Сергей Богдашов

Приключения либроманта 3

Глава 1

Выходные дни. Работаем третий концерт подряд. Перерывы между концертами минут сорок-сорок пять. Вроде бы вполне достаточно, чтобы передохнуть и прийти в себя, но это кому как.

У меня поклонницы… Их число после каждого концерта зашкаливает. Тройка специально нанятых парней, с могучими фигурами борцов, уже освоилась в работе, и они по одному моему взгляду понимают, кто мне нужен.

В двух уже прошедших перерывах я успел "дать автограф" пяти фанаткам и теперь, после окончания заключительного концерта в этом городе, снова готовлюсь к подвигам.

После концерта, в специально отведённый мне "Рафик" вместе со мной усаживаются сразу четыре девушки, упорно стремящихся пожелать мне "Спокойной ночи" в моём гостиничном двухкомнатном "Люксе". Ребята из "Монолита" грузятся в "Икарус", и провожают мой отъезд насмешливыми, но уважительными взглядами.

Короткая поездка по незнакомому ночному городу и уже когда микроавтобус начинает парковаться около сверкающей огнями гостиницы, меня пронзает мысль!

Виагра! У меня же последняя таблетка была, а каталог я дома забыл!

Уже совсем другими глазами я с ужасом смотрю на сопровождающих меня представительниц прекрасного пола… Их четверо! Что же теперь делать?

— Хозяин, хозяин! — проснулся я оттого, что кто-то сильно тряс меня за плечо и верещал в самое ухо Гошиным пронзительным голосом, — Ты чего кричишь и стонешь? Что-то нехорошее приснилось?

— Ох, Гоша, такой кошмар видел, что и не передать, — пощадил я нежную психику впечатлительного домовёнка, нащупывая ногами тапочки. Так и не найдя их, босиком пошлёпал в ванную. Мне нужен душ! Яростный, контрастный и злой. Такой, чтобы смыть с себя липкий пот от пережитого.

А как мило, пасторально и по-домашнему всё начиналось…

Впрочем, расскажу обо всё по порядку.

* * *

— Здрасьте, — услышал я за спиной задорный голос Веры и чуть не подавился кофе, — У порога гостью не встречают, так может хоть на чай в этом доме пригласят?

— Чай не пил — откуда сила? Чай попил — совсем ослаб, — изрёк я народную мудрость, и отставив полупустой бокал повернулся к девушке лицом, — А чего ты не предупредила, что приедешь?

Вообще-то у Веры на руке имеется аналог моего Кракоши. Впрочем, у Гоши подобный браслет-часы тоже теперь есть, и мы втроём можем общаться между собой даже в режиме конференции. Обычно, перед приездом, Вера говорит, что собирается к нам в гости, а в этот раз свалилась, как снег на голову.

— Тебе не стыдно? — уставилась на меня Вера, — Я же утром с тобой связывалась и сказала, что вечером буду у вас. Ты ещё заинтриговать меня пытался, заявив, что у тебя сюрприз приготовлен.

— Да? Не помню, — почесал я затылок и посмотрел на Гошу в поисках поддержки, но домовой лишь пожал плечами и скорчил рожицу, изображая его полную непричастность к происходящему, — Извини. Замотался. Слушай, может, сначала супчик поешь, пока он горячий? Гоша отличную солянку приготовил. А ты чего сидишь, ворон считаешь? — кинул я недобрый взгляд на домового, который не первый раз меня подводит в спорах с Верой, — Встречай гостью.

Домовёнок мухой вылетел из-за стола и принялся греметь посудой, причитая при этом, что волшебница в очередной раз его обманула. Есть у них своего рода игра — домовой к очередному приезду девушки переставляет свои камеры слежения, а Вера каждый раз вычисляет, куда Гоша перепрятал "мошек" и незамеченная для системы видеонаблюдения проникает в наш дом. Впрочем, это не единственное развлечение домового и Веры — они ещё в нарды любят резаться. Правда, я абсолютно не понимаю Гошу — это ж, каким мазохистом нужно быть, чтобы садиться катать зарики с Прорицательницей, которая знает расклад игры на сто шагов вперёд.

— Да не бурчи ты, как старый дед, — одернула меня девушка, успев в шутку взъерошить волосы домовому, а сама в это время протянула ему сине-жёлтую картонную коробочку со сладкой соломкой, — Я тебе, Гоша, гостинец привезла.

— Спасибо, — расплылся в улыбке миньон, двумя ручонками вцепившись в угощение, — Садись за стол, а пока я накрываю, расскажи, как ты обошла камеры слежения.

— Я тебе уже раз двадцать рассказывала, как это делаю, — скинула Вера куртку и сапожки, надела тапочки, которые я для неё специально когда-то достал, и прошла к столу, — Просто представляю, что я стою перед тобой, а ты опять возмущаешься, что я обошла твои камеры. Затем смотрю, что нужно сделать, чтобы достичь этого результата. Ладно, лучше гляньте, что я сегодня купила, — с этими словами девушка выложила на обеденный стол вскрытый билет моментальной лотереи "Спринт".

— Играть с государством в лотерею — дохлый номер, — скептично заметил Гоша, ставя перед Верой тарелку с солянкой.

— Я бы ещё добавила, что и разорительный, — согласилась моя потенциальная мама, — Если, конечно, не знать, в какой коробке и каким по счёту будет билет с внушительным призом. Ты на выигрыш-то посмотри, критик, — кивнула Вера на билет.

Домовой вальяжно забрался на стул, взял билет в руки, развернул его… и грохнулся под стол.

— Гоша, ты там живой? — оттянул я край скатерти, свисающей со столешницы, и окинул взглядом домовёнка.

— Кажется, — чесал затылок домовой, развалившись на полу, — Хозяин, она приз в пять штук сорвала. Заплатила пятьдесят копеек, а получит пять тысяч. Ты, как белка в колесе крутишься за каждую копейку, а она — бац, и получила десять тысяч процентов прибыли.

— Кто на что учился, — философски заметил я, пожимая плечами, — Вылезай оттуда. И долго ты этот билет вычисляла? — посмотрел я на Веру, убедившись, что с Гошей всё в порядке.

— Не столько долго вычисляла, сколько ждала, пока кассирша в киоске новую коробку с билетами откроет, — услышал я в ответ, — Минут десять потеряла.

— Не проще было высчитать результат тиража "Спортлото"? Купила бы билет, зачеркнула нужные номера, а потом сиди дома и жди, когда розыгрыш состоится.

— А что ж ты тогда сам не играешь в "Спортлото", если всё так просто? — огрызнулась Вера, — Тем более у тебя доступ ко всем тиражам вплоть до твоего времени есть.

— Давно уже нет, — тяжело вздохнул я, — С того момента, как я немного историю подправил.

— Вот видишь — ты уже не знаешь результаты, а я не могу просчитывать так далеко и так точно, — вторя мне, вздохнула Вера, — Шанс выигрыша в лотерее "пять из тридцати шести" составляет один к четырёмстам тысячам. У меня мозг из ушей вытечет, если я попробую представить выигрышную комбинацию. Со "Спринтом" всё намного проще — мне всего лишь нужно увидеть, как я получаю выигрышный билет, и сразу взять его, сделав определённые шаги.

Сколько бы Вера ни объясняла нам с Гошей принципы своей магии, мне кажется я всё равно никогда не пойму, как она проделывает свои фокусы. То ли дело моя магия — она проста и понятна, как пять копеек. Увидел изображение, протяни руку и достань предмет.

Правда, Разумов, почему-то обоих нас отнёс к магам-универсалам. Мол, существует Стихийная магия, где фигурируют вода, огонь, воздух и земля, а есть Живая магия, включающая всякого рода целителей, менталистов и оборотней. И наконец, третий вид магии — самая странная и самая малоизученная — Универсальная.

Честно говоря, по сравнению с Верой я себя считаю всего лишь фокусником, наподобие Акопяна или Кио. У меня даже отсутствует магическое зрение, в отличие от моей несостоявшейся мамы. Это Вера, не напрягаясь, видит следы магии на предметах, которые я достал, а мне для этого нужны костыли в виде магических очков. Одним словом, обидно. Хотя коли уж такой продвинутый волшебник, как Разумов, причислил меня к магам, то пусть так оно и будет.

— И что ты собираешься делать с выигрышем? — поинтересовался я у Веры.

— Как что? — встрепенулась девушка, — Дом у твоего соседа куплю. Кстати, Гоша, как продвигаются дела с моей будущей недвижимостью?

— Всё идёт по плану, — вылез из-под стола мелкий и пропел, подражая Егору Летову из "Гражданской обороны", — Общество не против, если в доме за нашим огородом будет жить волшебница, а не семейка разгильдяев, пусть и с партбилетами в карманах. Вопрос с домовым решён — он обществом в деревню отправлен. Так что я теперь в печную трубу посреди ночи волком вою, и жуть на хозяев дома навожу.

Угу, такой вот рейдерский захват соседской территории готовится в интересах моей "младшей сестрёнки". Надумали мы купить избушку, хозяев которой вместе с их домовым, Гоша, мягко говоря, не уважает. Предложение о покупке мы им ещё не озвучили — так, почву пробиваем, да Гоша козни строит по мелочам. На мой вопрос, а не останутся ли незадачливые соседи совсем без жилья, мелкий рассказал, что на самом деле у владельца "Волги" имеется нормальная двушка в центре города, в которой сейчас проживает сын с семьёй, а его квартиру они сдают. Дом, который планируется именно купить, а не просто отобрать, достался нынешним хозяевам от родителей мужа, но вступили они в наследство как-то неправильно и теперь постоянно занимаются непонятными крохоборческими вопросами, надеясь, что партбилеты им помогут сэкономить копейки на тех или иных льготах.

— Как думаешь, к майским праздникам созреют? — задумчиво посмотрела Вера на домового.

— Должны, — кивнул в ответ Гоша и залез на стул поближе к Вере, — Хозяин дома обещал жене на днях священника привести, чтобы тот жилище освятил от нечистого духа. Представляешь? Прожжённые коммунисты в дом священнослужителя хотят позвать. Эх, не прозевать бы мне этот момент — я им разом устрою и молебен, и Крёстный ход, и танцы с бубном. Три в одном.

— Валера, я не знаю, сколько времени проверка будет длиться, — кивнула Вера на выигрышный билет, лежащий на столе, — Если что, одолжишь мне денег на покупку дома?

— Вера, ты чего? Я тебе на дом и без билета деньги дал бы. Мои пластинки дополнительным тиражом решили напечатать. Да и за очередную короткометражку гонорар на днях выплатят. Так что деньги у меня есть.

Представитель Московского Опытного Завода Грампластинок оказался прав, когда на тиражной комиссии втихаря заявил мне, что тираж двух моих миньонов доведут до миллиона экземпляров. Правда, он уверял, что это произойдёт в течение месяца, а прошло уже значительно больше времени. Но как по мне, то лучше поздно, чем никогда.

— Ты утром какой-то сюрприз обещал, — напомнила Вера.

Была у меня идея подарить сегодня Вере обещанный накопитель, чтобы ей проще было магичить. Я даже уже решил, из какого материала, и какой формы он будет — горный хрусталь, стилизованный под одно из яиц Фаберже. Читал где-то, что хрусталь обладает высокой ёмкостью, вот и решил презентовать Вере подобный сувенир.

Кто-то скажет, что кристаллы горного хрусталя размером с яйцо большая редкость. Да и плевать — я маг или кто? Достал я накопитель, смотрю на него и наслаждаюсь своей работой. Красивый сувенир получился, только почему-то прямо на глазах начинает зеленеть.

— Атас! — так громко заверещала Вера, вылетая из-за стола, что у меня аж уши заложило.

Следующее, что сделала девушка, так это безапелляционно вырвала у меня из рук накопитель, да так, что я чуть не рухнул со стула, и в два прыжка подлетела к ведущей в огород двери, выбежав из дома. Затем на кухне выключился свет, а через несколько секунд на приусадебном участке что-то громко ухнул, да так сильно, что у нас посуда в шкафу зазвенела.

— Это что сейчас было? — раздался в темноте испуганный голос Гоши.

— Я накопитель для Веры намагичил, — включил я фонарик, который догадался создать, после того как погас свет, — Может она ломанулась его проверять?

— А почему мы в темноте сидим? — поинтересовался домовой, задумчиво почёсывая подбородок.

— Потому что твой Хозяин идиот, — появился в дверном проёме Верин силуэт, — Он решил сделать тебя бездомным сиротой и для этого достал пустой самозаряжающийся накопитель. Есть ведь нормальные маги, которых не слышно и не видно, а твоего Хозяина хлебом не корми, дай только поэкспериментировать. И ладно бы где-нибудь за городом это делал, так ведь нет, ему обязательно нужно проверить крепость своего дома.

— А в чём опасность незаряженного накопителя? — решил докопаться до истины Гоша.

— Я не знаю, из чего был сделан именно этот его накопитель, — зло прошипела Вера, — Только он начал со всего подряд электроэнергию тянуть. Хорошо, что у вас автоматы стоят — их просто выбило, а если б "жучки" были? Сгорела бы проводка к чертям, а за ней и дом полыхнул бы. Это я тебе, как дипломированный энергетик говорю.

— А в огороде что бухнуло? — не успокаивался домовой.

— Я в бочку с водой накопитель бросила.

— И? — в два голоса протянули мы с Гошей, ни разу не попав в тональность друг друга.

— Бочка вроде целая осталась, а вода и накопитель испарились. Гоша, ты бы включил в доме свет. А с тебя, маг-недоучка, новая кофта, а то моя вся мокрая. А ещё я тапочки в грязи извозюкала.

— Да не вопрос, — согласился я, — Сейчас Гоша свет наладит и достанем тебе, всё что хочешь. Ты чего меня не остановила, когда я надумал тебе сюрприз сделать?

— А ты и правда думаешь, что я только тем и занимаюсь, как в будущее смотрю? — фыркнула в ответ девушка, — Не видела я до этого опасности — вот и молчала. Это уж когда у тебя в руках кристалл появился, меня, словно сирена разбудила и работающий стробоскоп в глаза направили, а один из фьючерсов показал, как твой дом пылает от загоревшейся проводки.

Фьючерсами Вера с некоторых пор называет свои разветвляющиеся видения будущего. Так что это понятие мне знакомо. Вот только в запале девушка что-то такое сказала, что мне резануло слух. Вспомнил:

— Вера, ты сказала, что остальные маги тише воды ниже травы… А каких ты магов ещё знаешь, кроме меня?

— Это я для красного словца ляпнула, — заявила Вера, — Не знаю я больше никаких волшебников, кроме тебя и Юрия Сергеевича. Ну, и Галинка твоя ещё, пожалуй. Только она в отличие от тебя мерцает, как неправильно подключенная люминесцентная лампа. Я магическим зрением это хорошо вижу. Ты, как бенгальский огонь сверкаешь, а она мерцает.

Вот это новость. Хорошо, что я сидел, а иначе упал бы. Это ещё хорошо, что Гоша не успел включить автоматы, на кухне темно и Вера не видит глупого выражения моего лица.

— Ты не знал? — уставилась на меня девушка, когда зажегся свет.

— Я в отличие от тебя магию чувствую, а не вижу, — напомнил я ей, — Например, твоё присутствие даже в темноте чувствую, но рядом с Галей подобных ощущений у меня никогда не было.

Моя Галинка волшебник?! Да ну, бред. С Верой более-менее всё понятно, и то не до конца верится, а у Галки-то откуда магия? А если она и маг, то почему мерцает? Может магия в ней ещё не проснулась? Как узнать наверняка?

— А давай про Галю у Разумова спросим, — словно прочитала мои мысли Вера, — Время же ещё не позднее. Если тебе стыдно к нему обращаться, то я сама буду ему вопросы задавать. Всё-таки это я Галино мерцание вижу, а не ты.

В принципе, здравая мысль. Мне зачастую и правда стрёмно дергать волшебника по всяким вопросам, а Вера без зазрения совести обращается к Разумову по любому поводу. Что интересно, Юрий Сергеевич всегда объясняет то, что Вере непонятно, и ни разу при этом он не показал, что общение с девушкой ему докучает.

— Добрый вечер, Юрий Сергеевич, — не дав мне времени на долгие размышления, подцепила Вера с подоконника мой ноутбук и сама связалась с волшебником, — У меня к Вам небольшой вопросик. Я заметила, что Валерина невеста светится магией, но не так ярко, как он. Что бы это значило?

— А ты сам её магию не чувствуешь? — посмотрел на меня с экрана Разумов.

Мне ничего не оставалось, как помотать головой из стороны в сторону:

— Я даже не замечал за ней ничего необычного.

— У тебя в доме есть её вещи? — поинтересовался волшебник, — Можешь прислать?

И что мне ему послать? Ну, есть в доме парочка Галиных трусиков и лифчиков, но не отправлять же их в будущее.

— А резинки для волос подойдут? — вспомнил я, что в салатнице, которая стоит около зеркала, валяется всякая мелочёвка, и в том числе несколько резинок, которыми Галя порой собирает в хвост свои волосы.

— Вполне, — кивнул Разумов, — А если на них ещё и волосы твоей девушки остались, то вообще идеально.

— Завидую я тебе, Либромант, — подперев подбородок руками, смотрел с экрана Разумов спустя полчаса, — Сначала Прорицательница, теперь Саунд-Маг ещё. Как у тебя это получается?

— А нельзя ли более подробно рассказать про Магию Звука? — легко сообразил я, что означают слова волшебника. Как-никак, а звуки и музыка — это мой хлеб и самое сильное моё увлечение.

— Ну что ж, изволь, — кивнул в ответ Разумов, — Твоя девушка — неинициированный звуковой маг. Это настолько редкая магия, что я за всю свою жизнь слышал только о двоих её представителях. Заметь, только слышал, но ни разу не видел.

— Ну, какие Ваши годы? — польстил я Разумову, — Встретите ещё.

— Разве, что твою невесту, — улыбнулся в ответ волшебник, — Да и то, как я понимаю, что только на экране монитора. До тех двоих, о которых я слышал, просто так не добраться. Один где-то в Китае обитает, а другой, выходец из Новой Зеландии, перебрался нынче в Штаты и ставит голоса звёздам мирового масштаба в Sony Music Entertainment.

Фига себе. Это же вторая в мире звукозаписывающая компания по величине. Насколько я знаю, у них прибыль миллиардами долларов исчисляется. На этом лейбле кто только не писался и не пишется. Достаточно вспомнить Элвиса Пресли, Майкла Джексона и Оззи Осборна, которые работали с этой корпорацией, и станет понятна вся крутость этой компании. Я могу только догадываться о гонорарах мага, который занимается с певцами мировой величины.

— А что ещё могут Звуковые Маги, кроме того как ставить голоса условным Шакире, Бритни Спирс и Леди Гаге?

— Могут генерировать любой звук и при этом магу вовсе не обязательно для этого открывать рот, — пояснил Разумов, — Могут воспроизвести любой голос или звуковой эффект, который когда-нибудь слышали. То, что саунд-маги талантливые вокалисты и музыканты — это как-то само собой подразумевается. Кстати, они не только создают звуки, но и хорошо их улавливают. Так что вычислить пол, возраст, национальность, а также рост и вес человека саунд-маг может даже через закрытую дверь — ему достаточно услышать несколько произнесённых слов. А ещё обмануть звукового мага вряд ли получится — они легко читают эмоциональное состояние говорящего.

— А как инициировать звукового мага? — судорожно сглотнул я, когда понял, что если Галя станет обладателем всего описанного Разумовым, то я стану для девушки сродни открытой книге, — Вера случайно перстень надела, а что нужно сделать потенциальному Магу Звука?

— Достаточно, чтобы будущий саунд-маг услышал звук Волшебного камертона, — беззаботно ответил Разумов, и в его руках появилась блестящая двузубая вилка, которую он положил в почтовый конверт, — Принимай почту. В книгах ты подобный инструмент всё равно не найдёшь. Кстати, Вера, — поправил свои очки волшебник и посмотрел на сидящую рядом со мной девушку, — Ты других "мерцающих" барышень не замечала в окружении Валеры? Сдается мне, что он не только либромант, — не смог скрыть Разумов промелькнувшей насмешки.

— Хотите сказать, что мне стоит присмотреться ко всем, с кем он успел переспать? — густо покраснела девушка.

— Почему бы и нет? — кивнул ей в ответ волшебник, уже с абсолютно серьёзным лицом, — Поинтересуйся у него на досуге, как он сам стал магом. Вот ещё что хотел вам сказать, ребятки, — поднял маг вверх указательный палец, обозначая важность сообщения, — Если ваша знакомая станет магом, то на первых порах не позволяйте ей издавать громкие звуки на некоторых частотах. Во-первых, сами оглохнете, а во-вторых, если маг поймает резонансную частоту, то может запросто разрушить тот или иной предмет. Ни разу не видели, как стеклянный фужер лопается около звучащего динамика? Посмотрите как-нибудь в интернете. А лучше всего, заведите себе пространственный пузырь и экспериментируйте в нём, не боясь причинить вред окружающей среде.

Ох, сколько же вопросов к Разумову у меня возникло. Пришлось дождаться, когда Вера с Гошей в очередной раз наиграются в нарды, отправить девушку с помощью камня в Новочебоксарск, и вновь связываться с магом.

Короче, как выяснилось, во всём оказались виноваты магия и долбаная шаманка — инициаторша. Да, та самая карга, лет под двести возрастом, что прикидывалась молодой девушкой. Допытал я Разумова в конце концов. Пусть и предположительно, но он высказался о том, что выбранный ей способ моей Инициации дал побочный эффект. Всё его нагромождение слов и терминов я пересказать не берусь, но суть-то понятна. Кое-что мне от шаманки перепало стихийно. Так что правильно меня Разумов классифицировал, как Дикого Инициатора. Говоря простыми словами, а не его сложным языком, стоит мне с кем-то переспать и, если у дамы была предрасположенность к магии, то она вполне себе может проявиться. Почему именно у дамы? Да потому что! Сказал же, только у дамы, значит так оно и есть. Всё! Этот вопрос закрыт и не обсуждается!

Нет, ну представляете, какой удар по самолюбию и некоторым моим планам, связанным с прелестями жизни эстрадной звезды! Мои робкие и лихорадочные попытки в поисках приемлемого решения, связанные, например, с использованием импортных презервативов, пусть даже со вкусом дыни или чего-то иного, на лице мага вызвали выражение откровенного скепсиса.

Видите ли, он считает, что Инициация магии не имеет ничего общего с беременностью и даже с вензаболеваниями. Как по мне, так это бабушка ещё надвое сказала.

Впрочем, Разумов сам признал, что Диких, в смысле, ни разу не обученных Инициаторов, он до сих пор никогда не встречал и их хвалёная магическая наука перед моей внезапно открывшейся способностью пасует. Да, ещё он этак обидно подхихикивать под конец разговора начал, что я разочаровался в своей излишней откровенности. Понял, что опять всё придётся делать самому, а кричать: — "Хьюстон, нам нужна помощь!", по меньшей мере бесполезно.

Глава 2

— А я, иду, шагаю по Москве. И я пройти ещё смогу, — подпевал я во вторник утром вслед за певцом лёгкий советский джаз, доносящийся из висящей на стене радиоточки, и по-своему наслаждался, вслушиваясь в партии духовой группы. Эх, хорошо профессионалы играют. Ничуть не хуже любого зарубежного коллектива. Скорее всего, "Мелодия" Гараняна инструментальную партию исполнила. Те ещё титаны музыки.

Дослушав под кофеёк песню, я разложил перед собой инструменты и придирчиво оглядел свою причёску. Вроде нормально получилось, ничуть не хуже, чем у того парня, фотографию которого мы с Гошей взяли за образец для подражания. Понятное дело, что с помощью компьютера мы примерили эту причёску на мою фотографию, внеся некоторые коррективы.

Согласитесь, доверить домовёнку роль своего персонального парикмахера — это смелый шаг. По крайней мере я долго не мог решится, пока Гоша не притащил книгу, в тексте которой имелось упоминание о средстве для роста волос, которым можно подстраховаться в случае неудачи. Я вооружил домового комплектом профессиональных парикмахерских инструментов, и вчера, со второй попытки признал, что полученный результат можно считать, как минимум, хорошим. Теперь задача проще. Нужно правильно сформировать из выросшей щетины контуры на лице. На десятках фотографий, которые мы с Гошей просмотрели, всё выглядит крайне стильно. Посмотрим, как у нас получится. Провозились минут двадцать, а потом Гоша начал спешить, постоянно поглядывая на часы. Собственно, и со щетиной мы уже закончили. В зеркале я наблюдаю этакого брутального красавца, почти модельной внешности, с хорошо узнаваемым индивидуальным обликом. Даже удивительно, как парикмахер может изменить твой вид. Можно сказать, что на пару с домовёнком мы экзамен на стилиста сдали успешно.

Во, и это самое главное! Парень я, вроде бы, симпатичный. Но, пожалуй, не более того. Далеко не Элвис Пресли. Для эстрадной звезды моей среднестатистической, в меру симпатичной физиономии мало. Запоминающаяся внешность нужна, как воздух. Желательно иметь такую, чтобы, увидев лицо певца один раз, люди потом могли безошибочно его опознать, даже когда он не на сцене. Сыграть мы с домовёнком решили на причёске и щетине. Для СССР такое решение выглядит необычно, и в то же время не вызывающе настолько, чтобы у надзирающих за эстрадой чиновников шерсть на загривке дыбом не встала, и не возникло чувство отторжения.

— Хозяин, иди скорее, завтрак остывает, — суетился тем временем домовёнок, — А я пока новости посмотрю.

Ох, не нравится мне эта суета. Характер Гоши я неплохо изучил, и просто пятой точкой чую, что им готовится то ли эпический подвох, то ли грандиозная провокация. Скажу так, я, даже перед тем, как на стул сесть, внимательно его осмотрел и ощупал. Вроде всё нормально, ножки не подпилены и сиденье не должно провалиться. Но преувеличенно внимательная мордашка домовёнка, уставившегося на экран телевизора, определённо наводит на подозрения.

Вдруг Гоша подобрался, и прямо-таки прильнул к экрану.

— Сенсационной новостью сегодня удивила мир газета «Ньюз Зеланд Геральд». Статья посвящена вернувшейся два дня назад экспедиции известного новозеландского путешественника Джека Рассела. Это уже его вторая экспедиция к берегам Антарктиды. После первой экспедиции путешественник сообщил, что ими была найдена большая река, промывшая себе русло подо льдами, и выходящая в одну из бухт материка, — вещала с экрана смутно знакомая дикторша, обычно зачитывающая новостную ленту в этой программе, — На этот раз путешественники смогли на специально доставленных моторных лодках подняться на несколько километров вверх по реке.

Сделанные ими фотографии археологических находок произвели сенсацию во всём мире. Сам Рассел считает, что его экспедицией найдена легендарная Атлантида.

Дальше на экране появились снимки неважного качества, один из которых мне показался смутно знакомым.

— Бред какой-то, — отложил я вилку в сторону, бездумно пялясь на экран, на котором появившийся дядька начал рассказывать об очередной победе советского спорта, — Что мы могли так изменить, чтобы в этом мире Атлантиду открыли? А ещё этот Джек Рассел. Никогда про такого не слышал.

— Вообще-то это порода австралийской собаки, — словно между делом ответил мне Гоша, излишне беззаботно болтая ногами и уморительно кося в мою сторону одним глазом.

— При чём тут собака?

— Нам с Ганей показалось, что называть какое-то реально существующее имя окажется не слишком этично по вашим человеческим меркам. Правда, смешно получилось? — уже напряжённо поинтересовался домовёнок, не сводя с меня глаз.

— Ах, так это вы меня разыграли. Интересно, в честь чего? Главное ведь дикторшу так скомпилировали, что я почти поверил, что это она с экрана говорит, — облегчённо заулыбался я.

— Дикторша настоящая, и передача тоже. Просто сегодня первое апреля, — просветил меня домовёнок.

— И причём тут телепередача?

— Так ведь праздник! День дурака! Люди разыгрывают друг друга и весело смеются над удавшейся шуткой, — не выдержал домовой, срываясь на плаксивые нотки.

— Так, — озадаченно пробормотал я, ожесточённо скребя затылок, — И вы решили обмануть советское телевидение?

— Почему только советское. Весь мир. Американцы сейчас вообще на ушах стоят, — обиделся Гоша.

— Упс-с, — только сейчас осознал я масштабы подставы, — Как ты думаешь, через какое время нас найдут хмурые серьёзные дядьки и начнут задавать мне неудобные вопросы?

— Вот ещё, — хмыкнул домовой, — Мы со всем миром связь через наши спутники держали. Телефаксы по всему миру используются, а защиты на них никакой толком не стоит. Любую информацию можно получить или вбросить. Погоди, скоро увидишь, какой мы контракт замутим, — мечтательно зажмурился домовёнок, и ойкнув, захлопнул ладошками рот.

— Ну-ка, ну-ка… С этого места чуть подробнее, — добавил я металла в голос.

— Да все только рады будут, — зачастил домовёнок, — И мы, и австралийцы. У них же озоновая дыра над континентом растёт, а у нас горы змеевика в отходах лежат. Если что, то он отлично от солнечной радиации защищает. Миллионы тонн. Огромные терриконы, отравляющие экологию целому уральскому городу. А они нам за отходы свою кенгурятину повезут. Тысячами тонн.

— Прямо-таки кенгурятину, — усмехнулся я, специально чуть подначивая Гошу.

— У них в Австралии сто пятьдесят миллионов этих зайцев-переростков бегает. И каждый — это почти пуд диетического мяса. Отличной и вкусной австралятины!

— Чего-чего? — переспросил я, думая, что ослышался.

— Австралятины. Что ржёшь, у них, между прочим, целый правительственный конкурс был объявлен на лучшее альтернативное название кенгурятины.

— Австралятина! Ой, не могу, — катался я на спине по дивану, до которого еле дополз на полусогнутых, — Правительственный конкурс, — крючило и корёжило меня от смеха, — Ладно, наши маразматики, но конкурс на австралятину, это жесть.

— Не такие уж у нас и дебилы, если разобраться. Ты лучше бы новости до конца дослушал, прежде, чем ржать, как конь.

Ну, да. Смех у меня не совсем здоровый. Похоже, просто отпустило, когда я понял, что нелепый розыгрыш моей сладкой парочки обойдётся без особых последствий.

— А что там ещё сообщили? Наша сборная по футболу выиграла товарищеский матч у хоккейной команды Гонолулу? — не смог я сразу перестроиться после припадков смеха. Бока до сих пор болят, если что.

— На Бабаевской кондитерской фабрике открылся производственный кооператив, — торжественно возвестил Гоша.

— Ну, спасибо. Это ты пилюлю подсластить решил, которую вы своим розыгрышем мне подкинули? Так тут дело в том, что каждая шутка хороша для своего времени. Это у меня, в России целые телевизионные каналы были, где только и делали, что шутили, или лютую дичь несли про якобы загадки мира. А на советском телевидении принято шутить только в строго положенных передачах, и никак иначе.

— Э-э, хозяин, а ты хоть помнишь, о чём мы в Политбюро писали? — пытливо уставился на меня домовёнок своими глазами — бусинками.

Всё ещё улыбаясь, я отрицательно помотал головой.

— Так и быть, подскажу, — смилостивился Гоша, сообразив, что в качестве мыслителя я на продолжительное время потерян, — Это первый производственный кооператив с того самого времени, как Хрущёв уничтожил все сталинские кооперативы и артели. В твоей истории они появятся лишь лет через восемь. Смекаешь? Заработало! Пошла в ход наша шпаргалка! Всё-таки домовой и суперкомпьютер — это сила! — пафосно проскандировал он окончание своей речи, стоя на стуле, и грозно подняв кулачок над головой.

— Круто, — порадовался я вместе с Гошей такой необычной новости, — Скажи мне лучше, друг ты мой ситный, как мне с Галей быть? Как мне ей сообщить, что она может стать волшебницей?

— Если честно, — осёкся Гоша, наконец-то усаживаясь на стул, — То не знаю. Но что-то сказать ей ты всё равно должен. Не дело это, если она подобно Вере, случайно магом станет. Да и магия у неё, судя по описанию, какая-то больно странная. Не понятно в чём плюшки. Может ей она и не нужна вовсе.

В отличие от Гоши, я приблизительно представляю, какие возможности откроются перед Галей, если она решит связать свою жизнь с волшебством. Пусть она не сможет материализовать предметы или угадывать в лотерею, зато Галина подчинит себе Звук. Только за малую толику возможностей, описанных Разумовым, любой музыкант и вокалист душу дьяволу продаст.

Первое апреля. Весна уже вступила в свои права. Снег вдоль дорог неумолимо тает и превращается в звонкие ручьи. Девушки прячут до следующей зимы свои шапки и пальто и начинают модничать в курточках и лёгких плащах. А сколько красивых женских ножек становится доступно взору с приходом весны. Глаза разбегаются. Особенно если стоять во время большой перемены около входа в пединститут и пялиться на выбегающих студенток.

Мне прекрасно известно, что по вторникам у Гали всего две пары и поэтому не составило никакого труда поймать её выходящей из института.

— А тебе идёт щетина, — приподнявшись на цыпочки, нежно клюнула меня в щёку девушка, — Какие планы на сегодня?

— Хотел тебе свою квартиру показать, — распахнул я пассажирскую дверь машины перед Галкой, — Ты ведь ещё ни разу не была у меня в гостях.

— Ого, — протянула девушка, усаживаясь на сидение, — Это что-то новенькое. Ну, поехали, посмотрим на твоё жилище.

Разговор с Галей я решил провести в Новочебоксарске.

Во-первых, подобно Вере, я хотел удивить Галинку своей квартирой, а во-вторых, испугался, что мне будет мешать присутствие домового. Само собой, Гоша не посторонний и не посмеет даже пикнуть, не получив на то согласие, но без него мне будет спокойнее.

— Солнышко, а как ты относишься к магии? — поинтересовался я, подъезжая к дому, по дороге вдоволь насмеявшись над студенческими шутками, рассказанными Верой. — Не боишься, что вместо обычной квартиры окажешься в замке Кощея Бессмертного.

— Ты ведь меня спасёшь, — улыбнулась в ответ девушка, — И потом, мне почему-то кажется, что твоя квартира будет больше похожа на пещеру Алладина.

— Ну, какая-то доля правды в твоих словах есть, — заглушил я двигатель, помог Гале выбраться из машины и перед подъездной дверью протянул девушке магические очки, — Надень, а то не заметишь входа в пещеру и мимо пройдёшь.

— Ты чем дверь выкрасил, что у меня аж в глазах рябит? — удивлённо воскликнула Галя около входа в мою квартиру.

— Специальным вином из пульверизатора побрызгал, — признался я, — А теперь сними очки.

Галя выполнила просьбу и нахмурилась:

— Ничего не понимаю. Это очки такие специальные или дверь настолько хитрая?

— И то и другое, — открыл я дверь и пропустил Галю вперёд.

— Любопытно, что такое необычное ты скрываешь, что ни разу не пригласил меня в гости, — заявила Галинка и шагнула через порог.

— Скорее правду о себе, — помог я раздеться девушке, — Ты осмотрись в квартире, а я пока нам чай приготовлю.

Как сказать любимому человеку, что я не из этого мира? Как объяснить девушке, выросшей на русских народных сказках, что такое магия? Да, я учил алфавит по книге о Гарри Поттере, и потому волшебство меня не удивляет. А каково будет Гале, если я на её глазах достану из "ниоткуда", к примеру, слиток золота. Как я ей скажу, что по моей вине она может стать волшебником? Долбанная шаманка. Не могла сразу предупредить, что любая девушка, с которой я пересплю, может стать магом, если у неё на то хоть какие-то задатки имеются. Ещё триггеры эти. Перстни, камертоны. А если девушка будущий маг Огня, ей придётся по углям ходить или горящий бензин глотать? То ли дело я — отымела меня колдунья и вот я уже либромант. Хм, а ведь, помнится, она мне на голову какой-то венок надевала. Может это и был мой триггер?

— Ну и какую правду ты от меня скрывал? — вывела меня из раздумий Галя.

— А в квартире ты ничего необычного не заметила?

— А что в ней такого? — пожала плечами девушка, — Хорошая мебель, но в Чебоксарском доме она у тебя получше. Полная спальня аппаратуры? Так в ДК у тебя её вагон и маленькая тележка. К тому же я всё равно в ней толком не разбираюсь. Вот телевизор у тебя и правда, необычный. Я такого плоского и большого никогда не видела. Сразу видно импортный. Что-то я заболталась, — осеклась Галя, — Давай говори, что ты от меня скрывал.

— В общем, я волшебник, — выпалил я, материализовал букет роз и протянул его девушке.

— В таком случае, я Мальвина, — заявила Галя, приняла букет и вдохнула аромат цветов, — Только фиолетовый парик в общаге остался.

Я хотел было достать парик фиолетового цвета, но вовремя передумал. Не хватало мне ещё выслушивать обвинения в том, что я вожу в квартиру девушек, которые оставляют свои вещи.

— Я и правда волшебник, — улыбнулся я в ответ и в моих руках стали появляться вещи, которые я начал складывать на кухонном столе.

— Так. Хватит, — сдалась Галя, когда на столе выросла куча из одежды, деликатесов, фруктов, цветов и драгоценностей, — Где ты это всё прячешь?

С этими словами девушка дважды обошла меня, пощупала рукава моей рубашки и не поленилась заглянуть по стол.

— Говорю же, магия, а ты не веришь, — ухмыльнулся я.

— Угу, — уселась Галя за стол и подпёрла щеку кулачком, — И давно ты таким фокусам научился?

— С третьего июня прошлого года, — назвал я дату своего появления в этом мире, — А если быть точнее, то с третьего августа две тысячи девятнадцатого. Видишь ли, я не только маг. Я ещё и с другого времени.

— Садись, рассказывай, — кивнула Галя на стул, вытащила из кучи на столе персик и надкусила его.

Рассказывать пришлось долго. Пожалуй, даже дольше, чем Вере, поскольку я поведал Гале и о том, что она тоже может стать волшебницей. Пусть и не с такими возможностями, как у меня, но всё-таки волшебницей.

— То, что у меня голос станет, как у сказочного Джельсамино, я поняла, — выслушала меня Галя, — А какой вред мне может нанести эта самая магия?

— Не знаю, кто такой Джельсамино и какой у него голос, но тебе придётся скрывать от всех саму сущность своих способностей, а это самое сложное. Представляешь, каково мне было первое время? Рядом никого. Вопросы и ответы только через интернет, а общение без запретов только с домовым.

— Стукни камертоном по столу, — неожиданно попросила Галя.

— Ты хорошо подумала? Обратного пути не будет.

— А с какой стати мне отказываться быть волшебником, если единственное неудобство, так это то, что придётся всего лишь иногда молчать? — парировала девушка, — Стукни камертоном, говорю.

Я легонько ударил вилкой прибора по краю стола. Хм, камертон, как камертон. Даёт звук "ля" первой октавы. Четыреста сорок герц. Вот только Галя замерла и теплом от неё повеяло. Ну, прямо как от Веры, когда она входит в наш дом.

— Из какого года ты говоришь, прибыл в этот мир? — отмерла девушка, — Я что-то в цифрах запуталась.

— Из две тысячи девятнадцатого, — не поняв, к чему был задан вопрос, недоумённо пожал я плечами, — Между нашими эпохами разница в сорок лет и два месяца.

— Надо же, — хмыкнула Галя, — Устал, раздражён, но не врёшь.

Уп-с. Это меня сейчас через детектор лжи прогнали что ли? Я ведь не говорил Гале о том, что она на слух сможет считывать эмоции людей. А ведь после некоторых тренировок она ещё и в полной темноте сможет спокойно ходить, используя эхолокацию.

Глава 3

Глава 3

— Гоша, Разумов в одной из бесед о каком-то пространственном пузыре обмолвился. Ты не в курсе, что это такое? — чуть ли не шёпотом болтали мы с домовым за завтраком.

Ещё бы нам не шептаться, если в моей спальне начинающий саунд-маг спит. Она при большом желании может услышать, как соседи через дорогу спичками чиркают, чтобы в газовой колонке огонь зажечь.

Ох, и смешная у меня Галина. Впервые увидела вчера домового и давай его тискать, как котёнка. Гоша, бедный, поначалу не знал, куда деваться от проявления таких дружеских чувств. Хотя, нужно отдать должное домовёнку — он довольно-таки быстро нашёл общий язык с девушкой. В результате вечер закончился тем, что они на пару с Галей пошли пугать соседей-коммунистов. Сам я в их диверсии участия не принимал, но по рассказам Гоши девушка очень хорошо пародирует знаменитостей. Я уржался, когда домовой перед сном расписывал мне, как он, сидя на крыше соседского дома, выл в печную трубу то словно волк, то, как мартовский кот, а Галя, стоя под окнами, голосом Георгия Милляра из сказки "Варвара краса — длинная коса" кричала: "Должо-о-о-ок". Да так, что у коммунистов посуда в шкафу звенела. В принципе, я Галинку понимаю — сам примерно так же себя вёл первое время, когда домовёнка из книги вытащил.

— А православный Яндекс, что нам о пространственном пузыре говорит? — кинул на меня взгляд домовой и вернулся к поеданию сладкой соломки, которую с моей подачи ему Галя вручила.

Всё-таки понимание, что домовёнка теперь вижу не только я, но и девушки, благоприятно сказывается на его поведении. То, что Гоша перешёл на натурпродукты, меня только радует. По крайней мере, он больше не сучит ножками и не устраивает истерик, когда не получает вожделенный химозный "Доширак".

— В том-то и дело, что ничего путного не говорит, — прошипел я, — Отсылает к игре "Сталкер", а в ней этот пузырь является аномалией. Причём, мало изученной, и не очень рекомендуемой для посещений.

— Бред какой-то, — фыркнул Гоша, — Пространственный пузырь — это очень маленький замкнутый мир. Ну, как маленький — километра два в диаметре, наверное. Он имеет привязку к определённому месту, и попасть в пузырь можно только с этого места и только с помощью портала. Доступ к порталу даёт маг, который выращивал пузырь. Ну, а то, каким внутри будет мир, зависит от мага, вырастившего пузырь — он с одинаковым успехом может создать как райский уголок, так и филиал ада.

— Стоп, что значит "вырастил"? — запутался я в объяснениях Гоши, — Эти пузыри, как арбузы растут что ли?

— Типа того, — кивнул Гоша, — Только их невозможно увидеть снаружи даже магическим зрением. Да и изнутри ты на родной мир не посмотришь. Более того, из пузыря ни позвонить, ни голубиной почтой письмо не отправить. А зачем тебе нужен свой мир?

— Не столько мне, сколько Гале, — вздохнул я, — Представь, что она вчера по дороге из Новочебоксарска учудила. Попросила перед Чебоксарами съехать в лесопосадку, отошла от машины метров на двадцать и начала орать, как реактивный самолёт. Я думал, что оглохну.

— Так сильно кричала? — поцокал языком Гоша и сочувствующе покачал головой.

— Угу. Я специально цифровой шумомер материализовал, чтобы замерить уровень крика, так прибор сто тридцать децибел показал.

— А это много?

—Не то слово, — покачал я в ответ головой, — Звук взлетающей космической ракеты на расстоянии сто метров составляет сто пятьдесят децибел и вызывает контузию. Боюсь представить, что будет, если Галя посреди Чебоксар с такой силой крикнет. Стекла в домах по всему городу к чертям повылетают.

— Хозяин, нам бы парник в огород поставить, — задумчиво посмотрев в окно, еле слышно произнёс Гоша, — Рассаду давно пора высаживать.

— Зачем тебе парник и рассада? — растерянно уставился я на домового, — У нас что, продовольственные каталоги мыши съели?

— Одно дело каталоги и совсем другое — парник. В нём всё своим трудом выращено, — парировал Гоша и мечтательно добавил, — Да и вход в пространственный пузырь из него удобно будет сделать.

— Ты же сказал, что пузыри маги выращивают. Где мы такого волшебника найдём? Или предлагаешь мне с половиной женского населения страны переспать, чтобы в этом мире такой маг появился?

— Ой, да сделаю я этот пузырь, раз он тебе так нужен, — беспечно махнул ладошкой Гоша, — Не больно какая мудрёная штука. Только сразу предупреждаю — тропического пляжа на берегу Индийского океана не жди.

— Гоша, я стесняюсь спросить, а с каких это пор ты умеешь магичить, и почему ты раньше об этом молчал?

— А ты книгу обо мне хорошо читал или так, по диагонали пробежался? — пристыдил меня домовой, — Поставь парник — будет тебе пузырь. Тем более, что с твоими возможностями ты за час с монтажом управишься. Можешь, вон, Галинку к этому делу привлечь, — кивнул Гоша на девушку, вошедшую в кухню и прислушивающуюся к нашему шёпоту, — У неё всё равно первой пары сегодня нет. Доброе утро, Галя, — заюлил домовой, — Рисовую молочную кашу будешь? Или ты подобно ему, — нарочито пренебрежительно кивнул в мою сторону Гоша, — На завтрак одни бутерброды предпочитаешь?

— И кашу буду, и бутерброды, — зевнула Галинка, прикрыв рот ладошкой, и направилась в сторону душевой, — Но сначала водные процедуры. Валера, спинку потрёшь?

— Обязательно. Сейчас присоединюсь, — откликнулся я и обратился к домовому, — Гоша, а долго этот пузырь растёт и что в нём будет?

— Обычно сутки, — неопределенно пожал плечами Гоша, — А будет в нём техасское ранчо, с домиком чуть побольше нашего и фруктовым садом. Я сам в таком поместье жил, потому и смогу его создать. Извини, но другой ландшафт у меня при всём желании не получится. Забыл сказать — во дворе дома ещё бассейн есть. Правда, небольшой, всего пятьдесят футов в длину.

— Хрена себе, небольшой. Это же пятнадцать метров по-нашему, — уставился я на Гошу.

— Так это же Техас. Там всё большое, а наш бассейн так, почти детским считался.

— Слушай, Гоша, а ты не жалеешь, что я тебя сюда, к нам вытащил. Ты же там, как в раю жил?

— Может и жил, но скукотища там жуткая. Ты хоть представляешь, что такое техасское ранчо? Ближайшие соседи в пяти милях от тебя. Считай, неделями ничего не происходит. То ли дело у нас, — старательно выделил домовёнок последнее слово.

— Ну, да, — согласился я с ним, — С вами не соскучишься. Особенно когда вы на пару с Ганей пошалить решите.

— Ну а что? Весело ведь. Кстати, о моей прошлой жизни — ты не забыл, чем книжка обо мне кончилась? Я ведь погиб в каком-то виртуальном мире. Так. Всё. Иди Гале спинку три, — часто заморгал Гоша и замахал ручками, — А то на меня сейчас приступ ностальгии накатит.

— Гоша, а девчонки в этот пузырь насовсем не захотят переселиться? — почесал я затылок, перед тем, как выйти с кухни.

— Разве что на день — другой. Потом со скуки на стены полезут — философски ответил домовой, — Газет, журналов, телевизора и интернета в пузыре ведь не будет. Нет, может и есть какой-то кайф от прозябания в вечном летнем дне, который всегда будет в пузыре, но для того чтобы в этом раю долго жить, талант отшельника нужен.

— Логично, — согласился я с домовым, — Поищи пока современный промышленный образец комплекта для сборки парника. Не может такого быть, чтобы их в Союзе только шабашники да сами владельцы приусадебных участков делали.

Пока ещё не знаю, что получится из затеи с пузырём, но уже понимаю, что вещь эта нужная. Во-первых, я смогу доставать что угодно, не боясь устроить мировой катаклизм. Во-вторых, Галя сможет оттачивать свои способности саунд-мага. Ну и в третьих, Вера сможет отдыхать там, где ничего не происходит, и предсказывать нечего.

Оказалось, что я был прав, когда заявил Гоше о возможном массовом выпуске парников. По крайней мере, в Чебоксарах это дело даже при СССР с конца семидесятых годов было поставлено на промышленные рельсы. Пока мы с Галинкой плескались в душе, Ганя прошерстила всю доступную информацию и выяснила, что на одном из участков местного Машиностроительного завода выпускаются готовые комплекты для сборки парников. Причём, делались наборы не из чего попало, а из прямоугольных труб. Ганя даже услужливо распечатала для меня каталог выпускаемой заводом продукции, и мне осталось только достать из него аутентичное изделие. Так что, когда мы с Галей в течение часа (как и предсказал домовой) собрали каркас парника и даже успели обтянуть его толстой полиэтиленовой пленкой, я не переживал, что на мой огород будут косо смотреть соседи. Купил я парник и всё.

Торжественное открытие пузыря мы с Гошей наметили на субботу.

Галю и Веру, ещё толком не освоивших общение между собой, я попытался заинтриговать, как мог. Самое смешное, что у меня получилось! Оказывается, длинный нос Прорицательницы внутрь пузыря не пролазит! О как!

— Девочки! Сегодня у нас большой и торжественный день, — в лучших традициях соцреализма начал я презентацию прирученной аномалии, — Сегодня мы, для отдельно взятой категории граждан нашей страны, открываем новый мир! И пусть пока не все могут пройти по дорожке Славы, и проникнуть в наш небольшой и уютный Рай, но все мы надеемся, что настанут те времена, когда весь советский народ сможет построить себе такие же уголки персонального счастья. Главное в этом деле, не надеяться, что кто-то возьмёт и построит тебе Рай в плановом порядке. Нет. Строить свой кусочек счастья каждый должен индивидуально, в полную меру отпущенных ему сил и возможностей. Мы приглашаем вас к себе, но помните, вы не гости. Скажу больше. Во многом только от вас двоих зависит, станет ли наш кусочек счастья Раем для всех нас, или нет.

— Трепло, — оценила Вера мои ораторские изыски, — Мне в университете мозги полоскали агитацией и научным коммунизмом, и этот туда же.

— Но он старался, — попробовала Галка найти что-то положительное в моей декламации, которой я увлёкся перед входом в парник.

Упс-с… Так-то, да. Я же их обеих ни о чём не предупредил, всего лишь попросив не занимать ничем выходные. Походу, обе решили, что я собираюсь их привлечь к сельхозработам в только что отстроенной теплице.

— Та-ак, — грозно прорычал я, постаравшись, чтобы это прозвучало угрожающе, — А пройдёмте-ка, товарищи, на сдачу крови. Кстати, заодно и по бокалу шампанского выпьем.

Пересмеиваясь, но уже явно с опаской, девушки зашли в парник.

Мы старались!

Вчера целый день на подготовку убили.

Сразу за дверями у нас выгорожена небольшая площадка. Места немного. Столик поставить, да самим встать кругом. И да, там, в конце застеленной ковровым покрытием дорожки, видна ярко-алая шёлковая лента. Вдоль дорожки цветы в больших горшках. Красивые, до жути. Двадцать четыре горшка. Каждый килограмм по пятнадцать-двадцать весит. Догадываетесь, кто их вытаскивал?

— Галка, что-то я их задумки не вижу, — озадаченно поделилась Вера сомнениями со своей свежеиспечённой подругой, — Но кровь они у нас точно брать будут. Из пальца.

— Так, левую руку кладём на стол, а в правую берём бокалы. Капелька вашей крови нам нужна, чтобы оформить вам пропуск, — не сбавлял я натиск ни на секунду.

— Ой, — пискнула Галя.

— М-м-м, — спустя пару секунд отозвалась Вера, давая понять, что образцы крови получены, — Гоша, ты всё-таки коновал.

— Пока мы пьём шампанское, администрация райского уголка готовит вам пожизненные пропуска в наш заповедник. Ещё раз напоминаю, каким он будет, теперь зависит от вас двоих.

Отвлекать девушек пришлось ещё минуты три, пока Гоша не дал отмашку, что всё готово. По ковровой дорожке девушки шли, словно две Золушки, попавшие на королевский бал. Чуть ли ни к каждому цветку наклонялись, чтобы рассмотреть его и понюхать. Ещё бы, я какую-то очень крутую выставку обобрал, вытаскивая самые эффектные экземпляры цветов.

— Почётную ленту никогда не приходилось резать? — поинтересовался я, когда девушки замерли, не зная, что делать дальше, — Ножницы берите, и одновременно вырезайте себе проход с двух сторон. Да, именно так. Ничего сложного. Привыкайте уже. Мы тут с вами столько ещё всего откроем, что у вас мозоли от ножниц будут.

Вру, конечно. И Галка это чувствует, но пока обе хихикают, ещё не понимая, что дальше будет.

— А теперь ладошку прикладывайте по очереди к тому каменному столбику, что справа. Что мы увидим после этого, я честно не знаю. Хотите верьте, хотите нет, но вы первые.

— Не врёт, — определила Галка, и приложила руку к столбику, тут же исчезнув.

Замешкавшейся Вере пришлось немного помочь. Она никак не могла решиться, и держала ладошку в сантиметре от камня. Приложил сверху свою, и в результате перенесло нас обоих сразу.

Следом за нами, слегка протолкнув меня вперёд, вывалился Гоша.

— Не стойте в проходе, — проворчал домовёнок, и оглядевшись, деловито отметил, — А пузырь-то ещё расти будет. Даже до ручья ещё не дотянулись, а там ещё и прудик будет, небольшой правда, но порыбачить можно, если малька запустим.

Больше всего меня развеселила Галка. Она ползала на коленях, и то травинки обнюхивала, то почву на ощупь пробовала, перебирая её так, что та сыпалась у неё через пальцы.

— Хозяин, — подёргал меня Гоша за штанину, — Ты бы около портала вешалку какую-нибудь поставил. Мы все одеты по-весеннему, а здесь всегда будет лето. Упаримся ведь, пока до домика дойдём.

— Гоша, а где это мы? — повернулась на звук его голоса Галя, прекратив демонстрировать несвойственные ей замашки агронома.

— Вы в Техасе, мисс, — деловито ответил Гоша, выходя чуть вперёд, чтобы все смогли увидеть его ковбойский прикид, и его гордость — самую настоящую ковбойскую шляпу.

Паразит. Так и не дал мне вчера заснуть, пока я ему подходящий размер не подобрал. Штук двадцать всяких разных перемерили, извлекая их из каталогов с детскими ковбойскими костюмами.

— Пойдёмте к дому. Комнаты вам покажу. А потом, пока вы в бассейне булькаться будете, мы пикник организуем.

— Ой, как здорово! Гоша, а что там за деревья? — запрыгала Галка на одной ноге, пытаясь на ходу вытряхнуть песок из босоножек, которые я ей и Вере посоветовал надеть на презентацию.

— Сад там у меня. Груши, персики, апельсины, ягод немного. Собирать будете, ветки не ломайте, — строго наказал Гоша, всем своим видом наглядно демонстрирующий нам, кто здесь хозяин.

— Мангал-то у тебя хоть есть? — улыбнулся я, отчётливо услышав в голосе домовёнка бахвальство.

— И мангал есть, и гриль, и барбекю. А вот уголь каждый раз заново доставать придётся.

— Ну, так это и понятно, — пожал я плечами, невольно подстраиваясь под мелкие шажки домовёнка.

— Не скажи. Вот дорастёт наш пузырь до ручья, тогда попробуй мне объяснить, откуда в нём вода берётся и куда она вытекает.

— Ну, вода же. Она всегда откуда-то берётся, и куда-то течёт, — глубокомысленно заметил я, косясь на девушек, вовсе нас не слушающих. Они, открыв рты, пялились вокруг, словно в другой мир попали. Хотя, если разобраться, то наш пузырь и есть микромир. Вполне себе приличный участок земли, на котором всегда стоит день, и одна и та же летняя погода.

— Гоша, а почему я, кроме нас, никого не слышу? Такое впечатление, что дом пустой, — повернулась к нам Галка, когда до дома уже было рукой подать.

— Это мир такой. Я его совсем недавно создал. Откуда тут кому взяться. Так что, если заселять его надумаете, то делайте это с умом. На него любая пара мышей или кроликов так может повлиять, что потом сами взвоете.

— Гоша, не хочу тебя расстраивать, но для изучения моей магии здесь идеальное место. Это на Земле у меня ответвления плодятся, как корни у дерева, а здесь всё крайне просто. Один вопрос — один ответ. Этот мир, как чистая страница с минимальным количеством вариантов.

— А-а, эти твои фьючерсы… Да, здесь замкнутый мир. Если в него не вносить изменений извне, то даже я могу многое предсказать, — усмехнулся домовёнок, — А вот и наш дом. Запоминайте, входной ключ всегда лежит под левой вазой. Пусть он сейчас никому и не нужен, но я его тут и оставлю. Как-никак, а это символ. Если у вас есть ключ, значит у вас есть место, куда вы всегда можете вернуться. Я вам, как домовой со стажем говорю, берегите свои ключи!

— Гоша, а можно я громко крикну? — оборвала бессердечная Галка домовёнка на самой патетической ноте его речи.

— Э-э, лучше спой несколько нот вон в ту сторону, — махнул Гоша лапкой в направлении приличной группы деревьев.

— А-а-а-И-а, — пропела Галина несколько нот обычной вокальной распевки.

— Достаточно, — точно так же бесцеремонно прервал её домовёнок, как и она его только что, — Корзинка за крыльцом.

— Какая корзинка? — вытаращила Галка глаза.

— А ты что, не слышала, как фрукты в саду попадали? — ухмыльнулся Гоша, явно довольный удавшейся местью, — Так вот. Пока кое-кто пойдёт и соберёт фрукты, я вам объясню, в чём мы, домовые, видим сакральное значение ключа от любого собственного жилища…

Глава 4

Глава 4

— Гоша, мы теперь в любое время сами можем в пузырь ходить? — насели на домового девушки, стоило нам только выйти из парника и забежать на кухню.

Всё-таки Гоша грамотно выбрал место для портала, иначе не успели бы мы выйти из пузыря, как тут же попали бы под моросящий дождь. Как-никак, а весенняя погода непредсказуема: уходили — солнышко светило, вернулись — смеркается и дождь идёт. Пришлось зонтики материализовать. Нужно будет предупредить девушек, чтобы на всякий случай зонты в парник брали, если надумают без меня в пузырь идти.

Не успел Гоша поставить чайник, как зазвонил телефон. Надумала моя знакомая директриса ОРСа на своей "Ниве" масло поменять. Почему она решила это сделать на ночь глядя, я по телефону не понял, да не больно-то и старался. Ну, хочет тётка машину обслужить, так почему бы мне и не пойти ей навстречу? Делов-то на полчаса, а человек она очень нужный, да и помогала мне не раз. Та же самая телефонная линия в мой дом и номер на АТС — это непосредственная заслуга Натальи Фёдоровны. Если б не её связи, то не светил бы мне телефон в ближайшей пятилетке.

— Наталья Фёдоровна, может, перед дорогой зайдёте чайку попьёте? — незатейливо пригласил я женщину в гости, после того, как захлопнул капот её машины, — У меня невеста и сестрёнка в гостях, так они фруктовый пирог испекли.

Что ни говори, а Гале ещё тренироваться и тренироваться со своим голосом и возможностями. Уж слишком много груш и яблок попадало от её пения. Ну, а Гоша не разрешил оставлять продукты в пузыре. Вот и пришлось свежие фрукты нести домой и быстренько из них что-то стряпать, благо я могу достать любое тесто.

Вполне ожидаемо, что чаепитие не обошлось пятью минутами, как это планировала Наталья Фёдоровна. Всё-таки три женщины за столом всегда найдут о чём поговорить, даже если одна из них годится двум другим в матери. К тому же выяснилось, что Вера и директор ОРСа землячки. Нет, то, что моя мама из Воротынца я естественно знал, но то, что Наталья Фёдоровна из Дзержинска, я узнал только сегодня.

— Всё, мальчики и девочки, — сыто откинулась на спинку стула директриса, — Поеду я. Мне завтра рано вставать. Надо на дачу съездить. Посмотреть что там, да как. Неделю не появлялась.

— Ну, допустим, на дачу Вы завтра не поедете, — как бы невзначай ляпнула Вера, осторожно глотнув из бокала горячий чай, — Потому что весь день проведёте в реанимации.

На кухне повисла тишина. Даже у Гоши, который всё это время сидел на подоконнике, отвисла челюсть.

— Сейчас объясню, — посмотрела Вера в глаза Натальи Фёдоровны, — Ваш сын, Серёжа, со своей девушкой через несколько минут выйдет из кинотеатра "Заря", куда они пошли, чтобы посмотреть индийский фильм "Затянувшаяся расплата". После сеанса Сергей проводит подругу и по пути домой будет жестоко избит двумя пьяными мужиками около двадцать пятого магазина всего лишь за то, что он не курит. Подонков задержит проезжающий патруль милиции. Он же и вызовет "Скорую", но Ваш сын получит сотрясение мозга и разрыв селезёнки, которую, к сожалению удалят.

— Откуда… — побелело лицо Натальи Фёдоровны до такой степени, что сквозь кожу стали видны все капилляры на лице.

Женщина по очереди посмотрела на каждого из нас и остановилась свой взгляд на мне. Столько вопросов, беспомощности и мольбы в одном взгляде я никогда не видел. Мне оставалось только кивнуть, надеть кроссовки и накинуть куртку.

— Едем! — криком вывел я из ступора Наталью Фёдоровну, — До конца сеанса времени ещё полно. Поймаем на выходе.

Вот что хорошо в Союзе, так это то, что в городах на дорогах мало машин и автомобилисты ещё не знакомы с таким понятием, как пробки. В будущем путь от моего дома в Чебоксарах до кинотеатра в Новчике, составляющий всего каких-то двадцать пять километров, вы на машине преодолеете в лучшем случае минут за сорок. Здесь я это же расстояние промчался в два раза быстрее. Поехал я на своей машине, поскольку на тот момент водитель из Натальи Фёдоровны был никакой, а за руль её "Нивы", да ещё и в дождливую погоду, я сесть не рискнул.

— Вот они, — облегченно вздохнув, впервые за всё то время, как мы вышли из моего дома, заговорила директриса, указывая пальцем на парочку под зонтом, вышедшую из кинотеатра, — Поморгай им фарами.

Я выполнил просьбу женщины, включил дворники и свет в салоне, чтобы невысокий худой парнишка смог разглядеть свою маму в незнакомой ему машине.

— Ничего если я за своей Нивой завтра в семь утра приеду? — спросила Наталья Фёдоровна около своего подъезда, после того, как мы отвезли подружку её сына домой.

— Как Вам удобно будет, — кивнул я в ответ, — Если меня не будет, так Галя или Вера дома. Хотя, куда я в семь утра денусь.

— Валера, я не верю в гадания, — аккуратно начала подбирать слова женщина, — А твоей сестре сегодня сразу поверила. Почему?

— Может потому, что она не гадала, а просто предсказала будущее? — честно сказал я, — Бывает у неё такое временами. Мне вот, например, напророчила, что я на Олимпийском стадионе выступать буду, и я ей верю.

— Хм, я пару раз тебя по телевизору видела, да и на концерте была, где ты и Галя выступали, — после недолго раздумья продолжила Наталья Фёдоровна, — Так что в это предсказание я, пожалуй, тоже поверю. Но как она про Сергея, кино и прочее догадалась? У вас в роду колдуньи были?

— Наталья Фёдоровна, в наше время колдунов не бывает, — зевнул я, прикрывая рот ладонью, — Они теперь экстрасенсами зовутся. Я про таких по телевизору передачу "Очевидное — невероятное" смотрел. Там каких только чудес не показывали. Одна тётка и вовсе мысли людей читать может. Может и Вера одна из них? Поеду я, пожалуй. Поздно уже, — кинул я красноречивый взгляд на часы в салоне машину, — Спокойной вам ночи.

Вполне понятно, что Вера не сможет долго скрывать свои способности. Периодически такие ситуации, как сегодняшняя, будут происходить. Поэтому, чем больше противоречивых слухов будет ходить о девушке, тем лучше.

— Это что было? — выговаривал я Вере, приехав в Чебоксары, — Нафига ты свои способности светишь перед кем попало? Зачем нужно было Наталье Фёдоровне рассказывать о её сыне?

— Затем что она мать! — сердито рявкнула девушка в ответ, — Да и кто бы меня отчитывал. Человек, спасший от смерти почти две сотни человеческих душ и отменивший войну.

— А ну хорош орать, — вдруг гаркнул Гоша, до этого смирно сидевший за столом, — У нас клиент созрел.

— Какой клиент? — повернулись мы с Верой одновременно в сторону домового.

— Соседи дом продают. Завтра объявление в одной из местных газет появится, — объяснил мелкий, — Я к соседям в дом "мошек" подбросил и подключил их к Гане. Она мне только что сообщила про объявление.

— Значит, Вера с утра пойдёт дом смотреть, а твоя задача, — глянул я на Гошу, — Отвадить всех потенциальных покупателей. Что хочешь делай, но кроме Веры этот дом никому не должен достаться.

— Это я запросто, — обрадовано согласился домовёнок, — Видел бы ты попа, приезжавшего дом освящать. Он так шустро убежал оттуда, что даже своё кадило забыл.

