Финова Ева

Любовь под опекой

Любовь под опекой

Ева Финова

Пролог

Его карие красивые глаза смотрели неотрывно. Пристально. Я дышала громко, неосознанно повернула голову так, чтобы нам было легче поцеловаться. Ведь до его губ остались считанные дюймы. Сердце колотилось в моей груди, ровно как и в его массивной, спрятанной под кипенно-белой рубашкой.

— Зачем ты приехала? — слова Кристофера ударили по нервам.

И я растерялась, не поняла вопроса.

— Зачем? — переспросила, всё так же глядя на его губы.

Поцеловать самой? Нет! Даже если он ответит мне, шансы на обоюдные чувства слишком малы. Он меня недолюбливает. Оно и понятно, Кристофер не хотел мне помогать, но какие-то обязательства перед опекунской ассоциацией его заставили это сделать.

— Не строй из себя дурочку, ты знаешь, о чем я… — Его небритые щеки с легкой щетиной, отросшей за день, так и притягивали. Хотелось коснуться, провести рукой. Но вместо этого переступила с ноги на ногу и всё-таки попыталась выскользнуть из угла, в который он меня загнал. Буквально.

— Пусти! Я-я не понимаю, о чем ты!

Взялась рукой за его руку, хотела лишь отодвинуть её в сторону. Но ощутила под пальцами стальные мышцы Криса и немного испугалась. Напряжение опекуна чувствовалось даже визуально. А теперь еще и кожей.

— Я прекрасно читаю людей, — шепчет он мне на ушко. Вздрагиваю из-за этого. — Ты заявилась в Париж уж точно не языки учить, и у тебя липовая туристическая виза. Как тебя вообще пропустили?

— Она не липовая! — воскликнула я. — О-она всего лишь истекла!

— А есть разница?

— Конечно! — Зачем-то повысила голос. — У-у меня украли документы, поэтому до выяснения причин не смогут депортировать, потому что не знают куда.

— Ага, значит, ты всё просчитала? — его слова бьют больно. Вот зачем я это сказала? Зачем?!

— Я-я…

— Быстро признавайся, что ты натворила? И зачем тебе новые чистые документы? — взгляд моего опекуна стал острее и злее. — Ты убила человека? Украла деньги? Что?!

— Нет же! Я скрываюсь!

— От кого? — его голос звучит до противного неприятно. — От закона? Мошенница?

— От Рэнсома! Моего спонсора... Я-я манекенщица, моя прежняя опекун, Линда, сдала меня в  модельное агентство и, не глядя, подписала договор на пять лет. А он-он…

— Что, неужели он попытался уложить тебя в постель? — Ехидная улыбочка Кристофера почти убила. Почти. Последняя надежда на его понимание растаяла, как снег по весне. Сердце перевернулось в груди от слышимого в его голосе цинизма. — Подумаешь, велика потеря. Приняла бы противозачаточные и вообще никаких проблем.

— Да что ты знаешь?! — сорвалась на крик. Эмоции зашкалили, и я с силой толкнула его руку. — Ты его видел? Ты его знаешь? Знаешь, что он хотел со мной сделать?! Сам попользовать, а как надоем, пустить по кругу друзей и партнеров ради своих каких-то целей!

— Вау, поздравляю, вот ты и попала во взрослый мир, детка, — Кристофер хоть и сказал гадость, но все равно отступил и сделал шаг назад. — И именно поэтому тебе нужно было обыграть свою смерть здесь, в Париже? Думаешь, у меня нет связей, если я американец?

— Я-я…

— Что, ты? Глупая ты. Правильно, что манекенщица. Любой знакомый объявится, и твоя сказочка расклеится. А ты пойдешь за решетку. И не одна.

Всё, на этом мое самообладание дало сбой, и я горько заплакала. Безвыходная ситуация давила тяжким грузом, и я не знала, как выпутаться из этого лабиринта. Совсем! За что? Господи, что я такого в жизни сделала, что все меня или бросают, как мама, или хотят использовать?! За что?!

— Ладно, пошли домой, — бросил Кристофер, смягчившись, — вначале поедим, а потом придумаем, что будем делать дальше.

С этими словами он приобнял меня за плечи и притянул к себе. На секунду мне показалось, будто Крис облегченно выдохнул. Но мне в таком состоянии, если не нервного припадка, то близкого к истерике, было очень сложно судить. Очень.

Не удержалась и обняла его руками, а после дала волю слезам.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 1. Во всеоружии

Сегодня, вот-вот должен был случиться мой звездный час. Глава модельного агентства "Сельва", куда меня со спокойной совестью передала мой неугомонный опекун, Линда Бругерс, устраивала в мою честь целую вечеринку в фешенебельном отеле Роуд Сиера, расположенного не где-нибудь, а на самой знаменитой улице Нью-Йорка, Бродвее!

Гигантские рекламные экраны мигали в окошке такси, когда я, манекенщица под псевдонимом Вероника Слим, сидела на заднем сидении и пыталась не съесть ярко-алую помаду, нервно кусая губы. Таксист со снисходительным выражением лица то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, якобы для вождения. Но я-то знала, что он на меня пялился в отражении, точнее на мое золотистое коктейльное платье, аренда которого стоила баснословно дорого. И если бы не мой спонсор, который сегодня наконец решил познакомиться со своим инвестиционным вложением, со мной, то я никогда бы не смогла себе такое позволить даже в мыслях!

Ведь я сирота, которую в десять лет после хождений по разными семьям в перерывах между унылой жизнью в интернате наконец удочерила неугомонная и непримиримая феминистка, Линда Бругерс. Нет, безусловно, я ей благодарна за строгое воспитание и тому, как она меня держала в узде, не позволяла бегать по ночным клубам, или же сидеть в чатах знакомств. Она целенаправленно готовила меня к карьере, правда, фотомодели, а не манекенщицы. Но и этот успех ей пришелся по душе, когда она подписала мой первый контракт еще в шестнадцать лет.

Между тем авто наконец подрулило к красной ковровой дорожке, заезжая под козырек, усеянный тысячами гирлянд с разных сторон. Мне даже пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть, когда я выбиралась из машины. Постаралась скрасить непроизвольную гримасу очаровательной полуулыбкой, коих в моем арсенале было более десятка. А всё Линда настояла, чтобы я каждый день по паре часов отрабатывала эмоции перед зеркалом.

По началу я сильно злилась на неё. Но уже после первой недели мучений привыкла. И даже сама иной раз, встретив зеркало, начинаю улыбаться на разный лад.

— Ни-и-ка! — Моя самая любимая из всех визажистка Трейси поймала меня в удушающие объятья. Это была девушка полноватой комплекции, ниже меня на голову, но с безумно очаровательным личиком. Моя подруга умело подчеркивала косметикой свою естественную красоту. — Ты просто бесподобна!

Её комплемент привел меня в неописуемый восторг, но, несмотря на это, пришлось лишь чуть шире улыбнуться и смущенно потупится.

Настал мой черед сделать ей комплемент.

— О-го! Какая у тебя юбочка! Даже боюсь спрашивать, сколько она стоит… — в ответ лишь поймала хитрый взгляд визажистки, прежде чем она схватила меня под локоть.

— Пойдем, все наши уже в сборе, ждут одну тебя! — С этими словами она кивнула консьержу. Мужчина в зеленой форме с золотистыми пуговицами галантно открыл перед нами дверцу рукой, затянутой в шелковую белую перчатку.

Думала, такое только в фильмах и бывает!

А когда же я наконец прошла в фойе отеля, то чудом не онемела! Мраморные колонны изумрудного цвета, черная кожа диванов и кресел, стоящих по обе стороны от меня квадратными островками, приглушенный интимный полумрак, созданный множеством торшеров, заставлял восторгаться от осознания, что я наконец принадлежу этому миру. Миру обеспеченных людей!

Даже Милан со своей смесью современной и средневековой архитектуры, уютными улочками, не произвел на меня столько впечатления. Увы, наверное, я просто не умею ценить искусство так же, как Линда. Она могла часами простоять у картины Микеланджело, пытаясь разгадать какой-то тайный смысл, например, копии его картины «Рождение Христа», выставленной в музее Сохо. А каждое воскресенье непременно водила меня в церковь.

Поэтому этот день недели был для меня просто-напросто вычеркнут из расписания. Но только не сегодня! Сегодня я наконец оперилась и переехала на свою съемную квартиру, поближе к офису агентства на Брайтоне. А уже после обеда принялась спешно собираться к вечернему торжеству в мою честь.

Тем временем, пока я предавалась воспоминаниями, Трейси успела провести меня через всё фойе, заполненное людьми и консьержами с тележками, заставленными чемоданами. И первым делом она меня буквально втиснула в дамский туалет.

— Ты съела помаду, — проворчала она.

Затем подруга подошла к зеленой мраморной столешнице раковины и открыла кран с водой. Зеркало во всю стену подтвердило её слова, и я невольно скривилась.

— Ну, ничего, где-то у меня была палетка с губными, сейчас мы всё поправим!

Она полезла в свою круглую сумочку всю обшитую пайетками до металлической ручки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я снова перевела взгляд на зеркало и придирчиво осмотрела стрелки на глазах, в этот раз, как бы ни нервничала, рука не дрогнула. Неужели опыт?

Однако и этот мой, на вид довольно удачный, неброский макияж Трейси забраковала:

— Зря вообще накрасилась, я бы тебе в два счета сама личико намалевала. Так, ладно, сейчас быстро всё поправим.

— Хорошо, — пришлось со вздохом согласиться и пригнуться. Иначе ей будет крайне неудобно меня красить с поднятыми руками. Облокотившись спиной, я зацепилась руками об мраморную столешницу.

Достав из сумочки относительно небольшую квадратную палетку, Трейси выхватила из неё небольшую кисточку и принялась за дело. И, как всегда, при этом решила устроить допрос. Это она любила.

— Скажи, ты уже видела своего спонсора? — в глазах визажистки промелькнуло странное выражение. Кажется, это была зависть?

— Э… — немного растерялась. — Нет.

Кое-как ответила, стараясь не шевелить губами, ведь она их красила, попеременно подбирая оттенок, водя кисточкой вначале по своему запястью, чтобы увидеть «цвет на коже».

— Знаешь, на вид он очень даже ничего, но, судя по тому, сколько он на тебя потратил, ты должна на него молиться.

— О чем это ты?

— Ой, я не должна была говорить… — подруга стушевалась и отвела от меня взгляд, а перед тем отняла руку. — Я как-то была у нашей фурии, видела твой спонсоркий договор. Сумма там, я тебе скажу, внушительная.

В груди защемило от услышанного, еле сдержалась от нервного смешка.

— Сколько? — спросила с деланным спокойствием в голосе.

— Ой, там сумма с семи нулями. Не заморачивайся, это не наше дело. Главное, не злить Сельву и твоего спонсора, — прощебетала Трейси.

На этом наш разговор закончился, и наступила неловкая пауза. Подруга усиленно поджимала губы, наверняка, чтобы не сболтнуть лишнего. А я боялась даже спрашивать.

Однако в связи с услышанным желание идти на торжество куда-то улетучилось. А я еще удивлялась тому, неужели всё так просто? И достаточно прийти в модельное агентство, показать себя и походку, чтобы тебе предложили договор с пятью тысячами дохода в месяц?

Еще тогда, три года назад, когда увидела эту цифру, очень сильно удивилась. Сейчас же, глядя на ненормированный рабочий день и нагрузки, когда в период туров приходилось спать, буквально, «где придется», я бы попросила больше, гораздо больше. Потому что мы мотались от места к месту — косметологический кабинет, к гримерке, костюмерной, выступали на подиуме, а после этого допоздна сопровождали модельера на эксклюзивных вечеринках для ВИП гостей. Но самое обидное в этом всём то, что нам категорически запрещалось пить и «много» есть под угрозой штрафов.

И вот стоишь ты, как кукла, под тоннами макияжа, в неудобном арт-сооружении в лучшем случае, в худшем — почти голая, а мимо тебя курсируют официанты с подносами, заполненными божественной едой и фужерами с напитками.

Вздохнула и слегка улыбнулась Трейси, которая к настоящему моменту перешла уже к моим глазам. Точнее, сейчас она придирчиво сравнивала их друг с другом.

— Когда ты красишься, то на правый всегда накладываешь больше теней. Оно и понятно, ты же правша.

— Вообще-то я амбидекстер, — не удержалась от комментария. — Но ты действительно права, сегодня я красилась правой.

— Кто-кто? Амбидекстер? — удивилась она. — А-а-а, это те, которые могут писать и правой, и левой рукой?

— Да, — смущенно согласилась.

— Слушай, круто! — в этот раз её восторг показался по-настоящему искренним.

— Ладно, у меня всё равно нет таких теней. Будем надеяться, что тебя будут фотографировать только в профиль. Иначе Сельва меня убьет.

Усмехнулась её словам и заверила:

— Я постараюсь отворачиваться.

Еще какое-то время Трейси потратила, чтобы поправить свой внешний вид: подтянуть повыше розовый топик без лямок, но с мысиком и чашечками, затянутыми шелковой тканью, пригладить пышную черную юбку, фатиновую. А затем настала очередь чулок, когда она проворчала:

— Слушай, я не заметила на тебе пояса и подвязок.

— Я без чулок.

— Ого! — и снова она удивилась. — А не боишься?

— Что? Замерзнуть? — усмехнулась её словам. — Не переживай, я стойкая. Иначе бы не работала…

Вовремя себя прервала. Ведь жаловаться даже на такую работу – последнее дело, я думаю. У многих ситуации и похуже моего. Увы, знаю не понаслышке.

— Ну что? Идем? – окликнула меня визажистка. К этому моменту она уже успела убрать палетку обратно в сумочку и даже подойти к двери.

— Окей, — ответила ей.

После чего бодренько оттолкнулась от столешницы.

Внутри меня включилась Вероника Слим, безэмоциональная кукла на шпильках, прежде чем я прошествовала к подруге, как на подиуме.

Полезная привычка.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 2. Рэнсом

К банкетному залу ресторана Сиера Холл вел эскалатор, который неспешно поднимал меня на второй этаж прямо ко входу в мое будущее. Секунда за секундой я задавалась вопросом: какое оно будет? И какие отношения у меня сложатся с моим спонсором? Что он за человек? Ведь безусловно он должен быть обеспеченным и интеллигентным меценатом, решившим помогать таким, как я, не так ли? Правда, верилось в это с трудом, но очень хотелось!

На секунду, ровно на секунду я успела обрадоваться, заметив рядом с нашей Сельвой, главой одноименного модельного агентства, довольно молодого, хотя, возможно, всё-таки среднего возраста мужчину. Правда, стоял он ко мне спиной. И те мгновения, пока меня не замечали, я сумела по достоинству оценить масштаб торжества и заодно присутствующих. Фуршетные столики ломились от обилия закусок, трое официантов сновали с подносами мимо гостей, собравшихся из разных агентств. И, возможно, не только агенств. Потому как большую часть присутствующих мужчин в смокингах я видела сейчас впервые в жизни. Странно. Даже очень!

И вот, едва меня заметили, то начали хлопать в ладоши. Трейси поспешила ретироваться к ближайшему столику с нашими костюмершами и ассистентками. А я выгнула спину и натянуто улыбнулась. Что мне делать в такой ситуации, даже и не представляла. Ведь мне не оставили никаких инструкций, сказали, меня встретят и всё объяснят.

Встретить — встретили, возможно, но вот с объяснениями, конечно, промашечка вышла.

— Ника! — Сельва взяла шефство в свои руки. — Подойди, хочу тебя кое с кем познакомить.

Хм. Вот так? Перевела растерянный взгляд на пустующую сцену справа и полное отсутствие  там аппаратуры, пришла к выводу, что торжество в мою честь сильно преувеличено.

И оказалось, так и есть.

Потому как едва я подошла к её столику модельной походкой, то с превеликим огорчением смогла в полной мере осознать дерьмовость сложившейся ситуации. Ведь спонсором, которому меня сейчас представляли, оказался…

Рэнсом! Это же Рэнсом Донни! Хулиган из нашей школы!

— ...а это Вероника Слим, — закончила между тем Сельва.

Пришлось смущенно потупить взгляд и сделать вид, будто я его не узнала. У самой от страха даже ноги подгибались. А еще я отчаянно старалась не кривиться. Ведь со временем, казалось, он стал еще противнее. Скользкий взгляд угольно черных глаз, морщины, залегшие в пренебрежительной ухмылке, щетина во всю щеку, маслянистые, будто бы зализанные гелем волосы и горбатый нос, не придавали его внешности очарования. Но пугало в нем не это. А взрывной и буйный темперамент. Он мог искренне улыбаться и при этом продолжать пинать какого-то ученика, даже на несколько лет старше его.

Когда же он наконец выпустился, получив аттестат о среднем, вся муниципальная школа, в которую я зачислилась год до того, выдохнула наконец от облегчения.

— Ника? — вдруг обратился ко мне повзрослевший хулиган.

Шансы на то, что он стал сдержаннее, были крайне малы. Решила его не злить, улыбнулась и ответила:

— Приятно с вами познакомиться, мистер…

Договорить не успела. Кулак Рэнсома приземлился на столик. Посуда звякнула от пущенной волны по скатерти.

— Не строй из себя дурочку, ты меня узнала! — прорычал он.

— В-вы знакомы? — Неуклюже вставила Сельва. А в ответ лишь получила приказное:

— Оставь нас.

