Регина Хайруллова

Медвежья душа

– Эту историю я услышала давно, когда была совсем маленькой, – начала она. – Хочу, чтобы тоже её узнал.

Когда-то жил один человек. Он был таким бедным, что не мог прокормить даже себя, поэтому жены и детей у него не было. Влез он в долги перед соседями, и те стали то угрожать ему, то давать разные советы.

Как-то раз предложили нарубить побольше дров и продать их. Мужик попробовал, но таскать на себе деревья ему не понравилось. Он бы бросил всю затею, но сосед его – Егор – как-то подкараулил мужика и объяснил по-мужски, что долг надо вернуть. Тогда думал-думал он и придумал охотиться на зверей.

В то время Красной книги не было, так что никто не знал, что животные могут быть вымирающими. Хотя, наверно, всё-таки догадывались, но история не о том.

Итак, решил он пойти на охоту, но зайцы быстро бегали, птицы быстро летали, а мужик был совсем не быстрый. Тогда стал он делать ловушки. Где верёвку привязывал, где в кустах караулил, так, потихоньку, научился ловить зверей.

Вот только денег у него не прибавилось. Половину добычи сам съедал, а половину отдавал за долги. «Что же это такое? – говорил он, утирая пот после долгой охоты. – Денег нет, семьи нет, а теперь и сил нет!»

Один раз он наткнулся на зверька. Тот только что испустил дух и лежал неподвижно. Мужик хотел пройти мимо, но что-то его остановило. Он присел, поднял зверька и стал его разглядывать.

Был он маленький, худенький, но шёрстка его так и блестела на солнце. Она была чёрная, мягкая, гладкая. До того она удивила мужика, что тот принёс зверька в деревню: показать другим.

Смотрели все. Дети глядели с любопытством, девицы пугались и убегали, мужики задумчиво чесали бороды, а бабы смеялись: «Добытчик! Крысу бы принёс, и то больше».

– Тебя не спросил! – огрызнулся мужик и поплёлся домой.

Изба его была совсем плохая: сквозь стены проходил ветер, полы кое-где сгнили, всё было пыльное и старое. Жилище досталось мужику от родителей. Те были работящие, и все их любили. Только мужик наш таким не был. Всё он пытался сделать хитростью да смекалкой. Это было бы и неплохо, вот только ни хитрости, ни смекалки у него не было. Была только лень.

Протёр он стол и положил на него зверька. Долго он смотрел на него, всё думал, что с ним сделать, но тут постучали в дверь. Да так постучали, что мужик вздрогнул.

– Выходи! – крикнули с той стороны. – Выходи, Петрушка! Худо будет!

Мужик притаился: авось уйдут. Но не уходили.

– Избу снесу, коль не вылезешь!

Петрушка нехотя поднялся и отворил дверь. К нему влетел разъярённый сосед Егор.

– Мало было?! – сказал он, напирая на мужика. – Не понял ты?

Петрушка попятился и вытянул вперёд руки, защищаясь от соседа.

– Понял всё, понял я.

– Раз понял, тогда на кой припёр крысу? Мы о чём говорили? – он стукнул кулаком по столу, где лежал зверёк.

– Что я должен всё вернуть.

– А как? – спросил Егор, всё больше багровея.

Мужик сглотнул и промолвил:

– Охотой.

– Добыча где? – едва сдерживаясь, спросил Егор.

Тут Петрушка не выдержал.

– Да разве ж я виноват? Нет зверей в лесу! Нашёл дохлую тушку, принёс сюда, – он показал на стол, где лежал зверёк. – Что же мне делать? Не на медведя ж идти!

– Пойдёшь, коль я решу. Завтра принесёшь медвежонка, – уже спокойнее сказал Егор. – Снимем шкуру и отвезём в город. И с этого твоего, – он презрительно махнул в сторону тушки. – Всё понял? – для большей убедительности Егор поднял кулак перед самым носом Петрушки.

Тот кивнул.

Петрушка ворочался всю ночь. Только заснёт, как тут же видит медведей. Больших, зубастых, когтистых. Они вставали на задние лапы и ревели. Петрушка вздрагивал и просыпался весь в поту. Так он промучился до рассвета.

Когда солнце встало, он пошёл в лес, даже не поев. Там он слонялся от дерева к дереву, выискивая медвежат и надеясь их не встретить. Петрушка хорошо помнил семейную историю, в которой медведь изувечил его деда.