— Боюсь спросить, чем ты его так зашугал, — улыбнулся я, глядя на довольного собой Гошу.

— Да ничего я такого особенного не делал, — смутился домовёнок, — Так, пошумел немного за печкой, да за рясу священника несколько раз подёргал. Ну, потом еще воду святую разлил, которую он с собой привёз, да на спички ему дул, чтобы он кадило не смог разжечь.

— Вот и всех, кто будет по объявлению приходить, таким же Макаром пугай. Ладно, всем отбой, — скомандовал я, — Мне завтра ещё машину ни свет ни заря нужно будет Наталье Фёдоровне отдавать.

— Кстати, — подала голос Вера, — Скажи ей, чтобы в среду ОБХСС в гости ждала. Подробностей не знаю, но что-то там с румынской мебелью связано.

— Валера, может, другой дом купим? — канючила Вера на следующий день, после того, как сходила на разведку к соседям, — Ну что это за жильё? Фундамент крошится. Половицы скрипят. Двери рассохлись, что аж не закрываются толком. Печка дымит. Газовая колонка старая, того и гляди взорвётся. Проводка вся в скрутках и на соплях висит. В таком доме и без Гошиных козней жить страшно. Хозяева сами покупателю за такой дом приплатить должны, а они цену выставили в шесть тысяч.

— Гоша, а что общество говорит? — посмотрел я на мелкого, — Никто больше не планирует дом продать?

— Насколько я знаю, в окрестностях больше потенциальных продавцов нет, — покачал головой домовой, — Да и эти горе — коммунисты не очень-то хотели с недвижимостью расставаться, пока мы на их дом глаз не положили.

— Вот видишь, — развёл я перед Верой руками, — Придётся купить этот домик, а затем привести его в божеский вид. Нужно только, чтобы цена упала на пару тысяч, а то слишком уж много они хотят за такое жильё.

— Его проще взорвать и новый построить, — психанула девушка.

— А ведь Вера права, — подал голос Гоша, — Я с Ганей советовался, и она то же самое сказала: дом уничтожить и построить новый. Только его нужно не взорвать, а сжечь.

— Варвары, — буркнул я в ответ.

— Чтобы перестроить дом под себя, Вере придётся это дело согласовать в куче инстанций. И не факт, что всё пройдёт удачно, — пояснил Гоша, — А если дом сгорит, то пожарные выдадут справку, что дом не подлежит восстановлению, и Вера на законных основаниях построит новый. Нужно будет только проект нового дома в администрации согласовать, указав, что строить его будут в размер предыдущего.

— Кому какое дело, что я строю на своей земле? — запутался я в доводах домового.

— Я сам ещё не всё понял из объяснений Гани, — почесал затылок Гоша, — Но по закону Вера не участок купит, а стоящий на этом участке дом, и чтобы его перепланировать потребуется долго и не всегда результативно бегать по разным инстанциям.

— Ладно, вы там разбирайтесь пока с законами, а я так думаю, что раз надо переделывать всё, начиная с фундамента, то пусть дом действительно лучше сгорит, — констатировал я, — Иначе люди не поймут, что кто-то, купив дом, тут же его разломал. А значит, жди неприятностей — обязательно кто-нибудь, да настучит.

Легко сказать, дом сгорит. А на чьи деньги он потом будет строиться?

Мне страшно себе представить, в какую сумму выльется возведение нового дома под ключ. Даже если мы с Верой скинемся, то боюсь, что на постройку и отделку дома наших денег может не хватить. Понятно, что у меня происходят регулярные поступления из разных легальных источников, но неплохо бы иметь и финансовую подушку, как говорят в будущем. А она-то как раз может быть и не вполне законная, потому что к стройке придётся подключать шабашников, а те любят наличку и не интересуются её происхождением. Поскольку Вере я категорически запретил играть в любую лотерею, то нетрудно догадаться, кто профинансирует будущую новостройку.

* * *

Наша столица просто расцветает! Мало того, что весна вступает в свои права, так ещё и подготовка к Олимпиаде начала чувствоваться. Может мне кажется, но даже на улицах стало чище, а несколько встретившихся коммунальных машин, убирающих улицы, блестели новенькой краской.

Понятное дело, что показать себя — это наша национальная черта. Можно сказать, что именно в такие моменты наш народ объединяется и начинает выкладываться в полную силу. Даже я, человек из будущего, достаточно цинично относящийся к единству Партии и Народа, в какие-то моменты верю, что олимпийские объекты ими готовятся вместе и на одной волне. Даже жаль становится, что такие эпизоды в жизни страны случаются крайне редко.

Собственно, для чего я прибыл в столицу. Всё банально. За деньгами.

Как заказчик строительства со стажем, я точно знаю, что строители вряд ли когда уложатся в сроки и смету. Гораздо чаще бывает так, что ни то, ни другое ими соблюдено не будет. И если в моём времени ещё можно было попробовать как-то поломать эти строительные традиции, или хотя бы получить моральное и материальное удовлетворение от неустоек, то при СССР и шабашниках этого нет. Договорился на пять тысяч рублей и окончание на начало июля, держи в уме восемь, а то и десять тысяч, и конец августа.

Собственно, есть у меня и второстепенная задача. Кроме моих официальных заработков, у меня не так много серьёзных «левых» каналов для получения денег. Если не считать халтур с магнитолами, которые меня вовсе не радуют своим соотношением потерянного времени, переведённого в рубли, то стабильно работают всего лишь два варианта. Первый — это барыга Петрович, понемногу наращивающий объём покупателей дефицитных запчастей, а второй — это Коля. Тот самый столичный фарцовщик эстрадной аппаратурой, канал с которым стоит поддерживать, чтобы он мхом не зарос.

В этот раз к Николаю я и решил нарисоваться с целью существенно поправить своё денежное благосостояние. Позвонил я, чтобы уведомить его о своём визите, так, как и договаривались.

Набираешь номер, ждёшь два звонка, сбрасываешь, а потом перезваниваешь. Не хитрый код, но на том конце провода сразу понятно, что звонит кто-то из своих.

— Коль, привет из Владика, — проговорил я в трубку, услышав ответ.

Если что, то в его тетради, где он пишет, что и у кого купил, я так и значусь: — "Привет из Владика".

— Ух ты, в отпуск выбрался? — почти искренне удивился телефонный абонент.

— Буквально на пару дней. Командировка. Гостинцев килограмм десять притащил, — поржал я про себя над нехитрыми приёмами столичной телефонной конспирации, поясняющие абоненту, что у меня при себе товара на десять тысяч рублей, — Раздать бы, пока ничего не протухло.

— Можешь всё ко мне в холодильник на базе бросить. Я ещё пару часов на работе. Успеешь?

— Попробую такси найти, — хохотнул я в трубку.

Не подумайте, что у жителей столицы развилась паранойя. Просто, очень многие разговоры в столице прослушиваются. Как меня предупредили, в тех гостиницах, где живут иностранцы, в трубку кроме слов "Слава КПСС!" лучше вообще ничего не говорить. Там всё полностью на контроле.

Добравшись через полчаса на Бережковскую набережную, я набросил на плечо спортивную сумку с образцами, и немного прогулявшись, зашёл в уже знакомое мне помещение.

— Давно тебя живьём не видел, — встретил меня в дверях Николай, слегка загрузив мне мозг необычной формулировкой.

— Если ты собираешься про кошмары рассказывать, в которых я перед тобой призраком явился, и требовать по этому поводу скидки, то сразу нет, — улыбнулся я, проходя на "базу".

— Какие, к чёрту, призраки! Ты же без пяти минут знаменитость. Я лично тебя в телевизоре уже пару раз видел.

— О! Предлагаю по этому поводу поднять мне закупочные цены. Скажем, процентов на пять. Десять не прошу, чтобы тебя не грабить, но пять, как тебе?

— Конкуренция у нас жёстко подросла, — тут же скуксился Николай, — Грачи с полными карманами бабла прилетели, и цены нынче напрочь рушат. Мне уже говорили, что они скоро всех нас из фарцовки вытеснят.

— Хочешь их победить? — с минуту подумав, задал я Николаю довольно необычный вопрос для его времени.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Скажем, я тебе в любых количествах начну поставлять любые малогабаритные заказы на товары фирмы "Роланд". Срок исполнения — месяц. Цены… Ну, скажем, процентов на двадцать ниже, чем сейчас. Оплата по факту.

— А в чём подвох?

— В количестве и объёме минимального заказа, — вполне искренне улыбался я, глядя на столичного фарцовщика, пытающегося понять коварство маркетинговых технологий из будущего, — Чем крупнее заказ, тем ниже цена.

— Что-то уж чересчур сладко, — к моему удивлению, определил Николай ту грань, за которую "продвинутые менеджеры" из моего времени заходили, даже не пытаясь включать мозг.

— Моё дело предложить. Скажи нет, и мы забудем про этот разговор. Просто буду, как и раньше, тебе чего-то привозить время от времени, но далеко не по оптовым ценам.

— О какой сумме пойдёт речь?

— Скажем, о двадцати тысячах в месяц. Потянешь?

— Я у тебя хотел то же самое спросить, — криво усмехнулся матёрый столичный спекулянт.

— У меня сегодня товара больше, чем на десятку. Образцы в сумке. Остальное в машине.

— Ого. Растёшь. Кстати, денег я только половину могу сразу отдать, вчера клавишных закупил почти на всю оборотку. Остальное через неделю только выплачу, — вздохнул Николай, на что мне осталось лишь пожать плечами и кивнуть, — Не моё, конечно, дело, но у тебя и так всё неплохо должно быть с деньгами. Стоит ли рисковать? — кивнул он на выкладываемые из сумки образцы.

— Да не получается ничего без денег быстро сделать, — с досадой отозвался я, потому что доля истины в словах Николая без сомнения есть, — Слушай, может у тебя какие-то связи имеются? Мне край как надо в Театр Эстрады пробиться. Пусть даже за деньги, но хотя бы одним концертом там нужно отметиться.

— Спросить могу. Есть у меня пара подходящих знакомых. Обещать ничего не буду, но вечером можешь мне перезвонить. Если не секрет, зачем это тебе нужно?

— Парни из «Аракса» ход один подсказали. С их слов получается так, что если в Театре Эстрады хоть раз выступишь, то потом все концертные площадки Союза для тебя открыты.

— Хм, занятно всё у вас, у музыкантов, — с усмешкой покачал Николай головой.

— Не, музыканты ни при чём. Директора концертных площадок перестраховываются. Я для них сейчас тёмная лошадка, а Театр Эстрады — это первая площадка страны. Если там хоть раз выступал, значит и ты сам, и твой репертуар проверку прошли.

— Понятно. Тащи свой товар, а вечером не забудь позвонить.

— Не хочешь сразу в свою машину всё перекинуть? У меня там три большие коробки. С ними по твоим лестницам бегать замучаешься.

— И то верно, — сообразил Коля, что с проверкой можно и повременить, раз у нас расчёт не полный.

— Ого, ты посмотри, какой красавец стоит! Ни разу таких не видел, — затряс меня Николай за рукав, стоило нам только выйти на улицу.

— Вот к Хорьху и подъезжай. Коробки у меня в салоне лежат, так что со стороны пассажирской двери вставай.

— Твой, что ли? — вытаращил глаза Николай, изрядно потешив моё самолюбие.

— Приобрёл по случаю. Потом восстанавливал полгода, — скромно признался я, улыбаясь во весь рот.

— Ну, ты даёшь! — выдохнул Николай, и уже уходя к своей машине, ещё пару раз обернулся, рассматривая Хорьх с разных ракурсов.

Перезвонил я ему из дома. Что могу сказать. Люди в столице жадные. Четыре тысячи нужно заплатить, чтобы тебя на середину мая втиснули на одно выступление в плотный график концертов Театра Эстрады.

Глава 5

Глава 5

Всё-таки Леннон гений!

Мой Кракоша тоже по-своему гениален, и он уникальный девайс. Триста в одном! В том числе мой Кракоша ещё и суперприёмник, до которого той же "Спидоле" расти и расти. Впрочем, есть у меня подозрение, что без тех же спутников в данном случае дело не обошлось. Качество трека настолько высокое, что я сам себя постоянно ловлю на том, что пытаюсь головой крутить, прислушиваясь к партиям.

Пару недель назад я дал Кракоше задание, и сегодня прямо с утра он меня порадовал.

Леннон родил песню! Сделал он это вовсе не так, как я предполагал, а намного лучше. Не берусь судить, сколько звёзд, кроме него, участвовало в записи, но думаю, не меньше полутора десятков.

"There will be no more war. I know that for a fact".

"Войны больше не будет. Я это точно знаю", — услужливо перевёл мне Кракоша рабочее название песни, которую он тиснул чуть ли не прямо из студии.

После их шутки с Атлантидой я попытался разобраться, что и как у них работает. Оказывается, если информация не защищена кодами Имперской безопасности, то Кракоша считает её общедоступной. На всей нашей планете таких кодов мой девайс не нашёл, поэтому тырит он всё подряд, предпочитая первоисточники.

После третьего подряд прослушивания песни, я был в раздрае.

Отчего-то вдруг почувствовал себя разжиревшим хомяком, обложившемся бабами и мелкими бытовыми проблемами. Занимаюсь мелкотравчатым колупанием, а в это время люди Историю делают. Если что, то с моей подачи.

Короче, я взбрыкнул.

Накатило не по-детски, и я, чуть ли не вдрызг разругавшись с обеими девчонками, на два дня заперся у себя в квартире.

Утром третьего дня я вернулся. Небритый до безобразия, со впавшими от бессонницы глазами, и счастливый.

Если песня на слова Пушкиной, которую я полностью записал за это время, не станет шлягером, то мне останется только повеситься, или Останкино взорвать.

За время моего пребывания в СССР всякое было. Я мог ломиться через тысячу километров, решив спасти людей, и не ожидая за это для себя никакой награды, мог хулиганить с Политбюро, но сейчас не тот случай.

Я в свою песню вложил слишком много себя. И мне, как автору, важен отклик. Не знаю, как это объяснить словами, но мне важно услышать хоть что-то о том, что у меня получилось. Это важно. Настолько, что моё ожидание можно сравнить с желанием глотка воды посреди знойной пустыни.

Первым на кухне появился заспанный домовёнок. Увидев меня, он правильно оценил обстановку и загремел джезвой. Гремел громко, и это ни осталось незамеченным. Лунным призраком через кухню проплыла Вера, сонно моргнувшая мне вместо слов, перед тем, как скрыться в ванной комнате. Не прошло и пары минут, как следом за ней показалась Галка, одетая всё в тот же модный халат, который перепал ей на юге. По звуку определив, что в ванной кто-то есть, она села за стол и положив голову на руки, попыталась ещё немного подремать.

Как бы не так! Я категорически требую внимания и признания! Я написал ВЕЩЬ!

Но лучше, чтобы всё шло по порядку. Сначала кофе, потом восторг и обожание, а затем мне потребуется десять часов сна и пару дней отдыха.

Всё обломал Гоша. Наливая кофе, он всего лишь спросил, не забыл ли я про предстоящие концерты.

* * *

Студия в ДК… Репетиции… Домашняя студия… Один приезд саратовского "Интеграла" чего стоит.

Четыре дня подряд мы с ними по два концерта в день давали, да ещё и в студии писались. Одна радость от их приезда — выяснилось, что комплект сценического освещения для нашего ДК уже практически готов и перед майскими праздниками его можно будет забрать на Приборостроительном заводе. Это мне один из секретарей обкома ВЛКСМ по секрету рассказал, когда перед концертом я ткнул его в привезённое саратовцами осветительное оборудование. Надо сказать, что возит с собой "Интеграл" реально много. Аж две фуры аппаратуры у них набирается.

Короче, устал я за неделю. Хочется праздника. Тем более весна на дворе. А как утверждал с экрана телевизора самый известный советский телепутешественник Юрий Сенкевич: каждый человек должен побывать весной в Париже. С его слов весенний город влюбляет в себя с первого взгляда и вызывает желание приезжать сюда каждую весну, чтобы насладиться буйным цветением глициний, магнолий и каштанов.

А также обязательно нужно посетить Неделю высокой моды, отметить вместе с французами их любимые праздники, совершить неспешные прогулки по старинным улочкам и сделать на память фото на фоне Эйфелевой башни и прочих городских достопримечательностей. Хотя, может это Сенкевич говорил не в этом времени, а может и вовсе не говорил — уже не суть важно.

Главное, что сегодня воскресенье, и мы с девушками, изображая американцев, не спеша прогуливаемся по набережной Сены.

Как мы попали в Париж и почему изображаем американцев? Вообще-то, в Нью-Йорк на встречу с Ленноном я летел рейсом, который дозаправлялся в Париже. Обычно русские люди оставляют о себе память в виде надписей "Здесь был Вася", а я оставляю маяки, с помощью которых могу телепортироваться. Ох, и пришлось мне тогда около Парижского аэропорта побегать, прежде чем для камушка надёжное место нашлось. Ну, а с языками всё просто. Гоша кроме русского, английского и немецкого других не знает. Вот девчонки и кушали с ним рыбёшек, чтобы хоть какой-то язык выучить.

Кто-то скажет, что весенний Париж — это хорошо, но есть и другие не менее привлекательные места для отдыха. Так я и не спорю, конечно, есть. Только вот стадион "Парк де Пренс" единственный в мире.

Я не особый любитель футбола и до сегодняшнего дня знать не знал, что "Парк де Пренс", вмещающий на своих трибунах почти пятьдесят тысяч болельщиков, является домашним стадионом клуба "Пари Сен-Жермен". И уж тем более никогда не слышал, что когда-то на этом стадионе сборная СССР по футболу стала Чемпионом Европы, обыграв в финале югославов. Помимо футбольных матчей здесь проводятся соревнования по регби и временами выступают звёзды мировой величины. Именно здесь и сегодня даёт концерт один из самых известнейших на сегодняшний день французских музыкантов — Жан-Мишель Жарр.

Судя по афишам, висящим на каждом углу, концерт должен начаться в восемь вечера и это вполне объяснимо: Жан-Мишель предлагает не только послушать свою музыку, он ещё дарит зрителям красочное шоу с использованием огромного количества светотехники. Понятное дело, что если б концерт состоялся в полдень, то никто не разглядел бы и десятой части задуманного зрелища.

То, как мы добирались до стадиона, достойно отдельного рассказа.

Ближе к обеду я в одиночку телепортировался в аэропорт Париж-Шарль-де-Голь. Выдав себя за только что прилетевшего американца, договорился на стоянке с моложавым таксистом, неплохо разговаривающим на английском, что тот довезёт меня до центра Парижа. Заодно у него же обменял доллары на франки по курсу один к четырём.

Кракоша навязчиво подсказывал мне, что официальный курс доллара равен четырём франкам и двадцати сантимам, но когда я попросил его подсказать ближайший банк в Париже, работающий в воскресный день, гаджет обижено заткнулся. Да и вообще, я не думаю, что много потерял, когда благодаря таксисту в моей поясной сумке рядом с пистолетом-зажигалкой, очками и сигаретами вместо банкнот с американскими президентами обосновались купюры с изображением французских композиторов. К тому же таксист, узнав о том, что целью моего приезда является посещение концерта его земляка, предложил отвезти меня в билетное агентство на авеню Клебер, продающее билеты на все концерты и спектакли в Париже.

В агентстве тучная рыжая француженка приняла меня за бедного студента. А как ещё объяснить то, что она сходу предложила мне самые дешёвые стоячие места на поле стадиона? Вот уж чего, а такого счастья мне и даром не надо. Провести несколько часов на ногах среди тысячной толпы удовольствие так себе, а я и с трибуны в очках всё неплохо увижу.

В общем, оставив в кассе агентства сто двадцать франков за три приличных билета на удачно расположенной трибуне, я направился в сторону Эйфелевой башни. Около Сены нашёл укромное местечко, выложил на травку маячки, связался через Кракошу с девушками и принялся ждать их телепортации.

Не знаю, что на женском языке означает "Уже летим", но по моим часам это заняло сорок минут. Я уже собрался сам в Чебоксары за девушками сгонять, и даже предупредил об этом всех по коммуникатору, но Гоша вовремя остановил меня, заявив, что остались последние штрихи.

Всё-таки мастерство домового, как стилиста растёт с каждым днём. Я даже мысленно простил ему то, что он задержал девушек. Ну, а как иначе? В Чебоксарах я оставил две сонные вялые тени, а в Париже встретил двух ослепительно ярких красавиц.

Грамотно положенный макияж. Стильные прически. Модные в этом сезоне брюки из микровельвета, заправленные в высокие шнурованные ботинки в стиле "милитари". Джемпера крупной вязки, выглядывающие из-под коротких кожаных курток. Чудо, как хороши девушки! Одну из них я точно никому не отдам, а на претендента руки и сердца второй мы ещё посмотрим.

Летом прошлого года Жан-Мишель парализовал целый город, устроив в День Взятия Бастилии концерт для парижан и гостей столицы на площади Согласия. В тот день на его выступление собралось миллион зрителей, что нашло отображение в Книге рекордов Гиннеса. Сегодняшнее шоу, конечно же, значительно скромнее, но то, что предстоит нечто грандиозное, ощущалось как минимум за километр от стадиона. Со всех сторон задолго до выступления к "Парк де Пренс" стекались толпы народа, чтобы исчезнуть в чреве стадиона.

По своему опыту я прекрасно знаю, что для концерта — "стадионика" задержка начала выступления вполне обыденное явление. Как хорошо, что французы об этом не догадываются. Стоило только часам показать двадцать ноль-ноль, как огромная сцена около Северной трибуны озарилась ярким светом, и на ней, под рёв стадиона, появился темноволосый мужчина в белом смокинге. Жан-Мишель, а это был именно он, занял своё место за клавишами посреди сцены, поправил белую бабочку на шее и начал концерт со своего знаменитейшего "Оксигена".

Сколько можно без передыха слушать инструментальную музыку и не устать от неё? Именно слушать, а не так, как мы это порой делаем, включая что-нибудь для фона, типа, мурлычет что-то и ладно. Полчаса? Сорок минут? Ничего подобного. Два часа пятнадцать минут я, как загипнотизированный, не сводил глаз со сцены.

Звёзд такой величины я в этом времени живьём вижу впервые. Мне всегда интересно, на каких инструментах они играют, в какие микрофоны поют, какой звук и свет на сцене. А ещё я ставлю себя на место того или иного исполнителя и пытаюсь определить, смогу я исполнить ту или иную партию. Скажу без хвастовства — многое из музыки Жарра я смогу повторить. Пусть и не один в один, но очень близко к этому. Вот только так, как он, больше двух часов кряду играть сразу на нескольких клавишных и держать в напряжении целый стадион, я даже не стану пытаться делать — кишка у меня ещё тонка для такого, и я это прекрасно понимаю.

Единственное, что меня расстроило, так это скромное светопредставление. Нет, прожекторов, конечно же, на сцене хватало, и светотехники оказались на высоте, но я-то ожидал, что небо над стадионом будут расчерчивать лазерные лучи, а их мощности хватило только на то, чтобы блекло поморгать на задник сцены. В моём времени лазерная указка в руках школьника и та ярче светит, а здесь свет, как от карманного фонарика. Тьфу, вот я болван, сравниваю две эпохи, между которыми не один десяток лет.

— Валера, идём на выход, — раздался у меня в голове голос Веры, стоило мне только разрешить Кракоше ответить на входящий вызов, — Через десять минут шоу закончится и грандиозная давка начнётся.

Всё-таки Кракоша и его братья удобная штука — мы с девушками и Гошей можем мысленно общаться друг с другом. Коммуникатор через Ганю запрашивает связь с кем-нибудь из нас четверых, и ты можешь разговаривать, даже не открывая рта. Правда, желательно мысленно свои слова проговаривать, иначе помимо мыслеобразов передаются и эмоции, а из-за этого становится трудно понять, что хотел сказать собеседник.

— И правда, Валера, идём, — подключилась к общению Галя, — Лучше лишний раз вдоль Сены прогуляемся и на Эйфелеву башню посмотрим. Да и прохладно становится.

Есть такое дело. Апрель, он и в Париже апрель. Прохладно вечером. Хорошо, что мои мелкие вмешательства в ход истории не сказываются на погоде. Написано в интернете, например, что в Москве такого-то числа такого-то года прошёл дождь, значит, так оно здесь и будет. Только нужно обязательно уточнять — дождь в самой Москве будет или в Подмосковье, а то я на своём личном опыте уже выяснил, что это совершенно разные климатические зоны.

— Может, в кафе какое-нибудь заглянем? — предложил я, когда мы подходили к садам Трокадеро, откуда планировали посмотреть на ночную Эйфелеву башню, а затем телепортироваться домой, — А то как-то глупо выглядит — побывали в Париже и не узнали, как хрустят французские булки.

— Кто тебе сказал, что французская булка хрустит? — хмыкнула Вера.

— В моём мире шлягер под названием "Как упоительны в России вечера" был, — пояснил я, — Там как раз про хруст французской булки пелось.

— Вот в России и покушаешь родной батон за шестнадцать копеек, — резюмировала Вера, — Если хочешь, я тебе даже гренок нажарю, ты только молоко достань. Чёрт, вот тебе и пирожки с котятами, — выругалась девушка, перейдя на мысленное общение, — Нам навстречу идут пятеро алжирцев. Это банда. Сзади ещё двое. Оружия нет, но есть кастеты и настроены они агрессивно. Попытаются ограбить. В результате нас изнасилуют, а тебя запинают.

— Сейчас камни достану, — полез я в поясную сумку, глянув на приближающихся крепких парней в куртках — бомберах и успев задаться вопросом, откуда Вера знает про алжирцев.

— Не успеем смыться, — резко ответила Вера, — Лучше шокер достань. Твои трое слева, мои справа. Меня не задень. Галя гаркни на тех, что сзади, как ты в пузыре кричала.

— Как покричать? — решила уточнить Галинка.

— Матом, родная моя, кричи. Матом!

С этими словами Вера быстрым шагом рванула вперёд и сходу зарядила крайнему правому в кадык. Долговязый курчавый парнишка лет двадцати пяти явно не ожидал такой прыти от красивой девушки. Он даже не попытался блокировать Верин удар. В итоге, держась левой рукой за собственную шею, парень упал на колени и тут же получил от Веры в голову с ноги.

Я по натуре человек миролюбивый и считаю, что драка — это не лучший способ для установления истины, но Вера предупредила, что собираются сделать с нами франко — алжирцы. Так что я не мучился угрызениями совести, когда расстрелял электрическими зарядами троих из пятёрки черноногих, или как их тут называют пье-нуар, оказавшихся на нашем пути. Не знаю, куда я попадал, но падали парни, как подкошенные. К сожалению, четвёртого я не успел уронить — с ним сцепилась Вера, и я побоялся её задеть.

Ну, как сцепилась — избила она темнокожего. Сначала пнула ему ботинком в коленную чашечку, ловко увернувшись от кулака, летящего в её голову. Когда противник начал оседать на подбитую ногу, девушка локтём зарядила ему в ухо.

Обернувшись, я увидел, как Галя начала "магичить". Девушка сложила руки "лодочкой" около своего рта и крикнула парочке мчащихся в нашу сторону парней, "WhattheF…k"?

Кто-нибудь видел, как птица слёту бьётся о стекло и падает камнем вниз? Примерно так же бегущие к нам бандиты врезались в невидимую преграду и, схватившись за уши, рухнули на землю.

— Уходим в сторону садов, — раздался в голове голос Веры, — Там пусто.

— Да уж, лихо выходные отметили, — отхлёбывая кофе, констатировала Вера на кухне в Чебоксарском доме, — Давно так весело время не проводила.

— Ты где так драться научилась? — не удержался я от расспросов.

— В старших классах школы с интернатовскими дружила, — пояснила девушка, — Они меня многому научили. Да и новые способности помогают.

Хм, оказывается, я многого не знаю о своей маме. Или о несостоявшейся маме? Или просто о Вере? Чёрт, совсем запутался.

— А нельзя было просто убежать? — спросила Галя.

— Нет, — коротко ответила Вера, — Нас во всех моих фьючерсах догоняли. Всё правильно мы сделали, что сами напали. Если сомневаешься, я тебе потом на ушко расскажу, что бы они с тобой творили.

Глава 6

Глава 6

— Ты где пропал? — встретил меня утром Круглов в фойе ДК и потащил в концертный зал, — Я же тебе час назад звонил, ты сказал что выезжаешь.

— Саня, ты гонишь, — кивнул я на электронные часы, висевшие на стене, — Ты тридцать минут назад мне позвонил.

— Идём быстрее, директор с раннего утра в зале с представителями Приборостроительного сидит, — оставив моё уточнение без внимания, приятель чуть ли не вприпрыжку помчался впереди меня, — Нам освещение настроили.

По большому счёту, я думал, что обещанная осветительная аппаратура у нас будет ближе к праздникам, но что-то где-то переиграли и вчера перед обедом около ДК остановился "сто тридцатый" ЗИЛ, до края бортов набитый осветительным оборудованием.

Как порядочные люди мы всем составом "Монолита" помогли занести в концертный зал прожектора, фермы и кабели. Даже две тяжеленные рэковые стойки, набитые оборудованием, вчетвером на руках затащили во Дворец Культуры. После чего были выгнаны из зала одним заводским очкариком, мол, дальше и без нас справятся. Честно говоря, мне стало обидно. Вроде с моей подачи и для нас вся эта иллюминация была сделана, а нас за дверь выставили, даже забыв поблагодарить за помощь.

Ну, что я могу сказать про освещение? Для этого времени и для такого зала, как наш ДК, всё сделано очень круто.

Софиты, рампа, задники — всё регулируется дистанционно вплоть до того, что некоторые из прожекторов над сценой могут менять цвет, толщину и направление луча. Главный инженер экспериментального участка "Приборки" постоянно протирая свои очки, что-то объяснял про светофильтры и новые виды моторов, применённые в прожекторах для их подвижности, но я, помня, как он нас вчера прогнал, включил дурака и слушал его вполуха.

— А наводок на звук не будет от вашего света? — негромко задал вопрос Саня пожилому заводчанину, крутившему при демонстрации оборудования ручки потенциометров на пульте и увлечённо щелкавшему переключателями.

— Молодой человек, — влез очкарик в разговор, — Мы вообще-то на авиационную промышленность работаем. Так что, в чём в чём, а в экранизации соображаем. Если не верите, то включите какую-нибудь музыку и проверьте, будут ли наводки на звук при работе света.

С инструментальными усилителями и колонками мы запариваться не стали, а решили включить голосовую аппаратуру. Микрофонные входы самые чувствительные, да и проводов у нас к ней много идёт. Можно сказать, что каждый провод, как антенна работает.

Я хотел было подставить выскочку, чтобы сбить с него спесь, и надеялся, что заводчане забыли про заземление, но обломался. Всё работало идеально. Я даже решил проверить, как заземлён пульт. И вдруг на задней крышке прибора увидел до жути знакомый компьютерный порт, которого в этом времени по моим представлениям не должно было существовать.

— А что это за гнездо? — ткнул я пальцем в не задействованный разъём.

— А что Вы знаете о компьютерах? — уставился на меня инженер.

И правда. Что я знаю о компах, особенно начала восьмидесятых? Ровным счётом ничего.

— Блок питания, процессор, оперативка, накопитель и материнская плата, — выдал я зазнайке своё представление о современном процессорном блоке, — Только какое отношение имеют компьютеры к концертному освещению?

— Вот увидите, не пройдёт и десяти лет, как на каждом рабочем месте… Да что там на рабочем месте, в каждой советской семье будут компьютеры, — наставительно поднял палец кверху очкарик, — Мы на заводе с коллегами позволили себе заглянуть немного в будущее и синхронизировали компьютер с комплектом оборудования, сделанного для вашего ДК.

У-у-у, как понесло Остапа. "Каждой советской семье по компьютеру".

Твои б слова, да Богу в уши. Это в моей эпохе молодая мама вместо погремушки может сунуть малышу в руки смартфон, а сама в это время будет зависать в "Одноклассниках" или в "Ю-тубе".

И самое обидное, что телефон в руках ребёнка и планшет, за которым чатится его мамаша отнюдь не российского производства. К сожалению, в Союзе, как бы не пыжилась страна, не было и не будет даже такого. Хотя, почему к сожалению? Может оно и к лучшему?

— Что-то я не вижу в зале ни одного компьютера, — делано огляделся я по сторонам, — Или он настолько миниатюрный, что его никто не заметил?

— Я ведь говорю, что мы синхронизировали светооборудование и компьютер с перспективой на ближайшее будущее, — моментально слетела спесь с инженера.

Что-что, а перспективно мыслить инженеры у нас умеют.

Взять хотя бы выпускаемые в стране телевизоры: на задней крышке почти каждого телеприёмника есть разъём для подключения видеомагнитофона, а как выглядит этот самый "видак", не знает подавляющая часть населения. А ещё на лицевой панели телевизора есть ручка, якобы для переключения каналов в дециметровом диапазоне. Для чего она, если в стране всего два-три канала телевидения, которые и в метровом-то диапазоне не везде ловятся? И ладно, если б эта самая ручка управляла хоть каким-нибудь блоком. Так ведь нет, она ни к чему не подключена. Воткнули "пустышку" для красоты. Так сказать "на перспективу".

— Я правильно Вас понял, что именно вот этим аппаратом может управлять ЭВМ? — скрестив в карманах пальцы на удачу, кивнул я на пульт управления, за которым всё так же стоял немолодой работник завода.

— Всё верно, — расплылся в улыбке инженер, — Порт, который вы обозвали "гнездом", соединяется с разработанным нами модулем сопряжения. Всё функционирует и заводские проверки это подтверждают. Боюсь только, что для демонстрации работы аппаратуры мы не можем предоставить вам заводской компьютер. Он у нас целый кабинет занимает.

— Кракоша, ты техническое задание понял? — поинтересовался я в студии у своего коммуникатора, после того, как заводчане вместе с директором ДК отправились в ресторан "Восход" оформлять сдачу и приёмку нового оборудования.

— А что тут непонятного? — оживился гаджет, — Внутренности светоаппаратуры я считал во время демонстрации. Должен сказать, что ничего сложного в схеме нет. Так что я могу в любой момент подключиться к модулю сопряжения и взять управление светом на себя. Ну, или подключи к модулю какой-нибудь дешёвый планшет, запрограммируй порядок включения и режим софитов для каждой песни и будет тебе счастье.

— Не-е, немного не так, — возразил я, — Нужен комп из этой эпохи, но такой, чтобы на нём можно было запрограммировать светопредставление.

— "Apple II Plus", — не раздумывая ответил Кракоша, и тут же перед моими глазами появилось изображение компа, взятое с какого-то американского рекламного проспекта, — Уже год, как выпускается. Правда, памяти у него, как кот наплакал, зато есть дисководы. Так что можно заранее записать световое сопровождение номера на дискету и включать его, когда нужно.

— Неплохо, — согласился я с коммуникатором, — А есть что-нибудь советское?

— "Искра-1256", — после секундного замешательства выдал ответ гаджет, сопроводив его надёрганными из интернета фотографиями компьютера, — Начало выпуска семьдесят девятый год. Правда, весит компьютер почти сорок килограммов и внешняя память на магнитной ленте. Хотя могу подключить к нему те же дисководы. Вернее, ты подключишь, а я подскажу как.

— То, что нужно, — согласился я с выбором Кракоши, — Если не деньгами, то хоть своим примером поддержим отечественного производителя.

— Э-э-э, — завис мой электронный помощник, — Боюсь, что я не вполне понял твою мысль. Вы, люди, иногда думаете более, чем абстрактно.

— А что здесь непонятного? — удивился я несообразительности Кракоши, — Если свет и правда будет управляться компом, представляешь, насколько вырастет интерес к вычислительной технике со стороны тех же концертных филармоний? А знаешь, сколько по нашей стране ДК понастроено? И всем нужно доступное оборудование. Да и Приборостроительный завод может наравне с авиационным оборудованием выпускать сценическую светотехнику. К тому же, насколько я понимаю, в стране возрождается кооперативное движение. Даже если выпуск концертного оборудования не будет включен в заводской план, то при наличии спроса вполне можно будет организовать кооператив по производству светотехники.

В общем, достал я вечером у себя в квартире чудо советской электроники под названием "Искра" и японский дисковод. Кракоша сходу придумал небольшую утилиту для программирования света и научил меня, как её использовать.

Теперь осталось только улучить момент и привезти компьютер в ДК. Думаю, после поездки в Москву появление компа более-менее складно можно будет объяснить.

* * *

— Под лежачий камень вода не течёт, — озвучил я Гоше народную мудрость, собираясь в дорогу.

У меня накопилось материала на два диска. Для первого песни, записанные на слова удивительно плодовитого дуэта текстовиков: Гоши и Гани.

Абсолютно прав оказался домовёнок, когда провозгласил, что домовёнок и суперкомпьютер — это жуткая сила. Учитывая то, что я для песен выбрал только треть их текстов, то сами понимаете…

После малого семейного совета было принято фундаментально значимое решение — автором слов у нас будет считаться Вера.

Гоша свою часть гонорара согласен получать любой полюбившейся ему жратвой, лишь бы её числом побольше было и состав в ней имелся похимознее. А Ганя даже все свои операции приостанавливает, впадая в экстаз, стоит только заговорить при ней о дополнительных блоках памяти или иных расширениях.

Веру выбрали в авторы по простой и понятной причине: в СССР право на труд одновременно является и обязанностью. Это так лихо увязано между собой, что тех, кто по каким-то причинам не желает воспользоваться своим правом на труд, ожидает статья 209 Уголовного Кодекса. Если что, то статейка УКа предусматривает "за тунеядство" по максимуму далеко не детский срок наказания в четыре года колонии. "Заработать статью" до смешного просто. Под это определение подпадают случаи, "когда лицо уклоняется от общественно полезного труда и проживает на нетрудовые доходы более четырех месяцев подряд или в общей сложности в течение года".

Так что попробуем трудоустроить её в авторы.

С материалом на второй диск всё немного сложнее. Дворовые песни мы обозвали Городским романсом. Без помощи знакомых комсомольцев я бы с литовкой этих песен не справился, но жизнь в автономной республике имеет свои прелести, если знать, как их можно использовать в своих целях.

Как бы то ни было, а собрался я в столицу, чтобы обивать пороги "Мелодии" и пытаться пристроить написанные мной и "Монолитом" песни.

Две песни написанные на стихи Гоши и Гани худсовет "Мелодии" отверг, но, к моему глубочайшему удивлению, тут же легко принял три другие, которые пришлось достать из заначки. По таймингу они на диск попадают, если произвести небольшую рокировку в других песнях, чтобы на одной из сторон диска освободилось чуть больше места.

Зато с Городским романсом у меня полный провал!

Если бы не мой знакомый, пару раз мне многозначительно подмигнувший, то впору было начинать рвать на себе волосы, посыпать голову пеплом и впадать в депрессию.

Тот самый мужик, Николай Степанович, который при нашем первом знакомстве легко и без всякой магии предсказал мне дополнительный тираж, после худсовета был прилично занят. Пришлось немного побегать в поисках уединённого места, чтобы с помощью Кракоши и Гани изобразить внутренний московский звонок. И лишь потом, когда я созвонился и договорился насчёт заказа столика в ресторане, пригласить его вечером посидеть в ресторане "Арагви".

Если что, то идея подключения к телефонной линии — это чистое хулиганство со стороны Кракоши. И хоть хулиганство мне не очень по нраву, но перед соблазном иметь в СССР практически сотовый телефон, заодно совмещённый с телефонной книгой, я не смог устоять.

Ресторан "Арагви", расположенный на улице Горького, заведение достаточно элитное, в которое по выходным дням простому человеку просто не попасть. Спасибо помрежу с "Мосфильма", он научил меня, как нужно правильно заказывать столики в столичных ресторанах. К тому же, сегодня среда, и особого наплыва посетителей в ресторане не ждут.

— День добрый, мне бы на семь вечера заказать столик на двоих, — обозначил я цель звонка, как только кто-то из ресторана поднял трубку.

— Подождите минуту, я сейчас узнаю наличие свободных мест, — ответили мне.

— Секунду, — успел я вовремя остановить собеседника, заранее предположив, что очень скоро услышу его сожаления по поводу отсутствия мест, как таковых, — Я хотел бы сразу узнать, будет ли у вас вечером свежая осетрина, и какой коньяк из самых приличных вы мне можете предложить?

— Что-то ещё будете заказывать? — резко изменился тон на том конце провода.

— Подходящую рыбе нарезку, хороший сыр и пару деликатесов из тех, которые у вас сегодня особенно удались, на ваше усмотрение, — уже вальяжно ответил я, понимая, что место в "Арагви" для нас сегодня найдётся.

Заказ на очень приличную сумму просто так ни в одном ресторане без внимания не оставят.

В лёгкий ступор я впал, когда добрался до гаража "Мосфильма". Только сейчас сообразил, что придётся сегодня выпить. Пьяным за руль я никогда не сяду. Это у меня от бати по генам передалось.

— Степан Михайлович, выручайте, — кинулся я к завгару, увидев его внушительную фигуру среди машин, — Край как нужно сегодня на "Хорьхе" в ресторан съездить, но мне там выпить придётся. Может найдёте мне водителя на вечер? Я заплачу, сколько нужно.

Усмехнувшись в густые усы "под Будённого", завгар, с высоты своей фигуры осмотрел большое помещение гаража.

— Савельев, — зычно рявкнул он, увидев вылезающего из "воронка" водителя, — Подойди-ка сюда.

Водитель, выбравшийся из только что вымытого ГАЗ М1, видимо, только что вернулся со съёмок. Ничем другим форму сержанта НКВД, одетую на нём, я объяснить не могу.

— Звали, Степан Михайлович?

— Тут у товарища проблема. Водитель на "Хорьх" ему на вечер нужен. Подхалтуришь?

— Если в цене сговоримся, — неопределённо пожал плечами сержант.

— А в этой форме можно? — вытаращив глаза, представил я, как круто будет всё смотреться.

— Отчего же нельзя. У нас ещё два дня съёмки будут, и только потом я её в костюмерную сдам, — усмехнулся в ответ Савельев, поправив кобуру на ладно пригнанной портупее.

Уже когда мы сидели в ресторане, Николай Степанович всё ещё не мог отойти, и хихикал время от времени, вспоминая не столько свои впечатления, сколько то, как вытянулся пожилой осанистый швейцар, увидев вышедшего из "Хорьха" бойца НКВД, открывшего нам дверцу машины.

По-моему, тот разом всё вспомнил. И то, что деньги за вход в ресторан нехорошо брать, и то, что "Арагви" всегда был любимым рестораном незабвенного Лаврентия Павловича Берии.

Как говорили в моём времени — шалость удалась. По крайней мере в этом ресторане мою фамилию, на которую был заказан столик, теперь точно запомнили.

Под конец вечера Николай Степанович, разомлевший от коньяка и деликатесов, дал мне крайне дельный совет, и даже пообещал с утра перезвонить своему знакомому эстонцу, который там в заместителях директора подвизается.

Таллин.

В Таллине есть завод музыкальных кассет, где преимущественно корпуса кассет наши и очень хорошего качества, а вот плёнка в них была в основном BASF. Продаются они с записью.

Так что, для Городского романса ещё не всё потеряно. Одна беда. В Таллин придётся ехать самому.

В Эстонию мне пришлось вылетать вечером следующего дня. На страну неумолимо надвигались майские праздники, и надо было успевать или до них, или откладывать всё на конец мая, потому что в середине мая у меня концерты.

Таллин меня порадовал. Город живёт полнокровной жизнью. Напряжённо работает морской порт. Спешат люди на работу. В городе много промышленных предприятий и целые микрорайоны новостроек.

В моём времени эстонцы с чего-то вдруг стали считать себя жителями Европы, и как по мне, тем самым попытались приравнять и своих девушек к европейкам. Так вот нет. Эстонки намного красивее. По крайней мере Германия, Польша и Франция, страны, в которых я успел в той жизни побывать, такого количества красивых девушек просто не имеют. Там если за день увидишь две-три симпатичные особи, с которыми хотелось бы замутить — это праздник.

А в Таллине у меня глаза разбегаются порой. Тут очень часто такие эльфийки встречаются…

Ну, не будем о грустном. Так-то я по делу прилетел. С моими девушками, одна из которых вместо рентгена, а вторая лучше детектора лжи, замутить с эльфийками не светит.

— Тоо-статочно вам пуу-тет, если мы выы-платим гонорар на-а счёт вашей стуудии? — задал мне свой главный вопрос тот эстонец, с которым мы встретились в баре гостиницы «Виру», где я остановился.

До этого он добрых полчаса изучал привезённые мной документы, а сделав пару глотков пива, порой впадал в прострацию, по целой минуте глядя в потолок бессмысленным взором.

Человеком он оказался очень своеобразным, но в конце концов телефон их юриста мне записал, а на одной из бумаг накорябал непонятные закорючки на эстонском.

Что-то вроде того, что тираж Городского романса к выпуску согласован, как он попытался объяснить.

Выдохнув, я понял, что песни спасены, и решил взглянуть на город.

Таллин готовится к Олимпийским Играм, и это заметно. Олимпиада-80 нагрянула не только в Москву, но и в другие союзные города. Минск, Киев и Ленинград готовятся принимать футболистов, а Таллин — полноценный парусный турнир. Первая и последняя Олимпиада в странах Прибалтики. После распада СССР они все потеряют промышленность и свою экономическую значимость. Зато легко вольются в Европу, став Меккой европейского секс — туризма. Тут ничего не поделаешь. Каждый сам кузнец своего счастья.

Глава 7

Ура! Соседский дом горит.

Ух, как он весело полыхает!

Мы с домовым даже специально в огород лавочку вынесли, чтобы сидя любоваться на пожар, и на то, как бравые пожарные борются с огнём.

— Гоша, ты уверен, что ни у кого не возникнут мысли о преднамеренном поджоге? — беспечно пускал я кольца табачного дыма глядя, как огнеборцы пытаются потушить Верин дом.

Ну, да, дом уже два дня на законных основаниях принадлежит Вере Серебряковой. Не без помощи Гоши цена его составила чуть больше четырёх тысяч, которые моя "троюродная сестрёнка" вручила бывшим хозяевам в нотариальной конторе. Не зря Гоша в соседском доме при потенциальных покупателях гремел посудой да вещи ронял — всех клиентов отвадил.

Думаю, что желая побыстрее съехать из-за творящегося в их жилище хаоса, бывшие соседи задействовали весь доступный им аппаратный ресурс, и домик на Веру был переоформлен в течение одного дня.

— Все соседи знают, в каком состоянии была проводка в доме у коммунистов, — фыркнул Гоша, — К тому же точки возгорания рассчитывала Ганя. Не-е, никто на поджог не подумает. Разве, что какой-нибудь Маг Огня на пепелище покопается. У тебя случайно нет знакомых стихийников на примете? — склонив голову, хитро посмотрел на меня домовёнок.

— Ты бы завязывал со своим инсинуациями, — чуть не подавился я дымом, — Настя обычная девушка. Я специально с ней Веру познакомил, чтобы она на танцовщицу своим магическим зрением посмотрела. Нет у Насти задатков магии.

— А с Алисой и Линой Вера встречалась? — не унимался Гоша.

— Пока ещё нет, — на миг задумался я, — Хотя, судя по тому, как Лина быстро охмурила Николаева, не удивлюсь, если она окажется какой-нибудь ведьмой.

— Та-а-а-к! — раздался голос Веры, появившейся в огороде, — Я, значит, на ТЭЦ работаю не покладая рук, мой дом полыхает, а эти два лоботряса смотрят на то, как он горит и лясы точат. Вам для полноты картины осталось только по кульку семечек в руки взять.

Собственно говоря, запалить дом почти перед самым приходом Веры с работы была её собственная идея, а нам с Гошей досталась только роль поджигателей. Галя в нашей акции участвовать наотрез отказалась, сославшись на подготовку к сессии. Она у нас теперь то в институте, то в пузыре пропадает, а дома появляется только для того, что бы покушать да поспать.

Кто-то спросит, что за сессия в конце апреля? Через час, после того как я занёс пакет с парой бутылок ликёра "Старый Таллин" в кабинет Галиного завкафедрой и объяснил Главному Композитору Чувашии, что девушке предстоят концерты в Москве, в пединституте появился приказ о досрочной летней сессии для студентки Тимофеевой. Казалось бы, и бутылка у ликёра невзрачная, да и содержимое стоит меньше червонца, а какие чудеса творит бальзам — любой волшебник позавидует.

— В моём времени семечки в полиэтиленовых пакетиках продают, — не нашёл я ничего лучшего, отвечая на Верину подколку, — А в кинотеатрах так и вовсе поп-корном хрустят. Кстати, хорошая идея. Гоша, — повернулся я к домовому, — Ты поп-корн будешь? А то впереди ещё вторая часть Марлезонского балета. Сейчас наша Вера пойдёт к руинам своего дома, и будет перед соседями и пожарными изображать несчастного погорельца.

— Ты бы сапоги резиновые надела, — посоветовал Вере домовой, тяжко вздохнув и не отводя глаз от горящего дома, у которого уже рухнула крыша, — Сыро там. Пожарные уже вторую автоцистерну пригнали.

Оказывается, даже при пожарах жизнь продолжается. Не успели огнеборцы разломать то, что не сгорело в Верином доме, как позвонила Наталья Федоровна с жалобой на свою "Ниву".

Щелкает, видите ли, что-то в задней части машины. Я прикинул про себя, что щелкать кроме крестовин в её автомобиле больше нечему, пообещал помочь женщине и велел приезжать либо сейчас, либо через месяц.

К моему удивлению примчалась Наталья Фёдоровна меньше, чем через час и не одна, а с Наполеоном. Мол, девушки в прошлый раз её пирогом потчевали, и директрисе теперь неудобно с пустыми руками ко мне приезжать. Нетрудно догадаться, что "Наполеон" — это торт, который директриса купила в кулинарии. Конечно же, по блату.

Нужно заметить, что не маленький тортик лежал на пассажирском сидении "Нивы". По моим прикидкам весил он никак не меньше трёх килограмм. Если Гоша наглеть не будет, то нам всем ещё и на завтрак останется.

Как я и думал, причиной посторонних звуков в машине директрисы были неисправные крестовины карданного вала. Пока Наталья Фёдоровна общалась в доме с Верой, я, недолго думая, материализовал новый кардан и поставил его на машину. Ну не возиться же мне с этими самыми крестовинами. Всё равно лучше, чем на заводе не сделаю, а подмены кардана, кроме меня, никто не заметит.

Не успел я выгнать "Ниву" из гаража, как на улицу выскочила директриса и со словами: "Дождись завтра архитектора", запрыгнула в машину. Я хотел было спросить, о чём речь, но явно чем-то озабоченная Наталья Фёдоровна, молча отсчитала мне деньги за ремонт своей машины и с пробуксовкой стартанула от моего дома.

Тоже мне, Шумахер в юбке. Чувствует моё сердце, что скоро кому-то придётся на "Ниве" сцепление менять. Хотя, почему кому-то? Мне же и придётся. Чтобы это знать, вовсе не нужен дар провидца, как у Веры.

— Ты чем так тётку загрузила, что она, как угорелая от нас умчалась? — попытался я выяснить у Веры столь странное поведение директрисы, — Чуть грязью меня всего не заляпала.

— Сказала ей, что она скоро бабушкой станет, — девушка подцепила с блюдца кусочек торта и отправила его себе в рот, — Куфай тортик. Вкуфный. Гофа вон тебе и чай уве приготовил.

— Как бабушкой, если её пацану от силы семнадцать? — принял я от домового бокал с чаем и блюдечко под торт, — Да и подружка у него сопля ещё зелёная.

Вера посмаковала торт, запила его чаем, потянулась к следующему куску и, с зависшей над лакомством ложкой, объяснила:

— У Натальи Фёдоровны старшая дочь после ВУЗа по распределению в Калугу попала. В прошлом году замуж вышла за местного парня. Ближе к октябрю в их семье появится двойня.

Ну, Предсказательница, ну, УЗИ ходячее. И когда роды будут, знает и кто на свет появится, ведает. Теперь-то мне понятно столь поспешное бегство директрисы из моего дома. Скорее всего помчалась либо делиться новостью, либо пытаться связаться с дочерью, чтобы убедиться в правдивости Вериного предсказания.

— Директриса перед отъездом что-то про архитектора ляпнула, — задумчиво произнёс я, глядя на торт, от которого Гоша щедрым жестом отчекрыжил чуть ли не целую четвертину. Наверняка ближе к ночи собрался в гараже свое общество домовых сладким угостить. Ну а что такого? Пусть полакомятся. Мне не жалко, да и вреда от Гошиных друзей нет — сидят себе в гараже, да чаи гоняют. Я и сам порой для них то пряники, то печенье достаю. А уж какие сорта чая у нас в гостях домовые пьют. Такие не каждый богатей в этом мире пробовал, не говоря уже про нашу страну.

—Так она как только в дом вошла, так сразу учуяла запах кострища. От меня ведь, как от пожарного воняет, — Вера делано схватила локон своих волос и принюхалась к нему, — Я ей про дом и про пожар вкратце рассказала. Она при мне начала названивать знакомым и договорилась, что завтра утром к нам приедет архитектор из местного райисполкома. Как мне объяснила Наталья Фёдоровна, он за двести рублей составит проект нового дома и через неделю принесёт нам его со всеми нужными подписями и печатями. Слушай, а правда, что тысяча силикатного кирпича стоит двадцать восемь рублей? Мне об этом директриса сказала, когда я её про цены на стройматериалы спросила.

— Про кирпич точно не скажу, — попытался я вспомнить, какую сумму мне выставили строители за белый кирпич на гараж в прошлом году, — Нужно накладные в шкафу смотреть, если интересно. А вот то, что тонна цемента тридцать шесть рублей стоит — это я хорошо запомнил.

— Это ж сколько денег на стройку нужно, — подперев щеку кулаком, задумалась девушка.

— Если нормальный дом строить, то на материалы по моим прикидкам тысяч пять — шесть уйдёт, — пожал я плечами, — И это не считая отделки. Просто стены, крыша, пол и окна. Прибавь расходы на шабашников. Так что думаю, тысяч в десять уложимся.

— Блин, может, не нужно было поджигать дом? — с грустью в глазах посмотрела на меня Вера, — Подлатали бы старый, да жила бы я себе спокойно.

— Поздно пить боржоми, когда почки отказали, — выдал я народный афоризм и тут же попытался успокоить девушку, — Не переживай, построим мы тебе новый дом. А пока у меня живи. Да и вход в пузырь в огороде. Кстати, директриса про твои предыдущие предсказания что-нибудь сказала?

— Угу, — всё ещё печалясь кивнула девушка, — Ей знакомые из ГОВД сводку происшествий по Новчику предоставили за тот день, когда её сына должны были избить. Ничего интересного, кроме одного эпизода. Поздним вечером около продовольственного магазина номер двадцать пять были задержаны двое нетрезвых мужчин, устроившие между собой драку. А про ОБХСС я толком не поняла. Со слов Натальи Федоровны телегу на неё накатала заведующая одного из отделов мебельного магазина, мол, к ней с базы не доехало два румынских спальных гарнитура. Только вот на базу эти гарнитуры тоже не поступали. Вагон с ними вообще в Канаше на узловой станции почти на месяц застрял. Так что Наталья Фёдоровна к этой злосчастной мебели вообще никакого отношения не имеет, но за предупреждение всё равно поблагодарила.

Вот даже как. Два хулигана не нашли на ком оторваться и решили отмутузить друг друга. Надо же, как интересно. По большому счёту Вера спасла не только сына директора, ведь если не её предвидение, то те двое за нанесение тяжких телесных повреждений тоже надолго присели бы. Уж кто-кто, а Наталья Фёдоровна со своим аппаратным ресурсом устроила бы пьяницам показательную порку за то, что они её сына инвалидом сделали.

* * *

Незаметно подкрались майские праздники, а потом прошлись по всей стране колоннами демонстрантов, и чуть позже, бухнули в городах залпами победных салютов.

Каким-то чудом весь этот майский калейдоскоп событий пролетел мимо меня, о чём я ни разу не пожалел. У меня праздники, кроме чувства досады, никаких других эмоций не вызвали. Если честно, то я даже не знаю, что люди на первомайских демонстрациях демонстрируют. Зато транспаранты, увиденные по телевизору, меня повергли в шок. Что думали те, кто их рисовал и утверждал, для меня загадка. Например, как вам такой шедевр: — "Вся власть Советам трудящихся"? Ага, прямо сейчас у КПСС её отнимем, и трудящимся отдадим.

Или вот такое: — "Товарищи, включайтесь в борьбу за достойную жизнь, за социализм". Во, это уже прямо про меня. Я, можно сказать, очень яркий пример такого борца. Уж я так борюсь за достойную жизнь, так стараюсь, что уже сил никаких нет, а сказать, что живу сейчас достойно пока язык не поворачивается. Бедненько живу по моим прошлым меркам. И таких благоглупостей, нарисованных на кумаче, полным-полно. Транспарантов столько несут, что если на город посмотреть с высоты птичьего полёта, то покажется, что его засыпали горами томатов.

В мои хлопоты, связанные со строительством, майские праздники вмешались самым бесцеремонным образом. Я знаю, что в СССР быстро ничего не делается, но каждый раз сталкиваясь с советской реальностью поражаюсь ей заново. Допустим, вчера мы с Верой отстояли полуторачасовую очередь на лесоторговой базе, чтобы узнать, что нас могут поставить в очередь на стройматериалы. Когда я поинтересовался сроками, то услышал очень неопределённый ответ, что скорее всего это произойдёт где-то ближе к концу лета.

Да, такой вот парадокс. В нашем городе нет магазина Стройматериалов. Что-то по мелочам можно купить в "Хозтоварах", но именно, что по мелочам. До них пока далеко. Мне бы коробку под крышу за лето завести, а мелочи потом пойдут.

Представили себе? Ни кирпича, ни арматуры, ни плит перекрытий в свободной продаже нет, равно, как и ещё десятков позиций, без которых дом не построить.

Ошалев от открывшихся перспектив, а точнее, от их отсутствия, я впал в прострацию. Деньги есть, строителей найду, а вот строить мне не из чего. Для меня, человека из будущего, это показалось театром абсурда.

Выручил кофе. В минуту просветления я осознал, что каждый должен заниматься своим делом, и с лёгкой душой переложил решение задачи на Кракошу с Ганей.

На поиск решения им потребовалось времени меньше, чем мне на то, чтобы расправиться со второй чашкой кофе, которую я решил совместить с выкуренной на улице сигаретой.

Оказалось, что частному лицу купить несколько поддонов того же кирпича просто так не удастся. Его выделяют согласно фондам и лимитам, но никак не частникам. Что-то можно попробовать выписать через своё предприятие, на котором ты работаешь, а лучше всего сразу обратиться в строительную организацию. Одна беда, там частника никто не встретит с распростёртыми объятиями. Для строительного треста или СМУ индивидуальное строительство слишком хлопотное и экономически малоинтересное занятие. Им куда интереснее какой-нибудь цех воздвигнуть, а то и обычную пятиэтажку построить, отжав при этом под себя несколько квартир.

Лишний раз подосадовал на собственную тупость. Нет бы мне подробно обо всём архитектора расспросить. Там обстановка, правда, разговору не благоприятствовала. Мы с ним, как партизаны в курилку ушли, где и совершили обмен утверждённого проекта на денежные знаки, но хотя бы две — три минуты поговорить-то можно было.

— Как выкручиваться будем? — спросила у меня Вера, когда я рассказал ей про суровые советские правила добычи стройматериалов.

— Вариантов у нас не так-то и много. Можно попробовать закупить что-то через твою работу. Не факт, что этого будет достаточно. Могу я переговорить с теми строителями, что гараж мне строили, но тогда у нас не будет никаких документов, и местный Анискин легко вынесет нам мозг, а то и любознательность начнёт проявлять. Или к Наталье Фёдоровне, нашей палочке-выручалочке нужно на поклон идти. У неё всё что нужно схвачено, — вслух выдал я квинтэссенцию своих размышлений.

— С этого бы и начинал, — без лишних разговоров устремилась Вера к телефону, — Сейчас мы с ней по-женски быстренько всё решим.

— Ты думаешь? — не поверил я, что начальнице ОРСа больше не чем заняться, как решать Верины проблемы.

— Она уже раза три меня просила, чтобы я на её подругу посмотрела. Так что, взаимопонимание мы быстренько найдём, — загадочно улыбнулась провидица, уже осознавшая ту власть, которую даёт её магия.

— Ты не поверишь, как всё удачно складывается, — вернулась обратно улыбающаяся Вера спустя минут сорок, — Но тебе придётся магнитолу в Волгу одному начальнику устанавливать.

— Ой, можно подумать, ты заранее не знала результат, — хмыкнул я, и в меня тут же прилетела диванная подушка.

— Мог бы и подыграть девушке. Порадоваться, расспросить, как ей это удалось, и похвалить. Эх, ты, — скорчила она обиженную гримасу.

— Всё, сдаюсь. Ты самая умная и талантливая из всех метательниц подушек, которых я знаю, — замахал я перед собой руками.

— Да ну тебя, — отмахнулась Вера, — Ты же вечером на репетиции будешь?

— Да, у меня концерт в Театре Эстрады скоро, а у нас ещё не всё готово.

— Тогда сегодня их и приглашу, — кивнула провидица, чему-то едва заметно улыбаясь.

Никак опять вперёд глянула…

Можно сказать, что репетиция в ДК прошла буднично, и это меня радует. Заматерели парни. Прилично добавили в игре. Как по мне, до профессионалов им ещё далеко, но и музыка, которую мы играем, не требует особой виртуозности. Официальная советская эстрада этого времени не блещет техничными гитарными соло или сногсшибательными партиями клавишных. Намётки для этого уже есть, но пока они едва заметны, и скорее составляют исключение из правил.

Удивила Галка. Она сейчас слушает очень много музыки из моего времени. Музыкальная память у неё и так была отличная, а теперь, когда она добавила в своих магических способностях, иногда проводя в пузыре по половине дня, прогресс налицо. Она понемногу меняет не только голос, но и манеру исполнения. У неё теперь почти не заметно переходных нот, а в музыкальных фразах появились искусные мелизмы, поставленные очень талантливо.

— Как я сегодня пела? — спросила Галина, когда мы поехали домой.

— Божественно, — на полном серьёзе ответил я, — Больше всего мне нравиться, что ты тонко чувствуешь ту грань, дальше которой техника пения пойдёт во вред самому исполнению, его красоте.

— С голосом мне ещё работать и работать, — вздохнула Галка.

— Дома напомни мне про голос, — попросил я, хитро улыбаясь, — Смотришь, чего и придумаем.

На самом деле, это когда я себе голос улучшал, то сильно поскромничал. Галке нужно будет добавить побольше возможностей. По сути, её голос, это её инструмент, и даже оружие.

— А что ты собираешься сделать? — тут же уцепилась за меня девушка, распираемая любопытством.

— Маги мы с тобой, или погулять вышли… — не стал я раскрывать свою маленькую тайну раньше времени.

Больно уж мне нравится, когда у неё глаза блестят и кончик носа подрагивает от нетерпения.

Глава 8

— Валера, да возьми ты уже эту чёртову трубку, — наглым образом растолкала меня Галка и отняв мою подушку, водрузила её себе на голову.

Да уж, номер в Мосфильмовской гостинице это тебе не домик в Чебоксарах. Здесь заботливого Гоши нет, и телефон в кровать никто не принесёт. Всё самому приходится делать.

Толком ещё не проснувшись, я прошаркал к журнальному столику и плюхнулся в кресло.

— Слушаю, — не переставая зевать, ответил я в трубку телефона.

— Ну, ты, парень, даёшь! — вместо приветствия услышал я задорный голос помрежа с Мосфильма, — Тебе где такой шикарный видеоролик сняли?

— Какой ещё видеоролик? — ничего не понял я спросонья.

Нет, то, что звонит Сергей, до меня уже дошло — всё-таки он входит в тот малочисленный круг людей, которые знают мой телефонный номер в гостинице. А вот о чём идёт речь, я спросонья не врубаюсь.

— Как какой? — судя по голосу, опешили на том конце провода, — Там, где ты медляк исполняешь, а весь зал тебе фонариками светит. Вчера по Московскому телевидению твой номер показали.

О, как интересно! Сумел-таки Александр Павлович протолкнуть наш ролик на телевидение. Готов аплодировать ему стоя. Всё-таки директор Государственного Театра Эстрады — это вам не хрен с горы.

— Мы перед отъездом в Москву в нашем ДК пару концертов дали, а Чувашское телевидение по заказу обкома ВЛКСМ их снимало. Кроме видеоверсии самого концерта, на телецентре по моей просьбе смонтировали ролик на одну из моих песен, — объяснил я Сергею историю создания клипа, в котором я исполняю рок-балладу, — Номер, который ты видел, был во втором отделении и контролёрши, всем входящим после антракта зрителям, вручали маленькие фонарики-брелоки. Ну, а я попросил их зажечь во время песни.