Я стояла и ежилась от убийственного взгляда этого подонка. Его черные расширенные зрачки почти полностью перекрывали радужку. Без вариантов, этот псих недавно что-то употребил. Страх за свою жизнь всколыхнулся внутри с новой силой, едва глава моего агентства отошла и оставила нас одних.

— Что же ты, Ника… меня так подводишь, — начал он с затоенной злобой. А я чуть слюной не подавилась.

О чем это он? Изумленно воззрилась на него, немного позабыв с кем нахожусь рядом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ты отказалась пройти в комнату к Чаду. Вспоминай, давай. — Он ткнул пальцем мне в висок, заставляя покачнуться на шпильках. На глаза чудом не навернулись слезы. Непроизвольно поджала плечи к ушам и всё еще продолжала пялиться на него испуганно. Какой-такой Чад?!

— Шевели мозгами! — прорычал Рэнсом.  — Модельер Честер Вилард. Марка ЧэВэ. Ну? Неужели совсем ту-па-я?!

А я только сейчас вспомнила про неприятный инцидент, про который пожаловалась Сельве недавно. В прошлом турне по Чикаго, когда мы выступали для этого Честера, низенького лысого непонятного мужика с накладными зелеными ресницами и в гламурно-эпатажном серебристо-перламутровом наряде, то я даже и думать не думала, что такой позер интересуется девочками, так скажем. А тут весь вечер меня зажимал и бессовестно лапал, то за попу, то за грудь под разными предлогами. По завершении же фуршета недвусмысленно приказал явиться к нему в гримерку. Чего я, естественно, не сделала. По многим соображениям. Главное, не желала связываться с ним в интимном плане. Поэтому я попросту проигнорировала его слова и спокойно уехала с остальными в отель.

— Ну? Вспомнила?! — Рэнсом недовольно сопел, стоя рядом. Его рука наглым образом переместилась на талию. — Неужели ты настолько непроходимая, что не смогла понять свою основную обязанность?

— К-какую? — одинокая слезинка скатилась по щеке. Возможно и так, возможно я действительно «ту-па-я», ведь даже и не подозревала о подобном! Мне об этом никто не сказал!

— Ублажать, Ника. — Пролил свет на моё положение Рэнсом. — Твоя основная обязанность ублажать клиента. Делать его довольным. Ты не знала? Чад так и не заплатил мне за всех моих девочек. А во всём виновата ты. Ты, моя дорогая и безумно тупорылая Вероника.

— Но-но мне никто не сказал! — попыталась оправдаться я. А саму внутри буквально выворачивало от услышанных подробностей, точнее намеков на интимную часть моей работы. Правда, сказанное слегка смягчило Рэнса, и он ослабил свою хватку на моей талии. После даже меланхолично пропел.

— Ну-ну, моя хорошая. Видимо, тебя никто не обучил, — гадкая улыбка отразилась на его омерзительном лице. Вздрогнула лишь на мгновение и тут же постаралась взять себя в руки. Нельзя показывать свою слабость! Особенно ему!

Вот и Донни заметил. Нахмурился. Больно вцепился пальцами за мою тазовую кость. Завтра точно будут синяки. Хоть бы платье не порвал!

— Ты мне это брось! — его голос больно полоснул по моим натянутым нервам.  — Не хочешь обучаться со мной, пущу тебя по кругу…  — пригрозил он, шепотом. Дыхнул мне на ухо, которое сейчас буквально прилипло к плечам. И всё равно не помогало. Сутулость не спасала от информации, которую мозг напрочь отказывался переваривать.

— Выпрямись! — приказал он. Его рука хлопнула меня по спине между лопаток. А я чуть не взвыла в голос. Шлепок получился довольно громкий. Но еще и очень болезненный! Судорожно вздохнула и быстрым взором посмотрела по сторонам. Перехватила злорадный взгляд Трейси. И… совсем сникла.

Так она знала! Она знала обо всём! Про Сельву вообще молчу. Красотка-блондинка средних лет, выглядела отстраненно и не смотрела на меня совсем. Словно и не замечала…

Конечно, она знала. Они все знали. А сказали об ужине в мою честь, чтобы я точно пришла!

— Что ты там себе опять надумала? А? Ника? — протянул Донни низким голоском. Противно, до чего же он гадкий, одним словом — подонок. От таких как он нужно держаться подальше… А лучше сбежать!

Однако услышанное заставило вздрогнуть и замереть на месте в очередной раз:

— Знаешь, Сельва мне рассказала. Твоя Линда на удивление сговорчива. Стоило ей показать деньги, как она забыла, как зовут её подопечную. Расплылась в благодарности и заверила моего компаньона, что пожертвует все деньги в приход на новые лавочки и обеды для бедняков. Какая небывалая щедрость. Не так ли?

— Нет, — прошептала я пересохшими губами.

— Что?! — Брови (по всей видимости) бандита взметнулись к середине лба. А затем он взревел: — Что ты сказала?!

— Нет, я только хотела сказать, что это бессмысленная трата, — вовремя исправилась и потупила взгляд.

Нет, определенно, я и минуты не могу выдержать с ним, о терпении его в своей постели даже речи быть не могло. Пора. Пора уже быть эгоисткой и подумать только о себе, Ника! Хватит мямлить и ждать, что кто-то тебе поможет, придет, одарит деньгами, решит все твои проблемы, как я ранее часто мечтала, сидя на кровати во временном приюте. Никто! Никто не поможет! Никому ты не нужна просто так! Всем нужно только одно. Деньги, обладание и…

— Мне нужно выйти… — просипела я севшим голосом. Перевела взгляд на Рэнсома, который уставился на меня подозрительно. И потому добавила: — Мне нужно в дамскую комнату. Освежиться.

— А-а-а, — гадкая ухмылка вновь исказила его рот.

С этими словами он кивнул кому-то. И к нам быстро приблизилась Трейси. Теперь она даже не старалась выглядеть дружелюбно. Её довольная ухмылочка могла бы посоперничать с Донни, но я не стала задерживаться взглядом на гримерше. Она с ним заодно. И этим всё сказано.

— Естественные потребности, — Рэнсом хмыкнул. — Проводи.

А меня напутствовал в спину:

— И смотри мне, без глупостей!

Отвечать на это не стала. Распрямила плечи, нацепила вежливо-отстраненную улыбку и устремилась в туалет. Небольшая передышка была нужна мне, как воздух.

И я её получила!

Но раньше времени радоваться не стала, лихорадочно соображая, что же делать дальше. Сжала в руке золотистый клатч и сильно пожалела, что не взяла с собой наличности, которую мне выдавали, как суточные для мелких трат.

Глава 3. Виолончелистка

Первым делом, когда зашла в туалет, скользнула взглядом по окну с тонированным стеклом. Лихорадочное состояние не позволяло мыслить здраво, но я всё-таки додумалась обернуться к Трейси и вежливо попросить её выйти:

— Прости, мне нужно прийти в себя. Не могла бы ты…

Состряпав недовольную гримасу, девушка всё-таки послушалась. Хоть и нехотя. Окинув меня подозрительным взглядом напоследок.

Я подошла к раковине, посмотрела на себя в зеркало и испугалась тому, что увидела. Потому как отчетливо увидела там испуг! Уверенной маски, как небывало. Зрачки расширены, почти полностью перекрывают радужку. Губы поджаты. Плечи сникли.

Да кого я обманываю?! Я в панике! Нужно срочно выбираться отсюда!

Уперлась руками в мраморную зеленую столешницу с белыми разводами и сфокусировала взгляд на полуавтоматическом кране. Поднесла руки. Набрала в ладони воды и плеснула в лицо.

Прийти в себя, прийти в себя! Сбежать? Сбежать от них? Но куда?! Я плотно связана обязательствами этим чертовым договором!

Линда… Ох, Линда. Не думала я, что она бы позволила себя так глупо обвести вокруг пальца. Возможно, договор был красиво завуалирован таким образом, что она не заметила подвоха. Ведь она-то его перечитывала. Я сама видела!

Жаль, я эту бумажку так и не осилила до конца. Как только бралась её читать, то уже к пятой минуте замечала, как строчки плывут перед глазами, а мысли блуждают где-то далеко. Надо было взять у них форму договора и сходить к юристу, чтобы он нам всё разъяснил. Но…

Кто же знал. Кто же, мать его, знал?!

Еще раз панически взглянула в зеркало и приняла моментальное решение. Уж если мне и кто и способен мне помочь, то это Миссис Харрис. Эта церберша, на самом деле очень добрая в глубине души женщина, держала в кулаке всех опекунов, которым передавала детей, и заведовала двумя временными приютами, знаменита на весь штат тем, что всегда отстаивала интересы своих подопечных, какой бы проступок они ни совершили. Будь это погромы, воровство и даже драки с поножовщиной. Она всегда выискивала шанс оправдания. И… возможно, в чем-то была права. В чем-то.

Будь у нас сирот иная жизнь и воспитание, не думаю, что тот же самый Брендон, миленький и довольно смазливый парень, с которым мы часто вместе сбегали из семей в какие-то двенадцать, словно по обоюдному сговору, вряд ли бы пошел по скользкому пути и вступил в одну из уличных банд Бруклина.

Он всегда мечтал уехать в Лос Анджелес и выступать на сцене театра при каком-нибудь казино, или же, на худой конец, стать цирковым артистом. Но вместо этого…

Мысли унесли меня далеко, когда я продолжила наблюдать за стекающими по лицу каплями. Водостойкий макияж ничуть не испортился, разве что слегка. Хмыкнула этому непроизвольно.

Уж если придется сбежать, то хотя бы один навык у меня имелся, дело останется только за покупкой косметики. Правда, до возможностей Трейси мне далеко…

Зря вспомнила про неё! Снова запаниковала и посмотрела в сторону окна. Закусила губу и решилась вылезти наружу любой ценой.

* * *

Три сломанных ногтя мне стоило открытие окна, которое давно никто не трогал (судя по тоненькому слою пыли), поэтому ручку я чуть ли не ломала, выискивая сторону открытия.

Еще одна неприятность для меня — оно не открывалось нараспашку, только фрамугой.

Но и здесь я не растерялась. Навыки из беспокойного детства мне в этом помогли. Дотянулась пальцем и подергала ногтями металлический штырек в запирающей фурнитуре внутри оконной рамы. С третьего сломанного ногтя мне все-таки удалось его вдавить так, что в следующее открытие я распахнула окно.

Неожиданным и почти приятным открытием для меня было — под окном туалета с торцевой части здания стояли мусорные баки. Как будто специально. Они и манили и одновременно отпугивали.

Поморщилась. Раньше я бы, не думая, сиганула вниз, и уже давно убегала куда глаза глядят. Раньше, да, но сейчас?

«Если бы ни платье…» — мысленно оправдывала я свою нерешительность. Однако стук в дверь меня вовремя отрезвил. Быстро скинула туфли, схватила их за каблуки и вылезла наружу. Прыгнула.

Воздух вышибло из легких. Приземлилась я не слишком удачно, на коленки, сложившись чуть ли не в трое, гармошкой. И, похоже, умудрилась вывихнуть левую ступню. Ноющая, тугая, противная боль тот же миг дала о себе знать.

Молчу про отвратные запахи и ощущения облепившего меня со всех сторон пластика и острых краев скомканных жестяных банок и прочего. Это сейчас меньшее из бед!

— Щет! — невольно ругнулась я.

Осознание того, что со мной сейчас туфли на высоких каблуках, заставило временно забыть о Рэнсоме и ужасной ситуации, в которую попала. Так еще и упустила сумочку куда-то под мешки. А некоторые из них даже раскрылись… Фу… Ужас! Она упала куда-то в ворох всего этого… Уф…

Собралась и с омерзением запустила руку под пластиковые пакеты и шкурки от бананов, кожуры апельсинов, картофельные очистки. Паниковать сейчас — не лучшее решение. Да? Да!

На мое счастье, через пару секунд я услышала знакомый голос издалека.

— Вер-ра? — прозвучало робкое из под картонок. — Верра, ты?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Обернулась на звук и заметила какого-то бомжа с табличкой на груди «Помогите». Изумлению моему не было предела, когда я узнала в нем Джесси.

Джессика Дженесси — наша звезда, которую все звали просто Джесси. Талантливая виолончелистка! Она же завоевывала приз за призом на юниорских соревнованиях!

— Дженесси? — прохрипела я осипшим голосом. Стресс сказывался, как и отсутствие колготок, а еще довольно прохладная погода.

На секунду я позабыла про всё на свете. И зря, потому как сверху услышала громкую ругань. Трейси! Рэнсом!

Неосознанное движение, не раз спасавшее мне жизнь, получилось само собой. Дернула за какой-то рычажок и закрыла крышку бака, в котором сейчас барахталась в поисках сумки.

— О-она не могла далеко сбежать... — донеслось до меня откуда-то сверху истеричным голосом гримерши. — Откуда мне было знать?..

— Дура, — только и выдал повзрослевший хулиган нашей школы. После этого послышался довольно громкий шлепок.

А затем всё стихло. И я испугалась пуще прежнего. Ведь, если они сейчас позвонят на мой телефон, хоть и переведенный в «тихий режим с вибрацией», то с легкостью обнаружат меня! Даже думать боюсь о том, что Рэнсом со мной сделает, как минимум за испорченное платье, как максимум за побег…

— Эй, давай, выбирайся, — услышала я голосом Джесси. — Пока никого.

Крышка приоткрылась. И я затравленно бросила взгляд на грязные разводы некогда довольно красивого личика нашей медалистки, постаревшего. Каштановые волосы сосульками спадали по обе стороны её плеч. Кустистые брови словно срослись на переносице. На голове же красовалась довольно замызганная шапка-ушанка с Брайтона, сувенир для иностранцев.

Она протянула ко мне руку в драповом пальто, слишком теплым для такой погоды, и взяла за плечо, выводя из состояния шока. Я мотнула головой и поспешила выбраться наружу.

— Что, неужели, так плохо выгляжу? — Джесси криво улыбнулась. А я моргнула, до сих пор не веря своим глазам. Не ответила. Язык попросту прилип к небу.

— Пойдем, тебе нужно скрыться пока эти крикливые не вернулись. — Продолжила командовать она.

— А… да, — прохрипела ей в ответ.

И стала прихрамывать за ней босиком. Холодный асфальт неприятно щипал кожу ступней. Но туфли сейчас я одевать попросту не решалась, несла их в руках.

Благо, далеко идти не пришлось. За баками соседнего здания, а оно стояло к Сиера Холл почти вплотную, обнаружилась металлическая дверь, вход в подвальные (судя по всему) технические помещения, для приличия увешанная амбарными замками.

— Пойдем, тут и спуск в метро есть. Главное, знать маршрут. — Джесси снова усмехнулась и открыла дверцу рывком. Оказалось, та была не запертой.

А после этого талант нашего приюта зацокала языком, когда заметила мои босые ноги и туфли в руках.

— Э-э-э, подруга, так ты долго не протянешь. — Её ворчливый голос ошарашивал. Чтобы наша идеальная во всём Дженесси и ворчать?

Еще раз мотнула головой и вспомнила про Рэнсома. Дрожь от страха и, возможно, холода, прокатилась по телу, заставляя стучать зубами.

— Одевай. — С этими словами Джесси выудила откуда-то из темноты подвального помещения большие, явно мужские, черные кеды из кожзама. На мое счастье, те оказались почти новыми и почти не воняли. — Себе заныкала. Ну, ничего.

Я их быстро одела, не глядя. Затем она протиснула меня внутрь и закрыла дверь, вовремя. Потому как снаружи тут же послышались довольно громкие голоса.

— Поспешим, — прошептала Джесси, схватив меня за руку. Я чуть не полетела вниз по лестнице. Хорошо хоть смолчала и не ругнулась.

Лодыжка давала о себе знать с каждой ступенькой. Ведь была вынуждена перебирать ногами, чтобы не упасть.

Глава 4. Стрит-арт тусовщики

Радовало, что в помещениях, в которые мы спустились, петляя по лабиринтам подземельных комнат, было довольно тепло. Теплее чем на улице. Как мне пояснила Джесси, указывая пальцем в сторону теплотрасс, под некоторыми зданиями пролегали трубы парового отопления.

— Пойдем, немного обогреемся среди своих, а потом я могу проводить тебя до «Сити Холл», — продолжала щебетать Джесси. А глядя на мое недоумение, добавила: — Ну, станцию метро. Помнишь, я рассказывала?

В ответ лишь кивнула и закусила губу непроизвольно. Я всё это время молчала и старалась не выть от боли в лодыжке, которая разболелась еще сильнее.

Техническое слабое оранжевое освещение в кромешной небольшие местами создавало островки света. В одном и таких мы и встали, когда Дженесси остановилась. Казалось, она к чему-то прислушивалась.

Я сделала так же. Легкий гул сочетался с негромким шипением. То тут то там слышались разные шорохи, заставляющие вздрагивать. Уж не погоня ли это?

— А, нам сюда, — от страшных мыслей меня отвлекли не слишком обнадеживающие слова бывшей медалистки. — Ты только это, не кривись так, иначе обидишь наших.

Хотела было разубедить её, пояснить, что она здесь ни при чем, но растерялась и сказала лишь:

— Э-это все лодыжка, подвернула её, когда спрыгивала…

— А-а-а, ну да, ну да, — Джесси мне явно не поверила. Хотя и спорить не стала. — Ладно. Идем, расскажешь мне, что такого вытворила, раз решила прыгать в мусорные баки.

— Хорошо, — было ей ответом.

