Триана Кристофер

Токсичная Любовь (ЛП)

Кристофер Триана

"Токсичнaя Любовь"

ПРОЛОГ

Ну что я могу сказать? Мне были нужны деньги.

Я имею в виду, почему еще кто-то решил бы убирать человеческие отходы жизнедеятельности? Вытирание крови, гноя и фекалий – это ежедневная рутина, из-за которой большинство нормальных людей непременно стошнит. Некоторые, как мне кажется, даже могут сойти с ума. Вы, возможно, скажете, что именно это и случилось со мной, и, возможно, окажетесь правы, но, когда все это началось, речь шла только о том, чтобы заплатить за квартиру и купить какую-нибудь еду на вечер.

Мне было сорок пять лет. Начинать новую работу в этом возрасте - все равно что начинать учить иностранный язык, лежа на больничной койке. На моем жилистом теле не осталось и унции жира, оттого что я отказался от еды в пользу виски. Мои волосы полностью поседели. После двадцати лет жизни в моем собственном доме с любящей семьей, я живу в полуразрушенной квартире один. И как будто все это не было большим бутербродом с дерьмом для меня, чтобы подавиться, я ещё и остался безработным.

Я не мог больше вернуться к своей профессии. У меня больше не было на это сил. После всего того, что произошло, как я мог сосредоточиться на электронных таблицах и человеческих ресурсах? Откуда могла взяться мотивация жертвовать сорока часами в неделю своей жизни, которая уже и так наполовину закончилась, только для того, чтобы сделать какую-то богатую, жадную корпорацию еще богаче? И я, конечно, не мог ничего сделать путного там, где мне пришлось бы общаться с клиентами. Я не мог заставить себя улыбнуться так же, как не мог вырасти и на фут выше своей макушки. Было время, когда я умел обращаться с массами, но для меня это время давно прошло. Общение с другими людьми на ежедневной основе было похоже на употребление чуть меньшего количества яда, чем то, которое убило бы меня. Так что в сфере обслуживание клиентов моей карьере пришёл конец.

Майк Эшбрук – отброс общества.

Не так уж много вариантов было для парня без высшего образования. Я едва закончил и среднюю школу. Я никогда не мог сосредоточиться, когда кто-то хотел научить меня чему-то полезному. Я хотел учиться самостоятельно, когда мне это было интересно, и я был готов познавать что-то новое. Ну знаете, я всегда был таким тупоголовым парнем. Это сводило с ума моих родителей, а потом, когда я женился, это свело с ума и Рейчел – очевидно, слишком быстро. Поэтому мне пришлось искать работу, которая не требовала высшего образования. Время для меня не имело значения, поэтому я занялся работами в ночные смены. За них часто платили больше, потому что никто не хотел идти на работу в три часа ночи. Я мог бы стать охранником, но в большинстве мест им требовались люди с полицейским или военным прошлым, а я ни разу в жизни даже пистолет-то в руках не держал. Были ещё курьерские вакансии, но большинство из них требовало лицензию CDL[1]. У меня такой не было.

Я просматривал вакансии уборщиков и наткнулся на это объявление. Пять дней спустя я был нанят с неплохой зарплатой и по локти в кровавых человеческих экскрементах.

Моя жизнь начала меняться к лучшему.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НЕТ КРОВИ - НЕТ СЕКСА

ГЛАВА 1

В стене торчали осколки черепа.

Парень выстрелил себе в рот из дробовика, он лежал на двуспальной кровати без спинки, оставив плюшевого мишку между головой и стеной. Когда я отодвинул матрас, медведь посмотрел на меня своими пуговичными глазами, напомнив мне любимую плюшевую игрушку моей дочери Фэй. Интересно, она все еще играет с ним или уже слишком взрослая для него? Именно такие вещи должен знать отец.

Я бросил медведя в красную сумку с надписью «ХАЗМАТ»[2].

Я подошел к сумке с инструментами, стоявшей на краю брезента, и достал плоскогубцы с игольчатым наконечником. Я надел свой защитный костюм «Тайвек»[3] только полчаса назад и уже весь обливался потом, жар моего тела не имел никакого способа выйти из плотно закрытого защитного снаряжения. Через противогаз, предназначенный для очистки воздуха, через который я дышал, я всё равно ощущал запах смерти, который был густой, как смола, гнилостный и острый.

Смерть без присмотра всегда была самой страшной. Так мы называем любое место преступления, где тело обнаруживают лишь спустя долгое время после смерти жертвы, давая ему достаточно времени, чтобы распухнуть и провонять, сгнить и превратиться в кашу, которая пахнет хуже, чем свалка заплесневелого ямса[4], собачьего дерьма и серной воды. Именно из-за этого запаха беднягу в конце концов и нашли, соседи жаловались, пока хозяин не навестил его и не обнаружил, что его арендатор снес себе лицо "Ремингтоном". То, что он так долго оставался незамеченным, вероятно, означало, что парень жил один, но я не знаю. Это было больше информации, чем мне нужно знать, жертва – это работа полиции, а не моя. Я был там только для того, чтобы убрать остатки еды. Чем меньше я буду знать о человеке, от которого разлетелись эти куски, тем легче мне будет стереть все это, выбелить его – и их – со стен.

Я схватил плоскогубцы и вернулся к стене. Я уже удалил засохшую плоть, кровь и кусочки мозгового вещества с поверхности. Теперь пришло время покопаться в самой гипсокартонной стене. Каждая щель, куда могли попасть человеческие отходы, должна была быть тщательно очищена, и когда я говорю «тщательно», я имею в виду это в полном смысле слова. Человеческие останки – это опасные отходы. Несмотря на то, что я всегда надевал костюм, ботинки, перчатки и маску, я регулярно проходил тесты на гепатит и ВИЧ, чтобы убедиться, что я не заразился какими-либо болезнетворными микроорганизмами, передаваемыми через кровь. Я был не гребаной горничной. Я обеззараживал ядовитые дыры, места, где оживали кошмары и оставляли кровавые следы. Я должен был быть очень аккуратным.

От стены отделился большой кусок черепа размером с серебряный доллар. Затем я приступил к работе над более мелкими и трудоемкими фрагментами. Судя по брызгам и тому факту, что я был один на этой конкретной работе, это займет некоторое время. Несмотря на то, что было всего шесть утра – вполне приемлемый час для уборщика места преступления – Райкер сказал, что больше никого не может вызвать. Когда я спросил босса, почему Джерико или Шон не могут помочь, он ответил, что они больше не работают в компании.

- Я уволил Джерико, потому что он не прошел тест на наркотики, - сказал Райкер, вероятно, не подозревая, что нарушает правила работодателя, когда речь заходит о конфиденциальности, о чем я много знал со своей старой работы. - Я знал, что этот хрен был под кайфом в прошлые выходные, он хихикал, как придурок, пока мы убирали то двойное убийство на Оак-драйв. А Шон психанул и уволился после той же самой работы. Я думаю, что его последней каплей стали кишки старой леди.

Я застонал.

- Господи, чувак. Это уже третий и четвертый, которых мы потеряли за два месяца?

- Давай, Эшбрук, - сказал Райкер, прочищая горло. - Ты уже достаточно долго в игре, чтобы знать скорость тeкучecти кaдрoв.

Конечно, я так и сделал, но это уже становилось смешно. Не поймите меня неправильно, мне нравилось работать одному, но я возился очень долго, потому что у нас не хватало персонала. Теперь, если вы простите мне каламбур, мы остались без кожи и костей, а долгие изнурительные смены делали нашу работу еще тяжелее. Было достаточно трудно просто привести место преступления в порядок. Ты на дежурстве двадцать четыре на семь. Не похоже, чтобы ужасные преступления совершались по заранее установленному графику. И люди хотят, чтобы эти беспорядки были убраны как можно скорее. Невозможно назначить встречу на будущее с убитой горем семьей, чтобы смыть следы самоубийства их дочери с плитки в ванной. Если хотите получать зарплату, вы должны принимать каждую работу, которую вам предлагают, когда бы ее ни предложили. Так что я зарабатывал хорошие деньги, но платил за них другими способами.

Я еще глубже вонзился в стену, извлекая еще один красновато-коричневый осколок кости. В промежности и подмышках у меня кипел пот, а поясница была напряжена после того, как я вырубился в кресле прошлой ночью.

День обещал быть долгим.

* * *

- У меня назначено несколько интервью, - сказал Райкер.

Высокому долговязому мужчине было далеко за пятьдесят, но выглядел он не по годам сухим. Его одежда была слишком велика для него, и у него были постоянные мешки под глазами. Мой босс напоминал мне пугало. У него была густая шевелюра, но, должно быть, он пользовался услугами того же стилиста, что и Берни Сандерс[5]. Ее никогда не расчесывали. От него исходил фармацевтический запах – витамины, нафталин, назальный спрей. Он закинул ноги на стол, и я хорошо разглядел грязные подошвы его кроссовок.

- К концу недели надо будет кого-нибудь нанять, - сказал он. - Я приведу их, как только смогу.

- Черт, Гарри, вот в чем проблема. Нельзя просто нанять любого человека, который откликнется на объявление. Ты должен быть более разборчивым, или мы просто будем продолжать носить эти шмотки не снимая.

Гарри взял со стола апельсин. Тот выглядел немного залежавшимся, но он все равно начал чистить его длинным ногтем.

- Послушай, приятель. Это не так просто, как ты думаешь. Не имеет значения, какой у человека трудовой стаж. Каждый по-разному реагирует в свой первый день уборки после трупов. У большинства людей очень негативная реакция. Вот почему многие из них не задерживаются надолго.

- Да, я понимаю, но…

- Нет, нет, - сказал он, щелкая кусочком кожуры. - Ты ничего не понимаешь. Ты один из тех редких людей, которых не тошнит при виде этой дряни. Я нанимал людей для этой работы в течение десяти лет, и я могу сказать, что это редкая черта, - oн вытащил дольку апельсина, по его большому пальцу с черным ногтем стекал сок. - Поэтому, когда появятся кандидаты, если они пройдут проверку и смогут сказать мне, какой сейчас год и кто президент, я дам им шанс.

Я откинулся назад, и подо мной заскрипел стул. Офис, снятый в пятиэтажном здании, находился между офисами адвоката, специализирующегося на слушаниях по безработице, и массажиста весом в триста фунтов[6]. Иногда сквозь стены доносились звуки расслабляющей музыки. Сегодня это был мягкий рояль и звуки грозы. Это заставило меня вспомнить летние дни, когда мы с семьей отдыхали в лагере, на ветру шелестели листья, и из ручьев пили олени. Райкер испортил атмосферу, проглотив дольку апельсина и обсасывая пальцы.

- Так что держись, - сказал он с набитым ртом. - Я знаю, что это жестоко - разгребать дерьмо в одиночку, но это будет недолго.

Но этого не произошло.

В понедельник утром он написал мне, что есть новичок, который только что прошел курс по безопасности, который предоставляет компания, перед тем как отправить рабочих "в поле". Нет никакой специальной сертификации, необходимой для очистки места преступления, даже несмотря на то, что инструменты – это чрезвычайно сильные химикаты (растворители, гораздо более мощные, чем средняя бутылка "409"), а рабочая среда – это в основном внутренности человеческого тела. После обучающего видео предполагалось, что новичок будет готов, как только появится работа. Вот тогда-то я и показал им "липкие веревки".

Решив, что это всего лишь очередной временный рабочий, я не стал спрашивать Райкера о новичке. Я просто попросил его позаботиться о том, чтобы он взял мои дополнительные три доллара в час за обучение их в полевых условиях. Я был уверен, что он станет еще одним неудачником, еще одним болваном, который бросит один взгляд на пропитанный кровью ковер и свалит.

Боже, как же я ошибался.

* * *

- Привет, я - Сэйдж.

Мне протянула руку для рукопожатия молодая женщина. Она была стройной, подтянутой, и ей не было и тридцати. Ее лицо было гладким, глаза блестели, а на плечи спадали светлые волосы. На ней была рубашка с потертым логотипом «Вермонт прекрасен».

Я несколько раз моргнул и пожал ей руку. Я ожидал увидеть еще одного бездельника-наркомана, как Джерико, или бывшего работника розничной торговли, как Шон, а не роскошную блондинку, только что окончившую колледж. Она выглядела так, словно должна была рекламировать нижнее белье, а не вычищать литры крови. Это была сексистская мысль, но я не чувствовал прикосновения женщины уже несколько месяцев и немного одичал. Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы оторвать взгляд от ее груди и бедер.

Мы находились в квартире бедного жилого комплекса в бывшем промышленном районе, в долине реки со старыми заводами и фабриками, которые давным-давно закрылись. Мне потребовалось меньше часа, чтобы доехать туда на своем фургоне. Никакого движения по воскресеньям, особенно в половине третьего ночи. Сэйдж прибыла раньше меня и ждала инструкций за пределами комплекса.

- Майк Эшбрук, - сказал я, пожимая ей руку, надеясь, что мой рот не слишком разинут. Я чувствовал легкость в груди, мои слова превратились в пепел во рту. - Добро пожаловать в команду.

Я тут же возненавидела себя за то, что говорю так, словно я какая-то корпоративная марионетка, мешок с инструментами, бездушный тупица. Я всегда ненавидел, когда кто-то называл сотрудников членами команды. Ради Бога, это же не футбол, а работа.

- Мне не терпится начать свой первый рабочий день, – просияла она.

Это был не просто типичный энтузиазм новичка. Сэйдж выглядела взволнованной. Ее глаза были большими и блестящими, а губы – влажными, когда она втягивала нижнюю. Она покачивалась на коленях, шлепая кроссовками по полу, когда из квартиры вышел полицейский фотограф с лицом цвета авокадо – зеленым и уродливым. Этот участок был «свеженьким», как любил говорить Райкер. Полицейское управление как раз заканчивало работу, а управляющий уже вызвал бригаду уборщиков. Должно быть, он привык к подобным вещам. Вы удивитесь, к каким вещам человек может привыкнуть, поверьте мне.

Лейтенант Джордж Галлахан спустился с крыльца, засунув руки в карманы плаща и зачесав назад серебристые волосы. Его брови были напряжены от ужаса. Он посмотрел на меня и кивнул - за последние несколько месяцев мы часто виделись, - а потом перевел взгляд на Сэйдж. Она была, вероятно, того же возраста, что и его дети. Он повернулся ко мне и вытащил из кармана пальто сигарету.

- Придется тебе сегодня как следует потрудиться, Эшбрук.

Я вздохнул.

- Так плохо, да?

- И еще немного хуже, - oн сделал затяжку и посмотрел на Сэйдж. – Вы, должно быть, новенькая.

- Угу, - сказала она, улыбаясь, словно в рекламе жевательной резинки.

- Это всегда видно. Энтузиазм – пустая трата сил.

Сэйдж смущенно отвела взгляд. Она сложила руки перед собой.

- Я покажу ей, что к чему, - сказал я Галлахану.

- Сегодня ты покажешь ей нечто большее. Мы имеем дело с очевидным убийством-самоубийством, человеком, который убил свою жену и детей.

Боже, я ненавидел, когда он рассказывал мне подробности. Стоя рядом со мной, Сэйдж разглядывала вечнозеленые растения, покачивающиеся на ветру поздней осени. Она казалась невозмутимой.

- Мы позаботимся об этом, - сказал я.

Галлахан кивнул.

- Желаю вам удачи.

В его голосе не было сарказма. Как и большинство людей в полиции, он уважал то, что я делаю. Сегодня он казался особенно мрачным, учитывая характер этих убийств, и намекал на настоящий бардак внутри, а за все годы работы детективом по расследованию убийств он никогда не болтал почем зря. Убийца, должно быть, действительно сотворил что-то ужасное со своей семьей.

- Доброго дня вам обоим, - сказал Галлахан, отступая в клубах дыма.

Сэйдж снова улыбнулась, вся такая солнечная и радужная.

- Пока.

Я оглядел ее с ног до головы – не в сексуальном смысле, а в плане подготовки.

- Тебе придется закрепить волосы, - сказал я. Она достала из кармана резинку и начала завязывать конский хвост. - И белые кроссовки, наверно, не самый лучший выбор.

- О, они очень старые.

- Я дам тебе резиновые сапоги. У меня есть кое-что в фургоне, что может тебе подойти. Райкер дал тебе костюм?

- Да. И у меня есть перчатки, маска и все остальное, - oна снова просияла, ее улыбка придавала ей вид диснеевского бурундука. - Я готова начать!

Она вся дрожала от нетерпения. Можно было подумать, что она собирается на выпускной, а не надевает защитное снаряжение. Я подвел ее к своему фургону, достал пару резиновых сапог, и мы надели защитныe костюмы. Я попросил Сэйдж взять маски и шлемы, пока несу ящик с инструментами и контейнер с чистящими растворами, а затем глубоко вдохнул свежий ноябрьский воздух, наслаждаясь его свежестью, пока мог.

Дверь в квартиру была открыта, но нам пришлось нырнуть под полицейскую ленту, чтобы попасть внутрь. В тускло освещенной гостиной все еще толпились несколько полицейских в форме. Эта часть квартиры была чистой, и я решил, что она послужит нам проходом. Там был диван из искусственной кожи с несколькими дырами в нем, грязный журнальный столик и старый телевизор с трубкой на дешевом развлекательном центре, заваленном футлярами для DVD. Повсюду валялись журналы, настольные игры и фигурки героев, на спинках стульев висела грязная одежда. Место было загромождено, но чисто с точки зрения отсутствия испорченных продуктов или переполненных мусорных ящиков, что означало, что не было никаких сомнений в источнике ужасного запаха.

Я взглянул на Сэйдж. Мне всегда было любопытно увидеть первоначальную реакцию новичка, чтобы лучше оценить, как долго они продержатся. В отличие от других новичков, впервые почувствовавших едкий запах смерти (как ни странно, это была сытная смесь испорченной рыбы, уксуса и черной лакрицы), Сэйдж все еще улыбалась. Я не мог не задаться вопросом, была ли она одной из тех людей, которые потеряли обоняние.

А может, она и раньше чуяла запах смерти.

Эта мысль пришла из темного уголка моего сознания, того самого, который мне иногда приходилось заглушать выпивкой, чтобы заснуть.

- Останься здесь на минутку, - сказал я ей, доставая брезент из контейнера.

Ее лицо расслабилось. Было ли это разочарованием?

Я прошел по коридору, заметив, что квартира была полностью застелена коврами. Подстава. Ковры очень сложно чистить, и чаще всего мне приходилось вырезать их полностью. Это была комната с двумя спальнями и одной ванной. Все двери были открыты, горел свет. Я решил, что самое худшее уже позади, поэтому первым делом пошел в детскую. Я быстро осмотрел маленький письменный стол, заваленный мелками, футбольные карточки на полу, старый игровой автомат "Nintendo", кучу игрушек, вываливающихся из открытого шкафа. Все было залито кровью. У задней стены стояла двухъярусная кровать с красными простынями с Суперменом. Мальчики, должно быть, были убиты в своих кроватях, потому что там остались свежие внутренности - свертки кишечника, частицы костей и все еще влажные фекалии. Со стен капала плоть. Я не видел дырок от пуль. Это были не просто выстрелы в голову. Это было сделано топором, мачете или мечом. Это было настоящее безумие.

Я вышел из комнаты, бросив один пластиковый рулон брезента перед дверью, и направился в хозяйскую спальню. Из одного конца комнаты в другой тянулся длинный кровавый след. Жена, должно быть, попыталась отползти от своего мужчины после первого удара. Стены были усеяны кровавыми отпечатками ладоней, а на грязном ковре лежали куски порванной кожи, как выброшенная подарочная упаковка рождественским утром. Там, где заканчивался кровавый след, ковер был пропитан кровью, а в углу, где муж зарезал жену, красовались кровавые надписи. Если бы я не был таким бесчувственным, я мог бы спросить, почему, но кто мог такое спросить?

Я сбросил остатки брезента и пошел обратно по коридору. Полицейские ушли, оставив Сэйдж одну. Она надела противогаз и шлем и стояла там, выглядя, как статист в фильме о заражении зомби.

- Готов? - спросила она, уперев руки в бока.

Я не знал, что сказать, поэтому просто показал ей большой палец.

Сначала я отвел ее в хозяйскую спальню, желая помочь ей одеться, а потом отвести в комнату, где были убиты дети. Оказавшись внутри, Сэйдж остановилась на полпути и огляделась вокруг, вглядываясь в кошмар.

Вот и все, - подумал я. - Сейчас она сбежит.

Но она этого не сделала.

- Боже мой, - сказала она. - Здесь так красиво.

ГЛАВА 2

Я моргнул.

- Что?

Сэйдж посмотрела на меня, но не выдержала моего взгляда, слишком поглощенная человеческими отходами.

- Ты только что сказала, что это красиво?

- Хорошо…- oна помолчала. - Я имею в виду, для нормального человека это, вроде как…

Она снова замолчала, оглядываясь. Присев на корточки в углу, где была большая часть крови, Сэйдж провела пальцем по луже крови.

Она псих. Я имею дело с психом. Райкер точно знает, как их подбирать.

Я поерзал на месте. Должен ли я рассказать об этом боссу? - удивился я. Я имею в виду, что нужно быть поехавшим с катушек, чтобы считать место преступления, подобное этому, красивым. Но, по крайней мере, Сэйдж не испугалась. Она не блевала в своем костюме и не закатила истерику. И я не мог продолжать работать в одиночку. Я просто был выжат. Псих или нет, но мне нужна была эта женщина.

И кроме того, она все еще была очень красива.

- Ладно, - сказал я, решив проигнорировать ее странное поведение, - нам нужно начинать.

Я разложил инструменты и промышленные растворители, а затем открыл несколько мешков для токсичных отходов. Я протянул Сэйдж совок.

- Сначала займись большими штукaми. Упакуй это в мешок и завяжи, прежде чем приступить к очистке стен.

Сэйдж молча взяла совок и принялась за внутренности. В течение следующих двух часов мы работали в постоянном темпе, и она довольно хорошо справлялась с работой. Она не жаловалась и не задавала глупых вопросов. Она также не произнесла ничего жуткого после своего первоначального «красивого» комментария.

Конечно же, мне пришлось разрезать ковер и выбросить большую его часть. Это заняло некоторое время и усилия, и Сэйдж помогла мне вытащить и оторвать материал от пола. Затем она принялась оттирать кровь, просочившуюся на нижние доски. Kровь похожa на тараканов. Она погружается в глубокие недра дома и прячется там, куда большинство людей и не думает заглядывать. Наша работа заключалась в том, чтобы вынюхивать каждую каплю и отбеливать ее до полного исчезновения.

Когда, наконец, хозяйская спальня была вычищена, мы перешли в детскую комнату.

- Стоит предупредить тебя. Это комната, в которой жили два маленьких мальчика.

Сэйдж пожал плечами.

- О'кей.

Она произнесла это высоким, бодрым тоном – беззаботно, радостно, странно.

- Просто некоторые люди действительно с трудом могут смотреть на преступления, связанные с детоубийством. Даже если ты можешь справиться с убийством взрослого, останки мертвого ребенка могут быть ошеломляющими. Это может испортить психику.

Сэйдж ничего не ответила. Вместо этого она так же показала мне два больших пальца, как и я ей раньше.

- Тогда ладно.

Я протянул руку, приглашая ее в бездну. Теперь пути назад не было. Сэйдж шагнула вперед, широко открыла дверь, и я последовал за ней внутрь, щелкнув выключателем, и яркий верхний свет погасил серый дневной свет. Сэйдж застыла на месте, ее шлем поворачивался из стороны в сторону, пока она рассматривала все это.

- Ух ты, - сказала она.

Она говорила, как ребенок, впервые увидевший «Звездные войны». Не было ни шока, ни отвращения, ни ужаса, только детское удивление.

Может, мне все-таки стоит рассказать об этом Райкеру?

Но потом Сэйдж сделала нечто такое, что заставило меня передумать. Она положила обе руки на бедра и медленно скользнула ими вниз. Несмотря на мешковатый костюм, это движение было эротичным и возбуждало. Я услышал, как она вздохнула под маской. Это был хриплый, приятный стон, который заставил меня облизать губы. Потом я вспомнил, где мы стоим, и тошнота заставила мое возбуждение отступить. Я вдруг почувствовал себя грязным, как старик, который "гоняет" свой член на детские карусели. Вот я нахожусь на месте двойного детского убийства, и у меня полустояк. Иногда мне было легко ненавидеть себя и даже легче понять, почему Рейчел подала на развод. Это был новый уровень, даже для такого отброса, как я.

Сэйдж повернулась и сняла шлем.

- Тебе нужно сделать перерыв? - cпросил я.

Она держала шлем в одной руке, а другой приподняла противогаз. Ее улыбка была теплой, глаза блестели, как мишура.

- Майк, ты свободен?

У меня отвисла челюсть.

- Что?

- Свободен. Ты свободен, или у тебя есть жена, или девушка, или бойфренд?

- Почему ты спрашиваешь меня об этом?

- Просто спрашиваю. Ну так что?

Я усмехнулся. Эта девушка действительно была одной из тех, кто читал старые журналы.

- Heт, я не женат, - я ухмыльнулся и сделал из этого шутку. - Ты что, приглашаешь меня на свидание?

Ее улыбка погасла. Неужели я вел себя неподобающе? Господи, ты больше ничего не знаешь. Изгиб ее бровей развеял мои страхи. Во взгляде, который она бросила на меня, не было гнева, только намек на обольщение, озорство.

- Сними маску, - сказала она.

Я пожал плечами, снял шлем и сдвинул маску так, чтобы она легла мне на макушку. Пот стекал с висков к подбородку, капельки его стекали по верхней губе, попадая на усы. Сэйдж была сухой и теперь ближе ко мне, достаточно близко, чтобы я мог почувствовать запах ее духов – туман эфирных масел. Я прочистил горло, чувствуя себя странно напуганным.

- Ладно, - сказал я. - Маска снята.

Пока она снимала перчатки, между нами повисло нервное молчание.

- М-м-м, - я вздрогнул, но не смог придумать, что еще сказать.

- Я видела, как ты смотрела на меня, когда мы встретились.

Дерьмо. Я громко сглотнул.

- Все в порядке, - сказала она. - Мне нравится, когда мужчины мной восхищаются. Тебе нравится мое тело, правда, Майк?

Я не мог в это поверить. Сэйдж была на десять или двадцать лет моложе меня. Не может же она на самом деле приставать ко мне? И именно здесь, в этом месте? Должно быть, это какая-то шутка. Может быть, Райкер просто издевается надо мной. Нанял актрису на маленький розыгрыш. Но я не видел причин, по которым он хотел бы разыграть меня, а он был слишком скуп, чтобы тратить деньги на что-то столь легкомысленное. Может быть, Сэйдж дразнит меня ради собственного удовольствия. Не самый лучший способ начать новую работу.

- Ты издеваешься надо мной, да?

Она бросила на меня обиженный взгляд.

- Ни в коем случае. Я задала простой вопрос. Ты находишь меня привлекательной или нет?

- Леди, это не простой вопрос, а глупый. Конечно, я нахожу тебя привлекательной. Любой настоящий мужчина чувствовал бы то же самое. Ты просто сногсшибательна.

Сэйдж подошла ближе. Наши ботинки соприкоснулись.

Служебный роман.

Я попытался избавиться от этой мысли, но не смог, и нервная улыбка исказила мое лицо.

- Ты хочешь заняться со мной сексом? - спросила она.

Моя улыбка погасла. Я уверен, что вся кровь ушла с моего лица, вероятно, к моему пенису. В моей жизни было несколько красивых женщин, которые были достаточно добры, чтобы лечь со мной в постель. Рейчел была скромно привлекательна. Не телевизионная красотка, но симпатичная женщина. Моя школьная возлюбленная Элли была довольно милой. Но я не был ловеласом; даже близко не Казанова. У меня было несколько любовниц на одну ночь, которые выглядели намного лучше в темноте, несколько интрижек, которыми я предпочитаю не хвастаться. И все же, в целом, все было нормально. Но я никогда не был близок к тому, чтобы быть с женщиной такого калибра, как Сэйдж, даже когда был в ее возрасте. Я всегда считал таких девушек, как она, недостижимыми, произведением искусства типа «смотреть, но руками не трогать», словно они были в музее и заперты за пуленепробиваемым стеклом. Она была из тех девушек, которые с тоской смотрят на меня только с обложки журнала. Я всегда считал, что мне повезло получить мимолетную улыбку или вежливую беседу от таких крошек, как она, так что во все это было немного трудно поверить.

- Сэйдж, к чему ты клонишь?

Она дьявольски улыбнулась.

- Ты прекрасно понимаешь, к чему я клоню.

Я рассмеялся.

- Ну, я думаю, что да, но сейчас мне было бы комфортнее, если бы ты объяснила мне это по буквам.

Она подняла брови – юная Джули Ньюмар[7], Кристина Эпплгейт[8] в расцвете сил. Пот выступил у меня на лобке, когда она подошла еще ближе.

- Хорошо, я все объясню, по буквам, - сказала она. – Т-P-A-X-H-И прoбeл M-E-H-Я.

Она протянула руку и положила ее мне на промежность, обхватив чувствительные места. Я дрожал, как новорожденный теленок, выпучив глаза и разинув рот, как идиот. Мои чресла начали вращаться, и она сжала мою растущую твердость.

Я пробормотал:

- Мы, гм… нам нужно закончить здесь, и…

Сэйдж наклонилась и прикусила мою шею, отчего маленькие волоски на моем теле встали дыбом.

- После работы, - сказал я, - мы можем поехать ко мне и поговорить…

Сэйдж отступила на шаг. Ее рука все еще держала мой стояк, но она перестала его ласкать.

- Нет. Не после работы. Ни у тебя, ни у меня, - oна обвела взглядом комнату, заставляя меня сделать то же самое. - Прямо здесь, Майк. Трахни меня прямо здесь.

Несмотря на жару в защитнoм костюме, мне сразу стало холодно. Мы стояли в крови детей, и эта ненормальная хотела, чтобы я это сделал? Это было отвратительно, и все же я не оттолкнул ее руку, когда она снова начала гладить меня через костюм. Прошло так много времени с тех пор, как женщина прикасалась ко мне там.

- Сэйдж, Послушай, я так не думаю…

Она приложила палец к моим губам и заставила меня замолчать, затем снова прижала палец к своим губам.

ГЛАВА 3

Это невозможно.

Но так оно и было. Я был внутри этой красивой молодой девушки, толкаясь, наши защитные костюмы были спущены до лодыжек, а я трахал ее у стены, испещренной кровью – детской кровью. Даже когда я трахал ее, я знал, что в тот самый момент, когда кончу, я буду наполнен галактикой стыда и отвращения к себе (и, возможно, страхом перед Сэйдж), но в этот момент сексуального экстаза я был человеком без угрызений совести, убеждений и стыда. Я был свиньей. Я был упырем. И я был так голоден по девушке, которой я пировал.

Я сжал бедра Сэйдж, и она прижалась к моему тазу, принимая меня глубже. Она была теплой, влажной, упругой и совершенной, с кожей такой же мягкой, как и бледной. Я запустил руки под ее рубашку и лифчик, сжимая упругие груди и дрожа от их естественного движения. Моя эрекция была как гранит, намного тверже, чем то, чего я мог достичь с Рейчел в те последние несколько месяцев, когда мы все еще занимались сексом (за много месяцев до того, как распался брак). Сэйдж кричала и хлестала себя волосами, как суккуб. Она тряслась всем телом, как бык на родео, и когда я погрузился в нее глубже, она прижалась телом к стене, обмазываясь липкой кровью и прилипшими кусочками внутренностей, и стонала. Либо она тоже кончила, либо заслужила Оскара за то, что притворялась.

Как только мы отдышались, сразу, как я и ожидал, чувство вины, о святая Матерь Божья, что я сделал, сразило меня, как удар по яйцам. Чувство вины за мое преступление против человечности поселилось во мне еще до того, как я смог выскользнуть из своей напарницы. Ее рука все еще была между моих ног, ногти нежно царапали мою мошонку. Я вышел из нее и начал одеваться, внезапно устыдившись своего почти обнаженного тела. Я чувствовал себя грязным, больным гриппом и слабым в коленях.

Но не Сэйдж.

Она повернулась ко мне, улыбаясь с закрытыми глазами. Ее рубашка была задрана до середины тела, а чашечки лифчика опущены, обнажая прелестные, сморщенные груди. Большие пятна крови стекали со лба на колени. Ее маленький клочок лобковых волос блестел малиновым цветом. Она была похожа на нечто из фильмов ужасов, которые мы с друзьями смотрели, когда были подростками - сексуальный вампир с кровавыми сиськами, женщина-оборотень в середине трансформации. Какая-то часть меня сомневалась, что я мог найти в такой душевнобольной, как она, но один взгляд на это тело напомнил мне это.

Я чувствовал, что должен что-то сказать, но все слова превратились в пыль во рту. Теперь мой пот стал холодным, и впервые с тех пор, как я начал эту работу, кровь в комнате вызвала у меня тошноту. Я чувствовал тяжесть того, что здесь произошло, чувствовал темноту этого глубоко в своем сердце. И вот я трахаюсь в нем, как чертов монстр. В лучшем случае это было оскорблением боли и ужаса, через которые прошли эти дети. В худшем случае, это была открытая дверь в ту часть меня, которую я никогда не знал и не хотел знать, откопанный кусочек личности, который был черным, как смоль, и зловонным.

- Прекрасно, - сказала Сэйдж, открыв глаза. Они жгли меня изнутри, возможно, выискивая в моей душе этот черный, как смоль, осколок. - Все это так прекрасно.

Она подтянула брюки и приподняла костюм, чтобы подойти поближе ко мне. Положив руки по обе стороны моего лица, она притянула меня к себе для поцелуя, но я сопротивлялся. Она сделала кислое выражение лица.

- Что? - спросила она. – Только не говори, что тебе это не понравилось, потому что твое тело говорит совсем о другом. Твои соки просто стекали по моей ноге.

Я поморщился от ее слов, всегда смущаясь, когда женщина говорила в такой безвкусной, вульгарной манере.

- Нам не следовало этого делать, - сказал я. - Только не здесь.

- Это должно быть только здесь.

- Но почему? - я отодвинулся и посмотрел в сторону. Сам ее вид напоминал мне о моем позоре. Она была приманкой, на которую я клюнул и спустился по ступенькам в ад. - Почему здесь? Почему бы нам не переспать в дешевом мотеле? Почему именно здесь, где менее суток назад были убиты два невинных мальчика?

Она коснулась моего подбородка, подняв мою голову так, чтобы видеть мои глаза. Наконец я взглянул на нее и увидел жалость и сострадание под пятном крови на ее красивом лице.

- Я думала, что смогу сдержаться, - сказала она. - Я думала, что смогу просто сохранить все это в себе и потом дома мастурбировать на воспоминания обо всем, что я видела и трогала во время работы. Обычно я не такая распущенная. Обычно я не занимаюсь сексом с парнями, которых только что встретила, но я просто не могу справиться с кровью и кишками. Это заводит меня, как ничто другое. Без этого ни один мужчина не смог бы заставить меня кончить так, как только что это сделал ты.

По моему телу пробежала дрожь, заставив мышцы шеи напрячься. Мне захотелось оглянуться, как будто кто-то подкрадывался, но источник моего страха был прямо передо мной. Мой первоначальный ярлык психа был недостаточен для этой женщины. Сэйдж самое место в "резиновой комнате". Бедняжка была больна, и я потакал ей, пользуясь тем, что болезнь превратила ее в кровожадную нимфоманку.

Я с трудом подбирал нужные слова.

- То, что мы здесь делали… мы никогда не сможем поговорить об этом. Даже друг с другом. Это было неправильно.

Она склонила голову набок.

- А что в этом плохого?

- Все, Сэйдж! - я хлопнул себя по лбу. - Господи, неужели я должен объяснять тебе, насколько это было извращенно? Это мерзко, это…

- То, что мы делали, было абсолютно по обоюдному согласию и за закрытыми дверями. Мы даже уберем потом, обработаем все вокруг.

- Да, но эти дети…

- Эти дети были мертвы задолго до того, как мы приехали сюда, Майк. И не похоже на то, что их тела находятся в комнате. Как то, что мы сделали, может навредить им или кому-то еще?

Короткий, тревожный смешок вырвался у меня почти непроизвольно.

- Может, это никому и не повредило, но это не значит, что все в порядке.

- Уверена, что все в порядке.

- Это чертовски извращенно. Типа, суперизвращенно!

Она ухмыльнулась.

- Ну и… блядь… что? Все мы извращенцы. У всех бывают перегибы. Некоторым людям нравится быть связанными. Другие любят, когда им в задницу засовывают бусы. Некоторые люди одеваются как дети и требуют порку. Так уж случилось, что меня заводит кровь. Чем больше ее, тем горячее становлюсь я, - oна сделала глубокий вдох. - Я никогда так не кончала. Даже близко нет. Это было похоже на полную перегрузку. Я ничего не могла с собой поделать. Не обижайся, но ты не совсем в моем вкусе, понимаешь? Именно пребывание здесь, в этой комнате, сделало тебя горячим, - oна начала одеваться. - Кроме того, я не заставляла тебя заниматься со мной сексом.

- Послушай, я это знаю. И я был более чем немного удивлен, что ты захотела меня. Я знаю, что я не совсем Брэд Питт, или кем там еще в наши дни увлекаются женщины. Но ради Бога, Сэйдж, почему кишки и кровь? Почему это тебя заводит?

Она была одета, но не надела маску и шлем.

- A вoт теперь мне нужен перерыв, - сказала она.

* * *

На балконе Сэйдж затянулась тонкой сигаретой. До меня донесся запах табака и мяты, хотя я находился с подветренной стороны от нее. Утреннее солнце почти не согревало день, и воздух был влажным, намекая на ледяной дождь или даже снег. Я заметил, что деревья теперь совсем голые. Октябрьская листва исчезла, остались только мертвые серые ветви и предзимняя разруха.

- Почему меня возбуждает кровь? Ты не поверишь, скольким психиатрам я задала тот же вопрос. Может показаться, что мой фетиш меня вполне устраивает, но поверь, долгое время он шокировал меня даже больше, чем тебя сейчас.

- Могу себе представить.

Сэйдж проигнорировала мой язвительный комментарий.

- Знаешь, я не всегда была такой, - продолжала она. - Я не хотела, чтобы это было в груде кишок, как только я достигла половой зрелости. У меня были постоянные бойфренды, постоянные желания. Но даже несмотря на то, что я наслаждалась сексом, я никогда не могла достичь оргазма. В течение многих лет я думала, что женский оргазм – это миф.

- Так что же изменилось? - cпросил я.

Сэйдж стряхнула пепел в мертвые кусты, вдыхая еще больше серого в убогое небо.

- Обычно я никому об этом не рассказываю, но, учитывая то, что мы только что сделали, думаю, это поможет тебе понять, - oна рассеянно поковыряла в пальце. - Когда мне было девятнадцать, я начала встречаться с парнем, который действительно был таким… необычным. Внешне он казался довольно скучным; он был кассиром в банке, ездил на "Хюндае". Всегда носил рубашки "поло", докеры и бейсболку «Метс». Но была в нем и другая сторона, которую он скрывал от всех. Всех, кроме девушек, которых брал в постель.

Она сделала еще одну затяжку, ее глаза были отстраненными в отражении.

- У него было много шрамов на бедрах. Они были выше колена и ниже таза, но полностью охватывали его ногу спереди и сзади. Он сказал мне, что попал в аварию на квадроцикле, где его швырнуло на ветки кустов, которые разорвали его шорты и вонзились в кожу. Будучи молодой и доверчивой, я поверила ему. Когда он в первый раз спросил, не порежу ли я его, я подумала, что это какая-то шутка. Грубая, но все же шутка. Мы были вместе уже некоторое время, поэтому он решил рассказать мне настоящую причину, по которой у него было так много порезов на ногах, и тогда я поняла, что он не морочит мне голову. Он достал из коробки с сигарами, стоявшей у кровати, старую бритву и протянул ее мне. Я была очень увлечена этим парнем и хотела, чтобы наши отношения продолжали расти, но вся эта история с порезами действительно выводила меня из себя. Я имею в виду, я знаю, что некоторые люди борются с самоповреждением, но это было не так. Он хотел, чтобы я сделала это с ним для сексуального возбуждения. Он уже начал напрягаться, протягивая мне бритву.

Сэйдж посмотрела на побуревшую траву и потрескавшийся гравий автостоянки внизу. Я подумал, не сказать ли мне что-нибудь, но промолчал, хотя и не был уверен, что хочу услышать остальное.

- c я это сделала, - сказала она мне. - Как я уже сказала, Кен мне очень нравился. Он был отличным парнем, правда. Я полагала, что у каждого есть свои фетиши, верно? Мой последний парень был одержим моими ногами. Раньше мне приходилось складывать их вместе, чтобы он мог трахнуть промежуток между ними. Так что, возможно, все это не так уж и важно. Я имею в виду, что он не хотел меня резать. Он не был садистом. Может быть, немного мазохист, - oна пожала плечами, стряхивая пепел. - Так что да, черт возьми, я это сделала. Я чертовски нервничала и порезала его сначала очень легко, так что он направлял меня, заставляя резать глубже, чтобы пролилось много крови. Я еще не слишком испугалась, пока он не провел моими пальцами по крови, а затем положил мою руку на его член, чтобы дрочить его, используя кровь как смазку.

Мое лицо помрачнело.

- Господи, Сэйдж. Этого было недостаточно, чтобы отвратить тебя от него?

- Ты даже не представляешь, как трудно найти такого хорошего парня, как Кен. Он был красив, успешен, относился ко мне, как к сокровищу. Он был единственным парнем, который нравился моему отцу, несмотря на то, что Кен был лет на пять старше меня. Все мои друзья завидовали мне. Он был настоящей находкой. Так что да, я сделала то, что он просил меня сделать, и когда он попросил меня забраться на него сверху, я сделала это. Его колени были в луже крови, и я сидела в ней, позволяя ей растекаться по мне, пока мы занимались сексом, - oна глубоко затянулась и задержала дым, прежде чем выдохнуть его долгим драконьим дыханием. - Это был первый раз, когда я испытала оргазм. Кровь была такой теплой и влажной. Это делало секс намного более мощным, потому что это было похоже на то, как будто мы трахались в бассейне его жизненной силы. Это было по-звериному. Это было первобытно, понимаешь?

Я не понимал, но спорить не стал.

- В любом случае, - сказала она, - некоторые могут сказать, что я кончила только потому, что он был хорошим любовником, и он был им, но мы уже занимались сексом несколько раз, прежде чем он вытащил эту бритву, и я никогда не была близка к экстазу, который давал мне секс в крови. После этого я не могла насытиться этим. Мне хотелось резать его каждый раз, когда мы делали это. Ему стало так плохо, что он стал просить меня перестать, говоря, что мы не можем делать это каждый раз, что его ноги были изранены и болели. Он боялся, что мы заденем ему бедренную артерию и он истечет кровью, как свинья.