— Это сколько же вы фонариков-то раздали?

— Точно не помню, но что-то около семисот штук, — я хоть и не обладаю Галиными талантами саунд-мага, но отчётливо услышал в трубке, как помреж поперхнулся и закашлялся. Я решил его добить, и ляпнул, — А чего считать-то? Зал на семьсот двадцать мест, значит, примерно столько и раздали.

Собственно говоря, огоньки в зале в моей эпохе используются на многих выступлениях. Наверняка многие видели видео концертных номеров, где зрители в зале или на стадионе раскачивают над головой светящимися телефонами. Вот и мне захотелось в этом мире снять нечто похожее.

Вполне понятно, что сотовых здесь ещё нет, а зажигалки и спички жечь в зале никто не позволит. Недолго думая я материализовал несколько мешков с небольшими белыми брелоками-фонариками и привез их в ДК. Ну, да, прямо в мешках и доставал — не по одному же фонарику вынимать, если их нужно почти семь с половиной сотен. Сначала я и вовсе хотел достать светящиеся брелоки с олимпийской символикой, но когда посмотрел на цену, решил, что никто не поймёт, если я начну дарить каждому зрителю фонарик стоимостью около четырёх рублей. Пришлось значительно "урезать" бюджет и вытаскивать фонарики по цене рубль десять.

— Ладно, Серёга, мне собираться уже пора. У нас репетиция в одиннадцать. Контрамарка у тебя есть, так что на концерте, возможно, увидимся, — поспешил я свернуть разговор, — Да и в Москве я ещё до вторника точно пробуду. Так что заскочу к тебе на Мосфильм. Поболтаем.

Четыре концерта в Театре Эстрады. Обалдеть можно. Да, изначально речь шла всего об одном выступлении, за которое я выложил четыре тысячи. Однако с тех пор, как я заявился в гости домой к директору этой концертной площадки, кое-что изменилось.

Зачем я попёрся к директору Театра Эстрады, если наш концерт уже был проплачен? Так Вера предсказала множество плюшек от моего знакомства с ним, а на работе он в связи с болезнью давно не появляется. Вот я, распихав по карманам всякие оздоровительные да ментальные амулеты, положил в салон Хорьха видак, видеокассету с записью нашего концерта и поехал в Грохольский переулок, где в одной из многоэтажек и проживал Александр Павлович.

Ясно дело, Вера не сказала, что конкретно меня ждёт после встречи с директором и как добиться, обещанных предсказатильнецей ништяков. Мне вообще её предсказания порой напоминают колонку гороскопа в газете — всё размыто, ничего не понятно, зато звучит эпически.

В общем, встретил меня тучный темноволосый человек в очках с толстыми линзами, перенёсший инсульт. Тот, кто знаком с последствиями этой болезни, легко может представить себе внешний вид мужчины, открывшего мне входную дверь. Через полчаса благодаря двум амулетам выздоровления, которые я незаметно активировал в карманах брюк, мы уже пили кофе и Александр Павлович, забыв про свои очки, не отрывая взгляда от экрана своего телевизора, смотрел запись с нашего Новочебоксарского концерта.

— Едем, — бодро вскочил с кресла Александр Павлович, когда на экране пошли титры. Он выудил из шифоньера костюм с белоснежной сорочкой и скрылся в соседней комнате.

Кто бы сказал, глядя на этого скачущего дядьку, что всего несколько часов назад у него правая рука висела как плеть и половина лица была неподвижна, словно маска из папье-маше. Хорошие амулеты мне Гоша подсказал. Главное — можно лечить незаметно и нет необходимости незаметно подливать в питьё капли и настойки.

— Конечно, едем, — отключил я видака от сети и телевизора, — А куда?

— В театр, Валера. В театр, — послышалось в ответ, — На месте всё объясню.

Все те полчаса, пока мы ехали с Грохольского переулка до "Дома на Набережной", где располагается Театр Эстрады, Александр Павлович задавал уточняющие вопросы. Интересовало его многое — начиная с того, как долго мы готовили программу, заканчивая тем, насколько мобильна наша концертная аппаратура.

Меня же интересовало только одно — не создаст ли выздоровевший директор проблем? Кто его знает, что у него сейчас в голове творится. Вдруг я его сейчас в Театр привезу, а он всё переиграет и скажет: " А вали-ка ты на фиг, Валерий Батькович, вместе со своим "Монолитом". Хотя нет, не должно быть подлянок — Вера просто так меня не послала бы знакомиться с Александром Павловичем. Посмотрим, во что наше знакомство выльется. А то, что мужик выздоровел и я к этому причастен… Честное слово ни грамма не жалею. Хотя бы, потому что в квартире у директора театра успел в распахнутом шифоньере увидеть офицерский китель с майорскими погонами и боевыми орденами на левой груди и красными да золотистыми галунами на правой.

Появление директора в театре встретили двояко — кто-то начал аплодировать возвращению Хозяина, а кто-то креститься, словно увидел покойника. Кивком приветствуя встречающихся по пути, Александр Павлович привёл меня в свой кабинет, предложил место в удобном мягком кресле у стены и тут же уселся в соседнее:

— Валера, хоть я и был не у дел пару лет, но о многом происходящем в театре мне известно. Я краем уха слышал, что ты проплатил один концерт. Если честно, то ничего нового для меня в этом нет — сам несколько лет был главным режиссёром Мосэстрады и знаю эту кухню от и до. Сегодня ты мне показал готовую программу, и я приятно удивлён. Есть, конечно, пара моментов, которые вызывают вопросы, но в целом программа на высоком уровне. Это я тебе не как зритель, а как профессионал говорю. В общем, я предлагаю тебе не один, а четыре концерта.

— А как же плотный график выступлений? — не нашёлся я, что ответить от неожиданности, — У театра же наверняка есть свой план концертов и спектаклей.

— Так уж вышло, что объявленный ранее Ленинградский сатирик решил перенести свои выступления в столице ближе к Олимпиаде. Не знаю, чем он руководствуется, — хмыкнул директор, — Но это его дело. Суть в том, что появилось три незапланированных "окна" в графике, и я предлагаю тебе их занять. Два концерта в субботу и два в воскресенье. Как тебе?

— Согласен. Сколько?

— Вы сейчас по какой категории работаете? По второй? — моментально подобрался Александр Павлович, — Пригласим на генеральную репетицию представителей Росконцерта и получите первую. И потом, сам понимаешь, если вашу программу Росконцерт примет, то вы сможете "катать" её по всей стране.

Вообще-то, директор правильно говорит, что без гастрольного удостоверения от Росконцерта мы можем только по Чувашии разъезжать. Самое большее, на что мы можем рассчитывать — это концерты в местных ДК по договорённости с соседскими республиканскими филармониями, как мы это и сделали зимой.

Ну и первая категория имеет свои плюсы. Например, сейчас мы с "Монолитом" со своей второй категорией даже не можем давать "сольники" на два отделения. А потому хитрим и, разбавляя программу Настиным ансамблем танца, заявляем сборный концерт. Да и гонорары с первой категорией естественно чуть больше, чем со второй.

Как бы то ни было, а из спича директора я так и не понял, сколько ещё мне придётся забашлять за описанные перспективы. Не бывает, чтобы "ноунейм" вот так запросто мог стартануть практически с главной концертной площадки страны. Конечно, не столь прямо, но примерно такой вопрос я снова задал Александру Павловичу.

— Мой интерес в том, что я открываю таланты в вашем лице накануне Олимпиады и предлагаю в дальнейшем ставить программы с вашим участием в Театре Эстрады, — после небольшой паузы ответил директор, — Сразу говорю, что патриотических песен в вашем исполнении мне не нужно. Их на нашей эстраде и без вас десятки ансамблей готовы петь. У нас дефицит с лёгкой развлекательной музыкой.

Олимпиада. Кажется, теперь я догадываюсь, как можно претворить в жизнь Верину вспышку, в которой она видела меня на Олимпийском стадионе.

— Как-то с трудом я себе представляю наше сотрудничество, — честно признался я, — Двум коллективам придётся перебираться в Москву?

— Зачем же так радикально? — откровенно изумился директор, — Подыщем вам какой-нибудь дом отдыха в Подмосковье, и будете там наскоками жить. Просто пойми одну вещь — в преддверии и во время Олимпиады в Москве найдётся место для сотен коллективов. Только и знай, что переезжай с одной площадки на другую. Я ведь не просто так спросил о том, насколько мобильна ваша аппаратура. Ну, да ладно. Сейчас у нас стоит задача наполнить зал на четыре ваших концерта, которые состоятся уже в следующие выходные. Нужна какая-то реклама. В ту же самую "Комсомолку" с хвалебным откликом у меня влезть не получится, а вот на Московскую область небольшой ролик с вашего выступления пару раз за неделю запустить в моих силах. Ты, случайно, не можешь у себя на Чувашском телевидении попросить копию вашего концерта? Не ту, что у тебя на кассете, а чтобы можно было в телеэфир пустить.

— Она у меня случайно в машине лежит, — пожал я плечами, — И отдельный клип на медленную композицию есть. Та, где в зале фонарики горят. Вы его на видеокассете видели перед самим концертом.

— То, что нужно, — многозначительно ткнул в меня пальцем директор, — Такой ролик и в "Утренней почте" не стыдно показать. Кстати, хотел спросить — где вы столько фонариков взяли? У вас зал на сколько мест? Судя по тому, что я видел он больше, чем полутысячник.

— Семьсот посадочных мест, — подтвердил я догадку Александра Павловича, — А фонарики мне из Ленинграда по рублю за штуку привезли.

— И как вы их потом обратно собирали? — заинтересовано подался в мою сторону директор.

— Никак не собирали. Просто подарили, как сувениры.

— Ничего себе, — хмыкнул Александр Павлович, — Это же считай, целый цветной телевизор по запчастям зрителям раздали.

— Но ведь видеоролик того стоил, — возразил я, хотя мне эти фонарики не стоили ни копья, — Мне вот интересно, что теперь с остальными фонариками делать?

— А что с ними не так? — непонимающе посмотрел на меня Александр Павлович.

— Никто же не знал, что Вы предложите четыре концерта, — задумчиво почесал я затылок, — Вот я и заказывал партию из двух тысяч — семьсот для Новочебоксарска и тысячу триста для одного концерта в Вашем Театре.

— Ты их так же планировал на концерте в Москве раздать? — огромными от удивления глазами уставился на меня директор.

— Но ведь красиво получилось, — мечтательно уставился я в потолок.

— Боюсь даже спросить, как ты на государственном телевидении копии своего концерта получил, — пробурчал Александр Павлович.

— Я видеомонтажёрам требующуюся ленту в трёхкратном размере дал, — беспечно махнул я ладонью, — Они после этого готовые записи мне сами домой привезли.

— Кстати, раз уж речь зашла о видео, сходи к машине за кассетами, а я пока приглашу в кабинет кое-кого. Магнитофон не тащи. Мой не хуже твоего, — кивнул директор в угол комнаты, где на специальной тумбе под советским телевизором расположился японский Akai.

Стоило мне отлучиться на несколько минут, как кабинет директора превратился в комнату худсовета. И когда только Александр Павлович успел столько народу к себе нагнать? Хореограф, мастер по свету, костюмер, художник и звукач. Все собрались и ждали, когда я принесу видеокассету с записью концерта. А сколько вопросов мне задали. У меня голова и язык распухли от объяснения той или иной мелочи.

Звукооператора, например, заинтересовали сценические мониторы, а хореографа необычный танец Настиного ансамбля, которому я имел неосторожность обучить девушек. Мастер по свету всё пытался выяснить, как управляется наше светооборудование и под конец заявил, что в Театр Эстрады срочно нужно такое же, но ещё круче и мощнее. Что я ему мог сказать, кроме как, продиктовать телефон главного инженера Опытного участка на "Приборке"? Пусть состыкуются, да сами решают, кому что нужно и как быстро это можно получить.

Только костюмер и художник сцены сидели молча перед телевизором и шикали на остальных, когда те лезли ко мне со своими вопросами. О чём уж они думали, я не ведаю.

Кончилось совещание тем, что вошла секретарша и гордо сообщила директору, что один из подмосковных пансионатов готов хоть сейчас принять группу артистов из двадцати человек.

— Ну что ж, Валерий Борисович, — поднялся со своего кресла директор, — В пятницу въезжаете в пансионат, в субботу ближе к обеду репетиция с представителями Росконцерта, в пять часов первый концерт, в восемь второй.

* * *

— Хозяин, а я не понял, тебе не кажется, что мы чересчур скромно живём? — заявил мне развалившийся в кресле домовёнок, когда мы с Галкой взяли паузу, чтобы передохнуть от пересказа Вере наших столичных впечатлений.

На паузу, возникшую после его высказывания, мелкий наглец, казалось, не обратил никакого внимания, продолжив залипать в выделенном ему ноутбуке.

— Гоша, мы живём нормально, — твёрдо заявил я расслабившейся личности непонятного происхождения, — Чего тебе не хватает? Ты на себя давно в зеркало смотрел? Когда я тебя вытащил из книги, ты на заморыша был похож, а теперь? Разжирел, лоснишься, шерсть блестит.

— Не-не-не, я не о том. Со жратвой меня почти всё устраивает, да и дом у нас в порядке, — замахал домовёнок лапками, отрываясь от экрана, — Я к чему это начал. В стране кооперативное движение попёрло. Мои коллеги вчера вопрос джинсов обсуждали. Представляешь, на них цены раза в полтора, а то и в два упали. Глядишь, через год всю страну кооперативы ими насытят.

— А что тебя удивляет? В моей Истории так оно и было, только это лет на восемь позже началось. За полтора года джинсы из культа превратились в обычную одежду, — пожал я плечами.

Сам я, понятное дело, эти моменты помнить не могу, но у меня что-то вроде хобби появилось. На сон грядущий я иногда по полчаса, а то и больше, читаю форумы, где очевидцы разные периоды восьмидесятых описывают.

— Во! — помахал домовёнок поднятым вверх пальцем на правой лапке, — Раз мы саму Историю двигаем, то должны и бонусы с этого дела получать.

— Гоша! — строго начал я, твёрдо надеясь остепенить разбушлатившееся чудо, — Ты можешь чётко, в одно-два слова, объяснить, чего тебе не хватает?

— Баба мне нужна! — выпалил Гоша, начав сереть на глазах, — Жена, девушка, самка. Выбери сам любое название, которое тебе больше нравится.

— Гошенька, солнце, а чем тебя местные, э-э-э, дамы не устраивают? — поинтересовалась Вера, пока я пытался поднять и вернуть на место отпавшую вниз челюсть.

— Тебе не понять, — отмахнулся домовёнок от моей несостоявшейся мамы, — Ты лучше у него спроси. Если скажет, что согласен на эфиопке или японке жениться, то я готов поменять свою точку зрения.

— На эфиопке точно нет, — открестился я тут же, представив, что может случится посреди ночи, когда я вдруг проснусь, и ещё не придя в себя увижу в свете Луны рядом с собой чёрное нечто, — И японки под вопросом. Это в моём времени они массово пластику себе делают, а сейчас они все страшненькие. Плосконькие на лицо, глазки маленькие, ножки короткие и вот тут не фига, — показал я фигушки в районе груди, — Гоша, а где подходящие для тебя невесты водятся? — задал я встречный вопрос.

— Эх-х… — то ли вздохнул, то ли шумно выдохнул миньон, — Этот вопрос тот автор книги, откуда ты меня вытащил, не продумал. Видимо он его абсолютно не волновал. Вроде того, что создал он нас, потом убил в ходе повествования, да и забыл навсегда.

— Погоди. Ты точно там всё внимательно прочитал? Может есть какая-то оговорочка про ваших девочек?

— Хозяин. В двадцати семи тысячах книг на разных языках, где встречается упоминание о нашей расе, мы с Ганей не нашли даже более менее приличного совпадения. Это у вас, у людей всё просто. У нас не так. Традиции и обряды обязательны. Знал бы ты, как мужчина моей расы за своей Избранницей умеет красиво ухаживать, — прикрыв глаза, мечтательно вещал с кресла домовёнок, а Вера с Галкой, с раскрытыми ртами и влажными глазами, слушали его, как откровения Предтечи, — Никогда бы ваши фильмы про любовь не стал смотреть. А какое счастье, когда она разрешит тебе вылизать себя за ухом или подмышкой…

Млин… Никогда я не испытывал такого удовольствия, глядя на резкое изменение девичьих лиц.

Галка с Верой уже чуть ли не в такт раскачиваться начали, слушая Гошины откровения, но похоже, подмышка их убила. Такой у них бодрый переход в выражениях лица получился, что я, вскочив с места, умчался в туалет, чтобы проржаться и никого не обидеть.

— Гоша, есть идея! — вернулся я через пару минут, вдоволь насмеявшись, — Каждый из нас сам кузнец своего счастья!

— И что? — угрюмо отозвался домовёнок, обладающий отличным слухом.

Наверняка он слышал, как я только что давился смехом, хоть я и очень старался это делать потише.

— Тебе нужно самому написать книгу.

— Хозяин, ты не забыл об одном ма-а-аленьком условии — книга должна стать бестселлером, — насмешливо протянул Гоша, — А потом, кто в СССР выпустит книгу о жизни домовых?

— Гоша, зашоренность мысли — это не лучшее качество для мужчины, которому нужна пара, — привёл я очень веский довод, заставивший домовёнка слушать меня крайне внимательно, — Кроме СССР у нас есть США и мир моего времени. Дерзай и доверься рекламе. Хоть Борисыч и учил меня в своё время, говоря о том, что не стоит покупать книги, которые нуждаются в рекламе, но стадные инстинкты общества никто не отменял. Денег на рекламу я тебе найду хоть в том, хоть в этом мире, а дальше всё только от тебя самого зависит. Ну, и от Гани. Думаю, она не откажется тебе помочь.

Домовёнок слушал меня, вытянувшись в струну и замерев в эйфории. По его горящим глазам я понял, что будущий литературный шедевр будет начат незамедлительно, а значит, мне на какое-то время можно будет выдохнуть.

Домовёнок и суперкомпьютр — это жуткая сила, когда они бездельем маются.

Глава 9

Поклонники бывают разные. Кто-то ездит из города в город вслед за артистами, повторяя маршрут их концертного тура. Кто-то караулит знаменитость возле его дома, в надежде хотя бы прикоснуться к одежде объекта своего почитания. Самый печально известный фанат в моей истории — это Марк Чепмен, расстрелявший Джона Леннона.

К счастью, ни с одним из подобных проявлений всенародной любви ни я, ни парни из "Монолита" пока ещё не знакомы. Зато я знаю, что в одном бумажном мешке помещается порядка пятисот писем. Мне недавно директор Театра Эстрады передал два таких мешка, которые он в свою очередь получил на телевидении.

Ну, а куда ещё простому советскому человеку писать письма, если он не знает адрес понравившегося ему артиста, показанного по телевизору? Конечно на Центральное Телевидение. Там ведь всё обо всех знают, и если что, то обязательно передадут письмо адресату. Вот и набралась куча посланий, после того как меня с "Монолитом" несколько раз показали по ящику.

Сказать, что я смутился, когда получил два мешка писем в свой адрес — это значит, ничего не сказать. Когда же я понял, что все письма написаны от руки, то вообще охренел.

Я дитя своей эпохи и самое большее, что читал в своей жизни именно написанное рукой, а не распечатанное на принтере, это своё собственное сочинение, которое настрочил на ЕГЭ. Да и то мне за писанину баллы снизили, как я думаю, из-за моих каракулей. А на кой мне каллиграфический почерк, если то, что мне нужно, я могу на телефоне или компьютере набрать, а затем распечатать?

Короче, лень мне было читать столько рукописной корреспонденции, и я отдал её Гоше, чтобы он рассортировал письма по принципу: спам, фанаты, хейтеры и прочее.

Мелкий оказался ещё хитрее меня — он отсканировал каждое письмо, прогнал сканы через программу распознавания рукописного текста и скормил весь массив информации Гане.

— Судя по письмам, ты у нас бык-производитель, — констатировал Гоша, развалившись на диване и посматривая в экран своего ноутбука, — Порядка двух десятков женщин в этой стране ты недавно обрюхатил, восемь уже имеют от тебя детей в возрасте от годика до пятнадцати лет, а одна и вовсе воспитывает сразу двоих твоих наследников. Ну, а все остальные тобой восхищаются, желают творческих успехов и на всякий случай многие из них оставляют свой телефон.

— Ну, что-то такое я ожидал, но чтоб у меня был пятнадцатилетний ребенок, на мой взгляд, это уже перебор, — почесал я затылок, — Ты сам-то чего делал, пока Ганя письма обрабатывала?

— Ничего, — беспечно ответил домовёнок.

— И как? Получалось ничего не делать?

— Ещё бы, — довольно фыркнул Гоша в ответ, — Лежишь себе и ничевокаешь.

— А что у тебя с книгой?

— Творческий кризис у меня, — тяжело вздохнул домовой, — Шесть авторских листов готово, а дальше не знаю о чём писать. Пристрастный я очень, как оказалось. Самокритичный.

— Бывает, — посочувствовал я Гоше, — Но ты давай, не тормози, а то с такими темпами у тебя не скоро первый секс случится. Кстати, ты не в курсе, где у нас Вера? Вроде выходной сегодня.

— Экзамены на водительские права сдаёт, — махнул лапкой миньон, — Хочет машину себе купить, чтобы пешком не ходить.

— Интересно, где она на неё деньги возьмёт, — слегка офигел я от такой новости, — Дом я ей, как и обещал, построю, но о машине разговора унас не было.

— Она и без твоих инвестиций обойдётся, — уверенно заявил Гоша, — В прошлые выходные она из Горького полторы тысячи привезла, а две недели назад из Казани около тысячи. Думаешь, ты ей запретил в "Спринт" играть, и она тебя послушалась? Как бы не так. Играет она, но только теперь в каждом киоске покупает билет с выигрышем в сто рублей и сразу получает там же наличку без всяких паспортов и экспертиз. В общем, Верунчик у нас умная деваха. Работает без палева.

— Я знаю, что Вера девка не промах, вот только в конце квартала у неё и без лотереи деньги на новые "Жигули" будут, — пробурчал я, — Она авторские получит за диск-гигант, и гонорар за то, что мы на концертах её песни исполняем. Зачем ей ещё по городам мотаться?

— А что плохого в том, что человек хочет иметь немного больше денег, чем другие? — услышал моё бормотание домовой, — У тебя, к примеру, студия, кино и концерты есть, а ты всё равно инструменты и запчасти продаёшь. А у неё дом строится. Шабашники на этой неделе уже фундамент залили. Глядишь, скоро стены начнут поднимать. Не заметишь, как крышу скоро покроют. И что? Вере потом у тебя каждую копейку просить на понравившиеся шторы?

—Так я же интерьер ей тоже пообещал, — попытался я оправдаться перед раздухарившимся домовым, — И мебель, и технику… Да всё что ей понравится, то и достану.

— Дурак, ты, Хозяин, — в сердцах махнул ладошкой Гоша, — Все бабы кайфуют, когда сами для дома что-то покупают. Это у них в генах заложено. Ты ей дорогущую новую мягкую мебель в дом притащишь, так она на неё внимания не обратит. Зато будет радоваться самой дешёвой керамической вазе, лично ей купленной на какой-нибудь распродаже по серьёзной скидке.

— Так, Гоша, у нас только магазины уценённых товаров есть, — обратил я внимание домовёнка на существенную деталь, — Нет у нас в Союзе распродаж.

— Будут, — ответил он мне, решительно обозначая переход социалистической экономики в совершенно другие области, — Раз уж даже до Чувашии кооперативное движение дошло, то и распродажи не за горами.

Что я мог на это ответить домовому, если ни черта не понимаю в экономике?

Со слов отца, я знаю, что в моей истории многие малые предприятия в тогда ещё не развалившейся стране, по сути, занялись банальной спекуляцией, прикрывясь красивой вывеской "кооператив" или "коммерческий магазин". То есть то, что ещё вчера каралось статьей 154 УК РСФСР, за короткое время стало нормой жизни для многих. Я не спорю, что "частник" быстрее неповоротливого государства может заткнуть множественные дыры в торговле и в сфере услуг населению, но не хотелось бы, чтобы и в этом мире Союз в одночасье превратился в сплошной блошиный рынок.

— Всё равно, не представляю Веру за рулём, — передёрнул я плечами, словно съел только что дольку лимона.

— Зря гримасничаешь, — не осталась без внимания моя пантомима, — Вере с её талантом не то, что машиной управлять. Она и аэробус легко в воздух поднимет, а потом так же и посадит. Кстати, слышишь, машина подъехала к нашему дому? Это Веру один из инструкторов домой привёз.

И правда, через открытое окно послышался громкий хлопок закрывающейся на машине двери, за ним последовал визг ремня генератора и скрежет неисправной коробки переключения передач. Да уж, если девушка справляется с такой техникой, то с самолётом она и правда без проблем разберётся.

— Мальчики, смотрите, что у меня есть! — влетела в дом радостная Вера, держа в одной руке торт, а в другой раскрытое водительское удостоверение со своей фотографией, — Всё честно сдала. Сама. И вождение, и ПДД. Даже к магии не прибегала, не говоря о знакомствах. Гоша, ставь чайник! Будем мои права обмывать!

— Поздравляю! — воскликнул домовёнок и умчался на кухню, не забыв выхватить у Веры из руки торт.

— Хоть и несколько неожиданно, но тоже поздравляю, — искренне улыбнулся я девушке и подошёл к оружейному шкафу, оставшемуся мне по наследству от бывшего хозяина дома.

В своё время я по совету Гоши обклеил большой стальной шкаф зеркалами, и теперь незнающий человек вряд ли догадается, что за стеклами с амальгамой находится самый настоящий сейф. И уж тем более ни один посторонний не сможет его открыть. У нас, у магов, свои секреты.

— Подойди, пожалуйста, — позвал я Веру, отворив одну из дверок шкафа. Когда девушка приблизилась, я кивнул на стопки банкнот в банковской упаковке, лежащие на одной из полок, — Здесь сорок штук. Через месяц их будет шестьдесят. В Новочебоксарске у меня есть еще одна заначка, но точное количество денег в ней я не знаю, потому что не веду бухгалтерию, и тупо кидаю в неё всё подряд, начиная с авторских и заканчивая гонорарами за студийную работу. Сегодня я случайно узнал, что ты хочешь купить машину, но насколько понимаю, стыдишься попросить у меня на неё денег. Позволь тебя спросить: если эти деньги не для нас с тобой и с Галей, то для кого они ещё нужны? Зачем ты мотаешься по соседним городам и скупаешь в них выигрышные билеты? Тебе больше заняться нечем? В конце квартала тебе на книжку столько авторских придёт, сколько в этой стране простой инженер за полгода не заработает. На улице лето, отдыхать нужно, а ты в свои выходные ездишь деньги зарабатывать.

— Богатенький Буратино, — ухмыльнулась в ответ Вера, — Вот только между мной и тобой есть огромная разница. Тебе не нужно покупать вкусную еду и классные шмотки, а мне это порой приходится делать и удовольствие это не самое дешёвое. Я не собираюсь читать тебе курс экономики, но доставая себе палку сервелата из каталога, ты хоть раз задумывался, а сколько она стоит в реальности? Червонец, да и то, в коопторге. У меня мама всю жизнь проработала бухгалтером в общепите с окладом в девяносто рублей. Думаешь, много она в своей жизни того сервелата съела с такой зарплатой?

— И что? Всё дело в колбасе и шмотках, которых тебе в детстве не хватало?

— Нет, — помотала головой Вера, — Дело во мне. Я не хочу прозябать всю жизнь, как мои родители и миллионы других людей. Вот ты, к примеру, хочешь стать знаменитым, а я просто больше не хочу жить, как все вокруг. Ты ведь сам в одной из своих своей песен призываешь жить здесь и сейчас. Вот я и живу.

Зашибись поговорили!

Интересно, если у моей мамы был Верин характер, то, как папа с ней уживался. Зная отца, могу только предполагать, насколько огнеопасная была их парочка. Может стоит Веру с Борисычем ещё раз познакомить?

Жизнь подкинула мне новые проблемы. Их не так-то и много. Всего две.

Одна, можно сказать, лично моя.

Запомнилась мне оговорка директора Театра Эстрады про аппаратуру, а под вечер она и вовсе так втемяшилась в голову, что я полночи заснуть не мог.

На самом деле я его обманул. Нет, не специально. Как-то машинально ответил на вопрос, и только потом понял, что сказал неправду.

Я как-то уже привык, что мы работаем на том, что имеем. Вот тут-то и затаился подводный камень, про который я совсем не подумал. Александр Павлович меня спрашивал про НАШУ аппаратуру, а я на автомате ответил ему, говоря про аппаратуру ДК. Ту, на которой мы выступали и выступаем. И только к вечеру меня пронзила мысль: — А с чего это я посчитал, что директор ДК будет благостно смотреть, как им выпестованный эстрадный коллектив оторвался от родных берегов и ушёл в свободное плавание, заодно прихватив лучший в городе комплект эстрадной аппаратуры из его ДК? Если что, то находящийся у него на балансе, а то и на материальной ответственности.

В очередной раз понял, что судьба показывает мне жирный кукиш, и успокоенный этой мыслью, я наконец-то заснул.

Побудка была не из самых радостных. У нас в доме что-то происходило, причём, без моего участия.

Я выполз на кухню, и под кофе, понял, что у Галки родители собрались отмечать Серебряную Свадьбу. Двадцать пять лет вместе живут и Галя думает о подарке, а Вера и Гоша ей помогают в силу возможностей. Короче, у меня на кухне происходит "мозговой штурм", как говорят в таких случаях в моём времени.

— Галчонок, а ты не хочешь нас в Канаш пригласить? — пришла мне в голову идея, пока мы за завтраком вчетвером доедали вчерашний Верин торт, — Считай, мы скоро два месяца в туре будем, нужно бы родителей об этом предупредить. Да и нас уже пора поближе познакомить.

— Валера правильно говорит, — поддакнула Вера, через силу доедая третий по счёту кусок, которые я, естественно, не считаю, — Предки — это святое. Вы поезжайте, а я сейчас обратно баиньки улягусь. Переволновалась вчера, пока на права сдавала.

— С какого это перепуга ты спать надумала? — возразила Галя, — Я давно собиралась тебя со своими родителями познакомить.

— Гоша, — толкнул я домового, сидевшего рядом со мной, — Будь другом, достань из шкафчика коньячку, у меня от торта во рту першит. Нужно заполировать это дело.

— Какой коньяк? — одновременно повернулись в мою сторону две девичьи мордашки, — А кто рулить будет?

— У Веры права есть, вот пусть и рулит, — довольный своей мелкой пакостью, демонстративно замахнул я коньяк из поднесённой Гошей стопки.

Собирались весело. Бывает же такое в жизни, когда всех и всё устраивает.

— Ну, братик. Ну, сыночек, — на всякий случай ворчала Вера всю дорогу, пока мы ехали до Галиной малой родины, — Устроил ты мне марш-бросок для молодого водителя.

— Не бурчи. Морщины раньше времени появятся, — довольный удавшейся шалостью, вытянулся я на пассажирском сидении, глядя то на дорогу, то на реакцию девушки.

Если честно, то когда Вера заявила, что честно получила своё водительское удостоверение, я ей не поверил.

Оказалось, что я был не прав. Девушка реально училась и вождению и правилам дорожного движения, а не так, как это было принято в моём времени: права купила, а ездить не купила. А кто бы видел её счастливое лицо, когда она освоилась за рулём моей "Трёшки". Что ни говори, а между личной машиной и автомобилем, убитым курсантами автошколы ДОСААФ, существует огромная разница.

К тому же дар Предсказательницы ей очень помогает. К примеру, пока мы ехали по Чебоксарам, то ни разу не стояли перед светофорами. Девушка просто знала, когда нужно притормозить, а где прибавить газу, чтобы пролететь по городу без остановок.

Что я могу сказать по Галкиных родителей. Они такие же, как все.

Обычные добрые и наивные советские люди. Доброжелательные, хлебосольные, готовы гостям последнее выложить на стол. Раз свадьба у них Серебряная, то я подарил потенциальной тёще целый гарнитур из серебра и гранатов, а тестю достался серебряный портсигар с именной надписью.

Если что, надпись Гоша делал. На всякий случай заставляю его осваивать работу по металлу. Милиция тут примерно такая же, как мои пока ещё несостоявшиеся родственники. Верят всему, что на металле и в газетах написано. В общем, если в руки домовёнка попадёт профессиональный инструмент, то всякие там разные номера двигателей для нас уже не проблема.

Девчонки свои подарки выбирали, наверное, с час, если не больше. Вроде и хочется что-то такое, но лишнего шиковать не стоит. Галя, с трудом отказавшись от переносного телевизора Шарп, и остановилась на чайном сервизе "Мадонна" на двенадцать персон. Никогда не забуду, как вытянулись лица присутствующих на Серебряной Свадьбе гостей, когда дочь виновников торжества выставила на стол шесть картонных коробок. А как вы хотели? В "Мадонне" пятьдесят два предмета. Добила всех Вера, вручив Галиным родителям плоский деревянный ящичек, обитый красным бархатом, в котором находился комплект чайных серебряных ложек.

Вот и вторая проблема сама по себе вдруг стала понятна. Мой ВАЗ — 2103 уже не мой.

Не верите? Победить Предсказательницу, которая влюбилась в мою машину с первого же километра, даже мне не под силу.

А значит что? Правильно. Нужно приспустить флаги и уступить. Правильно построенное отступление — это грамотный манёвр. Главное, вздыхать погромче, и изображать на лице нечеловеческие муки какое-то время. Без перебора, а то Предсказательница выкупит.

Я, конечно же, где-то в глубине своей души патриот, но должен честно сказать, советские автомобили мне не заходят, причём, ни один. Так что ВАЗ мне давно надоел.

Япошки в этом времени ещё смешные и убогие, французы — о-очень на большого любителя, и в качестве рабочей альтернативы в итоге остаются немцы и американцы, поскольку вариант с итальянскими автомобилями отпадает из-за их ненадёжности.

И тут возникает крайне интересный вопрос: — Как? Как можно в СССР купить себе иномарку?

Когда мы вернулись домой, я задал этот злободневный вопрос Гоше, а заодно поплакался, что тот же Высоцкий по два Мерседеса в год разбивал, а мне всего-то один нужен.

— Так и подойди к Высоцкому, — после полуминутной паузы, ответил мне домовёнок, отчего-то сверкая глазками, — Тебе какая разница, в каком состоянии у него машина? Главное, чтобы документы на неё были.

Упс-с, а ведь и правда. Что-то я туплю. Хорьх себе вытащил под документы, а чем Мерседес хуже? Тем более, мастер по нанесению номеров, если они вдруг потребуются, в чём лично я сильно сомневаюсь, у меня имеется.

— На какую машину мы претендуем? — спросил я у Гоши, заранее потирая руки.

— В это году он Мерседес 350 разбил, купешку. Подойдёт?

— Смотря какая коробка, — сморщил я нос, уже настроившись на американскую машину с автоматом.

— Автомат. Трёхступка, — не оставил мне шансов Гоша.

Глава 10

Малая Грузинская 28. Кирпичный дом высотой в четырнадцать этажей, ставший достопримечательностью в моём мире, в связи с тем, что здесь прожил свои последние годы Владимир Высоцкий.

Ранее летнее утро и, судя по изображению, получаемому мною от "мошек", Владимир Семёнович сейчас в одиночестве мечется по своей "трёшке" в ожидании приятеля.

В зеркале заднего вида моего Хорьха нарисовался сорокалетний мужчина в больших роговых очках. Мужик кинул взгляд на сине-серебристый "Мерседес", припаркованный во дворе, и уверенной походкой направился к дверям первого подъезда.

Личный врач Высоцкого, Анатолий Федотов, появился во дворе артиста спустя час после телефонного звонка с мольбой о помощи. Телефонный разговор перехватил Кракоша, а этот самый доктор послужит мне пропуском в квартиру Владимира Семёновича.

Прямо из салона машины я телепортировался на восьмой этаж и струёй усыпляющего спрея встретил там Федотова, выходящего из лифта. Подхватив подмышки падающее тело, я заволок его обратно в кабину лифта и нажал кнопку верхнего этажа.

Уложив спящего мужчину рядом с лестницей, ведущей на крышу, я пробежался по карманам его одежды и нашёл стеклянный пузырёк с плотно завинчивающейся крышкой. Вылив содержимое флакона на пол, наполнил его из приготовленного заранее шприца-тюбика, и, активировав амулет, стал точной копией Анатолия Павловича Федотова.

— Принёс? — первым делом поинтересовался Высоцкий, пропуская меня в квартиру.

По фотографиям и фильмам я всяким себе представлял Поэта, но уж никак не с осунувшимся бледным лицом и вялым, пустым, ничего не выражающим взглядом. Может всему виной был тусклый свет в прихожей, но было такое ощущение, что хозяин квартиры смотрит сквозь тебя.

Кивнув в ответ, я отдал Владимиру Семёновичу пузырек и принялся разуваться.

— Я сейчас, — попытался изобразить улыбку Высоцкий и направился в сторону ванной, — Толян, ты пока чайку сообрази.

— Давно себя так хорошо не чувствовал, — вытирая голову полотенцем, вошёл на кухню хозяин квартиры, в тот момент, когда на кухонном столе закипел электрический самовар, а я пытался определить, в каком месте хранится чай. Видимо это не скрылось от взгляда Высоцкого, — Толик, ты чего как в первый раз? Чай в пенале на третьей полке сверху.

— Забыл, — на ходу соврал я, жалея о том, что амулет может копировать только тело. Мне бы сейчас не помешали и знания Федотова, — Не выспался. Ты сам как? Отпустило?

— Говорят же в народе: как заново родился, — плюхнулся на стул поэт, — Толик, ты прости, что ни свет, ни заря тебе позвонил, но мне и правда, очень хреново было. Я ведь думал, что коньки отброшу, — с этими словами Высоцкий делано схватился за грудь, словно у него вот-вот случится сердечный приступ, — Ну, хочешь, покемарь у меня в зале на тахте. А я в спальне тихонечко полежу, чтобы тебе не мешать.

Вообще-то поэта давно уже должно было в сон потянуть, так что я не совсем понимаю, как он ещё за кухонным столом не засыпает. Таково действие препарата, которое он сам себе вколол — погружает отравленного человека в недолгий сон и очищает его тело от токсинов и прочего шлака. При этом лекарству из фантастической книги без разницы, чем ты отравился или чего не хватает организму. Оно с одинаковым успехом снимает хоть опиоидную абстиненцию, хоть бытовое отравление грибами.

Одним словом, я помогаю Высоцкому безболезненно и быстро справиться с наркотической и алкогольной "ломкой". Более того, пока он мирно спал в своей комнате, я капнул ему в рот немного сока огнецвета из "Хроник Нарнии". Думаю, ничего плохого не случиться, если у Владимира Семёновича рассосутся все болячки. Как он дальше распорядится своим телом и жизнью, будет зависеть только от него самого. Большего я для него сделать не могу — я не нарколог и не психиатр.

Кстати, о докторах. Пока Высоцкий во сне проходил ускоренный курс лечения, я сходил за Федотовым, притащил его в квартиру поэта и уложил на тахту. Затем "сбросил" с себя личину врача и на кухне дождался пробуждения Владимира Семёновича.

— Привет, а ты как здесь оказался? — появился на кухне хозяин квартиры и сразу же попал под действие моего амулета, настраивающего человека на дружеский лад.

— Мне мужик какой-то дверь открыл, — мотнул я головой в сторону зала, — Велел Вас дождаться, а сам спать завалился.

— Понятно, — удовлетворённый моим ответом поскрёб скулу Владимир Семёнович. Если моя версия появления в доме поэта так легко им принята, выходит, его современники не врали, утверждая, что квартира Высоцкого была, как проходной двор, — Слушай, откуда-то мне твоё лицо знакомо, — окинул меня задумчивым взглядом Владимир Семёнович, и потрогав остывший самовар, тут же включил его.

Стоит отметить, что сейчас передо мной был совсем другой человек, а не та унылая тень, встретившая меня на пороге собственного дома. Отлично мои лекарства работают, не чета местной фармакологии.

— Вспомнил, — расплылся в улыбке Высоцкий, — Я же на пластинке твою фотографию видел.

С этими словами Владимир Семёнович вышел из кухни и через минуту вернулся, в одной руке держа мой диск с песнями на слова Маргариты Пушкиной, а в другой фломастер.

— Подписывай, — положил передо мной пластинку Высоцкий и протянул фломастер.

Мне, конечно, не впервой дарить автографы и на чём я их только не оставлял. В прошлой жизни однажды после концерта я даже умудрился расписаться губной помадой на обнажённой груди одной из зрительниц. Но подписывать свою пластинку величине такого масштаба, как Высоцкий, такого в моей жизни ещё не было.

Я снял колпачок с фломастера и под своей фотографией на обложке пластинки аккуратно вывел: "Поэту от музыканта".

— Как-то так, — пожал я плечами и протянул диск Высоцкому.

— Замечательно, — улыбнулся Владимир Семёнович, принимая у меня диск, — Кстати. А ты чего в такую рань ко мне пожаловал?

— "Мерина" хотел у Вас купить, — не стал скрывать я цель своего визита и тут же уточнил, — Купешку.

— Так он же на седьмой станции техобслуживания сейчас разбитый стоит, — ответил Высоцкий, не задумываясь, — В него бабла и запчастей нужно столько ввалить, что у меня голова кругом идёт.

— Я готов его купить в том состоянии, в котором он сейчас находится, — спокойно парировал я.

— Интересно, как ты его собираешься восстанавливать, если даже мне это не могут сделать уже столько времени? — поморщился поэт.

— Посмотрите в окно, — посоветовал я Владимиру Семёновичу, — Рядом с Вашим Мерседесом припаркован мой Хорьх. Так вот я его сам и восстановил и отреставрировал. Хобби у меня такое. Люблю на досуге с автомобилями возиться.

Выглянув в окно, Высоцкий присвистнул.

— Силён. Я даже отсюда вижу, как он сверкает.

— А купил я его вот в таком состоянии, — вытащил я из кармана специально прихваченную фотографию, сделанную ещё в курятнике, где много лет простоял автомобиль.

— Шутишь? Это точно он?

— Именно эта модель была выпущена ограниченным тиражом. Всего несколько штук. Так что у меня эксклюзив, — не без гордости заявил я, — Один он такой на весь Союз.

— Интересное у тебя хобби, а главное, жутко полезное, — выдал заключение Высоцкий, — Особенно для меня. Не поверишь, но не везёт мне с машинами. Одну за другой их бью.

— Про это стоит песню написать, — подкинул я, как мне показалось стоящую идею.

— Да она уже готова в черновике, — махнул рукой Владимир Семёнович, — Сейчас в себя приду, и, пожалуй, можно записывать.

— Вас бы ко мне на студию. А то из того, что я слышал, с хорошим качеством мало чего записано.

— Ого, это что за студия у тебя? — недоверчиво глянул на меня поэт.

— Весь материал для только что подписанной мной пластинки я как раз на ней записал, — кивнул я в сторону холодильника, на который Владимир Семёнович положил диск.

— А пойдём в зал твою пластинку послушаем? У меня техника высший класс, — предложил Высоцкий и тут же осёкся, — Чёрт, у меня же там Толян дрыхнет. Ну, ладно, следующий раз.

Поболтав со мной несколько минут о том, о сём, Высоцкий внезапно замолк, наморщил лоб и буквально через несколько мгновений расслабился. Я, конечно, этого момента не понял, но кто знает, может поэт какую-то свою внутреннюю диагностику проводил.

— Хм, а жизнь-то налаживается, — улыбнулся поэт, но тут же подавился зевком от души, — Слушай, сам понимаешь, что твоё предложение насчет Мерседеса несколько неожиданное. Давай я в течение дня подумаю, а вечером дам ответ. Я тебе контрамарку на спектакль на Таганке дам. Приедешь, посмотришь, а после спектакля поговорим.

Как не кочевряжился Высоцкий, но всё-таки я выцыганил у него "Мерина". Правда и ценник оказался настолько космическим, словно я новый автомобиль в автосалоне покупал. И это ещё называется: "Для своих". Хотя, думаю, решающим фактором был вовсе не артефакт, делающий меня своим в доску парнем, а то, что я сходу предложил выплатить стоимость машины долларами. Насколько мне известно, поэт собирался в конце августа лететь в Штаты, так что лишние "баксы" ему точно не помешают. Ну и долгов у него куча по нынешним временам.

Да и ладно, денег мне не жалко. Они для меня совсем не проблема, особенно те, что с лицами американских президентов. Главное, что разбитый Мерседес у меня теперь в гараже стоит, а в "зеркальном ящике" лежат документы на машину.

* * *

Бывает такое, что ляпнешь чего не подумавши, а оно потом боком вылезет.

Как-то чисто машинально я во время разговора с директором Театра Эстрады высказался про условную компактность имеющейся у нас концертной аппаратуры. Ну, по меркам этого времени оно примерно так и есть, но дьявол кроется в деталях.

В моём случае, в форме собственности.

Похоже, я предался чрезмерной эйфории, раз посчитал, что ту аппаратуру, что мы имеем в ДК и таскаем с собой на концерты, можно считать чуть ли не своей собственностью.

Ан нет. Звериный оскал социализма показал своё лицо. Это только на словах "Всё у нас народное, всё у нас моё", а не деле накося-выкуси.

"Власть — Советам! Мир — народам! Заводы — рабочим! Земля — крестьянам!" — это всего лишь лозунги.

Короче, как нет земли у крестьян, а фабрик у рабочих, у нас точно так же нет аппаратуры.

Она под замком, а ключ у директора, и вахтёрам отданы самые строгие предупреждения.

Всё очень просто. Она числится на балансе Дворца Культуры, и за её целостность даже назначены материально — ответственные лица. Это мы, мерзавцы, думали, что аппаратура у нас есть. Ни хрена у нас её нет. Это я вам цитирую моменты из речи директора…

Ладно хоть, мы свои инструменты смогли выцарапать.

Нет, может в отдельно взятой стране, развивающей по всему миру культ социализма, это и нормально, но меня такое положение дел круто взбесило.

Сидит себе такой местечковый упырь, и тупо по инструкциям живёт, обрезая другим всю жизнь вокруг себя.

Наверняка на него можно найти управу, если у кого есть связи с власть имущими, владеющими "телефонным правом". Одного звонка из Москвы от какого-нибудь "руководящего товарища", допустим, даже на уровне ЦК КПСС, вполне могло бы хватить, чтобы тот же самый директор вспомнил, что у него есть и иные инструкции, по которым нам уже всё можно. Не исключаю, что и Круглов — старший мог посодействовать в значительной степени, так нет же. Отчего-то не стал.

Достало!

Эх, нельзя мне поддаваться эмоциям!

Вы представить себе не можете, что способен вытворить взбешённый Либромант! Очень сильно взбешённый. До состояния потери контроля.

Задания Гоше и Гане я выдавал сквозь зубы, а они, хоть и не были ни в чём виноваты, но за какие-то жалкие секунды тут же выдавали мне результат.

Дальше шла проекция на проектор, и начиналась работа.

Я тащи-и-ил…

Срывая ногти, сгибаясь в коленях, от порой неудобной упаковки и чрезмерного веса.

Матерясь и кряхтя. Откидывая вытащенные коробки по сторонам и отталкивая их ногой, но так, чтобы не повредить.

Закончилось всё неожиданно…

Когда я в очередной раз кликнул в проектор, то экран был пуст.

— Гоша, алло! Станция Гараж — Сортировочная готова к приёму! — всё ещё находясь в не до конца спавшем амоке, возвестил я на весь гараж.

— Хозяин, а всё… — заморгал глазами появившийся в поле зрения домовёнок, — Этого тебе с запасом хватит.

Так, комплект аутентичной концертной аппаратуры, собранный по принципу: "компактность, качество, один звукооператор, и чтобы хватило на стадион", у нас есть.

Он лежит не распакованный на бетонном полу моего гаража. Проверять комплектность и всё остальное, я даже не собираюсь. Когда у тебя в подчинении суперкомпьютер — это пустая трата времени.

Итак, смотрим, что у нас есть. В упаковках пока объём аппаратуры не слишком понятен, но даже если его разделить пополам, то её до фига. Много. А с другой стороны — мало.

В моём понимании, привыкшего всё измерять Газелями, с разгрузкой которых я в дни молодости не раз сталкивался, тут у меня почти на одну такую Газель и выйдет.

— Гоша, что-то маловато, — оценил я соотношение вытащенного мной с воспоминаниями о своей прошлой концертной деятельности. Той, что была у меня в другом времени.

Там за нами, порой, целая автофура только с одними комплектами колонок ездила, а следом за ней вторая шла, где везли свет, фермы и прочее.

— Так, хозяин, мы проанализировали нынешние реалии. При нормальном звукооператоре ты покруче многих нынешних западников по звуку будешь. Четверо рабочих тебе этот звук минут за двенадцать — пятнадцать выставят и всё подключат. Обработка опять же самая надёжная и достаточная. Олдфаги на форумах в своих воспоминаниях гарантируют безбрежный океан звука! А мы с Ганей ещё его улучшили, и не раз. Может, и по мелочам, зато в итоге всё должно так звездануть, что на Олимпиаде слушатели и твои коллеги слюной захлебнутся.

— Гоша, я упаду сейчас спать на час — другой. Когда девчонки придут, мягко попроси их, чтобы они меня не будили, и намекни между делом, что спросонья я бываю крайне зол, — посоветовал я миньону, с головой укрываясь пледом, найденным хозяйственным домовёнком в моей квартире, отстиранным и переправленным к нам в дом.

Да, не нашёл я своему любимому пледу аналогов в этом времени. Вроде бы и мелочь какая, вывод влаги наружу, как у термобелья, а мне лишние минуты комфортного и спокойного сна.

Поставленная мной перед Гошей задача была практически невыполнима. И я это знал, но каким-то чудом у нас получилось. Засыпал я с чистой совестью.

С комплектом аппаратуры, сочинённым мне двумя девайсами, мы разбирались полдня. Кракоша просто искрил любопытством, и даже ощутимо теплел на руке, так ему хотелось залезть внутрь каждого усилителя, комбика или кроссовера.

Вроде и нет ничего сложного в этих устройствах, времён Олимпиады, но просто так ничего не соберёшь. Всё заковыристо. Тем более, они не из СССР родом. Нет у нас ещё ничего приличного из советской эстрадной аппаратуры. У них, там, на Западе, появились и эстрадные комплекты, и студии, ценой в миллионы баксов. В той же Италии Эстрада теперь изучается в консерватории, как Искусство, а в СССР эстрада в загоне.

Комплект получился сборный. Два портативных пульта от Динакорда, усилители Пивэй и акустика ДжиБиЭль. Все инструментальные усилители были представлены в виде портативных комбиков, этаких чемоданов, крайне удобных для транспортировки.

— Так, Гоша, а это что такое! — в голос заорал я, заметив четыре колонки, которых никак не могло быть в этом времени.

— Активные сабвуферы, — невинно заморгал домовёнок глазками, хотя и отвёл их в сторону, — Полтора киловатта жирного баса каждый.

Вот же дьявольское искушение! Точнее, четыре искушения. Стоят себе рядочком и заставляют облизываться на них. Это же те самые низкие частоты, которых мне постоянно не хватает в звучании.

— Интересно, как ты себе представляешь мои объяснения по их поводу, — почесал я в затылке, не в силах оторвать взгляд от этих красавцев.

— А я спереди наклеечку отдеру, а сзади ваткой с ацетоном все надписи сотру. Потом заднюю панель заново покрашу и всё на русском выгравирую, — простодушно предложил Гоша, и замер в ожидании моего решения.

Первым моим желанием было дать ему подзатыльник за предлагаемый им акт вандализма. Такие порывы нужно пресекать в корне. Опять же, а на какой звук мы иначе можем рассчитывать, если в дни Олимпиады нам постоянно придётся мотаться по столице, а в качестве средства передвижения у нас будет всего лишь один автобус. А тут шесть киловатт шикарных низких частот, со звуковым давлением в сто тридцать пять децибел. Нет, отказаться от такого подарка выше моих сил.

— Крась, варвар, — махнул я рукой, понимая, что совершаю непоправимый промах в вопросе воспитания одного наглого и пронырливого мохнатого пройдохи. Теперь за ним глаза да глазки постоянно нужны будут. А то ведь с него станется, пойдя по тому же скользкому пути, потом лань с Волги мне на Мерседес прикрутить.

Глава 11

"Зелёный театр" в парке имени Горького в Москве, место историческое и знаковое.

Концертный зал под открытым небом в парке существует с тридцатых годов. В настоящее время это уникальная многофункциональная площадка для проведения масштабных мероприятий и шоу, рассчитанная на двадцать тысяч зрителей. За годы своего существования на этой площадке побывали миллионы людей, несколько поколений москвичей регулярно слушали здесь музыку своего времени, предпочитая эту площадку многим другим.

В моем времени в "Зелёном театре" собирала аншлаги Земфира, очень успешно проходили рок — фестивали и частенько можно было попасть на спектакли Театра Стаса Намина.

Перед Олимпиадой в театре прошла серьёзная реконструкция сцены и зрительских мест, и сегодня всё блестит и сверкает свежей краской, как новенькое.

Мы в парк Горького приехали пораньше, чтобы посмотреть, где и на чём мы будем сегодня играть дневной концерт и привыкнуть к выдающимся размерам площадки.

Директор Театра Эстрады познакомил нас с нашим новым импресарио, и теперь Марк Захарович, импозантный мужчина, умело скрывающий небольшие залысины, суетится целыми днями, умело обеспечивая нас концертами. С самого начала у нас с ним отношения не заладились. Наш концертный администратор к нам снисходил, всеми фибрами своей нежной артистичной души демонстрируя провинциалам, что если бы не воля Директора…

Всё изменилось после первого концерта. Услышав Звук, и Музыку, Марк Захарович моментально и категорически поменял своё мнение. Теперь это очень обаятельный и вежливый администратор, всегда готовый внимательно выслушать наши пожелания.

На дневном концерте мы сегодня работаем всего лишь одно первое отделение, а во втором будет выступать сборная "солянка" самых разных артистов. Мы же, покинув центр столицы, переместимся в Олимпийскую деревню, где у нас будет ещё одно вечернее выступление.

Осмотрев аппаратуру, мы остались довольны. За последнюю неделю нам на чём только не пришлось выступать, а тут просто царские условия. Свой комплект аппаратуры, сделавший нас в некотором роде знаменитостями, сегодня можно будет оставить в автобусе. Обойдёмся комбиками и инструментами, а то с этой суетой мы уже не пойми кто: то ли грузчики, то ли музыканты.

Сегодня второй день Олимпиады, и синоптики обещали дождик. Странно, вроде с тучами бороться — дело не хитрое, но отчего-то этого никто сделать не удосужился. Не спрашивайте, почему руководство страны решило, что парад, перед которым эти тучи всегда разгоняют, для людей важнее, чем Олимпийские Игры. Сам не знаю.

Выступление перед многотысячной аудиторией для ребят из "Монолита" дело непривычное. Со сцены видны пока ещё пустующие ряды сидений, уходящие вдаль безбрежным строем. Они откровенно пугают своим количеством и масштабом. Вижу, как волнуются наши парни, но стараются не подать виду. Больше всех переживает Галка. Вот уж кто умеет переживать от души! И переживать ей сегодня предстоит дольше всех. Она у нас в короткой часовой программе только на последние четыре песни выходит.

— Золотко, ты у меня самая красивая, а поёшь так вообще лучше всех в мире, — шепчу я ей на ушко, когда мы, успев настроиться, уходим за кулисы.

— Я, наверное, сегодня бледная, и причёска на ветру разлохматилась, — порывается она вырваться из моих рук и улизнуть в поисках зеркала.

— У тебя замечательная причёска и сама ты чудесно выглядишь, — воркую я, успокаиваю я её, прибегнув к помощи артефакта, передающего настроение.

— Ага, а сейчас врёшь, — тут же выкупает она мою хитрость на слух, — Опять на мне какие-то свои штучки испытываешь?

— Ничего не вру, — максимально серьёзно отвечаю я ей, улыбаясь одними глазами, — Но тебе же лучше стало?

— И правда, легче, — расцветает Галчонок, — Сейчас бы кружечку кофе с кусочком шоколада… — просительно протягивает она, щуря хитрые глазки.

— Тогда пошли к тебе в гримёрку, там ты пока одна, — тороплю я её, услышав первый звонок, — Будет тебе и кофе, и какава с чаем.

Что-то неладное я почувствовал в середине отделения. По залу словно волна пошла. Сначала стали приподниматься люди на последних рядах, а потом всё ближе и ближе к сцене. Глядеть против света софитов непросто, но всё-таки я смог заметить, что головы люди поворачивали набок, разглядывая человека, идущего по боковому проходу.

Похоже, и осветителей это внимание заинтересовало, и один из них, словно невзначай, скользнул светом прожектора по идущему там человеку.

Ба! Да к нам Владимир Семёнович пожаловал! Собственной персоной!

Высоцкий приветственно махнул зрителям рукой и скромно уселся на крайнее место ряду в седьмом — восьмом.

Пару песен он выслушал, сдержанно аплодируя вместе со всеми остальными зрителями, а после первой Галкиной песни вскочил на ноги, и начал хлопать, подняв над собой руки. По крайней мере ползала последовало его примеру, а сам Высоцкий, закончив хлопать, хулигански свистнул в два пальца.

Сорвавшийся на свист усатый контролёр, добежав до нарушителя и разглядев его, лишь ухмыльнулся в усы, и погрозив артисту пальцем, важно ретировался на своё место. Любит и знает народ Семёныча. Мне бы такая проказа точно просто так с рук не сошла.

— Прослушал я все твои записи. Особенно меня "Городской романс" впечатлил. Даже странно, что он у тебя только на кассетах вышел, — сказал мне Владимир Семёнович, когда мы с ним после окончания нашего отделения вышли покурить на улицу, прячась от лёгкого дождика под каким-то навесом недалеко от служебного входа, где страждущие устроили себе полноценную курилку.

— Комиссию на "Мелодии" не прошёл, — пожал я плечами, — Видимо решили, что идеология в песнях людям нужнее.

— Да, с идеологией в стране перебор, этого не отнять, — поломал в пальцах Высоцкий недокуренную сигарету, и выбросив её в урну, тут же вытащил из пачки следующую, — До "Сторожевого" уже дожили, а выводов никаких не сделали.

— До какого сторожевого? — не понял я оговорки, показавшейся мне странной.

— Ты фильм "Броненосец Потёмкин" смотрел? — покосился он на меня.

— Мельком. Старый он больно, — наморщил я лоб, пытаясь вспомнить, а видел ли я вообще когда-нибудь этот фильм.

Пожалуй, что нет. Скорее я слышал о нём в связи с упоминанием на "Мосфильме" про режиссёра Сергея Эйзенштейна и оставшейся на стендах экспозицией к его столетнему юбилею, выставленному в одном из холлов съёмочного павильона.

— Лет пять назад экипаж новейшего большого противолодочного корабля "Сторожевой" взбунтовался. Причина мятежа как раз и была в засилье идеологии и пропаганды.

— Замполиты их замучили?

— Как раз замполит мятеж и возглавил. Правильный был замполит. Отличный, образцовый офицер кристальной честности. Не смог вынести того вранья, которое нас всех окружает, — сделал Высоцкий жадную затяжку, шумно выдохнув дым, так, словно он выругался без слов.

— И чем всё закончилось? — уставился я на него.

— Брежнев приказал корабль утопить. Их начали бомбить и корабль потерял ход, а там и часть мятежников обратно переметнулась и капитана кинулись освобождать из-под ареста, понимая, что сейчас ракеты в ход пойдут с догнавших их кораблей. Замполита, понятное дело, вскоре расстреляли, да и остальным мало не показалось. Хотел я про "Сторожевой" песню написать, да сболтнул про это где-то по пьянке, а потом мне о-очень серьёзные товарищи крайне убедительно порекомендовали не портить себе жизнь. Не скажу, что я сломался тогда, скорее, с нарезки слетел и запил крепко, а потом всё один к одному покатилось… Впрочем, я же к тебе не плакаться пришёл, — вымученно улыбнулся артист, дав понять, что он в порядке, и вытащил из кармана обычную магнитофонную кассету, — Вот тут три песни. Все вроде в том же стиле, что и твои романсы. Попробуешь их аранжировать и записать у себя на студии?

Когда я взял кассету у него из рук, то в какой-то миг мне показалось, что я беру в свои руки не просто пластиковое изделие, а судьбу Артиста.

Через несколько дней я позвонил Владимиру Семёновичу и сообщил, что инструментальная часть к его песням у меня уже готова. Естественно, он решил, что я шучу. Вообще-то, я бы и сам подобному заявлению не поверил, если б лично с помощью телепортов по утрам несколько раз не мотался в Новочебоксарскую квартиру, где и сделал необходимый аккомпанемент для песен Высоцкого.

— Проведите, проведите меня к нему! Я хочу видеть этого человека! — послышался знакомый голос за дверями гримёрки одной из концертных площадок, где нам предстояло выступать в первом отделении очередной "солянки".

— Зуб даю, что это Высоцкий к тебе в гости спешит, — прыснул Саня Круглов, с которым нам довелось готовиться к выступлению в одной комнате, — Пойду-ка я проверю аппаратуру, чтобы вам не мешать.

Не успел приятель дойти до двери, как та широко распахнулась, и в гримёрную ворвался Владимир Семёнович:

— Ну, дайте, дайте мне её, — театрально возвестил поэт о своём появлении фразой из неизвестного мне произведения, пожал по пути Сане ладонь и уселся передо мной на стул, — Хвастайся.

— А чего хвастаться? Слушать нужно, — выложил я на стол двухсотметровую катушку, на которую был записан аккомпанемент к песням поэта, — Саня, ты у звукачей рядом с пультом магнитофон не видел?

— Там вроде бы Акай какой-то стоял, или Грюндик, — неопределённо пожал плечами приятель и тактично вышел за дверь.

— То, что нужно, — кивнул я Высоцкому, — Я ещё сам не слышал, как запись в большом зале будет звучать.

— Валера, а у тебя выходные вообще бывают когда-нибудь? — поинтересовался у меня Владимир Семёнович после того, как мы прослушали инструменталку, — Или вы во время Олимпиады пытаетесь окучить все концертные площадки Москвы?

— Конечно, бывают. Иначе когда бы я успел записать для тебя это, — мотнул я головой в сторону магнитофона, — Да и сегодня мы вечером играем только в первом отделении, и следующий концерт у нас только послезавтра. Вот и считай, что почти двое суток я буду свободен.

— Слушай, а давай к тебе домой сгоняем, — предложил Высоцкий, — Понимаешь, я уснуть спокойно не смогу, пока эти песни не спою. К вам же в Чебоксары самолёты летают?

— В девять вечера рейс из Домодедово есть, — кивнул я в ответ, и немного подумав, добавил, — Первое отделение отыграю, на общий поклон не выйду. Вполне успеем. Если что, в час ночи из Быково ещё один борт в Чебоксары вылетает.

— Тогда с меня билеты и машина до аэропорта, — улыбнулся Высоцкий, — А вечером я за тобой заеду. Кстати, у тебя перекантоваться там есть где или мне гостиницу заказывать?

— У меня свой дом в черте города, — не без гордости ответил я, — Сейчас за ним сестрёнка присматривает. Кстати, ты баню уважаешь?

— Какой же русский мужик не любит попариться? — вопрошающе посмотрел на меня Владимир Семёнович, — А у тебя и банька есть?

— Угу, позвоню сестре, чтобы к приезду протопила, а потом за нами в аэропорт приехала.

— А баня не остынет, пока твоя сестра за нами будет ездить?

— Не, у меня всё по уму сделано, — успокоил я поэта, — К нашему приезду как раз готова будет.

А что я мог ответить, если сам речь о бане и завёл? Не объяснять же мне поэту, что у меня хозяйством домовой занимается. Человек, можно сказать, недавно нормальную жизнь начал, а я начну его историями про домовых грузить.

— Ты в курсе, что у Высоцкого есть жена? — спросила меня Вера, пока Владимир Семёнович хлестал себя вениками в бане.

— Ну, так все мы не без греха, — пошутил я, — Марина Влади. Французская актриса. В каких фильмах снималась — не знаю и знать не хочу. И что из этого?

— У Марины есть сестра Татьяна. Сейчас её величают Одиль Версуа. В твоей истории она умерла в Париже от рака двадцать третьего июня восьмидесятого года в возрасте пятидесяти лет, а в этом мире хоть и болеет, но почему-то ещё жива.