Петрушка быстро оборачивался на каждый шорох, судорожно сдавливая копьё. Рогатина эта досталась ему от того самого деда, который когда-то охотился на медведей.

Петрушка устал выискивать и, отирая пот, присел под деревом. Живот урчал, но еды с собой не было, а искать совсем не хотелось. Петрушка задремал и увидел родителей. Те улыбались ему, протягивали руки, материнская ладонь уткнулась ему в щеку. Она была влажная и прохладная. Петруша погладил её, но ладонь тут же исчезла. Вместо неё появилось мягкое и пушистое одеяло. Он укрылся им и почти задремал, но в этот момент кто-то рыкнул.

Петрушка вздрогнул и открыл глаза. Рядом с ним сидел медвежонок. Он пытался рычать, и у него отлично получалось, потому что Петрушка тут же вскочил и пустился бежать. Медвежонок за ним не пошёл.

С того дня наш мужик каждую ночь видел медведей. Днём же его мучил сосед Егор, который грозился снять шкуру с него самого.

– Не пойду, хоть прибей! – отнекивался Петрушка.

Однажды Егор так поколотил его, что Петрушка набрался духу и снова пошёл в лес.

С замирающим сердцем он искал медвежонка. Он долго бродил между деревьями, держа обеими руками копьё, он молился каждую минуту и так устал, что почти перестал бояться.

Наконец Петрушка увидел играющих между деревьями медвежат. Он разглядывал их коричневый мех и в уме переводил каждую шерстинку в копейку. Получалось так много, что хватило бы и на новую избу, и на жену, и даже на детей.

Петрушка потряс головой и, крепче сжимая рогатину, пошёл на медвежат. Они с любопытством разглядывали мужика. Тот шёл к ним медленно, но очень уверенно.

Он замахнулся и вонзил копьё в ближайшего медвежонка. Тот взвыл от боли. Его братец перепугался и пустился бежать. Детёныш плакал изо всех сил, но медведица, его защитница и мать, никак не шла. Мужик вонзил копьё ещё глубже, и медвежонок затих. Грудь его окрасилась в багровый.

Мужик поднял убитого детёныша и поволок домой. Уже выходя из леса, он услышал страшный, дикий рёв, от которого мужика передёрнуло. Петрушка зашагал быстрее.

По деревне он шёл как преступник. За убийство детёныша, да ещё медвежьего, ему грозила расплата. Потому он двигался быстро, то низко опуская голову, то поднимая её и пугливо оглядываясь.

Петрушка добрался до своей избы, запрятал медвежонка и уснул прямо на пороге. Разбудил его Егор.

– Дурень ты! – крикнул сосед, и мужик тут же проснулся. – Какого лешего по деревне да с медведем? В мешок бы хоть сунул. Где он? – сосед оглядел захудалую избу.

– Там, – Петрушка слабой рукой показал в угол.

Егор прошёл в это место, взял медвежонка и, засунув в мешок, ушёл.

– Сегодня за новым, – бросил он напоследок.

Петрушка упал на колени перед иконкой и начал молиться, то и дело всхлипывая. Он стоял так, пока не онемели ноги. После, качаясь, он встал и вышел во двор.

Солнце было высоко. Его лучи приятно грели грязного Петрушку. Они ласкали его, как родная мать. Он вздохнул и пошёл к Егору, по пути сорвав у кого-то яблок и несколько ягод.

– Убей, а не пойду! – повторял он в сотый раз. Егор снова замахивался, ударял Петрушку, но тот всё повторял и повторял, что никуда не пойдёт. – Я не просто медведя убил, – шептал Петрушка, – я детёныша забрал! А знаешь, что бывает за это? – страх перед суеверием был так силён, что он не осмелился договорить.

– Дурень, в сказки веришь! – Егор плюнул, но не ушёл. – Значит так. Сегодня идём вместе. Авось большого уложим.

– Нельзя… – молвил Петрушка, но сосед уже закрыл дверь своей большой избы.

После полудня они пошли в лес. Петрушка всё молился и почти плакал, а Егор шикал на него и тихо ругался. В лесу даже он не вёл себя развязно. Лес хранил в себе особые чары, перед которыми человек – всего лишь букашка.

– Давай уйдём, – просил Петрушка. – Давай завтра, поутру. Егорушка, не молчи же!

– Заткнись, – сказал сосед и не промолвил ни словом больше.

Солнце уже садилось, а они всё бродили по лесу. То тут, то там слышались крики птиц, но медведей не было. Устал даже Егор.

– Пойдём, а? – умоляюще повторил Петрушка, но тут послышался знакомый рёв.

Сердце его заколотилось, в животе всё сжалось, руки мигом поледенели.

– Вот она, – прошептал Егор, показывая куда-то между деревьями.

Там стояла медведица, охранявшая последнего детёныша. Петрушка тут же узнал его, и из глаз мужика вышли скупые слезинки. Он быстро утёр их и про себя повторил молитву.

– Я слева, ты справа, – продолжал Егор. Он уже пошёл, а Петрушка словно к земле прирос. Смотрит на медведей и содрогается.

– Как люди, – прошептал он и наконец сдвинулся с места.

Егор напал на медведицу со спины. Удар был слабый, так что она рассвирепела и накинулась на него. Петрушка сообразил, что её надо отвлечь. Рогатину он крепко прижимал к груди, он обещал себе больше никогда не пользоваться ею.

Лучше всего, как он решил, – подойти к детёнышу, чтобы мать бросилась на его защиту. Петрушка так и сделал. Медвежонок тут же закричал и побежал в укромное место. Мать забыла о Егоре и медленно на задних пошла на Петрушку.

– Егор, – леденея, позвал он. – Егор, помоги, – Петрушка отступал назад, но медведица шла на него, не переставая рычать.

Петрушка огляделся и сразу понял, что Егора нет. Его это ничуть не удивило. Он знал, что медведица должна отомстить за детёныша. Отступая, он уже почти смирился со смертью, но желание жить заставляло шагать назад. Петрушка ударился о дерево. Боль отрезвила его, и он, продолжая пятиться, пошёл быстрее.

Медведица громко зарычала и полоснула по нему когтистой лапой. Из ноги брызнула кровь. Боль разнеслась по телу. Колени ослабели, и он упал на траву.

– Прости меня! – плакал он. – Я грешен! Прости! – говорил он не то богу, не то медведице.

А она всё рычала и готовилась ударить ещё раз. Последний раз.

Петрушка уже не чувствовал ноги. Его заполнял лишь благоговейный ужас. Он вспомнил истории о дедушке, который всю жизнь боялся медведей, о том, как люди, убивающие их, сами становятся оборотнями-медведями.

Эти картинки смешивались с настоящей медведицей. Всё плыло перед ним. Рык отдалялся.

– Прости, – шептал он, уже впадая в забытье.

Он услышал, как где-то далеко заплакал не то медвежонок, не то человеческий ребёнок. После этого звука всё исчезло.

Петрушка очнулся от чьих-то криков. Он приоткрыл глаза: вокруг темнота. Он шевельнулся, но тело пронзила боль. Он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но язык не ворочался. Так он и лежал: одинокий, раненый, позабытый в лесу.

Невесть через сколько его нашли. Люди что-то кричали, светили в лицо факелами, всё вертелось и плыло. Кто-то попытался поднять Петрушку, но он так взвыл, что его тут же опустили.

Один мужик – Петрушка не различал лица – наклонился к нему и что-то сказал. Слова потонули в общем шуме. Тогда он наклонился к самому уху Петрушки.

– Не бойся, – сказал он и громогласно добавил остальным: – Тихо!

Все разом замолчали и посмотрели на Петрушку и старосту.

– Слышишь меня?

Петрушка слабо кивнул.

– Донесём тебя до деревни.

Снова мужики подняли Петрушку, и тот закричал с новой силой.

– Нет, – выдохнул он, когда снова оказался на земле. – Поздно.

Люди перешёптывались, гадали, что с ним делать, но Петрушка сам предложил:

– Здесь умру, – удивительно спокойно говорил он. – Батюшку бы…

Батюшка тут же нашёлся.

– Я грешен, – сказал Петрушка и начал свой рассказ.

Говорил он долго и очень тихо, то и дело останавливаясь и шумно вздыхая. Закончив, он с лёгким сердцем выдохнул и навеки затих.

С тех пор история обросла домыслами, в народе даже сложили легенду. Говорят, душа его так и осталась в том лесу, только стала медвежьей. Бродит он, издали на людей смотрит и такой рёв поднимает, что всякого дрожь берёт.

Только это всего лишь легенда. А правда в том, что Петрушку похоронили на кладбище, которое давно затопило Волгой, соседа его – Егора – вылечили и так и не наказали, потому как без него никто б не нашёл умирающего Петрушку.

Content

Регина Хайруллова
Медвежья душа