Дракмир

Незримое в крыльях

Глава первая. В берлоге Зверя

* * *

В одной из самых опасных областей на десятки километров вокруг, раскинулся красавец лес. Вся красота которого раскрылась именно сейчас, во время заката, окрасившего небо и верхушки деревьев в еще более сочные краски всех цветов осени, от алого до бледно желтого. Для птиц сверху этот вид наверняка похож на море тлеющего, но яркого огня.

Несмотря на осенние мотивы, воздух еще теплый, лишь легкий ветерок качает высокие деревья. Ох, как было бы здорово прогуляться под сенью чуть шумящей листвы, шагать по шелестящим, опавшим листам, вдохнуть чуть прелый, сладкий запах леса! Любой бы захотел…

Но нашелся в картине красоты и мазок уродства. Труп огромного зверя, когда-то гордого и яростного короля леса, напоминающего медведя, валяется на земле, раздираемый мелкими хищниками. При жизни это был поистине гигант, в холке легко достающий до верхушек деревьев, тоже немалых размеров и высоты. Но сейчас это лишь груда мяса и меха в крови.

А бывшая берлога, практически огромная открытая пещера, занята его убийцей. Причем, располагается неподалеку, прямиком за рядами густо растущих кустов и десятком другим деревьев, скрывается логово бывшего хозяина леса. Большой холм, покрытый растительностью с грубо вырытой пещерой.

И в этот момент, когда закат почти кончился, оставляя мир в темноте, из пещеры показался свет разгорающегося костра. А потом и легкий кашель со словами:

— Дым, дым, я не вор, не копеечки не спер.

Словно и правда повинуясь присказке, дымок потянулся наружу, истаивая в воздухе почти сразу, как покинул грубый вход со следами меха на стенах. И когда даже эхо голоса затихло, мелкие падальщики, что с остервенением рвали мясо павшего гиганта, вдруг резко встрепенулись, глянули в сторону берлоги и убежали с такой прытью, будто от этого зависит жизнь. Но вовсе не голос тому стал причиной.

Земля под павшим зверем вспухла, показался корень, черный, мокрый и с опадающими хлопьями почвы, он легко обхватил огромный труп и с хрустом костей и рвущейся шкуры погрузил добычу под землю.

Провал в земле неестественно шустро затянулся и лишь небольшая яма, заполненная опавшей листвой, показывала, где был труп зверя. Деревья рядом зашелестели, качаясь совсем не под направление ветра. Картина, заставившая бы и бывалого воина обзавестись табуном мурашек по коже.

И это зрелище резко заставляет вспомнить, что лес этот — не место для прогулок праздных людей. Что здесь царит жестокость и смерть. Что не осень совсем за пределами леса, а самая настоящая зима еще стоит. Вон, на горах вдалеке шапки снежные блестят, а за ними наверняка все земли белые.

Все, что красиво в Ущелье — это приманка для глупцов. От монстров, духов и чудовищ, хитрых темных практиков людей, до самой природы.

И только человек в пещере, поджаривающий с краю костерка полоски мяса, казалось, об этом не знал, довольно мурлыкая под нос незамысловатый мотив, придуманный буквально вот только что.

Ворочает палочкой мясо на чистых, плоских камнях, выложенных вокруг костра. Жирок шкворчит, отдавая сочный запах жаренного мяса и заставляя рот нового хозяина пещеры наполняться слюной.

Фигура его особой статью и мощью, как у монстров или высокоуровневых гуманоидных Духов, не отличается, разве что высок будет, если встанет. Выше обычных людей этой эпохи, но не выглядит жердью худой, а гармонично развит и пропорционален, что уже выдает необычную природу.

Одежда простая, но добротная и крепкая, темных цветов и незамысловатого кроя, как любят одеваться охотники или лесные разведчики. Только плащ светлый, но тот свернут и у ног лежит. Как и сумка с горловиной, откуда он вытащил кулек с солью и щедро сдобрил жарящееся мясо.

Да и ликом никого не напугает, красив так, что ахнуть можно. Белые волосы до плеч, тонкий профиль носа и лицо в целом как с любовью вылепленное талантливым скульптором. Все, от золотых глаз до прямых скул и четкого прямого подбородка так и кричит — идеал! Если не приглядываться, даже кажется, что он весь золотом светится, прямо Ангел во плоти! Если бы кто-то из этой эпохи еще помнил, кто это такие и как Ангелы вообще должны выглядеть.

Под стать Ущелью рожица то. Все красивое опасно. Это подтверждается тем, что вокруг пещеры с мужчиной не смеет шуметь ни зверь, ни монстр, ни сам лес, затихший кронами до идеальной тишины. Сама земля здесь словно застыла в ожидании и страхе, как кролик перед хищником.

Здесь сидит чудовище. Тут отдыхает монстр. Шевельнешься, и он тебя заметит, покажись и ты умрешь.

— Оп, чуть не подгорело, хе-хе, — голыми пальцами переворачивает мясо, не обращая внимания на жар и яркий огонек, облизнувший кончик пальца. — Не передержать бы…

Ни звука из леса в ответ. Да кто поведется на такое неряшливое поведение? Ха, ищи дурака…

Только звук костра и шипящего жирком мяса, покрывающегося корочкой. В буквально мертвой тишине, когда спустя километр спокойно себе шумит листва, бегает живность и целом, жизнь кипит. Все здесь лишь имитация нормальной природы. Странное, пугающее зрелище.

Но таков каждый метр, шаг и кусочек этой странной земли, Ущелья Тысячи Смертей. Но мужчине в пещере об этом, кажется, сказать забыли. Ведет себя как дома и в ус не дует.

* * *

— М-м, а ничего так получилось.

С удовольствием уминаю мясо убитого монстра. Не медведя того, а поменьше, водятся здесь еще кабаны повыше меня ростом. На вид те еще твари, страшные, жуть. Клыки — во! С руку, блин.

Никто бы не догадался, что мясо у них выше всех похвал, кроме соли никаких специй не надо, каждый день бы такое ел.

Единственное, что мне не нравится в нынешнем положении — скука и одиночество. Когда привыкаешь к компании, оставаться одному это как резко оказаться в тишине посреди города, некомфортно и странно.

Клан Куро завершил тут свои дела, поохотились, набрали кучу ресурсов, почистили Ущелье от засилья темных практиков, еще и бывшего врага попинали, уничтожив все надежды Клана Вейг на возрождение. Ну и свалили они так же быстро и организованно, как и появились, а Проф ушла спустя день после них.

Но тут уж ничего не поделаешь, уговорить или переспорить Проф было трудно и в прежние времена, а после бытия статуей женщина стала обладать поистине суровым и неуступчивым характером. И этот характер диктовал ей как можно быстрее вытянуть из меня базовые знания языка и свалить подальше из такой опасной зоны.

Только-только научившись паре сотен фраз и разобравшись с алфавитом и диалектами ближайших земель, Проф резко высказалась о желании свалить отсюда.

Так что я предоставил ей Гоба, как помощника, и корабль. Сейчас Алина уже должна быть около Шамбары, где в ее распоряжении окажется подаренный мне Куро особнячок на вершине города. Гоб останется с ней, помогать осваиваться в нынешнем времени. С моим слугой у нее не должно быть проблем ни в городе, ни в доступе к знаниям Клана Куро. А там уже сама разберется, не дурочка.

Я не виню бывшую подчиненную за желание свалить отсюда. Мне приятно было общество единственного здесь человека, с которым не нужно играть роли или строить из себя невесть кого, а просто быть самим собой. Да и как звучит родной язык…

Не сказать, чтобы было прямо музыкой для ушей, но признаюсь, соскучился по этому. Не описать, какая это сейчас редкость. Только трое разумных в нынешней эпохе могут поболтать на языках прошлого и гордо называть один из них родным! Трое, черт побери!

Хотел бы я с надеждой добавить «трое из известных мне», но лучше не питать лишних и бесплодных надежд, не так больно потом будет. Этой простой истине меня жизнь давно научила. Легче сразу смириться со всем хреновым, что может подкинуть судьба и потом приятно удивляться хорошим моментам. Ха, может это настоящий оптимизм, а не то дерьмо про позитивное мышление, что толкали в уши всякие умники?

Посмеявшись про себя и закинув в рот пару готовых полосок мяса, я выпрямил ноги ближе к огню, наслаждаясь теплом. Поговорить не с кем, это да… Будь я хотя бы на каплю более эгоистичен, не отпустил бы от себя Проф ни на шаг. Но я сдержался, чем даже немного горжусь.

Но Проф просто пока не тянет здешние проблемы, тут каждый монстр, на которого мне взгляда достаточно, для нее — почти смерть. Слабовата бывший ученый и Мастер Духа для нынешней эпохи, ничего пока с этим не поделать.

Но я верю, что изучив новые методики и техники людей, Проф придумает выход и станет сильнее. Игорь же смог, не так кардинально меняясь как я, и она сможет. Они оба в таких вещах куда умнее и находчивее меня, и здесь не стыдно признавать поражение. Каждый в чем-то хорош по-своему.

Гоб вернется за мной к концу зимы, а до этого я не собираюсь покидать Ущелье, оказавшееся для меня настоящей шкатулкой с сокровищами. Множество редких ресурсов, полезных для Духов, а значит и для меня.

Мощные противники и монстры, помогающие расти в битве. Все Ущелье станет для меня площадкой для роста. И как бы я не любил теплый дом с камином, книгу и горячий чаек, когда за окном снег… Приказ Змея однозначен — стать сильнее к концу указанного срока.

И хоть времени хватает, я все же боюсь, что придется воспользоваться быстрым путем. Убийством и поглощением, то есть тупо пожиранием других Духов. И что-то во мне яростно протестует и поднимается против каждый раз, когда соблазнительная мысль возникает в сознании. Становиться эдаким каннибалом от Духов, хотя это среди них не из ряда вон, очень не хочется. Только в крайнем случае, если уж совсем прижмет.

Потому что одно дело животное сожрать, а совсем другое — Духа. Потому что придется поглощать равных или чуть слабее или сильнее, а на моем уровне силы почти все существа давно уже обладают разумом. Жрать разумных существ? Бэ-э-э, как представлю, от одной мысли фигово.

Ха, не пробовал, но осуждаю! Почему-то вспомнился странный момент из прошлого. У нас война во всю идет, верхушка вся трясется, хватаясь за головы и не зная как удержать очередной город…

А в это же время в центре на площади устроили пикет сторонники и противники мясной диеты. Воскресшая новомодная в то время хрень. Спорили там, плакатами трясли, доводы приводили. Это было настолько неожиданно и тупо, что я отчету и камерам наблюдения не поверил.

И после этого кто-то меня сможет переубедить, что люди способны привыкнуть ко всему? У нас была война против настоящих Ангелов и Демонов, а находились люди, что заботились о диетах так сильно! Это не безумие, это люди и их привычки.

Хе-хе, забавно вспоминать подобные вещи. Но, блин, как же одному скучно! Пожалуй, только постоянная опасность, сражения и интересные ситуации в Ущелье не дают забить на все и вырваться в более населеннее места. Проще говоря, приключений здесь можно хапнуть столько, что не унесешь.

И не сказать, чтобы мне это не нравилось. Когда есть сила разрешать проблемы, в которые вляпываешься, на подобные ситуации начинаешь смотреть не со страхом, а с ожиданием. Сейчас каждая заварушка для меня это находка и способ стать немного сильнее. Так что спустя пару дней я наткнулся на кое-что весьма интересненькое…

* * *

Брожу по местам ближе к окраинам Ущелья, где обычно нет особой опасности от демонических духов или монстров, а обычно натыкаешься на темных практиков. Правда после вояжа Клана Куро по этим местам остались только самые трусливые и слабые или наоборот, сильные и осторожные.

Пейзажи не радуют, скалы, ветки худых деревьев, что торчат из снега как кисти мертвецов, и воющий в ушах ветер, что бывает как начнет задувать, то хоть прячься, до костей холодом пронизывает.

Тихий хруст снега под ногами, отмечающего каждый шаг. Застыл, потянул носом воздух, ветерок приносит весьма специфический запах. Нахмурившись, я уставился на проход между двух скал, что выглядят как два скрестившихся в ударе когтя, высокие, большие, черные и обветренные.

— Кровью пахнет, — тихо произнес я, потерев пальцем подмерзший кончик носа. — Заглянуть или забить?

Там может быть все что угодно, включая обычную берлогу зверя с недавно убитой добычей. Причем за добычу я не имею в виду другого зверя. Я уже достаточно обострен в чувствах и привык различать самые разные запахи, если прижмет и захочу. Включая человеческую кровь.

Обычно все же приглушаю чувствительность обоняния, я же не собака, чтобы ощущения сотен запахов было таким же привычным как зрение. Увольте, хватает просто усиления вдвое от привычного человеческого уровня, иначе я бы умом тронулся.

Итак, все же глянуть или уйти? Вряд ли там что-то интересное, но… Разве я что-то теряю?

Развернулся в сторону прощелины меж скал и спокойным шагом двинулся на запах. Обычно в окраинных зонных Ущелья не обитают существа, способные с одного тычка меня прибить. Вот ближе к центральным, там да… Невольно передернулся, как от холода.

Наткнулся лишь раз, но мне хватило. Причем не боя, а просто наблюдения издалека, когда я прикидывался ветошью и даже не дышал. Это был спящий, огромный, размером с холм, черный пес с тремя головами. Аура его мощи затмевала все, что я до этого видел в Ущелье или с кем сражался. Тот тигр в Ханори? Ха, да он щенок бессильный по сравнению с этим! Все внутри меня так и кричало — убирайся, оно не по зубам, беги!

И я готов поставить ногу на кон, если не с подобной твари древние греки описывали Цербера. Потому что дым и пламя из ноздрей и горящая земля под могучими лапами напоминают уж точно не плюшевую собачку, а настоящего адского пса на страже преисподней.

С такой зверюшки и Демоны Бездны бы впечатлились! И я не преувеличиваю, а знаю, о чем говорю. Даже оттуда, прямиком из сочащихся тьмой воронок, подобной силы твари вылезали очень редко и от них сами Демоны как стаи напуганных воробьев разлетались.

Так что и я, глядя не на тварь, а поверх монстра, оттуда на цыпочках и спиной назад уходил. В те напряженные минуты я был на сто процентов согласен, что свою репутацию Ущелье Тысячи Смертей заслужило сполна.

В нем любой, хоть супер крутой мастер практик людей сгинет, как спичка в напалме, если не будет осторожен и пуглив, как заяц в полном волков лесу.

Больше я не бродил в центральных регионах как у себя на заднем дворике и не смел беспечно летать даже здесь, на окраинах. Стать удобной мишенью очень уж не хочется. Только пешочком и осторожно, поглядывая за спину, наверх и, на всякий случай, ощупывая Эн чего там под землей. Кстати, спасло пару раз.

Уж чего не ожидаешь ощутить под прекрасной цветочной поляной, так это застывшую там тварь с пастью нараспашку и корнями щупальцами на километр под землей. Гребанный земляной кракен, не иначе.

Оттуда я тоже чуть ли не на цыпочках уходил. Потому что вполне себе почуял, как безмозглый, но голодный и жадный взгляд остановился точно на том месте, где я стоял, запуская Эн под землю. И в ответ, незаметно внешне, под землей уже тянутся корни-щупальца.

Уровень Правителя у меня… Как гордо звучит это там, за пределами аномальной зоны, и как жалко и бесполезно здесь. Силы то немерено, но попробуй успеть среагировать и понять, как и отчего защищаться, когда опасность может представлять все что угодно.

Даже воздух, который вдыхаешь, может быть ядовитым, поначалу незаметным и прозрачным. Упал и уснул, и не проснулся даже тогда, когда до костей обглодали. Подобных историй здесь навалом.

— Кгхм! — преувеличенно громко кашлянул на входе в расщелину.

Предупреждающего рычания или клацанья когтей по камню не услышал. Только более густой запах крови стоит, плотный и тошнотворный. Но меня подобное давно не отвергает и не пугает. А расщелина с виду сквозная, оказалось вполне себе большой пещерой, в которой не видать конца и света.

Ощупал Эн скалы по бокам, не постеснявшись и ладонь к пронзительно холодному камню приложить. Выдохнул, скалы оказались просто скалами. И здесь это не паранойя, а суровая необходимость.

Уже смелее шагнул под треугольный свод пещеры, чей высокий потолок теряется в сумраке у входа и полностью исчезает в темноте дальше. Атмосферное местечко, настолько, что заходить дальше не хочется. Но я все равно пошел, потому что уже и не таких «местечек» успел навидаться.

Спустя секунд двадцать неспешной ходьбы в тишине, открылось то еще зрелище. Запах крови не соврал, скорее не дал всей картины.

— Во дела…

Меня здесь не приветствовали монстры, не ждало нападение притаившегося Духа. Нет, меня встретили лишь сидящие у стен, с кем-то заботливо выпрямленными спинами, люди. Люди без голов на шеях с лужами засохшей крови, чей запах тут даже стены пропитал. И не два и не три, а десятки. В первое мгновение мне даже показалось, что сотни, но это был лишь обман первого впечатления.

Успокоив забившиеся было сердце, я осторожно, но не играя труса, подошел и пригляделся к уже давно окоченевшему от холода и сморщенному трупу какого-то темного практика. Ровный срез, как лезвием бритвы снесший голову с плеч.

В середине пещеры следы от былых костров, разбросанные и не тронутые победителями вещи, которых ничего не заинтересовало. Мешки валяются с туго закрытыми горловинами, а карманы некоторых мертвецов полны и оттопырены.

Убили всех по разному, по ранам это видно, но потом всем без исключения отрезали голову одним точным и плавным ударом. И кто же это так постарался? И главное — где же отрезанные головы всех этих бедолаг? Мои размышления прервал звук! Звук со спины, от входа в пещеру, ни с чем не спутаешь эхо усталых, шаркающих и явно человеческих шагов!

Глава вторая. Фестиваль черепов.

Ничего хорошего от встречи с человеком я не ожидал. В ущелье не радуются, если встречаются с незнакомцами, жестокость — вот этикет этого места. И хотя я не люблю играть по чужим правилам, быть здесь добрым и пушистым было бы глупостью.

Я стою без движения, прикрытый тенью одного из высоких камней. Не только скрывает мое присутствие, но и техника сокрытия, вбитая в меня лично Смотрителем Храма Змея при обучении.

Вроде сильный я, а рефлексы и выучка заставляют сначала скрыться и защититься от неизвестности, а уже потом глядеть что и кто там. Это уже жизнь научила, особенно те годы бытия дичью из-за Меток Небес и Бездны, когда просто оставаться где-то дольше дня было опасно нападением крылатых.

Вот и стою, наблюдаю, как в пещеру заходит темный практик. Сомнений, что именно темный, не возникает. Кто еще будет тащить на плече труп с такой довольной улыбкой?

На вид человек непритязательного вида. Коричневый, поношенный плащ в заплатках скрывает фигуру невысокого роста, а лицо мне сразу показалось мерзким и каким-то гнилым. На самом деле обычная рожа у человека, но чутье на душевную гниль мне передалось вместе с поглощенным ядром Архангела.

Будь дело в городе, его бы легко приняли за бездомного. Грязная, штопаная одежда, тяжелый плащ в заплатах, немытые космы на голове и спутанная черная борода с крошками от еды. Этот человек давно забыл, что значит следить за собой. Только аура уверенности, твердые шаги и четкие, плавные движения не дают смотреть на него с презрением.

— Хе-хе, — улыбаясь щербатой улыбкой с одним просветом на месте переднего зуба, практик дотащил тело до стенки. — Кхэк! Вот так.

Свалив труп рядом с крайним таким же, явно не совсем вменяемый мужик заботливо выпрямил тело и ноги жертвы, посадил к стеночке безголовый труп и отошел, любуется картиной. А я, при всех этих телодвижениях заприметил холщовый мешок на поясе, с подозрительно кровавым пятном. По форме сомневаться не приходится… Отсеченная голова.

Как и о предмете, что эти головы с плеч сносит, сбоку без ножен сабля висит, в простом кольце из стали. И как не боится ногу себе не посечь случайно?

В общем, нашелся хозяин пещерки и трупов. Но я не спешил выходить и здороваться, а продолжил наблюдать и прислушиваться к чувствам чужой ауры. И та меня немало удивила. Уровень Генерала, чтоб его!

Какого хрена практик такой силы занимается подобной херней? Ведь особой силой его жертвы не обладали, а богатство убитых ему явно побоку. И ведь не просто Генерал, я чую, что мужик вполне себе потягается с таким старым Духом, как владыка Леса Обезьян. А Ган Шао тот еще старпер, опыта навалом, в бою спуску никому не даст.

С такой силой можно легко устроиться в городе, если не беспределить, то даже Куро не тронут подобной силы мастера, слишком уж проблемно. Но вместо этого он ошивается на окраинных зонах Ущелья Тысячи Смертей и снимает всем головы с плеч во имя неизвестной идеи. В то, что он полностью с мозгами набекрень я не верю.

Это Духи могут быть яростными и чокнутыми на таком уровне, но людям практикам для этого требуется немалый талант и свежий, острый разум. Иначе просто не получится использовать мудреные техники развития. А они могут быть хоть сто раз демоническими или кровавыми, простыми они от этого не становятся.

Так что я скорей поверю, что он чуть повернут на идее заполнить пещеру сидящими трупами по кругу, чисто ради прикола и извращенной эстетики, чем действительно убивает ради убийства. А пока я размышлял, темный практик бродил по пещере, приглядываясь и поправляя безголовые тела в одну ему известные идеальные позы.

Заботливые, даже ласковые поглаживания хладных тел чуть не вызвали у меня рвотный рефлекс и заставили не смотреть в его сторону, когда мужик пригибался и что-то бормотал. Наконец, он закончил своеобразный обход и сказал нечто информативное.

— Шестьдесят вторая, ха-ха, — потер ладони довольный убийца, потом погладил мешок на поясе. — В этот раз… Так много, что мешками уносить буду! Да, хе-хе-хе! В этот раз…

Ух ты, как смеется, радости полные штаны. Я тоже позволил себе улыбку, приглядываясь к спине ходящего по пещере практика. Похоже, я все-таки набрел на кое-что интересное!

— В этот раз что? — с вопросом и голосом, полным любопытства, вышел из тени. — Ты договаривай, мне интересно.

— У меня завелась крыса? — быстро скинул удивление убийца. — Ха!

Взгляд черных глаз стал острым, а поза пружинистой, как у готового к прыжку одичавшего зверя. Мужик не собирается мне отвечать, а улыбка превратилась в оскал.

— Я заберу твою!.. — сбился с шага. — ..голову?

Причиной запинки стала моя выставленная напоказ аура, что согнула психованного в три погибели, а следом поставила на колени. А вот это уже заставило его удивиться до заикания.

— Ч-что здесь забыл мастер т-такого уровня?!

— Представь себе, — кивая, отвечаю: — Меня занимает такой же вопрос.

Вот только он ляпнул явно не всерьез и не думая, потому что следом изо рта убийцы вырвалось:

— Я отдам вам все головы! Награды Фестиваля не стоят жизни!

— Фестиваля? — зацепился я за странное слово.

— Не знаешь? — уже не на шутку охренел мужик, да так, что смог голову поднять и уставиться на меня искаженным и потным лицом. — Не знает! Тогда какого хера ты вообще тут забыл?! Проваливай! Головы мои! Слышишь, ты, мои головы!

Сразу так быстро обнаглел, что обалдел уже я. Странноватый и быстрый диалог у нас получился, но с главной мысли я не сбился. А интерес к некому Фестивалю, с таким придыханием сказал, что явно с большой буквы событие, возрос до неприличия.

— Так что за Фестиваль? Зачем тебе головы?

Первое удивление и страх прошли, отвечать мне не собирается. Глянул с презрением и смачно плюнул, почти на ногу мне попав. Хорошо держит давление моей ауры, молодец. Перед лицом превосходящей силы обычно темные практики как ужи на сковородке крутятся, вымаливая жизнь, а этот наглый без меры. Но стержень есть.

Кто-то начинает бежать, кто-то умолять и в ноги кидаться, а есть и такие как он. Понимающие, что против не побороться, тупо наглеют и сыплют оскорблениями. Так сказать, идут вабанк, все равно дальше смерти не упрыгаешь.

— Ты, видать, чуток головой стукнутый, — деловито разминаю пальцы с характерным хрустом. — Но мы это сейчас поправим. И наглость твою и молчание, мигом соловьем запоешь.

— Кем? — выдала будущая жертва пыток.

— Птичка такая, может, где еще и водится. Петь тебе это не помешает.

— Ты хоть знаешь что я? Я — Фрамгар, Тихая Сабля! Да я такое видал, что скорее в рот тебе насру, чем ты из… меня… хоть слово! А-а-а!

— Поздравляю, — разнесся в пещере мой похолодевший тоном голос. — Взбесил.

Уже спустя пяток минут пленник наглядно показал не только часть внутренностей, но и то, что прозвищу он не соответствует. Сабля есть, вон валяется, но Тихим его не назовешь. Орет так, что от пещерного эха в ушах писк стоит.

Может, во мне частичка от энергии Небес взыграла, а может сам чуток садистом стал, но приносить этому гаду воздаяние болью совсем не противно. Грехов за гнилой душонкой столько, что тошнит.

Некоторые Ангелы подобное дело любили не меньше Демонов, только оправдывали это не темной сутью, а Законами Небес. Я будто нужную, но тяжелую работу выполняю.

Крики, переходящие в визг и мольбы меня не трогали, пока он не стал покорным и готовым на все, лишь бы экзекуция прекратилась. Если бы он знал, что я заставлял молить и кричать о пощаде настоящих Демонов, был бы не таким ерепенистым.

Так что… Один избитый кусок наглого дерьма спустя. Куча тряпья, крови и вывернутых не туда конечностей вяло сипит сорванным голосом:

— Фестиваль Черепов это событие, происходящее раз в год, ровно в середине зимы. Длится пять дней. О нем знают только самые сильные или старожилы Ущелья. Но слухи иногда просачиваются, так что вот почему сюда стекается так много наших. Рассказывать о Фестивале типам вроде тебя — табу. Кха-кха, в глотке так сухо. В-воды… Прошу, воды!

— Дам тебе потом льда погрызть, — пнул я урода, криво усмехнулся, глядя на разбросанные то тут, то там зубы. — Ах да, тебе уже нечем. Хочешь, чтобы я продолжил?

Простой вопрос заставил его извиваться по земле, как червяку и хрипеть с такой мольбой, что даже статуи из камня бы сжалились.

— Нет! Нет-нет, умоляю, нет!

Но я не статуя, это раз. И я все еще прекрасно вижу десятки тел у стен, убитые этим куском урода, это два. Так что мужику достался еще один пинок прямо по уже поломанным пальцам и безразличное:

— Тогда говори. На ваши табу мне плевать.

Меня не трогают ни его мольбы, ни его боль. Что такое его мелкие мучения и преступления, против ужасов горящих городов посреди Цикла? То, что он считает невыносимыми пытками, в моих глазах смех один.

Побывав хотя бы минуту в руках Демонов из Легиона Боли, он бы познал другой страх. Страх того, что врагам плевать, что ты говоришь, какую информацию хранишь, кому вы важен, где ты нужен и сколько у тебя почета или власти…

Мужчина ты, женщина, старуха или ребенок. Все это неважно перед существами, способными многократно превосходить смысл слова садизм. По сравнению с ними я тут сам как ребенок в куколки играюсь.

— Ты будишь во мне паршивые воспоминания, — вперил угрожающий взгляд в ублюдка. — У тебя две минуты на рассказ. Не уложишься — я продолжу.

— Да. — всхлипнув, быстро говорит, захлебываясь фразами. — В Центральных регионах Ущелья есть скрытая область! Только избранные знают, как туда попасть! Это жуткая легенда, которой можно безопасно воспользоваться только в это время года. И нужны… Нужны головы! Много голов!

Дальше он выложил все как на духу, как говорится, запел как соловей, хе, как я ему и обещал. И чем больше он рассказывал, тем мрачнее передо мной рисовалась картина. Такие страшные дела творятся прямо под носом и никто из трех городов Куро ни сном, ни духом.

Почему так много убитых и пропавших каждый год в Ущелье. Ну вот, поздравляю сам себя, ответ найден. Не только аномалии и монстры виной, большая часть людей лишается жизней и голов ради Фестиваля Черепов.

Скрытой областью меня не удивить, но вот тем, что там находится — вполне. Если Тихая Сабля не врет, то меня ожидает занимательное зрелище…

— Черные кареты, — уже в полубреду лопочет он. — Следуя за черной каретой умрешь, если без головы в подарок придешь.

Я плавно потянулся рукой, коснулся пальцем потного лба, пленник умер мгновенно. Я не стал предупреждать, грозить или что-то говорить, просто добил. Одной мерзостью в мире меньше.

Черные кареты, да? И правда, жуткая легенда, но люди и здесь нашли, как ей воспользоваться. Честно говоря, мало о них знаю. Только читал, что бывает люди видят на дорогах черные кареты, всегда одного стиля и с гербом в виде серебряного черепа ровно над возничим.

Говорят, что немертвые лошади тащат карету, а на месте возничего сама Смерть, потому что никто не видел лица фигуры завернутой в темноту вместо плаща. Любой, кто следовал из любопытства за каретой, не возвращался.

Такая вот легенда, на уровне сказки или страшилки. И как я уже не раз убеждался, страшные сказки имеют свойство оказываться правдой. Потому что все участники Фестиваля Черепов знают, куда и зачем едут Черные кареты. И как избежать смерти, следуя за одной из них. В конце пути обретая огромное богатство.

Темные практики никогда не чурались рисковать ради выгоды, готовые на самые безумные планы и поступки. За это их так и не любят, клеймя отбросами мира одаренных и Духов.

— Вот ведь хитрожопые ушлепки, — даже как-то с восхищением выдохнул я.

Подумав, я обрушил проход в пещеру, сделав из обители темного практика склеп для него и его жертв. Вряд ли их кто-нибудь, когда-нибудь найдет.

С собой я забрал мешок с головой убитого мной Фрамгара Тихую Саблю. Ох уж эти прозвища темных… Любят повыпендриваться. Вешать мешок с головой на пояс по типу убитого, не стал, слишком уж противно, несу просто в руке.

Как бы противно не было, но на Фестиваль без такой «валюты» не попасть. Одной головы подобной сволочи должно хватить для прохода на Фестиваль, а вот участвовать дальше с подобной оплатой я не собираюсь. Просто хочу поглазеть на еще одну легенду нынешней эпохи.

* * *

Черная карета едет по землям Ущелья Тысячи Смертей. Следуя по самым нехоженым местам, скрытых от большинства глаз, укрытая темнотой ночи, тихо продвигается к цели. Облачная погода превратила небо в непроглядную пучину, а на земле и вовсе шага не ступишь без огня.

Но Черную карету темнота явно не волнует. Каменистая почва проминается в ровную дорогу под копытами давно мертвых коней. В пустых глазницах двух неутомимых мертвых скакунов горит синий свет, его хватает, чтобы освещать местность впереди.

Хотя не скажешь, что тому, кто правит каретой вообще нужен свет. Высокая, даже сидя, фигура в таком черном плаще с капюшоном, что кажется, будто сама ночь укрывает возничего Черной кареты. В болезненно тонких пальцах, прикрытых перчатками, твердо сжаты поводья. Возничий не подхлестывает коней, не поворачивает головы, кажется, даже не дышит. Все, что он делает, это просто сидит и держит поводья. Но почему-то ни у кого не возникнет сомнений, что правит каретой именно это существо.

А сама карета тоже примечательна. Хотя бы тем, что колеса с узорными деревянными спицами не издают звуков. Ни скрипа самих колес, ни звука приминаемой почвы, словно карета невесома и не едет, а плывет над землей.

Борта кареты с первого взгляда не покажутся украшенными, только над головой возничего примечательный череп из серебра в размер нормальной человеческой головы. Но если приглядываться к карете дольше, чем пару мгновений…

О, лакированные бока черного дерева покажут удивительные картины. Сначала станут заметны чуть вдавленные линии, затем они превратятся в более темные узоры. А если упорствовать и приглядываться дальше, то узоры сложатся в лики страдающих существ различных рас, двери карты обзаведутся ручками в виде сжатых в кулаки костяных рук, а под немного выступающей крышей кареты покажутся смеющиеся тени, строящие рожицы всякому, кто будет вглядываться слишком долго.

У любого праведного человека от такой кареты не то, что волосы дыбом станут, душа от страха на тот свет отлетит. Понятно, почему подобные кареты стали страшной легендой, ночным ужасом и предупреждением всем тем, кто отмахивается от страшных сказок.

А в окнах кареты, всегда прикрытых черными бархатными шторками, иногда вспыхивает синий огонек, бликуя на стеклах, словно дверь не в карету, а в настоящую преисподнюю. Зрелище, внушающее до мурашек даже меня.

— Потрясное творение, — поцокал я языком, глядя на приближающееся темное чудо из-под рук неизвестного мастера.

Сначала я не понимал, что такого ужасного кроется за легендой о Черной карете. И только увидев, осознал. Таинственность и страх, что исходит от нее, вот причина всех страшилок.

Ведь я вообще не ощущаю никаких сил от кареты, возничего или коней. Ни силы Эн, ни силы чужой души, ничего. Но я вижу все это, и не иллюзию, это уж точно. И поджилки трясутся, себе то признаюсь.

Я встречал нежить, и не тупых зомби из фильмов техногенной эпохи, а настоящих Духов, что стоят на границе между миром живых и мертвых. Я видел призраков людей, сражался с одичавшими порождениями той стороны ни раз и не два.

Черт побери, да мой первый убитый Дух был нежитью! Призраком, захватившим первого друга из Мастеров. Друга и врага потом. Кто знает, может именно та одержимость стала причиной… Сейчас уже бессмысленно гадать о прошлых делах и временах. Единственное, что важно, это то, что в нежити я кое-как разбираюсь.

Уж Духа, косящего под вырвавшегося из власти мира мертвых и настоящую нежить я всегда отличу. Мир мертвых всегда казался мне просто отдельной областью огромного мира Духов в те времена. Сейчас я уже так не считаю, предпочитая не обманываться легкими догадками.

Но даже в начало Цикла, во времена пробуждения всех ужасов и воплощений людских кошмаров это было такой редкостью, что мне хватит пальцев на руках, чтобы посчитать каждый случай. Нежить это редкость, потому что мертвые никогда не отпускают свое. Особенно обратно, в живой и цветущий мир.

Но вот, я вновь вижу перед собой порождение той стороны. Причем настолько загадочное, что не в силах осознать ее природы. Кто построил эту карету, кто правит поводьями? За счет чего двигаются мертвые кони? Энергия, противоположная Эн, силе жизни, всегда оставалась для меня загадкой. Причем той, которую не горю желанием разгадывать.

А Черная карета все ближе… Решаться или отступить? Нелепый вопрос. Зря пришел что ли?! Храбрость в кулак, шаг вперед!

Стоило встать на предполагаемом пути и вытянуть перед собой отрезанную голову, как карета встала. Копыта коней твердо врезались в землю, продавив явно немалым весом. Кони всхрапнули, вывалив языки, пораженные трупными ядом, потрясли головами, встряхивая черными гривами. Оскал у коняшек явно не для травоядного наборчик, клыки острее кинжалов.

Но не из-за реакции мертвых коней я застыл, как кролик перед удавом. Капюшон возничего резко, дергано повернулся ко мне, открывая тьму под тканью.

Я чувствую взгляд оттуда, неживой, без эмоций, он ощупал меня с ног до головы и остановился на подношении. Придирчиво, как мне показалось, возничий оглядел голову Тихой Сабли, чуть кивнул.

Резко и неожиданно открылась дверь Черной кареты. Ослепительно для глаз вырвался свет и синее пламя, чьи языки тут же рванулись ко мне. Признаюсь, булки сжались и холодной пот по спине тоже прошиб, но на вид я оставался все так же невозмутим.

Как будто каждый день у меня выхватывают отрезанную голову руки из пламени какой-то неизвестной инфернальной твари. Я и моргнуть не успел, как голова исчезла из рук, вновь потемнело и щелчок закрытой двери кареты возвестил о принятии подношения.

Еле слышный цокот копыт снова создает дорогу среди безжизненной пустоши, плавно и без звука продвигается карета, крутятся колеса, хохочут тени искаженными ликами под крышей… И я шагаю следом, таинственным способом не отставая, но и не приближаясь к карете ближе чем на три метра.

За каретой исчезли запахи и звуки, только глядя по сторонам понимаешь, что двигаешься. Изредка в узком окне сзади кареты вспыхивают синие отблески. Шаг за шагом иду, а мыслей толковых в голове не появляется, в сознании будто мороз поселился, вымораживая чувства и разум до состояния тупой марионетки.

Я встрепенулся, ущипнул себя на нижнюю губу. Фух, чуть не повелся на эффект кареты, Тихая Сабля предупреждал! А ведь на меня она почти не должна действовать из-за подношения, какого же тем, кто следовал за каретой просто так? Так тихо и пугающе. Словно следуешь за каретой в мир мертвых.

И пускай мне этого никто не сказал, да и не ждал я, но… Добро пожаловать на Фестиваль Черепов.

Глава третья. Веселый Фестиваль

В один неуловимый момент появились звуки скрипа колес, грохот от копыт, что ступают по дереву. А еще еле уловимый, как трель маленьких колокольчиков, плеск воды. Черная карета въехала на мост. Пора!

Оцепенение, с которым приходилось бороться всю дорогу, пало. Мигом взопрев от волнения, я резко отступил вправо, опустил взгляд и рвано выдохнул. Край сапога остановился в считанных сантиметрах от начала моста.

Маленький шажочек и подошва сапога бы почуяла древний деревянный настил моста, широкого и очень длинного моста. Черная карета с шумом колес по дереву несется дальше, легко пожирая пространство метр за метром.

— Еще б чуть, — вытер я рукавом лоб.

Редко меня так на нервы прошибает, аж до пота, в моем-то архангельском тельце. Но здесь любой будет плясать от облегчения. Потому что стоит ступить на этот мост и все, конец! Назад пути не будет!

Тихая Сабля, из которого я выпытал информацию о Фестивале, как только не изгалялся, но не смог скрыть эту последнюю подлость. А я никогда не верил, что человек его характера не захочет отомстить даже после смерти. Не зря настаивал. Многие слабые духом темные делали этот непроизвольный шаг вслед за Черной каретой, завороженные необычной мистикой пути.

Я успокоил разум от бегающих мыслей, спокойно и глубоко вдохнул, выдохнул. Сердце приняло привычный мерный ритм, огляделся вокруг.

Под ногами берег из мелких камешков, практически гальки. И туман, много тумана, серого, как сигаретный дым, но непроницаемого даже для самого острого взгляда. Дальше пары метров ничерта не видно. Только край берега с озером и край моста, а дальше все исчезает в серой хмари.

Я на самом краю скрытой области. Шум копыт привлек внимание, заставив резко повернуть голову на звук. Еще одна Черная карета резко вынырнула из тумана, с грохотом заехав на мост. А позади, быстро и ловко в сторону отошел человек.

Бросив на меня взгляд лишь на долю секунды, он кивнул и тут же шагнул спиной в туман, исчезнув за пеленой. Тихо хмыкнув, я тоже решил не стоять тут как истукан и шагнул в плотную стену тумана.

Три твердых шага вперед, никуда не сворачивая, не закрывая глаз и не дыша. Так всегда проходил убитый мной Фрамгар, так его учили и неизвестно что будет, если пройдешь иначе. Тот человек вообще спиной пошел, но я делаю, как задумал изначально. Особый метод, шутка или традиция, но отступать от нее не стал и я.

Туман исчез перед глазами резко, отсеченный границей области ровно, как ножом. Я же только и почувствовал, что прохладу на коже, будто кто-то легко дунул прямо в лицо и отступил. Неприятное ощущение, но и только.

Проникнув в область, тут же поморщился от шума. Гул голосов и крики, какие бывают только от толпы, запахи готовящейся на воздухе еды и более неприятные запахи ворвались в нос, ударив по чувствам.

Не я один выныриваю из туманной стены навстречу шуму и гаму Фестиваля. И встречающих здесь тоже хватает. Меня тут же встретил опрятно одетый мужичок низкого роста, с подобострастием вопрошает:

— Нужен ли проводник вашей милости?

Угодливая поза и тон не обманули моих чувств, гнилью прет за километр. Не будь он человеком, принял бы за трупного червя, настолько мерзко просто рядом стоять. Еще и пытается под капюшон мне заглянуть, лицо разглядеть.

— Обойдусь, — резко ответил я, властно делая шаг вперед и заставляя отойти.

Мужик неприятно скривил лицо, будто лимона зажевал, но послушно отступил в сторону, открывая вид на открытый берег с сотнями палаток, шатров и множеством людей и духов.

Фестиваль Черепов открылся во всей красе, поражая масштабом и размахом. Я сразу пошел вперед, не задерживаясь и не становясь целью для ушлых темных, готовых облапошить любого новичка. Уверенной походкой и аурой силы я показываю, что не только тут не впервые, но и не тот, с кем стоит шутить.

Слышу позади:

— Нужен ли проводник вашей милости?

— Эм… Да?

— Десять черепов!

Тут же на новичка ломанулись другие такие же ушлые практики, наперебой сбивая цену.

— Покажу все за семь!

— За шесть!

— Эй, потише, вы! Моя сумка!

— Какая сумка? Ха.

— Уроды, руки прочь!

Шум сцены облапошивания был бы интересен, не желай я ввязываться точно сейчас вспыхнувшую драку. То, как на мужика навалились, неприятно напоминает стаю гиен, нападающих на потерявшую внимание жертву.

Но мне плевать, не оглядываясь иду в сторону улиц из палаток и временных лавок, что собраны в настоящие широкие улицы стихийного походного городка, что исчезнет после Фестиваля.

Городок для встреч и торговли, что просуществует только пять дней. Широкий, шумный и грубый на вид. Народу тут столько, что я стал сомневаться, такая ли Фестиваль Черепов тайна, как казалось. И все это стихийно созданное великолепие резко кончается у воды озера, на берегу.

Огромная часть берега заставлена палатками, телегами, грубо сколоченными лавками из деревьев ближайшего леса, куцего и туманного, от которого большинство предпочитает держаться подальше.

Потому что там граница области тоже близко, никто не знает что будет, если зайти в туман слишком далеко. И дураку понятно, что потеряться легко, но вот то, что могучие практики все-таки терялись там насмерть и нигде больше не появлялись — пугающий факт. Народу смелости хватит только ближайшие деревья спилить на дрова и строительство временных лавок.

Не только рассказ Фрамгара служит предупреждением от неприятностей. Только зайдя в область, я не один запах еды уловил, но и железный аромат свежей крови, пролитой недавно.

Да от палаточного городка веселые крики слышны, едой пахнет, алкоголем и настрой у всех бодренький. Но стоит держать в голове…

Те ребятки не цыгане на вокзале, а приходящие вслед за Черными каретами могут быть тут впервые, но никак не теми, кто спускает к себе пренебрежение или к кому можно прилепить ярлык «терпила».

Большинство здесь — темные практики. Или могучие, разумные духи, принявшие правила этого аморфного общества. Проблемы среди них решаются кулаком и мечом, а сильные всегда стоят на слабакых. Выражение «шагает по головам» среди этой братии не шуточка про карьерный рост, а суровая истина.

Ну вот, уже слышу крик боли за спиной, а полы капюшона встрепал порыв ветра от быстрой, но интенсивной битвы. Пара огоньков Эн погасла навсегда, исчезнув из восприятия. А от новичка во все стороны ломанулись благожелательные «проводники», чтобы вернуться, как все успокоится.

Оказавшийся не простаком практик обогнал меня, бегом продвигаясь к Фестивалю и придерживая раненный бок. Опасливо покосившись, не решу ли добить, придерживая мешок с черепами, пронесся как ветер. А я смотрю вслед с приподнятой бровью.

Прикольная у него техника движения. Стопы будто без костей, как змеи двигаются. Бр-р, аж передернулся, до того чуждо по сравнению с обычным бегом смотрится.

Я заметил, как за раненым устремились пара быстрых теней. Не люди, а почуявшие кровь, жадные до наживы шакалы, не упускают ни малейшего шанса. Жизнь и битвы кипят здесь везде, подобие порядка сохраняется лишь там, в палаточном городке, но до него еще дойти надо.

Пара шакальных практиков устремили жадные взгляды и на меня, кровь после короткой стычки кипит. Вздохнув, я припугнул их, подавив аурой и ускорил шаг. Это помогло, на меня сразу же демонстративно перестали обращать внимание.

Уверен, от подобных сцен я еще успею устать. Но раз сам пришел, то придется терпеть и играть по варварским правилам. Не то чтобы я был против…

Усмешка украсила губы, когда уже от моего хищного взгляда практики стали ежится и пригибать головы. Когда обладаешь силой, то подобные правила играют в твою сторону, делая жизнь более приятной. Я могу понять, почему темные ловят от подобных негласных традиций кайф.

Убивай и грабь, забирай силой, правь кулаком! Лей кровь как воду и купайся в золоте! Обладай женщинами, наслаждайся властью и богатством! Не потому что правильно родился, обладаешь прибыльным делом или наследством… Опираясь только на одно — свою силу!

У кого из мужчин от подобных строк хотя бы на мгновение не вскипит кровь? Инстинкты не обманешь налетом цивилизации. Вот и меня от таких мыслей внутри просыпается нечто вдохновляющие на безумные действия. Уж с самим собой стоит быть честным.

Как бы не отнекивались люди из моей, прошедшей цивилизованной эпохи, суровое время всегда обнажит суть. Частичка нас, глубоко внутри, всегда жаждет силы и власти, иначе просто бы не возникали подобные темные практики.

Потому что просто брать что-то силой — это быстро и удобно. Потому что доминировать — это приятно.

Никто не любит принижаться, опускать голову и мириться с властью более сильного, наглого и удачливого. Все втайне желают власти, хотя бы над собственной судьбой и жизнью, как минимум. Это в нашей природе.

Поэтому я понимаю темных, понимаю демонических духов и все их поступки, какими бы зверскими или варварскими они не были. Мне приходилось творить и не такое во имя высоких целей или для собственной безопасности.

Но я никогда не стану одним из них. Никогда не опущусь до уровня этих моральных отбросов. Что бы я не творил на поверхности, внутри знаю, есть еще совесть, принципы и гордость. Я никогда не стану подобным таким зверям по собственной воле.

Это та планка, ниже которой опускаться ни за что нельзя. Это очень важно для меня, человеческой души в архангельском теле. Кто я теперь, дух или почти ангел, не имеет значения. Главное — личность и разум. И если я опущусь до таких же оправданий в жестокости, как и они, то это буду уже не я, а кто-то другой.

Глядя, как люди готовы вскрывать глотки незнакомцев ради призрачной выгоды… Или просто так, без капли рациональности. Ради веселья, как Демоны Бездны. Стать таким же? Лучше уж сдохнуть! Как бы не боялся я смерти обычной, гибели собственной личности боюсь куда больше.

Каждую секунду я ощущаю, как сталкиваются и гаснут огоньки Эн, означая чью-то смерть. На границе области у туманных стен, внутри теней палаточного городка, на его окраинах, на каменистых берегах, местами успевшими стать бордовыми от пролитой крови.

За веселым шумом и запахом алкогольного веселья скрывается кровавая свалка всех против всех. Только ауры сильнейших держателей улиц в центре еще как-то сдерживает остальных. Только надзор более сильных заставит это стадо платить не кулаком, а как положено.

Но за пределами облагорожено правилами центра… Ух, что творится, ха. Разве что не насилуют.

Запах от этого, тьфу, «фестиваля», как от скотобойни. Даже прямо сейчас там, далеко у леса, какие-то две компании сражаются, сталкиваясь на огромных скоростях. И не смотря на отлетающие головы и падающие тела, слышится довольный смех и азартные крики. Для них это развлечение с призом богатств проигравших.

Шумы фестиваля скрадывают звуки битвы, но гаснущие огни Эн я ни с чем не перепутаю. Там бьются насмерть… После смерти оппонента отрезая головы. Чего добру пропадать?