— И что ты мне предлагаешь? Сгонять в Париж и добить старушку, раз она помирать передумала? Прийти к ней в гости и заявить: ты чё, бабка, офигела? Тебе на кладбище прогулы ставят, а ты всё ещё живая? Так она от инфаркта тогда загнётся.

— Я смотрю тебе смешно, — сверкнула глазками Вера, — Посмотри на календарь. Какое сегодня число?

— Двадцать четвёртое июля, — кинул я взгляд на отрывной календарь, висевший на кухонной стене, — И?

— Вот ты тугодум, — Вера легонько постучала мне костяшками пальцев по голове, — Что в твоей истории случилось двадцать пятого июля с человеком, который у нас сейчас в бане парится?

— В моей он умер, — пожал я плечами, — а здесь жив и здоров. Бабка-то здесь при чём?

— При том, что она сегодня умрёт, — заявила девушка, — Влади позвонит Высоцкому. Тот сорвётся в Париж, чтобы поддержать жену. На поминках он с ней разругается, напьётся с каким-то лягушатником и после возвращения в Москву уйдёт в пике. Я всё это увидела, когда вас с Владимиром Семёновичем в аэропорту встретила. Нельзя допустить, чтобы сестра Марины умерла.

Твою дивизию… И что мне теперь делать? Оберегать от всяческих стрессов всех тех, кого я невольно спас в этом мире? Всю жизнь бегать за ними и подбирать слюни? Я уверен, что не у всех тех, не разбившихся в самолётах, в жизни всё гладко, но я ведь не спешу к ним на помощь. Какова будет судьба соседской девчонки, которой Гоша вылечил больное сердце? Мне её тоже всю жизнь оберегать от несчастий? Чья жизнь дороже в этом мире? Жизнь этой никому неизвестной девочки или жизнь поэта, которого боготворят миллионы? А если она вырастет и спасёт от смерти те самые миллионы жизней, которые сейчас готовы на руках носить своих кумиров?

Ой, как непросто быть творцом истории…

— Какие есть предложения? — тяжело посмотрел я на Веру, — Сама понимаешь, оставить Владимира Семёновича одного в доме я не могу. Если б он в гостиницу въехал, то другое дело, но сейчас будет трудно объяснить, почему мне срочно нужно будет куда-то исчезнуть.

— Я сама всё сделаю, — спокойно заявила Вера, — Камни у нас в Париже лежат. Мне только нужны деньги на такси, чтобы по городу не ходить, капли лечебные и усыпляющий спрей. Можно ещё плащ-невидимку прихватить, хотя, в принципе, могу и без него обойтись.

Я сходил в комнату, достал из ящика всё необходимое и вручил Вере:

— Франков тебе на поездку в метро не хватит, поэтому возьми доллары, — протянул я девушке баксы, — Парижские таксисты их спокойно берут вместо местной валюты. Если что, вызывай меня — я сразу телепортируюсь к тебе.

— А Высоцкому что скажешь, если он спросит, куда я делась на ночь глядя?

— Вызвала такси и уехала в Новочебоксарск. Завтра пятница и тебе на работу нужно. Как ты в дом планируешь попасть? — поинтересовался я, — Или где там родственница Высоцкого находится.

— Спроси у Гоши, какие чудеса я умею творить с помощью обычной заколки для волос, — ухмыльнулась Вера, — Я с детства у бабушки по её буфету лазила в поисках конфет, а он у неё старинный и там каждая дверца была на замке. К тому же сейчас у меня есть небольшой набор отмычек и дар Прорицателя.

В принципе, я верил, что девушке по силам любой замок. Просто раньше почему-то всегда думал, что когда в кино показывают, как кто-то открывает замок с помощью скрепки или заколки, то это не более чем сюжетный ход. Скрепки, отмычки… Это всё ерунда. Видел бы кто, как Вера с десяти шагов кидает в дерево канцелярское шило, которым в конторах документы при сшивании прокалывают. Ни один метатель ножей так не умеет. Не Прорицательница, а ниндзя какой-то. Нужно будет при случае расспросить, какие ещё она фокусы знает.

Утром Кракоша передала мне голосовое сообщение от Веры, мол, всё прошло нормально, бабка неожиданно выздоровела, а сама девушка переночевала в пузыре и уже уехала на работу.

Работа… Работа… Нужно что-то делать с этой Вериной работой.

В принципе, а что тут думать? Напишут Гоша с Ганей книжку, и если та станет бестселлером, то попробовать протолкнуть Веру в какой-нибудь местный Союз Писателей.

Глава 12

Сколько я ни старался, но у меня так и не получилось убедить Владимира Семёновича, что трёх дублей для каждой песни будет более чем достаточно. Ну, что поделать, если он такой перфекционист? Не объяснять же ему, что я могу его голос по слогам склеить и поставить на место каждую неправильно спетую им нотку и букву.

В общем, проторчав почти до обеда на студии и сведя начерно все три трека, мы с ним решили устроить набег на местный буфет.

По привычке я ожидал, что в этом пункте общепита ничего существенного, кроме вчерашней выпечки да компота из сухофруктов не увижу. Как же я был удивлён, когда местная буфетчица, кокетливо подмигнув Высоцкому, предложила нам борщ, шницель с отварной картошкой и пару мясных салатов, на выбор. Мне даже интересно стало, с каких это пор в нашем буфете начали готовить горячие блюда. Не иначе директор ДК подсуетился и выдал соответствующее распоряжение, дабы не ударить лицом в грязь перед столь именитым гостем, как Высоцкий, о присутствии которого его уже наверняка уведомили бдительные вахтёры.

Кстати, эта добродушная тётка бальзаковского возраста предлагала нам и аперитивы с местного разлива, как бы даже не собственного приготовления, но Владимир Семёнович решительно от них отказался, к моему глубочайшему удовлетворению. Выходит, не зря я его лечил. Сработало.

— Приятного аппетита, — раздался голос директора ДК, когда мы с Высоцким запивали всё съеденное уже успевшим остыть чаем, — Разрешите составить вам компанию?

Оставив выбор за Высоцким, я только пожал плечами, поскольку с директором мне разговаривать было не о чем. Обиделся я на него. Хоть он и был в своём праве, но всё-таки зажал нам аппаратуру для работы в Москве. Хорошо ещё, что памятуя о моей "комсомольской крыше", и близком знакомстве с космонавтом, не попытался нас выгнать из помещения студии.

Что интересно, но директор ДК оказался не один, а с высоким худощавым конопатым парнем примерно моего возраста.

Массовик-затейник, как порой в шутку называл себя Глеб, был мне знаком по отделу культуры местного Обкома ВЛКСМ. Именно он в своё время помог мне литовать тексты "Городского романса". Мне даже интересно стало, что привело его в ДК. Нет, то, что причиной его появления в буфете стал Высоцкий, было вполне понятно. Не ясно было только, что хочет представитель ВЛКСМ от поэта. Ну, не за автографом же Владимира Семёновича парень приехал из Чебоксар.

Высоцкий вопрошающе посмотрел на меня и, дождавшись моего едва уловимого кивка, буркнул:

— Присаживайтесь товарищи.

— Владимир Семёнович, — начал директор, — Как Вы смотрите на то, чтобы выступить в нашем ДК?

— Вообще-то я в вашем городе с частным визитом, — подобрался Высоцкий, — К тому же всем в стране известно, что я не "концертный". Проблема у меня с выходом на площадки. Так что, боюсь, что вы обратились не по адресу.

— Я представляю местный кооператив "Орфей", — взял слово Глеб, достав из своего дипломата кожаную папку и протягивая её Владимиру Семёновичу, — Это Устав нашего кооператива. Согласно ему мы проводим культурно-массовые мероприятия по всей территории Чувашии. Если Вы откроете последнюю страницу, то увидите, что Минкульт Республики наделил нас полномочиями заключать договора практически с любым коллективом или исполнителем, готовым выступить на местных площадках в пределах нашей Республики.

Ух ты!

Молодцы комсомольцы!

Вот такое кооперативное движение я категорически приветствую. Это вам не голимая спекуляция. Я о подобном ещё даже и не думал, а они уже сообразили, что могут привозить в Чувашию любых артистов и платить им нормальные деньги, а не те крохи, которые им положены согласно неведомо кем придуманной тарификации.

Насколько я знаю, такое в моей истории началось только во времена перестройки. Интересно только, когда и как местные комсомольцы успели кооператив организовать, и почему я об этом ничего не знаю? Скорее всего, это произошло после того, как мы с парнями отправились в Москву. По крайней мере, другого объяснения я не нахожу.

— Валера, может, ты мне переведёшь на русский язык то, что хотел сказать твой земляк? — попросил Высоцкий, погрузившись в чтение бумаг.

— Володя, насколько я понимаю, наши комсомольцы, перекинувшиеся в кооператоров, тебе предлагают выступить и официально получить причитающиеся деньги, а не "жечь билеты", — объяснил я поэту двумя словами спич комсомольца-кооператора, ухмыльнувшись при виде немного вытянувшихся лиц подсевших к нам товарищей.

Ох, как зыркнул директор, когда я на "ты" начал разговаривать с Высоцким.

Завидует он, что ли? А может его задело то, что я известную всему Союзу уловку с "левыми" билетами упомянул, или комсомольцев кооператорами обозвал? Как бы этот дядька меня в диссиденты не записал на почве близкого знакомства с опальным поэтом, да из ДК не турнул. С него станется. Он ведь по простоте душевной может и не посмотреть на то, что по бумагам арендатором помещения под студию является Обком ВЛКСМ. Не дай Бог схлестнутся Профком с комсомолом, а я в итоге крайним останусь.

Да и фиг с ним, с этим директором. Если что, то комсомольцы давно агитировали за переезд студии в Чебоксары, и на Мосфильме мне намёки не раз уже делали. Даже несколько вариантов помещений предлагали на выбор.

Ну, а раз теперь наши комсомольцы сумели создать кооператив, заточенный на концертную деятельность, то они и закупить аппаратуру для любого зала смогут. Более того, я думаю, что именно с аппаратов для зала они и начнут. Уж больно они облизывались, когда в зале ДК "Химик" играли приезжавшие на запись в студию ВИА. Потом, скорее всего, закажут свет, благо связи с "Приборкой" есть, а там, глядишь, и транспортом соответствующим обзаведутся.

Нужно будет у Веры на всякий случай спросить, не видит ли она меня в каком-нибудь Чебоксарском ДК или какие там помещения Обком ВЛКСМ предлагал. Может мне уже пора потихоньку из Новчика студийную аппаратуру вывозить, а я об этом ни сном, ни духом.

— Неужели такое возможно? — выставил Высоцкий локти на стол и упёрся лбом в ладони, — Буквально недавно в Ижевске осудили администратора, который платил артистам левые деньги, а сегодня я могу легально отработать концерт и, не таясь получить то, что заслуживаю. Ну, и дела. И много артистов с вами успело поработать?

— "Орфей" организовался всего лишь на прошлой неделе, — подтвердил мою догадку Глеб, — Надеюсь, что Вы станете первым.

Ну, комсомольцы! Ну, пройдохи!

Меня чуть на ха-ха не пробило.

Тырить — так миллион, иметь — так королеву, а начинать свой бизнес, так сразу с Высоцкого. Нормально же?

С другой стороны — в каждом серьёзном деле кто-то обязан быть первым.

Если Владимир Семёнович сейчас согласится дать концерт, то комсомольцы в свой актив запишут целый килограмм очков. Уж они-то найдут, перед кем похвастаться таким успехом, как выступление Высоцкого. К тому же артистический мирок в Союзе невелик и новости по нему разносятся быстро. Когда люди узнают, что Высоцкий отыграл в Чувашии, да ещё и получил за это хороший официальный гонорар, кооперативы, подобные "Орфею", как грибы после дождя начнут расти.

На какое-то время за столом повисла тишина. Наконец-то Владимир Семёнович поднял голову и посмотрел на Глеба:

— Я понимаю, что время уже обеденное, но сколько зрителей за сегодня вы сможете собрать, если я соглашусь?

— Один мой телефонный звонок и даже в этом ДК у Вас сегодня вечером будет два полных зала, — невозмутимо ответил комсомолец так, словно к этому вопросу он был готов.

— Мужики, — затравленно посмотрел Высоцкий на директора и Глеба, — У меня ведь с собой ничего нет. Даже простеньких афиш — и тех нет. Что я, как подпольщик какой-то буду выступать что ли?

— У нас в загашнике большая афиша от фильма "Опасные гастроли" имеется, — встрял в разговор директор, — На ней как раз Вы с гитарой изображены. Сейчас же распоряжусь, чтобы художник закрасил на ней всё лишнее и указал время выступления. Думаю, что через час на здание ДК мы афишу уже повесим. А звук у нас самый лучший во всей Республике. Валерий Борисович не даст соврать.

— Ну, про звук я уже наслышан, — улыбнулся мне Владимир Семёнович, — Валера, одолжишь на вечер гитару, которая в моих новых песнях звучала.

—Да не вопрос, — отразил я улыбку, — Только за ней съездить нужно. Я её сам взаймы брал.

Уф, вроде отмазался. Осталось только до квартиры сгонять. Признаюсь, вытащил я для записи шикарную семиструнную гитару ручной работы от известного в моём времени мастера. Поиграл, и понял, что обратно в каталог её вернуть у меня рука не поднимется. Вздохнул, и на стену повесил. И вот надо же, выстрелила она. Не совсем так, как я думал, но впустую не пропала.

А-а, была не была. Подарю её Семёнычу после концерта. Его инструмент меня в корне не устраивает.

* * *

Всему когда-то приходит конец. И терпению тоже. В какой-то момент мы почувствовали себя выжатыми, и нам срочно потребовался отдых.

Жизнь артиста только со стороны кажется радостной и безоблачной. Может быть у тех, кто годами выступает на сцене и имеет громадный опыт, так оно и есть. Но это не про нас.

На самом деле все мы очень сильно волнуемся, и наша усталость вовсе не физическая, а скорее психологическая. Ребята выдохлись, да и я не лучше выгляжу. Я волнуюсь за всех сразу. За "Монолит", за Галину, и чего уж скрывать, за себя, любимого.

Каждый день, каждый концерт и каждую песню.

Когда мне совсем уже было показалось, что мы со своими выступлениями не по разу в день и на разных площадках всё-таки вытянем до конца олимпийского марафона, произошел досадный случай.

На концерте в ДК им. Горбунова сработал человеческий фактор. Да, в той самой легендарной "Горбушке", когда-то ставшей известной на весь Союз. Сколько на этой "Горбушке" было в девяностые продано контрафакта, один Бог ведает. Лазерные диски грузовыми фурами подвозили.

Один из новеньких пожарных, работающий в ДК без году неделя, вдруг с чего-то вздумал отключить лишний, по его мнению, кабель от сети. По закону подлости, отключил он именно тот кабель, от которого была запитан вся наша аппаратура на сцене.

Представляете, нам начинать новую песню, а как?

Вышедший конферансье выразительно постучал по микрофону, повернувшись к кулисам, отчего там началось оживлённое шевеление и паника.

— Вокализ из "Пятого элемента", во весь голос, — шепнул я растерявшейся Галке почти что на ухо.

Не, так-то наверное все знают, что вокальная партия Дивы Плавалагуны была скомпилирована на компьютере из сэмплированных звуков. Вообще-то, в фильме звучит чистая синтетика…

Все, да не все.

Кроме Галки. Та точно не знает, а я не стал ей ничего объяснять, когда включил эту запись однажды у себя дома, чтобы у неё эйфории лишней не возникало от её новых способностей. Пусть она думает, что в моём времени все певицы так поют.

Мучилась она тогда ровно полтора часа, а потом выдала мне всю партию от ноты до ноты, да ещё на такой громкости, что уши закладывало. Мысленно, я погладил Гошу по шерсти. Если б не его пузырь, к нам тогда кто только бы не сбежался со всего нашего посёлка.

Больше двух минут Галке пришлось упираться на том концерте, пока за кулисами не решили проблему со светом.

Так то всё бы ничего, но отходняк потом у неё случился жёсткий. Её полчаса после концерта трясло, как Каштанку, искупавшуюся в ледяной воде. Горячий чай ей не помог, и коньяк тоже.

Самое смешное в том, что зрители, похоже, так и не поняли, что Галка блажила на весь зал без помощи аппаратуры.

Зато это осознал Марк Захарович, и проникся безграничным уважением к нашей звезде. Так что, требуя у него выходной, я больше на Галку напирал и на её ухудшившееся самочувствие. Тут-то и выяснилась одна крайне любопытная подробность.

Оказывается, на организацию наших концертов работает целая банда столичных администраторов.

А как ещё назвать группу беспринципных товарищей, которые лично нам ни разу не товарищи, сходу сообразивших, какой подарок судьбу в наших лицах им в руки перепал.

Не капризные провинциальные ребята, со своим транспортом, аппаратурой и готовой программой. Мало того, что выступают достойно, так ещё и аппаратуру сами таскают, и в склоки не вступают насчёт того, кому в каком отделении петь.

В Москве из очереди на выступления сделали целый культ. Отчего-то считается, что в начале концерта всегда выступают самые слабые артисты.

Ха-ха три раза! Если что, то мы своим выступлением так высоко задираем планку в первом отделении, что люди иногда уходят из зала, не дослушав второе. Особенно, если "солянка" так себе подобрана, и особых "звёзд" под конец концерта не предполагается.

Пришлось мне взять Марка Захаровича под уздцы, и усадив его в Хорьх, прокатить по Москве до Театра Эстрады. А то начал он мне было распинаться, что сам он вопрос с выходным для нас решить не может. Я не стал спорить, и повёз его к директору Театра Эстрады.

Там вопрос решился полюбовно. Пятнадцать минут и три звонка потребовалось, чтобы у нас послезавтра появился выходной.

— Валера, мне нравиться с вами работать. Нормальные вы люди. Без "звёздной болезни" и без барских заморочек. Ни "Волг", ни "Чаек" себе не требуете. Опять же, живёте скромно, не в "люксах", а в обычном Доме отдыха, — ворковал Александр Павлович, перебирая какие-то бумаги в ящике стола, — Да куда же я его дел? А вот, держи. Заслужил, — протянул он мне конверт.

— Что это? — не стал я торопиться с получением подарка.

С него станется. Вручит мне билет в Большой театр, на какое-нибудь "Лебединое озеро", и у меня сразу море проблем возникнет. Во-первых, скукотища. А потом, с одеждой и прочим сплошная морока. Не о таком отдыхе мне сейчас мечтается.

— Знакомый из Дома Правительства презентовал. Пригласительный билет на две персоны в правительственную ложу на финал по боксу.

— Что, прямо таки рядом с Брежневым? — не смог удержать я вопрос.

— Эк ты хватил, — рассмеялся директор, — Нет, эта ложа попроще будет. Скажем так, для руководящих работников рангом пониже и почётных гостей.

— А вы как же?

— Да не люблю я мордобой. К тому же у меня в это время очень ответственное мероприятие в Театре. Могут не понять, если я лично министра культуры не встречу. Любишь бокс?

— Любительский не очень, — ляпнул я не подумав.

— Это где же ты профессиональный видел? — засмеялся Александр Павлович, приняв мои слова за шутку.

— Знакомому как-то видеокассету привозили. Качество изображения, правда, так себе, но всё равно интересно, — выкрутился я после неловкой оговорки.

— Ну, сходишь, вживую посмотришь, — демонстративно глянул директор на часы, намекая, что лишнего времени на пустую болтовню у него нет, и нам пора на выход.

Вот скажите мне, для чего девушке, у которой в загашнике есть камушки для телепорта в Париж, а под боком парень — либромант, который ей ни в чём не отказывает, ходить по магазинам?

— Фу-у, — наморщила Галка носик, когда я показал ей пригласительные на бокс, — Я лучше по столичным магазинам прошвырнусь. Денег у меня теперь много. Может, себе что-то присмотрю, а заодно и своим подарки куплю.

Шоппинг, как отдых.

Убейте, не понимаю.

Нет, это всё-таки чуть лучше, чем "Лебединое озеро", хотя, как сказать. Так-то Танец маленьких лебедей, который обычно исполняют молодые балеринки… Мда-а… Короче, так себе эти развлечения. А бокс стоит посмотреть, пусть даже и любительский, в три раунда по три минуты. Интриги в нём намного меньше, чем в профессиональном, и большинство побед по очкам присуждают, но всё таки это не балет или шоппинг.

Смотреть финал мы собрались вместе с Сашкой Кругловым.

— Я фотоаппарат с собой взял, — заявил он мне, как только мы уселись в машину.

Если что, я не перестаю удивлять своего друга. Видели бы вы его первую реакцию на мой Хорьх.

Лично я получил истинное наслаждение от выражения его лица и напрочь отвалившейся челюсти. Жутко тогда пожалел, что не догадался запустить "мошек" и теперь эта функция у меня возложена на Кракошу. Простенькое решение, но как-то до этого мне в голову не приходило, что так давно нужно было сделать, дав возможность Кракоше стать зрячим.

— Решил спортивным фотокорром заделаться? — ухмыльнулся я, разворачивая свой немаленький автомобиль на узеньком асфальтовом пятачке перед Домом Отдыха.

— Ты же сказал, что мы в правительственной ложе будем сидеть? — недовольный моим непониманием, бросил Санчес, как бы поясняя мне нечто очевидное.

— И что с того?

— Как это что? Отец меня не по разу каждую неделю шпыняет, что я не тем делом занимаюсь. Очень ему моя музыка не нравится. А я ему фотки покажу. Пусть посмотрит, рядом с какими людьми я теперь сижу, а заодно и подумает, правильно ли он рассуждает или нет, — задиристо сказал Сашка, — Слушай, а ты не в курсе, там какие-нибудь знаменитости будут или нет?

Ага. Знакомое дело. Извечная проблема отцов и детей.

Родители всегда желают видеть своих детей успешными и уповают на свой жизненный опыт. Беда в том, что жизнь не стоит на месте. Это сейчас директор комиссионного магазина фигура чуть ли не районного значения, а в моём времени — это просто наёмный работник, получающий достаточно скромную зарплату.

— Сань, а ты зри в корень. Если что, то это мы с тобой знаменитости. Попроси Галку, чтобы она тебе свою тетрадку показала. Она же каждый день скупает чуть ли ни все газеты и журналы в "Союзпечати" и любое найденное о нас упоминание вырезает и туда вклеивает. Вот такенская тетрадка у неё уже получилась, — показал я предполагаемую толщину Галкиного увлечения, оторвав руку от руля.

— Знаменитость у нас ты, ну, и Галина, наверное, — засомневался Круглов.

Хорошо, что он сомневается. Творческим личностям это полезно.

— Ага, а руководитель и солист ансамбля "Монолит" — это так, типа ни о чём? — озадачил я его не столько смыслом мной сказанного, сколько словесным оборотом из будущего.

Глава 13

На финальные бои в спорткомплексе "Олимпийский" мы добирались на такси.

Московские таксисты — это нечто…

Помню, как я удивился однажды, когда авиаперелёт до столицы обошёлся мне дешевле, чем поездка на такси от аэропорта до "Мосфильма".

Сегодня пройдут финальные бои и на них будет разыграно одиннадцать комплектов наград. Благодаря Кракоше я знаю, что лишь в пяти случаях в финал вышли те же самые боксёры, что и в моей Истории. На этот раз Олимпийские Игры в СССР никто не бойкотировал, и состав спортсменов оказался куда как серьёзнее, чем на такой же Олимпиаде моего времени. Так что перемены меня не удивили.

Не успели мы толком усесться, как на трибунах началось оживление. Люди вставали с мест и аплодисментами провожали высокого темнокожего мужчину, шедшего в нашу сторону.

— Кассиус Клей, смотри! — подскочил Круглов со своего места, — Теперь его, правда, Мохаммед Али зовут, но какая разница. Ух ты, да он прямо к нам идёт.

К дичайшему восторгу Сани, Мохаммед не только зашёл к нам в ложу, а ещё и сел всего лишь на ряд ближе к рингу, чем мы и почти что перед нами.

Признаюсь, я слегка ошалел от вспрыснутой Кракошей мне дозы информации.

Нет, вовсе не от того, что сидящий недалеко от меня, легендарный боксёр, в моём прошлом времени был ярым противником Олимпиады-80.

Мохаммед тогда кучу стран объехал, чтобы своим авторитетом надавить на тех, кто сомневается, стоит им или нет выступать в стране, начавшей захватническую войну с мусульманским государством. А теперь он ни о чём подобном и не помышляет. Сидит себе и радуется большому спортивному празднику.

Да, отсутствие Афганской войны многое поменяло, если разобраться. Сейчас абсолютно иная политическая обстановка, и что-то мне подсказывает, что даже злополучная Аль-Каида может не появиться. В истории моего времени Аль-Каида как раз и возникла во время войны в Афганистане, чтобы оказывать сопротивление СССР. Для чего была тщательно и заботливо выращена американцами. В итоге, вырастили, что называется, на свою голову.

— Валера, как думаешь, наши сколько золотых медалей выиграют? — затеребил меня Сашка, отвлекая от размышлений.

— Одну, — меланхолично ответил я, — У "мухачей".

— А Теофило Стивенсон снова золото возьмёт? — не унимался мой неугомонный спутник.

— Да, и станет единственным в мире боксёром, трижды победившим на Олимпиадах.

— И что, наш Заев никак у него не выиграет?

— Был бы это профессиональный бокс, в десять раундов, то вполне смог бы. У Стивенсона возраст уже немалый, вполне мог выдохнуться, — ответил я Сашке, краем глаза подметив, как переводчик что-то толкует на ухо знаменитому боксёру, то и дело поглядывая в мою сторону.

А вот и сам Мохаммед ко мне развернулся и кивнув головой, показал большой палец. Видимо, понравились ему мои рассуждения, подслушанные переводчиком. Я даже непроизвольно ответил кивком боксёру, давая понять, что оценил его жест.

Можете себе представить, что в это время с Кругловым творилось. Но самое интересное даже не это, а то, что нас частенько снимали самые разнообразные репортёры, и одного из них я запомнил. По-моему, он когда надо вспышкой сверкнул. Если кадр у него получился, то будет нам с Сашкой память на всю жизнь. А уж если папа у Сани любитель бокса, то он в прямом эфире на нас сейчас может посмотреть. Я одних только телекамер штук десять насчитал, и две из них совсем от нас недалеко.

Мысль про то, что фотография с Мохаммедом Али может мне пригодится, не давала покоя, и я, дождавшись небольшой паузы диктора, рассказывающего зрителям о предстоящих поединках, направился к фоторепортёру.

— Извините пожалуйста, можно мне вас одной просьбой озадачить, — перевесился я через край ложи, наклоняясь к мужчине.

— Слушаю, — отвлёкся он от разглядывания трибун и поисков подходящего кадра, поворачиваясь ко мне.

Однако. Я не очень большой специалист в фотоаппаратах, но тут и не нужно особо разбираться, чтобы понять, насколько серьёзная техника у человека в руках.

— Я видел, что вы успели снять Али, когда он мне большой палец показывал.

— Надеюсь, что успел, — довольно усмехнулся дядька, — Нам, кто по спорту работает, иначе нельзя.

— Тогда мне нужны четыре больших фотографии этого момента. С меня бутылка "Двина", — сразу подавил я возможные возражения предложением крайне статусного напитка, — Вот вам моя визитка. Буду рад услышать ваш звонок по любому из указанных в ней телефонов.

Да, я завёл себе визитные карточки, и признаюсь, это вышло очень удачно. Вполне серьёзные люди в ступор впадают, когда я им кусочек красивого картона протягиваю, вместо того, чтобы диктовать свои телефоны для их записной книжки. Хоть кооператив в столице открывай. Ажиотаж немереный возникнет.

Должен сразу сказать, что фотографии я получил на следующий день. Не знаю, кто из нас принял что бережнее, я пакет с фотографиями, или фоторепортёр бутылку статусного коньяка.

Заключительные дни Олимпиады мы провели в работе.

Да, Вера была права в своих предсказаниях. Было у меня то выступление с песней Тухманова, и не где-нибудь, а в самих Лужниках.

Не поверите, но в какие-то секунды я даже прослезился, глядя на улетающего в небо Мишку. Хотя, как мне кажется, медведь здесь не при чём. Это меня отпустило.

Олимпийский марафон, да ещё вместе с не слишком опытным "Монолитом" и начинающей магессой звука — это, скажу я вам, то ещё испытание на крепость нервов. Так что улетающий Мишка для меня значил очень и очень многое.

Самое главное, что мы все концерты отработали без единого сбоя, и даже сами почувствовали, что среди банды администраторов пользуемся вполне заслуженным авторитетом. Были даже моменты, когда мы реально спасали некоторые концерты, мчась на нашем автобусе чуть ли не в режиме пожарной машины.

Водила, вполне себе адекватный парень лет тридцати, после первых же концертов стал нашим фанатом, а на Галку заглядывался так, что я не всегда был уверен, доедем ли мы до места, не врезавшись в столб.

А теперь, всё!

Столичные концерты закончены.

Мы буквально выжаты, как лососи после нереста.

Самое смешное, что денег мы все прилично заработали, но отчего-то никто им особо не рад.

Даже Галка, побегавшая в наш единственный выходной по магазинам, и умудрившаяся купить там в подарок родне трикотаж Чебоксарской фабрики, над чем мы долго с ней ржали, и та притихла.

Чую, торжественного возвращения у нас не предвидится. Случайно подслушал я тут пару разговоров. Ребята тупо хотят напиться и обо всём забыть.

* * *

— Я же говорил, что всё получится, а ты сомневался, — выдал вердикт Гоша, спрыгнув на пол гаража после недолгого обследования подкапотного пространства только что вытащенного мной из "ниоткуда" Мерседеса, — Номера двигателя и кузова совпадают с указанными в документах.

— Диски и резина какие-то стрёмные, — упав от перенапряжения на колени, внимательно изучал я надписи на правом переднем колесе машины, держась за него руками, чтобы совсем не грохнуться, — Да ещё и четырнадцатидюймовые. Неужели нельзя было сразу нормальные колёса пририсовать? Гоша, это косяк.

— Какие были на оригинале, такие и нарисовали, — обойдя меня, проворчал домовёнок, и открыв правую дверь, по-хозяйски забрался в машину, — Достань нужные тебе колёса и поменяй, делов-то на полчаса. Ты лучше посмотри, какая красота у нас в салоне!

В интернете можно найти несколько фотографий, где Высоцкий сфотографирован на фоне своего серебристо-синего Мерседеса и ни одной рядом с "купешкой". Пока я был в Москве, Гоша в нашем гараже с разных ракурсов сфотографировал разбитую машину Владимира Семёновича и с помощью Гани сделал для меня трёхмерное изображение целого автомобиля, умудрившись каким-то образом отфотошопить номерные знаки на двигателе и кузове.

Одним словом, я достал точную копию Мерседеса, купленного поэтом в Германии у своего друга Бабека Серуша.

Ну, как точную. Естественно она была не разбитая — Высоцкий же её в рабочем состоянии приобрёл. А ещё по моей просьбе Ганя "нарисовала" передние фары от другой модели, изменила цвет отделки салона и, самое главное, рычаг управления коробкой-автоматом из положения "паркинг" перевела в "нейтраль". К сожалению, на диски и шины я внимания при осмотре не обратил. Так и достались моему Мерседесу колёса от его прототипа. Придётся теперь их отдельно материализовать, но это уже мелочи по сравнению с целым автомобилем.

Кто-нибудь видел, как узкоглазые монголы, роняя от удивления челюсти, превращаются в персонажей японских анимэ с огромными, как блюдце глазами?

Я видел.

Более того, на железнодорожном вокзале подобную группу товарищей, медленно выползающую на перрон из поезда Москва — Чебоксары, я с Верой лично встречал.

Мы-то с Галей, сославшись на неотложные дела, накануне утром якобы улетели из Москвы на самолёте, а вот ребятам пришлось задержаться, чтобы сдать в Театр Эстрады на хранение нашу концертную аппаратуру, а потом добираться до дома на поезде.

На время концертов в Москве мы с "Монолитовцами" сами для себя установили "сухой" закон и я догадывался, что по пути в родные пенаты парни в поезде явно не в шахматы будут играть. Кто ж мог подумать, что они прибудут в Чебоксары с настолько опухшими и помятыми лицами, словно две недели ехали на паровозе с Владивостока и всё это время беспробудно бухали.

— Такси на Дубровку заказывали? — буркнул я, схватив стоящий на земле кейс с синтезатором, и повёл музыкантов на привокзальную площадь, где были припаркованы наши с Верой машины.

Вот там-то, на площади, я и увидел, как происходит трансформация узкоглазых.

Круглов от избытка эмоций не то, что челюсть — он чуть кофр с гитарой не уронил. Ну, а глаза… А что глаза? У Саньки они и правда, стали как чайные блюдца. Разве что правый начал нервно дёргаться, чего я ранее у своего приятеля не замечал.

В принципе, к подобной реакции я был готов и заранее попросил Кракошу запечатлеть на видео этот момент для истории.

— Твой? — мотнул головой в сторону Мерина и судорожно сглотнул Саня, — Тот, что ты у Высоцкого купил?

— Мерседес. Ну, надо же на чём-то ездить, — разведя руками, процитировал я шутку Николая Фоменко, которую в моём мире когда-то можно было услышать на "Русском радио", — Со мной поедешь или с Верой на своей бывшей "тройке"?

— С тобой, конечно, — не задумываясь, ответил приятель, — Только давай в ближайший гастроном заскочим. Трубы горят. Пива хочу.

— У меня в багажнике пол-ящика холодного "Жигулёвского" лежит. Специально для вас вчера вечером купил, — успокоил я Саню и мысленно поблагодарил Веру, которая накануне подала идею с пивом для парней, а сейчас помогала музыкантам загрузить в свою машину инструменты и сумки с личными вещами.

Угу, такая вот судьба у "трёшки". Де-юре она вроде как моя, а де-факто её уже у Веры не отнять. Я теперь боюсь представить себе, что будет, если Галка надумает на права выучиться и положит глаз на Мерседес. Раритет "от Высоцкого" я не отдам. Костьми лягу, но сам буду на нём ездить.

Как ни странно, но кроме Славика пассажиром в мою машину больше никто из ребят не напросился. Да и ладно, нашим легче.

Заранее договорившись с Верой, что дождусь её на въезде в Новочебоксарск, я не торопясь доехал до окраины Чебоксар. Миновав пост ГАИ, находящийся на выезде из города, я решил проверить на что способен "мерин" и притопил педаль газа.

Стоит сделать небольшое отступление и сказать, что между Чебоксарами и Новчиком проложена прямая четырёх полосная трасса. Допускаю, что слово "трасса" сказано слишком громко и пафосно для дороги длиной чуть больше пяти километров, но уж какая есть. Главное, что с восьми до девяти утра у "гайцов" идёт пересменка, и в этот момент некому меня остановить за превышение скорости. Не то, чтобы я опасаюсь этих "продавцов палок", поскольку в голове у меня сидит антирадар в виде Кракоши, но без них как-то спокойнее.

К тому же в СССР есть удивительное для меня дело. Тут прокалывают водительские удостоверения. Считай, что если поймаешь три дырки, то ты без прав, а Борисыч одну уже успел где-то заработать.

— Готовы? — кинул я взгляд на сидящего рядом Круглова и подмигнул в салонное зеркало заднего вида Славику, когда стрелка спидометра добралась до отметки "восемьдесят", — Тогда взлетаем, — и надавил на педаль газа до упора.

Эх, как меня в кресло-то вжало. Жалко только, что в Новочебоксарск очень быстро приехали. Не скажу, что советская "трёшка" плохая машина, но восемь горшков под капотом Мерседеса — это нечто. Давно я так не гонял. Не на чем было здесь так лихо прокатиться, а между моим прибытием в этот мир прошло уже больше года.

— Зверь тачка, — выдал своё заключение Саня, вылезая из машины. После чего приятель подошёл к багажнику, достал оттуда запотевший пузырь пива, ловко открыл его зажигалкой и выдул за раз всё содержимое бутылки. Уныло посмотрев на пустую стеклотару, Санёк грустно вздохнул, поставив бутылку обратно в багажник, и закурил, — Валера, тебе хата в Москве нужна?

— Нужна, — кивнул я и потянулся в поясную сумку за сигаретами, — А с каких это пор ты риэлтором стал?

— А что такое риэлтор? — впал в ступор Круглов.

— В капстранах так называют тех, кто торгует недвижимостью, — пришёл на помощь Славян, потянувшись в багажник за своей бутылкой пива, — Валера, Саня здесь не причём. Просто вчера, когда мы аппаратуру на склад таскали, появился Александр Павлович и сказал, что если нам нужно, то он может похлопотать, чтобы нас в жилищный кооператив приняли без всяких проволочек и переплат. Мол, в столице к Олимпиаде полно жилья понастроили, и власти решили теперь часть жилого фонда распродать, чтобы деньги вернуть.

— А вы что?

— А что мы? Всей группой пошли к его секретарше и написали заявления на вступление в кооператив, а потом тебе начали названивать, — пожал плечами Славик, — А у тебя длинные гудки. Ну, мы и за тебя с Галей заявления написали на всякий случай.

— Спасибо, парни. С меня причитается.

Вроде и не нужна мне московская квартира, а точнее, по существующим законам меня в кооператив никто не примет из-за того, что у меня уже имеется жилплощадь. Но поступок ребят меня реально тронул. Могли ведь и просто поставить перед фактом, что, мол, так и так, мы вступили в кооператив, а тебя не было рядом и ты в пролёте. Так ведь нет, сначала попытались дозвониться, а потом сами написали за нас с Галинкой заявления. Как говорят в моём мире: "Респект и уважуха парням за то, что про нас с Галей не забыли".

Интересно, а почему никто из нас телефонный звонок не слышал и автоответчик не сработал? В принципе, Гоша говорил, что из-за строительства рядом с нами новой автостанции в последнее время днём периодически электричество по всему посёлку отключают. Так что этим многое объясняется. Мы с Верой днём Галю в Канаш повезли, а домовой мог и не услышать звонок, если был в огороде или и вовсе в пузыре.

Кстати, а чего это я от жилплощади заранее отказываюсь? Гале, например, очень даже нужна своя крыша над головой. Выпишется от родителей, и купим ей квартиру. Ну и что с того, что она в столице? Зато будет, где нам в Москве остановиться.

— А что за кооператив? — посмотрел я на парней, — Где что строят и когда сдавать собираются?

— Валера, ты не понял. Дома уже построены и сданы. Нам осталось только документы предоставить о том, что каждый из нас нуждается в жилой площади и оплатить четверть стоимости квартиры, — ответил Круглов и полез в багажник за второй бутылкой пива, — Если тебе интересно, то директор театра говорил про однокомнатные квартиры в девятиэтажке улучшенной планировки в Хамовниках. Лично мне без разницы, где квартира будет — хоть у чёрта на куличках — зато я своим родакам докажу, что тоже чего-то стою в этой жизни.

— Хм, — почесал я затылок, — Хамовники это, конечно, не Кремль, но тоже не плохо. Саня, ты бы не частил с пивом. Сейчас Вера с парнями подъедет, вместе и попьёте. Почему первоначальный взнос двадцать пять процентов? А остальное когда платить?

Мне-то, конечно, всё равно, я и сейчас могу за полную стоимость парочку квартир купить, если они в районе десяти тысяч стоят. Просто интересно на что рассчитывают "Монолитовцы".

Если разобраться, то я дал им возможность нормально зарабатывать. Ребята неплохо получают за работу на студии, и за концерты в Москве им тоже прилично перепало, но насколько я знаю, в данный момент каждый из них осилит только означенную четверть стоимости жилья. Ну, может быть треть. Фиг с ним, пусть половину. А как с остальной суммой быть?

— Вся фишка в том, что квартиры с рассрочкой в три года продают, — встрял в разговор Славик и кивнул на приближающуюся к нам "трёшку", — Вот и сестрёнка твоя приехала.

Глава 14

Глава 14

Едва ли я ошибусь, если скажу, что в творчестве любого музыканта имеется хотя бы одна песня о Городе. Не конкретно о каком-то мегаполисе или небольшом захолустье на окраине страны, а именно о том городе, где ты родился и вырос. И пусть в тексте ни разу не упоминается название, но каждому становится понятно, что речь идёт именно о твоём Городе.

Благодаря Музам, посетивших Круглова и нашего басиста, с недавних пор такая композиция появилась и в репертуаре "Монолита". Казалось бы, незамысловатая мелодия и простенький текст, а песня уже ушла в народ и её в каждом дворе под гитару поют. Сам слышал пару раз. Ещё несколько подобных песенок, и о выпуске второго "Городского романса" придётся задуматься.

После того, как текст песни был "залитован" в местном Обкоме ВЛКСМ, мы решили пойти ещё дальше и надумали снять видеоклип.

Возникла дилемма: как снять видеоролик, но так чтобы в нём фигурировал Новчик и выглядел он при этом красиво.

Первая мысль, пришедшая мне в голову и которой я поспешил поделиться с приятелями — снять город с высоты птичьего полёта.

А почему бы и нет? Сверху же не видно большинства недостатков, творящихся на земле — дома ухоженные, дороги гладкие, а трава пока ещё почти зелёная. Опять же осень буйствует, украшая город яркой разноцветной листвой.

— Кто же нам вертолёт-то даст? — резонно заметил Славян, когда мы во время репетиции устроили перерыв и выбрались из ДК на свежий воздух, а я озвучил свою идею с воздушными съёмками. — К тому же сам видишь — у нас не небо, а проходной двор, — и он ткнул при этом пальцем в сторону низко пролетающего над городом АН-24.

Согласен, вертолёт не дадут.

Да и про небо Слава точно подметил — построили в Чебоксарах когда-то "неправильную" взлётно-посадочную полосу, и жители Новочебоксарска теперь вынуждены по сто раз на дню слышать шум самолётов, заходящих на посадку в местный аэропорт. Так что вертолёт нам точно не светит.

Я уже начал размышлять, как бы мне удачно "залегендировать" квадрокоптер с нормальной видеокамерой, как мне на глаза попался башенный кран, работающий около достраивающегося спорткомплекса.

Осенью этого года будет принято в эксплуатацию основное двенадцатиэтажное здание Новочебоксарского спорткомплекса. В четырёх огромных залах будут проходить тренировки и состязания борцов, боксёров, гимнастов, волейболистов и баскетболистов. Ну, а пока около высотки стоит башенный кран. С его стрелы свисают троса, с закрепленной на них люлькой, с которой строители проводят отделочные работы.

— А что если на крыше спорткомплекса сняться? — вбросил я парням рационализаторское предложение.

В своём времени мне довелось побывать на последнем этаже спорткомплекса. Нужно сказать, что с такой верхотуры вид на город открывается потрясающий.

Я пока ещё не знаю, как здесь всё происходило и происходит, но в моём мире куча артистов снимала свои клипы на крышах домов. Почему бы и нам не сняться на крыше самого высокого здания Новочебоксарска?

— А на крышу спорткомплекса Чувашское телевидение пустят? — тут же встрепенулся Саня.

— А чего тянуть? — посмотрел я на приятеля, — Прямо сейчас пойдём в горисполком, да и спросим. К тому же Матросов сам мне сказал, чтобы я с любыми интересными вопросами прямо к нему обращался.

Действующего председателя горисполкома я упомянул не просто так. Он теперь для Сани авторитет, наравне с его отцом, если не больше.

После нашего приезда из Москвы Иван Александрович Матросов лично пришёл в ДК, чтобы поблагодарить нас за участие в культурной программе Олимпиады. Благодарность ему из столицы по этому поводу пришла.

К тому же, по его распоряжению "Монолитовцам" без проволочек выдали справки о том, что каждый из них нуждается в жилплощади. Так что на днях мы собираемся в столицу за квартирами, но хотелось бы приехать в Москву с новым клипом. Кто знает, может Александру Павловичу удастся его на центральное телевиденье протолкнуть.

Забегая вперед скажу, что прослушав нашу новую песню и выслушав сбивчивое объяснение идеи будущего клипа, Матросов положительно отнёсся к нашей затее. Более того, он сам, при нас, позвонил на местное телевидение и попросил организовать съёмку видеорепортажа о предстоящей сдаче в эксплуатацию спортивного объекта республиканского значения.

Ну, а мы под шумок замутили на крыше этого самого объекта съёмку видеоклипа.

Думаете, телевизионщики заартачились?

Ничего подобного.

Я, конечно, им и видеоплёнку и на карман денег дал, но мне кажется, они и просто за идею готовы были нас снимать. Да и какая творческая личность отказалась бы от эксперимента, имея на руках разрешение руководства и предложение подхалтурить при этом?

Время.

Думаю, что не сделаю никакого открытия, утверждая, что оно всегда течёт по-разному.

Когда ты кого-то ждёшь, а то ещё хуже, стоишь в очередях, оно тянется невыносимо медленно. Но стоит себе задаться какой-то целью и кинуться её выполнять, и дни пролетают, как мгновения.

А у меня получился странный коктейль из того и другого сразу.

Как ни ждал я начала Ирако — Иранской войны, но её дата подкралась неожиданно и незаметно.

Спрашивается, зачем мне война?

Так у меня спутники на орбите висят и Ганя уже давно сформировала из них необходимые группы, готовые эту войну пресечь. Причём, самым решительным и мирным образом — отключением электричества.

Конечно, можно посмеяться и сказать, что и до появления электричества люди жили и без него обходились, но тут палка о двух концах.

Во-первых, тот образ жизни предполагал многие вещи, которые в наше время перестали существовать массово. Например, свечи, керосиновые лампы, газовые фонари на улицах, конки и извозчики вместо транспорта, да те же колодцы, стоящие недалеко друг от друга на каждой улице. С отключением электричества про многое можно забыть, и в первую очередь это ударит по жителям городов. И поверьте, они выйдут на улицы.

По себе знаю, что когда тебе отключают свет даже не на сутки, а хотя бы на полдня, жизнь становится невыносимой. А скоро и армия убедится, что висящие на орбите "Вампиры" умеют высасывать электроэнергию даже из аккумуляторов бронетранспортёров и работающих аварийных генераторов радаров.

Тут-то и ударит палка по армии агрессора. Про технику, связь и всякие там самолёты с ракетами они могут сразу забыть. Что, собственно, сейчас с иракцами и происходит. В разгар наступления они остались без связи, танков и транспорта.

Так что мы наблюдаем за всем этим из дома, потирая руки, и ждём ответ Ирана. Пусть они не считают, что игра идёт в одни ворота. Сумеют остановиться, не переходя границу — честь им и хвала, а если нет, то мы уже подготовили и им аналогичный подарок.

На самом деле сейчас на весь мир и на всех диапазонах звучит песня Леннона. "Войны больше не будет. Я это знаю точно". Почти без перерыва. Раз в полчаса она прерывается сообщением на всех восьми языках, признанных ЮНЕСКО международными. Это наши спутники на весь мир ведут трансляцию из космоса.

— Любая страна агрессор, ведущая войну на чужой территории будет отключена от электричества, — вещает голос Гани по очереди на всех языках, включая русский.

Не услышать наши радиопередачи невозможно. У меня "Маяк" тише работает, чем передачи со спутников. На средних и коротких волнах всё то же самое.

А как нынче в ООН весело.

Американцы во всём происходящем сходу обвинили СССР, хотя это было абсолютно нелогично, поскольку СССР как раз выступает на стороне отключенного от электричества Ирака, а наши в ответ заявили, что раз США на Луну высаживались не раз, то им не стоит сидеть на двух стульях сразу. Пусть выберут что-то одно: или спутники на орбите не американские, или они на Луне никогда не были. Заодно и пригрозили, что не получив ответа, СССР через неделю эти спутники начнёт сбивать, используя все свои возможности. И привели пункты Договора о мирном космосе, которые американцы, по их мнению, нарушили.

Над возможностями уничтожения "Вампиров" Ганя лишь посмеялась, если такое слово применимо к суперкомпьютеру.

Не придумало ещё человечество ничего опасного для спутников такого класса и поколения. Даже ядерный взрыв на орбите им особого вреда не нанесёт. "Вампиры", нажравшиеся дармовой энергией, примут удар на свои силовые щиты, а то и разлетятся заранее в разные стороны. Они у нас очень шустрые, оказывается, и летают на космических скоростях, словно пчёлки.

Опять же, обесточить подлетающую ракету для них плёвое дело. Понятно, что без электронной начинки ничего у неё не взорвётся. Полетает немного такая ракета с неразорвавшейся ядерной боеголовкой, да и вернётся на Землю по нисходящей орбите. Пусть и не взорвётся там, что скорее всего, но зону заражения радиацией вокруг места своего падения приличную оставит.

А там лотерея. Кому этот подарок достанется, один Бог ведает. Ну, и Ганя ещё может просчитать заранее и с высокой точностью.

Грохнулся же как-то раз советский спутник с радиационной начинкой на Канаду. Так то цветочки были, а тут ягодки созревают.

Представляю себе, как нынче Леннону весело.

Угрызениями совести я не мучаюсь.

По своему времени знаю, что любые скандалы звёздам эстрады только на пользу идут, и если их нет, то теряющие популярность артисты готовы за скандал деньги заплатить, лишь бы он был хоть какой-нибудь и о них вспомнили. Так что в этом вопросе моя совесть чиста.

— Не пойму, что ты в этой песне нашёл, — сказала мне Вера, не так давно вернувшаяся с работы, — Какой раз подряд её слушаешь. Если хочешь знать, то твои песни мне больше нравятся. А, это та песенка, про которую сегодня на работе все говорили. Представь, у нас что только не придумали. В газетах тишина, а слухи ходят, один другого невероятнее. Одни говорят, что к нам инопланетяне прилетели, а другие, что это США эксперименты устраивает в космосе.

— Ни то и не другое, — убрав громкость на радиоприёмнике, ответил я ей, прежде чем сообразил, что зря я это делаю.

Так-то я ни одной из девушек не рассказывал, что я к изменению Истории этого мира руку приложил. Говорил, что по мелочам чего-то там делал, но про войну ни слова не сказал.

— По крайней мере ближайшие полгода тебе ничего не грозит, — заявила Вера, отмирая, — Дальше заглянуть не смогла. Потратилась сегодня, просматривая, какие у нас на работе аварии будут. Комиссия из Москвы к нам приехала. Вроде бы и не из-за чего, а все бегают, как угорелые.

Быстро она с Даром разобралась. Взяла так, между делом, и в будущее заглянула.

— Слушай. Завязывала бы ты со своей работой. На жизнь ты, со своими возможностями всегда заработаешь. Просто объясни мне, для чего оно тебе это нужно? Куда-то добираться на перекладных холодным утром. Бесцельно там время убивать. А потом ещё и переживать, случится у вас что-то неприятное или нет.

— Не понять тебе советского человека, Валера. А ну, как диплом отберут? Я же на станцию распределилась, как молодой специалист, и теперь обязана там три года отработать. Захочу уволиться досрочно, мой диплом через прокуратуру отберут.

— Хорошо. Спрошу проще. Тебе, Провидице, этот диплом очень нужен? Если да, то для чего?

Мой вопрос, судя по всему, поставил Веру в тупик. Не то, чтобы она о такой возможности никогда сама не думала, но именно конкретика вопроса её в ступор ввела.

— Если честно, сама не знаю, но он мне нужен, — медленно начала она, но потом решительно вздёрнула голову, — Пока мама была жива, она в меня верила. В то, что я выучусь и человеком стану. Днём она в бухгалтерии работала, а вечером на полставки в кафе посудомойщицей подрабатывала, чтобы меня поднять. А мне, после её смерти, осталась комната в общежитии, из которой меня через месяц после её смерти выселили, её похвальные грамоты и две сумки вещей, что стоило забрать. Так что мой диплом, он как памятник маме. Не могу я его потерять, не имею права.

— Ладно, не кипятись. Я всё понял. Диплом надо сохранить, — примирительно поднял я руки перед собой, — Не переживай, придумаем что-нибудь.

— Придумаем, — согласилась Вера, но тут же завертела головой, — Так. Стоп. Ты зубы мне не заговаривай. Рассказывай, что ты натворил с этой песенкой. Это же твоя работа? Я всё равно узнаю, — погрозила она мне пальцем.

Узнает конечно, рентген ходячий со взглядом в будущее.

— Ой, долгий у меня рассказ может выйти. Давай я тебя покормлю, а пока ты ешь, буду рассказывать.

— Давай. К тому же запахи с кухни замечательные. Гоша там колдует?

— Сегодня у нас с ним совместный эксперимент. Можно сказать — вечер восточной кухни. Тайский суп из морепродуктов, фаршированные кальмары трёх видов и тайский же салат, с говядиной и болгарским перцем.

— С ума сойти! — воскликнула Вера, убегая мыть руки, — А что за кальмары трёх видов?

— С грибами, с сыром и с рыбным муссом из малосолёного лосося, — перечислил я, загибая пальцы, — А ещё у меня есть спелые манго.

— Всё! Прекрати! А то я сейчас слюной захлебнусь, — раздался её голос из незакрытой ванной комнаты, — Я про такое даже в ресторанах не слышала.

Мне оставалось только плечами пожать. При наличии нужных продуктов всё перечисленное проще простого сделать, а главное, быстро получается. Мы с Гошей в полчаса уложились, не особо и напрягаясь.

— Хозяин, а рыбный соус у нас того… — высунул домовёнок виноватую мордочку из приоткрытой кухонной двери.

— Чего "того"? — повернулся я к нему.

— Так закончился он. Там же бутылочка такая маленькая. На три булька всего.

— Я тебе сейчас покажу три булька! — грозно прокричал я и, складывая полотенце вдвое, ринулся на кухню.

Ужин, посвящённый тайской кухне, прошёл, выражаясь высоким протокольным штилем, в непринуждённой дружеской обстановке.

Я поведал Вере о некоторых наших с Гошей "шалостях", а она обрадовала меня тем, что после отъезда московской комиссии она выйдет в отпуск.

Вообще-то, в реальной истории так оно примерно и было: мама с папой после Олимпиады отправились в круиз по Волге, где и познакомились.

В этой реальности Вера про путешествие на теплоходе даже и не думает.

Да и зачем ей Волга, если при желании она может отдыхать в любом уголке земного шара? Как она туда попадёт — это другой вопрос. Факт в том, что может. В конце концов, я ведь как-то добрался до Нью-Йорка, а теперь за секунду туда перемещаюсь.

Под конец ужина, разомлевший от морепродуктов Гоша, подтянул к себе свой ноутбук и зачитал нам с Верой несколько глав из своего почти что завершённого романа.

Что ни говори, а написал Гоша красиво. Мы с Верой даже заслушались. Правда и навертел домовой в своей "нетленке" от души.

Адская смесь поджанров фэнтези.

Тут тебе и магия, вперемешку с технологиями будущего, и ведьмы с колдунами против вампиров и оборотней, и кланы фей идущие войной на гоблинов.

Наш великий романист краем даже по Богам и Демонам прошёлся.

Хорошо ещё, что в его романе не нашлось места для всяких суккубов, инкубов и тентаклей с кошко-девочками. И без этого такое ощущение, что Киркоров во время своего выступления на сцене взорвался. Представьте, что по всей сцене разбросало кровь, кишки и мозги, а сверху медленно и величаво осыпаются тысячи ярких разноцветных блёсточек, стразиков и ленточек, доставая зрителя из чернухи и окуная в праздник.

Я, может, чего-то и не понимаю в современной литературе, но как по мне, так Гошино творение — это трэш голимый, хотя он отнёс своё произведению к жанру "тёмное городское фэнтези".

— Гоша, — попытался достучаться я до миньона, — Но ведь это ни в одно советское издательство не возьмут.

— В советское издательство и так ничего не возьмут, кроме идеологически правильных вещей, — спокойно воспринял мою критику домовой, — Даже если за рубежом у книги многомиллионные тиражи, но в ней всего лишь подвергаются сомнению существующие в Союзе догматы, то фигушки когда она будет здесь опубликована. Нужно будет мой роман на Западе продвигать.

— Ну, раз уж мы до этого решили, что я буду автором всех Гошиных произведений, то, по всей видимости, мне и придётся быть толкачом, — заметила Вера, — В отпуске займусь этим делом. Кстати, Гоша, милую подружку ты себе придумал. Бойкая она получилсь. Вся в тебя. Не боишься, что она тебя по дому гонять будет?

— Пусть только попробует хоть слово против сказать, — приосанился домовёнок, гордо изображая статую победителя, — Мигом налысо постригу и на чердак жить отправлю. У нас с этим делом строго — мужик завсегда дома главный.

— А если она тебя наголо побреет и на чердак сошлёт? — ухмыльнулась Вера.

— А меня-то за что? — тут же побледнел Гоша и схватился обеими лапками за голову, словно проверяя, на месте ли его шевелюра.

— Ну, мало ли, — пожала Вера плечами, — Ты про женскую эмансипацию что-нибудь слышал?

— Это ты про свободу и права женщин? — уточнил Гоша, чуть скривившись, — Да кто же против женской свободы и прав? Я обеими лапами "ЗА". Вот только обязанности-то никто не отменял, а у нас самка обязана слушаться мужика, как откровения свыше. Положено у нас так, и точка.

— Помечтай, — буднично парировала пафос домовёнка Вера, и я с ней оказался солидарен, даже помимо своего желания помочь Гоше.

Как-то не сходится у меня впечатление от его книги с мечтами домовёнка о стопроцентном лидерстве в семье.

Чую, быть беде.

Глава 15

— Поздравляю, — крепко пожал мою ладонь Александр Павлович, и привычным ему жестом предложил мне присесть в одно из мягких кресел своего кабинета, — Ваш новый видеоролик в ближайшей "Утренней почте" покажут. Оценили! Ну, а премьера песни на радио уже была. Да вы, наверное, уже и сами слышали. Что-то мне подсказывает, что, несмотря на всю простоту, ваша песня о городе скоро шлягером станет. Народной музыкой… Хе-хе.

Всё-таки магия — это великая вещь.

Вроде не так давно директор Театра Эстрады был больным и немощным, а сегодня он здоровьем так и пышет. Похудел, избавившись от нездоровой полноты и багрового цвета лица, второй подбородок пропал, про очки забыл. Одно его рукопожатие чего стоит. Крепкое. Мужское.

А вот насчёт простоты песни я бы с ним поспорил — у меня только на аранжировку целый день ушёл, а парни и вовсе почти неделю свои партии разучивали, пока у нас что-то более менее толковое получилось. Знаете, иногда сыграть просто, гораздо сложнее, чем играть сложно. В простых партиях каждая нотка важна.

— Были какие-то трудности? — поинтересовался я, памятуя о том, как "весело" проходили съёмки видеоклипа в спорткомплексе.

По сюжету клипа, мы всем составом "Монолита" утром врываемся в здание спорткомплекса и, плюнув на неработающий лифт, бежим по лестнице на двенадцатый этаж, чтобы оказаться на крыше в момент восхода солнца. В общем, как поётся в одной песенке: "Солнцу навстречу". На крыше здания нас ждут заранее расставленные инструменты и с первыми лучами солнца мы исполняем бридж и второй припев.

— Никаких проблем, — помотал головой директор, — Сам Мамедов одобрил, да ещё и выволочку своим устроил. Мол, провинциальное телевидение при своих скудных ресурсах динамично и качественно научилось снимать эстрадников, и центральному телевидению есть чему поучиться у своих младших коллег, — при этом Александр Павлович без устали тыкал в потолок указательным пальцем, тем самым подчёркивая серьёзность момента. — Кстати, а как вы с улицы снимали вашу беготню по лестнице и сцену на крыше? Уж кто-кто, но я-то знаю, что для таких съёмок минимум операторский кран нужен, а у нас в стране нет таких, чтобы можно было снимать на высоте сорока метров. Неужели вертолёт использовали?

На самом деле сначала было снято наше появление на крыше и исполнение финала песни. Причём сделано это было с одного дубля.

Солнцу ведь не крикнешь: "Стоп! Все на исходные позиции. Дубль номер два! Мотор!"

Затем операторы сняли, как мы врываемся в вестибюль дворца спорта и мимо лифта бежим к лестнице.

Ну, а там нас сменили спортсмены, бегущие силуэты которых и были сняты сквозь стекло, отгораживающее лестницу от улицы. Кстати, в спортивных секциях, которые в скором времени переедут в спорткомплекс, прошёл настоящий кастинг среди желающих помочь землякам в съёмках клипа. В общем, парней, внешне похожих на нас, отобрали изрядно, и чтобы никому не было обидно, каждый спортсмен бежал дистанцию в два этажа и передавал эстафету следующему. С улицы сквозь стекло замены не видны, да ещё при монтаже скорость "забега на крышу" была немного прибавлена. В результате получилось, что мы с "Монолитом" преодолели высоту в двенадцать этажей менее чем за две минуты.

Если что, то лично я бы при таком забеге просто бы сдох, и не то чтобы петь и играть не смог, а так, немного умирал бы там под камерами.

Об этих мелочах я и рассказал директору.

— Да и кто бы нам разрешил вертолёт в городе использовать. Голь на выдумки хитра, — продолжил я свой рассказ, — Просто в спорткомплексе ведутся наружные отделочные работы, а для этого используют обычный башенный кран. Вот мы в строительную люльку и поместили видеокамеру вместе с оператором, а крановщику дали рацию, чтобы он команды с земли выполнял. Так что оператор виз обычной строительной люльки и вёл все наружные съёмки.

Естественно, я не стал рассказывать, что крановщик помимо рации, вечером получил еще и обещанный мной литр водки, за то, что он ни свет, ни заря залез в кабину своего крана и помог в съёмках клипа. Что ни говори, а жидкая валюта превосходный стимул, к тому же она не подвержена никакой инфляции и работягами принимается безотказно.

— Хм. И правда, оригинально, — с неподдельным интересом выслушал меня Александр Павлович, — В общем, на центральном телевидении у вас теперь зелёный свет. А скажи мне, что у вас с новой программой?

— В целом готова, — заверил я собеседника, — Думаю, что к середине октября будем готовы предоставить её на суд зрителей. Да и новый альбом к этому времени будет доделан. Там, прямо сказать, мы уже сами со своими комплексами боремся. Знаем, что надо свободнее и естественней на сцене держаться, но пока не всё получается. Оттого и некоторые партии в музыкальном плане страдают.

— Отлично, — кивнул директор, что-то черкая в своём ежедневнике, — Тогда в двадцатых числах несколько концертов в Театре, а затем до Нового Года тур по стране. Так сказать, нести искусство в массы. Как ты на это смотришь?

Как я могу смотреть на предлагаемые концерты и тур, если я только их и жду? Ну, вот так я устроен — дома хочу в дорогу, а в туре жду не дождусь, когда дома окажусь.

А кто из нас не противоречив?

* * *

Квартиры в одноподъездном кирпичном доме в Хамовниках, как и обещал Александр Павлович, были и вправду улучшенной планировки. Просторная кухня, большой коридор, лоджия, раздельный санузел. Да и сама комната внушительных размеров. Отделка квартиры, конечно, так себе, но это не страшно. Главное, что потолок побелен и линолеум на полу постелен, а уж чтобы новые обои поклеить или хорошую сантехнику установить, большого ума не надо.

Единственно, что меня смутило, так это то, что вопреки рассказу директора сам дом оказался не девяти, а четырнадцатиэтажным.

В принципе, при наличии двух лифтов в подъезде нет особой разницы, ехать на восьмой этаж или на тринадцатый. Тем не менее, Гале я посоветовал взять квартиру на третьем этаже. Как по мне, так это самый лучший этаж в любой многоэтажке этого времени. К тому же никто из монолитовцев не был против такого выбора — всем почему-то хотелось жить повыше. В результате на четвёртом этаже квартиру взял клавишник, на шестом басист, на седьмом барабанщик, на десятом Круглов, и на двенадцатом Славян.

Эх, хотел бы я посмотреть на Славика, когда в доме не будут работать оба лифта, и он ножками поднимется в свою квартиру на такой высоте. Дыхалка у него ни к чёрту. Свалится ведь где-нибудь в районе седьмого этажа, ан нет, всё туда же, повыше. К тому же я не уверен, что с напором воды в такой высотке дело нормально обстоит. А уж про отопление и вовсе молчу. Короче, ниже живёшь — меньше проблем. Хотя… Это же Москва. Может, я не прав и зря переживаю.

Самое первое, что я сделал в Галиной квартире (а по документам это теперь именно её квартира), так это повесил над входной дверью подкову, на которую мы перед этим вместе с новоиспечённой хозяйкой капнули своей крови.

— С каких это пор ты в обереги и талисманы начал верить? — проворчала Галинка, дуя на уколотый пальчик, — Может, нам ещё и кота нужно было перед собой в новый дом пустить?

— Это не талисман, — объяснил я девушке, — Это амулет, который не позволит никому, кроме нас с тобой, переступить порог квартиры, если мы сами того не захотим.

Есть такая беда в Союзе, как квартирные кражи.