- Через некоторое время мне надоело ждать, пока он поправится, и я стала заглядывать в мясные лавки, чтобы купить кровь крупного рогатого скота, оленей или еще чего-нибудь. Но я этого не сделала, я знала, что так дело не пойдет. Это было бы все равно что пытаться дрочить на каталог "Sears"[9], когда ты привык смотреть жесткое порно, понимаешь? Нет, это должна быть человеческая кровь. Вот почему это было так… Я не знаю… так глубоко, так прекрасно. Это трудно объяснить. Как я уже сказала, психоаналитик за психоаналитиком не могут этого объяснить, так как же я могу?

Я облокотился на перила.

- Так что же случилось с Кеном?

Сэйдж ухмыльнулась.

- Я вышвырнула задницу куклы Кена, как мешок собачьего дерьма.

- Серьезно? Я думал, что он идеально подходил тебе, учитывая, что у тебя был такой же редкий фетиш.

- Он просто не мог за мной угнаться. Однажды он сказал мне, что я теряю контроль над своей жаждой крови. Ты можешь в это поверить? Жажда крови. Как будто я - Тед Банди[10] или что-то в этом роде. Поэтому я бросила его и отправилась на поиски кого-то, кто мог бы пойти дальше. И будь уверен, что если найти хорошего парня трудно, то найти хорошего парня, который любит трахаться в луже крови, почти невозможно. Большинство парней даже не будут трахать тебя, когда у тебя месячные, вот как они боятся крови во время секса. Мне пришлось начать просматривать фетишистские сайты знакомств, и даже тогда большинство парней, которые говорили, что они кайфуют от крови, были просто подражателями вампирам, которые хотели только сделать булавочный укол и попробовать каплю или две. Я не люблю играть в "Сумерки", я просто хочу, чтобы вокруг меня была кровь, пока я занимаюсь сексом, предпочтительно на моем теле. Я определенно не заинтересована в том, чтобы одеваться как Эльвира[11] для этих готичных неудачников и слушать их коллекцию винила "Bauhaus"[12] всю ночь.

Я фыркнул от смеха. Фетиш Сэйдж был странным, но в ней все еще было так много привлекательного. По крайней мере, у нее было хорошее чувство юмора и спокойный характер. Если бы не один ее темный секрет, она была бы милой девушкой по соседству, идеальной американской возлюбленной из маленького городка, о которой поют все эти потворствующие звезды кантри.

- Так ты нашла себе другого парня? Того, кто подходит по всем статьям?

Она покачала головой.

- Ничего серьезного. Они были либо слишком слабы для этой кровавой истории, либо были грубыми парнями, которые хотели причинить мне боль, а я на это не соглашалась. Я начала фантазировать о работе в банке крови и зарабатывать часть денег на стороне, - oна хихикнула, и, к моему удивлению, я тоже. - Но я не хотела попасть в тюрьму или выдать свою маленькую грязную тайну. И вот однажды я прочитала в журнале статью об уборке мест преступления, какую-то странную статью, где берут интервью у людей со странной работой. Без обид.

- Ничего особенного. Это очень странная работа.

- Во всяком случае, это казалось идеальным, хотя и немного пугающим. Я знала, что люблю кровь, но кишки, мозги и фекалии – это совсем другая история. Но мне было любопытно. Я продолжала искать возможности в этой области, а потом однажды эта работа появилась в списке вакансий, и я подумала: Это знак, - oна докурила сигарету, затушила ее и повернулась ко мне. - Мне даже не нужна эта работа, Майк. Я родом из богатой семьи, и папина дочка может получить все, что захочет. Но в то же время мне нужна эта работа. Не ради денег, а чтобы удовлетворить свои женские желания.

Она обвила руками мою шею, ее губы были всего в нескольких дюймах от моих, глаза не мигали в сильном, гипнотизирующем взгляде. Во рту у меня пересохло. Я почувствовал, как мой пенис снова зашевелился в джинсах, словно червяк, вылезающий на утреннее солнце.

- Ну, что скажешь, Майк? Как думаешь, ты сможешь справиться со мной?

ГЛАВА 4

Я не мог уснуть.

В тот вечер я сидел перед телевизором, переключаясь между говорящими головами, разглагольствующими о политике, и повторами «Золотых девушек»[13], не обращая внимания ни на то, ни на другое. Странная встреча с новой коллегой привела меня в замешательство.

Больше всего меня поразило то, как она уговорила меня посмотреть на вещи с ее стороны. Она сделала это так быстро и легко. Когда она рассказала мне о своем бывшем любовнике-резчике и своей склонности к красному, я начал сочувствовать ей и даже понимать, откуда она взялась. Я отбросил первоначальную реакцию страха и отвращения. Черт, я даже посмеивался над ее шутками!

Удивительно, как много понимания кто-то может получить. Если бы Сэйдж была толстой, покрытой прыщами ведьмой, рассказывающей мне ту же историю, у меня была бы совсем другая реакция. Но Сэйдж была великолепна, и я, как и большинство людей, дал великолепной девушке возможность сделать то, что превращало обычных людей в социальных изгоев.

Я откинулся на спинку стула и сделал еще один глоток виски. Сегодня я пил двойную порцию, изо всех сил стараясь не думать о реальности. То, что я сделал, уже не исправить. Я занимался сексом на месте преступления. Я буду носить это в себе всю оставшуюся жизнь, шрам на моей совести. А когда дело дошло до Сэйдж, я не знал, что делать.

Я думал об этом с тех пор, как мы закончили уборку и разошлись в разные стороны. Когда она спросила, могу ли я не отставать от нее, приглашая продолжить наш роман, я ответил, что должен подумать и обдумать случившееся. Она оказалась понимающей и не давила на меня, но когда я наблюдал за ее работой в течение всего дня, ее тело, казалось, дразнило меня, предупреждая, что если я не разыграю свои карты правильно, я больше не почувствую его теплого прикосновения. Мне хотелось надеяться, что я смогу продолжать заниматься с ней сексом, не занимаясь этим в комнате, полной кишок, но я знал, что это было тщетное желание, мечта, не более того. Единственная причина, по которой она хотела трахнуть такого старого придурка, как я, заключалась в том, что у нас был доступ ко всей крови и резне, которую могло пожелать ее извращенное либидо. Мы работали вдвоем, и из-за характера нашей работы никто никогда не прерывал нас во время уборки. Мы могли бы трахаться на каждом месте, если бы захотели. Никто нас не поймает. Никто не мог нас остановить.

Так вот к чему это привело. Я мог бы продолжать заниматься невероятным сексом с горячей молодой женщиной-кинозвездой (до тех пор, пока мог бы терпеть это в буквальном смысле слова в "кровавой бане"), или я мог бы отказаться от нее и вернуться к дрочке своего корнишона каждую пятницу вечером, просматривая минет-видео онлайн. Мне также придется убедить Райкера уволить Сэйдж, не сказав ему, что случилось, потому что я не смогу работать с ней без того, чтобы это не повторилось снова. Она была слишком сексуальна, чтобы я мог долго сопротивляться ей. Но как я заставлю босса уволить ее, если у него нет для этого никаких причин?

Я понял, что могу застрять с ней, по крайней мере на некоторое время. Может быть, если я откажусь от секса с ней на следующих нескольких работах, ей надоест дразнить меня. Может быть, ей станет скучно. Она сказала, что богата, так что, вероятно, не привыкла к тяжелой работе и сумасшедшим дедлайнам. Работа должна была сжечь ее достаточно скоро.

Если только запекшейся крови не хватит, чтобы ее соски затвердели, - подумал я.

Она сама сказала, что взялась за эту работу с мыслью о том, что она возбуждает ее, чтобы она могла мастурбировать на воспоминания об этом, когда вернется домой на целый день. Возможно, это была единственная мотивация, в которой она нуждалась, чтобы отвечать на каждый звонок.

Посмотри правде в глаза, Майк. Ты застрял. И снова женщина берет верх над тобой.

Я думал о Рейчел и о том, как легко она вытолкала меня из моего собственного дома и оторвала от моих дочерей, как будто я сделал что-то не так, как будто я проиграл все наши деньги в азартные игры или пришел домой пьяным и швырнул ее в стену. Мы просто разлюбили друг друга. Это все. Это случается даже с крепкими парами. Этого было достаточно, чтобы моя жена потребовала, чтобы я немедленно съехал. Она даже не дала мне времени накопить немного денег, чтобы спокойно жить у себя дома. Вот так я и очутился в той дыре, в которой жил сейчас, живя над старухой-индианкой, чья постоянная стряпня пахла кошачьей тушей, гниющей в мусорном баке в жаркий летний день, и под толстым жлобом, чьи шаги звучали, как проклятый взлет шаттла на мысе Канаверал.

Хуже всего было жить отдельно от моих девочек, Кармен и Фэй. Кармен было пятнадцать лет, и она была на стороне своей матери, насколько я мог судить. Не помогало и то, что она все время была рядом с Рейчел и видела меня только по выходным (чаще всего это были каждые вторые выходные), с редкими будними днями, выбранными наугад. Это не дало мне много времени, чтобы оправдаться. Кармен также изо всех сил пыталась приспособиться к старшей школе и была больше заинтересована в текстовых сообщениях и просмотре видео щенков на своем телефоне, чем в любом нормальном разговоре. Она была хорошей девочкой, но немного потерянной и злой на весь мир, как и все мы в этом возрасте.

Фэй было одиннадцать, и она по-своему тяжело переживала случившееся. Она всегда была более чувствительной из них двоих, из тех детей, которые все еще хотели прижаться к родителям на диване, даже несмотря на то, что она приближалась к подростковому возрасту. С тех пор как мы расстались, Фэй стала тихой и отчужденной, замкнутой в своей комнате. Больше всего я беспокоился о ней. Как и Рейчел.

Я подумал о том, чтобы позвонить своей бывшей. Было уже начало одиннадцатого, но она всегда любила засиживаться допоздна, даже на работе, чтобы расслабиться в одиночестве в своей (бывшей нашей) спальне, смотря свои дурацкие кулинарные шоу и потягивая четвертый бокал Шабли. Я, конечно, не собирался говорить с Рейчел о том, что случилось с Сэйдж, но мне хотелось набрать ее, услышать, как идут дела; не только с детьми, но и с ее собственной жизнью. Приближался День Благодарения. Может быть, мы могли бы собраться все вместе, как семья.

К счастью, я понял, что это просто выпивка заставила меня чувствовать себя так, прежде чем смог на самом деле позвонить и сделать из себя идиота. Я бросил телефон на край стола в другом конце комнаты, чтобы не передумать.

Что на самом деле произошло между мной и Рейчел?

Я задавал себе этот вопрос не в первый раз и был уверен, что не в последний. Это было одно из величайших загадок света, вопрос на века. Он будет преследовать меня до самой могилы, а может быть, и дальше.

Когда я думал о наших первых днях вместе, я вспоминал молодую пару, которая не могла насытиться друг другом. Было много страсти и нежности. Это выходило за рамки классного секса и общих интересов, любви к инди-фильмам, старым книжным магазинам и тайской еде. Там было более глубокое понимание, что-то космическое, то, что поэты пытаются запечатлеть в стихах, но редко могут приблизиться к тому, чтобы достичь чего-то глубокого. Наши отношения были чистой магией, и наша свадьба была лучшим днем в моей жизни, наполненным весельем, друзьями и семьей, а также глубоким чувством завершенности, когда дело доходило до моих романтических побед. Я нашел ее, женщину, сделанную специально для меня богами, карту и ключ в одном прекрасном комплекте брюнетки с темными глазами и мягкими кончиками пальцев, которые воспламеняли мою душу.

Но это было очень давно. Нам тогда было далеко за двадцать, и двадцатилетние казались мне детьми теперь, когда я приближался к пятидесяти (не то чтобы это чувство мешало мне трахаться с одной из них сегодня). Моей старшей дочери всего через пять лет исполнится двадцать. С таким же успехом это могло случиться и завтра, если учесть, как быстро пролетело время. Это напомнило, сколько мне лет, и я не нуждался в другом напоминании. Эта работа принадлежала моим коленям и ноющей спине.

Возможно, это было связано с тем, почему мы с Рейчел отдалились друг от друга. Люди проходят через разные стадии жизни. Они растут, меняются и в конечном итоге имеют другие надежды, вкусы и желания, чем в предыдущие годы. Независимо от того, насколько синхронны два человека, когда они становятся парой, смешно ожидать, что они изменятся с годами точно так же. Мы с Рейчел стали совсем другими людьми, пока растили двоих детей. Теперь, когда дети были в состоянии позаботиться о своих собственных основных потребностях, у нас внезапно снова появилось время друг для друга, но мы обнаружили, что не хотим использовать его. Мы были так заняты тем, чтобы быть мамой и папой, что забыли, как быть мужем и женой. Вместо любовников мы стали командой менеджеров для двух девушек, которые были свободными духами, которыми когда-то были Рейчел и я. Мы не были в конце нашей дороги - мы прошли ее давным-давно, и были без сознания в обломках той автокатастрофы. Слишком долго у нас был прекрасный повод не тратить время на себя. Теперь, когда все отговорки исчезли, был обнаружен недостаток усилий, как и отсутствие желания и слабый проблеск любви, которая когда-то была могучим пламенем.

Я допил свой стакан и подумал, не выпить ли еще, но вставать не хотелось. Я впал в депрессию настолько, что полностью провалился в сон.

ГЛАВА 5

Райкер разбудил меня в начале четвертого утра.

Еще одна халтурка, на этот раз возле горы Хантера. Учитывая ту стрельбу наверху, я ожидал, что это будет случайная смерть, неудачный выстрел, когда чей-то "Смит-и-Вессон" выстрелил не в то время. Вместо этого была еще одна смерть без присмотра. Дочь пожилого вдовца нашла его в доме, где он жил один. После того, как она три недели не могла дозвониться до него по телефону, она пришла проведать его. Райкер сказал, что причиной смерти был сердечный приступ, но после того, как прошло столько времени, дом должен был стать настоящим эпицентром адского зловония. Мне предстояло обработать и вычистить всю гнилостную жижу, которую оставил после себя одинокий разлагающийся труп этого человека.

- Я пришлю тебе на помощь новенькую, - сказал Райкер.

- Нет, нет, - сказал я, вытирая корку с налитых кровью глаз. - С этим я справлюсь один.

- Нет уж. Я забыл упомянуть, что у старого пердуна были кошки. Они проголодались без своего обычного тунца и превратили своего покойного хозяина в роскошный пир, если ты понимаешь, что я имею в виду.

В груди у меня поднялся пузырь газа, но я не рыгнул.

- Да, я понял, что ты имеешь в виду, Гарри.

- Я встречался с дочерью, так что тебе не нужно беспокоиться о встречах и приветствиях, которые, я знаю, ты ненавидишь. Она оставила ключ в коробке под кондиционером. Войдете сами. Работа пойдет намного быстрее и проще с дополнительным набором рук, приятель. Кроме того, на твоем месте я бы хотел, чтобы эта девушка была рядом как можно больше. Она горячее, чем кусок масла в заднице индейки.

- Как всегда, Гарри, ты - настоящий профессионал.

Его смех был наполнен мокротой.

- То, что я босс, может ограничивать мои возможности, но это не делает меня слепым, Эшбрук.

Я закатил усталые глаза.

- Просто дай мне адрес, ладно?

* * *

В этих маленьких горных городках царила жуткая тьма. На извилистой дороге не было уличных фонарей, что превращало их в сцену из фильма-слэшера. Мои фары освещали только голые деревья и редкие букеты и кресты, оставленные родственниками кого-то, кто умер на этих поворотах. Я держал звук радио на низком уровне, чтобы лучше слышать свой GPS, и eгo бормотание звучало, как призраки в подвале.

Моя кровавая госпожа ждала меня.

Я прикусил ноготь большого пальца, когда нашел улицу и поехал по выбоинам, уклоняясь от картонной коробки и других случайных обломков. В квартале было всего три дома, и тот, что принадлежал мертвому старому хрену, был самым уродливым. В нем было больше всего плесени и гнилого дерева, подоконники настолько испортились, что это было заметно даже в темноте. Подъездная дорожка была такой же разрушенной и разбитой, как и сама дорога, и там уже был припаркован блестящий "БМВ" Сэйдж. Я видел внутри оранжевое свечение сигареты.

Я притормозил позади нее и глубоко вздохнул, прежде чем открыть дверь своего фургона. Когда я вышел на улицу, меня ужалил арктический ветер, и я отвернулся, чтобы он не холодил мне лицо. Я поднял капюшон свитера и застегнул молнию на куртке. Нам нужно было проветрить дом. В кои-то веки я буду счастлив от обжигающей жары защитного костюма.

Водительская дверца "БМВ" открылась, и оттуда показалась пара длинных ног, одетых только в черные чулки и такие же туфли-лодочки. Сэйдж вышла из машины в очень короткой кожаной юбке и кружевном лифчике. Ни блузки, ни пальто. Ее макияж был ярким и вызывающим, но таким, который действительно работал на нее, подчеркивая ее высокие скулы и надутые губы. Ее волосы представляли собой море длинных локонов, которые манили меня зарыться в них лицом и вдохнуть фруктовый аромат ее шампуня.

Она закрыла дверь и запищала брелоком, стуча каблуками по тротуару. Я боялся, что она сломает лодыжку в трещинах бетона, но она двигалась грациозно, как лебедь на озере. Мое дыхание застряло в груди, а член уже начал набухать.

Подойдя ко мне, Сэйдж открыла рот и высунула язык, чтобы облизать мои губы. Ее ногти впились в мои волосы, и она прошептала мне на ухо, отчего волосы на моей заднице встали дыбом.

- Давай посмотрим, что нам оставили кошечки, - сказала она.

Затем взяла меня за руку, и я последовал за ней.

* * *

В доме стоял едкий запах смерти.

В гостиной на некогда белом ковре громко выделялось большое красно-желтое пятно. Оно было почти сухое, но на ней виднелись пятна бордового осадка от последней кошачьей трапезы. Кроме того, в доме было грязно, хотя это не имело никакого отношения к смерти мужчины. Похоже, пока он был жив, он не пользовался современными технологиями, такими как пылесосы или тряпки. Кошачья шерсть была везде. Толстые слои пыли лежали на жалюзи и потолочных вентиляторах, как коричневый сахар. Из-за бархатной картины, изображавшей короля рок-н-ролла, выползала черная плесень. Кухня была испещрена мышиными норами, крошечные какашки рассыпались, как подгоревший рис. Когда я включил свет, сквозь щели в стенах метнулись тараканы.

- Очаровательно, - сказала Сэйдж. - Я знаю, что не все могут позволить себе услуги горничной, но Господи, кто может так жить?

У меня не было ответа на этот вопрос. Я и сам был не слишком хорошим уборщиком - теперь, когда жил сам по себе, это стало еще очевиднее, но я не мог себе представить, что буду гнить в собственной грязи, как этот старый болван. Чтобы отвлечься от обтянутой кожей безупречной задницы Сэйдж в форме яблока, я перешел в рабочий режим и осмотрел остальную часть дома. Там было две спальни, обе битком набитые коробками, сумками и ящиками со всяким хламом.

Отлично. Сраный плюшкин.

Детали машин, видеокассеты, деревянные костыли, заплесневелые подставки для вина, ржавые садовые инструменты, журналы с обнаженной натурой, датируемые 70-ми годами – сокровищница бесполезного мусора. Большой шкаф был заполнен бейсбольными кепками «Ред Сокс». Должно быть, их там была сотня. К стенам были прислонены стопки постеров в рамках для старых научно-фантастических фильмов. Старик, должно быть, спал на диване в гостиной, потому что в комнатах не было ни кроватей, ни мебели, только груды и кучи хлама.

Сэйдж подошла ко мне сзади и заглянула в мусорную кучу.

- Это становится все лучше и лучше.

Пахнущая мандаринами и ванилью, она обвила руками мою талию. Снова взяла меня за руку и повела обратно в гостиную, остановившись у алого круга. На ковре валялись куски плоти, часть крови все еще оставалась липкой. Для борьбы с мухами была взорвана бомба-жучок, и их маленькие черные тушки усеяли пол. Смесь мочи, кошачьей перхоти и человеческого разложения заглушила аромат шалфея.

- Нам надо надеть скафандры, - сказал я.

- Еще нет. Я имею в виду, что мы все равно снимем их снова, верно?

- Сэйдж, послушай…

Я замолчал, когда она положила руки на пряжку моего ремня и начала расстегивать мои брюки.

- Я хочу, чтобы тебе было хорошо, - сказала она. - Для меня это уже взрыв, но я знаю, что тебе все еще не по себе.

Я ухмыльнулся.

- О, ты так думаешь?

- Да. Вот почему я собираюсь помочь тебе расслабиться.

Сэйдж потянула вниз край моего нижнего белья, обнажив эрекцию, которую я не мог подавить. Она встала на колени на покрытое коркой пятно. Открыла рот, и язык снова высунулся наружу.

* * *

То самое место, где старик упал замертво. То самое место, где кошки сгрызли кожу и сухожилия мертвого тела. То самое место, где мертвая плоть гнила, шипела и сочилась.

Там я ее и трахнул.

Мы занялись этим в миссионерской позе, Сэйдж извивалась в пятнах старикашки, обхватив меня ногами, засовывая в меня свою лобковую кость, поглощая мой член своей раскрасневшейся вульвой, груди плавно подпрыгивали, когда я качал ее вверх-вниз в грязи. Она была диким животным – полная противоположность той безвольной лежалки, которой была Рейчел последние шесть лет. Эта молодая пещерная женщина стиснула зубы и вонзила ногти в ковер, вляпавшись в вязкую красную слизь, которая не успела высохнуть и затвердеть, как слои над ней. Хлопья крови поднимались в воздух, как крошечные парящие струпья, и уносились в пространство, пахнущие позеленевшими от старости монетами. Она вертела головой из стороны в сторону, оставляя на щеках красновато-коричневые пятна, а в кудрях ее волос на голове виднелись клочья посеревшей кожи.

Хотя мое тело жаждало ее, мой разум все еще разрывался в двух противоположных направлениях. Я хотел убежать с криком почти так же сильно, как кончить на нее. Подо мной в спазмах страсти была женщина, которая была наполовину супермоделью, а на другую половину – кладбищенской воровкой, и адское слияние крови и нижнего белья было головокружительным, сюрреалистическим, слияние сексуальной рапсодии и девиантного упыря заставляло меня чувствовать, что я наблюдаю за собой со стороны. Но когда бедра Сэйдж качнулись в самом мокром месте на ковре, кровь под ее задницей забрызгала мои яйца, возвращая реальность секса в живой кошмар. И я не мог даже закрыть глаза, чтобы не видеть этого. Несмотря на кровь, которая отталкивала меня, Сэйдж была невероятно красива, особенно в плену секса. Ее магнетическое притяжение притягивало, от нее невозможно было отвести взгляд. Мое желание этого не допустит.

Вот тогда-то я и понял, что проиграл это испытание своей морали. Сэйдж держала меня так же крепко, как и ее хватка. Я опускался на колени в сточную канаву из крови и гноя только для того, чтобы быть внутри нее, сжимать ее мягкие изгибы и спускать свою мoлoфью ей в рот. Она победила меня, и, несмотря на все мои сомнения, я обнаружил, что счастлив быть побежденным, по крайней мере в эйфории этого момента.

Мы кончил вместе. Я кончил так сильно, что у меня подогнулись колени. Я упал на нее, и мы упали в пятно, сперма попала в нее, смочив ее заново. Наши губы сомкнулись, языки переплелись, а руки вдавились друг другу в головы.

Я застонал, когда мы оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.

- О, мой гребаный Бог. Это было невероятно.

- Ты довольно хорош для парня постарше, - сказала Сэйдж, поворачивая один из моих сосков.

Она подмигнула, и ее игривость заставила меня улыбнуться. Я чувствовал себя подростком, который пробрался в дом своей девушки посреди ночи. У меня кружилась голова, ощущение, без которого я так долго обходился, казалось совершенно новым, как будто это была эмоция, которую Сэйдж только что изобрела и передала мне, как дыхание изо рта в рот.

- Мне нужна сигарета, - сказала она. - Я принесу свою одежду из машины.

- Я думаю, ты отлично выглядишь в том, что сейчас на тебе надето.

Она хихикнула.

- Я знаю. Видел бы ты свое лицо, когда впервые увидел меня сегодня вечером. Я думала, что твоя челюсть свалится на землю, а язык выкатится, как в мультфильме.

Я взял ее левую грудь в свою руку и нежно сжал ее, целуя ее шею и затылок, теряясь в ее, теперь уже грязных, волосах. Я не был возбужден человеческими останками, которые испачкали ее светлые локоны, но, как сказал Райкер, мертвые штуки просто не беспокоили меня так, как это делали большинство людей. Я сомневался, что когда-нибудь буду сексуально возбужден кровью и кишками, как Сэйдж, но если я могу жить с этим ради стабильного дохода, то уж точно смогу жить с этим ради самого лучшего секса, который у меня когда-либо был. Меня удивило, как еще один винт повернул меня ко всему этому, но это было так. Может быть, тот факт, что эта кровь принадлежала старику, который умер естественной смертью, а не двум маленьким мальчикам, которые были жестоко убиты своим отцом, помог мне справиться с этим. От этого мерзкий поступок казался менее бесчеловечным. Это один из многих способов, которыми Сэйдж заполучила меня. Она завела нас на вершину зла, так что каждое злодеяние, которое последовало за этим, не казалось таким уж плохим по сравнению с ним.

- Ты такая сексуальная, - сказала я ей.

Она подняла брови, что говорило о том, что она уже знала это, и дружески сжала мой член. Он был удовлетворен и теперь быстро исчезал в моих лобковых волосах, да и холодная температура комнаты не помогала.

- Пошли, - сказала она. - У нас много работы.

ГЛАВА 6

Раньше я был нaчaльником отдела кадров.

Даже не имея высшего образования, я сумел подняться по служебной лестнице, работая в сети бакалейных магазинов «Shop-N-Hop», начав с должности продавца в одном из их магазинов и дослужившись до менеджера продуктового отдела, когда мне было уже под тридцать. В конце концов я стал руководителем отдела кадров магазина. Я отвечал за учет рабочего времени, расчет заработной платы, обработку заявок на больничные и отгулы, а также за все общие отношения сотрудников с компанией. Я организовывал ярмарки вакансий и помогал руководству нанимать и увольнять персонал, следя за тем, чтобы наши задницы были покрыты длинными бумажными следами, документируя причины увольнения сотрудника, чтобы он не мог подать в суд или стать безработным паразитом.

Я был руководителем по персоналу почти пятнадцать лет, и был готов занять место одного из региональных директоров, который должен был уйти на пенсию. После ее ухода я бы переехал из своего убогого офиса в приемном отсеке продуктового магазина в офисное здание шейха с собственной студией йоги и кафетерием с органическим салат-баром. Кроме того, была еще прибавка к зарплате в десять тысяч в год. Старая Бланш Силверпойнт собиралась уйти со своей тридцатилетней работы сразу после праздников и уже готовила меня на свое место. Я был готов.

А потом все пошло прахом. И все это благодаря моей жене и Тони ДеBучe, неряшливому, крикливому продавцу молочных продуктов, которого мы наняли, несмотря на его криминальное прошлое. Если бы я не был так напряжен из-за медленного распада моего брака, я, вероятно, справился бы с тем, что случилось с этим мудаком, немного иначе. Но вот уже несколько месяцев мы с Рейчел не спали вместе. И я имею в виду не только то, что мы не трахались – мы не занимались любовью почти год, а за три предыдущих года секс стал для меня главным подарком на день рождения и Рождество – я имею в виду, что мы даже не спали в одной постели. Я ютился на диване уже добрую сотню дней, и он скривил мою шею и поясницу. В результате пострадала моя работа, и управляющий магазином Боб Бахль (стоический трутень, который давно продал свою душу компании за счет того, что у него не было никакой личной жизни) уже подверг меня одной из своих бездушных попыток поговорить по душам, спрашивая, не случилось ли чего. Конечно, я сказал ему, что со мной все в порядке, что я просто был не в себе. Не волнуйтесь, босс. Я не подведу вас.

Но я действительно подвел его. Я подвел всех.

Я плохо спал и боялся того, что может случиться с моей семьей, если мы с Рейчел не сможем все исправить. Что подумают обо всем этом ее родители, которые и без того находили меня едва ли приемлемым? А что сказала бы моя пуританская мать-католичка, упокой Господь ее душу, если бы узнала, что ее сын совершает великий, если не смертный, грех развода? На чью сторону встанут наши друзья? На чью сторону встанут наши дети? Я терпел одиночество после сорока, но не мог жить без своих девочек, и в последнее время, каждый день, когда они уходили в школу, у меня в груди замирало какое-то предзнаменование. Зловещий голос говорил мне, что я больше не увижу, как они каждое утро скачут вниз по ступенькам. Мои дни с ними были сочтены. Я чувствовал это. Это чертовски пугало меня.

В день «инцидента», как мы называем их в отделе кадров, Рейчел должна была зайти в магазин. Это была еще одна бессонная ночь для меня, и в моем сонном состоянии я забыл захватить свой телефон на выходе. В прошлый четверг я уехал пораньше, чтобы успеть на футбольный матч Фэй, поэтому в субботу у меня было полдня, чтобы наверстать упущенное. Моя жена отвела наших дочерей в кино, чтобы посмотреть девчaчий фильм PG-13, и заскочила, чтобы занести телефон.

Но Рейчел даже не потрудилась войти. После ссоры, случившейся прошлой ночью, когда девочки уже спали, между нами все еще стоял барьер молчаливого гнева. В тот вечер мы наговорили много обидных слов, нанося низкие удары по самолюбию друг друга, перекладывая вину за появившиеся проблемы. Впервые за все время нашего брака она назвала меня гребаным мудаком, добавив, что если бы я был еще большим гребаным мудаком, то управлял бы страной. Я хотел видеть ее не больше, чем она меня. Поэтому она осталась в машине с Фэй, послав Кармен отнести телефон.

Кармен не могла добраться до моего кабинета, потому что он находился в задней части магазина рядом с погрузочной площадкой, поэтому она пошла к стойке обслуживания клиентов и попросила клерка вызвать меня. Я вышел в торговый зал и направился к выходу, пробираясь по проходу между печеньем и крекерами. Я решил, что дам Кармен немного денег, чтобы она и ее сестра могли потратить их на что угодно, просто на тот случай, если они не спали прошлой ночью и слышали ужасные вещи, которые говорили их родители. Я чувствовал себя виноватым вдобавок к депрессии.

Когда я добрался до конца прохода, Тони ДеBуче уже стоял у торцевой крышки, выставляя на витрину сельтерскую воду. Новичок помогал ему строить витрину, и под этим я подразумеваю, что он делал всю работу, пока Тони стоял там и говорил ему, что делать, хотя он и не был начальником. Тони был на добрых тридцать лет старше подростка и работал в магазине дольше, так что парень не спорил. Я мысленно отметил это. Это был не первый раз, когда ДеBуче перекладывал свои обязанности на ничего не подозревающего новичка. Была причина, по которой Тони ДеBуче коллеги называли Тони-придурком. Он был ленивым, долговязым подонком с таким же уродским поведением, как и его испачканные никотином зубы. На него уже дважды писали жалобу, и мы с Бахлем искали любую причину, чтобы надрать ему задницу.

Я заметил Кармен, стоящую у фонтана. Ее длинные темные волосы были распущены, в то время как она обычно носила их в хвосте, и на ней были те узкие джинсы, которые я велел ей выбросить. Они были очень узкие. Казалось, она изо всех сил старается выглядеть не только модно, но и старше. Я подумал, не собирается ли она встретиться с кем-нибудь из своих друзей в кинотеатре, может быть, даже с парнем, о котором Рейчел мне не рассказывала. Теперь в доме было полно всяких девичьих секретов, о которых я, как отец, должен был знать, и о которых Рейчел рассказала бы мне, если бы мы все еще могли вести светские беседы.

Я заметил, что на моей дочери лифчик был темнее, чем ее рубашка. Она просвечивала в ярком свете магазина. Я был не единственным, кто это заметил. Тони смотрел на мою Кармен, когда я подошел к нему сзади. Он толкнул молодого человека, накопления сельтерскую.

- Посмотри на этот лакомый маленький кусочек, - сказал он.

Моя кровь превратилась в лед, застыв в моих венах. Я остановился и засунул кулаки в карманы.

Молодой человек посмотрел на Кармен.

- Она немного молода, тебе не кажется?

Тони фыркнул.

- Эй, если на поле есть трава, играй в мяч. Посмотри на эти узкие джинсы. Ты думаешь, она все еще девственница?

Молодой человек неловко заерзал. Он был, наверно, на четыре года старше моей дочери, в то время как Тони был достаточно взрослым, чтобы быть ее отцом, но парень не видел в ребенке ничего сексуального. Он был лучше воспитан, чем придурок Тони.

- Может, она одна из тех христианок, а? - cказал Тони. - Знаешь, те, кто хочет остаться чистыми и не дают трахнуть себя, поэтому они используют Божью лазейку. Ты знаешь, что это такое? - oн не стал дожидаться, пока парень ответит. - Вот тогда-то они и разрешают трахнуть их в задницу, потому что в Библии об этом ничего не сказано. Божья лазейка – это какашка.

От его смеха моя кровь из замороженной превратилась в кипящую. Я понял, что рычу.

Они заметили меня. Парень кивнул, но продолжил работать. Тони, который не любил меня с самого начала, учитывая все его дисциплинарные меры, в которых я участвовал, ухмыльнулся мне, и я хотел сделать его кривую улыбку еще более кривой. Может быть, обеспечить ему постоянную хромоту для начала. Честно говоря, этот придурок не знал, что Кармен – моя дочь. Но в тот момент ярости это не имело большого значения. Криминальное прошлое Тони было связано с непристойным поведением и сексуальными домогательствами над его соседкой, согласно предварительной проверке его биографии. Поэтому его непристойные замечания о моей маленькой девочке были усилены потенциальной реальной опасностью.

Тони раздраженно вздохнул.

- Я работаю, работаю.

Он воспринял мой сердитый взгляд как неодобрение его безделья.

Я подошел ближе.

- Я затолкаю твою толстую кишку тебе в гребаную глотку.

Ухмылка Тони резко исчезла. Я никогда так не разговаривал на работе, и он, наверно, думал, что я не умею ругаться.

- Ты знаешь, что этой девочке пятнадцать лет? - прорычал я.

Тони поднял руки ладонями вперед.

- Эй, приятель, я просто…

- Не смей меня так называть. Я тебе не приятель и не хотел бы им быть, педофил ты этакий.

Лицо Тони покраснело, удивление перешло в ярость.

- Послушай, ты не имеешь права называть меня педофилом.

Я подошел ближе, указывая пальцем на его нос с расстояния в полдюйма.

- Ты уже попадался, когда решил вытащить свой член в поезде и помахать им перед некоторыми девушками из колледжа. Теперь ты хочешь трахнуть пятнадцатилетнюю девчонку в задницу?

- Эй, Заткнись, Майк!

Посетители смотрели в нашу сторону. Персонал в очереди на кассу оглянулся на нас, парни с сумками побелели от шока или хихикали над потенциальным шоу. Мальчик, который выкладывал сельтерскую воду, отошел в сторону, его руки теребили низ фартука, и он старался не смотреть на нас. Услышав мой голос, Кармен обернулась, заметив меня, когда я подошел вплотную к более крупному мужчине.

- Заткнись! – cказал я. - Никогда не смей говорить о моей дочери!

Тони вдруг стало нехорошо.

- Вот дерьмо, чувак. Я не знал, что она твоя дочь.

Хотя в его тоне слышалось извинение, он не сказал, что сожалеет. Даже если бы он это сделал, мне бы этого было недостаточно. Я разозлился сильнее, чем когда-либо, злость на весь мир, которая гноилась во мне, как болезнь, теперь лилась через край самоконтроля, который всегда сдерживал ее. Мой крик был всего лишь дымовым предупреждением о готовящемся извержении вулкана.

- Они все чьи-то дочери, ты, кусок дерьма! - крикнул я. - Я увольняю тебя, слышишь, придурок? Уволен!

При этой угрозе гнев Тони вернулся, момент раскаяния был подавлен окончательно.

- Эй, да пошел ты, мужик. Ты не можешь уволить меня только за то, что я болтаю. И ты не можешь говорить со мной так. Кроме того, если бы твоя дочь не одевалась, как…

Вот тогда я его и толкнул.

Тони споткнулся, его ноги запутались в тележке с двенадцатью пакетами. Он упал на витрину, отбросив ящики назад, и несколько банок выкатились и открылись, когда ударились о пол, выпустив тонкие струи газированной воды. По внутренней связи раздался панический голос, вызывающий менеджера магазина.

Я навис над придурком Тони.

- Вставай, мешок с мусором!

Но Тони уже встал. Его глаза были напряжены, кожа порозовела от жара, который шел изнутри.

- Ты ублюдок, - сказал он. - Я размажу тебя по полу.

Он замахнулся на меня, но я увидел, что это был неуклюжий удар. Я никогда не был хорошим бойцом, но мне и не нужно было им быть, чтобы уклониться от этой небрежной атаки. Я пригнулся и ударил его. Тони схватил меня за талию и начал крутить. Мои ноги с трудом держались на полу, и меня отбросило в сторону, как будто меня швырнули в бассейн, а не в стеллаж с журналами. Стеллаж опрокинулся, рассыпав по полу номера "People", "Time", "Newsweek" и "MAD", рассыпав их веером, как игральные карты. У меня заныло бедро.

Тони не был особенно силен, но он был ростом шесть футов два дюйма, и его длинные руки взяли надо мной верх. Когда я попытался встать на колени, он схватил меня за воротник рубашки и ударил в живот.

Я дрался в детстве, но никто никогда не бил меня во взрослой жизни. Это было гораздо больнее, чем я помнил. Воздух покинул мое тело. Мое зрение затуманилось. Меня чуть не стошнило, но я не мог дышать достаточно, чтобы сделать это. Капля мочи намочила мое нижнее белье. Если бы два клерка не объединились с менеджером по морепродуктам, чтобы разлучить нас, Тони, вероятно, выполнил бы свое обещание вытереть пол моей задницей.

Выражение шока на лице Бахля, когда он вышел из своего кабинета и обнаружил, что я был одним из тех, кто участвовал в драке, было первым намеком на настоящие человеческие эмоции, которые я когда-либо видел на лице этого человека, если не считать постоянного неодобрительного выражения лица, чтобы внушить достаточно страха своим сотрудникам, чтобы заставить их работать немного усерднее (его лицо часто напоминало мне Сэма Орла из "Маппетов"). Тони и я были отстранены от работы без оплаты, и меня отправили домой ждать известий от Бахля, после того как он и региональные директора обсудят, что со мной делать. Но как руководитель отдела кадров я уже знал.

ГЛАВА 7

- Она очень хорошо старается, - сказал я.

Райкер усмехнулся. Кусочек сока из сэндвича с ростбифом забился в уголок его рта, и его язык искал его. Он влажно принюхался, из-под раздувшихся ноздрей торчали маленькие черные волоски.

- Видишь? – cказал он. - Я же говорил, что если ты просто будешь там торчать, мы найдем тебе хорошего напарника. Итак, какой официальный балл ты даешь ей за обучение на рабочем месте?

Он вынул карандаш из-за уха и положил планшет на согнутые ноги. Я заметил, что на нем были носки с краской для галстуков.

- Я ставлю ей пятерку с плюсом, - сказал я.

Это была натяжка. Сэйдж хорошо старалась, но вряд ли она была образцовой ученицей. Она много работала, когда хотела, но слишком легко отвлекалась, ее возбуждение нарушало ее трудовую этику даже после того, как мы уже занимались сексом. Вид всех этих дразнящих отходов вызывал у нее аппетит, который казался ненасытным. Это было все равно что поместить восемнадцатилетнего парня в комнату, полную девушек "Плейбоя"; даже через четыре оргазма он все равно будет щеголять стояком.

- Хорошо, - сказал Райкер. Он проглотил последний кусочек своего молочного коктейля, побулькав трубочкой. - Дела идут хорошо. В последнее время много самоубийств, ты это заметил? Может быть, это из-за приближающихся праздников люди такие, не знаю, - oн откинулся на спинку стула, и раздался звук, который можно было принять за скрип, но, скорее всего, это был пук. - Люди все время говорят об этой эпидемии массовых убийств. Все эти больные придурки расстреливают из автоматов рок-концерты и школы. Можешь себе представить, какой банк мы заработаем на чем-то подобном?

Я поморщился.

- Господи, Гарри.

- Да ладно, я же не говорю, что хочу, чтобы это случилось. Я просто думаю вслух о деньгах. Одна такая работа может продержать нас пару месяцев.

Я ничего не сказал. Я только что закончил долгую смену и трахнул Сэйдж два с половиной раза за четыре часа (я вырубился во время третьего раунда, слишком измученный, чтобы закончить). Хорошо, что на этот раз там была кровать, пусть даже если на ней молодая женщина перерезала себе вены и истекла кровью. Я был готов к собственной кровати и бутылке «Бимa»[14], чтобы погрузиться в сон.

- И все же у нас все хорошо, - сказал Райкер. - А теперь у нас появился сексуальный кореш. Мы могли бы назваться "Токсичным трио"! "Герцогaми Хазматa"!

Райкер хихикнул, и из его рта вылетел кусочек шоколадного коктейля. Я не нашел его особенно смешным, но он оказался остроумнее, чем я ожидал. Сегодня он был в особенно хорошем настроении. Наверно, подсыпал немного дури в свою утреннюю чашку кофе. Если бы у него в столе была бутылка, я бы хотел, чтобы он предложил мне выпить.

- Пока работа идет ровно, - сказал я, - называй нас как хочешь.

* * *

Работа не стояла на месте.

После суицидницы с перерезанными венами нас с Сэйдж вызвали на очередное массовое убийство, ограбление бензоколонки, которое пошло не так. Клерк и заправщик с полным спектром услуг были застрелены вместе с клиентом, которого застрелили из дробовика в проходе, полном еды и напитков, создавая адский беспорядок. Когда я подъехал к месту происшествия, полицейские и скорая помощь освещали округу мигалками, создавая эффект диско, который развеивал черноту.

Лейтенант Джордж Галлахан разговаривал с Сэйдж, когда я подошел к тротуару. Каким-то образом она всегда приезжала раньше меня, как будто она была Бэтгерл, сидящей на своем посту все время, просто ожидая сигнала, озарившего ночное небо. Детектив кивал головой на что-то, что говорила Сэйдж, но я не мог расслышать ее из-за ветра. На ней было плотное пальто и шарф. Интересно, что на ней надето? Трусики без промежности? Чулки школьницы до колен с вишневыми бантиками? Серьги-кольца на сосках? Или, может быть, если я распахну это пальто, она будет голой, как в тот день, когда акушер впервые шлепнул ее по заднице.