Засмотрелся на битву, уловив что-то знакомое, то ли энергию, то ли прием одного из сражавшихся. Опомнился, только едва не зайдя в воду озера.

— Нахрена я вообще сюда пришел? — задумался я, оглядываясь вокруг.

Тихий плеск волн привлек взгляд, вырвав из пространных размышлений. Прозрачная вода до такой степени, что если бы не волны, казалось бы что там воздух. И ужасающее дно огромного озера.

Потому что на глубине не камни, ил и тина устилают дно, но многие тысячи белых черепов, словно отодраенных кем-то до блеска. Почему же в месте, где любой товар меняют на черепа, никто не смеет бросаться к подобному богатству? Водичка озера не простая, если туда сунуть руку, то вынешь кости. Хуже, чем самая страшная кислота в мире. Вода, что не принимает живое ни в каком виде. Настоящее озеро смерти.

А в центе ужасающего озера — огромный остров. И к нему ведут арки мостов, тонущих в тумане и скрывающих монструозные столбы, что как копья прямо вонзаются в дно. И там, на мостах, за толстыми и аркообразными периллами скользят как тени Черные кареты.

— Ах, точно, — вспомнил я цель прихода на Фестиваль.

В голове немного стало проясняться. После пути вслед за каретой я еще ловлю побочные эффекты. Уж больно давило на мозги, буквально отупляя до состояния безвольной табуретки. Трудно переносить такое долго, а я даже примерно не берусь сказать, сколько заняло путешествие сюда.

То, как Черная карета лишает разума и воли неприятно напомнило кое-что. Глядя на вполне обычную собственную руку, сжал кулак до хруста в пальцах. Нормальные прямые пальцы, розоватые ногти, подправленные лезвием кинжала, пальцы как пальцы.

Да, я уже стал забывать те времена, когда они были черными, будто искупанными в мазуте. И вот причина, по которой мои пальцы были такими, как раз и навевает Черная карета. И вспоминается совсем другое озеро, чьи воды живые настоящей тьмой, готовой схватить любого и утащить в хладные глубины. И я там побывал.

Настроение упало, а чувства выморозились до ледяного равнодушия, как всегда со мной бывало, стоило затронуть то событие, кардинально изменившее меня и взгляд на жизнь.

Хватит мне здесь ходить как туристу и глазеть. Это место не для меня, это сборище темных мне претит. Сделаю свои дела и уйду.

Стоит всегда держать в голове, ради чего я суюсь в подобные места. Ради силы и немного любопытства. И не более того. Не стоит вникать в происходящее больше нужного и строить какие-то ни было связи с этими отбросами.

Решив так, на душе немного полегчало. Даже дышать стало проще. Я ведь здесь не наставлять всех на путь истинный пришел? Да плевать вообще на всю эту атмосферу и прочее, покруче видал и ничего.

Черная карета разбередила плохие эмоции, вытащив весь негатив изнутри и буквально ткнув носом. Но стоило это понять, как обычное спокойствие и легкий настрой вернулись, а в разуме прояснилось.

Фестиваль как фестиваль, только убивают многовато, а в остальном обычная сходка разумных по интересам. Чо бубнить то?

Как будто я сам ангел.

* * *

Стоило понимать, что на Фестивале принимали черепа только одаренных или сильных духов. И это как бы дофига цена за обычную еду. Так что не удивился я, когда подошел к одной забегаловке с краю улочки из высоких палаток и деревянных прилавков.

Тут прямо кухня на открытом воздухе. Огромный прилавок, он же столешница на три места и три высоких стула.

Сухопарый мужичок шустро двигает кистями с лопатками в руках, ворочая овощи с кусками мяса. Жар так и пышет под огромной плоской сковородой, бросаясь искрами в мужика, а тот и не морщится, когда они гаснут на красных от жара предплечьях.

— По чем порция?

— А три золотых имперских возьму! — белозубо улыбнувшись ответил он.

Золотом за порцию уличной еды я еще не расплачивался. Но возмущение погасло так же быстро, как и появилось. Здесь сркытая область, куда попасть можно лишь на своих двоих, на крайняк лично впрягшись в небольшую карету.

Притащить сюда инструменты, ингредиенты и прочее, чтобы просто на несколько дней продавать еду — очень дорогого стоит. Это ему на год вперед окупится конечно, но и мне жаловаться грех, раз пожрать решил.

С золотом у меня фигово… Чего у других забрал за время путешествий по Ущелью. А темным практикам, скрывающимся тут от общества деньги не особо и нужны. Лишняя тяжесть. Но двадцать золотых кругляшей с дыркой в центре у меня было.

У меня есть только такие, выпускаемые монетным двором Шамбары. А об больших и тяжеловесных «имперских» я только слышал и пару раз мельком видел в Ханори. Три города не считаются частью никакой империи, в такой они жопе мира, не смотря на всю прибыльность.

Ближайшая к ним, Империя Чжоу, в трех неделях прямого лету на дирижабле на запад. И ни один из воздушных судов туда не ходит, только на личном. Ну так и каков шанс, что у меня появится хотя бы одна монета оттуда?

Зато я сразу понял один уже точно факт. Черные кареты привели сюда людей отовсюду, так что не стоит удивляться куче народу. Большинство конечно из Ущелья, но далеко не все.

— Такие пойдут?

— А эт чо? — скуксил лицо мужичок. — А, шамбарские… Они же?

— Ага, имперских у меня нет.

— А за пять порцию продам!

— Ты ох… Ладно.

Монетки с прилавка исчезли под быстрой ладонью.

— Две минуты, дорогой гость! А вкусно будет, жди только! — снова ярко улыбнувшись, куда бодрее шурует лопаточками.

Говор у него забавный. А я даже не знаю, чего купил… Вроде говядиной пахнет. И пряными специями. Лишь бы не монстрятина, я так давно обычной говядины не кушал! Вот и соблазнился запахом.

На мгновение задумался про человечину… Но усмехнулся про себя. Нет, человечину готовят ближе к берегу, огромный и рогатый дух в черном фартуке на мускулистое, покрытое шерстью тело.

И клиенты у него другие духи, демонические. Видел их там, как не странно, спокойная атмосфера, на цинтре рядом мелких дух наигрывает, за парой столиков компания сидит, выпивают из алых пиал, кушают, разговаривают тихо, смеются.

Милая картина. Если бы не морды монстров с наборами зубов хищников и не туши на крюках позади «повара».

— Одна с мясом и овощами! — бодрый голос, стук большой чаши по прилавку.

— О, неплохо пахнет.

— А то! Еще добавки попросишь!

Разломил палочки и на пяток минут забыл обо всем. Как и о совсем другой лавочке с едой для монстров. В конце концов, если бы такие мелочи могли мне всерьез испортить аппетит, я б еще во времена Четвертого Цикла от голода загнулся.

Я был полностью поглощен процессом… И успел съесть половину, когда свист воздуха совсем рядом не заставил резко выпрямиться. Еще успел палочки и тарелку в руки взять, когда уловил тень летящую боковым зрением. Грохот и щепки прямо мне в лицо! Чье-то тело проломило собой забегаловку, снесло крякнувшего продавца и перевернуло все вверх дном.

— С дороги! — зло рявкнул басом кто-то со спины.

И не просто рявкнул. А дал мне кулаком в ухо со всей дури! Упал я, упал стул, тарелка и палочки из руки. А еще настроение. Ухо горит, а голове звенит, а в груди клокочет просыпающаяся злость.

— Уааар! — рычит яростно упавший.

Звуки ударов, яростные выкрики, пыхтение. Драка, одним словом. Два здоровых бугая, поперек себя шире, меняются тяжеловесными ударами без желания отступать или защищаться.

Глубокий вдох не помог. Я даже до десяти посчитал, пока на месте забегаловки продолжается драка, почти успокоился, уговорил себя не вмешиваться… Ну дали разок в ухо, это же не повод начинать бойню? Тут народа хватает, еще признает кто-нибудь во мне Посланника…

Злоба почти улеглась, почти свернулась царапающим клубочком в груди. И тут на меня наступает огромный мужик. Тот же самый.

— Млять, я же сказал не мешаться! — двинул не глядя пяткой по ребрам.

Я как лежал столбиком, так и проскользил по каменистой земле, пачкая плащ. Мне не больно, да и от этих ударов ощущения, словно ребенок ударил. Разница в нашем уровне слишком огромна, чтобы мне был нанесен по настоящему серьезный урон.

Любой дискомфорт тут же излечен потоками Эн чисто на автомате и навыке, не задумываясь.

Потому что думаю я сейчас только об одной, маленькой такой вещи. Тривиальной. И настолько задумался, что аж вслух произнес, уже не контролируя силу. От чего затихли все, и драчуны, и пострадавшие как я, и зрители.

— Ладно, такое я уже не стерплю. Уроды! Вас убить мучительно или просто больно?

А так хотелось тихо вечер провести. Одно касание ладонью земли поднимает тело в вертикальное положение. Поправил чудом не слетевший капюшон. Повел шеей с хрустом.

— Что-то не нравится, букашка? — храбрясь и хмуря итак большие надбровные дуги, просил тот ушлепок, что дал мне в ухо и потоптался. — Тогда дерись!

Опасается, а боевой дух ого-го. Как и у второго. Стоят, кулаки пудовые сжимают.

— Отвлекся! — выдал вдруг шепеляво сильно побитый второй.

И как двинет в подбородок другому, аж с копыт сбил! Драка началась по новой.

Желание убивать мое немного стихло. Потому что понял, это просто два больших, тупых придурка, которые решили подраться чисто ради удовольствия.

И сюрпризы не закончились. Всего на секунду задумался, убивать их или как, а за меня уже все решилось. Над всем этим бедламом с опасным свистом появились две лопатки. Сверкнули сталью и резко, почти исчезая от скорости, обрушились вниз.

Все кто это видел резко втянули холодного воздуха и заткнулись. Потому что два дебошира оказались быстро и неожиданно обезглавлены. Не мной. А веселым продавцом…

— Эх, матерь подземная, — причитает мужичок. — Опять отстраивать заново… И палец на ноге отбили, уроды. Эй, уберите трупы, золотой дам!

А сам деловито так под остатки прилавка две головы прячет. Два трупа в конвульсиях, будто все еще продолжают пытаться драться, еще не понимая, что лишились жизней. Кровища хлещет, кто-то решил свалить и быстро так семенит назад спиной.

— А дедок крут, — присвистнул кто-то почти равнодушно. — Лавке жаль хана.

— Да, жаль, — покивал рядом стоящий дух с двумя выпирающими клыками изо рта. — Я поесть тут хотел.

Никто не нашел во всем произошедшем ничего необычно, кроме меня. От таких поворотов за неполную минуту я аж подвис немного. Потом смирился, сплюнул и ушел. Ну их жопу всех, этих чокнутых темных. Сниму лучше шатер в центре, там не одна сволочь меня не должна побеспокоить и пережду там ночь.

Все самое интересное начнется завтра и чтоб я еще раз повелся на дружелюбное поведение фестиваля! Даже моя закаленная психика уже не выдерживает.

Главное это цель! А цель увидеть, как завтра, с загадочного острова, появятся некоторые личности. Это меня очень интересует.

Потому что остров все знающие называют — Земля Бессмертных. И все черепа, что фигурируют в Фестивале, отправятся туда. Они очень нужны существам на острове, а в обмен они много чего могут дать.

Техники, знания, ресурсы. Все что угодно, покуда это в их власти. Именно для этого все эти сотни безжалостных фриков собирают черепа, не гнушаясь даже друзей пустить под нож.

И я очень хочу увидеть… Ради чего, ради какого великого чуда появилось такое ужасное явление, как Фестиваль Черепов? Кто же живет на острове, куда имеют ход лишь Черные кареты?

Глава четвертая. Первый Посланник Змея в истории

Я занял небольшой круглый шатер, простой и неприметный, как и десятки таких же рядом, выставленных в шахматном порядке ровно как по линейке.

Тут можно не волноваться о беспорядках, или что украдут оставленные в арендованном шатре вещи, даже черепа. Покой и тишину обеспечили пара десятков холодных и молчаливых ребят с внушающими железными дубинками в руках.

Они стоят в тенях или тихо проходят между шатров, не беспокоя людей внутри, но все в них так и говорило, что даже против сильного противника, вздумавшего беспорядок наводить, не отступят. Как говорится, толпой и льва валят.

Ну и для совсем уж борзых, в одном из шатров, чьи полы на входе раскрыты нараспашку, сидит один внушающий уважение дух. На вид как чернокожий огр с маленьким рогом посреди лба. Алые глазенки светятся умом и жестокостью, а на бедре, шириной как стол, устроилась красивая девица. Прямо стереотипный бандит.

Аура силы уровня Генерала Духов, рубаха нараспашку, показывающая стальные мускулы с белесыми нитями шрамов. Почтение со стороны обычной охраны сразу показывает, что он не один из охраны, а настоящий владелец всего этого небольшого бизнеса.

С таким сервисом можно не беспокоиться ни о чем и просто наслаждаться отдыхом. Уж точно не прилетит со спины компания драчунов, как случилось со мной недавно.

Когда стемнело, гулянки и шум только стали набирать обороты. Прибывает все больше людей и духов, сильных и слабых, одиночками и группами. Я чувствую, как Фестиваль растет вместе с шумом и огромным количеством огоньков Эн в моем восприятии. В какой-то момент привычный уровень чувствительности пришлось притушить, иначе грозило помучаться мигренью.

Вместо того, чтобы чувствовать через Эн, как Фестиваль бурлит жизнями с редкими затуханиями после драк, я принялся за другое.

Сел по-турецки в шатре, налил чая в глубокую пиалу и попивая терпкий зеленый чай, стал заниматься неприличным делом. Нагло и беспринципно подслушивать.

На всем Фестивале не сыскалось бы слабака, не умеющего прикрыть действительно важный разговор. Какие бы острые чувства мое тело не имело, но даже с усилением Эн мне ни за что не услышать прикрытый барьером разговор, из которого ни единого звукового колебания не пройдет.

Но вся соль как раз в том, что мне и не надо! Все, что мне нужно, это самые обычные рутинные разговоры, а не какие-нибудь супер важные секреты. У меня своих тайн хватает, до чужих пока дела нет.

А вот послушать болтовню разных компаний из Империи Чжоу я совсем не прочь. А гостей оттуда с каждым часом все больше. Именно люди оттуда здесь самые важные, никто не смел переть на прибивших из Империи Чжоу. А даже если начинались проблемы, хватало только сказать откуда человек и все как-то само разруливалось.

Заинтересовала ли меня такая странность в этом хаосе, где темные ушлепки никого не боятся? Еще как!

Я сел удобнее, подложив подушку под спину, а их здесь навалом, вытянул ноги. Мебели в маленьком шатре, кроме низкого столика, нет. Только шкуры на полу и подушки, зато мягкие и большие.

Если захочется — принесут и пожрать и попить, и девочку пригласят, но за такую плату, что я лучше уж чаю попью. Аренда шатра и чай это все, что можно тут купить за деньги, все остальное уже за черепа или свежие головы.

— Жаль сахара нет, — глянул я в отражение в чашке, где ярко выделяются блестящие золотые глаза.

Качнул кистью, сбивая рябью отражение и одним махом допил терпкий чай. Есть свой шарм во вкусном и дорогом чае. Но стоит признать… Я соскучился по кофе. А такого здесь не наливают-с, пейте чай, сэр. Или рисовое вино, та еще мерзость, как на мой вкус.

Налив новую порцию, вновь прислушался к происходящему за толстыми тканевыми стенками. Так и убивал время, вылавливая в смешанном гуле разговоры о Чжоу. Потому что жопой чуял, что придется скоро посетить ближайшую развитую страну.

Я даже задремал, но пришлось проснуться, когда множество голосов вдруг начали замолкать или говорить шепотом. И все это изменение шло со стороны озера и мостов. Столь резкая тишина, удивление, мгновенно прекратились все сражения, в шепоте десятков слышится почтение…

Открыл глаза, отставил в сторону полупустую пиалу.

— Началось.

* * *

Они шли по мосту с неспешной манерой людей, которым уже некуда торопиться. Спокойно и уверенно, даже не глядя на людей или под ноги, они говорят лишь между собой.

Десятки существ надвигаются с Земли Бессмертных, стремясь на Фестиваль. Весь шум Фестиваля как корова языком слизала. Потому что все черепа и головы собирались только для этих существ, идущих по мостам. Потому что сам Фестиваль создан только из-за них и ради них.

Каждый из идущих по мостам уникален и ни одного похожего не встретишь. Стили одежд и причесок, выражения лиц, рост или раса, все отличается.

Всех этих существ роднит лишь одна единственная вещь. Ощущение, сначала мимолетное, как секундный мираж, но с каждой минутой крепчающее. Кажется, что во всех, в абсолютно каждом, попросту нет жизни.

То, как они смотрят, как говорят, их движения и улыбки, выражения лиц… Почему то с морозом по коже осознаешь, что словно все это делает труп. Их называют бессмертными, но если положить руку на сердце, то каждый из пришедших извне признает, что эти существа кажутся вовсе не какими-то вечными, а попросту неживыми. Мертвецами разных эпох, по чудному выверту мироздания все еще умеющими дышать и разговаривать.

Любого храбреца вид их напугал бы и заставил бежать без оглядки. Но не стоит забывать, кто тут собрался… Всем здесь хватило храбрости последовать за ужасной Черной каретой.

На каждом лице на берегу можно найти следы нетерпения, а в глазах блики алчности. У каждого существа на мосту не простое происхождение.

Одежда из шелков или других дорогих тканей, украшенных потускневшим от времени золотом. На пальцах нередко заметишь перстни с драгоценными камнями, в волосах заколки из нефрита и платины. Если в доспехах, то легендарных и невероятно красивых, со следами древности и былых битв. Если с оружием, то таким, которым мечтает обладать каждый мужчина.

Каждый из бессмертных на мостах когда то обладал невиданной силой и властью, а значит и богатством. И дело не в материальных побрякушках, а скорее в знаниях, которые могут вознести любого слабака на вершину.

Да и на острове, с которого они идут, немало самых удивительных ресурсов. Которые этим существам совершенно не нужны! Для них они бесполезны!

Но вот в чем вся соль, им для чего-то нужны черепа одаренных или духов, и на них они готовы менять самые лучшие вещи и ресурсы.

И когда они дойдут до конца и ступят на берег, единственный разрешенный им за год раз, сроком в пару дней… Тогда и начнется настоящий Фестиваль Черепов!

С обменом, собственно, самих черепов и торгом с немертвыми. С уже настоящими кровавыми битвами и невероятными побегами, с выпячиванием статусов, связей и властью сект и семей. Ради этого весельях весь цвет и элита ближайшего темного мира одаренных и демонических духов здесь и собрались!

А палатки, выпивка, драки и болтовня… Это все так, разминка и детский лепет.

Всего лишь пара десятков человек не спешит присоединиться к толпам у мостов. И я один из тех, кто просто наблюдает со стороны. И взгляд мой прикипел к единственной фигуре в идущем ручейке на мосту.

Высокий человек, не уступающий мне ни ростом, ни шириной плеч, одетый в просторные темные одежды с широкими рукавами. Статный, с осанкой аристократа в энном поколении и с печатью гордости на приятном лице.

Кожа бледна, как снег, из-за чего темные волосы кажутся черными как смоль. Прическа с высоким хвостом и золотыми заколками навевает мысли о картинах императоров из древнего Китая.

А еще потускневший кристалл между бровей, ромбовидной формой точно такой же, как и у меня. Я видел картину этого человека в Храме Змея, когда исследовал бесконечные залы и комнаты. И он как будто только с той самой картины и сошел, ничуть не изменился.

— Офигеть. Он и вправду здесь.

Искомая фигура вдруг отвлеклась от разговора. Резко повернулась голова, острый взгляд я почувствовал аж оттуда, прямо в мои глаза. Ему не помешала тень капюшона, расстояние и туман, ощущение, будто видят насквозь. Легкая улыбка скрасила тонкие губы, незаметный кивок существа, что узнало меня.

Это была доля секунды, быстрая, как виденье или мысль. И вновь он вернулся к разговору, будто и не отвлекался от собеседника вовсе.

Дерьмо… Как он заметил? Мурашки побежали по спине. Тут же расстояние… Охренеть какое. Почувствовал пристальный взгляд? Или метку Змея? Я понял, что забыл дышать, выдохнул. Не знаю почему, но один взгляд смог напугать меня больше, чем открытая пасть монстра перед лицом. Надеюсь, он будет ко мне благосклонен, раз уж признал.

Все-таки не каждый день встречаются последний и первый Посланники Великого Змея.

* * *

Спокойный и ровный голос вещает в тумане, не спеша и с доброжелательной ноткой повествуя истории и ответы.

— Земля Бессмертных уникальна. Этот остров последним исчезает в тени затухающего мира. И первым появляется, когда мир пробуждается, наполняясь силой. В его власти отрицать многие законы вселенной, даже такие незыблемые, как смерть. Но и попасть на Землю Бессмертных ой как непросто, и так же тяжело извлечь из пребывания там выгоду.

Тонкий смешок в ответ на мое ошеломленное лицо. Первый Посланник Змея явно забавляется тем, что удивляет меня раз за разом. Изящные пальцы покачали черную чашу, едва не выплескивая алый напиток. Лукавство и смешинка мелькнула в черных глазах, посетив и бледные губы моего собеседника.

— Понимаешь теперь, мой дорогой живой соратник? В мое время Великий Храм еще не был построен, как и Залы Вечного Сна. Это было достижение Второй Эпохи. Пришлось отправиться сюда, если еще пожить хотелось. В конце-концов, я предпочитаю оставаться человеком, не смотря ни на что.

Он отпил из чаши, тут же поморщился. Бледная рука нырнула в полы широких темных одежд, украшенных золотой нитью, выудила мешочек. Не особо обращая внимания на мой заинтересованный взгляд, он забросил в чашу с вином пару листов. Я втянул носом запах. Зеленый чай?

Странности на этом не закончились, под взглядом Первого Посланника вино вскипело, побурлив пару секунд, остыло до такой степени, что на поверхности появились льдинки. И вот такую бурду мой собрат по службе с наслаждением выпил, разом ополовинив чашу.

— Что? — вскинулась черная бровь.

— … винный чай?

— Проживешь с моё, обычные вкусы тоже будут казаться безвкусной водой.

Признавая за собеседником право на такие мелкие чудачества, в его то возрасте, я легко пожал плечами. Он цокнул языком, залез в одежду снова и всыпал еще щепотку чего-то непонятного. Но оттого как мне обостренный нюх отбило, узнается нечто похлеще черного перца. Какая-то едкая дрянь.

— Будешь?

— Нет! — сразу отказался я.

— Мне больше достанется, — чаша ко рту, довольное хлюпанье.

Я отвернулся, глянул сквозь тонкую туманную завесу, скрывающую нас от взоров людей на Фестивале Черепов. Мельком заметил прозрачную до исчезновения нить, что протянулась от моей метки Змея на лбу до такой же на бледном лбу Первого Посланника.

Мы общались уже не первый час, так что я точно понимаю, что это за штука. Особое заклинание аж из Первой Эпохи, позволяющее существам подчиненным одного хозяина общаться и понимать друг друга.

Нить Понимания, так она называется. Не важна раса, возраст или язык, пока нить протянута, вы будете понимать в разговоре собеседника так же легко, словно росли с ним в одном окружении и времени.

Хотя для него… Прихлебывающего винный чай с довольной полуулыбкой, нет ничего особенного в таких приемах, для меня это огромное расширение кругозора. Удивительное достижение людей прошлого, потерянное нынче.

И таких штучек в голове этого товарища так много, что я ловлю себя на желании вскрыть его мудрую головушку как библиотеку и читать, читать, пока не узнаю все.

Жаль, что я так не умею. А если бы и умел, то лишь один факт сдержал бы. Отнюдь не совесть и солидарность. Все куда проще — сила. Этот чудак до невероятия силен. Настолько, что я всерьез сравниваю его с порождением Храма Змея, Смотрителем. А это сильнейшее существо на службе Змея.

Чем сильнее я сам становлюсь, тем больше понимаю, и тем выше кажется строгая фигура из воспоминаний о времени в Храме.

Если бы Первый Посланник мог покинуть Землю Бессмертных дальше этой скрытой области, хватило бы одного желания, чтобы побороться за право поставить все ближайшие Империи на колени. Хватило бы одной личной силы.

На мой взгляд он сейчас где-то на уровне Императора, может, даже Бессмертный. Трудно сказать, я в сравнении с ним просто пылинка. Если учитывать время, когда он был еще не на Земле Бессмертных, то…

— М-м, еще вот этого.

Он сыпанул мелких кристалликов, от которых отчетливо повеяло чем-то злым, отвлекся от бурлящей жижи в чаше под носом.

— Точно не хочешь?

— Точно, — сокрушенно выдохнул я.

… то при жизни этот чудик был почти равен Владыке Змею. Во времена Первого Цикла, как мне кажется.

За прошедшее время я мало узнал о нем, больше сам рассказывал, подталкиваемый бесконечными вопросами любопытного коллеги. И только когда в глотке совсем пересохло и я достал бутыль вина, смог передохнуть. Я так много давно не говорил, ощущение во рту словно язык распух.

Прохладное вино ослабило дискомфорт с первого же глотка. Допив свою чашу, поставил на низкий столик из камня, еще в начале разговора созданный одним движением брови Первого Посланника.

А сидим мы на таких же низких стульях из камня, без ножек, сложив ноги по турецки, как я или подогнув и развалившись на спинку, как он. Атмосфера расслабленная, никто нас не беспокоит.

Место в лесу, куда другие боятся ходить, но на холмике. Отсюда хорошо виден весь Фестиваль. А там мертвые давно смешались с живыми, наслаждаясь почетом и преклонением. Фестиваль не первый, давно все узнали кто там есть кто.

Некоторые из немертвых даже нашли потомков или отпрысков былых знакомых, предпочитая иметь дела с ними или организациями и сектами, в которых те состоят.

Как говорится, бизнес налажен, все идет как по маслу. Ресурсы и техники в обмен на черепа. И связи там играют большую роль, как и настроение немертвых. Могут психануть и тупо убить слишком жадного «торговца», забрав вместе с горкой черепов и голову жадины.

— Я много спрашивал, — привлек внимания серьезный тон Первого. — И ты отвечал без слова лжи. Можно сказать, что ты добился права требовать подобной честности и от меня. Вопрошай о чем захочешь, я уже давно не испытываю тоски по прошлому, расскажу все как есть.

— Прямо все? — не на шутку заинтересовался я.

— Да, — просто ответил он.

Я озадачился. Для начала меня очень интересует путь, по которому мне дальше развиваться. Чертов Смотритель ничего толком не объяснял, а Змей точно выразил мнение, что эту информацию я должен добыть сам. Чудесные знания из неоткуда я получил от Змея лишь раз. Когда знание языка на пути в Ханори втиснулось под череп велением Владыки.

А потом сам давай, не маленький. И вот передо мной отличный источник любых знаний. Но если честно, то мне очень интересен он сам, как личность.

— Как ты стал тем, кем стал? Какая была твоя Эпоха? И, может, скажешь уже его!

— Его? — поднял брови собеседник.

— Да, его. Имя свое, черт побери!

— А я что, не говорил? Думал, ты знаешь, — вроде как серьезно удивился он, поднося чашу ко рту.

Но громкое хлюпанье и гулкие глотки тут же убили все серьезность. Просто тонко троллит, гад. Соскучился небось по нормальному общению. Я сразу представился, а он тогда только кивнул.

— Видел только картину с подписью «Первый Посланник», в Храме, — кратко ответил я.

И глянул вниз, на Фестиваль. Там целые толпы вокруг немертвых роятся. Заискивают, предлагают дары, складывают у их ног кучи черепов. А те и довольны, вон какие рожи горделивые. Да, с такими нормально не поговорить…

Мой собрат по службе куда проще себя ведет. Но и намного старше тех будет. Давно откинул всю эту напускную или пусть даже привитую с молоком матери гордыню, властность и чопорность. С его годами существования понимаешь, что все это пыль и туман, напускной мираж перед настоящим.

Вот и говорит он просто и легко, очень редко срываясь на властный тон передо мной.

— Зовут меня Доу, а фамилия Ши. Можешь звать меня просто Доу. Когда то это имя, Ши Доу, гремело по миру как оглушающий гром.

Доу прищурился, незряче уставившись в отражение в чаше с вином.

— Хотя сначала все знали меня просто как «Доу». Прозвищ тоже было не счесть. Но на самом деле, все начиналось как раз с фамилии, ирония этой истории… Да. Все началось с Ши — Великой Императорской Семьи тех времен.

— Ты был Императором из Первой Эпохи?! — выпучился на него я.

Если сравнивать, то это было бы намного круче, чем быть любым президентом из моего времени или даже королем прошлого. Та Эпоха была куда круче, похожая на то что сейчас происходит. Быть лидером страны из людей, которые могут обладать огромной личной силой и амбициями через каждого пятого, это ого-го как нелегко.

— Не я, — чуть улыбнулся Доу. — А мой отец. Я стал крутым и могучим практиком, Посланником Змея, далеко не сразу после рождения, ха-ха. Сначала я был всего лишь младшим сыном, сорок вторым по счету. Мелким, наивным и сопливым. Сыном обычной наложницы из гарема императора Ши Юя.

Доу помолчал немного, грустно вздохнул.

— Стыдно признать, но сейчас я даже и не помню, как звали мою мать. То ли годы берут свое, то ли сам хотел забыть… Но помню, что проблемы в моей жизни начались аж с самого детства. Вроде мне было лет десять, когда отец вырвал мой «корень духа» и убил мать… В мои времена у всех людей был такой, как основа для культивации. И мой оказался самым лучшим из всех!

С этих удивительных слов началась история жизни самого удивительного человека из всех с которыми я был когда-либо знаком. Ши Доу вещал, а я молча слушал, сцепив губы крепко, чтобы случайным звуком не сбить с мысли и не прервать.

Не каждый день слушаешь человека, который в одиночку разгромил и уничтожил огромную Империю из Первой Эпохи.

Той самой Эпохи, в которой люди не вяленько сражались с Небесами и Бездной, трепыхаясь и выживая пять лет, как мы! О нет, в Первую Эпоху люди воевали с Циклом два с лишним века и убили несколько верховных существ! Сейчас я способен понять, насколько невозможный и крутой подвиг это был.

Они та причина, почему Небеса и Бездна нападает на Землю только в года техногенных эпох! А во времена Пробужденного мира не суются, потому что не смеют! И людей во времена Циклов косят как траву, надеясь уменьшить в будущем количество могущественных существ, вышедших из рядов человечества. Духов это впрочем, тоже касается.

Насколько круто узнавать все от очевидца?! Не сам Цикл мне был интересен, тем более что тогда Ши Доу уже был тут, но сама Первая Эпоха. Я не мог поверить в свое счастье, чувствуя как горят глаза от любопытства и предвкушения. И про вино забыл, слушая и застыв как статуя.

Глава пятая. Общаясь с Бессмертными

Как же мне достичь уровня Короля? Это был тот самый вопрос, который зрел и ждал своего часа на протяжении всей встречи. И даже когда Доу расписывал самые шокирующие сцены своего прошлого, этот вопрос мою голову не покидал.

Потому что прошлое есть прошлое, его уже нет. Как и тех великих врагов, стран и событий. Тем более что еще и не со мной происходило. Так что рассказ Доу я слушал скорее как сказку. Страшноватую и кровавую временами, но сказку.

После такого я уже стал воспринимать Доу как когда-то крутого героя или генерала, что просто ушел на покой, доживать вечность в расслабоне. И ни о чем не жалеет, потому что дел натворить успел, на вершине силы в свое время и поплевать на всех успел. Все успел, в общем-то.

Остались только планы, рассчитанные на целые Эпохи и жизнь на острове, Земле Бессмертных. И как я уже понял, Ши Доу так же скован обязательствами не покидать остров. Но он один из немногих, кто умудрился остаться по-настоящему живым.

У них там свои заморочки, разборки, интриги и иерархия. Он не стал рассказывать, а я вникать. Больше меня волнуют свои проблемы, а не тысячелетних и более старперов.

И вот сейчас мы пришли к обсуждению уровней силы в нынешней эпохе. Ши Доу легко принял и новые для него названия и иерархию в эволюции силы, как людей, так и духов. Или не принял, но знал и общался со мной на привычной мне терминологии.

Во первых, для него это даже не второй раз. Ну а во вторых, история и правда цикличная штука. Различий много, но в общем и целом все похоже.

Это на уровнях до Правителя, где просыпается Сила Души, отличия могут быть огромными. В методах, физиологии, техниках и многом другом. Но как только пробуждается Душа… Вот тут я уже полностью полагаюсь на предшественника, внимательно слушая.

Мой опыт, размышления и показанные способы подчинения окружения через Силу Души его вообще никак не впечатлили.

— Ты просто не осознаешь, на что на самом деле способна Душа. Иногда лучше увидеть самому. Я покажу тебе кое-что. Смотри внимательно…

Ши Доу плавно сложил ладони в молитвенном жесте, замер на секунду и раскрыл. В бледных ладонях, раскрытых лодочкой, что-то сверкнуло. Раз, другой, блеск обратился белым пламенем, к которому необъяснимо тянет, а в груди растет чувство… Благоговения?

Нет, не совсем оно. Это преклонение, да. Перед силой. Все мое существо и инстинкты боятся этой хрени настолько, что могу только замереть и глазеть. В разуме замерли все мысли, кроме одной. Без шансов, их ноль. Если хоть краешком заденет — пипец мне.

Доу дал время отойти от ощущений, я моргнул пару раз и только потом смог нормально соображать. Эта штука лишь имеет вид пламени, но что это на самом деле?

Хтонической мощи хрень, которая вдруг оказывается в метре — это уже за гранью нормы опасения. Тикающая ядерная бомба и то не так очково будет, там хоть понимаешь, от чего умрешь.

Свет этого пламени освещает лицо Первого Посланника, ярко очерчивая хитрую усмешку. И серьезно изменившийся взгляд. Сейчас он точно такой же, когда напугал меня, впервые увидевшего Доу на мосту. Невероятно тяжелый, острый взгляд, вскрывающий нутро любого за долю секунды. Так меня пробирал только взгляд Змея.

Я могу лишь радоваться, что сейчас эти глаза не на меня смотрят, а на пламя в ладонях. Ши Доу произнес краткую речь тихим и спокойным голосом, но оттого он еще резче контрастировал той мощью, что так ластится к его рукам.

— Зачерпни из сердца яркость собственной Души и, возможно, сможешь так же. Это пламя сожжет все в этом мире. Враги или их оружие, саму материю или даже само понятие жизни врага. Ты сокрушишь все что станет на пути к цели. Покуда у тебя хватит силы и воли идти против всего и вся. Хоть против целого мира.

Я нашел в себе смелость приглядеться и увидел, как между белых лепестков появляются и заживают черные провалы, а воздух тонко свистит, стремясь в эти микро трещинки. Каждый лепесток пламени будто слизывает с черного полотна краски, являя подложку картины. От этого зрелища у меня мурашки чуть ли не по костям бегают.

— Эта штука ведь сейчас прожигает само пространство? Что это за огонь?

— Огонь? — раздвинул губы еще больше он. — О, как грубо. Это никакой не огонь. Это решимость. Моя воля и решимость идти вперед, проявленная вот так.

— Что? Я не совсем понимаю.

— Твоя, моя, да и просто любая Душа разумного существа, способна менять мир. Мы и так это делаем каждый миг своего существования. Даже простой вдох и выдох уже делает мир не таким, каким он был секунду назад. Разве не так?

— А… ага. Так.

— Силой Души мы меняем реальность сразу, грубо и силой. Мы делаем это так, как делали бы это маленькие, эгоистичные дети. Я хочу, чтобы это было вот так, прямо сейчас! Это настоящая магия и волшебство в своем изначальном понимании. Сила, что обращает волю, веру и фантазию реальностью.

Доу немного помолчал, всматриваясь в белое пламя, и еще тише добавил:

— Твое истинное Я, собранное в один сгусток из всего, о чем ты думал, мечтал и на что решался. И если все это окажется сильнее окружающего тебя мира — мир прогнется. Вот что такое — Душа.

Ладони сошли вместе в молитвенном жесте, сжимая белый огонь и погашая рукотворное чудо. И венчали все это твердые слова:

— Вот что такое — быть Королем. И даже дальше. Быть Богом. Различается только масштаб, но суть, как я думаю, одна. Все реки когда-то впадут в один океан, так же и пути развития придут в одному, из чего бы не росли.

— Сказать-то просто, — хмыкнул я.

— Молоть языком во все время было легко, — посмеялся Доу. — Но я это так, чтобы тебя пробрало. На самом деле все начинается с малого. Все м-м… Правители. Да, такие мальцы как ты всегда начинают с малого. Познай и подчини что-то одно.

— Не то чтобы я много таких как я видел…

— Не с чем сравнить? — понял намек Доу. — Я имею в виду специализацию. Думаешь, все эти пафосные титулы на вроде Короля Огня или Повелителя Ветра это так, эго потешить? Вовсе нет, это честно заработанные титулы, ради которых люди пахали как проклятые и преодолевали такие испытания, которые сломили бы других как солому.

Ши Доу помахал кистью легкомысленно и так же свободно посоветовал:

— То что я показал круто и для Императора будет. Начни с чего попроще. Научись ветром резать сталь, огнем плавить земные недра, в общем, познай любую из аспектов мира с помощью Души. Но так глубоко, как возможно. А там уже попроще будет. Барьер перед следующим уровнем падет сам, когда ты познаешь все на должном уровне. Нужно, чтобы ты не только мозгами все понял, а больше Душой прочувствовал.

Доу издал смешок.

— Иначе все бы по книгам всемогущими становились. К сожалению, это так не работает.

— Я понимаю умом… — нахмурился я. — Но чтобы переступить себя и осилить новый уровень, просто слушать мало. Ладно, спасибо и на этом. Теперь я хотя бы вижу путь.

— У каждого он свой, — пожал плечами Доу. — Лучше бы тебе запомнить это крепко. И если желаешь расти, то не принимай чужие пути, а тори свой. Все эти наследия, за которые борются все эти шавки там…

Доу кивнул в сторону Фестиваля, не умолкающего ни на секунду шумом и гамом.

— Они помогут им вырасти раз, может еще раз. И на этом все, тупик. Ты ведь в обиде на Змея, что так легко выбросил тебя в мир без толики настоящих знаний?

— М-м.

— Ха-ха, можешь не отнекиваться!

— Ладно. Если честно, то мне и правда немного обидно. Змей мог бы просто дать мне знаний и накачать силой и все. Раз так хочет сильно Посланника, то сделал бы его из меня сразу. Я знаю, он может.

К концу моего затихающего монолога я начал понимать, что явно чего-то не того ляпнул. Суровый взгляд от Первого Посланника это точно не то, отчего хочется просыпаться от кошмаров по ночам.

— Не ты первый, кто так думал. Короткие пути, это легко и просто, правда? Но, как я и говорил, это всегда тупик в итоге.

С чего-то вдруг расчувствовавшийся Доу опорожнил чашу с вином одним глотком, тут же налил еще. И выдал в сердцах:

— Если бы накачка силой и пожирание других так легко давала силу, без последствий потом… Змей бы не страдал до сих пор оттого, что не может стать Богом. Да и я бы сильнее был. Чего уставился? Думаешь, ты даже не куснул никого ни разу и не сожрал, потому что добренький такой? Заложенный запрет тебе не дает.

Грубо показал пальцем на метку у меня во лбу.

— Скажи спасибо что… Демоны, я кажется, сказал лишнего.

— Это уж точно, — подрагивающей рукой я потянулся к вину. — Что значит, не может стать Богом? Почему?! И что за запреты?

И только ощутив пожар в животе, понял, что в руке вовсе не моя чашка. Виноватая мина на лице Доу, перед глазами крутится все. Темнота появилась вместе со стуком удара лба и столешницы.

— Лучше тебе не знать. Поверь, потом спасибо скажешь…

* * *

— Эй-эй, — вместе с голосом пришел гулкий стук в голове. — Э-эй.

Чей-то палец снова постучал мне по затылку, вызвав гулкий шум в голове. Хотя как это чей-то? Это точно голос Ши Доу, Первого Посланника Змея!

А сам я какого-то хрена сижу согнувшись и рожей в стол, отчего нос болит. Резко втянув носом прохладный воздух, я поднялся, упер руки в стол, помотал башкой.

— Неплохо тебя приложило, а? — с непонятной гордостью спрашивает Доу.

— Я отключился? — непонимающе уставился на него.

Во рту странный привкус чего-то невыносимо пряного, будто насухую засыпал в рот пакетик со специями и проглотить забыл. Это чувство настолько неприятно, что я сам не понял, как схватился за одну из полных и пузатых бутылей у столика и в три глотка выхлебал… Сам не понял что. Наверное, вино.

И только за чувством облегчения пожара во рту пришли воспоминания.

— А, — нехотя выдавил я. — Вот оно что. Попробовал твое пойло.

— Пробирает, скажи? — довольно причмокнул Доу, поднес к губам чашу и с раздражающим хлюпаньем выпил. — Но для тебя, конечно, перебор.

Меня передернуло против воли, на лбу выступил пот, а по спине побежали мурашки. Одним ознобом я не отделался, мне теперь просто смотреть на чашу в руках Доу страшно.

— Не смотри так, — беспечно пожал плечами Доу. — Ты сам схватился.

И правда, я вспомнил. В разгар разговора я вспылил, схватился не за ту чашу и хлебнул. Потом пожар в желудке, взрыв в голове и темнота перед глазами. Черт побери, что он туда засунул?!

Только вот о чем мы спорили?

Я прекрасно понимаю, насколько сейчас силен и как необычна физиология нового тела. Самый ужасный яд моей эпохи вряд ли бы заставил меня хоть как-то измениться в лице. Вот насколько страшно пойло в чаше Ши Доу.

— Я думал там перец, чай и еще по мелочи, — с реальной опаской кошусь на чашку в руках коллеги. — Что ты туда запихал и почему эта чашка еще не расплавилась?

— Ха, — насквозь фальшиво усмехнулся он. — Так о чем мы там спорили?

Я еще не видел человека, который съезжал бы с темы так непринужденно нагло. И даже не бесил при этом. Харизматичный древний ублюдок.

Почесав в затылке, я признал, что в башке о тех минутах сплошной туман. Странно…

— Ты же не подсунул мне свое пойло и не стер память о чем-то, о чем не хотел говорить?

— Ха-ха, — отвел взгляд в сторону и тихонько буркнул. — Догадливый малец. Шутка.

Шутка, да? С таким опытом он бы смог соврать о чем угодно. Или это было в стиле «я знаю, что он знает, что я…» С заходом «или нет?!». Черт, от таких мысленных заворотов аж в висках колет. Но вроде ему незачем мне вредить?

— Много думаешь, — уже по нормальному, мягко улыбнулся Ши Доу. — Просто мое вино действительно крепковато для тебя.

— Ага, — я вытянул ноги, дав коленям расслабиться, уже намного спокойнее ответил: — Да им динозавров с глотка укладывать можно.

Сидим в тишине, спокойно проходит минута, две… И тут он резко спрашивает:

— Хочешь еще?

— Нет!

— Ха-ха-ха!

Я еще огляделся и понял, что кое-что изменилось. Разве на прежде голых ветвях деревьев вокруг раньше было столько снега? Да и вокруг нас тоже. Когда выпасть-то успело? Я думал, в этой области зима нас не затронет.

И откуда все эти бутылки с вином? Крепко же мне по памяти дало. Или? Глянул на небо, но там все заволокло низкими тучами, темными и с редкими прорехами. Ночь, середина где-то.

— Сколько я в отключке был?

— Сутки почти, — безразлично ответил Доу. — Или год? Хотя нет, я же не уходил. Сутки, да.

Ну да, что ему дни, когда годы уже как минуты считаются… Охренеть. Я походу реально здесь чуть ноги не двинул. И судя по нормальному состоянию, кое-кто обо мне позаботился. В теле до сих пор гуляют отголоски чужой моему телу силы, которая удивительно мягко исчезает, давая бодрость и чувство легкости.

— Спасибо, что подлечил.

— Да ладно, пустое, — вяло помахал кистью. — Я и сам не думал, что тебя так траванет. Честно говоря, только Старик Мо Юнь на острове не бегает от предложения выпить со мной. Так что гордись, что не помер. Это еще слабенький вариант.

Я вздохнул, снова про себя сокрушаясь таким разрывом в силе. Что для одного яд, для другого просто чай на вкус. Когда-то смешное сравнение, в нынешних реалиях стало суровой правдой жизни.

Это относится практически ко всему в таком мире, как сейчас. Чем выше по уровням могущества взбираться, тем более разные проблемы и заботы обнаруживаешь. Мне сейчас, например, вовсе не кажется абсурдной мысль пойти и захватить небольшой город. Типа Ханори или Шамбары. В одно рыло. Просто потому что могу.

Какие страсти и желания кипят в головах ребят посильнее и думать страшно. Сказки о том, как два воина в пылу битвы могут нанести не малый урон целой стране, сражаясь днями напролет, тут уже совсем не сказки. А просто истории из прошлого.

Сначала с такими вещами сложно смириться, но когда сам доходишь до примерно такого же уровня силы, это уже не кажется чем-то странным.

Сейчас-то я понимаю! Ох как понимаю, почему сраные Ангелы и Демоны, что разносили в битвах между собой наши города, даже не глядели по сторонам! Это не было презрением, им просто было реально плевать. Что в поле, что в городе людей, одна фигня, все просто пыль и муравьи.

А те, кто нас атаковал, были просто низшими, мусором. И Архангелы, который даже я умудрялся убивать. Их, наверное, свои же презирали. И не особо горевали, когда не досчитывались. Иначе за мной шла бы настоящая охота, а не те побегушки веселые, как я сейчас понимаю.

Как неприятно осознавать, каким же был слабаком… Все мы, были.

Не то что они, глянул я на Доу. Да, люди Первой Эпохи были куда круче нас. Черт, неужели путь технологий действительно так убог? Мне нравилась научная фантастика и как расписывали будущее ученые… Может, нам просто не давали дорасти до действительно опасного уровня?

Но что уж сейчас жалеть, все это неважно. Кратчайший путь к отражению Цикла — путь развития личной силы. Духовный. Или путь магических цивилизаций. Как хочешь называй, но только существ, сравнимых по силе с Серафимами Небес или Архидемонами Бездны они будут бояться и воспринимать всерьез.

Да и не только они, как я уже успел понять. Вселенная не ограничивается только этой опасностью. Но это уже думы других дней и дел, сейчас мне и будущим поколениям, как и планете в целом, грозят только наши регулярные гости.

Мои думы отвлек журчащий звук, это Ши Доу наливает мне в чашу обычного вина из пузатой глиняной бутыли.

— Знакомый взгляд, — с понимающей усмешкой пододвигает чашу. — Мысли о врагах и как стать сильнее, верно?

— Мои вечные спутники, — согласился я, чокаясь с коллегой.

— Когда-то они так же терзали и мое сердце, — признался Доу. — Да и сейчас, когда Великий Змей почти закончил план и на пороге врат в царство Богов… Волнение присутствует. Приятно это осознавать.

— Что именно?

— Что, проживая уже Пятую Эпоху, я все еще способен волноваться о чем-то кроме вкуса вина.

Я допил чашу, покатав прохладный и терпкий напиток на языке, проглотил. Сейчас Доу уже не так закрыт и безразличен, когда мы только сели за стол. Он рассказал о своей жизни, как и я о своей.

Поделились мы радостями и печалями, смогли понять друг друга, как никто другой бы не понял. И сейчас он для меня почти как старый друг, которого знаю кучу лет. Пожалуй, даже тому же Игорю, с которым бок о бок сражался, я не мог бы так доверять и так открыто раскрывать, что грузом на сердце лежало.

Может, потому что Ши Доу был стар как мир в моих глазах, было вовсе не стыдно вываливать наверняка смешные для него проблемы? А ему делится почти забытым опытом с юнцом.

Два поколения, которые обычно никогда не должны были встретиться, разделенные веками времени, все же встретились. И смогли понять друг друга.