А чего бы и не процветать "домушничеству", раз в квартирах входные двери картонные и слетают они с петель от одного хорошего удара плечом? Ну, хорошо, если не от удара, то с помощью "фомки" можно зайти практически в любую квартиру. Вот я и задумался, как бы уберечь московскую квартиру от воришек, а Гоша подсказал в какой книжке можно найти соответствующий запросу амулет.

— А если мои мама с папой в гости приедут, а меня дома не будет? — дошло до Галинки истинное предназначение подковы, — Они как зайдут?

— Откроют дверь ключами, которые ты им дашь, и войдут. Или я чего-то не знаю и ты у своих родителей приёмная дочь?

— Придумаешь тоже, — фыркнула Галя, — Самая что ни наесть родная. Мама всегда говорит, что я её кровинушка.

— Заметь, про кровь ты сама сказала, — улыбнулся я в ответ, — Амулет не будет чинить препятствий тем, в ком есть частичка твоей крови.

Выслушав мои объяснения, Галинка прошлась по квартире и попросила достать гардину, шторы и тюль для комнаты и кухни.

Казалось бы, что может быть для меня проще, как материализовать гардину.

Угу, а как её вешать? Пришлось следом доставать перфоратор, бур, дюбели и молоток. А там появился удлинитель, поскольку шнур перфоратора не доставал до ближайшей розетки. Потом дело дошло до стремянки.

С тюлем всё прошло легко — я просто достал такой же, как и у меня в Новчике в спальне висит, на стальных струнах — растяжках. Да и Гале, насколько я помню, он тоже нравился.

А вот со шторами произошёл затык. Одни, по мнению Галинки, не подходили к линолеуму, другие к обоям, а третьи и вовсе делали комнату не уютной. В общем, пока пришли к результату, который устроил девушку, в углу скопилась такая куча ткани, что хоть текстильную лавку открывай.

— И куда теперь эту ветошь девать? — кивнул я на груду материала, валяющуюся на полу.

— Над нами ещё пять новосёлов из "Монолита" заселилось. Раздам парням, они всё равно в тканях ничего не соображают, — с лёгкостью сообразила Галка, куда пристроить оказавшиеся ненужными шторы, — Ты лучше достань люстру, которая у тебя в зале висит.

— Вот ещё, — возмутился я, — Она мне дома надоела, а поменять руки не доходят. У нас Гоша мастер стилистики. Свяжись с ним через коммуникатор и пусть он тебе из интернета лучшие образцы покажет, а там сама выберешь, что тебе по вкусу.

— Выбрала, — радостно воскликнула Галинка, когда я залез на стремянку, чтобы повесить тюль и шторы. Нужно отметить, что возглас у неё получился настолько звонкий, что оконное стекло мелко задрожало, а я от неожиданности чуть не рухнул с лестницы. Тут же, как бы в подтверждение её слов, Кракоша мягким голосом сообщила о входящем файле.

Вот же неугомонная у меня подруга. Быстро, однако, ей Гоша ответил. Меня он, к примеру, может и по нескольку минут игнорировать, а потом на серьёзных щах заявить, что не получал от меня никаких сообщений.

На мгновенье, оторвавшись от развешивания занавесок, я материализовал понравившуюся Гале люстру и протянул ей со словами:

— Вот и держи её теперь, пока я начатое не закончу.

Всё-таки характер Гали я немного изучил.

Если её вовремя не тормознуть, то она так и будет невпопад просить достать меня то это, то другое. А так, стоит себе, как фонарный столб и молча, на вытянутой руке, держит заказанную люстру.

Эх, а сколько ещё всего придётся достать в новую квартиру. За мелочёвку я не переживаю, меня больше интересует, как бы мне научится материализовать тяжёлые вещи. К примеру, нужен холодильник, а далеко не каждый из них имеет ролики, чтобы его можно было катать. Или взять стиральную машину — она тяжелая, неудобная и роликов у неё точно нет.

В общем, нужно Гоше задачу поставить, чтобы нашёл мне какой-нибудь амулет, дающий силу хотя бы на время. Наверняка, такие артефакты в фентезийных книгах в достатке имеются.

* * *

Казалось бы, — отличная идея у нас была, со спутниками, отключающими электричество.

Так вот нет.

Как всегда, в четко выверенный процесс, вмешался СССР. Как всегда, вызвав своим появлением смуту и диссонанс во всём мире.

И что вы думаете? Эти товарищи не придумали ничего умнее, чем срочно отправить советский спутник для уничтожения нашего "Вампира".

Как вооружать спутники и космические корабли, в СССР придумали уже давно. Это произошло еще в те времена, когда американцы решили запустить своих "инспекторов". Предполагалось, что американский спутник может захватить какой-то из наших спутников — шпионов, и спуститься вместе с ним на Землю.

Исторически, первое противоспутниковое оружие Советский Союз протестировал в рамках программы "Истребитель спутников", запущенной еще в тысяча девятьсот пятидесятых годах. Созданная в то время система предполагала выведение ракетами-носителями семейств Р-7 или Р-36, стартующими с Байконура, космической шрапнели, которая после управляемых с Земли маневров на орбите приближалась к цели на расстояние около пятидесяти метров, и взрывалась там, выбрасывая в окружающее пространство множество осколков.

Недостатком системы считалось то, что для достижения орбиты поражаемого космического аппарата спутнику-перехватчику требовалось несколько часов, за которые цель могла успеть скорректировать свою собственную траекторию движения.

Скорее всего с тех самых лет где-то на складах и залежалось номерное, секретное изделие из той серии. Его-то и было решено отправить в космос при очередном запуске советских "мирных" спутников, которые в этом году следовали один за другим.

—Хозяин, — тряс меня Гоша за плечо до тех пор, пока я не проснулся, — У Гани экстренная ситуация.

— Что случилось? — помотал я головой, отгоняя сон, и включив свет, мельком глянул на часы.

Три часа ночи…

— Советы запустили несколько спутников, и один из них направляется к той группе, которыми она контролирует Ирак. Сканирование показало, что это обычная мина, которая взорвётся, как только приблизится.

— Неужели "Вампир" такой чепухой можно повредить? — зевнул я во весь рот, и подтянул к себе поближе чашку пышущего паром кофе, приготовленного домовёнком с пылу жару.

— Нет, конечно. Но наказывать за такие действия нужно. Мы же миротворцы. Оттого и выходит, что все остальные агрессоры, — донёс до меня Гоша нехитрую логику рассуждений о том, кто есть ху.

— Так-то, да, — согласился я с ним, смакуя первый обжигающий глоток.

— Ганя предлагает для начала отключить страну-агрессора на недельку от электричества, а потом потребовать у них поменять руководство.

— Хм, пожалуй, я не соглашусь. Во-первых, у меня послезавтра почти весь день на студии расписан, а потом, твоя Ганя подумала о том, что она сама себя на неделю от тока отключит?

— Всё учтено. Мы даже просчитали, какие системы для резерва питания нужны, — несколько неуверенно дернул домовёнок едва заметным отростком своего хвоста.

Эх… Кто-то изучает кошек или собак. Знаете, животные умеют очень чётко доносить свои желания до хозяев, если те умеют их понимать. А у меня вместо домашних животных домовёнок завёлся. И вот это дёргание его хвоста мне не нравится. Точно, шкодить собрался. Хвост, он ведь очень значимый аргумент. Если собака хвостом виляет, то это добрый знак, если кот, то он недоволен, а если Гоша им дёргает, то жди неприятностей.

— Гоша, в чём подвох? — ухватил я не успевшего вывернуться домовёнка за край его одежды, — Говори правду, а то ведь у меня найдётся мокрое полотенце.

Как-то раз Гоше полотенцем уже влетело. По делу, между прочим. Наш химозный маньяк не смог удержаться и не отрываясь, выхлюпал бутылку рыбного тайского соуса, стоило мне их только на минуту оставить наедине. В смысле, соус и Гошу. Не готов сказать, что понимание несовместимости некоторых вещей и существ в этом мире до меня дошло, как озарение.

Нет.

Мне потребовалось время и некоторые умственные усилия, чтобы признать, что Гоша не очень-то и виноват. Просто в мире бывают несовместимые вещи.

Например, Гоша и Доширак, а то и вовсе, Гоша и вонючий тайский рыбный соус.

Не, никак они рядом не уживаются. Кто-то один всегда другого уничтожит, и этим победителем вряд ли окажется Доширак. Разве, только что со временем победитель может сменится. И когда-нибудь победит Доширак. Проняв своей химией не только нежную душу трепетно влюблённого в неё домовёнка, но и его тельце.

Короче, с недавних пор у меня при разговорах с Гошей появился веский аргумент в виде полотенца. Желательно, чуть мокрого.

Сухим, сами понимаете, лупить бесполезно.

Кроме шума, толку никакого, и весь воспитательный момент из-за этого превращается в бутафорию. А вот от мокрого полотенца, да вдвое скрученного, воспитательный эффект на порядок вырастает. И дело вовсе не в том, что Гоше больно, нет. У него рейтинг падает жёстко. Понятно, что я это своими словами объясняю, но если по сути, то после наказания Хозяином, Гоше долго придётся свою репутацию среди других домовят восстанавливать. Так что мой миньон — мажор к полотенечному аргументу относится очень щепетильно и предпочитает с некоторых пор особо не рисковать.

— Тяжёлые они очень, и вытаскивать тебе их придётся раз в два часа, иначе наши "Вампиры" успеют и у них аккумуляторы высосать, — отвёл в сторону домовёнок свои шаловливые глазки.

— Ага. Я правильно понимаю, что ты и Ганя с чего-то вдруг решили, что я буду вскакивать посреди ночи, и при этом ещё должен буду изображать тяжелоатлета, что бы пыхтя, и чего уж там, попукивая, как это у них принято, тащить вам блоки питания. А вот это видел? — изобразил я всем нам знакомую фигуру из пальцев, а попросту говоря, кукиш.

— Хозяин, тогда у нас шансы резко падают. Там совсем низкий процент вероятности того, что мы сможем сменить руководство страны выходит. Не больше пятнадцати процентов остаётся. А с блоками, чуть больше шестидесяти получается, — всплеснул домовёнок лапками, озвучивая цифры статистики по разработанной ими операции.

— Та-а-к, — надеюсь, что грозно сумел я выразить свои эмоции, — С этого места чуть подробнее. Чего вы там поменять собрались?

— Ваше правительство, — изрядно сбавил в тоне Гоша, — Оно же у вас сейчас совсем никакое.

— И кто именно вас не устраивает?

— Так все. Всё Политбюро, полным составом должно в отставку подать, — выпучил свои глазищи домовой, — Там же ни один из них в вопросах управления государством ни хрена не смыслит. У них и образованьишка у каждого с гулькин нос, а исходя из их возраста, они уже и забыли давно, чему учились. Тот же Брежнев должен был землемером стать. Вот бы я посмотрел, что он сейчас по земле намерит.

— Подожди, а как же тогда сейчас страна живёт? Кто-то же решения принимает?

— Я бы так сказал, что их одобряют. Есть там группка советников у Брежнева, которые все эти решения пишут заранее. Ещё блок существует, из тех членов Политбюро, что его поддерживают, иногда они что-то могут вбросить в своих интересах, а так всё. Других инициатив ждать не стоит. Можно сказать, что плывёт наш "Титаник" без руля и ветрил. Капитан адекватен от силы два часа в сутки, и то не каждый день, а в остальное время таблетками обдурманен, да и остальное руководство не лучше. Кто ещё не сдох, тот уже на больничной койке проводит времени больше, чем на работе. А про деменцию я и говорить не стану. Там все подряд ей страдают. Тот же Суслов у себя в кабинете брюки снимает, когда ему жарко кажется, а потом забывает их обратно надеть, когда на люди выходит.

Мда-а. Вот это откровения!

Нет, так-то я догадывался и знал, что в этом времени у управления страной безмозглые маразматики стояли, но чтобы это настолько далеко зашло…

— Хорошо, уйдёт это Политбюро в отставку, во что я, кстати, плохо верю, придёт другое, и что? — задал я вопрос, зевая.

Зеваю не потому, что мне неинтересно, а по времени. Голимая ночь на дворе.

— Хозяин, хуже точно не будет, хотя бы потому, что хуже некуда, — зачастил миньон.

— Если сроки наказания стране уменьшите, то считай, что я согласен, — махнув рукой, дал я добро на изменения в СССР.

Глава 16

Отключение света пришлось на вторник. За два часа до отключения Ганя начала транслировать предупреждение по радио, а потом и к спутникам системы "Орбита" подключилась, после чего заставка появилась на экранах телевизоров.

— За нападение на спутники — миротворцы в Советском Союзе будет произведено предупредительное отключение электроэнергии сроком на одни сутки. Рекомендуем заранее остановить весь транспорт и опасные производства, — вещала Ганя электронным голосом на всех диапазонах.

Возможно, к предупреждению никто всерьёз бы и не отнёсся, но уже две страны, Ирак с Ираном, почти полмесяца жили без электричества.

СССР отключали в облегчённом варианте. Первые два часа напряжение просто начало падать, и те же аккумуляторы на машинах умерли не сразу.

— Гоша, а вы не подумали о том, что США могут воспользоваться нашим отключением и в этот момент развязать войну? — забеспокоился я, когда лампы дневного света у меня на кухне начали мигать.

— У Гани всё под контролем. Любой пуск ракеты она тут же заметит, а потом обесточит управление ракеты и взрыватели боеголовки. Сам понимаешь, что та же крылатая ракета без электроники никуда не полетит. А потом случиться обратный эффект. США останутся без электричества, и надолго, а в СССР оно появится. И ты знаешь, я гораздо больше боюсь, что СССР не удержится от ответного удара.

— Ага, и получается так, что мы своими действиями, вроде бы и совершёнными с абсолютно мирными намерениями, можем развязать Третью Мировую войну, — почесал я в затылке.

— Если что, то войну никак не мы развяжем, да и вряд ли кто рискнёт её начать. В Приморье уже подводные лодки одну за другой в море выводят. Ганя сказала, что уже седьмая только что от пирса отошла.

— Подожди-ка, так у них тоже почти всё на электричестве. Потонут же, — всполошился я.

— С чего бы? — пожал Гоша плечами, — Если лодка выйдет за пределы территориальных вод СССР, то и пусть себе плавает.

— А сама Ганя как без электричества работать будет?

— Ей со спутников энергию лучом кинут. И вообще, чего ты заволновался вдруг? Вроде, всё же заранее обговорили.

— Не знаю, чем заняться, — признался я, — Про что не подумаю, везде электричество требуется.

— И в чём проблема? В "пузыре" у нас всегда есть свет. Залезай туда и делай, что хочешь. А ещё лучше вытащи заранее с десяток зарядных устройств и толкни их через Петровича. Деньги лишними никогда не бывают, а завтра все машины в ваших гаражах разве что с толкача можно будет завести. Но сам понимаешь, на носу зима, а автомобиль, как надо, аккумулятор не зарядит.

Честно говоря, бизнес-идея у Гоши так себе. Но в одном он прав. Аккумулятор на моём Мерседесе стоит снять и в пузырь утащить на подзарядку. Завтра у меня на это времени не будет.

* * *

В правительственном бункере было темно и тихо. Благо охрана, согласно Уставу, разожгла керосиновые лампы.

— Чёрт знает что, — нарушил общее молчание Леонид Ильич, — Сидим тут, как мыши в норе. Да ещё и душно что-то становится.

— Система вентиляции не работает, — подсказал из темноты невидимый охранник.

— Ещё немного, и я задыхаться начну. А что там наверху слышно?

— Связи нет.

— Так пошлите кого-нибудь! — взорвался генеральный секретарь.

— Уже послали. Но лифты не работают, а чтобы пройти по аварийным лестницам, нужно вручную несколько шлюзов открыть. Так что возвращение посыльного быстро ждать не стоит.

— Чтоб я этого мудака Устинова ещё раз послушался, — продолжил сокрушаться Брежнев, — Мне сегодня такой интересный доклад подготовили про рост благосостояния народа, а я, вместо того, чтобы его выслушать и принять, в душном подвале сижу. Нет, выберемся отсюда, точно его в отставку отправлю, а потом сам на пенсию уйду. Надоело.

— Да, если бы не потомки, то подставил бы он нас с Афганской войной, — словно невзначай поддержал Андропов настрой генсека, — А докладчикам про благосостояние я бы не слишком верил. Приписки в стране чудовищные, а потом ещё и Госкомстат цифры в нужную сторону округляет.

— А, кстати, почему Устинова с нами нет? — завертел Брежнев головой, вглядываясь в окружающих.

— Наверное, в Стратегическом Центре командования укрылся, — предположил Андропов.

— Что он там без связи накомандует. Небось, коньяк глушит да связисточек щупает, — недовольно проворчал генсек.

— Вполне возможно. С него станется.

— Нельзя вам на пенсию, Леонид Ильич, как же мы без вас, — перебил Андропова Черненко.

— Это точно. Вы мудры и ещё полны сил, — льстиво добавил Динмухамед Кунаев, — К тому же наши эфиопские друзья скоро должны в гости пожаловать, а уж какую награду они вам приготовили…

— Мне, награду… А, ну да. Эфиопия. Как же, помню. Это страна такая. Что хоть за награда?

— Наиредчайшая и самая высокая! Такую только вы заслуживаете! — закатил глаза Динмухамед так, что только белки сверкнули в отсветах пламени "керосинки".

— Награда — это хорошо. Когда есть за что, то это дело нужное, — умиротворённо заметил генсек, — Пойду-ка я вздремну часок — другой. Устал что-то. Если интересных новостей не будет, то и не будите меня.

С годами пристрастие генсека к лести и почестям приняло гротескный характер. Его окружение сознательно культивировало эти черты: пусть Леонид Ильич забавляется и не мешает нам жить в свое удовольствие.

Стало нормой в речах и докладах вслед за "Коммунистической партией и ее Ленинским Центральным комитетом" поминать "и лично товарища Леонида Ильича Брежнева".

Брежнев не только издал мемуары, сочиненные не им, но и не возражал, когда его называли великим писателем и присудили ему Ленинскую премию по литературе.

У Леонида Ильича было 117 советских и зарубежных орденов, в том числе пять золотых звезд Героя Советского Союза и Героя Социалистического Труда — это единственный случай в истории.

В 1976 году он присвоил себе маршальское звание, а когда пришёл на встречу с однополчанами по восемнадцатой армии в новеньком маршальском мундире, то с явным удовольствием заявил: — "Вот, дослужился!"

А награждение генсека "Орденом Победы" в 1978 году можно смело считать кульминационной точкой подхалимажа, доведённого до абсурда.

* * *

— У нас последнюю пару отменили, — радостно заявила появившаяся в "пузыре" Галка, — И на завтрашний день от занятий освободили.

— Что, преподаватели при свете дня не могут лекции читать без электричества? — заинтересовался я причиной отмены занятий.

— Нет, просто вода почти сразу же пропала. А в нашем корпусе всего лишь два туалета на этаж. И в них теперь такое творится, жуть. Кстати, автобусы тоже не ходят. Я пешком притопала.

Судя по радостному настрою, Галка ни разу не огорчилась из-за отмены занятий. Собственно, нужны они ей теперь, как собаке пятая нога. Впрочем, и диплом ей не сильно нужен, но мы с ней уже поговорили на эту тему и решили, пусть будет. Документ, подтверждающий у певицы наличие хоть какого-то музыкального образования в СССР нужен, а уж музыкально-педагогического и подавно.

Меня другое удивляет. Куда исчезают музыканты в этой стране? Почему среди звёзд советской эстрады выпускников консерваторий можно по пальцам пересчитать, если тридцать музыкальных ВУЗов и двести сорок два музучилища по всему СССР исправно и ежегодно выпускают музыкантов тысячами?

Мы успели с Галкой перекусить, поплавать в бассейне и даже провести часок в спальне, но стоило нам выбраться после душа на улицу, как появилась разъярённая Вера.

Для начала она отлупила специально для неё установленную настенную макивару, а затем, хмуро кивнув нам, устремилась в душ, и судя по её воплям, он был очень контрастным.

— Верусь, что случилось? — встретила её Галка коктейлем и аппетитной тарелкой нарезанных тропических фруктов.

— Москвичи, козлы, — хмуро ответила Вера, сходу прячась под зонт.

Да, нам приходится всячески спасаться в "пузыре" от солнца. Иначе, на фоне бледных сограждан, мы слишком контрастно выглядим. Пока ещё что-то можно списать на южный загар, но ещё месяц — другой, и люди поневоле начнут обращать на нас внимание.

— Прямо таки все? — уточнил я услышанное, — Если что, то у нас Галя с некоторых пор тоже москвичка.

— Нет. У меня на работе в московскую комиссию два козла из ВНИИ электроэнергетики затесались. Прошлись с замерами вдоль линии, чтобы высчитать потери электроэнергии, а когда поняли, что такого не может быть, поспорили, и набили друг другу морды.

— Нормальная реакция. Учёный люд решил выяснить, куда девается вырабатываемая генераторами энергия. Не каждый же день можно увидеть последствия работы "Вампиров". Что ты уж сразу так-то про них? — расслаблено потянулся я в шезлонге, зевая.

— Да? А если я тебе скажу, что они потом всё решили списать на травмы, полученные на производстве? И самое смешное, что инструктаж по технике безопасности они по документам оба у меня проходили? Как ты думаешь, мне за их выдумки нужно отвечать? Им в столице оплаченный больничный, а мне здесь выговор в личное дело. "Необъяснимое электрическое явление сбросило их с лестницы и они, вместе падая, получили множество производственных травм"

— Они хоть живы остались? — догадалась Галка о продолжении истории, хоть и не она у нас Провидица.

— С первым дважды пришлось натурный эксперимент ставить, второму и одного раза хватило. Отмудохала обоих и с той лестницы, что у них в объяснительной была, спустила.

— Посадят тебя, Верка, — вздохнула Галя, глядя на сердитую подругу.

— За что? У меня же их объяснительные на руках. Если кто их с лестницы и сбросил, то никак не хрупкая девушка, а именно то, что эти люди науки назвали "необъяснимым электрическим явлением".

— И чем всё закончилось? — поинтересовался я, втайне надеясь, что теперь-то уж Вера точно перестанет цепляться за свою работу.

— Всё, как положено мне написали. А потом один из них с чего-то вдруг мне предложение руки и сердца сделал. Да и фиг с ними, с этими москвичами, — махнула ручкой Вера, — Мне бы до пятницы дожить, а там отпуск.

* * *

Как ни странно, но по окончании блэкаута в стране не произошло никаких из ряда вон выходящих событий.

Нет, конечно, среди народа поползли слухи один другого комичнее, но на этом дело и закончилось.

Ни тебе громких заявлений в СМИ, ни митингов на улицах и производствах, ни массовых отставок в правительстве. Создалось такое ощущение, что отсутствие электричества в Советском Союзе нормальная практика и вполне себе обыденное явление.

Что больше всего меня поразило, так это тупость нашей правящей верхушки. Для неё оказалось проще попытаться сбить спутники, чем попробовать связаться с теми, кто отключил Иран с Ираком от электричества.

Возможно, мои выводы не верны, но получается, что человечеству легче искать с помощью радиотелескопов абстрактных инопланетян где-то за тысячи световых лет от Земли, чем поднять голову и поинтересоваться у висящего над тобой Чуда: а кто вы такие и чего вам, собственно говоря, нужно.

Не факт, что Ганя ответила бы, но ведь можно было хотя бы попытаться спросить.

Самое интересное то, что все в мире знают о каких-то непонятных спутниках, зависших над Землёй, а на контакт никто не идёт. Не то, чтобы мне это было очень нужно, но порой становится обидно. А если у меня помимо кнута ещё и пряники имеются? Я, конечно, не обещаю эскадру звёздных кораблей для покорения Марса и прочих планет Солнечной системы, но что-нибудь полезное для освоения земных ресурсов я аборигенам мог бы предоставить. Так ведь никто ничего не просит.

Как бы то ни было, а жизнь потекла своим чередом. Я целыми днями зависал с "Монолитом" в ДК. Галя с утра отправлялась в институт и после обеда присоединялась к нам, чтобы принять участие в репетиции или в записи новой песни. Вера вышла в отпуск, и теперь её день начиналась со встречи со строителями и отделочниками её домика.

Во время возведения стен и крыши контроль со стороны хозяйки вроде бы и не нужен был, а теперь, когда начались отделочные работы, прораб согласовывает с Верой чуть ли не каждый кусок обоев.

Так что теперь вместо того, чтобы ехать в Новчик на работу, Вера идёт в свой домик, раздает там строителям пожелания, указания и наличку на покупку тех или иных отделочных материалов. Затем девушка возвращается в мой дом и после того, как над ней "поколдует" Гоша, из русской Веры Серебряковой превращается в австрийку Веронику Силбер.

Да-да. Наша Вера купила себе новую личность в Австрии. Думаю не трудно догадаться, что стать австрийской подданной Вере помог Разумов. Оказалось, что у волшебника по всему миру есть знакомые, и некоторые из них чуть ли не ровесники Первой Мировой Войны. Понятно, что его знакомцы жили и живут с ним в одном мире, но и здесь существуют граждане, которые так или иначе оказались чем-то обязаны Юрию Сергеевичу. Сдаётся мне, что когда-то Разумов мог посещать мой нынешний мир, но от меня он это почему-то скрывает. Помню, когда-то он в случае опасности грозился мне настоящий вызов из Швейцарии сделать. Вот и в Австрии у мага оказался должник.

С давних времён Австрия считалась наименее коррумпированной страной Европы. Тем не менее, герр профессор Браун, родившийся со слов Веры ещё во времена распада Австро-Венгерской империи, подёргал за свои ниточки, и в течение недели девушка стала уроженкой Инсбрука, проживающей в небольшой, по западным меркам квартире, в центре Зальцбурга. Помимо паспорта гражданки Австрии, Вера получила водительское удостоверение, национальное удостоверение личности под названием Personalausweis и "скромную" сумму в пять тысяч западногерманских дойчмарок на личном счёте в старейшем австрийском банке Bankhaus Spaenqler.

Общие дела Разумова с герром Брауном отнюдь не делали из последнего альтруиста. Поэтому, когда Вера озвучила сумму, в которую обошлась его помощь, я тупо выпал в осадок и попросил девушку рассказать, где она умудрилась найти такие деньги, да ещё и в валюте, если ко мне за финансами не обращалась.

— Помнишь, ты мне сотню долларов дал, когда я родственницу Высоцкого спасала? — Вера дождалась моего кивка и продолжила, — Тогда я на такси потратила всего пятёрку, а всё остальное спустя какое-то время в одном Парижском казино на рулетку поставила. Естественно выиграла. Просчитать куда упадёт шарик, оказалось даже проще, чем вычислить в какой коробке лежит лотерейный билет. Ну, а потом я устроила тур по казино Европы. Я даже в Монте-Карло в рулетку играла, — с гордостью заявила девушка.

Вот ведь тихоня. Если б не случай, то фиг бы я узнал о таких подробностях из жизни Провидицы. Да уж, игроманию из Веры ничем не вытравить. Вроде только-только к отечественной лотерее "Спринт" остыла, так теперь по европейским казино начала мотаться.

Как девушка без документов по Европе перемещается? А какие могут быть границы и таможни для Предсказательницы, к тому же, если у неё имеются плащ-невидимка и камни для телепортации?

— И многие европейские казино разорились благодаря тебе? — прикрыв ладонью зевок, поинтересовался я у девушки. Чёрт, мне даже отчитывать Веру лень, потому что уже знаю, что она всё равно всё сделает по своему, — Или ты везде понемногу выигрывала?

— Конечно, по чуть-чуть, — кивнула Вера в ответ, — Джек-поты не срывала. Играла себе потихоньку в рулетку, и лишнего не брала. Я даже ни в одном казино Европы в чёрный список не попала.

— Много нащипала? — не удержался я, чтобы не попытаться выяснить финансовое состояние Провидицы.

— Комод в моей спальне в пузыре видел? — криво ухмыльнулась Вера, — Два нижних ящика в нём под завязку марками и франками набиты.

— Богатенькая Буратинка, — хмыкнул я в ответ и безуспешно мысленно попытался представить, о какой сумме идёт речь. Если что, то в каждый ящик спокойно уместится содержимое средних размеров чемодана, — А чего куксишься? Ты ведь эти деньги не украла.

— Вот потому-то и обидно, что деньги вроде как честные, а ничего с ними в Союзе сделать нельзя, — тяжело вздохнула девушка, — В принципе, их и в Европе пока светить рано, но там хотя бы не посадят, если у тебя в кармане окажется валюта другой страны.

— Слушай, а почему именно Австрия? — стал мне интересен не вполне очевидный выбор страны для запуска Гошиной книги, — У Разумова же по всему миру знакомые есть. Почему не та же Германия или Штаты?

— А почему бы и не Австрия? Нормальная спокойная страна в центре Европы, которую после семидесятых обходили стороной мировые катаклизмы. Ни тебе неонацистов, как в Германии, ни алжирцев с тунисцами, как в Париже. Мафии и крутого экономического пике, как в Италии тоже нет. К тому же, в Австрии сильно развито издательское дело, и порядка девяноста процентов печатной продукции идёт на экспорт в ту же Германию и США. Мне Разумов посоветовал в Венское издательство Ueberreuter обратиться. Вот там я и попробую Гошину книгу пристроить.

Я хоть и не Провидец, но видя Верину уверенность, я всё больше склоняюсь к мысли, что Гошину книгу она всё-таки запустит. Как бы Вере второй Астрид Линдгрен не стать.

Глава 17

— Как тебе? — выжидающе уставился Гоша на Веру, которая оценивающе разглядывала себя в трюмо, — Перед встречей немного освежишь макияж и сразишь весь издательский дом наповал.

— Умница, — подмигнула девушка домовому в зеркало, — Даже следов от вчерашней попойки не видно.

— У кого не видно, а кто-то с тазиком всю ночь в обнимку спал, — осуждающе покачал головой Гоша, кинув взгляд в сторону спальни, где только под утро уснула Галя, — Надо же было так ребёнка напоить. Да ещё Хозяин её лечить отказался.

— Фига себе ребёнок. Я, чтобы этот ребёнок в грязи не извозюкался, заколебался его на руках через два огорода домой нести. Так что попрошу без наездов, — зацепили меня последние слова миньона, подействовав не хуже кофе и выводя из сонного состояния, — Кстати, Галя ночью успешно в тазик выблевала все таблетки, которые я ей давал.

— А целительскими амулетами воспользоваться у тебя мозгов не хватило? — ехидно, но справедливо заметил Гоша.

— Какие амулеты, если я сам кое-как ходил, а таблетки для Галинки ты же мне сам и приносил.

Что ни говори, а новоселье мы накануне с огоньком справили.

Можно сказать — праздник удался. Вера позвала на торжество в свой только что отстроенный дом несколько подружек из общаги и коллег с прежней работы, так что ей точно скучно не было. Мы-то с Галкой ещё засветло слиняли, как только её начало развозить от выпитого. А вот самые выносливые, со слов Веры, только с первыми троллейбусами по домам разъехались.

Не остались в стороне и немногочисленные труженики кооператива, в котором отныне числится девушка — заскочили на полчаса, чтобы вручить своему новому работнику кое-какую кухонную утварь. Вроде мелочь, а приятно.

Всё-таки до Веры дошло то, что при постоянной занятости на ТЭЦ у неё на всё остальное не будет хватать ни сил, ни времени. Оставалось только разобраться с дипломом, который словно якорь держал девушку и обязывал её отработать в энергетике ещё два года.

Неизвестно, как долго и насколько успешно решался бы вопрос со злополучным Вериным дипломом, если б не моя случайная встреча с комсомольцами-кооператорами, при литовке очередной новой песни в Обкоме ВЛКСМ.

Узнав о том, что автор стихов большинства моих песен по рукам и ногам связан дипломом и своей работой, комсомольцы запросили у меня несколько литров спиртосодержащих жидкостей хорошего качества и средства для охмурения женского состава. Не знаю, где, кому и как комсомольцы втюхивали мою французскую парфюмерию и армянский коньяк, но через неделю у Веры на руках было открепительное письмо из Министерства образования, которое гласило, что девушке отныне больше нет нужды отрабатывать свой диплом. Оказывается, далеко не все условия её работодатель выполнил.

Спустя пару дней, опять же благодаря импортной парфюмерии, Вера получила на руки трудовую книжку, которой моментально нашлось место у тех же комсомольцев в кооперативе. Так моя несостоявшаяся мама из работника ТЭЦ перепрофилировалась в снабженца кооператива "Орфей". Понятно, что кооператив Вере тоже не очень-то и нужен. К тому же не вполне понятно, чем девушка должна заниматься на своей новой должности, которую специально для неё и создали в штате, но статью за тунеядство пока ещё никто не отменил.

— Ну, ты как? Готов? — глянула на меня Вера и подцепила с вешалки свою кожанку, — Всё взял?

— Вроде бы всё, — на всякий случай проверил я поясную сумку, в которой со вчерашнего дня лежит водительское удостоверение с моей фотографией, выписанное на уроженца австрийской деревушки, расположенной на границе с Италией.

Сколько Гоша ни старался, но найти в интернете австрийские водительские права старого образца ему так и не удалось. В результате, используя в качестве образца Верины права, были созданы такие же, только с другими данными и моей фотографией.

Понято, что при доскональной проверке документов у австрийской полиции возникнут ко мне вопросы, но это что ж такое нужно учудить, чтобы правоохранители начали выяснять, действительно ли в такой-то деревне родился такой-то и правда ли, что в соседней деревне он получил права. Это в моём времени проверка документов гайцами занимает всего лишь пару минут, а здесь не только интернета нет, тут многие и компьютер-то в глаза не видели.

К чему вся эта затея с правами? Дело в том, что неделю назад Вера купила в автосалоне Зальцбурга какой-то внедорожник австрийского производства, и сразу же отогнала его в тюнинг-ателье в этом же городе. Сегодня, в девять утра, автомобиль нужно забрать, а в три часа дня молодая писательница Вероника Силбер должна быть в Вене на Альзерштрассе, чтобы подписать документы, необходимые для издания своей дебютной книги.

На моё предложение перенести встречу, Вера покрутила пальцем у виска и объяснила, что в Австрии считается неуважением даже простое опоздание на деловую встречу. Ну, а поскольку подобные встречи порой планируются за недели вперед, то об отмене или переносе речи и вообще быть не может. И не дай Боже, ты хотя бы только заикнёшься о демарше, как с тобой вообще считаться перестанут.

Что я могу сказать? Сурово, конечно, но может так оно и должно быть среди всех людей, а не только среди деловых европейцев — назначил встречу, будь добр явиться вовремя.

Короче, я сегодня у Веры за водителя, потому что ей вдруг понадобилось подъехать к издательскому дому на своём автомобиле. От Зальцбурга до Вены более трёхсот километров, а машина у девушки новая и стаж вождения небольшой. Провидица, конечно, заранее знает, чем окончится её встреча с издателями и меня никто на неё не приглашал, но Вера почему-то хочет, чтобы в момент переговоров я находился поблизости. Спокойней ей так, видите ли. В принципе, почему бы и не поддержать девушку, пусть и сидя в машине, припаркованной рядом с издательством. Если Вере будет легче от того, что я где-то поблизости, то пусть так оно и будет.

Сколько я не спрашивал, что за машину Вера купила, девушка только хлопала глазами и отвечала, что приобрела трёхдверный Пух кремово-белого цвета. Честно говоря, я так и не понял о каком Пухе идёт речь, да ещё и австрийского производства, поскольку первый раз слышу, чтобы австрийцы делали машины, да ещё и внедорожники. Может какое-то мелкосерийное производство, а Пухом Вера машину прозвала, подобно тому, как директриса ОРСа свою Ниву Толстушкой обзывает?

Всё выяснилось, когда мы из Вериной квартиры в Зальцбурге вызвали такси и через пятнадцать минут приехали в мастерскую, где тюнинговали новую машину. Кто бы знал, сколько трудов мне стоило не рассмеяться перед менеджером, выгнавшим из бокса белый трёхдверный Мерседес-Гелендваген в четыреста шестидесятом кузове, у которого вместо трёхлучевой звезды на решётке висел незнакомый мне шильдик с надписью PUCH над щитом.

Как я позднее узнал, производство Мерседесов G-класса началось в семьдесят девятом году в австрийском городе Грац фирмой Steyr-Daimler-Puch, а в Австрии и ещё нескольких странах машины продавались именно под брендом PUCH.

— Кажется, я знаю, кто надоумил тебя купить Мерседес, — заметил я, когда мы покинули Зальцбург и выехали на трассу, ведущую почти через половину страны в Вену, — Умеет этот мелкий прохиндей брутальные машины навязывать.

— Плохая машина? — оторвалась Вера от изучения атласа автомобильных дорог и бросила на меня настороженный взгляд.

— У Мерседеса практически нет плохих авто. Просто у меня в голове не укладывается — ты и джип, — улыбнулся я в ответ Вере.

— Наталья Федоровна со своей Нивой у тебя укладывается, а мне, значит, нельзя на внедорожнике ездить? — фыркнула Вера, — Показывал мне Гоша машины, которые сейчас выпускаются, и я ничего интересного для себя не нашла. На что не посмотришь, всё страшнее атомной войны. А то, что выглядит более-менее симпатично, то ненадёжно и вечно ломается. Это я тебе про итальянские машины говорю, если не понял. Так что пока не появится ничего достойного, я на своём Пушке поезжу.

— А что ты считаешь достойным своего внимания? — стал мне любопытен взгляд Веры на мир автомобилей, — Ты ведь наверняка видела модели, которые появятся в ближайшем будущем.

— Те машины, на которых я бы остановила свой выбор, ещё не скоро появятся, — после некоторого раздумья тяжело вздохнула девушка, — Может когда-нибудь и куплю какую-нибудь Ауди или БМВ, а пока они уродливые по сравнению с теми, что существуют в твоём мире. Так что следующую машину я куплю теперь очень не скоро.

С небольшими остановками часа за четыре мы от Зальцбурга добрались до окрестностей Вены. По сути, мы проехали примерно такое же расстояние, как от Чебоксар до Саранска, с одной лишь разницей, что в Союзе на такую поездку времени ушло бы на пару часов больше. В принципе, этому есть простое объяснение — если здесь гладкие четырёхполосные автобаны, то у нас по большей части ухабистые двухрядные дороги, даже если они и федерального значения. Да и дорогами порой язык не поворачивается назвать некоторые участки. Скорее не дороги, а направления.

Про Верино приобретение плохого сказать ничего не могу. Да — Гелендваген прожорлив. Да — снаружи и внутри он выглядит угловато и аскетично. Да — машина не такая динамичная, как, к примеру, моя "купешка" и прочие легковушки. Но тут нужно понимать, для каких целей предназначен любой внедорожник. Гелендваген машина не резвая и я бы сказал вальяжная. По крайней мере, такой она стала после тюнинга. Ему самое место по пояс в грязи или снегу, откуда он, не спеша, но обязательно выберется. А если тебе нужно до сотни разгоняться менее чем за десять секунд, да ещё и почти не тратить горючку при таком стиле езды, то и покупай соответствующий автомобиль.

— Судя по выражению твоего лица, встреча прошла удачно, — заметил я, услужливо открывая пассажирскую дверь перед Верой, когда она с гордо поднятой головой вышла из пятиэтажного здания издательства, построенного в стиле модерн.

Ну да, развиваюсь понемногу. Повышаю культурный уровень, так сказать. Мне Вера, пока мы добирались до офиса издательского дома, в общих чертах рассказала об особенностях Венской архитектуры. Так что я теперь неоготический стиль не спутаю с барокко или эклектикой.

А так, в целом, столица Австрии чем-то мне Ленинград напоминает. Такая же мешанина архитектурных стилей, с той лишь разницей, что в отделке Венских зданий преобладают светлые тона и потому город кажется ярче и воздушнее что ли, по сравнению с нашей мрачной северной столицей.

— Даже лучше, чем я предполагала, — довольно зажмурилась Вера, пристраиваясь на сидении, — Книгу сразу на немецком и английском опубликуют, я ведь рукопись на двух языках им сдала. Редколлегия ещё удивилась, как это я, австрийка, смогла сделать столь точный перевод на английский.

— Ты бы им ещё текст на японском языке написанный иероглифами подсунула. Они бы вообще охренели, — подколол я Веру, — А в целом трудности были?

— Не знали, к какому жанру отнести книгу. Мол, никто ещё не писал фэнтези в городском антураже, — посетовала девушка, — Я уж не стала Булгакова и его "Мастера и Маргариту" упоминать и сказала про поджанр городское фэнтези.

Я, конечно, не знаток литературы, но даже со своей низкой колокольни "Мастера и Маргариту" с большой натяжкой отнёс бы к урбан-фэнтези. Скорее это городской мистицизм. Но, повторюсь, я не претендую на то, что мои слова — это бесспорная истина.

А так-то Гоша с Ганей писали книгу под влиянием творчества Джима Батчера. В своё время я читал у этого писателя серию книг "Досье Гарри Дрездена" о приключениях чародея в Чикаго, так что мне есть с чем сравнивать. Да и Гоша не скрывал, что стиль письма заимствован у американского писателя. Что интересно, Батчеру сейчас всего лишь девять и первая его книга появится только через двадцать лет.

— Главный редактор ещё посмеялся и пожурил меня, — продолжила Вера, — Его пятнадцатилетняя дочка прочла рукопись, а теперь рыдает и требует продолжения.

— Так у книги же финал открытый. Попроси Гошу с Ганей помочь, да пишите следующую книгу, — недоумённо пожал я плечами, — Им всё равно порой заняться нечем.

— Вовремя ты о мелком вспомнил, — ткнула в мою сторону пальчиком девушка, — Тут в десяти минутах езды есть замечательное кафе. Там тридцать сортов кофе подают. Поехали, я дорогу покажу.

Кто бы мне подсказал, где в сказанном Верой хоть какая-то логика? Какая связь между Гошей и Венским кафе с большим ассортиментом кофе? Впрочем, об этом я и спросил девушку.

— Там сто видов пирожных продаётся, — объяснила Вера, — Сами перекусим и Гоше с Галей гостинцев привезём.

Странно, я почему-то не помню, что бы Гоше от пирожных крышу срывало.

Да, от доширака и прочей вони он реально прётся. Ну, ещё может нагло в свою пользу изрядную часть торта экспроприировать, и то больше заботясь о своих братьях-домовых. А вот о пирожных я этого сказать не могу. Хотя… Говорят же, что у человека с временами вкусы меняются. Может и у Гоши так же.

Место для парковки мы нашли со второго захода, дав круг по узким улочкам старой части города. В итоге удалось втиснуться на небольшую площадку, вместо только что отъехавшего автомобиля. Тесно тут у них. Всё впритык.

Кафе небольшое, но очень уютное. На стенах живого места нет. Картины, предметы старины, фотографии. Головой устанешь крутить, разглядывая. Настоящий музей. Вскоре моё внимание привлекла чёрно-белая фотография, которую я заметил не сразу, а потом не выдержал, и подошёл поближе, чтобы её разглядеть в деталях.

Зрение меня не подвело. На фотографии действительно был тот же дядька, что стоит за стойкой бара, но на снимке он молод, с пышной причёской, вместо наметившихся залысин, а рядом с ним стоят пятеро советских солдат, и у каждого автомат за плечами.

— Это же вы? — показывая на фотографию, поворачиваюсь я к мужчине, который с улыбкой посматривает на меня, протирая полотенцем бокалы.

— Да. Мы все тогда вышли на улицы, чтобы приветствовать освободителей, — подтверждает бармен, — Советских солдат жители Вены любят и помнят. Мы все понимаем, что только благодаря твёрдой и непреклонной политике СССР наша маленькая страна смогла в конце концов получить суверенитет.

Надо сказать, что после того, что я знаю из своего времени об отношении к Советской Армии в Польше или странах Прибалтики, диссонанс налицо. Австрия словно на другой планете находится. Цветы у памятников советским солдатам, музей Освобождения в Вене, и театрализованные представления, посвящённые армии — освободительнице. Наши солдаты пробыли в Австрии чуть больше десяти лет и покинули её только после восстановления суверенитета Австрии, как независимого государства.

— А мне рассказывали, что в Вене были случаи, когда перед девятым мая обливали краской памятники советским воинам, — прищурился я, глядя на мужчину.

— Только не в нашем районе! И по всей Австрии это было всего лишь два раза, — горячо откликнулся он, — Последний раз такое случилось семь лет назад и с тех пор мы организовали добровольную дружину, которая такого у нас никогда не допустит, — ткнул он пальцем в одну из фотографий, где примерно три — четыре десятка крепких мужчин, примерно его же возраста, были сняты на фоне памятника.

Бармена я на снимке искать не стал, и так было понятно, что он на фотографии есть.

— Что там? — спросила у меня Вера, когда я вернулся за стол.

— От австрийцев дурею, — пробормотал я усаживаясь и подтягивая к себе только что принесённый кофе, — Представляешь, когда наши войска ту же Польшу или Чехословакию освобождали, то их цветами и ликованием встречали, девушки на шею к солдатам с поцелуями бросались, а сменились поколения, и в моём времени они нашу армию стали называть захватчиками, а послевоенные годы, "периодом оккупации". А Австрия как называла нас освободителями, так и называет. Странно, правда?

— Не совсем поняла, о чём ты? — покачала Вера головой, смакуя пирожное малюсенькими кусочками.

— Как о чём? Возьми ту же Чехословакию. Мы сейчас их аппаратуру "Тесла" вовсю используем. И венгерскую тоже. Те же "БИГи" или студийные магнитофоны СТМ. А теперь представь, что как только СССР развалится, как ничего от этих предприятий не останется, не пройдёт и пяти лет. Такое впечатление, что мы, как локомотив их вперёд тащим, а им оно и ненужно вовсе. Устраивает людей роль "банановых республик", не имеющих собственной промышленности.

— Может, ты просто по своей аппаратуре судишь? А в остальном всё не так уж и плохо, — пожала девушка плечами, не понимая причин моего недовольства и удивления.

— Да какое там… — огорчённо махнул я рукой, — Ты сама просто привыкла и не замечаешь того, что на венгерских "Икарусах" ты ездишь чаще, чем на наших советских автобусах. Может просто внимания не обращала, но все жёлтые "гармошки", что у нас по городу ходят, венгерского производства. И на межгороде их тоже много, но уже в другом варианте. В Москве трамваев полно из Чехословакии, на железной дороге пассажирских вагонов из ГДР. Да, даже речной теплоход, на котором ты могла бы отправиться в круиз по Волге, и тот был построен на верфи в ГДР. Сейчас практически в каждой социалистической стране есть серьёзная промышленность. И для того, чтобы её вдруг не стало, надо было всего-навсего развалить СССР.

— Погоди-ка, ты вроде с "оккупантов" начал, — отвлеклась Вера от сладостей, думая, что поймала меня на несоответствии.

— Вот такие, из нас, русских, хреновые оккупанты. Как что не захватим, так на свой уровень развития тащим. И, заметь, не только соцстраны, но и республики союзные. А оказывается, оно им не надо. Иначе ничем объяснить не могу, что стоило им от нас отколоться, как все деградировать начали, и при этом опять нас же и ругать умудрялись.

— А нечего зеркало винить, если рожа кривая, — философски заметила Провидица, и спокойно вернулась к планомерному поеданию десерта.

Глава 18

Глава 18

Честно говоря, от проведённого Ганей отключения электричества я ожидал любого эффекта — от демонстраций на улицах до перемен в руководстве страны, но действительность превзошла все мои ожидания.

Прошло уже три недели, и ничего не произошло! Как будто камень в болото кинул, и он почти беззвучно исчез под слоем тины, а место его падения тут же затянуло ряской. И снова тишина. Ни волн, ни брызг, ни шума.

Нет, так дело не пойдёт. Я знаю, что в СССР умеют замалчивать катастрофы и крупные аварии, но со мной этот номер не пройдёт. Пока что про отключение света "Вампирами" только вражьи "голоса" трезвонят. Особенно "Голос Америки" старается, не скрывая злорадства по поводу миллионных убытков, большинство из которых произошли из-за того, что в сообщения с орбиты руководство страны не поверило. Хорошо, что люди на местах оказались умнее, к тому же, электричество пропало не вдруг. Успели сесть самолёты, встать на запасные пути поезда, и даже сталелитейщики закончили свои плавки. Возможно, были какие-то трудности у врачей, но медики в СССР к отключениям электроэнергии привыкли, да и нет ещё в эти годы в больницах СССР какой-то особой аппаратуры, от которой зависит жизнь больного. По крайней мере в той районной больнице, что находится около моей квартиры. Там даже рентген аппарат и тот уже недели две не работает.

Когда терпение у меня лопнуло, я решил подключить к делу Веру и Ганю. Им хватило часа, чтобы выработать общую стратегию и увидеть её результаты в обозримом будущем. Правда, Вера после нескольких сеансов глубокого погружения выглядела неважно, но тут уж что поделать. Судьба человечества, к которому, кстати, и мы тоже относимся, всё таки важнее личного самочувствия.

Веру пришлось накормить изысканным калорийным обедом и уложить спать, а Ганя принялась за работу.

— "Всем, всем, всем! В связи с проявленной землянами агрессией в отношении миротворцев сообщаем, что следующая попытка уничтожения спутников будет караться отключением электроэнергии на десять земных суток, а в случае повреждение или уничтожения спутника будет произведено отключение страны — агрессора на пятьдесят дней. Обязательным условием последующего включения будет полная замена руководства страны — агрессора", — зазвучало с орбиты сообщение на всех международных языках.

Рассуждать о том, что мои мирные спутники оказались не совсем мирными — это всё равно, что спорить с Богом и Библией. Там тоже кара небесная и Гнев Господень предусмотрены. Поэтому я не переживаю за выданные Ганей обещания. Эксперименты экспериментами, но Третья Мировая война мне точно не нужна.

Да, я включил "режим Бога", и это меня нисколько не напрягает. Не для себя же стараюсь.

* * *

15 октября 1980 года. Вашингтон. Овальный кабинет Белого Дома.

— Когда спутники отключили электроэнергию в Ираке и Иране, мы особо не волновались. Даже отправили в Иран две своих экспедиции, одна из которых была от Филадельфийской военной лаборатории ВМС США, а другая от Массачусетского технологического института, — докладывал Президенту США и членам недавно созданной Чрезвычайной комиссии седенький профессор Йельского университета, временно исполняющий обязанности советника Президента по науке. Его предшественник недавно оставил свой пост, подав в отставку, сразу же после того, как его категоричное мнение о невозможности массовых и масштабных отключений опровергла суровая действительность, — Полученные данные сейчас анализирует созданная нами комиссия, но даже согласно первым имеющимся у нас результатам можно смело сказать, что мы имеем дело с технологиями совершенно иного порядка, чем те, которые доступны земной науке и технике.

— Вы не забыли про опыты, связанные с "башней Теслы"? — с места задал вопрос один из людей в военной форме.

— Кроме того, у нас есть не так давно ещё раз изученные сведения о проводимых этим инженером работах, его запросах, и заключение о возможной связи проводимого Никола Тесла экспериментом от тридцатого июня тысяча девятьсот восьмого года, с Тунгусским метеоритом. Если Тесле действительно бы удалось накачать импульс энергией так называемого "эфира" (гипотетическая среда, которой, по научным представлениям прошлых столетий, приписывалась роль переносчика электромагнитных взаимодействий) и эффектом резонанса "раскачать" его волну, то, согласно данному предположению, в итоге должен был возникнуть разряд, по своей мощности сопоставимый с ядерным взрывом, — добавил невзрачного вида мужчина в слегка затемнённых очках.

— Простите, я сейчас не понял того, что вы только что сказали. Это секретные сведения? — довольно живо развернулся профессор в сторону последнего оппонента.

— Всего лишь гипотеза, — слегка мотнул головой обладатель очков, — Мои сотрудники заново подняли все архивные документы и выяснили преинтереснейшие детали. Оказывается, Никола Тесла незадолго до падения Тунгусского метеорита сделал запрос в библиотеку Конгресса США. Его интересовали карты "наименее заселённых районов Сибири". Это подтверждается его собственноручными записями в журналах тех лет. Согласно Тесловской теории "стоячих волн" у её автора была возможность перенести созданный им энергетический импульс на многие тысячи километров. Я уже был готов согласиться с тем, что этот факт нам проверить никак не удастся, но буквально незадолго до уже указанной мной даты произошёл ещё один случай. Никола Тесла официально предложил осветить путь к Северному полюсу для экспедиции знаменитого путешественника Роберта Пири. В качестве освещения он предлагал использовать созданное его аппаратурой северное сияние. Чтобы всем присутствующим здесь был понятен масштаб его предложения, то сообщу, что при полярном сиянии энергии выделяется примерно столько же, сколько при землетрясении силой в пять — пять с половиной баллов. Другими словами, очень и очень много. Очень жаль, что от его предложения тогда отказались, иначе у нас был бы достоверный факт того, что люди могут переносить такое количество энергии на очень большие расстояния.

— Это всё дела минувших дней. Как вы полагаете, кто кроме Советского Союза мог бы провести исследования столь дорогостоящие и, как я понимаю, очень заметные по своим размерам и последствиям? — скривился тридцать девятый Президент США.

— Допустим, небезызвестный всем нам греческий миллиардер, — тонко, едва заметно, усмехнулся человек в очках. Он, за всю свою долгую службу, своими глазами видел целую кавалькаду Президентов и примерно знал степень их осведомлённости. Если говорить серьёзно, то знают они всего лишь чуть больше, чем журналисты "жёлтой прессы".

— Онассис? Муж Жаклин Кеннеди? Он же умер пять лет назад…

— Или захотел, чтобы все так посчитали, — уже открыто усмехнулся глава ФБР, — Полагаю, что все из вас слышали возмутительную песню Джона Леннона. Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы узнать причину её появления. Мы опросили не одну сотню людей, и даже попробовали узнать у четы Леннонов некоторые подробности. Вы не поверите, но больше всего нам помогли служащие в доме, где проживает Леннон, и рабочие студии, на которой он записывается. Оказывается, идею песни ему предложил незнакомец, с которым он встретился в одном очень популярном ресторане "Стейдж Дели". Не так давно владелец этого заведения поделился с одним из моих агентов фотографиями той встречи. Обратите внимание на качество снимков и выбранный ракурс.

— Качество замечательное, а что вас с ракурсом не устроило? Все трое, как на ладони, — Президент никогда не страдал недостатком зрения, оттого и сейчас он рассматривал фотографии далеко не так, как это обычно делают люди его возраста, относя их подальше от глаз.

— В том-то и дело. Когда мы попробовали повторить этот снимок, то выяснилось, что камера должна была находится на самой середине потолка. Думаю, что всем понятно, как она бы выглядела на большой белой поверхности? И это ещё не самое главное. Обратите внимание на собеседника Леннона, а теперь взгляните на эту фотографию. Если что, то на ней изображён Аристотель Онассис в возрасте тридцати пяти лет. Можете их сравнить. Мои специалисты утверждают, что лица на обеих фотографиях идентичны. Могу даже привести проведённый ими анализ формы ушной раковины. Полное совпадение.

— Может быть сын? — спросил кто-то из присутствующих.

— Нет. Сын намного выше ростом и на отца не сильно похож.

— Фотомонтаж?

— Официанты опознали этого человека. Причём, без наших подсказок.

— Простите. Может это я один помню, что дочь греческого миллиардера вышла замуж за агента КГБ? — приподнялся с места сенатор, возглавляющий Комитет по Энергетике, — Вот вам и соединение миллиардных средств с огромными территориями. Там что хочешь можно испытать, и только белые медведи в свидетелях будут.

— Но русские буквально недавно больше всех пострадали от "миротворцев", — тут же отозвался его извечный коллега — оппонент, всегда готовый оспорить любые слова действующего главы очень жирного по финансам Комитета.

— Я бы русским палец в рот не положил, — многозначительно и мудро заметил тридцать девятый Президент, дав отмашку своему помощнику, чтобы он подготовил ему аналитическую записку по проведённому совещанию.

— Полностью поддерживаю вашу точку зрения. Они хитрят, — высказался человек в очках, цепко высматривая, какое впечатление произведут его слова.

Обсуждение в Овальном кабинете ещё продолжалось какое-то время, но вскоре все обратили внимание, что Президент сильно задумался, и никого не слышит.

Как-то само собой утихли споры, и все собравшиеся вдруг начали дружно прощаться, направляясь на выход.

А что тут такого? Политика, бизнес и ничего личного.

Следующие выборы Президента США состоятся очень скоро, уже четвертого ноября.

* * *

— Читай, — подтолкнул мне Директор Театра по столу газету "Советская культура" недельной давности, — Третья страница. Внизу.

В принципе, я для себя не нашёл ничего интересного в предложенной к прочтению статье.

Какие-то хейтеры накатали в газету коллективное письмо, в котором попытались разнести наш магнитоальбом "Городской романс". Со слов авторов письма, в альбоме всё было дешёвое и примитивное: начиная с музыки и простеньких аранжировок, заканчивая непрофессионально звучащим вокалом и легкомысленными текстами.

То-то я всё не мог понять, с какой это стати эстонцы на днях надумали дополнительный тираж "Городского романса" выпустить, да ещё и умоляли по телефону, чтобы мы только к ним обращались при запуске следующего альбома подобной тематики. Оказывается, сработал эффект антирекламы.

— Судя по стилю, писали письмо отнюдь не возмущённые работники сельского хозяйства и тяжёлой промышленности, — положил я на стол газету, — Как думаете, Александр Павлович, откуда ноги растут?

— А тут и думать нечего, — откинулся на спинку кресла Директор и закинул руки за голову, — Союз композиторов. Причём не кто-то из секретариата заказал эту публикацию, а такой же простой член союза, как и ты.

Я, конечно, не настолько кровожадный, но руки-ноги пакостнику за подобное оторвал бы с удовольствием. Центральная пресса в СССР — это не шутка. Бывали случаи, когда всего лишь крохотная заметка в весомом Союзном издании кардинально меняла судьбы и калечила жизни более именитых людей и коллективов, чем я и "Монолит".

— И кому на Ваш взгляд я мог перебежать дорогу? — поинтересовался я у Александра Павловича, — Кстати, почему Вы решили, что автор письма не имеет отношения к верхушке Союза композиторов.

— Да кому ты в секретариате нужен, чтобы с тобой связываться? — уставился на меня Директор, — Таких, как ты композиторов, в Союзе куда как больше половины. Если уж на то пошло, то Хренникову и тем, кто рядом с ним, хватило бы одного щелчка пальцев, чтобы ты вылетел из их организации. И прошло бы всё тихо, как всегда, и без всякого участия центральной прессы. Поэтому я думаю, что писал в газету какой-то завистник. Например, тот, кто считает, что его музыка заслуживает большего, но он почему-то решил, что именно ты затмеваешь его творчество. Я, конечно, по своим каналам попробую узнать автора письма, но что это тебе даст?

Как же не вовремя вышла эта статья. Завтра мы с "Монолитом" сдаём новую программу. Причём Александр Павлович, взяв нас под свою опеку, расстарался на совместную комиссию от Росконцерта и Госконцерта, а это уже гастроли не только по стране, но и за рубежом, пусть пока только в странах социалистического блока.

До сего момента я не сомневался, что наша программа, отрепетированная до каждой ноты и вылизанная до мельчайших жестов, будет принята, и мы получим гастрольное удостоверение. Теперь же я не уверен, что члены комиссий, зная о пасквиле в газете, будут объективны. Придётся запастись амулетами и подавлять негативное отношение ко мне и к "Монолиту", если такое будет иметь место.

Не честно? Может быть. Но творчество не всегда в состоянии на равных бороться с административным аппаратом, и тогда в ход идут дорогие подарки и деньги. В моём случае, нет никаких гарантий, что я смогу купить всю комиссию. Поэтому я буду играть по своему и давить ментально тех, кто попробует усомниться в нашей с "Монолитом" профпригодности.

— Гоша, на меня с "Монолитом" в "Советской культуре" пасквиль накатали, — собирая кухонный гарнитур в московской квартире, пожаловался я домовёнку через Кракошу и в двух словах объяснил суть дела, — Было бы не плохо, если б ты с Ганей вычислил автора. Такое реально провернуть? Предположительно он является членом Союза композиторов.

—Легко, — раздался в голове уверенный голос домового, — В Союзе чуть больше, чем две тысячи сто пятьдесят членов и все они нам известны. Если твой обидчик имеет какие-то ещё публикации, кроме письма в газету, то Ганя его по стилю определит.

— Вот и славно, — по привычке кивнул я, словно Гоша мог меня видеть, — Отложите на время свои дела и найдите кляузника. Уж больно мне хочется узнать, чем я ему насолил.

Если кто-то думает, что московская квартира давно обставлена мебелью, то он сильно ошибается. Бываем мы в столице с Галей наскоками, потому и мебель прибавляется не быстро. В прошлый наш приезд я достал и собрал гарнитур для комнаты. В этот раз дошла очередь до холодильника и кухонного гарнитура.

Как я когда-то и думал, Гоша нашёл несколько методов усиления моей физической силы. Отбросив алхимические вещества, которые создавали болезненные откаты, я остановил свой выбор на амулете, увеличивающем мою силу в несколько раз, что оказалось очень удобно. Так при помощи амулета я достал стиральную машину, находясь прямо в ванной комнате. Так же не обошлось без амулета при материализации холодильника. Правда, Галинка меня в шутку отругала за то, что холодильник оказался без еды. Пришлось срочно набить холодильник и морозилку разными вкусностями.

Не успели мы с Галей обновить кухонный гарнитур, как со мной связался Гоша и переслал мне несколько файлов с изображением и биографией предполагаемого автора письма в газету.

Александр Павлович оказался прав, когда заикнулся о том, что мой обидчик скорее всего не вполне удачливый композитор. Судя по высланным домовым документам, мой завистник десять лет назад, будучи выпускником одной из консерваторий, написал музыку к спектаклю, который был поставлен в провинциальном драмтеатре, после чего ни одно его последующее произведение не было нигде востребовано. Не знаю, что у человека произошло в башке, но из композитора он превратился в кляузника. Как оказалось, письмо с критикой "Городского романса" было не первой его попыткой напакостить другим более успешным композиторам.

Невостребованность и непонятость делает из творческих людей, и причисляющих себя к ним, кого угодно: начиная от параноиков и заканчивая самоубийцами и маньяками. Как я уже отметил, мой обидчик, из подающего надежды композитора и преподавателя сольфеджио в одной из столичных музыкальных школ, превратился в ябеду и алкоголика. Бывшая супруга горе-композитора, поняв, что связала жизнь не с тем человеком, подала на развод, умудрившись при этом отжать некоторое количество его жилплощади. В общем, на данный момент мой обидчик проживал в однокомнатной квартире в Кропоткинском переулке, аккурат напротив психушки имени Сербского.

Это я узнал из присланных Гошей файлов и план мести у меня родился буквально сразу. После того, как домовой скинул мне файлы с книгами, с необходимыми мне амулетами, я материализовал и закинул всё нужное в поясную сумку. На ходу чмокнув в коридоре Галинку, я выбежал из дома и направился в сторону психбольницы, благо до неё от Галиной квартиры меньше километра.

Дом, в котором жил ябеда, был мне хорошо знаком — в своё время я немало времени провёл в этом районе, когда пытался найти и вызволить из психбольницы Генриха Михайловича. К моему счастью композитор проживал на первом этаже. Более того, форточка на кухне его квартиры была открыта, поэтому мне не составило труда забросить в квартиру камень телепортации и прыгнуть на него, как на маяк. Приземлился я, правда, не вполне удачно, поскольку камушек попал в тарелку, стоящую на кухонном столе. Звякнув посудой и случайно уронив какую-то посуду, я замер, стоя прямо на столе. На кухне чуть слышно что-то бубнил абонентский громкоговоритель, а из зала доносился храп. Не снимая плащ-невидимку, я вошёл в комнату и потряс за плечо спящего на диване хозяина квартиры. Конечно, я не пытался его разбудить, а всего лишь хотел выяснить проснётся ли мужчина от того, что я перетащу его на пол. Судя по запаху, хозяина можно было и вовсе из подъезда вынести, и он вряд ли проснулся бы.

Закончив приготовления, я с помощью амулета послал мысленный импульс мужчине, от которого он проснулся. Не знаю, протрезвел ли хозяин, но то, что обоссался от страха — это точно. Думаю, на его месте многие сделали бы тоже самое. А что ещё сделает среднестатистический человек, проснувшись на полу посреди светящейся пентаграммы, да ещё увидев подобные рисунки на стенах и потолке, а перед ним в кресле будет сидеть рогатый демон?

— И что ты хочешь за свою никчемную душу, смертный? — спросил я у мужчины. Честно говоря, я думал, что благодаря амулету мой голос изменится и станет похож на бурчание Дарта Вейдера из-под маски, а вышло нечто похожее на рёв медведя. Но в целом получилось тоже неплохо.