- Добрый вечер, - сказал я. - Или лучше сказать «утро»?

Было уже за полночь. Галлахан приветственно кивнул, и мятежные пряди его седых волос заплясали на ветру. Фалды его кителя развевались, как плащ. Мужчина выглядел усталым. Вероятно, он был на работе последние десять часов, один из тех старых детективов из криминальных романов, которые рано загоняют себя в могилу, но всегда получают за свои заслуги. Хотел бы я посмотреть на кого-то более выносливого.

- Это займет некоторое время, - сказал он мне. - Не так хреново, как в Пайн-Хайтс, но все равно настоящий ужас.

Я взглянул на Сэйдж, ожидая, что эта новость вызовет у нее тот огонек в глазах, который всегда появлялся у нее, когда она становилась влажной между ног. Но ее лицо было стоическим, впечатляюще профессиональным. Я гордился ее сдержанностью.

- Ну, - сказал я, - все в порядке. Мы к этому привыкли. Вы поймали ублюдков, которые это сделали?

Он покачал головой и сменил тему разговора.

- Здесь представитель магазина. Хочет поговорить с тобой.

Дерьмо. Обычно Райкер занимался клиентами.

- Тогда ладно, - сказал я. - Я с ними разберусь.

Галлахан снова посмотрел на Сэйдж, и искорка в его глазах вызвала у меня неожиданный укол ревности.

- Вы зашли так далеко, юная леди. Когда я впервые встретил тебя, я думал, что больше никогда тебя не увижу, но ты, должно быть, крепкий орешек. Эта работа тебя не пугает, а?

Она покачала головой.

- Нет. Я благодарна судьбе, что нашла эту работу.

- Ну, хорошо, - Галлахан улыбнулся, но лицо его было каким-то печальным. - Сегодня День Благодарения. Мы все должны быть благодарны за что-то.

Из магазина вышел офицер в форме, и Галлахан извинился, чтобы поговорить с ней. Женщина-полицейский несла блокнот и казалась бодрой и свежей для этого времени ночи. Теперь, когда мы остались одни, Сэйдж бросила на меня хитрый, понимающий взгляд. Она втянула нижнюю губу, прикусив ее с одной стороны.

- Бардак, это хорошо, - сказала она.

- Хорошо, что я захватил с собой белье.

- Я люблю, чтобы мои мальчики были грязными.

- Это слишком мягко сказано.

Какая-то часть меня была удивлена тем, как легко я мог теперь шутить с ней. Другая часть меня хотела увидеть, насколько грязнее она может стать. Мне пришлось подавить желание укусить ее за шею прямо там, на парковке. Я уже принял таблетку, и "мини-я" зашевелился. Но сначала я должен был поговорить с этим придурком из «Shellby Gas» и показать ему всю заботу, внимание и понимание, которые я должен был чувствовать. Это было нормально для членов семей погибших, желающих встретиться с командой уборщиков, которую они наняли, и владельцы бизнеса ничем не отличались, хотя с ними было легче иметь дело из-за их эмоциональной отстраненности от смертей. Вот тут-то и появлялся Райкер, но иногда клиенты хотели поговорить и с самой командой.

Менеджер был высоким, смуглым мужчиной в дешевом костюме и не очень подходящем галстуке. Он выглядел раздраженным, вероятно, он не привык работать так поздно. Две густые, черные брови парили на его лбу, как мини-дикобразы, под стать грибу курчавых волос. Когда он пожал мне руку, из-под его рукавов высунулся мех гориллы.

- Джин Галанос, - сказал он.

- Майк Эшбрук. Это моя помощница, Сэйдж Яворжин.

Галанос, казалось, стал гораздо счастливее, взяв ее за руку, а не меня. Подлость испортила его улыбку, как пленка. Он напоминал мне торговца подержанными автомобилями или продавца "Amway", которому невозможно доверять.

- Очарован, моя дорогая, - сказал он.

Сэйдж ничего не ответила. Очевидно, она привыкла к этой ерунде от мужчин, но я не видел необходимости тянуть с этим. Я хотел, чтобы все ушли, чтобы мы с Сэйдж могли приступить к делу, причем не одним способом.

- О чем вы хотели с нами поговорить? - Спросил я.

Галанос едва оторвал взгляд от Сэйдж.

- Мы в "Shellby Discount Gas and Food Mart" всегда предпочитаем поговорить с нашими рабочими, прежде чем заключать контракт.

- Угу. Ну, с контрактами работает Гарри Райкер. Мы просто обеззараживаем помещение и утилизируем отходы.

- Да, да. Я знаю, что вы уборщики, - oт его слов у меня внутри все закипело. Он тривиализировал наши навыки. - Мистер Райкер согласился на все наши условия, и контракт был заключен. Мы просто хотели бы встретиться лицом к лицу с подчиненными, выполняющими работу на месте.

Подчиненные, - подумал я. - Вот что он имеет в виду.

- Ну вот мы и пришли, - сказала Сэйдж.

- И теперь мы встретились, - добавил я.

Улыбка мужчины была такой же фальшивой, как силиконовые сиськи.

- Да, да, конечно. Как видите, в нашем заведении царит ужасный беспорядок. Крайне важно не только дезинфицировать пострадавшую область, но и минимизировать количество клиентов, подверженных этому неприятному инциденту. Видите ли, мы здесь, в "Shellby", хотим, чтобы наши клиенты наслаждались безопасной и семейной атмосферой, которую мы создали за шестьдесят с лишним лет обслуживания наших клиентов. Поэтому нам нужно, в частности, ускорить эту работу.

- Ускоренная уборка? - голос Сэйдж зазвучал мелодично, и я понял, что она говорит с сарказмом.

Галанос не понял ее сарказма.

- Да, да. Вот именно, - сказал он. - Мы хотим, чтобы на станции как можно скорее не осталось никаких следов насилия, которое произошло здесь сегодня ночью. Нам нужно, чтобы она была чистая к нашему обычному времени открытия в пять утра, так чтобы любые потенциальные клиенты, которые подъедут, не должны… как бы это сказать… увидеть неудачные образы.

Так он назвал останки трех жертв убийства. Неудачные образы. Эти корпоративные марионетки были мастерами замалчивать проблемы. Даже если я мог стать региональным менеджером "Shop-N-Hop", мне нравится думать, что я никогда не стал бы одним из них.

- Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы к тому времени все было готово, - сказал я ему.

- Я не могу себе представить, что с несколькими тяжелыми сумками и парой швабр это займет у вас больше трех часов, - сказал Галанос. - Максимум четыре.

Я скрестил руки на груди.

- Все не так просто. Работа такого масштаба требует времени. Мы должны проникнуть в каждый уголок и щель. Зона должна быть полностью стерилизована, дюйм за дюймом.

- Да, да, конечно, но время для нас важнее каждой мелочи. Дело в том, что мы…

- Я понимаю, о чем вы говорите, - сказал я, подняв руку, как пограничник, - но мы предоставляем очень специфическую услугу. Мы гордимся тем, что тщательно следим за тем, чтобы все делалось в соответствии с правилами и руководящими принципами наилучшей практики руководящих органов Соединенных Штатов, таких как EPA, OSHA и NIOSH, г-н Галанос. Эта работа уборщиков, как вы ее называете, подчиняется федеральному закону. Нельзя торопиться с чем-то подобным. Мы не хотим делать ничего противозаконного, и я уверен, что «Shellby Gas» тоже не хочет просить нас об этом. Я в этом уверен.

Галанос медленно откинулся назад, словно только что у него перед носом прожужжала пчела. Его оливковая кожа побелела.

- Да, да, - сказал он. - Конечно.

* * *

- Я едва удержалась от смеха, - сказала Сэйдж. - То, как ты использовал его собственный грубый язык против него и бросил законодательство ему в лицо. Красиво сработано.

Я заканчивал осмотр рабочей площадки, оценивая ущерб и планируя участки для выхода. Кровь, плоть и осколки костей в трех разных лужах, куда упали тела. Третий проход был скотобойней. Ближе к задней части кровь смешалась с битым стеклом из дверей холодильника, разлетевшимся на куски. К пяти утра это вряд ли удастся сделать.

Oтсосeшь, Галанос? Да, да, конечно.

- Мне нравятся мужчины, которые умеют постоять за себя, - сказала она. - Это действительно заводит меня.

Я указал на струю артериальной крови на стене.

- Я знаю, что тебя возбуждает.

Сэйдж подошла сзади и обхватила меня обеими руками за талию. Полиция, чиновники, медики и гиббон Галанос уехали. Она была готова заняться любовью или, по крайней мере, грязным, унизительным сексом, который был следующей приятной вещью, утешительным призом. Мне нужно было еще кое-что записать в блокнот, поэтому я отодвинулся от нее, но она тут же вернулась, обвив меня руками, теплая и голодная.

- Пошли, - проворковала она, - пока действие "пилюли счастья" не закончилось.

Наш секс был потрясающим, но в моем возрасте у меня был только один действительно хороший трах в день, если это можно так назвать, и мы с Сэйдж всегда хотели дополнительные раунды. У меня могла быть эрекция, но сохранить ее – совсем другое дело. Мало того, что мое тело было старше, но я также привык не заниматься сексом, что означало, что я склонен к самоудовлетворению, что не исключает самоконтроль, необходимый для удовлетворения партнера. Я был похож на боксера, вышедшего из отставки, чтобы драться после своего расцвета. Мой дух был силен, но плоть упряма и ленива. Но эта универсальная "Bиагра", которую дал мне мой доктор, была рождественским подарком, полученным слишком рано, даже если это было недешево. Он поставил мой член на один уровень с ее амбициями.

Язык Сэйдж проник глубоко в мое ухо, одна рука скользнула в мои брюки.

- Я позволю тебе кончить мне на лицо.

- Что значит позволю? Ты практически умоляешь об этом. В конце концов, здесь телесные жидкости.

- Ну же, детка. Эта кровь все еще такая мокрая.

- Кафельный пол не высыхает, как ковер.

- Давай воспользуемся этим. Трахни меня прямо здесь, за прилавком, где застрелили этого бедного клерка.

Она сняла пальто и склонилась над прилавком, подняв задницу. Ее джинсы были такие узкие, что я практически мог видеть ее половые губы.

- Ты что, спятила? – cказал я. - Мы не можем трахаться там, прямо под окнами.

Она посмотрела на меня через плечо, покачивая задницей, переступая с ноги на ногу.

- Я знаю. Это сделает его еще более захватывающим. Страх быть пойманным может оживить обстановку.

- Оживить обстановку? Мы занимаемся сексом на месте преступления. Это недостаточно остро для тебя? Потому что для меня это гребаный жгучий перец в заднице.

Она засунула руки под мышки и изобразила хлопанье куриных крылышек.

- Бак-бак-бвааа! - закричала она, и ее шея дернулась.

Это было так неожиданно, что на мгновение я даже не знал, что ответить. Она брыкалась ногами, как когтями, все еще делая цыплячьи шлепки, и смех вырвался из меня, как отрыжка.

- О, ты точно получишь его, - сказала я.

- Тогда дай его мне, папочка.

- А что, если этот говнюк Галанос вернется? Или чертов Галлахан?

Обернувшись, она замахала руками-крыльями быстрее и высунула язык, как будто мы были в средней школе. Я не знал, было ли это мило или глупо. И снова ее красота позволила ей победить. Я начал раздражаться, но у меня также была пульсирующая эрекция.

- Пойдем в третий проход, - сказал я. - Пули превратили эту женщину в спагетти, ради бога. И у нас будет целая стена картофельных чипсов, чтобы нас не было видно.

Подняв подбородок, Сэйдж отвернулась в сторону и откинула волосы, обнажив шею цвета слоновой кости. Она знала, как я фетишизирую это, как мне нравится зажимать кожу между своими резцами, оставляя фиолетовые точки от затылка до ее лобка, как след от хлебных крошек, чтобы я нашел свой путь обратно к ее влагалищу. Она подошла к началу третьего прохода и посмотрела на липкие остатки клиента, который купил последний "Твинки". Кровь была такой густой, что казалась пурпурной. Осколки костей осыпали разлив, как снежный вихрь. На дне стеллажей среди банок "Принглз" были разбросаны ленты мокрой плоти. Кишечник женщины вывалился из нее, и болотного цвета стул, казалось, просачивался под флуоресцентные лампы, когда они неуверенно мерцали.

- Заманчиво, - сказала Сэйдж, закусив губу. - Но мне нужно окно. Кровь этого парня повсюду, и я хочу смотреть на луну, пока ты меня хорошенько трахаешь.

Она стянула свитер через голову и накинула его на картонный вырез какого-то игрока НФЛ, рекламирующего "Маунтин Дью". Сорвав с себя лифчик, она натянула его и выстрелила в меня, как гигантской резиновой лентой. Ее сиськи закачались, и лифчик с шлепком упал в лужу крови. Сэйдж сдвинула руки, прижимая груди друг к другу, отчего они казались еще больше. У нее были большие, телесного цвета ареолы, а соски напоминали жесткие изюминки. Мой рот наполнился слюной, когда я двинулся вперед, желая устранить все расстояние между нами, и когда Сэйдж покинула безопасный проход, я выглянул в окно, видя только пустые подъездные дорожки бензоколонок. Под их фонарями не было даже насекомых. За насосами виднелся слабый отблеск света на наших машинах, а потом только неподвижная мертвая улица. Это было похоже на город-призрак.

Полицейская лента должна держать людей подальше, - сказал я себе, когда Сэйдж облокотилась на стойку, снимая эти облегающие джинсы, как змея сбрасывает кожу.

Трусики без промежности. Я так и знал!

Я нашел выключатель и выключил резкий верхний свет, свечение витрин давало нам достаточно видимости. Я взъерошил ее густую шевелюру, потянул так, как ей нравилось, и откинул ее голову назад, обнажая мягкую шею и освобождая темную сторону моей сексуальности, ту сторону, которую моя жена подавляла годами. Толкнув Сэйдж на прилавок, я расстегнул ширинку и достал свое чудо современной медицины. Сэйдж терла руки в крови, покрывавшей кассовый аппарат, намыливаясь, как будто была в душе. Не было никакой необходимости в прелюдии. Я был тверд, а она вся мокрая. Мой член вошел в нее, и я начал трахать ее с яростью, ударяя ее бедрами о стойку с каждым толчком, желая проникнуть в это прекрасное создание. Я сжал ее ягодицы обеими руками, пальцы впились достаточно сильно, чтобы лопнули капилляры, и она завизжала, волосы бились в лужах крови, украшая стены, как художник-экспериментатор. Я вырвался, схватил ее за шею и прижал к одной из плексигласовых дверей магазина. Она застонала, играя со своим клитором, пока я медленно, хищно приближался к ней. Она была вся в красном веществе от живота и выше, одна сторона ее головы была залита кровью и роняла но пол чернильные кляксы.

Я развернул ее и прижал к входной двери. Исчез мой страх быть пойманным. Исчез страх микробов и болезней. Я был в сексуальном маниакальном состоянии. Моя единственная забота была заставить мою любовницу кончить, сотрясаясь. Я хотел, чтобы она кончила так сильно, что упала бы и описалась. По содроганиям ее тела я понял, что моя техника работает. Ее груди скрипели, когда двигались по стеклу, размазывая кровь по наклейкам на двери. Ее влага стекала по моему члену и яйцам, и когда она кончила, я прижал ее лицо к стеклу, ее волосы были собраны в кулак. Когда ее оргазм закончился, я скользнул в ее задницу и выплеснул свою собственную.

Сначала я подумал, что она выкрикивает мое имя в экстазе, но потом она ударила меня по рукам, вырываясь.

- Черт! – закричала она. - Вот дерьмо!

Я открыл глаза.

Парковку осветили фары.

* * *

- Черт-черт-черт-черт.

В нас ударили лучи фар. Сэйдж отбарабанила полосу ругательств, ныряя в укрытие. Я попытался обежать вокруг стойки, но мои брюки все еще были вокруг лодыжек, так что я мог делать это походкой робота. Я остановился и поднял их. Все еще в крови, Сэйдж искала свою одежду, но она была разбросана по всему магазину и терялась в тени.

- В туалет! - cказал я, заправляя рубашку. - Иди в туалет!

Ее лицо было искажено болью.

- Майк!

Ей больше нечего было добавить. Она просто произносила мое имя в панике, безмолвно умоляя меня найти способ исправить ту беду, в которую мы попали. Все, что я мог сделать, это дать панический совет, неуклюже пытаясь взять на себя ответственность за плохую ситуацию, зная, что она только ухудшится.

Не может быть, чтобы они нас не заметили.

Свет фар пронесся мимо окон. Перед домом на холостом ходу стояла машина, фары которой были направлены на кирпичную стену. Я надеялся, что они просто уедут, что это был просто какой-то полуночный водитель, надеющийся заправить бак, но вместо этого наткнулся на неожиданное шоу. Некоторые люди могут быть ханжами, но в двадцать первом веке, конечно, большинство людей просто захихикают, если поймают людей, занимающихся сексом на публике, и повернутся в другую сторону, не так ли? Я имею в виду, кто не занимался сексом в машине или в лесу? Не совсем то же самое, но они не знали, что это место преступления…

Сэйдж бегала по магазину, опрокидывая вещи в темноте.

- Я не могу найти туалет.

- Он должен быть где-то здесь…

В моем мозгу промелькнула быстрая картинка, воспоминание о том, как Сэйдж разговаривала с Галлаханом перед бензоколонкой. Справа от них, на другой стороне здания, была дверь с табличкой.

- Черт, Сэйдж. Я думаю, что тебе нужно выйти наружу, чтобы добраться до него.

- Я не выйду на улицу!

- Ну, ни хрена себе, Эйнштейн. Пойдем, попробуем найти твою одежду.

Я вспомнил картонную звезду НФЛ и стал искать его силуэт, отыскивая свитер. Я услышал, как заглох мотор.

- Вот, - сказал я. - Давай, поторопись.

Сэйдж схватила свитер. Снаружи хлопнула дверца машины.

- Входная дверь заперта? - спросила она.

- Даже не знаю.

- Ты, блядь, не знаешь?

- Я не могу вспомнить!

- Она не двигалась, когда мы там трахались.

- Да, но это была входная дверь. Она открывается внутрь, а не наружу. А теперь скажи, где твои джинсы?

- Помоги мне найти!

Я обошел магазин, но мои глаза все время возвращались к парковке. Темная фигура пробиралась к запачканной кровью двери. Если она не заперта, то времени на это нет. Краем глаза я заметил джинсовый комок.

- Вот они!

Я пошел за джинсами, забыв, в каком проходе нахожусь - самом грязном из всех. Моя нога ударилась о жидкое дерьмо, и я полетел, как клоун на банановой кожуре, тяжело приземлившись на спину, вызвав красновато-коричневый шквал. Я скользил в скользком потоке крови и дерьма, сплевывая, когда влажный кусок плоти приземлился в мой кричащий рот. Когда я попытался встать, рука, которая поддерживала меня, соскользнула, и я едва успел удержаться, прежде чем мое лицо коснулось пола.

Когда входная дверь открылась, раздался звон. Я присел на корточки, высунув голову из-за угла. Высокая фигура включила фонарик, но направила луч на пол.

- Может, все-таки выйдем, - сказал Райкер.

ГЛАВА 8

Забавно, но я всегда считал Райкера отвратительным типом. Он говорил с набитым ртом, пердел, не извиняясь, ковырял в носу прямо перед вами и всегда ел грязную пищу или, по крайней мере, делал ее грязной, съедая ее. Раньше я считал его мерзким, а теперь он поймал меня на том, что я занимаюсь сексом с женщиной вдвое моложе меня в круглосуточном магазине, полном крови, гноя, мочи и фекалий.

Райкер нашел выключатель и включил свет. Оглядевшись вокруг, я поняла, насколько хуже мы все сделали. Взъерошенные волосы Сэйдж оставили на стенах красные следы, по форме напоминающие веер. Двери были испачканы, а на заднице Сэйдж остался след коричневой спермы. Повсюду виднелись кровавые следы.

Сэйдж стояла перед прилавком. Она почти добралась до своих джинсов. Обнаженная, если не считать свитера, она держала его нижнюю часть, натянув как можно ниже, чтобы скрыть свой стыд. Она выглядела так, словно только что сошла со съемочной площадки «Кэрри»[15]. А я выглядел еще хуже. Падение оставило меня покрытым мусором. В волосах застряли розовые комочки сухожилий, а под рубашкой меня царапали кусочки костей. К коже прилипли волосы, которые не принадлежали ни мне, ни Сэйдж. С плеча на колено стекало жидкое дерьмо. Все, кроме моего лица, было темно-красного оттенка, но смущение придавало ему соответствующий оттенок.

Вместо того, чтобы выражать шок и отвращение, лицо Райкера было вялым, как у трупа, а это было еще хуже.

- Это плохо, - сказал Райкер.

- Гарри, просто выслушай меня.

- Очень, очень плохо.

Сэйдж шмыгнула носом и потянулась за джинсами, затем зашла за прилавок, чтобы надеть их.

- Просто так получилось, - сказал я своему боссу. - Мы не хотели, чтобы все так обернулось.

Сэйдж взяла с витрины пачку сигарет, разорвала ее зубами, сунула в рот сигарету и закурила. Она скрестила руки на груди без лифчика. Капля оставшейся спермы вытекла из моего затихшего члена, увлажняя мои трусы. Говоря это, Райкер смотрел в пол:

- Мистер Галанос позвонил мне около часа назад. Сказал, что он обеспокоен тем, что вы двое не сможете вовремя привести помещение в порядок…

- Гарри…

-...конечно, я сказал ему, что мы очень тщательно относимся к своей работе и что вы оба отличные криминалисты. Что вы трудолюбивы. Настоящие профессионалы, - oн подчеркнул это слово. - Но он хотел быть вдвойне уверен, что его клиенты не увидят этого дерьма. Поэтому я сказал ему, что заскочу и…

- Гарри, послушай…

- Нет, ты послушай, Майк, - eго слова прозвучали еще более угрожающе, потому что он не повысил голоса. У него был такой же нейтральный тон. - Что бы вы тут ни делали, я не хочу этого знать. Но это в лучшем случае порочно, если не совсем незаконно.

Я взглянул на Сэйдж, но ее взгляд был затерян в пространстве. Из ее ноздрей повалил дым. Мой пульс был таким громким, что я мог его слышать.

Наконец Райкер посмотрел мне в глаза.

- Все, что я хочу сказать, это то, что с этого момента ты уволен. Сэйдж, ты тоже.

Я заломил руки, и они оставили брызги крови на коробках из-под молока рядом со мной.

- Гарри, здесь полный бардак. Если мы не наведем порядок, ты потеряешь контракт. Я знаю, что подвел тебя, позволь нам хотя бы позаботиться об этом для тебя.

Райкер снова отвернулся. Он был бледен и опустошен, как раздраженный родитель в очереди в тематический парк.

- Я могу попросить об одолжении Кирби из Нью-Йорка. Его филиал управляет городом, так что у него большая команда. Некоторые из его ребят выйдут, если я переплачу в полтора раза. Это большие траты, но я должен делать то, что должен делать в подобных ситуациях.

Я все еще не мог смириться с этим. Я вдруг очень привязался к своей работе.

- Да, хорошо, но как насчет следующего раза? Кого ты пошлешь, когда придет следующий контракт? Мы - твоя команда. Ты же знаешь, как трудно найти людей для этой работы.

Райкер поджал губы и уставился в потолок. На мгновение ему показалось, что он обдумывает все это, что он подумывает о том, чтобы пойти домой и притвориться, что ничего этого никогда не было.

- Если вы уйдете прямо сейчас, мы сможем удержать полицию от этого, - сказал он. - Я не хочу, чтобы то, что здесь произошло, выплыло наружу. Это погубит меня, и уж точно погубит вас обоих. Насколько я понимаю, нам троим выгодно держать это в секрете.

До меня донесся запах сигареты Сэйдж, землистая вонь от нее вернула меня к полудням в проливе Лонг-Айленд, где, будучи подростком, мои друзья и я проводили лето, гоняясь за девушками и бросая фрисби, куря сигареты, пока солнце освещало наши преображающиеся тела. Я не курил уже двадцать пять лет, но сейчас мне очень хотелось закурить. Они, казалось, предлагали какое-то освобождение. Сэйдж стряхнула свой окурок на стойку и оставила его там. В любом случае, это место было катастрофой. Она надела пальто с вызывающим видом, как будто ты-не-можешь-уволить-меня-это-я-увольняюсь, и это был язык ее тела. Очевидно, сокрушительный стыд за то, что мы сделали, был тяжестью, которую я должен был нести сам.

Мне нужно было больше времени, чтобы поговорить с Гарри. Не в жалкой попытке спасти мою работу – этот корабль уплыл, врезался в ледник и затонул, но в попытке объяснить, если не оправдать, мое шокирующее поведение. То, что меня поймали, вернуло мне всю грязь моих деяний, и теперь я был отвратительным мутантом, который отчаянно хотел снова стать человеком. Я хотел как-то объяснить это, убедить Райкера и себя в том, что я не психопат-извращенец. Но Сэйдж уже собиралась выйти, и я не хотел, чтобы она покинула парковку, не поговорив со мной. Я не был уверен, что именно хочу ей сказать, но чувствовал, что должен что-то сказать.

- Сэйдж, Подожди секунду.

- Нет, - ответил Райкер. - Уходи, Сэйдж. Она правильно все поняла, Майк. Убирайся отсюда, пока я не передумал и не вызвал полицию.

Сэйдж молча прошла мимо Райкера. Она даже не взглянула на него. У нее был тот снобистский взгляд, который бывает у некоторых женщин, когда они знают, что ошибаются, но никогда не признают этого. Я схватил пальто и направился к двери, но почувствовал, что не могу пройти мимо Гарри без каких-то последних слов. Но когда я открыл рот, из него ничего не вышло.

Райкер откашлялся.

- Я могу послать кого-нибудь за костюмами и материалами. Вы получите свой последний чек по почте, и он будет включать оплату за вашу работу сегодня вечером.

- Но я не сделал ничего пока еще.

Он покачал головой.

- Просто убирайся к черту от меня, ладно?

Я колебался, желая сказать ему, что сожалею, хотя знал, что он не хочет этого слышать, что это только ухудшит ситуацию. Снаружи зажглись красные огни, и на мгновение я был уверен, что меня арестует Галлахан, но это были всего лишь задние фонари Сэйдж. Она отступала. Она уезжала. Я бросил последний взгляд на Гарри, который не ответил на мой взгляд, и вышел на холод, преследуя единственное, что у меня осталось.

* * *

Я всегда предчувствовал беду.

Я не был достаточно проницателен, чтобы точно знать, когда она нанесет удар, но я всегда чувствовал ее приближение, даже когда все было в лучшем виде. Даже на стадии медового месяца моего брака в моем сознании была черная тень, из-за которой то, что было между мной и Рейчел, казалось лишь временным, хотя я хотел, чтобы это длилось вечно. Во мне было заложено, что все хорошее когда-нибудь кончается. Как бы мы ни старались сохранить что-то живым, все вещи разрушаются и разлагаются. Каждая радость, которую может предложить жизнь, подчинена энтропии. Даже на должности в отделе кадров, которую я занимал более десяти лет, меня преследовала паранойя, уверявшая, что однажды меня уволят. Кто-то может сказать, что такого рода пессимизм создает самореализующееся пророчество. И хотя в этом есть некоторая заслуга, это не меняет того факта, что разрушение приходит к нам даже тогда, когда мы не предпринимаем никаких действий, чтобы инициировать его. Вещи существуют только для того, чтобы мы их теряли. Мы наслаждаемся моментами только потому, что знаем, что они проходят, и мы никогда не вернем их обратно. Поэтому, хотя многие мои неудачи случались в самые неожиданные моменты, они все же были довольно предсказуемы. Но я, черт возьми, не мог предвидеть, что однажды сбегу с места преступления, чтобы поймать свою партнершу, после того как нас уволили за секс на работе, чья-то кровь и дерьмо замерзли на моей одежде холодной ноябрьской ночью.

- Сэйдж! Подожди!

Ее машина едва не врезалась в меня, когда она рванула вперед. Она ударила по тормозам и опустила стекло.

- Что? - спросила она, держа во рту новую сигарету.

- Даже не знаю. Мы должны поговорить об этом или еще о чем-нибудь, верно?

- А о чем тут говорить? Нас поймали. Веселье закончилось.

Моя гортань напряглась.

- Кончилось? Что ты имеешь в виду?

- Жаль, что ты потерял работу, но это было здорово, пока оно длилось, детка, - oна послала мне воздушный поцелуй. - Береги себя.

"БМВ" на холостом ходу двинулся вперед. Я ухватился за подоконник, и машина снова заскрипела, останавливаясь.

- Эй, эй. Ну же, Сэйдж, - я улыбнулся, но это был больше нервный тик, чем что-либо еще. - Я имею в виду, я знаю, что это лажа, но мы не должны этого делать…

- Майк, пожалуйста. Не делай этого. Ты знал, что это такое. И это было здорово, детка, правда. Самое лучшее, что у меня когда-либо было. Но теперь все кончено. Давай отпустим это изящно.

- Но почему? Давай, мы все еще можем заниматься сексом. Мы все еще можем извращаться другими способами.

Ее глаза выражали искреннюю жалость.

- Прости, детка. Нет крови – нет секса. Без крови, ебля с тобой просто ничего бы мне не дала. Без обид. А теперь отпусти машину. Я хочу вернуться домой.

Я держался, пытаясь придумать ответ.

Сэйдж закатила глаза.

- Майк. Отпусти. Прощай.

Я убрал руки, сдавшись.

- Береги себя, - cказала Сэйдж и уехала.

ГЛАВА 9

Было что-то очень освежающее в том, чтобы выпить пива в душе. Это было четвертое пиво, я переключился на пакет "Сэм Адамс", после того, как закончился виски. Я сидел в ванне, позволяя воде течь по мне, погруженный в свои собственные страдания. Я пробыл там достаточно долго, чтобы горячая вода остыла, но алкоголь сжал мои кровеносные сосуды настолько, что я не заметил падения температуры. Казалось, что никакое количество воды не поможет мне очиститься. Пятна просочились под кожу. Я чувствовал себя жертвой, но виноват был только я сам, как будто я был одновременно жертвой и исполнителем моего собственного изнасилования.

И снова я оказался безработным. Моя жена не хотела иметь со мной ничего общего, а мои девочки росли без отца. И я снова был пьян. Я должен был думать о том, как я собираюсь исправить все это, или, по крайней мере, восстановить до приемлемого уровня. Мне следовало бы взять себя в руки и искать новую работу в отделе кадров, в которой я преуспел и мог бы легко получить другую должность, хотя мне претила сама мысль о возвращении туда. Я должен был бы покопаться в себе, чтобы увидеть себя глазами моей жены и дочерей, пытаясь лучше понять все, что им было нужно от меня и чего они не получили.

Но именно так поступил бы хороший человек. И я больше не был хорошим человеком. Я был грязным бородавочником. Я был кровавым гребаным гоблином. Все, о чем я мог думать, так это о том, как бы снова ощутить ту тугую, двадцатишестилетнюю красотку на моем члене.

Я не бредил. Без крови, гноя и желудочного сока я был так же сексуален для Сэйдж, как тест по алгебре. Но я чувствовал, что у нас сложились своего рода отношения, какими бы извращенными они ни были. Я был удивлен, что это ничего не значило, когда разразилась неизбежная катастрофа. Наш секс был не просто механическим. Между нами установилось взаимопонимание, выходящее за рамки общего интереса к оргазмам. Мы шутили, болтали о пустяках, пока работали, и делились впечатлениями от тайного романа, как подростки, тайком выбирающиеся ночью на встречу, чтобы искупаться нагишом под луной. Я не был настолько наивен, чтобы думать, что мы пара, но я пришел к мысли, что мы стали друзьями. То, что она разорвет все связи в тот момент, когда мы потеряем доступ к ее скользкому, кровавому предмету фетиша, было шоком. Мне казалось, что мое сердце разбито, хотя я и не был в нее влюблен.

Должен же быть способ дать ей то, что она хочет.

Может быть, мне удастся договориться с Райкером, заплатить ему, чтобы он дал нам с Сэйдж сорок минут побыть наедине на месте преступления, прежде чем он пошлет людей, чтобы все убрать. Даже мой затуманенный пивом разум знал, что это действительно глупая идея. Даже если Райкер откажется от человеческой порядочности, мне придется дать ему достаточно денег, чтобы он рискнул заключить контракт или даже оказаться за решеткой. У меня не было таких денег, и после моего последнего чека я вообще не получу никаких денег.

Может быть, я смогу найти другую работу по уборке мест преступлений. Это, конечно, возможно, но для этого потребуется переселение. Мой бывший работодатель обслуживает большую часть Коннектикута, а также некоторые районы Нью-Йорка и Массачусетса. Других уборочных компаний в этом районе не было. Захочет ли Сэйдж переехать со мной? Могу ли я позволить себе еще один шаг прямо сейчас? Все это промелькнуло у меня в голове еще до того, как я подумал о том, какое впечатление произведет мой отъезд на Кармен и Фэй, и когда я осознал эту оплошность, меня затошнило от самого себя.

Мое пиво закончилось. Я перегнулся через край ванны и поставил бутылку на пол рядом с остальными. Рядом с ними стоял пустой стакан из-под виски, на дне которого еще оставалось мокрое карамельное колечко. Я поднес его к губам и высосал капли. Стакан приятно ощущался в моей руке – твердый, прохладный. Глядя в него, я увидел внизу искаженное изображение моих пальцев, и подумал о бывшем парне Сэйдж, Кене-резаке. Я сел, повертел стакан в руке и разбил его о внешнюю стенку ванны. Осколки стекла разлетелись по кафелю. Осторожно, чтобы не порезать пальцы, я ловко подобрал кусок размером и формой напоминающий "Дорито"[16], но все равно укололся.

- А, черт.

Я сунул проколотый палец в рот и высосал кровь. Осколок стекла заскрежетал о мои зубы, и я выплюнул его в воздух. Я держал осколок в руке, покачиваясь от опьянения. Мои глаза изо всех сил пытались сфокусироваться, и я решил, что сейчас не лучшее время проверить, смогу ли я справиться с тем, что я задумал.

* * *

- Почему ты все время мне звонишь?

Наконец-то она взяла трубку. Три сраных дня неотвеченных текстовых и голосовых сообщений, не говоря уже о том, сколько раз я звонил и вешал трубку, когда она отправляла меня прямо на голосовую почту. Наконец-то я достучался до нее, окончательно измотал.

- Привет, Сэйдж. Это я, Майк.

- Да, блядь, это ты, Майк. Ты звонишь мне без остановки. Господи, в чем твоя проблема?

- Никаких проблем, мне просто нужно минутку поговорить.

- Да, но, как я уже сказала вчера вечером, о чем, черт возьми, можно говорить?

Я провел рукой по седеющей голове.

- Послушай, это очень важно.

- Черт возьми, это должно быть суперважно.

- С тех пор я пытаюсь связаться с тобой…

- Я знаю, Майк, а теперь скажи мне, какого хрена ты меня беспокоишь.

Во рту было слишком сухо, чтобы проглотить комок в горле.

- Мне очень жаль. Я не хотел тебя беспокоить. Просто я не могу смириться с тем, как все закончилось. Мы так хорошо проводили время.

Ее вздох затрещал на линии, тон стал сочувственным.

- Это было прекрасное время. Я бы тоже хотела, чтобы это не кончалось. Но так получилось. Мы ничего не можем с этим поделать.

Я сделал паузу, надеясь, что это добавит ей некоторого напряжения.

- А что, если можем?

- Прошу прощения?

- А что, если бы мы могли что-то сделать? Я имею в виду, просто потому, что мы попали в тупик в наших отношениях…

- Прошу прощения? Наших что?

Я cглотнул.

- Э-э... нашeй дружбe, я имею в виду нашу дружбу. Или как ты хочешь это называть. Просто потому, что мы попали в передрягу, не означает, что мы должны бросить все и отказаться от этого. Во мне много дряни, но я не трус.

На линии повисла еще более кинематографическая тишина – слабый статический гул. Моя губа обожглась, когда задела трубку. Я жевал ее от волнения.

- Хорошо, - сказала она. - И что ты предлагаешь нам делать?

Моя спина победоносно выпрямилась, а лицо исказила широкая, как арбузная корка, улыбка. Я пробудил в ней интерес. Я слышал интригу в ее голосе. Она не просто подшучивала надо мной, в ней была настоящая искра любопытства. Он был глубоко зарыт, замаскирован, но, тем не менее, находился там. Это был кусочек надежды, который удерживает голодного человека от голодной смерти. У меня было сильное желание задержать этот момент возможности, растянуть его в бесконечную восьмерку, где я мог бы вечно мечтать о том, что все не развалится снова. Возможность часто была более утешительной, чем реальное достижение. Но Сэйдж не станет долго ждать. Я должен был что-то сказать, и лучше бы это того стоило, потому что, если это не так, мой номер телефона обязательно попадет в ее черный список. Тот факт, что она до сих пор не заблокировала его, несмотря на мою настойчивость, придал мне немного уверенности. Это означало, что она тоже не хотела, чтобы это закончилось; она просто справлялась с разочарованием по-другому, чем я, притворяясь жесткой, чтобы скрыть боль внутри, эту ужасную тоску по чему-то особенному, что недавно было прервано. По крайней мере, я надеялся, что это так. Сэйдж залечивала свои раны. Я был готов лизать их для нее.

- Приходи ко мне сегодня вечером. У меня для тебя сюрприз.

- Нет, Майк, просто скажи мне.

- Э-э-э... Я сказал, что это сюрприз.

Я испытывал свою удачу, но не видел другого способа сделать это. Просто сказать ей – и все рухнет. Это не произвело бы необходимого эффекта. Сэйдж была очень необычным человеком, с сексуальными наклонностями, более свойственными мужчинам. Слова мало что значили, но визуальный эффект сделает намного больше. Если бы я мог заставить ее увидеть, понюхать и попробовать то, что я могу предложить, это бы ее привлекло, несмотря на то, как незначительно это по сравнению с кровавой экстравагантностью, которой мы наслаждались. То, что у меня было, было немного, но это было что-то. Она увидит это, и она захочет этого, особенно после трех дней, проведенных в холодном поту. Кроме того, это доказало бы мою преданность делу. Это убедило бы ее в том, как далеко я готов зайти, чтобы удовлетворить ее потребности, которые вскоре окажутся дальше, чем мы оба могли себе представить.

- У меня, - сказал я. - Один час?

Она молчала. Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы держать рот на замке и ждать.

- Один час, - наконец сказала она. - И сюрприз должен быть больше, чем просто твой член, завернутый в красивую голубую ленту.

Я рассмеялся над ее шуткой, но это не имело значения. Она уже повесила трубку.

ГЛАВА 10

Я ждал у окна, пытаясь прийти в себя, пока ждал ее прихода. Окна моей квартиры выходили на парковку. Даже если бы она припарковалась вне поля зрения, я бы мог видеть, как она идет к зданию. Я не мог просто сидеть в кресле и ждать ее. Мне нужно было все правильно рассчитать. Он должен быть свежим, когда она войдет в дверь.

Ее "БМВ" въехал на стоянку как раз в тот момент, когда сгущались сумерки. Это был еще один серый зимний день, так что разницы между днем и вечером не было. Фары погасли, и я с тоской посмотрел на нее сквозь щель в жалюзи. На ней было длинное пальто и кожаные сапоги до колен. Ее волосы были распущены по плечам, некоторые из них были прижаты к шее шарфом, и она шла, склонив лицо к бетону, глубоко засунув руки в карманы. Было невероятно холодно для этого времени года, и в холле здания были установлены аэродинамические трубы, которые могли сдуть плоть прямо с щек.

Я вышел на середину гостиной и повернулся лицом к входной двери. Когда я услышал шаги на лестнице, я глубоко вздохнул, направил бритву в центр груди и прорезал себе путь вниз к пупку. Я простерилизовался спиртом, и инструмент был совершенно новым бритвенным лезвием, острым и тонким. Это было чертовски больно, но я сказал себе, что оно того стоит. Несмотря на боль, мой член под воздействием таблеток был похож на спелый банан, головка торчала из-под края нижнего белья.

В дверь постучали. Кровь лилась рекой.

- Входи.

Дверь распахнулась, и порыв холодного ветра заставил мою мошонку напрячься. Когда Сэйдж увидела меня, в ее зрачках расцвело удивительное сияние. Ее улыбка была широкой и открытой, а лицо, как у маленькой девочки, впервые прыгающей на батуте. Я почти видел ребенка, которым она была до того, как превратилась в пышногрудую конфетку, которой была сегодня. Ее счастье было всем. Она стояла и восхищалась мной, восхищалась тем, что я сделал. Кровь стекала по моей промежности, пропитывая выпуклость в трусах, единственном предмете одежды, который был на мне. стояк

Я подавил желание спросить ее, что она думает. Это будет выглядеть глупо, пошло. Настоящий прокол. Я ждал, что она сделает первый шаг. Ждать пришлось недолго. Сэйдж бросилась на меня, швырнула шарф через всю комнату, распахнула пальто, хромированные пуговицы лопнули, как хлопушки. Ее свитер слетел в считанные секунды, грудь прижалась к моей, и моя кровь просочилась сквозь белое кружево ее лифчика. Я почувствовал, как ее соски затвердели, превратившись в бриллианты. Мои руки рвали ее джинсы, распахивая их, расстегивая молнию, пальцы искали горячее отверстие ее влагалища. Она уже была мокрой, поэтому я засунул в нее средний палец, сжимая и разжимая его так, как всегда любила Рейчел, а Сэйдж уперлась в мою руку, сжимая запястье. Она прикусила мою больную губу. Она уже начала дрожать. Отступив от моей руки, Сэйдж наклонилась, натянув джинсы на коленях, и заглотила мой "стояк" одним жадным глотком, ее нижняя губа достигла моих яиц. Она скользила языком по моему члену, как простыня, развевающаяся на бельевой веревке, и я схватил ее голову обеими руками и толкнул своим тазом, пока Сэйдж водила руками вверх и вниз по моему животу, размазывая кровь ладонями и предплечьями.

Я почувствовал приближение раннего оргазма, поэтому отошел от нее, мой стояк вырвался из ее горла с влажным хлопком, оставляя прядь слюны, задержавшуюся между ее губами и головкой моего члена, смешиваясь с предэякулятом. Я попытался думать о бейсболе, когда Сэйдж села на кофейный столик и сняла ботинки, джинсы и влажные трусики. Затем она снова легла на стол и направила меня на себя в миссионерской позе, заставляя мою свежую рану кровоточить на ее наготу. Я вошел в нее, поначалу медленно, но Сэйдж такое не устраивало. Она обхватила мои ягодицы и толкнула меня в себя, снова взбрыкивая, пытаясь втянуть меня как можно глубже в себя, как будто она могла поглотить остальную часть моего тела. Она яростно помогала мне руками, создавая бешеную страсть. Ее лицо терлось о мою грудь, обмазываясь терпкой субстанцией из моей раны, и когда ее язык вошел в порез, она застонала от удовольствия. Я вырвался, когда кончал, и Сэйдж дрочила меня, орошая себя моей спермой от вульвы до лба.

* * *

Моя школьная подружка не хотела идти до конца, так что мы часто играли в шестьдесят девять. Мы учились оральному сексу методом проб и ошибок, будучи совершенно неопытными в пятнадцать лет. Мы говорили друг другу, что чувствовали себя хорошо, говоря «ниже», «быстрее» и «прямо там», пока другой выполнял эксперимент. В первый раз, когда я кончил ей в рот, она подавилась, и оно вылилось из ее носа белыми соплями. В первый раз, когда я сосал ее клитор – даже не зная, где и что это такое, - она закричала так громко, что я вскочил с кровати, испугавшись, что причинил ей боль.

С годами я научился лучше делать куннилингус и обнаружил, что у каждой женщины есть свои предпочтения. Если не считать клитора, никакие точки не были одинаковыми. Минеты всегда казались мне более легкими в освоении, хотя и более неудобными в исполнении. Есть определенные техники, которые будут работать на каждом парне, натурале или гее: водить языком по стволу, поглаживать одной рукой, одновременно посасывая головку, засасывать полностью в глотку. У женщин каждая вагина – это новый кубик Рубика. По моему опыту, то, что срабатывало с одной женщиной, мало что делало для другой. Одни хотят, чтобы ты лизал клитор, в то время как другие предпочитают, чтобы твой язык вращался внутри них, насколько это возможно. Некоторые хотели, чтобы их трогали пальцами, в то время как другие просто хотели нежные поцелуи на половых губах.

Сэйдж хотела, чтобы я носил ее "киску", как маску хирурга.

Она обхватила ногами мою голову, прижав мой рот и нос к ее блестящему лону, а мой подбородок был между ее ягодицами, так что моя щетина могла поцарапать бежевую звездочку ее прямой кишки. Мы лежали на полу моей кухни, чтобы кровь не запачкала ковер, как в тот день, когда я впервые порезался ради нее. После полутора недель истязания моей кожи, прежде чем мы начинали действовать, я был более осторожен, когда дело доходило до потенциальных неприятностей. Я купил резиновые простыни, которыми пользуются родители, когда их маленькие дети не могут перестать мочиться в кровать. В каждой комнате я держал влажные салфетки, бинты и повязки, а на ночном столике рядом с ватными шариками и "Неоспорином" стояла бутылка спирта. Мои грудь, бедра и руки покрывали длинные прямые шрамы. На мочке моего правого уха была маленькая круглая повязка.

Я начал резать себя с удивительной легкостью, особенно для того, кто никогда не занимался членовредительством. У меня никогда не было татуировок или пирсинга. Изменение моей плоти было чуждо мне, но я обнаружил, что это было не так неприятно, как я ожидал. И я был счастлив делать это, потому что это вернуло мне мою Сэйдж.

Она сильнее толкнула мое лицо, напрягая шею. Вокруг моих позвонков обвился болезненный жар. Используя мои волосы как ручки, она трахала меня в рот, дрожа, как выброшенная на берег рыба, и обливая мое лицо теплой вагинальной жидкостью. Кончая, она провела ладонями по кровоточащим порезам, которые я позволил ей сделать на моих лопатках. Это был первый раз, когда она порезала меня вместо того, чтобы я порезался сам, и хотя она порезала меня с такой же осторожностью, это было еще больнее, потому что я не контролировал лезвие.

После того, как мы вымылись, мы легли на двуспальную кровать; Сэйдж прижалась ко мне, нежно проводя пальцем по пластырям на моих сосках. Полотенце под нами впитывало то немногое, что просачивалось сквозь марлевые прокладки на моей спине.

- Прости, - сказала Сэйдж, застав меня врасплох.

- Тебе не за что извиняться. Я хотел, чтобы ты это сделала.

- Нет, я не об этом. То есть мне жаль, что я когда-то сомневалась в тебе. Я просто думала, что все закончится, как только Райкер поймает нас. Я не знала, на что ты готов ради меня, - oна поцеловала меня в щеку. - Мне так повезло.

Эта внезапная привязанность от женщины, которой я был одержим, заставила мое сердце трепетать. Я стал для нее чем-то большим, чем человеческий вибратор, который можно использовать всякий раз, когда появляется красная жидкость. Она действительно стала заботиться обо мне. И дело было не только в ее словах. Это было в том, как она гладила мои шрамы, как мать гладит своего сына перед сном, когда он плохо себя чувствует. В то время как наш секс оставался свирепым, теперь была нежность во время совместного времяпровождения, сострадание, проявляемое между каждым занятием сексом, демоническим трахом.

- Это мне повезло, - сказал я. - Ты заставляешь меня чувствовать себя на миллион баксов, хотя у любого ребенка с копилкой денег больше, чем у меня сейчас.

Она приподнялась на локте.

- Я же сказала, что у тебя нет причин беспокоиться о деньгах. Ты просто продолжай давать то, что мне нужно, и я позабочусь, чтобы у тебя было все, что нужно тебе.

Сэйдж происходила из богатой семьи и никогда ни в чем не нуждалась. Ее прадед сделал много выгодных инвестиций в недвижимость, и его сын успешно пошел по его стопам, как и все потомки мужского пола с тех пор. По словам Сэйдж, состояние ее семьи составляло около полумиллиарда долларов. О ней и ее братьях хорошо заботились. Единственным человеком, который, по ее словам, был лишен семейного состояния, был ее двоюродный брат Лестер, бывший заключенный, известный торговец кокаином и сутенер, который пытался шантажировать собственного отца, используя скрытое видео, на котором он трахал одну из проституток Лестера. За исключением этой паршивой овцы, у Яворжинов было достаточно наличных денег, чтобы жить достойно.

На краю столикa лежал чек, который Сэйдж выписала моему арендодателю. Я был слишком разорен, чтобы гордиться собой. Если Сэйдж хочет заплатить за мою квартиру, я могу либо принять ее щедрое предложение, либо остаться на улице. У меня все еще был доступ к сберегательному счету Рейчел и моему, но эти деньги всегда предназначались детям. Он пошел на одежду, летние лагеря и модернизацию компьютеров. Как управляющий банком, Рейчел всегда зарабатывала больше денег, чем я. Она была в состоянии оплачивать ипотеку и поддерживать хозяйство без моей помощи, но я сомневался, что она предложит мне какую-либо помощь, когда я больше не был финансово способен внести свой вклад в расходы наших детей. Я боялся обсуждения, которое, как я знал, должно было начаться, когда я просрочу свой двухнедельный чек для нее. Даже если я не скажу ей, почему меня уволили, мне претила сама мысль о том, чтобы признаться в увольнении со второй работы менее чем через год. Сэйдж, возможно, и хотела быть моей сладкой мамочкой, но мне нужен был какой-то доход, чтобы вернуться к Рейчел и детям, и посылать им деньги, которые я получал от своей молодой любовницы, было уровнем жалости, до которого я не хотел опускаться. Мне нужно было найти работу. Приближалось Рождество. Самое меньшее, что я мог сделать, это дать моим девочкам материальные блага, чтобы попытаться заполнить кратер, оставленный взрывом атомной бомбы после разлуки их родителей. Мне нужно было увидеть их. Это было слишком долго. День Благодарения пришел и ушел – я провел его в одиночестве, поедая алфавитный суп и "крекеры Грэма", напиваясь "Наррагансеттом"[17], наблюдая, как "Redskins" разносят моих "Giants", и все, что я получил - это получасовой телефонный звонок моим двум детям.

Моя старшая, Кармен, давала мне краткие, односложные ответы на каждый вопрос, который я задавал, холодным тоном, который казался все более холодным в течение разговора.

- Как дела в школе?

- Нормально.

- Как дела в театральном классе? Тебе все еще нравится играть?

- Да.

- Над какой пьесой вы работаете, ребята?

- "Гамлет".

- Ты играешь Офелию?

- Нет.

- Значит, ее мать?

- Гертруду.

- Это мать, верно?

Раздраженный вздох.

- Aга.

В том, как она это произнесла, было что-то от девушки из долины, и это прозвучало как «xага». Я все уладил с Кармен, сказав ей, что люблю ее. «О'кей» - вот и все, что я получил в ответ. У меня сердце упало якорем, который больше не был привязан к кораблю, а остался на дне холодного темного моря.

Моя младшая, Фэй, казалась далекой, как призрак девушки в колодце.

- Привет, папочка.

- Привет, Тыковка. Как поживает моя девочка?

- Я в порядке, - но у нее был совсем другой голос. - Счастливого Дня Благодарения.

- Да, и тебе того же, детка.

Мои обычные выходные с ними пришлись как раз на конец каникул, но Рейчел настояла на том, чтобы девочки остались с ней, потому что они собирались в Утику навестить ее родителей и остались там до вечера воскресенья. Как и во всем остальном, я подчинился желанию жены, и Люси снова оттащила Чарли Брауна от футбольного мaтчa.

Когда Сэйдж вeчeрoм ушла, я заставил себя позвонить.

- Привет, Майк, - cлова Рейчел звучали ровно, но в них не было злости. Голос у нее был усталый, и я подумал, не опоздала ли она домой, наверстывая накопившуюся за выходные работу. - Что случилось?

- Привет, Рейч. Есть минутка?

- Я как раз готовлю ужин, но да, можно поболтать, - я услышал, как что-то шипит, и при мысли о цыпленке с кунжутом, приготовленном Рейчел, мой усталый желудок заурчал от отчаяния. - Все в порядке?

- Да, - солгал я. - У меня все в порядке. Я просто хотел поговорить о девочках.

На секунду воцарилось молчание,затем:

- Давай.

- Как они справляются со всем этим? Я имею в виду, что ты видишь их чаще, чем я, ты должна лучше понимaть, что они чувствуют.

Рейчел вздохнула.

- Они настолько в порядке, насколько можно ожидать. Они обижены на нас обоих, особенно на тебя. Я не пытаюсь настроить их против тебя, Майк, это я тебе обещаю. Они просто скучают по тебе, и твое отсутствие превращается в гнев по отношению к тебе, по крайней мере, в случае Кармен. С Фэй это не столько гнев, сколько, я не знаю, разочарование, наверно.

Мышцы на моей шее непроизвольно напряглись.

- Ну, я тоже не в восторге от такой жизни.

Голос Рейчел помрачнел.

- Мы уже говорили об этом, Майкл.

Использование моего полного имени указало мне не торопить события. Я не хотел больше отчуждения.

- Я просто хочу их увидеть. Я отдал их тебе на выходные, чтобы они могли повидаться с Фредом и Барбарой. Я думаю, что заслуживаю того, чтобы загладить свою вину. Отдай их мне в ближайшие выходные. Я думаю, это будет справедливо.

Разговор о них, как об общем автомобиле, заставил меня потереть переносицу от отвращения к себе, но я знал, что Рейчел достаточно разумна, чтобы согласиться. Она медлила с ответом, делая так, что ее согласие на мою просьбу выглядело как одолжение, за которое я был бы ей обязан.

- Ладно. Это будет хорошо для девочек. Но тебе придется постараться для них. Они не простят тебя легко – или быстро. Девочки-подростки долго таят обиду, ну, знаешь.

Мне пришлось рассмеяться, но это был горький, сардонический смех, больше раздражение, чем смех.

- О, я знаю. Это то, из чего они никогда не вырастут.

- Ну хорошо. Мне нужно идти, Майкл. Я не хочу, чтобы девочки ели слишком поздно.

- О'кей. Что ж, спасибо за беседу, - я сделал все возможное, чтобы не показаться язвительным. - И спасибо за выходные.

- Все нормально.

Но ничего не былом нормально.

Рейчел не сказала мне, что в субботу у Кармен репетиция спектакля, а в воскресенье днем у Фэй уроки катания на коньках. Это делало меня больше шофером, чем отцом, и ограничивало время, которое я проводил с ними обеими вместе. Погода прояснилась, обильное солнце делало выходные не по сезону теплыми. Я хотел взять их с собой в поход, чтобы мы могли провести некоторое время на свежем воздухе, прежде чем на нас обрушится жестокость зимы Новой Англии. Мы часто ходили в поход в особое, уединенное место, которое я знал в горах, и девочки действительно наслаждались этим, когда были маленькими. Если бы мы отправились туда сейчас, у нас было бы достаточно времени, чтобы спокойно поговорить. Вместо этого я проводил время с ними отдельно, водя Фэй на фильм студии "Pixar", который она хотела посмотреть, а Кармен – в "Target", чтобы она могла купить новые свитера. По крайней мере, с Кармен мы не сидели молча, уставившись в экран, хотя это было бы легче, чем разговор, который мы вели по дороге, чтобы забрать Фэй с катка.

- Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, правда?

Моя дочь пожала плечами.

- Думаю, да.

- Что значит, ты так думаешь?

- То, что я сказала. Черт возьми!

- У тебя нет причин сердиться на меня, я просто пытаюсь сказать тебе, как сильно я вoлнуюсь о тебе, - в машине было тепло, и я уже собирался закатать рукава, когда понял, что мне нужно держать их опущенными, чтобы Кармен не увидела все порезы и шрамы. - Я хочу, чтобы ты поняла, что я не бросил тебя и твою сестру; мы с твоей матерью просто расстались.

- Да, но ты все равно ушел от нас.

Меня так и подмывало сказать ей правду, что Рейчел вынудила меня уйти из дома, но я не мог вынести мысли о том, что настрою девочек против их матери. Это был слишком дешевый ход, слишком низкий удар. Даже если иногда мне казалось, что Рейчел ругает меня перед Кармен и Фэй – несмотря на ее уверения в том, что она этого не делает - я не мог заставить себя опуститься до такой мерзости.

- Мы с твоей мамой договорились, что жить вместе больше не получится. Мы почувствовали, что нам лучше жить порознь, чем вам двоим постоянно видеть, как мы ссоримся.

Кармен фыркнула и зашуршала пластиковыми пакетами с одеждой, которую я купил ей на крошки моего последнего чека от Райкера.

- Как вам угодно.

Я свернул на боковую улицу и припарковал фургон. Фэй могла подождать несколько минут.

- Хорошо, Кармен. Это ваше отношение должно измениться. Я знаю, что ты несчастна из-за того, что произошло между твоей матерью и мной. Я тоже не в восторге от этого. И мама, и Фэй тоже. Это отстой для всех нас, не только для тебя. Но единственный способ пройти через все это – это работать вместе, чтобы понять чувства друг друга…

Я не успел договорить. Кармен вылезла из фургона и помчалась по тротуару, оставив дверь открытой настежь, а сумку – на улице. Я позвал ее по имени, но она не обратила на меня внимание, поэтому я заглушил двигатель, выскочил из машины и побежал за ней. Она шла быстро, но не перешла на бег, когда я погнался за ней. Когда я схватил ее за плечо, она развернулась и начала колотить меня кулаками в грудь.

- Оставь меня в покое!

- Милая, успокойся.

- Нет! Я ненавижу тебя! Я, пиздeц, кaк ненавижу тебя!

У меня отвисла челюсть. Кармен никогда раньше не употребляла непристойных выражений и никогда не говорила ничего даже отдаленно обидного. Она стала совсем не такой, какой была, когда я еще жил дома. Я был слишком удивлен, чтобы что-то сказать. Я изо всех сил старался сдержать слезы.

- Ты не понимаешь моих чувств! – заплакала она. - Ты ничего не понимаешь!

Hе плакать, eй не так удавалось, как мне. Слезы текли быстро, и как только они начались, они не останавливались, пока я не отвел ее обратно в фургон. Мы ехали молча, а когда добрались до катка, я вошел внутрь один. Фэй была в хорошем настроении, взволнованная достигнутым прогрессом, но когда она вернулась к фургону, один взгляд на розовое, опухшее лицо Кармен все изменил. Она спросила, можно ли ей пойти домой, вместо того чтобы возвращаться ко мне, хотя было всего три часа дня. Я спросил Кармен, не хочет ли она тоже пойти домой, но она не ответила. Я высадил и ее.

ГЛАВА 11

На следующее утро мне отключили кабельное. Я уже несколько месяцев не платил по счету. Черт, просто чудо, что у меня вообще было электричество. Я начал пить около полудня. Я подавал заявки на несколько вакансий, но не получил ответа ни на одну из них. Я становился параноиком, задаваясь вопросом, не ругал ли меня Райкер, когда потенциальные работодатели звонили за рекомендациями. Он никогда не отличался осторожностью, когда дело касалось отношений с подчиненными. Я подумал о том, чтобы позвонить и замаскировать свой голос, чтобы выдать себя за такого работодателя, чтобы посмотреть, что он скажет, но чувствовал себя слишком апатичным и безнадежным, чтобы беспокоиться. Все, чего мне действительно хотелось, это выпить. В моем нынешнем настроении даже встреча с Сэйдж казалась слишком сложным делом. Я зacтaвил cебя взять трубку, когда она звонила.

- Кажется, у меня есть кое-что для тебя, - сказала она. - На самом деле, это для нас обоих.

Я решил, она имела в виду что-то сексуальное, новую игрушку или наряд.

- Что это?

- Я не хочу говорить об этом по телефону. Мы можем встретиться сегодня вечером у меня дома?

Я навострил уши и поставил пиво на стол. Сэйдж никогда не приглашала меня к себе, мы всегда веселились в моей квартире. Это был новый шаг, очень важный.

- Черт, да, можем. В котором часу?

* * *

В десять часов я был у ее дома. Это был великолепный двухэтажный дом в закрытом поселке: белые колонны, входная дверь из вишневого дерева, никаких признаков гнили или грязи, люстры сияли в окнах, открывая высокие потолки. Я свернул на круговую подъездную дорожку. "БМВ" Сэйдж нигде не было видно. Я решил, что он в гараже. На подъездной дорожке стояла старая модель "Транс-Ам", черная с блестящими ободьями. Выбравшись из фургона, я присвистнул, глядя на безупречное состояние тридцатилетнего хот-рода, надеясь, что это и есть тот самый сюрприз, о котором говорила Сэйдж. Мысль о том, что она будет делать минет, пока я буду гнать эту красотку со скоростью девяносто миль в час, заставляла мои порезы покалывать, а яйца – напрягаться. Я похлопал по капоту и направился к входной двери, держа руки в карманах, чтобы не замерзнуть от холода, который с удовольствием вернулся, напоминая, что декабрь не за горами. Я ударил локтем по дверному звонку и услышал, как он звякнул.

Я ожидал, что Сэйдж откроет дверь в костюме французской горничной или кожаном костюме госпожи. Это казалось подходящим для нашей первой ночи в ее причудливой берлоге. Вместо этого она надела свободные джинсы, свитер с капюшоном и нанесла совсем немного косметики. Ее волосы были собраны в ленивый пучок. Она выглядела готовой к выпивке, а не к празднику секса.

- Привет, - сказала она, подставив мне щеку только тогда, когда я наклонился, чтобы поцеловать ее. – Входи.

Если снаружи дом производил впечатление, то внутри он был умопомрачительным – итальянская мебель, мраморные полы, старинные вазы и подлинные картины на стенах. Я почти ожидал, что вокруг будет расхаживать белый тигр как экзотическое домашнее животное, или что там будут молодые люди без рубашек, держащие веера и виноград. Вместо этого на кожаном диване сидел долговязый блондин в рубашке от "Эда Харди" и курил сигару. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и его глаза были такими темными, что сначала я подумал, что он нанес тени для век. Его лицо было впалым, с высокими скулами, что придавало ему скуластый вид. Он напомнил мне полицейского-насильника из «Криминального чтива».

- Майк, это мой кузен Лестер.

Наркоторговец, - вспомнил я, - сутенер, который шантажировал собственного отца малолетней проституткой в попытке выпросить у него деньги. Я кивнул в знак приветствия. Лестер поднял два пальца и помахал в апатичном приветствии, из его ноздрей вырвался дым, словно сухой лед.

- Я хотела, чтобы вы познакомились, - сказала Сэйдж. - У него есть отличная идея. Иди сюда, садись.

Я сел в кресло напротив Лестера. Сэйдж села рядом со мной, положив руку мне на бедро. Я слегка поморщился, раны под моими джинсами немного кровоточили.

- Так ты уверена, что этот парень крут? - cпросил Лестер.

Сэйдж закатила глаза.

- В последний раз повторяю, Лес... да, Майк классный. Я бы не стала втягивать его в это дело, если бы он не был таким.

Лестер сделал еще одну затяжку, прежде чем погасить сигару в пепельнице. Там я заметил несколько "косяков" марихуаны. Интересно, курила ли их Сэйдж? Не то чтобы я был против. Лично я не любил наркотики, даже такие легкие, как травка, имели тенденцию посылать меня в темные места сознания, но я не осуждал людей, которые ее курили. Сэйдж никогда не упоминала при мне об употреблении наркотиков и не предлагала употребить что-либо во время наших жарких встреч. Я никогда не видел, чтобы она курила что-то более крепкое, чем «Ньюпорт», вроде того, что она закурила сейчас.

- Сэйдж сказала, что ты был одним из тех парней, которые убирали места преступления, - сказал Лестер.

- Да. Был.

Он наклонился вперед и уперся локтями в колени.

- А ты был хорош?

Сэйдж вздохнула.

- Ох, блядь, Лес. Он профессионал.

- Да, но ты сказала,что его уволили.

- Нас обоих уволили.

- И ты до сих пор не сказала, почему.

- Не важно, почему, тупица.

- Да ладно, я просто хочу убедиться, что вы оба знаете, что делаете.

- Я знаю, что делаю, - отрезал я. - Как и твоя кузина.

Лестер ухмыльнулся и кивнул. Я понял, что он из тех парней, которые любят жестких мужчин.

- Ладно, - сказал он. - Допустим, ты это сделаешь. Что ты хотел бы убирать?

Я откинулся назад, и Сэйдж, взяв мою руку, дважды сжала ее.

- Смотря что есть, - сказал я ему.

- Мы уже все делали, - вмешалась Сэйдж. - Мертвые тела, кровь и кишки, дерьмо и моча – все, что угодно.

Лестер засмеялся с закрытым ртом, что-то напевая.

- Видишь ли, я… я даже не люблю собирать собачье дерьмо в пакет. Меня тошнит, поэтому я просто оставляю его там, где оно падает. Я думаю, что это естественно. Это не конец света, если какой-то тупой ублюдок наступит на него. И поделом ему, что он не смотрит, куда идет, верно?

Я ничего не ответил.

- У тебя есть собака, Майк?

- Нет.

Он пощелкал языком.

- Не знаю, могу ли я доверять парню, который не любит собак.

- Я не говорил, что не люблю собак, - у Кармен была аллергия, так что после смерти Купера мы с Рейчел так и не обзавелись другой. - Просто сейчас у меня ее нет.

- Просто, блядь, переходи к делу, Лестер, - сказала Сэйдж, выпустив клуб дыма.

Ее двоюродный брат помахал рукой.

- Ладно, значит, фишка вот в чем. Я знаю некоторых парней, которым нужна хорошая уборка время от времени. Поскольку вы оба - профессионалы, вы могли бы проделывать действительно основательную работу, такую, которая не оставит следов, понимаете? - oн ждал, когда я соглашусь. Я кивнул, чувствуя, как по спине струится пот. - Видите ли, эти ребята заплатят очень хорошие деньги, если вы не будете задавать лишних вопросов и сможете держать рот на замке. Думаете, вы справитесь?

- Конечно, Лес, - ответила Сэйдж.

- А вы что скажете, мистер Майк?

Я взглянул на Сэйдж. Ее улыбка была озорной, брови приподняты. Я не сомневался, зачем ей это нужно. Моих ран было достаточно, чтобы удержать ее, но это не шло ни в какое сравнение с блаженством, которое она испытывала, корчась в зловонной крови незнакомцев. Я хотел удовлетворить все ее желания, но это была чертовски большая просьба. Помимо непристойного занятия в общественном месте, которым я занимался с Сэйдж, самым противозаконным, что я когда-либо делал, была парковка на месте для инвалидов, когда у меня был понос и мне пришлось бежать в туалет "Макдональдса", чтобы не обделаться (боль, которую я знал слишком хорошо). Я не был преступником. А теперь меня просят поработать с ними, убирать следы их преступлений – избиений, изнасилований и, скорее всего, убийств. Вероятно, больше всего после убийств, потому что это - самое грязное дело. А если мне придется ликвидировать последствия убийства, разве это не сделает меня соучастником? Неужели я готов на это пойти?

- Я знаю, на что ты можешь тратить деньги, - сказала Сэйдж, напоминая мне об этом суровом факте.

Я потер подбородок.

- Если вы свободны прямо сейчас, - сказал Лестер, - я могу взять вас на работу, которая принесет около тысячи долларов каждому.

Эта предложение ошеломило меня.

- Что случилось?

- Никаких вопросов, помнишь? Это дом одного моего друга. Очень хорошее место, но никто не будет в восторге от нового украшения в виде крови на стенах и ковре. Он хочет, чтобы все было чисто, и я имею в виду максимально чисто. Чтобы не осталось ни пятнышка, понял?

- Да, я тебя понял.

Я снова посмотрел на Сэйдж. Ее глаза были такими же яркими, как огонек сигареты. Когда зазвонил телефон Лестера, он проверил сообщение, и в тот момент, когда он отвлекся, рука Сэйдж потянулась к моей промежности, и я снова потерял от нее голову и был готов на все.

* * *

Лестер преуменьшил объем работы, скорее всего, пытаясь преуменьшить масштабы насилия, имевшего место в МакMансионе. Гостиная превратилась в море теплой крови. Это выглядело так, как будто двухсотфунтового человека расчленили бензопилой, а его конечности работали как насосы, превращая вены в водяные пистолеты, чтобы затопить всю гребаную комнату. Кровь капала со стен и одного угла потолка. Я узнал маленькие, похожие на попкорн фигурки на ковре, это было мозговое вещество. Самым шокирующим было то, что на кирпиче, отделявшем камин от пола, висела половина человеческой челюсти. Хорошо, что Райкер еще никого не послал за защитными костюмами. Они все еще были в моем фургоне вместе со всеми чистящими средствами, что делало этот мрачный поворот событий почти предопределенным, неизбежным.

Хозяином дома был толстый головорез в спортивном костюме, карикатура на итальянского мафиози, который, казалось, ничуть не нервничал из-за кровавой бойни в своей гостиной. Он ел пончик, когда мы приехали незадолго до полуночи. Он не назвал своего имени. Я был рад, что не знаю его.

- Думаешь, ты сможешь спасти мой ковер? - cпросил головорез.

Он выглядел дорогим и безнадежно испорченным. Когда-то он был белый, а теперь, в лучшем случае, станет розовый и будет вечно вонять, как сточные воды или обжигающий нос мощный отбеливатель.

- Нам придется работать в одиночку, - сказала Сэйдж.

Бандит посмотрел на Лестера.

- О чем она говорит, а?

- Сэйдж, ты ничего об этом не говорила, - Лестер повел плечами, посасывая зубы. - Почему вы хотите работать наедине?

- Вы же не хотите дышать дерьмом, которое мы собираемся использовать, - вмешался я. - Оно очень токсично. Как и все эти человеческие отходы. У нас только два защитных костюма, и это займет некоторое время. Нам нужен пустой дом.

Я смотрел на Лестера и его «друга», но краем глаза следил за Сэйдж. Она потирала руки – жест, который всегда выдавал ее возбуждение. Головорез доел пончик, взвешивая все это в своей большой, жирной голове. Он повернулся к Лестеру.

- Ты ручаешься за этих двоих, верно, Яворжин?

У Лестера, несомненно, были свои сомнения, но его желание получить гонорар, должно быть, стоило риска.

- Да, чувак. Все хорошо. Эти двое сделают это место похожим на отель "Ритц Карлтон" в Бостоне. Никто ни хрена не узнает.

Головорез комично пожал плечами.

- Заметано. Если ты хочешь нести ответственность, то какого черта, а? Эта ночь не может быть хуже, а?

Сэйдж помогла мне разгрузить фургон, и Лестер попросил ее позвонить ему, когда работа будет закончена. Головорез сказал, что едет в ресторан к брату, и перед уходом запер двери в спальню и кабинет.

- Здесь для вас ничего нет.

Он дал мне номер ресторана, вместо того чтобы дать свой номер мобильного телефона и сказал, чтобы, мы позвонили, когда закончим, и позвали Винни Рэгса и передали парню сообщение «все чисто». Он уехал на "Линкольне", в который едва поместился, и как только мы остались одни в доме, Сэйдж сбросила кроссовки и сразу же начала раздеваться.

* * *

- Это прекрасно, - сказала Сэйдж. - Хорошие деньги для тебя, отличные оргазмы для меня.

Она села между моих ног, согнув ноги в коленях, и медленно покачивались взад-вперед, как школьница, читающая подростковый журнал. Она засунула мой член себе в рот и напевала под стерео. У бандита была большая коллекция компакт-дисков Тома Джонса, и в настоящее время мы слушали его кавер-версию "Kiss" Принца. Она была вся в крови с головы до ног, катаясь в этом месиве, как будто была в огне, и пыталась потушить пламя. Ее волосы стали такими же мокрыми, как и любимый ковер головореза. Я все еще нервничал из-за всего этого, и, хотя я ничего не сказал, Сэйдж знала меня достаточно хорошо, чтобы почувствовать мои опасения, поэтому она сделала мне минет, чтобы снизить мой стресс. Как бы я ни волновался, мужчина не может спорить с хорошим минетом. Этого было почти достаточно, чтобы я перестал представлять себе Лестера и головореза, вошедших через парадные двери, обнаруживших наш разврат и вытаскивающих большие автоматы из-за спин. Несмотря на опытный язык Сэйдж, эта мысль удерживала меня от того, чтобы полностью сосредоточиться на деле.

Сэйдж вытащила мой член изо рта.

- Не волнуйся. Мы сказали им, что это займет несколько часов, и дали понять, что вдыхание химических веществ убьет их. Дом в нашем полном распоряжении, - oна опустила руку в лужу крови и обхватила мой полутвердый пенис, поглаживая его, используя кровь как смазку. - Разве это не здорово, что тебе больше не придется резать себя? Или, по крайней мере, не так сильно. Ты знаешь, как я ценю это, но есть только одно тело, которое может это выдержать. В конце концов ты стал бы похож на Франкенштейна.

- Сэйдж, это действительно чертовски опасно. Мы здесь работаем на убийц. Неужели ты ни капельки не боишься, что все может плохо обернуться?

Она шлепнула себя членом по лицу, вызвав красные брызги.

- Ты просто параноик. Лестер не позволит, чтобы со мной что-то случилось. Мы делали много сумасшедшего дерьма вместе на протяжении многих лет. Просто мне удавалось не попасться лучше, чем ему.

Я с любопытством прищурился.

- Чем вы оба занимались?

- О, ничего серьезного, - oна улыбнулась и отвела взгляд, вспомнив что-то, что позабавило ее, но она предпочла не делиться. - Просто поверь мне, если я говорю, что он не стал бы втягивать меня во что-то, если бы не считал это безопасным.

- Безопасным? Как, черт возьми, это может быть безопасным? Здесь только что кого-то убили, Сэйдж, и мы это скрываем. Это может означать заключение в тюрьму. Что еще хуже, нас могут убрать за то, что мы слишком много знаем.

Сэйдж фыркнула от смеха.

- Ты только что сказал «убрать»? Ты что, старый гангстер?

- Ты знаешь, что я имею в виду.

- Я покажу тебе, как убрать меня, - сказала она, делая несколько быстрых рывков моим членом, кровь издавала хлюпающие всасывающие звуки: - Чвак, чвак, чвак!

- Совсем не смешно.

Она встала на колени, ее сиськи блестели, кровь капала с сосков, как красное молоко. У нее были такие восхитительные изгибы, просто идеальное тело. Пока она была покрыта запекшейся кровью, я думал о ней как о ребенке, которого только что достали из утробы, но который родился взрослым. Она заметила, что я восхищаюсь ее телом, и начала намыливаться кровью, как будто это было детское масло. Это вызвало сексуальный эффект, и мой член, наконец, стал твердым. Она ухватилась за эту возможность и снова засунула его в рот, несмотря на то, что мой член был покрыт засыхающей кровью. Я откинул голову назад и закрыл глаза, наслаждаясь ее игрой, а когда снова открыл глаза, Сэйдж прижимала к себе какой-то фаллоимитатор, отсасывая мне. Она уже много раз использовала вибратор, чтобы стимулировать свой клитор, пока я трахал ее, но тогда это был маленький синий бутон из пластика, тогда как сейчас это была белая изогнутая штука, окрашенная в розовый цвет кровью. Она засовывала его в себя и обратно, вращая им по стенкам влагалища. Когда она взяла меня полностью, я жестко кончил, заливая ее горло спермой, и она застонала от собственного оргазма. Она вынула мой член и выпустила последние капли себе на нос и подбородок. Когда я пришел в себя и посмотрел вниз, Сэйдж вынимала челюсть из своей раскрасневшейся розовой пизды.

ГЛАВА 12

Это положило начало моей карьере в качестве "Никаких-вопросов-оперативной-службы-по-борке-следов-организованной-преступности".

Как и моя прежняя работа, работа не была еженедельной, но зарплата была намного лучше, и Сэйдж всегда позволяла мне взять ее долю, говоря, что ей это не нужно, что забрызганный кровью секс – это все, чего она хочет. Странным образом это заставило меня почувствовать себя жиголо, что было хорошим ударом по самолюбию. Так что каждый "выезд" дaвaл мне от полутора до двух тысяч, минус двадцать процентов Лестера. Иногда даже больше. Кем бы ни были эти люди, у них были наличные, и они понимали важность тщательной уборки после совершения казни или пыток, так как это все было одним гигантским куском ДНК-доказательств. Все, что требовалось для обвинения, это капля крови, проскользнувшая сквозь щели в деревянном полу или оставившая пятно там, где его заметят только любопытные глаза опытного детектива из отдела убийств, вроде Галлахана. Если бы гангстеры использовали своих собственных парней, уборка ограничилась бы немногим больше, чем швабры и "Виндекс"[18], это тот вид уборщицкой работы, выполняя которую, по мнению этого греческого мудака Галаноса, я зарабатывал на жизнь. Даже если они очистят поверхность от крови и наймут горничную, компрометирующие следы останутся. Но наша работа была гарантией того, что не останется ни одной капли человеческих отходов. Каждая плитка, на которую попадет кровь, будет поднята, каждая складка мебели очищена, каждая стена, в которую войдут осколки костей, будет отпилена, очищена и залатана. Мы были профессионалами, а профессионалы стоили дополнительной платы.

И на нашей следующей подработке мы действительно заслужили это.

Даже Сэйдж испытывала некоторое отвращение к тому, во что мы ввязались той ночью.

* * *

- Вот это жесть, - сказал Лестер, дергая ворот очередной рубашки от "Эда Харди".

Мы сидели в VIP-зале стриптиз-клуба рядом с аэропортом, который на самом деле был борделем для тех, кто был знаком с хозяевами заведения. Лестер был одним из сутенеров. Одну из проституток разорвали на части, а ее тело даже не убрали с места преступления. Ее сиськи были оторваны, и их нигде не было видно, а глаза выдавлены из черепа. Ее влагалище было разорвано, как будто ее изнасиловали ножом; один ее глаз смотрел из ее вульвы, а другой – из ее ануса. Ее тело было искривлено таким образом, что я подумал, что кто-то сломал ей кости кувалдой. Под кожей запеклась кровь, синяки сделали ее похожей на ската.

Может быть, она сбежала от своих сутенеров и стала примером наказания за плохое поведение? Неужели маньяк заплатил ее работодателю огромную сумму, чтобы воплотить в жизнь свои самые мрачные фантазии? Что бы здесь ни случилось, нам об этом знать не полагалось. И хотя мне было нездорово любопытно, я все равно не хотел знать подробностей. Нет необходимости очеловечивать мертвое мясо передо мной.

- Пресвятая Богородица, - сказала Сэйдж, когда мы остались наедине с трупом.

Владельцы клуба оставили нам мешок для трупов, чтобы сложить в него проститутку. Все остальное нужно было отмыть, очистить от крови и внутренностей и стереть пятна спермы с виниловых сидений. Я принес несколько ведер, оставив еще одно на случай, если нас вырвет – скорее от нервов, чем от тошноты. Эта сцена была абсолютно жестокой. Это меня напугало.

- Да уж, - сказал я. - Уверен, что Дева Мария имеет к этому никакого отношения.

- Я не знаю, это уже слишком или это - дополнительный бонус для нас.

Я понятия не имел, о чем она говорит. Я повернулся к ней.

- Что?

Она улыбнулась и указала на труп.

- Они оставили нас с телом, Майк, с этим гребаным телом. Это совершенно новый уровень.

Я отрицательно покачал головой.

- Срань господня, Сэйдж. Ты это серьезно? Это тебя заводит?

Она прикусила губу и пожала плечами.

- Я не знаю. Я имею в виду, когда мы впервые вошли – да. От интенсивности насилия у меня по коже побежали мурашки. Но теперь, когда мы здесь с ней совсем одни, мне кажется, что это немного перебор. Это очень извращенная хрень.

- Это некрофилия!

Она подняла ладони вверх.

- Эй, эй! Притормози, большой мальчик. Я не говорю, что мы должны трахать ее. Я просто говорю, что приятно видеть здесь столько плоти, и в основном неповрежденной. Мы могли бы трахаться на полу рядом с ней, на месте ее собственного убийства, - eе глаза были как блюдца, полные болезненных возможностей. - Я имею в виду, тебе не кажется, что это слишком круто?

Несмотря на мое католическое воспитание, я никогда не был религиозным человеком, но это был грех, чистый и простой. Это было какое-то дерьмо в духе Джеффри Дамера[19]. Возможно, пришло время покончить с Сэйдж. Черт, я все еще пытался забыть тот факт, что она мастурбировала человеческой челюстью, пока сосала мой член. Сила ее исключительной сексуальности зашла так далеко, верно? Есть ли предел человечности этой девушки? Как глубоко она погрузит меня в разврат, прежде чем мой разум сломается, как хлебная палочка?

Она заполнила пустоту в моей жизни и дала мне много того, в чем я отчаянно нуждался. Я снова почувствовал себя желанным, впервые за много лет. Ее прикосновения вызывали разряд тока, ее мягкая кожа была моим местным болеутоляющим. Но она досталась такой ужасной ценой. Я был способен на эти гнусные поступки, но уже начал опасаться за свое душевное здоровье. Если я трахну ее сейчас, смогу ли я когда-нибудь снова заняться сексом без образа этой искалеченной шлюхи, возникающего в моей нечистой совести? А что, если все будет еще хуже? Что, если я полюблю этот кровавый секс и закончу, как Сэйдж, неспособный испытать оргазм, если меня не трахнут в сырых человеческих отходах? Смогу ли я с этим жить? Смогу ли я и дальше смотреть своим дочерям в глаза и держать их теми самыми руками, которые всего несколько часов назад сжимали внутренности в муках плотского экстаза? А что, если нас поймает полиция? Когда твой отец сидит в тюрьме, это достаточно хреново; но представьте себе, что он был в придачу осквернителем трупов. Рейчел никогда больше не позволит девочкам увидеть меня, даже через пуленепробиваемое стекло тюремной будки для свиданий.

- Я думаю, что это уже слишком для меня, - сказал я.

Сэйдж шагнула вперед и попыталась взять меня за руку, но я отодвинулся подальше.

- Майк, перестань. Не закрывайся сейчас. Я знаю, что это пугает. Конечно, это извращение, но оно также может быть невероятным. Мы не узнаем, пока не попробуем.

- Это не просто извращение. С этим я справлюсь, ты же знаешь, - я указал на изуродованный труп. - Это зло, Сэйдж.

Она усмехнулась.

- О, ради Бога. В первый же день нашей встречи ты трахнул меня в комнате, где двое детей были убиты собственным отцом. И кто знает, что произошло в доме того толстого бандита. То убийство могло быть еще более садистским, чем это.

- Послушай, я могу кое-что принять. Эти части кажутся менее человеческими, когда они такие маленькие.

- Значит, тебя беспокоит только размер этого тела?

Я пожал плечами.

- Думаю, да.

- Ладно. Давай разрубим ее на куски.

- Что?

- Ты меня слышал. Давай разорвем ее на мелкие кусочки.

Бросив мне вызов, она двинулась к моему ящику с инструментами, но я преградил ей путь.

- Не надо, Сэйдж.

- А почему бы и нет? Не похоже на то, что наш клиент будет возражать. Очевидно, они забрали те части, которые хотели, - oна кивнула на зияющие дыры в груди мертвой женщины. - Может быть, если бы у нее все еще были сиськи, тебе бы это больше нравилось.

- Да ладно тебе, это низко.

- Неужели? Ты хочешь сказать, что если бы эта шлюха упала замертво от аневризмы мозга или чего-то в этом роде и не была бы вся изуродована и окровавлена, ты был бы немного более открыт для предложения трахнуть меня рядом с ней?

- Ладно, может быть, она бы тогда не выглядела бы так ужасно, как сейчас, но это не значит, что я хотел бы этого.

Сэйдж шагнула на меня, и на этот раз я не отступил.

- Подумай об этом, детка. Мертвые девушки позволяют трогать их где угодно. Держу пари, она была красива, до того как все это случилось. Горячая, как петарда, - oна была уже так близко, что я почувствовал отвратительный запах мяты от ее последней сигареты. Ее руки легли мне на грудь. - Просто попробуй… для меня.

Я глубоко вздохнул.

- Сэйдж, я…

Ее палец коснулся моих губ, заставляя меня замолчать.

- Я собираюсь раздеться и лечь рядом с ней. Я буду совершенно неподвижна, как будто я тоже мертвое тело. Ты можешь делать со мной все, что захочешь – с нами обеими. Абсолютно все.

По нижней части моего живота распространилось тепло. Неограниченный доступ к Сэйдж действительно звучал привлекательно, и если бы она была совершенно неподвижна, я бы контролировал, насколько близко бы мы легли к мертвой девушке. Мне даже не пришлось бы смотреть на труп, если бы я этого не хотел. Я все еще не был уверен, что должен продолжать идти по этому темному пути, но если я собирался бросить Сэйдж, я решил, что должен по крайней мере хорошенько трахнуть ее, прежде чем бросить.