— Как же удивительна бывает судьба, — тихо произнес я.

На что получил едва заметную улыбку и такой же тихий ответ:

— Ты еще не видел, как может удивлять мир. Уж поверь, и я до сих пор способен поразиться.

С чем я был вынужден молча согласиться. Я и сам охреневаю и не разучился удивляться. И это после всего, что пережил и повидал! И это здорово, на самом деле. У меня будет долгая, надеюсь, жизнь. Если она не перестанет удивлять, жить не заскучаю.

А то все вокруг всегда убеждали, что бессмертная жизнь будет скучной и пресной. Мол, нафиг оно надо. Мнение, конечно, может быть правдимым. Но лучше уж я на себе проверю, хе-хе.

Вот как станет скучно, тогда и буду расстраиваться.

— Ну что, пришел в себя? — невзначай интересуется Доу. — Ничего не болит?

— Я в норме.

— Это хорошо, — на серьезном лице ни следа от прежнего добродушия. — Потому что сейчас у нас будут гости. Говори меньше, слушай больше.

Кивнул. И почти сразу почувствовал могучее присутствие существа, сравнимого с Ши Доу.

— Хо-хо-хо! — гулкий смех разорвал туман со стороны Фестиваля. — Что ж ты спрятался, старый друг?

Говорит он на немного странном и корявеньком диалекте одного из выученного мной языков. И я еще не слышал, как на нем бы кто-нибудь здесь говорил. Обычно все общаются на языке Империи Чжоу, как общем для всех тут.

Я уж думал, что зря его Змей мне впихнул, а нет, гляди, пригодилось.

Одним шагом гость преодолел десятки метров, оставив за собой рябь пространства. Секунда и вот уже за столиком присаживается третий человек… Или не человек.

На вид — старый, но крепкий пожилой мужчина. Кожа загорелая, плечи как у бывалого кузнеца, а широкие белые одежды не скрывают могучей фигуры живот. Такой в молодые годы не то что подковы, наверняка мог рельсы гнуть. Если в его время они существовали.

Глаза ясные и темные, как озеро, а взгляд острый настолько, что мало кто выдержит. Немного неопрятная борода, седая как лунь. Короткая прическа и кустистые брови так же седы. И улыбается широко, выставив крепкие былые зубы напоказ всему миру.

Он мне чем-то напомнил всех этих старцев, аля учитель боевых искусств из фильмов моего детства. Только сумасшедшим немного. Выглядит нормально, но как-то черный рог посреди лба меня смущает. И улыбка, да. Тридцать два не предел.

— Мо Юнь, — поморщился Доу. — Ты не вовремя. И я тебя за стол не приглашал.

Это тот единственный, кто не ссыт выпить с Доу? Мое почтение сходу, блин.

— Да ты сначала погляди, чего мне потомок принес!

Бум! Каменный столик сотрясся до основания, когда прямо по центру водрузилась огромная бутыль, похожая на каменную грушу. Один жест пальцем от старика и хлопнула пробка, покатившись по столу. Воздух наполнил странный, ни на что не похожий аромат. Так бы пахло молоко с бананами, а еще плюс мята? Я потерялся в запахе, настолько он густой и обволакивающий.

С удивлением заметил, как расслабилось тело и кожа открыла все поры, пытаясь впитать этот аромат и ощущения, что он несет.

— Молоко Вечных Гор, — задумчиво высказался Доу, потирая подбородок. — Тысячелетнее? Редкая штука. Думал, после Третьей Эпохи такого больше не будет. Рад, что ошибался.

— Ага, оно и есть, — довольно покивал старик Мо Юнь и так же доброжелательно, но резко спросил: — А ты кто такой будешь, малец?

— Я Антон, Посланник Великого Змея в этой Эпохе, — я сцепил руки и чуть поклонился, вроде так у них приято. — Приятно познакомиться.

— Хо-хо, — ободрился старик, резким жестом огладил бороду. — Зови меня Старик Мо! Соратник твой выходит, а, старик Доу?

— Сам старик, пень древний! Я еще в расцвете сил.

— Конечно. А я еще девственник, — покладисто согласился Мо Юнь.

С учетом, что еще минуту назад упоминал о потомке… Вышло забавно.

— Может и девственник, я откуда знаю, — ворчит Доу, подставляя пиалу с понятным намеком. — И какие еще к демонам потомки, спустя две Эпохи?

— Мое семя сильно! — горделиво встопорщил бороду.

— Опять наплел кому-то вранья с похожей фамилией…

— Ага, — без тени скромности признал старик.

Я же, охреневая внутри, но спокойный внешне, молча наблюдаю за общением двух бессмертных.

— А тебе такого нельзя, — сказал мне Старик Мо, отодвинул к себе бутыль. — Порвет как пузырь из козявки.

— Это да, — вздохнул Ши Доу. — Слабоват пока.

И глянул так, сука, пронзительно и с жалостью, как на не оправдавшего ожиданий родственника. Обидно. Но переживу.

— Дай старикам пообщаться, — улыбнулся внезапный гость. — Погуляй часок.

Доу молча кивнул. И что мне оставалось? Подчинился и ушел. Посмотрю хоть чего и как сейчас на Фестивале, тоже интересно.

Глава шестая. Дружба выгоде помеха

Торгово-сражательная часть Фестиваля уже кончилась. Большинство бессмертных покинуло берег и вернулось. Остались только те, кому еще не пресытились смертные развлечения. А уж желающих угодить немертвым здесь хватает.

Настоящий праздник, ужасный, странный и кровавый на взгляд обычного человека, начался. Я же не находил в окружающих картинах пьянок, драк и разврата пополам с убийствами, ничего особенного.

Картины на Фестивале можно выразить одной фразой — бухают маньяки.

Не останавливаясь нигде, просто шатался по берегу, стараясь не забредать в центр, где творится что-то уж совсем непотребное. Вдоволь нагулявшись по Фестивалю и заметив Старика Мо в одной из компаний бессмертных на берегу, я понял, что могу вернуться. И сразу пошел обратно.

На Фестивале оказалось довольно скучно. Веселья здесь может найти только темный практик или демонический дух. Адекватным существам на таких праздниках, когда они действительно разворачиваются на полную, делать нечего.

И вот, задумавшись, чуть не вошел в толпу, от которой буквально воняет кровью и похотью.

— Дорогуша, — пьяненько улыбаясь, ко мне подошла почти полностью обнаженная девица. — Покажи личико…

Мягко увернувшись от руки, что тянулась к капюшону, проскользнул дальше. Фигурка, конечно, хороша, но вот кровь под ногтями и клыки смущают. Ну ее нахрен. Пара быстрых рывков избавила от необходимости что-то говорить.

Хотя зрелище кровавых оргий может впечатлить кого-нибудь незрелого, а то и психологическую травму оставить, но меня, повидавшего и не такое дерьмо во времена Цикла… Не шокировало и не возбудило.

Такие зрелища слишком напоминают мне о настоящих Демонах, чтобы я мог ими наслаждаться.

Стена тумана разошлась передо мной, открывая взгляд на холм и одинокую фигуру за каменным столиком. Значит, не ошибся, там на берегу точно был Старик Мо.

— Вернулся, — поднял чашу заметно повеселевший Ши Доу. — Как тебе праздник?

— Многовато красного и стонов, — спокойно ответил я, присаживаясь напротив. — Да и человечину я не ем. Так что там мне делать нечего.

Ши Доу глянуть в сторону Фестиваля. Уверен, туман и расстояние ему не помеха и разглядел он все что хотел.

— В этот раз еще на двоих больше, — тихо сказал Доу.

— В смысле?

— Я про бессмертных, — немного помрачнев выдал он. — С каждым годом среди нас все больше тех, кто не выдерживает платы острова. Думаешь, отодвинуть смерть навечно это бесплатно?

Об этом смог бы догадаться и самый наивный человек. Я повидал пришедших с острова. Среди них очень мало тех, кто похож на по настоящему живых, как Ши Доу и Старик Мо.

И эти живые не берут черепов. Я примерно понимаю, что со временем остров вытягивает все живое, но так как умереть невозможно, ребятки там становятся нежитью. И наверняка черепа нужны им не как украшения.

Скорее всего, теперь так они становятся сильнее. Но какое все это имеет отношение ко мне? Я уже не смертный. И свою плату уже отдал. Моя нога никогда не ступит на Землю Бессмертных. И я никогда не буду одним из них, с жадностью тянущихся к чужим черепам.

— Я не хочу это знать, — легко и с улыбкой ответил я. — Мне абсолютно наплевать.

— Ну да, ну да, ха-ха-ха, — с толикой зависти рассмеялся Доу. — Я даже немного завидую телам людей вашей эпохи… Хотя нет. Я слишком ценю то, что я человек. Привык уже, за столько лет, хе-хе.

Тут мне ответить нечего, кроме как слегка пожать плечами. Во все времена человечество чуть отличалось. В мое время, как оказалось, Мастера Духа были настолько бесталанны и бесформенны, что могли принять в себя даже Искру Архангела.

Мы все были как заготовки, никогда не видавшие резца, твори что хочешь. Я тому пример. Человек, заимевший тело Архангела.

По меркам прошлых Циклов это вообще-то чудо из чудес. Если сравнивать, то это как нормальному человеку заменить сердце на камень и он будет спокойно дальше жить. Вроде невозможно, но вот он пример перед глазами.

Естественно, что к чуду приложил руку Змей и мой длинный сон-адаптация в саркофаге. Сменить расу и обратить смертного человека в бессмертного духа — это не в суп пернуть. Еще и сохранить личность и все преимущества обоих рас. Есть чему позавидовать.

Так что Змею я буду благодарен вечно. Есть за что.

— Ладно, не будем о важном и грустном, — сменил я тему. — О чем со стариком болтали?

Если честно, то я уже задолбался пить с Ши Доу. Но вряд ли я еще когда-нибудь с ним увижусь, так что терпеливо составлял компанию и выслушивал многостранные рассуждения. Как на кафедру философии попал, блин. А ведь более трезвый он куда интересный собеседник.

Лучше бы я держал такие мысли при себе. Ведь скуку решила развеять очередная неприятность на мою голову. Узнать ее очень просто — это был дикий рев ярости, в котором еле угадывались слова. Крик, заглушивший весь шум от Фестиваля, ворвался в наши уши:

— Посланник Змея! Ши! Ши Доу и новый сопляк, я убью вас обоих!

Туман прочертили пять косых линий, похожих на удар когтей. Завесу разорвало вмиг! И на холм к нам ступил незваный гость.

Яростный взгляд алых как кровь глаз вспорол воздух и уперся в нас. Желание разорвать на куски понятно без слов. Фигура этого человека мощна и отдает звериной грацией. Богатые доспехи блестят рунами на наплечниках, так же сверкает начищенный нагрудник и шипы на локтях и коленях. Немного несуразный доспех, тонкий и вычурный, но царапины всюду показывают, что бронька не парадная. Он высок, по сравнению с людьми этой эпохи так и вовсе гигант, что будет выше меня на целую голову.

Все в нем, от алой гривы волос, до вертикальных зрачков и напружиненной позы… Все отдает знакомым чувством опасности дикого зверя. Тигр, всплыло сравнение в голове, как пить дать, свирепый тигр.

И что странно, рожа какая-то отдаленно знакомая! Такого кадра я бы не забыл, но вот не вспомню хоть тресни.

Тонкие доспехи едва скрывают до предела накачанные мышцы, а длинные пальцы с острыми ногтями чуть скрючены, как лапы хищного зверя. А еще вокруг него почти видно кровавую ауру, полную желаний убивать и разрушать.

Почему он еще не кинулся на нас, а разглядывает, для меня загадка. Вокруг так и шибает безумной жаждой крови, все берсерки мира бы обзавидовались. Ощущение такое, что рассудок ему заменяет инстинкт убивать.

Первый Посланник и бровью не повел. Расслабленно отпил вина из чаши и беззаботно спросил меня:

— Твой знакомый?

Я аж чуть воздухом не поперхнулся.

— Очевидно же, что твой!

Громила же оглядел нас обоих, медленно, словно нехотя кивнул Доу.

— Не прикидывайся, мы знакомы.

— Не припомню тебя, — легко опустил нового знакомого Доу.

— Я — Вейг! — громогласно выдал мужик, тряхнув алой гривой волос. — Кровавый Вейг, Основатель и Предок Клана Вейг!

Я охренел… Вот так сюрприз. Не трудно понять, зачем он здесь и так ищет Посланника Змея. Точно не чаю с печенюшками попить. А я то думал мы всех искоренили, но нет, главный босс остался. Еще и не простой, а блин, бессмертный!

То-то остатки из Ханори сюда как крысы на последнюю надежду бежали… И ведь никто не прокололся на допросах.

— А, новенький на острове… — сделал вид что вспомнил, Доу.

Вейг не обратил на издевки не малейшего внимания. Вместо этого он с таким вниманием вгляделся в меня, что не шибай так жаждой убийства, я бы подумал, что мужик не за ту команду играет.

— Золотоглазый, беловолосый, — словно зачеркивая пункты у себя в голове, бормочет он. — Пахнет чем-то святым и холодными змеями. Это ты. Точно ты… Это ты!

— Если речь про уничтоженный мной Клан Вейг, то да, это точно я, — скромно подметил я, не опасаясь в присутствии Доу никого и ничего.

Разорвав ревом злобы окружающее пространство, Вейг резко присел. Я успел только заметить, как под пятками врага вздыбилась земля и появилось два отпечатка ног. А потом как бахнуло прямо перед лицом! От ветра у меня аж щеки прижало и глаза высохли!

Словно сменили две картинки взмахом руки. Вот Вейг стоял там, а теперь его кулак в сантиметре от моего носа. И все что удерживает пару центнеров ярости и мощи от моего лица — пара пальцев Ши Доу, будто нехотя удерживающих Вейга за запястье.

— Не лезь в это, — с угрозой высказал просьбу Вейг, повернув голову вправо. — Он уничтожил моих потомков! От огромного Клана осталось пара жалких ветвей! Отойди в сторону!

— Малышей забыл спросить, — даже не глядя на него, Доу поднес другую руку с чашей ко рту, с хлюпаньем втянул дозу алкоголя. — Хочешь мести? Приходи через пару эпох.

Щелчок пальцев и Вейг отлетел назад. Он с трудом удержался на ногах, оставив в каменистой земле две борозды от обратного пути.

Враг не отступил сразу, напружинил ноги снова, а из оскаленного злобой рта вылетает низкое, утробное рычание.

А мне страшновато, если честно… Основатель Вейгов то посильнее меня будет. Не скажу на сколько, но догадываюсь, что мужику и десять таких как я разорвать не в тягость. Король? Почти Император по силе?

Какая разница, когда на моей стороне Первый Посланник Змея.

И когда я уже собирался выдохнуть и улыбнуться, из останков тумана послышался добродушный, знакомый смех:

— Хо-хо-хо! Старик Доу, почему бы не дать разобраться молодым?

Туман опал, выявляя новых гостей. Не только Старик Мо, уже виденный мной, появились здесь. Два, три, пять, уже семь бессмертных острова появились на холме. И все с неприязнью смотрят на нас.

— Думал, вы друзья, — шепнул я соратнику.

Но ответил мне не Доу, а его бывший собутыльник.

— Хо-хо! Дружба кончается там, где появляется выгода, молодой человек, — сказав это, он огладил бороду и спросил Вейга: — Наш уговор ведь все еще в силе?

— Да, — отрывисто рыкнул Вейг. — Один не смогу победить. Просто задержите Ши Доу ненадолго и мой Клан будет носить вам черепа двадцать веков.

— Тридцать, — жадно выпалил один из пришедших.

— Плевать, пусть будет тридцать, — прорычал доведенный до безумия от злобы Вейг. — Месть за семью стоит любой цены! Вперед!

— Хо-хо… — со смехом пошел первым Старик Мо.

Его смех оборвался резко и с хрипом. Трудновато смеяться, когда в горло вонзилась до середины палочка для еды. Ши Доу уже стоит, а в пальцах крутнулась такая же палочка. Хоп и исчезла, а Старик Мо пригнулся. Позади него мужика в черном снесло со скоростью пули.

Но он тут же вернулся, а в глазах зеленью силы горит уже настоящая злость. Старик Мо легко вытащил из горла палочка, рана затянулась, а он и не поморщился. Все это было так, приветствие. А я осознал, что легко не будет. Здесь собрались не ребятки из массовки любого боя, а настоящие мастера, взошедшие на Землю Бессмертных в разные времена.

И все здесь в разы сильнее меня.

— Походу, мне пипец, — по-русски выдал я под нос.

— Только не прыгай туда-сюда, — быстро сказал Доу. — Медленно отходи к лесу. От меня не дальше пяти шагов чтобы не…

Он осекся, потому что бой не терпит болтовни. А я даже и углядеть что происходит толком не могу, не то что участвовать!

Лес вверх дном, грохот давно разбил мне слух, так что слышу больше писка в ушах, чем звуков боя. Комья земли и камни в небе, половины стволов деревьев летают как пушинки, кровь плещет во все стороны, яростные вскрики на разных языках, мелькают тенями фигуры и вспышки разных сил. Свистит воздух, вспарывая ветром деревья с такой же легкостью, с какой коса сметает траву.

А еще снег, чертов снег, что мешает что-либо увидеть, от ударов этих монстров кажется, что пошел снегопад наоборот! Но им это совсем не мешает.

Огонь опаляет брови жаром, чей-то крик тухнет там, в середине пламени. Злорадный смех Доу переливается высокомерием с жаждой боя.

А я делаю шаги спиной назад, и вокруг меня словно зона с совершенно другим миром, тишина. Каждый раз, когда передо мной появляются горящие безумием звериные глаза с алой радужкой, а кожу колет опасность удара врага, все тут же сметает бледная рука Ши Доу.

Все атаки, стихии, врагов и все их попытки прикончить меня, рука Первого Посланник сметает как крошки со стола. Так продолжалось несколько долгих для меня секунд, пока Доу вдруг рвано не выдохнул:

— Ублюдок Мо.

И кашлянул с кровью! Капли странной, фиолетовой крови с шипением проедают камень под ногами, выдавая яд.

В этот момент слабости защитника мне и прилетел удар прямо в грудь!

— Кха! — всхлипнул от боли я.

Трудно удержать крик, когда в груди застряла чужая рука! Не вдохнуть и не выдохнуть. Я чувствую, как острые ногти с садизмом царапают сердце, слышу как хрустит грудина, поддаваясь чужой силе.

Чертов Вейг с наслаждением прокрутил ладонь внутри, вырывая стон боли. Я еле собрался с мыслями и ударил его в лицо, желая вырвать глаза, лучащиеся довольством, но он исчез.

На его месте появился Ши Доу, а от Вейга мне подарочком осталась дыра в груди и ощущение, что меня не просто проткнули, как бывало… О нет, мне словно Душу пронзили и перемололи, до того боль изводит сознание. никогда я еще не ощущал подобной боли! Я думал, что пережил все, но нет.

Чужая Сила Души громит мою изнутри, перемалывая органы как блендер. Я не заметил как отключился, но пришел в сознание не успев упасть. Мягкая ладонь Доу прошлась по спине, изгоняя вредоносную силу и проясняя разум.

А я и спасибо сказать не могу, до того хреново.

— Хо-хо, — старик покачивает головой. — И даже такой яд тебя не берет, старый друг.

Только сейчас я вспомнил, как Старик Мо пришел к нам с угощением. Понятно, почему мне не досталось и напиток был подобран такой, чтобы я не глотка в рот не смог взять. Если уж Первого проняло, я бы прямо там посинел на холмике.

Доу резко вытер губы от крови и яда. И вот его гнева задрожал не то что воздух вокруг, кажется, что вся область! Затряслось все, земля и воздух, мусор от боя и грязный снег в пятнах крови кажется песком в землетрясение.

За секунды все так поменялось. Разговор двух перешел в бой, дополнился предательством и тем, что я чуть коньки не отбросил.

— Тебе лучше бы свалить, — хрипловато шепнул мне Доу. — Выживешь, принесешь мне бочку лучшего вина. А если нет, то извини, я плох в этой технике.

Доу сузил глаза, его жажда крови ударила по всем, затормаживая на лишнюю секунду. А рука, что пряталась за моей спиной быстро сложила непонятную мудру. Пространство дрогнуло, а в затылок мне пахнул совсем другой воздух, чем здесь.

— Нет! — взревел Вейг. — Ты не уйдешь!

До буквально швырнул меня в пространственный разрыв. Ужасная боль от падения с ранами наполнила мир вокруг красным и криком.

— Это вы не уйдете, малыши. Теперь я могу бить вас от души.

Эта фраза и торжествующий, злой смех Ши Доу, последнее, что я слышал перед тем, как пелена темноты наполнила глаза. Перед тем как отрубиться, не впервые такое, успел остановить кровь остатками силы Эн. Трещина в пространстве закрылась, забирая свет и картину чужого теперь боя.

Надеюсь, он меня не логово монстров швырнул…

* * *

В себя пришел под звонкий звук капель воды. А по эху понял, что очухался я в чем-то напоминающим большую пещеру. Темно как жопе дракона. Воздух не спертый, так что половину страхов я сразу с облегчением отмел.

Я не замурован, судя по прохладе не в жерле какого-нибудь вулкана и раз еще живой, то не в логове монстра. Наверное. Не все монстры на свете едят человечину. Но девяносто из ста что удача была на моей стороне и можно расслабить булки.

Да и толку то с напряжения? Сил у меня кот наплакал, я блин, почти при смерти! Будь человеком — точно бы уже помер. Люди не живут, когда проводят без сознания часы на холодной земле, внутренности напоминают фарш и в груди дыра размером с кулак.

Мой болезненный голос несмотря ни на что был полон надежды на лучшее.

— Ну что, пора выбираться из очередной жопы.

Глава седьмая. Ранен, но не сломлен

— Вот жопа. Кха-кха!

В темноте непонятного пока, но явно рукотворного помещения, слабо сияет свет. Он исходит из ладони, что трясется и немеет, но упрямо водится кругами возле груди.

Я проверил окружение и судя по ощущению Эн никого живого кроме мелких существ под землей, тут нет. Доу закинул меня в какой-то склеп или заброшенное веками здание с одной комнатой и толстыми стенами.

Много пыли, мало света и очень холодный пол. Пахнет тленом, старой травой и прахом, запах старых мест, которые давно не посещали люди. Но которые были, когда-то.

Воздух откуда-то с потолка поступает, еще слышно как капает вода в углу, порождая тихое эхо. Но звуков снаружи не слышно, так что я решил расслабить булки и подлечиться.

Раз за время отключки никто не сожрал, то и сейчас нечего бояться. Когда я только сюда залетел было темно и сейчас тоже, да и чувства подсказывают, сейчас все еще ночь. Без сознания был недолго, крови мало с меня натекло, да и не полностью засохла.

От верхней части одежды осталось одно название, так что ее я скинул, дав прохладе этого места коснуться окровавленной кожи. Остатки туники отлично подошли чтобы стереть с себя грязь и кровь, дав оглядеть проблему.

— Ох, м-мать, — сквозь сжатые зубы вырвалось шипение пополам с матом.

Энергии на жалкий шарик с ноготь размером, дабы осветить тело, ушло так мало, что еще вчера я бы не заметил оттока. Но сейчас чувство такое, что вместе с Эн вытягиваю нервы. Как давно я не чувствовал ничего подобного, привыкнув к силе? Забыл. Да и разве это важно?

Весь торс выглядит ужасно. Дыра в грудине и от нее, как от треснувшего зеркала, исходят линии разрывов кожи и мышц. Я похож на треснувшее зеркало или статую, в которую с размаху вколотили острый клевец и лишь чудом не разрушили.

Удар Вейга был настолько силен, что едва не порвал меня как грелку. Сейчас я живой только по двум причинам. Моя физиология духовная, и пока во мне есть энергия, помереть сложнее. И вторая — это сила Ши Доу, что продолжает помогать мне. Она не лечит, но держит внутренние органы в неком стазисе, не позволяя развалиться до конца.

Той ужасной боли, когда Вейг проворачивал внутри руку, сейчас нет, спасибо Первому Посланнику. Если бы не его сила, я бы сейчас сопли на кулак мотал, уверен. Все еще свежи недавние воспоминания об ужасной боли Души.

Касание кончиками пальцев раны принесло ощущение не моей силы. Остатки от удара Вейга, уже развеянные Доу, но все еще памятные в своей слепой ненависти. Это напомнило мне об показанном огне из чистой решимости, что показывал Доу. Хорошо что он успел стереть это дерьмо от Вейга, сам бы я не справился.

Вместо враждебной силы внутри беззаботно блуждает другая сила, благосклонная ко мне.

Я чувствую, как крутится плавным водоворотом мощь, сияющая звездным теплом, слышу отголоски рокочущего соленого моря…

Да, так воспринимается Сила Души Первого Посланника. Стоит лишь закрыть глаза и прислушаться, как встает картина бескрайнего, темно-синего моря и такого же неба над ним, полного звезд.

И эта картина лечит, не дает чувствовать боль и страх, глушит мою ненависть к Вейгу и порывы к немедленной мести. Спокойствие, зыбкое как мираж, но спокойствие, что лечит мою Душу.

Но сила Доу не бесконечна, это была лишь первая помощь. Она рассеивается и когда кончится — я труп. Самое большее, на что хватит такой заплатки, десять дней. Если не шевелиться вообще. Так что я бы ставил на семь.

Но и это лишь цветочки. Раны тела лишь отражение того, что произошло с Душой. Она сейчас ранена так сильно, что даже капельку Силы Души использовать не могу без риска тут же откинуться на тот свет.

Тело тоже на грани. В моем распоряжении лишь немного Эн, чтобы приглушить боль и сдерживать раны и кровь. У меня нет сил полностью исцелиться самому!

— Чтоб мне на Небесах оказаться. Вот же встрял, дерьмо, — практически бездумно бормочу под нос, заставляя самую большую рану медленно зарастать.

Это как мертвому припарка, но с дыркой в груди тоже ходить неприятно. Кости грудины, пока слабые, но срослись и встали на место. Кожа розовизной покрыла места прежних разрывов. Трещины на торсе, будто на разбитом зеркале, сомкнулись и перестали кровоточить.

— С-сука, я тебе щас откроюсь!

Место главного ранения вновь закровило. Эн вступила в схватку с вечной борьбой исцеления и повреждения. Но это все равно лучше, чем с открытой дырой.

Внешне жив, цел, орел. Но все это лишь иллюзия. Рана все еще там и откроется, стоит лишь ослабить концентрацию.

Парадокс, я живой сейчас только потому что дух и не могу исцелиться и не бояться за жизнь тоже потому что дух. В бытие духом свои плюсы и минусы. До этого я только радовался плюсам, и вот, наконец, познал и плохую сторону.

Сейчас мне приходится судорожно вспоминать все лекции Смотрителя и книги Храма, чтобы понять, как долго еще могу протянуть и что сделать.

Это в лечении людей я был хорош, но духов, а тем более перерожденных людей в духов, как я… Одно дело синяк и царапину залечить, разрыв мышц, да даже кость, но вот фундаментальные повреждения Души! Даже не представляю что делать!

Млять, я впервые с таким сталкиваюсь и сразу на себе!

— Тело, Душа и Разум, — бормотание в темноте меня самого чуток пугает, но вслух лучше вспоминается. — Одно влияет на другое… Первичные и вторичные аспекты… У-у, сука, не помню!

Яростно зачесал тяжелую голову, превратив остатки прически в настоящее гнездо. Но уж что сейчас наплевать, так это на внешний вид. Уверен, сейчас я напоминаю сумасшедшего с красными глазами и безумным оскалом.

У людей первично Тело, на нем все стоит. Потом идет Разум и последней, почти ни на что не влияя, Душа. Повреди человеку Тело и всему остальному сразу хана.

Во все эпохи менялось только строение и проценты в этом равновесии. Фундаментально же этот закон трех остается неизменным.

У духов на первом плане Душа, на втором Разум, а аспект Тела или меньше половины или, бывает, совсем отсутствует. Как у призраков. Все их видимое тело и есть Душа.

В бытие духом множество плюсов. Отсутствие механизма старения, как у физических тел. После определенной планки силы можно не спать, не есть и не пить. Большее восприятие, легче проходить в места, куда смертным путь заказан. Как в Мир Духов в мою эпоху, например.

Обычное оружие без духовности никак не сможет повредить, даже огромный взрыв сильный дух легко переживет.

Можно сказать, что духи в техногенной эпохе почти невидимы и неуязвимы. И это я увидел и испытал лично. Но сейчас уже не те времена и этот пункт можно вычеркивать. В нынешней эпохе даже обычное железо обладает каплями духовности и способно хотя бы поцарапать духа.

В общем, иметь тело духа, в моем случае Архангела, это здорово. Куча плюсов.

Но появляются и минусы. И он один, зато огромный. Повреждения Души фатальны и трудно излечимы. Ранить духа всегда сложнее, зато если уж ранил… То это серьезно и не всегда излечимо.

Если уж ранил аспект Души, то как человеку отлежаться и восстановить Тело не прокатит. У смертных тоже есть свои преимущества.

Меня можно назвать настоящим мастером в Эн, я знаю о ней если не все, то очень многое. Были бы это обычные физические повреждения, я бы любого хоть с того света вытащил, была бы цела голова. Но сейчас все эти навыки бесполезны!

Сила Эн не может лечить Душу! Они как масло и вода в плане исцеления. Больше отторжения будет, чем помощи. Эн можно приписывать к энергии Тела. И даже если я сейчас до конца исцелю свое Тело остатками Эн, то это никак не поможет.

Все это лишь внешний вид, обман. Можно сказать, что я временно подлечиваюсь на десять процентов, не в силах поправить остальные девяносто.

Стоит только отвести Эн от места раны и пипец. Из-за повреждений Души и ее превосходства, первичности, все повреждения снова резко появятся. Сначала надо лечить Душу, как корень всего.

Еще есть сила Разума, но тут я не в зуб ногой. Разум для меня это просто мысли и концентрация, еще восприятие, пожалуй. Эмпатию тоже можно приписать к силе Разума. И все, дальше я полный ноль. Могу внушить чего-нибудь тем, кто слабее, но почти никогда этого не делал. Можно в эту сторону и не рыпаться, бесполезно.

— Ну вот, вспомнил, — помассировал глаза. — Делать то что?!

Я где-то в Ущелье Тысячи Смертей. Почти без сил на самооборону. Смертельно ранен и истощен. Сам себе помочь не способен. И как вишенка на торте проблем… Жить мне осталось около семи дней.

Вопреки всему, когда я четко осознал проблемы, то успокоился. Перестал массировать голову, выпрямился и сделал пару глубоких вдохов. В груди тихо похрустело, но это мелочи.

— Бывало и хуже, — усталый выдох в темноте. — Сейчас хотя бы время есть.

Я сел в позу лотоса и перестал дышать и думать, накапливая Эн из окружения.

— Хм, земля как на кладбище… Ну да не важно.

Больше всего силы жизни оказалось в воздухе, что приходит снаружи. На нем и сосредоточился. Да, сейчас для меня это капли, но и они нужны. Хотя бы чтобы держать раны закрытыми. Дух я или нет, но кровь мне в теле нужна.

Теперь точно чувствую, что сейчас ночь, лучше это время не вылезать наружу.

То, что я в Ущелье не только очень опасно, это еще и выгодно. Сюда лезут не за смертью, не смотря на жуткую репутацию, здесь все рискуют ради выгоды, ресурсов и находок.

Да, сейчас мне здесь в тысячу раз опаснее, чем раньше. Но где я еще столько шансов на выживание смогу найти? Целителя Душ это вряд ли, но целебных растений или сокровищ? Такого добра тут навалом, должно найтись что-нибудь и для Души.

Шансы выжить есть. Я сейчас даже могу медитировать и никто не собирается меня сожрать. По меркам Ущелья это можно назвать роскошью. Черт, я все-таки неисправимый оптимист. Везде стараюсь найти хотя бы лучик чего-то хорошего.

Оптимизм! В дерьмовых ситуациях это хорошо. Иначе я бы давно повесился. С очередным выдохом выпустил последние мысли, погрузившись в процесс накопления Эн.

* * *

На рассвете.

Я вылез из-за шума снаружи, за минуты до восхода солнца. Наверху оказалась дырка достаточная, чтобы я смогу пролезть и не оставить на краях дыры пару лоскутов кожи.

И вот тогда-то оценил свою удачу по достоинству. Здание, в котором я оказался, выглядит как заброшенный склеп, тут я сразу угадал. Грунт под ним видать размыло или был мягкий, потому как здание утопло в земле на треть, мешая дверям открыться.

Это меня и спасло. Потому что в двери, целиком из камня, сейчас пытается пройти одна из тварей Ущелья. Больше всего она напоминает огромного червя из множества костей и почвы с жухлой травой.

Гулкий бу-бум дал по ушам с очередной попыткой твари спрятаться от рассвета. Передняя часть червя раскрылась ужасной пастью, чертя на дверях борозды костяными зубами. Попытавшись еще пару раз, червь свернулся сам в себя и перед поменялся с задом. Ползет в другое место.

Голем. Больше всего на свете эта тварь напоминает мне голема из костей. Большого, страшного и непонятного. Но этот не хрена не милый взгляду червяк — сущие мелочи, в сравни с тем что мне открылось дальше.

Мне везет и не везет. Как фартовому самоубийце, который не смог вскрыть вены в ванной, зато случайно захлебнулся. Просто блеск, сука.

Стою на крыше заросшего склепа, маскируясь теми каплями Эн, что могу выделить того чтобы не истечь кровью. Я бы назвал рассвет красивым… Не происходи он на древнем кладбище.

Хорошо что я вылез за пару минут до того как этих курганов и склепов коснулись лучи солнца. Иначе бы не увидел, как внутри захоронений прячутся немертвые.

Сотни существ из самых страшных сказок и легенд прячут свои поддернутые прахом костяки во тьме. Затухают глазницы, что мерцали зелеными и синими огнями, щелканье челюстей и треск костяных конечностей затихает с рассветом.

Я успел увидеть самых разных существ. Их так много, что поначалу я даже посчитал все это иллюзией и мороком. Но нет, здесь и правда гребанные тысячи мертвяков. Настоящая Армия Некроманта, каким ее представил бы любой любитель почитать фэнтези из моих времен.

Недавно я думал, какая это редкость, вид Нежити. И словно в насмешку мир мне ее швыряет в лицо тысячами.

Рыцари и зомби ковыляют или топчут землю мрачным и твердым шагом, они не глядят по сторонам, не дышат и не моргают, смертельно упорные в своей цели достичь тени до того как ржавых доспехов коснется луч солнца.

Огромные черви из костей бороздят почву уродливыми спиралями, но куда ужасней бескрылые ящерицы, которых язык не повернется назвать драконами. Но кто-то создавший их явно вдохновлялся именно ими.

Потому что даже мертвые, костяные драконы величественны хотя бы в том, как тяжело и властно вгрызаются когти в камень, а в пастях ни на миг не затухает бледное, но очень жаркое пламя, что пляшет меж клыков.

А еще хватает мелочи, понятно и не очень. Например собаки с вытянутыми черепами и пылающими когтями. Полчища крыс, оставляющие позади себя воняющую ядом и токсинами почву, убивая уже давно мертвую землю еще разок. Много всякого дерьма, что наведет жути до мурашек по заднице.

Я не чувствую, чтобы все эти твари засыпали с рассветом. Мертвым не нужно спать. Похоже, им просто не нравится солнце.

И когда я почти смерился с такой жопой впереди, судьба подкинула новость покруче. На границе видимых захоронений виден широкий осенний лес. Только по нему одному я могу судить, что попал в еще одну Скрытую Область. Зимы тут нет.

Так вот. Когда большинство мертвяков отступило в темноту курганов, в лесу только началось движение. И там немертвые никуда уходить не собирались. Они начали сражаться с порождениями леса.

Битва сразу наполнила звуками все и вся, придав окружению куда больше чувства реальности. Громче всего слышен ужасный рев! Приглядевшись, увидел знакомый вид огромного медведя, убивал недавно похожего, а тут десятки таких.

Это дало немного надежды на примерное местоположение. В подобном осеннем лесу я уже был и такого же медведя завалил. Как минимум, я где-то рядом с той областью.

Но я не видал огромных оленей, с рогами острыми как стальные мечи, и под чьими копытами змеятся живые лозы, что лезут под ребра мертвяков и рвут их на части. Куда ниже в холке, но опаснее, так это большие стаи волков с листвой вместо шерсти и многих других непонятных мне монстров. Они бросаются вперед не заботясь о выживании, лишь вы уничтожить врага.

Мертвяки в долгу не остаются. Костяные мечи вспарывают шкуры как масло, копья и когти вонзаются в глаза и отрывают конечности.

Кипит бесконечная битва монстров леса и нежити. Природа против смерти. Они перемалывают волны друг друга с такой яростью и грохотом, что я вынужден морщиться от шума далеко от сражения. Судя по тому, что я не слышал этого раньше, ночью битва затихнет, а пока придется насладиться безумием происходящего бессмысленного сражения.

Потому что разорванная на куски нежить собирается вновь за спинами собратьев, будто сама земля под ними прокляла их, не дает умереть окончательно и оборачивает время вспять. Лес же словно способен бесконечно порождать монстров.

Павшие твари кровью и плотью впитываются в землю и корни, чтобы новая волна из глубин леса заняло место павших порождений буйной природы. Победителей не предвидится. Как есть безумная картина.

— Мило, млять, — шепотом выругался я.

Я огляделся при свете утра. Солнце встало со спины, там позади горы и туман, слева и справа курганы и склепы, надгробия, на которых давно стерлись временем любые записи. Холмы, превращенные в огромные курганы мертвых, мешают разглядеть, можно ли там пройти.

А далеко впереди лес с кипящей на окраинах битвой. И вот полуразорванной печенкой чую, выход там, в лесу. И придется как-то пройти все эту жесть. Зашибись.

Будь это я еще вчера, прошел бы насквозь это место. Даже бы прошагал по воздушным платформам из Эн, чтобы не отвлекаться на лишние сражения.

Сейчас? Я могу только сидеть и проклинать судьбу и свою слабость. Я даже не слышал о подобной Скрытой Области. Похоже ее никто еще не находил, причем не только в этой Эпохе. Она, наверное, ровесник Бессмертной Земли… Черт, иначе как бы меня Доу закинул в место, которого не знает?

Это место что, кладбище времен Первого Цикла?! Да не может быть, даже камень бы стерся временем. Не то что костяки этой нежити… Или это просто место такое особе и странное, как и остров где нельзя помереть?

Где я? Доу, куда ты меня закинул, блин… И как отсюда вылезти?!

Во мне крепнет желание больше никогда и не за какие выгоды не залазить больше в аномальные места типа Ущелья. Ходя бы ради собственного психологического здоровья.

И хоть мне жить всего семь дней, если нечего не делать, но чего я еще успею повидать за это время? Наткнусь на хрен пойми как здесь оказавшийся Легион Небес? Влезу в пасть дракону? Споткнусь и упаду в Бездну? Я даже гадать не возьмусь.

Выжить бы, сука.

С каждой минутой я все больше убеждаюсь, что догадка о проклятье имеет право на истину. Слишком мало разумного в действиях двух сторон. Была бы это игра, назвал бы бессмысленной битвой двух армий неписей, до того однообразны действия. Порвать врага, умереть самому, восстать, повторить.

Будто две проклятых земли столкнулись краями областей и не могут ужиться. Порождают защитников и борются за территорию.

Кое-что о проклятых землях я знаю. Одно незыблемое правило. Если не хочешь стать частью проклятья, то лучше в области действия не умирать.

Не то чтобы я волновался, что будет с моим телом после смерти… Но быть вон там и пытаться укусить за шею медведя, как тот зомби, что сейчас весело разлетается на куски от удара лапой, не хочется.

Значит, я на проклятых землях рядом с осенним лесом, такой же опасной херней. Супер, что сказать. Благо моей скрытности хватает, чтобы проклятье пока не реагировало. Уверен, тут найдется тварь способная легко достать меня хоть с крыши, хоть изнутри склепа.

Выбираться отсюда надо, это точно. Вопрос только в том, как?!

Глава восьмая. Пытаясь выбраться

Мягкие шаги отдаются эхом в безымянном склепе. Я не спеша осваиваюсь с найденным оружием.

Пара ленивых взмахов кистью и клинок режет воздух шелестом и свистом. Давно стертая, истлевшая оплетка кое-как держит целой рукоять, простая крестовидная гарда обломана с левой стороны, но сам клинок в порядке.

Странный меч, полуторный, из цельной кости неведомого чудовища. Потому что вряд ли обычная кость выдержала бы то, что показывают следы на клинке.

Но края все еще остры не смотря на желтизну и выбоины, а посередине клинка все еще хорошо заметна надпись. Буквы очень напоминают старо-скандинавские руны, так что я не знаю что написано на клинке. Скорее всего, имя клинка или воина, которому меч принадлежал.

Я смог медленно наполнить его своей Эн и меч не развалился, лишь стал острее и крепче. Время не сломало его. И это было новым открытием узнать, что мертвая кость так хорошо проводит энергию жизни.

— Хороший меч, — очень тихо прошептал я, крутанув его еще раз и привыкая к весу и длине.

Сейчас мне не по карману драться, как привык. Если уж в моих руках бывает оружие, то это Копье или Меч Эн. Оно намного мощнее, острее и легче настоящего. А еще его не жалко и всегда можно бросить во врага и взорвать. Или изменить на конструкт из Эн другой формы.

Хреново, в общем, без привычного арсенала способностей.

Но если прижмет, то и обычным оружием помахать могу. Фехтовать в общепринятом смысле я не умею. Я скорее проломлюсь через оружие врага силой, чем буду пытаться танцевать клинками. Короче говоря, фехтовать это не мое.

Вместо этого я умею сражаться холодным оружием, блокировать так, чтобы не сломать его и рубить так, чтобы в костях врага не застряло. Эффективность, исходящая больше от опыта, чем от учителя.

Но с врагами в моей жизни, а это в большинстве своем монстры или сверх люди, играть в фехтование глупо и опасно. Нужно просто бить посильнее в место слабости и в нужный момент, вот и вся тактика. И это и есть та самая сложность в простоте. Попробуй еще правильно и туда силушку приложить и в ответ не отхватить…

В общем, час я потратил, стараясь дать телу и рукам привыкнуть к тяжести настоящего клинка. Время удара, инерция, какой чувствуется вес при сильном ударе, как может крутануться плохая рукоять в ладони, в бою будет важно все. В моем состоянии уж точно.

План у меня простой. Тихо выйти под Сокрытием Эн, это все на что сейчас хватит сил. Найденный у склепа меч последняя страховка на случай, если что-то пойдет не так.

Не уверен, что Эн хватит продержать скрытность до выхода из опасной зоны. Так что мечу обрадовался как родному. Я увидел его в паре шагов от склепа, когда осматривался с крыши. Тихонько слез по стене, увитой черным плющом, вытащил вросший в землю клинок и так же тихо залез обратно. Опасался худшего. И вот, спустя час размахивания клинком, я решился.

Выбравшись на крышу снова, не обнаружил ничего нового. Сражение на границе кладбища и леса все так же кипит, не думая затихать. Само кладбище обманчиво спокойно, но если присматриваться, то сотни синих огоньков в мертвых глазницах обнаружатся в темноте проходов и тенях надгробий.

Из всех изменений только солнце изменило положение, взойдя полностью и осветив всё в цвета нормального дня.

— Ну что, — выдохнул я, со скрипом старой рукоятки сжимая меч. — Время рискнуть по-настоящему.

Шаг с крыши, секунда шума ветра в ушах и тихое соприкосновение с мертвой землей. Только один взгляд я почуял, кто-то повернулся на звук, но Сокрытие надежно отвело взгляд.

Я даже не дышу в этот момент, позволяя древней технике Эн делать свое дело. Немертвые особенно чутки к биению жизни. И здесь их слабость, потому что Сокрытие скрывает даже мои следы, стирая Эн абсолютно. А обман восприятия и отвод глаз уже идет сверху как легкая добавка.

Сейчас, в век без видеокамер, я бы мог стать успешным вором, если бы захотел. Эта мысль посещает каждый раз, когда я вижу эффективность этой техники. И каждый раз я нахожу эту мысль смешной.

Пара шагов, огляделся. Нет реакции. Хорошо, значит, хотя бы по кладбищу я могу продвигаться безнаказанно. Я опасаюсь мертвяков больше чем живых монстров. С нежитью всегда больше проблем и труднее сражаться, а уж убивать это целая история.

Сейчас мой потолок это простые физические атаки мечом, так нежить не убить. Так что облегчение с головой захлестнуло меня, когда удалось пройти по кладбищу без проблем.

Дальше иду уже увереннее и быстрее, но следя за окружением. Путь до границы сражений дается тяжело, Эн по капле утекает в пространство вне тела, поглощаясь коконом сокрытия, а у меня в глазах начинает двоиться.

Фух, дерьмо, еле дошел! Остановился дух перевести ровно у последнего надгробия, дальше земля давно стала взрытой следами битв монстров леса и нежити. Ну и… Где и как пройти? Месиво сражающихся такое плотное, что мышь не проскочит.

Грохот столкновений, свист оружия, рев монстров, все это сливается в хаос шума, что вливается в уши нескончаемым потоком. Граница битвы растянута на сотни метров в обе стороны, без единого зазора.

Ой-ой! Я быстро отшагнул влево. Под стопой у меня земля зашевелилась, и спустя секунду на том месте где стоял, вырывается костяная рука. Рука вырвалась еще дальше, упирается в землю и вытягивает из грунта потрепанный временем скелет. Щелкнув свернутой челюстью, скелет бодро потопал в бой.

Десятки захватывающих столкновений происходят прямо передо мной, но особенно привлекают внимание битва больших тварей.

Грохот столкновения, воздух разрывает громогласный животный рев! Падает могучий медведь с кучей ран по всему телу, в меховом горбу застряло копье и обломок меча, глаза выколоты, а лапы перебиты.

Но даже так, напоследок медведь мертвой хваткой вгрызается в загривок такого же большого костяного дракона. Хруст позвонков, гаснут огни в глазницах нежити и падают уже двое.

Только собирался сделать шаг, как мнимый разрыв в границе битвы мгновенно пополнился мясом, десятками более мелких существ. Проклятая земля поглощает павших с легкостью настоящего моря. А с тылов уже подходят новые гиганты, стремясь восполнить утрату своих сторон.

Я дернулся, но потерял шанс. И снова, опять, о вон там вижу просвет между тел! Нет, не успел! Да сука, что ж вы такие быстрые! Блин. Ладно, придется подождать более весомого шанса.

* * *

— Сука, — рваный выдох в темноте склепа.

С гулким стуком на пол падает костяной меч, а следом и его нынешний хозяин. Дышу как лошадь после выматывающей скачки, аж пар изо рта прет. Еле додержал Сокрытие по пути назад, чуть сам себя в могилу не загнал!

Гребанного шанса так и не представилось! А ведь терпения мне было не занимать. Но пришлось вернуться, чтобы восполнить силы.

Я надеялся, что в сражении двух сторон должны появиться перевесы и разрывы, но черт возьми, не в этот раз. Похоже, две силы сражаются так долго, что привыкли не давать слабины вообще никогда.

Отлежался, успокоился. Подкопил Эн, направил сразу все на лечение и слава Змею, раздражающий зуд в костях грудины утихает. Начавшая было открываться рана, снова сомкнулась и покрылась новой кожей.

Неужели мой план не сработает? Я зря потратил время и силы?

Надо думать рационально, как мне свалить отсюда? Если несколько дней копить Эн, то может я смогу покинуть это место по воздуху, пройдя по созданным платформам из Эн? Хватит ли мне нескольких шагов над битвой в нужный момент? Смогу ли вообще накопить столько Эн?

Вопросы и сомнения разрывают разум и надежды на части, мешая трезво думать.

Чувство опаски не дает сразу взяться за воплощение самого легкого пути. И сил может не хватить, и настораживает один факт — нет птиц в небе. За несколько часов не видел ни одной птицы.

А еще обе проклятые земли не создали летающих существ. Даже драконы нежити и те как ящерицы, безкрылые, а не гордые владыки неба. Лесу же птиц создать вряд ли было бы проблемой, но я так же ни одной не увидел.