— К-к-к-какую д-д-ушу? — пытался сесть мужчина, но это у него не получалось, — Ничего я не хочу.

— Хочешь сказать, что я — Азазель, знаменосец войск ада и демон пустыни, зря проделал свой путь в твою вонючую мрачную пещеру? — прорычал я, — Ты обещал свою душу!!!

Много чего я хотел сказать композитору, но не успел. Стоило мне отвлечься и повернуть голову в сторону кухни, где по громкоговорителю начали звучать куранты, возвещая о полуночи, как мужик резко вскочил на ноги и в одних трусах выбежал на улицу прямо сквозь оконное стекло. Ну, чего-то такого я ожидал, но почему-то думал, что хозяин квартиры ломанётся из дома воспользовавшись балконом. Посмотрев сквозь разбитое окно на то, как мужик с криками "Караул! Демоны душу отнимают!" резво пересёк небольшой газон и дорогу, и начал стучаться в двери с табличкой "Центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского", я собрал развешанную по квартире иллюминацию и переместился в Галину квартиру.

Глава 19

Глава 19

— Доброе утро, — поприветствовал я Галку, занимавшуюся на кухне приготовлением обеда.

— Ну, ты и соня, — укоризненно покачала она головой, — На дворе уже день, а у тебя всё ещё доброе утро.

— Вот! — назидательно поднял я палец, принюхиваясь к тому, что она там готовит, — Когда просыпаешься прямо перед обедом, то только тогда утро бывает добрым.

— Ты во сколько вчера спать лёг?

— Где-то после четырёх. И уже сегодня, — нехотя признался я, что сегодня ночью чересчур заработался.

Так-то, я в полшестого лёг, и всё ещё спать хочу. Ещё несколько ночей упорной работы, и я закончу полностью со всей музыкой к новому детскому спектаклю.

Почему я по ночам музыку пишу? Кто бы мне ещё днём дал ей заниматься. У нас, то сдача программы, прошедшая, кстати, очень успешно, то запланированные концерты в Театре Эстрады, на которых был "солд аут", а по-русски просто аншлаг. Сидим теперь в Новочебоксарске в ожидании телефонного звонка, по которому готовы запрыгнуть в автобус и начать тур по городам страны, а может быть и за её пределами.

Как по мне, так всё получается замечательно. Премьера спектакля должна состояться в достраиваемом сейчас здании Театра Кукол и стать праздником в честь его открытия. Признаюсь, меня знаковость этого события жутко проняла и воодушевила, наверно оттого и с музыкой всё успешно складывается. Кажется, никогда я ещё не писал таких пронзительных и трогательных мелодий, которые отчего-то теперь мне сами приходят в голову. Особенно мне удалась финальная тема. Та самая, над которой я сегодня и корпел до самого утра.

Музыка для детского спектакля — это вам не эстрадные шлягеры. Тут всё сложнее, с одной стороны, а с другой, есть где развернуться. Вот я и разворачиваю душу наизнанку, добиваясь того единственного звучания каждой ноты и музыкальной темы, пусть и проходящей порой вторым планом. Без всякого хвастовства могу сказать, что очень и очень неплохо у меня получается. Пожалуй, не только дети с удовольствием музыку послушают, но и пришедших с ними взрослых моё творчество проймёт. И в сюжет спектакля всё удачно попадает. Не иначе, мне ангелы под руку ворожат.

В развитии моего Новочебоксарска сыграл очень заметную роль Леонид Аркадьевич Костандов, который до ноября 1980 года был министром химической промышленности СССР. Министр не раз заявлял, что Новочебоксарск станет самым прекрасным городом в СССР. Действительно, мало какой город в стране мог похвастать в это время таким количеством строящихся и уже построенных объектов соцкультбыта, как мой город.

Сейчас, кроме Театра в самих Чебоксарах, у нас в Новчике достраивается спорткомплекс и Дворец пионеров.

На спорткомплекс у меня уже имеются обширные планы. Как-никак, а он может стать самой большой концертной площадкой в Чувашии. Будет, где развернуться и с гастролёрами, и с местными коллективами, которые благодаря нашей студии прилично подросли.

Мне стоило определённых усилий, чтобы через Веру протолкнуть идею об обязательном оснащении достраиваемого спорткомплекса приличной звуковой аппаратурой. В конце концов её комсомольский кооператив нажал на потайные рычаги в горкоме, и дело пошло на лад. Думаю, понятно, кто и откуда будет "доставать" дефицитную импортную аппаратуру, которой кооператоры пообещали оборудовать Дворец спорта.

Так-то я двух зайцев сразу убиваю. И площадку чуть ли не лучшим в стране звуком оборудую, и денег заработаю.

— Это я удачно к вам зашла, — шумно втянула Вера носом ароматные запахи, видимо, надеясь отвлечь меня от еды.

Ничего у неё не вышло. Я, с урчанием проглотив тарелку борща, сейчас ожесточённо сражался со свиной отбивной и не собирался ни на секунду от неё отвлекаться, пока не добьюсь полной победы.

— Вот. Теперь можешь рассказывать, — благодушно произнёс я, откидываясь на стуле и звякнув ножом с вилкой по опустевшей и до блеска вычищенной тарелке.

Я не постеснялся демонстративно погладить свой живот, и с удовольствием принял из рук Галки чашку со свежезаваренным кофе.

Растёт моя суперзвезда. Прямо на глазах.

Борщ выше всяких похвал. Отбивная чуть жестковата, но мой молодой организм не посчитал это за недостаток. А тут ещё и кофе. Так бы и женился на ней прямо завтра…

Но, нельзя.

Поклонницы не поймут. Собственно, как и Галкины поклонники, которые тоже есть, и в немалом количестве. Она каждый день чуть ли не по сотне писем получает, в основном от солдат, моряков и зеков, сидящих на зоне.

— Хорошо, что ты сидишь. Новости у меня не из самых приятных, — разрушила Вера моё благодушное настроение, — Сегодня вышел указ Правительства о замораживании строительства зрелищных, культурно-массовых и административных зданий по всей стране, вне зависимости от степени их готовности.

— Что, правда что ли? — помотал я башкой, как боксёр, пропустивший удар в голову.

— А ты сегодняшние газеты почитай, или в своём времени посмотри, — посоветовала мне девушка, и демонстративно перестала даже смотреть в мою сторону, развернувшись к Галине, — Подруга, ты же не дашь умереть с голоду несчастной труженице развивающегося кооперативного движения?

Понятное дело, что я, дитя ЕГЭ, в киоск "Союзпечати" за газетой не ломанулся, предпочтя пешей прогулке после сытного обеда, диван и коммуникатор.

Мда-а-а… Страна Чудес, под названием СССР, в очередной раз побила рекорд!

Это я установил точно, ознакомившись с недавними перестановками в правительстве.

Одно могу сказать точно — маразм в стране крепчает, а количество дементоров растёт.

Для меня, выросшего на ежегодных новогодних показах Гарри Поттера, слово "дементор" имеет однозначное значение. Но всё пошло не так, когда я ознакомился с реалиями СССР.

Тут полно дементоров! Причём, начиная с Политбюро КПСС, и дальше, вниз по лестнице. Думаю, что меня наверняка поправят, и кто-то скажет, что жертвы старческой деменции называются как-то иначе, но мне так проще. Как по мне, так дементоры в книге про Поттера выпивали из народа куда как меньше радости, чем деменцеры в руководстве страной. Но я такого слова не знаю, и мне дементоры привычней.

— "Осенью 1980 года председателем Совета Министров СССР был назначен Николай Александрович Тихонов. Одним из первых его решений стал указ о замораживании строительства зрелищных, культурно-массовых и административных зданий по всей стране", — подтвердил мне Тырнет моего времени, — Председатель Совета Министров СССР в 1980–1985 годах, один из самых пожилых глав правительства (с 75 до 80 лет) в послевоенной истории Европы, — принёс мне дополнения следующий запрос.

Сомнительный рекорд!

Я, вроде уже говорил, что мне, словно боксёру, по морде врезали? Так вот нет.

Ударили сразу по трём крайне болючим для меня точкам!

Во-первых, мой детский спектакль, в музыку которого я душу вложил, накрывается медной шляпой, вместе с его премьерой в новом здании Театра. Во-вторых, хрен нам, а не концертная площадка республиканского значения. И в третьих, это деньги, которые я должен был получить за аппаратуру во Дворце Спорта, на что я крепко рассчитывал.

Настолько крепко и уверенно, что я никак больше не подстраховался, чтобы поправить свои финансовые дела после покупки Мерседеса у Владимира Семёновича Высоцкого. Там я практически под ноль выдоился, чтобы оплатить эксклюзив. Думал, до очень ощутимого прихода финансов протяну, а дальше и вовсе проблем не будет. Но нет. Не срослось. И всё из-за каких-то перестановок в Правительстве и Олимпиады… На какое-то время накрылся мой столичный канал. Николай сказал, что менты и КГБ за фарцовщиков крепко принялись, и стоит повременить с нашим бизнесом. Так что, залёг я на дно, как и все крупные столичные спекулянты, и нос не высовываю.

Сказать по секрету, я крепко потратился на знакомый Верке интернат. Очень меня в своё время заинтересовало, откуда у неё бойцовские навыки взялись. Оказывается, ничего сложного и сверхъестественного. Больше трёх месяцев уже прошло, как я кусочек правды узнал.

— Верунчик, солнышко, не подскажешь, кто тебя так руками — ногами махать научил, — тихим бесом подкрался я как-то раз к ней после обильного возлияния и шашлыков, посвящённых очередному этапу постройки её дома.

— Парни из интерната, — отрезала моя потенциальная маман.

— Вер, ну не гони. Ты же не хочешь, чтобы и я врать тебе стал по поводу и без повода.

— Хорошо. Два сторожа. Такой ответ тебя устроит?

— Как-то не очень, — признался я, представив себе образ средневзвешенного социалистического работника охраны.

— А ты что думаешь, калек из спецподразделений после Вьетнама на государственное содержание брали? — вызверилась на меня Вера, — Их там не одно отделение полегло, защищая секретные ракеты, которых там не должно было быть. Это потом о них забыли. Никаких наград не дали и приравняли к обычным военным пенсионерам.

— Хорош психовать, — выставил я перед собой поднятую ладонь, — Мы твоим знакомым чем-то можем помочь?

— Они спортзал мечтали отреставрировать. А директор интерната постоянно твердила, что им денег на это не отпускают. Врала, скорее всего. Уже сама лет пять, как в новенькой трёхкомнатной квартире живёт, и дети её в кооперативных квартирах устроились.

— Не вижу проблемы. Давай спортзал в порядок приведём. Для начала могу транш тысяч в десять выделить. Главное, чтобы деньги все по делу расходовались, — предложил я тогда сгоряча.

А собственно, почему сгоряча? Нет. Вовсе нет. Нормально предложил.

Я же тогда не знал, что в мои планы дементоры вмешаются…

— Хозяин, — вывел меня из раздумий Гоша, — а когда ты мне подругу достанешь? Вера говорила, что со слов издателей, книга хорошо стартанула. Да и мы с Ганей в зарубежных новостных лентах не раз встречали восторженные отзывы о романе.

— Извини, дружище, но не могу я пока тебе девушку из книги извлечь, — повинился я перед домовым, — Не набрала еще книга такой силы, чтобы я из неё вымышленного персонажа смог достать. Насколько я знаю, роман собираются перевести на итальянский и французский язык. Может это поможет. Потерпи еще немного.

— Это что же получается? У меня подруга ещё и полиглотом будет? — от счастья засверкали глазки у Гоши, — Ради такого дела можно и подождать.

— Гоша, скажи-ка мне лучше, — поманил я пальцем домовёнка и похлопал ладонью по сиденью стоящего рядом стула, предлагая присесть рядом со мной, — Вы, когда с Ганей вбрасывали свои рекомендации в Политбюро, не указывали возрастные ограничения для первых лиц страны?

— Нет, — помотал головой миньон, — Мы больше на экономическое развитие страны напирали. Даже интеграции в мировую экономику целый раздел посвятили, а про возраст руководства ни слова не сказали. А что? Нужно было?

— Судя по тем решениям, которые принимаются в Кремле, большинству его жителей давно пора на пенсию, — констатировал я, — Есть идеи, как устроить исход партийных бонз со своих насиженных мет? Так, чтобы наверняка?

— Если блэкаут страны ничему старцев не научил, то остаётся только запугивание, — почти моментально выдал Гоша ответ, словно заранее ждал моего вопроса, — Помнишь, как ты в том году "Стингер" в кабинет Брежнева на заседание малого Политбюро отправил и тем самым отменил Афган? Вот и в этом случае нужно так сделать, чтобы стариканы в штаны наложили и сами на пенсию запросились.

— Хм, напугать персонально каждого, как я это сделал с горе-композитором, конечно, можно, но это хлопотно и долго, — задумался я, — Нужна какая-то грандиозная акция устрашения. Да такая, чтобы старые пердуны устроили массовый побег со своих насиженных мест. Ну, или хотя бы, чтоб попытались с нами связаться. А мы им напомним, что молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почёт.

— Ну, не знаю, — помотал Гоша головой и пожал плечами, — Создай в Москве какую-нибудь гигантскую иллюзию. Типа, нечистая сила вырвалась из ада и собирается охотиться на тех небожителей, кто старше… Кстати, какой возрастной порог будет для руководства?

— Думаю семьдесят лет вполне нормальный лимит. Дальше, судя по нашему правительству, люди впадают либо в ранее детство, либо в старческий маразм, что, по сути, одно и то же.

— Угу, — кивнул Гоша, принимая мои пожелания, — Ноябрьские на носу. Вот и дай простому народу праздник, а правительственным бонзам повод задуматься о пенсии. Помнишь в "Братстве кольца" эпизод, где Гэндальф в честь Дня рождения Бильбо небо фейерверками раскрашивал?

—Тот, где летающий дракон на празднике всех хоббитов напугал? — улыбнулся я в ответ, — Помню, конечно. Только, разве дракона не Мерри с Пиппином запустили?

— В книге именно Гэндальф запускал свои магические фейерверки, — объяснил Гоша, — В кино эту роль возложили на хоббитов, только чтобы показать, насколько они непоседливы. Вот и выпусти в честь Седьмого ноября в небо Москвы с десяток драконов, да так, чтобы они перед домом номер четыре на Старой Площади встретились. Простые люди от души повеселятся, а те, кто у власти, глядишь и задумаются.

По большому счёту, Гошино предложение попахивает откровенным ребячеством.

Фейерверки…

Драконы…

А с другой стороны, почему бы и не сделать так, как он советует? Я ведь устрою красочное шоу, а не мировой коллапс.

В общем, почти весь день мы провели в пузыре, где я материализовал и запускал драконов разной степени ужасности и устрашения.

Это мне уже Вера с Галей подсказывали, где и что изменить, чтобы выглядело пострашнее. Я и многое переделывал, согласно их указаниям, и даже научился закладывать в фейерверки программу полётов. Дыма и огня, конечно, было море, но всё это было безвредно, как я и задумывал.

Операцию устрашения мы назначили на восемнадцать тридцать шестого ноября. Как раз к историческому завершение заседания Политбюро, закончившегося в моей Истории на полчаса позже.

А почему бы и нет? Для простых людей шестое ноября предпраздничный, а кое-где и сокращённый день, и возможность успеть прикупить недостающие продукты к праздничному столу.

Ну, а для обитателей дома на Старой Площади не важно, какая дата на носу — им по роду службы положено на работе присутствовать, поскольку заседания Политбюро ЦК КПСС всегда проходили по четвергам с четырёх до семи вечера.

В очередной четверг мы с Галей и Верой расхаживали по Ильинскому скверу в ожидании запланированного фейерверка.

Ровно в назначенное время в центре Москвы из разных мест в небо устремилось три дюжины огромных клубов дыма, которые на высоте двухсот метров приняли очертания одиноких горных вершин. Практически сразу с этих пиков с пронзительным воем в разные стороны рванулись алые и зелёные струи огня, а вслед за этим, из-за каждой горы на свет вылетало по одному золотистому дракону со свирепыми красными глазами и вырывающимся из пасти зелёным пламенем.

Это я уже потом понял, что переборщил с количеством, а пока на глазах у всех по центру столицы чуть ли не на бреющем полёте бесновались рептилии размером с АН-12, а у того размах крыльев почти сорок метров и почти такая же длина фюзеляжа. Попугав народ, а кого-то и заставив залечь прямо на тротуарах и мостовых, драконы взмыли ввысь, подобно самолётам Второй Мировой войны выстроили в небе карусель и начали по очереди пикировать на здание ЦК КПСС.

На подлёте к цели крылатые монстры с жутким грохотом взрывались, и на стены и окна дома обрушивалась огненная лавина. Естественно, никакого вреда зданию огонь не причинил, поскольку его температура была не больше, чем температура человеческого тела, но со стороны это выглядело очень эффектно.

Пожалуй, сравниться с визуальными эффектами могла лишь загоревшаяся в небе надпись, повисшая высоко в небе на пару часов и читаемая с любой точки столицы:

— "Кадры решают всё". Иосиф Виссарионович Сталин.

Глава 20

Глава 20

В любой войне далеко не последнюю роль играет разведка.

Как выяснилось, моё разведуправление, в лице Гоши и Гани, порой тоже допускает ошибки. Оказалось, что пока я осуществлял авианалёт на здание ЦК КПСС, его обитатели находились на торжественном заседании и последующем концерте, посвящённом годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, который проходил во Дворце Съездов. Это я узнал, когда мы с Галей и Верой, нагулявшись по вечерней Москве, вернулись в квартиру и включили телевизор.

— Ё-моё, это кого же мы шугали, если первых лиц страны по телику в прямом эфире показывают? — с кружкой горячего чая в руке уселась Вера по-турецки на ковёр прямо перед телевизором и ткнула пальчиком в сторону голубого экрана, — Мы, значит, сопли на Старой Площади морозим, а Политбюро, сидя в тёплом зале, полным составом Людмилу Зыкину слушает.

Я, вообще-то ничего не имею против Людмилы Георгиевны, которую в тот момент показывали по телевизору. В конце концов, каждый артист сам для себя решает в каких корпоративах ему стоит выступать, а от каких можно безболезненно отказаться. Просто мне стало обидно от того, что моя акция устрашения оказалась пшиком. Что толку с того, что на здание ЦК спикировала целая эскадрилья драконов, если те, кого я собирался запугать, в этот момент находились в Кремлёвском Дворце Съездов, который расположен более чем в километре от Старой Площади?

Одним словом, пришлось нам телепортироваться в Чебоксары, срочно разработать и в пузыре отрепетировать другую стратегию запугивания главных старцев страны. Не скрою, что в ходе репетиции мне пришлось пару раз в Москву сгонять, но чего не сделаешь ради выполнения поставленной перед собой задачи. Выбесили меня инициативы Тихонова так, что я получше любой юлы накручен.

Утром Красная Площадь встретила нас большим количеством флагов и огромными плакатами. Ночью прошёлся снежок, и теперь солнце безуспешно пыталось с ним бороться, изредка выглядывая из-за облаков. Вся Кремлёвская стена, начиная от Спасской башни и заканчивая Никольской, была завешана гербами Союзных республик. Напротив Мавзолея, над центральным входом в ГУМ висел огромный портрет Ленина. Вот недалеко от входа в магазин, на одну из гостевых трибун, несмотря на спецпропуска, выданные в Театре Эстрады, пусть и с трудом, но всё же удалось затесаться мне с девушками. Не хотели нас пускать лица неопределённого вида службы, уповая на высокую плотность собравшихся.

Накануне мы внимательно изучили видеозапись парада и демонстрации в честь шестьдесят третьей годовщины Великого Октября прошедшего в моей истории, так что примерно знали, как всё будет проходить и здесь.

Ровно без десяти минут десять из Мавзолея вышли и направились на трибуну руководители КПСС и Советского государства. Первым, в сопровождении охранника, поднялся Брежнев. Через минуту рядом с Леонидом Ильичом по левую руку расположились Тихонов с Андроповым и прочие представители Политбюро, а вот по правую…

При просмотре архивной записи парада я потихоньку охреневал от увиденного и думал, что в этой реальности подобного не произойдёт. Видимо мои вмешательства в историю оказались ничтожными, потому что по правое плечо от Брежнева занял место самый настоящий негр, за которым во всём мире закрепилось прозвище "Чёрный Сталин".

Нет, кто-то может и возразить, сказав, что Менгисту Хайле Мариам (а именно он и стоял рядом Леонидом Ильичом) вовсе не негр, а эфиопец, и это в корне меняет дело. Вот только я ещё со школы помню, что существует три основных человеческих расы: европеоидная, монголоидная и негроидная. Так что, видя чернокожего человека, я так и говорю, что он негр.

После того, как на трибуне Мавзолея все заняли свои места согласно рангам, ранжиру и заслугам, на Красную площадь с разных сторон выехали две Чайки, в одной из которых стоял министр обороны маршал Устинов, а в другой находился командующий войсками Московского военного округа генерал армии Говоров. Объехав с приветствиями и поздравлениями части и подразделения, выстроенные для парада, маршал вернулся к Мавзолею, забрался на трибуну и зарядил речь на целых пятнадцать минут.

Много чего прочитал по своей бумажке Дмитрий Федорович — я аж зевать начал. Но видимо, так в СССР принято, и с этим надо просто смириться.

Наконец-то прозвучал Гимн Советского Союза, и парад открыли юные барабанщики и фанфаристы из Московской военно-музыкальной школы. За ними прошли подразделения академии имени Фрунзе, а вот военно-политической академии имени Ленина не повезло, потому что, пропустив её знамённую группу, я активировал амулеты, заложенные на Красной площади прошедшей ночью.

За знаменосцами моментально вырос невидимый энергетический щит, на который и налетели первые шеренги будущих замполитов. В тот же самый момент с другой стороны образовавшейся "стены" парадным шагом (ну почти парадным) начали выходить мои войска.

Сначала, звеня кольчугой и бряцая щитами, мимо Мавзолея прошло три роты древнерусских витязей, которых на своём белом коне возглавлял Александр Невский. За ними Суворов и Кутузов торжественным маршем провели свои подразделения.

Надо отдать должно военным музыкантам, которые видя, что парад превращается в балаган, не переставали играть военный марш. Могу только догадываться, о чём они думали, когда из "стены" на коне выехал Чапаев, а за ним полуэскадрон его кавалерии и два десятка тачанок.

С иллюзиями танков времён Второй Мировой я решил не заморачиваться, и потому после легендарного командарма и его конницы по Красной площади прошло по роте советских солдат, матросов и лётчиков во главе с Жуковым.

И вот тут-то началась самая интересная часть моего шоу. Честно говоря, если б я был на месте главного капельмейстера, то заставил бы военный оркестр играть "Имперский марш" из "Звёздных войн", потому что из "стены" начали медленно выплывать парящие танки и транспортные платформы разных конфигураций, прототипы которых я подсмотрел в одной компьютерной игре.

Стремясь за короткое время показать как можно большее количество образцов футуристического вооружения, я запланировал шоу так, чтобы техника проплывала перед трибуной Мавзолея в две колонны, но зато в три высотных эшелона. А что такого? Всё равно вся техника летающая. Низко или высоко — это другой вопрос, но ведь не по земле передвигается, гремя гусеницами.

Нижним ярусом "шли" танки, у которых вместо орудий чётко просматривались рельсотроны и лазерное оружие. Над ними проплывали боевые платформы, ощетинившиеся во все стороны радарами и ракетами разных размеров. Самый верхний эшелон был отдан гравициклам и спидербайкам всех мастей, на которых восседали пилоты, облачённые в чёрные костюмы.

Если до этого воины со своими командирами, пройдя мимо Мавзолея, успевали добраться до Спасской башни, и там испариться, то фантастические войска я специально решил демонстрировать в течение пяти секунд. Мол, вот как мы умеем — появились из "ниоткуда" и исчезли в "никуда". А уж если кому-то нужны подробности, то к вашим услугам Центральное телевидение, которое вело репортаж парада на всю планету. По крайней мере все страны СЭВ его точно видели, а значит и у остальных была возможность подглядеть.

Ну и завершил мой мини-парад сам Иосиф Виссарионович.

Проводив взглядом, исчезающие войска, генералиссимус в серой шинели и с фуражкой на голове, твёрдой походкой направился в сторону Мавзолея. Отмахнувшись от пытавшихся схватить его людей в штатском, Сталин просто прошёл сквозь них и в результате добрался-таки до трибуны на Мавзолее.

— Как тебе мой парад, генерал? — прозвучало на всю Красную площадь обращение Сталина к Брежневу.

Тут стоит отметить, что управляла иллюзией Иосифа Виссарионовича и озвучивала её Галя. И если управление с помощью амулета для неё не составило труда, то в озвучку Галинка вложилась от души.

Во-первых, накануне она специально прослушала несколько записей с голосом Сталина, чтобы в последующем безукоризненно повторить этот голос, характер речи, интонации и акцент. Ну, а во-вторых, используя дар Саунд-мага, девушка, не открывая рта, заставила резонировать всё окружающее пространство, чтобы присутствующие на площади могли слышать чёткую и разборчивую речь. Опять же, благодаря своему дару, Галя расслышала, как заикающийся Брежнев возразил Сталину и заявил, что он вовсе не генерал, а давно является Маршалом Советского Союза.

— Знаю я, как тебе погоны Маршала повесили, — махнул рукой Сталин, усмехнушись, — И про весь твой иконостас из орденов и медалей мне известно. Совесть ты свою партийную на медальки променял, сукин сын, и рядом с собой таких же бесстыжих пригрел.

— Так-так-так, — с этими словами из Мавзолея на Красную площадь, как чёрт из табакерки, выскочил Ленин и принялся расхаживать под трибуной, задирая наверх голову, — Это что же получается, голубчик? Вся Коммунистическая партия Советского Союза сгнила на корню? Архибездарно!

— Нет, Владимир Ильич, — прокричал Сталин Владимиру Ильичу, глядя на того с трибуны, — Рядовые коммунисты у нас в целом сознательные. Просто руководят ими чванливые догматики и бездари.

— Неверной дорогой идёте, товарищи! — досадливо махнул рукой вождь пролетариата и прошмыгнул обратно в свой Мавзолей мимо двух офигевших часовых, охранявших вход в его обитель.

— Завязывай со своими иллюзиями, — локтем ткнула меня в бок Галя, — Я сейчас вырублюсь.

— Держись, подруга, — подхватила девушку под локоть Вера, — Сегодня твой бенефис.

— "Да уж, заигрались мы сегодня. Пора и честь знать".

С этими мыслями я развеял иллюзии, отключил сдерживающий натиск солдат щит, и подхватил Галю с другой стороны.

— Как ты считаешь, проймёт правителей наше шоу? — задала мне вопрос Вера, устраиваясь в шезлонге с приготовленным мной коктейлем в руке.

Отчего-то мы дружно решили, что после того, как мы изрядно промёрзли в столице, самое то будет в "пузыре" отогреться. На солнце не полезли. Плюхнулись под навесом около небольшого бара, пристроенного к стене виллы, недалеко от бассейна.

— Я за другое переживаю. Засветились мы по полной. Умных людей в том же КГБ хватает. Если первое послание и могло в тайне остаться, в чём я сильно сомневаюсь, то теперь о том, что мы есть, а самое главное, где и в какой стране мы живём, во всём мире догадаются, — вздохнул я, вытаскивая себе банку пива из холодильника.

— И пусть знают, — задорно откликнулась Галя, отсалютовав Вере бокалом апельсинового сока, — Будут уважать и боятся.

— Думаю, не всё так просто. Мне кажется, что весь мир теперь попросту не поверит в спутники-миротворцы. Решат, что всё это какая-то хитрая комбинация КГБ, рассчитанная на долголетнюю перспективу. Опять же, наши тоже не поверят. Их сейчас американцы в гонку вооружений изо всех сил затягивают. Пиндосам это несложно сделать, когда они под рукой имеют станок, печатающий деньги для всего мира. В моём времени у них такой долг над страной висел, что им его лет за двести не погасить было, даже если они снова всей страной работать начнут.

— В смысле? Они и так вроде бы все работают, и скорее всего, гораздо более производительнее, чем у нас, — не поняла меня Галка.

— Сейчас ещё может быть, а в моём времени они даже американские джинсы и те перестали у себя шить. Одну электронику с самолётами штамповали, да торговали лицензиями, вынося реальный сектор промышленности за пределы страны, — поделился я с девушками теми куцыми знаниями, что нам в школе давали.

Кстати, мои сведения ещё и ползанием по Сети прилично дополнены. Наверняка, спроси кто у моих бывших одноклассников что-то про промышленность США, то ничего умного он не услышит, кроме того, что там есть "Эппл" и "Майкрософт". Парни может ещё про "Теслу" расскажут, а девчонки "Мэри Кэй" вспомнят.

— Верунчик, а ты не можешь глянуть, что там у нас в ближайшем будущем предвидится? — подкатил я к своей несостоявшейся маме с вопросом и шейкером с коктейлем и льдом, предлагая ей добавку.

— Совести у тебя нет, — театрально закатила Верка глаза, изображая вселенскую муку, — Я на этом вашем параде кучу людей контролила, и десятки вариантов отслеживала. Думала, хоть тут в тишине и спокойствии побуду, чтобы восстановиться, так нет же.

Где-то в глубине души я её понимаю. Так-то мы все слегка очковали, если уж называть вещи своими именами, устраивая такое шоу на публике. Сорваться всё могло в любой момент и от любой мелочи, поэтому наша Провидица в полную силу работала, подстраховывая нас от каких-нибудь глупостей. Опять же, сейчас вся наша тройка танцует джигу на лезвии бритвы. А ну, как мы где с чем-то спалились. В КГБ не дураки работают.

Вычислят нас, и что? Всем по марке Эль-Дорадо на лоб, если успеем?

— Нет особых проблем у тебя в ближайшую неделю. Разве, что Анискин наш завтра припрётся. Будет тебя про Мерседес расспрашивать. Вот, вроде и врагов у тебя нет, а какой-то нехороший человек анонимку на тебя накатал, — предрекла мне Провидица, покачавшись в шезлонге пару минут с закрытыми глазами.

* * *

— Топадиму-а-а-а, топадиму е-е-е, топадиму а-а-а, е-е-е, бамс-с, — самозабвенно проорал я во весь голос в микрофон "рыбу", завершая припев новой песни.

Завтра отправлю её Пушкиной. Мелодия вышла отличная, а слов у меня нет. Очень энергично получилось, поэтому всякие "ла-ла-ла" и "на-на-на" я заменил на тот набор звуков, который должен более полно передать экспрессию будущей песни.

Конечно, можно было бы и Гошу с Ганей попросить написать текст к новой песне, но они погрузились в сочинительство второй книги для Веры, так что не хотелось бы их сбивать с творческого настроя.

Кому-то это может показаться смешным, но нам, людям творчества, порой требуются именно такие вот отступления от общепринятых правил.

Спрашивается, с чего это я вдруг заголосил? Так, на радостях.

Всё получилось! Сработали мои "драконы" и парад в честь годовщины Великой Октябрьской, а вместе с ними и "письма счастья", отправленные "почтой Эль-Дорадо", получателей проняли до глубины души.

Причём, если идею с фейерверками мне Гоша подкинул, а парад я сам придумал от начала до конца, то должен признаться, что с письмами случился чистый плагиат. Вспомнил живые картинки, которые Гарри Поттер видел в газетах и на каких-то там фантиках. И так мне понравилась идея, что я не смог себе отказать.

Живые изображения Сталина и Ленина, с озвучкой голосами вождей от саунд — мага — это вам не хухры-мухры.

Сам, когда первый раз их увидел и услышал, чуть было кирпичей в штаны не наложил.

Скажу честно, товарищ Сталин, с его коронной фразой: — "Незаменимых людей у нас нет", и Владимир Ильич, с его мягким посылом: — "Неправильной дорогой идёте, товарищи", были на редкость убедительны.

Почти тысяча писем с "живыми картинками" была разослана по всей стране. Текст в них был типовым, для всяких там первых секретарей обкомов и руководителей республик, но были и индивидуальные послания.

К примеру, тот же Л.И.Б. получил очень короткое письмо: — "Через неделю в отставку или в АД".

Впрочем, не одному Брежневу пришло персональное письмо. Так одному ставропольскому комбайнёру было рекомендовано сваливать из Москвы и впредь не соваться в политику.

Не знаю, как я буду перед Борисычем и Шурави оправдываться, если они меня спросят, с чего вдруг меня на революционные методы торкнуло, но торкнуло. И это факт.

Всего понемногу накопилось. Переизбыток пропагандистского вранья по радио и телевизору, недовольство обычных советских людей спецраспределителями, с разными прочими спецсанаториями и "обкомовскими больницами", местечковый "коммунизм", который сами для себя в каждой области и республике организовывают партийные бонзы, а может, и уже привычное наплевательское отношение партийной верхушки на то, как обычный люд в стране живёт.

Нет, на словах-то у них всё хорошо, а на деле — нет.

А мне, циничному представителю России иного времени, слова никуда не упирались. Те, кто в них верил, стали вкладчиками "МММ", "Хопёр-Инвеста" и прочих пирамид.

Пока я своими глазами вижу, что поезд под названием "СССР" буксует на месте, хотя фанфары в газетах и на телевидении постоянно пытаются убедить меня в обратном.

А тут ещё этот Тихонов со своими отменами строительства объектов культуры.

Ага, народу и так нечем заняться.

Пришёл мужик с работы, и что делать дома? Бухать? А что ещё ему остаётся? Не две же скучные программы по телевизору взад-вперёд гонять и изучать пару скучных газет, которым в туалете самое место.

Как по мне, в стране целый букет проблем, каждую из которых мне так и хочется назвать кризисом.

Вернись я в своё время, то на форуме олдфагов, или попросту говоря тех, кто застал времена СССР, такое я бы никогда не стал высказывать. Могу себе представить, что бы в ответ полилось.

А на самом деле, всё оно так и есть. Очень скучно в стране и неуютно.

Жилищная проблема (девять квадратов на владельца квартиры и по шесть на всех остальных), убогие дороги, ЖРАТВА, которой толком нет, многолетние очереди на телефоны, маленькие пенсии, никчёмные автомобили, над которыми смеются "соседи", "блат", и уже очень низкий уровень жизни. Это так, для начала разговора.

Сделанный Лениным и Сталиным задел благополучно профукан, и страна катится по инерции, вполне возможно, что даже вопреки воле её малограмотных управленцев. По крайней мере тот же Суслов или Черненко наверняка хотели бы обратить время вспять, вернув его в понятные им ипостаси.

Но нет. Время неумолимо и оно не имеет обратного хода.

Отсюда и прописанное в моих "письмах счастья" одно из требований. Оно простенькое."Не допускать нахождение на руководящих постах лиц, старше семидесяти лет".

Осталось только настоять, чтобы это было внесено в Конституцию.

Честно говоря, даже семьдесят лет, это, в моём понимании явный излишек. Я бы и в шестьдесят пять годков ограничение поставил, но боюсь, что сразу такого не поймут и, соответственно, не примут. Да и кто тогда страной будет управлять, если сейчас у власти сплошной дом престарелых.

Глава 21

Глава 21

С Олегом мы не виделись давно.

Когда наши торгово — финансовые операции вышли на приличные обороты, мы перестали доверять обычным "говорилкам", вроде Скайпа, и для связи использовали общение в одной из популярных игр. Там про золото и деньги можно было чуть ли не в открытую говорить, так как эти слова входили в экономику игры. Пусть это было и не очень удобно, но зная любовь наших спецслужб к чужим деньгам, так на порядок безопаснее.

— Напрасно ты там переменами грезишь. Сам во власть не влезешь, а остальные не потянут. Может и добьёшься малозначительных изменений, но только агонию продлишь, и вовсе не факт, что это всё к лучшему выйдет, — высказался Олег, когда я вкратце обрисовал ему, чем собираюсь заняться в самое ближайшее время.

— Я уже тут многое поменял. Афганской войны не случилось. Первые кооперативы лет на восемь раньше появились. И с войной теперь предки обломятся. Как бы тебе понятнее объяснить? Мне пофиг, как тут, параллельно или перпендикулярно мы расположены относительно вас, но здесь у меня жизнь настоящая. И цель есть. Я тебе потом скину файлом, какую я тут музыку пишу. Хотя нет, тебе, наверное, не зайдёт. Время здесь другое, и предпочтения вряд ли совпадают. Тут даже литература сейчас гораздо более спокойная и романтичная, а в музыке больше лирики и мелодизма. Но я сердцем чую, что это моё. То, что надо. Знаешь, там, в России я всегда мечтал быть богатым, пусть не олигархом, но покруче, чем был раз этак в десять. Даже к своей же музыке относился с какой-то торгашеской подоплёкой и всегда знал, что времена суперзвёзд закончились, особенно для композиторов. Чайковских и Моцартов в двадцать первом веке не будет. Вместо них станут известными исполнители, которым легион имя, с их недолго живущими шлягерами. Этакий парад бабочек — однодневок под фонарём.

— А там у вас что? Станешь номенклатурной звездой? — хохотнул Олег.

— Избавь Господи от таких радостей, — преувеличенно комически изобразил я лик мученика, закатив глаза в потолок и молитвенно вытягивая перед собой руки, — Я просто занимаюсь своим делом, а раз уж судьба так сложилась, что могу на что-то влиять, то можешь не сомневаться, не я под этот мир буду меняться, а он под меня.

— Не уверен, что я тебя понимаю хотя бы процентов на тридцать. Ты там, у себя, шикануть толком не можешь. Если что, то даже у меня сейчас уже средств накопилось столько, что могу купить себе остров с виллой и яхтой, и пару — тройку фотомоделей с пониженной социальной ответственностью каждый месяц заказывать и менять. Отчёты-то мои хоть смотришь иногда?

— Конечно смотрю, — почти искренне возмутился я, вспомнив, что последний конверт так у меня и лежит нераспечатанный под клавиатурой синтезатора.

Не вовремя то письмо пришло почтой Эль — Дорадо. Посреди ночи. Собственно, как мы с Олегом и договаривались. Я тогда как раз музыку к детскому спектаклю торопился дописать, ещё не зная, что пришедший к власти Предсовмина Тихонов нам премьеру надумает обломать.

Человек — существо странное. Пока его лично какие-то неприятности не коснутся, он на них реагирует вяло. По крайней мере у русских так. Обмани правитель страны тех же немцев или французов, да хоть корейцев, с пенсиями, ценами на бензин или с обещанием стабильного курса доллара, так его политической карьере кирдык тут же бы пришёл. А наши ничего, терпят.

— Раз смотришь, то объясни мне, что ты там нашёл такого, что тут, у нас, нельзя купить за те деньги, которые у тебя на счетах скопились? — на полном серьёзе поинтересовался Олег.

Мда-а… Похоже, последний отчёт нужно повнимательнее посмотреть. Для долларового мультимиллионера в той России, где я жил, действительно преград не так уж и много.

Олег, с его нынешними связями и оборотами тонну — полторы золота и килограмм двести палладия с платиной за месяц легко продаст. В рублях — это бешеные миллиарды. Малой части этих денег хватит, чтобы вместо Киркорова с Басковым всей стране по телевизору целый год надоедать. Но как-то даже радости от таких возможностей не появляется. Вроде и память у меня хорошая, но вот прямо сейчас хоть убей, ни одной песни этих "звёзд" я не вспомню. "Битлс" с их песнями могу часа полтора играть, не останавливаясь и вспоминая по ходу исполнения одну мелодию за другой. У Антонова песен пятнадцать влёт вспомню и сыграю, у Пугачёвой десятка два шедевров, а то и больше наберётся. Зато тех же "Песняров" на рояле исполнить мне сложно будет. Тут я себе отчёт в своих способностях клавишника отдаю полный. Может, кто-то и способен так песни "Песняров" сыграть, чтобы передать сам дух их исполнения, но я пас. Не потяну. Технически исполню легко, но их харизма и очарование за кадром останутся.

И что? Просто всей душой своей чувствую, что никакой радости выход в российские поп — звёзды мне не принесёт. Не та музыка, не то исполнение, и слушатель совсем иной.

Короче, как музыкант и исполнитель я в СССР чувствую себя на своём месте.

Должен сказать, что моя прошлая жизнь в России мне не очень нравилась. Понял я это не так давно. По сути, Разумов со своей бандой колдунов и магов сделал мне царский подарок, забросив меня в это время. Наверное, дело в том, что тут я себя ощущаю иначе. Уверенно. Исчезло чувство бессилия и собственной никчемности, когда ты с тоской понимаешь, что твои метания и порывы ничего не изменят. Вдобавок к тому, у меня появились друзья. Там, в России, я только Олега и Шурави мог бы назвать этим словом. Всех остальных лишь знакомыми и приятелями, и не более того.

Закончив разговор с Олегом я ещё долго смотрел на погасший экран монитора. Не хватало мне этого разговора, чтобы понять самого себя. Теперь точно знаю, что хоть и есть у меня запасной аэродром, но никакого желания возвращаться обратно в Россию у меня нет. Буду жить богато, но уныло, каждый день сам себя терзая мыслями о том, что я мог бы сделать, и не сделал.

Наверное так же себя чувствуют полководцы, когда их после прошедшей войны отправляют в отставку. В ушах ещё слышится гром артиллерии, перед глазами стоят карты сражений и поля битв, а жизнь изменилась и вся интрига осталась лишь в том, чтобы угадать, какая каша будет на завтрак — манная или овсянка.

Судьба мне дала многое.

Собственно, и сделал я уже немало. Наверняка мог бы и больше, но во имя чего? Чтобы сохранить СССР? Так он мне никуда не упирался, особенно сам государственный строй и сложившиеся в нём отношения элиты и номенклатуры. Здесь никого не удивляет, что генералом станет сын генерала, а дипломатом — сын дипломата. Понятно, что есть исключения, не подпадающие под общую тенденцию, но и она, эта тенденция никуда не делась. Невольно Грибоедова вспомнишь, понимая, что за прошедшие полтора с лишним века ничего не изменилось. Как у него там Фамусов это лихо изложил:

— При мне служащие чужие очень редки;

— Все больше сестрины, свояченицы детки;

— Один Молчалин мне не свой,

— И то затем, что деловой.

— Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку,

— Ну как не порадеть родному человечку!..

Во-во, в моём социализме всё то же самое. И ещё тонны пропагандистского вранья, которое уже дико выбешивает. Хоть телевизор не включай. Очень уж он способствует поддержанию негативного отношения к КПСС. До зубовного скрежета, порой.

Если что, то я себя антикоммунистом не считаю. Всё обстоит гораздо проще. Я попросту не считаю коммунистами тех, кто сейчас входит в партийное руководство страны. Куда делась их смелость и принципиальность? Неужели не видят, что у власти маразматики, готовые на всё, лишь бы никаких реальных перемен в стране не происходило?

Хватило же у Сталина во время войны ума, чтобы отстранить от непосредственного командования комиссаров и замполитов. А теперь они снова к власти пришли. Райкомы, горкомы и обкомы партии всем командуют. И не дай Бог директору завода или председателю колхоза не выполнить "руководящие указания". Выговор, строгий выговор, исключение из рядов КПСС, и конец карьере. С должности точно снимут.

Думали коммунисты, Сталина на них нет? Так вот не угадали. Он есть.

По крайней мере в следующих аудиописьмах, которые получат завтра все члены Политбюро и ЦК КПСС, именно голосом Сталина будут названы новые фамилии предполагаемых руководителей страны: Романова, Примакова и Огаркова. Была у нас ещё и кандидатура Машерова, но тут выяснилось, что опоздали мы с ним. Четвёртого октября он в аварии погиб. Обидно. Хорошего человека не успел спасти. Интересно, каким бы СССР мог стать под его руководством?

Заодно и экономическая реформа перейдёт на следующий этап, а там не за горами уже тот период, когда на хозрасчёт перейдут не только заводы, но и все республики СССР. Пусть люди заранее выяснят, кто в Союзе кого "кормил", чтобы потом не было больше поводов для спекуляции и игры с цифрами статистики. В моей Истории одной из причин распада социалистической Империи как раз был скандальный раздрай по поводу экономики отдельных республик. Понадобились десятилетия, чтобы жизнь сама расставила всё по своим местам и на деле показала, кто был прав, а кто нет.

— Чем занимаешься? — поинтересовалась у меня Вера, вернувшаяся телепортом из Европы в наш "пузырь", и уже оттуда прибежавшая ко мне в дом.

Да, мы с ней так решили, что её частые отлучки могут привлечь внимание и будет разумнее всего, если она не прямо в доме будет появляться, а в "пузыре". Если у нас вдруг какие-то гости нежелательные появятся, то Гоша всяко успеет ей выход из "пузыря" перекрыть, или предупредить, чтобы не торопилась.

— Аниськина жду, — обозвал я привычным прозвищем нашего участкового, постукивая киянкой по измятому куску железа, — Сама же сказала, что он сегодня пожалует.

Крыло от мотоцикла выстукиваю и правлю. Надо же легенде соответствовать. Пришлось разыскать и купить в хлам убитый мотоцикл Zündapp KS 750. Тот самый, который всем по Великой Отечественной Войне известен. Правда, пулемёта при нём уже нет. Да мне он, в общем-то, и без надобности. У меня веселее приблуды есть. В конце концов либромант я или где.

— А-а, — понимающе отозвалась Вера, с нехорошим интересом и нездоровым блеском в глазах обходя по кругу раритетный байк, — А тебе он зачем?

Она с деловым видом попинала наполовину разобранного красавца по заднему колесу и с плохо скрываемым вожделением уставилась на меня.

— Ты мне предлагаешь на рыбалку или по грибы на Мерседесе ездить? Так он там не пройдёт. Ты ещё не все наши дороги видела, если их так можно назвать.

— Дашь покататься! — не выдержала она долгой игры, сходу переходя к делу.

— Куда ж я денусь, — с наигранной скорбью ответил я ей, вытирая руки тряпкой сомнительной чистоты, — А вот и наш гость долгожданный пожаловал, — объявил я о появлении милиционера у дверей дома, предупреждённый Гошей через коммутатор.

— Я в дом пошла, чай вам приготовлю, — окинула напоследок взглядом Вера мой "новый" старый мотоцикл, — И да, у тебя всё нормально закончится.

Услышав звонок в глубине дома, я открыл гаражные ворота и окликнул участкового, стоящего у входной двери. Дождавшись, когда Михаил Степанович пройдёт в гараж и попадёт под действие моего амулета "добродушия", я вежливо поздоровался и поинтересовался целью визита.

— Сигнал поступил, — бодро было начал капитан, тут же "поплыл", и в его речи зазвучали чуть ли не жалобные нотки, — Анонимка, будь она неладно. Мол, замечены дорогие машины, заезжающие и выезжающие из вашего гаража. Обязан проверить. Служба, так сказать.

Говорят, кто предупреждён, тот вооружён. Вот и я попросил Гошу в уголке отдыха, где он так любит распивать чай в компании с местными домовыми, создать небольшую галерею с изображениями Хорьха и Мерседеса до ремонта и после.

— Михаил Степанович, — подозвал я участкового к Гошиной фотовыставке и кивнул в сторону висящих на стене фотографий, — Не об этих машинах речь?

— Вполне может быть, — начал пристально рассматривать капитан фотографии.

— Вы присмотритесь, какие были машины до ремонта, — не удержался я от совета, — Отреставрированный Хорьх я Вам, к сожалению, показать не могу, так как он сейчас в гараже "Мосфильма" находится, а вот восстановленный Мерседес, купленный мною у Высоцкого, вы сами у ворот видели.

— Сам ремонтировал? — кинул на меня недоверчивый взгляд участковый.

— Всё, кроме покраски. Сами понимаете, — развёл я руками, — В гараже пыльно, да и краску толком не запечёшь. А всё остальное… Да, сам. Хобби у меня такое — восстанавливать технику и давать ей новую жизнь. Вы через месяц-другой ко мне загляните — увидите, что я из этого мотоцикла сделаю, — ласково погладил я руль немецкого байка.

— Силён, — покачал головой капитан, — А у меня вот порой нет времени на своём Москвиче масло поменять. Хотя, в принципе, и ездить-то, тоже нет времени.

Хм, интересно, откуда у местного участкового деньги на машину с его-то жалованием? Нет, я понимаю, если б дело было в моём времени — там стоит только открыть любую новостную ленту, как в глаза сразу кидаются заголовки про "оборотней в погонах" с миллионами на счетах. А здесь-то, откуда у простого участкового деньги на личный автомобиль?

Не знаю, как понял мою паузу Михаил Степанович, но поспешил объяснить, что Москвич ему достался по наследству от папы, который во время "золотой пятилетки" будучи простым механизатором в совхозе, умудрился за лето заработать на автомобиль.

Лучше бы участковый про историю своей машины вообще ничего не рассказывал, потому что в голове у меня всё перемешалось, и возникла куча вопросов. Как можно, работая в советском совхозе, за сезон накопить на легковушку? Пусть это "четыреста восьмой" Москвич и "всего лишь" за четыре с половиной тысячи, и то, если по госцене. Но как? Это какую же месячную зарплату нужно было иметь? Где сейчас эти совхозы, выплачивающие своим работникам такие огромные деньги?

До самого ухода капитана меня не покидала мысль, что где-то он меня со своей машиной надул.

Естественно, я не стал ничего расспрашивать у Михаила Степановича, а попросил Гошу сделать мне сводку про упомянутую милиционером "золотую пятилетку".

Ох, как много я для себя нового узнал. Был ведь скачок в экономике в конце шестидесятых. А главное, я выяснил, что во времена восьмой пятилетки и правда проводилась реформа экономической политики Советского Союза, получившая название Косыгинская реформа. В моей эпохе историки, экономисты и финансисты много спорили о пользе, вреде и о причинах сворачивания реформы, но факт в том, что она была.

— Это же председатель Совета Министров, которого сменил Тихонов, — увидел я знакомую фамилию в выборке, предоставленной мне домовым, — Где он сейчас? Что с ним?

— В столичной клинике на Мичуринском проспекте, — доложил Гоша, — В твоей истории он там же и умер утром восемнадцатого декабря восьмидесятого года. Со слов лечащего врача, во время очередного обхода у Косыгина возникла внезапная острая коронарная недостаточность с остановкой сердца. В общем, чуть больше месяца ему жить осталось. Что ты затеял?

— Хочу Алексея Николаевича сделать внештатным консультантом будущего Предсовмина, — объяснил я свою задумку домовому, — Сделай мне, пожалуйста, краткую выборку по Косыгину.

* * *

Попасть ночью к спящему Косыгину в персональную палату? Да как два пальца об… асфальт. Особенно если знать точное месторасположение больного, о котором поведал в своих воспоминаниях лечащий врач пациента. Я, если что, как-то раз без всякой помощи умудрился из психбольницы человека похитить. Так что, ничего удивительного в том, что глубокой ночью я оказался в больничной палате, в которой после обширного инфаркта находился бывший председатель Совмина.

Наложив на помещение несколько чар, которые замуровали палату и сделали её абсолютно звуконепроницаемой, я вдобавок включил подавитель "жучков". Паранойя? Может быть. Но кто его знает, вдруг кому-то пришло в голову прослушивать лежащего на больничной койке пенсионера. Впрочем, после активации очередных амулетов, Косыгина технически уже нельзя назвать больным.

— Как себя чувствуете, Алексей Николаевич? — заметил я благодаря "магическим" очкам, что Косыгин проснулся и лежит с открытыми глазами.

— Вы хоть раз умирали? — послышался неожиданный вопрос.

— Как-то не довелось, — поёрзал я на стуле, оставшись сидеть около кровати Косыгина.

— А я умирал. И знаете, там как-то… неуютно.

— Думаю, что следующая Ваша экскурсия в потусторонний мир случится нескоро, — заверил я Алексея Николаевича, — Ничего, если я включу свет? Мне хотелось бы, чтобы Вы прочитали некоторые документы.

— Конечно, не против, — спокойно откликнулся Косыгин, — Заодно и очки подайте. Они в верхнем ящике тумбочки лежат.

— Боюсь, что очки Вам теперь ни к чему, — улыбнулся я, рассматривающему меня при свете настольной лампы Алексею Николаевичу, — Впрочем, таблетки Вам отныне тоже нет нужды глотать. Разве что из уважения к лечащим докторам.

Готовясь к встрече с Косыгиным, я долго думал, в каком образе перед ним предстать. Устраивать спектакль с облачением в того же Сталина у меня желания не было. Истинного себя показывать смысла не было. Поэтому я воспользовался амулетом, который делал мою личность не запоминающейся — с одной стороны, не страшно для окружающих, а с другой, описать меня хоть, сколько примерно никто не сможет, даже если проведёт рядом со мной сутки.

По сути, мне Косыгину предложить нечего. Его даже смертью не запугать. Поэтому я зашёл с козырей и вручил Алексею Николаевичу файл с обзором событий, прошедших в моём мире с конца семьдесят девятого вплоть до начала двадцать первого века.

Как ни странно, но за все те полчаса, пока Косыгин читал, он не задал ни одного вопроса, а только всё больше и больше хмурился. Согласен. Нелегко читать приговор своей страны, пусть она и в какой-то неизвестной параллельной вселенной.

Как бы то ни было, но я понимал, что Алексей Николаевич осознаёт, что сейчас перед ним сидит представитель той самой вселенной, историю которой он сейчас читал. Может поэтому-то я и не услышал никаких вопросов.

Отложив на тумбочку прочитанное, Алексей Николаевич откинулся на подушку и посмотрел на меня:

— Я так понимаю, что точкой расхождения нашей и вашей истории стало заседание политбюро, на которое у нас прилетела американская ракета. Почему Вы обратились именно ко мне? Я ведь всего-навсего пенсионер.

— Хотя бы потому что в нашей истории Вы единственный в Политбюро, кто до самого конца был против ввода ограниченного контингента в Афганистан, — с интересом наблюдал я за реакцией Косыгина.

— Налёт на дом на Старой Площади и парад на Красной Площади ваших рук дело? — растянулись в слабой улыбке тонкие губы моего собеседника.

— Пошалили немного, — отразил я улыбку, — Сами же видите — в войну не ввязались, Олимпиаду успешно провели, а ничего существенно не изменилось.

— А как же кооперативное движение? — возразил Косыгин, — Судя по прочитанному, оно у вас значительно позже началось.

— А сколько наших предложений из огромного списка осталось без внимания? — попрекнул я бывшего Предсовмина.

— Согласен, — поник Косыгин, — Тут не поспоришь. Вашу программу улучшения экономики можно было год назад запускать. Тут есть и моя вина. Не смог настоять даже на том, чтобы её внимательно рассмотрели. Что я могу сейчас сделать?

— В ближайшее время кресло в Вашем бывшем рабочем кабинете займёт Евгений Примаков. В нашей истории он был заметной фигурой. Хотелось бы, чтобы Вы помогли ему стать такой же фигурой и в вашей истории, только как можно быстрее.

— То есть, оставаясь на вторых ролях, консультировать будущего председателя Совета Министров? Хм, а почему бы и нет? — задумался Алексей Николаевич, — Я всё равно теперь пенсионер. Времени у меня полно, бардака в стране тоже, а судя по прочитанному, будет ещё больше. Только посмотрит ли сам Евгений Максимович из своего нового кресла в мою сторону?

— Поверьте, ему подскажут в какую сторону стоит в первую очередь смотреть, — заверил я, — Итак? Что скажете?

— Как видите "вертушки" меня лишили, — кивнул в сторону тумбочки Косыгин, на которой, кроме прикроватной лампы, видимо, предполагалось наличие телефона правительственной связи, — Передайте Примакову, чтобы обращался с любыми вопросами.

— Обязательно, — кивнул я, вставая со стула, — Вам документы оставить?

— Основное я запомнил, — покачал головой в ответ, — А в больнице они ни к чему. Вот если бы их мне домой прислали. К примеру, с помощью марок Эльдорадо.

— Коммунист почти с полувековым стажем, а верит в сказки о какой-то мифической стране, — с трудом сдерживая смех, попенял я Косыгину, — Не прощаюсь с Вами, Алексей Николаевич, — пожал я крепкую сухую мужскую руку, подцепил с тумбочки файл с бумаги, зашёл в ванную комнату и телепортировался из неё домой.

Глава 22

— Ух, как вкусно пахнет, — забавно повела носом Вера, стоило ей только переступить порог нашей кухни, — Гоша, ты покормишь свою будущую тёщу?

В принципе, последнюю фразу Вера могла и не говорить. Гоша и так в последнее время ей чуть ли не в рот смотрит и готов выполнить любое, даже ещё не сформировавшееся её желание. Ещё бы ему не ублажать девушку и не ходить перед ней на цырлах, если книга, в которой фигурирует будущая подруга домового, стала во Франции настоящим бестселлером. Так что скоро у Гоши появится девушка — домовушка, хотя я даже боюсь себе представить, к чему это в конечном счёте приведёт.

Что интересно — несмотря на то, что в Австрии, Германии, Италии, Штатах и Англии Верин роман был хорошо принят, но он не взлетел там так, как всем нам бы этого хотелось. Зато во Франции, в их издательстве уже дополнительный тираж печатают.

Трудно сказать, в чём причина столь разной популярности одной и той же книги в, казалось бы, соседних европейских государствах. Может разница в менталитете, а может всё дело в том, что Гоша с Ганей устроили массированную атаку на французские окололитературные печатные издания и сливали им по телетайпу положительные отзывы литературоведов, опубликованные в других странах. Одним словом, спамили они по-чёрному, и это принесло результат.

— Ты мою должность в кооперативе помнишь? — пальцами тарабанила Вера по столу в ожидании своей порции грибного супа, приготовленного на ужин домовым в качестве основного блюда.

— Угу, — беззаботно работал я ложкой, поедая Гошино варево, — Ты снабженец. И что?

— А то, что моему кооперативу нужен аппарат на стадион.

— Вы решили на зиму перепрофилироваться и открыть частный каток? — решил я подшутить над Верой.

А что такого?

Вера наверняка просчитала наш разговор.

Вот я и разрываю сформировавшийся в её голове шаблон своего поведения. Когда ещё доведётся поиздеваться над Прорицательницей. Насколько я понимаю, чем более не логичны мои реплики, тем Вере труднее предугадывать наш дальнейший диалог. Так что, выгода обоюдная — девушка качает свои магические способности, тренируется, а я учусь быть более непредсказуемым в общении.

— Какой ещё каток? — послышался ожидаемый вопрос.

— Обычный каток, где люди на коньках катаются. Никогда не пробовала?

— Ничего не поняла, — помотала головой Вера, — При чём здесь каток и как его можно открыть?

— Что тут непонятного и сложного? — облизал я ложку и отставил пустую тарелку в сторону, — Договариваешься с администрацией пустующего зимой стадиона. Заливаешь его водой и в дальнейшем следишь за льдом. Устанавливаешь символическую цену за вход. Ставишь будку по прокату коньков, а рядом киоск, где продаётся горячий чай с выпечкой. Включаешь музыку, чтобы людям не скучно было, и вот тебе точка для массового отдыха населения. Стадион желательно чтобы был в центре города. Лучше всего "Спартак", на улице Калинина. А ещё помимо чая неплохо бы горячительные напитки на разлив продавать. К примеру, глинтвейн, или хотя бы кофе с коньяком. Но это уже утопия.

— И какая, по-твоему, должна быть символическая цена за вход?

— Откуда я знаю, — фыркнул я в ответ, — Существуют же какие-то государственные расценки на такой вид деятельности. Вот их за основу и возьмите, чтобы на вас косо не смотрели, и рвачами не считали. В моём времени цена входного билета была равна стоимости пачки сигарет. Ну, и прокат коньков столько же, если не больше. В принципе, суть не в прибыли, а в том, что вы выступите организаторами активного отдыха для населения. Ты в погожий выходной день хоть раз в Ельниковской роще бывала? Там ведь проходу нет от лыжников. А около входа в рощу, да и в ней самой есть пункты проката лыж. Ну, а вы массовые катания на коньках устраивайте. Будет где молодёжи собираться и знакомиться.

— Очень интересная идея. Особенно, если учесть, что почти в каждой второй школе на зиму стадионы водой заливают и делают бесплатные катки, — скривилась Вера, поняв, что я её троллю, — Обязательно подкину твою мысль нашим. Думаю, что твоё предложение будет оценено по достоинству. Вот только у нашего кооператива немного другие запросы. Мы готовы купить аппаратуру на целый стадион, чтобы потом звёзд приглашать.

— И на какой стадион вы их зимой приглашать собираетесь? — всерьёз заинтриговал меня интерес Вериной организации, — У нас в республике нет большой крытой площадки, а строительство объектов культурно-социального назначения заморожено, насколько мне известно.

— Поделюсь с тобой новостью, — потянулась Вера над столом ко мне, заставив податься ей навстречу, и заговорщицким тоном продолжила, — Новочебоксарский спорткомплекс к Новому Году полностью сдадут в эксплуатацию. Председатель горисполкома ездил в Москву на приём к Костандову, который ещё недавно был Министром Химической промышленности, а сейчас он стал первым замом предсовмина. Тот разрешил достраивать и спорткомплекс, и дворец пионеров.

— Что значит "съездил"? — ошарашила меня эта новость, — Приехал, как к старому знакомому? Так что ли? Посидели, поболтали, пива в баньке с девушками с низкой социальной ответственностью попили, и сразу разрешение появилось?

— На счёт пива и шлюх история умалчивает, — прыснула Вера, впервые услышав речевой оборот, доставшийся мне из моего времени, — Может, и было что-то такое. Я знаю только то, что Матросов взял с собой видеорепортаж о строительстве спорткомплекса, куда, кстати, и отрывки вашего клипа вставили. Он показал его в Москве и получил разрешение на завершение строительства.

— Не понял. А так разве можно было? Я, понимаешь, чуть ли не целую революцию в стране устраиваю. За судьбу родного края, так сказать, радею, а оказывается, мэру города нужно было, всего лишь навсего набрать бухла, завалиться в приёмную Совета Министров, показать там своему знакомому видео, и все дела "мирно" решить.

Сколько я уже нахожусь в социализме, а до сих пор не могу привыкнуть к некоторым его вывертам. Получается, что приказы и указы того же самого Совета Министров можно спокойно обходить, если знаешь к кому обратиться.

Я не умаляю роль Матросова в жизни Новочебоксарска — о нём жители города помнили и тепло отзывались даже в моём времени. Человек реально многое сделал для Новчика. Даже когда Советский Союз уже не на шутку трещал по швам, Иван Александрович смог добиться завершения строительства и ввод в эксплуатацию нового двухэтажного кинотеатра, музыкальной школы, школы искусств и многоэтажного дома быта.

Кто-то усмехнётся, мол, это такие мелочи на фоне всей страны. Соглашусь, для кого-то это может и мелочь, но не для городка с населением чуть больше ста тысяч. Понятно, что Матросов не сам всё это строил, и даже не на свои деньги, но окунувшись в социализм, я теперь понимаю, чего стоило председателю горисполкома переть против указов и законов, проталкивая ту или иную стройку. А как быть тем городам, где нет такой бойкой и пробивной администрации? Вымирать подобно заброшенным и неперспективным деревням, коих по всей стране многие тысячи?

Взять, к примеру, городок, рядом с которым имел честь родиться мой папа и в который я заезжал, когда ездил к тётке отца.

Город по площади раза в два больше моего Новчика, а населения во столько же раз меньше.

С количеством жителей всё более-менее понятно — городок старый, в основном частный сектор, за исключением нескольких кирпичных трёхэтажек. Интересно другое. Вроде бы районный центр. Крупная узловая станция. Училище гражданской авиации. Даже серьёзный элеватор имеется, а по улицам не то, что на машине не проехать. По ним идти-то страшно, потому что если ноги не сломаешь, то утонешь в болотах, которые образовались по всей территории города.

Что самое смешное — родной край отца считается зоной опасного земледелия из-за частых засух и отсутствия воды, а город в буквальном смысле тонет. А ведь, как и в Новочебоксарске, там имеется и свой горисполком, и его председатель, и даже представители той самой партии, которая согласно конституции является руководящей и направляющей силой советского общества.

— Ладно, это всё лирика, — отмахнулся я от своих грустных мыслей, — Когда вам аппарат нужен, и как вы его оплачивать будете? Насколько я знаю, вам требуется три киловатта звука, но ты хоть догадываешься, сколько это будет стоить?

— Примерно представляю. А можно как-нибудь по безналу? — состряпала Вера забавную жалобную мордочку, как у кота из мультика "Шрек", — Нам ведь под аппаратуру кредит придётся брать. Да и расходы потом было бы проще списать.

—Ты ведь у нас гражданка Австрии. Вот и организуй в Австрии какое-нибудь малое предприятие, типа "Рога и копыта лимитед". Открой в Дойче-Банке счёт и вези сюда всё, что захочешь из Австрии. А я тебе за границей что угодно материализую.