Тем более, о своих неприятностях мне вряд ли удастся скрыть. Мало у кого удавалось из наших, приютских вообще хоть что-то скрывать друг от друга, а заодно и попечителей. В частности от Миссис Харрис. Она всегда защищала нас от внешнего мира, но при этом держала всех в страхе, особенно перед посещениями её кабинета. Она не позволяла скандалить, врать, спорить друг с другом, тем более воровать чужие вещи, хоть и понятие собственности у каждого из нас было слегка размыто. Я же до сих пор не могу понять некоторые нюансы. За что, кстати, часто "получала" от других моделей нашего агентства. Бывшего…

Обидные мысли о школьном хулигане вернули меня к реальности. И я в очередной раз стала разглядывать драповое пальто Джесси, а в частности жирные разводы на его рукавах. Мы еще немного прошли вперед, прежде чем медалистка решилась все-таки поговорить откровенно:

— И что, даже не спросишь, п-почему я так выгляжу?

Где-то в середине фразы её голос дрогнул, и она шмыгнула носом. Понятное дело, тема была неприятна, и, возможно, заставляла искренне жалеть о случившемся, плакать. Поэтому я как можно более мягко произнесла, не желая раздражать её еще больше:

— Думала, ты сама расскажешь, если захочешь…

Моему брезгливому поведению не было оправдания. Ведь я просто отвыкла от всего этого. Вела себя даже с коллегами в агентстве надменно, как смогла наконец осознать.

— Это всё недвижимость, — проворчала Джесси. — Я слишком рано решила сменить арендное жилье на свое собственное. А вляпалась в целую махинаторскую схему, хоть и откупилась от ареста. Браслет, вот, до сих пор ношу, да явки в участок осуществляю. Теперь же мне с моей репутацией путь в кредитные организации заказан, а на работу не берут. Выплат по безработице едва хватает, чтобы не пухнуть от голода.

— А как же миссис Харрис? — спросила я зачем-то.

— А что миссис Харрис? — переспросила Джесси. — Она уже давно, того.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке в память об этой скрупулёзной и строгой женщине. Дженесси кинула на меня беглый взгляд и расхохоталась. Да так громко. Эхо зазвучало с разных сторон и потом долго еще не смолкало.

— Да жива она, просто отошла от дел, — успокоила меня медалистка. — Мы почти пришли. Пойдем, хлебнем чего-нибудь.

Хотела было сказать, что «не пью», не положено по работе. Да только чуть по голове себе не стукнула. Опять живу вчерашним днём. Какая теперь работа после всего? Между тем услышанные новости меня не слишком обрадовали. Нет, тот факт, что миссис Харрис жива — очень радовал. Но она без своих полномочий уже вряд ли мне сможет помочь. Разве что советом, как быть дальше. Если вообще захочет меня видеть.

Да уж. Горько вздохнула и перевела взгляд вперед. Ведь за спиной Джесси замаячил странный огонек, а еще послышались голоса и негромкие звуки гитары.

— Уличные музыканты, стрит-арт художники или просто бомжи, как я, частенько собираются на этой заброшенной станции.

— Станции? — переспросила её, оглядываясь по сторонам.

И действительно, не смотря на скудный свет, грязь и мусор кругом вперемешку с бетонной крошкой, вид помещения реально походил на станцию метро своими частыми колоннами по краям эдакого перрона.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Тем временем кто-то из тусовки, собравшейся вокруг костра, бренчал на гитаре. Был слышен негромкий разговор. При ближайшем рассмотрении смогла выделить в компании из восьми человек четверых разукрашенных то ли панков, то ли неформалов разных возрастов с цветными волосами и странными шмотками, несущими за версту секонд хэндом. Или же они были просто настолько затасканы, а заодно и испачканы.

— Понюхай мои руки, — с этими словами какая-то афроамериканка в кепке и спортивном черном костюме, заляпанным краской, протянула к своему соседу, собственно, ладони. Поднесла их прямо к самым ноздрям.

Из-за чего мужик, которому так не повезло, закашлялся. В кружке сидящих у костра зазвучали негромкие смешки.

— Что? Тоже чувствуешь? — спросила девушка, недоуменно озираясь по сторонам. — Я вам говорю, я не чувствую! Я что, виновата, что у меня проблемы с обонянием? Почему это я не должна подавать еду вонючими руками? А?!

Вскинув ладони вверх, она продолжала возмущаться.

— Вон, они чистые? Чистые. Что им не нравится?!

Но отвечать ей никто не стал. Кучерявый смуглый мужчина с гитарой в руке перестал неумело подбирать аккорды и перевел тему:

— О-о-о, а вот и наша музыкантка, — поприветствовал он Дженесси, кивая остальным в её сторону. — Да не одна. Что? Нашла еще и вокалистку?

— А вот и нет, — игриво ответила ему Джесси. Неожиданно её походка изменилась.

Впервые видела, чтобы наша медалистка шла подогнув ноги и раскачиваясь из стороны в сторону.

— Представь, кого я встретила? — промурлыкала она какому-то, судя по всему, мужчине, поднявшемуся ей на встречу.

Всё это время он сидел к нам спиной, поэтому мне было сложно определить, знакомы ли мы с ним или нет. Однако же, судя по словам виолончелистки, должны были.

Но даже когда патлатый мужчина в такой же шапке-ушанке, что и у Джесси, повернулся, то остался для меня неизвестен. Ведь его лицо было в тени. Невольно сощурилась, но даже это не помогло.

— Ники? — позвал меня тот укороченным именем. Скажу честно, ненавижу свое короткое имя. Потому что созвучно с довольно распространенным мужским Николасом.

— Она просила так её не называть, — Джесси пихнула локтем своего приятеля, а уже после этого обернулась к остальным и стала представлять меня компании.

— Рада представить вам, моя знакомая Вероника Доусон, она же модель Вероника Слим.

Да-да, как сигареты. Сама не в восторге от сценического имени. Не я его придумывала. И не Сельва точно. У неё более, скажем так, утонченный вкус. Теперь же уверена на все сто, что знаю кто выбирал наши профессиональные имена.

— А-а-а-а, — зазвучало с разных сторон, прежде чем я поймала на себе множество изучающих взглядов.

Не сказать, чтобы растерялась, однако радости это мне не прибавило. Отчаянье, которое буквально точило меня изнутри, лишь стало точить еще сильнее. Потому как я абсолютно не понимала, где нахожусь, как отсюда выбраться и что делать дальше.

Домой заявиться, собрать вещи?  Нет, сразу прогнала эти мысли и покачала головой. Рэнсом уж наверняка пошлет ко мне домой своих отморозков, если, конечно, не поедет караулить сам.

Хорошо хоть паспорта, договор, визы и другие документы храню у Линды.

— Смотри, кажется, она с тобой не согласна, — услышала я краем уха, прежде чем вернуться мысленно к остальным.

— Э-э-э, простите, ребят, — сказала я, лучезарно улыбнувшись. Вышло, правда, как-то затравлено.

Настала неловкая пауза.

И снова кучерявый мужчина средних лет, который все еще держал в руках гитару, выручил.

— Может это, выпьешь?

Неудобно было отказываться, но и выпивать я не хотела, поэтому сказала лишь:

— А можно лучше…

Но оборвала свою мысль. Потому что чуть не попросила стул. Лодыжка ныла настолько, что от боли попросту немела нога.

Не знаю, каким именно чувством, но не меньше шестого точно, друг Дженеси понял мое затруднение и предложил свой широкий табурет с подушками.

— Хочешь присесть?

— Да, спасибо! — отказываться не стала. Тем более, что стоял он возле костра в нескольких шагах.

Заодно и согреюсь, потому как уже успела озябнуть.

— Ну, — сказала афроамериканка, когда я села напротив неё, кстати. — И что у тебя за история?

— История? — повторила за ней, всё еще пребывая в легком ступоре.

— Да-да, история. Ну, жизненного краха там или чего? Какими судьбами тебя к нам занесло? Или ты очередная тусовщица решила разнообразить свой опыт посещением низов общества?

— Подожди ты! — отмахнулся от неё приятель Дженесси. А я перехватила неприятный, даже какой-то ревнивый взгляд медалистки. — Не видишь, она растеряна…

— Джесси, присядешь? — вовремя предложила я, заметив телодвижения её бойфренда. Или он просто друг. Однако я уж точно не претендовала на его внимание, хотя и была польщена и даже благодарна помощи.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Медалистка отказываться не стала. Села рядом, если не сказать, плюхнулась, а заодно приобняла меня за плечи.

На ухо же я услышала от неё негромкое: «Спасибо».

Непонятно было всё. Особенно то, почему мне и «спасибо»? Это я должна была её благодарить! Но рот мой был по-прежнему плотно сомкнут. А все восемь абсолютно неизвестных мне людей продолжили глазеть на меня с неприкрытым интересом.

— Значит так, я Ллойд, — мужчина с гитарой представился первым. Его хоть и чумазое лицо выглядело очень обаятельно. Возможно, всё дело в ямочках на щеках или смеющемся взгляде? Он тем временем продолжал: — А это Робби, — Ллойд указал пальцем на девушку с «пахнущими» руками.

— Ребекка, — поправила она его, слегка смягчившись. — Я не бомж, как эти пятеро, я уличная художница. — Она довольно улыбнулась и поправила волосы под кепкой. Но затем грустно добавила: — Правда, в скором времени могу к ним присоединиться. Руки воняют растворителем. Вот и на работу меня не берут. Долгов накопилось выше крыши… Долбанные янки.

Не знаю, как это всё связано между собой, но решила с ней не спорить.

Дальше эстафету перенял сидящий сбоку от неё седой дед с густой бородой. Впрочем, из мужчин нашего кружка бороды были у всех, как и неопрятные одежды. Но кто я такая, чтобы судить.

Лишь сидела и кивала, блаженно вытянув вперед ноги в кроссовках поближе к теплу, и слушала их негромкий разговор.

Старик по имени Майлз работал на фондовой бирже ИТ-сотрудником, к тому же довольно уважаемым в определенных кругах. И к пятидесяти сам не заметил, как накопил целое состояние, которое на старости лет решил разместить лично. Первое время даже успешно торговал нефтяными фьючерсами, внедряя подчерпнутые еще за время учебы знания математического анализа, статистики. Предсказывал падение котировок. Однако быстро потерял интерес к разовым покупкам и продажам. Чем больше он покупал, тем всё больше у него на руках оставались фьючерсы, которые никто не перекупал. Они быстро падали в цене и не приносили дохода, а временами даже убыток. Это были мелкие партии нефти разных брэндов и из разных временных отрезков добычи, которые просто некому было сбыть, разве что даром. Поэтому Майлз решил внедрить систему «кейсовых» продаж. И если я вообще правильно переварила сказанное, то он решил продавать фьючерсы оптом, эдакими неделимыми пакетами. По его словам долгое время всё шло гладко. С каждым годом всё большее и большее число трейдеров вкладывалось в его затею, капиталы множились без «противных» остатков, но только до тех пор, пока регулятор не углядел в его методе угрозу фондовому рынку. Майлза, естественно, уволили, отстранили, его счета арестовали, как и недвижимость, вещи, машину — пустили с молотка. А родственники: жена, сын и братья, решили порвать с ним всяческие связи, чтобы полиция не добралась и до их активов. Сам же он, видимо, не стал никому навязываться.

Но, что больше всего меня поразило в его словах — это то, как он рассказывал всю эту историю! Его голос звучал бесцветно, как будто речь шла о другом человеке, а не о его собственной судьбе… Словно не было большой беды в том, что он в один момент потерял всё и даже своих родных в каком-то смысле!

— Будешь? — предложил мне кто-то сбоку от меня, протягивая баночку доктора Пеппера. — Остался только ванильный.

Это был молодой парень моего возраста с татурованным лицом и сережкой в носу, который не успел представиться. Да оно и не нужно. По внешнему виду и умственным подсчетам, пришла к выводу, что он из лагеря художников или уличных музыкантов, нежели… Вот тут я остановила себя. Потому как чуть не сказала нас.

— Мой любимый вкус, спасибо, — поблагодарила я, перенимая из рук банку с колой.

Сама тем временем углубилась в нерадостные мысли.

— Ну, твоя очередь, — Джесси похлопала мена по плечу своей обнимающей рукой. — Зачем ты выпрыгнула из туалета Роуд прямо в мусорные баки? И что это за тип, который тебя преследовал?

— Э-это мой спонсор, — решила им рассказать о Рэнсоме Донни.

Возможно, всё дело в ощущении доверия между нами, или же атмосферы непринужденности? В другой ситуации вряд ли бы и рта раскрыла. Но тут, меня понесло. Слезы навернулись на глаза, и я рассказала про всё, о чем только думала! И про Линду, и про карьеру, и про оставленную сумочку, закончила же и вовсе тем, что подвернула лодыжку, сижу без денег, мерзну в чужом безумно дорогом платье и не знаю, что делать.

Удивительно ли, но вся компания слушала меня с серьёзными лицами. Никто даже не пытался перебивать или переспрашивать. И лишь Дженесси поглаживала по плечу, поощряя на новые подробности.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 5. Дилан

Оглянуться не успела, как жизнь вокруг меня завертелась и закрутилась.

По завершению моего рассказа Майлз достал из недр грязного и затасканного пиджака с латками айфон, версию не определила, золотистый, и стал кому-то звонить.

Дженесси заверила меня на ухо, что они помогут. Оказывается, кто-то из компании медалистки выиграл путевку, собирая выброшенные лотерейные купоны от супермаркета Чиалс, что на углу 37-улицы, но ни у кого нет возможности выехать, по разным причинам: запрет и проблемы с законом, отсутствие загранпаспорта и визы, а у кого-то куча работ и попросту нет времени куда-то ехать.

Повезло еще, что Рэнсом не стал копаться в мусоре, или попросту не успел? Мою сумочку и телефон достали Ллойд с Ребеккой, без проблем принесли спустя получасового отсутствия. Телефон предусмотрительно выключили, а симку сломали и выкинули.

И вот я спустя сутки уже в Париже в курточке, джинсах и водолазке из секонд-хенда со своим старым рюкзаком, который отыскала в гаражном боксе Линды, где и переночевала вместе с Дженесси и её другом. Моя опекун, как оказалось, перевезла остатки моих вещей, а вместе с ними документы, в один из её съемных боксов три на два в гаражном кооперативе, что на промзоне в трех часах езды на автобусе. Повезло еще, что говорить с ней мне не пришлось. Как передала Джесси, отлепив телефон от уха, её подруга заглянула к Линде, но та была занята новой молоденькой подопечной и ничего слушать обо мне не захотела. Люди Рэнсома, как оказалось, уже приходили, искали меня. Бругерс их выперла и пригрозила позвонить в полицию, она и слушать не захотела про какие-то там долги и договоры.

Мой самолет сел в аэропорту Шарля-де-Голля днем, в международном терминале. Но без проблем не обошлось. Меня остановили на паспортном контроле. Оказывается, срок моей визы истекал через три дня. Я была настолько одержима идеей уехать подальше от этого подонка, что даже не проверила. А путевка на обучение при посольстве предполагала нахождение в стране целых две недели.

Повезло еще, что я наизусть помнила номер телефона миссис Харрис, поэтому когда меня проводили в помещение без окон, больше всего смахивающее на тюремную камеру, и инспектор предложил сделать звонок, то первым делом я, не думая, набрала её, нашу благодетельницу с большой буквы.

Разговор вышел неловкий, я нехотя выжимала из себя объяснения под пристальным взглядом полицейского в форме, сидящего напротив. Видимо, не раз за всю жизнь занимаясь чужими проблемами с законом миссис Харрис вопросов лишних задавать не стала, сказала, что всё будет хорошо, и попросила подождать, когда приедет её человек. В итоге она позвонила кому-то из посольства Соединенных Штатов, и меня всё-таки забрали на обучение по путевке, как и предполагалось ранее. Пришлось написать кучу объяснительных, заполнить еще какие-то бумажки, и пообещать уплатить штраф. Не знаю, что бы я делала, если бы не Дилан Тейч, который тыкал пальцем и подсказывал, где ставить: галочки, крестики, подписи.

Уф.

Когда мы вышли из душных помещений наружу, я с удовольствием потянулась и вдохнула довольно теплый воздух для апрельской погоды даже по меркам какой-нибудь Флориды.

— Ты голодна? — спросил меня первый секретарь при посольстве в Париже, он же Дилан Тейч на чистом американском без акцента.

Молча кивнула, все еще не веря своему везению. Вот в прямом или переносном смысле — определить было сложно.

Ведь передо мной сейчас стоял довольно привлекательный мужчина средних лет с кучерявой челочкой каштановых волос. Или же всё дело в костюме с галстуком? Переместила взгляд на его губы и играющую там легкую улыбочку, одумалась и тут же решила извиниться:

— Простите, я создала вам столько проблем…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Да брось! С кем ни бывает! — всё, теперь он улыбнулся еще шире. И если бы ни его возраст и кольцо на безымянном пальце, то я бы с легкостью подумала, будто он меня клеит. — В каком отеле у тебя бронь? Давай я тебя подвезу, а по пути заедем куда-нибудь, поедим?

Казалось бы, ничего такого страшного он не предложил, а я словно проглотила кухонный нож. В груди больно кольнуло от страха, прежде чем губы проронили:

— В каком отеле?

Веселое выражение довольно живого лица с маленькими морщинками в уголках черт сменилось на озадаченное.

Решила спешно оправдаться, пока он ничего себе не подумал:

— Так путевка же с обучением... Там должен был быть и полный пансион? В брошюре так написано, туроператор в аэропорту меня заверил, вручая билеты на самолет, что гостиница мне не нужна.

— Та-ак, ладно, — Дилан глянул на меня вначале озадачено. — А денег у тебя, я подозреваю, на проживание нет?

И прозвучало это скорее риторическим вопросом, нежели как-то еще. Затем он осмотрел меня с головы до пят, будто бы убеждаясь в своем наблюдении, и отвернулся, стал звонить куда-то.

Не дозвонился.

— Ладно, в общем, ты не переживай, с туроператором я разберусь. На первое время я договорюсь со своим родственником, поживешь у него, там как раз комната пустует. Денег с тебя он не возьмет.

Заметив мой наверняка изумленный взгляд, неохотно оправдался, успокаивая:

— Я обещал миссис Харрис помочь тебе. А там, как решим вопрос с оператором и визой, переедешь, куда положено по путевке, хорошо? Может быть, это всего лишь на одну ночь, и встречающий тебя гид попросту потерял? В общем, разберемся. Идем.

Он двинул по улице, на которой к тому моменту уже успели загореться фонари, я пошла за ним следом, переходя дорогу по пешеходному переходу к уличной стоянке. К тому моменту небо уже успело окраситься в лазурно-лиловый. Но что-то мне подсказывало, это ненадолго.

Опомнившись, достала телефон и написана «смс» Джесси. Написала о том, что долетела, и все «ок». Ведь я решила не жаловаться. Да и причин нет. Пока нет. А как будет потом — посмотрим.

Надеюсь только, этому Дилану действительно можно доверять. Запоздалая предательская мысль заставила немного отстать от Тейча и еще раз придирчиво его осмотреть. С виду так стопроцентный офисный клерк, харизматичный, общительный и, самое главное, женатый.

Хотя, кого это останавливало? А вдруг завезет куда-нибудь, вдруг…

— Не хочу тебя торопить, но мне еще нужно успеть доделать отчет перед консульским визитом, поэтому если поспешишь, то мы действительно успеем поужинать. Угощу тебя замечательной говядиной по-бургундски, пальчики оближешь, если там в такое время всё еще найдутся столики.

— Я… не одета для ресторана, — слегка смутилась его словам. Глупая и как вообще могла подозревать такого человека в подлости?

— Помилуй, ресторан, — работник посольства слегка хохотнул. — Это местная забегаловка рядом с нашим посольством, но там очень вкусно кормят. Поэтому в такое время, час-пик, сложно даже протиснуться к барной стойке, сделать заказ, не то что сесть за столик.

Выдохнула, улыбнулась и сделала последние шаги к серебристой «Шевроле». Точнее пробежалась и нырнула в галантно открытую им дверцу, села на заднее сидение. Спрятала телефон в куртку и расслабилась.

Кажется, я наконец могу выдохнуть и перестать озираться по сторонам, ожидая встретить там прожигающий своей ненавистью взгляд Рэнсома. Надеюсь на это.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 6. Буйабес и бёф бургиньон

В ресторане исключительно для местных было не протолкнуться. Для того чтобы большее количество людей смогло насладиться кулинарными шедеврами в данном заведении, хозяин, видимо, решил позаимствовать у фастфудов идею с высокими барками и стоячими местами да узенькими табуретами, которых на всех не хватало. Но в центре же помещения, украшенного разве что побеленными стенами, словно закатанными в покрашенный бугристый бетон, располагались полноценные прямоугольные столы из темного дерева, кстати, уже изрядно поцарапанные и потертые по углам. И все были заняты.

— В случае с подобными заведениями для местных, если хочешь узнать, где вкуснее кормят, — наставлял меня Дилан на ухо. Он толкал меня вперед, чтобы мы оба протиснулись к барной стойке, сделать заказ. — То в первую очередь посмотри на мебель. Чем больше потертостей и царапин на столешницах и дыр на линолеуме или сколов на плитке пола, тем, значит, кормят лучше.

— В питейных заведениях, барах без претензий на высокую кухню, мебель тоже многострадальная из-за частых драк, но там вряд ли есть нормальный повар, — не согласилась я.

— В питейных заведениях свет всегда будет более приглушенный, чем в местной столовой, чтобы не напрягать зрение уставшего человека, заглянувшего расслабиться за бокальчиком спиртного, а может быть и кружечкой. А заодно, чтобы позволить клиенту сильнее раскрепоститься, заказать больше чем планировал, а значит расстаться с еще большей суммой.

— В смысле, когда не видишь, сколько бутылок уже успел опрокинуть в себя, сидя в темноте, позволяешь себе выпить больше? — удивилась я. Конечно, об алкоголе я даже не мечтала с моей прежней работой. Да и не тянуло меня вовсе, но подобная тема, как-то за всю жизнь ни разу на ум не приходила.

— И это тоже, конечно. Но не только. В темноте люди не боятся показаться пьяными в стельку другим посетителям, это основной принцип маркетинга питейных заведений. Поэтому я никогда не ужинаю в ресторанах, в которых темно или освещение приглушенное. Кто знает, что еще кроме алкоголя начнут предлагать, когда ты выпьешь пару бокалов. Мне же, как публичному лицу, нужно следить за репутацией.

— А-а-а, — я наконец начала понимать причину нашего разговора. Сейчас он еще через несколько предложений начнет жаловаться на свою работу. Да он явно дипломат по призванию, если так ловко переводит разговор на нужную тему.

Но нет, мы попросту добрались до витрины с кассами. Дилан замолчал. А я встретилась взглядом с картой-меню на французском языке. Хороша же я, приехала учиться. Сейчас только поняла, что даже не знаю их алфавита. Вокруг нас, у барной стойки, стоял гвалт множества голосов. Неудобно было просить помощи у дипломата, иначе пришлось бы кричать. Но на моё счастье, мужчина понял о затруднении и, подняв голову повыше, чтобы подбородком выглянуть из-за меню, сделал заказ сам, на французском.

Я все это время склонялась к картинкам и разглядывала их голодным взглядом. Хоть и на фотопечати явно поскупились, четкости не хватало, но выглядели блюда действительно вкусно. И не потому, что на тарелке ингридиенты красочно выложены на бутафорских зеленых листьях салата да украшенны красными кружочками помидоров, натертых воском для блеска. Нет. А потому, что, например, в миске виднелись створы мидий, осьминоги, креветки и еще какая-то белая рыба, но не так, чтобы только для виду. Рыбный суп выглядел очень реалистично (рыба разварена, ракушки разных размеров, креветка наполовину скрывалась в темном бульоне), но главное, казалось, что это безумно вкусно!

Давненько я не ела ничего подобного. Непроизвольно облизнулась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Дилан чему-то усмехнулся. Или мне показалось? Когда же я перевела взгляд на его лицо, он вновь доброжелательно улыбнулся.

В итоге мы разместились возле окна за стоячим столиком, куда Тейч и разместил поднос, от которого пахло божественной едой.

— Я заказал бёф бургиньон и буйабес, но думаю, ты захочешь вместо говядины по-бургундски именно рыбный суп, я прав?

— Да… — врать не стала.

Улыбнулась, глядя на манипуляции дипломата. Он переставил тарелку с морепродуктами и ароматным бульоном прямо напротив меня и подставил ближе свежеиспеченные булочки.

— Французы очень трепетно относятся к своей выпечке, особенно круасанам, поэтому, если не хочешь их оскорбить, или съешь всё, или забери с собой, — после этих слов Дилан подхватил вилку и принялся за еду.

А я, все еще смущенная такой ситуацией, кушать не спешила, хоть желудок и противно ныл. В аэропорту, когда меня задержали до вечера, один работник все-таки сжалился, принес мне сладкий кофе. Но на этом всё.

Так, Ника, ты уже не маленькая… Приказала себе не раскисать, тем более причины нет.

Взяла ложку зачерпнула бульона, попробовала и позабыла обо всем. Чуть в голос не завыла от удовольствия! Наваристый суп отдавал сразу несколькими насыщенными вкусами и кислинкой, и креветочным хитином, и рыбой, кальмарами, кусочек которого попал мне в ложку в следующий раз. Убирать не стала, хоть и не очень люблю кальмары из-за резиновой текстуры. Но нет, этот оказался более мягким и нарезан настолько тонко, что прожевать его проблем не составило.

В итоге сама не заметила как накинулась на булочки с остервенением и ела в прикуску с бульоном, рыбой, креветками. А в конце не удержалась и схватила руками створы мидий и сошкребла зубами и их... с некультурным причмокиванием. Опомнилась, покраснела и извинилась.

— Определенно, этот суп лучше есть дома в спокойной обстановке, — Дилан на моей безкультурщине заострять внимание не стал, хоть и тонко пошутил. Перевел взгляд на свои часы и подцепил последний кусок говядины вилкой, отправил в рот, пережевал, прежде чем добавить: — Вовремя, как раз можно еще заехать в супермаркет, а затем уже заглянуть к Кристоферу, ведь этот холостяк вряд ли держит в холодильнике что-то кроме…

После этих слов Тейч замолчал, по его лицу проскользнула тень обиды и еще какого-то странного чувства, не разобрала. В общем, он заметно нахмурился.

— Все в порядке? — не выдержала и спросила его я, прерывая задумчивость дипломата.

— А, да! — Дилан заметно оживился и улыбнулся. Но только губами. А в глазах по-прежнему стояло странное выражение.

— А как же ваша жена? — я осмелилась задать такой вопрос и прямо в лоб. Но когда поняла, что именно ляпнула, поспешила добавить: — Вы тут вместе со мной ужинаете, вместо того, чтобы есть её стряпню…

И, видимо, попала в точку. Взгляд его стал еще печальнее, а улыбка наоборот шире.

— Не переживай об этом, — отмахнулся он. Подхватил тарелку с булочками и предложил их нашему соседу по столику, сказал ему что-то по-французски. Наш сосед, мужчина в толстовке с капюшоном охотно согласился.

Когда же мы выбрались наконец на улицу, то уже успело совсем стемнеть. Желтоватый свет от фонарей освещал фасады зданий прошлых столетий и отражался от стёкл автомобилей, наставленных по обочине дороги.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Мы с тобой сейчас в первом округе, — Тейч решил меня просветить.

Еще на подлете к Парижу я читала рекламные буклеты своей путевки, изучила карты и журналы в самолете. На самом деле я перечитала всё, что было вложено в кармашек со складным столиком, даже рекламу, потому как перелет по прямому рейсу составлял без малого одиннадцать часов. Поэтому представление имела, приблизительное, конечно, но думаю, как куплю здешнюю симку с интернетом, проблем с навигацией не возникнет вовсе. А пока остается ходить со своей американской на экстренный случай, или же для связи с миссис Харрис и Дженесси. Линда же недвусмысленно дала понять, что более я ей не интересна, как подопечная, как личность да вообще никак.

— Садишься? — Дилан вырвал меня из задумчивости. Улыбнулся. Кивнул каким-то прохожим мужчинам в дорогих пальто.

А я только сейчас поняла, что стою и пялюсь на галантно открытую предо мною дверцу.

— Да-да, конечно! — села в авто. Но в этот раз на переднее. Потому как он открыл мне именно эту дверцу. Дерьмо…

Но делать нечего, осталось только стиснуть зубы и надеяться, что он действительно отвезет меня к своему родственнику, как и обещал. Не более.

— Знаешь, — дипломат всё никак не успокаивался, стараясь втянуть меня в разговор. — Хоть ты и одета не из коллекции Ханса, и пахнет от тебя не пятым номером Коко Шанель, но мне кажется, что ты не просто туристка. Фотомодель? Приехала найти себе спонсора? — Говоря всё это, Тейч уселся на водительское сидение и пристегнулся.

От услышанного чуть слюной не поперхнулась. И этот туда же?!

— Простите, но я лучше пройдусь пешком. Скажите, пожалуйста, адрес, и…

— Стой, — выкрикнул дипломат, видя, как я нервно дергаю ручку двери. — Я без намека, Вероника. — Он сделал ударение на моё полное имя и добавил скороговоркой: — Хотел лишь предостеречь, ни в коем случае не посещать двадцатый и десятый округ, а в особенности северный и восточный вокзалы. Таких как ты, одиноких и с денежными проблемами очень быстро пристраивают на работу, если ты понимаешь, о чем я?

Казалось бы, эти слова должны были меня успокоить. По его мнению. Но на самом деле-то ничуть! Вот совсем!

— Простите, но на что вы намекаете? — спросила в лоб, упрямо сверля его взглядом. — Неужели вы подумали, будто я какая-нибудь секстуристка приехала для утех или ради заработка? — слова просто слетели с моего языка прежде, чем я успела хоть как-то обдумать свой порыв.

Тейч вздохнул, вновь нацепил на себя вежливую улыбку и решил перевести тему:

— Ни на что из этого я не намекал, сегодня был очень трудный день, если позволишь, мы сразу поедем к моему шурину, — сказав лишь это, дипломат умолк. А я наконец выдохнула от облегчения. За считанные секунды сердце в груди словно спринт пробежало, колотилось как бешенное. Поэтому не выдержала, задержала дыхание, чтобы замедлить сердечный ритм.

Дилан тем временем завел машину, включил свет передних фар, поворотник, а когда дождался возможности выехать с обочины, быстро тронулся с места, вклиниваясь в поток машин.

Я уже и сама была бы не против куда-нибудь приткнуться, забраться под одеяло, блаженно вытянуть ноги, а в особенности всё еще побаливающую лодыжку. А еще спать хотелось невероятно. Видимо, смена часовых поясов сказывалась, хоть я и поспала в самолете.

— Дыхательная гимнастика? — Болтливость Тейча теперь уже начала откровенно досаждать. — Мы тоже так делаем, когда не хотим грубить или проявлять любой вид агрессии.

— Моя опекун, Линда меня этому научила, — нехотя ответила я.

И действительно, моя нервозность и поведение в целом может вызвать лишние подозрения. А я сейчас, увы, завишу от его помощи. Пришлось мириться с неизбежным допросом.

Не дожидаясь следующего уточнения, ответила честно:

— Своих родителей я не знаю, меня оставили в приюте в годовалом возрасте, если то, что мне сказали — правда. А правила не позволяли мне — выведывать о своих родителях, им — видеться со мной.

На мое счастье дипломат развивать опасную тему не стал, и уставился на дорогу, уверенно лавируя в потоке машин. Я же наконец обратила внимание на достопримечательности. Мы сейчас миновали живописный парк и оказались на очень красивой набережной, по которой прогуливались люди. Точнее довольно много людей. Куртки, шапки, рюкзаки, сумочки — пестрой массой мелькали перед глазами, перемешиваясь с вечерней иллюминацией зданий на том берегу и на мостовой.

— Чуть дальше, на следующем перекрестке начинается наш проспект Нью-Йорка, — пояснил Тейч. — Мы с Кристофером живем через подъезд друг от друга. Только у него мансардный этаж, как он и мечтал. Сьюзан мне все уши прожужжала про его любовь к звездам. Правда, я так и не заметил у него дома ни одного телескопа.

— Сьюзан, это ваша жена? — уточнила я.

— Да, — и снова по его лицу пробежала мрачная тень. — Мы почти приехали.

Я толком не успела ничего спросить, как он свернул во внутренний дворик через поднятый шлагбаум и припарковал машину на место под номером «7А» прямо возле зеленых клумб и лавочки, развернутой к тротуару.

— Машину я поставлю у себя. А мы с тобой немного пройдемся.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 7. Кристофер

Под «пройдемся» у Тейча подразумевалось: поход через несколько улиц сквозь полукруглые кверху подъездные арки.

К набережной и оживленной трассе мы выходить не стали. А действительно немного прошлись. Минут пять в общей сложности. Все три улицы, которые я посетила таким образом, были чистыми, аккуратными со стриженными газонами и фигурными кустами высотой по колено. Дипломат за все это время еще что-то у меня спросил про опекуна и про приют. Я нехотя поотвечала на его дружеский допрос, и на этом наш разговор прервался.

— Бонсуа, Эмма, — Дилан поздоровался с консьержкой престарелого возраста через стеклянное окошко в двери. — Мюсье Бофт а ля мизон?

Завидев нас, она загодя вышла нам навстречу и даже стала открывать дверь подъезда ключом. Вот это я понимаю, сервис.

— Уви, — консьержка кивнула и что-то быстро ему затараторила. Разобрать было сложно, особенно, не зная французского языка. Да я и не пыталась. Лишь стала разглядывать подъезд, в который она нас впустила. Белые оштукатуренные стены, гипсовая лепнина на потолке, люстры — если не хрусталь, то очень качественная подделка. Но более всего поражали красные идеально чистые ковры, словно только что после чистки шампунем.

Не такую я себе обстановку представляла под словами «переночевать у родственника». Однако против этого ничуть не возражала. Сразу стало как-то неуютно от собственного поведения и подозрительности. Ведь для того, чтобы жить в такой квартире даже пускай арендованной, наверняка нужно иметь неплохой заработок.

— А ваш шурин, он работает? — спросила я, когда мы миновали коричнево-золотую клетку лифта, стилизованную под покрашенную бронзу.

Тейч усмехнулся.

— Не поверишь, но он как раз ведет курсы английского и французского при нашем посольстве. — И не дожидаясь следующего вопроса, хоть я и не планировала, пояснил: — Посольство ему оплачивает проживание.

Неплохо. Очень неплохо! Но вслух я этого не сказала. И вообще, постаралась сделать отрешенный вид. Правда, под конец подъема до девятого этажа я как-то уже подрастеряла свой энтузиазм.

— У них лифт еще в ремонте, отключен, — оправдался Тейч. Как раз вовремя, я уже была готова об этом спросить. В ответ же проронила лишь:

— Надеюсь, он хотя бы дома.

И снова Дилан усмехнулся.

— Дома, дома, как поведала мне Эмма, Кристофер с субботы заперся у себя и всё это время не выходил. И теперь я понимаю, почему.

— Я тоже, — не удержалась и поддакнула ему.

На этой веселой ноте мы наконец добрались до мансардного этажа, точнее этажа под номером десять. К концу подъема я была готова завыть на луну из-за разболевшейся ноги. Тейч тоже выглядел не сильно свежим. С другой стороны, все эти неприятности он получил из-за возни со мной. Поэтому уж кому жаловаться, так это ему. Сидел бы сейчас у себя дома, кушал стряпню своей Сьюзен. Не знаю даже, как он оправдается за столь долгое отсутствие… Хоть и телефон у него за всё это время ни разу не зазвонил.

— Кристофер… — позвал Тейч, стуча в дверь. А всё потому, что хозяин 467 квартиры не думал открывать дверь после трех звонков, по нажатию кнопки. — Открывай, я знаю, что ты там!

Когда же Дилан принялся громко колотить дверь, то внутри наконец послышалось какое-то шарканье. А после раздалось недовольное в замочную скважину:

— Какого чёрта тебя принесло, Тейч?

— Открывай, есть разговор… — негромко ответил тот своему родственнику.

А я очень сильно захотела куда-нибудь себя деть. Желательно раствориться в воздухе, провалиться сквозь землю, или хотя бы стать прозрачной и начать просвечиваться. Однако за неимением подобных навыков, пришлось нацепить дежурную улыбку и слушать перебранку двух, как оказалось, не очень любящих друг друга родственников.

После третьего обмена любезностями дверь наконец открылась, и на пороге возник хозяин холостяцкой квартиры. Эдакий помятый, небритый, сорокалетний пьяница. И это он учитель английского и французского при посольстве?

От разочарования я чуть рот не раскрыла. Но нет, все-таки быстро опомнилась, сдержалась, молодец! Нельзя себя так вести. Вот совсем нельзя, даже если очень хочется.

— Слушай, — начал было недовольно тот самый Кристофер, который шурин Тейча, когда мы вошли в небольшой коридорчик, заставленный пакетами с мусором, тесня его, хозяина квартиры. Пустые бутылки звякнули. Нечаянно стукнула по ним пятками сразу обеих ног. Постаралась при этом не кривиться, потому как в нос ударил не сильно приятный запах, но и не совсем смрадный.

А Кристофер вместо оправдания лишь проворчал:

— Я тебя не ждал. И вообще, зачем пришел? Что-то со Сьюзен?

— Нет, всё по-старому, — отрезал Дилан. Затем перевел разговор: — Мне позвонила миссис Харрис и попросила приютить её подопечную на некоторое время, пока вопрос с визой не разрешится. Там долгая история, завтра как сам выясню детали у её оператора, расскажу.

Шурин Тейча всё это время стоял, попирая рукой стену, в коротких шортах, грязной майке с разводами от кетчупа и еще каких-то соусов, слушал нас в пол уха. Его сознание словно пребывало где-то вне квартиры, да и кривился он, как от зубной боли.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Короче, иди проспись, — приказал ему Дилан. А мне уже вымучено бросил: — Пойдем, найдем тебе приличную комнату, там и разместишься.

— Х-хорошо, — согласилась я.

Уговора, спать в квартире с бухим мужиком, между нами не было. С другой стороны и выбора-то особого — тоже. Разве что напроситься к консьержке в комнату, переждать ночь на кресле? Но это не вариант. Осталось только надеяться, что у моей временной комнаты будет иметься хотя бы щеколда на двери.

— Вот, — Дилан открыл голубую узкую дверку в комнату, обклеенную небесного цвета обоями и заставленную белой мебелью, а-ля кукольный домик.

— Вполне миленькое помещение, — озвучил дипломат мои мысли.

Думала, будет хуже. Квадратная уютная комната была чистой и даже какой-то нежилой. Хоть и пыли я не наблюдала. Видимо, хозяин все-таки убирался здесь, судя по чистому состоянию занавесок, тумбочек, идеально заправленной кровати.

— Спасибо! — поблагодарила я от всей души Тейча, когда обернулась. Хотела сказать еще что-то. Однако, видя то, как он заметно смутился, договаривать не стала. Поджала губы в вынужденной улыбке.

— Так, ты располагайся, а завтра Кристофер в посольство проводит. Тебя скорее всего остановят на пункте досмотра, попроси вызвать меня, проведу, а к вечеру оформлю пропуск, если успею.

— Хорошо.

Больше он инструктировать не стал. Кивнул, развернулся, закрыл за собой дверь с этой стороны такую же голубую. После, судя по звукам, направился прямо по коридору в комнату к своему родственнику. А оттуда я и услышала:

— Ты что здесь устроил, подумаешь дело завалил. Это разве повод напиваться?

— Я не ты, — буркнул ему хозяин квартиры в ответ. — Не знаю, как ты справляешься. Или ты попросту забыл про мою сестру? Когда последний раз был у неё, а?

— Вот только не надо переводить тему, — вознегодовал Тейч. — Я не забываю про Сьюзен никогда. Я же сказал, звонила миссис Харрис, или ты забыл про наши совместные с ней планы по опекунству?

— Да, помню я про ваши планы. Вот только моя сестра в коме лежит, а ты жив здоров, и ни морщинки на лице.

— Так, прекращай! — Дилан вдруг не выдержал. — Ты думаешь, я гуляю направо и налево? Или надираюсь, как ты, каждый вечер?

— А что это за баба, а? Откуда она взялась? Решил её снять? Так почему ко мне потащил, а не к себе?

— Проспись! — только и процедил Тейч. — Да наведи порядок, как встанешь. Мусор так уж и быть вынесу. — А немного помолчав, добавил: — Который смогу унести.

Всё, после этих слов дипломат зашебуршал пакетами, позвякивая стеклянными бутылками. А я наконец принялась за свои вещи, перемалывая информацию в уме. Так вот почему он так реагировал на вопросы о жене! Только сейчас до меня дошло, как нетактично я себя вела всё это время, хоть и старалась быть вежливой, на самом же деле я эгоистично выведывала то, что было интересно мне. Да, я перестраховывалась, на даже ни разу не подумала пощадить чувства Тейча. Эгоистка. Впрочем Кристофер тоже хорош. Не думаю, что у него есть какие-либо права упрекать Дилана, например в связи со мной, не разобравшись толком. Да и вообще нет никаких прав. Вот только это уже не мое дело. Ведь так?

Не успела заметить, как за этими мыслями я быстренько разделась, натянула на себя безразмерную футболку, которую прихватила из своих вещей (Линда отправила их в гараж).

Опомнившись, забралась в кровать.

Только когда вытянула ноги под одеялом, блаженно потягиваясь руками, окончательно вернулась из мыслей обратно к реальности и выдохнула от облегчения.

Свет. Оставалось только выключить свет и закрыть глаза.

Благо кровать стояла у той же стены, что и выключатель. Потянулась рукой, клацнула по кнопке, и комната погрузилась во мрак.

Уже засыпая, я все-таки вновь подумала про щеколду или замок на двери, которых не было к моей великой досаде. Правда, это запоздалое открытие не позволило прервать мое сладостное погружение в мир снов.

А оказалось, зря.

Глава 8. Известия

— Ты кто такая? — расслышала я над ухом. Ошарашено открыла глаза и сфокусировала взгляд на гладковыбритом лице какого-то мужчины. Довольно молодого, если не считать легкую сеточку морщин на веках. Да и классический мужской костюм прибавлял немного возраста. Поэтому смело могла бы дать ему тридцатник, но не более.

— Я? — оригинальностью не отличилась. — Вероника…

И вовремя заткнулась. Чуть не добавила поднадоевший сценический псевдоним «Слим».

— Вероника Доусон, — уже более уверенно представилась.

Мужчина тем временем стоял в распахнутой двери, попирая рукой дверной косяк. Хмурился.

— Кристофер… Кристофер Бофт, — представился он без особого энтузиазма.

Хм, так еще и повторил за мной, что ли? И подождите, Кристофер? Он? Я еще более невменяемо уставилась на него, силясь вспомнить вчерашнего помятого пьяницу, которого мы с мистером Тейчем встретили в дверях этой квартиры. Правда, тогда было темно и я старалась не глазеть на него.

— У нас с тобой… — мистер Бофт сделал паузу во фразе, — что-то было?

— Оу, нет! Нет! Что ты… — усиленно замахала руками.

Жаль, при этом я не подумала о внешнем виде. Безразмерная майка задралась до пупка, а одеяло наоборот чуть съехало в бок оголяя мое бедро. А когда я это заметила, то поспешила укрыться вновь. Однако, судя по промелькнувшему колкому взгляду Кристофера, отчетливо поняла, он уже успел оценить как минимум мой загар как максимум линию…

— Кх-кхм, — он зачем-то прочистил горло. — В общем, одевайся давай, жду твои пояснения в соседней комнате. У тебя пятнадцать минут. После мне нужно уходить. Работа все дела.

— Да-да, конечно, — кинула ему уже вслед.

Узкая голубая дверца хлопнула за спиной Бофта. А я от досады за своё глупое поведение откинулась на подушку и только сейчас заметила небольшой скос потолка относительно стены с фасадной части здания.

Ну да. Мансардный этаж. Правда, одно название, видимо. Ведь окно в этой комнате было прямое и со стороны фасада, не в крыше.

Так. Опомнилась и подскочила с кровати, стала спешно собираться. Хорошо еще вчера краситься не стала. Даже глаза не подводила. Иначе только на умывании истратила бы минут пять-десять.

А так, кажется, даже уложилась в срок. Вновь оделась во вчерашний наряд, которому неплохо было бы найти замену, чтобы хотя бы постирать, если бы было где. Жаль только, отправленные в гараж вещи годились только для домашней носки. Повезло еще, нашла в старых джинсах забытую когда-то двадцадку. Да Дженесси подарила еще семь баксов на симку. Вариант — продать хоть и слегка потрепанное коктейльное платье — отмела сразу. Узнают о его марке, владельца вычислят сразу, а затем и сдадут меня Рэнсому на раз два. Поэтому оставила его в гараже в одной из коробок, до лучших времен, так сказать.

И снова я зазевалась. Выходила из комнаты с небольшой опаской. Боялась вновь сбить какую-нибудь бутылку, разбить, уколоться осколками или наткнуться на пакеты с оставленным мусором. Но нет. Встретила меня чистота и не смрадный, а довольно свежий воздух, если не сказать и вовсе сквозняк.

Хозяин квартиры, видимо, проветривал комнаты после уборки. А то, что он действительно убрался — бесспорно. Мусорные пакеты исчезли. И вещи вновь стояли на своих местах. Быстренько заскочила в ванную комнату тоже чистую с новой сантехникой и серым глянцевым кафелем. Прополоскала рот с зубной пастой.

Ну всё, жить можно.

— Кофе?  — спросил меня мистер Бофт откуда-то, когда я вновь открыла дверь.

Отправилась на звук его голоса. Отыскала его прямо по коридору и налево. Умилилась. Мужчина мыл за собой посуду. В основном пивные кружки да стеклянные высокие стаканы. Плоские тарелки белой ровной стопочкой уже поблескивали сбоку от него.

— Не откажусь, — вначале согласилась. А затем только поняла, что лишь добавила тем самым хлопот. Правда, аромат кофе уже витал в воздухе, нещадно дразня обоняние своим божественным ароматом.

— На столе. — Кристофер бросил через плечо.

И действительно две кружки стояли на кухонном столе, наполненные черным американо до самых краев.

— Меня вчера привел Дилан, — начала я свою оправдательную речь скороговоркой. — У меня проблемы с визой, его попросили помочь. Миссис Харрис, попечительница в опекунском совете…

А немного подумав, прибавила:

— Бывшая. Она отошла от дел. Это я её попросила выручить, а она уже позвонила вашему родственнику. Поэтому мистер Тейч прибыл ко мне в аэропорт. А там за время моего задержания я, видимо, пропустила своих встречающих из отеля. У меня путевка, выигранная по лотерейным купонам супермаркета с 37-й улицы.

— Хм, — Бофт решил отделаться только этим ответом. Чем я и воспользовалась. Отхлебнула кофе и чуть не обожглась, но даже не смотря на то негромко промычала от удовольствия. Вкусный. Не кислый, не жженый и потому без лишней горечи. Словами не передать!

— Безумно-вкусный кофе, — протянула я, окидывая взглядом помещение кухни без дверей. Небольшая прямоугольная комнатка с одним окном сейчас тускло освещалась сквозь слегка зашторенное окно. А всё потому, что солнечная сторона осталась со стороны моей спальни. Временной.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Так, ну всё. — Мистер Бофт раздраженно стукнул ладонью по столешнице. — Позавтракала? А теперь убирайся из моей квартиры!

Я ошалела повторно. Медленно сглотнула и чудом не подавилась его гостеприимством.

— Х-хорошо, — голос мой вначале дрогнул. Но я поспешила подхватить с пола рюкзак и метнулась к выходу. Потом буду думать, что делать и как добираться до посольства. А сейчас…

Я спешно обулась, трясущимися руками зашнуровывая кроссовки, и пулей вылетела из квартиры. А там на лестничной площадке между этажами… поставила неправильно ногу и взвыла от боли, стискивая зубы. Схватилась за поручень, чтобы не упасть. Дерьмо! Чертова лодыжка!

Не выдержала и беззвучно заревела, отворачиваясь к окну. Но в этот раз утешать меня было некому. Глупая затея от начала и до конца! Очень! Жаль только, я не поняла об этом сразу, еще там на заброшенной станции метро в кругу стрит-арт тусовщиков... Сейчас же могла лишь кусать кулак, чтобы не выть в голос.

За спиной скрипнула дверь и сразу же раздались громкие шаги. Бесспорно, это был Кристофер. Спешно утерла ладонями слезы и лишь сильнее отвернулась, пряча лицо за распущенными волосами. Мужчина же словно и вовсе на меня внимание не обратил. Лишь продолжил спускаться вниз по лестнице, и только через этаж затормозил, крикнув:

— Ты что-то забыла?

— А… нет, вроде, — прохрипела ему севшим от волнения голосом.

И он продолжил свой спуск вниз. Гад. Да… Глупо думать, что он будет рад такой как я. Но хотя бы мог быть повежливее? С другой стороны, если вспомнить про его сестру, то думаю, ему сейчас совсем не до любезностей. И всё равно, всё равно! Умом-то я понимала, что ничем не заслужила его хорошего отношения, но сердцу-то было больно сталкиваться с таким безразличием!

Еще немного позволила пожалеть себя, а после всё-таки собралась морально. Туристическая карта Парижа у меня с собой, взяла из самолета. А там жирным крестиком выделено посольство. Как-нибудь и сама разберусь, куда идти. К вечеру с больной ногой как раз доковыляю.

И снова чуть не заныла в голос. Но все-таки стала медленно спускаться, стискивая зубы. А где-то этаже на шестом, еле переставляя ногу, я увидела его, Кристофера. Мужчина стоял весь такой недовольный, видимо, дожидался меня.

Но вместо предложения помочь, он всего-навсего упрекнул:

— Почему так медленно? Ты что-то здесь вынюхиваешь?

— Нет! — вскричала я от обиды.

Ох!

Сколько эмоций сейчас во мне кипело и требовало выхода. Кончик языка так и жгло ответить ему нецензурно! Но вместо слов смогла лишь недовольно прохрипеть горлом что-то вроде: «Грр!».

Так, вдох — выдох. Как учила Линда. Помнится, мне к нему еще на курсы ходить…

— А что тогда за сольное выступление со слезами и подвернутой лодыжкой? Думаешь, я совсем простак? Поведусь на ваши женские штучки?

После этих слов я его чуть не убила! Даже пальцы сжала в кулаки. А он лишь обрадовался такой реакции, отлип от поручня, на котором сидел, и сделал шаг ко мне.

— О-о, какие мы грозные, — в его карих глазах на секунду промелькнуло страшное выражение, чем-то похожее на безумный взгляд Рэнсома.

— Я действительно подвернула лодыжку, — процедила сквозь зубы. И не дожидаясь следующих слов Бофта, присела и приподняла штанину широких джинсов, демонстрируя сбоку от щиколотки в сторону связок внушительный синяк, лиловый, с зелеными разводами по краям.

— Это гематома, она может и не болеть, а слегка ныть, — поумничал он.

— Да иди ты... — не выдержала и послала его, как можно мягче, — куда шел. А я сама спущусь вниз и дойду уж как-нибудь до посольства. Как раз к концу занятия успею, не беда. Переночую под кабинетом, зато завтра точно не опоздаю!

— Так, ну всё, хватить психовать, — только и выдал этот хам.

Достал телефон, отошел от меня и начал кому-то звонить. Говорил, как назло, по-французски. Долго, минут пять. Пару раз даже прошипел что-то, возможно, нецензурное. После чего резко обернулся ко мне.

— Нога болит? Ладно, поверю. Пойдем.

— Куда? — закономерно уточнила я. Сказать — что я испугалась, не сказать ничего! Откуда такая перемена планов?

— Куда-куда, домой, — ничуть не обрадовал он.

— Ты знаешь, где я живу? — изумленно на него уставилась. Точнее на его руку, которой он схватил меня за плечо, когда приблизился.

— Я про свой дом говорю, кто ты и откуда — мне не важно. Миссис Харрис за тебя поручилась.

От этих слов чуть было не икнула в голос. Так он и ей успел позвонить? Ведь она не говорит по-французски? Или эта информация от Дилана?

Видимо, прочитав испуг в моем взгляде, Кристофер решил сменить тактику. Он слегка смягчился. Убрал руку с плеча и взял меня под локоть со словами:

— Пошли, отбуксирую тебя обратно. У меня дома в аптечке есть мазь от ушибов и растяжений. А вообще, если так болит, то нужно показаться врачу.

Еще бы я твоего совета не спрашивала...

Разумеется, вслух я этого не сказала. Облегченно выдохнула и в следующий шаг поплатилась за свою глупость, за то, что доверилась такому, как он. Кристофер явно не собирался мне помогать. Ведь он потянул меня на себя… Я чуть было не упала, не желая наступать на больную ногу.

Повезло еще Бофт меня поймал. За талию. Другой рукой. Правда, случилось это почти у самой лестницы. Я чуть носом не клюнула прямо в ступеньку. Рука повисла на поручне, за который схватилась в последний момент.

— Ты чудовище! — не выдержала я. — Или хочешь моей смерти.

— А может, это тебе что-то от меня нужно, раз вынуждаешь себя обнимать, а? — поумничал он.

Я же от возмущения фыркнула в голос и снова сказала грубость:

— Даже не думай, будто такой пьяница, как ты, сможет меня заинтересовать!

Да! Так и есть! Мало того что хамит, делает больно, так еще и выдумывает, будто я это нарочно... Меньшего он не заслуживает. Бофт же после моих слов замер. На несколько секунд точно. Затем хмыкнул и потянул на себя, подхватил на руки.

— Только не ёрзай. Иначе такой пьяница, как я, уронит тебя прямо на улицу, из окна подъезда, — раздраженно выдал он. Чем немало напугал! Но вопреки моим страхам стал лишь медленно подниматься обратно наверх, а не потащил к зарешеченным окнам подъезда.

Только сейчас, когда находилась у него на руках, смогла в полной мере оценить тонус его мышц. Насчет пьяницы это я, конечно, переборщила. Да, подъем ему давался нелегко, тем более со мной на руках. Но его мышцы казались стальными, дыхание было без отдышки, сердце не сбивалось с ритма. И если бы не скверное настроение владельца этакого вполне накаченного атлетического тела, то его обладателя можно было бы вполне назвать красавчиком. Да… вот только желваки, играющие на скулах, всё портили.

Казалось, будто я ему была настолько противна, что он терпел меня и моё общество только по какой-то очень веской причине. А жаль. Под конец подъема я была уже готова поблагодарить Кристофера.

— Дальше сама, — прогудел он неласково, опуская меня обратно на пол. Взялась за поручень лестницы, а Бофт пошел открывать дверь.

Думала, сейчас он впустит внутрь и запрет, оставит в покое. Но нет. Зашел внутрь и стал стаскивать пиджак. Повесил его на вешалку в шкаф с зеркальными дверцами, встроенный в боковую нишу коридора.

— А ты на работу не идешь? — боязливо уточнила у него, всё еще стоя в коридоре.

— Нет, меня подменят, — бросил он раздраженно. А после и вовсе приказал: — Заходи и закрой дверь.

Делать ничего не оставалось, кроме как войти в квартиру, спускаться с такой ногой вниз равносильно самоубийству.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Не знаю, что такого Кристофер выведал по телефону у Дилана или миссис Харрис, потому как, когда я разулась, он поводил меня в ту же комнату, в которой спала ночью, а затем принес еще и мазь от ушибов. Правда, гримасы на его лице и ранее оставляли желать лучшего, теперь же Бофт выглядел просто раздраженным.

Причину понять несложно, из-за меня он вынужденно прогуливает работу. Наверняка не доверяет и не хочет оставлять одну в квартире. Да уж. Ситуация.

Вымучено вздохнула и подтянула штанину до голени, подхватила тюбик с тумбочки. Стала растирать синяк на лодыжке и чуть выше. Кожа на ноге оказалась сухой и слегка шелушилась. Ох! Раньше я бы за такое получила тот еще втык от Сельвы. А сейчас…

Поздно осознала, что уже не работаю в модельном агентстве. Так, пора завязывать с бесполезной рефлексией!

— Вероника? — позвал меня Кристофер из коридора. Как раз вовремя. Подхватила тюбик, чтобы протянуть ему, когда он постучал, а после приоткрыл дверь со словами: — Ты так и не позавтракала.

Взял обратно лекарство из моих рук, приподнял брови, и на секунду на лице его проскользнуло странное выражение. Улыбка? Нет. Быть не может. Мне просто почудилось…

— Нет, спасибо. Не хочу никого обременять, — постаралась как можно мягче отказать.

Лучше мне с ним сейчас вообще не разговаривать, чтобы опять не нарваться в очередной раз на приступ раздражения. И видимо, Бофт догадался... судя по его реакции.

— Ладно, это. Я хотел извиниться, — удивил он. — Слушай, у меня с утра было жуткое похмелье, голова гудела. Таблетка только-только подействовала. А тут ты со своими речами словно пилой по мозгам. Извини, в общем.

От удивления даже рот раскрыла. И как только я об этом не подумала? Ну конечно же!

Хотя… его оправдание звучало очень даже правдиво, не спорю, вот только осадок в глубине души всё равно остался и не желал исчезать.

Настала неловкая пауза. Я, осознав, что всё еще стою с открытым ртом, спешно его закрыла и легонько отвернулась. Встала к нему в полоборота.

— Если не против, я лучше прилягу.

— Да, конечно. Но на всякий случай, вдруг проголодаешься, на столе стоят тосты и творожный сыр. А! И кофе недопитый, твой. Хотя, лучше свари новый.

— Спасибо.

Больше он упорствовать не стал, замолчал, но не уходил. Бегло осмотрел комнату и остановился взглядом на моем рюкзаке. На секунду мне показалось, будто он захотел его вывернуть и изучить в деталях вещи, привезенные мной.

Странное ощущение. Неужели все работники посольства настолько подозрительны? Может быть, он ждет от меня какой-то подставы?

— … — вопросительным взглядом я намекнула ему, что пора бы уже покинуть комнату.

Отвечать не стал. Кивнул и закрыл за собой дверь. А я наконец облегченно выдохнула и прошла к кровати.

Всё. Один день я пережила. Надеюсь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍***

Кристофер Бофт

Дерьмо! Как же глупо я себя вел! Да, у меня проблемы из-за пропавшего живого товара, туристок из Северной и Южной Америки. Да! Я в этом виноват! Частично. Но она же, очередная наивная дурочка, которая приехала сюда неизвестно как и зачем, она же не виновата? Она же даже не знает, кто я на самом деле? А я беру и огрызаюсь на всех. Вон и Дилану вчера нахамил.

А еще отец со своими звонками, мол, возвращайся обратно в штаты, ты мать всё равно уже похоронил. Ах, Сьюзен лежит в коме? Сама виновата: осталась с мамой после их развода, потратила себе нервы, не смогла родить, наглоталась антидепрессантов до побочного эффекта.

Как у него всё просто...

Приезжай, мол, я обо всём договорился, тебя переведут в Куантико.

— Дерьмо, — прошипел я, усаживаясь в рабочее кресло возле офисного стола. — Вероника есть не хочет, ага. И как она представилась? Доусон? Наверняка просто дуется на меня из-за хамского поведения.

Включил ноутбук и уставился в экран монитора, открыл карту Франции, разукрашенную различными метками. И снова подумал о провале операции. О сроках получения ордера на обыск мигранского подполья в десятом районе и прочей бюрократической волоките.

А пропавших девушек тем временем могли уже загнать в какой-нибудь туристический катер и под видом экскурсии вывезти в Марсель до морского порта, а дальше… поминай как звали.

Нет! Они еще во Франции. Не думаю, что за такой короткий срок им всем сделают липовые документы, иначе я даже боюсь думать о наличии каналов нелегальной миграции в зоны конфликта.

Неожиданно зазвонил телефон, где-то в соседней комнате. Не мой. Включил в ноуте программу-перехватчик и ретранслятор сигнала, направил маленькую антенну в сторону гостевой спальни, вставил наушник в ухо.

— Привет, как доехала? — послышался бодренький молодой женский голос. — Всё хорошо? Майлсу отзвонился оператор, предоставивший путевку, говорят, встречающие тебя потеряли.

— Да… — позвучало голосом Вероники. — Я позвонила миссис Харрис, она попросила помощи у одного знакомого. Меня освободили и забрали.

— Освободили? А что? Какие-то проблемы?

— Виза, — прозвучало робкое голосом Вероники. А я напрягся. — У меня через два дня истечет виза. А еще предписали уплатить штраф. Ох! Кстати, все документы остались у Тейча, я даже сумму не спросила...

— Так… — собеседница Вероники напряглась. — Слушай, мы тут как раз обсуждали разные варианты, как тебе задержаться там подольше, пока Рэнсом тебя ищет...

— Есть какие-то новости? — голос Вероники дрогнул.

— Да нет, ничего особенного. В общем, слушай, спрячь где-нибудь в надежном месте свои документы. А в посольстве скажи, что потеряла. Они и штраф с тебя взять не смогут и депортировать тоже, пока личность не установят. Там у нашего айтишника знакомый есть, он может подсуетить тебе целый каталог людей из списка пропавших без вести, если захочешь, восстановишься под другим именем, только скажи и выбирай любого.

— Нет, я-я не знаю, не хочу… — и всё-таки она отказалась. Но прозвучало это как-то неуверенно. Хм, может быть, догадывается о прослушке?

— Ну, как знаешь. Тогда тебе нужно попытаться найти работу, чтобы отработать штраф, хотя бы. И что с визой? Её продлят? Потому как сейчас тебе возвращаться вот совсем не вариант.

— Что-то с Линдой? — обеспокоенность Вероники начала напрягать. Что она такого натворила, раз решила потеряться из штатов вместо обращения в полицию?

— Линду пока не трогают, но за домом следят, — собеседница понизила голос.

Отметил для себя — пробить Веронику Доусон по базе и изучить досье. Правда, если она представилась чужим именем, то… Чёрт бы побрал Дилана вместе с этой новенькой! Не хватало мне еще и её проблем? А вдруг она подослана кем-то из людей Джамалика и весь спектакль рассчитан для моих ушей? Могли же они узнать, что я не просто работник посольства? Кстати, в нескольких заявлениях фигурировала моя фамилия и подпись, как очевидца...

Это может быть проблемой.

Между тем Вероника быстро попрощалась и сбросила вызов. Я встал с кресла, прокрался к двери. Услышал негромкие всхлипы. Плачет? Из-за чего? Из-за того, что за какой-то там Линдой следят? Или она продолжает играть для меня? А смысл?

Так, ладно. Пора найти хоть какие-то ответы. Проверю-ка её подноготную вначале. И вдруг, если повезет, эти два дела с исчезновением туристок как-то связаны?

Ага, надейся.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 9. Столкновение

Как и сказал Кристофер, остывшая кружка кофе стояла на столе вместе с уже успевшими зачерстветь тостами и какой-то пластиковой баночкой. Ближе к обеду я отважилась выйти из комнаты. Ранее, маясь от безделия, нашла на полках несколько книжек Джека Лондона, убила немного времени, бездумно скользя взглядом по строчкам, да так и не поняла ни слова, о чем прочитала. Мысли роились в голове, одна другой страшнее.

А вдруг Рэнс решит отомстить Линде? Вдруг он затребует с неё деньги назад. С другой стороны, она же не могла истратить всю сумму за два-то года, нет?

Очень надеюсь, что нет! Иначе ситуация станет еще плачевнее, чем хотелось бы. Ой, нет же… Мне вообще ничего не хотелось, только бы этот хулиган от нас отстал…

Вздохнула, подняла тарелку со стола и пошла разогревать хлеб в микроволновке. И чудом не выронила посуду, как вдруг услышала за спиной:

— Там в холодильнике есть тушеное мясо, ты же обедать пришла?

— А… — не нашла ничего умнее, чем сказать только это. — Да, но я думала для меня только тосты и творожный сыр с кофе.

— Перестань, то был завтрак, а сейчас обед, — буркнул он, усаживаясь за стол. — И мне разогреешь?

При том Кристофер потер пальцами переносицу и зажмурил глаза. Видно было, что голова у него всё еще болела. Да тут я как раз обнаружила возле раковины стакан с водой и тюбик шипучего аспирина.

— Может, выпьешь средство от головной боли?

— Еще таблетки? — возмутился он на мою заботу. — Нет уж, спасибо.

Вроде ничего такого не сказала, но снова почувствовала себя словно преступницей.

— Так ты сирота? — спросил ни с того ни с сего. Хорошо еще, тарелку я уже поставила на столешницу, рядом с микроволновкой, иначе бы точно уронила. Но нет, все-таки вспомнила, что Дилану я об этом уже сообщала ранее. Видимо, успел рассказать обо мне родственнику.

Вздох облегчения вырвался сам собой. Натужно улыбнулась и ответила:

— Да.

— Ясно, — Бофт отвернулся к стене и стал рассматривать фотографии в рамочке. Заметив же мой интерес, протянул руку снял один семейный снимок и положил стеклом на стол.

— Никогда не понимала, какого это, иметь семью, родственников, — зачем-то оправдалась я, вновь отворачиваясь к микроволновке на столешнице и холодильнику сбоку. Открыла дверцу и, недолго думая, достала оттуда единственную кастрюлю. Приоткрыла. Да, мясо с овощами и томатной заправкой, пахло вкусно.

— Ничего в этом хорошего нет, — ответил Кристофер. Промолчала, а он продолжил свою мысль: — Мама и папа разругались, когда мне было двенадцать. Мать забрала нас со Стеллой и уехала к своей сестре, нашей тётке, в Париж. Папа остался в штатах, хотел оставить и меня, он всегда грезил вырастить второе поколение морских офицеров, но я отказался. Сам-то он окончил военную академию в Куантико, да прослужил там до пенсии.

— А-а-а, так вот почему Кристофер, от имени Христофор? Колумб, да? — я решила поддержать разговор. А за спиной настала гробовая тишина. Полуобернулась и вновь перехватила напряженный взгляд Бофта, если не сказать враждебный. И снова мурашки забегали по коже то ли от страха, то ли от какого-то странного чувства.

Во рту пересохло, и я закашлялась. Подхватила стакан с водой, который стоял рядом с раковиной. Хотела быстро глотнуть. Но Крис меня остановил, вцепился за руку, очутившись у меня за спиной.

— Это не вода, — прошептал на ухо. Чудом не дернулась. По спине пробежались электрические разряды, и если бы не першение в горле, непременно бы закрыла глаза от удовольствия. А вместо этого закашлялась и попыталась отступить в сторону, чтобы отойти от него. Но он шагнул следом за мной. Взглядом же я металась по столешнице, выискивала стакан.

— Вот, — сказал он негромко. Его рука оказалась в опасной близости от моей головы, когда он потянулся к боковой дверце верхнего шкафчика, чтобы достать оттуда стеклянную кружку. — Вода кипяченая в чайнике, уже должна остыть.

Переняла у него кружку, и на долю секунды пальцы наши соприкоснулись. И снова меня встряхнуло на месте от неожиданности. Ведь он почти касался моей спины своей грудной клеткой. Приятное тепло чувствовалось кожей под толстовкой, а тут еще и физический контакт.

Все-таки налила воды, выпила и… глаза наконец перестали слезиться от неприятного ощущения в горле. Хорошо, что я уже успела сглотнуть к тому моменту как услышала его слова:

— Ты очень остро на меня реагируешь…

— Можно подумать, это я так близко подошла к тебе сзади, — огрызнулась в ответ. И попыталась взять себя в руки. Однако его присутствие действовало на меня как-то странно, потому не выдержала: — Может, уже отойдешь?

Вместо ответа Бофт нахально хмыкнул, но все-таки посторонился. Гад. Наверняка подумал там себе всякого! Ох…

— Дилан обещал, что ты не будешь ко мне приставать, — взяла и выпалила ему прямо. А после еще и припомнила о новостях от Джесси: — Тем более мне позвонили и сказали, что встречающие меня потеряли. Вот, осталось только им дозвониться и узнать адрес моей гостиницы.

Лицо Кристофера стало серьезным, и он вновь решил напугать:

— Не знаю, чем тебе так запудрили голову, но чтобы ты знала, никаких путевок по обучению языков в диппредставительствах — не существует в природе. Мы, дипломаты, при изъявлении такого желания любого гражданина нашей страны, или наоборот туриста в Америку, обучаем языковым основам всех, кто купил визу. Это, как бы входит в стоимость. Небольшой бонус, так сказать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Бофт сделал паузу, после чего еще более иронично подвел итог:

— Так что ты… или безумно наивна, или просто безмозглая, если повелась на этот бред. И вообще, покажи-ка мне свои бумаги, документы…

И говорил он всё это с таким противным голосом, что мне вдруг захотелось заплакать прямо на месте. А когда же я осознала его слова, то чуть на пол не осела.

— Как?.. — только и вырвалось у меня в ответ. Неужели опять какой-то обман? — Но-но…

В этот самый момент зазвонил телефон, лишая меня необходимости отвечать. Быстро взяла себя в руки и вернулась к кастрюле.

«Этого просто не может быть, — убеждала я себя, чтобы не впасть в панику. — Он издевается надо мной, только и всего. Нужно просто добраться до посольства и самой всё узнать».

Да, точно! Так и поступлю. Лучше узнаю у всё Дилана, чем продолжу слушать этого хама. Пиликание микроволновки вернуло меня к реальности. Пока мы говорили, я успела наложить две порции тушеного мяса по тарелкам из стопочки чистых, стоящих возле раковины.

— Не могу сейчас это обсуждать, я не один, — послышалось из соседней комнаты. Ох, видимо, он скоро вернется. Отправила еще одну порцию греться в микроволновку и поспешила найти вилку или ложку, чтобы поскорее поесть и уйти в комнату.

Думаю, сегодня уже геройствовать не буду, поберегу ногу, а вот завтра в любом случае отправлюсь в посольство к его родственнику. Правда, как быть с документами, так и не решила. Ведь Дилан уже видел мой паспорт, когда помогал заполнять бумажки в аэропорту. Я же сама лично переписала туда свои реквизиты…

Нет, терять документы в любом случае не вариант. И вообще, это не законно и попросту нельзя. Не то нарвусь еще на реальный срок за какое-нибудь мошенничество.

Быстро прогнала из головы вредные мысли, отыскала наконец ложку и принялась за еду.

Глава 10. Новый опекун

Кристофер Бофт

— Так что ты… или безумно наивна, или просто безмозглая, если повелась на этот бред. Покажи-ка мне свои бумаги, документы…

Телефон зазвонил. Мой. Адский день! Не вовремя! А вдруг это по пропавшим туристкам? Бросил беглый взгляд на Веронику — отвернулась к кастрюле. Ну и ладно, позже продолжим разговор. Поспешил в комнату, подхватил телефон. Звонок от Дилана. Дерьмо.

— Крис, — послышалось в трубке голосом мужа Сьюзен. — Тут полицейские тебя спрашивали.

— Не могу сейчас это обсуждать, я не один, — решил по-быстрому отделаться от разговора. Да не вышло:

— Прекращай, я знаю, что у тебя сейчас Вероника. Дело в том, что ты всюду суешь свой нос и мешаешь нам работать. Полицейские спрашивали из-за твоих свидетельских показаний, которые не подтвердились. Понимаешь, о чем это я?

— Да… — Ответил только это. А сам чуть не раздавил телефон в руке. И снова меня тыкают носом в мою неудачу.

— Я тебя прикрыл, сказал, что мы дали тебе задание по поиску пропавших туристок, но взамен мне нужна от тебя одна услуга.

— Слушаю.

— Как ты уже знаешь, девушка, которая сейчас живет у тебя, Вероника, она сирота.

— Да, знаю, давай ближе к сути.

— Линда Бругерс, её опекунша, отказалась от неё. Причин не знаю. Но до двадцати одного года ей полагается законом патронатная семья. Иными словами, ей нужен новый опекун. И я подал заявку на тебя. Это временно. До тех пор, пока не найдем другую семью.

— Не понял? С какой это стати ты меня записал…

— Слушай, Вероника попала в интересную ситуацию. Ей выписали штраф из-за проблем с визой и пока она его не оплатит, вряд ли выпустят из страны. А там целая цепочка законов и нарушений, на которые она нарвется таким образом. Когда и кто сможет оформить на неё опеку в Америке, если девушка сейчас здесь?

— То есть, ты мне подсовываешь кота в мешке, и еще предлагаешь заплатить за неё штраф?

— Слушай, прекращай. Пусть напишет тебе расписку. А если согласится, то мы в посольстве подыщем ей работу. Да хоть помощницей уборщика. За время обучения на курсах после занятий поработает часок в день. Вернут тебе деньги. Неужели ты откажешься помочь такой…

— Что? Красавице, да? Решил за ней приударить за мой счёт?

— Всё, прекращай. Ты и сам не лучше, заявления в полицию пишешь без обоснования. Или мне пойти и сознаться, что мы тебе ничего не поручали? Хочешь усугубить ситуацию?

— Ладно, я понял.

— Вот и хорошо, завтра приведи её в посольство пораньше, нужно подписать кое-какие бумаги. И твою подпись под опекунским договором, отправлю факсом. Всё, не злись. Я, кстати, еду сегодня к Сьюзен, поедешь со мной?

— Не могу, — отказался, не думая. А после решил смягчить сказанное: — Хотел бы поехать, но сам понимаешь, у меня теперь новая подопечная.

— Вот как? Ладно, до завтра, Крис.

— Бай.

Когда сбросил вызов, то с удивлением осознал, на что только что себя подписал. А вдруг она мошенница?

Уф. Прошел в кухню, думал продолжить начатый допрос, а Вероники и след простыл. Мытая тарелка стояла отдельно. Чистая ложка сверху.

И когда только успела поесть? Выкинула еду? Открыл дверцу проверил мусорку, хм. Ничего не выбрасывала. Посмотрел на стол и увидел свою большую порцию. Понятно. Хитро.

Что ж, раз меня назначили опекуном, значит, имею права вмешиваться в её жизнь. Усмехнулся от приятного ощущения, возникшего внутри.

Да…

Хотел бы я вмешиваться в её жизнь, но не как опекун.

Горькая усмешка застряла в горле. Что? С каких пор я к ней что-то чувствую? Фыркнул своим мыслям и сел есть. Выкинуть всё из головы и поскорее.

Глава 11. Кража

Вероника Доусон

Не знаю, каким образом такое случилось, но судьба словно услышала меня, вот только поняла по-своему. Ведь документы я все-таки потеряла, хоть и с чужой помощью.

Уже ближе к вечеру я все-таки собралась пройтись по городу, а заодно поискать пункт денежного обмена, чтобы купить себе местную симку. Сидеть дома и без мобильного интернета — та еще радость. Тем более для навигационных карт, увы, тоже нужен интернет.

В общем, когда мне надоело сидеть в комнате и маяться от безделья, нервно перелистывая книги одну за другой и в очередной раз попытаться перечитать копию договора с модельным агентством, то я все-таки не выдержала, вышла из комнаты, прокралась по коридору к выходу мимо пустующей кухни без всяких препятствий. Обулась и выбралась наружу. Хорошо еще в доме есть консьержка, могу попросить её обратно пустить в подъезд, когда вернусь.

Более того, повезло еще в одном. К тому моменту уже успели починить лифт, потому как во время спуска, еще этаже на восьмом услышала гул в лифтовой шахте. И словно в подтверждение моей догадке тот проехал мимо и остановился на соседнем этаже, девятом.

Судя по голосам, приехали какие-то французы. Стали друг с другом негромко переговариваться, пока стояли на лестничной клетке.

Придавать значения этому не стала. Нажала на кнопку и вошла в приехавшую кабинку лифта.

И уже проходя мимо окошка в комнату консьержки, постучала. Женщина смотрела какой-то фильм по маленькому, квадратному телевизору с рогатой антенной.

— Мюсье Бофт, — повторила я за Диланом. На том мои познания французского кончились, и я перешла на английский. — Я еще вернусь, откроете?

Женщина престарелого возраста, слушая меня через стекло, вначале поморщилась, а после улыбнулась и закивала.

— Уви, уви, мюсье Бофт а ля мизон.

(Да, да, месье Бофт у себя)

— Отлично, — ответила я. — Тогда не прощаюсь.

Вышла на улицу, с удовольствием вдохнула свежий воздух, оглядывая красивый и ухоженный дворик с фигурным озеленением, и все-равно окружающие со всех сторон подъезды как-то даже давили на психику, может быть, я больше привыкла к небоскребам Нью Йорка?

Не знаю, не знаю. Но что-то было не так. Душа не на месте.

Поспешила выйти на набережную из этого лабиринта многоэтажек. Вышла и умилилась видом мостовой и уже зажжённых огней уличной иллюминации. Хоть небо еще имело оттенок молочно-синего цвета. Видимо, скоро смеркается. Поэтому нужно спешить, чтобы не бродить одной по улицам в темноте. Первым делом прошлась до оживленного перекрестка соседнего проспекта, медленно и аккуратно, щадя ногу, брела туда же куда и остальные прохожие. Умилилась видом Эйфелевой башни, располагающейся где-то с другой стороны моста. Прошла вперед и очутилась на странном многостороннем перекрестке. Огромная металлическая конструкция башни через основание которой ездили машины оказалась впереди слева. За моей спиной соединялись две улицы, а расходились впереди в три. Но еще более странным выглядели пустующие треугольники, выложенные тротуарной плиткой, расположенные между этими дорогами.

Не поняв, куда идти дальше, я растерялась. Подошла к одноэтажному строению, магазинчику. И обратила внимание на несколько групп туристов, приехавших наверняка сфотографироваться у Эйфилевой башни.

Так, это мой шанс! Выискала взглядом гида, того, кто командовал кучкой растерянно-восторженных людей.

После пяти минут разговора, он понял, что я от него хочу и на английском с изрядным китайским акцентом объяснил, что тут нет обменников. Чтобы обменять деньги, мне нужно сесть на семнадцатый автобус и доехать до банка.

Не знаю, каким образом сумела привлечь к себе столько внимания, или же всё дело в том, что мы говорили про деньги, но в следующий момент какой-то худой мужик в капюшоне выхватил у меня рюкзак.

— Эй! — только и успела крикнуть. — Держите его!

Но на мои слова никто даже не среагировал. А мужчина убежал от меня по улице в обратную сторону. Туда откуда я пришла.

— Держите его! Он украл мой рюкзак! — крикнула повторно, ошарашено озираясь по сторонам.

Туристы и гид, с которым только что говорила, брезгливо посмотрели в мою сторону и отошли, не сговариваясь. Остальные люди продолжили прогуливаться и ходить мимо, как ни в чем не бывало.

Прекрасно! Ничего не скажешь…

Нет, в рюкзаке-то у меня не было ничего ценного, деньги лежали во внутреннем кармане куртки, мобильный — в штанах. А вот документы, майки и еще одни джинсы с нижним бельем остались в рюкзаке.

И всё равно, что я теперь буду делать без документов?

— Мисс, — я услышала сбоку от себя. — Мисс, вы кричали?

Обернулась на звук женского голоса и увидела полицейскую в полной амуниции.

— Да! — зачем-то перешла на крик. — Да, у меня украли рюкзак. Мужчина в серой толстовке и черных штанах. Он побежал туда. — Я указала пальцем в сторону проспекта Нью-Йорка.

Полицейская медлить не стала, достала рацию и что-то продиктовала, а уже после приказала:

— Стойте здесь со мной.

Сбоку от нас взвыла машина с мигалками, Развернувшись через сплошную, она отправилась в сторону проспекта.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Как вас зовут? — задала она вопрос.

— Вероника Доусон, — ответила честно.

— Вы не местная, откуда? — её следующий вопрос поставил в тупик. Но она поспешила подсказать: Англия, Соединенные штаты? Может быть, Россия?

— Оу, США, — ответила я.

— Документы?

— Они были в рюкзаке.

— Ясно. Ваше посольство рядом, — заметила она. И мы замолчали. Мимо нас как ни в чем не бывало продолжили ходить люди. Китайские туристы уже ушли в сторону красивого здания, скорее всего какого-то музея или просто замка, стоящего справа от нас в небольшом отдалении через скверик.

Еще через несколько минут у неё пиликнула рация, мужчина быстро произнес что-то по-французски.

— Поняла, — ответила служительница правопорядка и уже мне пояснила: — Вору удалось скрыться или смешаться с толпой.

Вздохнула из-за её слов.

— В таком случае я вынуждена отвезти вас в посольство, нельзя разгуливать без документов.

Глава 12. Задержание

Когда мы прибыли в посольство, то полицейские быстро сопроводили меня к вооруженным охранникам и с их помощью вызвали какого-то Мэйсона. Тот приказал одному из них проводить меня в допросную комнату на первом этаже, эдакое квадратное помещение без окон и одной дверью.

Я сразу поняла, что что-то не так. Ведь едва я вошла, комнату заперли. И все мои крики и стуки не возымели эффекта долгое и долгое время. Уже успела потерять счет времени.

«Что происходит?! Я-я же ничего такого не сделала! — эти и другие мысли роились в голове, пока я кружила по комнате, освещенной потолочной плоской лампой».

Где-то на пятом моем показательном выступлении дверь все-таки раскрылась и внутрь вошел чертовски усталый Дилан.

— Привет, — произнес он. — Извини, освободился так скоро, как только смог. Пробки.

— А… — сделала, вид, что хоть что-то поняла.

— Ты еще ко всему прочему потеряла документы? — посетовал он. — Садись. Хочу услышать твою версию.

— А чью еще версию ты успел услышать? — сказать, что я была удивления — не сказать ничего.

— Твоего опекуна, — вымучено произнес он. — Всё, теперь твоя очередь, рассказывай.

Тейч буквально плюхнулся в кресло, стоящее с одной стороны стола, и предложил мне занять место напротив. Противиться не стала. Уселась.

— Я вышла из квартиры Бофта, чтобы разменять деньги, у меня с собой только доллары, наличка, обменять в аэропорту не успела из-за задержания.

— Зачем?

— Хотела купить местную сим-карту и подключить интернет для навигатора.

— Допустим, — согласился Тейч.

— Я не знала куда идти. Прошла по оживленной улице, вышла к Эйфилевой башне на перекресток, увидела группу туристов, решила спросить у гида. Он же, я думаю, часто отвечает на подобные вопросы…

— А дальше?

— А дальше, он посоветовал сесть на семнадцатый автобус, проехать до банка. И в этот самый момент у меня из рук вырвали рюкзак.

— Кто?

— Я-я не знаю, какой-то мужчина в серой толстовке и темных штанах.

— И это все приметы? — уточнил Тейч. А после этого серьезно глянул на меня: — Ты издеваешься? Если тебе есть что добавить, говори сразу.

— Но я действительно запомнила только это! — сердце в груди колотилось от испуга. А это его «ты издеваешься» еще и подлило масла в огонь.

— А теперь я расскажу то, что мне рассказали полицейские, — они дежурили недалеко от башни. Как только ты закричала к тебе подошла сержант Эмма, ты ей пожаловалась на кражу. Она передала по рации о происшествии. По горячим следам патрульные отправились искать воришку, но никого похожего под описание бегущего, идущего с рюкзаком они не заметили проехав два квартала. Далее, китайцы, и гид который якобы посоветовал тебе проехать на семнадцатом автобусе не понимает по английский, когда их опросили через переводчик на телефоне, они сказали, что ничего не видели.

— Ну да, конечно, кто захочет иметь дело с полицией, даже как свидетель, — посетовала я вымученно.

— То есть ты осознаешь, что вся твоя история с потерей документов не имеет никакого подтверждения? Зато Кристофер мне сообщил, будто у тебя имеется просто непреодолимое желание остаться в Париже, что ради этого ты даже готова потерять документы, а может даже, выдать себя за другого человека.

— Нет! Я бы не стала так делать! — выкрикнула в ответ. Охватившая меня паника не шла ни в какое сравнение с испытанным ранее.

— Это хорошо, потому как у меня всё еще имеется копия твоего паспорта и документы по штрафу, который кстати оплатил Бофт по моей указке.

Мистер Тейч вздохнул и потер пальцами переносицу, прям как когда-то его шурин:

— Ты хоть понимаешь, в какую историю вляпалась? Я попытался разыскать твоего туроператора, который якобы подарил тебе путевку с пансионатом в посольстве. Но никого не нашел. В аэропорту Нью-Йорка напрочь отказались даже комментировать подобное заявление. Начальство смотрит на меня, как на умалишённого из-за того, что вожусь с тобой.

— Всё дело в миссис Харрис, да? — уточнила у него грустно. — Что со мной будет?

— Пока ничего, будем искать и восстанавливать твои документы по копии. Ты же я, надеюсь, не станешь делать глупостей и писать какие-нибудь заявления в полицию?

— Нет.

— Отлично, — Тейч выдохнул. — Я позвонил Кристоферу, но он пока что не отвечает. Чуть позже он за тобой заедет. А пока тебе придется просидеть здесь еще некоторое время.

— Подождите, а почему Кристофер?

— Ах, да. Еще днем мне звонила миссис Харрис и сообщила о неприятной новости, Линда Бругерс отказалась от твоего патроната. Формально, она могла это сделать сразу, как только тебе стукнуло восемнадцать. Но сделала это только вчера. Однако любой сироте по закону полагается патронатная семья до достижении воспитанницы двадцати одного года. Вот я и предложил кандидатуру Бофта, как временное решение. Оформил все бумаги, ему осталось только расписаться.

После всего услышанного я даже не знала, стоит ли радоваться этой новости или всё же огорчаться. Просто приняла как данность и кивнула. Не в моих обстоятельствах раскидываться поддержкой. Даже если такой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ну всё, я поехал. Жди, как только дозвонюсь, Кристофер тебя заберет под мою ответственность. И чтобы без глупостей, ладно?

— Хорошо, — пришлось согласиться. Хотя я и понятия не имела в чем эта «глупость» заключалась. В том, что я вышла на улицу и попыталась купить местную симку? Или в том, что обратилась к гиду по денежному вопросу? Не понятно.

Одна только мысль точила меня весь период ожидания. Откуда Кристофер узнал про наш разговор с Дженесси? Подслушал? Хорошо, допустим, подслушал… мои слова. Но как же он подслушал ответы медалистки?

Не понятно вдвойне.

Глава 13. Помощь

Когда же Бофт наконец за мной прибыл, я уже устала ждать. Успела и поспать, и поесть принесенную еду, и даже пару раз меня водили в туалет под конвоем. Странная ситуация. Возможно, таким образом Дилан спас меня от реального заключения, взяв всю ответственность на себя. Поэтому я не жаловалась, пока не увидела строгий взгляд своего нового опекуна. Неужели он надумал себе всякого? Пройдя внутрь, Бофт застал меня в углу комнаты, я сидела там на корточках. Когда же он подошел, поднялась, да только сойти с места так и не смогла, потому как Крис буквально припер меня к стенке.

Его карие красивые глаза смотрели неотрывно. Пристально. Я дышала громко, неосознанно повернула голову так, чтобы нам было легче поцеловаться. Ведь до его губ остались считанные дюймы. Сердце колотилось в моей груди, ровно как и в его массивной, спрятанной под кипенно-белой рубашкой.

— Зачем ты приехала? — слова Кристофера ударили по нервам.

И я растерялась, не поняла вопроса.

— Зачем? — переспросила, всё так же глядя на его губы.

Поцеловать самой? Нет! Даже если он ответит мне, шансы на обоюдные чувства слишком малы. Он меня недолюбливает. Оно и понятно, Кристофер не хотел мне помогать, но обязательства перед опекунской ассоциацией его заставили это сделать.

— Не строй из себя дурочку, ты знаешь, о чем я… — Небритые щеки Бофта с легкой щетиной, отросшей за день, так и притягивали. Хотелось коснуться, провести рукой. Но вместо этого переступила с ноги на ногу и всё-таки попыталась выскользнуть из угла, в который он меня загнал. Буквально.

— Пусти! Я-я не понимаю, о чем ты!

Взялась рукой за его руку, хотела лишь отодвинуть её в сторону. Но ощутила под пальцами стальные мышцы Криса и немного испугалась. Напряжение опекуна чувствовалось даже визуально. А теперь еще и кожей.

— Я прекрасно читаю людей, — шепчет он мне на ушко. Вздрагиваю из-за этого. — Ты заявилась в Париж уж точно не языки учить, и у тебя липовая туристическая виза. Как тебя вообще пропустили?

— Она не липовая! — воскликнула я. — О-она всего лишь истекла! Наверное…

— А есть разница?

— Конечно! — Зачем-то повысила голос. — У-у меня украли документы, поэтому до выяснения причин не смогут депортировать, потому что не знают куда.

— Ага, значит, ты всё просчитала? — его слова бьют больно. Вот зачем я это сказала? Зачем?!

— Я-я…

— Быстро признавайся, что ты натворила? И зачем тебе новые чистые документы? — взгляд моего опекуна стал острее и злее. — Ты убила человека? Украла деньги? Что?!

— Нет же! Я скрываюсь!

— От кого? — его голос звучит до противного неприятно. — От закона? Мошенница?

— От Рэнсома! Моего спонсора... Я-я манекенщица, моя прежняя опекун, Линда, сдала меня в модельное агентство и, не глядя, подписала договор на пять лет. А он-он…

— Что, неужели он попытался уложить тебя в постель? — Ехидная улыбочка Кристофера почти убила. Почти. Последняя надежда на его понимание растаяла, как снег по весне. Сердце перевернулось в груди от слышимого в его голосе цинизма. — Подумаешь, велика потеря. Приняла бы противозачаточные и вообще никаких проблем.

— Да что ты знаешь?! — сорвалась на крик. Эмоции зашкалили, и я с силой толкнула его руку. — Ты его видел? Ты его знаешь? Знаешь, что он хотел со мной сделать?! Сам попользовать, а как надоем, пустить по кругу друзей и партнеров ради своих каких-то целей!

— Вау, поздравляю, вот ты и попала во взрослый мир, детка, — Кристофер хоть и сказал гадость, но все равно отступил и сделал шаг назад. — И именно поэтому тебе нужно было обыграть свою смерть здесь, в Париже? Думаешь, у меня нет связей, если я американец?

— Я-я…

— Что, ты? Глупая ты. Правильно, что манекенщица. Любой знакомый объявится, и твоя сказочка расклеится. А ты пойдешь за решетку. И не одна.

Всё, на этом мое самообладание дало сбой, и я горько заплакала. Безвыходная ситуация давила тяжким грузом, и я не знала, как выпутаться из этого лабиринта. Совсем! За что? Господи, что я такого в жизни сделала, что все меня или бросают, как мама, или хотят использовать?! За что?!

— Ладно, пошли домой, — бросил Кристофер, смягчившись, — вначале поедим, а потом придумаем, что будем делать дальше.

С этими словами он приобнял меня за плечи и притянул к себе. На секунду мне показалось, будто Крис облегченно выдохнул. Но мне в таком состоянии, если не нервного припадка, то близкого к истерике, было очень сложно судить. Очень.

Не удержалась и обняла его руками, а после дала волю слезам.

Удивительно ли. Но опекун обнял меня в ответ и даже поглаживал рукой по спине, пока я наконец не успокоилась. А его следующие слова вселили наконец надежду на светлое будущее:

— Твои документы у меня, Дилан в курсе. Опекунство подпишу. Извини, мне нужно было убедиться, что ты никак не связана ни с торговцами людьми, ни с Рэнсомом Донни, а так же не собиралась специально терять документы.

— Но я действительно не пыталась. Я просто не смогла усидеть дома, стены на меня давили, вышла, чтобы поменять деньги и купить сим-карту.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍С этими словами я отстранилась от него и потянулась рукой к куртке, которая сейчас висела на стуле.

— Вот, все мои сбережения, до которых сумела добраться перед спешным отъездом. Я-я же должна тебе денег за штраф? Сколько?

— Нисколько, это подарок, — удивил Бофт и в кое-то веке улыбнулся. Действительно, улыбнулся. Лучики морщинок положили начало очень даже обаятельной улыбки на таком суровом лице.

— Пойдем домой, — повторился он. Снял куртку со спинки стула и подал мне, чтобы я её одела. — Там сегодня холодно, лучше застегнись и одень капюшон.

— Как скажешь, — перечить не стала. И слегка улыбнулась в ответ.

Эпилог

Вот уж никогда бы не подумала, что у Кристофера будет черный мерседес «Майбах». Когда я подошла к тачке, то невольно изумилась, оглядывая машину со всех сторон. Да она же стоит как половина квартиры, которую он, возможно, и не арендует вовсе.

— Скажи, ты ограбил банк? — пошутила я.

Вот уж не ожидала, но Бофт реально рассмеялся:

— Считай, это часть моего наследства.

Большего говорить не стал. Ну и ладно, не моё это дело. Зато теперь стало понятно, почему Дилан навязал ему меня и мой штраф. Бофту наверняка ничего не стоит выплатить десять моих штрафов. Но с другой стороны, это целиком и полностью мои проблемы, поэтому не следует так думать. Вредные мысли.

— Что? Увидела тачку и сразу поменяла ко мне отношение? — С этими словами он открыл предо мной переднюю дверцу, подгоняя: — Садись, поехали.

К тому моменту, когда он наконец-таки забрал меня из посольства, вновь наступил вечер. Поэтому не удержалась и все-таки упрекнула опекуна, когда тот сел на водительское:

— А ты не мог бы забрать меня пораньше? Я же все-таки не бездушная вещь…

— Извини, — бросил он и отвернулся к боковому зеркалу. — Неотложные дела. Да ты и сама всё узнаешь, когда приедем. Такое скрыть невозможно.

— Прости, что? — переспросила у него, ощущая внутри растущее недовольство. — Скрыть такое? Неотложные дела?

Да, я немного обиделась. Скрестила руки на груди и молча уставилась на улицу сквозь тонированные стекла дорогущего автомобиля.

— Может, пристегнешься уже? — поумничал он.

А я-то думала, чего это Бофт стоит и не выезжает с обочины? Упираться не стала, пристегнулась и повторила те же самые движения. Скрестила руки, отвернулась к окну. Но в этот раз еще и поджала губы. Стала молча разглядывать прохожих, снующих туда-сюда по тротуарам.

Прибыли в его двор мы несколько минут спустя. Видимо, час пик уже пройден, и на нашем пути мы почти не встретили пробок. Вообще, наверное, можно было и пешком прогуляться.

— Выходишь? — Бофт отвлек от мыслей, стоя рядом с открытой для меня дверцей.

Вылезла, огляделась по сторонам и поняла, что конкретно было не так. Битые машины. Внизу возле подъезда Кристофера стояло как минимум три битых француза: два «Ситроена», один «Пежо» и один «Форд».

— Это еще не всё, — Кристофер улыбнулся из-за моей реакции. — Пойдем. Увидишь дальше.

— Но-но когда всё это успело произойти?

— Вчера. Сразу после твоего ухода. — С этими словами он открыл дверь подъезда, и я с ужасом обнаружила кракелюр на окне консьержки. Самой женщины на месте не оказалось.

— Надеюсь, она в порядке? — спорила с надеждой.

— Да, пойдем, — только и буркнул Бофт в ответ.

Когда же мы поднялись к квартире, то я и тут обнаружила погромы, точнее осыпавшуюся штукатурку в местах где в стенах торчали пули. Но это ничто в сравнении с дверью квартиры Бофта.

— Вчера сюда прибыли люди Джамалика. Думал, дело во мне и моих заявлениях в полицию. Я там был вынужден оставить свой домашний адрес и паспортные данные. Но нет, оказалось, эта парочка прибыла за тобой. Они раздобыли мой адрес через опекунские бумаги.

— За мной? — удивилась я. Особенно, когда перевела взгляд на изрешеченную пулями дверь. Насквозь.

— Ладно-ладно, — Бофт подхватил меня под руки зачем-то. Неужели думал, я упаду в обморок?

В итоге он просто обнял меня и уложил мою голову на свое плечо, а сам при этом отпер ключом дверь, или то, что от нее осталось.

— Сегодня переночуем здесь, а завтра я сниму новую квартиру.

Но что ты скажешь хозяевам?

— Ничего, у них на такой случай есть страховка. Я уже спрашивал. За мой счет восстановление только интерьера. Но, как ты наверняка уже догадалась, это не проблема.

— Ах, наследство, да? — припомнила я.

— Что-то вроде того, — уклонился от ответа он. — Но главное, другое. Всё подполье арестовали. — Произнося это, Кристофер словно светился от счастья. По крайней мере он искренне и от души улыбался. — И девушек нашли, тех, которых похитили месяц назад. Целую группу. Представляешь себе?

— Уау, — смогла выжать из себя только это. Правда, больше эмоций из меня выжала разруха, которая встретила нас за открытой дверью.

— Не переживай. Твоя комната, туалет, ванная и часть кухни — целы. Так что тут еще жить можно.

— Прекрасно, — ответила ему без особого энтузиазма. — Подожди-ка, моя комната?

— Да?

— Но-но…

— Надеюсь, после всего случившегося, ты же не станешь возражать из-за одной совместной ночи в кровати? — его слова прозвучали как-то слишком уж странно. Не знала даже, что ему на это ответить. Попятилась, хрустя кроссовками по битому стеклу, деревянным щепкам и бетонным крошкам.

— Не знаю, смотря что ты под этим подразумеваешь.

Но отвечать он не стал, вновь обнял меня и впился губами в мои губы. Его язык моментально оккупировал мой рот, лишая всякой возможности возразить. Да я и не собиралась. Лишь взметнула руки к его шее и прижалась к нему всем телом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Кристофер в ответ довольно хмыкнул и притиснул меня к стене, блуждая своими пальцами по моим бедрам.

Еще какая-то минута, а может быть и все десять, подобного безумства, и он все-таки насилу оторвался от меня и выдохнул:

— Но сначала, нужно решить вопрос с Рэнсомом.

Я, всё еще пребывая в прострации после нашего страстного поцелуя, невменяемо уставилась на него, а когда осознала суть вопроса, переспросила:

— Ты вначале собираешься посадить его за решетку, прежде чем продолжить начатое?

Но Крис хохотнул в ответ и повлек меня в синюю спальню за собой, прям так, не разуваясь. Вошел в комнату и подхватил с тумбочки ту самую копию договора с агентством.

— Я перечитал его и знаю, как его расторгнуть. А Рэнсом к настоящему моменту уже должен сидеть за решеткой, как один из участников всей цепочки торговли людьми. Работники Ленгли, после переданной информации, вышли на него через банковские транзакции по вот этому счету, — Крис ткнул пальцем в реквизиты на последней странице с печатями. — И заодно нарыли еще много интересного. Например, та система с выигрышными купонами в супермаркетах, за которые людям дарят якобы образовательные поездки во Францию — тоже часть схемы. Но под «вопросом» я подразумевал иное. У тебя с ним что-то было?

— Поразительно просто! — не удержалась я. — После всего сказанного, тебя интересует лишь то, спала ли я с Рэномом Донни или нет? Так?

— Да, — честно признался этот гад.

— Нет! — ответила ему сразу на все вопросы. — Нет не спала и с тобой спать не буду!

Услышав мои слова, Кристофер довольно ухмыльнулся и притянул меня к себе, прижал и прошептал на ушко:

— Насчет последнего… не уверен, кровать уцелела только одна, а впереди еще целая ночь… Но вот первый твой ответ, про Рэнса безумно обрадовал.

И снова он меня поцеловал. Только в этот раз за ушком, так нежно и приятно, что я не удержалась и закрыла глаза от удовольствия, которое, оказывается, может доставить подобное прикосновение.

* * *

Неделю спустя мы вместе с Крисом и Диланом прибыли в больничную палату к пробудившейся от комы Сьюзан Тейч, в прошлом Стеллы Бофт. Сестра Кристофера всегда хотела сменить имя, считая, что именно оно приносит ей главную неудачу в жизни. Как-то раз в подростковом возрасте она перечитала гороскоп, и из всех пресказаний для имен, её оказалось самым неудачным на всю неделю. С тех самых пор она подавляла в себе подобную мысль долгое и долгое время, пока наконец не пришлось менять документы по случаю свадьбы.

Однако даже новое имя не спасло её от ошибки, которая чудом не стала роковой. Как выяснилось по пробуждению, Сьюзан не пыталась свести счеты с жизнью, она лишь перепутала в темноте тюбики с витаминными дражже и снотворным, и поэтому получила огромную передозировку какого-то там вещества-угнетателя ЦНС с седативными свойствами. Впала в кому, которая продолжалась десять месяцев кряду. А впереди предстояла медленная реабилитация. Сам Тейч, увидев очнувшуюся жену с улыбкой на устах, все-таки прослезился, хоть и отчаянно старался выглядеть серьезным.

Я при этом чувствовала себя одновременно и радостно, и не в своей тарелке, стояла в сторонке, теребила большим пальцем помолвочное колечко, которое Бофт подарил мне вчера по прилету.

Первое время после тех ужасных событий мы старались скрыть нашу с ним связь от его коллег из посольства. Однако, когда вопрос о моей экстрадиции встал ребром, продлевать визу из-за просрочки  и штрафа мне наотрез отказались, а документы мои чудом нашлись у Кристофера дома (оон заранее вытащил из рюкзака мой паспорт, страховку и водительские права, пока я отлучалась в туалет), то Бофту ничего не оставалось, кроме как объявить о нашей скорой свадьбе и попросить отсрочку на оформление бумаг.

Европейские дипломаты пошли нам на встречу. Правда, при этом мне все-таки пришлось соблюсти формальность, выехать из страны обратно в Америку и вновь въехать во Францию по временному разрешению. Как мой новый опекун и будущий муж Кристофер сопровождал меня во всем и медленно но верно учил французскому языку.

Пользуясь случаем — окошком почти в сутки между авиабилетами: Париж — Нью Йорк и Нью Йорк — Париж, я успела навестить Дженесси и заодно передать им привезенные гостинцы, в том числе и крем для рук с очень приятным запахом специально для Ребекки. А самой медалистке Кристофер расщедрился и выписал чек на кругленькую сумму.

Майлс к тому моменту уже успел покинуть компанию, вернулся к родне сразу, как только финансовые расследования по его случаю прекратились.

— Скучаешь? — вернул меня из мыслей Крис. Он вновь вспомнил обо мне, когда первая радость от пробуждения Съюзан успела поутихнуть.

— Э, нет, — улыбнулась ему и поймала пальцами его руку, сжала. — Я тоже очень рада, что всё разрешилось.

В этот самый момент в одиночную палату постучали. Затем медсестра открыла дверцу и пропустила вперед какого-то статного пожилого мужчину в классическом костюме и накинутом наверх белом халате.

В руках он держал маленький букетик с белыми лилиями в бумажной обертке. А губы посетителя были поджаты в тоненькую линию, да и в целом на его лице отражалась серьезная мина, чем-то даже напоминающая угрюмого Криса еще в первые дни нашего знакомства.

Кристофер молча протянул руку для рукопожатия новому пришедшему. А за нашими спинами раздалось радостным голосом Сьюзен:

— Папа?!

Content

Финова Ева Любовь под опекой

Любовь под опекой Ева Финова

Пролог

Глава 1. Во всеоружии

Глава 2. Рэнсом

Глава 3. Виолончелистка

Глава 4. Стрит-арт тусовщики

Глава 5. Дилан

Глава 6. Буйабес и бёф бургиньон

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 7. Кристофер

Глава 8. Известия

Глава 9. Столкновение

Глава 10. Новый опекун

Глава 11. Кража

Глава 12. Задержание

Глава 13. Помощь

Эпилог