Да и у меня тоже что-то екало в груди помимо боли, когда солнце было в зените, казалось что оно чуточку кривое, как через изогнутое стекло. Пространство скрытой области очерчивает границу и в небе, но здесь оно, похоже, совсем нестабильно и способно убить любого летуна.

Так я подозреваю и проверять на себе не хочу. Вломиться в строй сражающихся монстров и то более безопасная идея.

Я в Ущелье не первый день, успел наслушаться историй про опасности игр с пространством здесь и сколько народу полегло из-за глупости или любопытства. Обычное правило в Ущелье — можешь не рисковать с пространством, значит, не рискуй. Девять против одного, что помрешь как собака.

Тем более что в таком состоянии меня хватит на жалких два-три шага по воздуху. Уплотнить Эн до твердого состояния и удержать в пространстве для шага, это не плевая техника. Я бы мог потратить энергию на более полезные вещи.

Черт, ну почему моя техника Сокрытия не позволяет тупо пройти через эту сраную битву?! Любое столкновение сбросит Сокрытие и мне сразу пипец, тут и к гадалке не ходи.

— Что ж так по жизни не везет то, сука! М! Ц-ц-ц, — схватился за грудь, подавляя вспышки боли.

Гнев заставил кровь двигаться активней и на пользу это не пошло. На языке привычный вкус сладкого железа, сглотнул и постарался успокоиться.

Я так привык быть сильным за последнее время, что вновь оказаться червем под ногами других ожидаемо бесит до красноты в глазах. Не рань меня тот ушлепок, я бы просто пробился бы через обе армии и бровью не повел! Может быть даже бы веселился, встав против обеих проклятых земель и оттачивал навыки.

Но вместо этого… Говноед Вейг! Чтоб тебя Доу пополам порвал!

— Кгхм, блин. Дерьмо, спокойней, и не такое переживал!

Как говорил Карлсон, накосячив не по-детски: «Спокойствие, только спокойствие!» Туманно в голове всплыл образ рыжего чудака в зеленых штанах с подтяжками и пропеллером в спине. Мужик, так любящий варенье, херни не скажет.

Улыбнулся. Надо же, я все еще могу вспомнить подобные вещи! Присказка из мультика детства и опыт помогли взять себя в руки. Гневом и сожалением никогда и ничего не исправить. Да и чего-то я начал ныть? Это не в моем духе. Я еще не помер. Буду стараться выбраться до конца.

Отдохнул примерно час, открыл глаза, подхватил с пола меч и встал. Привычным жестом отряхнул задницу от пыли, накинул Сокрытие и полез наружу.

В этот раз силы еще меньше, а Сокрытие слабее, так что иду, не наглея и тихонько. Открытое плечо холодит кость меча, что плашмя лежит и готов всегда поддаться импульсу начать размашистый удар. Всего-то делов-то, что дернуть плечом, повернуть торс и как рубануть с оттягом! Разрублю нахрен любого, кто кинется, за мгновение.

Шел я с надеждой в этот раз пройти. Но и в эту попытку обломился.

До заката я возвращался в склеп, чтобы перевести дух и вновь к границе. Ожидал шанса, не теряя надежды и отгоняя негативные мысли. А когда небо начало краситься в алый и шум кладбища показал вылезающую нежить, пошел назад.

С леса тоже стали идти более мощные твари, ночные хищники проснулись. А сражение, к моему офигению, стало затихать. Ночное перемирие?

Но стоило только появиться надежде, как она тут же была растоптана. Две стороны просто разошлись, но никуда не исчезли. Меж двух армий десять шагов пустоты из перепаханной земли, костей и крови. Стоят плотными рядами ужасающих монстров с одной стороны и такой же толпой мертвяков, с аурой холодящей мурашки на жопе.

А позади каждой из сторон началась своя движуха, «жизнь» существ проклятых земель. Я вижу с крыши склепа только мертвяков, что бродят толпами, не сталкиваясь, тупо ходят туда-сюда. А в лесу даже обостренное зрение ловит только мелькающие тени меж деревьев, кто-то падает, охота что ли? Там своя атмосфера.

Обе стороны взяли перерыв. Теперь уж точно не пройти. Ладно, тогда буду копить силы до следующего дня.

Прощайте сутки из итак короткой оставшейся жизни. Спать уж точно не буду. Просто сел без понтов к стеночке, раскинув ноги как плюшевый мишка и бросил меч рядом. Закрыл глаза и стал втягивать окружающую Эн. Не привлекая внимание, по капле, минута за минутой…

Я не упаду духом и буду стараться до последнего. С рассветом придет новый шанс.

* * *

Осенний лес, показывает свою живость движением корней в опавшей листве. И среди деревьев, окруженный огромными зверьми, крутится юлой человек, уворачиваясь от упругих хищных прыжков, распахнутых пастей с острыми клыками и таких же ужасающих ударов лап с когтями, острыми как сталь.

Трупы огромных и опасных зверей, похожих на ужасающих химер, валяются тут и там, наполняя лес и показывая как долго я пытаюсь оторваться. Силы и терпение на пределе, так что уже сам не замечаю, как подбадриваю каждый удар криком или смачным ругательством.

— Получи, тварь!

С рыком злобы я опустил клинок, вложившись в рубящий удар всем весом! Визг серошкурого волка стал мне наградой, развалил пополам гада, ха-ха! Горячая кровь плеснула на мой торс, опалив кислотным теплом и обдав шипением на коже.

Я привык и не к такому, но все равно рефлекторно дернулся и смазал движение. Из-за заминки на миг пропустил рывок юркого монстра, напоминающего черного хорька, но с рожей и пастью как у настоящей пираньи. Впился прямо в икру на ноге!

— А-ай, мразь!

Ярость помогла резко опустить клинок, снеся к чертям мелкую погань. Дернулся на шаг назад, пропустив мимо еще одного волка и с выдохом:

— Н-на, сука!

Подшаг вперед, напружинив ноющие от натуги колени. Поднял клинок рубящим ударом точно в живот, вытащив кишки монстра вместе с визгом боли и страха.

Столь краткая расправа никак не устрашила монстров, что способны лоб в лоб биться с нежитью. Зато я за краткий бой выдохся почти. Опавшая листва дернулась, издав еле слышный шелест. Проворный и коварный корень попытался захлестнуть ногу, но я заметил его раньше и успел отпрыгнуть. Боль в раненной ноге заставила лишь поморщиться, не более.

Скрип ближайших деревьев, они тянут ко мне острые ветки. Некогда смотреть вверх, слежу за тенями на земле. И черные тени от этих ветвей, острых и разлапистых красной листвой, кажутся лапами чудовищ, желающих вкусить моей плоти поскорее.

Проклятый Лес, проклятая земля, звери и деревья. Все здесь лишь насмешка над настоящей жизнью, извращенные химеры и растения. Нет разума, только один инстинкт — убить вторженца. Меня.

Я облажался. Не учел, что не только звери здесь могут быть живыми, но и корни под ногами.

Рано утром, когда сражение только-только вспыхнуло, я успел протиснуться в мельком появившийся зазор в рядах нежити и монстров. И вот я тут, в лесу, бегу и сражаюсь, сражаюсь и бегу.

Путь назад заказан, мне не вернуться. Сокрытие не сработает. Остается лишь один путь, бежать и стараться сохранить жизнь!

Ну или хотя бы одну из булок задницы, потому что след укуса на правой уже есть, чудом успел втиснуть меч в пасть твари, чуть не отхватившей мне кусок жопы. Какой позор и унижение я еще здесь испытаю?!

— Выход, выход, — бормочу на бегу, шаря взглядом по однотипным деревьям. — Где же чертов выход?!

Пробирающий вой волков сзади пробуждает дрожь на загривке. Млять, никак не отстанут! А я ведь бегу со всей скоростью, что способно выдать архангельское тело, а это побыстрее машины! Как вообще получились такие химеры?! И ведь не духи, просто монстры, проклятые звери.

Я бегу уже так долго, что каждое соприкосновение ног с землей отдается болью в костях. Раненное тело пытается держать темп, последние капли Эн тонкими прядями скрепляют раны и питают мышцы.

Просвет впереди! Я вижу просвет!

Вырываюсь из чащобы, желающей меня сожрать, прямо на скалистый обрыв. Далеко внизу шумит река, с белыми барашками порогов и большими тенями мшистых валунов на глубине.

Рык и вой позади. Все ближе, ближе!

— А, епись все конем!

Швырнул меч так, чтобы он оказался внизу на другом берегу, если повезет, найду. А следом быстро шагнул дважды и оттолкнулся, раскинув руки в стороны. Если расшибу башку о камни в воде, так тому и быть, я задолбался!

Разочарованный рык и вой удаляются где-то позади и вверху, шум ветра наполняет уши и выбивает слезы из глаз, заставляя закрыть веки. Сгруппировался, ожидая неслабого удара.

Судьба решит, жить или нет.

Глава девятая. Секрет Луговой Горы

Через пять дней после прыжка с обрыва.

Вне Ущелья Тысячи Смертей, далеко на северо-востоке, где нет городов и поселений людей. Земля, на которой никто не живет, но у которой имеется свое название на картах, из-за примечательного вида.

Луговая Гора, вот как называется этот край. Не трудно понять, почему она так зовется, летом здесь полно зеленых лугов, и прямо посреди плоской земли как кол возвышается гора с острым пиком. Пик горы настолько острый, что очень похож на копье. Странное зрелище, словно Каменный Великан воткнул в землю свое оружие и забыл о нем.

Раньше многие верили, что гора чем-то необычна, были слухи, что тут может быть природное сокровище, но спустя парочку посещений любопытных, признали вполне себе обычной. Больше здесь ничего особенного, кроме сильного ветра в любое время года. Нет здесь никакого сокровища, нечего тут искать.

И конечно это не из-за того что окрестные монстры любят человечину и все сюда боятся приходить, нет-нет… Но на всякий случай на картах красным указано, что зона опасна.

Зимой же из-за ветров это место превращается в настоящий холодный ад с бесконечными метелями. Огромные пространства, где негде укрыться от холодных ветров, кроме неприветливой к гостям горы. И сейчас как раз зима.

Тем удивительнее увидеть здесь человека. Одного, без товарищей или коня, без припасов и оружия, он просто без отдыха бредет по снегу в сторону Луговой Горы. Хруст снега под ногами исчезает в вое метели, а позади человека цепочка глубоких следов.

Из одежды на нем только обледенелая шкура на плечах, потрепанные темные штаны и кое-как держащиеся сапоги.

Метель бросается в него холодным снегом, но человек будто презирает холод и ветер, не обращает внимания на то, как снег путается в белых волосах и как дыхание оседает инеем на ресницах.

По исхудавшей фигуре и впалым щекам видно, как он изможден, кожа бледна, а под глазами залегли глубокие тени. Но, не смотря на исхудалый вид, каждый шаг тверд, а выражение лица выражает только спокойную уверенность.

На секунду мужчина остановился, кое-что в нем изменилось. На лбу ярче проявился ромбовидный кристалл, засияв лазурью мистического света. В прежде золотых глазах отразился тот же лазурный свет, а губы впервые за дни разомкнулись, чтобы начать быстро бормотать нечто несвязное.

Так продолжалось целую минуту, прежде чем кристалл погас, человек пошатнулся, но смог удержать равновесие и снова пойти тем же уверенным шагом. Мужчина чуть сморщил белые брови и тяжко выдохнул.

— С ним все так же тяжко общаться, как и всегда, — потер виски холодными пальцами.

И в тот миг, когда он отвлекся на головную боль, враг показал себя.

Все это время за человеком следил местный монстр, невидимый в снегах и укрытый метелью, он был рад найти новую жертву.

Снежный гигант с бледной, густой шкурой, помогающей сливаться с окружающей зимой. Он уже представлял, как его огромная рука размозжит голову вторженца, какой вкусный будет теплый мозг человечка… Предвкушение хищника перед броском наполняет нутро монстра до самых кишок, побуждая атаковать быстрее.

В конце концов, он не ощущал от него никакой силы. Всего лишь один из редких здесь путников, ищущих непонятно чего. Очередная жертва.

И вот, когда человек потянулся потереть виски и закрыл глаза… Сугроб слева от мужчины взорвался движением, восстала большая тень монстра, а над беловолосой головой палачом навис смертельный удар!

Следующая секунда стала удивительной. Мужчина отреагировал так быстро, будто ожидал чего-то подобного в любое время. Он плавно шагнул в сторону, убрал тело с траектории удара и спокойно перехватил мускулистую руку прямо за толстое запястье.

А дальше начинается магия боевых искусств, та часть, где говорится об использовании силы врага. Монстр только и успел, что удивленно рыкнуть, когда обнаружил себя в воздухе, башкой вниз. Это произошло так легко и плавно, будто он сам прыгнул и перевернулся. В черных глазах монстра можно увидеть удивление и непонимание, он даже испугаться не успел.

Мужчина отпустил руку и так же легко схватился за волосатую голову монстра. Широко расставленные ноги будто вросли в мерзлую землю, а руки клещами вцепились в большую голову. Просто на вид захват уже кажется чем-то, что сложно прервать или вырваться.

Голова врага в захвате, а тело продолжает движение, не трудно догадаться, что произойдет. Дальше все завершила инерция и масса врага. Громкий хруст шейных позвонков и на снег рухнул труп. Это было очень плавно и быстро. Монстр умер раньше, чем полностью упал.

Любой воин бы восхитился мастерством этого человека. Потому что сила монстра была как минимум раз в десять выше тренированного смертного, но тем не менее, используя силы не больше чем у обычного человека, беловолосый бродяга победил.

И более того, даже не особо обратил внимания на свой подвиг. Огляделся, ожидая немедленной мести, вдруг твари стайные. Но, не обнаружив ничего кроме ветра и снега в лицо, чуть расслабился и пошел дальше, в сторону горы.

Труп снежного гиганта, что ростом выше взрослого мужчины вдвое, так и остался замерзать огромной грудой плоти. Спустя час он превратится в еще один сугроб, которых тут видимо невидимо.

Многие бы удивились, узнав, сколько таких «сугробиков» оставил за собой мужчина в шкуре по пути сюда. Из-за внутренних ран и после выживания в бурной реке у него вообще не осталась сил на что-то большее, чем просто поддерживать свою жизнь. Еще никогда он не был настолько ослаблен и ранен.

Пять дней пути с силами обычного человека, против аномалий и чудовищ Ущелья и даже после, вне его, где полно бандитской падали, поджидающей авантюристов или отбросов Ущелья в поисках наживы.

Множество сражений с теми, кто как минимум вдвое сильнее и везде вышел победителем. Путешествие, достойное героической Саги. Но это уже отдельная история…

Для мужчины это уже не что-то из раздела подвигов, а нечто обыденное. Сколько у него таких историй? Много. Есть и покруче.

— А-апчхи! — громко чихнув, Антон шмыгнул носом, выдал задумчиво: — Пятый раз за сегодня. Я ведь не могу простыть с телом ангела? Или могу?

Вопрос остался без ответа, а фигуру скрыла усилившаяся метель. Только цепь следов показывает путь мужчины. Луговая Гора.

* * *

Снова смачно чихнув, я потер нос и уставился на огромную тень в метели, что возвышается, кажется, до самого неба. Немаленькая гора, повыше Шамбары будет, а там тоже ого-го высота.

А искал гору в виде острия копья, одинокую среди равнин. Вот и она, если я правильно понял видения Змея. Мой дорогой начальник не церемонился в этот раз, раздраженный тем, что я посмел просить помощи. Было стыдно, но жизнь дороже, сам я исчерпал идеи, как выжить в этот раз.

Знания в этот раз приходили не аккуратным пакетом информации на краю сознания, они были кувалдой из видений, вдарившей по мозгам круче любого алкоголя.

Последнее видение пришло неожиданно и сбило с толку.

Я из-за этого чуть удар врага не пропустил. Слава наработанным рефлексам тела, я сам не успел понять, что и как, как уже слышал хруст шеи врага. В принципе, для того все и было до этого, тренировки и сражения, чтобы тело выручало в подобных подарках судьбы. Приятно, когда труд окупается и аж жизнь спасает, в прямом смысле.

Обычно у меня столько силы и скорости, что я успеваю думать прямо в бою, но не в этот раз. В эти дни все было по хардкору, как у обычного человека. Я так отвык от таких опасностей, что каждый бой заставлял кровь кипеть, а когда все заканчивалось, пальцы дрожали и хотелось еще.

Прямо как будто новичок на поле боя, право слово. Было даже приятно вспомнить, какого это, наслаждаться жизнью победителя после битвы. Хотя всегда приятно, когда в итоге это не ты тот труп на земле.

Ух блин, башка раскалывается… Чертов Змей, я знаю что облажался, но нельзя было полегче? Я ненавижу головную боль. Редиска чешуйчатая.

Слава всему хорошему, что Змей не слушает мои мысли, если только напрямую не обращаюсь через кристалл. Ну, или делает вид, что не слушает. Потому что у меня иногда прорывается пару ласковых в его честь, не хочется отвечать за такие неуважительные мыслишки.

На самом деле я благодарен, что Змей не забил на меня после фиаско на Фестивале. Ответил на мольбу о помощи, просмотрел воспоминания, фыркнул так, что у меня чуть башка не разлетелась… И впихнул пошаговую инструкцию из видений, куда идти, чтобы получить помощь.

Какое облегчение, что в радиусе пути до момента, когда я помру, оказалось место, где мне могут помочь. Честно, это был камень с души. Я был не уверен, что даже Змей может мне помочь, когда я был в такой жопе, вылезая из ледяной реки и со сроком оставшейся жизни в несколько дней.

Обошлось, шанс был. И я его не упустил, даже полумертвый добрался вовремя. Вот она, Луговая Гора из видения, последняя точка пути!

Следуя видению, я обошел гору и нашел более пологую сторону, по которой можно подняться. Наметил путь, по которому не придется карабкаться как скалолазу и пошел. С этой стороны ветер не так силен и снег в лицо не бросается, так что я даже немного согрелся.

И вот спустя еще час и сильно натруженные ноги, я остановился у вполне себе обычного валуна, точно такого же, как и любые другие вокруг. Нашел на камне, покрытым льдом, небольшой завиток, как когтем кто-то царапнул. Знак не старый и не свежий, не знай его и не обратишь внимания.

Я скрестил руки на груди под шкурой, встал ровно и уставился на валун из видения. Зная, что делать, просто набрался терпения. Прошло пять минут.

Завывает ветер, обтачивая скалу, внизу пурга закрывает землю потоками льдинок и снега. А я стою так же недвижимо, как и сама гора, безмолвно уставившись на один из камней. Никакого движения, никакого звука, кроме ветра. Ну, я это знал, придется еще потерпеть. Это будет долго…

* * *

Я не шевелил ни единым мускулом и смотрел ровно на метку на валуне. Даже не моргал ни разу, хотя глаза уже начали гореть. Спустя час с небольшим, когда на плечах уже образовались снежные горки, а я уже начал сомневаться…

— Упорный, хм! — недовольный тихий голос прямо от валуна с меткой. — Кто такой? Чего пришел?

Яркая улыбка сама нарисовалась на моем лице, не зря терпел! Ох уж эти странные правила духов!

— Я Антон. Посланник Великого Змея. А пришел я за помощью.

Фух, я смог, я добрался! Блин, только бы сейчас не отрубиться. В глазах темнеет.

— Помощь? — явно удивились за валуном. — Помощь в чем?

— Твоя Королева спасет мою жизнь, — уже куда слабее выдавил я слова. — И весь ваш народ получит благодарность своего Предка. И даже право… об одной услуге. Многие бы сражались за такой шанс, не упустите его… Ламии.

Это было последнее, что я мог сказать, прежде чем упасть рожей в камни с чистой совестью. Сказал все должен был, а дальше хоть трава не расти, от меня ничего не зависит. Я не потерял сознание, но двигаться больше не могу. Это мой предел, через который в этот раз не перемахнуть.

Вся надежда на племя духов, что живет здесь.

Я повернут лицом к валуну с меткой, зная, что там проход. И ждал, ждал минуту за минутой, но все что происходит — это завывание ветра вокруг и его холодный потоки, бьющие меня по спине и проникающие под шкуру.

Похоже, им не интересно… Ну, паршиво. Надеюсь, что хоть умру не просто так. Змей не простит их игнор, он может быть спокойным на поверхности, но я знаю, насколько гордым может быть существо его силы. Змей уничтожал целые города, организации и кланы, которые смели принимать без спросу его знак и имя. Эта гора перестанет существовать, если я здесь умру.

Я потерял надежду и закрыл глаза. Но, кажется, сдался я рановато. Валун дрогнул! Звук скрипящего камня стал лучшей музыкой в этот момент. Иллюзия исчезла, открывая темноту прохода, а в звук ветра вмешался шелест чешуек об камень. Ползет что-то тяжелое и не одно.

Открыть глаза снова не получается. Но мне и не нужно, потому что хозяева этого места соизволили ознакомить меня вслух. Весьма мелодичным голосом с нотками бархатистого шипения, голос, который может выдать только дух:

— Мы принимаем твое предложение. Не каждый век удается шанс угодить Великому Духу.

Чуть улыбнувшись на звук, я выдохнул:

— Отлично. Я посплю…

Тепло чужих рук, такое редкое здесь, коснулось моей головы, сметая снег и поглаживая. Странное тепло, нежное и сильное, проникает в тело, расслабляя мышцы и позволяя, наконец, по-настоящему отдохнуть.

Черт побери, никогда не ощущал ничего подобного! Сила, что легко скрепляет раны, целебная сила, что с ленцой профессионала подпитала иссякшую мощь Ши Доу, что держала меня в живых в эти дни. Удивительный спектр Силы Души, я даже не слышал, что так можно.

Похоже, Змей знал что делал, отправляя меня в руки лучших целителей, что не добьют меня, а вылечат.

— Спи, Посланник, — клянусь, нежнее не сказала бы даже самая любящая мать! — Мы позаботимся о твоем сне.

Те же руки легко подняли меня, как пушинку, но как понесли я уже не почувствовал, провалившись в сон.

* * *

В глубинах подземных пещер, что раскинулись на сотни метров под Луговой Горой. Все пещеры, какие бы извилистые они не были, стекаются как реки, в одну огромную. Это место — Дом Ламий.

Место сокрытое, где Ламии, какова бы не была их изначальная порода или род, могли бы жить без забот. Рай женщин полузмей, легенда этого малочисленного народа. Их Священное Гнездо, куда еще ни разу не был допущен посторонний. Никогда. До этого дня.

Пещера так велика, что сойдет за очень маленький мир. Здесь есть реки с чистой, прозрачной водой, вкусной и свежей. Здесь хватает света, потому что весь потолок заботливо украшен тысячами солнечных камней. Особых кристаллов, существующих в давнюю эпоху.

Свет кристаллов позволил такую невидаль, как настоящие леса и поля под землей. В этоге, за сотни лет заботы и работы, появился он — Дом Ламий. Да, пускай маленький и рукотворный, но мир. Их небольшой рай, где можно жить не боясь за свою жизнь и свободу.

Во все времена Ламий боялись, их или убивали, или вожделели как красивых зверей в коллекцию сильных мира сего. Никогда не было спокойно жизни для женщин полузмей. До одного знаменательного дня.

Дня, когда появилась Королева Ламий. Существо удивительной мощи, поведшее свой народ прочь от всех забот. Дух, что разрушал перед собой все преграды, отнимал тысячи жизней, ради одной цели — безопасность Ламий.

Те времена ее свирепости давно забыты, стершись почти из всех легенд. Осталось реальным лишь творение труда ее и подданных — Дом Ламий, где века текут так же плавно, живо и легко, как подземные реки. Без забот и тревог.

Место, куда стремятся все Ламии, рожденные после. А это, если честно, очень редкие существа. Они не могут размножаться, как люди. Ламия рождается, когда сталкивается несколько факторов.

Это должна быть женщина, что умрет в окружении змей, но без ненависти в сердце, без обиды и страха. Но при этом, она яростно должна хотеть жить дальше.

И, как гласят легенды Ламий, в такие редкие, судьбоносные мгновения, сам Великий Змей может обратить внимание на душу в окружении змей, желающую жить несмотря ни на что. Он благословляет такие души. И тогда, в мир приходит новый дух — Ламия.

Они не будет помнить ничего из прошлой жизни, но будет иметь желания свободной души и разум, не уступающий людям. Полуженщина, полузмея. Красота и страх в одном флаконе, могущая быть и обольстительной и ужасной.

Ламии бессмертны, если их не убивать. И чем дольше они живут, тем могущественнее становятся. Их желание выживать любой ценой так сильно, что пропитывает их суть, даруя непревзойденные целительные возможности.

Но их проклятье в том, что сама себя Ламия лечить не может. Но может другая Ламия. Вот почему они стараются жить как минимум вдвоем. С годами это сформировало странный маленький социум со своими традициями и правилами.

Одно из них такого — если к Ламии приходит гость… Он ни в коем случае не должен начать разговор первым. Если гость заговорит раньше Ламии — значит это враг! Трудно сказать, с какого события появилось подобное правило, но все полузмеи его соблюдают. Вот почему аж целому Посланнику пришлось стоять целый час на морозе, выражая намерение гостя, а не врага.

Таких священных правил хватает у Ламий, иногда мешая жить даже им самим. Но это бич любого народа, прожившего дольше пары веков. Странные законы, которые уже никто и не помнит почему надо соблюдать, но соблюдают. Для долгоживущих духов это особенно распространенно.

И вот, в такое странное для любого человека место, впервые за все время существования, Ламии затащили гостя. Беловолосого мужчину без сознания, что отлично устроился в руках женщины полузмеи огромных размеров и с золотой диадемой в алых волосах.

Немногие из Ламий прикрывают человеческие верх, предпочитая просто прикрывать грудь длинными волосами. Но сильнейшие из них, как эта, все же одевает что-то вроде легкой белой туники с золотом, навевающие воспоминания о Древней Греции.

Десятки Ламий провожают процессию шокированными взглядами. Некоторые, самые молодые и дикие, даже яростно шипят, когда видят в руках Королевы человека. Но охрана царицы Ламий резко отвечает таким властным шипением, что дрожь пробегает даже по чешуйкам наглецов, заставляя заткнуться и опустить голову.

Главная Ламия нежно придерживает раненного, двигаясь с такой грацией, что никакой тряски в ее руках не ощущается. Черт побери, да он так сладко спит, что даже пускает слюни на ее грудь! А верхняя половина Королевы Ламий действительно красива, ослепительно красива!

Любой мужчина бы забил на ее хвост и отдал бы все богатство, лишь бы прикоснуться к ней… Ну, на самом деле не любой, но чудак по имени Игорь так точно. А этот гад голову на груди великой красотки устроил и слюни пускает. Единственный живой друг больного сейчас бы сам хотел такого друга добить, чисто из зависти.

Но Королева не обращает внимания на такие мелочи, вливая огромные духовные силы в полумертвое тело.

Если бы он сейчас очнулся, может, даже бы порадовался немного началу такого лечения. Не каждый день катаешься на руках четырехметровой красотки с грудями размером с дверь. И это не учитывая длину хвоста, там еще плюс пять метров. Стоило бы запомнить.

Но если бы кто-нибудь сейчас увидел красивое лицо Королевы, он бы не восхищался, а боялся. Ибо в глазах, что алее крови, застыл расчетливый блеск и вечная жестокость. Она не такая нежная, как ее голос. И услугу собирается содрать не только со Змея, но и самого больного.

И легкой она не будет. Если Ламия что-то дает, то забирает она больше вдвое.

Простой урок, преподанный Королевой, который за давностью лет люди забыли. Никогда не недооценивайте Ламий.

Глава десятая. Высокомерная Королева

Под одинокой огромной горой, далеко в глубинах, где никогда не было света настоящего солнца.

Гроты и пещеры здесь огромны, настоящее Подземелье с большой буквы, маленький мир для проживания немногочисленной расы духов.

В одной из более маленьких, незаметных пещер Дома Ламий поселились сумрак и тишина, которую лишь изредка прерывает звук текущей воды. Так было долго, годы, прежде чем в них появился новый звук. Звук тихого, иногда рваного дыхания человека.

В тишине и полумраке пещеры сыро и прохладно, все из-за глубокого пруда в центре. Пруд с формой почти идеального круга, словно нарисованного огромным циркулем. Вода в пруду такого темного цвета, какого не ожидаешь от воды. Больше напоминает жидкие чернила такой густоты, что кажется настоящей живой тьмой, чем водой.

Ни один здравомыслящий человек даже кончик мизинца бы не сунул в такую воду. От одного взгляда мурашки по коже побегут.

И прямо в этой черной жути по горло вертикально удерживается спящий человек. Его тело держат тонкие цепи, что выходят из воды и кончаются в стенах и потолке, с которого частенько капает вода.

Отросшие белые волосы прикрывают лицо и плавно исчезают в темноте пруда, как будто тьма живая и желает пожрать любое упоминание света, включая необычную белизну гривы спящего.

Как догадался бы любой, водичка в пруде не простая, как и сам пруд. Да и пещера, если уж на то пошло.

Пещера Пруда Памяти. Вот как непрезентабильно зовется это место. Пещера, о которой все Ламии и помнить не хотят, не то чтобы заходить.

Потому что здесь они могут вспомнить об утерянной жизни до превращения в Ламию. Боль и горечь, о которых помнить не хотелось бы.

Здесь бывает только одна Ламия. Королева собственной персоной. И только она одна знает об еще одной скрытой возможности пруда. Возможности посторонним видеть воспоминания того, кто погружен в пруд.

Ну, еще вода в нем удержит в живых раненных и на волосинку от определения мертвого, но это сейчас так, неважно.

Потому что огромная полуженщина полузмея сейчас полностью погружена в процесс просмотра, опустив пальчик в пруд. Она даже не дышит, завороженная просмотром, только глаза под закрытыми веками бешено двигаются.

Воспоминания о жизни, о битвах, о ненависти и доблести, о боли и немногих счастливых моментах чужого ей существа проносятся плавными сценами в разуме Королевы Ламий.

Но вот, спустя неизвестное количество времени, Королева закончила просмотр. Она выпрямилась, издав довольно милый стон после часов неподвижности, поправила алую прядь волос, упорно лезущую на нос. Открыла глаза, обнажив радужки такие красные, что кажутся светящимися живой кровью в полумраке.

Она смотрит на голову пленника пруда, про себя заново переживая жизнь этого человека. Мимика ее небогата, остающаяся безразличной миной красоты. Но вот глаза… В них медленно, но верно, меняются эмоции. Что-то, что было признанием и уважением очень быстро сменяется одним жгучим чувством, которое никто бы не хотел получить от этих глаз. Да, оно кипит ядом и кислотой, как чистейшая демоническая кровь. Презрение.

Королева Ламий стала глубоко и от всего сердца презирать беловолосого человека.

Не то чтобы она ощущала мысли или эмоции, движущие человеком в воспоминаниях или знала бы причины поступков. Даже языка эпохи, из которой пришел Посланник она не знала. Поэтому Королева должна была строить свое суждение лишь на визуальной информации. И она построила. Ей просто вот так вот сильно не понравилось увиденное.

Настолько сильно, что она мощно ударила кончиком гибкого змеиного хвоста по натянутым цепям, заставив тело в пруду содрогнуться.

— Просыпайся, — холодный шипящий тон наполнил пещеру. — Просыпайся и посмотри на меня, Посланник.

Тихий смешок пленника родил еще одну рябь на темноте воды. Человек не поднял головы, он ответил с небрежностью личности, которой нечего терять. Легкомысленно и с иронией, не скрываемой притворным уважением, он ответил:

— Я смертельно ранен, ты знаешь? Это было больно. После такого трудно не спать, красавица.

Голова в пруду чуть поднялась. Из-под белых прядей мелькнули блеском отчаянно золотые глаза, слишком уверенные и решительные для человека в его положении. Так же игриво, как в первый раз, он спросил:

— Понравилось увиденное? Почти как кино, правда? Если ты теперь понимаешь, о чем я.

— Тебе лучше сменить тон, Посланник Змея. Я требую к себе уважения.

Презрения в ее глазах стало больше, как и угрозы, ясно передаваемой позой. Королева провела пальцами по натянутым цепям, царапая металл острыми ногтями. Легкое послание, не забывать, кто тут есть кто и в каком положении. Он в полной ее власти. По горло в стремном магическом пруду неизвестной глубины и в цепях.

Однако, на мужчину в пруде это не произвело ни малейшего впечатления. Право слово, в отличие от нее, будто смотрящую картинку в его голове, он живьем видел Бездну, в которой тонут тысячи людей и целые города.

Гигантские, километровые воронки зловонной тьмы и гнили, где ужас, тьма и кровь текут потоками вместо жидкости. Как после такого может напугать пребывание в луже чернил?

Даже то, что сейчас он слабее котенка, не способно сломить его недовольство и дерзость.

Да и после того как посторонний читает вашу жизнь как чертов сериал настроение не располагает к добродушию. После такого поступка от Ламии любое чувство доверия, как к созданиям Змея, испарилось и сломалось навсегда. Веки чуть сузились, золотой взгляд стал острым.

— Иначе что? Зашипишь меня до смерти? Я пришел сюда для исцеления, а не ментального насилия, королева шипелок.

Хвост Королевы раздраженно дернулся, придавив и измолов в пыль пару мелких камешков.

— Столько бравады… От полукровки.

— А-а, так вон оно что, — хмыкнул мужчина. — А я-то гадал, почему так сильно тебе не понравился. В этом маленьком факте все дело? Так не любишь людей? Или просто тот факт, что я не чистокровный дух? А может, напомнил тебе самой деньки пребывания человеком?

Если выпад и пронзил цель, она этого не показала. Только скрестила руки под внушительной грудью и посмотрела сверху вниз, как на жука.

— Люди здесь не причем, — холодно отвечает царица Ламий. — Я хотела узнать о нынешнем Посланнике больше. И то что узнала, мне не нравится. Теперь я даже не знаю, хочу ли исцелять такой… Жалкий мусор.

В таком положении сложно пожать плечами, но у мужчины в цепях получилось.

— Не представляю, в чем твоя проблема. Я вроде никогда не убивал Ламий. Чем я твоему взгляду так не мил, большая змеиная сверху красавица?

Еще одна небольшая поддевка наконец проникла под кожу Королевы. Левый глаз дернулся в раздражении. Ламия устало вздохнула.

— Ты слаб и в цепях, но твоя дерзость действительно утомительна. Ты будешь относиться ко мне с уважением, которое оказываешь Змею, Посланник.

На долю секунды я задумался, а потом онемевшие от цепей конечности живо напомнили весь тот обман ожиданий, когда вместо исцеления я получил унижение. Она не посмеет меня убить, это я знаю точно, а кроме этого ничего мне не страшно.

— Это вряд ли, полузмейка.

Королева Ламий снова устало выдохнула, чуть поджались розовые губы. А в следующую секунд она сделала то, что действительно меня удивило.

Красные чешуйки ее большого хвоста ярко засветились, словно горя, я зажмурился от неожиданного света, а когда проморгался, перед прудом уже стояла не Ламия, но потрясающей красоты человеческая женщина. Или дух в образе женщины, при такой красоте не важно.

Алые волосы и глаза, светлая и чистая кожа, потрясающее тело, прикрытое лишь туникой, выступающей в роли короткого платьем. Открытые ноги с бархатистой кожей, к которой так и хочется прикоснуться и погладить. Теперь я верю, что Ламии насмерть завораживают мужчин… Я даже забыл как думать на пару секунд.

Королева усмехнулась, когда я вернул себя в чувство, прикусив губу.

— Знаешь, Посланник, я всегда восхищалась одним свойством человеческого разума. Прошлые неудачи способны пытать людей годами. Эмоции, воспоминания, все они могут влиять на человека с удивительной силой. Особенно тех…

Она аккуратно опустилась на колени, потянулась рукой к воде и по самое предплечье опустила ее в черноту пруда.

— … у кого так много боли позади.

— Я живу со своим прошлым каждый день и все прекрасно помню, — чуть хрипловато отозвался я, чуя неприятности. — И еще одна парочка флешбеков вряд ли меня напугают.

— Да, ты мало чего боишься, — нехотя признала Ламия, закрывая глаза. — Разве что окончательной смерти. Что удивительно для такого опытного воина. Ты никогда не думал, почему так отчаянно боишься смерти? Или не хочешь думать?

Я ответил так сухо и спокойно, как только мог:

— Это присуще всем живым существам. Я не исключение.

— Но не до такой степени, — легкая улыбка тронула четко очерченные губы. — Ты готов на любую низость и преступление, готов преодолеть самые тяжелые битвы и боль, лишь бы не умереть. Ты даже принял в себя частицу ненавистного врага, отринул долг и честь. По сути, ты предал Человечество как вид из-за одного это желания. Страха. Не за что не умирать. Разве тебе самому не больно быть таким уродом?

— Тебя тоже не назовешь милашкой, — твердо встретил ее испытующий взгляд. — Скольких невинных ты погубила, будучи Ламией? Или то, что ты делаешь сейчас. Ментальные пытки не назовешь моральными вещами.

— Это Дом Ламий, а я здесь Королева. Я здесь и мораль и закон.

Она выглядит такой высокомерной, невыносимо гордой, что я не удержался от острой шпильки фразы:

— Не для меня.

Мягкая улыбка сменилась злой, по-настоящему злобной и ядовитой. А голос женщина вновь приобрел угрожающее шипение.

— Ты все еще не боишься меня. Но ты страшишься смерти. Я напомню тебе, почему. Никто не смеет дерзить Королеве Ламий. Думаешь пара ласковых слов Великого Змея сделали тебе великим? Ты всего лишь предатель своего рода. Жалкий дезертир, слабак и мусор! Ты должен преклоняться, жалкий полукровка!

— Я могу преклониться перед силой только двух существ. Которых видел лично. Один из них Серафим, Владыка Небес, который взмахом меча чуть случайно не разрубил континент. Второй был Великим Духом, Прародитель Всех Змей. Ты? Не тянешь.

— Мое терпение кончилось, — жестко выплюнула женщина. — Наслаждайся своим худшим страхом!

— Может лучше, не знаю, плетку? Я действительно не люблю все эти игры с разумом и вьетнамские флешбеки. И из-за цепей я не могу почесать нос, не могла бы ты?..

Я потерял ощущения тела, провалившись в грезу наяву. Воспоминание воскресло так ярко и чисто, будтов прошлое вернулся. Даже боль в шее была такой же мучительной.

Запах гари и крови впился в ноздри, проник в разум удушающим воспоминанием ужасной ошибки.

Дерьмо, только не этот день…

Я лежу на разбитой битвой дороге в разрушенном городке. Тело так ослабло от боев и ран что не в силах даже пальцем дернуть. Снаряжение превращено в лохмотья, кожа чувствует горячий асфальт, особенно вжатое в землю лицо. Правую щеку и висок колют трещины и фактура разбитого асфальта.

На спине давление от чужого сапога, обитого полосками сверкающего золота. Краем глаза я вижу высокие фигуры врагов, что стоят полукругом возле меня. Девять их осталось после последней битвы.

Ангелы. Их осуждающие взгляды от существ, что считают себя в праве судить всех и каждого, кто попадет под их взор. Белоснежные крылья, никогда не знающие и пятнышка грязи. Туники, покрывающие могучие тела, созданные для битвы. Золотые доспехи, способные развеять своим сиянием любую тьму.

Такие праведные. Такие сильные. Все — обман, ненавижу!

В обмен на яростный взгляд враг прищурился и чуть наклонился. Сапог Ангела вдавил мое тело глубже в землю, выдавив воздух из легких. Все они смотрят на меня сверху вниз, безразлично и печально, пропитанные своим псевдосочувствием к смертным.

Чистые и прекрасные, могучие и великие. Белые волосы сверкают чистотой первородного Света, что так же живет и в золотых глазах. На их лицах печати спокойствия и некой мудрости, а губы плотно сжаты, навсегда предавая им нотку решимости нести волю Небес.

Ангелы победили меня. Ангелы сокрушили меня. Ангелы убили здесь весь мой отряд, убили друзей и товарищей. Уничтожили солдат с военной базы, превратили в пепел подкрепление и сбили самолеты.

Воины Небес разнесли этот город по камешку, выпотрошили каждого жителя. Мужчин и женщин, детей и домашних животных, даже птицы здесь погибли под клинками и магией Ангелов.

Только я остался. Я один среди мертвецов, один единственный и последний, обреченный наблюдать тогда, когда предпочел бы сам лежать среди мертвых. Вина бытия последнего выжившего грызла и растворяла изнутри как сильнейшая кислота.

Моя ненависть к Ангелам так безгранична, что кажется, даже слезы испаряются от ярости.

Тот что почти стоит на моей спине опустил клинок, лезвие коснулось обнаженной кожи на шее. Ужасающая мозги боль протекла от шеи по всему телу. От шипящей кожи отстранился кончик клинка, вырезавший руны на живой коже. Покрытое кровью лезвие вздрогнуло под могучей рукой и вся грязь и кровь отброшены от металла, будто он сам не желает быть запятнанным.

Клеймо теперь на моей шее. Печать. Сигил Небес. Новый знак рабства, истекающий свежей кровью. Руны сворачиваются кругом, светясь и повинуясь магии Ангела, извиваясь как змеи из горящего металла, знаки клеймят мою плоть, так глубоко, что достигают души.

Все, чтобы я не делал в этот день, оборачивалось поражениями одним за другим. Пока никого рядом не осталось. Пока никто больше не прикрывал спину, не сражался рядом и не смог подставить плечо. Как и я сам в ответ. Я последний выживший в этой битве.

Командир, приведший всех к смерти. Из-за которого этот городок, где укрывались беженцы со всей области, сейчас пылает в тишине, потому что больше некому кричать от боли и горя. Все погибли, из-за меня!

Печать обожгла в последний раз, впившись в шею вечным поводком. Слезы ненависти сменились слезами бессилия. Вечный раб Небес отныне. Проигравший, сокрушенный до самых костей, запятнанный болью и последней упущенной победой.

Голос лидера Ангелов, что прижимает меня ногой к земле, вторгся в окружение обманчивой певучестью:

— Отныне ты будешь служить Законам Небес. После смерти в облике человека…

Я услышал пение клинка, как размах удара набирает силу, разрезая лезвием прогорклый воздух горящего города.

До этого я пережил столько сражений, что перестал бояться смерти. Я потерял так много друзей. Совершил так много ошибок, что почти желал ее в какой-то мере.

Но я желал хорошей, доброй человеческой смерти, а не этого. Моя душа станет вечный рабом, а я сам той мерзостью, с которой боролся?!

Нет, только не так! Нет, нет, нет!

— … да будешь закален ты Светом на Небесах, чтобы служить им вечно.

Удар Ангела был предотвращен. Его с меня буквально сдуло от могучего пинка другого врага. Он встал передо мной, как могучий гигант, сотканный из черной стали, тьмы и ненавистной самому миру злобы.

Мало было Ангелов, теперь явились еще и Демоны! Как много вас, сколько вы еще будете терзать мой мир, твари?!

Я в шоке забыл как дышать, когда эта аура придавила меня куда крепче кованного сапога Ангела. Высший Демон явился. Новый голос, пропитанный злобой и садизмом, вторгся в уши.

— Боюсь, я не могу вам этого позволить, шавки Небес.

— И почему же? — стоически вопрошает встающий и невозмутимый Ангел.

Два отряда, Ангелов и Демонов теперь смотрят друг на друга. Высший Демон подарил миру новую ядовитую усмешку, потянувшись ко мне. Острый коготь впился в миллиметре от яремной вены.

— Потому что такой чемпион нам тоже пригодится.

Алые глаза впились в мои взглядом такой яркой жадности и алчности, желанием обладать, что сама моя душа закричала от страха.

— Бездна хочет тебя, смертный. И мы заявляем на твою душу свои права.

Когти демона двинулись, рассекая плоть. Тьма просочилась из них, впиваясь в плоть рунами Бездны.

— Твоя гибель воскресит тебя в новом праве, — торжествующе захохотал Демон. — Ты восстанешь как наш новый брат. В могучем Легионе Боли!

— Нет! Он наш!

Ангелы кинулись в атаку, но их легко сдержали Демоны, пока их главарь занимается мной. Он смеется, Демон смеется и хохочет, взрезая мою шею и наслаждаясь моими воплями боли.

— Тебе понравиться боль! Ты вкусишь ее с радостью! Наслаждайся ею, упивайся, ха-ха-ха!

Ангелы пробились ко мне, но уже слишком поздно. Сигил Бездны украсил шею с другой стороны. Я же извиваюсь на земле как червь, не в силах не сотрясаться от перенесенной боли и ужаса.

— Небеса все равно заберут его, — безразлично выдал вердикт Ангел, замахиваясь на меня.

Но его снес Демон, взмахом кожистых крыльев унося соперника в небо.

Я же впился пальцами в асфальт и потащил себя прочь от битвы. На четвереньках я убегал, уползал, испуганный и дрожащий. Мне нельзя умирать здесь!

Если я погибну, если я умру, что будет с моей душой?! Уйдет Небесам или в Бездну? Кого я теперь раб?!

Нельзя умирать, мне нельзя умирать! Ни за что, вопреки этим тварям! Никогда!

Воспоминание смылось в черноте, возвращая меня в пещеру и пруд. Сердце бешено бьется, пока я твержу про себя — я жив, все в порядке, я жив! Вернулся в настоящее, под взгляд алых глаз Королевы Ламий, напомнившие мне того Демона.

— Ох, какая же ты сука, — простонал я. — Я действительно не хотел это вспоминать.

Глава одиннадцатая. Новый друг или враг?

Пятый… Или шестой день в черном пруду и в компании с жестокой женщиной змеей. Все так же в цепях и временами теряясь в вызываемых Королевой воспоминаниях.

Я очень хотел бы провалиться в забытье, поспать и восстановить силы, на какое-то время просто забыть все что происходит и происходило вокруг за последнее время.

Но, даже ловя пару часов не под наблюдением царицы ламий, я забыл, что такое приятные сны, их заменили кошмары каждый раз, когда пытался поймать нормальный сон. Магия ламий или мое подсознание стало подыгрывать красноволосой королеве, не знаю, но надеюсь на первое.

Потерял я и радость простого принятия пищи, черта с два меня бы эта сучка покормила. Даже движение стало недостижимой роскошью. Начинаешь очень ценить простое шевеление рукой, когда невозможно почесать нос в принципе.

Вместо всего этого и обещанного Змеем исцеления здесь я получил заточение и пытку. И как не старался понять, в чем чертова причина, не получалось. Я оказался в цепях еще до того как смог бы отрыть рот, чтобы поприветствовать Королеву. Открыл глаза я уже здесь, в черной жиже, которая пугала и будила что-то в глубинах памяти, давно забытое но явно неприятное.

Единственное, в чем я уверен на сто процентов, так это в нежелании Ламий причинять мне настоящий, необратимый вред. Или позволить мне умереть от уже существующих ран.

Они поддерживали в моем теле огонек жизни с помощью странного пруда и своей магии, которую я не понимал, но отчетливо чувствовал. С чистой силой Эн она не имела ничего общего, больше относясь к силе души, которая все еще остается для меня непонятной мумбой-юмбой во многих аспектах.

Но кроме этого? Я ни в чем не уверен, даже в том, где нахожусь.

Цивилизованный разговор? Забудь. Это просто пытки и развлечение высокомерной Королевы, которой не стоило дерзить. Раз за разом она погружала меня в воспоминания о тяжелых пережитых сценах на той грани, где я реально мог не увидеть свет следующего дня.

Может быть, Королева была бы более благосклонна, сумей я сдержать гнев от такого обращения. Но я не смог.

Мой язык это не то, что можно так просто сдержать. Я нагрубил ей за эти дни куда больше, чем следовало. И если я это признаю, то с ее точки зрения… Все еще удивлен, что жив. Но не теряю присутствия духа.

Даже когда в очередной раз вырвался из наведенного кошмара. Дернулся, услышав плеск воды и звон цепей, что до боли впиваются в плоть так долго, что ощущаются уже не кожей, а кажется, костями.