Ничего себе меня занесло. Сам от себя такого полёта мысли не ожидал. Нужно будет уточнить у Гоши, из каких грибов он суп варил. С этого мелкого станется, он для Хозяина и мухоморов не пожалеет. А впрочем, если уж издеваться над Верой, так надо делать это до конца и со вкусом.

— Кто ж Австрийской фирме в Союзе торговать позволит? — оторопела Вера, знакомая с Советскими законами на порядок лучше меня, — А если и разрешат что-то ввозить, то откуда у кооператива валюта?

— Так ты за рубли аппаратуру своему кооперативу продай, а не за дойч-марки или шиллинги. Просто открой в Дойче-Банке рублёвый счёт, а у него в Москве своё представительство есть. Вот и веди через него дела. Зато после того, как ты уплатишь таможенную пошлину, товар станет абсолютно легальным, а не каким-то там контрабандным, — несло меня на волнах собственной фантазии, — Гоша, какая нынче таможенная ставка на аппаратуру?

— Если колонки, усилители и микшерский пульт на таможне пропустят, как электротехническое оборудование, то самое большее заплатишь семь процентов, — пощёлкав по клавиатуре своего ноутбука, выдал домовой, — А так, ввоз беспошлинный. Да в Союз вообще большинство оборудования ввозится беспошлинно.

— А если под шумок гитары и синтезаторы завезти? — зацепило меня волшебное слово "беспошлинно".

— Музыкальные инструменты — это уже другая категория, — прыснул домовёнок, поняв, к чему я клоню, — Там ставка от десяти до двадцати процентов. Всё зависит от того, чью гитару ты ввозишь. Вполне понятно, что Чехословацкая Кремона будет обложена по минимуму, в отличие от Американского Стратокастера.

— И что я своим скажу? — всерьёз приняла мою игру Вера, — Где я такую австрийскую фирму нашла, которая готова в Союзе аппаратуру за рубли продавать?

— Вали всё на меня, — беззаботно махнул я рукой, — Мол, я для себя так покупал. Или ссылайся на Санта-Клауса, если со мной не пролезет.

— Ну тебя нафиг, с твоей внешней торговлей, — вскипела Вера, сообразив, что я над ней просто подтруниваю, — Не знаю, как у вас, а в Союзе на внешнюю торговлю существует монополия государства. Так что, вернись в суровую советскую реальность и обрати свой творческий взор на комиссионные магазины.

— Эх, такую мысль, словно утку на взлёте сбила, — мечтательно протянул я, — Значит, будем проводить аппаратуру через советскую комиссионку. Слушай, а ты точно уверена, что ваш кооператив её по безналу сможет купить?

— Конечно, — уверено заявила девушка, — Это такой же магазин, как и все остальные. У них, правда, лимиты есть на безналичную торговлю, но мои комсомольцы этот вопрос решат. Они и посложнее задачи решали, так что выкрутимся.

Озадачившись вопросом комиссионных продаж, я нырнул в недра Интернета и понял, что уже больше года не замечаю под носом настоящее Эльдорадо. Как минимум две сотни крупных комиссионных магазинов Советского Союза готовы распахнуть для меня свои объятья, и поиметь с меня свои семь процентов комиссионного сбора за выставленные в них товары.

Естественно у меня возник резонный вопрос: какого чёрта я вошкаюсь с перекупами и хожу под реальной статьей УК РСФСР, если можно, к примеру, сдавать на комиссию японские двухкассетники и в ус не дуть?

* * *

Чрезвычайное заседание Политбюро проходило почти в полном составе, отсутствовал только Брежнев, решивший притвориться больным. Впрочем, ему для этого даже напрягаться не пришлось. В СССР только ленивый не знает, что Леонид Ильич уже давно не в себе, и живёт на весьма своеобразных лекарствах.

— По имеющимся у меня сведениям все вы вчера получили письма, — многозначительно произнёс Андропов, занявший место председательствующего, обводя взглядом всех собравшихся.

Под пристальным взором председателя КГБ многие терялись и отводили глаза в сторону.

— Надо же, как хорошо у нас работает Комитет, — раздался язвительный голос Черненко, — А я и без него минут через пятнадцать после прилёта писем знал, что многие из наших товарищей такие же послания получили. Представьте себе, все они мне попросту по телефону позвонили.

Недовольство Черненко легко было понять. Про то, что на непонятно кем собранном заседании Политбюро Брежнева не будет, он узнал почти что в последний момент и всю дорогу подгонял своего водителя, чтобы первым попасть в зал заседаний, но не преуспел. Кресло Брежнева уже занимал Андропов, а четверо крепких охранников в зале однозначно были его людьми. Свою неудачу в этом моменте член Политбюро тут же признал, но на этом не успокоился.

— Раз уж вы самостоятельно взяли слово, то может и поделитесь с нами своими мыслями относительно этих писем, — не стал с ним вступать с ним в дискуссию гораздо более гибкий политик, жестом давая понять, что он даёт ему возможность высказаться первым.

— Не могу поверить, что собравшиеся здесь коммунисты — атеисты готовы всерьёз относится к каким-то призракам и непонятно откуда взявшимся подмётным письмам. Товарищи — это провокация! Пока я не знаю чья, — с очевидным намёком повернул голову оратор в сторону председателя заседания, — Но думаю, этот вопрос так или иначе мы вскоре выясним.

— Какие-то предложения по существу вопроса вы готовы выразить? — ничем не обозначил Андропов своё отношение к намёку Черненко.

— Конечно. Предлагаю всем позавтракать в буфете и разойтись по рабочим местам. Не станем же мы менять политику Коммунистической Партии из-за каких-то жалких миражей непонятного происхождения? Нам надо решения XXV Партсъезда в жизнь претворять!

— Полноте вам, — с едва заметной усмешкой ответил Андропов, — Вы же на заседании Политбюро, а не на заводском митинге. Тут у нас можно и без лозунгов, своими словами, а Материалы Партсъезда вам любой из присутствующих здесь в состоянии процитировать. Некоторые, так в полном объёме и с указанием номера страницы. Правильно ли я понял, что вы предлагаете сделать вид, что ничего необычного за последнее время не произошло?

Признаюсь, наблюдая за заседанием Политбюро со стороны, я даже почувствовал к этому интерес. Забавное кино получается, и артисты достоверны и реалистичны.

Поневоле начав изучать ключевые фигуры этого времени я буквально недавно понял, что не только Андропов изрядно подчистил себе биографию, но и Черненко этим отметился, благо работа в Секретариате ЦК давала ему доступ к любым архивным документам. То-то историки голову себе ломают, когда пробуют писать биографию этих двух представителей номенклатурной элиты, в моей истории отметившихся ненадолго на постах генсеков.

— А что произошло? Массовая галлюцинация на параде? — сморщился Черненко так, словно он только что лимон попробовал.

— Галлюцинацию не снять на телекамеру, — возразил ему Андропов.

— Хорошо. Пусть это будет мираж или какой-то другой вид мистификации. Но мы материалисты, а дух бесплотный к делу не привяжешь.

— Как же тогда насчёт ракеты "Стингер" и писем? Они материальны. Их можно пощупать руками, а ракету разобрать на мельчайшие детали, — Антропов окинул взглядом сидящих за столом, пытаясь по их виду понять, на чью поддержку ему можно рассчитывать в этом споре, — Что, собственно, мы и сделали. Заодно и узнали, что такие ракеты в США действительно существуют.

— Вот видите! — взревел Черненко, словно марал во время весеннего гона, но вдруг закашлялся от своего собственного крика, — Никаких материальных вещей из будущего нет. Это всё проделки американцев! — хриплым голосом закончил он своё высказывание.

— А что, вполне может быть, — поддержал его всемогущий министр внутренних дел Николай Анисимович Щелоков, давний противник Андропова.

Примерно через полгода после назначения Щелокова министром МВД Брежнев пошёл на риск и назначил главой КГБ Юрия Андропова. Риск заключался в том, что одну из ключевых должностей Брежнев отдал не человеку из своей команды, а постороннему Андропову, которого в своё время выдвинул Отто Куусинен, просидевший в партийных верхах "от Ильича до Ильича".

С этого момента началась самая знаменитая война силовиков в СССР. Разумеется, никаких перестрелок и прочих глупостей не было, но натянутые отношения, как между ведомствами, так и между их руководством длились всё время правления Брежнева.

И Юрий Андропов, и Николай Щёлоков хорошо понимали, что после ухода Брежнева их конфликт так или иначе будет разрешён — должен будет остаться кто-то один из них. При этом противоборство долгое время протекало в скрытой форме, поскольку та сторона, которая начала конфронтацию первой, неизбежно оказывалась бы в проигрышном положении, рискуя нарваться на обвинения в вопиющей дестабилизации советского общества.

Никому из них и в голову не могло прийти, что этот нарыв вскроется из-за происшествия, которое случится в конце декабря 1980 года на юго-восточной окраине Москвы…

26 декабря 1980 года заместителю начальника секретариата КГБ СССР майору Вячеславу Афанасьеву исполнилось 40 лет.

В свой день рождения майор домой вёз полученный к празднику продовольственный заказ — палку копчёной колбасы, банку горбуши, банку болгарских помидоров и бутылку водки. К этому коллеги по работе добавили бутылку коньяка в качестве подарка ко дню его рождения. Ещё у майора была коробка с обувью — югославские босоножки, удачно купленные дочке в магазине "Белград". Там, в конце месяца или квартала "выкидывали" дефицит, а тут, и вовсе конец года. Повезло.

Однако в тот вечер майор КГБ Афанасьев домой не вернулся. Его нашли в крайне тяжёлом состоянии недалеко от шоссе, ведущем в аэропорт Быково.

Первого января 1981 года он скончался, не приходя в сознание.

В тот вечер сотрудники милиции на станции метро "Ждановская" успели, что называется, "принять на грудь" и очень хотели продолжения банкета. Задержанный мужчина с пухлым портфелем показался им отличной добычей. Милиционеры затолкали Афанасьева в служебное помещение, где, к радости своей, нашли в портфеле его праздничный продовольственный заказ, а главное, водку и коньяк. Задержанный кричал, что он сотрудник КГБ, но пьяные милиционеры не обращали на это внимания. Наткнувшись на сопротивление, они просто избили Афанасьева, выпившего с коллегами двести грамм водки, после чего вытолкали его в коридор.

Нет бы уйти майору и отложить свою месть на завтра. Но он вернулся. Его избили ещё раз, уже жестоко, и дважды крепко приложили затылком об бетонную стену. Затем милиционеры вывезли умирающего чекиста на служебной машине в лес, и там выбросили, чтобы имитировать ограбление.

Преступление раскрыли быстро. И в МВД начались чистки.

Так вот запросто в одночасье лопнула легенда и про "дядю Стёпу", и про лозунг — жупел, о том, что "моя милиция меня бережёт".

Но это всё в недалёком будущем, хотя от двух присутствующих сейчас на заседании Политбюро силовиков разве только что искры не летят.

— Есть такое мнение, что стоит посылать всех сомневающихся коммунистов — ревизионистов или ко мне, или в недалёкое, но крайне насыщенное эротическое путешествие, — внезапно услышали взъерошенные соперники на удивление знакомый и характерный говор.

Иосиф Виссарионович стоял у окна, и казалось, вовсе не обращал никакого внимания на толпу видных политических деятелей, усевшихся за длинным столом.

Не дождавшись ответа от коллег по партии, Сталин вытащил трубку, но похлопав себя по карманам, с видимым огорчением убрал её обратно.

— Вы что же, сучье племя, совесть совсем потеряли? Что, кроме Китая и Албании ленинизм — сталинизм больше нигде не в почёте? Вы куда страну отправили? Ладно, на меня вам насрать. Но вы на всё, что мы для страны сделали, большой хрен положили. На всю ту теорию социализма, которую мы с Лениным вам на блюдечке выложили. Если бы не китайские товарищи, которые в семидесятом настояли, чтобы мне на могилу хотя бы бюст поставили, чую, вы бы вообще про меня с Ильичём предпочли забыть. Что, совесть партийную напрочь пропили, таблетками закусывая? Ну, погодите у меня. Потомки пока немного против, но я с ними договорюсь. Чрезвычайной тройкой к вам явимся. С товарищами Берией и Мехлисом, если вы нас на то вынудите. Разговор с вами короткий будет. Это сейчас вы считаете, что у вас всё шито-крыто, а из будущего вы все видны, как тараканы на зеркале.

— А точно из будущего? — просипел со своего места Черненко.

— Вот тля-я-я — невнятно пробормотал вождь всех народов, — Ладно, убогие. Через пять дней, двадцать третьего ноября, Неаполь землетрясение разрушит. Сейчас потомки вам фотографии пришлют, как он будет разрушенный выглядеть. Но после того, как вы в этом убедитесь, чтобы к первому декабря ни одного старше семидесяти лет я в руководстве страной не видел и кандидатуры потомков уже на местах работали. Развели тут геронтократию, а кто из вас за неё ответить готов? Так, чтобы к стенке встать, если что…

Пакет с тремя десятками фотографий тяжело шлёпнулся об столешницу, отвлекая взгляды членов Политбюро от исчезнувшего Сталина.

Глава 23

Глава 23

— Валера, как ты относишься к телевизионному конкурсу Песня Года? — ногами искал я тапки около кровати и вполуха слушал в телефонной трубке воркование Тухманова.

— В этом году никак не отношусь, хотя в прошлом Вашу "Олимпиаду" на отборочном концерте исполнял, — напомнил я композитору свою причастность к конкурсу и к его песне.

— Вот об "Олимпиаде" я бы и хотел поговорить, — после недолгого замешательства продолжил Давид Григорьевич, — Жюри конкурса в этом году внесло песню в список финалистов и я надеюсь, что ты не забыл, как она исполняется.

Как же меня поражает нерасторопность нашего телевидения. Песня реальный хит и уже около года звучит из каждого утюга и пылесоса, а её только сейчас решили включить в состав участников Песни Года. Если кому интересно моё мнение, то Рождественский с Тухмановым ещё в прошлом году с песней "Олимпиада" должны были стать Лауреатами конкурса.

— Когда съёмки передачи и где? — не нашёлся я, что другое спросить у композитора.

Место съёмок финала я уточнял не просто так. Изучив историю конкурса, я был удивлён тем, что в моей истории было время, когда в течение года отборочные туры снимались в столицах союзных республик, а финал однажды и вовсе проходил во дворце спорта "Динамо". И хотя съёмки Песни Года на стадионе состоялись уже во времена перестройки, всё-таки стоило уточнить, где они будут в этот раз.

— Через два дня в Останкино, — послышался ответ.

— Фонограмма будет та же, что и в прошлом году?

— Конечно. На мой взгляд, лучше её уже не сделать.

На сегодняшний день с этим утверждением я, конечно, был готов поспорить, но какой смысл в последний момент менять аранжировки, если люди уже привыкли к звучанию песни именно в том виде, в каком она и была представлена в прошлом году.

У людей есть такая особенность. Как бы ни хороша была какая-то интерпретация уже знакомой песни, но оригинал они всегда воспринимают лучше.

— Завтра утром буду в столице, — пообещал я, — К сценическому костюму есть какие-то требования?

— Если сможешь в одном образе объединить элегантность, молодость и спортивность, я тебе лично коньяк поставлю, — хихикнул в трубку Тухманов.

— Не, я коньяк не пью, — улыбнулся я, представив, как Давид Григорьевич проставляется коньяком, — Он клопами воняет и по статусу мне пока ещё не положен.

— Мой не пахнет, — заверил композитор, — Позвони, как приедешь в Москву.

— Гоша, что у нас на завтрак? — застал я домового на кухне, погружённого в просмотр какого-то видео на ноутбуке.

— Сейчас приготовлю, — сорвался со стула домовёнок и тут же оказался у плиты, — Посмотри пока, что я в интернете нарыл.

"В Итальянском Неаполе вот уже на протяжении нескольких сотен лет католики три раза в год по особым дням вынимают крошечный пузырек с засохшей кровью Святого Януария из его защитной камеры в Королевской часовне Неаполитанского собора и выставляют на всеобщее обозрение толпы. Народ, собравшийся в церкви, с тревогой ждет, когда кровь в пузырьке чудесным образом разжижится. Кровь пребывает в жидком состоянии некоторое время и вновь "высыхает" до следующего важного дня.

Согласно поверьям, если кровь в пузырьке остаётся засохшей, то это признак очень больших бед для Италии или других стран. Легенды гласят, что за последние несколько веков кровь отказывалась разжижаться накануне одиннадцати кровавых революций, трех масштабных засух, двадцати двух массовых эпидемий, четырёх войн, девятнадцати разрушительных землетрясений, а также девяти смертей Пап Римских.

В XX веке чудо не произошло дважды: в тридцать девятом году перед началом Второй мировой войны и в сорок четвёртом перед извержением Везувия.

В восьмидесятом году Чуда Святого Януария не случилось в третий раз за столетие…" — беспристрастным тоном, рассказывал за кадром журналист, а на экране мелькали видеофрагменты и фотографии Неаполя и его окрестностей до и после катаклизма.

Скоро, очень скоро эти же самые кадры, что я сейчас смотрю из интернета будущего, начнут и по телевизору показывать.

— Гоша, нужно заспамить все СМИ мира о предстоящем землетрясении в Южной Италии, — поставил я на паузу архивный видеорепортаж, и легонько ткнул локтем в бок домовёнка, успевшего приготовить мне завтрак и присевшего рядом со мной.

—Неплохо бы, — согласился миньон, оторвав взгляд от монитора, — Не знаю, поверят макаронники или нет, поскольку их, как и Японию, постоянно трясёт, но попробовать можно. Глядишь, итальянцы число жертв сумеют уменьшить. На кого и на что будем ссылаться? На исследования и заключения советских сейсмологов?

— В том-то вся и фишка, что Союз должен остаться в стороне.

— С чего бы это вдруг? — откровенно не понял мой посыл Гоша, — Мы всех предупредим, а сами как бы ни причём?

— Как же тебе объяснить? — почесал я затылок, — Слышал поговорку: то, что знают двое, знает и свинья? О предстоящем катаклизме сейчас известно всему составу Политбюро, а там наверняка "течёт". Что скажет весь мир, когда Неаполь сравняется с землёй, а затем выяснится, что наше правительство знало об этом за несколько дней до катастрофы?

— Решит, что Советы испытали сейсмическое оружие, но что-то пошло не так и вместо полигона где-нибудь на Камчатке, снесло итальянские города, — спокойно рассудил мелкий, — Только это фантастика. А почему ты думаешь, что наши правители сведениями о предстоящем землетрясении не поделятся с макаронниками? Могут в ту же компартию Италии послать предупреждение.

— И как наши коммунисты итальянским коллегам объяснят свои знания о будущей катастрофе? Сам ведь знаешь, что даже в моём времени сейсмология сродни шарлатанству. Все сейсмологи мира молчат, а наши учёные вдруг заявят, что такого-то числа произойдёт землетрясение и сметёт Неаполь с лица Земли.

— В таком случае я бы решил, что у Советов откуда-то появились сведения о предстоящих мировых событиях и потребовал, чтобы эти данные были оглашены всему миру, — заключил Гоша, — Ну, а в случае отказа ввёл бы такие санкции, что несостоявшийся бойкот Олимпиады показался бы коммунистам детским садом. Тут не только противники, тут и все сателлиты в позу встанут.

— Вот чтобы этого не произошло и нужно предупредить итальянцев о надвигающейся катастрофе, сославшись на всех сейсмологов мира, кроме советских, — многозначительно ткнул я пальцем в потолок, — То, что наше руководство страны точно знало о предстоящем катаклизме рано или поздно станет известно за пределами страны и могут возникнуть ненужные вопросы. Когда же об этом будет предупреждён весь мир — это уже совсем другой коленкор получится. В этом случае про наших партийных бонз никто и не вспомнит, даже если они на весь мир начнут трубить, что мы, мол, знали обо всём загодя. Думаю, у них хватит ума не "светить" фотографии с руинами Неаполя, которые мы им предоставили. Так что спамьте с Ганей все новостные ленты от имени разных сейсмических центров мира, а мне в Москву собираться нужно. Ну, а итальянцы пусть сами решают, как быть с предупреждением о будущем землетрясении.

— Что-то я чересчур рьяно принялся за переустройство страны, — пожаловался я Гоше, собираясь в дорогу, — Все личные дела побоку пустил. А если разобраться, с чего бы меня так на изменения пробило. Телевизионные передачи? Так они мне и в моём времени никуда не упирались.

— Может, Тихонов "помог", который запретил достраивать всё, что с культурой связано? — очень мягко и дипломатично заметил Гоша, деятельно орудуя в шкафу в поисках свежих носовых платков и носков.

Кто-то может и посмеётся над тем, что Либроманту потребовалось что-то с собой собирать. Определённый смысл в этом есть, если не знать специфики. К примеру, те же носки. Вытаскивая понравившиеся изделия из каталогов никогда не знаешь, какого они размера. Пока найдёшь что-то нужное и подходящее, иногда кучу времени потратишь. Так что мелочи, удачно как-то раз найденные, лучше с собой брать, выбирая их из заранее заготовленных запасов.

Гошу, если что, уже который день не узнать.

Прямо таки старательный и идеальный помощник. Слова поперёк не скажет и ведёт себя так благостно и тихо, что порой с мебелью сливается. Он слегка похудел, и часто зевает. Не высыпается. Причину я знаю. Они с Ганей по ночам следят за новостями из Европы. Не за всеми подряд, а лишь за тем, как идут продажи книги, написанной одной начинающей австрийской писательницей. Через систему спутников сканируют все источники информации, до которых можно добраться и с восторгом воспринимают любой положительный отзыв.

А у меня впереди квест с лёгким скандалом в столице намечается. Этакое запланированное действо ради роста популярности. Признаюсь, скандал ради рейтинга — далеко не моё изобретение, но так оно у всех звёзд давно принято и надо сказать, что это работает.

Короче, для того, чтобы обо мне бомонд столицы узнал и получше меня запомнил, нужен скандальчик. И не абы какой, а вполне себе значимый и далеко не самый простой.

— Танюшечка, — ворковала при мне в телефонную трубку заместитель директора Театра эстрады по концертной деятельности. Если что, то моя очень хорошая знакомая, и бывшая прима — балерина Большого Театра.

Именно к ней меня директор привёл, когда я ему идею со скандалом озвучил. Единственно, что он не знал, так это то, что с этой тёткой, не раз спасавшей его от увольнения в связи с болезнью, мы уже давно нашли общий язык.

Кофе.

Казалось бы, что тут такого. Да, наверное, и ничего особенного, если вы правильно умеете составить купаж из робусты и арабики, обжарив зёрна по своему вкусу. Говорят, что идеальное сочетание арабики к робусте — это девять к одному. Арабика даёт кофе запах и вкус, а робуста — крепость.

Изольда Сергеевна добавляла раза в три больше робусты в свои купажи, и кроме того, курила, не переставая, и мастерски материлась. Кстати, мат в её исполнении звучал вовсе не грязно, и я чуть ли не готов был брать у неё уроки художественного мата. Вот же, дал Бог таланта…

Короче. Замшу у директора я давно уже подкупил, ещё при первом нашем с ней знакомстве.

Да что там подкупил… Купил с потрохами, притащив ей огромный набор с коллекцией лучших видов арабики и робусты. С каталога какой-то крутой международной выставки я спёр образцы победителей, и сложив все вытащенные оттуда пакеты в самую большую и крепкую советскую капроновую сетку, сумел дотащить её до нужного кабинета на втором этаже столичного Театра Эстрады.

Оттого сейчас я спокоен. С Татьяной Веденеевой, советской теледивой, недавно вернувшейся из Франции, разговаривает не просто её давняя знакомая, а очень мотивированная знакомая.

Цель её переговоров проста, как советская монета в пять копеек — нам нужен небольшой обоюдный скандал, никого ни к чему не обязывающий и никак не порочащий репутацию никого из нас.

Другими словами, танцевать придётся крайне элегантно.

— Рост… Какой рост? А-а-а-а, поняла, сейчас спрошу, — Изольда Сергеевна прикрыла рукой трубку, и смерила меня взглядом, — Валера, у тебя рост какой?

— Сто восемьдесят два — сто восемьдесят три сантиметра, — неопределённо помахал я рукой, признавая, что этот параметр у меня плавает.

На самом деле, так оно и есть, мне то одно говорят и в карту записывают, то другое.

— Туфли на платформе? — с очень уж вопросительным видом произнесла Изольда, гримасами своего лица требуя от меня немедленного ответа, и когда я ей кивнул, она чуть слышно выдохнув, дальше продолжила ворковать, — Да какие скажешь. Ты в Париже шпильки какие-то несусветные нашла и тебе их надо выгулять? Что-о-о, двенадцать сантиметров? То есть, ты метр восемьдесят восемь будешь??

Э-э-э, если коротко, то у нас происходит следующее: заместитель нашего директора пытается уговорить свою давнюю подругу на то, чтобы она со мной в паре мест засветилась.

Теледива, не так давно вернувшаяся из Франции, крутит носом, но небольшой скандал ей тоже не помешает, тем более, что он без последствий. Я ей не нужен точно так же, как и она мне.

Грубо говоря, при нашей встрече ничего и мелькнуть не должно, из тех искр, что, порой, судьбу определяют. И я и она — публичные люди. Да, может быть, и из разных слоёв общества. Это опять же, с какой стороны поглядеть. То, что верхушка партократов себе любовниц выбирает из Большого театра и прочих подобных мест, включая телевидение, разве ленивый умом не догадывается.

"Звёзды советской эстрады" тоже частенько бывают на партийных шабашах, а их "отмокание" от алкоголя в "Кремлёвке", как называют в некоторых кругах спецлечебницу, вполне себе обычное явление. Та же Зыкина, любимица генсека, там постоянный завсегдатай. Все это знают, но делают вид, что оно вполне нормально. А куда деваться, если вся партийная верхушка квасит так, как в моём времени пили разве что нефтяники в вахтовых посёлках.

А такие, как я, "из эстрады", партийным доверием не особо охвачены и отмечены.

Похоже, не доверяет нам Партия, и правильно делает.

Не любят мои коллеги не только политику КПСС, но и саму эту КПСС. Разумеется, прямо это на наших недавних совместных концертах мне никто не высказал, но политических анекдотов я в столице вдоволь наслушался.

— У меня съёмки завтра в Останкино на "Песне года", так что могу прямо с утра за вашей подругой заехать, — подсказал я Изольде Сергеевне, воспользовавшись паузой у них в разговоре, — На любой из двух своих машин.

— Так, Танечка, подожди-ка секунду, тут новая инициатива от молодого человека поступила, — положила Изольда трубку на стол, — Валера, ну какие у тебя машины? Танечка у нас женщина видная и знаменитая, меньше чем на "Чайку" она не согласится, — пошутила она, явно давая понять, что зря я со своим суконным рылом прусь в калашный ряд, и собралась было продолжить беседу с Веденеевой.

— Могу и насчёт "Чайки" спросить. В гараже "Мосфильма" их несколько штук стоит, но мои личные машины намного интереснее. Так что пусть Татьяна сама выбирает — или Хорьх Геринга, или Мерседес Высоцкого, — успел я влезть с перечнем своих автомобилей и заулыбался, увидев, какое впечатление на женщину произвели мои слова, — Кстати, Хорьх сейчас перед театром стоит. Я сегодня на нём к вам приехал.

— Так, Таня, я тебе перезвоню минут через пять. Не вздумай куда-то пропасть или не взять трубку, очень многое потеряешь, — со смешком заметила замдиректора, прерывая разговор, — Ну, пойдём посмотрим на твой Хорьх. Понимаю, что насчёт Геринга ты приврал, но звучит всё равно интригующе.

— Стопроцентной гарантии про Геринга не дам, но то что эта модель машин была изготовлена по его заказу и всего в количестве пяти штук, говорит само за себя, — пожал я плечами, любуясь лёгкой походкой бывшей балерины. Женщине уже прилично за сорок, а идёт так энергично и красиво, что молодые позавидуют.

Одним осмотром мы не ограничились.

— Если ты меня не прокатишь, то я сама себя к ночи заклюю, сожалея о бесславно упущенной возможности хотя бы на миг почувствовать каково оно быть в роли нацистского бонзы, — со смехом высказалась Изольда Сергеевна, осмотрев Хорьх со всех сторон.

Отказать я не смог, да меня об этом и не спрашивали, если разобраться.

Из машины Изольда выпорхнула донельзя довольная и не дожидаясь меня, помчалась в свой кабинет.

— Танечка, ты не представляешь, какие машины есть у твоего кавалера, — услышал я продолжение телефонного разговора, — Клянусь, если бы не мои годы, отдалась бы ему не задумываясь!

— Э-э… Пойду-ка я покурю. Там разговор перешёл совсем на другой уровень, явно не предназначенный для моих ушей, — подумал я, случайно подслушав продолжение беседы двух подруг через неплотно прикрытую дверь.

Отчего дамами был всё-таки выбран Мерседес, я сказать не готов.

За самой красивой телеведущей СССР я заехал на следующее утро. Дождался у подъезда, и открыв перед ней дверь автомобиля, умудрился довольно ловко и галантно вручить ей небольшой букетик французских фиалок.

— Парижем пахнет, — с доброжелательной улыбкой оценила Веденеева прогиб, поглядывая на меня с лукавинкой и осматривая моё авто изнутри.

— Музыку мою включить или есть другие предпочтения? — спросил я у неё, с намёком указывая на магнитолу, точнее, на муляж магнитолы, под видом которого у меня располагаются совсем другие потроха.

— Кое-какие ваши песни я вчера успела послушать, но думаю, что далеко не все. Так что, включайте своё, — без тени сомнения определилась телеведущая с выбором.

Музыку я включил негромко, и она не помешала нам поболтать во время поездки.

Первые впечатления о Веденеевой у меня самые положительные. Умна, красива, а как она говорит! Песня!

Пожалуй, дикторская постановка голоса — это сродни искусству. Пару раз я даже в сомнения ударился, а не является ли она скрытым саунд — магом, настолько умело она пользовалась вроде бы обычным русским языком, и он превращался в нечто большее, чемпростой разговор. А вроде бы, мелочи. Там ударение чуть усилит, тут интонацией сыграет. Хоть падай ей в ноги и проси с Галкой пару уроков провести.

Мерседес я поставил на служебную стоянку, расположенную внутри ограды Останкино. На то место, которое обычно занимал автомобиль телеведущей. Уже перед входом в телецентр я оглянулся, и должен был признать, что среди скопища Жигулей, Москвичей и Волг мой Мерс смотрится очень брутально и вызывающе. Будем считать, что первый гвоздь предстоящего скандала забит. На внутренний двор в Останкино куча окон выходит и без внимания мой автомобиль никак не оставят.

Дальше по плану у нас с теледивой обед в "золотом зале" ресторана "Седьмое небо", на высоте в триста с лишним метров, а вечером ужин в престижном ресторане Дома Кино.

Организовать эти два посещения было не просто, и без Изольды Сергеевны я бы, скорее всего, не справился. Сегодня пятница. Один из тех дней, когда в любой столичный ресторан попасть очень и очень проблематично. Но мы справились. Почему я говорю мы? Так с чьих слов замдиректора подарками грозилась, выбивая нам "по блату" нужные места в удобное для нас время.

Полчаса напряжённых телефонных переговоров, и вот у нас забронированы места в оба ресторана.

— Татьяна Вениаминовна, позвольте на память о нашей сегодняшней шалости вручить вам скромный сувенир. Только пообещайте мне, что вы его дома откроете, а не сейчас, — прощаясь поздно вечером с теледивой у её подъезда, я держал в руках пакет довольно скромных размеров, внутри которого угадывалась коробка.

— Думаю, что это мне стоит вас поблагодарить. Давно у меня не было таких приятных дней, и вечеров, — улыбнулась телеведущая и обозначив поцелуй в щёку, скрылась в подъезде своего дома.

Я выдохнул. Был риск, что она от подарка откажется, если сходу его изучит. А вот позже… Ну, скажите мне, какая женщина в здравом уме и трезвой памяти не оценит часики от Картье.

На обратной дороге я прокручивал наш недавний разговор в машине. Прослушав мою рок — балладу, Татьяна лишь головой качала, почти минуту пребывая в раздумьях.

— Эх, Валера, не в той стране вы родились, — наконец-то выдала она, находясь под впечатлением одной из самых моих удачных песен.

— Нормально у нас всё со страной будет. Нужно просто верить, что когда-нибудь ОН наступит, тот самый понедельник, после которого всё начнёт изменяться, — помотал я головой в ответ.

Легко быть пророком, когда знаешь будущее. В воскресенье у нас по плану землетрясение в Неаполе, а там и до перестановок в правительстве страны недалеко. Может и не с понедельника всё начнётся, но в воздухе уже витает ветер перемен.

Наша с Веденеевой попытка скандала имела вполне определённый успех. На следующей неделе я стал дико популярен среди журналистской братии, кинувшейся меня разыскивать по всей столице. Тут поневоле задумаешься. Порой один скандал может артисту добавить больше известности, чем месяц концертных выступлений. А раз это ведёт семимильными шагами к цели, то почему бы и нет. Беру этот метод на вооружение и буду время от времени радовать акул пера чем-то необычным.

И, я сильно надеюсь, что никто не станет в этом мне мешать.

Раздосадованный и недовольный Либромант — так себе подарок…

Глава 24

Глава 24

Трудно сказать, какую роль телефон играет в нашей жизни. Порой без него человек чувствует себя, как без рук. А на мой взгляд, телефон — это вселенское ЗЛО. Особенно, если он звонит в вашем доме ни свет ни заря. Утешает только то, что порой сжалившийся надо мной Гоша приносит аппарат к моей кровати. Впрочем, иногда за это мне хочется домовёнка облаять, и только осознание того, что он действует из лучших побуждений, заставляет меня вовремя заткнуться.

— Привет, Валера, — приторно прощебетала в трубку Пушкина, — Чем занимаешься?

— Ты не поверишь, но до сего момента лежал и ждал твоего звонка, — отпустил я в адрес поэтессы шутку из моего времени.

По-видимому, хохма не сработала, поскольку Маргарита всё тем же елейным тоном поинтересовалась:

— Ты когда в Москве будешь?

— А когда нужно?

— Было бы неплохо сегодня вечером. Дело есть.

— Если так нужно, то дневным рейсом прилечу. В три часа буду в столице. Не поздно? Кстати, а что случилось-то?

— Моя подруга в "Смене" журналистом работает и ей в готовящийся выпуск нужно материал сдавать. В общем, у неё сроки горят, и она и попросила с тобой интервью устроить.

Сроки, значит, горят. Ну-ну. Как говорится: дедлайн — помощник концентрации сознания. Порой полезная штука эта так называемая "мёртвая линия". Употребление сжатых сроков давит на исполнителей. Мозг, находящийся в поиске новых идей, концентрируется на определённой задумке и начинает креативить в нужную сторону. Таким образом, все неактуальные идеи отпадают. Вот и знакомую Пушкиной припекло, да так, что та к Рите за помощью обратилась.

— Слушай, а у тебя больше ни в каких других изданиях знакомых журналистов нет? Давай пресс-конференцию замутим. Я очередной "Городской романс" анонсирую, а заодно на все вопросы отвечу. Вот только я не знаю, как с помещением быть для такого случая.

— Гена Головко в "Московском комсомольце" работает, — моментально сообразила Рита, — Я для его газеты несколько раз заметки писала. Он Звуковую дорожку ведёт. Если ему сказать, то он всех журналистов Москвы соберёт и с помещением вопрос решит. Правда, если он за дело возьмётся, то всё мероприятие выльется в квартирник и попойку.

Интересная характеристика человека. Сразу и не сообразишь, то ли этот Гена меломан, то ли алкоголик.

— Да и пофиг. Раз уж на то пошло, я сам бухла привезу столько, что все упьются. И потом, в Уставе Союза Композиторов прописано, что у меня порой должны проходить творческие вечера, но нигде не сказано, как они должны проводиться.

— Не отходи от телефона, я тебе перезвоню минут через десять.

Допустим, ждал я не десять минут, а полчаса. Зато узнал, что внештатный корреспондент журнала "Студенческий меридиан" предоставляет свою жилплощадь для столь эпохального события, как моё интервью. Появиться в его квартире я должен в пять часов вечера, и попасть в неё смогу показав вместо пропуска десяток копий нового альбома и гитару. Когда же я заикнулся про алкоголь, Рита сухо ответила, что сей вопрос сугубо на моё усмотрение, но от хорошего вина никто из девушек-журналисток не откажется, а мужчины пускай сами решают, чем травить свой организм.

Угу, знаю я, как женщины пьют. Сначала строят из себя невесть кого, заявляя, что употребляют только вино или мартини, а затем, когда их "благородные" напитки заканчиваются, глушат водяру похлеще любого мужика. Что интересно, вино их развозит в зюзю, а от водки они, наоборот, трезвеют.

В общем, загрузил я в салон Мерседеса гитару, дюжину бутылок марочного вина, которое мне Вера порекомендовала, и пол-ящика водки (как же без неё-то). Долго думал, чего бы на закусь организовать — ни пристало как-то без своей закуски по гостям ходить, тем более в нынешние времена. Ну не плавленым же сырком "Дружба" перед журналистами позориться. К сожалению, моих мозгов хватило только на апельсины с мандаринами, которыми я под самые ручки наполнил авоську. К счастью, на выручку вовремя пришёл Гоша и насоветовал мне накидать в картонную коробку консервных банок с голландской ветчиной, прибалтийскими шпротами и дальневосточной горбушей.

— Ты, прямо как Дед Мороз, собравшийся на утренник, — посмеялась надо мной Вера, когда я в гараже уменьшил Мерс, и уж было собрался переместиться в Москву, — Тебе только красного тулупа не хватает и посоха.

— Зря смеёшься. Тебе предстоит меня увозить с этого мероприятия, иначе интервью и правда в утренник перерастёт. Я в салоне машины маяк для тебя оставлю — прыгай на него, как только дам сигнал.

— Я-то прыгну, — чуть слышно прошипела Вера, теребя двумя пальцами собачку молнии на моей куртке, — А вот если ты попробуешь запрыгнуть на блондиночку-журналистку из Белорусской "Рабочей смены", я тебе лично кое-что оторву. Будешь потом всю оставшуюся жизнь петь дискантом, как юный Робертино Лоретти.

— Верунчик, ты бы режим заботливой мамаши отключила, — перехватил я руку Провидицы, — Я ведь и обидеться могу.

— Больно мне нужно о тебе заботиться, — деланно возмутилась Вера и направилась к выходу из гаража, — Спи с кем хочешь, а я до Нового года в Австрию смоюсь. Ты как раз к этому времени вылечишься.

— От чего это я буду целый месяц лечиться? — озадачила меня своим заявлением девушка.

— Я, вообще-то, энергетик по образованию, а не врач-венеролог. Откуда же мне знать, что ты на винт намотаешь, — бросила Вера через плечо, открывая гаражную дверь, — Может, что-то экзотическое подцепишь, а, может, всего-навсего тривиальным трихомониазом отделаешься.

Вот как мне с таким напутствием перед людьми показываться? Я ведь теперь не то, что ещё не известную мне журналистку буду стороной обходить. Я теперь каждой юбки буду чураться.

Страх страхом, но, как говорится, волков бояться — в лес не соваться. В результате в назначенное время, предъявив на входе гитару приземистому очкарику с усами "а-ля Песняры", я оказался в прихожей двухкомнатной "сталинки" на Кутузовском проспекте. Судя по голосам, доносившимся из зала, дожидалось меня как минимум человек двадцать.

— Геннадий Головко, — представился мужик, открывший мне дверь, — Московский комсомолец.

— Валерий Грин, — пожал я протянутую Геной ладонь, и тут же пихнул ему в руки кейс с гитарой, — Пристрой пока инструмент и выходи на улицу. У меня в машине гостинцы лежат. Я один зараз столько не принесу.

— Валера, а ты сам пить не будешь, что ли? — протерев запотевшие с мороза толстые стёкла своих очков, поинтересовался Гена на кухне, где мы сгрузили всё принесённое из моей машины, — Ты же вроде как за рулём.

— Сестре позвоню. Приедет, заберёт, — объяснился я, — Ты бы хозяина квартиры кликнул, а то как-то не комильфо на чужой кухне заведовать.

Не знаю, кого и как позвал Гена, но через минуту большую, по советским меркам кухню, оккупировала толпа журналистов. Кто-то весело звенел зеленью стекла, открывая бутылки с вином и водкой; кто-то жонглировал консервными банками, выставляя их на стол; кто-то нарезал хлеб и апельсины, при этом замысловатым узором выкладывая и то и другое на один и тот же поднос.

Когда после небольшой дозы алкоголя все перекочевали в зал и мне выделили место на широком подоконнике, услужливо постелив на него ватное одеяло, я, конечно, уже начал догадываться, что не все здесь присутствующие имеют отношение к СМИ. Но не требовать же у людей журналистские удостоверения, а не имеющих таковых, выгонять за дверь. К тому же я вроде сам замутил эту тусовку, так что придётся соответствовать амплуа артиста. Правда, в телефонном разговоре с Маргаритой речь была о пресс-конференции, а не о квартирнике, но по большому счёту, какая разница? Сидим, пьём, поём, болтаем. Весело, хоть и не знаю, что понапишут "акулы пера" после сегодняшних посиделок, и напишут ли вообще что-нибудь.

Кто и о чём разговаривал? Да все и обо всём. Обсудили почти всё на свете, начиная с моды и спорта и заканчивая погодой и свежими фильмами, прошедшими на экранах кинотеатров.

О музыке, кстати, тоже немало говорили. Особенно мне стало интересно, как в "Московском комсомольце" ведётся хит-парад. Оказывается, что рейтинг составляется на основе присланных писем от читателей, проголосовавших за ту или иную композицию или исполнителя. Угу, верх объективности. Теперь-то мне понятно, почему та же Машина времени со своим "Поворотом" не вылезает месяцами из хит-парада.

Что любопытно, ни один из присутствующих не заикнулся о политике, и о том, что меня заметили в обществе с Веденеевой. В моём мире не так — там разговор о любом событии сводится либо к политике, либо перетекает к обсуждению жареных фактов.

Кстати, восседая на подоконнике, я заметил описанную Верой журналистку из Белоруссии. Да и как её было не заметить, если даже сидя на полу, она была выше всех присутствующих. Не скажу точно, но метра два роста в Олесе (по крайней мере, так представилась девушка) точно было. Светлые волосы до пояса, резкие черты лошадиного лица с большими зубами, и полное отсутствие бюста. С чего Вера решила, что у меня с Олесей что-то могло сложиться, я так и не понял. Говорят, не бывает страшных женщин, а бывает мало водки. Чёрт, да в меня столько алкоголя не влезет, чтобы я добровольно лёг с такой, мягко говоря, несимпатичной барышней, в одну постель. А если и упьюсь в хлам, то вряд ли буду способен на какие-то активные действия. К тому же я заметил, что водка меня сегодня не брала, и потому пилась она мной в большей степени за компанию и для запаха.

Водка водкой, но в какой-то момент в доме Юрика (того самого, у которого состоялись посиделки) кончился хлеб. Сунув ноги в ботинки, водрузив на голову кроличью шапку и на ходу застёгивая пальто, хозяин квартиры умчался в бакалею, что была на углу дома, а вернувшись через пятнадцать минут с двумя буханками черного хлеба, заявил:

— Народ, я только что в магазине по радио слышал, будто бы по Южной Италии прошла волна сильнейших землетрясений…

— Поду-уу-маешь, — поглаживая свою козлиную бородку, протянул сидевший по-турецки на полу пьяненький Семён, представившийся мне ранее журналистом из "Ровесника", — Италию испокон веков трясёт. Они же расположены в этом… Как его?.. В сейме… В сесмо…Тьфу, ты, чёрт… В сейсмически опасном районе мира.

— А ещё по радио сказали, что в девять часов вместо программы "Время" по телевизору прозвучит обращение Советского правительства к населению страны, — закончил свой доклад Юра.

— А вот это уже серьёзно, — заявил всё тот же Семён, — Заявления правительства обычно не анонсируется. Если нам на журфаке не соврали, и я всё правильно помню, то нечто подобное было двадцать второго июня сорок первого. Тогда тоже выступление Молотова по радио только в обед прозвучало, а до этого с самого утра обещали, что в полдень прозвучит обращение правительства к Советскому народу.

— Ты хочешь сказать, что война началась? — подал с дивана голос конопатый рыжеволосый парень, с двух сторон зажатый журналистками из "Смены" и "Работницы". Могу ошибиться, но шатен вроде работал в "Сельской молодежи".

— Хочу сказать, что надо выпить и дождаться девяти часов, — констатировал Семён.

— Ну, ни хрена ж себе сходил за хлебушком, — выдохнул Юрик и плюхнулся на единственный пустой стул в комнате.

* * *

Юрий Сергеевич Разумов вышел на связь крайне удачно. Не успел бы он это сделать сегодня, и всё, прости — прощай, но я уматываю на гастроли. Нормально я за последний месяц в столице пошумел. Теперь вместо восьми городов в нашем гастрольном списке их стало пятнадцать. Больше, чем на месяц мы с "Монолитом" укатим колесить по Союзу.

— Как жизнь, либромант? Давненько мы с тобой не общались. Ты всё чем-то занят, и я от твоих девушек все новости узнаю. Говорят, ты там прилично разошёлся? Чуть ли не политикой занимаешься? — поинтересовался маг у меня, после того, как мы обменялись дежурными приветствиями.

— Этот мир под меня ещё не полностью прогнулся, но я над этим работаю, — доложил я ему, сохраняя серьёзное выражение лица, хотя от прущего из меня пафоса чуть было не прыснул.

— Да, девочки мне говорили, что ты в звёзды эстрады подался. Самому-то не смешно? Зачем оно тебе нужно? — помотал головой Разумов.

— Юрий Сергеевич, а вы кто по специальности?

— Я маг. Меня в девять лет инициировали.

— Хм, я наверное неправильно спросил. Скажем, если бы у вас выбор был, то кем бы вы хотели стать?

— Наверное, художником или скульптором. А ты к чему об этом спрашиваешь?

— Да так. Хотели скульптором, а стали магом. Не обидно?

— Ты просто не представляешь себе, какие у магов возможности, — улыбнулся Разумов с чувством видимого превосходства.

— Отчего же не представляю? Очень даже представляю. Если разобраться, то вы мне царский подарок сделали. Забросить Либроманта в страну тотального дефицита — это практически уровень Бога. И знаете, я поначалу было купился. Это же круто! Стоит протянуть руку, и ты можешь вытащить любую хрень, о которой советские люди всего лишь мечтают.

— Насколько я помню, в СССР не только о вещах мечтали.

— Юрий Сергеевич, — протянул я укоризненно, — Мы же не на партсобрании. Можно выйти на улицу и у первого встречного спросить, что он выберет: пять палок сервелата себе в холодильник, или чтобы в Зимбабве на следующей неделе дети не голодали.

— Попробуй. Думаю, ты удивишься.

— А если ещё банку икры добавить и бутылку коньяка? — заставил я мага задуматься, — В общем сами понимаете, никто из нас не идеален. Если что, то и я тоже. Я пишу музыку и выступаю на концертах. Признаюсь, мне это нравится. Про меня пишут, меня узнают на улице, моя фамилия на слуху и я от всего этого тащусь. С вашей точки зрения мои откровения — это не самая лучшая характеристика. Зато я не пытаюсь сам себя обманывать рассуждениями о возможностях. Да плевать мне на них. Даже если бы я не был Либромантом, то музыкантом и композитором я всё равно бы остался. Меня прёт, когда люди рукоплещут моей музыке и я испытываю гордость, когда слышу, как парни во дворах поют под гитару мои песни. Для меня это главное.

— Угу, — поворошил у себя на столе маг какие-то бумаги, раздумывая над моим выплеском эмоций, — А я слышал, что у тебя какие-то трения чуть ли не с правительством начались.

— Нет у меня трений. Я их просто вчера поменял. Почти всё Политбюро вместе с Лёней на пенсию отправил. Заодно Предсовмина сменил и министра обороны.

— Правительство… Из-за песенок?

— В том числе, но мне ещё и за народ и за страну обидно. Если что, то сразу предупреждаю, что я разделяю такие понятия, как страна и государство.

— А что с народом-то не так? — вздохнул маг.

— Юрий Сергеевич, мы с вами дети разных эпох. Оттого и на жизнь не одинаково смотрим. Вы застали и запомнили те времена, когда мы над китайцами смеялись, а я уже видел прямо противоположное. Вы в юности гордились достижениями СССР, а я удивлялся успехам китайцев. Вот увидите, они ещё и на Луну первыми высадятся, а то и вовсе там станцию построят.

— Не понял, при чём тут Китай?

— Да так, к слову пришлось, — махнул я рукой, — В отличии от СССР они смогли сохранить сталинскую модель развития страны. Результат, как говорится, налицо.

— Угу, и ты решил, что СССР стоит направить по тому же пути, что и Китай?

— Да ничего я не решал. Советы по экономике им суперкомпьютер разработал, а маразматиков давно надо было от власти отстранять. Просто все ссали это делать, а зря. После Хрущёва с Брежневым партии верить перестали, да и коммунисты теперь видоизменились. Сплошь приспособленцы и кивалы. Зато врать так научились, что Геббельс позавидует. И ладно бы, нашим идеологическим врагам врали. Сами себе врут и свой же народ обманывают.

— Да ты ярый антисоветчик, как я посмотрю, — показал Разумов улыбкой, что он шутит.

— Сами-то поняли, какую глупость сказали? — улыбнулся я гораздо шире, чем он, — Как я могу быть против того, чего давно уже нет.

— Это чего нет?

— Так нет же Советов. Выхолостили коммунисты это понятие. Вы ещё лозунг вспомните: "Вся власть Советам". Нет этих Советов рабочих и крестьян. И власти у них тоже нет. Ни у тех, ни у других. Зато Брежнев у нас был и генсек, и Председатель Президиума Верховного Совета, и маршал заодно. Догадываетесь, кто главный антисоветчик в стране? Тот, кто власть у Советов отнял и себе присвоил.

— Да ладно тебе, ты же понимаешь, о чём я…

— Не понимаю, — недоброй ухмылкой ответил я на его оправдание, — Оттого и пытаюсь хоть что-то делать, в отличии от других, "понятливых".

— Хм, ты знаешь, если смотреть правде в глаза, то пожалуй ты смог заставить меня поменять точку зрения. Вот только… — Разумов задумался, жестом показав, чтобы я ему не мешал, — Да, пожалуй стоит посмотреть, что у тебя получится. Только знаешь что, давай-ка я тебе одну штуку пришлю, а ты там у себя её активируешь.

— Зачем? — тут же спросил я у мага, не стараясь скрыть свой подозрительный взгляд.

— Флуктуации волн. Другими словами, пока этот артефакт будет работать, то в твой мир никто не переместится.

— А кто должен переместится?

— Ты думаешь, что только у нас в России есть магическое сообщество? Не одни мы к другим мирам приглядываемся, и сдаётся мне, что твои изменения не всем по нраву придутся.

Глава 25

— Как дела со второй книгой для Веры? — поинтересовался я за завтраком у Гоши, заметив, как тот вяло работает ложкой.

Я и раньше обращал внимание, что домовой становится всё более и более угрюмым и хмурым, но в последнее время тот и вовсе сдал, постепенно превращаясь в тень.

— Почти закончили, — мрачно заметил Гоша, — Вера хвалилась, что для Америки ограниченным тиражом отпечатали подарочное издания первой книги. Даже свой авторский экземпляр мне вчера показывала. Вот такой огромный альбом с картинками, — как завзятый рыболов развёл домовёнок руки на ширину свои плеч.

В своё время Самогошу я вынул из распечатанного на принтере текста — не такой уж Гоша и огромный, чтобы не пролезть в два склеенных листа бумаги формата А4. С подругой для домового я тоже предполагал проделать подобный трюк, но раз уж имеется в наличии книга надлежащего размера, то почему бы не воспользоваться трудом иностранных книгоиздателей.

— Свяжись с будущей тёщей. Пусть к нам вместе с книгой зайдёт, — попросил я и весело подмигнул Гоше, — Будем для тебя невесту доставать.

— Страна вечного дефицита, — проворчал домовой, — Кто-то мебельные гарнитуры и модные шмотки достаёт, а мой Хозяин невестами промышляет. Слушай, а может, сразу двоих извлечёшь?

— Ты на первых порах хотя бы с одной разберись, а там посмотрим, — остепенил я миньона, — Тоже мне, султан.

Образ будущей подружки Гоши для себя я составил ещё тогда, когда о нашей афере с австрийскими книгоиздателями не было и речи. Естественно, мне было интересно узнать, какой себе профессиональные иллюстраторы представляли Маргариту, а именно такое имя дал Гоша домовушке в книге.

— Это не Маргоша, а какая-то Гайка из мультика "Чип и Дейл спешат на помощь", — ржал я в голос над картинкой в книге, которую принесла из своего дома Вера, — В греческом зале, в греческом зале… Мышь белая, — утирая слёзы, голосом известного сатирика обозвал я изображение, — А ты чего молчишь? — легонько ткнул я локтем в бок домовёнка, присевшего рядом со мной на стул, — Нравится такая подруга?

— А я что теперь сделаю? — шмыгнул носом Гоша, — Они художники — они так видят. Слушай, Хозяин, а можешь Маргоше хвост уменьшить, а бюст и задницу немного увеличить, — вкрадчиво и чуть слышно попросил меня миньон, — А ещё уши нормальные сделать, а не такие мышиные, как в иллюстрации. А то по картинке и правда, непонятно кто нарисован.

— Я твои уши лично оторву, если будешь лишнего лапать мою девочку за грудь и попу, — рявкнула Вера так сердито, что Гоша мгновенно втянул голову в плечи и шмыгнул под обеденный стол, за которым мы рассматривали книгу, — Извращенец, — прокричала девушка вслед домовому, приподняв край скатерти.

— Не ссорьтесь, — попросил я, вставая со стула, и протянул руки в книгу.

В отличие от Гоши, вынутого мной из текста спящим, для Маргоши я выбрал фрагмент, где она по сюжету ночью падала с моста в реку, при этом вовсю махая руками. Не то, чтобы я спасал домовушку — с ней и так ничего плохого бы не случилось, не считая промокшей одежды. Просто я счёл, что момент очень удачный. Поэтому я вцепился в запястья летящей в воду Марго, вытащил её из книги и поставил на стол.

— What the fuck? — бранилась Маргоша, стоя на столе, и норовя зацепить меня армейским берцем, который ладно сидел на её ножке, — I’m gonna kick you rass!

— Take it easy. Everything’s allright! — подал голос Гоша, забираясь на стул, но стоило его голове появиться над столешницей, как Марго ловко зарядила домовёнку в лоб пяткой и отправила его обратно под стол.

— Верунчик, угомони своего ребёнка, — проводил я взглядом падающего на пол Гошу, — Иначе, боюсь, у меня Гоша калекой станет. Заодно рыбок покушайте. Не пристало такой красивой девушке, как Марго на английском языке ругаться. Русский куда как более выразительный.

Тем временем Марго подошла к краю стола и сверху посмотрела на домового, валяющегося на полу. Прикусив нижнюю губу и забавно почесав затылок, домувушка оторвала взгляд от Гоши и уставилась на меня.

Что я могу сказать? Извлечение из книги живого организма с заданными параметрами прошло успешно. Передо мной в стильном джинсовом комбинезоне стояла миниатюрная светловолосая представительница фантастического мира и, хлопая ресничками, рассматривала меня своими карими глазками.

Как и просил меня Гоша, у домовушки всё было на месте — руки, ноги, лицо… ну, и грудь с попой нормальных размеров, а не едва уловимые намёки, как у куклы Барби. Естественно, я не пытался сравнить фигуру Марго с телом обычной взрослой женщины, но для своего роста у девчушки всё было пропорционально. Думаю, когда домовой вылезет из-под стола и более внимательно разглядит свою подружку, он останется доволен.

Решив, что достав Маргошу из книги, я свою миссия выполнил, оставил домовых на попечение Веры и отправился в гараж, чтобы немного повозиться с мотоциклом.

В том, что гараж находится во дворе, есть один существенный минус — стоит тебе настроиться и заняться делом, так обязательно что-нибудь или кто-нибудь отвлечёт. В этот раз исключений не было, и стоило мне только приступить к сборке мотоцикла, как в гараж, звонко смеясь, завалились Гоша с Маргошей.

— Хозяин, — весело окликнул меня Гоша, — выяснилось, что Марго может мотодельтапланом управлять. Ты не мог бы такой аппарат достать? Я уже и изображение приготовил.

— Не, ребята. Дельтаплан я вам не дам, — тоном Верещагина из "Белого солнца пустыни" обломал я домовых, — Если вам адреналина не хватает, то возьмите санки и топайте на берег Волги с горки кататься, а летать над городом так себе затея. У нас это не принято. Чебоксары — это вам не Коктебель.

— А Волга — это что? — подала голос домовушка, подойдя ко мне поближе и деловито осматривая остов разобранного мотоцикла.

— Одна из крупнейших рек на Земле, — следил я взглядом за Марго, — А мы живём в сотне метров от неё.

— А лёд на ней встал?

— Декабрь на носу, — заметил я и, вспомнив, что не так давно встречал, идущих по посёлку в сторону Волги, мужиков с ледобурами и рыболовными ящиками, добавил, — По крайней мере, рыбаки на лёд уже вышли.

— Гоша сказал, что ты немного магичишь и можешь любые предметы материализовать. Это правда? — как бы между делом поинтересовалась домовушка, не отрывая глаз от мотоцикла.

— Есть такое, — кивнул я в ответ, — Просите любой транспорт и я подумаю, но летательные аппараты вы от меня не получите. Как по мне, то предложенные санки, для вас самое то.

— А что в твоём понимании "летательный аппарат"? — хитро прищурившись, посмотрела на меня Марго, — Если, к примеру, на мотоцикле разогнаться и прыгнуть с трамплина, он будет считаться летательным?

— Нет, конечно. Летательные это те, что в небе летают, — возразил я. Чёрт, я отлично понимал, что домовушка пытается завести меня в логическую ловушку, вот только не знал в какую. И потому на всякий случай добавил, — Самолёты, вертолёты и ракеты летают. А ещё воздушные шары и волшебные мётлы. Ну и дельтапланы разных мастей.

— А если я тебе помогу собрать этот драндулет, — пнула Маргоша по валяющемуся на полу мотоциклетному колесу, — То могу я рассчитывать на то, что ты материализуешь нам гравицикл из "Звёздных войн"? Он всего лишь парит над землёй на небольшой высоте, и если следовать твоей логике, то технически не является летательным аппаратом. Обещаю, что кататься на нём буду только над рекой.

— Составь список необходимого для сборки байка? — заинтересовало меня предложение Марго.

По большому счёту я мог и уже отреставрированный мотоцикл материализовать, но раз выпал удобный случай проверить из какого места у Марго растут руки, то почему бы им не воспользоваться. Как бы то ни было, а за то время, пока я курил, домовушка начеркала целый тетрадный лист нужных по её мнению вещей. В целом с требуемым списком я был согласен, разве что меня смутили, указанные в нём компрессор, пульверизатор, аэрограф, набор красок разных колеров и автолак, о чём я и заявил Маргоше.

— Нарисую что-нибудь интересное на люльке с бензобаком, а потом покрою лаком, — пожав плечами, объяснила домовушка, — Ты про аэрографию ничего не слышал, что ли?

— А ты что угодно можешь разрисовать? — судорожно сглотнул я, осознав какой царский подарок мне уготовила судьба.

Для тех, кто не в курсе, скажу, что стоимость работы художника по раскраске машины порой превышает стоимость самой тачки. Это в моём времени аэрография почти сошла на нет, поскольку автомобили начали покрывать разрисованной при помощи компьютеров виниловой плёнкой, а до этого технику раскрашивали настоящие художники.

— С мотоциклом легко управлюсь, — заявила Марго, — А вот над твоим Мерседесом и Хозяйкиной машиной думать нужно. Кстати, у вас законы позволяют на машинах с аэрографией разъезжать?

— Честно говоря, не интересовался этим вопросом, но могу узнать, — заверил я домовушку.

Да что там "могу". Эту тему в первую очередь нужно пробить, иначе будет очень обидно, когда первый же гаишник заставит меня перекрашивать машину в цвет, указанный в техпаспорте.

— Ещё что-нибудь нужно? — поинтересовался я у Марго, после того, как достал всё необходимое для сборки и раскраски мотоцикла.

— Мне бы одежду и обувь какую-нибудь для работы. Я же всё-таки девушка, — смутилась Маргоша, — Это вы, мужики, в одних и тех же штанах месяцами можете ходить, работать и спать.

— Справедливо, — отметил я и прыснул над покрасневшим Гошей, — Сейчас организуем.

Нужно сказать, что Марго оказалась не только рукастая, но и языкастая. Мне, она, конечно, свой характер старалась не показывать, а вот Гоша под её предводительством летал по гаражу, как электровеник. Не знаю, как у этой пары всё дальше сложится, но пока мой домовой в ней явно не лидер. А уж как он слюни пускает и глазами пытается раздеть Маргошу — это нужно видеть. В принципе, он сам себе такого персонажа в книге прописал, так что пусть не скулит.

А гравицикл я Маргоше вытащу, только такой, чтобы он окружающим не был виден. Раз уж Марго сама пообещала на нём не дурить, то так оно и будет — фантастические существа, как правило, свято чтут свои обеты. Вот бы все люди так относились к своим обещаниям.

Ну, а пока мои домовята притираются друг к другу и у Гоши происходит конфетно — букетный период. Откуда я про это знаю? Так кто, как не я ему подыгрывает втихаря, каждый день вытаскивая из каталогов различные презентики и букетики. Вот только презентики Маргоша отчего-то всегда оценивает с точки зрения их практического применения и хорошему микрометру радуется больше, чем красивой брошке.

А ещё домовушка провожает тоскливым взглядом пролетающие над городом самолёты. В принципе, я её понимаю — летать Маргоше хочется — и даже знаю, как осуществить эту мечту. Устрою в пузыре технопарк, занесу туда всякой лётно-ездящей техники, и пусть там домовые хоть на ушах стоят. Само собой в пузыре до скорости звука не разгонишься, да и в стратосферу не улетишь, но это всяко лучше, чем смотреть на Гошу, впадающего в депресняк, при виде скучающего личика Маргоши.

* * *

— Ты сможешь повторить свой весенний подвиг, чтобы сдать в декабре экзамены досрочно? — спросил я у Галки, когда план гастрольных поездок полностью был определён.

Эх, кататься нам и кататься. Со середины декабря и почти до конца января.

— Я-то смогу, но сильно сомневаюсь, что мне в том же деканате пойдут навстречу. В прошлый раз, как-никак, Олимпиада была. Это, знаешь ли, для всей страны сверхзадача и все понимали важность, а в этот раз что мне говорить? — вполне рассудительно заметила она, явно всё ещё робея перед своим институтским начальством, — Впрочем, если попробовать им какой-то официальный запрос вручить, то может, что-то и получится. Хотя, ты знаешь, вряд ли. Больно уж сроки неподходящие. Тут тебе и выпускной курс, и зачётная неделя, и сессия, а потом назначения на практику. Ой, вряд ли, — выдохнула она, поправив причёску перед зеркалом.

О том, что с деканатом можно и иначе вопросы решать, я не стал ей говорить. Если бы была такая цель, то нет сомнения, что одного меня хватило бы, чтобы вопрос решить в нужном ключе. Кому парфюмерию французскую, кому коньяк армянский, да и с проректором можно было общий язык найти, а уж тот бы…

По крайней мере в моём мире что деканы, что преподы брали не стесняясь. Думаю, не слишком ошибусь, если скажу, что по частоте взяток они даже чиновников переплёвывали. Другое дело, что со студентов особо много не возьмёшь, ну, так они числом брали. Перефразируя классиков: —"Одна старушка — рубль, десять старушек — уже червонец".

Короче, для человека не советской закваски, а этакого разгильдяя, типа меня, задачка сложной не представляется. Купил бы я свободу Галке, а заодно и половину её оценок, если не больше.

Другой вопрос, что это абсолютно не входит в мои планы.

А планы у меня такие, что мне их крайне ссыкотно озвучивать, но очень скоро это придётся сделать. Обоим девушкам кое-что надо будет объяснить.

Честно скажу, во всём Разумов виноват. Он заронил в мою душу то чудовищное сомнение, которое толкает меня на это заведомо аморальное решение.

О! Хорошо же сформулировал. Надо запомнить и в предстоящем нелёгком разговоре ввернуть.

— Верунчик, солнце, — слегка подлизываясь, обратился я к Прорицательнице, когда мы остались с ней тет-а-тет, — Погляди как можно дальше, как у нас там с Галчонком всё будет?

С видимым сомнением девушка глянула в мою сторону, и вздохнув, замерла минуты на три.