Сэйдж начала раздеваться. Я потер подбородок, все еще размышляя, но как только она оказалась на полу, ей удалось перевернуть проститутку на живот. Если не считать глазного яблока в ее заднице, у трупа были идеальные формы. На нее напали спереди, поэтому большинство ее синяков и ран были скрыты, когда она лежала на животе. Она выглядела так, словно просто спала. Сэйдж упала на труп задницей вверх, образовав крест из их тел, а затем совершенно обмякла, ожидая меня, моя секс-кукла из плоти, моя безжизненная рабыня.

Я расстегнул ремень.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТОКСИЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

ГЛАВА 13

Я был идиотом.

Я всегда ждал до последней минуты, чтобы сделать рождественские покупки. Некоторые из них я сделал в интернете, но очень сложно искать подарки, не имея возможности как следует рассмотреть их. Гораздо проще, когда находишься в магазине и можешь разглядеть все лично и следовать подсказкам на витринах. Как отец двух молодых девушек, я нуждался в идеях для подарков.

Конечно, мне также дали список желанных подарков. Рейчел послала его вместе с Фэй, когда я забирал ее пятнадцатого числа на ночевку. Кармен отказалась приехать, и я не собирался ее заставлять, хотя это означало, что я не увижу ее до Нового года, единственного праздника, на который я приглашал девочек. Вдобавок ко Дню Благодарения и Рождеству, Рейчел даже взяла Хэллоуин, и хотя девочки говорили, что они слишком стары для этого праздника, это все еще немного жалило. Мы могли бы, по крайней мере, вырезать тыквы и смотреть фильмы ужасов всю ночь.

Фэй была в веселом настроении. Она любила Рождество – все, от красивых огней на елках до головокружительных гимнов. Это был ее любимый праздник. Я взял ее в боулинг и был впечатлен тем, насколько лучше она стала играть теперь, когда немного подросла, у нее были сильные плечи и достаточно длинные руки, чтобы ловко катать мяч.

- Жаль, что Кармен не пришла, папа.

Я положил на стол пиццу и газировку, которые принес из буфета.

- Это не твоя вина. Я расстроен, что она так все воспринимает, но думаю, что могу ее понять. Кармен просто эмоциональна.

- Она просто задница!

Я усмехнулся, но тут же спохватился, понимая, что не должен поощрять подобные разговоры.

- Почему ты так говоришь о своей сестре?

- Это чистая правда. Она ведет себя как ребенок. Она теперь такая злая со всеми, даже со мной! Что я ей сделала? - oна фыркнула и сделала глоток своего "Докторa Пепперa".

- Ты не сделала ничего плохого, тыковка, - сказал я. - Она просто с трудом приспосабливается ко всем переменам.

- Я тоже, но я не хлопаю дверьми и не кричу на всех.

Я обнял ее одной рукой.

- Ну, это потому, что ты такая взрослая. Довольно скоро вы будете покупать акции и пользоваться мазью от геморроя.

Она хихикнула.

- Отвратительно!

На прошлую Пасху она увидела тюбик с мазью против геморроя в ванной своей бабушки и спросила меня, для чего он нужен. Я был не слишком доволен Барбарой в тот день, поэтому сказал Фэй прямо.

- Сам пользуйся этой мазью, - поддразнила она. - Потому что ты такой старый.

Игривая манера оскорблений была новой для Фэй, и я нашел ее довольно милой. Я взъерошил ей волосы и подыграл.

- Сколько мне лет?

- Ты такой старый, что, когда выходишь из музея, срабатывает сигнализация.

Я расхохотался, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за долгое время. Одна из моих девочек стала прежней.

- Я люблю тебя, малышка, - сказал я, все еще хихикая.

- Я тоже люблю тебя, Большая Mамочка.

Сейчас был канун Рождества,и я был в торговом центре, немного удивленный, что они вообще существуют. Интересно, подростки до сих пор ходят сюда тусоваться? Мне показалось, что они общались через социальные сети, а не лицом к лицу. Лицо Кармен всегда было обращено к экрану ее телефона и освещалось болезненным голубым светом. Я часто ворчал, что она перенапряжет шею, глядя так долго вниз. Теперь я старался быть на ее стороне и покупал больше подарков, чем обычно. Это было первое Рождество, с тех пор как мы с Рейчел расстались. Я надеялся, что это не превратится в какое-то соревнование, когда каждый из нас пытается превзойти другого качеством и количеством подарков. Но мне не терпелось завалить их подарками. Не для того, чтобы досадить Рейчел, а чтобы купить любовь моих дочерей. Фэй получала много подарков, потому что у нас был прорыв, и я не хотел, чтобы наш прогресс застопорился, в то время как Кармен получала много подарков, потому что она обращалась со мной, как с уличным дерьмом. Забавно, как это работает.

Пробираясь сквозь толпу покупателей с мертвыми глазами, я внимательно рассматривал стеклянные витрины магазинов, гадая, какие шарфы, свитера и ботинки могут понравиться девочкам. Фэй только недавно переросла игрушки, и я полагал, что, получив в подарок одежду, она почувствует себя более взрослой, как молодая женщина. Кармен, обладавшую собственным чувством стиля, было сложнее одевать, и теперь, когда она холодно ко мне относилась, она выбрасывала все, что я выбирал, на пол своего шкафа, чтобы никогда больше меня не видеть. Может быть, подарочная карта будет лучше всего, - подумал я. У меня, конечно, было достаточно денег. Связи Лестера с криминальным миром приносили больше прибыли, чем я ожидал. Мы с Сэйдж очистили семь мест убийств меньше чем за месяц, намного больше, чем когда я работал с Райкером. Он намекнул на то, что это связано с обострением соперничества между преступными синдикатами, но не стал вдаваться в подробности, а я и не спрашивал. Большинство мест преступлений больше походили на первую работу в доме головореза – повсюду кровь, но ни одного трупа. Только халтура в стрип-клубе требовала, чтобы мы убрали тело, и какое же это было тело…

Я все еще не мог поверить в то, что сделал. Сначала я был так против этого, а потом…

Я с трудом сглотнул, вспомнив, как схватил за задницу мертвую женщину и Сэйдж одновременно, по одной в каждой руке, потерявшись в отвратительной эротике всего этого. Я трахал Сэйдж, пока она лежала поперек трупа, превращая их в груду ног, ягодиц и длинных волос. У меня не было секса с мертвым телом, но я щупал его, а когда кончил, то опрыскал обеих женщин. Как только секс закончился, я был так напуган своими действиями, что воспользовался ведром для рвоты, когда меня впервые вырвало на работе.

- Нашли что-нибудь подходящее? - спросила женщина в универмаге, возвращая меня в настоящее.

Я рассматривал зимние шапки, но каким-то образом забрел в женское белье, размышляя о том, как кончил на ягодицы мертвой женщины.

- Просто ищу свою жену, - ответил я.

Она широко улыбнулась.

- Дайте мне знать, если понадобится помощь.

Женщина развернулась, и ее тут же оттащила толстая женщина, которая искала длинное нижнее белье. В магазине было довольно оживленно, но ничего похожего на магазины игрушек. Я был рад, что мне больше никогда не придется пробиваться через толпы мамочек. Вернувшись к нижнему белью, я подумал, не купить ли что-нибудь для Сэйдж. Мы не говорили о подарках. Что-то в обмене ими, казалось, было опасно близко к отношениям «парень/девушка», и это всегда раздражало Сэйдж. Но всего один подарок не будет слишком милым, не так ли? Друзья иногда дарят друг другу рождественские подарки. Мы были по крайней мере друзьями, если не больше. До тех пор, пока я не вручу ей драгоценности – особенно кольцо – у нее не будет причин закатывать глаза, и если подарком будет нижнее белье, это только подтвердит, чем наши отношения были на самом деле – грязный секс и больше ничего.

Несмотря на мою вину за то, что мы сделали с трупом, и все мои внутренние терзания насчет разрыва с ней, я решил остаться с Сэйдж еще немного. Секс был большой частью этого, но теперь были еще и деньги. Я получил свою работу через ее кузена. Если я брошу Сэйдж, эта связь будет разорвана, и я не смогу купить все эти красивые вещи для моих девочек. Я сказал себе, что мертвая проститутка была той самой линией, которую я никогда больше не пересеку. Мы предпочитаем плескаться в крови. Больше никакой псевдо-некрофилии, независимо от того, насколько сочные будут задницы.

Я смогу придерживаться этого.

Возможно.

* * *

Сэйдж вышла из спальни в том самом наряде, который я ей купил. Была Pождественская ночь, и я все еще удивлялся, что она пригласила меня к себе. Я полагал, что она проведет праздники с семьей. Она сказала, что они живут за пределами штата, но, учитывая их состояние, она могла бы слетать к ним. Они могли бы снять пляжный домик на Мауи или покататься на лыжах в Альпах. Это заставило меня задуматься, каковы на самом деле ее отношения с родителями. Они не отрезали ее финансово, но отрезали ли они ее эмоционально? Были ли они отчуждены друг от друга? Я решил, что сейчас не время спрашивать, так как Сэйдж была одета в красное плюшевое платье, чулки с крошечными колокольчиками на них, высокие каблуки и колпак Санты. Она даже довершила образ огромной леденцовой тростью. Она с намеком пососала его.

- Счастливого Рождества, - сказал я.

- Отличный подарок. Спасибо, Майк. Знаешь, я не была уверена, будем ли мы обмениваться подарками, и мне было слишком странно спрашивать об этом.

- Я знаю. Я тоже. Ничего страшного, если ты мне ничего не подаришь.

Она просияла.

- О, я приготовила для тебя подарок. Да. Это одна из причин, почему я так счастлива, что у тебя не было других планов на сегодняшний вечер. Я имею в виду, мне жаль, что ты не можешь видеть своих девочек, но я рада, что ты будешь в моем полном распоряжении.

Я был немного удивлен, что она заговорила о моих детях. Сэйдж не любила, когда мы говорили о нашей личной жизни. Она знала, что я живу отдельно от жены и у меня две дочери, но на этом все. Она даже не знала их имен.

- Спасибо, что подумала обо мне, - сказал я.

- Так ты хочешь свой подарок?

- Это подождет. Прямо сейчас я хочу только тебя, - я достал из кармана опасную бритву. - Давненько мне не приходилось себя резать. Лестер действительно постарался для нас.

Сэйдж лукаво улыбнулась.

- Ты и половины не знаешь.

- Что ты имеешь в виду?

Она подошла ко мне, верхушки ее грудей подпрыгивали в тугих вишневых чашечках. Она позволила своим волосам вырасти еще длиннее, зная, что мне это нравится. Теперь они доходили ей почти до пупка. Ее тело было гладким и белым, настоящим лакомством. Она была пьянящей, и я был пьян ее сладким ядом, я был енотом, глотающим антифриз, наслаждаясь вкусом, в то время как опасность увеличивалась с каждым глотком.

- Пойдем со мной в гараж, - сказала она, - я покажу тебе твой подарок.

* * *

Я побежал.

Я распахнул дверь, ведущую на кухню, выбежал из гаража и врезался в деревянную мусорную корзину, в спешке опрокинув ее. Мое колено взорвалось фейерверком боли, но я не замедлился. Сэйдж звала меня, ее слова эхом отдавались от бетона гаража.

- Майк, вернись! Все в порядке!

Нет. Ничего не было в порядке... даже близко. Теперь все кончено.

Я добрался до гостиной, но пальто так и не увидел. Сэйдж забрала его у меня, когда я приехал, и я не обратил внимание, куда она его положила. Если бы мои ключи не лежали в кармане пальто, я бы просто оставил их там. Я хотел уйти – сейчас же – но дом был настоящим дворцом. Там было много разных дверей. Я продолжал открывать их, надеясь найти шкаф, находя все больше и больше ненужного пространства. К тому времени, как я нашел нужную, Сэйдж уже была рядом. Я старался не смотреть ей в глаза, натягивая рукава пальто.

- Майк, ты можешь просто послушать меня минутку?

Я двинулся к входной двери, но она преградила мне путь.

- Стой! - сказала она. - Пожалуйста, просто послушай меня, детка.

То, как она меня назвала, было приятно, но не настолько, чтобы успокоить меня.

- Отойди. Я хочу домой.

- Только не так. Давай поговорим об этом.

- Хватит, Сэйдж. Я не могу этого вынести. Это уже слишком.

- Прости меня, ладно? Надо было сразу сказать, а не тащить тебя в гараж вслепую. Это слишком много, чтобы принять все сразу.

Я упер руки в бока.

- Ну и дела, ты действительно так думаешь?

- Я просто хотела сделать тебе сюрприз.

- О, ты меня здорово удивила!

- Ты знаешь, что я имею в виду, - oна вздохнула и приложила руку ко лбу, на секунду закрыв глаза. - Это должен был быть твой подарок.

Из меня вырвался нервный смешок.

- Можно было ограничиться фруктовым пирогом. Может быть, бутылкой гоголь-моголя от "Эвана Уильямса"[20], - я указал в сторону гаража. - Это дерьмо – не Рождественский подарок. Это отвратительно.

Сэйдж поджала губы.

- Ладно, может быть, это больше подарок для меня, чем для тебя, но поверь мне, я планировала сделать там для тебя несколько удивительных вещей. Я планировала сделать тебе анилингус, на который ты намекал, хотя я думаю, что это отвратительно.

- Забавно, что именно это ты считаешь отвратительным.

Я попытался пройти мимо нее, но она уперлась в дверь. Когда я уткнулcя в нее, ее груди раздвинулись, как баррикада из подушек. Она положила руки мне на плечи, и ее духи, пахнущие сиренью, свежим бельем и розовой плотью, поднялись из ложбинки между грудей.

- Детка, пожалуйста, я не хотела тебя напугать. Не оставляй меня одну на Рождество.

Я теребил перчатки, слишком взволнованный, чтобы выпрямить пальцы.

- У тебя полно друзей, которые составят тебе компанию, - я ткнул большим пальцем в сторону гаража. - Откуда они вообще взялись? Неужели они… нет, погоди. Я не хочу этого знать.

- Лестер оказал мне услугу.

- Услугу? - cпросил я, скрестив руки на груди.

- Я хотела сделать что-то подобное с тех пор, как мы с проституткой устроили ménage à trios.

- Это был не проклятый ménage à trios!

Сэйдж покачала головой.

- Как угодно. Я хотела сделать это с тех пор, как мы это сделали… как угодно называй то, что мы сделали со шлюхой. Те люди, которые там были, они умерли не только из-за этого, Майк. Они уже были обречены. Я просто попросила Лестера устроить так, чтобы мы могли немного побыть с ними, прежде чем их уничтожат.

Я выдохнул воздух, который сам не заметил, как задержал. Пот превратил мои подмышки и промежность в болото. Мои руки дрожали. Мой рот был липким и холодным. В гараже лежали четыре трупа – три женщины и один мужчина. На вид им было лет по двадцать, и все они были голые. У троих из них было перерезано горло, грудь заляпана красным, а у одной из женщин на шее висело черное кольцо, что говорило об удушении. Когда я впервые вошел в эту кучу трупов, я подумал, что Сэйдж убила их, что она превратилась из мародерствующего упыря в серийную убийцу-нимфоманку.

- Лестер притащил сюда все эти тела? - cпросил я.

- Нет, глупыш. Он привез их сюда, чтобы убить их.

Внезапно я почувствовал себя подвешенным в воздухе. Мне пришлось сделать сознательное усилие, чтобы удержать мочу внутри.

- Лестер – наемный убийца?

Она моргнула.

- Конечно, да. А ты как думал?

- Я думал, он просто привозит нас на место преступления. Черт, неужели он убил ту бедную проститутку?

- О нет, нет. Это не он. Он убил только двоих или троих из тех, после кого мы прибирались. Он берет заказы, но многими делами занимается синдикат Эндрицци. Иногда дерьмо случается во время сделок. Люди косячат или кидают Эндрицци, и за это их ликвидируют.

Так вот на кого мы работали. Я подумал о головорезе, который дал нам нашу первую работу. Эндрицци казалось идеальной фамилией для такого парня, как он.

- Лестер не убивал ту бедную девушку, - сказала Сэйдж. - Он не полный психопат. Какая-то метамфетаминовая шлюха пoпутaла бeрeгa, и, судя по тому, что я слышала, четыре наемника четвертовали ее в наказание. Для Лестера убийство – это просто бизнес.

- Так зачем же он убил тех ребят?

Я понял, что назвал жертв ребятами, потому что они были, вероятно, в возрасте Сэйдж.

- По той причине, по которой умирает большинство людей в этом городе, Майк. Наркотики. Они работали на синдикат, продавали в клубах города, чтобы привлечь молодых клиентов. Но глупые маленькие сучки разбавляли продукт и воровали его запасы. А также украли немного денег. Они сами подписали себе смертный приговор.

- Я не решалась рассказать кузену о… фетише. Но секс, который был у нас с тобой в комнате с телом – с ним прямо подо мной, когда ты меня трахал – это было просто чертовски здорово. Ты, наверно, не заметил, потому что я притворялась мертвой, но у меня было несколько оргазмов. Поэтому я решила, черт возьми, что если одно тело – это весело, то два – еще круче. Чем больше, тем веселее, верно? Так почему бы не устроить оргию мертвых? Как только я начала думать об этом, я стала одержима и не могла сосредоточиться ни на чем другом. Я думала, что сойду с ума, если не сделаю эту фантазию реальностью. Поэтому я рассказала Лестеру, чем мы занимались.

Я разинул рот.

- Что ты ему сказала?

- Все, Майк. Я рассказала ему все.

Я едва удержался на краю дивана. Кто-то еще знает об этом. Он преступник, наемный убийца, но он знает. Это больше не был маленький грязный секрет. Сэйдж выпустила монстра из шкатулки.

- Господи, Сэйдж. Это уже слишком.

- Все нормально. Не беспокойся. Очевидно, Лестер не против. Я имею в виду, он оставил мне все тела, чтобы поиграть с ними, не так ли? Да, он думал, что это полный пиздец…

- Это полный пиздец.

-...и сначала он подумал, что я шучу, но потом я сказала: «О, да? С какой стати мне устраиваться уборщицей мест преступлений, если это не поможет мне как-то развлечься?» У него не было ответа на этот вопрос, и он знал о моем старом бойфренде Кене, о крови и прочем дерьме. И я рассказала ему, почему Райкер нас уволил. Как только я начала говорить, все это просто выплеснулось наружу, понимаешь? Я чувствовала себя непослушной шестнадцатилетней девчонкой в исповедальне, рассказывающей священнику о своей первой дрочке. В любом случае, мы с Лестером всегда были близки. Мы те, о ком семья не любит говорить – он преступник, а я - сексуальный маньяк. Мы всегда были связаны тем, что подвергались остракизму.

Я уперся локтями в колени и опустил голову. Все мое тело подалось вперед, и я на мгновение представил, как растворяюсь в лужу бежевой жидкости, а затем испаряюсь, каждая микроскопическая частица, которая когда-то была Майком Эшбруком, распадается на крошечных невидимых комаров, которые могут улететь от всего этого.

- Это уж слишком, - сказал я. - Я больше не могу это делать.

Сэйдж опустилась на одно колено и придвинулась ближе.

- Mожешь. Теперь нас ничто не удерживает. У нас есть неограниченный доступ к крови и плоти, - eе дыхание было горячим, губы блестели от слюны. – Отправься в это путешествие со мной. Ты нужен мне, детка. Я сделаю так, что все это будет стоить того. Любое твое сексуальное желание, любые деньги, которые тебе нужны – все, что ты хочешь, я могу дать тебе.

Я взял себя в руки.

- Я просто хочу быть со своей семьей.

Теперь она опустилась на оба колена и двинулась между моих ног, стягивая вниз чашечки своего нижнего белья так, чтобы освободились ее большие сиськи. Ее руки двигались вверх и вниз по моим ногам, ногти царапали меня, пытаясь заманить обратно в свою эротическую паутину.

- Возьми меня, - сказала она. - Трахни меня жестко. Трахни меня в рот. Трахни меня в задницу. Бей меня по лицу своим членом и руками. Держи меня крепче. Сделай мне больно. Делай, что хочешь, детка. Я твоя для того, чтобы пожирать и уничтожать, - oна прижалась лицом к моей груди и стала покусывать меня через рубашку. - Не делай вид, что тебе не понравилось с этой шлюхой. Я знаю, что тебе понравилось. Я видела выражение твоего лица, когда ты шлепнул ее по заднице и выстрелил своей горячей спермой прямо на нас. Три из четырех тел в гараже –женщины, Майк. Они свежие, и гараж отапливается. Эти сучки еще даже не остыли.

Я встал. Когда она попыталась расстегнуть мои джинсы, я оттолкнул ее и направился к входной двери.

- Две тысячи долларов! - сказала она.

Я отпер дверь, не оборачиваясь.

- Пять! - сказала она. - Пять штук только за одну ночь.

Дверь открылась, и хрустящая ночь охладила мою кожу.

- Десять тысяч eбаных долларов, Майк! Бери или уходи!

Я остановился и уставился в темноту. Огороженная территория светилась радужными огнями, освещая три дюйма снега, выпавшего этим утром. Надувной Санта-Клаус махал мне с другой стороны улицы, его электрический олень горел желто-белым огнем. Я смотрел на этот безмятежный рождественский пейзаж, цепляясь за детские воспоминания, которыми наполняли меня огни и снег, отчаянно пытаясь удержать невинность, которая давным-давно ускользнула из моих пальцев.

Я обернулся. Сэйдж все еще держала свои сиськи на виду, шляпа Санты на ее белокурой голове была похожа на дурацкую шапочку.

- Десять штук? - cпросил я.

Она кивнула.

Когда я был менеджером по персоналу, я зарабатывал пятьдесят три тысячи долларов в год на самой высокой должности. Я зарабатывал значительно меньше, будучи законным уборщиком мест преступления. Десять тысяч – это не то, от чего я могу отказаться без серьезных размышлений. Это было почти как годовая арендная плата. Это означало достаточно денег, чтобы прожить, пока буду искать настоящую работу, не имеющую ничего общего с кровью, телами и Сэйдж Яворжин. Это означало, что я смогу заботиться о своих детях, не живя на подачки от правительства.

Сэйдж коснулась моего плеча.

- Закрой дверь, детка. Ты выпускаешь тепло наружу.

* * *

Я был голый.

Мы все были голые.

В гараже было тепло, и трупы были сложены в пирамиду, их конечности безвольно свисали, высовываясь из кучи. Там были гладкие ноги, бритые влагалища, татуированные руки и мужская волосатая задница. Из-под холмика скользкой плоти смотрели мертвые глаза, безжизненно наблюдая, как я делаю Сэйдж куннилингус. Она лежала спиной на человеческой куче и терла руками грудь мертвой женщины, держа во рту внушительный член мертвого мужчины. Тела были теплыми, а конечности – послушными, мышцы еще не успели закоченеть. Я старался держать глаза закрытыми, но они продолжали открываться каждый раз, когда Сэйдж толкалась тазом. Она дергала меня за волосы сильнее, чем когда-либо, все ее тело дрожало.

- Не останавливайся, - выдохнула она. - Не останавливайся, мать твою.

Я и не собирался этого делать. Я упорно работал там, внизу, чтобы покончить с этим как можно быстрее, хотя и знал, что куннилингус не будет концом. За десять тысяч долларов Сэйдж захочет, чтобы ее трахнули во все дыры.

После еще одного оргазма она оттолкнула меня и перевернулась так, что оказалась лицом вниз на груде трупов, ее задница была поднята в воздух, а ноги – согнуты в коленях. Зазвенели колокольчики ее рождественских чулок – адские колокольчики. Кряхтя, я забрался на нее, радуясь, что она предпочла лечь на двух девушек, а не на мужчину. Дамы были привлекательны (или, по крайней мере, были привлекательны при жизни). Стройная рыжеволосая девушка, которая выглядела моложе двадцати, когда я увидел ее вблизи, и соблазнительная брюнетка с огромными сиськами и полными, пухлыми губами. Я провел головкой члена вверх-вниз по влажному отверстию Сэйдж, пытаясь сделать твердым, несмотря на извращенность обстановки. Я принял свою таблетку, но они только обеспечивали приток крови, а не ментальные стимулы. Мне нужно было вдохновение. Мои глаза блуждали по окровавленной, сладострастной девушке и задушенной рыжухе. Сэйдж, должно быть, почувствовала, как напрягся мой пенис. Она плюнула на ладонь и потянулась назад, чтобы подрочить мне.

Я медленно протянул руку и коснулся одной из пышных женских сисек, той, что не была покрыта кровью. Она поддалась в моей хватке. Никакого силикона. Мой пенис проснулся, как весенняя маргаритка. Темно-пурпурное кольцо вокруг шеи рыжеволосой выглядело почти как ошейник, если я достаточно хорошо представлял себе это, и поскольку она не была скользкой от крови, она казалась самой живой, что делало ее самой привлекательной для меня. Ее миниатюрная фигурка напомнила мне первую девушку, которую я увидел обнаженной, когда мне было четырнадцать, и покалывание сексуальной ностальгии заставило появиться из моей дырочки каплю предэякулята.

Я сунул палец в рот рыжеволосой. Она была комнатной температуры и все еще влажная. Я толкнул палец внутрь и вытащил, касаясь языка. Я стал твердым, и Сэйдж направила меня внутрь cебя, сжимая влагалище, сжимая меня в этом огромном холме тел. Туша рыжеволосой сдвинулась, раскачиваясь от нашего секса, обнажая ее крошечную "киску". Я облизал палец и засунул его ей внутрь. Она была немного холоднее, чем живая, но еще не настолько холодной, какими становятся в конце концов трупы. Это помогало поддерживать иллюзию жизни, облегчая ее для меня. Я все еще был полон тихого страха, но мне нужно было, чтобы эти новые женщины сделали меня достаточно твердым, чтобы трахаться. Они были моей 3D-порнографией, моим двигателем, так же как деньги были моим стимулом, обеспечивая визуальную стимуляцию, необходимую для моего успеха. И это сработало. Да поможет мне Бог, это сработало.

Сэйдж издавала громкий рев, пока я энергично трахал ее. Она трясла ягодицами, дергаясь, когда я входил и выходил из нее, и когда я стал полностью тверд, я плюнул на ее прямую кишку и засунул свой член в ее задницу. Желая немного наказать ее, я трахнул ее в задницу с той же неумолимостью, заставляя ее кричать от приятной боли. Я понял, что так же сильно теребил рыженькую, в то время как другая моя рука сжимала большую грудь девочки, пока не показалось, что она готова лопнуть. В моей мошонке бурлил мощный оргазм, и когда я был готов кончить, я выскользнул из Сэйдж, и она перевернулась – рот открыт, язык высунут – и поместила свою голову между головами двух мертвых девушек, которых я щупал. Прямо над головой Сэйдж была задница третьей девушки. Я кончил на все три лица и брызнул лишними струями спермы на их открытые ягодицы, даже задев несколько окровавленных пальцев мужчины, которые торчали из-под женщин. Множественный "кончун" заставил меня задрожать, мой член стал чрезвычайно чувствителен, когда Сэйдж лакала его своим языком, собирая свисающую сперму в рот. Она пососала мои яички, прежде чем засунуть язык в мою прямую кишку. Я сел ей на лицо, а когда посмотрел вниз, то увидел пальцы мертвеца у нее в "киске" и что она двигает ими туда-сюда.

Удивительно, но ее анилингус снова заставил мой член напрячься. Сэйдж теперь рычала мне в задницу, ее дыхание трепало мои ягодицы, как пердеж. Мои ноги стали малиновыми, а нижнее белье Сэйдж истекало кровью и спермой, ее шляпа Санта-Клауса съехала набок, белый шар теперь был испещрен красными пятнами. Ее язык покинул мой анус, и она откатилась назад и потянула девушку, наполовину погребенную под другими, вытаскивая ее для игры. Это тело было еще красивее, чем две другие, розововолосая девочка с рукавами из цветочных татуировок. Она немного походила на мою первую подружку, ту самую, с которой я пробовал позу "шестьдесят девять", но не дошел до конца – зеленые глаза, небольшая грудь, длинные ноги и бритый лобок. Все, кроме лица, было забрызгано кровью, вытекшей из глубокого пореза на шее. На ней по-прежнему были чулки в сеточку – единственная из трупов, оставшаяся c хoть кaкoй-тo одеждoй. Сэйдж скользнула под нее и прижала ее к своей груди, толкнув бедра вперед, и две "киски", сложенные друг на друга, ждали меня.

ГЛАВА 14

Как она смогла сделать это?

Как Сэйдж может каждый раз полностью изменять мою моральную позицию? Она была похожа на ведьму, промывающую мозги. С каждым новым злодеянием я выдвигал все новые и новые возражения, но она всегда добивалась своего, и, что хуже всего, я всегда получал от этого удовольствие. Мне не нравилось то, что она говорила обо мне, особенно после того, что мы сделали на Рождество, самую святую ночь в году. Если моя бедная мать действительно наблюдала за нами сверху…

Во-первых, я сношал розововолосую девушку, чередуя трах с ней и с Сэйдж. Прежде чем я смог кончить, я немного переключился на пышную девушку, трахая задницу трупа, а Сэйдж подбадривала меня мягкими, грязными словами. Рыжая была самой тугой из всех. Интересно, она еще была девственница и закончила ли вообще школу? Я кончил в нее, и Сэйдж высосала сперму из мертвой маленькой "киски" рыжеволосой.

У меня была тайная мечта об оргии, фантазия, которую я всегда хотел осуществить. Я говорил себе, что именно поэтому так увлекся, но больше не мог отрицать правду. Мне нравилось трахать мертвых. Они были настоящими секс-куклами, абсолютно покорными, никогда не говорящими «нет». Секс в потоках крови никогда не привлекал меня, но иметь гарем, пусть даже безжизненный, было приятно. Наличие грудастой женщины, симпатичной девушки-панка и юной девочки вдобавок к постоянному сексуальному партнеру – это вдохновляющий опыт, который я предлагаю попробовать каждому натуралу и лесбиянке.

Никогда прежде я не наслаждался более чем одной женщиной одновременно. В свое время у меня было несколько непослушных девочек – даже у Рейчел были слегка извращенные желания попробовать наручники, горячий воск и повязки на глазах – но ни одна из них никогда не была готова для привлечения другой девушки. Большинство из них я никогда не осмеливался даже спросить, особенно мою жену. Я бы, конечно, не хотел, чтобы она привела с собой в нашу постель еще одного мужчину. Разве было бы справедливо ожидать, что моя супруга разделит меня с другой женщиной?

Сколько парней могут сказать, что они набросились сразу на четырех девушек? Это какое-то дерьмо в стиле Рона Джереми[21]. Может быть, это и не так по-мужски, учитывая, что мне не нужно было соблазнять или принуждать этих женщин, но я искал не поднятие самооценки, а просто сокрушительные оргазмы. У меня было отвратительное сексуальное свидание с несколькими любовницами, и я вернулся домой с чеком на десять тысяч долларов в бумажнике. Это давало мне естественный кайф и наверняка компенсировало кошмары, которые начали меня мучить.

В нем все еще чувствовалось какое-то остаточное отвращение к себе. Ужас любил подкрадываться ко мне, когда я был совершенно один, что случалось чаще всего. В моей квартире стены будто смыкались иногда вокруг меня, как тюремная камера, и мне было трудно дышать. Когда я закрывал глаза во время этих приступов паники, передо мной мелькали окровавленные тела, как быстро редактируемый фильм ужасов: серая плоть влагалищ, вялые рты и забрызганные спермой торсы, извивающиеся в моем воображении. Моя развращенность была гремлином, грызущим мой рассудок, мучающим меня чувством вины, как у Достоевского. Поэтому я оттолкнул ее, придумывая оправдания, убеждая себя, что то, что я сделал, было нормально.

Они уже были мертвы. Это не изнасилование, если это труп. И это не значит, что я их убил. Мне очень нужны были эти деньги. Я должен был сделать это, так что я мог бы также наслаждаться этим. Они были такие красивые. Я ничего не мог с собой поделать. Может быть, если бы Рейчел трахалась со мной последние несколько лет, я бы не испытывал такого сексуального разочарования, чтобы заниматься всем этим. Это не моя вина.

Иногда эти объяснения звучали для меня довольно убедительно. В других случаях – вызывали тошноту. Иногда воспоминания заставляли меня плакать и сильно пить. В других случаях они заставляли меня мастурбировать и надеяться, что у меня будет еще один шанс сделать это снова. Моя личность разрывалась надвое. Теперь у меня были деньги. Я мог бы разорвать отношения с Сэйдж и партнерство с Лестером, найти постоянную работу где-нибудь в кабинете, перекладывать бумажки, возвращаясь к своей прежней, нормальной, скучной жизни, жизни, больше подходящей для банки чернил, чем для человека. Но был ли на самом деле какой-то путь назад теперь, когда я пересек черту? После того, как ты занимался сексом с трупами, ничто уже не станет прежним.

* * *

- Привет, Эшбрук.

Я остановился, ведра с обезжиревателем и растворителем слегка покачивались в каждой руке. Голос раздался у меня за спиной. Я узнал его. Он был последним человеком, которого я ожидал встретить в скобяной лавке.

Я медленно обернулся.

- Здравствуйте, лейтенант.

Вот оно, - подумал я. - С тобой покончено. Он все знает, и снаружи его ждет патрульная машина. Я ожидал, что он одной рукой сверкнет своим значком, а другой достанет пару наручников. Но детектив Джордж Галлахан был одет не в свой обычный костюм и плащ, а в брюки цвета хаки и свитер. Его улыбка была теплой, приветливой, а не гримасой, выдавленной в вежливую ухмылку, которую он натягивал, когда занимался делом. Он был похож на чьего-то дедушку, и я уверен, что так оно и было.

- Странно видеть тебя здесь, - сказал Галлахан. - В последнее время я не видел тебя на месте преступления. Взял отпуск на праздники?

- Нет, - ответил я и тут же пожалел об этом. Слишком поздно, тормоз. - Я... э-э... просто решил уйти из этого бизнеса.

- Ох, - Галлахан посмотрел на ведра в моих руках, а затем на тележку рядом со мной. Она была заполнена щелоком, керосином, хлоркой и целым набором брезента и клейкой ленты. - Что-то не похоже.

У меня пересохло во рту.

- О, я имею в виду, что ушел из компании, в которой работал. Я все еще занимаюсь уборкой мест преступления. Я просто начал свой собственный бизнес.

Я снова проклял себя. Почему, черт возьми, я признаюсь, что убираю места преступлений теперь, когда я делаю это незаконно? Моя досада на собственные глупые промахи слилась с паранойей, сделав разговор с лейтенантом совершенно невыносимым.

- Ну, - сказал Галлахан, и его улыбка вернулась. - Тогда тебе повезло. Мне всегда нравилось наблюдать, как человек создает свой собственный бизнес.

- Надо поддерживать бактерии. Это единственная культура, которая есть у некоторых людей, - моя шутка не пришлась ему по душе, поэтому я сменил тему. - А как насчет вас? Зачем вы здесь?

- Мне просто нужны кровельные гвозди. Ну, думаю, что на самом деле они мне не нужны, но это дало мне повод уйти из дома, пока моя теща околачивается там.

Он усмехнулся, и я сделал то же самое – попугай. Затем наступило неловкое молчание, в течение которого я гадал, сколько же лет его теще. Из динамиков над нами негромко звучала зловещая песня "Прошлое Рождество", хотя праздник уже прошел.

- Ну, мне пора, - сказал Галлахан.

- И мне.

- Да, не хочу задерживать человека, пока он работает. Надеюсь, мы скоро увидимся на месте преступления.

Я уверен, что он имел в виду именно это, но мне показалось странным, что он так сказал. Похоже было, что он надеялся, что кого-то убьют, чтобы мы могли пересечься.

- Это было бы здорово, - сказал я ему, а затем толкнул свою тележку вниз по одному из островков, удаляясь от него так быстро, как только мог.

* * *

В канун Нового года обе мои дочери пришли посмотреть, как опускается шар на Таймс-Сквер. Я заказал пиццу, а Кармен настояла на итальянском салате, сказав, что стала вегетарианкой. Фэй хотела побольше сыра. Дни, когда она боготворила свою старшую сестру, прошли.

- Нам обязательно смотреть репортаж с Таймс-Сквер? - cказала Кармен.

- Ты не хочешь посмотреть, как опускается шар? - cпросил я. - Это традиция.

- Разве у тебя нет "Netflix" или "HBO Go"?

- Нет.

Она закатила глаза.

- Отлично. Значит, я не смогу посмотреть что-то интересное, пока я здесь.

- Тебе не следует смотреть все подряд без разбора, - сказал я. - В мое время люди стыдились смотреть телевизор часами напролет.

- Ну, например, мы с мамой постоянно вместе что-нибудь смотрим по телику.

Я покачал головой. Телевизор, слишком тесная одежда – Рейчел позволяла Кармен делать то, чего я никогда не позволял, и я был бессилен остановить это. Конечно, для Рейчел это проистекало из глубокой потребности быть веселым родителем, чтобы заставить Кармен лучше относиться к ней после первоначального отчуждения. Я посмотрел на Фэй, как будто она могла поддержать меня. Она этого не сделала, но сменила тему разговора, что было почти так же хорошо.

- Мне нравится мой синий свитер, - сказала она, касаясь ткани. – В нем так уютно.

- Когда я увидел его, мне показалось, что он просто кричит твое имя.

- Это самое лучшее. Намного лучше, чем та одежда, которую мне купила мама, - oна закатила глаза. - Она все еще хочет одевать меня, как ребенка.

Кармен вмешалась Кармен:

- Ты еще ребенок.

- А ты - задница!

Я успокаивающе поднял руки.

- Ну же, перестаньте ссориться. Это же наше Рождество, помните? Давайте немного посидим в мире.

- Это она начала, - сказала Фэй.

- И я это прекращаю, - я посмотрел на свою старшую дочь. - Кармен, пожалуйста.

Кармен быстро взглянула на меня, а затем вернулась к своему салату, не съев ни кусочка, ее темные волосы скрывали половину лица. Фэй, более рассудительная из них двоих, снова сменила тему разговора.

- Когда я стану старше, я поеду в Нью-Йорк, чтобы посмотреть, как спускается шар. Это будет так здорово. Ты когда-нибудь делал это, папочка?

Я отрицательно покачал головой.

- Нет. Может быть, в следующем году я смогу взять тебя с собой.

Ее глаза и рот широко раскрылись.

- Правда?

- Конечно. Ты, я и Кармен тоже.

Я ждал саркастичного «о, отлично» от Кармен, но она ничего не сказала, что было почти так же плохо.

- Ого, - сказала Фэй. - Это будет очень, очень круто.

- Мне придется заранее забронировать место на парковке. Там становится довольно тесно, и я не хочу, чтобы нас запихали в поезд, как стадо скота.

Я указал на телевизор. Была еще ранняя ночь, но улицы Манхэттена представляли собой море завсегдатаев вечеринок в бумажных цилиндрах. Тот парень, который заменил Дика Кларка[22], улыбался улыбкой из рекламы "Колгейта", в то время как какая-то девица говорила о другом предстоящем мюзикле, основанном на комедийном фильме 90-х.

Фэй пропела:

- Пусть все безвестные будут забыты, и никогда старик Райм…

Я знал, что она ошиблась, но не знал и правильных слов, поэтому не стал ее поправлять. И Кармен тоже. Она не была любезной, но была вежливой, и это был ее самый лучший рождественский подарок для меня.

- Папа?

- Да, Фэй?

- Мама говорит, что ты занимаешься мертвецами.

Я выплюнул пиво, которое пил, и в моей груди образовался комок, страх и стыд ударили меня, как ослиные пинки в затылок.

Я пробормотал:

- Ч-что?

Фэй бросила на меня странный, любопытный взгляд.

- Твоя работа, - сказала она. - Мама говорит, что ты больше не работаешь в "Shop-N-Hop", а занимаешься мертвецами. Это правда?

Мое сердцебиение замедлилось, и я вздохнул с облегчением. Она просто имела в виду работу, законную работу с Райкером, которую, как думала моя бывшая, я все еще выполняю.

- О да, дорогая. Да, это правда.

Она сморщила нос.

- Ты отвратителен, папа.

* * *

После того как чек Сэйдж был обналичен, я выписал чек на три тысячи, положил его в конверт с именем Рейчел и отправил домой вместе с девочками. Это заставляло меня гордиться собой, несмотря на то, как я получил деньги. Это должно было произвести впечатление на мою бывшую, признает она это или нет, и это позволило снова почувствовать себя хорошим кормильцем моих детей. И это был совершенно новый год. Теперь было так много финансовых возможностей, по крайней мере на некоторое время. Я даже принял несколько решений. Одно из них состояло в том, чтобы перестать употреблять крепкий алкоголь и придерживаться пива. Второе – положить конец всем этим делам с Сэйдж и Лестером.

До сих пор мне невероятно везло, но эта удача когда-нибудь должна была иссякнуть. Я представил себе лейтенанта Джорджа Галлахана, крадущегося с пистолетом в руке, чтобы найти меня вымазанным в крови от недавнего убийства Лестера, пока мой член глубоко в горле Сэйдж. Не идеальная ситуация. Я сказал себе, что был соучастником этих убийств ради моих детей, и теперь я должен был сделать то, что было правильно для них, на этот раз бросив свои дела с организованной преступностью навсегда и положив конец больным, извращенным отношениям, которые устроили мне экскурсию по хрупким залам моего собственного здравомыслия. Я видел самую темную сторону своих сексуальных желаний, ту сторону, в которой немногие люди могут признаться даже себе, и узнал, насколько развратным я могу стать, когда нет никаких последствий. Я не ожидал, что мне будет легко жить с тем, что я сделал, но положить этому конец было первым шагом в установлении дистанции между моими действиями и мной. Когда-нибудь я смогу сказать, что я больше не тот человек, как делают бывшие заключенные, когда пытаются начать нормальную жизнь. Но, как и тех бывших заключенных, мои преступления будут вечно преследовать меня, возможно, даже больше, потому что я не был пойман или наказан. Вместо этого я был вознагражден, и, что хуже всего, я знал, что сделаю это снова, если представится такая возможность. Сэйдж даже не придется платить мне. Если тела будут теплыми и привлекательными, она уговорит меня трахнуть их, неважно, насколько это было неправильно, неважно, насколько рискованно, неважно, насколько это заставляло меня ненавидеть себя и мечтать только о смерти, крови и страданиях. У меня развился ужасный фетиш на уступчивость недавно умершего. Я должен был полностью отрезать себя от доступа к ним, избегая искушения любой ценой. Внезапно я понял, что должен чувствовать настоящий педофил.

Я обдумывал, как лучше всего отказаться от этой сделки. В какой-то момент я подумал о том, чтобы написать письма Лестеру и Сэйдж, но быстро понял, что это идиотизм. Я мог позвонить Сэйдж и сказать ей, чтобы она передала новости своему кузену (у меня не было номера Лестера – все шло через Сэйдж), закончив свою работу в синдикате и мой больной роман с ней одновременно. Или я мог подождать, пока один из них сообщит мне о следующей работе от Эндрицци или о последнем «подарке» от моей сумасшедшей любовницы. Я постараюсь сделать все просто и не буду оскорблять их или то, что они делают. Я просто объясню, что нашел работу в офисе и не могу позволить себе больше рисковать. Они должны будут понять. Если они этого не сделают, тем хуже для них.

Я все равно бросаю это.

Игра окончена.

* * *

В тот день, когда я встретился с Лестером и Сэйдж, шел сильный снег. Я решил, что лучше всего будет поговорить с ними с глазу на глаз. Лестер дал мне много работы, и я был ему благодарeн. Мне не очень нравился этот кровожадный подонок, но я оценил то, что он сделал для меня. И хотя я был уверен, что мои отношения с Сэйдж должны закончиться, в них была нежность, которая никому из нас не была нужна на ранних стадиях, или, по крайней мере, я чувствовал, что она была. Конечно, мы погрузились в самую черную дегенерацию, но мы также поддерживали друг друга, понимая то, что другие никогда не смогут понять, принимая друг друга, несмотря на наши ужасные, яростные недостатки и перегибы. И в то время как Сэйдж довела меня до увольнения и выявила худшее в моей сексуальности, она также вытащила меня из черствой жизни безнадежности и апатии, пробудив мужчину, которым я был, когда был молод, заставляя меня чувствовать себя веселым, желанным и возбуждающим – тогда моя бывшая заставляла меня чувствовать противоположное этому. Сэйдж вытащила меня из самой глубокой депрессии, в которой я когда-либо была; поэтому она всегда будет занимать особое место в моем сердце, даже если я постараюсь не думать о ней, если смогу. Я чувствовал, что, по крайней мере, она заслужила прощание.

Я ждал, что они позвонят. Это было более долгое, чем обычно, молчание между Сэйдж и мной – неделя. Мы немного переписывались после Рождества, но не виделись и не разговаривали по телефону. Не доверяя личную жизнь смартфонам, мы не упоминали о том, что произошло на Рождество, а вместо этого обменивались пустыми словами и желали друг другу счастливого Нового года, переписываясь ради признания существования другого. Когда Сэйдж наконец позвонила, я понял, что это означает "уборку", и по высокому тону ее голоса я понял, что она намокла. После оргии с трупами прошло уже восемь дней. Должно быть, она изголодалась по члену и хорошему кровавому ливню. Я сказал, что встречусь с ней и Лестером у ее дома через час, взяв дополнительное время на случай, если мой фургон будет барахлить в зимнюю погоду, но дороги были хорошо очищены и просолены, так что я добрался туда за половину этого времени.

В доме было темно, если не считать слабого розового света в окнах гостиной. Я прождал дольше обычного, позвонив в звонок, и что-то в этой темной тишине заставило меня насторожиться. Проскрипел засов, и распахнулась дверь. Сэйдж стояла, улыбаясь, в тускло освещенном холле. Ее волосы были взъерошены, и на ней была только мужская футболка.

- Майк, ты приехал слишком рано.

Я оглядел ее с ног до головы. Она выглядела только что вставшей с постели, и я начал ревновать и подозревать ее, даже несмотря на то, что собирался порвать с ней.

- Я вам помешал?

- Нет, конечно, нет. Мы тебя ждали.

Когда она отступила в сторону, чтобы впустить меня, я понял, что мужская футболка, которая была на ней, была футболкой "Эда Харди".

- А где Лестер? - cпросил я.

За спиной у меня раздался голос:

- Я здесь.

Я повернулся к двери одной из гостевых спален. Лестер вышел из тени, его узкие джинсы обтягивали тощие ноги, верхняя пуговица была расстегнута. На нем не было ни рубашки, ни обуви, а на правой руке была марлевая повязка. Сквозь вату просвечивали капли свежей крови.

Я вспомнил слова Сэйдж о том, что она и ее кузен попали в беду еще в раннем возрасте, и как ее родители подвергли ее остракизму за то, что она была сексуальной фетишисткой. На меня накатила тошнота, и мне пришлось потрудиться, чтобы не скривить лицо. С моей стороны было лицемерием испытывать отвращение к потенциальному инцесту, будучи некрофилом и все такое, но при мысли об этих целующихся кузенах у меня по коже побежали мурашки. Я также чувствовал, что если они действительно трахались, то Сэйдж изменила мне. Эта возможность, которую я все еще пытался отрицать, заставила меня задуматься, со сколькими другими мужчинами она встречалась, если я был единственным, с кем она трахалась в кучке человеческих трупов.

- Я приготовил для вас двоих хорошую машину, - сказал Лестер. - Очень много всего надо сделать.

Сэйдж включила потолочный вентилятор, и на высоком лбу Лестера выступил пот. Его глаза были налиты кровью. Он вытащил из кармана джинсов мятую сигарету. Она лежала там одна, без упаковки.

- Да, - сказал я. - Слушай, насчет работы…

- Да, вот чертова зажигалка, - сказал себе Лестер. Она зацепилась за ткань его вывернутого кармана. – Хреновина.

Сэйдж положила руки мне на левое плечо, опираясь на меня.

- Это большая зачистка, Майк. Бойня на каком-то складе в Дерби. Что-то вроде войны мафии.

Лестер хмыкнул сквозь пелену дыма.

- Большая перестрелка. Кто-то из наших ребят, кто-то из их. Ебаные восемнадцать трупов в общей сложности, прострелили больше дырок, чем Бонни и Клайд. Похоже, там Вьет-ебаный-нам. Тебе могут понадобиться дополнительные химикаты или что-то еще. Разумеется, вы получите хорошую компенсацию, - oн прошел мимо меня, направляясь в ванную. - Я только приведу себя в порядок, а потом мы сможем выехать.

Я отрицательно покачал головой.

- Нет. Подожди.

Лестер повернулся ко мне лицом.

- Ну, что?

Хотя его глаза налились кровью, они были такими темно-карими, что казались черными в приглушенном свете. Это были глаза наемного убийцы, обнажающие тьму, которую невозможно было подделать. Даже когда он был в веселом настроении – под кайфом и, вероятно, только что трахнувший свою кузину – его глаза были холодными, бездушными.

А может, я просто трусливое дерьмо.

Я изо всех сил старался держаться твердо.

- Послушай, парень. Я хотел кое-что сказать тебе и Сэйдж.

Теперь я полностью завладел их вниманием, но не был уверен, что хочу этого. Было бы неплохо просто сказать это мимоходом, пока они заняты другими делами, чтобы они могли ответить мне «да, конечно, как скажешь», прежде чем у них будет время обдумать то, что я сказал.

- В чем дело, Майк? - cпросила Сэйдж, перенося вес тела на другую ногу и случайно обнажив пучок лобковых волос на кончике треугольника, направленного вниз.

Значит, она там голая.

Я решил, что будет лучше просто сказать это, а не заикаться.

- Я откланиваюсь.

Сэйдж зажмурилась.

- Что?

Лестер медленно затянулся сигаретой, его глаза были такими же безжизненными, как и у всех трупов, которых я видел. Я не мог в них смотреть.

- Я ухожу на пенсию, - сказал я. - Извини, но мне нужно думать о семье. Вся эта ситуация зашла дальше, чем я могу справиться. Это просто слишком опасно.

- Это нормально – нервничать, - сказала Сэйдж. – Мы все нервничаем. Но тебе не о чем беспокоиться. Это большая организация, Майк. Местная полиция не будет вмешиваться.

- Откуда ты можешь это знать?

- Потому что мы им платим, - ответил Лестер. - Почти весь участок у нас в кармане.

- Вот как? - cпросил я. - Это значит, что многие из них совсем не добросовестные полицейские, которые ловят преступников.

Сэйдж пожала плечами.

- Я же тебе говорю: Лестер не стал бы втягивать меня во что-то опасное. Если я попаду в тюрьму, то лишусь завещания отца. Я все потеряю.

- Тогда зачем это делать? - cпросил я. - Только ради сексуального удовольствия? - я заметил, что она дергает нижнюю часть рубашки, чтобы скрыть свой стыд. - Может быть, вы и заплатили кое-кому из полиции, но в конце концов кто-нибудь придет за вами – федералы, окружной прокурор или еще кто-нибудь.

Лестер хмыкнул.

- Ты смотрел слишком много фильмов, приятель. В реальной жизни у каждого есть своя цена, и каждый берет ее. А теперь перестань быть трусишкой и давай двигаться дальше.

- Ты меня не слушаешь. Я покончил с этим, ясно?

Он выпустил дым в мою сторону.

- Не-а, чувак. Так не пойдет.

- А?

- Тебе вдруг стало плохо слышно? Я сказал, что тебе не удастся просто отступить. Как только ты вошел в этот бизнес, назад дороги нет. Эндрицци не любят, когда им отказывают. Это слишком подозрительно. Честно говоря, я с ними согласен.

Я поднял руки.

- Эй, погоди. Тут нет ничего подозрительного. Я просто хочу сделать то, что лучше для моей семьи. Это все.

Я посмотрел на Сэйдж, как будто она могла мне помочь, но она смотрела в пол. Это было между Лестером и мной. Она ничего этого не хотела. Я невольно вздрогнул, когда он положил руку мне на плечо.

- Мистер Майк, я дам вам небольшую поблажку, потому что до сих пор вы хорошо работали, и Сэйдж поручилась за вас. Так что я не буду задерживать оплату за эту работу в наказание за то, что ты сказал, но тебе лучше перестать говорить об этом прямо сейчас. Видишь ли, ты слишком глубоко увяз со мной, чтобы освободиться. Ты знаешь слишком много – мало по сравнению с общей картиной, да, но все равно слишком много. Я окажу тебе большую услугу, не рассказывая об этом Эндрицци. Тебе лучше быть чертовски благодарным.

- Хорошо, но я…

Он ткнул мне в лицо двумя пальцами, все еще держа сигарету.

- Заткни свой гребаный рот. Я собираюсь привести себя в порядок. Садись в свой гребаный фургон и жди, пока я выйду. Мы едем на стройку, Майк. Ты понял это? Мы, блядь, едем.

Я отшатнулся. Я всегда говорил своим девочкам, что очень важно постоять за себя, что нельзя отступать от хулиганов. Теперь я понял, как трудно следовать этому совету.

ГЛАВА 15

Должен же быть какой-то выход.

Я не мог продолжать ликвидировать последствия мафиозных разборок до конца своей жалкой жизни. Это был тупик, смертный приговор. Мало того, что мне грозила тюрьма, так еще Лестер заявил, что я слишком много знаю. В какой момент эти гангстеры решат, что я знаю слишком много и от меня нужно избавиться? Это казалось неизбежным, особенно теперь, когда я заговорил об уходе из синдиката. Лестер сказал, что не будет упоминать о моем нежелании работать, но будет ли он действительно держать их в неведении о несогласном члене команды? По крайней мере, он будет держать меня в поле зрения. Для него я - преступник низкого уровня, стремящийся выйти из организованной преступности, потенциальный стукач, ожидающий подходящего шанса заложить всех, чтобы спасти свою собственную желтую задницу. Я ступил на тонкий лед, и трещины паутиной расползались у меня под ногами.

Сэйдж ехала в фургоне, а я следовал за «Транс Ам» Лестера, и задние фары смотрели на меня, как красные глаза демона. Я все думал о том, чтобы дождаться, когда он повернет налево, а потом резко повернуть направо и свалить, гнать, как черт, и надеяться потеряться прежде, чем он успеет броситься в погоню. Но это была плохая идея. Он найдет меня, куда бы я ни сбежал.

- Тебе действительно не стоит так волноваться, - сказала Сэйдж. Она уже оделась и была закутана в тяжелое пуховое пальто, перчатки и шляпу, и было видно только ее лицо. Она покраснела от холода, нос у нее был мокрый. - Не раскачивай лодку.

- Похоже, у меня нет выбора.

Она усмехнулась.

- Разве я не дала тебе все, что ты хотел? Деньги, секс, дружеские отношения? Ты не должен быть таким гребаным придурком.

- Ну и какой же я придурок, если хочу перестраховаться? У меня две маленькие девочки, Сэйдж. Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но их зовут Кармен и Фэй, и им пятнадцать и одиннадцать лет, ради Бога. Разве ты не думаешь, что они заслуживают отца, который не рискует попасть в тюрьму или получить пулю в затылок каждую ночь?

- Ты иногда такой драматичный.

- Ты что, блядь, серьезно? Я не понимаю, как моя жизнь может стать более драматичной, чем сейчас. Она могла бы иметь свою собственную музыкальную партитуру Джона-гребаного-Уильямса, и все равно она не могла бы быть более драматичной.

- Эта работа приносит тебе больше денег, чем ты мог бы заработать, занимаясь чем-либо еще, притом, что приходится работать неполный рабочий день. Это также позволяет тебе трахать женщину вдвое моложе тебя. Кроме того, иногда тебе доступны некоторые очень покладистые девушки.

- Мертвые девушки не считаются покладистыми. Они ни хрена не могут выразить свое согласие.

Сэйдж рассмеялась надо мной.

- Теперь ты говоришь, как один из этих придурковатых мужчин-феминистов. Может быть, ты желаешь тыквенный латте за это?

- Суть в том, что…

- Дело в том, что если бы ты не встретил меня, то до сих пор вытирал бы кровавое дерьмо для этого неудачника Райкера, получал за это копейки и дрочил бы на интернет-порно, как задрот, живущий в подвале у своей бабушки.

- По крайней мере, я не трахаюсь со своим кузеном.

Ее глаза вспыхнули.

- Кого я трахаю – это мое личное дело. Мы не договаривались быть моногамными. Кроме того, я трахаюсь с Лестером намного дольше, чем с тобой. Он забрал мою вишенку, когда мне было двенадцать.

- Двенадцать?

Я подумал о Фэй, которой в марте исполнится двенадцать. Всего лишь на секунду представив ее с мальчиком сверху, толкающимся между ее раздвинутых ног, я захотел пнуть его в горло и выбить зубы.

- Я никогда не притворялась святой, - сказала Сэйдж. - На самом деле я почти уверена, что с самого начала ясно дала понять, что я полная противоположность святошам.

Она смотрела в окно, отвернувшись от меня. Я поехал дальше.

Виртуальный город-призрак Дерби был безмолвен, а ночь черна и холодна. Давно заброшенные промышленные здания мрачно вырисовывались на фоне пепельного ночного неба – гигантские надгробия некогда процветающего общества. С водосточных труб свисали сосульки, а венки на фонарных столбах были покрыты снегом. Я поймал себя на том, что хочу, чтобы фургон врезался в кусок черного льда и впечатался в стену, и это отправило бы меня в больницу, чтобы мне не пришлось убирать последствия той резни, но мы благополучно добрались до склада. До поры до времени я был цел и невредим, хотя, когда я закончу работу, Лестер может изменить это.

Склад представлял собой серое здание с раздвижными гаражными воротами и погрузочной площадкой. Он стоял прямо у реки Хаусатоник, окруженный бурой чащей и большими грудами разломанного гравия, который был раскопан и забыт. По другую сторону воды вдоль берега, словно часовые, выстроились мертвые деревья. Я заехал за Лестером и припарковался у первой гаражной двери. Я думал, что мы заедем внутрь, но Лестер выключил двигатель и вышел из «Транс Ам». Над дверями горел единственный датчик движения, и когда он загорелся, кожа на пальто Лестера засияла, как секс-игрушка.

Кожаный Лестер, - подумал я, - доступный для всех кузин.

Я заглушил двигатель, и Сэйдж вылезла первой, спрыгнув вниз, чувствуя головокружение от долгожданной крови. Я сказал себе, что не буду трахать ее сегодня вечером, и задался вопросом, был ли у меня выбор по крайней мере в этой части соглашения. Выйдя из машины, я выгрузил чистящие средства и инструменты и пошел вперед. Сэйдж схватила швабры и ведро с растворителем.

- У тебя есть все, что нужно? - cпросил Лестер.

- Да, - сказал я. - У нас остались запасы с прошлой работы.

- Там все бетонное. Обесцвечивай его до цвета гребаной слоновой кости.

Лестер повернулся к нам спиной, чтобы вставить ключ, и у меня возникло желание ударить его по голове молотком или дубинкой, чего у меня не было. У меня не было ничего, что могло бы послужить оружием, а даже если бы и было, у него был гребаный пистолет. Это было бы самоубийством. Я не хотел стать просто еще одним телом, добавленным к этому беспорядку. Сэйдж осквернила бы мои останки, а Лестер дал бы мне пару цементных башмаков и сбросил в реку. По крайней мере, Фэй будет скучать по мне.

Дверь открылась, и Лестер включил свет. Склад представлял собой одно большое открытое пространство с высокими потолками. Должно быть, это была старая типография или какая-нибудь судоходная бухта. Это было море красного цвета. Тела уже убрали, и это был плюс. Это означало меньшее искушение для меня (хотя я сомневался, что в перестрелке участвовали женщины-гангстеры, подруга или проститутка могли оказаться в неподходящем месте в неподходящее время, но это было маловероятно). Там было мало мяса и сухожилий, кишки не свисали с потолка, но это действительно была кровавая баня. Я надеялся, что на складе есть источник проточной воды и шланг со струйным переходником. Обычно Сэйдж не отказалась бы поваляться голой в этом потоке крови, но внутри склада было холоднее, чем в заднице пингвина, так что я рассчитывал, что она воздержится от этого.

- Хорошо, - сказал Лестер. - Начинайте. Мне нужно кое-куда сбегать, но я вернусь меньше чем через час, чтобы поговорить с вами, - oн ухмыльнулся мне. - Повесь носок на окно, если, ну, знаешь, будешь атаковать розовую крепость.

Сэйдж закатила глаза, но я ничего не сказал. Я был просто рад, что он уехал на некоторое время. Это дало бы мне шанс попытаться урезонить ее, не вовлекая в спор Лестера. Уходя, он опустил за собой дверь гаража, и я стиснул зубы, услышав, как щелкнул замок. Я застрял здесь.

- Атаковать розовую крепость? - повторила Сэйдж. - Это ужасно.

- Это лучше, чем макать корн-дог в тесто или делать маленькие ножки в детских туфельках.

Она усмехнулась.

- Даже не знаю. Мне вроде как нравятся детские туфельки. Не то чтобы я когда-нибудь хотела детей. Последнее, что мне нужно, это кричащая, гадящая, высасывающая деньги маленькая пиявка.

- Да, я никогда не видел в тебе материнского инстинкта.

- Ни одной заботливой косточки в моем теле, - мы слушали, как «Транс Ам» Лестера тащится по рыхлому гравию открытой стоянки. - Извини, что здесь нет мертвой подростковой "киски" для тебя, большой мальчик.

Я нахмурился.

- Прекрати.

- Зато много крови. Это напоминает мне наш первый раз.

- Да, наслаждайся ностальгией, милая, на этот раз я не буду с тобой трахаться. Неважно, что ты сделаешь или что пообещаешь. Ты ни за что не будешь трахаться здесь сегодня, по крайней мере со мной.

Лукавый взгляд, который она бросила на меня, напомнил мне, как сильно она любит вызов, особенно когда он носит сексуальный характер. Но она не стала настаивать, по крайней мере, пока. Она присела на корточки над особенно густой темно-красной лужей и провела по ней кончиками пальцев, отчего кровь заструилась, как озеро.

Я стоял над ней.

- Поговори с ним вместо меня, Сэйдж.

- С кем?

- С Томом Гребаным Брэди[23]. А ты как думаешь, черт возьми? С Лестером!

- О чем именно?

- Ты прекрасно знаешь, о чем именно. Я хочу уйти.

Она повернулась ко мне лицом.

- Зачем мне вести с ним такой разговор, если он уже дал тебе свой ответ?

- Может быть, тебе удастся переубедить его.

Она издала звук: пффф.

- Ты не знаешь моего кузена. Он привык добиваться своего.

- Кто бы говорил.

- Продолжай оскорблять меня, Майк. Я уверена, что это даст тебе то, что хочешь. Может быть, ты еще немного обмочишься и захныкаешь. Я не могу говорить за всех женщин, но это действительно возбуждает, когда парень начинает скулить.

Я обхватил себя руками. Господи, как же там было холодно.

- Ты знаешь Лестера лучше, чем я. Должно же быть что-то, что мы можем сделать, чтобы заставить его передумать и вытащить меня из этого, какая-то сделка, которую мы можем заключить или что-то в этом роде.

Она встала.

- Что ты можешь предложить ему такого, чего у него еще нет?

- Я надеялся, ты мне скажешь.

Сэйдж подошла ко мне, ее щеки порозовели от холода. В шапке, пальто и перчатках она выглядела так, словно ей самое место на лыжне, а не в гараже, полном крови и несвежей мочи.

- Вот что я тебе скажу, - сказала она с улыбкой. - Я поговорю с Лесом, но сначала ты должен кое-что сделать для меня.

Я поморщился. Она снова загоняла меня в угол, желая, чтобы я участвовал в ее презренных плотских похождениях, как это было с самого начала. Сексуальное вымогательство.

- Нет, - ответил я. - Я же сказал, что не буду трахать тебя.

Ее улыбка исчезла.

- Тогда сам разговаривай с Лесом, мать твою.

- Почему ты так враждебно настроена? Как ты можешь злиться на меня за то, что я хочу перестраховаться? Ты же знаешь, что у меня двое детей…

- Да, да. Фэй и Кейтлин, бла-бла-бла.

- Фэй и Кармен.

- Да, насрать. Наверно, я не поняла, что они единственные девушки в твоей жизни, которые имеют значение для тебя. Наверно, я думала, мои желания и потребности что-то значат для тебя. Моя ошибка.

Я быстро заморгал. Неужели она это серьезно? Неужели она действительно превращает все это в любовную ссору?

- Сэйдж, перестань. Я сделал все возможное, чтобы сделать тебя счастливой. Я никогда не хотел заниматься сексом в человеческих отходах. Это было все для тебя.

- А теперь ты бросаешь меня. Так что, я думаю, ты больше не хочешь быть со мной.

Я вздохнул.

- Только не так, как сейчас.

- Именно. Ты хочешь порвать со мной, - eе глаза затуманились. - Ты думаешь, я буду счастлива, если меня бросят?

Она отвернулась, чтобы я не видел ее слез. Я отступил на шаг назад. Я не ожидал ничего подобного. Сэйдж начала переживать из-за меня. Очевидно, мой уход задел ее за живое. Это было что-то новое для меня – не только то, что Сэйдж эмоциональна, но и то, что она боится, что ее бросят. Я никогда раньше не бросал девушку. Я всегда был жалким лепечущим месивом в конце всех отношений. Даже когда все шло наперекосяк давным-давно, я все еще пытался заставить все быть как прежде, говоря себе, что отношения могут вернуться к страсти и дружбе своих ранних стадий. Как и все мужчины, я всегда предпочитал фамильярность и рутину и многое бы стерпел, чтобы избежать агонии перемен. Я действительно не знал, как легко расстроить Сэйдж.

- Послушай, - сказал я. - То, что у нас было…- при слове «было» у нее вырвался тихий стон. Я осознал окончательность этого слова и почувствовал себя виноватым за то, что употребил его. - Это было чудесно. Действительно. Ты вытащила меня из задницы, и я всегда буду благодарен тебе за это. Когда я буду вспоминать тебя, я буду думать об этом, а не обо всем остальном… ну, ты знаешь.

Вместо того чтобы успокоить ее, мои слова произвели прямо противоположный эффект. Она резко обернулась, больше не пытаясь прятать мокрые глаза.

- Да пошел ты нахуй, Майк! Сначала ты трахаешь меня на мертвой шлюхе и наслаждаешься каждой секундой, а потом заставляешь меня платить тебе за секс. Это сбивает меня с толку. Я вытащила тебя из задницы, а ты послал меня в нее. Встречаться с тобой – это токсично, в прямом и переносном смысле.

- Какого хрена? Ты хочешь сказать, что я отравляю твою жизнь или что-то в этом роде?

- Да! Ты заботишься только о себе. Ты получил от меня то, что хотел, и теперь бросаешь, - eе нос угрожающе сморщился. - Точно так же, как ты бросил своих драгоценных маленьких дочерей.

Несмотря на холод, температура моего тела поднялась.

- Как ты смеешь говорить мне такое? Ты не знаешь, что…

- Еще как знаю. Ты просто еще один отец выходного дня, заменяющий любовь деньгами. Компенсирующий недостаток любви подарками и редкими выходными ночевками. Ты думаешь, я не знаю всего этого? Ты думаешь, я не была на месте этих девочек всю свою ебаную жизнь?

- Послушай, мне очень жаль, что твои отношения с отцом не такие, как тебе хотелось бы, но это не делает меня плохим отцом.

- Господи, ну ты и тупица. Я имею в виду, да, я не гений, но ты считаешь меня ебаной блондинкой, да?

- О чем, черт возьми, мы вообще здесь говорим? Я просто хочу выбраться из всего этого. Ты же не думала, что это будет длиться вечно. Ты же не тупая блондинка.

Она стиснула зубы.

- Знаешь что? Нахуй. Мне все равно. Ты мне не нужен. Если я могу заставить такую сладкую задницу, как ты, трахать меня в крови и кишках, то я могу заставить сделать это и другого парня. Кого-то моложе и красивее, кому не нужна таблетка, чтобы поднять член. Так что хорошо, мне уже все равно, если ты уйдешь. Но это тебе не поможет, Майк. Не тогда, когда дело касается Лестера.

Она пошла прочь, но я не знал, куда она собиралась идти. Мы были заперты на складе, пока ее кузен не вернется с ключом. Когда она переступила через кровь, я взглянул на чистящие средства и швабры, поморщившись, когда понял, что оставил защитные костюмы в фургоне.

- Мы должны начать убираться, - сказал я.

Сэйдж продолжала идти.

- Я думаю, ты хочешь сказать, что тебе пора начинать.

* * *

Бетон был бледно-серым, и кровь явно находилась там какое-то время. Я обливал пятна отбеливателем, но пол, скорее всего, останется розовым.

- Тебе нужно немного нашатырного спирта, - сказала Сэйдж из угла.

Я поднял голову. Это был первый раз, когда она заговорила, с тех пор как я начал убираться без ее помощи.

- Нельзя смешивать отбеливатель и нашатырь. Он создает пары хлорамина. Это дерьмо может убить меня.

- Да, я знаю. Вот почему я сказала, что ты должен использовать его.

Я отрицательно покачал головой.

- Знаешь, если бы ты помогла мне, а не оскорбляла, мы бы выбрались отсюда гораздо раньше.

- Я никуда не тороплюсь, - oна подтвердила это заявление, вынув из бумажника пилочку для ногтей. Она протянула руку и принялась за работу. - Кроме того, мне нравится смотреть, как ты стоишь на четвереньках. Вот где твое место.

- Сказала серебряная ложка простолюдину.

- Отсоси у меня, - сказала Сэйдж. - Я не виновата, что твои родители были нищими.

- Следи за своим языком, - мои родители умерли, так что я был щепетилен в этой теме, хотя и не стал бы говорить Сэйдж ничего из этого. - В самом деле, почему бы тебе просто не закрыть рот?

Она положила бумажник в карман и соскользнула со старой бочки, на которой сидела.

- Ты меня заставишь?

Я застонал.

- Сэйдж, просто сядь обратно, ладно?

- Не указывай мне, что делать, коротышка.

Коротышка?

Сэйдж прошла через лужу крови, до которой я еще не добрался, оставляя кровавые следы на только что очищенном участке.

- Черт возьми! - крикнул я, и мой голос эхом отразился от стен.

Я схватил ее за плечи, чтобы она больше не запачкала кровью пол. Она вывернулась из моей хватки, и я едва успел повернуть бедро, чтобы не дать ее колену врезаться в мои яйца. Мы боролись, Сэйдж извивалась вокруг меня, как змея в сети, и ей удалось повернуться так, что мне пришлось обхватить ее руками за грудь. Я чувствовал ее груди под пальто и старался не обращать внимания на их упругость. Прошло уже больше недели с тех пор, как я ласкал их, нюхал, пробовал на вкус. Сэйдж оттолкнула меня, пытаясь сбросить с себя, и ее ягодицы врезались мне в промежность. Трение заставило мой пенис привстать. Притянув ее ближе, я зарылся лицом в ее волосы, и запах ее дорогих духов заполнил мои ноздри, как пар от пирога, остывающего на подоконнике. Это опьянило меня. Мои колени ослабли, и когда Сэйдж толкнула меня снова, мне пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не упасть, но я поскользнулся в луже мочи и все равно упал, уронив Сэйдж с собой на пол.

Я приземлился на спину, а Сэйдж навалилась на меня сверху, мое дыхание участилось, и я начал задыхаться. Сэйдж уселась в красную лужу и взяла мой полутвердый член через джинсы. Прежде чем она успела что-то сказать, я сел и оттолкнул ее руку. Она наградила меня пощечиной. Мои глаза расширились, и прежде чем я успел отреагировать, она снова ударила меня, на этот раз сильнее. Когда она вывернула руку для третьего удара, я нырнул в нее, повалив на пол и навалившись сверху. Она прижалась ко мне, и мой член напрягся, хотя я и сказал ей этого не делать. Ее пальто распахнулось, а свитер задрался, обнажив кремовую кожу живота. Ее джинсы были на бедрах, и плоть чуть выше ее лобка дразнила меня, напоминая о ночах, которые я провел, посасывая ее, прежде чем отправиться в то, что Лестер так красноречиво назвал розовой крепостью.

- Давай, - это было все, что она сказала, и это прозвучало почти как вызов.

Она снова потянулась к моему члену, и на этот раз я позволил ей расстегнуть мой пояс и расстегнуть ширинку. Я не принял таблетку, но все равно был тверд, как скала, головка моего члена торчала из резинки моих боксеров. Сэйдж лизнула свою ладонь и начала дрочить мне, но через несколько секунд я оттолкнул ее и встал на колени, приказывая себе стоять на своем и не сдаваться, но Сэйдж перевернулась, задрала пальто и спустила джинсы, обнажив ванильные округлости своей идеальной задницы. Ее "киска" подмигивала и флиртовала, блестела, хотя никто из нас к ней не прикасался.

Теперь она лежала лицом вниз в крови. Когда она обернулась, глядя на меня с открытым ртом, у нее был такой вид, словно ее ударили ножом в лицо, словно она только что вышла из утробы матери. По ее щекам бежали полосы крови, как брызги от краски. Я надавил на ее выгнутую спину, заставляя ее лечь плашмя, затем встал на колени над ее бедрами и проник в ее горячее отверстие. Когда она со стоном подняла голову, я схватил ее за волосы и откинул их назад, покрывая каждый дюйм ее лица и шеи телесными жидкостями, крестя ее в крови и моче. Я входил глубоко и жестко, мои толчки были быстрыми, яростными, дикими. Я в бешенстве трахал ее на полу склада, и всякий раз, когда она пыталась пошевелиться, я заставлял ее снова лечь, поймав ее так же, как она поймала меня в ловушку на этой работе, которую я больше не хотел. Но она, похоже, не возражала против того, чтобы оказаться в ловушке. Я попытался действовать еще грубее, прижав ее к холодному твердому полу и засунув руки ей в рот, чтобы оттянуть назад щеки. Я дoлбил ее "киску" так сильно, что наши тазовые кости столкнулись, кости, скрываемые только ее ягодицами, ударили меня. Она оттолкнулась сильнее, как будто пыталась сломать мою седалищную мышцу и раздробить лобок.

И снова она рявкнула.

Я облизал два пальца и сразу засунул их ей в задницу. Она тихо пукнула, и я добавил третий палец и начал трахать ее в задницу плавником, который я сделал из своей руки. Другой рукой я дернул ее за волосы, так что ее голова откинулась назад, и мой "стояк" крушил ее "киску", как отбойный молоток, мой член – ядерная ракета, разрывающаяся внутри нее, пока она кричала. Мы кончили вместе, забрызганные кровью, мочой, гноем и спермой, и я вытащил свои пальцы из ее задницы и потянулся через ее голову, схватил ее лицо и сжал руку, чтобы положить мой указательный и безымянный палец в каждую из ее ноздрей, в то время как мой средний палец был в ее рту, чтобы она могла чувствовать вкус и запах своего собственного дерьма. Ее губы сомкнулись вокруг моего пальца, и она глубоко вздохнула. Когда я скатился с нее, она поспешила взять мой вялый член в рот, чтобы слизать сперму и вагинальные соки, прежде чем они высохнут.

Позади нас раздался медленный шлепающий звук. Мы обернулись посмотреть. В дальнем конце здания была боковая дверь поменьше, и Лестер вошел через нее и стоял там, наблюдая за нами. Шлепающий звук был его хлопками. Интересно, как долго он там пробыл?

- Браво, - сказал он. - Вы двое просто шикарно трахаетесь в кровище. Хотя, на мой вкус, это слишком противно.

- Привет, Лес, - безучастно произнесла Сэйдж.

- Похоже, здесь еще много работы, - сказал он, указывая на неочищенный пол. - Но это нормально. В любом случае, он снова станет грязным.

Я подтянул джинсы.

- Что ты имеешь в виду?

Его улыбка была злобной, дьявольской – ухмылка мальчишки, просверлившего дыру в стене женской раздевалки.

- Увидишь. Вы двое, просто оденьтесь. Мне нужно кое-что принести из машины.

Он вышел, и я застегнул ширинку. Мои голени и туфли были в крови, но в остальном я был относительно чист. Однако Сэйдж была как невеста Дракулы. Каждый дюйм ее тела был покрыт алыми каплями, лицо было таким красным и мокрым, что я едва мог разглядеть его черты. Она продолжала моргать, чтобы кровь не попала ей в глаза, и облизывала губы каждый раз, когда кровь капала ей в рот. Я помог ей подняться, и она втиснулась обратно в джинсы.

- Что он делает? - cпросил я.

Она пожала плечами.

- От него всего можно ожидать.

- Вот этого я и боюсь.

Сэйдж сунула руку в карман пальто и достала пачку "Ньюпорта". Она закурила сигарету и затянулась, с удовольствием вздохнув, когда дым покинул ее легкие.

- Нет ничего лучше, чем покурить после какой-нибудь милой ролевой игры в изнасилование.

- Господи, Сэйдж, тебе обязательно это делать…

Боковая дверь открылась. В дверной проем, спотыкаясь, ввалился мужчина в кляпе, стонущий от боли. Его лицо было в синяках и крови, а руки связаны за спиной. Лестер подошел сзади и пнул его ногой в зад. В руке у него был пистолет.

- О, черт, - прошептал я.

Рядом со мной хихикнула Сэйдж.

- Все, - сказал Лестер, - поздоровайтесь с Домом.

Темноволосый мужчина посмотрел на нас единственным открытым глазом. Другой был опухший и закрытый. Из ноздрей прямо на воротник и вниз по животу текла запекшаяся кровь.

- Привет, Дом, - весело сказала Сэйдж.

Я уставился на него, и сердце мое забилось в конвульсиях. Нет. Пожалуйста, нет. Не дай ему убить этого парня прямо у меня на глазах. Я посмотрел на боковую дверь. Она была наполовину открыта, и нежные хлопья кружились в темноте за ней. Мой фургон был как раз с другой стороны. Смогу ли я войти внутрь и нажать на педаль газа, прежде чем Лестер успеет выстрелить? Ни в коем случае, гений. Кроме того, Лестер стоял между дверью и мной.

- Встань на колени, - сказал он Дому.

Когда мужчина не подчинился, Лестер ударил его пистолетом по затылку, и тот упал на пол. Со связанными за спиной руками Дом не мог выпрямиться, поэтому Лестер поднял его с пола и поставил на колени.

Каким-то образом мне удалось заговорить.

- Что это такое?

Лестер снова одарил меня своей сатанинской улыбкой.

- Это твое официальное посвящение.

Наступила тишина, которая, казалось, длилась вечно.

- Ч-что? - cпросил я.

- Теперь ты еще и заикаешься вдобавок к тому, что чертовски глух. Я сказал, что это твое официальное посвящение! Видишь ли, как я уже сказал тебе тогда у Сэйдж, ты слишком много знаешь. Ты слишком глубоко увяз с нами, понимаешь? Так что теперь, когда ты заговорил о том, чтобы свалить, ну, это заставляет меня волноваться.

Я посмотрел на Сэйдж, надеясь на помощь. Все, что она делала, это смотрела на Дома, закусив нижнюю губу.

- Не было смысла просто убивать тебя, - сказал Лестер, заставляя волосы на моей заднице встать дыбом. - Ты делаешь хорошую работу, и мы хотим продолжать использовать тебя. Но мы должны быть уверены, что ты не откроешь свой большой гребаный рот копам, чтобы выйти из этой сделки.

Я не мог ни моргнуть, ни вздохнуть. Все, что я мог сделать, это встряхнуться.

Лестер указал на дома пистолетом.

- Ну вот, возьмем Домa, он открыл свой поганый рот, так что мы можем сделать с ним только одно, и я думаю, ты знаешь, что.

- Убить его, - сказала Сэйдж так тихо, что я услышал только ее.

- А ты, - сказал Лестер, указывая на меня, - вот ты и убьешь его.

ГЛАВА 16

Когда мне было шесть лет, я обделался на перемене.

Это случилось прямо там, на школьной площадке. Все остальные первоклассники тоже были там, они бегали и играли под теплым солнцем поздней весны. Конечно, я знал, что мне придется нагадить. Но это была перемена. Я не хотел тратить время на то, чтобы попросить у миссис Каммингс пропуск в туалет, вернуться в здание, пройти весь коридор, черт возьми, а потом снова выйти наружу. К черту все это. На это уйдет половина перемены! Так что вместо того, чтобы отпроситься в туалет, я решил подождать до начала урока, выпуская крошечные пуки, чтобы немного ослабить давление.

Но потом я просто сел на вертушку, одно из тех больших стальных колес с хромированным пауком в центре, за которого дети держались, пока крутились. Я думаю, что к концу 90-х эти штуки пошли по пути газонных дротиков, родители решили, что они слишком опасны, и запретили их на игровых площадках, чтобы заменить отстойным, мягким оборудованием для своих хромых, хрупких детей. Но в конце 70-х и начале 80-х эта карусель была королевой среди каруселей, и даже несмотря на то, что меня ужасно укачивало, я должен был прокатиться на ней по крайней мере один несколько оборотов.

Наверно, все было бы прекрасно, если бы на борт не поднялся Морис Уиттакер. Этот жирный ублюдок был крупнее всех нас, потому что его держали дома целый год (кто, черт возьми, был настолько глуп, чтобы сдать первый класс?), и его вес выбил всех из равновесия. Старая карусель закачалась, мир закружился вокруг меня в головокружительном зеленом тумане, а затем Морис подпрыгнул вверх-вниз, держась за поручень, и меня внезапно подбросило в воздух.

Приземление было жестким, но не болезненным. Я даже не поцарапал колени и не потерял дыхания.

Что я сделал, так это наделал в штаны.

Упав на задницу, я потерял контроль, как будто слишком сильно сжал свежий тюбик зубной пасты. Мои трусы наполнились коричневыми макаронами, скользящими по моим ягодицам, и вокруг меня, как дым, поднялся запах.

Это был первый раз, когда я испытал настоящий ужас. Конечно, я и раньше пугался. Каждый ребенок проходит через стадию страха темноты и веры в Бугимена. Я также чувствовал страх, когда мои родители повышали голос во время ссоры, и несколько раз, когда я был в людном месте с матерью и, обернувшись, обнаружил, что она ушла. Но мама всегда оказывалась ближе, чем я думал, и хотя родители часто ссорились, они не развелись, но их ссоры заставляли меня беспокоиться. Страх – это только часть ужаса. Ужас приходит со страхом, но усиливается отвращением и напряжением. Ужас – это болезненное, пустое чувство, которое корчится в ваших внутренностях, заставляя твои конечности дрожать, а твой ум становится горячим и беспорядочным. Ты теряешь способность говорить или даже кричать, и твое сердце чувствует себя на грани взрыва, в то время как все остальное, кажется, происходит слишком быстро

Я сидел там в собственном дерьме, не зная, что делать, меня охватила паника, когда запах моих собственных экскрементов окружил меня, как коричневое облако. А что, если другие дети учуют его? Тогда они все узнают! Это было бы ужасно, даже более неловко, чем в тот раз, когда я ковырял в носу так сильно, что по всему столу растеклась кровь. Я должен был что-то сделать, но меня парализовал ужас.

Если бы это случилось со мной, взрослым человеком, я бы добрался до туалета так быстро, как только мог, не бегом, а держась прямо, чтобы мои какашки не выпали из трусов. Я бы забрался в кабинку, вывалил свой груз в унитаз, смыл улики, привел себя в порядок и выбросил бы грязное белье в мусорное ведро. Потом отправился бы домой, чтобы принять душ и молить Бога, чтобы по дороге не наткнуться на кого-нибудь из знакомых.

Но мне было всего шесть лет. Я не мог так все спланировать. Поэтому я сделал единственное, что мог сделать, единственная реакция, которая всегда выводила меня из затруднительного положения. Я начал реветь. Я надеялся, что миссис Каммингс придет, подхватит мою мокрую задницу и отнесет меня в безопасное место в ванную, не давая другим детям понять, что я обделался.

Мне всего было шесть. Шестилетние дети – идиоты.

Мой план провалился. Мои крики привлекли всех учеников, вместо того, чтобы привлечь только миссис Каммингс, и это, конечно же, чертовски помогло. Некоторые из мальчиков хихикали над моими слезами, только начиная познавать радость причинения боли другим, в то время как некоторые девочки просто смотрели на меня своими осуждающими маленькими глазками. Я завыл еще сильнее, и миссис Каммингс подбежала ко мне так быстро, как только могла ее большая задница, ее дряблые сиськи подпрыгивали над животом, когда она пришла мне на помощь. Но прежде чем она успела до меня дотянуться, милая Джоани Грабовски, единственная девочка, в которую я немного влюбился – точнее, это моя первая влюбленность – подошла ко мне, чтобы помочь встать. В этот момент я понял, что я ей тоже нравлюсь, но это должно было измениться. Ее нос сморщился, когда она взяла мою руку, ее хмурый взгляд стал глубже, а вместе с ним и веснушки.

- Фу, - сказала она.

Она огляделась по сторонам, пытаясь найти источник запаха. Я боялся вставать, не зная, что сделает моя какашка, если я пошевелюсь, но чувствовал, что, если я откажусь от ее помощи, это каким-то образом покажет, что я сделал. Поэтому я позволил Джоани помочь мне подняться на ноги, и в тот момент, когда я встал, я почувствовал, как маленькие липкие шарики выкатились из моих шорт, как дерьмо скользнуло по моим ногам, когда они скатились на песок детской площадки. Кое-кто из ребят начал смеяться. Другие закричали и отбежали на несколько футов, но тут же обернулись, чтобы посмотреть с безопасного подветренного расстояния. Джоани застыла на месте, слишком потрясенная, чтобы двигаться или говорить, все еще держа за руку мальчика, который с этого дня будет известен как ребенок, который обосрался.

После того дня другие дети стали называть меня Майк Эссбрук[24]. Это прозвище не покидало меня до самого шестого класса. Слава Богу, мы переехали до того, как я пошел в среднюю школу, что дало мне шанс с новыми сверстниками, которые не знали о моем мятежном кишечнике.

В тот момент, когда я впервые почувствовал, как из меня вылетают какашки, когда я упал на землю, я почувствовал ужас, истинный, безбожный и лавкрафтианский. С того дня я испытывал его еще несколько раз, но чаще всего я чувствовал просто страх, стресс или смущение. Я не испытывал постоянного ужаса до тех пор, пока не встретил Сэйдж и не начал кататься голышом в запекшейся крови, пока не дошел до того, чтобы брызгать спермой на лица трупов. Но даже шок и ужас от всего этого со временем исчезли, оставив тошнотворную тоску и отвращение к себе там, где когда-то царил ужас.

Но здесь, на этом складе, ужас вернулся домой.

Я чувствовал, как он проникает в мой мозг и холодит зубы, как будто каждый нерв был обнажен. Ужас медленно пульсировал в моих венах. Мой пот стал холодным, как сосульки, тающие на рассвете.

- Подожди, - сказал я, но не знал, что сказать дальше.

- Так оно и есть, Мистер Майк, - сказал Лестер. - Я так понимаю, что если ты грохнешь этого придурка, то погрузишься в грязь настолько глубоко, что будешь бояться даже пикнуть перед гребаными копами. Потому что если ты настучишь на меня за убийство, то сдашь и себя. Ты перейдешь от соучастника к сообщнику, понимаешь? Это, мой друг, лучшая страховка.

Лестер продолжал целиться в меня из пистолета, а свободной рукой полез в карман пальто и вытащил еще один. Я ничего не смыслил в оружии, но знал, что это револьвер, может быть .38, в то время как у него был "Глок" или что-то в этом роде. Когда он протянул мне револьвер, его лицо стало еще страшнее. Я не потянулся за ним.

- Возьми, - сказал он.

Он шагнул немного вперед, ствол "Глока" медленно приближался к моему лицу. Я никогда раньше не стрелял из пистолета и боялся, что снова переживу инцидент с какашками на детской площадке. Я медленно потянулся за револьвером.

- Теперь я наблюдаю за тобой, - сказал Лестер. - Если ты направишь эту штуку куда-нибудь рядом со мной, я пробью в тебе столько дырок, что ты будешь выглядеть, как рыболовная сеть.

Я кивнул, заверяя его, что не посмею поднять на него пистолет.

- А теперь, - сказал Лестер, - я отойду, и ты всадишь пулю в череп этой жирной крысе. Ферштейн?[25]

- Лестер, я…

- Послушай, парень. Не парься насчет этого. Дом переметнулся к нашим соперникам и попытался заставить меня сделать то же самое. Он создал вокруг меня кучу подозрений, которые мне ни хрена не нужны. В довершение всего, этот отброс дрочит на детское порно, ясно? Так что, ты не убьешь здесь ни в чем не повинного человека. Кроме того, у тебя нет особого выбора. Есть только один выбор: ты убьешь его, или я убью тебя, а потом и его. Не такое уж и трудное решение, не так ли?

Я посмотрел на Сэйдж, которая тоже смотрела на меня. Ее нижняя губа дрожала, но я не мог прочитать выражение ее глаз. Она выглядела очень отстраненной, и в этот момент я задался вопросом, знал ли я ее когда-нибудь по-настоящему.

- Не смотри на нее, - сказал Лестер. - Она ничем не может тебе помочь. Хочешь смотреть на кого-нибудь, посмотри, блядь, на него, - oн кивнул на Дома.

Это я и сделал. Я посмотрел на Дома.

Он сидел сгорбившись, уставившись в землю, так что я не мог видеть его лицо. Он мог молиться или плакать. Я заметил, что в его черных волосах появилась седина, и подумал, сколько же ему лет. Он был, по крайней мере, моего возраста. Интересно, сколько раз он испытывал настоящий ужас? Я полагал, что этот момент в его жизни занимает где-то на самом верху. Он был связан на полу залитого кровью склада с вооруженными преступниками, один из которых требовал, чтобы его застрелили. Я мог бы пожалеть его, но, возможно, он заслужил этот ужас. Лестер сказал, что он педофил и перебежчик. Может, он и заслужил хорошую взбучку или тюремный срок, но разве он заслужил пулю в голову? Я бы чувствовал себя немного лучше, если бы точно знал, что он тот, за кого его выдает Лестер, но сомневаюсь, что мне было бы легче его убить. Я не стал уклоняться от столкновения. Я твердо стоял на своем с такими придурками, как Галанос, и был готов преподать урок подонкам вроде придурка Тони, когда дело дойдет до этого. Но побить парня в продуктовом магазине было не совсем то же самое, что проделать дырку в его лице.

- Чего ты ждешь? - cпросил Лестер.

Я снова посмотрел на Сэйдж. Она бросила на меня быстрый взгляд, а затем сделала что-то такое, что заставило мой желудок напрячься. Она пожала плечами – совершенно слабый, уклончивый жест, столь же неопределенный, сколь и апатичный. Мне хотелось, чтобы она все еще лежала на полу, чтобы я мог ударить ее лицом в бетон еще сильнее, чем когда мы трахались.

- Сделай это! - закричал Лестер, с громким щелчком переключая что-то на своем пистолете.

Я положил обе руки на рукоятку револьвера и очень медленно поднял его. Каждый мускул в моем теле, казалось, напрягся, и все же я чувствовал, что вот-вот упаду в обморок. Мои ботинки увязли в луже крови под ногами, как в песке, когда я подошел ближе. Дом по-прежнему не поднимал на меня глаз. Так было лучше. Если бы мне пришлось посмотреть ему в глаза, то мои нервы не выдержали бы. Теперь я стоял перед ним, дрожа, затерявшись в толстых, удушливых объятиях ужаса.

Убийца. Я был на грани того, чтобы стать проклятым убийцей.

Достаточно хреново быть преступником, соучастником убийства, некрофилом и кровавым упырем. Теперь я был близок к тому, чтобы стать настоящим убийцей. Внезапно я задался вопросом, был ли это план Лестера и Сэйдж для меня с самого начала.

Ну и хрен с ним.

Я опустил пистолет и отошел в сторону.

- Лестер, я просто не могу…

- Ах ты, маленький педик!

Вот тогда он и набросился на меня. Он не выстрелил, а бросился вперед, как будто собирался схватить меня. Может быть, он собирался приставить пистолет к моему виску и кричать мне в ухо, пока я не застрелю Дома. Может быть, он собирался выбить из меня все дерьмо. Что бы он ни планировал, ему это не удалось. Я попятился от него, и Лестер быстро двинулся вперед, не обращая внимания на лужу крови, в которой я стоял. Его ковбойские сапоги, должно быть, не были достаточно тяжелыми, потому что его левая нога скользнула назад, а когда он попытался выпрямиться, другая нога тоже выскользнула из-под него. Падая лицом вниз, он попытался вытянуть руки, чтобы остановить падение, но не хотел отпускать пистолет. Приземлившись, он сделал это неуклюже, и я услышал, как хрустнули его пальцы, согнувшиеся в неправильном направлении. Его пистолет крутанулся в футе от него. Я хотел пнуть его еще дальше и, как последний идиот, поскользнулся в крови, как и он. Я упал на свою задницу. Боль пронзила мою левую руку, но револьвер я держал в правой. Я его не уронил. Я направил его на Лестера, когда он попытался встать.

- Не двигайся!

Но он не слушал. Он попытался схватить мой пистолет.

Ладно, - сказал я себе, - вот оно. Ты должен застрелить его!

Но к тому времени, как я нажал на спусковой крючок, он уже схватил револьвер в моих руках и отвел его в сторону. Раздался выстрел, и пуля исчезла в темноте. Сэйдж взвизгнула. Я все еще держал пистолет, но Лестер держал меня за руки. Мы боролись за контроль над оружием, а Сэйдж стояла над нами, разинув рот, как ошарашенный мул. Она была так близко к "Глоку" Лестера. Она могла бы взять пистолет и выбрать, кому помочь, но не сделала этого, а просто нависла над нами, уставившись на нас, как ребенок, сидящий слишком близко к телевизору.

Лестер был сильнее меня. Его здоровые пальцы обхватили ствол, и я почувствовал, как моя хватка ослабла, ладонь стала скользкой от пота. Изуродованное месиво другой его руки, которую он сломал, было близко, так что я открыл рот и прикусил скрюченные пальцы. Лестер взвыл, но поначалу не отпустил ее. Он пытался вытерпеть это, но я оказывал сильное давление на уже сломанные кости. Боль, должно быть, была невыносимой.

Внезапным рывком Лестер вырвал у меня руку, и я завладел револьвером. Я хотел сказать ему, чтобы он замер, и связать его, как Дома, пока я не придумаю, что с ним делать. Но Лестер не дал мне шанса, и, в общем, это было не совсем трудное решение, не так ли?

Когда он нырнул за своим "Глоком", я выстрелил. Его тело дернулось, и он упал грудью в красные лужи, в морозном воздухе дымилась свежая дыра в нижней части спины. Он должен был просто остаться лежать, но Лестер был действительно жестким типом. Он потянулся за пистолетом, все еще надеясь взять верх, и я выстрелил ему в затылок. Из его лба вылетело красное облачко, добавив свежей крови в лужу крови под ним, когда его лицо упало вперед, вызвав кучу брызг.

Меня вырвало так резко, что я даже не подумал открыть рот. Сначала оно вылетело из моих ноздрей, но потом я пришел в себя и широко раскрыл рот, остатки моего обеда с буррито выплеснулись на мертвого Лестера, отправив его в ад в одеяле из непереваренных пережаренных бобов.

* * *

Я не могу выразить, как это ужасно – убить кого-то. Несмотря на то, что это была самооборона – Лестер убил бы меня, если бы я не убил его – в тот момент, когда пуля вошла в его мозг, я испытал ужас, который сделал все мои другие моменты ужаса похожими на дешевые страхи Хэллоуина по сравнению с ними. В фильмах Рэмбо, Джон Макклейн и все эти парни кажутся крутыми, когда стреляют в злодеев. Они даже кидают шутеечки, прежде чем убить плохих парней. Но нет ничего легкого или смешного в том, чтобы быть настоящим палачом. Это поистине мучительный опыт.

Наверно, мне следовало быть осторожнее и схватить "Глок" Лестера прежде, чем Сэйдж успела бы взяться за него и попытаться отомстить за своего кузена. Но я был как в тумане. Впрочем, это не имело значения. Сэйдж не стала хвататься за пистолет и нападать на меня. Она просто стояла и мечтательно смотрела на Лестера, как маленькая девочка в Диснейленде на какого-то бедолагу в костюме Микки-Мауса.

- Срань господня, - сказал я, тяжело дыша. Остатки мозгов Лестера сочились из его размозженного лба. - О черт, о черт, о черт!!!

- Успокойся, - прошептала Сэйдж.

- Успокойся? Как, черт возьми, я должен успокоиться? Я только что вышиб мозги твоему кузену!

Ее глаза сузились.

- Да, я видела. Кстати, большое спасибо.

- Что?

- Мне нравился Лес.

- Сэйдж, у меня не было выбора.

- Да, это так. Все, что тебе нужно было сделать, это убить этого парня, - oна указала на Дома, который все еще стоял на коленях. - Но вместо этого ты убил единственную настоящую семью, которая у меня была. Так держать, придурок.

- Я вообще никого не хотел убивать!

- Ну, ты действительно все испортил.

Я осмотрел склад, не имея ни малейшего представления о том, что, черт возьми, я ищу, надеясь, что решение волшебным образом придет ко мне. Я поднял "Глок" и засунул его за пояс джинсов, все еще держа револьвер, из ствола которого струился дым.

- Ладно, давай подумаем.

Сэйдж вздохнула.

- Давай просто уйдем, Майк. Я очень устала.

- Мы не можем просто уйти.

- А почему бы и нет? Что сделано, то сделано. Я не в восторге от Лестера, но он пытался убить тебя. Я не могу винить тебя за то, что ты защищался. Я заботилась о нем, но по какой-то глупой причине я забочусь и о тебе тоже.

Я был удивлен тем, как хорошо это заставило меня чувствовать себя.

Я указал на Дома.

- А как же он?

Сэйдж только пожала плечами.

- Мы не можем просто так оставить его здесь, - сказал я. - А как насчет Эндрицци? Лестер, должно быть, разговаривал с кем-то, прежде чем прийти сюда. Кто-то знает, что мы здесь.

- Ну, кто-то знает, что ты здесь. Я сомневаюсь, что он говорил что-нибудь обо мне. Он всегда заботится о том, чтобы защитить меня, - oна шмыгнула носом. - Или, наверно, надо сказать, что он заботился.

Я снова оглядел склад.

- Возможно, они даже следят за нами прямо сейчас.

- Если бы это было так, ты бы уже был мертв.

- Ты так думаешь?

- Да, они бы уже приехали и убили тебя.

Это меня немного утешило. Может быть, никто еще не знал.

За моей спиной раздался мужской голос, заставивший меня вздрогнуть:

- Отпустите меня.

Мы с Сэйдж посмотрели на Дома сверху вниз. Когда он поднял голову, из разбитого носа потекла кровь.

- Кто вы такой, мистер? - cпросил я. - Кто вы на самом деле?

- Просто парень.

- Что это за дурацкий ответ?

- Просто ответ.

Я нахмурился.

- Тебе действительно нравится детское порно, как сказал Лестер?

- Нет. Никогда.

Сэйдж усмехнулась.

- Конечно, он скажет «нет», если ты спросишь его об этом, Майк. Не говори глупостей. У Леса не было причин выдумывать это.

- Зачем Лестер привел тебя сюда? - cпросил я Дома.

- Семья Эндрицци решила, что я имею дело с конкурирующей бандой. Они думали, что раскрываю их секреты Чиккаронам.

- А это правда?

- Неужели это так важно для тебя, парень?

- А чем ты занимался?

Он помедлил с ответом.

- Простой чепухой.

- Чепухой, да? - я усмехнулся. - Лестер говорил правду, не так ли? Ты ведь торговец детским порно, не так ли?

Дом сплюнул кровь на пол.

- Как я уже сказал, это действительно имеет для тебя значение?

Это действительно имело значение. Похоже, для Сэйдж это тоже имело значение. Может, она и не хотела иметь собственных детей, и не возражала против секса в комнате, где они умерли, но это не означало, что она желала им зла.

- Пристрели его, - сказала она. - Убей вонючего педофила.

- Послушай, - сказал Дом. - У меня есть деньги.

- Чтобы ты дальше издевался над детьми? - cказала Сэйдж. – Нет уж, придурок.

- Леди, вы не знаете, что вы такое…

- Заткнись, подонок, - перебил я его. Я повернулся к Сэйдж. - Может, нам стоит отпустить его?

- С чего бы, черт возьми?

- Выслушай. Если мы его отпустим, то сможем повесить на него убийство Лестера, скажем, ему удалось разорвать веревку и выхватить револьвер из кармана Лестера. Эндрицци должны поверить, если этот парень – перебежчик. Это спасет меня от их мести.

Сэйдж провела рукой по волосам. Некоторые из них были покрыты засохшей кровью. Дом ничего не ответил. Он, казалось, не возражал против такого предложения. Я думаю, он понял, что Эндрицци уже вынесли ему смертный приговор, так что же ему терять?

Сэйдж вздохнула.

- Значит, эта свинья продолжит трахать младенцев, чтобы ты мог оставаться на хорошем счету у мафии?

От ее слов меня затошнило.

- Если он действительно педофил.

- Вовсе нет, - ответил Дом.

- Ты же знаешь, что это так, Майк.

- Леди, я торгую угнанными машинами, ясно?

- У тебя было время придумать что-нибудь, верно, Доминик?

- Слушай, - сказал я, - этот парень в любом случае труп. Эндрицци позаботятся об этом. Он будет слишком занят, спасая свою жизнь, чтобы снимать фильмы.

- А если он сбежит? - cпросила Сэйдж.

Я вздохнул. Почему она решила именно сейчас учить меня морали?

- Я не могу убить его, Сэйдж. Я просто не могу этого сделать. Выстрелить в Лестера – совсем другое дело. Это была самозащита. Этот парень стоит на коленях со связанными за спиной руками.

- Ладно, - oна протянула руку. - Дай мне пистолет. Я сделаю это.

- Сэйдж, я только что убил человека, и позволь мне сказать тебе, что ты не хочешь, чтобы это было на твоей совести. Убивать…

- А почему ты решил, что я никого не убивала раньше?

Ее глаза были как бритвы, острые и неумолимые. Я сглотнул, когда холодная реальность обрушилась на меня. Я не знал эту женщину. Я ее совсем не знал.

- Ты уже убивала раньше?

На ее лице появилась ухмылка.

- Эй, когда у тебя развивается фетиш на кровь, ты в конечном итоге делаешь некоторые сумасшедшие вещи, чтобы избавиться от этого.

Время замедлилось для меня, когда Сэйдж хлопнула пальцами по ладони, прося пистолет.

- Значит, ты любитель острых ощущений? - cпросил я.

Она закатила глаза.

- Просто дай мне этот чертов пистолет, Майк. Я уже хочу домой – может быть, выпить вина, покрасить ногти на ногах и посмотреть «Девочек Гилмор»[26]. По-твоему, так поступают все женщины, верно? Они не могли быть убийцами. Я не твоя тупая жена, футбольная мамочка, приятель. Если ты еще не заметил, я немного не в себе.

Я отступил еще на шаг.

- Если ты убиваешь людей только ради сексуального возбуждения, то это делает тебя такой же плохой, как и он, - я указал на Дома.

- Черт возьми, не сравнивай! – зарычала она. - Я никогда не обижала маленьких детей! Это чертовски хуже, чем убивать бродяг, автостопщиков и проституток, людей без каких-либо ценностей, людей, которых общество никогда не замечает, когда они пропадают. И я всегда давала им сначала горячую еду и место для ночлега. Их последний день со мной был, вероятно, одним из лучших дней в их жалкой маленькой жизни. Черт возьми, я оказала им услугу, убив их!

Я опустил голову.

- Иисусe.

- Не смей меня судить, Майк Эшбрук. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня судил какой-то гребаный неудачник! Да, я прикончила парочку ничтожеств. Да. Кроме того, их было не так уж и много. Я была молода, понятно? Я была новичком во всем этом. Я должна была что-то сделать.

Я приложил руку ко лбу и провел ею по лицу.

- Значит, только потому, что они были бедны, они были расходным материалом, да? Только потому, что их отцы не были богаты, они заслуживали смерти?

- Избавь меня от этих кровожадных либеральных штучек. Я не говорила, что они этого заслуживают, я просто сказала, что это не имеет значения. Я выбрала их, потому что они были одни. У них не было ни семьи, ни друзей. Никто не станет искать их.

- Ты говоришь как настоящий серийный убийца.

Дом рассмеялся:

- Вот видишь! Сумасшедшая сука признает это. Это ее ты должен убить.

- Заткнись, - сказал я.

Я не сказал ему, что он прав.

- Тогда как насчет этого, - сказала Сэйдж. - Если у этого жирного итaльяшки действительно есть связи с конкурирующей бандой, что помешает ему использовать их, чтобы отомстить нам?

- Я этого не сделаю, - сказал Дом.

- Заткнись нахуй! - cказал я, направляя пистолет, которым не собирался пользоваться.

Но он не заткнулся.

- Зачем мне мстить, если ты меня отпустишь?

- Потому что вы, мафия, все одинаковы, - сказала Сэйдж. - Вы все жаждете мести.

- Леди, это не кино. Может быть, тебе стоит просто присесть в уголке и дать мужчинам поговорить?

Все замолчали. Сэйдж подошла и пнула Дома в лицо. Кровь хлынула из его уже сломанного носа багровым туманом, и он упал боком на пол.

- Чертов педофил-женоненавистник! - сказала она, пнув его по почкам. - Если я не могу застрелить тебя, то уж точно затопчу насмерть!

Она брыкалась и пиналась, избивая сапогами. Дом попытался откатиться в сторону, но это было бесполезно. Он был связан, беззащитен, а Сэйдж бушевала.

- Я проломлю тебе череп и трахну твои мозги!

К горлу подступила желчь, и я проглотил ее цитрусовый привкус. Я был свидетелем буйства маньяка, психопата-убийцы. Сэйдж была не просто молодой женщиной с причудливым фетишем, она была чудовищем. И без мафиозных разборок ее кузена, без ее работы по уборке с Райкером или без такого любовника, как я, у нее больше не было бы доступа к крови, которая ее возбуждала. Видя ее гнев, я не сомневался, во что она превратилась, удовлетворяя свой сексуальный аппетит. Будет больше бездомных, больше проституток, больше невинных жертв. И она была достаточно богата, чтобы это сошло ей с рук. Если Сэйдж не сможет найти кровь, она сделает это. Она прольет всю кровь до последней капли, чтобы сделать себя счастливой, и каким-то образом найдет способ заставить меня сделать это с ней.

Я потянулся к ней, но она оттолкнула меня. Когда я отшатнулся, она вытащила из кармана пилочку для ногтей и начала быстрыми толчками колоть Дома в горло. Должно быть, она попала в главную вену, потому что кровь хлынула из его шеи, как гейзер. Я снова потянулся к Сэйдж, больше для того, чтобы спасти ее от самой себя, чем для того, чтобы спасти Дома, и когда она повернулась ко мне на этот раз, в ее глазах была безумная ярость, которая заставила мои внутренности превратиться в лед.

Она бросилась на меня с окровавленной пилочкой для ногтей.

Я поднял пистолет и дважды выстрелил.

ГЛАВА 17

Сэйдж уже была вся в крови, когда я стрелял в нее, и было трудно сказать, попал ли я в нее вообще. Она отшатнулась назад, но не упала. По крайней мере, поначалу. Она просто остановилась, моргая, как будто только что очнулась от странного сна.

- Майк?

Ее слова были влажными, в горле открылось, подмигивая, пулевое отверстие. Кровь хлынула из раны и потекла по уголкам ее рта. Ее глаза остекленели, и когда она снова отшатнулась назад, я подбежал к ней – инстинктивно – поймав ее, прежде чем она успела рухнуть на бетон. Она была липким тряпичным свертком мертвого тела, но все еще дышала, все еще была жива. Пока я укладывал ее на пол, она бормотала, пуская пузыри крови через свою новую дырочку.

- Му… Ми… Майк…

Я пристально посмотрел ей в глаза.

К тому времени, как я застрелил Сэйдж, Дом был уже мертв. Он не только истек кровью, но и, по-видимому, ее ботинки были со стальными носками, потому что на затылке у него была вмятина. Я предположил, что это не было большой потерей, поскольку я действительно верил, что он торговал детской порнографией, но это все равно разрушило мой план повесить на него смерть Лестера. Я не стрелял в Сэйдж, пытаясь спасти Дома. Мне было противно убить человека, но она была опасна для всех, особенно для меня. Даже если она не пыталась причинить мне серьезную боль, а только пугала меня пилочкой для ногтей, чтобы заставить отступить, у нее была странная власть надо мной, и независимо от того, как сильно я пытался бороться с ее чарами, ей всегда удавалось затащить меня обратно в свой темный и мерзкий мир. Убийство ее было такой же самозащитой, как и убийство Лестера, и все же это было нечто большее. Я защищал себя, а также общество, и я сделал это для Сэйдж, когда нажал на курок.

Это было убийство из милосердия. У нее была неизлечимая болезнь, зависимость, от которой она не хотела отказываться. Эта женщина безнадежно сошла с ума, вероятно, задолго до того, как я с ней познакомился, и ее порочность теперь была непостижима, потому что она всегда плыла так глубоко, как только могла, ища несуществующее дно. Ужасающая внутренняя вселенная Сэйдж Яворжин была бесконечной и беззвездной – жестокой, черной бесконечностью. Ее смерть принесла ей больше пользы, чем кому-либо другому.

Я навис над ней, палач во мне превратился в сиделку. Рука Сэйдж потянулась к животу, и от этого легкого прикосновения сквозь одежду хлынул поток крови. Я осторожно убрал ее руку и закатал рубашку, чтобы обнажить вторую рану, чуть выше правого бедра. Я погладил ее по голове, мое лицо было достаточно близко, чтобы поцеловать ее, надеясь отвлечь ее от того, что мы видели.

- Все в порядке, - тупо сказал я. - Все в порядке.

Но ничего не было в порядке и никогда не будет.

- Ми… Майк… тра…

Она закашлялась, брызнув кровью мне в лицо. Я захлопал глазами и отвернулся, чтобы сплюнуть теплую кровь, а ее руки упали мне на плечи, сжимая их. Когда я снова посмотрел на нее, одна из ее рук скользнула вниз по моей груди и ущипнула меня за сосок.

- Трах… ме…

Ее рука опустилась ниже, кровь начала собираться под нами.

- Сэйдж, просто постарайся успокоиться, хорошо?

Она повернула голову и сплюнула кровавую желтоватую жижу. Ее дыхание со свистом вырывалось из раны на шее. Прочистив на мгновение горло, она наконец-то произнесла то, что хотела сказать. Ее последние слова. Ее последнее желание.

- Трахни м-м-меня, Майк!

Ее рука легла на мою промежность, лаская так сладко, как девственница. Моя грудь сжалась, и ужас вернулся ко мне черным шквалом. Сэйдж умирала подо мной, от моей собственной руки, и она хотела, чтобы я трахнул ее в последний раз. В ее глазах не было ни паники, ни признаков горя, промелькнувших на лице. Даже злости на меня за то, что я в нее выстрелил, не было. Было только желание, такое же чистое и непоколебимое, как в тот первый день, когда я трахал ее в теплой детской крови.

- Трахни меня, Майк!

Я ахнул, но не был так потрясен. У Сэйдж была навязчивая сексуальная одержимость кровью и кишками, и она делала почти все извращенные вещи, которые человек может делать с мертвыми телами. У нее остался только один порок и единственный шанс принять в нем участие.

- Трахни меня… в м-моей собственной крови.

Я начал отстраняться, но она схватила меня за пояс и притянула ближе.

- Пожалуйста, Майк. Один… последний раз.

Когда она расстегнула мне ремень, я посмотрел на мягкую и прекрасную девушку, которая овладела мной. Даже залитая кровью и кромсающая себя на куски, она была сексуальна – мертвенно сексуальна. Большинство мужчин не увидели бы ее такой в этот момент, но я так привык к крови, что это было уже не тревожно. За эти последние месяцы безумия я перешел от того, чтобы не обращать внимание на человеческие отходы во время секса, к тому, чтобы трахать кучу трупов без малейшего намека на тошноту. Я мог сквозь кровь, которой была покрыта женщина, увидеть красоту под поверхностью, даже под плотью. А Сэйдж была прекрасна; так было всегда, и так будет всегда, по крайней мере в моих воспоминаниях о ней. Она была больным, извращенным монстром, но она дала мне так много, все то, что нужно изголодавшемуся по любви мужчине, чтобы вернуть свою душу после того, как ее разозлили отказом. Мне пришлось застрелить Сэйдж в целях самообороны, но, хотя это был мой лучший и, возможно, единственный вариант, я все еще оплакивал ее уход. Я все еще заботился о ней, даже любил ее.

Я чувствовал, что должен выполнить ее последнюю просьбу.

Если я могу трахать мертвых, то уж точно могу трахать умирающих.

Когда она вытащила меня из моих штанов, я расстегнул ее джинсы и спустил их вниз вместе с трусиками, вытянув одну ногу, чтобы я мог раздвинуть их. Не было времени раздеваться дальше, не было времени на прелюдию. Я просто плюнул в свою руку, чтобы открыть ее "киску" и протолкнул свой член внутрь. Она застонала, кровь забилась в ее горле, но когда я посмотрел на нее, она улыбалась с горящими глазами. Я толкнул в нее членом еще несколько раз, прежде чем она отпрянула назад, выталкивая меня из себя, и слегка повернулась на бок. Сначала я подумал, что она хочет, чтобы я помог ей перевернуться, чтобы я мог трахнуть ее в задницу, но она взяла мой член и направила головку в другую дырочку.

Пулевая рана на ее боку была теплой и липкой, когда она вела меня внутрь. Сэйдж застонала – наполовину от боли, наполовину от экстаза – когда то немногое, что я мог вставить в нее, вошло в ее свежее отверстие, моя жесткость раздирала мясо на части, как лом сквозь тушу животного. Кровь стекала по моему стволу, красные капли свисали с мошонки. Я дрожал, возбужденный, но в то же время испытывая отвращение и даже немного страх. Не от Сэйдж, а от меня самого. Я толкнул ее, чувствуя, как ее рана немного поддается, открывая ее шире. Она сочилась и засасывала меня. Все ее тело сжалось, но она не сделала никаких движений, чтобы я остановился, и издала еще один влажный стон. Она закатила глаза. Пальцы ее ног подогнулись. Я толкнул сильнее, пытаясь пробиться сквозь ее поврежденную ткань живота, чтобы найти мягкие внутренности под ней. Это было теплее, чем вагинальный и даже анальный секс, и хотя кровь – плохая смазка, ее было достаточно, чтобы держать мой член скользким и твердым. Ткань Сэйдж рвалась, по четверти дюйма за раз, каждый толчок углублял и расширял рваную рану. Я ласкал ее влагалище, пока трахал живот, а она извивалась, вздрагивала и сплевывала кровь, теряясь в сексуальном безумии всего этого, входя в предсмертную агонию.

Когда я почувствовал, что мое семяизвержение приближается, я подумал о том, чтобы кончить в ее рану, но затем до меня дошло, что на этот раз я наконец могу кончить в ее "киску". Я всегда выходил из нее и кончал только в ее задницу или рот. Но не было никакой необходимости беспокоиться о том, что мертвая женщина забеременеет. Я выскользнул из ее раны, но прежде чем я смог войти в нее, Сэйдж скользнула вниз подо мной, как она часто делала, когда я собирался кончить, так что ее голова была достаточно близко, чтобы либо позволить мне кончить ей на лицо, либо заставить ее засунуть мой член в рот и высосать все до последней капли. Догадавшись, что именно этого она и хотела, я присел над ней и начал дрочить, но она потянула меня за бедра, опуская вниз так, что мой член ударил ее по ключице. Она придвинулась ближе, широко улыбаясь и направляя головку моего члена в рану на горле.

Мясо здесь было мягче и податливее. Я вошел легко, самодельная трахеотомия открылась с влажным хлопком, раздвинув плотные занавесы ее шеи. Мой член скользнул по ее языку, двигаясь в противоположном от обычного направлении, когда она отсасывала мне, и я схватил ее волосы обоими кулаками, погружаясь в нее, глубоко в горло. Я чувствовал ее зубы, задевающие головку моего члена, когда эякулировал, и когда я открыл глаза, я увидел мой член, торчащий из губ Сэйдж, ее губы сжимали его крепко, а моя сперма забрызгала ее кровавое лицо. Ее глаза расширились, затем закатились в череп, смерть и оргазм слились в одно сладкое, одновременное содрогание.

* * *

Слава Богу, у меня был фургон. Только так я мог перевезти сразу три тела. Сэйдж, Лестер и Дом были погружены на заднее сиденье, бок о бок с накинутым на них брезентом. Я ехал без цели – мои зубы скрежетали, нервы разрывались.

На горизонте появились первые лучи восходящего солнца. Я постарался держаться чуть ниже предельной скорости. Я задумался, почему я не сбросил просто тела в реку. Это было бы быстро и легко, и я не катался бы с тремя мертвецами в своем фургоне. Но у меня была другая идея, которая, как я надеялся, поможет мне избавиться от Эндрицци.

Если бы я выбросил тела прямо возле склада, их бы в конце концов вынесло на берег, нашли бы, и тогда Эндрицци было бы относительно ясно, что произошло – по крайней мере, та часть, где произошла жестокая борьба, в которой я был единственным выжившим. Но если бы я тщательно вычистил склад, что я и сделал, и умудрился доставить тела куда-то еще и закопать их глубоко, чтобы их никогда не нашли, это могло бы заставить всех думать, что они просто исчезли, и это могло бы заставить Эндрицци думать, что Лестер сбежал с Домом, что Дом сумел заплатить ему или уговорить вступить в конкурирующую банду, о которой он говорил. Это был не самый лучший план, но все же лучше, чем плакать и ждать, когда кто-то придет и спасет меня, как я плакал, когда испражнялся перед миссис Каммингс.

* * *

На обнаженной плоти Лестера шипели растворители.

В яме, которую я выкопал ранним утром, лежали бок о бок Сэйдж, Лестер и Дом, химические растворы были готовы разъесть их ткани. Я раздел их и сжег одежду в яме для костра, которую сделал в лесу, вдали от пешеходных троп и поселений. Это было уединенное место глубоко в горах, где я обычно водил свою семью в поход, чтобы мы могли наслаждаться природой без других людей, разрушающих ее, как люди разрушают все.

Я послал Сэйдж последний поцелуй, а затем наблюдал, как ее прекрасное лицо распалось. Мне нравилось думать, что моя порочность растаяла вместе с ней. Я не хотел кончить так же бредово, как она. Отныне я буду придерживаться старого доброго стандарта, прямолинейного американского секса. Я больше не буду трахать трупы.

Я снова наполнил ведро смесью чистящих средств, и когда вылил следующую порцию на лицо Дома, он с криком вскочил.

- А-а-а-а! - воскликнул он, и кожа его задрожала и сползла с лица, как вареная капуста. - Помогите! Помогите мне! Помо…

Он не смог закончить, потому что его губы растаяли и потекли вниз по подбородку. Все, что он мог сделать, это закричать. Я так испугался, что тоже закричал, а когда отскочил от неглубокой могилы, ведро выскользнуло у меня из рук, перевернулось вверх дном и упало в яму, окатив Дома всепожирающей зеленой слизью.

Меня затрясло.

- Господи Иисусе!

Плоть капала с его тела, череп обнажался, щеки становились влажными и падали с лица кусками гноя и крови. Его глаза закипели и взорвались. Когда он поднял руку к небу, его пальцы засохли, как черви под увеличительным стеклом в жаркий летний день.

Я мог поклясться, что он тогда был мертв. Наверно, мне следовало проверить его пульс.

Когда его крики перешли во влажное бульканье, тающий человек упал ничком, все еще шипя, и на этот раз он умер навсегда. Раствор разъел его желудок, и он лопнул, как водяной шар. Зловоние человеческих отбросов наполнило свежий воздух, желудочная кислота, непереваренная пища и фекалии изверглись в комковатой подливе.

Как только три трупа достаточно растворились, я бросил последний взгляд на то, что осталось от Сэйдж, вонзил лопату в грязь и бросил первую из многих горсть земли в братскую могилу, положив конец моей странной любовной связи.

ГЛАВА 18

- Я хочу их увидеть, - я изо всех сил старался не выдать дрожь в голосе. - Я хочу увидеть их сегодня – прямо сейчас.

На другом конце провода фыркнула Рейчел.

- Майк, через несколько минут они поедут в школу.

- Сегодня они могут остаться дома. Я хочу увидеть их, Рейч. Это очень важно.

У меня не было много времени, прежде чем криминальные приятели Лестера начнут искать его и пойдут по следу, который вел прямо к Майку Эшбруку. Возможно, это мой последний шанс увидеть дочерей. Уроки, катание на коньках и постановка Шекспира могут подождать один паршивый гребаный день.

- Ты странно говоришь, - сказала моя бывшая. - Что происходит?

- Черт побери, Рейчел, я ведь не прошу многого. Ты живешь с ними! Ты не представляешь, как трудно не видеть их каждый день. Они ведь и мои девочки тоже.

- Конечно, но мы уже говорили об этом и…

- Нет! Не надо мне больше этого дерьма. Я не часто настаиваю на своем, но сейчас я не отступлюсь. Я еду за ними, и это окончательно. Если ты отправишь их в школу, я просто поеду туда и заберу их оттуда, так что лучше сотрудничать со мной сейчас. Пожалуйста, Рейчел, я прошу тебя так вежливо, как только могу, хорошо?

В трубке было так тихо, что мне показалось, она повесила трубку.

- Алло?

- Да, я здесь, Майкл, - eе голос был мягким и тихим. - Хорошо. Если это так важно для тебя, заезжай за ними. Я не знаю, почему это не может подождать, но ладно, неважно. Ты их отец; ты объяснишь им, почему они должны бросить все, чтобы сделать то, что ты хочешь.

Она пыталась манипулировать мной. Это не сработает. Не сегодня.

- Хорошо. Я буду у вас через сорок минут. Не дай им сесть в этот школьный автобус.

Я повесил трубку, прежде чем она успела передумать. Солнце почти скрылось за горами. Мир вставал навстречу новому дню, который мог стать для меня последним. Я надеялся, что не подвергну опасности своих дочерей, отправившись навестить их, но решил, что у меня есть немного времени, до того как Эндрицци заглянут на склад после того, как Лестер не дал о себе знать. Я нажал на педаль газа, и мой фургон дернулся вперед.

Когда я добрался до старого района, мне пришлось остановиться позади нескольких автобусов, так как в них забирались дети, поэтому я прибыл к дому немного позже, чем ожидал. Я сменил свою грязную одежду на запасной комплект, который всегда носил с собой, когда занимался уборкой, и принял ванну с бутилированной водой, влажными салфетками и освежителем воздуха. Кроссовки были единственной вещью, которой у меня не было, поэтому я вытер их о коврик у двери, размазав что-то красновато-коричневое по лицу Санта-Клауса.

К черту Санту, - подумал я. - В любом случае они уже должны были убрать рождественскую мишуру.

Я постучал, и дверь открылась. Кармен стояла в проеме, но не открыла дверь полностью и не пригласила меня войти.

- Почему я не в школе? - спросила она, бросив на меня свой любимый язвительный взгляд.

- Впусти меня, милая. Здесь очень холодно.

Она фыркнула, напомнив мне ее мать, и пошла назад по коридору, оставив дверь широко открытой. Я поморщился, подумав о термостате, но потом понял, что больше не буду платить по счету. К черту все это. Пусть ее соседи отапливают. Я вошел внутрь и все-таки закрыл за собой дверь. Войдя в гостиную, я осмотрел все изменения в мебели и декоре. Все следы мужественности, которые я внес в дом, были уничтожены, заменены цветочными композициями, мягкими землистыми тонами, современным искусством и женскими журналами, разложенными веером на кофейном столике, намеренно выставленными как часть мотива.

На диване сидела Фэй рядом с котом, которого я никогда не встречал и даже не слышал о нем. Она все еще была в зимнем пальто, а рюкзак лежал у ее ног. Кармен была в соседней кухне, шумно роясь в шкафах, чтобы ей не пришлось общаться со мной. Я слышал, как Рейчел ходит этажом выше.

- Я здесь, - объявил я.

- Мы в курсе, - крикнула Рейчел. Я представил себе, как она расчесывает волосы и накладывает макияж в главной ванной комнате, которую она забрала себе еще до того, как я съехал. - Я позвонила в школу ради тебя.

- Спасибо, - я посмотрел на Фэй, она посмотрела на меня, слабо улыбнулась, а затем ее внимание вернулось к оранжевому полосатому котенку. - У тебя появилась новая подруга, Фэй?

Она кивнула.

- Когда ты завела котенка?

- Я не заводила, - сказала Фэй. - Это Сокс. Она кошка Чака. Мы просто присматриваем за ней, пока он в Нью-Джерси.

Я понятия не имел, о чем она говорит.

- Кто такой Чак?

Лицо Фэй побелело. Она посмотрела по сторонам, как делала, когда ее ловили на лжи. Она сказала слишком много.

Кармен перегнулась через стойку, отделявшую кухню от гостиной, и ответила за сестру:

- Чак – мамин парень. Она просила нас не говорить тебе, но я думаю, что кошка уже вылезла из мешка, - oна указала на Сокс для большей убедительности.

В груди у меня все сжалось. Кто такой этот чертов Чак? Я не знал, что Рейчел начала с кем-то встречаться. Тогда я понял, что все это время питал надежду, что мы как-нибудь все уладим, что я вернусь и после нескольких месяцев тяжелой работы и терапии у нас снова будет счастливый брак. Новость об этом засранце Чаке отодвинула мечту, которую я до конца не осознавал.

Я услышал шаги на лестнице и, обернувшись, увидел спускающуюся Рейчел. Ее волосы были идеальны, темные ленты, локоны выглядели по-новому, и она, казалось, похудела с тех пор, как я видел ее в последний раз. Она выглядела потрясающе. Если она и слышала, как мы говорили о ее парне, то виду не подала.

- Мне пора, - сказала она. - Я и так опаздываю.

Я чуть было не спросил ее, кто такой Чак, но передумал. Рейчел, не глядя на меня, подошла к шкафу и взяла пальто.

- Тебе придется отвезти Фэй на урок фигурного катания, - сказала она, - если только ты и это не отменишь.

Я упер руки в бока, подумав: Рейчел, ради Бога, я просто хотел увидеть их, перестань пытаться настроить всех против меня, ладно? Но я этого не произнес. Вместо этого я посмотрел на Фэй. Она была слишком занята лаской Сокс, чтобы заметить это. Кошка уставилась на меня злыми зелеными глазами, ее мохнатое брюхо поднялось в воздух.

- Я должна была увидеться с Дженни после школы, - сказала Кармен. - Мы собирались порепетировать перед спектаклем на следующей неделе. Вот тебе и все, правда, пап?

Теперь они все смотрели на меня, три женщины, которых я всегда любил, смотрели на меня так, словно я был захватчиком дома. Даже Фэй, казалось, была раздражена моим присутствием. Я разрушил их день, их жизнь. Мне хотелось объяснить им, почему для меня так важно их видеть. Если бы они знали, что завтра меня могут застрелить и бросить в дробилку, то, возможно, были бы счастливы увидеть меня сегодня. Может быть. Если это были мои последние часы, я хотел провести их с единственными людьми, которые действительно имели значение. Я так любил их всех, даже Рейчел.

Но в конце концов, я просто хотел, чтобы они были счастливы.

- Ладно, - сказал я. - Возможно, мне не следовало быть таким спонтанным. Наверно, я просто скучаю по вам всем. Я не думаю, что вы можете винить меня за это, - oни ничего не сказали. - Девочки, вы можете пойти сегодня в школу, если вам так больше нравится. Не волнуйся, Рейч, я их отвезу, - я ждал, но они по-прежнему молчали. - Мне очень жаль. Это было нелегко для меня, и я точно знаю, что это было нелегко и для всех вас, - мой голос дрожал. - Но я стараюсь. Правда, я стараюсь изо всех сил.

Когда слезы достигли моих глаз, только тогда я заметил, что они стали влажными. Рейчел отвернулась, держась за переносицу. Кармен шмыгнула носом и потянулась за бумажным полотенцем, затем отвернулась, чтобы никто не увидел, как она вытирает потекшую тушь. Оставив кошку, Фэй пересекла комнату и обняла меня, рыдая.

Мне хотелось, чтобы она никогда не отпускала меня.

* * *

- Все будет хорошо, ты же знаешь.

Я похлопал Кармен по колену. Мы ехали в ее школу, уже высадив Фэй в Филморской начальной школе. По другую сторону лобового стекла хлопал снег.

- Я знаю, папа, - сказала Кармен. Она смотрела в окно, не глядя на меня, но разговаривая со мной, и этого было достаточно. Она шмыгнула носом. - И я знаю, что вела себя по-детски. Это просто тяжело, как ты и сказал. Наверно, я справляюсь с этим не лучше тебя, а?

- Ну, ты же дочь своего отца.

- Это лучше, чем быть дочерью Чака. Этот парень – просто никто. Если ты думаешь, что я с тобой плохо обращалась, то ты должен видеть, как я чморю его.

Я улыбнулся. Моя старшая ненавидела нового парня ее мамы. Мне было интересно, как давно он с ними, но я не стал спрашивать. Если Рейчел и завязала с ним отношения до того, как мы расстались, то девочкам не нужно было этого знать. Это был бы личный ад для меня одного.

- Просто постарайся быть снисходительнее к своей матери, ладно? Она тоже имеет право быть счастливой.

- Я знаю. Просто странно видеть ее с кем-то другим. Они никогда не целуются при мне и Фэй, но мы знаем, что они больше, чем друзья. Я имею в виду, что она иногда остается у него дома, хотя он не живет у нас.

Я съежился, но был благодарен Рейчел за то, что она уважает чувства девочек. Кто знает, как долго продлится эта история с Чаком. Скорее всего, это было просто развлечение. Было бы неправильно превращать дом в бордель. Рейчел это понимала. Она была хорошей мамой.

- Так как же мне достать билеты на твой большой спектакль?

Кармен ухмыльнулась.

- Просто приходи. Это же не Гамильтон или что-то в этом роде. Не беспокойся о билетах.

- О'кей. Тогда я приду пораньше. Я хочу быть в центре первого ряда. Тогда однажды ты вспомнишь меня в своей речи на церемонии вручения премии Оскар. А когда станешь богатой и знаменитой, ты сможешь купить мне новый фургон, чтобы выкинуть этот кусок мусора.

- О, папа, - сказала она, качая головой, с теплой улыбкой на лице. - Что же мне с тобой делать?

* * *

Утро началось как фильм Уэса Крейвена, a закончилось как специальный выпуск "Hallmark", и хотя мне еще предстояло поработать над моими отношениями с дочерьми (и даже моими странными, новыми отношениями с моей бывшей), произошел небольшой прорыв. Вместо того чтобы сдерживать свою боль, как это было раньше, я выпустил ее наружу, обнажив кровоточащую рану своего сердца. Это откровенное откровение согрело каждого из них. Я понял, что поступая по-мужски и держа свои слезы в секрете, я невольно посылал сообщение, что я совсем не расстроен, что моя жизнь была такой же хорошей, если не лучше, без моей семьи. Это должно было быть больше, чем слова. Им нужно было видеть, как я плачу, видеть мою боль. Мои дочери должны были знать, что они не одиноки в своей боли и что их отец тосковал по ним так же, как они по нему. Горе связывает людей вместе, даже когда твердый клей их прежнего счастья начал трескаться и отслаиваться.

Когда я вернулся домой, было уже почти четверть десятого утра. Я не ел ничего, кроме вчерашнего буррито, и он остался на Лестере, так что я был голоден, а также истощен. Я залез в холодильник и нашел упаковку из двадцати "макнаггетсов", из которых съел только половину. Я стоял на кухне и ел их холодными, запивая последним пивом, стараясь не думать о том, как я трахал раны от пуль умирающей женщины.

Теперь оставалось только ждать. В конце концов семья Эндрицци пришлет ко мне домой какую-нибудь гориллу в кожаном пальто, чтобы пытать меня ножом для колки льда, пока я не расскажу ему, что случилось. Надеюсь, тогда он просто пристрелит меня, а не убьет каким-нибудь более изощренным, мучительным способом. Или, может быть, они купятся на мою историю. Может быть, они вообще не станут меня искать. Может быть, все это пройдет, если я просто немного полежу тихо.

Да, верно, ну ты и выдумщик, Эсс-брук.

Я нарушил свое новогоднее обещание и выудил бутылку "Джим Бима" из-под кухонной раковины, куда я ее спрятал (на всякий случай, - сказал я себе). Я сел в кресло и включил телевизор, не глядя на него, просто ради шума, и напился до такой степени, что этого хватило на долгий сон, наполненный кошмарами.

ГЛАВА 19

Они пришли за мной на следующий день.

Впервые я заметил их, когда шел в продуктовый магазин. Это был серый "седан" с тонированными черными стеклами, который следовал за мной на каждом повороте, даже когда я въехал на стоянку винного магазина только для того, чтобы развернуться и вернуться обратно на улицу, убедившись, что они следят за мной. Так что теперь они знали, что я знаю, но это их не остановило. Я решил, что делать это в общественном месте будет безопаснее всего, поэтому я заехал на парковку продуктового магазина "Big Foods", припарковавшись так близко к магазину, как только мог.

Машина замедлила ход, проезжая мимо меня, и на мгновение мне показалось, что мои преследователи уедут и вернутся за мной в более подходящее время. Вместо этого "седан" развернулся и припарковался прямо передо мной. Я оглядел пассажирское сиденье и половицы в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Я похоронил оружие Лестера вместе с ним и остальными, потому что хотел избавиться от всех улик. Все, что у меня было под рукой, это очень большая отвертка, которой я открывал крышки от банок с химикатами. Я взял ее в правую руку, но остался в фургоне с работающим мотором, вызывая их сделать первый шаг, что они и сделали.

С пассажирской стороны машины вышел грузный мужчина в спортивном костюме. Я узнал в нем головореза с первой халтуры, которую мы с Сэйдж сделали для Лестера – жирного Тони - или как там его, блядь, звали. Со стороны водителя вышел мускулистый мужчина, одетый в джинсы и футболку – достаточно маленькую, чтобы подогнать Кармен – несмотря на то, что на улице была зима. Ростом он был не меньше шести футов трех дюймов, а лицо напоминало сырой гамбургер, который слишком долго пролежал без дела. Я не мог отделаться от мысли, что он, вероятно, пахнет так же. Бандит постучал в мое окно костяшками пальцев. Он выглядел скучающим. Я опустил стекло лишь наполовину, как будто защитное стекло могло защитить меня.

- Привет, Майки, - сказал он все так же невозмутимо. - Как поживаешь?

- Отлично.

- Хорошо, хорошо. Слушай, я тут подумал, может, ты хочешь прокатиться с нами, а?

Мускулистая голова стоял между двумя машинами. Если я включу передачу достаточно быстро, то смогу раздавить его между крыльями. Но меня тоже подстрелить.

- Не беспокойся об Эйбе, - сказал головорез.

Я уставился на мускулистую голову. Эйб?

- Он ничего не сделает, пока я ему не скажу, - сказал головорез. - И прямо сейчас у меня нет причин делать этого, не так ли, Майки?

- Нет.

- Эй, вот это хорошо. Хорошо, когда люди могут ладить друг с другом, а? А теперь пошли в машину. Босс хочет с тобой поговорить. Лучше приехать к нему, чтобы Эйбу не пришлось заставлять тебя это делать.

Мое горло стало как наждачная бумага.

- Я не хочу никуда ехать.

Головорез покачал головой.

- Это - неправильный ответ. Как бы то ни было, босс на тебя не сердится. Если бы это было так, мы бы уже убили тебя, а? Он просто хочет поговорить с тобой, Майки, обо всем этом деле с уборкой. Я думаю, что это может обернуться очень хорошо для тебя, если ты не оскорбишь его своим отказом.

Я сжал отвертку в кулаке, не зная, что с ней делать. Хороший план нападения не приходил в голову.

- Если я поеду с тобой, - сказал я, - ты обещаешь не вмешивать в это мою семью?

Амбал откашлялся.

- Слушай, приятель, я тебе прямо говорю. Босс на тебя не сердится. Он просто не любит, когда ему отказывают в приглашениях. А теперь почему бы тебе уже не сесть в эту гребаную машину, а? Здесь слишком холодно.

* * *

Я был уверен, что они отвезут меня в какое-нибудь укромное местечко и положат конец этому всему раз и навсегда. Возможно, они даже знали, где я бросил тела, и везли меня туда, чтобы выкопать могилу и добавить меня к этой куче. Я мог только молиться, чтобы они просто хотели убить меня, а не допрашивать. Я не думал, что смогу вынести, если мне под ногти будут совать швейные иглы, а в задницу – живых крыс.

Черт с ним, - подумал я. - Если они не тронут Рейчел и девочек, то могут выбить мне все зубы и поджечь мои яйца. Просто оставьте моих дочерей в покое.

Когда мы въехали в престижный район где-то в районе Эйвона, я начал думать, что они, возможно, в конце концов не убьют меня, и через меня прошла волна робкого облегчения. Они действительно везли меня к боссу. Это означало, что у меня был шанс поговорить с ним, а значит, был и шанс, пусть даже очень слабый, пройти через все это живым и невредимым. Я просто должен был рассказать свою историю правдоподобно.

Громилы почти всю дорогу молчали, позволив Тому Джонсу петь нам серенаду по мягкому снегу, но теперь головорез повернулся и положил руку на спинку сиденья.

- Видишь? – cказал он сказал. - Мы не привезли тебя в доки и не избили бейсбольной битой с колючей проволокой, как тот парень в шоу про зомби. Если бы ты был в списке смертников, тебя бы уже поджарили, а? Так что расслабься, ладно?

Дом представлял собой просторный особняк, расположенный на участке, достаточном для того, чтобы основать семейную ферму. Дом был современным, но в нем чувствовался дух старого света, и казалось, что он принадлежит Соединенному Королевству, а не Штатам, с их колониальной архитектурой и золотыми луковицами на верхушках башен. Можно было подумать, что это католическая церковь, а не счастливый дом какого-нибудь гангстера, если бы не толстый черный парень с бородой и ирокезом в дверях. Он был похож на более прилично одетого Мистера Ти[27], скрестив руки на груди и с лицом, как гранит.

- Это - Песочный Человек, - сказал головорез.

Я поморщился, подумав, что это звучит по-расистски, но не знал, почему.

- Это было его прозвище, когда он был призовым бойцом. Его так называли, потому что он всегда усыплял парней, а? - громила снова усмехнулся. - Я очень удивился, когда босс захотел нанять чернокожего парня. Никогда не думал, что доживу до этого дня. Я не фанатик, они хорошие люди и все такое, но черный парень, работающий охранником этого дома?

Головорез и Эйб вышли, я тоже, и охранник у двери тут же меня обыскал.

- Да ладно тебе, Сэнди, - сказал головорез, - тебе не кажется, что мы уже это сделали? Я что, не профессионал?

Мы вошли внутрь, и у меня перехватило дыхание от кричащей роскоши главной комнаты. Если дом Сэйдж был шикарным, то это был шикарный дворец, современный замок, который делал ее жилище похожим на пропитанную мочой картонную коробку. Это было идеальное сочетание красоты и безвкусицы, помещение было покрыто золотом больше, чем дом Дональда Трампа. Все выглядело редким и импортным, как будто ковры были сделаны из настоящей кожи Йети, а плитка – из тонкого фарфора. У меня было такое чувство, что если вскрыть мебельные подушки, то там не окажется ничего, кроме маленьких, немаркированных долларовых купюр, и я представил себе человека, который живет здесь, как Аль Пачино с лицом, покрытым кокаином.

- Сюда, - сказал головорез, указывая на винтовую лестницу.

Поднявшись наверх, мы прошли по коридору в большую комнату. Двойные двери были открыты. Перед встроенными книжными полками, заполненными старыми книгами в твердом переплете, стоял письменный стол. Вероятно, подписанные первые издания от давно умерших авторов, - подумал я. - Искренне ваш, Матфей, Марк, Лука и Иоанн. За столом сидел человек, совсем не похожий на Аль Пачино. Он был коренастым, с оливковой кожей, серебристыми волосами, зачесанными на затылок с небольшим завитком Супермена спереди. На нем был не костюм в тонкую полоску, а рубашка "поло" с маленьким аллигатором на груди и брюки цвета хаки, как будто он только что вернулся с игры в гольф. Когда мы вошли в комнату, он пристально посмотрел на меня.

- Мистер Эшбрук, - сказал он. - Как хорошо, что вы приехали.

Как будто у меня был выбор. Я заставил себя улыбнуться.

- Спасибо, что пригласили меня, сэр.

- Значит, это тебя привел Яворжин, - сказал он, - чтобы заниматься уборкой.

Я молча кивнул. Лучше всего не говорить вообще, так проще не ляпнуть что-нибудь лишнее. Я должен быть осторожен, дать себе время прощупать этого человека.

- И ты убирал склад прошлой ночью.

Он произнес это не как вопрос, а как утверждение. Он уже знал, что я был там. Мне пришлось сделать сознательное усилие, чтобы продолжать дышать, когда моя мошонка туго сжалась. Нет причин лгать ему. По крайней мере, пока.

- Я очистил склад в Дерби, прямо у реки, если вы об этом.

- Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, Эшбрук.

Я cглотнул.

- Мне сказали, что весь клад был залит кровищей, - сказал Босс. - Но сейчас там ни единого пятнышка. Настолько чисто, что можно с пола есть, правда, Рэй?

Он разговаривал с головорезом. Здоровяк кивнул.

- Полный порядок, босс. Точно так же, как Майки прибрался у меня дома, когда мы должны были позаботиться о сами-знаете-о-чем.

Босс повернулся ко мне.

- Расскажи мне о прошлой ночи, Эшбрук.

Вот оно. Возможно, он уже знает правду и просто хотел посмотреть, насколько сильно я буду лгать ему, чтобы решить, какого наказания я заслуживаю. Я не узнаю, пока не попробую.

- Ну, господин Эндрицци…

Босс, Эйб и Рэй разразились хохотом.

- Ты думаешь, я Эндрицци? - сказал босс, ухмыляясь. - Ты мне льстишь, Эшбрук. Ты думаешь, что один из Эндрицци будет тратить свое время на разговоры с такой мелкой сошкой, как ты? Ни за что. Нет, я высоко стою, но я не член королевской семьи. Я просто веду их счета по эту сторону Новой Англии, - усмехнувшись, он полез в верхний ящик стола, и я отпрянул, ожидая, что он вытащит оружие. Вместо этого он достал сигару и резаком отрезал кончик. - Итак, ты говоришь…?

Я медленно перевел дыхание.

- Да, вчера вечером Лестер сказал, что для меня есть работа на том складе. Так что я поехал за ним, и там, как вы и сказали, был полный бардак, - говоря это, я смотрел в окно. - Я принялся за работу работу, а он сказал, что ему нужно ненадолго oтъeхaть. Так что я отскреб все вокруг, работая до самого рассвета, а когда закончил, оказалось, что Лес еще не вернулся, - я посмотрел на Босса, ожидая увидеть какие-то изменения в его расслабленном выражении, в его серых глазах появился какой-то огонек, но он был невозмутим, как старая монахиня. - Он так и не дал мне свой номер, поэтому я собрал вещи и отправился домой.

Все. Я так и сказал. Теперь в моей истории уже ничего нельзя было изменить. Босс закурил сигару и посмотрел на меня сквозь пелену сладко пахнущего дыма. Несколько секунд он молчал, отчего на каждой складке моего тела выступил пот. Мне хотелось кричать. Я хотел, чтобы Рэй всадил в меня пулю и избавил от страданий. Все было бы лучше, чем это.

- Значит, Лестер так и не вернулся? - спросил Босс.

- Нет, сэр.

Я вздрогнул, когда он стукнул кулаком по столу.

- Сукин сын! - он сказал.

Я был уверен, что он собирается сказать Эйбу, чтобы он скормил мне мой собственный член. Вместо этого он посмотрел на Рэя.

- Черт! Яворжин не позаботился о Доме Бьянки. Дом, должно быть, завербовал Яворжина, заставив переметнуться к Чиккароне! Теперь Яворжин исчез вместе с Домом, и они оба работают на Чиккароне. Блядь. Они, наверно, уже все ему рассказали! Чертов сукин сын!

Я молча кивнул. Он был зол, но не на меня.

- Похоже, вы были правы, босс, - сказал Рэй.

- Грязная свинья. Я говорил тебе, что мы не должны доверять ему, Рэй. Паршивые наркоманы. Их слово не стоит и миски переваренных макарон с сыром. Я, блядь, знал, что кто-то из них сотрудничает с Чиккароне, вонючие нарики. Меня они реально достали, - босс снова повернулся ко мне. - Яворжин говорил что-нибудь о том, куда направился? Упоминал ли он о доме Бьянки или о Чиккароне?

Я покачал головой, но прежде чем я успел заговорить, Босс махнул рукой.

- Нет, конечно, нет. Зачем ему что-то говорить тебе? Дрянь! Матерь Божья, это действительно поджигает мою задницу.

- Извините, босс, - сказал Рэй. - Никогда бы не подумал, что Лестер отвернется от нас. Он сделал много хорошего для семьи. Я решил, что и о Доме позаботится. Это просто не имеет смысла.

- Если он не предал нас, то где же он, черт возьми? И где, черт возьми, Дом? Они сбежали нахуй, Рэй. Чиккароне скупает всех наших парней – Франко и Поли, Дом, Яворжин.

Босс сердито затянулся сигарой, зажав ее в зубах и скрестив руки на животе. В комнате воцарилась неловкая тишина, и я, черт возьми, не собирался ее нарушать. Босс указал на меня сигарой.

- Хорошо, Эшбрук. С этого момента ты будешь отчитываться перед Рэем здесь. Он будет тем, кто будет давать тебе работу. Если получишь весточку от Лестера Яворжинa, сразу же сообщи Рэю, понял?

Я молча кивнул.

- Да, сэр. Я сообщу.

- Хорошо, - oн слегка улыбнулся мне уголком рта. - Рэй говорит, что ты мастер в таких делах. Продолжай хорошо работать.

- Я стараюсь. Благодарю вас, сэр.

- А как насчет девушки? - cпросил Рэй.

Внутри меня все сжалось, но я сохранял невозмутимое выражение лица. Я надеялся, что Рэй забыл о ней, так как встречался с ней всего один раз. Лестер упоминал, что она будет на складе прошлой ночью? Рэй, похоже, не знал ее имени, а Сэйдж всегда говорила, что Лестер охраняет ее, так что, возможно, они не знали, что она его кузина.

- Что? – cказал я.

- Она все еще работает с тобой? - cпросил Рэй.

Все взгляды устремились на меня.

- Нет, - сказал я им. - Больше нет.

Рэй пожал плечами.

- Э-э, это очень плохо. Она милая штучка, а? - oн повернулся к Эйбу. - Видел бы ты эту малышку, Мэддон.

- Куда делась эта девушка? - спросил Босс, и его глаза снова потемнели.

Я выдержал его взгляд.

- Даже не знаю. Она просто решила уволиться.

- Уволиться? Нельзя уволиться, если вошел в семью.

- Именно это мне и сказал Лестер.

- Ну, ладно. Этот придурок, вероятно, взял ее с собой, чтобы убирать дерьмо за Чиккароне.

- Да. Они казались близкими друзьями.

- Держу пари, - ухмыльнулся Рэй. - Я бы тоже был не прочь сблизиться с ней.

Босс не обратил на него внимание.

- Дай нам знать, если она позвонит, Эшбрук. Или Лестер, или Дом, или кто-нибудь еще. И если у тебя возникнет искушение присоединиться к этим хуесосам из Чиккароне, просто вспомни, что все действия имеют последствия, понимаешь?

Я молча кивнул.

- Да, сэр. Я не подведу вас.

- Именно это мне и нравится слышать. Теперь ты – вся нaшa команда по уборке. Тебе больше не придется делить свое жалованье, если только не захочешь нанять помощника. Это лучше, чем то, что Чиккароне предложит тебе.

Я снова кивнул, продолжая улыбаться.

- Хорошо, - сказал Босс. - А теперь убирайся отсюда, у меня есть другие дела.

ГЛАВА 20

После ночи серьезной попойки я проснулся в постели еще до рассвета, приятно удивленный тем, что добрался туда. Обычно я засыпал в своем кресле перед зомбоящиком, наблюдая, как новейший чудо-нож разрезает консервные банки так же легко, как помидор. Я захромал в ванную, чтобы почистить зубы. В зеркале на меня смотрел изможденный старик, его налитые кровью глаза терялись в глубоких фиолетовых глазницах. Его седые волосы стали еще более седыми, а на левом виске появилась новая отметина, которая могла быть началом рака кожи. Я сплюнул в раковину.

На обратном пути я подошел к окну, чтобы отлить, и посмотрел на небо. Звезды поглотила серая пелена, но в центре горизонта стояла призрачная луна. В ветвях вечнозеленых деревьев лежал старый снег, и я слышал, как ветер свистит вокруг стен здания. Меня охватило чувство покоя. Возможно, я был прав, когда говорил Кармен, что все будет хорошо.

В дверь постучали.

* * *

- Не возражаешь, если я войду? - спросил лейтенант Джордж Галлахан.

За спиной детектива стояла женщина в полицейской форме. Я узнал в ней ту, что была на месте преступления на бензоколонке "Shellby". Казалось, это было целую вечность назад.

- Да, конечно, - сказал я, наконец отступая в сторону.

Вот оно. Наконец-то они пришли за мной.

Может быть, это было к лучшему. Я мог только надеяться, что меня обвинят в простых убийствах, а не в осквернении трупов. Я мог бы смириться с тем, что меня назовут сообщником мафии, но я не хотел быть следующим Эдом Гейном.[28]

Господи, что же я наделал?

Они вошли внутрь, и когда я закрыл за ними дверь, то на секунду я подумал о том, чтобы сбежать, перепрыгнуть через выступ дорожки и надеяться, что мои лодыжки не сломаются от падения с двух этажей.

- Надеюсь, мы пришли не слишком поздно… или слишком рано, - сказал Галлахан.

Его вежливость смутила меня. Разве он здесь не для того, чтобы отвезти меня в окружную тюрьму?

Я пожал плечами.

- Вовсе нет, детектив.

- Это офицер Дэвис, - представил он ее.

Она протянула руку. Конечно, если я пожму ей руку, она другой рукой наденет на мое запястье наручник. Но я не мог проигнорировать ее, поэтому прикусил щеку сильнее и взял ее за руку. Два пожатия, и она отпустила ее. Что, черт возьми, происходит?

- Я уверен, тебе интересно, что мы здесь делаем, - сказал Галлахан.

- Да, можно и так сказать.

- Ну, боюсь, я не просто заскочил поздороваться.

Ни хрена себе, Галлахан.

- О. О'кей.

Он неуверенно улыбнулся.

- Не волнуйся. У тебя нет никаких проблем. Мы просто хотели задать несколько вопросов. Не возражаешь, если мы присядем?

Он огляделся в поисках подходящего места. Там был маленький карточный столик, за которым я иногда ел. Галлахан снял плащ и повесил его на спинку стула, прежде чем сесть. Его наплечная кобура заставила меня нервно принюхаться.

- Майк, - начал он, - я пришел поговорить с тобой о твоей старой напарнице, Сэйдж Яворжин.

Я так сильно прикусил щеку, что почувствовал вкус крови. Я ковырял кутикулу на ногте.

- А что случилось?

- Интересно, когда ты в последний раз ее видел?

У меня в голове вспыхнул образ моего покрытого кровью члена, выходящего из окровавленной шеи Сэйдж. Я поерзал на стуле. У меня было достаточно времени, чтобы спланировать свою ложь для бандитов. Но этого я не ожидал. Мне придется плести новую ложь для копов. Я не только понятия не имел, что они ищут, но и знал, что они обучены распознавать дерьмовых лгунов.

- О, Боже, - сказал я, нахмурившись для вида. - Я не уверен в точной дате.

- Тогда примерно.

- Может быть, где-нибудь в конце ноября.

- Вы все еще поддерживаете связь?

Значит, он не знает, что она мертва.

- Нет. Какое-то время нет.

Черт, - подумал я. - Они могут проверить телефонные записи. Надеюсь, они еще этого не сделали.

- Я говорил с вашим старым боссом, - сказал Галлахан. – С Гарри Райкером. Он сказал, что отпустил Сэйдж, когда уволил тебя. 22 ноября. В тот же день, когда была стрельба на станции "Shellby". Он сказал, что у вас сложились неподобающие отношения, и это повлияло на вашу работу.

Если бы Гарри развил свою мысль дальше, мне, вероятно, уже зачитали бы мои права.

- Да, это правда.

Дэвис что-то нацарапала в своем блокноте.

- Значит, вы были любовниками? - cпросил Галлахан.

- Вкратце – да. Это было просто увлечение.

- Она была намного моложе тебя.

Но, совершеннолетняя.

- Да, была.

- Она познакомила тебя с кем-нибудь из своих друзей или родственников?

Я вспомнил Лестера, выходящего из спальни Сэйдж в расстегнутых джинсах.

- Не совсем так. У нее есть двоюродный брат. Кажется, его зовут Лектер или что-то в этом роде. Я встречался с ним всего один раз.

Галлахан и Дэвис переглянулись.

- Расскажи мне о нем, Майк.

- На самом деле рассказывать особо нечего. Он высокий. Тощий. Редеющие светлые волосы. По правде говоря, он выглядел довольно неряшливо. Я встречался с ним только один раз.

- Где?

- В доме Сэйдж, когда я приехал за ней на работу.

- Какую работу? Что это был за день?

- Я не знаю точно, когда, у нас их было много.

Ноздри Галлахана издали слабый свист.

- Этот двоюродный брат, с которым ты познакомился - Лестер Яворжин. Он связан с организованной преступностью. Мы думаем, что он был замешан в нескольких мафиозных убийствах, и у нас есть основания полагать, что Сэйдж была его сообщником в нескольких из них.

Я моргнул.

- Сэйдж - наемный убийца?

Галлахан ухмыльнулся.

- Я знаю, трудно поверить, что такая молодая женщина, как она, может быть замешана в таких делах, но ее кузен Лестер имеет глубокие связи с крупными преступными синдикатами. Я проверил Сэйдж, и оказалось, что у них с ним давняя криминальная история, восходящая к их детству – кражи, грабежи, поджоги, торговля наркотиками и так далее. Если бы не деньги их семьи, они оба уже сидели бы в тюрьме, но за большие деньги можно купить лучших адвокатов. Богатые редко отсиживают срок.

- Как бы то ни было, мы считаем, что Сэйдж помогала своему кузену наводить порядок после этих убийств. Я думаю, что именно поэтому она согласилась работать с Райкером, чтобы узнать от тебя, как убедиться, что на месте преступления не осталось следов ДНК. Иначе с чего бы женщине с такими деньгами браться за такую скромную работу... э-э... не обижайся.

- Ничего cтрашного.

- Ты все еще занимаешься собственным бизнесом по уборке?

- Понемногу.

- М-м-м. Нужно создать себе репутацию, чтобы получить работу, да?

- Да. Ну, вы знаете.

Дэвис продолжала писать, не отрываясь от блокнота. Она была нечеловечески стойкой, киборгом. Галлахан откинулся на спинку стула.

- Сэйдж выполняла для тебя какую-нибудь работу на стороне? - спросил он.

Я решил, что лучше всего дистанцироваться от нее как можно дальше, чтобы сократить сроки наших отношений.

- Нет. После того, как Райкер отпустил нас, все было кончено.

Галлахан снова прищурился.

- Ты можешь припомнить что-нибудь из того, что сказала или сделала Сэйдж, о чем нам следует знать?

Я сделал вид, что обдумываю это, прежде чем покачать головой.

- Не знаю.

Он наклонился вперед.

- Последний вопрос, Майк. Сэйдж и Лестер, кажется, исчезли без следа. Есть мысли, где они могут быть?

В моей голове мелькнула холодная, ледяная грязь, брошенная на выбеленные кости.

- Извините, - сказал я. - Понятия не имею.

Галлахан посмотрел на Дэвиса, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не начать грызть ногти. Мое дыхание застряло внутри, и легкие были готовы взорваться. Детектив кивнул. Дэвис закрыла блокнот.

- Лaдно, - сказал Галлахан. Он открыл бумажник и достал визитную карточку. - Свяжись со мной, если что-нибудь вспомнишь, каким бы незначительным это ни казалось, - oн вздохнул. - Мне почему-то кажется, что мы скоро увидимся, - oн сказал это так, словно хотел сказать: «ты знаешь что-то, чего не говоришь мне». - Послушай, я знаю, как страшно звучит, когда я говорю такие вещи, как организованная преступность и убийства. Я не хочу, чтобы ты слишком боялся говорить со мной. Это серьезное дело, Майк. Мы защитим тебя, если ты станешь информатором. Арест обоих Яворжинов может стать первым шагом к разгрому двух крупных преступных синдикатов в Коннектикуте. Я лично прослежу, чтобы ты и твоя семья были помещены под защиту свидетелей и переселены.

Полицейские дружно встали, а я встал и пожал ему руку, когда он протянул ее.

- Попробуй что-нибудь вспомнить, - сказал Галлахан. На его лице была та же дружелюбная улыбка, что и в скобяной лавке, теплая и искренняя. - Ладно?

- Конечно, детектив. Я помогу чем смогу.

Потом они вышли за дверь.

Я запер ее за ними и вернулся к столу, щелкая пальцами по карточке Галлахана. Я закрыл лицо руками, чтобы не видеть окружающего мира, и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы замедлить сердцебиение.

Я подумал о семье Эндрицци, о Рэе, Эйбе и Боссе. Защита свидетелей звучала довольно хорошо. Если я все сделаю правильно, то смогу не только объяснить все Галлахану, когда дело дойдет до причастности Сэйдж и Лестера к мафии Эндрицци, но и связать с мафией убийства, которые я совершил. Учитывая подозрения Босса о том, что Сэйдж и Лестер предали их ради их соперника, было бы логично, что они нанесли удар по кузенам. Даже если бы мне пришлось признаться, что я несколько раз убирался, я, вероятно, мог бы выторговать защиту, если скажу полиции то, что они хотят услышать, и выйти из клана Эндрицци. Я навсегда покину организованную преступную группировку, и мне не придется постоянно беспокоиться, что Босс узнает, что на самом деле произошло на складе, или что Галлахан обнаружит, что я был так же связан с Лестером, как и Сэйдж. Такой душевный покой был очень соблазнителен.

Если я смогу справиться со стрессом, вызванным всем случившимся, я смогу справиться с судами и свидетельскими показаниями, и я смогу начать все сначала где-нибудь в другом месте, точно так же, как я сделал, когда моя семья переехала, когда я был ребенком, помогая мне избежать роли Майка Эссбрука. На этот раз Майка вообще не будет. Я буду Джоном, Биллом, Хэнком или Дэмианом. Совершенно новый я в совершенно новом месте – может быть, в Финиксе, Чикаго или Сан-Франциско. В кои-то веки я был бы рад переменам.

Но потом я подумал о Кармен и Фэй, и о том, что они чувствовали, когда я появился в доме на днях, требуя, чтобы они все бросили. Они были так расстроены, так обижены моей невнимательностью. Они больше не были маленькими детьми, готовыми поехать куда угодно, куда захотят мама и папа. Теперь они становились молодыми женщинами. У них были свои собственные жизни и друзья. Они ходили в школу, играли и катались на коньках. Здесь у них было чувство общности, ощущение дома. Разлука родителей нанесла им достаточно вреда. Вырвать их с корнем и увезти куда-то, где они никогда не были, лишить всего, включая их имена, было настолько жестоким поступком, что я не стал бы винить их, если бы они никогда не простили меня, потому что я никогда не смог бы простить себя. С девочками еще столько всего нужно было сделать. Если бы я сделал это, то разорвал бы оставшиеся клочки на куски, слишком маленькие, чтобы их можно было починить.

Вместо этого я разорвал карточку Галлахана на мелкие кусочки.

Я останусь здесь.

Я останусь с Эндрицци, очищая кровь, кишки и мерзость для мафии, держа свой рот закрытым. Это позволит моим девочкам счастливо жить здесь, принесет достаточно денег, чтобы дать им все, что они хотят и в чем нуждаются, и сделает меня хорошим отцом на пути к тому, чтобы стать великим. И если меня в конце концов убьют или арестуют, это будет просто моя судьба, и я буду нести ее в одиночку. Я не собирался защищать свою задницу, жертвуя счастьем своих дочерей.

Кроме того, работа была не так уж плоха. У меня это хорошо получалось. И когда Сэйдж не стало, я, вероятно, не буду испытывать искушение делать что-либо из тех мерзких, отвратительных вещей, которым я предавался раньше. Я имею в виду, если бы я оказался наедине с симпатичной мертвой девушкой, которая не была бы слишком изуродована – одной из симпатичных проституток синдиката, или молодыми торговцами наркотиками, или сексуальными девушками-наркоманками – я мог бы немного разгорячиться, зная, что я знаю, понимая, насколько они могут быть податливыми, насколько катарсическим может быть прикосновение свежего трупа. Но это вовсе не означает, что я поддамся этой лихорадке.

Хотя, когда ты отец-одиночка за сорок, становится одиноко. И обнаженным молодым женщинам трудно сопротивляться, когда они не говорят тебе остановиться, независимо от того, какие грязные вещи ты делаешь с ними.

И все же я решил, что, возможно, смогу держать себя в руках. Не то, чтобы я был каким-то извращенцем, как Сэйдж. Она передала мне это, но только немного. Не настолько, чтобы сделать меня таким же, как она, верно? Я только увидел возможность воплотить в жизнь одну-две фантазии и воспользовался ею. Конечно, это было неправильно, но кто не делал то, чего они стыдятся, когда дело доходило до секса? Кто не трахал того, кто был ниже их, кого-то толстого, уродливого или падшего? Кто не использовал секс, чтобы продвинуться в социальном плане или отомстить бывшему? У каждого есть свои маленькие грязные секреты. Когда речь заходит о наших сексуальных желаниях, мы все иногда оступаемся. Люди делают сумасшедшие вещи, когда возбуждены. И да, мысль о вызове на очередную тайную уборку тела мертвой стриптизерши или подростка-наркоторговца заставила мой член напрячься даже без таблетки. Но я бы не возражал. Теперь я контролирую себя, верно?

Возможно.

перевод: Aлекcaндрa Coйкa

Бесплатные переводы в нашей библиотеке:

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

или на сайте:

"Экстремальное Чтиво"

http://extremereading.ru

Примечания

1

Коммерческие водительские права (commercial driver's license) - это водительские права, необходимые для управления большими, тяжелыми транспортными средствами в торговле или перевозящие опасные грузы. 2

Опасные грузы - это вещества, которые при транспортировке представляют опасность для здоровья, безопасности, имущества или окружающей среды. Некоторые опасные грузы, которые представляют опасность даже тогда, когда они не перевозятся, известны как опасные материалы (слоговое сокращение HAZMAT). 3

"Tyvek" - марка вспененных полиэтиленовых волокон высокой плотности, синтетического материала; название является зарегистрированной торговой маркой компании "DuPont", известной своим производством химикатов и текстиля. "Tyvek" часто используется в качестве домашней обертки, синтетического материала, используемого для защиты зданий во время строительства, или в качестве средств индивидуальной защиты от смертельных вирусов, таких как SARS-CoV-2. Материал трудно рвать, но его легко разрезать ножницами или ножом. Водяной пар может проходить через Тайвек, а жидкая вода - нет. Все эти свойства привели к тому, что "Tyvek" используется в самых разных областях применения. 4

Ямс - общее название некоторых видов растений рода Dioscorea (семейство Dioscoreaceae), образующих съедобные клубни. Ямс - это многолетние травянистые лозы, выращиваемые для потребления их крахмалистых клубней во многих умеренных и тропических регионах, особенно в Африке, Южной Америке и Карибском бассейне, Азии и Океании. 5

Бéрнард (Бéрни) Сáндерс (род. 1941) - американский независимый политик и общественный деятель левого толка, сенатор от штата Вермонт с 2007 года. Рекордсмен по длительности пребывания в Конгрессе США из всех независимых депутатов. С 2013 до 2015 года - председатель комитета Сената США по делам ветеранов. В 1981-1989 годах был мэром крупнейшего города Вермонта, Берлингтона, в 1991-2007 годах - членом Палаты представителей США. 6

около 135 кг. 7

Джули Ньюмар (род. 1933) - американская актриса, танцовщица, певица, предпринимательница и писательница. 8

Кристи́на Э́пплгейт (род. 1971) - американская актриса. Лауреат премии «Эмми», а также номинантка на премии «Золотой глобус» и «Тони». 9

Sears, Roebuck and Co., широко известная как Sears, - американская сеть универмагов, основанная Ричардом Уорреном Сирсом и Альвой Кертисом Робаком в 1892 году и реинкорпорированная Ричардом Сирсом и Джулиусом Розенвальдом в 1906 году. Kомпания начала свою деятельность как компания по каталогу почтовых заказов и начала открывать розничные магазины в 1925 году. Первое место было в Чикаго, штат Иллинойс. В 2005 году компания была куплена руководством американской сети big box Kmart, которая после завершения слияния образовала Sears Holdings. На протяжении 1980-х годов Sears была крупнейшим розничным продавцом в Соединенных Штатах; Walmart и Kmart превзошли Sears по продажам в 1990 году. 10

Теодо́р Ро́берт (Тед) Ба́нди (1946 - 1989) - американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил, действовавший в 1970-е годы. Его жертвами становились молодые девушки и девочки. Точное число его жертв неизвестно. Незадолго до своей казни он признался в 36 убийствах в период между 1974 и 1978 годами, однако настоящее количество его жертв может быть гораздо больше. 11

главная героиня американской кинокомедии «Эльви́ра - повели́тельница тьмы» (1988). 12

Bauhaus (1978 - наши дни) - английская группа, образованная в Нортгемптоне, Англия. Один из пионеров готического рока, Bauhaus был известен своим мрачным образом и мрачным звуком, хотя они смешивали многие жанры, включая даб, глэм-рок, психоделию, фанк, пауэр-поп и ска. 13

The Golden Girls - американский телевизионный ситком, созданный Сьюзен Харрис, который первоначально транслировался на канале NBC с сентября 1985 года по ма 1992 года, в общей сложности 180 получасовых эпизодов, охватывающих семь сезонов. В нем рассказывается о четырех пожилых женщинах, которые делят дружбу и дом в Майами, штат Флорида. 14

виски "Джим Бим" 15

«Кэ́рри» - первый опубликованный роман американского писателя Стивена Кинга, написанный в жанре мистического ужаса. 16

это американский бренд ароматизированных чипсов, которые производятся с 1964 по Фрито-Лей, полностью принадлежащей дочерней компании PepsiCo. Первоначально чипсы были не ароматизированные. Первым вкусом была поджаренная кукуруза, выпущенная в 1966 году, за ней последовали Тако в 1967 году и сыр Начо в 1972 году. Другие фирменные ароматы начали дебютировать в конце 1980-х годов. 17

марка пива. 18

чистящее средство. 19

Дже́ффри Ла́йонел Да́мер (1960 - 1994) - американский серийный убийца, жертвами которого стали 17 юношей и мужчин в период между 1978 и 1991 годами. Все преступления, кроме одного, были совершены в Милуоки с 1987 по 1991 год. Трупы жертв он насиловал и употреблял в пищу. Суд признал Дамера вменяемым и приговорил его к пятнадцати пожизненным срокам. В 1994 году Дамер был убит в тюрьме другим заключенным - Кристофером Скарвером. 20

марка виски. 21

Рон Джереми (настоящее имя Рональд Джереми Хайетт, прозвище «Дикобраз»; род. 1953) - американский порноактёр и режиссёр, член Гильдии театральных актёров США. Любимый персонаж американских рок-групп - «Orgy», «Sublime», «Kid Rock», которые снимают Рона Джереми в своих видеоклипах. Значится в Книге рекордов Гиннесса за наибольшее число ролей во «взрослых» фильмах (более 1900). Позиция № 1 в списке «Пятьдесят великих порнозвёзд» по версии журнала AVN. 22

Дик Кларк (1929 - 2012) - американский предприниматель, ведущий игровых шоу и деятель радио и телевидения. Получил широкую известность благодаря работе ведущего таких популярных телешоу как «Американская эстрада», пяти версий игрового шоу «Пирамида» и «Dick Clark’s New Year’s Rockin' Eve». 23

Томас Эдвард Патрик Брэди-младший (род. 3 августа 1977), более известный как Том Брэди, является профессиональным игроком в американский футбол. Он играет на позиции защитника и в настоящее время выступает в Tampa Bay Buccaneers Национальной футбольной Лиги. 24

игра слов с фамилией главного героя. Ass - задница (англ. яз.) 25

понятно? - (нем. яз.) 26

Gilmore Girls - американский комедийно-драматический телесериал, созданный Эми Шерман-Палладино и в главных ролях Лорен Грэм и Алексис Бледел. Шоу дебютировало 5 октября 2000 года на WB и стало флагманским сериалом для сети. Gilmore Girls первоначально работали в течение семи сезонов, последний сезон перешел в CW и закончился 15 мая 2007 года. 27

Мистер Ти (имя при рождении Ло́ренс Тьюро́, род. 1952) - американский актёр и бывший рестлер, один из самых узнаваемых чернокожих американских актёров (ирокез на голове и большое количество золотых цепей на теле). Наиболее популярные роли в телесериале "Команда "А" и голливудском кинофильме "Рокки 3". Дважды удостоился титула "Лучший вышибала Америки". Согласно "строго ненаучному опросу" Би-би-си, Мистера Ти считают одним из людей, оказавших наибольшее влияние на американскую историю (занял 5 место, после Гомера Симпсона, Авраама Линкольна, Мартина Лютера Кинга и Томаса Джефферсона). 28

Эд Гейн (1906 - 1984) - американский серийный убийца, некрофил и похититель трупов. Один из самых известных серийных убийц в истории США. Его образ широко проник в популярную культуру второй половины XX века (фильмы и литературу).

Content

Триана Кристофер Токсичная Любовь (ЛП)

Кристофер Триана "Токсичнaя Любовь"

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НЕТ КРОВИ - НЕТ СЕКСА

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТОКСИЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Примечания