Фантомная боль в шее, на тех местах, где когда-то были Сигилы Небес и Бездны. Та боль и ощущение рабства, которое ничто не затмит. Неизвестность того, суждено ли избавление или возможно ли вообще. Знаки на коже, что мощней и крепче любых существующих цепей. Только моя смерть тогда отделяла от вечного рабства. Поглощающее отчаяние… Ее любимый кошмар для меня.

Королева наблюдает с напускным интересом, вальяжно восседая на каменном троне прямо напротив пруда. Находясь в прекрасном облике человеческой женщины невозможной красоты, наблюдает она с нечеловеческим вниманием змеиных глаз с острым черным зрачком. Никогда не моргает, а изредка я замечал, как между алыми губами мелькает раздвоенный розовый язык, пробующий воздух пещеры на вкус.

Даже смотря сверху вниз и глядя как на жука под ногами, она умудряется выглядеть еще в сто раз более высокомерной сукой, чем должна была бы. Удивительный талант быть стервой, чтобы не делала. Я бы похлопал… Если бы мог.

— Снова это воспоминание? — устало выдохнул, породив рябь на черной воде. — Так нравится смотреть, как меня клеймят?

— Разумеется, нет, — невозмутимо отвечает Королева Ламий, рассматривая ноготь на мизинце. — Больше мне нравится видеть, как ты уползаешь, корчась как червь, коим и являешься.

Поглядев в отражение на остром ногте, она сдула невидимую пылинку и добавила:

— Думаю, даже на вкус падальщика ты тоже будешь не лучше червя. Возможно, хуже. Горечь грязи, хуже, чем лизнуть плесень на крышке гроба, скорее всего.

За всю тираду она не бросила на меня и взгляда, больше увлеченная отражением своего лица в ноготке мизинца. Это было настолько сильное не заинтересованно изящное оскорбление, которое я когда-либо слышал.

— Хм.

— Что? — приподнялась изящная красная бровь. — Думаешь, ты на вкус как нектар с Небес? Прямо как, не знаю… Чудесная, нечеловеческая, мерзкая плоть Ангела?

Снова поддевка моей новой природы. Ненависть во мне давно за пределами чего-то столь слабого, как огонь или крики. Я так хочу просто свернуть ей шею. Без пыток, просто приятный, чудесный хруст позвонков и холодный труп под ногами.

И она это прекрасно знает. Знает и наслаждается моей злобой, как бы я не пытался выглядеть спокойным и собранным, красноволосая дрянь видит насквозь.

С огромным жизненным опытом и просмотром воспоминаний Королева Ламий искренне наслаждалась словесными пытками. Зная обо мне все, а о чем не знала, догадываясь, она легко проникала мне под кожу меткими вопросами.

Каждая моя слабость или сомнение, прошлые ошибки, сожаления… Все, что было давними шрамами в памяти, почти зажившими ранами, она с радостью вскрывала все. Искала, нащупывала ничего не значащими учтивыми фразами, а найдя, вскрывала и впивалась в это ядовитыми клыками слов.

Садизм? Удовольствие? Все это было там, в красных змеиных глазах древней женщины змеи, но куда меньше, чем я ожидал увидеть. Скорее передо мной предстал мастер психологических пыток, готовый на все, чтобы сделать больно, но не сломать. Могу отдать себе должное, я ее действительно разозлил.

Потому что больше всего она напирала на мой самый большой и давний страх. Страх смерти.

Она его обожала. Упивалась и наслаждалась. Уже на второй день каждое вызванное воспоминание касалось когда-то пережитого страха умереть. Особенно мой первый год службы в ОМД. Времена самого большого стресса и незнания, вкупе с неопытностью новичка… Каждый бой мог закончится смертью.

Предбоевой мандраж, когда впервые видишь незнакомую тварь. Или страх прямо в сражении, ужас после него со всеми «а что если бы не увернулся», тогда я утопал в этом с головой.

Но все же, несмотря на дни таких чудесных воспоминаний, я не сломался. Потому что все это уже пережил, это мои воспоминания, черт возьми, я уже преодолел это один раз по-настоящему. Это не пугало меня так сильно, как она надеялась. А я все еще не извинился. И это бесило ее больше всего. Моя непокорность.

— Может, мне вырезать на твоей коже слова уважения и восхваления во имя моё? — словно о мелочи вслух рассуждает Королева.

— Под левой лопаткой, — хрипло отозвался я. — Нарисуй свою чудную морду со словами «Лучшая стерва тысячелетия». Или сколько тебе там? Стряхни пыль под хвостом.

Хлесткий звук кнута прозвучал в пещере. Но то был не он, а гибкий змеиный хвост, что с размаху ударил мне по лицу. Острые чешуйки вскрыли кожу на щеке, в плоть приникла чужая сила, жаля кислотой злобы. И хотя болит как сука, я улыбнулся.

Кто еще кому здесь под кожу залезет, тварь.

— Когда-нибудь ты устанешь дерзить, — уверенно выплюнула она.

— Когда-нибудь ты устанешь заниматься херней и исцелишь меня, — так же резко высказался я в ответ. — Сколько ты еще будешь оттягивать неизбежное?

Мы оба знаем, что она просто копает себе яму. Я не прощу дней унижения, а она не в силах убить Посланника Змея. Ей придется исцелить меня. Ей придется отпустить меня. Это неизбежно.

Впрочем, я тоже понимаю, что Змею не понравится, если я убью столь сильного слугу как она. Тупик с обоих сторон. Это понимаю я, это понимает она. Не может не понимать.

Так почему это продолжается? Вот чего я не в силах понять. И во что не поверю, так это в скуку высокомерной Королевы Ламий. Или что мои пара саркастичных фраз прямо так ее взъярили, чтобы превратить нас в непримиримых врагов. Она делает все это с какой-то целью.

Ладно, или она просто чокнутая сука. Я за этот вариант прежде всего.

Королева скрестила руки под грудью, прищурился взгляд, тонко сжались губы. Нежелание и борьба с неизбежным, моим исцелением, хорошо видны на ее лице.

— Не сегодня, — процедила она, поднимаясь с трона.

Я закрыл глаза, слушая, как ее удаляющиеся легкие шаги сменяются звуком тяжелого шелеста чешуи по каменистому полу. Не знаю, почему она так стремится общаться со мной в виде человека, а не страшной полузмеи, коей и является. Ее обаяние перестало работать сразу после первой пытки.

— Ох, снова эта чудесная ночь сна в цепях, — с ядовитым сарказмом прошептал и подергался в путах.

Звон стали и плеск воды наполнил пещеру эхом звуков. Но я не пытался вырваться всерьез. Пруд держит меня в живых, а цепи от самоубийства в стиле утопленника. Я же не идиот рваться навстречу смерти? Так, чисто символически подергался. Не передать словами, как мучительно затекают плечи в таком положении.

Здесь и правда скука смертная… Кто бы знал, как я иногда ностальгирую по обычному телевизору или хотя бы книге. Про интернет вообще стараюсь не вспоминать. Чертова Королева хорошенько взбаламутила воспоминания о прошлом, причем обо всех вещах сразу. Включая такие вещи, как простые увлечения или бытовуху.

Если честно, даже больно вспоминать о таких вещах как обычные развлечения моего времени. Сейчас такого уже не найти нигде и никак.

Ладно, я еще просто читать в свободное время любил, Игорь так наверное вообще с ума должен сходить. Серьезно, он единственный человек с такой зависимостью к информации и развлечениям, что мог прямо за минуту до серьезного боя смотреть аниме на смартфоне. Помнится, я дважды из-за этого в злости разбивал ему дорогой девайс.

Или один из тех странных случаев, когда его не было на совещании, а после я нашел его в мужском туалете, сидящем на холодном кафеле и обнимающим ноги с таким пустым взглядом и бормочущего что-то о том, что его жизнь закончилась…

А когда перепуганный его поведением, я смог вытащить причину, оказалось что в магазине на углу больше не продают его любимые крекеры с корицей и убрали холодильник под лимонад.

Он просто дурачился, потому что мы сидели там в офисе с такими кислыми рожами который день подряд. Это было совсем невесело, когда так мог действовать какой-нибудь странный дух или монстр, погружая в отчаяние. Или у него кто-то близкий умер, или еще какая-нибудь чертова реальная причина! А не крекеры. Крекеры из всех вещей! Идиот. Почему я его тогда не избил как свиную отбивную, вопрос века.

До сих пор не понимаю, почему моим лучшим другом стал такой чокнутый чудак. Хвала всему святому, что он не смог приобщить меня к своим сумасшедшим увлечениям. А то я бы сейчас так же тосковал по веку информации всего мира на кончиках пальцев.

К счастью, за годы отшельничества еще в то время, моя фантазия стала неплохим заменителем. Правда, сейчас я слишком устал для сложных умственных трюков в стиле игры в шахматы сам с собой. Или воображать себя мирным чуваком в космической эре, как я любил раньше.

Когда умеешь творить чего-то типа магии и даже круче, уже не воображается себя героем или типа того. Спасибо, в реальности по горло нахлебался. И подвигов, и крови с грязью.

Сегодня я воображу себя камнем. Такой простой камень, лежащий на подушке. На большой белой подушке. Мягонькой такой… Ох, какой кайф быть тупым камнем на подушке. Никаких тревог и забот, зудящих цепей, змеестервы и стремной черной воды. Я камень на подушке. Никому нахрен не нужный и обычный.

Отвлекает разве что шипение зарастающей плоти на раненной щеке. Такой чудесный пруд, умел бы еще душевные ранения лечить, цены бы не было. Ах да, точно, камень…

* * *

Следующий день начался со звука незнакомых шагов. Я бы ни за что не перепутал его с приближением Королевы Ламий. Кто-то подошел к трону и застыл там, я отчетливо ощущаю чужой взгляд, гость с любопытством рассматривает меня.

Стараясь не тревожить цепи, я немного размял мышцы и открыл глаза. И первое, что встретило меня в новом дне, был немного ленивый мужской голос, наполненный фальшивым удивлением:

— Ой, неужели я вас потревожил, уважаемый пленник? Как неловко вышло.

Из своего положения я видел только тень, скрытую высокой спинкой трона. Кто бы это ни был, сразу показать себя не захотел.

— Неловко разговаривать с тенью, по горло в воде и цепях, — тихо парировал я иронию гостя. — Может, покажешься?

— О, нет-нет, — тут же возразил неизвестный. — Мне и здесь комфортно.

Прошло пара секунд, наполненных тишиной. Я просто не знаю, что сказать странному гостю. Что вообще забыл мужчина в обители ламий?

— Шучу, — двинулась тень. — Здесь довольно неудобно прятаться. Просто захотелось немного подразнить. Да и захоти я уйти, ты бы все равно меня увидел, не так ли? Уважаемый пленник.

Гость показал себя, уверенно выйдя из-за трона и небрежно усмехаясь. Если это можно назвать ухмылкой. Никогда еще не видел человека с таким лицом.

Иногда хочется сказать что человек похож на хитрую лису или змею. Что ж, если люди кидают такие сравнения, то они не видели вот этого парня. Немного раскосые глаза в прищуре и умение растягивать губы в широкую змеиную ухмылку дадут фору любой настоящей змее. И это только лицо.

Кожа его на вид холодна и бледна до такой степени, что посоперничает с простыней. А с учетом того что волосы у него черные и одежда вся тоже черных тонов, это и вовсе превращает мужика в ходячий труп.

Одет он, кстати, необычно. Помимо привычных на вид штанов и туники, подобные я сам не так давно носил, есть кое что сверху. Свободный и длинный наряд с широкими рукавами, почти до такой степени, что это начинает казаться ужасно непрактичным. Это скрадывало его дыхание, шаги и почти все движения рук. Будь он убийцей, для любого кто встретился бы с ним в ближнем бою, это сражение бы показалось адом из-за такой маленькой детали.

Все, что я мог понять на счет его силы — передо мной не слабак. Как минимум, его сила не уступила бы моей перед ранением души. Большего так легко не узнать, он отлично подавляет собственную ауру, до такой степени, что о его присутствии я узнал только по звуку шагов.

При одном взгляде на него я невольно напрягся от подспудного инстинкта опасности. Это чувство, которое обретаешь после опыта многих битв. Как бы противник не маскировался, стоящего врага по одному взгляду узнаешь. Этот инстинкт еще больше обострился во мне по пути сюда, к Луговой горе.

И что удивительно, я четко уловил, как он почти незаметно так же напрягся в ответ. Правда, тут же совладал с собой и еще больше расслабился на вид.

Странно, но после этой секунды он уже не казался таким опасным и холодным. Я почувствовал, как губы сами поднялись в легкой ухмылке. Мой гость же в ответ почти неслышно одобрительно хмыкнул и сменил позу так, чтобы я легко увидел его руки.

— Что я ей и говорил, — довольно кивнув, высказался гость. — Два бывалых воина друг друга всегда и без слов поймут. Все же ламии и сражения это тот еще… анекдот. Они не воины, не были и никогда не будут.

— О чем ты?

— Всего лишь о той маленькой причине, почему столь уважаемый пленник все еще пленник, — ни разу не понятно ответил он. — Я увидел, что хотел. Прости, но пока я не договорюсь с Королевой, наше общение ограничено… Как бы мне вдруг не захотелось обратного.

— Я не люблю людей, которые говорят загадками.

— Я тоже, — с весельем в голосе пожал плечами гость, наклонился и лукаво продолжил: — Открою маленький секрет. Их никто не любит. Даже их мама, хе-хе.

Он выпрямился, плавно развернулся на пятках и пошел на выход. Но внезапно встал столбом и ударил себя ладонью по лбу. После чего развернулся обратно и нанес уже информационный удар.

— Соль шутки забыл. Моя мама — Королева этой берлоги змееногих красавиц. А я — Фискар, Страж Дома Ламий. Еще известен в миру как Презренный Герой или Добрый Змей. Хотя не знаю, известен ли еще, дело было лет так сто назад…

Он было задумался, но быстро спохватился, резко закончив речь парой предложений:

— Ну и один из трех известных мужчин в истории, рожденных ламией. Но это так, к слову. Потом пообщаемся, даст Великий Змей чуток мозгов моей мамаше…

Оставив меня обтекать от такого отношения и слов, Фискар ушел, практически идеально слившись с темнотой. И что примечательно, на этот раз я не то что звука шагов, даже шелеста одежды не уловил.

Это была странная встреча, где-то под землей и в неприятной обстановке. Я встречал много необычных разумных, иногда даже безумных. Но все что я мог сказать на счет этого парня, это:

— Интересный тип.

Глава двенадцатая. Почему я здесь? А, вот оно что…

Следующий день после визита Фискара был необычен тем, что никто больше меня не беспокоил. Королева не пришла как обычно, да и новый знакомый не спешил на обещанный визит.

Хотя было скучновато висеть тут одному, зато ментально я, наконец, смог полноценно отдохнуть, забываясь неспокойным сном время от времени. Мои руки уже полностью онемели от цепей, так что боль не мешала тихо похрапывать и пускать пузыри в воду, когда голова опускалась слишком низко.

Я примерно ощущал, что прошли целые сутки, прежде чем пробудился от эха громкого спора. Я уловил в нем голоса Королевы и Фискара, но отчетливо понял лишь конец на высоких тонах.

— … почему ты не можешь просто довериться моему решению хоть один раз в жизни?! Разве я так много прошу?! Смири свое эго в этот раз, пока не привела всех нас к катастрофе!

В ответ я услышал голос Королевы Ламий, но такой холодный и острый, какой не слышал от нее ранее даже в моменты сильного гнева. У меня мурашки по спине пробежались.

— Хорошо, Фискар. Твоя воля делать с ним что угодно. Но если ты не справишься…

Угрозу в незаконченной фразе почуял бы самый толстокожий человек, а я же вполне ясно услышал в этом обещание убийства. Фискар тоже прекрасно это понял, но тем не менее саркастично спросил:

— То что, убьешь сына? Ха, не отвечай, к несчастью, я уже знаю ответ.

Звук хлесткой пощечины проник в пещеру.

— Сын или нет, я возьму свою плату за дерзость. В последние годы ты много стал себе позволять. Слишком много для слабака, Фискар.

— Да… — приглушенный ответ. — Прости, Королева.

— Я никогда не прощаю. А теперь иди, я дарую тебе десять дней. Трать их как угодно. Но лучше насладись, потому что я сомневаюсь, что ты справишься там, где не смогла я.

— Чудесный совет, мама, — уже совсем тихо ответил сын Королевы.

Когда Фискар вошел в пещеру и приблизился к тому месту, где стоял вчера, я легко заметил красный след на щеке и сдержанную злость в сжатых кулаках. И хотя краснота быстро сходит на нет, возвращая бледность кожи, я заметил кое-что еще.

Там были идеально белые нити шрамов, обычно незаметные и отлично вылеченные. Такие, которые можно получить лишь от удара острейшего кончика клинка или особо острой гадости в виде способности духа. У меня были такие же до имплантации Ядра Архангела.

Этот чувак не врал, когда называл себя бывалым воином и явно много повидал. Для опытного взгляда никогда не скроется за беззаботностью эта готовность проливать кровь. После помоев высокомерия от отношения Королевы я наслаждался чувством опасности, которое витает вокруг этого существа.

И хотя он определенно любит играть на нервах и подшучивать над собеседником, в любой день недели я выберу общение с непонятным убийцей вместо той стервы.

— О, — фальшивым веселым тоном удивился он, но без прежнего огонька. — Так ты слышал. Не отрицай, слышал.

— Я и не отрицал. Такая чудесная семейная любовь.

— Знаю, знаю, — в притворном смущении Фискар помахал кистью. — Очень мило, правда? Но лучше не будем говорить об этом, мне сразу так неловко, так неловко, что я даже смущаюсь.

— Мне плевать, если честно, — довольно прохладно признался я, давно прошли времена, когда меня бы тронули столь тривиальные проблемы незнакомца. — Больше интересна та часть, что касается меня.

— Ох, это… — приобрел серьезность Фискар. — Королева здорово промахнулась в методах с тобой. И с приказом Великого Змея тоже. Это потребует небольшого объяснения.

— У меня есть все время в мире, — фыркнул я, звякнул цепями пару раз. — Вроде как не спешу.

Фискар кивнул, оглянулся на каменный трон и без всякого пиетета уселся на него. Закинул ногу на ногу и, покачивая стопой, спокойным голосом начал объяснять без всяких уверток и шуточек.

— Прежде чем я все расскажу, хочу, чтобы ты понял одну вещь, Посланник. Моя мать, точнее, кое-что, что ты должен понимать в ней. Она не чувствует и никогда не знала ни страха, ни вины, ни сострадания. Я говорю это в буквальном смысле. Она неспособна это ощущать.

Фискар побарабанил пальцами по каменному подлокотнику, вечная ухмылка чуть опустилась в уголках.

— Больше того, она искренне считает, что это норма и что это она нормальная, а все остальные — низшие и увечные, которым мешают жить эти эмоции. Королева вовсе не из жалости сотни лет других ламий спасала. Все, чего хочет моя мать, это ощущать благоговение, почтение и уважение других существ своего вида, в этом маленьком царстве, где она богиня. И чтобы это длилось, пока само время не закончится.

Мы помолчали. Пока Фискар собирался с мыслями, я же посмотрел на действия Королевы с другой стороны. Если так думать… То немного понятны ее странные закидоны. Живя веками в почтении, ей наверняка трудно далось мое показательное неуважение.

— Она вовсе не чудовище и не садист, — прервал мои мысли сын Королевы. — Просто такая вот личность. Презирает чужие страхи и считает, что все могут так же легко избавиться от них, как она. Не суди ее по обычным меркам, если решишь отомстить. Это все, о чем я прошу.

Когда Змей перестанет быть в ней заинтересован… Я этой суке хвост на живую оторву. Моя жизнь обещает быть долгой, если не сложу голову в битве или в ближайшие дни. В легендах человечества были боги и бессмертные, которые лелеяли обиды веками. Разве я не в силах так же?

Сейчас меня больше волнует собственная жизнь, все еще висящая на волоске, чем ее жизнь и месть.

— Обдумаю это позже, — легко ответил я. — А теперь к настоящему делу, если можно.

Фискар снова обрел уверенную ухмылку неестественной ширины, превращающей его лицо в подобие змеи.

— Тут я могу объяснить все одной фразой, — он обвел рукой помещение. — Ты все еще здесь, уважаемый пленник, потому что Великий Змей не приказывал ламиям просто исцелить тебя, когда ты появишься у нашего порога. Он приказал исцелить и помочь тебе достигнуть уровня силы Королевы, а потом вернуться в Храм.

Фискар преувеличенно грустно вздохнул и добавил:

— И от этого исходят все наши проблемы. Королева должна была легко тебе объяснить, как эволюционировать дальше. Но тренировки матери, похоже, не идут тебе на пользу.

Из-за последней фразы что-то у меня в голове коротнуло, оставив лишь недоумение и растерянную злость.

— Тренировки? Это ты называешь тренировками?!

Клянусь чем угодно, если бы не угроза тут же помереть, я бы вылез из пруда и как следует дал парню по змеиной роже!

— Ну да, — явно наслаждаясь моими эмоциями, ухмыляется он. — Ох, она же тебе ничего не объяснила, не так ли? Какая жалость…

Не уверенный, смогу ли говорить без ругательств, выразил все взглядом. Похоже, проняло, потому что он перестал играть на моих нервах.

— Если уйти от долгой дороги объяснений что и как, господин уважаемый пленник, — Фискар скрестил пальцы на коленке и впервые открыл глаза как следует, открыв такие же как у матери, алые радужки и змеиный зрачок. — То суть заключается в страхе. Твоем страхе смерти, если быть предельно точным. Его быть не должно, иначе ничего не получится.

Он невесело хмыкнул и развел руки так, словно пытается обнять слона со словами:

— И именно в этом заключается вот такая вот проблема. Моя мать просто не в состоянии повести вас по нужному пути. И ваш страх смерти это то, что вы научились использовать себе на благо до такой степени, что он стал вашей единственной мотивацией во всем, от жизни до сражений. Даже сама причина стать сильнее в глубине вашей души продиктована страхом умереть. Не то чтобы я винил или упрекал, после такого-то прошлого и первопричины…

— Тебе-то откуда знать? — выплюнул я, потеряв всякую симпатию к нему.

Как-то слишком дохрена разумных знают о моем прошлом и ведут себя так, будто знают его лучше меня.

— О, это просто, — легкомысленно помахал кистью. — Ты же не думал, что Королева лично будет засовывать тебя сюда и протягивать все эти цепи? А других ламий сюда ураганом не затащишь.

Намек был более чем понятен. Пока я был без сознания…

— Ты не сдержал любопытства.

— Каюсь-каюсь! Или нет. Могу лишь сказать, что твоя жизнь удивительна. Куда удивительней моей. Прими мое восхищение за твои подвиги.

Фискар без шуток склонил голову. От человека, который всегда держит подбородок так гордо, таких жестов не ожидаешь.

— Хм. Общаться с тем, кто знает о тебе все, а ты в ответ почти ничего — отвратительно.

— Могу представить, — похихикал в широкий рукав Фискар. — Ну а теперь, когда мы поняли все немного лучше, пора бы объяснить тебе все обстоятельней. В конце концов, у меня всего лишь десять дней, чтобы сделать тебя ровней матери. Это будет нелегкий подвиг.

— Раз ты знаешь способы встать на ее уровень силы, почему сам еще не?..

Лицо Фискара стало таким, словно парень зажевал целиком лимон вместе с кожурой.

— Я уже сказал, все дело в страхе. Если самый глубинный страх и инстинкт не получится победить, ничего не выйдет. А я все-таки сын Ламии. Нетрудно сложить вместе два и два, а?

Кому как, мне эти два и два сложить трудно… Но спустя пару мгновений меня осенило. Ламии рождены из страха смерти и таинства гибели в окружении змей. Они боятся ее больше всего на свете, так сильно, что обрели способности к исцелению такие мощные, что мало что в мире сравнится. Разве что легендарные Фениксы или природные аномалии самой планеты. Сказки о живой воде или молодильных яблочках тоже не с пустого места родились.

Фискар, увидев, что я понял, чуть кивнул.

— Инстинкт к выживанию и страх смерти это сама суть ламий, их сила и слабость. Как думаешь, почему за все эти века у ламий была, есть и скорее всего, будет только одна Королева? Моя мать действительно аномалия. Единственная в своем роде. Иронично, что она из-за этого не смогла передать другим, как побороть это препятствие. Даже собственный сын в ее глазах всего лишь мусор.

Сын королевы выдохнул с уничижительным тоном:

— Тут я не в силах возражать. Она объясняла мне все в таких деталях столько раз, что я потерял счет, но так и не смог сделать этот решающий шаг.

— И что же это? — спросил я спустя пяток секунд опасений.

— О, ты уже на полшага там, — всплеснул руками парень-змей. — Надо буквально добровольно помереть! И когда ты за гранью, изменить каждую частичку всего своего существа. Это мистический процесс, которые поддерживается только одной силой воли и намерением, когда сам ваш разум уже ушел в забвение смерти. Полностью превратить силу жизни в силу души. И тогда процесс, на который ты уже встал с пробуждением силы души, завершится. Хоп! И ты, наконец, отринешь бренную оболочку и станешь недосягаем ни для каких смертных методов. Все ниже уровнем эволюции будут муравьями. Тело, преодолевшее смерть и состоящее из силы большего порядка! Как Король над всем материальным, незатронутый никем и ничем, но все в твоей власти в ответ. Звучит достаточно просто, правда? Так чего ждешь, вперед!

Страстная речь неожиданно закончилась предложением тут же попробовать.

— …

Фискар посмотрел на меня с удивлением, словно не понимая, почему я еще не начал. Подождал еще немного, поднялась черная бровь.

— Ну же, давай! Я знаю, ты сможешь, ура-ура, победа ждет! И-и… Давай, сделай это! Ты же и так почти труп! В этом пруду ты умрешь, только если сам захочешь!

— …

— Не так просто, да? Ну, было бы это просто, всюду бы Короли бегали. Но не для тебя, верно ведь?

Здесь я просто не выдержал, плюнул шуту под ноги.

— Пошел ты. Просто… Пошел ты.

— Так и знал, — уныло выдал Фискар, после чего прекратил шутить и начал долгую лекцию: — Ну что же, тогда длинный путь. Мать объясняла это так… То, как люди обретают силу, всего лишь имитация настоящей эволюции Духов. Культивация, как зовут ее в местных странах, уровни, все это чушь, для удобства восприятия людей.

Фискар поднял палец и посмотрел прямо мне в глаза.

— На самом деле это то, как мы, Духи, растем со временем. В то время как у людей всего лишь три стадии роста, но очень быстрых, ребенок, взрослый и старик, и они питаются едой и водой, чтобы поддерживать жизнь, то у Духов совсем иная природа, которую ушлые людишки научились имитировать и обретать могущество. Они питаются энергией мира, подражая нам, пытаются изменить свою природу, чтобы обрести похожую силу. Но как на это не смотри и какой бы силы люди не достигли, копия всегда будет лишь копией, по-настоящему процесс должен выглядеть так…

Увлеченный серьезный тоном и приятным голосом сына ламии, я полностью погрузился в речь и информацию, которую в этом мире никто просто так не отдаст.

* * *

Спустя несколько часов. Фискар оставил меня в покое и ушел, напоследок заверив, что верит в мои таланты. Гад ползучий, лучше бы он так верил в свои.

Но нельзя отрицать, что оставил он меня не просто так, а с головой, наполненной новыми знаниями и описанием процесса эволюции из первых рук, самой Королевы. Если она, конечно, не соврала сыночку. Он ведь все-таки не стал Королем сам, не так ли?

Я не настолько наивен, чтобы доверять существу, которое знаю всего лишь день или два. Каким бы славным парнем он не казался на фоне Королевы Ламий. Доверчивые ребята, к сожалению, помирают первыми. А змеи, как известно, помимо мудрости славятся безжалостным коварством. Даже если они змеи лишь на половину или четверть.

Как бы это ни было смешно, но мое состояние «почти труп» вполне подходит для успешной попытки эволюции, как ее назвал Фискар.

Я понял суть, что мол вся проблема в том, что надо провести эволюцию в состоянии клинической смерти и без сознания. Вряд ли они правда знают этот термин, но я понял все так.

Остановить собственное сердце для меня не проблема. Что уж там, это даже для обычных людей не так сложно, как считается. Просто это не то, с чем кто-нибудь добровольно экспериментирует.

А так даже в мое время это трюк с остановкой сердца могли провернуть многие люди, которые хороши в контроле собственного тела. Монахи, йоги, мастера боевых искусств, элитные солдаты разных стран… Даже если не умели, то попав в ситуацию когда надо, могли убить себя так после недолгих усилий. Так сказать, крайний метод.

Мне даже память подкинула пару случаев, когда это использовали в преступных кругах, что превратилось в легенды о мнимой смерти различных умельцев.

Вот только мне предстояло не просто остановить сердце. Смею сказать, что даже так я далеко не сразу умру, жизнеспособность моего тела невероятна. Скорее мне придется сознательно отказаться от жизни каждой клеточкой тела. Чтобы Эн ушла до последней капли и никак не мешала преобразованию.

И как-то сделать так, чтобы сама душа взяла на себя работу по сохранению жизни, а не тело, в итоге превратив меня в существо иного порядка. Так сказать, скинул «оковы плоти» и все дела.

Если задуматься, это кажется чем-то знакомым. Что-то вроде — «и скинул он оковы смертной плоти, дабы вознестись…» Довольно много подобных историй. Некоторые популярные фрагменты религий, легенд и сказок обретают пугающе верный смысл, когда имеешь возможность повторить их в реальности.

Отказаться от жизни и условно смертного тела, чтобы вознестись к более возвышенному существованию. По этому пути прошли все Великие Духи в какой-то момент. А я сам теперь как часть этого народа немного лелею мысль встать вровень с подобными титанами.

Сложно ли это, если думать так? Ха, да я даже не представляю, как это провернуть! Я не хочу умирать, я хочу жить, эта мысль и намерение буквально пропитало мои кости, моя Эн всегда стремится восстановить меня. Я и жив-то как раз потому, что это работало до сих пор.

И вдруг должен сделать что-то кардинально обратное. Мышление так просто не меняется. Плюс у меня здравые сомнения по поводу такого метода. И не доверяю я, что Королеве, что сынку ее.

И что же мне, черт побери, тогда делать?

Если честно, то спустя десять дней Фискар может и помереть, если я не справлюсь. Но это я переживу, меня это не особо трогает. За один день друзьями становятся только дети. Я его даже приятелем пока не назову. А уж другом, за которого жизнью рискнешь и подавно.

Чего я не желаю, так это возвращения Королевы и ее методов сталкивать меня с воспоминаниями о страхе смерти снова и снова. Это так не работает, раздери ее Бездна!

Если человека, боящегося высоты по-настоящему, а не тех, кто просто кокетничает со словами «ой, знаете, я высоты боюсь» затаскивать на небоскребы все выше и выше и ставить к краю, то он не переборет страх. Имеющий фобию высоты свернется скулящим калачиком и будет готов лучше помереть на месте, чем снова встать к краю и глянуть вниз.

Прекрасно и с горечью осознаю, что у меня серьезная травма на счет моей смерти. Но я научился с этим жить и даже испытывая в сражениях ужас в сто раз сильнее, чем перед тем случаем с клеймением Сигилов, где этот страх родился, справлялся. Страх оттачивал инстинкты и рефлексы до невероятного уровня.

Я научился ставить его себе на службу, заглушая гневом на самого себя за этот страх. Так вот и жил, пока не окунули в стремный пруд и не заставили сталкиваться со своей слабостью снова и снова.

У меня пока хватает силы воли терпеть подобные пытки страхом и дурными воспоминаниями, но я на сто процентов уверен, что даже у моей воли есть предел. Свихнусь в какой-то момент, просто не желая продолжения и нового витка «тренировки» возьму да попробую эволюционировать.

В каком-то смысле метод Королевы и правда сработает, но какой ценой?

Какой будет исход в нестабильном психически состоянии… Предсказать не берусь. Но уж точно меньше, чем в трезвом и ясно мыслящем.

На девятый день попробую всерьез перебороть себя и выкованную годами волю к жизни. А до этого, попробую несколько своих теорий. В конце концов, так я и стал сильнейшим Мастером Духа, как же, как и другие, идущие вслепую в новых методиках, рискуя и пробуя, снова и снова.

Пройти через смерть с малыми шансами на прибыток — это крайний вариант.

Глава тринадцатая. Решаясь на смерть. Надеясь на жизнь

Еще один спокойный день без влияния Королевы Ламий. Без нее даже место в воде и цепях кажется пятизвездочным люксом.

Но в данный момент комфорт это последнее что меня волнует. Я пытаюсь, на пределе своей чувствительности, выявить признаки в своем теле. Что или подтвердят теорию и слова Фискара, или же опровергнут.

Я уже давно признал, что хоть и рожден и жил человеком, но теперь Дух, со всеми плюсами и минусами.

И раз так, то слова Фискара о том, что каждый новый уровень силы у Духов это больше эволюция, чем культивация у людей, то это должно относиться и ко мне.

Просто не все бабочки покидают кокон и не все птенцы разбивают скорлупу яйца изнутри. Эволюция Духов, как и природа, безжалостна. Но сейчас мне на шансы плевать, главное понять, как мне дальше идти вперед. Как человеку или Духу? Правда ли то, что рассказал Фискар?

Срок в десять дней, данный Королевой своему сыну — лучший возможный период для меня сделать прорыв. Иначе все может и скорее всего, обернется для меня намного хуже. Про парня, что назвался Стражем Дома Ламий и говорить не приходится. Его мамаша точно способна снести голову кому угодно.

Не будь за мной тени власти Великого Змея, я бы точно уже косточками на дно этого черного пруда тонул. Если у него есть дно… Когда я об этом задумываюсь, хочется, чтобы цепи впивались в руки сильнее.

Глубоко дыша, я чутко прислушиваюсь к собственному телу. К тому месту, которое за дни ноющей боли научился игнорировать. Центр груди, ровно та точка, куда проникла рука врага и ранила саму душу.

Сейчас только мистика пруда и магия ламий держат плоть в хрупком равновесии и не дают дыре проявиться на гладкой коже, там, где она должна зиять кровавой раной.

Я, конечно, не микроскоп. И даже не увижу ничего, как бы не напрягал зрение. Но за свою карьеру пользователя Эн я приобрел такое глубокое знание собственного тела, что могу почувствовать его на очень глубоком уровне.

Если никто и ничто не отвлекает, и получается уловить миг идеальной концентрации, то готов поклясться, что способен ощущать как делятся клетки, а самые маленькие капилляры превращаются в необъятные реки.

Я убил кучу времени и не готов сказать, который сейчас день, так потерялся в этой задаче, но все же добился своего.

Ощутил это, поймал это, осознал это. Зная, на что смотреть, задача становится проще.

Прямо на месте раны, там, где должна быть дыра, пробивающая плоть и дальше, до самых глубин моей души. Место, откуда истекает сама сила души. Энергия, самая драгоценная из всех.

Там медленно, нехотя и в агонии отмирают частички тела. Эн, сила самой Жизни, покидает их. А потом поток духовной энергии вторгается в эту часть, пытается что-то сделать и ощущение полностью теряется.

Но в это мгновение перехода, перемены, готов ставить что угодно, псевдо-умершая частичка стала сильней, совершеннее. Но так как больше не было силы, способной поддержать изменение, закрепить его, все обрушилось и началось по новой. Отмели еще частички и все повторилось.

Процесс, который описал Фискар, происходит и рушится в попытках, прямо сейчас в миниатюре прямо внутри меня.

— Провалиться мне в Бездну, — шокировано выдохнул, распахнув веки и узрев в воде отражение испуганных золотых глаз. — Он был прав.

Отражение разбилось от дыхания и пошло рябью. Но я едва придал значение своей перекошенной в шоке роже. Главное, что Фискар был прав и сказал правду.

Я, как Дух, медленно пытаюсь эволюционировать. Стать лучше, вырасти.

Попытавшись понять сколько, что и как, я лихорадочно подсчитывал, сколько уйдет времени на естественную эволюцию. И вышло, что или никогда, потому что ранен и без сил. Или, если буду полностью здоров — тоже не поддается исчислению, потому что в здоровом теле будет столько мешающей Эн!

Теперь я начал понимать, почему смерть стала условием. Никакого контроля не хватит, чтобы плавно заменить Эн на Силу Души и легко прорваться.

Это все равно, что вырывать собственное сердце своими же руками и пытаться заменить его на другое, получше, в одно и тоже время. Это невозможно.

Моя же сила будет мне мешать, а я с такой заботой ее копил и тренировал. Это так абсурдно, что хочется кричать о несправедливости мира.

Хотя сейчас я вроде как в идеальном состоянии для прорыва… Что тоже абсурдно. Потому что одно лишнее движение Эн и я помру. Мне сейчас одного чиха хватит, чтобы откинуться. Фискар метко выразился, на полшага я уже там, где надо. Судьба порой такое дерьмо для меня. Куда не шагни, всюду клин.

Неужели мне все-таки придется умереть?! Черта с два, я не хочу!

Хотелось бы дать себе пощечину и крикнуть: «Давай, не будь пуськой, дерзай и делай!»

Но я знавал и куда более храбрых людей, чем я, и на моем месте они были бы такими же трусами. Это не тот шаг, на который легко решиться.

Какие шансы? Неизвестно. Сработает ли метод Королевы Ламий на мне, отличающимся от нее во всем? Неизвестно. Есть ли еще шанс, что меня обманули в чем-то меньшем и я с глупостью самоубьюсь? К сожалению, есть.

Рисковать при таком раскладе я не готов. Никто не был бы готов.

— Чтоб тебе Демоны по ночам снились, — почти несвязно пробормотал я в тишину и темноту пещеры.

Но она ведь вернется, чтобы мучать меня? Ага, вернется. Королева, незнающая жалости и сострадания…

Я послал прядь силы в кристалл на лбу, но почти сделав это, отдернулся. Молить Змея бесполезно. Он ведь может и отказаться от меня. Тогда ничего хорошего меня здесь точно не ждет.

Пока я невысокого полета фигура, чтобы очень ценить. Если рассуждать рационально, Змей вложил в меня немало времени, сил и ресурсов, в сравнении с полученной выгодой. Я ничего пока не сделал, кроме как раздавил мелкий Клан, пользуясь Доспехом Посланника, ну и помог Куро.

Во второй же полученной задаче я провалился. Жопой чую, что разочаровывать еще Змея не стоит, это ох как больно мне обернется.

Я бы и сам такого подчиненного не жаловал, в которого вкладываешь и помогаешь, жизнь спасаешь, обучаешь, вручаешь охренеть какие мощные артефакты, а в ответ хрен без масла и еще помогите пожалуйста. Так честные отношения не строятся.

Короче, как бы очко не играло и мурашки по позвоночнику слонами не бегали, похоже, придется.

Остался только самый большой вопрос. Как мне это сделать, чтоб сработало? Помереть мне сейчас проще простого. Сделать это правильно, изгнав Эн и заставив свою душу сделать все остальное… Я не знаю как.

Спустя какое-то время, когда, наконец, Фискар зашел меня проведать, я и задал ему этот вопрос.

— Ответ в решимости, — с уже не бесящей меня змеиной улыбкой, ответил он. — В самом факте и деянии, что ты сделал это. Без страха. Без сомнений. С волей, нацеленной на единственный результат и намерение.

Фискар помолчал, спрятал руки в широкие рукава черной мантии и неуверенно добавил:

— Так это мне вдалбливала мать. Потом она, правда, говорила: «Неужели это так сложно, бесполезный ты мусор?!» Я так и не нашел в себе этой решимости, такой непоколебимой, как она описывала.

— С чего ты тогда взял, что я в себе ее найду? — с горечью спросил я.

Ухмылочка Фискара пропала, когда он нахмурился и сжал губы. Он подошел к краю пруда и уселсяпо-турецки прямо на холодный пол пещеры. Я не хотел смотреть на него, но в отражении черной воды отчетливо видел серьезный взгляд алых как кровь глаз.

— Знаешь, сколько мне лет, Антон? — впервые полностью серьезно спросил он, даже по настоящему имени назвал. — Отвечу сам, мне двести семь в этом году.

— Мне побольше будет, — попытался я сползти в иронию.

— Нет, — легко опроверг он. — На самом деле тебе не больше тридцати, как личности. Ты забыл? Я видел всю твою жизнь. Я не давлю на тебя своим возрастом… Все, что хочу сказать, это то, что ты сам не осознаешь свой талант и великие заслуги.

Фискар поднял ладонь и будто сжал что-то.

— Сам посмотри, я тренируюсь и расту уже два века. Я многое пережил и побеждал могучих врагов для своих лет и опыта. Без прикрас признаю, это огромное достижение и сила, которой можно гордиться, хотя мать не признает этого. С рождения я был обсыпан лучшими ресурсами и обучением от существа уровня Короля. И вот какой силы я достиг. А ты? Сколько ты потратил времени? Шесть лет? Семь? И вот ты уже мне ровня. Еще недавно простой человек.

— Это заслуга Ядра Архангела, не моя.

— Нет, — опять твердо возразили мне. — Твоя и только твоя. Как думаешь, почему ты из всех людей был одинаково желаем Небесами и Бездной? Разве стали бы они сражаться так за кого-то еще? Судя по тому, что я видел, остальные для них были мелочью и за рекрутов обе стороны бы не конфликтовали. Твой талант и потенциал потрясают воображение, Антон. Ты был бы сияющей звездой и столпом силы в любом из лагерей.

Пожалуй, это впервые, когда кто-то по-настоящему увидел всю мою жизнь. А потом оценил все мои усилия и достижения честно и прямо. Признание ни от врага и не от покровителя, а от равного мне существа. Первый раз в жизни. Это так меня поразило, что я слова не мог сказать.

Но Фискар принял молчание за отказ признавать его слова и продолжил:

— Я могу доказать это еще кое-чем.

Он совсем перестал улыбаться, уголки губ опустились в горькое выражение. Сейчас он совсем перестал быть похож на змею, каким должен был быть, будучи сыном самой Королевой Ламий. Это лицо обычного мужчины, на минутку снявшего маску и показавшего спокойное и чуть печальное лицо.

Фискар потянулся к груди, белые пальцы легко отодвинули ткань мантии, а затем и туники, обнажив уродливый и старый рубец загрубевшей кожи, отвратительно розовый на фоне почти белой кожи. От ключицы до живота проходит шрам ужасной раны, способной уложить кого угодно.

— Знаешь, кто это сделал?

Молча покачал головой.

— Когда мне стукнул век, — без эмоций рассказывает сын ламии. — Я больше не мог выносить пребывания в этом месте. Зато был очарован легендами о силе Великого Змея, нашего покровителя и создателя Ламий. Я был горд, уверен в своей силе и таланте и больше всего на свете желал проявить себя… На службе ни у кого меньше, чем у Великого Духа.

Невеселый, самоуничижительный смешок вырвался изо рта Фискара.

— Это сделал Смотритель Храма Змея. Когда я отверг его слова о моей бесполезности, малом таланте и желал быть Посланником или Жрецом и вопреки предупреждению сделал шаг под своды Храма…

Тонкий указательный палец коснулся старой раны, острый ноготь плавно провелся по шраму, от шеи до середины живота.

— Удар, который я не успел заметить. Это был мой урок и его окончательный отказ. Очнулся я уже за горами в луже крови, даже не перевязанный, выброшенный как кусок мусора. День, когда гордыня во мне стихла и я познал великий страх всех ламий на себе, валяясь и хныча, не зная выживу ли.

Фискар аккуратно привел одежду в порядок скупыми движениями, скрыв свой шрам и знак позора за черной тканью.

— Зато ты, тогда человек, был оценен самим Великим Духом в тот самый момент, когда лазурная чешуйка Змея засияла в твоих руках, указывая путь. Даже когда ты был еще человеком, слабым, никем не обученным, ты уже сиял так ярко, что все хотели тебя, как величайшее из сокровищ. Даже Змей, искуситель по природе, сам искусился.

Фискар поднялся и завершил свою речь с привычной ухмылкой и прищуром раскосых глаз, скрывая за опущенными веками алый блеск.

— Как бы ты сам о себе не думал, я признаю, что ты — чудовище. Причем такое, что даже моя мать не сравнится. Ступенька после Короля для нее — огромная стена. Но для тебя? Скорее начало пути. Больше верь в себя, уважаемый пленник. Все, что стоит на твоем пути — лишь немного старого страха. К слову, осталось пять дней. Для кого-то вроде тебя это все равно, что бездна времени, не так ли?

С ироничным риторическим вопросом Фискар ушел, как и прежде быстро и без звука шагов растворившись в тенях.

Я долго висел на цепях в темноте, вслушиваясь в тишину и редкий свист сквозняков в щелях и трещинах камней. Думал о том, что мне на самом деле немногое терять.

Что у меня осталось, кроме обязанностей Змею и собственной жизни? Немного амбиций и так же немного чувства вины, что не захотел погибать вместе со своей эпохой и всеми кого знал. А еще пара друзей, таких же осколков прошлого, но они не мои, а свои собственные.

Это все, что я делал. Не медитировал и не трогал остатки силы, только думал и все. О словах Фискара о том, что полон потенциала, что в его глазах я чудовище. О том, как он провалился и чуть не поплатился смертью там, где я легко прошел, даже не зная труда. И понял, что сейчас между нами опять есть разница в пропасть, я снова могу пройти там, где он боится ступать.

Позволю ли я своему страху управлять мной так же, как им управляет природа происхождения и такой же страх? Чего же я так боюсь? Самой ли смерти или того, что не найду причин жить и двигаться дальше, если потеряю основную мотивацию, что подгоняла меня?

Все это время я потратил на вопросы самому себе и ответы, какими бы стыдными они не были. На исходе седьмого дня из десятидневного срока, я решился.

Так же быстро, как в настоящем бою, откинул сомнения, обострил волю, но на этот раз не страх, не гнев на врага питал мою решимость. Но жажда. Страсть к бытию чего-то большего, чем сейчас.

Закрылись глаза, утихло дыхание и сиротливо звонко звякнули цепи, когда тело в пруду безжизненно обмякло.

Я умер.

Но вопреки всему, воля моя жила.

Тело в пруду окоченело и потеряло все краски. Отросшие волосы лениво колыхались в черной воде и текло время. По всем признакам это был просто труп в воде.

Но в какой-то неразличимый миг тело стало прозрачным, будто мигнуло. Это было как баг реальности, который быстро исправился.

Мираж, ставший явью. Тягучее мгновение, когда что-то невозможное стало возможным.

Так же, как душа стала плотью, а плоть душой, отвергая правила обычного существования. И с этим фактом разорвались оковы всех обычных правил и законов, смерть больше не в силах удержать эту душ и эту силу.

Черная вода вскипела за секунды. Цепи, способные сдержать слона, с презрительной легкостью порвались, с громким звоном упав на камень. В борт пруда вцепились сильные и цепкие пальцы, сжались, пронзая камень как мягкий пластилин и подтягивая тело.

Он вылез на камень пещеры, оставляя мокрые следы. Все еще с закрытыми глазами, без сознания, пока слабый и мокрый. Раздался первый хриплый вдох, снова в груди родился мерный и упорный стук сердца. Хоть это биение жизни уже не нужно этому новому существу, как и все, что присуще смертным, это был символический знак того, что он жив, пускай и в иной форме.

С первым вдохом, неприглядно и без фанфар, как и без свидетелей, в мир пришел еще один Король.

Во лбу засиял лазурью небольшой ромбовидный кристалл, впитывая это мистическое событие до мельчайших деталей.

И в этот миг, где-то очень далеко, за пределами берегов континентов, далеко в безграничном океане. Там, под холодной, лазурно синей кромкой волн, на глубине такой, что гаснет всякий свет, удовлетворенно прищурился невероятно огромных размеров Змей.

Наконец-то одна из его главных фигур готова к большой игре. Скоро все начнется… Совсем скоро. Еще немного шлифовки новых сил в Храме и он будет сиять, будучи острейшем клинком в его распоряжении за все времена. Осталось лишь еще немного подождать. А терпения существу, прозванного Йормунгандом и Владыкой Северных Вод, не занимать.

Циклопические змеиные кольца, способные сжать в пыль ближайший остров, шевельнулись и вновь застыли в спокойствии, родив лишь новые течения, что не скоро стихнут. Великий Змей снова задремал в привычном ожидании существа, которого даже очередной апокалипсис не сильно обеспокоит.

* * *

Я проснулся с удивлением. Во-первых, просто не ожидал очнуться. А во-вторых, почти не могу вспомнить, когда еще просыпался с такой ясностью в разуме и кристальной чистотой в мыслях. Никакой боли, никакого дискомфорта и холода.

В этот раз не в цепях очнулся, и даже не в маленькой пещере. А лежа на широкой кровати на перинах и в добротной светлой комнате. Все вокруг говорит о том, что я нахожусь в жилом доме.

Стены из дерева и такая же мебель, крепкая и добротная. Воздух лесной и чистый, а в комнате витает свежесть леса из открытого окна. Сквозняк немного гоняет белую штору на окне туда-сюда.

Огляделся, и рядом заметил стул со стопкой чистой одежды, а под ним на полу ровно, как на параде, стоят новенькие кожаные сапоги с серебряными пряжками.

Пока не торопился вставать, наслаждаюсь кроватью и пытаюсь вспомнить, что произошло.

Глава четырнадцатая. Король без короны

Я повел плечами, наслаждаясь не скованностью действий.

— Ох, хорошо, — сказал и тут же закрыл рот.

Потому что голос мой ощутимо изменился. Стал ниже и глубже, и вместе с тем добавился отзвук потустороннего эха, почти мгновенного, но пугающего. Будто тут же за мной каждый звук повторяет парочка невидимых приведений.

Знаю я такой эффект, слышал вживую от Великого Змея. Иногда от Смотрителя Храма. А теперь, видать, и сам обзавелся подобным эффектом. Звучит внушающе, не поспоришь, всякие слабаки только от голоса побегут портки менять. Но лучше поскорее научиться говорить нормально. Я терпеть не могу вещи, которые нарушают дорогую моему сердцу обычность в повседневной жизни и голос важная ее часть.

Пугающее потустороннее эхо оставлю для работы Посланника при полном параде, в Доспехах и в появлениях, когда надо обозначить себя как следует.

— Гм, — прочистил я связки. — Раз-раз… Раз-раз. Черт, это займет время.

Пока лучше просто меньше открывать рот и больше молчать. Прямо как в первые дни после пробуждения из Саркофага. Проблему я понял, в голосовых связках теперь, как во всем теле, полным полно Силы Души, что влияет на производимый звук. Как научусь контролировать силу лучше, так и смогу легко гасить эффект.

Я не торопясь одеваюсь, наслаждаясь теплой и мягкой тканью после недавних ощущений вечно холодной воды. И вместе с тем оцениваю новые изменения.

Плечи стали чуть шире, а я немного выше, тело добавило тугих мышц, я легко ощущал скрытую в них до поры мощь.

Одежда же похожая на одежду Фискара. Просторные штаны с толстым ремнем, в них можно спокойно резко присесть и не бояться, что жопа порвется. Сверху же что-то вроде футболки без рукавов, а поверх нее приталенная туника с изящно отделанными вязью отворотами. Рукава тоже оказались впору, чуть ниже начала запястий. Сапоги тоже идеально подошли, все как специально на меня создано.

Оглядевшись по комнате, увидел высокий шкаф, а открыв, нашел что искал, зеркало на внутренней стороне дверцы. Немного мутноватое, правда, но оглядеть себя сойдет.

К сожалению, на меня смотрит все тоже ангельское лицо с золотыми глазами, и волосы так же ни на тон не изменили цвет. Изменилось только тело в сторону чуть большей массивности, тут я с удовольствием повел более широкими плечами.

Я подозреваю, что тело мое сейчас, точное отражения души, такое, каким в глубине сердца я бы хотел его видеть. А так как я теперь сам с собой честный парень, то признаю, что лику ангела не удивился ни на грош.

Как бы я ненавидел их как вид, как бы не презирал лицемерие Небес… Невозможно не признать, что Ангелы, как раса и как каждый отдельный представитель — эталон красоты для любого гуманоида.

Я бы точно не хотел выглядеть как Демон, уж больно эти псевдо искусители слащавы и показательно готичны. Ангелы — другое дело.

А так как я парень от природы был… Ну, скажем прямо, не красавец, а вполне себе обычный мужик, то скрытому желанию сердца сохранить прекрасный облик аж отпрыска Небес не удивился.

Можно каждый день говорить, что мужчина должен быть чуть красивей обезьяны, но кто откажется, если вдруг станет лучше выглядеть? Даже если это будет облик ненавистного Ангела. Подсознание не обманешь, как не фыркай презрительно в зеркало.

Но все это наносное. После всего пережитого, скрытые где-то там остатки мелких комплексов и желаний это неважная чушь.

Главное — сила. Сила Души. А ее сейчас в теле — бескрайний океан в сравнении с прошлым. Само тело из нее и состоит, такой плотной, что идеально имитирует человеческий вид. Что пока немного пугает, так это полное отсутствие малейшей частички Эн, даже в камне на дороге будет хоть что-то, а тут ничего, ноль.

Без привычной Эн тело кажется таким легким и проворным, повинующимся мысли мгновенно. Сила Души так же, больше не видя преград, при малейшей мысли готова покинуть тело и сделать что захочу.

Я четко ощущаю, что при желании смогу притянуть Эн из окружающего мира и использовать для своих нужд. Даже оставить и накопить в теле часть, но теперь просто не вижу в этом смысла.

Для нового тела Эн больше не нужна. Сила жизни не исцелит тело из духовной энергии и никак меня не усилит. Сила Души выше по своей природе, лучше сразу отсечь прежние привычки для своего же блага. Главное что при желании я смогу притянуть Эн и вылечить более слабого союзника, а больше та сила, с которой я начинал, мне не пригодится.

Обидно, но дети тоже вырастают из своих игрушек.

— М-м? — удивленно выдал я, глядя на одежду.

Ткань туники впитала в себя немного моей силы и стала на миг прозрачной. А после снова обрела плотность и более темный, почти черный цвет. Вся одежда почти сразу за туникой повторила непонятное явление. А я стал чувствовать ее как часть себя, избавившись от малейшего дискомфорта от ощущения новой одежды на теле.

Какая интересная штука… Я потыкал пальцем в рукав, потянул темную ткань, что не захотела рваться и заструилась в пальцах как призрачная вода и снова приняла форму. Подарочек то с приятным подвохом.

Интересно, а я теперь смогу?..

Я захотел и воплотил в жизнь задумку. Все тело потеряло плотность и обратилось ветром вместе с одеждой. Я стал разумным потоком воздуха, могущим обратиться сокрушающим ураганом при желании! Уже через секунду я стоял у окна, вернув форму и улыбаясь так широко, что заболели скулы.

— Охренеть! — мой восторг повторило вездесущее эхо.

— Вижу, уже радуешься, — послышалась от дверей.

Там со знакомой ухмылочкой стоит сын королевы с подносом снеди в руках и небрежно мизинцем держит за ручку амфору с вином.

— Фискар, — кивнул я зашедшему воину. — Здравствуй.

— Привет-привет, господин все еще уважаемый, но уже не пленник. Рад, что ты соизволил проснуться сегодня.

Он прошел дальше и оставил принесенное на прикроватном столике.

— Какой день нынче? — поинтересовался я, плюхаясь на кровать и хватая первое, что попалось с подноса.

Им оказалась пшеничная лепешка с мясом и сыром, в которую я с наслаждением впился зубами.

— Я нашел тебя на крайний день срока, — пожал плечами Фискар. — А здесь ты уже третий день как. И судя по свечению кристаллов в пещере, снаружи все еще утро.

— Лес в пещере? — поднялись брови.

Но тут я вспомнил, что видал и покруче, забил и потянулся к вину. Запах не нектар Небес, но тоже неплохо. За один присест я выдул треть и снова схватил еду с подноса. Я так соскучился по вкусу еды!

— Все подземелья под Луговой Горой — одна большая аномалий пространства, — объяснил Фискар. — тут даже времена года иногда меняются, но большинство времени стоит лето. Солнечные кристаллы на сводах подземелий заменяют свет и тепло. Все здесь отлично растет, от растений до зверей. Дом Ламий самодостаточное место. Но очень скучное.

— И где же я сейчас? — с намеком бросил взгляд на комнату.

— В моем доме, — более искренне улыбнулся Фискар. — Это небольшой особняк глубоко в лесу. Другии Ламии сюда не забредают, а опасных зверей рядом не водится. Моя мать не посмеет тебя беспокоить здесь, когда ты сам стал Королем и не выгонит, покуда сам не пожелаешь уйти. Так что можешь не беспокоиться ни о чем и спокойно восстанавливать силы после эволюции. Кстати, как твои раны?

— Исчезли, — дожевав и сглотнув, ответил я. — Моя душа изгнала из себя чужую и силу и легко восстановилась. Я чувствую, что тело у меня новенькое, как с конвеера.

— С чего?

Я понял, что ляпнул словечко по-русски, попытался подобрать аналог, знаю что он точно есть… Но лень. Я уже так привык общаться на местном, что почти перестал отличать от родного языка, вот и прорываются словечки. Вечная проблема тех, кто знает больше одного языка и общается на нем. Хотя и проблемой не назвать, так, мелочь.

— Забудь. Просто новое.

Фискар кивнул, дал время еде исчезнуть в моем необъятном желудке и только тогда поинтересовался:

— И что будешь делать теперь? Вернешься в Храм?

— Если боишься, что я побегу убивать твою мать, — проглядел я насквозь его волнение. — То пока забудь. Не время. И да, я вернусь в Храм, как и было приказано. Я стал Королем Духов по силе, как и хотел Великий Змей. Пора возвращаться.

— Могу я… — Фискар спрятал руки в рукавах, смотрит куда-то мимо моей головы. — Отправиться с тобой?

— Так вот чего ты на самом деле хотел, — понял я истинную цель помощи парня змея.

Он промолчал и только небрежно кивнул, но я заметил, как его руки сжались в кулаки, скрытые рукавами. Я не стал мучить его тишиной и быстро обдумал ответ.

— Ну, какие бы ни были мотивы, ты мне здорово помог, тут я не могу отрицать. И мне бы здорово пригодился дух твоих талантов и опыта. Пока из моих последователей есть только Воздушный Дух, но он управляет кораблем, слаб и больше ни на что не годен. Так что с радостью возьму тебя на службу. Правда, в сам Храм тебе, похоже, путь пока закрыт, но ты сможешь подождать меня в городе людей поблизости. Что скажешь?

— Рад служить, Посланник, — кивнул Фискар и выхватил из-под моего носа оставшееся вино.

— Эй.

— За хорошее приключение и верную службу, — хмыкнул наглый полузмей.

Тут же приложился к амфоре и сделал пару мощных глотков. Не чинясь утерся тыльной стороной ладони и бросил амфору обратно. Я же поймал, молча приподнял тару и поддержал тост, за раз допив все что осталось.

Как и говорил Фискар в первую нашу встречу, воин воина всегда поймет. Лишние слова не нужны.

Он все еще безмерно уважает и ценит Великого Змея и жаждет проявить себя, показать, что все ошибались и кое на что он все же годен. Могу это понять и даже помочь.

Какая он личность и его явно интересное прошлое я узнаю со временем или уже в пути. Пока же, руководствуясь своими принципами, просто возвращаю добро за добро. Я даже клеймить его кристаллом силы, как Гоба, капитана корабля, не собираюсь. Он бы этого не принял. Пока что.

Кстати, Фискар наверняка обалдеет от названия моего корабля. Бывают же совпадения, хе-хе. Скажу, что назвал корабль в честь слухов о его матери. Интересно, каково ему будет прокатиться на «Алой Деве». Надо было назвать ее алой королевой.

— Я освоюсь с новыми силами в лесу. Отправимся в путь завтра утром, собери, что тебе пригодится.

Фискар с удивлением наблюдал, как я на его глазах обратился ветром и улетел через окно, едва не сорвав занавеску. Видать, мамаша подобными трюками не балуется. Или не умеет. Все-таки мы разные, кто ее знает, чем и как она владеет. Я даже не знаю, чем и как владею я.

Я думал об этом, уже петляя между деревьев и кустов бесплотным ураганчиком. Пока так, побалуюсь. Не сомневаюсь, что Смотритель мне все объяснит и научит. Он великий наставник и учитель. Это может быть неприятно и даже местами больно, зато качественно.

* * *

У подножия Луговой Горы вдруг дрогнул неприметный камень, отъехал в сторону, открывая проход и двух человек. Зима все еще мягко бушует здесь, закручивая бураны из снега и ветра в тугие потоки и бросая их в гору.

— Наконец, свежий воздух, — улыбнулся я снежинками в лицо. — Готов?

— К чему? — спросил Фискар, прикрывая лицо ладонью.

Моя Сила Души легко проникла в камень под нашими ногами, земля дрогнула, восстала в виде широкой каменной лодки с высокими бортами по колено и двумя сиденьями. Повинуясь моей воле, самодельная летающая лодка оторвалась от земли, из которой пришла.

Мы плавно воспарили, за секунды гора по левому борту пролетела мимо взгляда вниз и, мигнув бликующим обледеневшим пиком, исчезла. Прикинув направление, я двинул лодку в сторону Шамбары.

Будучи Правителем, я бы такой расход сил не потянул. Будучи Королем? Капля в море!

— На куске камня я еще не летал, — тихо хмыкнул Фискар, садясь и устраивая рядом средних размеров рюкзак. — Долго лететь?

— С остановками дня за три обернемся, — прикинул вслух я. — Не хочу пролетать над Ущельем Тысячи Смертей. Лучше облетим по большой дуге. Я туда в ближайший век ни за что не сунусь.

— Могу понять.

Мы замолчали и просто насладились видом с огромной высоты. Луговая Гора все еще была видна далеко позади, но ледяная пустошь быстро исчезла, сменившись густой тундрой и длинным следом реки, вдоль которой я пока и полетел.

Где-то вон там я выплыл и побрел через бурелом. Сейчас пролетим за пару часов, а еще недавно я брел там днями в постоянной опасности. Сколько я проблем хапнул в тех лесах, пока до горы добирался… Лучше не вспоминать.

Это настоящие дикие земли, буйные и опасные. В эту эпоху почти везде так и обычные люди ничем не отличаются от мясного подарка для всех вне пределов городских стен. Побывав недавно без силы и пробиваясь через негостеприимные леса, я сполна хлебнул доли, предназначенной слабым. Не понравилось.

Выбросив из головы неприятные воспоминания, я поджал губы и прибавил скорости.

Вскоре просто так лететь стало и скучно и я стал расспрашивать нового последователя о тех странных прозвищах, которыми он назвался при первой встрече.

— Ну, думаю о Страже Ламий объяснять нечего, — шире улыбнулся Фискар. — Я просто приводил новеньких по приказу матери и охранял их в пути, ну и выступал охраной, когда возле горы бродили всякие. А вот у двух других прозвищ действительно есть история.

— Интересно будет ее услышать, — кивнул я и подавил ветер вокруг каменной лодки, чтобы свист не мешал.

— Где-то век с лишним тому назад в лесах под нами жили люди, несколько деревень и общин. Они поклонялись жившим рядом племенам разумных Духов. Может, поклонялись бы и Ламиям, но моя мать их разве что мешающими насекомыми считала. Всех, кто подходил близко к Луговой Горе, жестоко убивали.

Фискар подпер подбородок ладонью и спокойно, словно не о нем история, говорит дальше.

— Разумеется, что людишкам это не нравилось. Ходили слухи, что тут живет зло, придумывали страшилки про Ламий, пытались мстить. Когда снующие рядом с горой людишки окончательно исчерпали чашу терпения Королевы, она отправила меня. Я же, тогда еще ценил возможности общения с людьми, вот и попытался наладить отношения. Ходил среди людей по деревням, притворялся таким же как они, делал много добрых дел и потихоньку распространял слухи, что Ламии не так уж плохи. Просто лезть к ним не надо, территориальный мол очень народ. В те года я и получил прозвище — Добрый Змей.

Фискар преувеличенно грустно вздохнул и вальяжно повел свободной рукой.

— И все бы хорошо, но ты же знаешь людей. Так просто от идеи повергания зла и обретения славы они не отказываются. Ничем не выбить было растущую идею, что столь опасное соседство стоит того, пресечь. А я пытался. Но в конечном итоге…

Он издал смешок, неприятный и холодный.

— Я пошел вместе с небольшой армией к Луговой Горе. По пути они ночами теряли множество спящих воинов. Днем в еде оказывался яд. Змеи никому не давали сна и отдыха, преследуя отряд где угодно и кусая каждого. Даже меня, для виду. В конце путешествия дошел лишь упрямый и элитный отряд «героев», ха. И я среди них, самый слабый, но добрый и знающий, выступающий разведчиком. Разведчиком, который убил всех их товарищей, а в конце привел весь отряд прямо к моей матери и предложил жизни тех несчастных в дар ее кровавым развлечениям. Я планировал, что никто не вернется кроме меня и после расскажу слезливую историю, заставившую людей дальше более опасливо и нейтрально относиться к Дому Ламий и просто не ходить к нам. Мол, мы смогли много врагов убить и в конце битвы Королева, впечатленная, предложила нейтралитет между двумя видами.

Фискар зло фыркнул и нахмурился.

— Королеве мои прежние усилия и план казались забавными, она отпустила несколько людей с условием, что они всем расскажут, какой я на самом деле «Добрый Змей». И с тех пор вход к любым людям рядом мне был заказан, а прозвище сменилось на новое — Презренный Герой. Прошел уже век, деревень тех давно тут нет. Или вымерли или перебрались ближе к городам. Я надеюсь, что о той истории уже никто и не помнит.

— Паршиво, когда твою работу и усилия вот спускают в нужник, — понимающе покивал я. — Еще и неприятное прозвище прилепили. Сочувствую тебе.

— Да ладно, — хмыкнул полузмей, добавив с поистине ядовитым сарказмом: — То был лишь еще один урок теплого доверия между матерью и сыном. Один из многих.

После подобного рассказа я ощутил немного больше доверия и симпатии к новому знакомому. У меня тоже были пару подобных историй в прошлом. Мне удавалось договориться с Духами во время работы в ОМД, но непонимающие нашей работы и неодаренные люди херили все тупыми поступками. Типа приказать обычным солдатам атаковать или влезть самим «договариваться».

А в итоге вал проблем, а иногда и новая гора трупов. И все почему-то считают виноватым меня. Типа не предвидел, не пресек и куча других «не». Ну, охренеть, как прекрасно.

Но для меня это были почти незнакомые люди. Сейчас я и имен то толком их не вспомню, не то, что лица давно умерших людей. А для Фискара это была его Королева-мать. В Бездну бы отправлять и таких союзников-начальников и таких родителей.

— Эй, — привлек внимание парень. — Посмотри туда, летит кто или туча?

Вдалеке справа перемещается черные точки, точно против ветра и наперерез нашему курсу.

— Не туча. Готовься.

— К чему?

— К чаепитию, млять, Фискар.

— Да ладно тебе, я шучу, — вяло помахал кистью он, так и не поменяв расслабленной позы. — Я тут рядом всех знаю, договорюсь если что. А летать могут разве что два-три вида из местных.

Глава пятнадцатая. Фискар показывает силу

Все ближе и ближе к пересечению с неизвестным летуном. И вот я уже могу легко разобрать, кто же это такой храбрый решил остановить мой путь.

Черными точками с горизонта оказались огромные стаи больших ворон, в сотни особей. И среди черноглазых птиц с острыми клювами начали мелькать черноперые крылья куда большего размаха.

Среди стай ворон прячется много Духов, гуманоидов с огромными черными крыльями, хлопающими могучими взмахами за спиной. В руках у них блестящие сталью копья или посохи, сильные тела воинов скрываются под мантиями монахов темных цветов, а вместо ног — вороньи лапы с острыми когтями. На вид железными, блестят металлом.

Головы же — что-то среднее между ликом человека и ворона, по крайней мере мелкие перья и острые клювы в наличии. Но глаза человеческие, наполненные умом и жестокостью.

Я с первого взгляда узнал потомков существ, что терзали острова Японии и четверть Азии в мое время. Тогда их звали легендарными Карасу Тенгу и они были любителями прикрывать страшные рожи масками демонов. Сейчас же лица их открыты, старое название вряд ли в ходу, и зовутся они…

— Сыны Регала, Отца Ворон, — с неприятием сморщился Фискар. — Люди-Вороны.

Я прикинул расстояние, пара минут на вопросы еще есть.

— Знаешь их?

— Ага. Вряд ли договоримся, — вздохнул устало сын Королевы Ламий. — Из-за их Прародителя у нас диалога точно не получится. Он затаил обиду на Великого Змея из-за титула мудрейшего из всех существ. Все время кричит, что он появился раньше и вообще первейший, Ворон Вавилона. Не знаю, что это значит.

— Зато я знаю, — усмехнулся я, в свое время задроченный по работе старыми легендами по самое не могу. — Первое упоминание ворона в эпосе. О Вавилоне и Гильгамеше. Из моей эпохи история.

— Так он и правда первейший? — раскрыл алые зенки Фискар.

— Брешет, — прищурил я один глаз. — Да даже если и нет, в сравнении с Йормургандом любая птица — говно на палочке.

— Хотел бы я втереть это ему в лицо, — мечтательно прищурился Фискар. — Точнее, в клюв. Если этот старый комок перьев еще жив, конечно. В последний раз как его видел, с него чуть ли седые перья на ходу не отваливались. И кашлял как бы не пылью. Он один из немногих Духов, что выглядит как старик одной ногой в могиле.

Время расслабленных разговоров кончилось, когда свет солнца поглотили тени от огромного количества вороних крыльев. Карканье сотен глоток обратило ветер в оглушающий шум, а желание крови дополнило бессловесный образ врагов.

Люди-Вороны нас признали добычей и отпускать не собирались. На каменную лодку нацелились железные когти и стальные копья, вместе с кажущимися бесчисленными клювами стаи больших воронов.

— Позвольте мне, — мистическим образом тихий голос Фискара перекрыл весь шум.

Я остался сидеть, только плечами пожал. Фискар поднялся, легко переступил высокий борт лодки и ступил прямо на воздух, словно на ровную землю. Небольшая рябь под его ногами привлекла мое внимание.

Раньше я создавал платформы из Эн, но тут другая техника… Эн вместе с Силой Души. Основа из Эн как каркас, а наполняет все подчиненный душой воздух и ветер, уплотняясь под ногами идущего Фискара. Довольно изящное исполнение.

Но на этом мастерство опытного Правителя не заканчивается. Он начал показывать, как сражаются те, кто в отличие от меня прожили и бились на своем уровне десятилетиями.

Эти вороны же не идиоты, нападать просто толпой и надеяться на чудо? Среди них как минимум два Правителя и еще собратьев десять послабее. Плюс сотни мутантов ворон, готовых в любой момент налететь толпой и растерзать клювами и когтями.

Все это Фискара никак не смутило. Как и то, что небо по идее территория этих ребят. Они просто ничего не успели сделать толкового или опасного.

С раздражающе веселой ухмылочкой Фискар мгновенно поднял руки на уровень груди и принял странную стойку, похожую на змеиное ушу.

И тут же рядом с ним создались из ветра и силы головы змей на гибких шеях. Белые от ветра и силы клыки венчают распахнутые пасти.

— Фискар! Фискар! — перебили карканье ворон взволнованные голоса из теней сотен крыльев.

Я чую страх… Узнали моего нового последователя. Не такой ты простой фрукт, а?

— Бросок змеи довольно быстрый, — перекрыл шум крыльев фривольный, игривый голос Фискара. — Вас когда-нибудь кусала огромная змея на скорости звука?

Эхо вопроса еще не стихло, а стелящийся атакующий звук от конструкций Фискара уже его перекрыл. В огромной туче ворон мгновенно появились зияющие кровью и перьями разрывы, показавшие солнечный свет. Упало вниз и первое копье.

Крики ярости, в Фискара полетели черные как смоль атаки Людей-Ворон, похожие на простые выбросы силы. Может быть они были мощными или обладали интересной силой, типа разъедания или яда. Но это мне узнать было не суждено.

Белые Змеи из ветра и Силы Души разорвали атаку врагов на части быстрее, чем я моргнул. Остатки легко разбились о проявившуюся вокруг соратника защиту. Всего на миг появились тела змей, мелькнула на солнце чешуя, приняв остатки темной атаки, а потом исчезла.

Я наблюдал за полным разгромом. Они просто ничего не смогли противопоставить этому парню. Он прошел сквозь тучу врагов, не меняясь в улыбке, взмахами рук отправляя атаки на потрясающей скорости. Вниз на землю хлынул ливень из вороньей крови, увенчанный разорванными трупами и черными перьями.

Среди них попадались и тела главарей. Оставшиеся попытались сбежать, но даже обладатели крыльев и дара полета с рождения оказались не ровней Стражу Ламий. Всего раз напружинив ноги, он прыгнул вперед, со скоростью не меньшей, чем подконтрольные змеиные конструкции.

Настиг оставшуюся двойку, лидеров, и вонзил в спину одного напряженную остротой силы ладонь. А второго надвое порвали пасти двух белых змей. Только отчаянный крик боли напоследок стал последним аккордом неравной битвы.

Фискар что-то шепнул на ухо последней жертве, а потом пал с небес оставшийся воин гордых Духов Ворон. Лишь нескольким простым воронам удалось сбежать, в ужасе хлопая крыльями и стараясь смотаться от страшного существа как можно скорее. От пугающей и закрывающей солнце стаи ничего не осталось.

Сын Ламии же понюхал окровавленную руку и резко поморщился.

— Как всегда их кровь воняет хуже помойной ямы, — резко отряхнул кисть и брезгливо оттер о подол мантии. — Падальщики.

Вернувшийся в лодку Фискар не жаждал ни похвалы, ни почестей, спокойно присел на прежнее место и спросил:

— Так о чем мы там говорили?

— О Легендах моих времен, — спокойно ответил я, направляя лодку дальше.

— Точно, — кивнул собеседник. — Пруд Памяти не книга, так что не думай, что я все о твоем времени знаю. Я сосредоточился на битвах, которые ты вел. Да и языка твоего не ведаю совсем.

— Может, слышал ли ты когда-нибудь о Вавилоне и Гильгамеше? Или же о множестве преданий, что касаются нашего покровителя? Даже в мою эпоху до начала Цикла, когда Духов забыли, еще ходили истории о Мировом Змее… Равно знаменит был и Уроборос, еще одно имя Великого Змея, которое придумали люди.

— Расскажи мне больше, — потер руками Фискар. — Как Посланник, ты наверняка знаешь столько, что у меня голова кругом пойдет.

— С радостью. Надо же как-то убить время пути. Змей редко появлялся в легендах сам по себе, часто становясь частью других мифологических преданий. Возьми любую часть мира и народ, он там мелькнет. Самая старая история, которую я слышал…

* * *

Спустя несколько дней, глубоко в Лесу Обезьян. Вопреки времени года таинственный лес оставался всегда зелен и полон жизни. Буйная растительность как в джунглях растет тут на каждом шагу. Иногда в тенях мелькают фигуры аномально сильных зверей.

Но больше всего разных видов обезьян, благодаря им лес и получил свое название. Если, конечно, не считать славы его бессменного правителя.

Много в лесу буйных и мощных существ. Но никто из них не смеет даже смотреть в центр леса, где расположена поляна и дом царя этого места, Генерала Духов Гун Шао. Сегодня так похожий на самого Короля Обезьян Дух принимает гостей. Листва крон дрогнула от громогласного смеха.

— Я знал, что ты так просто не помрешь, гра-ха-ха! — стучит ладонью по большому пню Гун Шао. — Слыхал я про заваруху в Ущелье. Но хорошо, что никому на слово не поверил! А то исчез, исчез, тьфу!

Огромный Дух скалит клыки в яростной ухмылке. Он ничуть не изменился, такой же огромный, предпочитающий простые шорты и пояс из пеньковой веревки в качестве одежды. Неприкрытый торс бугрится мускулами и былыми следами битв. Насколько могу судить, новых шрамов у него не прибавилось.

— А слухи хорошо расходятся, — ответил я ему с мягкой улыбкой. — Надеюсь, наши старые договоренности не потеряли силу из-за моего небольшого отсутствия?

— Я не меняю слов так легко, — гордо поднял голову Гун Шао. — Корабль Куро вчера отбыл с ресурсами.

Я кивнул, довольный, что большинство дел обходятся без моего участия. Моя помощь не ограничилась всего лишь убийством Клана Вейг для Куро. Хватало и вот таких вот… Новых связей для много потерявших последователей Змея.

Гун Шао любовно погладил раскладывающийся посох на своем поясе. Широкий, под его могучую руку, блестящий серебром и золотой вязью, даже от его основы, рукояти, веет скрытой силой и огромным весом. Оружие, на которое даже Фискар косится с любопытством и толикой зависти.

— Должен признать, слухи о твоих друзьях не врали, Посланник Змея, — добродушно посмеялся лидер Леса Обезьян. — Они и взаправду оружейники, достойные Богов. И алхимики среди них куда лучше, чем среди тех с кем я раньше имел дело.

— Рад, что ваши связи стали крепки, — кивнул я.

— Это верно, — кивнул в ответ Гун Шао, потом поскреб седоватые бакенбарды и добавил: — Из-за их снадобий множество моих сородичей пробудило разум и стали подобны мне. После стольких лет одиночества это радость, за которую я не в силах расплатиться. Считай меня вечным другом и себя, и Клана Куро. Люди или нет, я теперь за них любому башку проломлю.

— Значит, — лукаво улыбнулся я. — Ты, наконец, согласен добровольно вступить во Фракцию Змея?

Наши прошлые дела ограничились личной выгодой и небольшим шантажом силой с моей стороны. Но идет время и оно меняет все. Вчера враждебные знакомые, сегодня друзья.

— Лес Обезьян выступит по твоему зову, — серьезно сказал Гун Шао. — Дай только время и сотни моих потомков станут вровень со мной по силе. С оружием Клана Божественных Оружейников это будет мощь, с которой не стоит шутить.

Краем глаза я заметил, как у Фискара дрогнула улыбка. Ну да, для него хоть сотня таких, как Гун Шао проблемы не составит. Но для тех, кто не достиг Силы Души, это и правда могучая армия Духов, способная смести целый город без особых потерь. Такой как Ханори они вообще не заметят.

Это если Гун Шао не сильно преувеличивает талант своих подчиненных и потомков. С упоминанием оружия Куро я вообще не мог поспорить, их репутация как ремесленников артефактного оружия все еще легендарна, не смотря на недавние проблемы.

— Возможно, что времена хрупкого мира скоро кончатся, — дал я туманный прогноз. — Если этот час настанет, тебя посетит мой собрат, другой Посланник. Под его началом уже множество диких южных племен Духов. Собрать и подчинить эту Орду Духов ему поручил сам Великий Змей. Не знаю, как у него сейчас дела, но думаю, он не откажется, если ты и твои потомки станете элитой его армии. И поможете покорить Юг.

У меня, скорее всего, будут другие задачи далеко отсюда. А вот Игорю их помощь очень пригодится.

— Подраться я всегда готов, — невзначай выпятил грудь, полную белых шрамов. — И еще я порядком заскучал в своем лесу. Выступлю по первому зову.

— Тогда решено. А пока, не предоставишь мне и моему другу место для отдыха? Путь выдался утомляющим и скоро ночь. С рассветом мы выступим в Шамбару.

— Мой дом — твой дом, — спокойно ответил древний Дух, повел рукой в расщелину меж старыми деревьями, где скрывается обиталище хозяина леса. — Располагайся, как пожелаешь.

* * *

Каменная лодка плавно облетела огромный бок дирижабля, что неспешно несет под пузом тонны грузов. За воздушным великаном открылась картина на рассветный город, что теряется в облаках.

Воздушные корабли и лодки снуют над крышами вместо птиц, люди швартуют воздушные суда в портах огромными канатами, тут и там снуют Воздушные Духи, помогая где могут. Симбиоз мастерства людей и способностей Духов раскрывается в своей, уникальной манере. Шамбара, потрясающий город.

— Миленько, — все равно не смог скрыть невольное уважения Фискар. — А люди здорово подросли в этих вещах, а? Интересно, тебя он так же сначала впечатлил? Хотя вряд ли.

— Такой город и в мое время был бы чудом света, — покачал я головой. — Может, ты и заворожен моей памятью, но уверяю, цивилизация этой эпохи куда более уникальна и необычна. И нравится она мне куда больше.

Фискар недовольно хмыкнул, оставшись при своем мнении. На одном из привалов он целый час увлеченно расспрашивал меня о видах городов из моей памяти. Его здорово впечатлили целые города из небоскребов, мосты из металла и камня на километры пути, корабли на которых можно маленький город разместить и прочие чудеса технологий.

Меня же куда больше впечатляли достижения этой эпохи, построенной не на осколках прежних технологий, но на новых принципах и силе.

Тут я был всецело на стороне Великого Змея, отдавая предпочтение магической цивилизации над технологической. У последней, к сожалению, в конце пути ожидает тупик из всеобщего загрязнения, истощения ресурсов и стагнации. Таков был прогноз ученых в мое время, если не найти пути экспансии в космос.

И Змей, который уже видел один раз подобный крах перед новым Циклом, это видение возможного будущего подтвердил.

Второй путь таких проблем лишен и главное — природа цела и дышать даже в промышленных городах можно без респиратора. Этот город в облаках тому пример, а здесь производство не прекращается ни днем, ни ночью, но кто с виду об этом скажет? Ни труб с газами, ни отходов в реки. Вот почему я так восхищен Шамбарой и в предвкушении увидеть еще другие, более удивительные города и чудеса в будущем.

— Где твой особняк? — спросил разглядывающий город Фискар.

— Нам туда, — показал я пальцем на верхнюю часть города. — Держись, прибавлю скорости.

Каменная лодка рванула вперед, легко уходя с курсов больших кораблей и дирижаблей. А уж чего-чего, а здесь этого транспорта хватает.

Шамбара, город на пике огромной горы и скрытый облаками большую часть года. Знаменитая колыбель воздушных кораблей и дирижаблей. Сутки напролет он принимает и отправляет в путь десятки воздушных судов с товарами и пассажирами, обеспечивая торговый кровоток всего региона.

Как и когда я был здесь в последний раз, архитектура впечатлила своей самобытностью и уникальным стилем. Куча зависающих над пропастью платформ и воздушных портов. Дома с шарообразными крышами, блики от стекол высоких окон.

Беспорядок в нижних ярусах с застройкой и толпами людей и Духов, множество доков и движения. И в противовес этому показательное спокойствие в верхних элитных районах с огромными дворцами или просто уютными домами с обширными садами под открытым небом.

Сегодня он встретил мое появление… Никак особенно не встретил. Лодка из камня тихо и плавно зашла в частный воздушный док, опустилась рядом с кораблем со знаком Уробороса.

Я заметил, что мой корабль несколько изменился. Это что еще за хрень?

К бортам добавились обтекаемые плавники, а название «Алая Дева» исчезло, закрашенное, как и весь корабль, черным цветом. Наверху добавилась непонятная пристройка, прямо над главной каютой. Руль исчез. Только паруса еще те же.

Кажется, я догадываюсь, кто причина всех этих изменений… Алина, кто же еще. Что она сделала с моим кораблем?! Он так мне нравился в аутентичном виде.

— Это же… — послышалось от входа в ангар, внутрь зашел охранник. — Господин Посланник? Это вы?

— О, привет, — кивнул я шапочно знакомому воину из Куро. — Как дела?

Как и большинство обычных воинов из Клана Куро, он одет в простую темную одежду в более современном для меня стиле. Под тонким черном пальто спрятан легкий доспех, куча оружия и сюрпризы для любого типа врага. А на виду только складной арбалет в кобуре на бедре.

Породистое лицо с римским профилем, черные волосы, больше сказать о нем и нечего. Даже имени его не вспомню. Видел в общей палатке перед выступлением в Ущелье.

— Происшествий не было, — все еще немного настороженно отвечает воин. — Кроме вашей старой знакомой, как она представилась.

— Алина создает проблемы? Да не бойся ты, говори как есть.

— Не то чтобы, — осторожно обращается со словами. — Просто лезет… Куда не хотелось бы. Много суеты и вопросов о секретах, о которых не принято говорить. Кажется, она считает сокрытые информации и клановых секретов преступлением на личном уровне и не понимает слова «нет». Если бы не вы, буду честен, госпожа Риэль давно бы пустила ей арбалетный болт прямо в лоб.

Фискар позади меня захихикал.

— Вот так взял и за раз все слил, — тихо подколол он мужика. — Кто ж так делает?

— Честные люди, — приподнял чуть подбородок воин. — Мне скрывать нечего и не от кого. А ты сам кто будешь?

— Я Фискар.

— Мой новый советник, — небрежно добавил я. — Он на уровне Правителя, так что скажи своим, чтобы не выпячивали эго. Он будет рад подначить на конфликт и поиздеваться, если дадите повод.

Обиду Фискара я буквально чуял спиной. Не на то, что выставил его в неправильном свете. А скорей потому, что выставил в правильном и лишил потенциального веселья. А вот нечего мне было на уши приседать о том, как давно не бывал в больших городах и не наводил суету. Мне еще за него проблем разгребать не хватало.

Тут не место излишней осторожности. Фискар без шуток способен сравнять с землей этот город за небольшое время. Возможно, даже с горой, если очень постарается. Волю его игривым и разрушительным наклонностям я давать не собирался.

Никогда не стоит забывать, что он Дух, который не считает убийство толпы людей чем-то примечательным. Но и параноить не стоит, просто обозначаю рамки.

— Что ж, я постараюсь разобраться, — тихо пообещал я. — Ах да, эту штуку уберите куда-нибудь. Это просто камень, если что, можете выбросить.

Воин Куро глянул мне через плечо и увидел каменную лодку самого простецкого вида.

— Понял? — протянул воин с поднятыми бровями.

— Идем, — кивнул я Фискару, про себя посмеиваясь на удивлением Куро.

Глава шестнадцатая. Разлад старых товарищей

Неподалеку от элитного района, на перекрестке.

— Ты уверен? — спросил я Фискара.

Сын ламии неожиданно воспротивился идее ходить за мной по пятам и слушать мои, несомненно важные, разговорчики.

— Да, не волнуйся обо мне, — уверенно кивнул мой новый советник. — Поброжу тут и там, может, повезет и найду пару знакомых, немного выпью… Хочу развлечься после стольких лет в проклятом богами лесу под землей. А город выглядит интересно.

Что же, я совсем не против. Здесь некому ему угрожать, скорее за город беспокоиться надо. Отпустил с легким сердцем.

— Думаю, денег и приключений ты сам найдешь. Главное, не создавай лишних проблем и не конфликтуй с Кланом Куро. Мы уйдем завтра утром.

— Встретимся в том ангаре?

— Давай там. Подходи, как рассветет. Или найдешь меня сам.

— От-ли-чнень-ко, — маньячно улыбнулся Фискар. — Тогда пока-пока.

А может, это была херовая идея? К сожалению, времени передумать он не дал, шустро развернулся на пятках и свалил вниз по улице, легко смешавшись с редкой толпой.

Я же отправился дальше в элитный район, к самому большому дому, что служит здешней базой Клана Куро.

Меня легко пропустили на входе, если бы знали, как отдавать честь, точно бы отдали. Дальше ворот ждет рукотворный лес, пытающийся косить под ухоженный сад. Могу сказать, что садовник или тут не бывал или знатно облажался.

Зеленые деревья с буйными кронами, какие-то невнятной формы кусты, а среди высокой травы змеятся каменные тропинки. Пяток минут вышагивания по дорожкам из желтого камня и вот я в главном здании.

Большой дом из серого камня, с крышей куполом, а в дверях уже ожидает почуявшая мою силу хозяйка всего этого великолепия.

Все так же прекрасна холодной, серьезной красотой и обаянием. Минимум косметики, только густо подведенные синим цветом веки. И все так же отрицает платья и юбки.

Длинные ноги в тугих обтягивающих штанах, а на бедрах, на широких ремнях держатся две кобуры под складные двухсторонние арбалеты. Сверху же обтягивающая водолазка с высоким горлом, не оставляющая месту воображению на счет шикарной фигуры этой женщины.

Обычно я видел ее в расстегнутом пальто в стиле клана, но сегодня утром тепло, поэтому выдался шанс оценить это визуальное великолепие в виде негласной молодой хозяйки аж трех городов.

Она всегда вызывала во мне искру и желание любоваться, с трудом оторвав взгляд, я поздоровался.

— Риэль, — с улыбкой чуть кивнул лидеру Клана Куро.

— Господин Посланник, — она плавно и учтиво поклонилась, прижав ладонь к груди. — Надеюсь, ваши дела завершились благополучно.

Ох, вежливое почтение от такой красавицы, после стервы Королевы, это как бальзам на сердце. Я ощутил, как расслабилось тело, а на лице уже не дежурная, а настоящая улыбка.

— Твоими молитвами, Риэль, — довольно прищурившись, ответил я. — Все чудесно. Я даже смог стать сильнее и обрести нового мощного союзника. Но давай я расскажу тебе обо всем внутри. В спокойной обстановке.

Риэль правильно поняла мой намек не устраивать суеты и приемов, повела прямо в свои покои, в большой и просторный кабинет с единственным окном позади монументального стола. Здесь светло и просторно, а пара мелочей от женской руки, типа цветов тут и там, или узорной скатерти на столе, придают ощущения уюта.

Мы устроились на паре диванов посередине комнаты, а небольшой квадратный столик послужил подставкой под парочку пузатых кувшинов с прохладным соком.

— Вы обещали вернуться раньше, — с намеком и укором.

— Много чего произошло…

Вот так, вне чужих взглядов, не торопясь и скрадывая некоторые моменты, рассказал ей что со мной произошло, после того, как мы расстались в Ущелье Тысячи Смертей. Риэль слушала все это с восхищением и ужасом, воспринимая наполовину, как настоящую героическую легенду, наполовину, как ужасную историю. Добавляло эмоций то, что виновник всего этого сам и рассказывает.

Она вместе со мной ужасалась и восхищалась Фестивалем Черепов, сначала не верила в Остров Бессмертных, потом с интересом кивала на имя Первого Посланника и в страхе раскрывала рот, когда я описал, как рука Основателя Клана Вейг проткнула мою грудь.

Я удивился, какие ругательства могут покинуть эти розовые губы и какие кары летят на головы всех Вейгов до десятого колена. После же, посмеявшись над тем, как смутилась своей несдержанности Риэль, я рассказал без подробностей свое путешествие к Дому Ламий.

Молодая женщина слушала открыв рот описание вечной битвы между нежитью и живым лесом, какие ужасы еще таит в себе Ущелье. Когда я рассказывал, как барахтался в ледяной реке где-то в тундре и пытался найти в себе силы достигнуть берега, ее глаза блестели, а руки тянулись ко рту.

После же она мрачно кивала на описание всех разных монстров, что встречались мне на пути к Луговой Горе.

Пара слов о Королеве и куда больше о ее сыне, Фискаре. Закончил тем, что сказал о достижении нового уровня, опять же без вещей, о которых ей пока не стоит знать. Вот и настал конец рассказу и настала очередь Риэль.

— У нас все было довольно скучно, если сравнивать, — с облегченным вздохом признала она. — Набили трюмы трех грузовых кораблей, вычеркнули из жизни остатки Вейгов, что прятались в Ущелье и без происшествий вернулись.

В отличие от меня, рейд Клана Куро в Ущелье завершился спокойным триумфом и кучей трофеев. Они до сих пор пытаются усвоить те кучи ресурсов, полученные из аномального места. Создается новое оружие, проходят эксперименты, растут и вооружаются новые воины. Клан испытывает небывалый подъем, невиданный со времен своего знаменитого основателя.

Единственной неприятной вещью в нашем разговоре стала Проф. Алина, как оказалось, совсем не оценила здешних людей, относясь ко всем с пренебрежением.

— Мы хорошо ее приняли, но ваша подруга это не очень оценила…

— Ты можешь сказать мне все, как есть, — мягко успокоил я Риэль. — Хотя мы старые знакомые, я не против выдать ей смачный подсрачник.

— Хм… — Риэль тихо посмеялась и начала жаловаться в такой милой манере, будто она не лидер Куро, а слабая беззащитная девушка. — С первого же дня это настоящий ужас! Прикрываясь вашим именем, эта женщина творит все, что вздумается! Требует разные ресурсы, предметы, книги. Приказывает выдать клановые секреты! Сначала она плохо разговаривала, но как подтянула язык, так началось. Ходит всюду, даже смеет поучать наших мастеров! Не знаю, как я смогла все это вытерпеть…

Это было лишь начало жалостливых обвинений. Проф устроила тут чуть ли не завоевание от моего имени, почти не прикрываясь захватывая все, что хотела для своих нужд и исследований.

С каждым словом я чувствовал, как хорошее настроение уходит, а рожа становится все кислее. Млять, Алина, что за херня?! Надо же меру знать!

Мой особняк она превратила в лабораторию, а Клан Куро в посыльных за материалами. Уже не скрываясь, Проф требовала живых разумных, вскрывая всех. Под скальпель попадали как люди, так и Духи разного происхождения. А энтузиазм бывшего главного научного исследователя ОМД только рос и крепчал.

Алина словно чокнулась, воспринимая все как игру, а окружение, как игровую площадку. Пару раз только личное вмешательство Риэль мешало Алине пустить под скальпель члена Клана Куро. Опасаясь моей реакции, Риэль не заходила дальше слов, но я мог представить, к чему бы все пришло.

Не будь у Куро такого уважения к моей персоне, Проф бы давно растерзали в мелкий фарш. Черт, да я уверен, что Риэль лично и с удовольствием распяла бы дуру арбалетными болтами на дверях особняка.

Неразумные требования, убийства, кровавые исследования без тормозов и рамок… С каждым описанием я охреневал все больше.

Я не ожидал от Проф такого! Вот совсем не ожидал!

— Так, — я встал, мрачный и угрюмый от таких новостей. — Пожалуй, мне надо поговорить со старой подругой. Срочно.

* * *

Тишина у дома неестественная. Не слышно птиц, все окна занавешены изнутри, света нигде не видать. Заходил я словно не в жилой дом, а в склеп.

Запах химикатов и крови, вот чем меня встретил прежде уютный дом почти на самой вершине горы. Я зашел внутрь, оглядываясь и не узнавая ничего.

— Это еще что за? — удивился я следам на полу.

Из коридора и дальше тянется черный след, напоминающий засохшую кровь. Что это, черт побери, за фильм ужасов воплоти? Хмыкнув, пошел по следу, что ведет в гостиную. Но там, где раньше был свободный проход, теперь красуется тяжелая дверь без единого просвета. Ручка холодная, словно зимой, я потянул на себя.

— Вот дерьмо, — шепотом произнес я, отступая обратно.

Гостиная превратилась в холодильник, там, на ледяных плитах, прикрытые белыми простынями, штабелями лежат тела. Выходя, я тихо закрыл за собой дверь.

Я обыскал весь дом, натыкаясь на беспорядок. Всюду оборудование для экспериментов, битое стекло, подпалены кислот и дыры в коврах. На полах неровные стопки книг, в углах смятые бумаги с записями, сломанные писчие перья. Не дать ни взять — средневековое логово сумасшедшего ученого.

Только одна комната все еще в порядке, где я и нашел Алину. В спальне на втором этаже.

Тут, в окружении полумрака из-за крепко прикрытых штор на окнах, сидит на двуспальной кровати Проф и не спеша расчесывает недлинные волосы. Куда-то делась прежде шикарная шевелюра, оставив только неряшливые черные пряди до плеч.

Одетая в одну красную пижаму, Алина больше не вызвала во мне того чувства восхищения ее красотой. Из мягкой красавицы, которой место на показе мод, она превратилась в резкую и холодную женщину-ветерана. Изможденную до впалых щек и теней под глазами.

Угловатые скулы, поджарая фигура без грамма жира, безжизненные глаза, минимальные движения, словно экономит каждую прядь сил.

То чувство тепла и жизни, что кипело в ней в момент, когда она освободилась от плена статуи, куда-то потратилось, исчезло и испарилось. Осталась лишь оболочка, в которой ничего не заискрилось при виде меня. Только на секунду застыла рука с расческой, снова продолжая неспешное, как у робота, движение вверх-вниз.

— Алина.

— Привет, Антон, — без удивления поздоровалась она. — Рада, что ты еще живой.

— По тебе не скажешь. Во что ты превратила дом? Морг с пробирками, черт побери!

— Малая цена за новое знание, — без эмоций парировала она. — Я многое поняла и узнала за это время. Твои миньенчики были полезны, спасибо.

— Они не мои миньенчики, черт, Проф! — я помассировал переносицу, пытаясь успокоиться. — Нам надо поговорить серьезно. Оденься нормально, я подожду тебя кухне. Если это еще кухня?

— Она.

— И где Гоб?

— Кто? — неуверенно мигнула Проф.

— Гоб. Мой слуга, капитан корабля. Этот Гоб. Я его не чувствую.

— А, этот… — задумалась женщина, слегка помотала головой. — Не помню. Поищи в холодильной, если так надо.

— Ты… Ты убила его?

Пожала плечами, зевнула и продолжила расчесываться.

Безумна, с холодом в сердце осознал я. Она совершенно безумна и убила Гоба! Ни следа раскаяния или понимания, что сделала что-то не так. Разумом она все еще в том времени, когда все вокруг враги, а Духи — самые первые из них.

Как та злобно задорная женщина, что первым делом вылезав из камня, дала мне в нос, превратилась в это? Как и когда, и почему я не заметил…

Я идиот. Как я мог не заметить, что плен оставил свои следы на ней? Думал, раз, и все будет в порядке, как прежде? Я и моя тупая наивность!

Ангелы все-таки сломали ее. Нет, она всегда была сломана, еще после потери семьи. Но Ангелы доломали все, что осталось.

— Я жду тебя внизу, — сгорбился я, придавленный такой подругой и потерей первого слуги.

— Сделай нам кофе, — донеслось мне спокойное в спину. — Зерна на верхней полке, где-то за образцами в синей банке.

Образцами чего, хотел я спросить, но сдержал язык. Не желаю это знать. Чувствую, как ногти впились в ладонь. Я разжал непроизвольно сжатый кулак, выдохнул и пошел вниз. Спокойствие, оно мне нужно. Здесь поможет только холодная логика, а не эмоции.

Кофе так кофе, мне тоже не помешает чашечка.

* * *

Она сидит напротив за кухонным столом и пьет кофе из белой чашки, манерно оттопырив мизинец с неровно обгрызенным ногтем. Но что ударило по мне больше всего, так это то, в чем она спустилась.

Та же одежда, в которой я ее нашел. Черная форма ОМД, аккуратные заплатки прикрывают потертые места, на поясе в ножнах армейский посеребренный нож, а в кобуре пистолет. Уверен, что в обойме начиненные серебром и ртутью пули. Поверх одежды облегченный бронежилет с давно стертым специальным напылением. Он весь в следах опытов, крови и давно забытых временем сражений.

Она все еще там, с грустью осознал я, все еще на этой чертовой войне. Мирная Шамбара не смогла смягчить прежние ужасы, а всюду ходящие Духи похоже только сильнее напрягли обретенные Мастером Духов инстинкты.

— В чем дело? — спросила она, поставив чашку на блюдце. — Ты злишься на меня?

Я отодвинул свою, так и не тронутую чашку с кофе. Положил руки на стол, скрестив пальцы.

— Верно.

— Сюрприз, — без эмоций отвечает Проф. — Мне насрать. Мы уже делали такое раньше, что изменилось?

— Проф… Сейчас уже не те времена.

— В точку, не те, — кивнула вдруг она. — В чем дело? Ты не понимаешь?

— Трудно понять чокнутого злого профессора.

Алина привычную раньше шуточку не поддержала никак. А ведь раньше она гордо улыбалась прозвищу.

— Скажи, Антон, о ком ты так беспокоишься? — она холодно хмыкнула. — О Духах? Ты парился о них и в прежние времена, тут ничего нового. Но о людях? Этих людях? Тут я не могу тебя понять. В чем проблема?

Я не успел начать наезды, как Проф сама начала заводиться.

— Они уже не те, о ком нам стоит беспокоиться! Это не те люди, не наши. От нашего Человечества они спустя века они так же далеко, как мы от обезьян! Я вскрывала их, изучала каждую мелочь, я знаю.

Зло сощурившись и не дав мне рта раскрыть, она с неожиданным жаром продолжает:

— Сердце немного больше, кровеносная система другая. Их нервы и мышцы лучше, кости крепче. А еще эта хрень повсюду, у каждого добавилась энергетическая система, которая способна развиваться. Это — Человечество? Все они сраные мутанты, где-то провалившиеся на пути стать такими же, как Духи. За это дерьмо в виде людей ты меня отчитывать собираешься? Если так, то пошел бы ты нахер, Антон.

Я молчал. Я знал все это примерно, но не ожидал, что она отреагирует так. Алина же восприняла молчание по-своему.

— Лучше бы ты меня добил, — с горечью, от которой даже мне заплакать захотелось. — Этот мир не мой. Люди не мои, цивилизация… Ха, летающие кораблики из волшебной, млять, руды. И ты сам.

— А что я, — постарался спокойно спросить я.

— Ангелы пытали меня, Антон, — твердо высказала Проф. — Истязали и мучили. А теперь ты сидишь передо мной, похожий на отродий Небес во всем, кроме имени и ощущения силы. Один твой облик причиняет мне боль. Где за этими глазами тот, настоящий Антон Табаков? Он все еще там?

— Это всего лишь внешность, Алин.

— Нет, это не так, — задрожали губы. — Я больше не узнаю тебя. Где храбрец, с иронией ложившийся на операцию без шансов на успех? Где он, противник всего нечеловеческого, которым все мы восхищались? Давший нам всем убежища, утешающий сдавшихся? Где он?

— Проф, угомонись.

— Ты — больше не он.

Она сказала это с такой убежденностью, что я не нашел в себе сил спорить, сам усомнившись. Неужели я так сильно изменился?

— Два жалких труса, — прошептала вдруг она. — Ты и Игорь. Два жалких труса!

Я вздрогнул от внезапных обвиняющих слов. Алина вскочила, с яростью смахнула рукой чашку со стола. Фарфор разлетелся на осколки, ударившись о стену. Злые слезы потекли по щекам. А ее взгляд, полный обвинений, жалил не хуже острого клинка.

— Ну же, чего молчишь?! Ненавижу вас обоих! Слышишь? Ненавижу!

Я молчал.

— Где вы были? Где вы были?! Там, где мы падали, сражаясь, где вы были?! Вы оба!

Я отвел взгляд. В носу свербело, а в горле застыл ком. Чувство вины удушало, тяжело давило на грудь.

— Твари, — плача, дрожащим голосом обвиняет она. — Какие же вы твари.

Я многое мог сказать. Оправдаться с логикой и фактами, которыми сам удушал совесть по ночам. Но под взглядом этих глаз, полных горячих слез, не мог. Просто не мог ничего сказать. Ни словечка.

Глава семнадцатая. В Храм

На следующий день, утро, мой ангар.

Я стоял и смотрел, как мой корабль превращается в точку на горизонте. Вчерашние тяжелые слова и обвинения все еще колоколами звучат в моей голове, причиняя боль.

— Не могу поверить, что ты отдал ей такой корабль, — покачал головой Фискар, вставший рядом.

Да, на прекрасном корабле улетаю не я, а Алина. В поисках других выживших нашей эпохи. Раз выжили мы, то могли и другие, с этой мечтой сломленная женщина попыталась найти новую цель в жизни. Или это было просто прикрытием, чтобы улететь так далеко, чтобы больше никогда не увидеть мою ангельскую рожу.

Разговор с Алиной выдался очень жестким для нас обоих. Мы оба оказались совсем не теми людьми, которых чтили в своей памяти. Мы оба изменились и больше не могли найти точек соприкосновения. Это было тяжело, грустно и больно. Я надеюсь больше никогда в жизни не сталкиваться с подобной ситуацией.

Надеюсь, она не наткнется на Игоря. Увидев ее такой, друг точно не обрадуется. Как бы и не добил, чисто из жалости. В этих вопросах у внешне беззаботного Игоря стержень покрепче моего.

Вспомнить хоть Тома Андерсена. Где я неделями переживал, Игорю было плевать. Он быстро забыл предателя, словно и не дружили и не начинали вместе.

Если говорить откровенно, я даже жалею, что спас ее… Совсем немного. Глубоко-глубоко внутри. Возможно, повинуясь сентиментальности, я совершил ошибку. Кто знает, на какие вещи способен ее искаженный, но гениальный разум.

Наши отношения были сложны с самого начала.

Когда-то я спас ее, заставил жить после смерти семьи. Спустя годы она спасла меня в ответ, проведя ту рискованную операцию с Ядром Архангела. Она была тем, кто вообще выдвинул первую теорию и смог воплотить в жизнь.

Без Змея, правда, я бы все равно умер через несколько лет. Ядра Архангелов для людей не предназначены никоим боком.

Ну, и вот я вызволил Алину из статуи в новой эпохе, считай, что опять спас. В свете такого прошлого я не мог просто объявить ее чокнутой из-за плена и прибить от греха подальше. Тем более что все, что Проф хотела — это свободы и не видеть меня.

Я смалодушничал и просто выполнил небольшую просьбу. Она мне жизнь все-таки спасла, черт возьми! Подумаешь, какой-то корабль, пусть и подарок.

Отдав ей корабль и все припасы, которые хотела, я на время заглушил в себе чувство вины по отношению к ней. Хотя разум твердил, что я ни в чем не виноват, сердце говорило иное. Так что, когда смотрел, как бывшая подруга удаляется все дальше, мне даже становилось легче.

Вспомнив ее осуждающий взгляд, вздрогнул. Никогда не хочу вновь оказаться целью этих глаз, этих слез и слов.

— Господин Посланник, ау. Ты меня вообще слушаешь?

— Я не хочу это обсуждать.

— Но…

— Тебя это не касается, — отрезал я. — Никого. Только наше дело, мое и ее.

— Как скажешь, — фыркнул сын ламии. — И что дальше, опять морозить задницы на каменной лодке?

— Я, возможно. Полечу в Храм.

— А как же я? — кинул острый взгляд Фискар.

— Того раза, когда тебя чуть пополам не разрубили, не хватило?

Фискар поджал губы, но смолчал. Сам понимал, что чужим в Храм путь закрыт.

— Я вряд ли вернусь скоро. Буду занят обучением, если Змей сразу не выпнет на задание. А до тех пор Риэль Куро найдет тебе дело. Будешь помогать последователям Змея в регионе. Всяко лучше, чем болтаться без дела и причинять неприятности.

— Они сами нарывались.

Я фыркнул. День и ночь у него выдались куда веселее моей. С драками, пьянкой, приключениями и небольшими погонями по всему городу. Включая аварию, когда один из дирижаблей по какой-то странной пьяной причине врезался в жилой район. Сейчас утро, а вся Шамбара гудит, как растревоженный улей из-за его приключений.

— Ты почти в десять раз меня старше, веди себя соответственно. Я полетел. Риэль сам найдешь.

Я быстро оторвался от земли. Подчиненный ветер треплет полы одежды, легко закручиваясь в поддерживающие тело потоки, унося меня из ангара навстречу облакам. Эхом до меня донеслось обиженно-веселое:

— Эй, для Духа я еще молод!

А я тогда кто, младенец? Хотел бы я крикнуть в ответ, но не стал тратить воздух попусту. Спустя пару минут я приземлился на каменном плато и создал копию лодки, на которой прибил в Шамбару.

С уже привычными за дни путешествиями манипуляциями я расслабленно сидел и наблюдал, как пролетают мимо облака и пейзажи внизу. Ну, жди меня Храм. И его бессменный Смотритель.

* * *

Вечер, почти закат.

Я приземлил лодку за пределами храмовой долины, возле прохода между двух подножий гор. Превратил лодку в кучу каменных обломков, каких рядом хватает, отправился дальше пешком. Не хотелось врываться в это место, да и появилось простое желание пройтись остаток пути.

Когда я прошел через проход и покинул прохладу горных теней, то понял, что не зря решил прогуляться. В это спокойное, мирное место, не стоит врываться как на пожар.

Путь через проход в горах занял время, а потому я удивился цвету неба, когда вышел. Очень редко можно застать такой глубокий синий оттенок, когда солнца уже не видно на горизонте, но еще светло.

Стою, задрав голову, и просто наслаждаюсь. Завораживающая темная синева, ни имеющая ничего общего со сверкающей лазурью Небес. Такое, настоящее небо, я полюбил.

Под таким небом знакомая долина словно преобразилась. Я шел и почти не узнавал ее, удивляясь всему вокруг. Особенно ощущениям. С новой силой и глубиной восприятия все открылось с новой стороны.

Храмовая долина словно другой мир, так сильно отличается плотность энергии в пределах горного кольца. Ожившая сказка о красоте нетронутой природы. Никто не облагораживал округу, но нет буреломов или заросших бурьянов, везде можно чисто пройти и не ждать что увязнешь. Сама природа служила здесь садовником, создав потрясающую красоту.

Тихая зелень вездесущего леса, река журчит через всю долину, в чащах притаились свежие и прохладные лесные озера и небольшие пруды. Никаких дорог или тропок, кроме звериных, цветут пышные кусты и снует живность всюду.

Эн бурлит здесь фонтаном из-под каждого куста, течет под землей, проникает в вековые стволы деревьев и наполняет сам воздух. Каждый вдох здесь способен омолаживать и наполнять энергией.

Я иду по траве, не оставляя следов и не приминая растительность, будто призрак в лесу. И спустя неспешный десяток минут вышел к прорыву в деревьях. Вдалеке, в полной красе на фоне гор, предстал Храм Змея. Я пошел к нему, наслаждаясь трепетом, который он внушает своим видом.

Красота и мощь. Купола из камня и острые башни, арки мостов меж ними и легкость узорных переходов. Ни грамма золота, но он кажется богаче любого из созданных когда-либо храмов и церквей. Это не место поклонения, это воплощение власти, созданное не руками смертных, но волей существа за гранью понимания.

Он все так же внушает монументальность и величие своим размером и прущей от стен древностью. От него чувствуется непоколебимая ничем сила. А теперь, когда я открыл Силу Души, я ощущал и то, что у Храма есть хозяин.

Если закрыть глаза, то появляется чувство, будто Храм смотрит на тебя. В разуме разыгрывается иллюзия, словно гигантский змей обернул кольцами Храм и смотрит сверху вниз на каждого, кто вошел в долину. Но стоит открыть глаза и мираж рассеивается.

Я покачал головой. Подумать только, что я так спокойно в нем жил и ничего этого не ощущал. Та сила, которую называл таинственной и волшебной, была Силой Души? Или и за ней есть что-то еще более мощное?

В этот раз я уже не горел желанием немедленных ответов, признавая за судьбой право открывать мне все, когда придет нужное время и место. Для всего есть свое время и свое место, главное лишь подождать и проявить терпение. А если я чего-то не увидел, что же, значит это не мое. Не место, не время или вообще не для меня ответ.

Жизнь становится определенно легче и проще, без лишнего стресса, когда думаешь в подобном ключе. Неужели я становлюсь мудрее?

Обычно мудрость приравнивается к возрасту, опыту лет. С этими старыми Духами, бегающими повсюду, я все время ощущаю себя молодым пацаном, и думаю, так будет, пока мне не стукнет первая тысяча лет. Нормально прожитая, а не проведенная во сне.

Стоило пройти под своды Храма и ступить в его успокаивающую прохладу, как из-за ближайшего прохода вышел Смотритель. Ко мне повернулась знакомая фарфоровая маска с золотыми змеиными узорами. В прорезях светятся древностью желтые глаза со змеиным зрачком, что без эмоций остановились на мне.

— Добро пожаловать домой, Посланник, — наполнил своды храма тихий, бесстрастный голос. — Как прошло путешествие?

Его голос все так же чист, и слова прозвучали на родном для меня, идеальном русском языке с четкой дикцией на каждой букве. Так на моей памяти может говорить только Смотритель. Я едва нашелся с ответом на простой вопрос, настолько отвык от всего этого.

— С изрядными… Трудностями.

Я продолжал впитывать такой знакомый и незнакомый вид, пытаясь понять, что изменилось. Вроде Смотритель все тот же, остроухий, черные пряди волос той же длинны, тело скрывается за шелком храмовых одежд, которые одним только возрастом поспорят с иной цивилизацией.

Ощущения силы, понял я, вот что изменилось. За фасадом огромного моря Эн, подчиненного его воле до каждой капли, что всегда внушало мне трепет, прячется куда более могучая и великая сила. Сила Души, что переплетается воедино с самим Храмом, с каждой стеной и коридором, с самим воздухом, все есть Храм и его Смотритель. Единые.

Смотритель как всегда легко понял мои мысли, даже не имея возможности их прочесть. Чистый опыт бесчисленных лет. Всегда этому удивлялся. Он чуть кивнул, поощряя мои догадки, но никак не высказал одобрение вслух.

— Вижу, с заданием Великого Отца ты справился, — все так же бесстрастно констатирует Смотритель. — Поздравляю.

Он по прежнему зовет Великого Змея никак иначе, чем Отцом. Почему-то я ожидал, что он хоть раз обозначит его иначе. Быстро выбросив это из головы, я учтиво кивнул со словами:

— Спасибо. Но что дальше?

— Без обучения, на новом задании ты лишь убьешься зря. Из детских штанов ты вырос, — вяло похлопал дважды. — Пора изучать настоящую силу. Завтра. Отдыхай до тех пор. Твоя комната не тронута и ждет.

Смотритель больше не играл со мной в иллюзию, что он отдельное от Храма существо. Он шагнул спиной назад, и когда я ожидал услышать, как его затылок столкнется с камнем, он просто слился со стеной. Так же легко и просто, как сливаются две капли воды.

Но, не смотря на то, что он наверняка вездесущ в этих стенах, я перестал ощущать пронизывающий взгляд. Смотритель даровал мне право на приватность в Храме. Мелочь, но приятная.

Я улыбнулся, шагая по знакомым коридорам. О, моя кровать в Храме, как я по тебе скучал. Во внешнем мире совершенно не знают ценности современных матрасов. Я был таким идиотом, что не ценил тебя тоже, когда покидал это место. Жди меня, моя прелесть!

* * *

Следующее утро, где-то глубоко под храмовой долиной.

— Опять под землю, серьезно? — бурчал я, освещая синим факелом путь дальше. — Такими темпами я скоро превращусь в гнома.

— Твои бурчания излишни, — суровым тоном заставил заткнуться Смотритель. — Важные вещи стоит прятать.

Синий огонь факела трепещет от легкого сквозняка. Из-за этого на стенах бегают пугающие тени. Мы идем по туннелю с неровно вырубленными стенами и низким потолком, я могу до него рукой дотянуться с легкостью. Но вместо глупых экспериментов я предпочел крепче держать факел из Храма.

Только он, как рассказал мне Смотритель, способен рассеять тьму, что царит здесь. Без света храмового факела любой нарушитель потеряет здесь сначала чувство времени, затем направления, а следом и все остальные чувства. После же, беспомощный нарушитель останется здесь, трястись и плакать, не слыша собственного голоса, навечно.

Вход же в это примечательное место находится прямо напротив таких красивых и больших дверей в зал с Саркофагами Сна. В противовес входу в зал с сотнями каменных саркофагов, проход сюда неприметен и замаскирован под стену. А потом ведет еще ниже. Все, что я знал сейчас, только то, что очень глубоко под Храмом.

Наверное, где-то на пару метров ниже и я услышу звук метро. Адского, конечно, нормальное где-то на дохрена выше. Развлекая себя такими шутками в уме, я убивал время, следуя за степенным шагом Смотрителя. Он обходился без факела.

— Почти пришли, — предупредил он.

И спустя минуту узкий тоннель сменился большим подземным залом, а темнота — светом.

— Солнечный камень, — шепотом показал я, что узнал светляшки на потолке.

— А ты много куда залез за столь короткое странствие, — самую капельку удивленно сказал Смотритель. — Такие вещи мало где можно увидеть.

— Дом Ламий, — сразу выдал я.

— О, эти несчастные… И как они поживают?

Я за пару минут рассказал эту часть своей нехитрой истории. Смотритель был бесстрастен, в желтых глазах только на миг мелькнул интерес, когда я упомянул Фискара. Похоже, он еще помнит, как едва не разрубил надвое парня и удивлен, что тот выжил.

— М-м, понятно. Следуй за мной. И не оступись. И даже не думай летать, если не хочешь умереть мучительной смертью.

— Понял.

Предупреждение к месту, пол здесь оказался не нормальной плоскостью, а кучей тонких каменных тропок с пропастями бокам, где я не видел дна. Я не заметил особой системы, но Смотритель вел нас по ним, то кругами, то зигзагами, пару раз даже возвращаясь, но в итоге мы без происшествий прошли через зал и вошли в следующий.

Я даже не спрашивал, в чем была ловушка. Мне и от той темноты позади жути хватило.

— На месте, — чуть кивнул мой наставник. — Здесь будет проходить самая важная часть твоего обучения.

Я выглянул из-за плеча Смотрителя. Взгляду предстал ровный и круглый зал с десятками пустых остроконечных арок из белого мрамора. В каждой клубится горячим воздухом мираж. Еще одно чудесное и до крайности мистическое зрелище. А я-то надеялся, что мы с Игорем все такие странные места в Храме открыли. Тщетная надежда, уверен что найдется еще.

— Арки Законов, — представил мне диковинку Смотритель. — В каждой из них таится небольшое измерение, полное только одного элемента или Закона, составляющего Мир.

Я подошел немного ближе, оценивая тонкую резьбу на мраморе арки. В глазах рябит от необычности письмен и рисунков. Многоцветные руны и буквы неизвестного языка, вязи знаков. Такие чуждые и непонятные, что закружилась голова.

— Такие ты вряд ли найдешь где-либо еще, хоть весь мир обойди, — с толикой гордости сказал Смотритель, довольно оглядывая арки. — Секрет их создания утрачен. Даже Великие Духи не помнят, как их делать.

Даже они не знают? Я думал, такие древние создания помнят и знают все. А чтобы сам Змей чего-то не знал… Нонсенс.

— Кто же их создал?

— Люди.

Мой голова обернулась так резко, что щелкнули позвонки. Недоумевающий взгляд, полный вопросов, понят Смотрителем без слов. Готов поклясться, что за маской он усмехнулся.

— Люди Первой Эпохи, — медленно уточнил он. — Единственный Цикл, когда разумные Земли успешно воевали с Небесами и Бездной на равных. Ты знал, что тогда Серафимов и Архидемонов поубавилось в числе?

— Ши Доу намекал мне, — кивнул я. — Не представляю, каким могуществом они тогда обладали…

— Отголосок этого ты поймешь, воспользовавшись этим осколком той легендарной эпохи.

— Точно, — спохватился я. — Так зачем я здесь?

— В это время существа твоего уровня силы называют себя Королями, — бесстрастно высказался Смотритель. — Что ж, довольно меткое название. Короли же должны чем-то править, верно? Не знаю, кем и чем предпочитают сейчас, но в прежние времена они правили Законами Мира. Каждый своим, тем, что ближе по душе. С этого начинался путь каждого такого Короля. Это точка, с которой брали зачатки могущества даже Великие Духи. И начнется твой путь тоже. Прямо здесь.

— Мило. Какой-нибудь совет?

— Один дам, — плавно кивнул Смотритель. — Твой элемент или Закон точно не Свет. Не ошибись, почуяв к нему близость. Это искусственное, наносное, от приживленного тебе Ядра Архангела. Твоя истинная близость и суть наверняка в другом.

Смотритель обвел рукой десятки Арок в зале.

— Ходи, касайся, узнавай, изучай. И не советую заходить внутрь, если ты на сто процентов не уверен в близости. Я заберу тебя через месяц. Сколько ты сумеешь понять и изучить, зависит от тебя. Выбирай, к чему лежит твоя душа. И выбирай мудро.

— Так с бухты барахты не угадаешь…

— Хм. Было бы это легко, такие Арки бы не были созданы однажды, — резонно подметил Смотритель. — Скажу лишь, что сам Великий Змей является Владыкой Северных Вод не просто так. И он не терпит слуг, противоположных его сути. По этой причине я тогда изгнал того талантливого юношу, что теперь следует за тобой по пятам…

Последнее слово оборвалось, когда Смотритель просто взял и исчез в воздухе, заставив меня усомниться, был ли он со мной вообще рядом с самого начала.

Интересный факт о Змее и упоминание Фискара дали мне толчок для здравых раздумий. Я почти уверен, что суть Фискара — это Воздух или Ветер. Он использует его в битве и сам по себе свободолюбий, легкомысленный и игривый. Но стоит упомянуть его мать, то он кипит от злости внутри, как настоящий ураган.

Противоположность Воде — Огонь, верно? Ну, это и без Змея понятно, я огонь не люблю. Никогда не любил, даже когда все мои коллеги увлеченно пытались создать Огненные Шары, я даже не пытался. Как минимум, если ни к чему не почую близость, буду изучать Воду.

Но сначала хочу ощутить на себе, что за Арки такие и куда ведут.

Все так же горящий бессмертным синим огнем факел я воткнул в землю у входа в зал. С потолка от солнечных камней пока света достаточно. Они повторяют цикл дня и ночи на поверхности, так что во времени не заблужусь.

Глава восемнадцатая. Мой элемент, это…

И хожу по залу, не приближаясь к Аркам ближе, чем на метр. Этого расстояния достаточно, чтобы ощутить, что находится в каждой.

Начал я слева и пошел по часовой стрелке, останавливаясь и прислушиваясь к ощущениям.

Из первой Арки тянет горечью пепла и палящим зноем, серой вулкана и жаром, но больше всего — запахом сгоревшей плоти. Запах, который запомнился мне навсегда после того, как я побывал в жерле вулкана в погоне за «цветочком», чтоб его. Ассоциации поймать не трудно, это Арка Огня.

— Ага, — поморщился я перед красноватым заревом в проходе. — Так я к тебе подошел. Хрена лысого.

Шагаю дальше, и не успел подойти на дежурный метр к следующей Арке, как продрало холодом до костей, до самых глубин. Мысли исчезли, обратившись в ничто…

Осталась только тишина и безмолвие. Вечный покой после глубочайшего из страхов. Ощущение, которое я испытал совсем недавно. Арка подарила мне иллюзию истинной смерти. Эту я обошел по широкой дуге.

Дальше попалось что-то легкое, невесомое, как пушинка и дарящее ощущение бодрости. Пахнет свежескошенной травой и медом, но вместе с этим скрытой опасностью.

Тут я завис надолго, пока не понял, что так я ассоциирую для себя общее понятие Природы. Намного ближе мне, чем Огонь, но все равно не то. Просто я много работал с Эн, самой силой жизни, тут хочешь, не хочешь, а природу полюбишь.

Следом быстро миновал Арки Земли и еще одну стремную, к которой, готов поклясться, запаковано само понятие Энтропии и Разрушения. Она одна из всех казалась старой, а руны покрыты ржавчиной, совсем не блестя, как на других арках.

Попалась Вода. Тут я залип на день, если не больше, зашагав дальше только после того, как стемнело. Было очень приятно просто стоять рядом, насилу удержался, чтобы внутрь не шагнуть. Про себя заметочку оставил, Вода точно моя близость.

Арки попадаются самые разные, простые и сложные, иногда непонятные. Возле одной я после обычного шага подпрыгнул на полметра. Это было весьма неожиданно. И вот что это? Гравитация или концепция Легкости? Не стал мозги ломать и пошел дальше.

Холод оказался близок, но заставил трястись до мурашек полчаса. Дальше шуганулся Арки Тьмы, старой знакомой, которую ощущал только из настоящей Бездны. Чуть не перекрестившись, обошел так же, как и Смерть.

Абсолютно пустая арка, но возле нее за секунды собираются горы пыли, а потом она блестит, как новенькая. Время? Точняк оно. Ну нахер, с такой силой баловаться… Как они вообще создали эти Арки? Люди психи, точно говорю.

О, как приятно… Свет. Не зря Смотритель предупреждал, я мог и повестись. Но ненависть к Небесам легко преодолела это наваждение. Для меня Небеса и Свет это одно и тоже. Лицемерная и негибкая сила. Я бы не принял его, даже если бы ощущения были круче в сто раз.

Возле следующей Арки я делал шаг чуть ли не час, никак не получалось пройти долбанные полметра. Тянулись, как резина. Вывод? Пошло ты к черту, Пространство! А я ведь мечтал о телепортах.

Я потратил два дня, честно проходя по кругу и ощущая по новой все эффекты. Составил про себя рейтинг, к каким Аркам больше ощущаю близость, какие нравятся. Когда от странных чувств начала болеть голова, остановился.

— Нет смысла бродить туда-сюда и дальше, — кивнул сам себе.

Отошел к входу, присел к стеночке возле горящего факела. Я слишком хорошо себя знаю и ничего нового для себя не открыл. Номер один в списке — она, родимая. Вода.

Если подумать, я даже сражаюсь в стиле, напоминающем воду. Всегда стараюсь или уклониться или мягко перенаправить удар. А уж если приходится принимать удар в лоб, то не ссу и беру его, впитывая силу врага и возвращаясь с ответом, как бушующая волна. Даже если сам после удара врага похож на отбивную.

Копье, которым люблю сражаться, идеально отражает мой стиль битвы. Гибкий, пружинистый и мощный, неостановимый и когда надо, текучий как река.

Смотритель добавил мне много крутых приемов, но предпочтение, как сражаться, именно такое. Если описывать, то, как вода. Знакомая концепция для многих боевых искусств.

Еще мне близок Воздух или Ветер. Может, поэтому я так быстро и легко с Фискаром и поладил.

Если бы существовала концепция Бури или Шторма, то это точно было бы для меня. Но чего нет, того нет. Или Вода или Ветер. Но, все же Вода немного ближе, так что начну осваивать именно ее.

Посплю часов шесть, а потом начну подбираться к Арке Воды потихоньку, пропуская чувства через себя. Может быть, мне удастся обрести понимание, чтобы войти в Измерение Воды. Надеюсь это не тупо толща воды в глубинах океана.

Я скрестил руки на груди, опустил голову и засопел. Тихий гул огня от факела влился в ритм дыхания и быстро усыпил.

* * *

Прошло еще пять дней. Когда солнечные камни на потолке засветились, то свет застал меня практически вплотную к миражному зареву Арки Воды.

Хотя я был полностью сух, преследовало ощущения насквозь сырого и мокрого с головы до пят. Даже не заходя дальше, мне чудились водные потоки, ласкающие кожу. И становилось то тепло, как в материнских объятьях, то наоборот, холодно и страшно, словно попал в ужасный шторм без лодки и вот-вот накроет волной.

Вода испытала меня всеми возможными ощущениями и иллюзиями, дав почувствовать все, чем славится эта своенравная стихия.

Вода есть почти во всем, она первая, кто даровал саму жизнь, зародив ее в своих глубинах. И хотя погубила она не меньше, чем родила, Вода есть и остается той стихией и силой, какой ее воспринимает наблюдающий. Просто жидкость, принимающая любую форму. Сама по себе она беспристрастна и нейтральна к любым другим элементам и законам. Как оказалось, даже к Огню.

Не будь это так, горючих жидкостей бы не существовало. Вода может родить даже Огонь, настолько она многогранная и принимающая все. От маленькой капли влаги в пустыне, до целых планет, покрытых только водой, вот насколько мала и велика эта стихия. Даже космос порой называют океаном или морем звезд. Это всеобъемлющая стихия.

И моя суть, сама Душа начала проникаться и принимать Воду, как продолжение себя, давая мне власть управлять этой силой так же легко, как человек поднимает указательный палец.

Это совсем не похоже на привычный мне обмен, энергию на результат, сколько потратил, такую мощь и получил. Нет, это совсем иная концепция. Трачу я самый минимум, получая многократно больше.

Это очень странные, приятные чувства. Когда-то я с таким же трепетом начинал ощущать Эн, но сейчас это в стократ круче.

Временами под кожей мелькает синева Воды, как блик на поверхности океана, как отражение моей новой близости с элементом. Такого не достичь, имея обычное или очень сильное, но смертное тело. Это сила, доступная только Королям и выше. Эта планка могущества снова оказалась куда выше от других, чем мне казалось.

Эта разница даже круче, чем между муравьем и человеком. Муравей хотя бы покусать человека может.

Не имя Силы Души никак не ранить Короля, чтобы не делал враг и сколько бы Эн не вложил, это бесполезно. Пожалуй, муравьем для Короля будет считаться предыдущий ранг, Правитель. Этот хоть куснуть сможет. Кто-то ниже? Без шансов.

Удивительно приятно чувствовать себя неуязвимым для большинства всего существующего на планете, разумного или нет. Это чувство, из которого может вырасти непомерное эго. Королева Ламий тому ярчайший пример, но боюсь, не единственный и я найду еще.

— Зайти или не зайти? — бурчу я почти в самую границу перехода. — Вот в чем вопрос. Или я буду тем Йориком, а Смотритель тем, кто знал меня, бедного?

Почему-то очень легко представлялся Смотритель, траурно вещающий: «Бедный Посланник! Я знал его…»

Немного самоиронии взбодрило разум, дало подумать трезво.

Я вздохнул наполовину грустно, наполовину бодро. В том, что я потерял страх смерти, есть и свои минусы. Теперь не так очкую рисковать, если не все шансы в мою сторону. Останавливает только нормальное здравомыслие.

— Ну, вряд ли ты меня убьешь… — неуверенно произнес, глядя на мраморную арку.

На этом все доводы «против» закончились. Сделал шаг.

Мгновение темноты, а потом все перед взором затопила непроглядная синева воды, куда не брось взгляд. Но это не просто вода, типичным H2O тут совсем не пахнет. Я осознал это каждой частичкой своего существа, только попав в это место.

Это воплощенная концепция Воды, сами Законы Воды в жидком и осязаемом виде. Видимое, осязаемое Чудо.

Оказавшись внутри всего этого, ощутив, вкусив и поняв, я натурально заплакал от восторга. Мои слезы не сливаются с этой водой и блестят, падая вниз, как драгоценные камни.

Сколько я пробыл здесь, не знаю. Все что я делал, это прибывал в этом месте и наслаждался таким чувством близости и счастья, какое не дарует ни одна самая лучшая мать в мире. Даже слово любовь было слишком жалким, чтобы произносить.

Я бы радовался и дальше, если бы в какой-то момент в этом мире безграничной Воды внезапно не появилась рука в черной перчатке. Она крепко схватила меня за воротник цепкими пальцами и выдернула прочь.

Так сильно не хотелось покидать это место, которому я принадлежал больше, чем родному миру! Но я просто не успел ничего сделать, даже укусить руку.

Не знаю, сколько я лежал на полу и обтекал, пытаясь сложить глаза в кучу, пока не узрел маску Смотрителя и спокойные желтые глаза, наполненные безграничным терпением змеи.

— О, — только и выдал я. — О… Это было…

— Невероятно? — мирно спросил он.

— И даже больше, — кивнул я, не пытаясь подняться. — В сто раз больше, в тысячу. Нет, не описать словами. Это надо чувствовать.

— Тебе и не надо говорить, — с толикой тепла в голосе сказал Смотритель. — По крайней мере, не мне.

С этими словами он протянул ладонь. И к нему из Арки потянулась струйка лазурной жидкости. Она слилась с ним, словно он сам из воды. На мгновение желтые глаза сменились синевой, но через миг на меня снова смотрят бесстрастные копии глаз самого Великого Змея.

Вот оно как, так он тоже… Удивительно.

— Дать тебе еще минутку? — поинтересовался наставник.

— Нет, — покачал головой, утрясая потрясающий опыт. — Я в норме, почти.

Я поднялся, хотел было ладонью стряхнуть мокрые волосы с лица, но не успел. Вода словно уловила желание сама и попросту впиталась в меня, так же легко, как это было со Смотрителем.

Вся жидкость с тела и одежды исчезла, но я не ощущал себя бурдюком с водой, все было как обычно. Легкость и сила переполняют тело, рождают желание действовать.

Только теперь… Это жгучее чувство уравновесилось спокойствием мирной воды, как поверхность чистого пруда в безветренный день.

Так вот что такое слиться с элементом? Удивительное чувство. Я сам словно ходячая и мыслящая вода в форме человека.

Взглянул на руку, повинуясь одной лишь мысли, она изменилась. Пальцы стали прозрачными и слились, образовали хлыст. Я помахал им и вернул все, как было. Сжал пальцы и легко почувствовал привычное напряжение мышц. Кожа натянулась, костяшки немного хрустнули.

— Как это вообще? — нахмурившись, спросил я.

— Вода принимает любую форму, — легко ответил Смотритель. — Дай лишь подходящий сосуд. Ты, закаленный ее Законами, пожалуй один из лучших для этой своенравной стихии. При удаче риск с Арками всегда хорошо окупается… Не ведись на ее видимое спокойствие. Разозлись и выйди из себя разок и она подхватит, удесятерит твою ярость непокорностью и силой, с которыми мало кто сможет совладать. Включая хозяина.

— Понял, — куда больше отведя внимания самоконтролю, ответил я. — Осторожность.

— Вода одна из самых благосклонных элементов, которым только можно управлять. Ты научишься, — успокоил Смотритель, разворачиваясь к выходу и добавляя: — Со временем.

Как и со всем другим в этом несовершенном мире, про себя вздохнул я. Вот бы хоть что-то давалось без тяжелого труда и кучи гребанного времени.

— Знаешь, — выдал я удивленно в спину Смотрителя. — Что-то так чаю черного захотелось, крепкого. В Храме же есть запасы?

— Я похож на буддиста? — колко ответил наставник. — Это Храм Великого Змея. Ты бы еще пива попросил.

Тишина, звук шагов.

— Есть. В пятом складе с застывшим временем. Вроде даже заварная гадость в пакетиках, которую так любит твой друг, там валяется. Целая коробка.

Дальше я шел с улыбкой. Где сами склады я пока знать не знал, но уже чувствовал вкус ностальгии на языке. Этой «гадостью» мы всем офисом ОМД давились без сахара в фиговые дни, когда завал по работе такой, что в соседний отдел за сахаром некого отправить. Были же времена… Еще до первой воронки Бездны. Там уже было не до бюрократии.

Мы быстро преодолели зал с каменными тропинками над пропастью. Знакомая темнота, которую освещает только синий огонь факела, который я не посмел забыть.

— Так где, говоришь, пятый склад?

— Я не говорил и где остальные четыре, — сварливо отозвался Смотритель. — Следуй за мной. И не урони факел с радости, я тебя в этой темноте искать не буду.

Глава девятнадцатая. Обучение Смотрителя 2.0

Спустя некоторое время под попечением Смотрителя.

В прошлый раз я думал, что познал Ад тренировок под оком этого изверга. Любой наставник в армии отдать правую руку и способность орать как контуженный за подобную садисткую жилку. Вкупе с умением таки не убить ученика, разумеется.

Я ошибался. Глубоко, горько и больно ошибался. От увеличения моего уровня навыки Смотрителя растут не хуже, вместе с уровнем нагрузки и изобретательностью.

— У меня духовно-водное тело, — стонал, лежа на полу. — Как оно может так болеть? Клянусь, полумертвым я чувствовал себя бодрее в сто раз.

— Хватит ныть, — холодный голос Смотрителя проморозил зал. — Поднимайся.

— Я столько пережил, знаешь? — зло фыркнул, насилу поднимаясь в пятый раз за день. — А ты все равно заставляешь меня в конце дня рыдать как сучка. До тебя я сам не мог представить, что может меня хотя бы утомить.

— Это ради твоего же блага, Посланник.

— Да знаю я! Просто люблю словесно поныть, ты же помнишь. Это помогает мне снять стресс. Раз уж пончиков не завезли.

— Ты украл шутку у друга.

Разве? А, ну да, Игорь ляпнул что-то похожее на одном из совместных тренировочных дней. Хотя я думал, что он говорил про бургеры.

— Все-то помнишь, — пробурчал я. — Погоди, у тебя есть чувство юмора?

— Следующее упражнение.

Дерьмо…

Не успел я нормально выругаться даже в собственных мыслях, как опять началось. Дыхание сперло, ограничения наложились и сковали каждую клеточку в теле, ослабляя в разы.

Знакомый мне тренировочный зал, казалось бы, до последней черточки на полу или стенах, оказался все еще не так прост.

В прошлом, на стенах или полу из-за любых тренировок или битв со Смотрителем на камне даже царапины не появлялось. Это удивляло меня тогда, удивляет и сейчас. Уже не крепостью, но новым функционалом.

Зал ограничил мое тело в попытках обратиться водой. Или ветром, как сделал впервые после эволюции. Только с ветром была имитация, а не по настоящему, как сейчас с водой. Там я скорее делал вид, что мое распыленное тело это ветер, а тут я по-настоящему вода.

Зал мне все обломал. Я могу управлять водой как захочу, но вне тела. В его пределах я превратился в бледную тень обычной мощи, чуть ли не в обыкновенного человека.

Вместе с маленькой выносливостью, склонностью ломать нахрен половину костей, если здорово меня шваркнуть о стену или пол. И, конечно же, с ментальной усталостью, с которой мало что сравнится.

После часов управления Водой через ее Законы казалось, что мозги вскипят, как котелок молочной каши на горящей лаве, а сам я откинусь в чертову кому на ближайший век.

Но пара угроз Смотрителя и гляди-ка, снова поднимаюсь! В такие моменты мне и правда кажется, что я способен черпать свой потенциал бесконечно. И я типа и правда круче вареных яиц.

Потом отрубаюсь как слабак на пару дней… У всех мутнеет рассудок при таких нагрузках, но я заслужил немного самодовольства за упорство в своих глазах.

Зато все это дерьмо окупается, стоит покинуть тренировочный зал. Это как сбросить повязки весом с тонну с рук и ног, только это касается способностей. В первые секунды вне зала я даже не жалею о пережитой боли.

Обычно хватает одного вида Смотрителя на следующий день, чтобы опять передумать и проклинать того, кто придумал этот зал.

— Повторяй за мной, — приказал наставник.

Смотритель напружинил ноги и склонил торс, выставил вперед кулаки, обретя напряженность, словно бык перед броском. Пара кулаков брошена вперед вкупе с рывком. И вместе с этим движением перед Смотрителем возник вал спрессованной воды. Огромный вес воды под волей Смотрителя ударил вперед и врезался в стену зала.

Удар был такой мощный, что по залу прошла глубокая дрожь, отдавшись мне в кости тревожащим набатом. Вода же, исполнив свою роль, ушла от одного взмаха ладонью Смотрителя.

— Просто бросив кусок воды такого не добиться, — спокойно объясняет он. — Ты должен мгновенно обратиться к той воде, что течет в глубинах самых крайних океанов. Представь давление, что царит там, способное раздавить кита, и если повезет… Сможешь посылать такие атаки вздернутой бровью одну за другой.

— Насколько это мощно? — не впервые спросил я, из-за такого зала трудно оценить мощь атаки.

— Я уже сказал.

— Давление, способное раздавить кита?.. Это?

— И даже больше, — кивнул Смотритель. — Нет ничего, что не способна подавить под собой толща Воды. Многие забывают, что ужасающий вес, это не привилегия одной только Земли или Гравитации. Воображение и творчество подхода способно любую способность обратить в ужасающее оружие.

— Ты мне это повторяешь каждый день.

— Повторю и завтра, — скрестил руки на груди. — Следи за моими действиями.

Смотритель на секунду покрылся легким туманом, взвесью влаги. А потом сделал шаг и… Покатился, как на коньках. Остановился в другом конце зала, сделал еще один шаг обратно. Вот только теперь он вернулся на такой скорости, что я заметил только линию тени. А я бы мог разглядывать пули в полете, если бы захотел.

Это было невероятно быстро! И самое удивительное — вообще без шума.

— Вода способна принять в себя все, погасить все, — бесстрастно объясняет Смотритель, меняя положение в зале за доли секунд. — Вибрации, звук, энергию инерции, даже трение. Этот трюк опасен, можно действительно умудриться убиться о преграду. Но если научиться, то это преимущество мобильности, которое переплюнет только пользователь Пространства или Времени. И то не факт. Далеко не каждый может развить действительно мощные, разносторонние способности. Узкие умы обычно толкаются по пути крайней атаки и не смотрят ни на что вне этого.

Смотритель остановился на том месте, с которого начал, ровно в центре зала. Сложил руки за спиной, кивнул и сказал:

— Ты уже приобрел базовое обращение с Водой в бою. Теперь же атака и мобильность, изучи и используй эти два приема на уровне, который я сейчас показал. Тогда мы перейдем к следующему уроку.

Смотритель просто замолчал, только глаза двигаются, наблюдая за каждым моим движением. Обычно он не из тех наставников, что тупо показывают прием и сваливают в закат. Нет, он очень ответственный и поправляет сразу и на месте, требуя быстрого и безупречного исполнения.

Я начал с атаки.

— Долго думаешь, — помешал концентрации наставник. — Учись сразу бить, а не наращивать скорость. Так будет лучше.

— Как скажешь.

Выбросил кулак, тугая струя разбилась о стену.

— Не резать давлением. Я тебя потом научу. Дави стеной, бей.

Еще попытка, плеск воды, еще одна. Пока я на правильном пути, он не поправляет и не лезет с советом. Просто молча наблюдает. Это такой тип психологического давления, от которого сложно отмахнуться. Стараешься, как можешь.

Спустя несколько часов я достиг того подобия показанной атаки, от вида которой Смотритель довольно кивнул.

— Пока сойдет. Теперь мобильность. Это потребует более тщательного объяснения, можешь пока присесть и отдохнуть.

Ага, супер. Я тут же плюхнулся на задницу, ноги не держат совсем.

— Обычно все, кто использует Воду или любой другой стихийный элемент, просто превращаются в него телом. От этого растет скорость, но… Это тупиковый путь с кратким пределом. Мой прием куда выше уровнем. И тебе повезло, что зал не дает твоему телу обращаться Водой здесь. Без этого трудно было бы научиться.

Да чтоб я хоть раз похвалил это адское место, не дождешься.

— Весь секрет в том, чтобы не создавать гасящую все пленку из Воды, а туман, слоистый и нужной плотности. В нем погаснет и канет все без следа. Это та тонкость, до которой не додумается большинство мастеров со многими годами опыта. Но Храм хранит множество секретов. Особенно связанных с Водой, тут тебе несказанно повезло.

На этих словах кивал уже я, полностью осознавая и благодаря свою удачу. И как-то на третьем кивке закемарил…

Проснулся в своей комнате среди ночи. Пару раз недоуменно моргнул, не понимая, как стены зала сменились стенами комнаты.

— О, я опять отрубился, — без особого удивления поведал тишине.

После чего перевернулся на другой бок, подмял под голову подушку и стал досыпать положенные часики до прихода изверга Смотрителя. Не в первый раз.

* * *

Каждый третий день мы отправлялись вниз, к Аркам Законов. Там я погружался в Измерение Воды на час и Смотритель вытаскивал меня обратно в бренный мир. Там моя душа проходила крещение Законами Воды, обретая все большую совместимость с элементом и его Законами.

Поначалу я путался в понятиях, но Смотритель быстро развеял невежество. Есть много Духов, которые считаются обладателями власти над стихиями или элементами. Взять хотя бы почившего Гоба… Ветром управлял.

Есть даже целые кланы Духов-Элементалов. Но, для любого Короля это не проблема. Даже если Элементал Воды нападет на меня, это будет только поводом для анекдота. Обычные Духи управляют стихией. Короли — Законами этих стихий.

Разница настолько огромна, что даже страшно. Любую атаку на основе Воды я схвачу одной лишь мыслью и заставлю атаковать хозяина. Если это будет аж Элементал Воды, что же, все его тело станет моей марионеточной игрушкой. Вот насколько глубока разница между управлением стихией и ее Законом.

Смотритель именно этому и учил меня большую часть времени. Управлять самими Законами Воды.

Обычные новорожденные Короли медленно учатся от простого управления елементом до понимания и перехода на Законы. Они медленно и спокойно раскрывают свой потенциал и возможности.

Меня же учили сразу высшему навыку, минуя «детские и бесполезные» этапы, как презрительно выразился Смотритель.

По его мнению я — Посланник Змея. У меня нет такой глупой роскоши играть в слабака и неумеху. Я должен воплощать в себе волю и силу Великого Змея, олицетворять собой мощь, сметающую все и всех.

Да, даже Змей не сразу стал Великим Духом… Но все начинается с желаниями и стремления. Гордость и ауру превосходства, которой по его словам мне не хватало, Смотритель в меня вколачивал долгими лекциями и философскими диспутами.

После рассказов о моем поведении вне Храма за эти пару лет, Смотритель огорчился. Сказал, что я вел себя неправильно, хотя и были нужные проблески. Меня извиняло только то, что я был не при «параде», то есть не в роли Посланника, а как личное лицо. Иначе репутация всей Фракции могла бы пострадать.

А за пределами этого региона, некой домашней зоны, кипит и бурлит целый мир, полный слухов обо всем, включая нового Посланника. То, что я об этом не знал и не думал, меня не извиняло.

Я думал, он мне плешь проест нотациями, но это оказалось не так.

На удивление, это не было теориями превосходства или мусорными тезисами фанатика. Логичные факты, почему в роли Посланника я должен вести себя вот так, так и эдак. В Храме я могу расслабиться и хоть размазню из себя строить, но вне его стен — будь обязан внушать.

Мне, привыкшему к свободе и манере говорить в лицо все, что вздумается, новые уроки поведения вкупе с тренировками давались тяжело. Я до этого годами был чистым смертником-отшельником, черт возьми! Гулял по лесам, прятался и сражался, всех и забот. Когда клеймен Сигилами, тут уж будь уверен, репутация это последняя вещь, о которой задумываешься.

А теперь от меня требуют, чтобы даже аура каждую секунду была полна мощного спокойствия и давящей на окружение силой. В меру на каждое существо.

Среди Духов моего калибра это был обязательный этикет, такой же обыденный, как держать лицо и вежливость среди людей высшего общества в моей, да и этой тоже, эпохе. Было жесть как сложно, не скрою. И буду жаловаться Игорю, который все это дерьмо пропустил, бродя где-то там, на свободе.

Но, как и все до этого, любой навык поддается упорству и дисциплине.

— Что дальше, — выдохнул я. — Умение есть мозги улиток вилкой?

— Я не этикету за столом тебя учу. Пару дней спаррингов, — спокойно отвечает Смотритель, ничем его не проймешь. — Посмотрю, на что ты теперь годишься и как закрепились навыки.

— Всегда готов получить по роже, — ворчу я, двигаясь за наставником в тренировочный зал.

— Ты опять?

— Молчу-молчу, — поднял я руки. — Ругаться и ворчать про себя, я помню. Просто думал, что пока ты от меня отстанешь.

— Не в ближайшее время. Пока ты все еще совершаешь подобные ошибки.

На этот раз мне удалось матюгаться молча и даже губы не кривить. Что? Я привык оскорблять противников прямо в бою, я этого даже не замечал, пока Смотритель носом не ткнул!

Он сказал, что это тактика уже не моего уровня и дальше работать не будет. Хорошо, что он не узнал, что это никакая не тактика. Просто я немного свихнулся из-за одиночества без общения в лесу за пять гребанных лет. Поболтать был рад иногда даже с белками, не то, что с врагами.

Спустя пять минут я удивлялся тому, что в тренировочном зале могу истекать кровью. И она даже красная.

— Не отвлекаться, — бесстрастно позвал наставник.

Разумеется, сказал он уже после того, как чуть не нанизал меня на Копье Воды. Я же лишь хмыкнул и сдержал слова за зубами. Лазурная вода собралась вокруг моих ран и покрыла каждую, сдерживая кровотечение и залечивая за секунды.

Вода обладает своей целительной силой. Внешне даже я бы сказал, что с Эн исцелялся в разы быстрее. Но если учесть, что я сейчас лечу раны духовного тела, а не материального, то все обретает другой смысл. Эн даже царапину на таком теле залечить не способна. Вода — универсальный элемент.

Смотритель не нападал, оценивал мою технику исцеления. Я воспринял это как приглашение и напал сам.

Про себя показанную им атаку я назвал просто Толчком. Понятно, что я мог выпендриться и обозвать ее как-нибудь типа сокрушающий бык или подобное дерьмо. Если бы я работал в цирке на потеху детям, я бы так и сделал. Но для себя лучше делать простые и емкие названия.

У Смотрителя для большинства его приемов даже названий нет. На его уровне это все равно, что называть отдельно каждый взмах меча как-то особенно. Довольно тупо звучит.

Но для меня, чисто психологически это помогает поначалу. Потом я тоже откажусь от этого и буду плавно наносить нужные удары в бою. Вообще-то это первое, отчего он меня отучил еще в самом начале. Но я все равно иногда пользуюсь. Потому что сложно с ходу плеваться магией как из задницы во все стороны.

— Отвлекаешься, — произнес наставник, проворачивая копье в ране.

За секунду до этого он скользнул ко мне на неразличимой скорости, а его копье из воды показало новое значение слова гибкость для копья в бою. Оно изгибалось и вилось, как настоящая змея, пройдя всю защиту, даже скрещенные руки в последний момент не спасли. Чистый удар в живот, проколовший нутро острейшим наконечником.

— Угх, — выплюнул кровь, хватаясь рукой за водяное древко чужого оружия, улыбка с кровью на зубах. — Нет. Приманиваю.

Толчок!

Масса воды целого озера, сжатая до размера кулака… Вот что грохнуло Смотрителя прямо в центр груди и отправило полетать. От стены он отлеплялся мокрый насквозь, но впечатленный. Отряхнулся, небрежный взмах кистью убрал всю воду, что наполнила зал до щиколоток.

— Кажется… — прошептал он, касаясь груди. — Это первый раз? Чистый удар и болезненная рана. Поздравляю.

— Спасибо, — выдавил я, зажимая рану на животе.

— Что ж, в честь такого достижения, — без шуток в голосе произносит Смотритель. — Дам тебе один выходной. Остаток дня и завтра занимайся, чем хочешь. Мне нужно посетить Архив и вспомнить некоторые вещи… Подумать только, меня достал воин, который не сражался и полвека.

Задумавшись на пару секунд, он окинул меня взглядом и добавил:

— Наверное, стоит обучить тебя кое-чему повыше уровнем, раз ты так неплохо справляешься. Законы Воды для тебя… Как это местные говорят? Добавили крылья тигру?

— Так говорили китайцы в мое время, — возвел я глаза к потолку. — Сейчас так не говорят. И не все тут узкоглазые. Ты уже настолько старый, что путаешь целые эпохи?

— Главное, что ты понял аналогию, — все еще почесывая место удара, ответил он. — И я настолько старый, что получил пинка от младенца.

— Ты хороший учитель, — хмыкнул я, полный самодовольства… и боли в животе.

Качая головой, словно сам не зная, гордиться или огорчаться, Смотритель ушел. Следом, подлатав себя, убрался и я.

Всего один удар, но достиг его по-настоящему. Я долго об этом мечтал. Радости, полные штаны, хе-хе.

Глава двадцатая. Новое задание и путешествие

Прошел целый год с небольшим.

Из событий, которые вырывались из рутины тренировок, было только появление Игоря в Храме. Мы отметили его День Рождения, мое становление Королем, а его — лидером огромной Орды Духов на юге от Храма.

Мой друг новых заданий не получал и за это время стал правителем огромного региона, на картах обозначенного как Пустошь. На деле же — земля как земля, много степей и мало водоемов, но есть леса и полно диких племен Духов, которые теперь почитают Змея как Бога. А Игоря, как его наместника.

Не смотря на мои приключения и раны, я был рад, что свое доли на фоне его. Я был в городах и среди людей, цивилизация. Игорь почти плакал от моих приукрашенных рассказов. Он даже посмел отправиться к комнату со Фреской Змея и жаловался… Оттуда он выползал на подгибающихся ногах и пропотевший насквозь. Глаза по пять копеек, но все равно радостный.

Нытье Игоря заставило Змея пообещать, что он не останется наместником в Пустоши навсегда. Максимум еще лет пять.

Потом он ушел и все вернулось на круги рутины. Тренировки, новые приемы, драки со Смотрителем, отмечающим мое возрастающее мастерство и силу. Я все ближе становился к статусу не просто опытного, но великого Короля, способного дать отпор таким же троим по силе.

Под руководством Смотрителя это было ожидаемо. Он лучший наставник и учитель, с базой знаний, что не уступит ни единой организации в эту и любую другую эпоху. Стать под его управлением сильнее других это данность, а не достижение.

Моя заслуга в том, что это произошло довольно быстро. Я всегда учился быстро всему, что касается сражений. В этом был залог выживания. Сейчас отношусь к этому больше как к обязанности и своему долгу. Дисциплинированно и четко становлюсь лучше каждый день, понимая, к чему иду и как.

Думаю, так же к своим навыкам относятся профессионалы любой области, от спорта, до наемного убийства. Подобное мышление пришло и ко мне. Любой навык — это знание и упорная работа, вот и все. А именно навыки я здесь и получал.

И вот, в один из дней, когда я готовился утром к приходу Смотрителя, он не пришел.

Вместо этого кристалл на лбу, про который я уже забыл, настолько с ним свыкся, нагрелся и чуть потянулся в сторону. В ту самую, где в стену одного из залов вделана Фреска со Змеем, дающая ему прямо увидеть просителя, а просителю прямо почувствовать присутствие Великого Духа.

— Значит, время пришло? — шепнул я тихо. — Как всегда, неожиданно.

В первый раз я уничтожил часть населенного города, правящий Клан и оборвал жизни многих людей. Как вишенку на торт, легка битва с Духом Тигром.

Во второй раз я прошел через опасные и мучительные испытания, в которых даже пришлось в итоге добровольно принять смерть и уничтожить свой страх.

Настало время третьего задания. Что будет сейчас?

* * *

Зал с Фреской Змея. Эхо мистического голоса гремит, отражаясь от стен, впечатывая каждое слово в уши.

— … не потерплю нового провала. Это исключительно важная миссия. Если со всей подготовкой и помощью ты не достигнешь успеха…

— Я понимаю, — бесстрашно улыбнулся, глядя в пугающие древностью и силой глаза Великого Духа. — Моя жизнь вряд ли что-то искупит, но если ты так хочешь, можешь принять ее как залог. Я добьюсь успеха, Владыка. Или погибну, пытаясь.

Стою ровно, глядя прямо в желтые глаза, которые кипят и переливаются силой. Никогда еще так не давило молчание и ожидание.

— Хорошо, — прищурились змеиные веки. — У тебя, наконец, появился нужный стержень. Таким и должен быть мой Посланник. Цену провала ты знаешь, но не ведаешь награды за успех. Она тебя приятно удивит… Если справишься. Отправляйся немедленно.

Веки Змея на Фреске закрылись, искусственный Змей застыл, потеряв псевдо жизнь. А вместе с этим ушло и удушающее присутствие Великого Духа.

Он даже счел нужным мотивировать меня наградой. Если честно, я и так был доволен. Знаниям и силе, полученным в Храме, просто нет аналогов в мире. Быть здесь само по себе награда. Но раз меня хотят еще поощрить, кто я такой, чтобы отказываться?

В этот раз коленки не тряслись. Но было тяжко выдержать новый вес присутствия Змея. Теперь, когда я ощутил все бездну силы, что прячется за чешуей, было так шокирующее, что даже не страшно.

По традиции, выйдя, я прислонился к стеночке и успокоил мысли после встречи с Великим Духом. Как я вообще выдержал общение с ним воплоти, в первый раз? Я таким слабым был. По меркам этой эпохи и уже своим собственным.

Будь у меня такая сила тогда… Чтобы гонять меня по дремучим лесам, понадобился бы Серафим воплоти, не меньше. Или один из Легионов Демонов в полном составе. Я бы продул сразу, но заставил бы за собой побегать.

Я с сожалением вздохнул. С высоты нынешних знаний четко понимаю, насколько слаба наша планета в технологические эпохи, перед лицом таких угроз извне, как вторжение Небес или Бездны.

А ведь Вселенная не ограничивается только ими и нашей планеткой. Там своего дерьма хватает, покруче. В космос не с надеждой глядеть надо, а со страхом. Неведение такое благо…

Ну да ладно, вопрос для размышлений иного дня. Я почувствовал приближение Смотрителя и открыл глаза. Наставник стоит сбоку с заложенными за спину руками. Будто случайно встретились, спрашивает:

— Как тебе разговор с Отцом?

— С новыми ощущениями? — хмыкнул я. — Незабываемо.

— Я так понимаю, что ты уходишь сейчас?

— Верно. Только дух переведу, надену Доспехи и полечу.

— Того парня тоже возьмешь с собой?

— Фискара? — задумался я. — Да. Пожалуй, пригодится. К тому же обещал… Загляну за ним по пути.

— Позволено ли мне знать? — осторожно интересуется Смотритель, косясь на вход в зал.

— Не секрет, — улыбнулся я. — Я отправляюсь далеко на Запад, в Альянс Научных Стран. Королевство Намира. Вроде там все идет к войне против одаренных и был какой-то раскол. На месте разберусь. Главное — защищать город-государство одаренных от армий АНС. Любой ценой город Миракул должен стоять. Если он падет…

Я красноречиво провел ребром ладони по горлу. Мол, городу конец и мне конец.

Конфликт между обычными людьми и одаренными, о котором мне поведали, только я из Саркофага вылез, никуда не делся. Здесь в глубинке Духов больше, чем людей, потому всем и плевать. Плюс влияние Великого Духа в регионе огромно. К одаренным людям и Духам отношения ровные.

Но вот в центрах цивилизации картина другая, ужасная. Только теперь, обретя нормальную силу, я могу вмешиваться в подобные конфликты и решать проблемы. Фракция Змея долго удерживала там один из очагов напряженности, но все же там, куда меня отправляют, полыхнуло.

Сторону в войне уже выбрали за меня. Змей прямо высказался за поддержку развития духовной цивилизации, пережиткам прошлого в Новом Мире нет места. Все страны и общества, угнетающие Духов и одаренных людей, будут стерты с лица планеты, мирно или силой. Он достаточно долго ждал, пока все образуется само собой. Не образовалось. Придется поправлять вручную, а инструмент — я.

Звучит кроваво и несправедливо. Но даже будь я все еще человеком, будучи Мастером Духов, сам выступил бы на стороне одаренных. Осталось лишь на этой стороне с блеском выступить.

— О, — понимающе протянул Смотритель. — Оттуда приходят тревожные слухи.

— Все-то ты знаешь, — уже не удивился я, отлипая от стены. — Но если это все…

— Погоди. Я тут захватил кое-что со склада. Вот, возьми в дорогу.

Я ожидал все что угодно, от оружия до полезного артефакта, но он сумел удивить.

В руках Смотрителя знакомая желтая коробка самого дешманского чая «Липтон» в пакетиках. Я фыркнул от смеха, но подарок взял и поблагодарил кивком.

Смотритель ответил таким же и вошел прямо в стену, слившись с Храмом.

За год каждодневного общения мы волей неволей сблизились до дружелюбия. И пускай он этого не показывает, наставник будет здорово скучать тут без компании.

О, мой Доспех, наконец-то я могу тебя надеть! Я так соскучился! Полет в нем в сравнении похож на то, как плыть в реке самому или плыть в комфортабельной лодке вип класса. Достичь цели можно так и так, но разница очевидна. Шедевр Куро потрясающий.

И как я узнал, чем сильнее я, тем мощнее защита Доспеха. Так что он еще очень долго будет мне служить.

Шагал по коридорам я быстро. Время дорого. Если город одаренных падет, пока я туда неспешно добираюсь, мне пипец. Став чуток серьезней, я обернул тело туманом и рванул на максимальной скорости. Чуть дверь в свою же комнату не выбил.

А вот и манекен с Доспехом. Иди сюда, родной. Нагрудник лег так же легко, словно у меня фигура не менялась. Артефактная защита плотно обняла торс, следом затянулись застежки наголенников и наручей. Последним схватил шлем, одним движением руки бросил назад мешающие волосы и опустил защиту дурной башки. Покрутил головой, вес почти не чую, будто и не снимал вообще.

Доспех немного звякнул, поскрипел застежками, затягиваясь плотнее и устроился еле заметным весом на плечах, где красуются тяжелые на вид наплечники. Я подвигал пальцами, серебром звенят когтистые перчатки, скрежеща друг о друга.

Кайф, как же этого не хватало. А то все, черт возьми, в тело да в лоб принимай, теперь хер пробьется кто! Я в этом Доспехе готов даже пойти попробовать Вейгу на Остров Бессмертных слетать навалять. Да жаль не время.

Подвигался, присел, пару ударов по воздуху. Чувство защиты от Доспеха вернулось и усилилось, тело расслабилось, словно за стальной стеной ядерного бункера оказался. Последним штрихом стал плащ, блестящий лазурной чешуей и белыми перьями, что нетерпеливо шевелится за спиной, только ожидая команды обратиться огромными крыльями, могучими и непробиваемыми.

Перед уходом глянул в зеркало, не удержался. Внушительная фигура, каждой частичкой закованная в блестящую, несокрушимую защиту, во мне самом вызвала трепет и невольное уважение одним лишь видом.

Посланник Змея к кровавому походу готов. Кивнул отражению и пошел на выход. С Доспехом я достигну Шамбары за сутки. Фискар где-то там. Возьму корабль побыстрее у Куро и рванем на Запад на всей скорости.

* * *

Спустя пару недель пути, где-то высоко в небе над горным хребтом. Среди пушистых облаков в воздухе плывет юркий и узкий корабль, словно созданный для скорости. Вот только вид у него потрепанный.

Еще недавно новенькая краска на днище обзавелась копотью. Бока корабля в царапинах и ранах, словно от огромных когтей. С левого борта не хватает перилл.

Корабль двух парусный, но глядя на паруса, скажешь, что их скорее полтора. Из-за рваных дыр и общей потрепанности. А те, что спереди, похоже, пережили небольшой пожар. Если глянуть ниже, то палуба не знала воды и тряпки все время путешествия, зато она познала несколько боев, обзаведясь дырами аж до трюма в самом низу.

Корабль многое пережил и выстоял, сохранив плавность хода и быструю скорость. Но тут скорее заслуга пассажиров.

За красиво отделанным круглым рулем стоит улыбающийся змеиной ухмылочкой сын ламии. Под его чутким контролем ветер не стихает, наполняя паруса до предела и толкая корабль на пределы возможной скорости.

А сам владелец потрепанного корабля… Нагло спит, сидя прямо на палубе под мачтой. Все тело скрывается в белой перьевой пирамиде, на вид мягкой, но некоторые уже познали на своем предсмертном опыте, что по этим перьям можно лупить из пушек, не шелохнутся.

Все бы хорошо, да вдруг снизу донесся разъяренный птичий крик. Фискар отпустил руль, подошел к борту и приложив ладонь козырьком к глазам, посмотрел вниз.

— Ай-ай-ай, как нехорошо, — почти пропел он приятным голосом. — Господин многоуважаемый…

— Ой, заткнись, — недовольно и глухо из-под крыльев. — Просто убей их всех.

— Но там так много, — заныл как ребенок Фискар. — Я не хочу опять отмываться от птичьей крови.

— Это гарпии, а не птицы, — сварливо уточнил я, складывая крылья за спину. — И ты мог просто увеличить скорость.

Сон весь перебил, гад такой.

— Боюсь, корабль не выдержит, — уже серьезно сказал мой советник. — Придется немного повоевать. Опять. Какого черта в этих горах так много летающих дикарей?

— Моли Змея, что остался день и они кончатся, — угрюмо выдал я, глядя на кажущийся нескончаемым горный хребет. — Если я правильно помню.

— Если бы карта не сгорела, — грустно вздохнул Фискар.

— И чья это вина?! — вызверился я на него. — Ты мог нормально держать…

Меня прервал вопль гарпии, противный как гвоздь, скребущий по стеклу. Я взмахнул рукой и вокруг корабля разом образовался игольчатый водный щит. Он закрыл сферой весь корабль, со всех сторон равномерно. И весьма вовремя!

Спустя секунду корабль окружила стая этих тупых тварей. Ничего красивого в гарпиях не было, от женщин и птиц они взяли худшее и уродливое. Даже голоса их были смесью птичьего крика и блевотни. Противные твари.

— Заглуши их, — взмолился Фискар, закрывая уши двумя руками. — Ненавижу, когда они так орут.

Я зло зыркнул на лентяя, который сам же и завел корабль чуть не ли в гнездо этих тварей. Но просьбу выполнил. Еще взмах руки и водный щит преобразовался в лес игл до конца. Острые снаряды сотнями рванулись во все стороны, напоминая рыбу-шар в панике.

Полегла замертво вся стая разом, оставив на память удушающий запах крови. Который, к счастью, развеялся, стоило отлететь подальше.

И таких эпизодов в день бывает по десять раз! Не путешествие, а пытка для нервов. Слава Змею, силенок нам преодолеть такой путь хватает.

Срезали, млять, курс! Надо было лететь по пути дирижабля, который летает от Ханори на Запад, в Империю Чжоу. Оттуда наметить курс и полететь по куда более спокойному воздушному торговому пути в Альянс Научных Стран.

Да, ушел бы месяц… Но не попадали бы в такие передряги.

Вместо этого, торопясь, проложили курс напрямую через все красные зоны, места обитания монстров и диких Духов. В какой-то момент на корабль напали огнедышащие летающие ящерицы, Фискар держал карту в руках… С тех пор по памяти летим. Благо, что оба на нее не жалуемся.

Приключений хапнули столько, что на месяц пьяных историй в тавернах хватит. Так, по крайней мере, хвастается и пытается подбодрить меня Фискар.

Пока что самое жуткое, что я видел, это огромное прыгучее насекомое, умудрившееся достать нас в прыжке с земли, цапануть когтями по бортам и с воем упасть обратно, не сумев зацепиться. Я тогда на периллах сидел и ничего подобного не ожидал. Диву даюсь, как заикой не стал. Потом еще два дня не спал и боялся, что такая же тварь к нам еще раз прыгнет.

Даже Фискар не понял, что это была за отрыжка природы. А он много о монстрах местных знает.

Солнце начало клониться к закату, стали видны звезды. Я смог сориентироваться по ним, крикнул:

— Возьми правее!

Корабль чуть качнуло.

— Еще на пару пальцев!

Курс снова дрогнул.

— Какие еще пальцы? — недоуменный голос Фискара. — Кто так курс задает?

— Я задаю, чо, проблемы?

— Ты начальник, я так, в паруса дую…

Я выдохнул устало:

— Как же временами бесит твой тон, Фискар.

— Надо же как-то развлекаться, — нагло улыбается сын ламии.

Ну, улыбайся, улыбайся. С мстительными мыслями я достал простую стальную чашку, вызвал немного воды и вскипятил, на такую мелочь только мысли хватило. Пакетик чая упал в кипяток. Последний.

Больше на корабле не осталось ни жратвы, ни питья. На пару дней раньше плана, но это фигня.

По идее завтра должны достигнуть границ Королевства Намира. Где, собственно, и начинается вся муть, которую меня послали разобрать.

Как горы кончатся, должны быть леса и равнины, где-то на них и начинается граница страны. Полетим направо и спустя какое-то время должен стоять большой город. Расплывчато, но что на карте было нарисовано, то и продаю.

Город-государство Миракул. Там живут сбежавшие или выброшенные изгои из Намира. Целый город одаренных людей, питающих ненависть к королевству и всему Альянсу в целом.

Все они считаются проклятыми, одержимыми, низшей кастой. За последние два десятилетия таких людей рождалось все больше и больше, и маленький город Миракул все рос и рос, пока не стал считаться угрозой.

Тут даже вопроса не стояло, полыхнет или нет. Обеспеченная ситуация для гражданской войны. Или даже войны двух рас? Эволюционная война? Или тут замешана идеология науки против магии?

Все вместе и сразу. И это делает ситуацию неразрешимой проблемой. Неразрешимой ничем, кроме войны и крови.

В этот адский котел на грани кипения мы и летим.

Глава двадцать первая. Битва при Миракуле

Настала почти ночь, свет красит небо лишь полоской на горизонте. В это время суток мы и достигли своей цели.

Мы увидели город-государство Миракул задолго до того, как подобрались ближе. Он раскинулся на равнине во всем своем великолепии.

Это поистине титан среди современных городов. Люди заняли одинокую гору и возвели строения везде, поставили их на самой горе, вгрызлись внутрь, оставив лишь широкие проходы или фасады домов. Ниже плотно заставили все домами у подножия и за ее пределами. Только главные дороги, рынки и площади дают немного пространства. Живой зелени не видать.

Венчает огромный город такая же огромная стена. Опоясывает на разных высотах, с кривоватыми башнями, выдающими разное время постройки и планы, зато полным кругом. Издалека стена города-государства кажется единым монолитом, по которому роятся муравьями точки-охранники.

Если бы не разноцветный камень домов и мелькающие тут и там строения из дерева вкупе с воздушными доками наверху, я бы уже орал с отрытым ртом: «Это же Минас-Тирит из Властелина Колец!»

Тот культовый белый город похож на то, что я вижу сейчас, вот только реальный город внушает куда круче картинки с экрана. Да и больше будет. Но сама идея и стиль похожи. Город-крепость на горе.

Не только сам город взволновал меня, куда больше обеспокоила армия, раскинувшаяся огромным лагерем неподалеку. Черно-оранжевые палатки недвусмысленно указали на принадлежность армии. Это цвета на гербе Королевства Намира.

К сожалению это единственное, что я об этой стране знаю.

Зато я легко узнаю армию, которая готовится к штурму и осаде. Позади палаток даже в сумерках роятся десятки людей, собирая сооружения из дерева. Торят тропы с грузом волы запряженные тяжестью… Пушек. Натуральные пушки с длинными стволами. Под них собираются платформы, выставляют мерки, тащат ядра телегами.

Это уже не детский стиль с одними мечами и голой жопой. Они способны разнести весь жилой город по кирпичику, дай только время.

Увидев пушки у армии, я с надеждой вгляделся в верхушки стен города. Но они разочаровали. Или они прячут большинство, или же пушек у города раз-два и обчелся.

— Если полетим дальше, нас заметят, — предупредил Фискар.

— Да, пожалуй, — согласился я, подумал и выдал быстрый план: — Ветер и облака идут в сторону города, это хороший шанс. Я создам облако, а ты скроешь корабль в нем. Сумеешь синхронно лететь с облаком и скоростью других облаков?

— Ветер мой хлеб с маслом, — оскорбился мой советник. — Делай свое облако.

Сказано — сделано. Белое облако взвесью тумана облепило корабль и паруса, оставив лишь небольшой зазор для просмотра для меня и Фискара. Все это поплыло неспешно и легко, ничем не отличаясь от таких же облаков на этой высоте.

Никто особо в небо не пялился или нам повезло, но особого шевеления нет, ни в городе, ни в лагере армии.

Подлетая поближе, я заметил, что все воздушные доки пусты, а неподалеку от города лежит сгоревший остов дирижабля. Кто тому виной, город или армия, неизвестно, но маскировка корабля оказалась верным решением. Бедняга итак пострадал, не хочу его потерять.

Нам выдался отличный шанс поглазеть практически с первого ряда. Пока Фискар правил ветром кораблем и облаком, я глазел на город и пытался ощутить все.

Тысячи…Нет, десятки тысяч огоньков жизни горят в моем восприятии, превращая всю гору с городом в огромный пылающий костер. Я впервые ощутил столько одаренных людей в одном месте.

Это было так шокирующее и оглушающее, что я попросту растерялся, не в силах понять, сколько же их там. Дохрена, вот сколько. По виду города, в него и миллион влезет, а сколько живет на деле не угадаешь. Но я ставлю, что минимум тысяч сто там есть. Самое меньшее.

Единственное, что я понял, не смотря на огромное количество, все они, за редким исключением, слабы. Очень слабы. Немногим лучше тех людей, которых я принимал в ОМД в самом начале. Скорее, даже хуже. И очень сомневаюсь, что все они там воины или хотя бы умеют драться.

Жаль, скривился я под шлемом. Было бы иначе, они бы смели на своем пути всех и каждого такой толпой. Одна из моих надежд, что вмешиваться даже не придется, только что умерла в корчах и агонии. Легкого задания не будет.

И понял я это, пролетая уже над лагерем армии, легко обнаруживая одаренных и там. Они прятались, скрывая ауру мастерски, размазывая свою силу по округе. Но что я понял по качеству этой силы — сильны. Не чета слабакам в городе, к тому же явно обучены.

Удивило само наличие одаренных в армии Намира. Я поделился всем этим с Фискаром, на что советник предложил идею.

— В лагере наверняка дисциплина и порядок, но в городе? — он усмехается с хитринкой. — Я достану нам того, кто прольет немного истины на наши вопросы. Придержи-ка руль…

— Эй, погоди…

Поздно, Фискар уже рыбкой нырнул за борт, падая и исчезая на глазах. Словно и не было, идеальная мимикрия. Чертов полузмей, напугал до чертиков! Мог бы и сказать, что так умеет. Я бы не отказался научиться, этот прием превосходит даже маскировку Эн, которой я владею на высоком уровне. Исчезнуть даже из моего восприятия — дорогого стоит!

Немного погодя, Фискар вернулся с резким прыжком через борт и с грузом на плече. Он отпустил груз и пленник шустро уполз под тень мачты. Фискар же с брезгливой гримасой вытирает ладонь об одежду, он зажимал пленнику рот по пути.

Мы отлетели уже достаточно, чтобы не бояться громкости обычного разговора. Облако я держу близко к кораблю, дрейфуем уже по другую сторону города, уходя по ветру.

— Ты же понимаешь, что я тебя вижу, правда? — сообщил я с иронией трясущейся фигуре.

Из-за мачты на меня уставился выпученными глазами невзрачный, начинающий седеть мужичок с перегаром за десять метров. Небритая рожа с усами. Холщовая рубаха с парой пятен и крепкие штаны с расхлябанными сапогами, вот и вся его одежда. Ни украшений, ни выделяющих безделушек. Обычный бедный работяга-горожанин. Пожалуй, даже слишком бедный.

— Что вам нужно? — сглотнув, спросил он. — Я беднее мыши и ничего не знаю! Молю, отпустите обратно! Не пинком только…

— А он протрезвел, — с удивлением сообщил Фискар. — Внизу лепетал как ребенок, валясь у лужи.

— Т-тут и мертвый протрезвеет! — с возмущением выдал пленник. — Нельзя такие вещи с честными людьми вытворять! Вы вообще кто такие? У этого глаз узкий, что писька у лисицы. Торговцы из Империи? А у тебя с доспехами чего? Таких я даже у наших генералов не видал! Из гробницы какой выловил?

Ух ты, как заговорил, много и нагло. Стресс спал, пьяная храбрость вернулась. Фискару это тоже не понравилось.

— Не робкого десятка, а? — сделал шаг сын ламии, злобно улыбаясь и щуря глаза. — Может, отрезать от тебя немного храбрости?

— И-и-и! — запищал мужик и бросился бежать.

Кажется, он всерьез думал носиться от нас по узкой палубе кругами. На этот цирк я отреагировал спокойствием и обращением к виновнику.

— Фискар…

— Что? — поднял он глаза к небу. — Ладно-ладно, сейчас поймаю дурака.

Немного времени и пара профилактических затрещин спустя.

— Готов говорить?

Яростные кивки.

— Чья армия у города стоит?

— Дак это… — удивленно пялится мужик. — Принца Вильяма же. Из Намиры. Или вы про саму армию спрашиваете? В городе говорят, что пограничная армия стоит, атакуют скоро. Так-то они людей от волн монстров защищать должны, а вот, нас пришли резать… Слухи такие, что никого щадить не будут. Это все, что я знаю!

— А кто сейчас в городе главный?

— Нету такого, — пожал плечами работяга. — Мэр был, да того на днях, говорят того, прирезали. Как армия подошла, его всем Советом города приговорили и того… По горлу.

Мы с Фискаром переглянулись, обалдев от таких новостей.

— И за что же? — поинтересовался мой советник.

— Дак говорят, сдаться предлагал, ворота открыть. А до этого все его поносили, что страже жалование до медяков урезал, они аж с торговцев начали взятки продуктами драть, чтоб прокормиться. Сначала все думали, что он против оружия и за мир с Альянсом… Еще слышал, что он постоянно переговоры королю Намиры предлагал. Хотел статус наш, изгоевской, в Королевстве поменять. Реформы! А теперь вот.

Мужик потер шею, сглотнул и добавил:

— Предателем его зовут теперь. А башка на копье у Собора Змею висит. Вроде как Главный Жрец его и прирезал на днях. И голову на пику.

— Хм, — усмехнулся Фискар, подмигнул мне. — Сработаемся.

Я кивнул. Главный Жрец из Собора Змею в этом городе должен быть так же лидером Фракции в регионе. До моего появления. И видать, не зря он должность занимает. Как минимум умеет принимать решительные меры.

— Так кто правит сейчас? — спросил я.

— Совет городской, сказал же, — раздраженно выплюнул мужик. — Отпустите меня уже, я больше ничего не знаю!

Стоило ему повысить на меня голос, как сын ламии не выдержал и достал нож, тут же приставил волнистое лезвие к потной шее.

— Не ори, — пригрозил ему Фискар.

Сглотнул, еле-еле кивает. Я присел, посмотрел в карие глаза сквозь прорези шлема. Мужик застыл, завороженный моим взглядом.

— Скажи мне, болтливый ты наш друг. Если вы изгои, то кто тогда одаренные в армии принца?

— Дак Чистые же, — как на духу выдал он. — Только в армии можно силу Духов пользовать. И семье королевской. А мы все грязь, одержимые и изгои. Вот только все это ложь!

Под конец мужик вдруг закипел и горячо высказался, не обращая внимания, что порезался о приставленный к шее нож.

— Мы не грязь и не одержимые! Такие же люди мы! Не для цепей мы, того, рождены! У нас в сердце тоже есть свобода! Жрецы Змея херни не скажут…

Он стукнул кулаком в грудь и засопел, внезапно уснув. Это заставляет задуматься, интересные, похоже, проповеди жрецы Владыки в народ толкают. Такие бодрые, что какой-то пьяница как на исповеди по писанному выдал.

В Миракуле уже настоящий Собор с нормальными последователями. Большая разница с тем же маленьким храмом в Ханори.

Жаль только, что Змей особо выделил, что в бою Жрецы мне не помощники. Они светская власть и проповедники, не воины. Таких немного и они выступают охраной Собора. Так что пока я, как боевая единица, сам за себя плюс Фискар.

— Забавный чудик, — усмехнулся я и кивнул Фискару. — Утром наверно и не вспомнит ни черта. Обратно сможешь?

— Запросто.

Исчез Фискар с пленником так же быстро и легко.

Пока что я предпочел не высовываться и посмотреть, на что способен город и его жители. Если их дела пойдут плохо, то не будет помощи лучше, чем неизвестная козырная карта, о которой враг вообще ни в зуб ногой.

Мы спрятали корабль дальше в небольшом ущелье, заставив две сопки сомкнуться и укрыть в пробеле битое путем судно.

Фискар пошел по земле, с целью проникнуть в город и собрать еще информации. А я же, раскрыв крылья, ушел в небо под сокрытием. Доспех удержит меня в небе столько, сколько нужно. Я в нем даже спать могу, левитируя над облаками.

Армия врагов начала подготовку еще до рассвета. Убрали палатки, оставив только большие шатры, как я подозреваю, оснащение и полевой госпиталь.

Сверху я поражался выучке и ровным, как по линеечке, рядам и шеренгам многотысячной армии. В числах Королевство Намира не стеснялось, пригнали столько солдат, чтобы с успехом утопить в крови этот город хоть прямым штурмом на стены.

Оружие солдат тоже отличается более продвинутым типом, чем я видел в Ханори. Ружья одного типа, со штыками в ладонь длиной. Тела прикрывают легкие доспехи, поверх брони же накидка, сверху черного цвета, а подол оранжевого. На поясах короткое холодное оружие, а за спиной припасы в маленькой сумке.

Вроде уже видела история подобные армии. Но новая эпоха диктует свои условия. От всей армии я ощущал практически однотипный фон силы. Как и от обозов позади них.

Почти уверен, что оружие и припасы для стрельбы особые, для войны с Духами. А значит, прекрасно убьют слабого одаренного без потрясающих талантов к целительству. Поражает, что целая армия вооружена таким. А значит, есть и производство. Огромные мощности, клепающие артефактное, пускай и ширпотребное, вооружение.

Я усмехнулся под шлемом. Риэль бы в обморок упала…

Долго ждать не пришлось. Все началось с рассветом, с громогласным пушечным залпом. Не знаю, чем они напихали стволы, но по стенам Миракула долбануло не хуже артиллерийского залпа времен Наполеоновских войн. Верхушку стены со стороны намирцев как корова языком слизала. В щебень разнесло одну башню. Кого-то придавили обломки, крики, кровища… Неприятное, но давно не пугающее зрелище.

В ответ в паузу перезарядки городские притащили свои пушки. Так и думал, что у них есть. Правда, послабее.

Ядра едва долетели до сплоченных рядов солдат. Но кое-что долетело. И тут я увидел так называемых Чистых.

Вперед вышли солдаты с особым знаком, наплечником с алой лентой. Дружно полыхнули силой, вскинув руки. Сплоченно они поставили Щиты Эн на пути снарядов. Кое-чему я удивился, у каждого щита одинаковая полусферическая форма и цвет энергии — ядовито зеленый. Все снаряды из Миракула бессильно разбились на осколки, не поразив ни единого воина врага.

Форму я еще могу понять, одна школа, но цвет? Что они такое жрали, чтобы у всех энергия была как у клонов?

Подумать об этом не дала ситуация. Новый залп намирцев. Я невольно сжал кулаки, наблюдая за ливнем из непростых, черных ядер, падающих на город. Тревога оказалась напрасной.

А они все же не так просты, ха-ха!

Целый город одаренных это все же не хухры-мухры. Поднялись щиты над жилыми зданиями, сотни их встречают пушечный удар и гасят его, пропустив едва ли десяток.

На стенах зашевелились, полыхает силой на достойном уровне. Вся стена, разрушенная первым залпом, притянула к себе обломки и выдрала голые камни из земли. Спрессовано… Как новенькая, только цвет выдает. Оборона восстановлена. На стену поднимаются защитники, тащат еще пушки, готовы в любую минуту выставить щиты из Эн.

Обе стороны встали в тупик, бестолково тратя снаряды и ожидая, чьи одаренные выдохнутся первыми. У города их намного больше, но слабее и быстро исчерпываются. Иногда пропускают удар.

У армии — сила и дисциплина. Все еще ни одного раненного. Но их в разы меньше.

Кажется, главарей из Намиры такое положение дел не устроило. Впереди всех выходит небольшой отряд одаренных. И самым первым высокий, молодой мужчина с золотым ободом на голове. Богатые доспехи с позолотой…

Это принц? Чувствую, как бурлит сила возле вышедшего отряда, они готовят что-то охерительно мощное.

Не знаю уж, принц ли ты или еще кто, обратился я про себя к противнику, но вот так показываясь, ты стал шансом разом завершить эту битву. Я такие вещи не упускаю.

Сложив крылья, камнем рухнул вниз.

Я упал прямо перед главарем, в котором подозревал принца. Сказать о внешнем виде высокопоставленного человека можно немного, я не приглядываюсь к трупам. Лицо, как говорили — истинный ариец, прямо как с плаката сошел. Красавец блондин, скулы — порежешься, глаза как небо. Так и помрет, красавчиком.

Он успел только удивленно уставиться и впитать взглядом мой облик, прежде чем я выбросил вперед руку.

Толчок!

Шар воды рванул не хуже пушек на этом поле боя. Я уже был уверен в смерти мужика.

Он выставил ладонь. Из воздуха явилась в мир черная как смоль сила, воплотилась щитом. Вся моя атака, способная разнести стену позади меня, канула в черноту, как в ничто.

Я застыл, веря глазам и не желая им верить. Маскировка с принца упала, явив мощь Короля. Законы Тьмы! Это же Закон Тьмы!

А потом он выдал еще один охерительный трюк. Тьма исчезла, зато в другой руке принц Вильям явил палящее пламя, смешав его с нотками темноты.

Еще и Законы Огня! Смешал вместе! Да кто ты, млять, такой вообще?!

Не время тупить, щит, щит! Ору я в своей голове, как чокнутый. Вода откликнулась как никогда быстро, вихрем закрутилась перед телом и приняла удар. Шипение пара и щит рухнул, но сберег.

Я выдохнул с облегчением. Два Закона это круто, но я владею своим одним на более крутом уровне.

Остальной отряд принца за это время обмена ударов только и успели, что моргнуть и прервать, что бы они там не делали. Вблизи я, кстати, почуял, что передо мной не только целый Король, но и свита из восьми Правителей.

— Принц Вильям! — закричал обеспокоенно старый офицер с морщинами у глаз.

Ага, значит, я угадал. Принц невольно дернулся и отвел взгляд на голос. Этой ошибки я ему не спустил. Вдарил Толчком вдвое сильнее, со всей дури, которую успел собрать!

На этот раз реакция спасовала и Щит Тьмы не так выручил. Его пробило, а самого Вильяма унесло в ряды собственной армии. Он своим телом создал неплохую траншею для солдат и закончил в новенькой яме, погребенный землей.

— Один готов, — внешне безразлично сказал я, небрежно отряхнув кисть.

Оголтелая, испуганная тишина, все взгляды на путь тела принца.

— Принц Вильям! — заорала едва ли не половина намирской армии.

Вопреки моим прогнозам, мужик снова удивил и выжил. Земля растаяла в поднимающийся Тьме. Когда волна спала, на свет тяжело шагнул предводитель всей этой армии.

Волосы в грязи, золотая диадема исчезла. Доспех помят, одна рука окровавлена и смята, переломанная надежно и надолго, на землю сочится королевская кровь. Надо же, он успел подставить конечность под удар. Хладнокровно пожертвовал рукой, мог бы и совсем лишиться.

Пока я думал, сколько мне еще раз придется так вдарить, чтобы живучий принц помер, он сверлил меня куда более внимательным и готовым к любому внезапному дерьму взглядом.

Но вот жгуты из Тьмы обвили руку и с хрустом, от которого поморщились все, кто слышал, кости встали на место. Тьма обернулась лубком, но рука все так же безжизненно висит.

Сам принц от этого и не поморщился. На меня поднялся тяжелый, решительный взгляд с крепким обещанием мести. Прямо сейчас. За его спиной раздвигается Тьма и Огонь в копирку к моим сияющим крыльям. Вот только у меня это артефакт, а у него атака, которая, если я сейчас в сторонку прыгну, снесет нахер полгорода.

— Кто ты, во имя Намиры, такой? — жестким, скрипучим баском спросил он. — Отвечай, вторженец!

Пора отпустить контроль голоса по полной… Мистическое эхо, которое напугало в первый раз даже меня, зазвучало над полем боя.

— Я глас и воля Великого Духа, — давление ауры пригнуло гордых Правителей к земле, а огонь Принца уже не так ярок. — Слово и меч. Я — Посланник Великого Змея. И я здесь, чтобы защитить этот город.

— А я здесь, — мрачно отвечает принц. — Чтобы его уничтожить. Не стой на пути.

Решительный ублюдок… Вода обратилась двумя копьями, что повисли над плечами. Давление и вес в них поднялись так сильно, что воздух и пространство изгибаются под ними.

Принц же притянул элементы к рукам, обратив в два шара кипучей силы, обещающий грандиозный взрыв.

Вильям сделал шаг. Мои Копья Воды шевельнулись, найдя цель остриями. Напряжение не то что ложкой, его можно жрать всем миром. Каждому хватит.

— Ценишь своих людей? Я ударю не по тебе. По ним. Можешь забыть про свою армию, я смету их, как солому.

Это обещание заставило что-то дрогнуть в решительных до безумия глазах. Он с тоской и желанием разрушения глянул мне за спину, на город. Потом бросил презрительный взгляд на еле дышащих от давления и стоящих слишком близко свитских Правителей.

А солдатики у принца оказались не робкие, кто-то даже крикнул из рядов:

— Мы не боимся смерти! Не слушайте грязного Духа, ваше высочество!

И такой оказался не один. Многие стали поддерживать храброго солдата, боевой дух начал подниматься заново.

— Молчи, — шикнул принц вбок.

Все шевеление в рядах и ропот, призывающий сражаться до конца, стих.

— Отступи и я отступлю, — предложил я с небрежностью человека, говорящего о погоде.

— Хорошо, — сквозь зубы процедил принц. — Твоя взяла, тварь. В этот раз. Но в следующий, я загоню тебя, как зверя. В клетку.

— Хм.

Он впитал силу. А я же чиркнул копьями по обе стороны от себя. За секунду между мной и огромной армией возникла ровная черта изморози, такая белая и чистая, словно всегда тут лежала и была частью природы. Огромная ледяная линия разделила землю, так далеко, покуда хватило глаз. И не собиралась таять.

Чудо, которое я сотворил словно походя.

— Пересеки и умрешь, — пообещал я трясущимся солдатам.

— Это и тебя касается, — выплюнул принц и отдал приказ. — Свернуть лагерь! Отступить!

Приказы пошли цепочкой по армии. Я же кивнул и с могучим взмахов крыльев рванул в небо, откуда и пришел.

Вот, сука, и познакомились. Интересно прошло первое столкновение. Но уверен, не последнее. Эти безжалостные глаза… Они не простят этого дня и унижения.

Но каков гад, два элемента! Два! Ублюдок не старше меня и все еще человек. Что за чудовища рождаются в наше время, а? Еще и в этой стране.

Война с таким врагом будет тяжелой.

Конец четвертой части.

* * *

Примечание автора

Хэй, привет народ, кто еще читает и дошел до этого момента — мои поздравления! И спасибо, что все еще остаешься с этой историей и ее героями.

Откровенно говоря, мне очень нравится эта серия и ее повороты, но далеко не всем читателям такой резкий стиль и смена окружения пришлись по вкусу. Четвертая книга не пользуется популярностью, мягко говоря. Поэтому я решил немного ускорить и сократить планируемую историю.

Она получилась примерно как 1 книга серии по объему. Вышло динамичненько и не скомкано, как было со мной в Маге Света 2, чему я даже рад.

Хотя я не успел раскрыть всех персов, которых хотел. Некоторые даже не появились в кадре)

В общем, как автор этой истории я прошу вас поддержать ее, если она все еще вам нравится. Пара добрых слов или хоть лайк помогут мне понять, что трудился не зря и стоит все же накидывать план для продолжения, когда выдастся свободный часок.

Если же вы, да не может быть, еще не подписаны на мою главную страницу автора, то я призываю вас сделать это. На этом все и благослови тебя Гендальф Белый, великий куритель трубок и любитель хоббитов. Не знаю, зачем я его сюда приплел, но он крут и заслуживает, чтобы старичка вспоминали)

Content

Дракмир
Незримое в крыльях

Глава первая. В берлоге Зверя

Глава вторая. Фестиваль черепов.

Глава третья. Веселый Фестиваль

Глава четвертая. Первый Посланник Змея в истории

Глава пятая. Общаясь с Бессмертными

Глава шестая. Дружба выгоде помеха

Глава седьмая. Ранен, но не сломлен

Глава восьмая. Пытаясь выбраться

Глава девятая. Секрет Луговой Горы

Глава десятая. Высокомерная Королева

Глава одиннадцатая. Новый друг или враг?

Глава двенадцатая. Почему я здесь? А, вот оно что…

Глава тринадцатая. Решаясь на смерть. Надеясь на жизнь

Глава четырнадцатая. Король без короны

Глава пятнадцатая. Фискар показывает силу

Глава шестнадцатая. Разлад старых товарищей

Глава семнадцатая. В Храм

Глава восемнадцатая. Мой элемент, это…

Глава девятнадцатая. Обучение Смотрителя 2.0

Глава двадцатая. Новое задание и путешествие

Глава двадцать первая. Битва при Миракуле

Примечание автора