— Ну, ты и кобель… — покачала она головой, отмирая, и вытерла платком пот на лице, — Не знаю, что и как ты Гале рассказал, но следующим летом вы в Болгарии вместе будете отдыхать. Ты мне лучше другое скажи. К примеру, "инициируешь" ты магиню Огня, — скептически выделила она "инициируешь", понимая, как и каким местом я эту "инициацию" собираюсь проводить, — А дальше что с ней прикажешь делать? Как ты таким опасным магом управлять собрался? Приедет она в гости, и полгорода нам тут сожжёт, и что тогда?

— Хм, если честно, то я над этим ещё не думал. Тут вот какое дело. Мы же на ходе Истории прилично потоптались. СССР уже не тот, что был в моём времени, и уже никогда таким же не станет. Но никто из нас сейчас знать не знает, есть ли в этом мире другие маги, кроме нас. Это ладно, Разумов тут мне недавно одну штуку прислал, и к нам теперь практически невозможно кого-то из других миров забросить, а если они ещё раньше успели кого-то прислать? Как я понимаю, сообщества магов в моём мире были не только в России. Представь себе, что какие-нибудь американцы или индусы уже забросили на территорию своих стран не такого зелёного новичка, как я, а мага с уровнем покруче, чем Разумов.

— Теоретически, если это боевой маг, то он может доставить кучу неприятностей, — усмехнулась Вера.

— Так он их и практически может их доставить, — я наверное несколько нервно возразил, и сам это понял, сорвавшись голосом.

— Я же сказала, теоретически, — надавила Прорицательница, — На самом деле вариантов противостояния много. И я — один из них. Для боевого мага неожиданный и неприятный. Может и не самый лучший, но тем не менее. А если хорошо подумать, то можно не гадать на кофейной гуще, а постараться найти научный подход.

Упс-с… Я как-то недоучёл, что из нас троих, пожалуй, одна лишь Вера имеет приличное техническое образование. Оно может и не в тему к обсуждаемому сейчас вопросу, но научный подход к проблеме это не отменяет.

— Расшифруй свою мудрость, о Великая, — попытался я за ёрничанием скрыть свои эмоции.

— Ты же Либромант… — снизошла Прорицательница, дав понять одним лишь взглядом своё мнение о моих умственных способностях, — У тебя даже спутники над всей планетой летают… — подарила она мне ещё один намёк, видимо поняв, что первый до меня ещё не дошёл.

— Летают, — согласился я, тряхнув головой. Не помогло. Да, я и в школе не страдал моментальным знанием правильных ответов, отчего никогда в отличниках не значился, — И что?

— Датчики. Наверняка же в книгах есть что-то такое, что может регистрировать магическую активность и определять уровень Силы в магических всплесках. Нужно всего лишь поставить их на спутники, и мы уже через месяц будем видеть более менее внятную картину мира с точки зрения проявлений магии.

— Допустим, — признал я, живо представив себе интерактивную карту с разноцветными точками, отслеживаемую суперкомпьютером, — Что-то такое мы с Гошей уже пытались сделать, правда, на любительском уровне, чтобы артефакт один попробовать найти. Но у нас всё закончилось тогда на уровне обсуждений.

— Выставляй давай систему наблюдения, а выводы потом будем делать, — не смогла сдержать Вера очередной усмешки, явно понимая, что процесс "инициации" в ходе надвигающихся гастролей связан не только с обеспечением безопасности для одного, отдельно взятого мира. Там же ещё и очень интересный акт имеет место быть, — А я пока сама с Разумовым переговорю. Попробую узнать, как мы итоги твоего кобеляжа во время гастролей можем с пользой применить.

Хм-м-м… Ну, так себе у меня разговор вышел. Будем считать, что на "троечку". Вроде бы и союзника нашёл, но как-то это всё зыбко пока.

Эх-х-х, почему я не Элвис Пресли? Судя по легендам, у него чуть ли не в каждом городе США по любовнице было. Нет, не то, чтобы эти лавры мне покоя не дают, просто сама идея нравится.

Да что там идея… Я же молодой, здоровый, с кучей возможностей и целым морем поклонниц!

Мужики меня всяко поймут.

Женщины… Женщины тоже.

Можно что хочешь говорить, но если вспомнить страшненького А.С. Пушкина и его романы с девушками и дамами разного возраста и положения, то ноги у русской традиции давно растут. Любят девчата, и даже некоторые замужние дамы, яркие приключения. И чем ты "звездастее", тем больше у тебя шансов на успех, а у них на тот свой ивент, о котором можно потом годами вспоминать, и втайне делиться с самыми ближайшими подругами.

И вот не стоит меня стыдить и упрекать в том, что я ходок. Невиноватый я!

Это всего лишь гены проснулись…

Про Борисыча, моего физиологического папаню, и так всё понятно. Занятно другое. Мама Вера наверняка успела многое посмотреть, с её-то талантами, но хоть убейте меня, категорического "нет" она так и не сказала.

А значит что?

Да, ничего! Мы просто едем на гастроли!

Глава 26

Не плыви по течению,

Не плыви против течения —

Плыви туда, куда тебе нужно.

Сунь — Цзы. Афоризмы.

Высказывания древнего китайского стратега, мыслителя и философа даже за две с половиной тысячи лет ни разу не потеряли свою актуальность, а в моём времени стали настолько популярны, что их можно было услышать из каждого утюга.

Наткнулся я на них в очередной раз случайно, в интернете, а когда стал примерять на себя, то почувствовал в древнем китайце родственную душу и стал вникать глубже.

Как ни крути, а опыт — великая штука. Пусть все мы и предпочитаем его наживать путём прохождения собственной пятой точки по всем кочкам жизни, уповая на то, что жизнь стала не та и теперь всё по-другому. На самом деле это просто наши мозги не сподобились привести возникшую ситуацию к её первозданному виду, а потом воспользоваться опытом поколений. Жизнь стара, как мир, в котором мы живём. Раз основополагающие принципы побед тысячелетиями не меняются, то лишь самоуверенный идиот от них может отказаться.

— Представляешь, мы ни один концерт не успеваем вовремя закончить! Особенно на выходные неудачно получается. Там разрыв между тремя концертами в день всего лишь в сорок пять минут, а на деле все двадцать получаются. Не отпускают нас со сцены! — рассказывал я Гоше, иногда в запале размахивая вилкой, как дирижёрской палочкой, — Короче, жуть, а не поездка. Половина зрителей ещё из Дворца Спорта не вышла, а контролёры уже новых запускают. А там не все уходят. Зал постоянно переполнен.

Так-то, да. Мы популярны.

На гастролях по утрам делать нечего. По крайней мере, часов до двенадцати. Тупо торчать в номере советской гостиницы, из которого у меня уже в полвосьмого утра свалила очередная девушка, торопясь в институт — развлечение на любителя. Можно, правда, спуститься в буфет. Там предложат плохое кофе, яичницу и вчерашнюю выпечку. Зато всегда, в любое время, в продаже коньяк. Качеством не очень, и порции, ясное дело, далеко не те, что оплачены. Закажешь сто граммов — получишь в лучшем случае граммов восемьдесят и хорошо ещё, если напиток будет не разбавлен.

К часу дня к гостинице подойдёт автобус, если это суббота или воскресенье с тремя концертами, а если будний день, то автобус придёт часам к трём, а то и вовсе к четырём. Дальше будет пара концертов, опять гостиница и ранним утром переезд в следующий областной центр. Маршрут нам московские администраторы закольцевали грамотно. Переезды на прикреплённом "Икарусе" занимают обычно не больше шести — семи часов, а там и КАМАЗ с аппаратурой подтягивается.

Аллергия на советские гостиничные номера у меня выработалась крайне быстро. Все эти советские "люксы" и полу-люксы" немногим отличаются от комнат в приличной общаге. Так что я при первой же возможности ухожу по утрам телепортом домой. Тут у меня у душ получше, и завтраки в разы интереснее. Я бы и ночевать в гостиницах не стал, но в том-то и вся проблема, что я редко когда один ночую…

Опять же, второстепенную, но тем не менее важную задачу попутно решаю. В каждом городе комиссионные магазины окучиваю, осчастливливая прилавки периферийных городов двумя — тремя единицами дорогостоящего импорта. Худо — бедно, а тысячи на две с половиной квитанции получаются, а когда и больше. Так что где-то через месяц проскачу телепортами весь свой маршрут ещё раз, взяв с собой Верунчика. Деньги от продаж соберу, и где-нибудь, в ближайшей от комиссионки кафешке, назначу встречу с теми девушками, кого не покладая, гкхм-м, скажем так, рук, я в каждом городе "инициирую". Стараюсь, если что. Ещё ни одного города без "инициации" не оставил.

— Упс-с, Гоша, а Вера разве не в Австрии? — успел я заметить за окном промелькнувший силуэт за пару секунд до того, как у нас хлопнула входная дверь в дом.

Пожав в ответ плечами, домовёнок выпучил глаза и, шустро спрыгнув со стула, сиганул на кухню, тут же изобразив грохотом кухонной утвари свою исключительную занятость и трудолюбие.

— О, что-то весной запахло, — услышали мы голос Прорицательницы, стоило ей зайти в дом и увидеть мои ботинки, которые я, как всегда, не убрал на полку, — Никак коты мартовские нас посетили.

— И тебе привет, — лениво отозвался я в ответ на попытку издевательства.

Хм, а ведь и на самом деле похож… На этого самого мартовского кота. Сейчас я, правда, немного переел, восстанавливая потраченные за ночь калории, и от того слегка осоловел, но мне благостно и спокойно. Может помурчать ещё… Короче. Сбылась мечта идиота.

Я занимаюсь любимым делом. Пою свои песни, которые идут на ура, а потом, а потом занимаюсь другим любимым делом. Пикаперы меня поймут. Так что, дважды любимые дела… И всё мне одному. Музыка и девушки — не жизнь, а мечта.

— Безнадёжен, — махнула рукой Прорицательница, с одного взгляда оценив моё расслабленное состояние, — Гоша, а куда ты Маргошу дел? И, кстати, что у нас на завтрак?

Панический взгляд домовёнка, на секунду высунувшегося из кухни, заставил уже меня заволноваться. Не первый раз такое выражение на его мордашке вижу, и тут сложно не понять, что Гоша опять что-то где-то накосячил.

— Кстати, Гоша, а куда подевался мой любимый мотоцикл? — задал я вопрос домовёнку, как только он притащил для Веры завтрак.

Признаюсь, пришлось поднапрячься, чтобы сообразить, что в доме не так. После почти бессонной ночи это мне нелегко далось, и оттого я не без основания гордился своей проницательностью.

— Э-э-э, хозяин, так мы его в Пузырь откатили, чтобы, грохот и шум при ремонте соседям не мешал… — заморгал Гоша шаловливыми глазками так часто, что я ему сразу же не поверил.

— И что же там такого ремонтировать нужно так долго надо было, да ещё и с шумом? — изобразил я задумчивость, краем глаза наблюдая за домовёнком.

— Хозяин, да откуда же мне знать, — почти искренне отозвался Гоша, всплеснув лапками.

— Го-о-ша-а, — надавил я голосом, не без оснований ни разу не поверив в то, что не только в моём доме, но и в "пузыре" домовёнок знает всё до мелочей.

Ему по штату положено чувствовать даже иголку, если та под половицу укатилась. А тут он, якобы, про целый мотоцикл с коляской ничего ведать не ведает.

— Не верю, — мысленно отметил я явную нелепость, в лучшем стиле знаменитого театрального режиссера Владимира Ивановича, ну, того, что Немирович-Данченко, что и постарался продемонстрировать домовому всем своим видом.

— Э-э-э, Маргошу мотор не устраивает, — выдавил Гоша, — Кубатура у него здоровенная, а лошадей, в разы меньше, чем у японцев. А когда я ей мотоциклы из твоего времени показал…

— Та-а-ак, — задумчиво протянул я, глядя на понурившегося домовёнка. — И что, твоя подруга разнесла раритетный мотор эксклюзивного мотоцикла?

— Хозяин, с виду всё как было, так и будет. Это мы с ней строго-настрого обговорили, — замахал Гоша своими лохматыми культяпками в знак протеста, — Она всего лишь мощность мотора немного поднимет.

— Немного — это на сколько? — ни разу не поверил я в намерения технопсихопатки, которую Гоша пытается прикрыть.

— Она сказала, что раза в три, не больше, — убито сдал Гоша свою подругу.

Почему подругу? Так я же своего домового, как облупленного знаю. Можно сказать, переживаю за парня, понимая, что у них ещё ничего не срослось.

— Нормально, — наступив жабе на горло, мысленно попрощался я с раритетом. Угробит же Магоша моего несостоявшегося трёхколёсного друга. Не тот там мотор, чтобы его так форсировать можно было, — Если он после её прокачки хотя бы сто километров без ремонта проедет, то с меня подарок.

— Микроскоп! — тут же поменял настроение домовёнок, — Хозяин, я тут одну модельку немецкого лабораторного микроскопа нашёл, с четырьмя сменными объективами, за него она точно мне… Э-э-э… Помоги, а… Хозяин, ну пожалуйста…

Не то чтобы мне было жалко для Гошиного счастья ништяков, но, сколько же можно сливать добро в одну харю? Это я уже о Маргоше говорю. Куда ей столько подарков и что она с ними делает?

По сути, если на место моих домовых поставить людей, то, как мне кажется, любая условная девушка давно бы сдалась перед ухаживаниями, подарками и подкатами Гоши. Тем более что у домовушки и выбора-то особого не было. Вернее он был, но в лице соседских домовых, которые, со слов Гоши, не составляли ему конкуренции, и к тому же были ещё и бестелесными. Вот мне и стало интересно, по какой причине Маргоша динамит моего миньона. Конечно, можно было и у Веры поинтересоваться, что за тараканы живут в голове у домовушки, но в этот раз я решил докопаться до истины сам.

Выяснив у Гоши месторасположение его подруги, я озадачил мелкого домашними хлопотами, а сам через теплицу перебрался в пузырь.

— Марго, — отвлёк я Маргошу от увлекательного занятия, которое заключалось в ухаживании за моим байком, и задал ей вопрос в лоб, — Как ты к Гоше относишься?

— Нормально отношусь, — вполне ожидаемо и нейтрально ответила Маргоша, не переставая натирать водительское сиденье мотоцикла, — А что?

Хоть до этого я и пытался в уме проиграть предстоящий разговор с Марго, но пришлось осторожничать и подбирать слова, чтобы ненароком не сдать своего миньона.

— Видишь ли, Гоша какой-то странный стал, словно его подменили, — едва улыбнулся я Маргоше, когда та соизволила оторвать взгляд от мотоцикла и посмотрела на меня, — Вечно витает в облаках. Невнимательный и забывчивый теперь. С очередной книгой для Веры тормозит. Про тексты для моих песен и вовсе забыл и забил на них. А главное, у него аппетит куда-то пропал. До твоего появления его от стола только за шкирку можно было оторвать, а теперь он на еду смотреть не может. Вот я и пытаюсь понять, не ты ли тому виной. Может ты что-то сказала ему обидное? Всё-таки ты учитывай, что за его брутальной внешностью прячется тонкая и ранимая творческая душа.

— Да разве же я смогла бы себе позволить чем-то обидеть Гошу, — внезапно прорвало Марго, — Он ведь такой хороший. Внимательный. Заботливый. А уж подарков надарил за несколько дней столько, что у меня за всю жизнь и десятой доли не было. Да я на него молиться должна. А сколько дел он хороших сделал вместе с тобой с тех пор как появился в твоём доме. Да даже больную соседскую девочку взять. Как он ей жизнь спас. Пусть и с твоей помощью, но ведь и его заслуги не уменьшить.

Ну, надо же. К такому повороту разговора я был явно не готов. Честно говоря, я и не предполагал, что Маргоша начнёт восхвалять Гошу. По идее, пусть и завуалировано, но домовушка только что призналась мне в своей любви к домовому.

— А почему бы тебе всё только что озвученное мне, не сказать Гоше в глаза? — поинтересовался я у Марго, — Честное слово, мне на него порой жалко смотреть.

— Да не достойна я его, — всхлипнула Маргоша, — Он вон, какой герой, а я так себе… обычная домовушка. Ну, по крайней мере, в этой реальности.

У-у-у, как всё запущено. Вот только ещё одного самобичивателя мне и не хватает. Гоша себя корит, и не понимает холодности Маргоши, а оказывается, та всего-навсего втемяшила себе в голову, что недостойна любви домового. Женщины, как много мы о вас не знаем, оказывается.

Чёрт. И как с этим детским садом быть? Срочно делать из Маргоши героя, чтобы она чувствовала себя на равных с Гошей? Хотя, почему бы и нет?

— Марго, насколько я помню книгу, ты в космосе бывала.

— Было дело. И не раз, — тяжело вздохнула Маргоша, — Однажды целый месяц в поясе астероидов в одиночку искала останки пропавшего космического корабля. Видел бы ты ту скорлупку, на которой я там рассекала.

Зная из книги, на чём именно летала Маргоша, должен заметить, что она немного преуменьшила свою космическую яхту, обозвав ту скорлупкой. Уж кому и чему, а советским космонавтам с их "Союзом", Марго на своём космоплане дала бы знатную фору.

Да что там современная космонавтика — думаю, что аппарат с характеристиками, подобными кораблю Маргоши, и до конца двадцать первого века вряд ли появится. Ну, если, конечно, я не помогу, снабдив человечество фантастическими технологиями и такими же конструкционными материалами.

Что интересно, мне вполне под силу было материализовать космоплан Марго. Пусть и с помощью амулетов, дающих мне физическую силу, но вытащить из "ниоткуда" космический аппарат я бы смог. Тем более что и напрягаться для этого сильно и не нужно было, поскольку корабль не стоял на земле, а парил над ней на высоте нескольких сантиметров, благодаря антигравитационной подушке. Затрудняюсь сказать, было ли это Гошей и Ганей в книге специально так задумано и прописано, или это просто совпадение, но факт остаётся фактом — я мог достать для Маргоши её яхту. Осталось только дать домовушке задание, выполнив которое, она бы почувствовала себя ровней Гоше. Главное не переборщить.

В принципе, предостережение Разумова о попытке проникновения в этот мир "левых" магов, породило во мне нездоровую паранойю.

Пусть с Верой мы и решили, что необходимо запустить в космос очередную плеяду спутников с магическими датчиками на борту, но дальше разговоров у нас дело не зашло. Вопрос: что мне мешает поручить это дело Марго? Корабль я ей достану. Впрочем, как и спутники, которые нужно будет расположить на геостационарной орбите. Другое дело, что участие Маргоши в этой операции совсем не обязательно, поскольку спутники мы можем расположить практически в любой точке космоса и без участия домовушки. Но ведь ей вовсе и не обязательно об этом знать. А если ещё Гоше подсказать, как правильно себя вести с Марго и о чём не стоит болтать, то вполне вероятно, что через некоторое время домовушка себя второй Терешковой почувствует.

Ощутите разницу —"космонавт номер такой-то" и "первая женщина-космонавт". Я уж и вовсе молчу о звании "первый домовой-космонавт", пусть и неофициальном.

— Ты наверняка слышала о том, что мы в свое время с Гошей избавили этот мир от зарождения случайных магов, — начал я свою игру с Маргошей и, дождавшись её кивка, продолжил, — Как оказалось нельзя упускать из виду возможность появления здесь уже готовых магов. Не буду тебе объяснять, как может измениться этот мир с приходом сюда магов из моего мира. Скажу только, что хаоса в этом случае не избежать. Есть мнение, что развесив в космосе спутники с магическими датчиками, мы сможем знать наверняка, есть ли в этом мире маги, кроме меня, Веры и Гали. Ну и вас с Гошей, конечно же. Ты согласна на своём корабле закинуть необходимые спутники на орбиту? Сразу оговорюсь, что придётся летать не один, и даже не два раза. Твой корабль за один раз не выведет на орбиту необходимое количество спутников.

— Когда это нужно сделать? — судорожно сглотнув и приосанившись, спросила Маргоша, — Я хоть сейчас готова.

— Это нужно было сделать ещё вчера, — на серьёзных щах ответил я домовушке. Эх, какой актёр во мне пропадает. Не знаю, как я смотрелся бы на киноэкране, но думаю, что в детские театры малыши на спектакли с моим участием шли бы гурьбой, — Одним словом, тянуть не будем и начнём забрасывать спутники сегодня же ночью. Я сейчас перемещусь к своей группе музыкантов, поскольку мне сегодня ещё на сцену выходить, а в полночь вернусь и мы займёмся делом.

— Вот такие дела, — объяснил я за кружкой кофе Гоше происходящее, после того, как в полночь в огороде под покровом искусственного тумана вытащил космоплан, и он под управлением Маргоши с несколькими спутниками в грузовом отсеке был запущен в космос, — Оказалось, что Марго всего лишь просто боялась, что она недостойна тебя.

— И я, болван, хвастался тем, чем не надо, — угрюмо покивал своей лохматой башкой домовой, — А получилось, что непомерно возвысил себя над Маргошей. Может мне ей сказать, что я всё придумал?

— Зачем? — искренне удивился я, — Ты ведь правду ей рассказывал. Надеюсь.

— Вот нисколечко не соврал, — сложил большой и указательный палец вместе домовёнок, продемонстрировав мне количество своей лжи в общении с Марго.

— Ты главное молчи, что спутники мы могли и без Маргоши на орбиту вывести, — в очередной раз напомнил я домовёнку, — Мы-то с Верой отмажемся, а вот ты в лице Марго не подругу, а врага получишь.

— А какие спутники мы самостоятельно могли в космос запустить? — тут же свалял дурачка Гоша, хитро заблестев глазками, — Не-е, никак без неё мы бы не справились…

Глава 27

Полёты Маргоши в космос дали свои результаты.

Во-первых, у Марго поднялась личностная самооценка, и конфетно-букетные отношения домовых получили дальнейшее развитие со всеми вытекающими последствиями.

Последствия. Я пока ещё не выяснил, как долго продолжается беременность у домовых, но тешу себя надеждой, что Марго и Гоша нескоро порадуют нас своим потомством. Как-то я с себе трудом представляю, что по дому будет носиться ещё один домовёнок. Мне уже сейчас двоих за глаза хватает.

Во-вторых, выстроенная нами космическая система обнаружения магов дала свои плоды. То, что результаты разнятся с ожидаемым, дело десятое, но может это и к лучшему.

Например, мы теперь точно знаем, что СССР является магическим монополистом(прощай моя паранойя), а на виртуальной карте страны в районе Чебоксар светятся три красных и два жёлтых огонька. Как мне объяснил Гоша, красным отмечены действующие волшебники, к которым относимся я и Галя с Верой, а жёлтый цвет указывает на существа, созданные с помощью магии. Нетрудно догадаться, что жёлтым обозначены наши домовые.

Самое любопытное то, что по карте мира рассыпано ещё и несколько зелёных точек. Пусть не так много, но всё же они имеются, и самое большее их сосредоточение расположено по пути следования нашего с "Монолитом" концертного тура, что лично меня ни разу не удивляет.

Опять же не без помощи Гоши стало понятно, что зелёным цветом там отмечены неинициированные маги. В этом я вижу жирный плюс, поскольку мне теперь не понадобится помощь Веры, чтобы выяснить, кто из моих советских фанаток является потенциальной волшебницей, а кто нет.

Ну, а представителям других стран я вряд ли смогу помочь. Видать судьба у них такая — проживут всю свою жизнь, но так и не узнают, что могли магами стать. Да и Ключ для инициации каждого мага свой нужен, хоть Энциклопедию по этим самым Ключам у Разумова выпрашивай. Опять же, к каждому потенциальному иностранному магу придётся окольными путями за рубеж гонять, если меня вдруг впечатлит его какая-то уж очень редкостная специализация. А как про неё узнаешь, если его не увидишь? А вдруг он или она, к примеру, в Бразилии живёт, а я там даже близко и в своём-то мире ни разу не бывал, не говоря уж об этом? Разве что Вера поможет — она ведь у нас иностранка. Ей по планете путешествовать намного проще, чем мне.

Хотя… Не до меня и не до будущих магов нынче Прорицательнице. У неё в настоящее время свои заботы. Влюбилась девушка. Или в неё влюбились. В общем, я сам ещё толком ничего не понял, так что без некоторых подробностей не обойтись.

Как я уже говорил, единственной целью аферы с книгой про домовушку у нас было набрать необходимое количество прочтений, чтобы человеческая вера в придуманную историю позволила мне материализовать Маргошу. Никто из нас и предположить не мог, что за первой книгой австрийское издательство попросит продолжить историю и надумает выпустить серию. И уж точно ни у кого и в мыслях не было, что американская АВС решит у Веры выкупить на несколько лет эксклюзивное право на экранизацию её книг.

Покупку прав девушка назвала обычной практикой на телевидении, после чего вовсе не обязательно последуют съёмки фильма, а в случае с АВС, так и вовсе телесериала. Разродится телекомпания на экранизацию — хорошо. Ну, а на нет и суда нет. Деньги же обратно не потребуют. Просто через определённое время права отойдут обратно к автору, и Вера будет вправе продать свою историю кому-нибудь другому. Пусть и не на каждом шагу, но такое порой случается.

Заключение контракта с телекомпанией состоялось в штаб-квартире АВС. А именно в Верхнем Вест-Сайде на Манхэттене, куда Вера и прибыла вместе со своим агентом, юристом и адвокатом, любезно предоставленными австрийским издательством. После подписания документов последовал неофициальный обед в одном из ресторанов Манхэттена, где девушка случайно и познакомилась со своим Биллом.

А вы решили, что у Верунчика завязался роман с простым советским парнем? Я и сам был бы рад, если б Прорицательница остановила свой выбор на земляке. Но, как говорится: любовь зла — полюбишь и… представителя потенциального противника.

Впрочем, какой из Билла потенциальный противник, если, со слов Веры, он ниже меня ростом, имел пару приводов в полицию за вождение машины без водительского удостоверения, вылетел со второго курса Гарварда за неуспеваемость и вообще был очкариком, помешанным на компьютерах и программах. Короче — натуральный гик.

Одно утешение, что фирма, основанная Вериным хахалем, умудрилась заключить контракт и впарила свою ещё неготовую программу крупнейшему американскому производителю и поставщику аппаратного и программного обеспечения. О чём это говорит? Хотя бы о том, что у парня есть мозги, и он не будет у Веры клянчить деньги.

Ну, хорошо, в контракте фигурировала не программа, а операционная система — это всё-таки разные продукты, а значит и сумма существенно больше. И, тем не менее, мне кажется, что в сделке не обошлось без мамы Билла, которая стоит во главе исполнительного комитета самой крупной в мире некоммерческой организации. При чём здесь мама парня? А при том, что комитет она возглавляет совместно с двумя очень влиятельными руководителями компании, которой её сыночек и втюхал операционку.

В общем, видимся мы теперь с Верой редко — я в туре, а она то в кооперативе, то в Австрии, а теперь ещё и в США зачастила. Бывает, конечно, что мы пересекаемся, но происходит это обычно на кухне моего дома, куда девушка не забывает заскочить позавтракать и поделиться со мной новостями.

— Слышал, что в Америке твоего протеже чуть не застрелили? — уплетая приготовленную Гошей яичницу, поинтересовалась Вера, — В Нью-Йорке эту новость на каждом углу обсуждают.

— Это ты сейчас о ком? — приподнял я одну бровь, показывая свою заинтересованность, — У меня в Нью-Йорке двое знакомых — Леннон да Высоцкий, который сейчас вроде как у бывшего советского танцора живёт.

— О Ленноне, конечно же, — не переставала работать вилкой Вера, — Я читала, как Джон в твоей истории погиб. Здесь он повторил день своей смерти минута в минуту, разве что в "Дакоте" кровью не истёк, а просто зашёл в вестибюль и заявил консьержу, что в него стреляли. Затем дождался приезда полицейских, отдал им своё пальто, из которого позднее извлекли четыре экспансивных пули тридцать восьмого калибра, и удалился в свои апартаменты, заявив во всеуслышание: — "Гуманоиды, оказывается, честнее землян и да здравствуют инопланетяне!"

— Вот так отдал пальто и свалил? — чуть не подавился я кофе, услышав такие новости, — А с Чепменом что?

— Ну, не без штанов же Леннон ушёл, — улыбнулась Вера, — К тому же у него под пальто ещё и бронежилет оказался. С Чепменом что? Да всё тоже самое, что и в твоей истории. Позволил себя обезоружить, а затем уселся на тротуар и принялся читать "Над пропастью во ржи".

Вот и спасай после этого людей. Я ведь наивно полагал, что предупреждённый о покушении Леннон, наймёт охрану или каким-то другим способом разберётся с Чепменом. Откуда мне было знать, что Джон почувствует себя бессмертным, включит режим Бога и полезет под пули?

С другой стороны, а что Леннон мог предъявить Чепмену, не соверши последний покушение? Выдвинуть обвинение в преследовании и заявить, что его собираются застрелить? Так все вокруг посмеялись бы и сказали, что у Джона в очередной раз поехала крыша, и он решил раздуть хайп накануне выпуска своего нового альбома. Не было у Леннона ничего на своего потенциального убийцу. По всей видимости, Джон или устал бояться или ему жить надоело — вот и решил проверить мощь подаренного мной амулета, не забыв при этом надеть бронежилет. По крайней мере, я так думаю. Ну, а уж чем на самом деле руководствовался Леннон только он сам и знает. Главное, что жив остался.

* * *

Целый день я потерял, просматривая архив "Евровидения". Начиная с позапрошлого года и лет на тридцать вперёд прослушал все песни, которые занимали первые три призовых места, пытаясь найти хоть какие-то закономерности их успеха. А началось всё с неожиданной беседы в Театре Эстрады…

— Валера, ты ничего не слышал про "Евровидение"? — поймал меня директор Театра Эстрады в буфете, где мы наскоро попытались организовать маленький фуршет, посвящённый окончанию гастролей.

Выпендриваться нам особо не перед кем. Люди собрались все насквозь свои. В основном это администраторы, которые организовали нам поездку, и несколько знакомых из работников самого Театра. С некоторыми администраторами мы успели поругаться, натыкаясь на неизбежные накладки с размещениями, транспортом или оборудованием площадок, но так или иначе мы все концерты отработали и теперь самое время помириться.

Особых претензий к ним нет. Я понимаю, что все старались, но это же СССР… У нас всякие чудеса возможны, начиная от опозданий в движении поездов, отсутствии в гостиницах заранее забронированных мест, а несвоевременная подача того же автобуса — это скорее правило, чем исключение из него. Редкий город не отметился нервотрёпками.

За границей, наверное, проще в этом плане. У них всё по минутам расписано и любое нарушение графика можно выразить в штрафах и неустойках. А у нас часовое ожидание автобуса, ставящее концерт под угрозу — это рядовое явление, за которое максимум какой-нибудь диспетчер получит выговор.

— Неужели в СССР наконец-то решились принять участие в этом конкурсе? — постарался я изобразить удивление, мысленно поаплодировав Прорицательнице.

Верунчик всё круто предсказала. И вот они, первые ласточки…

— Да, на волне удачно проведённой Олимпиады такую возможность сейчас активно обсуждают в верхах. Мы жёстко опаздываем, конечно же, но у конкурса сейчас большие проблемы и его организаторы за счёт СССР рассчитывают серьёзно поднять свою популярность.

— У "Евровидения" проблемы? — помотал я головой, отказываясь верить в то, что слышу.

Точно куда-то не туда История поехала. Не должно было такого случиться.

— Представь себе. Там каждый год какие-то из стран отказываются от участия в конкурсе. Обычно это Греция, Израиль и Италия. Израильтяне так вообще отчудили. Они конкурс выиграли, но на следующий год отказались "Евровидение" у себя проводить. Посчитали, что это им чересчур дорого встанет. А в прошлом году к выбывшим Монако с Турцией добавились. Говорят, что нынче Турция вернулась, а вот восьмидесятый год они пропустили. Соответственно, Греция вместо Турции поучаствовала. У них же междоусобойчик из-за Кипра идёт, вот и строят друг другу козни.

— А не поздно ли наши спохватились? Уже вторая половина января, а конкурс обычно в середине весны проходит, если я правильно помню.

— Это уж не нам с тобой решать, — многозначительно заметил Александр Павлович, многозначительно стрельнув глазами в потолок, — Ты лучше мне другое скажи. Есть ли у вас в репертуаре подходящая песня, чтобы я смог её на прослушивание выставить?

— Песни-то у меня есть, и не одна, но сдаётся мне, что тут абсолютно другой формат потребуется.

— Зря я тебя, скорее всего, напрягаю. Вряд ли ты прослушивание пройдёшь, — всё-таки не удержался директор Театра, чтобы не высказать сомнение.

— Вот это как раз не вопрос. Прослушивание я легко пройду, могу даже с вами поспорить на ящик коньяка по этому поводу. Как вам пятнадцатилетний "Двин" в качестве ставки? Другое дело, что выиграть сам международный конкурс практически нереально. Там же все за соседей голосуют. По принципу: — "Ты мне — я тебе". Даже представить себе не могу, насколько выше головы надо прыгнуть, чтоб хотя бы в первую тройку попасть.

— Да какие там призовые места, думаю, на это наше руководство особо и не рассчитывает. Надо просто показать себя достойно, и этого достаточно, — махнул рукой Александр Павлович, барабаня пальцами по столу и о чём-то размышляя, — А что касается твоего пари, то я ответ тебе дам, когда песню услышу. У тебя с собой случайно нет её записи?

— Гкхм-м, — поперхнулся я, сообразив, что мы подходим к самому опасному моменту в разговоре, — Если честно, то у меня и песни ещё нет. Но можете не сомневаться. Через неделю она будет. И песня, и исполнение. А с танцем мы её дней через десять покажем. Там всё не так сложно выходит. Танцевальная группа с нами уже не раз работала, вот мы один их танец, который у них отлично поставлен, как раз и используем.

— Ничего не выйдет, — замотал головой директор, — По условиям конкурса на сцене должно быть не больше шести человек. Сам посчитай. Ты и твой ансамбль, это и так шестеро. Какие ещё танцоры?

— Петь мы будем дуэтом, а четыре молодых девушки будут крайне энергично двигаться, — озвучил я своё видение предстоящего номера.

— Валера! Только без похабщины! — воздев палец вверх, повысил голос Александр Павлович, и потянулся за платком, чтобы утереть вспотевший лоб.

— Вы напрасно волнуетесь. Всё будет в пределах норм и правил социалистического общежития, — блеснул я популярной и "правильной" в СССР риторикой, — Девушки будут в закрытых спортивных костюмах, и вполне возможно, что даже с олимпийской символикой на груди, — почесал я затылок, соображая, не будет ли перебором столь явный намёк на успешно проведённые страной Олимпийские Игры. Так-то это прилично на политическую спекуляцию смахивает, а впрочем, должно прокатить. Раз уж даже западная пресса признала, что мы чуть ли не лучшую в мире Олимпиаду провели, то грех не присоседиться к такой славе. Я же не только свои интересы собираюсь преследовать, но и всей стране от моего удачного выступления авторитета перепадёт.

— Ой, смотри. У нас сейчас хоть и наступают перемены, но мозги так быстро не перестроить. А уж те, кто к вам на просмотр и прослушивание придёт, трижды перестрахуются, друг на друга глядя и ожидая ценных руководящих указаний.

— Нормально всё будет, — успокоил я своего Генерального продюсера.

Нет, а как мне ещё его называть, исходя из реалий моего времени?

Александр Павлович вполне под такое определение подходит. В мелочи он не лезет, а с общей движухой нормально справляется. Ясен пень, что вслух я это нигде не ляпну, ибо останусь непонятым, да ещё и огребу по полной.

Как бы то ни было, а из столицы я отбыл с чётко поставленной задачей и почти что заключенным пари.

Да, а теперь я сижу с опухшей головой. Согласитесь, просмотреть за день под сотню выступлений, пусть и "по диагонали" — это перебор. Пока ясно — понятно одно, то, что ничего общего у них нет. Скучненько, так-то. "Евровидению" откровенно не хватает приличного вокала и красочного шоу. Особенно в этом времени, в котором я сейчас.

Самое смешное, я знаю, что нужно написать. Вот как-то оно само родилось. Вроде начал было режиссуру продумывать, а тут музыка откуда ни возьмись в голову пришла. И так хорошо всё улеглось, что я и без тайминга понимаю, что со всеми своими задумками я уложусь в те три злосчастные минуты, которые отпущены для выступления. Да, основной облом у меня со временем был связан. Очень хотелось, чтобы в песне было две части: одна шаманская, загадочная и нагнетающая напряжение, а вторая яркая, выплеснувшаяся в праздник.

Сейчас, темки набросаю на синтезаторе, и Гоша у меня попал. Целибат у него намечается, если что. Пока я текст к музыке не увижу, то жить ему холостяком. Причём припев мне сразу на двух языках нужен. На русском и на английском. И пусть только попробует приказ Хозяина нарушить.

Ой, не завидую я тем англичанам, что в моём времени "Евровидение" в этом году выиграли, любительски станцевав и спев условный рок-н-рольчик, и в качестве вишенки на торте, сдернув юбки с девушек, под которыми у тех оказалось продолжение платья. Надо же, как легко и просто нынче можно побеждать. Полграмма скандала, и на тебе, победили всех! По мне, так это чисто детский сад. Наивно, и даже не смешно.

Ну-ну, посмотрим, что Европа скажет, когда она шафл в исполнении Насти и её девушек узреет. Это вам не те наивные подтанцовки, которые англичане показывают. Если что, я сам Насте помогал с танцем, и знаю, что у девчонок каждое движение отточено. А заодно и мы с вокалом поработаем. Да так поработаем, что все от зависти умрут.

Эх-х, уже руки чешутся…

Ну, держись "Евровидение"!

Глава 28

В народе говорят: цыплят по осени считают. Вот и мне пришло время промчаться по городам, где мы с "Монолитом" давали свои концерты. Хотя по календарю не то чтобы осень, весна — и та нескоро.

Во-первых, мне нужно было собрать в комиссионках деньги за проданные товары и сдать на реализацию новые.

Во-вторых, настала пора встретиться с потенциальными волшебницами.

Напрасно я надеялся на то, что Разумов снабдит меня каким-нибудь детектором, позволяющим безошибочно определять спецификацию будущих волшебниц. Как заявил мне Юрий Сергеевич: — "Не существует подобного гаджета, и вряд ли таковой появится в обозримом будущем". Осталось молча проглотить это утверждение, хотя со второй его частью можно было бы и поспорить — никто ведь не мешает Гоше с Ганей придумать любой фантастический или магический прибор и описать его в очередной Вериной книге.

Одним словом, у меня не было никакого выхода, кроме как обманом выпрашивать личные вещи у вероятных чародеек и отсылать их Разумову, чтобы выслушать его вердикт.

— Могу только догадываться, каким образом за столь короткое время у тебя появилось целый десяток потенциальных волшебниц, — ехидно улыбаясь, заявил мне главный русский волшебник, изучая лежавший перед ним лист бумаги, — Одних только стихийников аж семь человек. Друидка. Хм, редкость, между прочим. О, даже Целительница затесалась. Но, — многозначительно ткнул в потолок Разумов, вкладывая листок в небольшую картонную коробку и, шлёпнув на неё знакомую мне марку Эльдорадо, уставился на меня, — Я бы на твоём месте начал сотрудничество с менталистки. Кстати, в коробке найдёшь триггеры для магов и подробные инструкции. А расскажи-ка ты мне, друг мой ситный, где ты планируешь обучать такую большую группу волшебниц, и для чего они тебе вообще нужны?

— Страна большая, — занялся я изучением содержимого прибывшей бандероли, — В народном хозяйстве всё сгодится.

— Не пояснишь свою мысль? — принялся натирать стёклышки своих очков Юрий Сергеевич.

— Возможно это суждения дилетанта, но что, к примеру, мешает магу воздуха разогнать тучи там, где дождь совершенно не нужен? — пояснил я, читая изъятый из коробки список будущих чародеек, — Ну, или магам воды устроить ливни над горящей тайгой? Да и магам земли работа найдётся. Туннель какой-нибудь на БАМе пробить, ну или каналы в Средней Азии прокопать.

— Ты знаешь, а ведь есть здравый смысл в твоих размышлениях, — задумчиво потёр переносицу Разумов, перед тем как надеть очки, — При грамотном подходе стихийникам многое под силу. Но повторюсь — нужны тренировки.

— С этим-то как раз всё очень просто. Я в двух шагах от МКАДа дачу на имя Гали купил. Там сейчас пузырь растёт. Вот пусть маги в нём и тренируются.

Мысли о даче с пузырём у меня возникли сразу, как только я понял, с каким количеством девушек мне придётся контактировать. И пусть теперь с ними у меня предполагались только дружеские отношения, но не везти же будущих магов к себе в Чебоксары. Да им Галинка лоботомию сделает при помощи ультразвука, если окажется в шаговой от них доступности. Конечно, ничто не помешает Гале и на свою подмосковную дачу завалить, чтобы как минимум выразить девушкам своё громкое "фи", но будем надеяться, что всё обойдётся.

Кстати, наводку на продающуюся дачу мне дал всё тот же Сергей, помощник режиссёра с Мосфильма. Правда, он, окончив курсы режиссёров, теперь работает на Центральном Телевидении в Главной редакции музыкальных программ и первой его работой в качестве режиссёра стал видеоклип на мою песню. Ту самую, с которой мы в апреле полетим в Дублин, чтобы выступить на конкурсе Евровидение. А кто-то сомневался, что мы на национальном отборе не обойдём всех отечественных претендентов?

— Почему Вы советуете начать с менталистки? — поинтересовался я у Разумова, заметив в присланном мне списке на первом месте Людмилу, с которой я познакомился в Ярославле во время тура по стране. Жаль, что у меня во время последней нашей встречи было времени в обрез, а то я бы не отказался ещё раз покувыркаться с этой длинноногой кареглазой студенткой мединститута. К сожалению, дело обошлось недолгой встречей в кафе, во время которой я Люде в качестве подарка повесил на шею тоненькую серебряную цепочку, при этом сняв с её плеча пару волос. Если я ничего не путаю, то училась девушка на кафедре психиатрии, — Почему бы сразу со стихийников не начать?

— Почитай внимательно способности, которые получит инициированный менталист, — поморщился Юрий Сергеевич так, словно я сморозил очередную глупость, — Она сможет поставить ментальные щиты в мозгах твоим будущим волшебницам, да так, что девушки ни при каких пытках и ни под какими психотропными веществами тебя тому же КГБ не сдадут. Или ты думал, что дашь девушкам магию, и на этом всё закончится?

— Нет, конечно. Пусть пользу стране приносят. Просто можно представить девушек ставленницами инопланетян, попросить их не прессинговать и напомнить, как Союз целые сутки без электричества жил.

— В принципе, годный вариант, — задумался волшебник, — Но и ментальную защиту девушкам тоже неплохо бы поставить. Спокойнее жить будешь.

В дальнейшем я так и поступил, как подсказал мне Разумов. А как иначе? Я давно перерос юношеский максимализм. Так что отвергать советы мудрых людей — это не про меня. Они, то есть советы, порой значительно жизнь упрощают.

Взять, хотя бы одну несостоявшуюся магиню Огня из Смоленска, заявившую, что ждёт от меня ребёнка. Причём сообщено это было не в тот момент, когда я встретился с девушкой в кафе, чтобы взять у неё какой-нибудь предмет для идентификации. Предъява была брошена, когда потенциальная чародейка согласилась на очередную встречу и пришла в номер Смоленской гостиницы, где мы ждали её для дальнейшей инициации с уже вошедшей в силу менталисткой.

— Брешет, как сивый мерин, — прозвучали у меня в голове слова Людмилы, — Во-первых, она не беременна. А во-вторых, если и случится такое чудо, то эта шаболда отцом своего ребёнка может с одинаковым успехом назвать любого из одной десятой части мужского населения Смоленска со всеми его пригородами. Что делать будешь?

— Я ничего, — также мысленно ответил я волшебнице, — А вот ты заблокируешь ей не только предложение стать магом, но и вообще все воспоминания обо мне. Сможешь?

— Запросто, — отозвалась Люда, — Слушай, может заодно вылечить эту нимфоманку? Не столько её жалко, сколько того, кому она в будущем жизнь сможет поломать.

— И правда, жаль будущую её жертву, — согласился я с волшебницей, — Лечи, если можешь.

— В данном случае смогу, благо болезнь у неё мнимая, а не гормональная или психическая.

— Откуда ты всё это знаешь? — не переставала удивлять меня Людмила, — Неужели в мединституте всякие мании и фобии изучаются?

— В психиатрии — обязательно, — подтвердила мои догадки Люда, — К тому же не забывай, что я на красный диплом иду. Кстати, новые способности очень успешной учёбе помогают.

Угу. Вопрос о высшем образовании с некоторых пор меня тоже интересует. То ли случайно, то ли закономерно, но все волшебницы получили силы, которые изучаются ими в институтах и университетах.

Так, например, Целительница Светлана завершает учёбу в Рязанском мединституте имени Павлова, и готовится посвятить себя травматологии. Друидка Катя учится в Московском лесотехническом, а две магини Земли, Юля и Таня, изучают архитектуру. Маг Воздуха Нина заканчивает Ленинградский Гидромет, а маг Огня Надя и вовсе МИСиС. Ну, кто, как не будущей метеоролог знает всё о воздушных массах, а металлург восхищается мощью и прелестью огня? И только парочка "водников" — Маша и Оля — обучаются в политехах, но и те выбрали кафедры, связанные с гидрологией.

Мне трудно представить, что смогут девушки творить, когда познают всю силу своей магии, поскольку их возможности уже поражают. Перед самым отъездом на конкурс Евровидения я решил устроить для волшебниц "отвальную" в подмосковном пузыре, где и стал очевидцем коллективной работы чародеек. Нужно сказать, что я и по сей день вздрагиваю, как только вспоминаю.

Посреди пиршества девицы вывели меня в чисто поле, подальше от коттеджа, который сотворила Маргоша, и начали чудить. Чудить — не в смысле дурачиться, а в смысле, настоящие чудеса показывать, а не как я, иллюзии.

Начали сей странный перфоманс маги Земли. Таня с Юлей отошли от нашей группки метров на сорок и синхронно провалились под землю. Через минуту после того, как девчонки пропали из виду, из земли стал вырастать прямоугольный пласт грунта размером примерно двадцать на тридцать метров. Достигнув высоты в два метра, весь этот земляной параллелепипед плавно отъехал в сторону, а на дне котлована мы увидели улыбающихся виновниц произошедшего. Я уже было собрался помочь девушкам выбраться из образовавшегося котлована, но они меня опередили и, подойдя к стенке, вырастили под собой земляные подъёмники. Как это выглядело? Представьте себе большой вертикально установленный гидравлический поршень, на котором стоит человек. Вот на таких земляных поршнях магини и поднялись со дна вырытой ими ямы.

— Это сколько же вы зараз землицы-то вынули? — кивнул я в сторону стоящей у края ямы глыбы грунта.

— Давай посчитаем. Периметр двадцать на двадцать пять и глубина два метра. Выходит, что тысячу кубов, — белозубо улыбнулась Таня, и подмигнув стоящей рядом Юле, одним лёгким движением руки поправила ей причёску, — Как тебе?

Блин, девушки только что заживо себя закопали и за пару минут вырыли котлован под целый дом. При этом на них ни пылинки, а они заботятся о своих причёсках. И после этого меня ещё спрашивают: — Каково мне.

Да я просто оху… охре… Короче, звезда в шоке!

Я хотел было спросить у девчонок, какое количество земли они могут выкопать за день и имеет ли при этом значение качество грунта, но меня отвлекла Надя. Подойдя к краю ямы, маг Огня замысловато сложила ладони, что-то прошептала и, резко вскинув руки, залила котлован бирюзовым пламенем.

По идее, от пожарища размером в бассейн нормальный человек должен бежать, как можно дальше, чтобы не превратиться в угли, но я успел заметить, что ни одна из рядом стоявших со мной девушек даже бровью не повела. Ну, и я не тронулся с места. Ага, стоял и боролся со своими страхами. Осмелев, я подошёл к краю ямы и протянул руку в сторону огня. Не сказал бы, что пламя было холодное, но уж явно не горячее батареи центрального отопления, огонь всего лишь приятно щекотал руку.

Спустя три минуты свечение в яме пропало, и перед нами показались гладкие блестящие стены и дно самого настоящего бассейна. Во что уж Надя сплавила землю, я так и не понял, но если б своими глазами не видел происходящее, то глядя на получившийся бассейн так и сказал бы: дно и стены залиты материалом, который используется в наливных полах, столь модных в дорогих бутиках торговых центров.

Не успел я протянуть руку, чтобы пощупать получившуюся стенку, как бассейн за считанные секунды наполнился водой. Можете себе представить тысячу кубов воды, появившейся из ниоткуда? Я хоть и сам тот ещё фокусник, а такого чуда в жизни не видел. Но и это ещё не всё. Через мгновенье вся вода в импровизированном бассейне превратилась в лёд. Маша — один из магов Воды — разбежалась по траве и, прыгнув на получившийся каток, долго скользила по льду. Затем девушка попыталась изобразить из себя Роднину, сделав пару невразумительных па, но поскользнулась и шмякнулась на колени.

— Дурёха, — уже на берегу выговаривала Целительница Света несостоявшейся фигуристке, водя руками над ножками Маши, — Кто ж на коленки-то падает? Так и мениск повредить недолго. А это очень тонкая работа, его лечить. Я пока могу и не потянуть.

— А как надо было падать? — вытерла скатившуюся по щеке слезу Маша, — На задницу, что ли?

— В твоём случае лучше на бок, — улыбнулась в ответ Светлана, оценив взглядом Машину фигурку.

— Это что ещё за каток вы тут устроили? — раздался пронзительный визг Маргоши, от которого все мы вздрогнули.

Как оказалось, между пузырями можно перемещаться, не используя камни для телепортации. Вот Марго и пожаловала из Чебоксар в свои собственноручно (или чем там домовые делают пузыри) сотворённые владения с инспекцией, а тут такое.

— Марго, не ругайся. Сейчас всё исправим, — выступила вперёд Нина, одним жестом превратив весь лёд в бассейне в белоснежное облако. Следующим пассом девушка заставила образовавшееся облако подняться из ямы и отлететь на сотню метров от нас.

После того как Таня с Юлей вернули кучу земли на место, за дело взялась Катя. Друидка походила по траве, что-то нашёптывая себе под нос, подобрала под ногами какую-то былинку и, потерев её между ладошками, отряхнула руки.

— Готово. Трава по краям будет такой же, как и была, — подошла к нам Катя. — Да, и с остальной растительностью теперь всё нормально. Только полить не мешало бы.

— Ливень или моросящий? — поинтересовалась Нина.

— Заряди моросящий, — откликнулась Катерина, на что маг Воздуха подозвала обратно облако и заставила его пролиться дождём строго над периметром участка ещё несколько минут тому назад бывшего бассейном. Друидка полюбовалась дождём, смахнула с глаз чёлку и, отойдя на десяток шагов, что-то сорвала с земли, ловко спрятав добычу за спину.

— Это тебе, Маргоша, за беспокойство, — протянула Нина домовушке кустик клубники, усыпанный дюжиной красно-бордовых ягод.

— А нам? — хором завыли остальные волшебницы.

— Не маленькие. Сами соберёте, — хмыкнула друидка и мотнула головой в ту сторону, откуда пришла, — Там этого добра теперь полно.

Такие вот кудесницы в стране растут. Я тут как-то подумал и пришёл к выводу, что если эту компашку настропалить и пустить по любой территории, то после себя они оставят либо выжженную землю и лунный ландшафт, либо благоухающие поля и сады.

А ещё меня терзает один вопрос: раз уж будущие профессии так сильно влияют на специализацию волшебниц, то что будет, если со мной в кровати окажется студентка ветеринарного института? Она станет анимагом? А если да, то в какого зверя она сможет оборачиваться?

* * *

Дублин — это не только столица Ирландии, но и самый большой город на острове, а заодно и главный порт страны. А для советского человека он ещё и желанная "заграница", причём, капиталистическая. То есть, самой высшей пробы и сложности попадания туда.

Как ни упирались некоторые чиновники — перестраховщики, а всё-таки пришлось им пойти на то, чтобы отправить нас в Дублин за неделю до начала конкурса. В большей степени тут помог авторитет дирижёра. Юрий Васильевич Силантьев вдрызг разругался с половиной Министерства Культуры, доказывая, что для работы с незнакомым оркестром ему кровь из носа нужно не меньше недели на притирку и репетиции.

Короче, изображая из себя мучеников и страдальцев, чиновники сдались под натиском именитого дирижёра с таким видом, словно они эти несколько несчастных дней зарубежной командировки от себя отрывают. Зато на командировочных отомстили. От всей широты своей советской души выделили нам по восемь ирландских фунтов в виде суточных. Хорошо, хоть предупредили, что гостиница и завтрак в ней уже оплачены.

— Настя, собирай всех девчонок в своём номере, брат с севера приехал, подарки привёз, — поймал я руководительницу нашей танцевальной группы около витрины сувенирного ларька, что находится в фойе гостиницы.

Для обычной девчонки из Чувашии товар на витринах ларька был абсолютно непонятен. Да, красиво и оригинально, но почему оно столько стоит? Глиняная, а то и вовсе гипсовая фигурка, раскрашенная под лепрекона, не может стоить дороже нескольких пар джинсов. В голове честной советской девушки такое соотношение цен попросту не укладывалось, оттого она и отозвалась не сразу, зависнув над витриной с вытаращенными глазами и проводя в голове сложные математические вычисления. По всему получалось, что если джинсы в Чебоксарах стоят двести тридцать рублей, то сувенир чуть ли не на тысячу с лишним тянет. Нет, никак не может безделушка, лишённая хоть какой-то художественной ценности, стоить, как цветной телевизор и холодильник вместе взятые…

Я как раз возвращался после переговоров с администрацией, закончившимися к обоюдному удовольствию. Нам с Галкой, вместо двух одиночных номеров, выделили шикарный номер для новобрачных. Да, я заплатил денег за разницу в цене номеров, и не мало, презентовал две здоровенные банки чёрной икры, сопроводив их достойным коньяком, зато цель была достигнута. И это главное. Для меня всегда важен результат.

Я, своим подходом к переговорам, похоже неслабо поломал сложившийся стереотип о советских гражданах в головах той пары администраторов, с которыми пришлось решать вопрос о замене номеров, но какая мне разница. Вот уж к чему я никак не смог привыкнуть за всё время пребывания в СССР, так это к тому, чтобы ради соответствия какому-то собирательному образу об облике советского человека, мириться со снисходительным отношением к себе. Именно поэтому я сейчас и собрался поговорить с нашей танцевальной группой. Поверьте, восемь фунтов в день — это весьма невеликие деньги по меркам европейцев. Ирландия сама по себе очень дорогая страна. Достаточно сказать, что она "дороже" Англии. Обычный билет на электричку в одну сторону до Белфаста, к примеру, как раз стоит ровно восемь ирландских фунтов, или равен нашим суточным деньгам, выделенным нам на эту поездку.

— Так, солнышки мои. Отчего-то я не наблюдаю радостных мосек. Чего пригорюнились? — с шумом завалился я в Настин номер, который она делила с ещё одной симпатичной девахой, а сейчас тут собрались все четверо танцовщиц, — Дед Мороз в этом году уже ко всем приходил, а Санта Клаус вас ещё не навещал.

Действительно, я припёрся к девчатам, как истинный Санта Клаус. Даже зелёный колпак не поленился загодя вытащить, разыскав его в каком-то местном каталоге.

— Думаем, как питание организовать, — слегка тормознуто попыталась донести до меня свои трудности Настя.

Нет, так-то я её понимаю. Одним завтраком в гостинице сыт не будешь, а когда небольшой пирожок, который видишь на витрине буфета, имеет цену фунта в два — три, то поневоле начнёшь нервничать и жалеть, что мало тушёнки и кильки в томатном соусе с собой прихвачено.

— Всё учтено могучим ураганом, — источал я во все стороны волны оптимизма и максимум настроения бесшабашности, словно реальный Санта, — Продовольственные пайки и денежное вспомоществование уже прибыло. Получите и… Впрочем, нет, расписываться не надо. Просто разбирайте подарки. Распространяться про них нежелательно. Считайте, что это помощь от компартии Ирландии, — добавил я под конец таинственным шёпотом, — А у них сейчас с Англией чуть ли не война. Так что благодарим людей молча и языки придерживаем.

Чего не отнять у Советского Союза, так это системы промывания мозгов. Перед поездкой каждый из нас выслушал по две трёхчасовые лекции на тему "Ирландия — страна контрастов". И вроде бы далеко не глупые люди нам про эту страну рассказывали, но вот чего-то полезного мы узнали не так-то и много. Если один из мужиков может быть и побывал в Ирландии лет десять назад, то второй лектор точно нет. Пусть он и силён был в перечислении социалистических ценностей и причин преобладания социализма над всеми остальными государственными строями по любым параметрам, но как оказалось, что он даже названия городов в Ирландии не знает. Как не знает ни цен на товары там, ни жизненных реалий. Таких простейших, как цена на булку хлеба или стоимость поездки на такси.

— Держите подарки. В каждом пакете есть конверт, его не теряйте, там местные деньги. Продукты не экономить. Обратно в Союз их могут не пропустить, а я дня через три ещё раз вам примерно такой же продпаёк выдам.

Про то, что продукты обратно в Союз не пропустят, я специально приврал. Девчонкам надо будет танец выдать на высшем уровне и нормальная еда им попросту необходима, как тем же спортсменам. Они же по несколько часов в день скачут. Признаюсь, было у меня в мыслях зарядить им кроссовки. К примеру, артефактами на снижение веса или мигающими подошвами. Но нет. Посмотрел ещё раз скачанные с интернета выступления участников конкурса Евровидение — 81 и решил, что оно того не стоит. Настин коллективчик и без магических приблуд всех порвёт своим танцем. Те англичане, что в моём времени этот конкурс выиграли — это от силы неплохой самодеятельный ансамбль, и до профессионалов им очень далеко. Как по мне, так ни петь, ни танцевать англичане не умеют, всё исполняют на твёрдую троечку, и не более того. Зато девчонки у Насти чудо, как хороши. Лёгкие, с высоким прыжком и изумительной синхронностью отточенных движений. Настоящие машины танца. А ещё фигуристые и глазастые.

Им всего-то надо создать необходимый настрой и задать кураж, и они покажут всей Европе, что такое танец летающих кроссовок. И для того, чтобы у них пропала зажатость и они почувствовали в себе уверенность, я сегодня вытащил зелёный колпак. Пусть девушки прогуляются по столице Ирландии принцессами, с гордо задранными носиками, а не нищенками, сжимающими в потной ладошке сэкономленные на питании суточные.

Женское любопытство — это великая сила!

— Ананас! Смотрите, настоящий ананас! А это что? Неужели… Девчонки, убейте меня, но это манго! Я его по картинке узнала.

— Никогда такой твёрдый сыр не видела. А вот за бутылку красного вина отдельное комсомольское спасибо нашим ирландским товарищам!

— Ого, сколько денег в конверте! Да я теперь богачка!

Пользуясь шумом и тем, что всё внимание девушек ушло внутрь пакетов, куда они чуть не с головами залезли, я незаметно ретировался. Рано или поздно восторг у них спадёт и их любопытство высунет свой нос из пакетов и развернётся в мою сторону. Врать мне сегодня совсем не хочется. Не то настроение.

Пусть участие в конкурсе Евровидения и было предсказано Верой, но я до последнего сомневался, нервничал, и лишь теперь почувствовал, что меня отпускает. Расскажи кому, что мне пришлось вытворять, чтобы добраться до этого этапа в жизни, так пожалуй, меня и на смех поднимут.

Заняться чуть ли не переустройством мира ради какого-то музыкального конкурса…

Для большинства людей такое за гранью понимания. Пусть будет так. А у меня своё видение жизни. И если ради того, чтобы русская музыка могла на равных конкурировать с любой другой мне потребуется ещё раз изменить мир, я это сделаю.

Со стороны, наверное, я смешно выгляжу. Заполучить чуть ли не способности Бога, и остаться при этом всего лишь композитором и музыкантом. Забавно, не правда ли. Может, я когда-то и сам бы посмеялся. Но мне тот же Разумов частенько вспоминается. Его тоскливый и какой-то грустный взгляд, когда он мне рассказывал про свою юношескую мечту. Да, он не стал художником. Прельстили его возможности магии и, по сути, он свою мечту, а может быть и предназначение, предал.

Я вроде бы пережил такое искушение. По крайней мере всё делаю для того, чтобы магия не лишила меня свободы выбора. Не стала в ней главным. Да, путь мой не всегда прямолинеен, но когда ты живёшь в обществе, то приходится под него подстраиваться, или подстраивать общество под себя.

Звучит это как-то не очень, и выглядит эгоистично, так и я человек другой эпохи. В моём времени общество прививало нам другие ценности и нормы. Мне даже армия не помогла избавиться от отпечатка "поколения ЕГЭ". Целый год в составе автовзвода наземной обслуги я чистил взлётные полосы и стоянки самолётов на аэродроме под Энгельсом, стараясь пореже появляться в казарме. Если бы не раздолбанная гитара, подаренная мне одним из дембелей, то в долгие зимние вечера я бы там и подох от скуки. Короче, патриотом я после срочной службы не стал.

Так что, какой с меня спрос? Дитя "лихих девяностых", воспитанный на океане "чернухи", льющейся из телевизора и интернета, и живущий во времена всеобщего воровства, возведённого на государственный уровень. Ни о каких кумирах и идеалах мы с самого детства не думали и не мечтали. Это в СССР спроси любого школьника, кем он хочет стать, так прослезишься. Лётчики, космонавты или моряки, это вам не депутаты, олигархи и блоггеры. Может, оттого я и не могу проникнуться советским мировоззрением, что мой бывший мир гораздо более циничен и прагматичен. А ещё меня бесит ежедневная ложь коммунистической пропаганды, до сих пор на словах и лозунгах строящей коммунизм.

* * *

— Ну, что, готовы? Нос выше и помните — мы лучшие!

Наконец-то мы дождались своего выхода. По результатам жеребьёвки нам предстоит выступать третьими. Как по мне, так это далеко не самый плохой расклад. Основные соперники ещё не выступили и мы своей песней постараемся так задрать планку выступлений, чтобы ни у кого из них и надежд особых на победу не оставалось.

На всё про всё у нас есть целых три минуты. Ровно такой лимит времени отпущен правилами конкурса на одну песню.

Первая минута у нас шаманская. Я очень тихо пою на низких нотах, максимально точно концентрируясь на сложной технике мелодии. Тихо петь сложно. Гораздо сложней, чем в полный голос. Моё пение перекликается с мелодией Галкиной флейтой Сякухати. За нашими спинами понемногу оживают танцовщицы, одетые в тёмные накидки, расшитые серебряной паутиной, со стилизацией под летучую мышь.

На второй минуте к моему пению присоединяет свой голос Галина, и мы сразу же с ней уходим на октаву выше, добавляя себе громкости. Настин ансамбль водит причудливый хоровод, всё больше и больше ускоряясь. Но вот звучит несколько резких аккордов оркестра и всё вдруг меняется.

Темп сразу же вырастает вдвое.

Тёмные накидки танцовщиц отброшены в сторону и девчонки взлетают над сценой в сложном танце ног и мелькании белых кроссовок.

Мы с Галкой, во время короткого проигрыша, тоже подключаемся к танцу, став на шестнадцать тактов не певцами, а танцорами.

После проигрыша, мы, работая уже в полный звук, взлетаем голосами ещё выше и сейчас слушателям кажется, что это уже предел не только наших, но и человеческих вокальных возможностей. Не тут-то было. Впереди у нас модуляция на целую квинту, а это целых три с половиной тона вверх. Последний припев заканчиваем на долгой и высокой ноте, которую на последних четырёх тактах поднимаем ещё на терцию вверх и начинаем в двухголосии её раскачивать глубоким синхронным вибрато.

Две минуты пятьдесят секунд. Музыка и пение резко обрываются, и в зале наступает полная тишина.

Три с лишним тысячи зрителей в зале павильона "Симмонскорт" замерли, и лишь спустя долгих три — четыре секунды обрушились овацией.

Нас попросту не отпускают со сцены и больше половины зала на ногах. Я вижу, что многие женщин плачут. С чего бы? Песня у нас была вовсе не грустная. Слёзы восторга? Да, это так!

Выходит конферансье и пытается утихомирить зал, но стоит нам попробовать уйти, и следует ещё один шквал аплодисментов. Теперь уже наши девчонки ревут и телевизионные камеры без всякого стеснения подъезжают к ним на расстояние вытянутой руки.

Со сцены уходим победителями.

Пусть до голосования ещё полно времени, но главное сделано!

Мы показали всему миру музыку Советского Союза!

Nota bene

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/94681

Content

Сергей Богдашов Приключения либроманта 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene