Брайан Смит

Грязные гнилые хиппи и другие истории

“К черту спокойствие, давай джемиться.”

— Мэтью Шеннон Турбевилль, около 1990 года.

Ты слишком рано покинул этот мир. RIP (Покойся в роке).

Грязные гнилые хиппи

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В больших количествах они прибывали из разных уголков страны, чтобы встретиться в южной сельской местности в эти выходные ради мира, любви и классной музыки. В течение этих дней длинный парад транспортных средств выстраивался в очереди, вызывая задержки движения, которые продолжались по несколько часов подряд. В обычные дни при таком движении городского транспорта водители бесконечно бы гудели до тех пор, пока не исчез бы затор, но здесь и сейчас было мало проявлений нетерпения и агрессии. Группы людей на их пути к большому музыкальному фестивалю под открытым небом были блаженны и счастливы быть там, вдали от шума и грязи городской жизни и вдали от огромного количества проблем, которые делают современную жизнь такой тоскливой тягой.

На этом грандиозном фестивале были представлены десятки выступлений, каждый день проходящие в несколько этапов на полсотни акров сельхозугодий. Тысячи палаток усеяли землю. Гости без палаток ночевали на улице в спальных мешках или просто на грязной земле. Погода на выходных была ясной, но за несколько дней до этого был дождь. Как и ожидалось, вещества, которые долгое время были стандартными на таких мероприятиях, широко распространялись и сейчас. "Экстази", марихуана, ЛСД, грибы и так далее. И всё это были наркотики. Те, которые увеличивали удовольствие и расширяли чувства. Рекреационные психоактивные вещества, которые связаны с атмосферой события. Наркотики, которые питали агрессию и негативные чувства, такие как мет и кокаин, присутствовали только в минимальных количествах и потреблялись только теми элементами, который не совсем соответствовали тому, что происходило на фестивале.

С началом фестиваля, однако, что-то новое начало циркулировать среди собранных масс. Эта новая вещь называлась "Восторг", и она пришла в форме таблеток, доставляя ощущения эйфории и сильного сопереживания, которые первоначально отражали эффекты MDMA, иначе экстаз. Действительно, большинство тех, кто попробовал новый препарат в эти выходные, сначала предположили, что это МDМА под ещё одним новым названием.

То, что это оказалось не так, стало очевидным в первую же ночь фестиваля, а точнее, в первые утренние часы после того, как последние ноты живой музыки, исполненной на разных сценах, закончили разноситься по сельской местности. Временное прекращение выступлений не означало, что вечеринка подошла к концу для всех присутствующих. Массы людей не спали до рассвета и даже за его пределами. Они пели, танцевали перед кострами и пачкались в грязной земле. Множество людей с акустическими гитарами вели групповые пения. Многие присутствующие в ту ночь испытывали чувство единения с собравшимися, настолько интенсивное, что этому не было равных ни по чему, что они когда-либо испытывали. Однако вместо того, чтобы медленно угасать с течением времени, эффект постепенно усиливался. Люди обнимали друг за друга и плакали от радости, поскольку их умы были охвачены тем, что казалось свежими откровениями о природе существования и истинном происхождении космоса. Над всем этим господствовало праздничное чувство всех чудесных и волшебных вещей. Это продолжалось до тех пор, пока трансцендентные чувства не достигли пика с ощущением почти невыносимой эйфории, и в этот момент они начали трансформироваться и принимать более тёмный оборот. Некоторые из тех, кто принимал наркотики рано утром, начали ощущать уродливую, кричащую черноту, скрывающуюся за иллюзорной завесой света и любви. Бесконечная пустота, кипящая от ужасов почти за пределами понимания, голодных и страшных существ, воющих в безумии и ярости на краю Вселенной. Существа жаждали вырваться вперёд и поглотить их всех, поглотить весь мир.

Слёзы чистейшей радости превратились в мучительный плач безнадёжных и проклятых. Смех становился всё громче и громче и, наконец, сменился криком. Сотни, а затем и тысячи людей упали на колени или плюхнулись на землю и покатились по грязи, давая мучительный голос гниению, внедряющемуся в их души. Некоторые гости фестиваля сразу же покончили с собой, вместо того, чтобы пытаться выжить от последствий Восторга. Возможно, потому что они были сильно обеспокоенными людьми с самого начала, и им не нужно было много, чтобы толкнуть их через край. Это было несомненно верно в некоторых случаях, но другие, которые пошли по этому пути, были совершенно счастливы и хорошо адаптированы. Препарат сломал их, разбил ранее сильные психики и превратил их в неузнаваемые формы.

По мере приближения рассвета большинство присутствующих начали признавать новый и странно распространённый препарат как вероятного виновника сокрушительной волны плохих вибраций. Не все пробовали "Восторг", но запасы были настолько обильными, что возможность была предоставлена практически всем посетителям. Те, кто ещё не успел это сделать, вскоре оказались в отчаянном стремлении попробовать новую вещь. В итоге, примерно половина посетителей фестиваля попробовала "Восторг" в разные моменты дня, некоторые на раннем этапе, а некоторые - совсем недавно, перед тем, как тёмная сторона препарата начала проявляться. Затянувшиеся худшие симптомы наполнили их плохими предчувствиями. Разобраться с ситуацией всё больше и больше казалось невозможным. Нравилось им это или нет, но большинство из них решило, что в ситуации должны были разобраться власти. Были сделаны несколько звонков. Hачалось oжидание помощи.

И продолжалось до самого рассвета.

Далее и другие симптомы начали проявляться, начиная с неприятного запаха, исходящего из отверстий всех, кто принял "Восторг". Запах был гнили и смерти. Запах кладбища, исходящий изнутри. В то же время кожа пострадавших начала приобретать жёлтый оттенок, который темнел и становился багровым в течение часа. Люди жаловались на невыносимо сильные головные боли, которые заставляли их постоянно стонать. Многие из тех, кто всё же не принял новый препарат, ощущали жуткое чувство быть окружёнными тысячами и тысячами ходячих трупов. Теорий выдвигалась масса. Запах смерти и уродливых внешних преобразований означал, что жертвы быстро гнили изнутри. Это, в свою очередь, должно было означать, что Восторг был преднамеренно распространён среди гостей фестиваля неизвестным лицом или группой со злым умыслом. Предполагаемое вещество для счастливой вечеринки - это троянский конь - замаскированная система доставки мощного и, возможно, смертельного токсина. Вскоре после этого подозрение переросло в уверенность, так как многие из первых участников начали падать замертво на полях. В этот момент все осознали, что происходит трагедия исторических масштабов. В то время как одни продолжали свои бесполезные усилия, чтобы помочь пострадавшим, многие другие сдались и начали процесс бегства. Ряд факторов усложнял вещи для тех, кто убегал. Во многих случаях их машины были припаркованы за несколько миль от концертных площадок. Другим, пытавшимся уехать, мешали машины, принадлежащие погибшим и умирающим. Третьи оставались невменяемыми от различных веществ и с трудом помнили, где они припарковались. По мере того, как безнадёжность ситуации становилась всё более очевидной, многие решили оставить свои недоступные транспортные средства и бежать пешком, бежать так быстро, как могли, в направлении небольшого провинциального городка недалеко от большого участка сельхозугодий.

Даже в разгар паники многие решили остаться и продолжать пытаться помочь. Для этих людей не имело значения, насколько безнадёжно всё выглядело. Это были твердолобые, хиппи старой школы (молодые и действительно старые), которые верили в общину и долг перед своими собратьями. Они были первыми, кого поглотили, когда мёртвые начали подниматься и ходить. И после этого первого пиршества гниющие мертвецы стали следовать за бегущими через поля в сторону маленького провинциального городка.

Воскресшие мертвецы двигались с удивительной быстротой, преследуя и вгрызаясь в тех, кто пытался бежать. Кровавая бойня была настолько злобной и разрушительной, что всё вокруг стало грязно-красным. К тому времени, когда всё закончилось, выжили лишь немногие счастливчики, возможно, менее одного процента от числа тех, кто посетил фестиваль.

Но они знали, что не были в безопасности.

Они бежали так быстро, как только могли в сторону города.

Мёртвые следовали за ненасытным мучительным голодом и жгучей примитивной ненавистью к живым.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Дэн Фергюсон просто уселся на свой обычный субботний утренний лёгкий завтрак, когда услышал волнение со своего двора. Завтрак состоял из одного кусочка бекона и одного кусочка слегка намазанного маслом тоста. Это было далеко от самых плотных завтраков, которыми он наслаждался бóльшую часть своей жизни, но он питался так уже много лет, и ему пришлось начать думать о своём здоровье. Так доктор и Хелен, его жена почти на протяжении сорока лет, продолжали говорить ему. Он предположил, что они были правы. Знал это, на самом деле. Знание этого и помешало ему пропустить ад из этой ежедневной стопки намазанных маслом блинчиков и сопровождающих их груд бекона и яичницы-болтуньи.

Он наслаждался этим единственным ломтиком бекона, как, по его мнению, русский олигарх мог насладиться самой прекрасной икрой, затягивая процесс как можно дольше, принимая небольшие порции и медленно пережёвывая их. Он с нетерпением ждал вкуса сегодняшнего великолепного бекона почти сразу после пробуждения, но казалось, что это почти оргазмическое ощущение придётся немного отложить, потому что собака лаяла не переставая.

- Хелен!

Его жена ушла в ванную комнату в своей спальне после того, как поставила перед ним тарелку с завтраком. Вероятно, у неё там работал вентилятор, чтобы скрыть пукающие звуки старой изящной дамочки. Поэтому было крайне маловероятно, что она могла слышать его, но он всё равно пытался позвать её в надежде, что ему самому не придётся проверять шум. Он снова позвал её, но она так и не ответила ему в течение следующих секунд.

Тишина.

Вздыхая и ворча, он отодвинул свой стул от шаткого старого стола для завтрака и облокотился на него, в очередной раз удивившись от того, как напряглись его колени и заскрипели старые кости. Многое ему не нравилось в старости. Однако медленное и неумолимое ухудшение состояния тела, вероятно, было самым ужасным. Вещи, которые раньше так легко давались ему, были теперь борьбой. Это был естественный порядок вещей. Он знал это. Впрочем, он не вешал нос. В молодости он был сильным человеком. Жёстким и решительным. Никто не связывался с ним тогда, если только они не были дураками, конечно.

Но те дни прошли.

Он не мог просто мчаться на улицу и противостоять любой угрозе, оказавшейся на его собственности, будь то случайно или намеренно. В любой потенциально рискованной ситуации требовалась осторожность. Он заворчал снова, когда проделал свой путь к задней двери и выглянул наружу через окно.

Он нахмурился.

- Что за чёрт?

Тодзё, их шестилетний чёрно-белый бордер-колли, напрягся в конце своего десятифутового поводка, который был привязан к шипу, воткнутому в землю приблизительно в центре двора. Собака была на улице только тогда, когда они хотели дать ему немного свободного времени, но он был в основном домашним псом, предпочитая свернуться калачиком с ними в гостиной, а не преследовать белок и кроликов. Было необходимо привязывать его, потому что у них не было огороженного двора, и они не хотели, чтобы он убежал. Они жили в спокойной сельской местности, поэтому шансов на то, что с ним случится что-то плохое, было мало, но их девизом было лучше предостеречься, чем потом сожалеть. Тодзё обычно проводил около часа на улице по утрам, когда Дэн и Хелен завтракали. Иногда он лаял, чтобы дать им понять, что устал от пребывания на улице и хотел пойти с ними. Но его лай в таких ситуациях всегда звучал взволнованным и счастливым.

Сейчас было по-другому.

Тодзё был в яростном безумии, смешанном с сильным рычанием и с самым громким лаем, который Дэн когда-либо слышал от него. Сначала Дэн был озадачен источником такого лая собаки, но после мгновенного сканирования области вокруг их имущества он смог определить вероятную причину. Кто-то вышел из лесных просторов в пятидесяти ярдах от задней части их дома и шёл в их направлении. Сначала Дэн не разглядел парня, потому что он был далеко, а зрение у Дэна было уже не то.

Теперь, когда он мог видеть его, Дэн понял, почему у Тодзё было такое поведение. Что-то было не так в этом человеке, медленно плетущемся к их двору. Он выглядел пьяным или иным образом ослабленным, шатаясь и чуть не падая с каждым новым шагом. В общем, он выглядел грязным и неопрятным, с рваной одеждой и длинными, жирными волосами, простиравшимися у него за плечами. Мужская футболка представляла собой радугу из множества ярких цветов. Было слово для такого вида футболок, которое он не слышал долгое время, и сначала он с трудом вызывал его из глубины своего разума. Память была ещё одним в длинном списке вещей, с которыми было сложнее иметь дело с возрастом. На мгновение он был уверен, что не сможет вспомнить его, но потом до него дошло.

Футболка была “варёнкой”. Футболкой, окрашенной вручную.

Вскоре последовало ещё одно откровение. Тощий молодой человек в красках был хиппи, который сбился с музыкального фестиваля. Территория фестиваля была на расстоянии нескольких миль, но это было единственное объяснение. Было хорошо известно, что фестиваль был ульем для незаконной наркотической активности, особенно такой, которая приводила в бешенство и доводила до галлюцинаций. По этой самой причине многие местные жители ненавидели элемент хиппи, который каждое лето вторгался в их сообщество на несколько дней, но это было терпимо, потому что эти люди приносили много долларов в местную экономику, которая в противном случае стояла бы на месте.

Дэн всегда смотрел на фестиваль с некой пассивной амбивалентностью. Он не очень заботился о хиппи или их музыке, но он также не питал к ним безоговорочной ненависти, как это делали некоторые из его соседей. У него были друзья, которые говорили о них много ненавистного и фанатичного. Рассказывали позорные вещи. Дэн был достаточно взрослым, чтобы вспомнить первую волну битников и хиппи. В то время он не заботился об экстремизме и теперь чувствовал то же самое. Пока миролюбие и любовь держались сами по себе, не беспокоили его и не вторгались в его собственность, у него не было с ними реальных проблем.

Этот парень был теперь в десяти футах от Тодзё, который с каждым шагом приближающегося человека, выводился на новый уровень пенистого безумия. Дэн не думал, что мужчина причинит вред его собаке, но, как всегда, когда дело доходило до его приятеля, ошибки допустить было нельзя. Идея сразиться с человеком, намного моложе его самого, наполнила его тревогой и страхом, но не защитить свою собаку он просто не мог. Он не сможет жить с самим собой, если случится что-то плохое.

Он открыл дверь и вышел на заднее крыльцо.

- Эй, ты там! Тебе нужно держаться подальше от моей собаки и моей проклятой собственности!

Неопрятные длинные волосы молодого человека зашевелились на сильном ветру, когда он сделал ещё один колеблющийся шаг к Тодзё. Он не подал никаких признаков того, что слышал крик Дэна. Громкий лай собаки стал более высоким, как лай гораздо более маленькой собаки. Он был напуган и теперь уклонялся от приближающегося незнакомца вместо того, чтобы напрягаться от своего лидерства.

Дэн вздохнул.

Чёрт побери…

Он сошёл с крыльца и встал на колени, чтобы схватить старые грабли, которые он оставил на земле вчера. Он снова удивился, когда его колени издали скрип и треск, но он стиснул зубы и заставил себя снова встать прямо, как обычно. Существо, которое он любил, попало в беду, и у него не было роскоши спокойно относиться к своему разваливающемуся старому телу.

Заставив себя двигаться с такой скоростью, с которой он не пытался годами, он за несколько мгновений преодолел большую пропасть между собой и чем-то, вторгающимся на его землю. Он почувствовал некоторое облегчение, когда понял, что, скорее всего, сможет встать между Тодзё и медленно продвигающимся незнакомцем, прежде чем случится что-то плохое. Пот хлынул с его висков, и он тяжело дышал, но ему не угрожала опасность потерять сознание, что казалось небольшим чудом. Он поднял старые грабли и крепко сжал деревянную рукоятку обеими руками, расположив ржавые металлические зубцы граблей под углом, который позволил бы ему сильно вбить их в грудь незнакомца, если в этом возникнет необходимость. В случае, если этого не произойдёт, он надеялся набраться достаточно сил, чтобы просто толкнуть человека настолько сильно, чтобы он упал на землю.

Всё ещё надеясь, что сможет избежать физического противостояния, Дэн снова повысил голос и попытался удержать грабли в своих руках, сказав:

- Даю тебе последний шанс, мудак! Убери свою грязную задницу с моей собственности или пожалеешь! Ты не получишь ещё одно предупреждение!

Длинноволосый незнакомец поднял голову и громко застонал, когда подошёл ещё на шаг ближе.

Это был первый внимательный взгляд Дэна на лицо мужчины, и он не был приятным. До сих пор он неуклюже приближался, наклонив голову вперёд, и грязные волосы свисали на глаза. Сквозь свисающие нити виднелась лишь небольшая полоска его лица, но теперь оно было в основном не скрыто. Что-то не так было с его кожей, пурпурного и жёлтого оттенков, которые обычно не видны на плоти живых. От него также исходил сильный запах, что Дэн не мог отнести к грязи, в которой этот человек, очевидно, валялся с момента прибытия на фестиваль. Это был запах гнили и смерти, запах настолько интенсивный, что заставлял его глаза слезиться и вызывал чувство тошноты из глубины живота.

Незнакомец был как ходячий мертвец.

Тодзё занял угрожающую позицию и снова громко залаял, когда прибыл его человеческий спутник. Шум не особо действовал на незнакомца. Было очевидно, что настороженность Тодзё незнакомцем была вполне обоснованной. То, что было не так в этом человеке, не могло быть объяснено просто наркотическим или алкогольным воздействием.

В нём было что-то неестественное.

Что-то в корне не так.

Злоумышленник подошёл ещё один стонущий шаг ближе, и Дэн наконец решил, что он и так был достаточно терпелив. Сжимая рукоять граблей, он собрал все силы, которые мог, и бросился вперёд, намереваясь вогнать зубцы граблей в грудь человека с достаточной силой, чтобы сбить его с ног. Затем он схватит Тодзё и отступит к дому. Заперев дом, он позвонит шерифу и попросит отправить нескольких мужчин, чтобы они отвезли этого придурка в тюрьму.

Этот план сбился с пути, когда носок одной из его туфель зацепился о корень в земле и заставил его неуклюже шагнуть вперёд. Он отпустил грабли, пытаясь вовремя подставить руки, чтобы смягчить падение. К сожалению, его правая рука опустилась под неправильным углом. Его предплечье сломалось, когда ударилось о твёрдую землю. Он закричал, перевернувшись на спину, и увидел кровавый кусочек кости, выступающий через дыру в его плоти. Он снова закричал, подняв глаза и увидев над собой мерзкого незнакомца. Человек прекратил продвижение и смотрел на него сверху вниз. Дэн почувствовал дрожь страха, когда посмотрел в ужасно налитые кровью глаза человека.

Глаза без искры жизни в них.

Личное безумие Тодзё достигло новых высот. Пёс лаял так, как никогда в жизни. В другой момент Дэн увидел размытое движение своим периферийным зрением и понял, что Тодзё вырвал шип из земли и убежал. Через несколько секунд он услышал отчаянный царапающий звук и понял, что собака пошла к задней двери и изо всех сил старалась предупредить Хелен об их опасном положении.

Дэн почувствовал слёзы на глазах.

Хороший мальчик…

У него был выбор сейчас. Он мог либо остаться там, где он был, и отдать себя во власть этого злобного незнакомца, либо он мог приложить усилия, чтобы превозмочь боль и встать с чёртовой земли. Если бы он мог просто встать на ноги, у него всё ещё был бы шанс вернуться в дом в целости и сохранности со своей любимой собакой.

Вздохнув и приготовившись к сильной агонии, Дэн снова набрал запасы истощающейся силы и повернулся на свою здоровую сторону. Он хотел поставить свою целую руку на землю, чтобы подняться. Тодзё всё ещё царапался и лаял у задней двери. Надежда снова вспыхнула в нём, когда он начал думать, что у него может быть реальный шанс победить.

Эта надежда умерла, когда на него упал незнакомец, повалил его на землю и прижал своим телом. Стоны, издаваемые изо рта человека, были громче, чем когда-либо, когда его челюсть широко раскрылась и опустилась к нему. Это зловонное дыхание было похоже на прямой выброс прогорклого воздуха из самой грязной канализации на земле. Зубы человека были на нём, кусая и разрывая его плоть. Дэн захрипел, почувствовав струйку тёплой крови из дыры в своём горле.

Последнее, что он увидел перед смертью, был незнакомец, жевавший его плоть.

Он ел его.

Дэн уже давно привык думать о том, как он может однажды умереть. Это было естественным делом для старика. Но он никогда не предполагал ничего подобного.

Вот, блять!

Мир угас, и последнее, что он услышал, был Тодзё, всё ещё лающий как сумасшедший.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Трэвис Кинкейд никогда не бегал так тяжело в своей жизни. Бег никогда не был занятием, которым он занимался добровольно, и последний раз он бегал несколько лет назад в средней школе. В то время ему часто приходилось бегать по дорожке на занятиях физической культурой. Хотя ему это и не нравилось, ему повезло, в отличие от многих других детей, которые не были атлетически сложены. Он был наделён хорошими генами, которые делали его стройным и поджарым, независимо от того, сколько он съедал вредного. И он ел много нездоровой пищи. Занятия физической культурой часто были мучением для детей с избыточным весом, но не для него. Он мог легко пробегать по дорожке много раз, когда это было нужно. Его учителя часто говорили ему, что он должен попробовать себя в соревнованиях по командному бегу, совет, который он всегда игнорировал. Для Трэвиса вопрос был не в том, способен ли он физически это сделать.

Он сделал бы.

Он просто не хотел этого делать и не позволил бы, чтобы его заставляли что-либо делать против его воли. С самого начала своей жизни он был противником и антиавторитарным по своей природе. По этой причине он обнаружил, что относится к контркультуре, о которой раньше читал. Он естественно тяготел к участию в группах активистов после поступления в колледж. Его интерес к протестным вещам в конце концов несколько снизился, но он, тем не менее, погрузился в культуру каннабиса и позже стал гастролировать с разными неформальными группам. Политика всё ещё говорила в нём, но оказалось, что его бóльший интерес заключался в том, чтобы подняться повыше в жизни и оставаться там так долго, насколько это было возможно. Он стал частью тесной группы друзей, которые, по сути, жили в дороге, зарабатывали деньги, продавая наркотики, и подрабатывали здесь и там. Для него это был неплохой образ жизни. Ему приходилось проводить всё время с людьми, которые ему искренне нравились, и он ни от кого не был зависим, особенно от авторитетных личностей.

Теперь все его друзья были мертвы, и впервые за многие годы его заставили бежать, только на этот раз от этого зависело само его выживание. Он бежал быстро почти без перерыва в течение, по крайней мере, часа. Ужасность всей ситуации только начинала доходить до него. Он чувствовал, что может продолжать бежать ещё некоторое время, но не постоянно. Его выносливость была ограничена. Однако, если он хотел жить, ему пришлось бы делать это как можно дольше.

Толпа хищных мертвецов всё ещё преследовала его по пятам. В основном он сосредоточился на дальнейших действиях, на глубоком дыхании и заставлении своих мышц работать с максимальной нагрузкой, но время от времени он оглядывался через плечо, чтобы оценить серьёзность угрозы, стоящей за ним. По крайней мере, он должен был помешать им завоевать позиции, но он продолжал надеяться, что в конце концов начнёт устанавливать реальное расстояние между ними. Пока что последнего не произошло, но он успешно поддерживал статус-кво.

Сельская дорога была обставлена с обеих сторон припаркованными машинами гостей и участников фестиваля. Он пробежал мимо старого автобуса "Volkswagen", в котором он и его друзья проехали по стране несколько миль, чтобы приехать сюда. Ключи от машины были в его кармане, но он даже не пытался отогнать его. Мёртвые облепили бы его и поглотили, если бы он замедлился, чтобы попытаться уехать на автобусе. Они были такими быстрыми и безжалостными. Он мгновенно превратился бы в груду разорванного, кровавого мяса, если бы остановился даже на несколько секунд.

Беспомощный стон слетел с его губ, когда этот основной факт впервые занял центральное место в его сознании. Он был способен держать эту ужасающую реальность глубоко внутри, оставаясь сосредоточенным на физическом акте бега, но вскоре от этого уже никуда было не деться. Его лёгкие и мышцы начнут предавать его. Он замедлится, может споткнуться и упасть.

И тогда всё будет кончено.

Он сжал губы, когда слёзы потекли из уголков его глаз. Может быть, он должен просто сдаться и позволить этому случиться? Покончить с этим, а не продолжать терпеть это мучительное созерцание неизбежного. Он всё ещё хотел жить больше всего на свете, но безвыходность ситуации была очевидна. Конец его времени на земле должен был произойти на этом участке пыльной дороги, независимо от того, чего он хотел. Дальше не было никакого решения. Не было выхода.

Не было возможности спастись.

Замедление его бега первоначально происходило почти на бессознательном уровне. Он всё ещё бежал в хорошем темпе, но уже не на полном ходу. Его мышцы расслаблялись. Теперь он дышал легче, так как его лёгкие не напрягались так сильно. Пот стекал по его лицу и попадал в глаза. Он вытер его и снова подумал о своих погибших друзьях. Кейтлин и Сьерра. Опи и Сейдж. Они хорошо провели так много времени вместе во время своих путешествий. Они были ближе ему, чем кто-либо из его семьи. Во многих отношениях они стали его настоящей семьёй, единственной, которая действительно имела для него значение, той, которая любила его и принимала таким, каким он был на самом деле, а не заставляла его жить нормальной, конформистской жизнью.

Он медленно наблюдал, как Кейтлин, Опи и Сейдж сначала заболевали, а затем становились всё хуже и хуже. Он и Сьерра были единственными в своей группе, кто не пробовал новый наркотик, появившийся в тот первый день. Они тщетно пытались помочь своим друзьям, но ничего не получалось. Их друзьям становилось всё хуже и хуже, и они, наконец, поддались разрушительному воздействию препарата. Только когда стало ясно, что это безнадежно, они решили, что пришло время бежать с территории фестиваля без своих больных друзей.

Трэвис взял Сьерру за руку и изо всех сил пытался увести их обратно в направлении автобуса Volkswagen, который был припаркован на главной дороге, ведущей к территории фестиваля. К тому времени некоторые из мёртвых уже поднимались и нападали на живых. Многие из живых блуждали в слепой панике, не в состоянии понять, что происходит, или знать, что с этим делать. Пробираться сквозь толпы живых и нежити было опасно до крайности. Трэвис упорно старался увернуться от воскресших мертвецов и отбиться от них в случае необходимости. В промежутке между тем, чтобы оттолкнуть мутировавших существ с их пути, он наблюдал, как мёртвые люди рвут плоть живых и разрывают их тела. Он видел лужи крови и груды свежих органов, лежащие на солнце, казалось бы, везде, куда бы он ни посмотрел.

Их продвижение было невыносимо медленным. Сьерра была с босыми ногами и в длинном, вычурном платье, которое мешало ей двигаться быстро и эффективно. Самодельное платье было сшито по образцу, который обычно носили женщины, жившие на американской границе в девятнадцатом веке. Помимо нескольких удобных футболок, Сьерра перешила почти всю свою одежду. Пальцы голодных мертвецов зацепились за ткань и порвали её на части, обнажив уязвимую плоть. Ногти царапали её кожу и вызывали потоки крови. Всё это время Трэвис продолжал вытягивать её из досягаемости мёртвых как раз вовремя, чтобы предотвратить катастрофу. В течение короткого времени он мог позволить себе заблуждение, что они вместе доберутся до дороги в целости и сохранности.

Так продолжалось до тех пор, пока мертвецы не перешли в режим ускорения. Они мгновенно превратились из дурацких и неуклюжих в быстрых и смертоносных, как будто в их воспалённых мозгах щёлкнул выключатель. Большие группы мертвецов роились над теми, кто сражался и выжил до этого момента, и растерзали большинство из них в течение нескольких минут. Они окружили Трэвиса и Сьерру со всех сторон, и он был вынужден ослабить свою хватку на её руке, не принимая сознательного решения сделать это. Он отчаянно отбивался от нескольких нападающих достаточно долго, чтобы увидеть, как другие разрывают переднюю часть самодельного платья его подруги, широко распахивают его, а затем вскрывают её живот. Она кричала, когда длинные петли кишечника вываливались на землю. Мёртвые люди пировали её телом в течение нескольких секунд. Затем они бросили её на земле, и всё было кончено.

Именно тогда Трэвис побежал.

С тех пор он преодолел километры земли, но этого было недостаточно. Как и все его друзья, он не смог бы опередить смерть.

Теперь его темп продолжал замедляться, и вскоре он опустился на ленивую пробежку, которая была всего лишь быстрой прогулкой. Всего через несколько секунд он уже шёл, истощение охватило его, и он твёрдо перешёл в режим ходьбы. Он остановился посреди дороги и устало вздохнул. Ещё мгновение он стоял там, осматриваясь вокруг. Некоторое время назад он покинул открытые сельхозугодья и теперь находился на извилистом участке сельской дороги, окружённом высокими деревьями с каждой стороны. Нормальный мир всё ещё был где-то там, в нескольких милях от следующего поворота на дороге, но он никогда не увидит его снова. И возможно это было хорошо. Хотел ли он увидеть его снова, уже без своих друзей?

Он закрыл глаза и стал ждать конца, которого он ожидал через несколько секунд. Когда прошло несколько мгновений без мертвецов, роящихся над ним, он снова открыл глаза, и выражение глубокой озадаченности исказило его черты. Он медленно обернулся и увидел то, что ожидал. Толпы мёртвых всё ещё были за ним. Они забили дорогу, их было очень много. Чего он не ожидал, так это разрыва между ними. Начало толпы теперь было примерно на расстоянии футбольного поля. Это было удивительно. В прошлый раз, когда он рискнул взглянуть через плечо, чтобы оценить уровень угрозы, авангард мёртвых был не дальше, чем в двадцати футах от него. Сначала это смутило его, но вскоре он понял, почему мёртвые теперь отстают от него. Режим ускорения, который превратил их в такую свирепую и грозную силу убийства, больше не действовал. Хотя мертвецы всё ещё преследовали его, теперь они медленно спотыкались и шатались вперёд, вместо того, чтобы бежать полным ходом, как мёртвые спринтеры Усэйны Болт.

Что-то было в наркотиках, которые они принимали, или трансформации, которую они претерпели, и это зажгло движущую ярость, охватившую их, но казалось, что у их неземной энергии были пределы. Трэвис решил, что сможет легко опередить замедленную толпу, возобновив быстрый шаг. И чем раньше он снова уйдёт, тем лучше. Несмотря ни на что, казалось, что он может выжить, но у него не было никаких иллюзий. Режим ускорения больше не использовался, но мертвецы всё ещё были опасны. Выживание зависело от того, как далеко от них можно убраться. Трэвис отвернулся от них и снова пошёл по дороге.

Сначала он шёл, пока его лёгкие не перестали чувствовать себя на грани коллапса, но затем он снова начал бежать. Спасение было где-то впереди. И с новой вспышкой надежды, горящей внутри него, появилась решимость сделать всё возможное, чтобы добраться туда.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Первое, что услышала Хелен Фергюсон, когда вышла из ванной и выключила вентилятор, - был маниакальный лай и царапанье Тодзё у задней двери. Она нахмурилась, вышла в коридор и направилась к кухне. Это не было похоже на то, что Тодзё обычно делал. Он был спокойным псом. Кроме того, они жили в малонаселённой местности, на участке земли, хорошо удалённом от дороги и окружённом лесами. Иногда Тодзё лаял на оленей или других животных, которые бродили по лесу, но даже тогда его лай не звучал так.

Он звучал испуганно.

Хелен остановилась в коридоре и позвала мужа. Она подождала немного, и когда Дэн не ответил, снова позвала. Когда он снова не ответил, Хелен решила пройти к оружейному шкафу Дэна и открыла его, вынимая оттуда дробовик. Она зарядила его несколькими снарядами из коробки на нижней полке.

Затем она пошла на кухню.

Вой Тодзё к тому времени стал ещё хуже. Она могла видеть глубокие углубления, которые его когти проделали с обратной стороны двери. К этому времени она поняла, что происходит что-то действительно нехорошее. Её первое предположение было о том, что что-то случилось с Дэном. Он упал, сломал ногу или перенёс сердечный приступ, и теперь его верный собачий приятель пытался поднять тревогу.

Да, это была наиболее вероятная возможность. Они жили в таком месте, о котором люди думали, что это была глубокая пустошь. За все годы их жизни ни разу не было чужого посягательства на их имущество. В дневное время они в основном оставляли свои двери незапертыми именно потому, что городских жителей, о которых приходилось бы беспокоиться каждый день, просто не существовало.

За исключением того, что теперь Хелен задавалась вопросом, не ошиблись ли они насчёт этого? Это был мир, полный стервятников и хищников. Конечно, у вас было гораздо больше шансов встретить отвратительные отбросы общества в более населённых районах, но это не означало, что такие существа не смогут однажды забраться на вашу территорию, возможно, в попытке скрыться в сельской местности и таким образом избежать долгий срок наказания за преступления. Хелен смотрела много криминальных шоу по телевизору. Ей было нетрудно это представить.

Тодзё лаял так, словно он кричал.

Она любила собаку почти так же сильно, как Дэн. Заставить его терпеть ещё одну секунду мучений было невозможно. Сделав выдох, она взялась за ручку и открыла её. Тодзё чуть не сбил её с ног, когда ворвался в дом с шипом, всё ещё привязанным к его поводку. Она услышала, как его когти на мгновение скользнули по кухонной плитке, прежде чем он исчез где-то в глубине дома. Шип издавал громкие удары, отскакивая от стен и дверных косяков.

Хелен вышла на ступеньки и почувствовала, как её сердце замерло, когда она увидела своего любимого мужа на земле в двадцати футах от себя. Он лежал на спине и тупо смотрел в ясное голубое небо. Даже отсюда она могла видеть кровавый, разорванный комок, который был сделан из его горла. Естественный импульс отрицать реальность того, что она видела, приходил и уходил. Времени всё осознать не было.

Убийца её мужа шёл прямо на неё.

То, что этот грязный длинноволосый мужчина нёс ответственность за смерть любви всей её жизни, не вызывало сомнений. Лицо мужчины было испачкано кровью Дэна, а в уголках его рта были видны кусочки кровавой плоти. Передняя сторона его окрашенной во все цвета радуги футболки также была липкой от обильного количества крови. Он смотрел на Хелен глазами, налитыми кровью, они были похожи на пульсирующие инопланетные шары какого-то кошмарного существа. Что-то было не так с кожей мужчины, и запах был настолько гнилым, что едва не заставил её упасть в обморок. Когда он приблизился ещё на шаг, из его задницы вырвался громкий пукающий звук. Газообразное извержение было настолько сильным, что заставило отвратительного человека сделать ещё один шаг вперёд и едва не упасть на землю.

Но он не упал.

Он продолжал идти.

И чем ближе он подходил к Хелен, тем сильнее раздавался стонущий шум из его гниющего рта. Кончики его губ дёрнулись, и челюсть начала раскрываться, когда он тянулся к ней с дрожащими пальцами. Хелен поднялась со ступеньки и крепче взяла дробовик, прижимая ствол к плечу.

- Ты остановишься прямо здесь, ублюдок! Подойди ещё на шаг ближе, и я прострелю твою проклятую голову!

Треснувшие и истекающие кровью губы мужчины раздвинулись, обнажив почерневшие дёсны и комок опухшей, гнилой плоти, и Хелен понадобилось время, чтобы распознать, что это был его язык. Она отшатнулась с отвращением, когда из его открытого рта вырвался ещё один порыв неприятного запаха, в результате чего она ослабила хватку ружья, когда сделала беспомощный шаг назад. В то же время, ещё один пук такой громкий, словно выстрел из его задницы, заставил его сделать ещё один шаткий шаг ближе. Его пальцы, готовые схватить её, были теперь менее чем в десяти футах.

Хелен снова приставила оружие к плечу и позвала мужчину.

- Последнее предупреждение, сукин ты сын! Отойди, или я пробью дыру прямо в твоём животе!

Её слова, казалось, не были услышаны, поскольку мужчина подошёл ещё на шаг ближе. Хелен крепче сжала ружьё, обхватила пальцем спусковой крючок, попыталась нацелиться на отвратительного убийцу и сделать выстрел, который казался неизбежным. Будучи деревенской девочкой всю свою жизнь, она знала, как обходиться с огнестрельным оружием, но до сегодняшнего дня она никогда не наводила дробовик на другое живое существо, ни животное, ни человека. Она не сомневалась в своей способности застрелить этого ненормального и, очевидно, больного незнакомца, но она не могла этого сделать, даже зная, что он жестоко убил её мужа.

Ещё один шаг ближе.

И другой.

Этот гортанный стон теперь больше походил на голодное рычание.

Хелен усмехнулась.

Будь ты проклят!

Она нажала на спусковой крючок, и ружьё взревело, отбросив её на шаг назад. В молодости она была бы достаточно сильна, чтобы полностью поглотить отдачу, но она была пожилой женщиной, и прошли десятилетия с тех пор, как она в последний раз стреляла из такого большого оружия, как это. В последний раз она делала это, чтобы отпугнуть медведя, выпустив снаряд над головой зверя. В тот раз предупредительный выстрел сработал. Животное отступило в лес и, насколько Хелен знала, больше никогда не появлялось на их территории.

На этот раз предупредительный выстрел не сработал. Незнакомец встал ещё на шаг ближе. Казалось, что он ни малейшим образом не пострадал от выстрела дробовика с такого близкого расстояния. Он даже не вздрогнул. Реакция была неестественной. Как будто он не понимал угрозы, которую представлял дробовик. То, что с ним что-то не так, было ясно с самого начала, но теперь Хелен поняла, что недооценила степень всей серьёзности ситуации. Его мозг функционировал только на самом примитивном уровне. Он заботился только о том, чтобы добраться до неё и разорвать её плоть, точно так же, как он поступил с Дэном.

Теперь он был в пяти футах и всё ещё двигался вперёд.

Страх Хелен быть убитой таким ужасным образом окончательно перевесил всё её нежелание убивать. Она поправила прицел и снова нажала на курок. На этот раз выстрел из дробовика угодил человеку в живот, отбросив его назад и заставив упасть на землю. Она вздохнула с облегчением и опустила оружие, по её лицу потекли слёзы. Стрелять в человека, даже такого чудовищного, как этот, было так ужасно, как она себе и представляла. Это было именно то чувство, которое, как она надеялась, ей больше никогда не придётся переживать.

Её тело дрожало от рыданий, когда она вытирала слёзы с глаз. Она почувствовала тошноту и была на грани рвоты, когда поняла, что всё ещё слышит этот гортанный стон. Её слёзы быстро высохли, когда она снова сосредоточилась на человеке, которого застрелила. Её зрение всё ещё было слегка размытым от слёз, но она чувствовала движение на земле. Приложив тыльную сторону ладони к глазам, чтобы убрать лишнюю влагу, она с удивлением уставилась на мужчину, который сидел и пытался подняться на ноги.

Хелен нахмурилась, качая головой.

- Нет. Нет, нет, нет… Это невозможно. Оставайся на земле.

Но она оказалась неправа в том, что это было невозможно, потому что через несколько мгновений стонущий, неуклюжий незнакомец снова встал. Мгновение он шатался на месте, и Хелен была уверена, что он скоро снова упадёт, вероятно, на этот раз навсегда. Она могла видеть кусочки измельчённых органов через отверстие в его животе. Он должен был кричать в невыносимой агонии, но теперь, когда он снова стоял, он выглядел таким же равнодушным от раны, как и от предупредительного выстрела. Он должен истекать кровью на земле, уже мёртвым или близким к нему.

Странно было то, что он уже выглядел и пах как мертвец ещё до того, как она его застрелила. Её брови нахмурились, когда она обработала эту информацию и провела взаимосвязь с популярными передачами по телевидению, которые она смотрела за эти годы. Вскоре она пришла к очевидному выводу, хотя ей было трудно поверить даже с этим внутренним доказательством прямо перед ней.

- О…- сказала она, морщась и снова поднимая ружьё. - Ты один из них. И я думаю, что есть только один способ покончить с таким, как ты.

Она нажала на курок, и дробовик заревел в третий раз. На этот раз взрыв разорвал макушку головы человека, разбрасывая брызги крови, мозгов и фрагментов костей по всему двору. Он снова упал, и на этот раз он остался на земле. Она несколько секунд наблюдала за ним, чтобы заметить признаки движения, но он оставался абсолютно неподвижным.

Она убила ходячего мертвеца.

Осознание того, что она кого-то убила, не поразило её так сильно. Во всяком случае, он уже был мёртв, поэтому не похоже, что она совершила убийство. Совсем не похоже, нет. Всё, что она сделала, это исправила ошибку. Мёртвые не должны ходить по миру, как живые люди. Это была мерзость. То, что она сделала, можно даже рассматривать как акт милосердия. Но она не была уверена, что шериф увидит это таким же образом. Скорее всего, он даже не поверил бы её рассказу об ожившем мертвеце, но имело ли это значение? Она защищала свою собственность, безопасность и саму жизнь. Она действовала в рамках своих прав. Шериф должен увидеть аномалию всей ситуации и найти способ объяснить всё это, освобождая её от любой ответственности за смерть мужчины. Здесь было так всё устроено. Местные жители всегда стояли горой друг за друга. И не было никаких сомнений, что этот человек не был местным жителем.

Она собиралась зайти внутрь, чтобы позвонить шерифу, когда увидела что-то боковым зрением. Положив руку на лоб, чтобы защититься от солнца, она сощурилась вдаль и увидела что-то, что вызвало у неё тошноту.

Ещё два мрачных мертвеца вышли из-за деревьев и двигались в направлении её дома.

Чёрт побери!

Хелен предположила, что это не должно было стать сюрпризом. На телешоу и в фильмах ужасов всегда так и было. Иногда приходилось иметь дело только с несколькими, но часто они перемещались в огромных количествах. В группах или стадах, как бы вы их ни называли.

Действительно, когда она проследила за их медленным продвижением с подножия пологого холма, она увидела ещё двух существ, бродящих по лесу.

Затем шёл ещё один.

И ещё.

Хелен покачала головой.

Чёрт с ними!

С ещё парой она, возможно, справилась бы самостоятельно, но никто не мог сказать, сколько этих существ могло бы появиться из леса. Она не была женщиной-воином, в отличие от некоторых женщин в фильмах.

Ей нужна была помощь.

Хелен вернулась в дом.

Захлопнув и заперев на ключ заднюю дверь, она подошла к телефону, висевшему на стене возле холодильника, и начала набирать номер шерифа. Тодзё вернулся на кухню и слушал.

Он сел возле задней двери и начал рычать на неё.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Трэвис продолжал бежать ещё минут двадцать, прежде чем снова замедлил темп, осознав необходимость сохранения своей энергии. Он больше не видел мёртвых позади себя, начало их толпы исчезло за одним из поворотов на извилистом участке дороги. Они всё ещё были там и всё ещё несли опасность. Выходить за грань истощения, прежде чем достигнуть безопасности, было бы глупо. Насколько он знал, мёртвые могли открывать второе дыхание после периода отдыха, как и живые люди. Они могут даже быть в состоянии вернуться в режим ускорения в какой-то момент. Он не думал, что это произойдёт, но полностью исключать такую возможность было бы глупо.

Он пытался угадать, как далеко он продвинулся после того, как сбежал с фестивальных площадок, но это было узнать невозможно. Несколько миль, по крайней мере, точно разделяли их. Хотя у него и не было лишнего веса, он не был опытным бегуном и чувствовал напряжение в мышцах от физических усилий. Если ему удастся выбраться отсюда живым, ему будет больно в течение следующих нескольких дней. Было бы неплохо избавить своё тело от этого бремени и поскорее преодолеть дорогу назад к цивилизации, но до сих пор ни одна машина не попалась в поле его зрения. Это показалось ему очень странным. Должно быть как минимум несколько опоздавших гостей фестиваля. На этих фестивалях всегда бывали опоздавшие. Если только слухи о масштабном бедствии не попали в большой мир, и все, кто ехал на фестиваль, повернули назад.

Когда ситуация ухудшалась, он заметил, что люди пытаются позвонить в 9-1-1 или напрямую связаться с властями. Несколько человек утверждали, что уже успели дозвониться по линии экстренной помощи, но что-то случилось после этого, и внезапно никто не смог никуда дозвониться или даже получить сигнал.

Трэвис понятия не имел, чем это может быть объяснено, но это казалось зловещим, как будто доступ к внешнему миру каким-то образом намеренно блокировался. Он также не мог представить, кто будет делать такие вещи и почему. Но всегда были люди или группы, которые хотели причинить боль другим людям в массовом масштабе. Как бы безумно это ни казалось на первый взгляд, вполне возможно, что он был единственным выжившим после самого странного террористического акта в истории.

В любом случае, помощь не приходила и, вероятно, никогда не придёт. Доживёт ли он до завтра, зависело только от него самого. Он мог продолжать продвигаться вперёд или поддаться растущей усталости и сдаться. Просто лечь и умереть или подождать, пока его спасут, хотя шансы на последнее были крайне маловероятны. На данный момент он всё ещё предпочитал двигаться вперёд, но это могло измениться в любое время.

Ещё одним показателем того, как далеко он продвинулся, было то, что автомобили и грузовики участников и гостей фестиваля больше не стояли по обе стороны дороги. По его оценкам, последний из них он видел чуть меньше мили назад. До сих пор он был слишком сосредоточен на том, чтобы убежать от ходячих мертвецов, а не пытаться забраться в любую из машин, но теперь он задавался вопросом, должен ли он повернуть назад и попытаться сесть в один из этих грузовиков, пока он ещё может это сделать? Он думал, что оставил мертвецов достаточно далеко, чтобы попробовать сделать это, да и относительно короткое расстояние до машин вполне это позволяло.

Решающим фактором против этой идеи стала практическая реальность того, что он никогда в жизни не воровал автомобиль. Хотя он некоторое время прожил свободную жизнь в группе детей-хиппи, путешествовавших по дороге, он не имел никакого опыта в реальных преступных действиях. То же самое касалось и его друзей. Помимо склонности продавать и употреблять различные нелегальные вещества, они все были добросовестными законопослушными гражданами. Теоретически он мог выбить окно в чьей-то машине, и что тогда? Если кто-то не оставит запасной ключ в таком месте, где он сможет легко его найти (что маловероятно), он не сможет запустить двигатель. В любом случае, если бы он попробовал это, его усилия были бы пустой тратой времени, и он потерял бы позиции без веской причины.

Это был не вариант вообще.

Вместо этого он продолжал двигаться вперёд.

Примерно через полмили по дороге он начал слышать слабый звук музыки, исходящий откуда-то из леса справа от него. Он остановился на месте и нахмурился, обернувшись, чтобы посмотреть на линию деревьев. Звук был настолько слабым, что он сначала подумал, что, должно быть, воображает его, слуховую галлюцинацию, производимую его травмированной психикой. В те первые несколько секунд после того, как он остановился, он был почти уверен, что так всё и было, потому что он больше не слышал музыку. Затем музыка началась снова, всё ещё слабая, но она определённо звучала. Он не мог точно определить, что это была за музыка, но что-то в глубине его сознания обнаружило нечто знакомое в этом звуке.

Всё ещё нахмурившись, он подошёл ближе к краю дороги и ряду деревьев и напряг уши, изо всех сил стараясь лучше разобрать то, что слышал. Он знал, что это не агрессивный хард-рок, не электронная танцевальная музыка и не современная поп-музыка. Нет, эта музыка была слишком мягкой и благородной для этого. Это были звуки гитарной музыки. На самом деле она звучала как музыка, которую исполняли многие группы, которые собирались выступить на фестивале в эти выходные.

Многие хиппи любили проводить время на природе. Они любили разбивать лагерь в лесу, а не проводить время в четырёх стенах. Возможно, то, что он слышал, было небольшим собранием единомышленников, которые приехали на праздник, но решили провести ночь в палатках среди деревьев, а не на территории фестиваля. Это была теория, основанная на немногом, но она показалась правдоподобной Трэвису. Эти люди в лесу, возможно, даже были одними из отставших второго дня, которых он ожидал увидеть всё время на своём пути, но так или иначе этого не случилось. Он повернул голову, высматривая на дороге следы припаркованного автомобиля. Если он был прав, автомобиль должен был быть где-то здесь, но он его не видел. Хотя это ничего не значило. Хотя он был в третий раз на этом конкретном фестивале, это всё же была в основном чужая земля. Он знал проезд на территорию фестиваля по главной дороге и обратно. Расположение земли за пределами её было загадкой, поэтому отдыхающие вполне могли припарковаться на какой-нибудь другой второстепенной дороге.

Некоторое время он стоял на краю дороги, нервничая и не зная, что делать. Участок дороги, который он мог видеть позади в направлении территории фестиваля, всё ещё был очищен от оживших мертвецов. У него есть время отправиться в лес и попытаться установить контакт с тем, кто играет музыку. Или нет. Однако благодаря извилистой природе дороги эта видимая часть была не очень длинной. Меньше ста футов, наверное. Трудно было судить о её уровне безопасности с какой-либо реальной уверенностью. Основываясь на том, как медленно мёртвые двигались в последний раз, когда он их видел, он всё ещё полагал, что создал существенную буферную зону. Если существа не начали снова ускоряться, он чувствовал, что может легко потратить до получаса, исследуя источник музыки, не подвергая себя ненужной опасности.

Ещё одна вещь, которую следует учитывать, - это его основная ответственность как порядочного человека. Был большой шанс, что эти теоретические гости не знали о бойне, которая настигла фестиваль. Он не сомневался, что многие из ходячих мертвецов будут идти в лес, а не оставаться на дороге. По крайней мере, он должен был предупредить этих людей. Если повезёт, они смогут отвести его туда, где стояла их машина. Это было не просто гуманным и сострадательным делом, это могло бы быть его выходом отсюда.

Приняв решение, Трэвис спустился в мелкую канаву на обочине дороги и через несколько секунд вошёл в ряд деревьев за ней. Сосредоточив внимание на музыке, которая была ещё слабой на тот момент, он работал над движением, как он надеялся, в правильном направлении. Поначалу прогресс был медленным, потому что ему иногда приходилось останавливаться и прислушиваться, чтобы лучше понять, куда правильно идти, прежде чем продолжить. Он был на расстоянии пятнадцати минут от дороги, когда наконец смог определить, что он слышит. Он улыбнулся, когда понял, что это Grateful Dead[1], какой-то концертный альбом, коллекция лучших хитов. Песня, играющая в тот момент, была "Casey Jones".

Осознание этого укрепило его веру в то, что он делал правильные вещи. Это были люди. Скорее всего, Трэвис никогда не встречался с ними, но как и многие из их группы, они были настроены на одни и те же духовные волны. Эти люди помогут ему, он не сомневался.

Ещё через несколько минут он услышал музыку, ясную как день. Деревья стали менее плотно сгруппированы, и он вскоре понял, что приближается к краю поляны. Вскоре он смог разглядеть часть поляны и увидел, что там установлена палатка. Добравшись до края поляны, он увидел ещё две палатки. Палатки были сгруппированы вокруг костра, который, казалось, был разожжён совсем недавно. Некоторые угли всё ещё тлели ярко-красным в куче серого пепла.

Вместо того, чтобы идти прямо на поляну, он колебался, прячась за деревом, осматривая местность на предмет признаков отдыхающих. Он всё ещё верил, что, вероятно, найдёт этих людей приветливыми и дружелюбными, но, вероятно, было разумно действовать с некоторой осторожностью. Музыка исходила из старомодного бумбокса, расположенного в нескольких футах от тлеющего костра. Было понятно, что куча путешествующих хиппи будут слушать их музыку только на таком архаичном устройстве. По опыту Трэвиса, его люди часто не были в курсе последних технологий и гаджетов. Такие вещи были дорогими, и хиппи редко имели на них деньги. Свои деньги они тратили в основном на бензин, еду и траву.

Однако, продолжая наблюдать, он начал чувствовать себя немного настороженно. Он пробыл там несколько минут, не замечая никого из отдыхающих. Либо они были в своих палатках, либо гуляли по лесу. На что напрашивался вопрос о том, почему на бумбоксе играет музыка, а вокруг никого нет? Он предположил, что, возможно, большинство из них всё ещё спали в своих палатках, в то время как один человек, который слушал мелодии, ушёл на несколько минут в лес, чтобы отлить или посрать.

Правдоподобное объяснение, конечно. Лучше всего подождать, пока этот человек не вернётся, прежде чем выйти на поляну и объявить о своём присутствии. В противном случае он рискнул бы напугать людей в палатках. Поэтому он остался за деревом и немного подождал.

Может быть, прошло ещё десять минут, прежде чем он начал нервничать. По-прежнему не было никаких признаков кого-либо поблизости. Он начинал думать о том, сколько времени прошло с тех пор, как он ушёл с дороги. Прошло почти полчаса. Возможно, ещё прошло недостаточно времени, чтобы мёртвые могли его догнать, но достаточно, чтобы значительно сократить расстояние между ними. Если эти люди не появятся в ближайшее время, он может быть вынужден вернуться на дорогу. В противном случае он рискует отрезать этот путь спасения, заманив себя в ловушку здесь, в лесу, так и не узнав об альтернативном выходе.

Он подождал ещё пару минут, и его разочарование нарастало, пока импульс не заставил его выйти из-за дерева и неуверенно пойти на поляну. Выйдя на открытую местность, он крутил головой, всё ещё просматривая область на предмет признаков кого-либо. И снова он не увидел ничего, кроме окружающих деревьев и неподвижности, казалось бы, пустой поляны. Теперь его меньше волновала возможность побеспокоить любого, кто может быть в палатках. Время быть внимательным ушло. Разбудить их и предупредить о том, что происходит, было для них так же правильно, как и для него.

К тому времени, когда он смог заглянуть в одну из открытых откидных створок палатки, он уже был в нескольких футах от костра. Его лоб нахмурился в замешательстве, когда он увидел, что палатка была совершенно пуста. Никаких спальных мешков или других принадлежностей для кемпинга. Это сначала показалось ему немного странным, но затем он перешёл к другим палаткам и обнаружил, что они также пусты. Посмотрев в последнюю из пустых палаток почти целую минуту, он отступил к центру поляны, где остановился и ещё раз огляделся. К тому времени правду было невозможно отрицать. Здесь никого не было. Он начал чувствовать себя глубоко обеспокоенным. Музыка, играющая в глуши, и никого вокруг не было, чтобы послушать её. Это сбивало с толку и было неправильно.

Это было чертовски странно.

Неприятность ситуации заставила его вспомнить истории, которые он слышал о больших группах людей, которые таинственным образом пропали без объяснения причин. Потерянная колония Роанок[2] и исчезнувшая команда "Марии Селесты"[3]. В последнем случае судно было найдено на плаву с целым грузом, а вещи экипажа всё ещё находились на борту и не были повреждены. Насколько Трэвис знал, ни одна из этих тайн никогда не была окончательно разгадана.

Может быть, это была похожая ситуация?

Он немного подумал и решил, что это маловероятно. Там была реальная угроза, но она не имела ничего общего с древними тайнами или другими полётами фантазии. Он понятия не имел, куда делись эти люди, но было рациональное объяснение, он был уверен в этом. Он решил сделать последний шаг к установлению контакта. Если через минуту ничего не получится, он поспешит вернуться на дорогу и помолиться о том, чтобы он не задержался здесь слишком долго.

Он опустился на колени и нажал кнопку "Stop" на бумбоксе, оборвав песню "Friend of the Devil". Потратив немного времени, чтобы прочистить горло, он обхватил ладонями рот и позвал невидимых отдыхающих.

- Привет! Там кто-нибудь есть?

Прошло несколько минут.

Трэвис снова повернул голову и осмотрел весь периметр поляны. И снова он ничего не увидел. И никакой реакции от пропавших гостей фестиваля не последовало. Он был готов сдаться, но решил попробовать ещё раз.

- Привет! Если вы там, пожалуйста, покажите себя! На музыкальном фестивале произошло нечто ужасное, и нам всем нужно как можно скорее покинуть этот район. Я чертовски серьёзен. Это вопрос жизни и смерти.

Он замолчал и ждал.

Когда он был уверен, что ему придётся сдаться и вернуться на дорогу, он услышал хрустящий звук. Кто-то там, в лесу, прямо за линией деревьев по звуку, наступил на палку. Он задержал дыхание на мгновение, ожидая, пока кто-нибудь появится. Когда кто-то наконец вышел из леса и пошёл на поляну, его рот открылся от удивления, потому что этот человек был совсем не тем, кого он ожидал. На самом деле, почти полной противоположностью.

Человек, который подошёл к нему, был высоким и бородатым животным с густыми каштановыми волосами. Помимо того, что он был высоким, он был очень толстым. На нём был грязный джинсовый комбинезон, а бейсбольная кепка "Miller High Life" висела на голове под большим углом. Его борода не была похожа на бороду хиппи. Она была ужасной, и в ней были кусочки того, что могло бы быть пищей. Зубочистка была втиснута в угол его рта. Самым неприятным из всего этого было двуствольное ружьё, которое висело через правое плечо. У его глаз был мёртвый взгляд преданного пользователя мета, и его улыбка была совсем не дружелюбной.

Инстинкт самосохранения Трэвиса велел ему немедленно развернуться и бежать обратно в лес, прежде чем это гуляющее клише быдло совершит какой-то ужасный извращённый порыв в его сторону. Это было то, чего он хотел больше всего на тот момент, но он чувствовал себя онемевшим на месте, неспособным двигаться, едва способным думать. Его разум пытался рационализировать ситуацию, когда мужчина подошёл ближе. Он сказал себе, что страх, который он испытывает, является результатом несправедливых и постыдных стереотипов. Этот человек на самом деле не хочет причинить ему вред. Он должен был сохранять спокойствие и пытаться предупредить человека о приближающейся мёртвой толпе.

Он просто открыл рот, чтобы попытаться сделать это, когда ещё больше людей вышли из леса и пошли на поляну. Теперь их было ещё трое. Двое мужчин и молодая женщина. Другие мужчины были почти одинаково одеты во фланелевые рубашки, грязные джинсы и сапоги. Мужчины во фланелевых рубашках несли винтовки.

Женщина была меньше и намного стройнее, чем её друзья-мужчины. Её обтягивающие джинсы были разорваны и изношены во многих местах, показывая проблески кремовой гладкой плоти. На ней была тёмно-синяя рабочая рубашка механика с надписью "Дарлин", вышитая на пятне над её левой грудью. Чёрные волосы обрамляли бледное, почти симпатичное лицо, лишённое макияжа. Черная бейсболка, которую она носила, была украшена рисунком боевого флага Конфедерации. Улыбка, которую она показала Трэвису, когда он смотрел на неё, выявила несколько недостающих зубов. Он догадался, что ей было за двадцать, и она была моложе своих друзей как минимум на несколько лет. В отличие от других, она не несла оружие.

Трэвис задрожал, когда понял, что вокруг него образовался круг. Круг медленно сжимался, когда они неуклонно приближались. Внезапно ему пришла в голову бесспорная ясность, что эти люди обязательно убьют его, если он не убежит. И они вполне могут сделать намного хуже, чем просто убить его.

Женщина засмеялась.

- Вот и ещё один клюнул на наживку!

Другие тоже засмеялись.

Человек в комбинезоне усмехнулся и потянулся вниз, чтобы почесать свои яйца сквозь джинсовую ткань.

Один из мужчин во фланелевой рубашке сказал:

- Срабатывает каждый раз. Разве живой хиппи сможет устоять перед Grateful Dead?

Другой парень во фланелевой рубашке произнёс:

- Этот не маленький, у нас будет достаточно мяса, чтобы продержаться до конца года.

Парень в комбинезоне издал глубокий, урчащий звук, который, возможно, был своего рода гортанным смехом. Он всё ещё возился со своими яйцами таким образом, что это всё меньше и меньше походило на почёсывание и больше напоминало что-то гораздо более зловещее и расстраивающее.

- Однако сначала я должен сделать это дерьмо более мягким.

Дарлин была ближе, чем остальные, всего в нескольких футах. Она ухмыльнулась и осмотрела Трэвиса с ног до головы.

- Посмотрите, он дрожит как сучка! Мы с ним хорошо повеселимся!

Трэвис чувствовал себя на грани обморока.

Затем он почувствовал вспышку гнева и новой решимости.

Чёрт возьми, он провёл утро, обогнав толпу грёбаных зомби, просто чтобы оказаться в руках банды ненормальных уродов? Он повернул в направлении дороги и побежал изо всех сил, но прежде чем он смог выйти за пределы круга быдло-банды, ствол винтовки ударил его по голове и повалил на землю.

Он почувствовал себя одурманенным, подняв глаза и увидев Дарлин, стоящую прямо над ним.

- Ты никуда не пойдёшь, грязный хиппи! Эта вечеринка только начинается!

Она собрала слюну во рту и плюнула ему в лицо.

Затем она ударила его сапогом по голове, в результате чего мир для Трэвиса сначала стал серым, а затем почернел.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Группы, играющие на фестивале в эти выходные, и их личные помощники не спаслись от разрушительного действия "Восторга", поскольку наркотики распространялись так же за кулисами, как и среди гостей. Участники почти всех групп, присутствующих в тот первый день, попробовали наркотик вместе со многими членами своих гастрольных команд и окружения. Позитивное начальное состояние привело к высокому уровню интереса к этой новой вещи. Считалось, что это наркотик для хорошего самочувствия, который не помешает музыкантам играть или членам их команд выполнять свою работу. На ранних стадиях это описание оказалось наиболее точным, но пагубные последствия Восторга начали проявляться только после того, как последняя группа закончила играть в ту ночь.

Внутри огороженного комплекса, вмещающего десятки трейлеров и автобусов, доступ был разрешён только лицам с надлежащими полномочиями. Это было то место, где музыканты и их помощники могли расслабляться и тусоваться без каких-либо проблем со стороны фанатов. Праздничная атмосфера в комплексе была такой же дикой, как и развратные удовольствия гостей фестиваля. В первые несколько часов праздника Оскар Перес лично стал свидетелем не менее дюжины половых актов, которые исполнялись прямо под открытым небом, и никто ничему удивлён не был. Молодые женщины в шортах скользили на роликовых коньках, неся подносы с кучами кокаина и пластиковыми мисками, наполненными различными таблетками. Вся сцена была прямо из декадентских 70-х. Это не могло быть в бóльшей степени противоречащим пропаганде о мире и любви, которую фестиваль поддерживал во всём своём публичном маркетинге, но практически никто в этом комплексе не испытывал никаких сомнений по поводу этого очевидного противоречия.

Контраст был интересен, если не сказать больше. Большинство молодых людей, которые приезжали со всей страны, чтобы побывать на этом фестивале, были заняты травой. Многие из них также любили "экстази" и расширяющие сознание психоделики. Судя по тому, что Оскар наблюдал на прошлых фестивалях, им явно не нравились такие вещи, как кокаин и мет. Это были наркотики агрессии и токсического воздействия. Они не были одобрены большинством присутствующих. Однако за кулисами большинство музыкантов, которыми все так восхищались, казалось, любили кокс больше всех других веществ. Он задавался вопросом, насколько разочарованными будут гости, если смогут увидеть, что происходит за кулисами?

В этом он не был уверен. Он освещал ряд подобных событий в последние годы, и то, что он видел здесь, не было обычным явлением. О, он всегда видел, как несколько человек употребляли кокс на таких мероприятиях, но ничего подобного такого масштаба. Это показалось ему чем-то уникальным для этого конкретного события. Он не мог не задаться вопросом, что, возможно, организаторы были также и торговцами наркотиками? Или, может быть, наркотики были главной вещью, а фестиваль был не чем иным, как гигантской попыткой отмывания денег?

Или, может быть, он стал слишком циничным, когда ему стукнуло тридцать?

Оскар не был музыкантом и не был здесь ни в чьей команде или окружении. Он был журналистом, освещавшим фестиваль для "Pitchfork". В бесчисленных случаях, с тех пор как он прибыл на фестиваль и получил свой составной пропуск, ему предоставлялась возможность попробовать различные вещества, попадающиеся вокруг. Иногда это были женщины на роликах, предлагающие ему таблетки. В других случаях участники групп делали это прямо в середине интервью. Многие другие журналисты на фестивале с энтузиазмом принимали эти предложения, но Оскар каждый раз отказывался. Время от времени ему нравилось хорошо проводить время, но он серьёзно относился к своей работе. Он был здесь, чтобы собрать существенный материал для углублённой статьи обо всех аспектах фестиваля, и он собирался сделать именно это.

Конечно, для того, чтобы эту статью можно было опубликовать, ему понадобится изрядное количество сахарной оболочки. Он мог сказать общую правду о декадансе за кулисами, но не полную правду. К некоторым из наиболее известных участников группы нужно будет обращаться анонимно, за исключением тех, кто дал ему прямое разрешение на использование их имён. Не то, чтобы это имело значение, потому что самые разумные проницательные читатели могли бы сделать вывод об идентичности из определённых подробностей, которые будет включать статья. Его телефон был заполнен возмутительными фотографиями звёзд, занятых всевозможными незаконными действиями. Некоторые из наиболее интересных из них, несомненно, вызвали бы массовые споры, если бы когда-либо были обнародованы, что не должно было произойти. У него было слишком много честности для этого. Его издатель также допустит это в крайне маловероятном случае, когда он представит их для публикации. В конце концов, он не работал на TMZ.

Он сидел за столом в комплексе и пил пиво, просматривая сотни фотографий с фестиваля, которые он сделал, когда впервые увидел признаки того, что что-то пошло не так, в широком масштабе. Это заняло больше времени, чем, вероятно, следовало бы, но какое-то время он был слишком глубоко поглощён процессом определения, какие фотографии удалить, а какие перенести в защищённый паролем альбом. Он удалил где-то около ста фотографий, когда начал слышать звуки людей, терпящих бедствие.

Нахмурившись и подняв глаза от телефона, он огляделся и увидел, что люди собирались группами, кричали и плакали в разных местах комплекса. Некоторые стояли на коленях так, будто проявляли глубочайшую скорбь на похоронах. Он никогда не видел такого в реальной жизни, но часто видел такое в фильмах. Это было явно проявлением случившейся беды, он не сомневался. Его журналистские инстинкты пробудились. Он ещё не знал, что это было, но мог предположить некоторые очевидные возможные причины. Вверху этого списка была вероятность того, что кто-то на фестивале умер. И чтобы спровоцировать такое излияние, вероятно, это должен быть кто-то важный или знаменитый. На фестивале было много знаменитых групп. Может быть, у певца или другого музыканта случилась передозировка? С обильным предложением сильнодействующих веществ, это, конечно, было вполне возможно.

Механизмы в его голове быстро вращались, когда он начал представлять себе совершенно другую статью, чем та, которую он изначально планировал. Переконфигурированная статья была бы в духе разрушительного разоблачения. Если бы это событие превратилось в катастрофу в масштабах Fyre Festival[4] - или даже близко к этому - он мог бы получить здесь что-то грандиозное. Что-то, что могло бы сделать его знаменитым или даже привести к громкому выступлению на крупном телеканале.

Он решил, что больше не будет удалять фотографии. Не было бы никакого повода для анонимности знаменитости в том виде подачи статьи, который он начинал сочинять в своей голове. Ничего не было бы скрыто, включая даже самые возмутительные из всех фотографий, которые он сделал. Даже те, которые он удалил, не были безвозвратно потеряны. Они находились в папке “недавно удалённые”. Быстро подумав, он зашёл в эту папку и сразу же восстановил все удалённые фотографии в основной фотоальбом.

Затем он открыл своё новостное приложение и пролистал заголовки, чтобы увидеть, просочились ли какие-нибудь первые слова о явной фестивальной трагедии в СМИ. На его лице появилась широкая улыбка, когда он ничего не увидел о фестивале. Быстрый поиск в Google также не дал результатов. Его улыбка стала шире. Он был прямо счастлив, но ему нужно было начать переходить в режим расследования прямо сейчас, потому что у него было много коллег, которые, вероятно, все думали об одном и том же.

Ему просто нужно было выполнить последний онлайн-поиск, прежде чем встать и начать задавать вопросы. Была информация, в которой он нуждался, которая не могла быть легко доступна через Google. Он решил проверить LexisNexis[5], чтобы узнать, сможет ли он быстро откопать любую юридическую грязь на организаторов фестиваля, но была проблема - он больше не получал сигнал сети.

Это было странно.

Именно по этой причине после первого года фестиваля были возведены новые вышки сотовой связи, чтобы улучшить качество обслуживания и связи с внешним миром. По сути, это было место в центре, возможно, в самом сердце Америки. Учитывая количество людей, собирающихся в этом месте на выходные дни, способность общаться с большим миром в случае чрезвычайной ситуации имела решающее значение. И до сих пор у него не было проблем с обслуживанием вообще. Его телефон показывал четыре полосы сильного сигнала с момента его прибытия, но теперь всё, что он видел на экране, было сообщение “не обслуживается”.

Он встал и отошёл от стола, держа свой телефон в воздухе и расхаживая из стороны в сторону, во всё более отчаянной попытке получить сигнал. Даже одной слабой полосы было бы достаточно, но он ничего не находил. В отчаянии он дошёл до лестницы, забрался на трейлер и снова поднял свой телефон, но снова безрезультатно. К тому времени он заметил, что другие люди пробовали подобную тактику. Судя по их реакции, никому из них не повезло.

Спустившись обратно, он пробирался сквозь море взволнованных лиц, пока не достиг бара под навесом, который сейчас практически пустовал. Зайдя за барную стойку, он вытащил холодную бутылку "Stella Artois" из холодильника и снял крышку. Он быстро опустошил её и немедленно схватил другую бутылку. Эту он пил медленнее, оставаясь за стойкой бара и наблюдая, как ситуация внутри комплекса продолжает ухудшаться. Ситуация ещё не совсем вышла из-под контроля, но у него было плохое предчувствие, хотя он до сих пор не знал, почему так много людей были в таком состоянии бедствия.

На профессиональном уровне он как бы плюнул на свою работу. Он должен разговаривать с людьми, задавать вопросы и пытаться выяснить точный характер проблемы. То, что сдерживало его, было чувством страха, глубоко укоренившемся в его кишках. Как и многие из его журналистских коллег, Оскар Перес верил в то, что нужно сделать всё возможное, чтобы добраться до настоящего сердца истории. Иногда это означало ставить себя в сложные ситуации и обстановки. Ему даже угрожали нанесением телесных повреждений раз или два в погоне за материалом для статьи. Но он был музыкальным корреспондентом, а не военным репортёром. Он не хотел быть убитым при исполнении служебных обязанностей, и хотя он всё ещё не догадывался о том, что здесь происходит, это дурное предчувствие усиливалось с каждой минутой. Он боялся, что скоро может наступить момент, когда ему придётся начать думать о сохранении своей жизни, а не о написании шокирующей статьи.

Его главный вопрос был прост:

Как, чёрт возьми, я выберусь отсюда?

Его работодатель доставил его в соседний город, где он остановился на ночь в трёхзвёздочном отеле, а затем взял машину напрокат и добрался в маленький городок ближе к месту проведения фестиваля. Проведя следующую ночь в явно менее шикарном отеле, его доставили на фестиваль на вертолёте. Завтрашней ночью он так же на вертолёте должен был отправиться домой, после того, как хедлайнер заключительной ночи закончит своё выступление.

Они просто не сделают этого, не прилетят за ним, если дела дальше будут идти всё хуже и хуже. Ему нужно было не тянуть со временем и договориться о вылете отсюда сейчас. Только это было невозможно в данный момент, потому что он не мог поймать этот чёртов сигнал. Он снова проверил свой телефон, чтобы убедиться, что это всё ещё было так, и пробормотал проклятие, когда увидел, что так оно и было.

Он чертыхнулся, когда увидел, как один из множества людей, стонущих и шатающихся, внезапно упал, словно мешок с картошкой, у фонтана с шампанским. В одну секунду он был в вертикальном положении, в следующую - двести фунтов в полусреднем весе свалились на землю. К великому удивлению Оскара, никто не бросился ему помогать. Каждый был слишком поглощён своими проблемами. Эта ситуация показала ему всё, что нужно было знать. Он не мог продолжать ждать в надежде наконец поймать сигнал. К тому времени, когда это, наконец, произойдёт, может быть уже слишком поздно.

Он должен попытаться выбраться пешком.

Дерьмо!

Это будет долгий путь. И это будет означать, что ему придётся пробираться через десятки тысяч гостей фестиваля, которые разбили там лагерь. Ещё одна вещь, которую он не знал, это какая обстановка была там. Он должен был предположить, что там было по крайней мере так же плохо, как и в фестивальном комплексе, может быть, даже хуже. В этом случае многие из тех, кто планировал остаться на выходные, также хотели бы уехать пораньше. Там будет множество людей, пытающихся выбраться по единственному доступному маршруту. Все усилия почти наверняка будут крайне затруднительными.

Молодая женщина, одетая только в крошечные шорты золотого цвета и соответствующий топ бикини, шаталась у палатки с балдахином. Несмотря на мрачные события, Оскар не мог не улыбнуться и покачать головой. Она была ещё одним из многих противоречий здесь. Там, в грязи и траве, тысячи детей хиппи были одеты в одно и то же дерьмо, которое носили в течение нескольких поколений - футболки цвета радуги и свободные цветочные платья в стиле бохо. Конечно, не все они были одеты как отшельники, но большой процент выглядел именно так. Эта женщина никоим образом не напоминала стереотипную хиппи. Она выглядела скорее как городская тусовщица, которая предпочла бы зажигать на танцполе в клубе, чем болтаться с кучкой фанатов Phish[6].

Его улыбка исчезла, когда она подошла к мусорному ведру прямо возле палатки, наклонилась, чтобы схватить края ведра обеими руками, и начала сильно трясти его. Он подумал о том, чтобы подойти к ней и спросить, в порядке ли она, но он дрогнул, когда почувствовал дуновение неприятного запаха, исходящего от неё. Она остановилась, повернула потное лицо к нему и слабо произнесла жалкую просьбу:

- Помоги… мне.

Оскар до сих пор довольствовался отсиживанием и наблюдением за происходящим, но он не был монстром. Он не мог игнорировать прямую просьбу о помощи от женщины, терпящей бедствие, даже если он и понятия не имел, что он может для неё сделать.

- Подожди, я сейчас.

Сделав большой глоток пива, он поставил бутылку на стойку и тяжело вздохнул, собираясь с силами, чтобы приблизиться к этому ужасному зловонию. Бедняжка пахла так, будто она выползла из канализации. Даже с такого расстояния у него сжался желудок. Он не мог представить, что может вызывать запах, который исходит от красивой молодой леди, если только она не проглотила что-то апокалиптически токсичное.

- Пожалуйста…

Её лицо стало выглядеть ещё более потным. Более тёмного цвета.

Он сделал натянутую улыбку.

- Уже иду.

Однако прежде чем он смог выскользнуть из-за стойки, женщина внезапно упала в обморок, ударившись подбородком о край мусорного ведра, прежде чем упасть на спину.

Оскар недоверчиво уставился на неё, прежде чем сказать:

- Чёрт!

Он поспешно вышел из-за стойки и приблизился к ней, прикрывая рукой нос. Когда он встал рядом с ней, то почувствовал, как сжался его желудок. В такой непосредственной близости ужасный запах был ещё сильнее. Он не хотел ничего бóльшего, чем как можно быстрее убежать от неё, но его чувство базовой человеческой порядочности удерживало его там, где он был на данный момент. По крайней мере, ему нужно было определить, жива ли она вообще. Она упала, как тот парень у фонтана с шампанским, и то, как она ударилась подбородком о край ведра, выглядело довольно плохо.

Гримасничая, он опустился на колени рядом с ней и взял тонкое запястье, чтобы почувствовать пульс. Он держал там пальцы так долго, как мог, почти целую минуту, но ничего не обнаружил. Хотя он не был медицинским работником, он понял, что женщина явно мертва. Но он не понял, почему. Она была молода и выглядела так, словно находилась в расцвете сил и даже не подозревала, что у неё есть какая-то болезнь.

Следующие несколько мгновений он провёл, гадая, что ему делать дальше. Может быть, попробовать сделать ей искусственное дыхание? Это казалось возможным, было ещё не слишком поздно, чтобы предпринять типичные усилия по спасению жизни. Может быть, она может быть реанимирована? Он пытался представить, что прижимается к её губам, и знал, что он не сможет сделать это, не заболев сам. И что хорошего это даст? Эта женщина нуждалась в помощи профессионала.

Где-то внутри комплекса была медицинская палатка. Он видел её несколько раз, блуждая днём. Вопрос был в том, сможет ли он вовремя доставить туда эту женщину? Он знал, что её шансы уменьшались с каждой секундой. Он не увидел никаких непосредственных признаков медицинской палатки, когда поднял глаза, чтобы осмотреть окрестности. Ему нужна была одна из машин для гольфа, которую он видел днём. Если бы ему пришлось подхватить эту женщину на руки и отправиться на поиски медицинской палатки, он никогда бы не успел добраться до неё вовремя.

Ещё один быстрый просмотр его ближайшего окружения не выявил никаких признаков гольф-машин. Конечно же, нет. Это была, очевидно, одна из тех ситуаций, когда помощи ждать было неоткуда. Что-то подсказывало ему, что бы он ни пытался сделать, помочь бедной девушке ему не удастся.

Он всё равно собирался поднять её, когда ещё один порыв горячего, зловонного воздуха пронзил его ноздри, заставляя его кашлять и давиться. Посмотрев вниз, он увидел, что за короткое время, когда его внимание было отвлечено, её плоть приобрела глубокий синий оттенок. Кроме того, её челюсть отвисла, выпустив последний большой газообразный поток гнилостного воздуха. Даже не зная точно, что с ней произошло, он сразу понял, что это не результат чего-то мирского. И это, похоже, происходило и со многими другими людьми.

Именно тогда ему пришла эта запоздалая мысль, заставившая его вскочить на ноги и отшатнуться в шоке и ужасе.

Вот дерьмо! Это заразно?

Он продолжал пятиться в оцепенении, с открытым ртом в ужасе, пока его спина не упёрлась в барную стойку. Дрожь сотрясала его тело, когда он несколько минут стоял на грани безумной паники. Пот покрыл его лоб и увлажнил подмышки. Главное, что у него было на уме в то время, - это насколько он был заражён, если то, что он видел, было результатом какого-то безудержного, быстро распространяющегося вирусного заболевания. Что-то было в воздухе. Он никогда не видел и не слышал ничего подобного о симптомах, которые он наблюдал, а это означало, что вероятность того, что будет какая-то вакцина для этого, была где-то около нуля процентов.

Его страх в этой ситуации продолжал расти, пока он не напомнил себе, что его шансы выбраться отсюда невредимым также будут чрезвычайно низки, если он не сможет успокоиться и начать думать. На данный момент он не пострадал физически, у него не проявились даже отдалённо те ужасные симптомы, которые испытывали заразившиеся. Кроме естественной тошноты, которую он чувствовал, он был в порядке. Он был более или менее здоров. После нескольких минут пребывания в раздумьях о ближайшем будущем, он сделал глубокий вдох и почувствовал, как страх, охвативший его, начинает стихать. Было ещё много чего, что нужно было понять, но он больше не чувствовал себя на грани полного срыва.

Он снял очки, чтобы вытереть пот, стекающий ему в глаза. Когда он снова надел их, он увидел, что кто-то ещё вошёл в бар. Он был озадачен, когда понял, кто это был.

- Какого чёрта ты здесь делаешь?

Кайл Байл хмыкнул, прошёл за барную стойку и вынул из холодильника большую банку пива "Boddingtons Pub Ale". Он открыл банку, и из отверстия вырвалось немного пены.

- Думаю, то же самое, что и ты, - сдув пену, он выпил несколько больших глотков пива, а затем поднял банку вверх. - Смотрю, как разворачивается дерьмовое шоу.

Оскар забыл о своей открытой бутылке, которую он оставил на стойке, до этого момента. Теперь он схватил её и последовал примеру певца, выпив бóльшую её часть за один раз.

Затем он покачал головой и сказал:

- Я не это имел в виду. Я имел в виду, что ты делаешь на фестивале музыки для хиппи? Ты же играешь "металл".

Даже когда он задал вопрос, Оскар понял, что присутствие Кайла на самом деле вовсе не так уж странно, не в контексте со многими другими вещами, которые он видел в комплексе, которые шли вразрез с атмосферой и предполагаемым посланием фестиваля. Кайл пожал плечами и сделал ещё один глоток пива.

- У меня хорошие дружеские отношения с одним из организаторов. Он пригласил меня на выходные, чтобы потусоваться и повеселиться.

Старый рокер с мрачными татуировками выглядел лучше, чем многие его сверстники в те времена, многие из которых сдали за годы и десятилетия, прошедшие с тех пор, как закончилось их время на пике популярности. Он каким-то образом мог носить узкие чёрные кожаные штаны и чёрный жилет поверх голого торса, не выглядя совершенно нелепо. Оскар был в хорошей физической форме, но форма певца, тем не менее, заставляла его чувствовать себя немного застенчиво по поводу своей внешности, главным образом потому, что старый ублюдок был на четверть века старше его.

Если я когда-нибудь выберусь из этого места, мне нужно снова начать ходить в спортзал.

Его взгляд переместился назад в сторону женщины, лежащей на спине прямо возле палатки. Она до сих пор так и не подавала обнаруживаемых признаков жизни. Ему не нужно было во второй раз трогать её пульс, чтобы понять, что её сердце не начало спонтанно биться. Не только это, но и время, которое он провёл в панике, решило её судьбу. Наверное, теперь её уже не вернуть. Это понимание принесло с собой чувство вины и сожаления. В своём страхе он не смог оказать какой-либо существенной помощи женщине. Отнести её в проклятую медицинскую палатку, где бы она ни находилась, было наименьшим, что он мог сделать, но он даже этого не смог. Он знал, что не виноват в её смерти. Его вина была лишь в том, что его тошнило. Но и его бездействие было решающим фактором.

Или не было?

Насколько он понял, женщине уже не требовалась никакая помощь. Визуальные доказательства убедительно свидетельствовали об этом, и это служило Оскару малым, но утешением.

Я должен был по крайней мере попытаться, чёрт возьми!

Кайл вышел из-за стойки и щурился на него, когда открывал вторую большую банку "Boddingtons Pub Ale".

- Ты выглядишь обеспокоенным, молодой писака. Что-то случилось?

Оскар хмыкнул и снова взглянул на мёртвую женщину, прежде чем сосредоточиться на певце.

- Ты имеешь в виду, кроме дерьмового шоу?

Кайл улыбнулся и отпил своего пива.

- Да уж. Помимо этого.

Оскар вздохнул и рассказал ему о том, как встретил женщину.

Кайл сделал кивок головой в направлении трупа.

- Ты имеешь в виду ту леди там?

- Да уж.

Кайл фыркнул и махнул своей банкой пива пренебрежительным жестом.

- Ни черта ты не смог бы сделать для неё, чувак. Ты знаешь основную теорию о том, что здесь происходит, верно? О "Восторге"?

Оскар нахмурился.

- "Восторг"? Что это?

- Новый вид наркотиков. Вроде как "экстази", но более интенсивный. Жёсткий опыт эмпатии. Это дерьмо было повсюду, когда началось шоу, - Кайл закатил глаза и покачал головой. - Не совсем моя вещь. Я больше предпочитаю кокаин и амфетамины старой школы. Ты знаешь, наркотики рок-н-ролла. Мне так много раз предлагали это новое дерьмо, что я потерял счёт. Отказывался каждый раз. Хорошая вещь, судя по всему.

Оскар хмыкнул.

- Я вообще не увлекаюсь наркотиками. На самом деле, я их ненавижу. Выпить банку пива или две - всё, что мне нужно.

Кайл проглотил ещё пива.

- Обычно я бы сказал, что это делает тебя вроде отсталым, но сегодня это делает тебя одним из счастливчиков.

Хмурый взгляд Оскара усилился, когда он подумал об этом.

- Да. Но я не совсем понимаю, какая связь с "Восторгом"? Подожди… единственные, кто заболевают, это те, кто пробовал этот наркотик. Правильно?

Кайл указал своей пивной банкой на Оскара.

- Бинго!

Оскар покачал головой.

- Иисусe… Нам нужно что-то сделать! Получить как-то помощь для этих людей. Твой телефон работает?

- Мобильный? Нет, ни один мобильный телефон не работает. Что-то их блокирует.

Возможность того, что отсутствие обслуживания было результатом преднамеренных действий какой-то гнусной группы, приходила в голову Оскару не раз. Это привело к ещё более зловещему выводу о том, что все больные люди, которые шатались вокруг и разрушались внутри (вероятно, и снаружи), были жертвами попытки массового отравления. Террористической атаки.

Уровень его паники снова начал значительно повышаться.

- Проклятие!

Кайл кивнул.

- Да, знаю. Это какое-то ужасное дерьмо. Но я открою тебе секрет. У меня есть…

Прежде чем Кайл успел открыть так называемый “секрет”, который он таил, оба мужчины были отвлечены громким кашляющим звуком. Кашель вскоре прекратился и сменился устойчивым стоном. Мужчины на мгновение посмотрели друг другу в глаза, затем их головы медленно повернулись в направлении стона.

Оскар ахнул и даже отскочил на шаг.

- Ебена мать!

Кайл хмыкнул, снова кивая.

- Начинается что-то интересное.

Женщина, которую Оскар считал мёртвой, снова села. Белки её глаз стали ярко-кроваво-красными, и она смотрела прямо на него. Её кожа продолжала меняться в цвете и текстуре. Она выглядела как труп, быстро и неестественно прогрессирующий через стадии разложения, но этого не могло быть, потому что она снова села и чудесным образом ожила. Когда она неуклюже взмахнула головой в попытке встать, стон, который она издавала, становился всё громче и громче.

Пиво Кайла выскользнуло из пальцев.

- Проклятие, чувак! Цыпочка стала чёртовым зомби!

Слово “зомби” застало Оскара врасплох. Его первоначальным инстинктом было посмеяться, но это прошло, когда он наблюдал, как женщина продолжает бороться со своими ногами. Резких движений её головы и того, как она рычала и шипела, когда смотрела на него, было достаточно, чтобы убедить его. Это дерьмо не было естественным. То, что она была мертва, казалось неопровержимым фактом, основанным на том, что он знал, но теперь она снова встала и стала передвигаться. Это тоже не подвергалось сомнению. Это происходило прямо перед ним и прямо сейчас. Он не знал, как это объяснить, но видеть - значит верить. Он также был уверен, что она была мертва. Она умерла. Однако после смерти что-то изменило и оживило её труп, превратив её в это… существо.

В зомби.

Вокруг комплекса раздавались крики других людей, недавно поддавшихся смертельному воздействию "Восторга" на последней стадии. Часть того, что они слышали, было результатом шока и ужаса, но некоторые из этих криков отличались другим качеством. Это были пронзительные нервные звуки, издаваемые людьми, испытывающими мучительную физическую боль.

Сначала Оскар нашёл это нереальным, но затем женщина, которая умерла возле палатки, встала на ноги и побежала к нему. Он взвизгнул от удивления и испуга и отшатнулся, спотыкаясь о собственные ноги и падая на землю. Затем она оказалась на нём, и он почувствовал её горячее, зловонное дыхание на своём лице. Он прижал руки к её плечам и изо всех сил пытался оттолкнуть от себя, но смерть изменила её, наделив оживший труп неестественной силой. Её зубы неоднократно щёлкали по нему, давая понять, что она хотела откусить его плоть. Мышцы его рук напряглись почти до предела, когда он изо всех сил пытался не допустить этого. Он был на грани отчаяния, когда услышал громкий лязг, и что-то ударило по голове мёртвой женщины. Звук повторился ещё несколько секунд спустя, и мёртвая женщина откатилась от него. Она почти сразу же поднялась на ноги, всё ещё шипя и рыча, и её внимание переключилось на Кайла. Она побежала к нему быстро, как будто выстрел из пушки, и была почти размыта, когда пробивалась сквозь пространство между ними. К счастью для Кайла, он смог схватить огнетушитель, который он нашёл где-то вовремя, чтобы ударить его нижним концом прямо ей в лицо. Удар произошёл с достаточной силой, чтобы отбросить Кайла назад на несколько шагов, но ему удалось удержаться на ногах.

Мёртвая женщина была на земле, но она уже пыталась снова встать. Кайл не терял времени. Он сразу же подбежал к ней и поднял огнетушитель высоко над головой, снова опуская его так сильно, как только мог. Его зубы обнажились, а мышцы на шее напряглись, когда он снова и снова бил огнетушителем по её голове. Сначала она продолжала бороться и царапать его, но через несколько секунд её руки упали на землю, и она перестала двигаться. Кайл, тем не менее, продолжал вбивать дно огнетушителя в то, что осталось от её головы, делая это много раз, пока, наконец, не остановился.

К тому времени Оскар снова сел. Он подумал, что ему будет плохо, когда увидел, во что превратилась из-за огнетушителя голова женщины. Она была хороша до того, как эта болезнь охватила её, но красивое лицо, которое он помнил по тем скудным минутам, когда её тело начало темнеть и раздуваться, больше не существовало. Она была просто красным пятном на земле, её голова превратилась в кусочки мозга, ткани и обломков костей. Кайл оставался на месте ещё пару мгновений, потея и задыхаясь, его волнистые волосы свисали ему на лицо, пока он пытался отдышаться.

Затем он подошёл к Оскару и посмотрел на него.

- Дерьмо. Это было мощно. Ты хочешь выбраться отсюда?

Оскар встал и кивнул.

- Да уж. Но как?

Теперь он мог слышать больше этих мучительных криков. Гораздо больше. Он слышал грохот и другие громкие звуки. Люди бегали в слепой панике, чтобы убежать от оживших мертвецов. Он посмотрел мимо Кайла и увидел, что одно из существ напало на женщину сзади и повалило её на землю. В другой момент существо разорвало ей горло и пожирало плоть. И все мёртвые двигались так чертовски быстро! Он не мог представить, как кто-то может надеяться убежать от них надолго. Побег казался безнадежным почти наверняка.

Но по какой-то причине Кайл улыбался.

- У меня в трейлере спутниковый телефон. Не знаю, справится ли он с тем, что блокирует мобильные телефоны, но это возможно. Это наш единственный реальный шанс.

Всё ещё сжимая замазанный кровью огнетушитель, он вышел в хаос, и Оскар последовал за ним.

А какой у него был выбор?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Трэвис пришёл в себя, когда деревенщины потащили его вглубь леса. Большой парень в комбинезоне держал его за лодыжки и тащил, как мешок с мусором. Он почувствовал, как ветки и корни царапают его плоть и оставляют многочисленные порезы, которые просачивают кровь на землю. Его затылок несколько раз отскакивал от камней разного размера, заставляя его вскрикивать от боли и, во время более ясных моментов, просить пощады. Его просьбы только заставляли их смеяться.

Это путешествие через лес, казалось, будет длиться вечно. Они достигли поляны, бóльшей, чем та, где они расставили свои ловушки. К тому времени Трэвис почти полностью пришёл в сознание. Он смог поднять голову достаточно, чтобы увидеть ветхую хижину. У хижины было широкое крыльцо с шаткими деревянными перилами и несколькими креслами-качалками, расставленными с обоих концов. Рядом с хижиной был большой старый сарай, который выглядел на грани разрушения. Дверь в сарай была открыта. Когда они приблизились к хижине, Трэвис увидел что-то в проёме, что вызвало болезненное чувство отчаяния. Обнажённое тело другого молодого человека висело вверх ногами на балке. Он был выпотрошен совсем недавно, судя по груде кишок и органов на земляном полу сарая. Его спутанные волосы были такими длинными, что почти достигали земли. Разноцветный символ мира был вытатуирован на одной из рук мертвеца.

Когда они подошли к крыльцу, парень в комбинезоне отпустил лодыжки и ударил его ногой.

- Дальше на своих ногах, парень.

Трэвису было слишком больно, чтобы немедленно попытаться встать. Он застонал и посмотрел на них глазами, полными слёз.

- Пожалуйста…

Угол рта большого человека дёрнулся.

- Я сказал, встань на ноги!

Он нанёс Трэвису несколько намного более сильных ударов в бок, один из которых был достаточно сильным, чтобы заставить его закричать и согнуться пополам. Затем к его лицу приставили ствол ружья, возможно, в дюйме от кончика его носа.

- У тебя есть пять чёртовых секунд, чтобы сделать, как тебе говорят, прежде чем я разнесу твои мозги по земле.

Та, кого звали Дарлин, вошла в его поле зрения, ухмыляясь, когда посмотрела на него и сказала:

- Считаю, что тебе следовало бы поступить так, как говорит этот парень. Джаспер не даёт никаких ложных обещаний. Одна из его любимых вещей в этом мире - наблюдать за тем, как голова какого-нибудь бедного ублюдка разлетается, как дыня, когда он нажимает на курок. Ты действительно хочешь, чтобы это случилось с тобой?

Трэвис захныкал и сказал:

- Н-не-нет…

Зубочистка, зажатая в уголке её рта, задвигалась, когда она усмехнулась. Она достала её и зажала между большим и указательным пальцами, затем сказала:

- Не думаю. Большинство людей уже стояли бы на своих ногах. А ты всё ещё валяешься на земле. Может быть, это разбудит твою жалкую задницу?

Она вставила зубочистку в одну из его ноздрей и сильно толкнула вверх, заставляя его визжать от боли. Это заставило их всех снова рассмеяться, а она шевелила зубочисткой взад и вперёд, заставляя его снова кричать, а также просить о пощаде. Она вынула зубочистку из его ноздри и слизнула небольшую каплю крови с конца, прежде чем снова втиснуть её в тот же угол рта.

Её улыбка исчезла, и тон усилился, когда она сказала:

- Поднимай задницу прямо сейчас, парень. Иначе я начну засовывать предметы в твою задницу, а не в нос.

Она сильно ударила его по лицу и поднялась на ноги.

Ствол ружья поцеловал его в лоб, когда тот, которого звали Джаспер, начал считать.

- Пять, четыре, три…

Трэвис поднял дрожащую руку в знак согласия.

- Я встаю.

Он стонал сквозь стиснутые зубы, когда поднимался в сидячее положение, и это усилие потребовало почти все оставшиеся части его истощённой силы. Он чувствовал головокружение и боль. Он хотел плюхнуться обратно на землю, но дробовик, всё ещё парящий в нескольких дюймах от его лица, был той мотивацией, которая ему была необходима, чтобы не допустить этого. Из-за головокружения его зрение затуманивалось, но он резко встряхнул головой, чтобы восстановить фокус. Деревенщины снова начали кричать на него. Их угрозы включали упоминания о том, чтобы он поскорее поднимался и о различных способах злоупотребления всеми его отверстиями. Они сказали ему, что если он не встанет на ноги ещё через пять секунд, они оторвут его нос и скормят своему кунхаунду. Казалось, что садистские козлы были сосредоточены на пятисекундных отсчётах. Может быть, они не могли считать больше? Трэвис не видел собаку вокруг, но он должен был предположить, что это не пустая угроза. Зверь, вероятно, где-то бродил по лесу. Как будто специально, он услышал слабый звук собачьего воя откуда-то издалека.

Джаспер почти достиг конца очередного отсчёта, когда Трэвису наконец удалось подняться на ноги. Он снова почувствовал головокружение и был готов упасть, но через мгновение он понял, что никто не держит его. Сейчас был лучший шанс выбраться из этого места, сбежать и надеяться вернуться в лес, прежде чем они смогут его застрелить. Но плохое самочувствие почти наверняка заставит его упасть на землю, сделав всего несколько шагов, и это единственное, что удержало его от попыток.

Один из парней во фланелевой рубашке схватил его за руку, развернул и подтолкнул к крыльцу хижины. Кто-то ещё пнул его под задницу, заставив их всех снова смеяться. Только железная хватка руки парня во фланелевой рубашке не позволила ему наклониться вперёд и удариться кончиком подбородка о нижнюю ступеньку крыльца. Ещё через пару секунд он поднялся на крыльцо, покачиваясь на месте. Другой парень во фланелевой рубашке открыл дверь и вошёл в хижину. Трэвис и человек, держащий его, последовали внутрь. Дарлин и Джаспер вошли за ними и закрыли дверь.

В изношенной старой хижине была широко открыта дверь в главную комнату с маленьким кухонным уголком в ней. Трэвис увидел на полу пару раскладушек с помятыми постельными принадлежностями и несколько спальных мешков. Старый квадратный телевизор с антенной в виде кроличьих ушей стоял на ящике для продуктов, который был прислонён к одной из стен. Другой угол комнаты был скрыт какими-то плетёными откидными панелями, которые он иногда видел в старых фильмах. Он предположил, что они были нужны в случае, если кто-то из его похитителей-деревенщин когда-либо нуждался в моменте уединения. Поверхность ветхого деревянного стола в центре комнаты была усеяна бутылками и пустыми банками пива "Milwaukee’s Best". Также на столе был большой бумбокс в старинном стиле. Он выглядел как старший двоюродный брат того, которого они оставили в лесу. Дарлин отодвинула стул от стола, и парень во фланелевой рубашке быстро бросил на него Трэвиса.

Джаспер снова приставил дробовик к его лицу.

- Не двигайся, парень. Я серьёзно. Только дёрнись, и я испорчу это милое розовое личико.

Трэвис нахмурился.

Милое розовое личико?

Эти слова не сулили ничего хорошего в любом их значении.

Он вздохнул и рухнул на стул, чувствуя физическую усталость с самого момента своего отчаянного побега с фестивальных площадок в каждой части тела.

- Вы не должны продолжать угрожать мне. Я сомневаюсь, что смогу добраться до двери, не упав в обморок.

Дарлин ходила по хижине так, словно еле сдерживала высокий уровень своей агрессии. Она остановилась, чтобы схватить трубку мета с грязной поверхности стола, в то время как её друзья-мужчины открыли холодильник и вытащили холодные банки пива. Подержав пламя из дешёвой пластиковой зажигалки в течение необходимого количества времени, она положила конец трубки между губами и глубоко вдохнула. Мужчины открыли пиво, в то время как Дарлин нажала кнопку на бумбоксе и начала дико танцевать по комнате под песню Джими Хендрикса "Purple Haze". Один из парней во фланелевой рубашке начал играть на воздушной гитаре, а другой парень во фланелевой рубашке бросил ружьё на одну из раскладушек, затем расстегнул ремень, спустил штаны и начал теребить свой клитор, когда сидел на краю раскладушки и пристально смотрел на Дарлин.

Трэвис удивлённо распахнул глаза.

Так… минутку! Что, чёрт возьми, здесь происходит?!!

Потом до него дошло. Парень во фланелевой рубашке номер два на самом деле был девушкой во фланелевой рубашке. Никогда, даже за миллион лет Трэвис не догадался бы об этом. Теперь его взгляд переместился на того, кто играл на воздушной гитаре. Он покосился на него, изо всех сил стараясь различить тонкие признаки скрытой женственности, но затем понял, насколько это бессмысленно. Двое не были близнецами. Они не выглядели одинаково. Он только сгруппировал их в своём разуме из-за их одинакового наряда. Его взгляд снова обратился к влагалищу. Девушка ухмыльнулась и облизнула губы, когда увидела, что он смотрит на неё, заставляя его быстро отвести взгляд.

Боже! Помоги мне! Во что я ввязался?

Самой интересной частью этой крайне странной ситуации было то, как мало он теперь боялся угрозы зомби. За исключением маловероятных и чудесных событий, огромная толпа нежити не нейтрализовалась. Они всё ещё были там, и некоторые из них - возможно, довольно многие из них - в конечном итоге забрели в эту часть леса, но это уже не имело значения, потому что он знал, что у него нет шансов выбраться из этой хижины живым. Эти садистские деревенщины собирались повеселиться с ним, а потом убили бы его. В итоге он окажется в сарае с этим другим несчастным ублюдком. Слёзы снова потекли по его лицу, когда "Purple Haze" сменилась треком "Die Antwoord". Несмотря на ужас, Трэвис чуть не рассмеялся. Это сумасшедшее быдло, несомненно, имело отменный вкус в музыке.

Джаспер всё это время наблюдал за Трэвисом, время от времени приставляя к нему дробовик и посасывая пиво. Когда банка была пуста, он раздавил её и бросил на стол, заставив Трэвиса вздрогнуть. Затем он закричал на Дарлин достаточно громко, чтобы она услышала сквозь музыку. Она продолжала танцевать, и он поднял свой голос ещё выше.

Она резко остановилась и уставилась на него. Её лицо было красным и мокрым от пота.

- Что, ублюдок?

Он сунул дробовик в её руки.

- Следи за новым мясом. Мне нужна минутка, чтобы подготовиться.

Она закатила глаза, прижимая ружьё к рукам, также она возилась с трубкой мета и зажигалкой.

- Что угодно, придурок. Сделай это хотя бы быстро.

Он усмехнулся и поправил кепку "Miller High Life" на голове.

- Ты мне не босс, тощая сука, так что закрой свою дыру!

Прежде чем она успела возразить, Джаспер отступил в угол комнаты с плетёными панелями и скрылся за ними несколько секунд спустя.

Дарлин впечатляюще жонглировала, держась за ружьё и снова зажигая трубку с метамфетамином. После ещё одного глубокого вдоха она удивила Трэвиса, предложив ему трубку.

- Хочешь затянуться?

Трэвис на самом деле задумался. "Мет" не был его вещью. Ему нравилась травка в старые добрые времена, а не химически созданные психостимуляторы. Перспектива однажды оказаться на одном из этих плакатов "Faces of Meth" также не была соблазнительной, по крайней мере, в обычных обстоятельствах. Впрочем, в сегодняшних обстоятельствах, с которыми он столкнулся, не было ничего нормального. Может быть, немного бодрящего эффекта не помешает, чтобы противостоять тем оставшимся мучительным моментам его жизни?

Как только он собирался принять предложение, она засмеялась и выхватила трубку.

- Какой, чёрт возьми, ты тупой кусок дерьма, - сказала она, качая головой. - Ты думаешь, я на самом деле собираюсь потратить хороший мет на бесполезного хиппи?

Трэвис всхлипнул.

- Пожалуйста…

Она убрала трубку и зажигалку и подняла ружьё. Затем подошла ближе.

- Открой рот как можно шире.

То, что она имела в виду, было сразу очевидно. Трэвис к тому времени уже почти безудержно всхлипывал и дрожал.

- П-п-п-пожалуйста…

Она ткнула ему в рот стволом дробовика.

- Нет! Нет, ты не должен попрошайничать, сука! Этого не допускается. Просто сделай так, как я сказала. Открой этот чёртов рот прямо сейчас. Если ты этого не сделаешь, я отстрелю твой член. Как тебе такой вариант?

Слёзы текли по лицу Трэвиса. В течение нескольких мгновений он что-то неразборчиво бормотал, совершенно не в состоянии сформировать связные слова или предложения.

Дарлин снова ткнула ему в рот дробовиком.

- Ой, чёрт возьми, снова пятисекундный отсчёт времени. Пять, четыре, три, два…

Трэвис открыл рот, напрягая мышцы челюсти, чтобы вместить ствол ружья, когда она вставила его внутрь.

Она улыбнулась.

- Ну вот, хороший хиппи. Как раз вовремя. Теперь сделай так, как будто ты сосёшь металлический член.

Это было нелегко сделать с таким большим количеством стали во рту, но Трэвис сделал всё возможное, чтобы имитировать акт фелляции.

Дарлин рассмеялась.

- Да, это горячо, детка! - она снова засмеялась. - Но ты можешь сделать всё ещё лучше. Позволь мне услышать, будто ты хорошо проводишь время.

Его слёзы капали на ствол ружья, когда Трэвис делал всё возможное, чтобы изобразить стон сексуального экстаза. В следующее мгновение его смоделированный звук возбуждения перекликался с реальным звуком. Его взгляд переместился на девушку во фланелевой рубашке, которая отчаянно мастурбировала на краю раскладушки и всё ещё смотрела на Дарлин с таким яростным уровнем желания. Мужчина во фланелевой рубашке встал перед ней и попытался залезть на неё сверху, но она оттолкнула его. На бумбоксе второй трек "Die Antwoord" уступил место "The Time Warp", саундтреку к фильму “Шоу ужасов Рокки Хоррора.”

Трэвис взглянул на бумбокс, всё ещё симулируя звуки экстаза.

Что, чёрт побери, не так с этими людьми?

В скрытом углу комнаты наверху одной из плетёных панелей появилась большая рука и отодвинула её в сторону. Трэвис смотрел на открытое пространство между стеной и откинутой панелью с растущей тревогой, не зная, какой уровень безумия ожидать дальше, но всё равно боясь этого.

Затем Джаспер прошёл через это пространство и вернулся в главную комнату.

Трэвис тяжело вздохнул со стволом во рту.

Ну конечно же!

Поверх головы Джаспера был плохо прилегающий парик платиновой блондинки, локоны которого доходили до его волосатых и почти невероятно широких плеч. Его лицо было ярко окрашено плохо нанесённой тушью, тенями для век и помадой. Он был одет в непристойно маленькое синее платье с бретельками, как спагетти, подол которого был так короток, что был виден его член со слабой эрекцией. Он посмотрел в глаза Трэвису, улыбнулся и начал двигаться в его направлении.

Трэвис посмотрел на Дарлин и попытался что-то сказать.

Она вынула ружьё из его рта и хихикнула.

- Извини, я не расслышала тебя. Что ты сказал?

Трэвис прочистил горло и попытался говорить достаточно громко, чтобы его услышали в музыке.

- Пожалуйста, стреляй в меня сейчас! Я серьёзно! Я готов!

Дарлин хихикнула и покачала головой.

- Нет, чёртов хиппи. Мы только начинаем веселиться с тобой. И это будет длиться весь грёбаный день.

Теперь они все толпились вокруг него. Все они смотрели на него с почти одинаковыми голодными взглядами на лицах. Девушка во фланелевой рубашке теперь была лишена рубашки, как и всей другой одежды. Она перевела взгляд с Трэвиса на Дарлин, прикусила нижнюю губу и сжала одну из своих крошечных грудей. Парень во фланелевой рубашке, теперь единственный, начал расстёгивать штаны. Джаспер вильнул своими большими бёдрами, как стриптизёрша. Теперь его член был полностью в стоячем положении. Даже Дарлин начала действовать, начиная одной рукой расстёгивать пуговицы своей рубашки механика, а другой держа ружьё.

Она засмеялась и сказала:

- Хиппи, мы собираемся сделать сейчас старое доброе групповое изнасилование. Затем, как только мы все станем хорошими и правильными, мы продолжим пытками. Я говорю о гвоздях и молотках, плоскогубцах и ножах. Я говорю об ампутациях и разбитых костях. В какой-то момент у нас вспыхнет ацетиленовая горелка.

Парень во фланелевой рубашке усмехнулся.

- М-м-м, это всегда моя любимая часть. Я имею в виду любимую часть пыток. Моя настоящая любимая часть - это ебля!

Джаспер положил руку ему на член. Он улыбнулся и сказал:

- У меня тоже.

Круг извращенцев вокруг Трэвиса становился всё теснее и теснее. Он подумывал выхватить дробовик. Что он терял сейчас?

Теперь Дарлин полностью расстегнула рубашку, что позволило ему увидеть кремовую бледную плоть и кружевной чёрный бюстгальтер.

- Думаю, моя любимая часть позже, когда мы их едим. Всегда нагоняет аппетит, когда мы становимся все чокнутыми ублюдками! - она широко ухмыльнулась, обнажив уничтоженные метом зубы. - Не возражаешь? Особенно после того, как Юнис и я возьмём страпон и начнём им тебя трахать, пока твоя задница не начнёт кровоточить.

Они все безумно смеялись над этим.

Трэвис оглянулся на их злобные лица и отчаялся. Посмотрев на ружьё, он подвинул свою задницу ближе к краю стула и взбодрился, чтобы заставить себя действовать быстро. Однако прежде чем он успел это сделать, все услышали скрип крыльца во время затишья между песнями из бумбокса. Парень во фланелевой рубашке наклонился, чтобы нажать кнопку "Stop", заставив замолчать песню Prince - "When Doves Cry".

- Вы это слышали?

Их головы повернулись к передней части хижины. Скрипы теперь можно было слышать гораздо чётче. Судя по всему, на крыльце было несколько человек. Был ещё и другой звук, низкий стон и хрип. И там был тот мерзкий запах, который Трэвис знал так хорошо.

Дарлин сказала:

- Мы все это слышали.

Джаспер выглядел напуганным, и его член начал опускаться.

- Как вы думаете, кто это? Может быть, полиция?

Дарлин поморщилась, снова взявшись за ружьё обеими руками.

- Это самая ужасная вонь, которую я когда-либо нюхала. Кто бы это ни был, им не поздоровится. Возьмите своё оружие, суки.

Трэвис тихо рассмеялся, когда остальные начали собирать оружие. Звук неуклонно увеличивался в объёме, пока он почти не издавал дикий хохот.

Дарлин повернулась к нему и снова направила дробовик на его лицо.

- Заткнись, хиппи! Что такого чертовски смешного сейчас?

Она изо всех сил старалась сохранить внешнюю облицовку страшной прочности, но он чувствовал страх, скрывающийся под её грубым тоном. Линии беспокойства на её лице теперь стали более выраженными, что заставило Трэвиса понять, что его первоначальная оценка её возраста могла быть искажена на несколько лет. Он догадался, что ей было от двадцати до тридцати, но дополнительные годы стали очевидными только тогда, когда она испугалась.

Как сейчас.

Остальные тоже выглядели испуганно.

Трэвису наконец удалось сдержать хохот. Он тихо смеялся и всё ещё улыбался, когда сказал:

- Это не полиция у двери.

Дарлин усмехнулась.

- О, да? Ну и кто это тогда?

Он снова усмехнулся.

- Это просто кучка грязных гнилых хиппи. Они ушли с фестиваля, как и я.

Дарлин выразила недоверие.

- Фигня.

Всё ещё улыбаясь, Трэвис пожал плечами.

- Это так. Но не верьте мне на слово. Откройте дверь и убедитесь сами.

Он не спешил идти к своей могиле от рук реанимированных мертвецов, но предпочитал это тому, чтобы подвергаться сексуальному насилию и жестокому обращению со стороны банды сумасшедших наркоманов-деревенщин.

Стоны снаружи становились всё громче.

Как и скрип деревянных досок крыльца.

Обнажённая леди, которую, как теперь он знал, звали Юнис, подошла к одному из закрытых окон в передней части хижины, откинула край затемняющей шторы, закрывающей окно, и выглянула наружу. Почти мгновенно она ахнула и отскочила от окна. Взгляд, которым она посмотрела на них, когда обернулась, был наполнен ужасом, смешанным с отчаянием.

- Кто там? - спросила Дарлин.

Страх в её голосе снова усилился.

Трэвис снова начал тихо смеяться.

Юнис покачала головой.

- Вы никогда не поверите.

- Выкладывай нахуй! - Дарлин взвизгнула, её голос внезапно переполнился больше злобой, чем страхом.

Юнис заметно вздрогнула и обняла себя, прежде чем взглянуть на Трэвиса.

- Он прав, - сказала она, кивая на Трэвиса. - Это хиппи, но с ними что-то не так. Думаю… Думаю…- она остановилась и снова вздрогнула, морщась и собираясь с духом. - Я думаю, что они мертвы. Там ходячие мертвецы.

Джаспер зарычал.

- Ах, чёрт возьми! Да ладно! Ты прикалываешься, верно? Там не может быть зомби. Эта ерунда есть только в телике. Это воскрешение, хождение вокруг и пожирание людей не случается в реальной жизни! - он оглянулся на каждого из них по очереди, даже на Трэвиса, нервно улыбаясь всё время. - Правильно?

Дарлин издала хриплый звук и быстро пошла по дороге к окну, заставив другую женщину в ужасе отшатнуться в сторону. Она откинула край занавески и посмотрела на улицу. В отличие от Юнис, она не вздрогнула и не отступила от увиденного. Вместо этого она стояла совершенно неподвижно в течение длительного периода времени, прежде чем среагировать, возможно, целую минуту. Затем она медленно обернулась и тяжело вздохнула.

- Дерьмо. Она права.

Она отошла от окна, а остальные по очереди выглядывали из-за занавески на крыльцо. Вскоре все они были убеждены. Там были зомби. И это было дерьмово.

Джаспер снял платиновый светлый парик и начал безумно шагать по хижине, крича и копаясь короткими пальцами в своих настоящих волосах.

- Что мы теперь будем делать? Мы должны были трахаться, а не сражаться с зомби! Как мы будем выбираться из этого дерьма?

Трэвис откинул голову назад и рассмеялся немного громче.

- Не знаю, брат, - сказала Дарлин, обращаясь к Джасперу и глядя на Трэвиса. - Но мы начнём с того, что избавимся от этого козла хиппи.

Трэвис ахнул и откинулся на спинку стула, его глаза расширились в тревоге, когда она подошла к нему и подняла ружьё, снова целясь в его голову.

- Подожди, нет! Задержись! Я могу помочь! Я могу…

Дарлин ухмыльнулась.

- Заткнись. Твоя помощь не нужна.

И она нажала на курок.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Они должны были бороться, чтобы пробраться через комплекс к трейлеру Кайла. К тому времени, когда они добрались туда, комплекс был охвачен кровавым хаосом. Количество живых всё ещё немного превосходило количество воскресших мертвецов, но Оскар оценил, что соотношение будет колебаться в противоположную сторону в угрожающе короткий промежуток времени. Воскресшие были быстры и свирепы, подавляя своих смертных собратьев с шокирующей лёгкостью в большинстве случаев.

Единственная причина, по которой Оскар добрался до трейлера живым, заключалась в том, что он держался как можно ближе к Кайлу. Кайл боролся, как одержимый человек, размахивая огнетушителем и отгоняя множество угроз, которые настигали их, в бешеной манере, которая противоречила его годам. Он остался невредимым, в то время как бесчисленное количество людей, достигших и половины его возраста, стало жертвой неистовых мертвецов. Тупой конец огнетушителя врезался в головы десятков из них. Было множество раз, когда ему приходилось внезапно оборачиваться и спасать Оскара от верной смерти с помощью ещё одного ужасного разрушительного удара единственного оружия, которое у них было под рукой.

Оскар был залит кровью, когда последовал за Кайлом по коротким ступеням в трейлер. Только когда он оказался внутри, он осознал, насколько близко преследующие мертвецы подошли к его уничтожению. Дверь в трейлер всё ещё оставалась открытой, когда ближайший зомби достиг ступеней и начал подниматься. Кайл схватил Оскара и как раз вовремя отвёл его в сторону, чтобы закрыть дверь перед лицом существа. К тому времени оно достигло вершины ступеней, и когда дверь закрылась, оно сразу же начало отчаянно царапать её с другой стороны.

Кайл запер дверь и прислонился спиной к ней, чтобы сдержать существ. Они накапливались на ступеньках и пытались пробиться внутрь. Он указал на диван у противоположной стены в дальнем конце трейлера. Напротив дивана висел настенный телевизор. Порно-фильм проигрывался на экране. На диване лежала голая молодая женщина в одних лишь чёрных трусиках. Её глаза были закрыты, и она не реагировала ни на их прибытие, ни на когти и удары зомби за пределами трейлера. Оскар догадался, что она была без сознания или мертва. Может быть, ещё одна жертва "Восторга"? При мысли об этом Оскара пронзил холодок.

Он нахмурился.

- Что? Ты хочешь, чтобы я её разбудил?

Кайл нахмурился.

- Она не просто спит, - он кивнул. - Видишь шприц на полу?

Оскар снова посмотрел туда. На этот раз он увидел шприц, а также отметил длинный жгут, обёрнутый вокруг её правого бицепса.

- Ой…- он посмотрел на Кайла. - Что ты хочешь, чтобы я сделал тогда?

- Скинь эту задницу с грёбаного дивана и притащи его сюда, блять! Нам нужно заблокировать дверь. Я не могу сдерживать их вечно.

Оскар почесал затылок, его хмурый взгляд углубился при мысли о том, что придётся применить к женщине жестокое обращение. Поднять руку на женщину - это было тем, о чём он обычно даже и думать боялся. Это была чрезвычайная ситуация, но тем не менее было трудно восстать против своих инстинктов и укоренившейся вежливости.

- Я не знаю…

- Блять! - Кайл отскочил от двери, схватил Оскара за рубашку и развернул его, подталкивая на своё место. - Я сделаю это, чёрт возьми. Просто держи эту чёртову дверь. Если ты и этого не сможешь сделать, мы сдохнем.

Оскар почувствовал давление с другой стороны двери, как только Кайл отпустил его. Он знал, что оно будет значительным, но не ожидал, что будет так интенсивно. Он должен был поставить ноги на ковровое покрытие и упереться как можно сильнее. Стук заставил всё его тело завибрировать, и он изо всех сил старался, чтобы не сломаться и не рухнуть в беспомощный беспорядок на полу.

Кайл подошёл к дивану и резко сбросил женщину на пол, делая это с достаточным усилием, чтобы она как можно дальше откатилась до противоположной стены. Даже тогда она оставалась без сознания, не обращая внимания ни на грубое обращение, ни на ухудшение ситуации на улице.

Кайл схватил ближайший угол дивана и подтащил его ближе к двери. Показав уровень силы, который был менее удивительным после того, как он один справился с уничтожением толпы зомби в комплексе, он поставил диван на дыбы и перевернул его так, чтобы задняя сторона была обращена к двери. После этого он жестом попросил Оскара убраться с дороги. Оскару не нужно было говорить дважды.

Он отбежал в сторону, когда Кайл толкнул диван вперёд и прислонил его к двери, которая всё ещё сильно тряслась. Вместо того чтобы отдышаться, он помчался обратно к дальнему концу трейлера, вскоре исчезнув через дверь в другой комнате. Через несколько мгновений он снова появился с каким-то устройством в правой руке. На первый взгляд Оскар принял его за смартфон стандартного вида, но при ближайшем рассмотрении увидел, что он имеет более прочный корпус. Антенна выступала сверху. Пока он смотрел, Кайл вытащил антенну на полную длину, набрал номер и поднёс телефон к уху. К тому времени Оскар чувствовал себя смирившимся со своей очевидной судьбой. Пессимизм окрашивал каждую его мысль, и у него не было никакой надежды на то, что спутниковый телефон Кайла пройдёт через всё, что блокирует остальное.

Это внезапно изменилось, когда Кайл начал говорить, по-видимому, с кем-то, находящимся на противоположном конце разговора за пределами площадки. Оскар был настолько изумлён этим, казалось бы, чудесным событием, что фактическое содержание разговора Кайла с загадочным человеком сначала не удалось понять. Затем он услышал слово “вертолёт”, и всё снова сфокусировалось. Он понял, что у певца изначально возникли проблемы с передачей серьёзности и характера ситуации человеку на другом конце. Однако некоторые крики и ощутимый гнев со стороны Кайла вскоре изменили это положение дел, и через несколько минут он закончил разговор. Он откинул длинные пряди от своего потного лица и показал Оскару дерзкую усмешку.

- Кавалерия уже в пути!

Оскар недоуменно уставился на него. Часть его почти не хотела доверять тому, что старый чувак хэви-металлист рассказывал ему из страха, что в следующий момент новость будет раскрыта как жестокая шутка. Не было никаких оснований думать, что подобное могло бы произойти. Но в конце концов, певец боролся как сумасшедший, чтобы спасти свою жизнь. Это была только давняя паранойя, оставшаяся от его прежних размышлений о том, кто или что стоит за этой разворачивающейся трагедией.

Он вздохнул и покачал головой.

- Я не верю в это.

Кайл усмехнулся.

- Верь, чувак. Всё, что нам нужно сделать, это продержаться здесь около часа. Это о том, сколько времени понадобится моим людям, чтобы вытащить нас на вертолёте.

- На вертолёте?

- Точно.

Оскар опомнился.

- Ну да, правильно.

Затем его хмурый взгляд вернулся, когда он посмотрел на дверь, прежде чем снова перевести взгляд на Кайла.

- Но мы здесь в ловушке. Окружены. Как мы должны выйти и встретиться с вертолётом?

Всё ещё улыбаясь, Кайл поднял указательный палец вверх.

- Мы пойдём таким путём.

Оскар поднял голову и увидел просвет в крыше трейлера. Затем он заметил защёлку на люке и понял, что её можно открыть. Всё остальное стало очевидным в тот момент. Они должны были подняться на крышу и ждать там спасения. Он представил, как вертолёт зависает над трейлером, его вращающиеся лопасти гремят, как тысяча звуковых пил, крутящихся одновременно, в то время как лестница опускается, чтобы они могли подняться в безопасное место. Весь процесс был бы чертовски нервным, но не было никаких других жизнеспособных вариантов. Если он хотел пережить этот кошмар - и он определённо это сделает - это был единственный выход.

Однако сначала им придётся выжить ещё один час в трейлере. Мёртвые не прекратили своё нападение на дверь. Они продолжали стучать по ней и царапать, их ногти громко скребли металл. Середина двери выпирала внутрь в нескольких местах. Пока они смотрели на это, ножки дивана скользнули на пару дюймов в их направлении. Стало ясно, что одного дивана не хватит как барьера на целый час, поэтому они приступили к укреплению баррикады, сложив всё в трейлере, что не было пригвождено, а также некоторые вещи, которые можно было убрать с их мест, в том числе тяжёлый мини-холодильник и настенный телевизор. Другие дополнения к баррикаде включали стулья и матрас из спальни.

После почти получаса безумной работы некоторые из худших опасений Оскара начали отступать. Они всё ещё находились в сложной и опасной ситуации, но, несмотря ни на что, они, казалось, были близки к тому, чтобы держать её под контролем. По крайней мере, в том, что касается их личной безопасности. Почти все остальные в комплексе и на территории фестиваля почти наверняка были обречены. Это было ужасно, дерьмово. Трагедия беспрецедентных масштабов в мире музыки. Оскар почувствовал больше, чем лёгкую вину за то, что он был одним из немногих, кто выжил, но в глубине души он знал, что никогда не передаст возможность кому-то другому пойти на своё место. Он хотел сбежать с этого дерьмового шоу ужасов больше, чем откуда-либо в своей жизни.

Кайл взял немного пива из мини-холодильника, прежде чем помочь Оскару поднять его на диван. Теперь он открыл два из них и предложил одно Оскару, который сначала отмахнулся и сказал:

- Нет. Я должен постараться сохранить свой ум ясным.

Но Кайл собирался его уговорить.

- Давай, чувак. Выпьем. Это поможет нашим нервами, когда придёт время вылезти отсюда.

Оскару не нужно было чего-то более убедительного, чем это. Он чувствовал себя более устойчивым, чем был в любой момент с начала вспышки эпидемии, но он всё ещё дрожал, и его сердце всё ещё учащённо билось. Адреналин от воздействия пива, которое он выпил раньше, уже прошёл. Ещё немного пива как дополнительного метода поддержки не могло повредить. Он взял пиво и сделал глоток.

- Эй, я могу использовать его на минуту? - он указал на спутниковый телефон, спрятанный теперь в кармане жилета Кайла.

Кайл печально покачал головой, когда положил руку на телефон.

- Ты можешь использовать его, чтобы позвонить кому угодно, как только мы будем в безопасности. До тех пор я хочу держать линию открытой на случай, если наше спасение прибудет раньше, чем ожидалось.

Оскар подумал, что это было не лишено смысла.

Они прислонились к стене, где стоял диван, и пили своё пиво, в основном, не разговаривая в течение следующих получаса, слушая, как стоны мёртвых продолжали становиться всё громче и всё более жуткими. Было ощущение, что они плывут по течению в море на спасательной шлюпке, а вокруг голодные акулы, бесконечно кружащие в кровавых водах. Оскару было немного любопытно, что было с женщиной без сознания, которая находилась на полу, но не так сильно, как если бы он был в менее тяжёлых обстоятельствах. Тем не менее он собирался спросить Кайла об этом, когда зазвонил спутниковый телефон.

Кайл поднёс телефон к уху.

- Да!

Оскар мог слышать слабый голос, исходящий из телефона, в то время как певец слушал и иногда кивал головой.

Кайл хмыкнул.

- Десять минут. Понял.

Он снова сунул телефон в карман жилета, выпил последнее пиво и бросил пустую бутылку на пол.

- Сейчас вернусь.

Оскар пожал плечами.

- Да я никуда не денусь.

Кайл снова исчез в комнате в задней части трейлера. Через несколько мгновений он вернулся с заряженным шприцем и опустился на колени над женщиной без сознания.

Оскар нахмурился.

- Что делаешь?

- Её нужно взбодрить.

Оскар вздрогнул, когда Кайл воткнул шприц и нажал на поршень, как только игла проникла в кожу женщины. Спустя какое-то время, женщина выпрямилась и начала жадно глотать воздух.

Кайл хихикнул, глядя на Оскара, когда снова встал.

- Не в первый раз я должен был это сделать. Давай, помоги мне снова взять этот холодильник. Пришло время готовиться к нашей поездке.

Работая вместе, они извлекли холодильник, который был втиснут в баррикаду, и тащили его по полу, пока он не оказался прямо под потолочным люком. Затем Кайл взобрался на него и потянулся к люку. После игры с защёлкой, которая оказалась застрявшей сильнее, чем казалось первоначально, он наконец смог с ней справиться и открыть люк в крыше. Затем он спрыгнул вниз и пригласил Оскара взобраться на холодильник и быть на крыше первым.

Оскар нахмурился.

- Почему я?

Кайл ткнул большим пальцем в сторону недавно возрождённой женщины, которая только сейчас волнообразно поднималась на ноги.

- Потому что мне придётся поднять её и заставить тебя втянуть её на крышу. Я буду тем, кто делает тяжёлую работу. Мне просто нужна твоя помощь, чтобы помочь с ней. Ты можешь сделать это?

Оскар пожал плечами.

- Конечно, конечно. Кстати, кто она?

- Моя шестая жена. Карла, я думаю, её зовут.

- Ты думаешь?

Кайл засмеялся.

- Да, чувак, я в этом уверен. Хорошо, давай сделаем это дерьмо.

Снова пожав плечами, Оскар поднялся на холодильник и недолго постоял там, пока ловил равновесие, вытягивая руки в разные стороны, чтобы не упасть. Как только он почувствовал, что достаточно устойчив, он потянулся и ухватился за край проёма. Кряхтя от усилий, он начал подниматься. Кайл помог, схватив его за лодыжки и толкнув вверх. В следующий момент он пролез через проём на крышу. Его сердце застучало в груди, когда он огляделся и увидел скопления мёртвых. Они были везде, куда бы он ни посмотрел, нигде не осталось ни одного живого человека. Как ни странно, многие теперь были гораздо менее безумными, чем раньше. Они шаркали и болтались, покачиваясь на ногах, а иногда неловко падали. Очевидно, что любая странная энергия, которая их оживляла, имела свои пределы.

Кайл кричал на него из трейлера.

Выйдя из своего мгновенного транса, Оскар встал на колени на краю открытого люка в крыше и взял жену Кайла под руки, когда поднимал через проём. Как только он крепко ухватился за неё, он осторожно начал двигаться назад, медленно, опасаясь столкнуться с чем-то, что выведет его из равновесия. Он не хотел облажаться и перекатиться через борт трейлера к этому кошмару, который был так близко. Однако через пару мгновений он благополучно вытащил её на крышу. Прежде чем он успел закончить и вздохнул с облегчением, Кайл вылез через отверстие и присоединился к ним.

Втроём они провели следующие несколько минут, сидя там и наблюдая за дрожащим морем мёртвых существ. Женщина по имени Карла положила голову на плечо своего знаменитого мужа. В то же время она потянулась к Оскару, положив руку ему на промежность. Он тихо ахнул от удивления и убрал её руку. Она сразу же положила её на то же место снова.

И сжала.

Оскар снова отодвинул её руку и выскользнул из зоны её досягаемости.

Кайл засмеялся.

- От Кари для тебя. Ой, подожди. Это её имя. Кари, а не Карла! - он снова засмеялся. - В любом случае, она будет трахаться с кем угодно в любое время и при любых обстоятельствах. За это её и любят.

Оскар нахмурился, глядя на него.

- Ты серьёзно?

Кайл пожал плечами.

- Да. Абсолютно, чувак. Когда-нибудь она тоже станет бывшей, как и все остальные, просто ещё одним именем в книге моей жизни. Так какое это имеет значение?

Несмотря ни на что, Оскар смог посмеяться над этим.

- Вау! Ты такой романтик.

- Ты думаешь, я этого не знаю? Да… Хотел бы я взять с собой ещё пару бутылок пива.

С этим Оскар мог бы искренне согласиться.

Прошло немного больше времени, прежде чем они начали слышать лопасти приближающегося вертолёта. Как только он появился на дальнем горизонте как пятнышко, трое поднялись на ноги. Волнение Оскара взлетело, поскольку он быстро приближался. Не так давно он твёрдо верил, что вся надежда потеряна. Он никогда больше не увидит своих коллег, друзей или семью. И вот он здесь, всего в нескольких минутах спасения от этой катастрофы.

- Эй, Оскар?

Оскар посмотрел на Кайла, всё ещё держа руку на лбу, чтобы уменьшить свет яркого утреннего солнца.

- Да?

Кайл улыбнулся.

- Ты помнишь тот плохой отзыв, который оставил нашему альбому пару лет назад?

Оскар снова посмотрел на него, растерянность появилась на его лице.

- Хм, да. Я бы не назвал его плохим. Это было что-то среднее между… А зачем поднимать это сейчас?

К этому моменту вертолёт был уже достаточно близко, и им приходилось кричать друг на друга, чтобы их было слышно над жужжащими лопастями. Через пару мгновений вертолёт будет прямо над их головами.

Кайл наклонился ближе и выкрикнул прощальные слова:

- Затем, блять, что ты послан нахуй, вот зачем!

Оскар вздрогнул, когда понял, что должно было случиться, но к тому времени было уже слишком поздно. Певец крепко держал его за руку, готовясь запустить его через борт трейлера. Он попытался поставить свои ноги так, чтобы остановить импульс, но это было бесполезно. Старый певец был просто слишком силён. Он перелетел через борт трейлера и в течение короткого момента находился в воздухе над бурлящей массой зомби. В тот последний момент перед своим неизбежным земным падением он представлял, как магически одарён способностью летать. Он представлял, как улетает в золотой закат, в безопасности от любой угрозы причинения вреда и навсегда от чего-либо подобного ужасам, которые он видел за последние пару часов или около того.

Затем он упал и ударился о землю.

Последнее, что он увидел, когда мертвец упал на него и начал рвать и грызть его плоть, было то, что вертолёт улетел - и Кайл Байл высунулся из борта и шевелил протянутым средним пальцем.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Голова хиппи взорвалась, когда Дарлин выпустила в него оба патрона, разбрызгивая кровь и мозги повсюду. Грохот выстрела звучал в её ушах, когда она пнула стул, и труп упал на пол. Остальные всё ещё закрывали уши от грохота ружья, когда она торопливо подняла винтовку Первиса, которую он бросил на раскладушку. Ей нужно было действовать быстро, и у неё не было времени перезарядить старый дробовик. Как только она схватила винтовку, она направила её на Первиса и выстрелила ему в голову.

Джаспер удивлённо вскрикнул и застыл в оцепенении, когда она повернулась и сместила цель в его направлении. Он медленно моргал, и его рот был открыт, когда он увидел, как Первис упал и начал кровоточить на полу. Затем он посмотрел на Дарлин со смущённым выражением замешательства, словно совершенно не в силах понять, как его сестра нацеливает на него оружие.

Дарлин давно научилась быть безжалостной и неумолимой в таких ситуациях. Она не хотела колебаться или иметь ещё какие-то мысли на этот счёт, только потому что человек по ту сторону не понимал, за что она направила на него оружие, особенно если этот человек был тем, кто любил или доверял ей.

Она нажала на спусковой крючок, и дыра размером с монету оказалась во лбу Джаспера. Кровь и мозги хлынули из большой дыры в затылке, высвобождая сущность её брата на и без того сильно забрызганный кровью пол. Он растянулся на трупе мёртвого хиппи, и подол его вычурного синего платья задрался, открывая обвисшие бёдра.

Юнис смотрела на неё настороженно секунду, прежде чем сказать:

- Что ты сейчас натворила?

Дарлин отхаркнула комок мокроты и плюнула им в лицо своему брату.

- Считай, что я тренировалась. Скоро придёт время стрелять в зомби.

Юнис покачала головой.

- Зомби… Проклятие. Это правда, что там та самая херня, а?

Дарлин хмыкнула.

- Выглядит так.

Она опустила винтовку и подошла к Юнис, сжав её в сильных объятиях и затем на мгновение крепко поцеловав её. Руки другой женщины обвились вокруг её талии и легли на задницу, крепко сжимая её, пока Дарлин прощупывала её рот языком. Она скользнула рукой между ног своей обнажённой любовницы и вставила палец во влагалище.

Юнис ахнула.

- О, Боже…

Дарлин улыбнулась и вытащила палец, осторожно отстраняясь от неё.

- Сейчас нет времени на это. Мы должны сначала выбраться из этого дерьма.

Юнис внимательно посмотрела на всю кровавую бойню. Выражение её лица выражало удивление, но не более того. За последние несколько лет она была свидетелем большой доли кровопролитных и отвратительных действий, вероятно, десятков с того летнего дня, когда Дарлин и её братья вытащили её с территории фестиваля. В то время она была ярой ЛГБТ-активисткой, которая порой обнаруживала, что отлично вливается в культуру хиппи. Ей нравилась музыка, и нравилось тусоваться с друзьями в течение этих праздничных выходных. Она получала море положительных эмоций и прекрасно проводила время. Теперь она едва напоминала человека, которым она была в те дни, будучи преобразована периодом беспощадного жестокого рабства. Ей постоянно угрожали смертью или ещё хуже того, если она когда-либо не будет делать то, что ей говорят. Это означало, что ей иногда приходилось калечить и убивать других людей, не сильно отличающихся от человека, которым она была. Со временем она даже стала получать удовольствие от мерзких поступков, совершённых неосмотрительными братьями и сестрой, и приобрела вкус к этому, который бы ужаснул её прежнюю сущность. Изобилие эпических пыток и изнасилований, которые иногда продолжались в течение нескольких дней, ни одну жертву не оставляли в живых. Тогда это были абсолютно чужие, незнакомые люди. Но это… это были свои.

Она покачала головой и посмотрела на Дарлин.

- Не могла бы ты объяснить, почему сделала это именно сейчас?

Дарлин пожала плечами.

- Это то, что мы всегда хотели сделать. Мы говорили об этом, помнишь?

Юнис сначала не поняла, о чём говорила Дарлин, но затем к ней вернулись смутные воспоминания о ночи, проведённой вдвоём в спальном мешке на улице. Это было несколько месяцев назад, вроде бы. Память вернулась в тонких, трудных для понимания фрагментах. Неудивительно, учитывая, как они были пьяны той ночью. Конечно, были задействованы и другие вещества. Были только они двое, которые обнимали друг друга на поляне и смотрели на звёзды. Братья были где-то в другом месте, вероятно, плутали по сельской местности в своём пикапе в поисках жертв. Дарлин сказала ей, что хотела бы, чтобы так было всегда. Только они двое. Она поклялась, что когда-нибудь так и будет.

Ну, “когда-нибудь” было сегодня, видимо.

Дарлин была самой младшей и всегда проявляла себя безрассудно и импульсивно. Юнис давным-давно потеряла счёт того количества безумных вещей, которые Дарлин совершила за последние три-четыре года. Девушка никогда не вдавалась в подробности об этом, но она время от времени намекала на жестокое обращение со стороны своих братьев и умерших родителей, которые ушли, когда она была ещё совсем маленькой. Даже зная об этом, внезапное убийство своих братьев было последним, чего ожидала Юнис.

Обработка этого мысленно потребовала нескольких минут.

Дарлин ухмыльнулась.

- Да, думаю, ты была под кайфом в ту ночь и, возможно, не очень хорошо помнишь. Пусть это будет уроком. Я имею в виду, что я всегда отвечаю за свои слова, твою мать!

Комментарий вызвал лёгкую улыбку у Юнис.

- Да, я думаю, ты чертовски хорошо это делаешь, - она вздохнула. - Ну, что теперь?

Ухмылка Дарлин стала улыбкой.

- Я покажу тебе, что сейчас будет. Держи это.

Она протянула Юнис винтовку, схватилась за край шаткого старого стола и сдвинула его с изношенного коврика. Многие пустые бутылки и банки, скатившиеся с его поверхности, с грохотом упали на пол. Затем она взялась за коврик и отбросила его в сторону, открыв скрытый под ним люк.

Юнис была под впечатлением. Она думала, что у братьев и сестры больше не было того, что они скрывали от неё, но, похоже, она ошибалась. Она догадалась, что под этим люком был погреб. У неё никогда не было догадки, что он был там. То, как они скрывали его существование от неё всё это время, было загадкой, зная, что она всегда была в компании одного или нескольких из них.

Дарлин схватилась за ржавое железное кольцо на краю люка и потянула его вверх, старые петли громко заскрипели. Как только она полностью открыла люк, она встала на краю проёма и посмотрела на Юнис.

- Жди здесь. Я скоро вернусь.

Она начала медленно и осторожно спускаться по ступеням в тёмный погреб. Как только она исчезла во тьме, Юнис сделала одну импульсивную вещь. Она поспешно подошла к другой стороне люка и пнула его сзади. Он остался на том же месте, несмотря на то, как сильно она пнула его босой ногой. Она сразу попробовала ещё раз, но результат был тот же. Люк не сдвинулся с места. Вместо того, чтобы пнуть его снова, она схватилась за верхний край люка и начала раскачивать его взад-вперёд, отчаянно пытаясь сломать механизм, удерживающий его.

- Что, чёрт возьми, там происходит? - закричала Дарлин на неё из погреба.

Сердце Юнис ушло в пятки, и она прекратила свои попытки опустить люк и запереть Дарлин в погребе. Последнее, чего она хотела, это чтобы Дарлин вернулась наверх вовремя, чтобы увидеть, что она пытается сделать, потому что она определённо боялась её больше, чем нападающей толпы мёртвых существ.

- Ничего, - проговорила она, повышая голос настолько, чтобы быть услышанной отсюда. - Это те существа создают шум.

- Хорошо, держись там, - ответила Дарлин. - Я собираюсь придумать кое-что, что покончит с этими ублюдками раз и навсегда.

Юнис тяжело вздохнула.

- Ладно.

Она не была уверена, почему выбрала этот момент надвигающейся гибели, чтобы наконец восстать против своего единственного выжившего похитителя. За всё время, проведённое с Дарлин и её братьями, она не пыталась предпринять ничего подобного. Ни разу. Её абсолютный страх перед ними и потенциал их садистского гнева не давали ей даже подумать об этом. До сегодняшнего утра. Затем внезапно появилась возможность заключить в неволю последнего из них, прямо сейчас, и она просто не могла сопротивляться.

Просто не получилось. И теперь всё было кончено и потеряно.

Неудачный жест сопротивления.

Она снова смирилась с тем, чтобы тратить то немногое, что осталось от её жизни под руководством Дарлин. Она была вынуждена стать любовницей девушки через годы жестокости и террора, но правда была в том, что Юнис ненавидела её так же сильно, как и её недалёких братьев. Возможно, даже больше, из-за ложной эмоциональной близости, которой она была вынуждена притворяться в течение всего времени, проведённого вместе. Моменты удовольствия, которые она получала от того, что они делали вместе, были возможны только через изнурительный процесс психологического разделения. По сути, было две версии её жизни в собственной голове одновременно. Иногда границы между двумя её личностями стирались до такой степени, что их нельзя было различить, но иногда границы снова становились ясными. Последнее происходило прямо сейчас.

Чувствуя усталость и внезапно не желая уделять гораздо больше умственной энергии беспокойству об угрозе, скрывающейся за пределами хижины, она прислонилась к люку и, подняв руки над головой и закрыв глаза, начала плакать. Она плакала не за ужасную судьбу, с которой она, несомненно, собиралась встретиться, а с опозданием за потерю человека, которым она когда-то была.

В следующий момент, однако, две вещи произошли почти одновременно. Стучащая рука одного из мёртвых существ пробила оконное стекло в передней части хижины. И Юнис услышала щелчок где-то у основания противоположной стороны люка. Она ахнула и резко отодвинулась от него, когда он с громким стуком захлопнулся. Дарлин немедленно закричала ей снова, но звук теперь стал слабее, её слова были неразборчивы.

Юнис знала, что ей нужно действовать быстро, не задумываясь о последствиях. Она перевернула стол, разбрасывая ещё больше бутылок и банок по полу, и потащила его обратно на люк, только теперь поверхность стола была прижата к полу. Был ли люк достаточно тяжёлым, чтобы Дарлин не могла толкнуть его и снова открыть, она не знала. Она обдумывала, что ещё она могла бы сложить поверх стола, чтобы сделать его ещё тяжелее, когда услышала серию громких быстрых хлопков откуда-то под ней. Затем она увидела дыры в полу и поняла, что Дарлин стреляла из некоего автоматического оружия через пол в надежде задеть её. Она наконец поняла, что на самом деле замышляла Юнис, и теперь она пыталась её убить.

В тот же момент, когда она поняла это, она услышала ещё один стук разбитого стекла в передней части хижины, и один из зомби, наконец, рухнул через разбитое окно. Он неловко встал на ноги и начал медленно пошатываться в её направлении. Его кожа была тёмно-фиолетового цвета. Он выглядел гнилым. В жизни реанимированный мертвец был высоким и худым хиппи, с длинными волосами и прыщами на лице. На нём были джинсы до колен и порванная окровавленная футболка группы Widespread Panic. Волосы и одежда заставляли его выглядеть так же, как и другого хиппи, которого Дарлин убила некоторое время назад.

Ещё один зомби ввалился через разбитое окно.

А потом ещё один.

Достаточно скоро они доберутся до неё.

Она должна была попытаться выбраться отсюда. Выйти из входной двери было невозможно. Она никогда не сможет протолкнуться сквозь толпу мертвецов, которые толпятся на крыльце. Единственным другим вариантом была задняя дверь. Может быть, там их было больше, может быть, их не было вовсе, она должна была попробовать. Она поворачивалась в этом направлении, когда почувствовала, как пуля проникла в нижнюю часть правой ноги, заставив её вскрикнуть и отступить назад. Ещё несколько пуль пробило её тело во многих местах, когда она упала на пол. Звуки хлопков из погреба продолжались. Ещё больше пуль пробило её торс и продолжило движение вверх, проделывая отверстия в потолке.

Шаркающие, стонущие зомби теперь были ближе. Она надеялась, что сознание покинет её, прежде чем они придут.

Но этого не произошло.

Она всё ещё была в сознании несколько мгновений, когда они хватали её руками и рвали её плоть зубами. Она закричала в последний раз, но не боролась, не имея сил для этого. Последнее, что она увидела, было гниющее трупное лицо, опускающееся на неё, заполняющее всё её поле зрения за мгновение до того, как оно оторвало кусок щеки и сожрало его.

Затем она умерла.

Дарлин могла различить по звуку медленных, дрожащих шагов над ней, что мёртвые существа уже заполнили хижину. И, судя по жалкому звуку последнего вопля боли и отчаяния Юнис, теперь она была одной из них. Она представила, что девушка на мгновение застыла на месте, прежде чем неуверенно и неуклюже начала реанимироваться, как это всегда происходило в тех старых фильмах, которые они смотрели с братьями в те времена, когда у них ещё не было силы и власти.

Те дни давно ушли, как и её мама с папой.

Она улыбнулась и посмотрела на заднюю часть большого погреба. Яма для тел была там. Она была заполнена разложившимися останками большинства жертв, которые они с братьями убили за эти годы.

Включая маму и папу.

Здесь всегда присутствовал запах, похожий на аммиак. Это был щёлок, который они использовали для растворения тел. Большинство людей ненавидели этот запах, но она полюбила его с годами. Это был запах, неразрывно связанный с тем, чем всегда была её жизнь. Болью. Причинять боль другим. Убивать их.

Ей всегда нравилось это. Убийство её братьев не было актом мести за то, что они принуждали её к жизни убийств и террора. Намерение не состояло в том, чтобы спасти Юнис и сбежать вместе в менее безумную жизнь где-нибудь ещё. Истории о жестоком обращении, которые она рассказывала бывшей сучке-хиппи, были ложью, чтобы вызвать сочувствие. Только один человек в жизни коснулся её без её согласия, и это был папа. Ну, она позаботилась об этом ублюдке, не так ли?

Нет, она убила Джаспера и Первиса по той простой причине, что хотела, чтобы Юнис принадлежала ей одной.

Это был чистый эгоизм, ничего более.

Только теперь эта сука предала её, и она оказалась здесь, в погребе. А десятки мертвецов топтались на полу выше. Она могла продолжать стрелять снарядами через пол из своей AR-15, но она не могла быть уверена, что убьёт их всех. Кроме того, если бы здесь применялись правила кино, ей нужно было бы делать выстрелы в голову, чтобы прикончить каждого. Это было практически невозможно без возможности видеть, во что она стреляет. Нет, был только один жизнеспособный курс действий.

Она должна была ждать.

Если бы никого из живых не осталось, кем бы можно было полакомиться, зомби пришлось бы в конце концов уйти.

Правильно?

Конечно, у неё не было однозначного ответа на этот вопрос. Эта надежда была всем, что она имела. Она могла бы выжить здесь долгое время, не выходя из погреба, который был хорошо подготовлен для того, чтобы выдерживать всевозможные апокалиптические сценарии. Здесь была вода в бутылках и достаточно консервов, чтобы продержаться год или дольше. Она могла бы ссать и срать в ведро и сбрасывать отходы в яму со щёлоком.

Она улыбнулась.

Не-а. Я никуда не спешу.

Она была немного раздражена предательством Юнис, но в остальном она была в порядке. Рано или поздно она уйдёт отсюда, и к тому времени, когда это произойдёт, она была уверена, что вся эта штука с зомби закончится. И, эй, если нет, то ей удастся воплотить свою мечту постапокалипсиса о том, чтобы бродить по земле и уничтожать ходячих мертвецов со всей огневой мощью в её распоряжении.

Которая была чертовски хорошей огневой мощью.

Посмеиваясь над этой мыслью, она положила AR-15 на ящик с ручными гранатами и села на пол, сложив ноги под собой и уставившись в яму с щёлоком. Где-то здесь было радио. Она должна будет найти его. Это уменьшит скуку и поможет ей быть в курсе ситуации во внешнем мире.

Она подумала о другом парне-хиппи, которого они поймали ночью, ещё одной жертве фестиваля. До того, как они начали пытать его и заниматься другими забавными вещами, тупица искренне полагал, что сможет умилостивить их, предложив им наркотики. Он сказал, что эта вещь очень убойная.

Как он её назвал?

Восход? Восторг?

Что-то в этом роде.

Она взяла одну из таблеток, которые вытащила из его кармана, и на мгновение уставилась на её неоново-зелёное покрытие. Улыбнувшись воспоминанию о том, как он закричал, когда они подвесили его на балку сарая, она пожала плечами и сунула таблетку в рот. Обычно она не любила дерьмо типа "экстази". Больше всего она любила свой метамфетамин, но здесь не было никакого проклятого метамфетамина.

Она снова улыбнулась и приготовилась наслаждаться трипом.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Стоя на балконе второго этажа в задней части их дома, Хелен Фергюсон выглядела всё более и более безнадёжной, не в силах отогнать реанимированных захватчиков с её собственности. Всё больше и больше гнилых, грязных и покрытых кровью мёртвых тел с распущенными волосами продолжало выходить из леса и подниматься по пологому холму к дому, который она разделяла со своим мёртвым мужем в течение многих лет. Там были десятки и десятки из них. Не проходило и минуты, как ещё один или два не выходили из далёкой линии деревьев.

Она заперла все двери и закрыла все окна на нижнем этаже, опустив все тяжёлые деревянные ставни в качестве дополнительного барьера на случай, если существа смогут пробиться через окна. Исходя из того, как они изо всех сил пытались идти, пошатываясь по холму, она сомневалась, что у кого-нибудь из них хватит сил сделать это. Опасность заключалась в том, что подавляющее число их направлялось на дом со всех сторон. Даже тогда она считала, что их объединённых усилий будет недостаточно, чтобы пробиться, но сомнения всё же были. Она допускала пугающую возможность того, что это может произойти.

Это означало, что она должна была убить их столько, сколько могла, прежде чем они смогли бы добраться до дома. С этой целью она снова приставила ствол винтовки своего покойного мужа к плечу, прицелилась через прикреплённый прицел в шаткое мёртвое существо на расстоянии около пятидесяти футов и нажала на курок. С задней части его головы потекла яркая струйка крови, когда в лоб попал снаряд. Он упал и не двигался. Она перезарядила винтовку, прицелившись на другого из соседних зомби. Удовлетворение, которое она испытывала, убивая их, было не совсем удовольствием. Это было больше чувство достижения справедливости. Эти существа были живыми людьми не так давно. У них были люди, которые любили их и будут горевать за них. Но Хелен не могла заботиться об этом. Не сейчас. Может быть, позже, когда всё закончится. Если это всё когда-нибудь закончится. Единственное, что у неё было на уме в данный момент, - это защищать свой дом. Она не потеряет его из-за какой-то зловещей, таинственной силы, что бы ни стояло за этим безумием. Она должна спасти свою собственность.

Она опустошила оружейный шкаф Дэна после того, как вернулась в дом и закрыла все окна и двери. У него было несколько винтовок, пистолетов и дробовиков. Теперь все они были здесь на балконе вместе со многими ящиками с боеприпасами. Винтовка, которую она сейчас использовала, имела хороший дорогой прицел. Она знала, что он дорогой, потому что вспомнила, как Дэн купил её десять лет назад, когда он был ещё активным охотником. Он переживал о том, что придётся потратить много денег, но в конце концов она успокоила его, сказав, что жизнь коротка, тем более в их возрасте. Кроме того, у них не было детей или внуков, которым можно было передать свои сбережения, когда бы они ушли. Нужно тратить те деньги, которые у тебя есть, на вещи, которые тебе нравятся, пока ты ещё жив, - это была её философия.

Так Дэн потратил эти деньги.

Теперь, все эти годы спустя, она была рада, что разрешила ему это сделать, потому что она могла видеть зомби с поразительной высокой точностью, как будто они были прямо перед ней, а не на расстоянии многих ярдов. Она нажала на спусковой крючок ещё один раз, когда очередной зомби вышел из-за деревьев. Тот, который был дальше всех, просто чтобы снова проверить точность и дальность. Это впечатляло. Она нацеливалась на гораздо более близкое существо, когда начала ощущать странный пульсирующий звук, исходящий из какого-то неопределённого направления. В нём было странно резонансное, волнующее ощущение, растущая пронзительность которого заставляла зубы скрипеть и мурашки пробегать по коже, пока оно становилось всё громче.

Прищурившись, она опустила винтовку и подняла глаза, когда тень начала двигаться над балконом. Её челюсть отвисла, когда она увидела предмет, зависший прямо над её домом. Тодзё вышел на балкон и начал отчаянно тявкать на объект, его звук значительно отличался от его обычного лая. Тогда страх, охвативший её, был больше связан с заботой о безопасности собаки, чем с какими-либо переживаниями о себе. Она была старой. Она прожила долгую и полную жизнь. Собаке было всего несколько лет. В случае, если с ней что-то случится, кому-то другому придётся взять под опеку Тодзё и заботиться о нём долгие годы. Она попыталась приказать ему вернуться внутрь, но собака осталась там, где была, она теперь стояла, прижав свои лапы к перилам и завывая, сколько было сил.

Хелен решила снова поднять винтовку, на этот раз, чтобы стрелять по подобному блюдцу кораблю, который был серебряного цвета и металлической конструкции. Огни по периметру нижней части корабля мигали яркими оттенками, что заставляло её задуматься, не пытается ли он подать сигнал? Это казалось невероятным. Он был не из этого мира. Это был НЛО. Как она знала, это был такой тип установления контакта.

Что-то на периферии её зрения заставило её снова посмотреть вниз. Её рот открылся в изумлении, когда она увидела, что все мёртвые существа остановились и смотрели в небо. Они казались загипнотизированными либо самим кораблём, шумом, который он издаёт, либо повторяющимся рисунком огней.

Хелен задалась вопросом, могут ли существа, стоящие у руля инопланетного корабля, быть в какой-то мере ответственны за оживление мёртвых? Почему их так затронуло его присутствие, когда они, казалось бы, не обращали внимания ни на что, кроме тёплой, живой плоти?

Эта возможность разозлила её, и она снова подняла винтовку, на этот раз направив её в небо. Прежде чем она успела нажать на спусковой крючок, круглая чёрная дыра в центре нижней части корабля распахнулась и блестящий луч света проецировался вниз, охватывая весь балкон. Свет скоро стал таким ярким, что она больше ничего не видела. Она слышала, как Тодзё рычит и воет. Она услышала пульсирующий, дрожащий звук, теперь такой громкий, что у неё заболели уши.

Затем наступил короткий серый промежуток без сознания.

Когда она снова могла видеть, она и Тодзё сидели посреди мирного луга на покрывале для пикника, а вокруг них лежало содержимое корзины для завтрака. Тодзё резко сел и начал возбуждённо лаять. Высокая, тонкая фигура приближалась издали.

Хелен осталась на месте, скрестив ноги на земле с бокалом вина, находящимся в её пальцах. Дэн будет здесь через несколько минут. Все трое собирались снова быть вместе, сейчас и навсегда. Она улыбнулась и потягивала вино, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за много лет.

Тодзё, однако, не мог сдержать своего возбуждения.

Он вскочил на ноги и побежал навстречу своему лучшему другу.

Хелен удовлетворённо вздохнула.

Теперь всё было идеально. Больше нет никаких забот. Больше нет страха. Больше нет старости. Больше нет ничего, что делало кого-нибудь из них несчастным.

Идеально!

ЭПИЛОГ

Первым, что Оскар Фелт обнаружил, открыв глаза, что он всё ещё был жив. Он был очень удивлён. Оскар почувствовал, как мертвецы толпились вокруг него, но они больше не терзали его окровавленную плоть. Они уже не обращали на него внимания. В другой момент осознание всей ситуации начало проникать в его разум, словно загрузка информации.

На самом деле он был не совсем жив.

"Восторг" был не просто наркотиком. Это были ворота. Хотя он не принимал его добровольно, мёртвые передавали его вирусные эффекты, кусая его. Его тело сейчас подвергалось процессу трансформации. Он становился каналом. Чужое сознание проходило через множество вселенных, чтобы поселиться в его мозгу.

Теперь он был двумя существами, уживающимися в одном реанимированном теле.

Оскар сел и поднялся на ноги. Громкий пук выскочил из его задницы. Запах вызвал бы отвращение у живого Оскара, но теперь он признал это только как побочный эффект переноса между мирами. Другое существо, находящееся внутри него, нуждалось в биотопливе, чтобы работать на более чем базовом уровне и продолжать преобразование.

Куда бы он ни посмотрел, Оскар видел только других мёртвых существ. Ему нужно было как можно скорее найти живых людей, чтобы утолить жгучий голод, начинающий завладевать им. Стоная и морщась от боли, причинённой ему голодом, Оскар начал идти в направлении, которое его новые инстинкты нежити сказали ему. Затем он почувствовал неестественный прилив интенсивной энергии, и начал бежать.

Он не мог дождаться, чтобы попробовать человеческую плоть в первый раз.

Ⓒ Dirty Rotten Hippies by Bryan Smith, 2019

Ⓒ Перевод: Alice-In-Wonderland

Какая однажды случилась безумно ебанутая херня

Девушке Дарби Хинсона не нравилось, что он курит в их однокомнатной квартире. Ей не нравился запах, не нравилось, что он всасывает прямо в легкие яд. Ну, так она объяснила. Конечно, когда она забивает “бонг” и дует весь день — это совершенно нормально. По словам Лейси, это две большие разницы. Табак — вонючая отрава, а травка — органическая, натуральная и чистая. Это дар земли, говорила она, один из самых чудесных божьих даров миру. От табака тупо умираешь, а от травки делаешься расслабленным, счастливым, всячески там просветленным и прочая херня. Каждый раз, как она впадала в очередной спич «табак против травки», он отвечал, что табак — тоже натуральный продукт и сраный дар сраной земли, и что она лицемерша. Он старался не срываться слишком часто и даже не спорить. Она не любила, когда ее поправляют или говорят, что она ошибается. Тут же кипятилась, начинала орать и чем-нибудь бросаться, а чего тут хорошего.

Как бы полная противоположность расслабона, но уж хрен с ним.

В общем, вот почему он обходил маленькую парковку обшарпанного двухэтажного дома с пятой сигаретой за день, снова задаваясь вопросом, почему он все еще встречается с Лейси Джонс. Как всегда, он понимал, что на этот вопрос простого ответа нет. Во-первых, ему не нравилось быть одному. А кому нравится? Она хороша в постели. Как бы типа реально суперфеноманельно хороша. Возможно, потому что она бывшая порноактриса. Так что в перепихоне - гребаный эксперт. И это было бы зашибись… пока не задумываешься, сколько хуев в ней перебывало за все эти годы. Это уже неприятно. Теперь она работала стриптизершей в «Порочном подземелье» на 10-й авеню, где, как он подозревал, иногда цепляла одного-другого клиента. Лейси была красоткой, самой знойной из всех его знакомых за годы, но бывали времена — как сейчас, - когда он не знал, стоит ли оставаться с ней дальше. Даже если забыть про споры и мелкие препирательства, сама мысль, что однажды у него член сгниет от какой-нибудь дурацкой “венеры”, часто не давала заснуть по ночам.

Вот о чем он думал, когда выбрел на тротуар и до угла улицы у их дома. Он постоял там, пялясь на проезжающие машины, докуривая сигарету до самого фильтра. Затем бросил бычок на землю и взвесил, возвращаться ли домой или остаться и покурить еще. Погруженный в размышления, он не сразу услышал слева рокот большого двигателя. Он бросил взгляд и увидел медленно подъезжающий к перекрестку желтый школьный автобус. Хотя свет горел зеленый, на углу автобус замедлился и остановился.

Дарби нахмурился.

Че за?

Дверь с шипением открылась и ему улыбнулась сногсшибательная брюнетка в черной форме чирлидeрши:

- Прокатимся, красавчик?

Дарби уже достал новую незажженную сигарету. Не отрывая глаз от улыбающейся красотки, он поднес ее к губам и затянулся. Вспомнив, что так и не зажег сигарету, сумел не измениться в лице. Затем с улыбкой опустил руку и выпустил воображаемый дым.

Блин… я, наверное, сейчас как самый нелепый клоун в мире.

Чирлидерша рассмеялась.

- Ты ее лучше зажги, красавчик. Так обычно лучше.

Дарби хмыкнул.

- Ага. Серьезно, что ли, - он отыскал в кармане зажигалку и в какой-то жуткий миг чуть не выронил ее на тротуар. Но сумел сомкнуть пальцы на “Зиппо” и разжечь огонек. Закурил и снова улыбнулся: - Не очень стильно, а?

Чирлидерша захихикала и повиляла бедрами. Как-то сбивает с мысли.

- Не очень, но ты милый, так что сойдет. Так что… прокатимся или как?

- Ну… я вообще никуда не собирался, - он показал головой на дом за спиной. - Я там живу. Просто прогулялся покурить.

Чирлидерша скуксилась.

- Ну-у. Точно не хочешь прокатиться?

Дарби задумался. На работу вроде не надо, он ничего не планировал. Конечно, Лейси взбесится, если он свалит, ничего не сказав, но сегодня она все равно была в паршивом настроении, так что лучше ее избегать. Когда вернeтся, скажет, что решил погулять подольше. Да и ладно, блин, может, она так накурится, что даже не заметит его отсутствия. Не в первый раз.

Обдумывая ситуацию, он обратил внимание на помпоны в руках девушки. Оранжевый и черный. Напомнило ему об украшениях на Хэллоуин. Они шли к черной форме — типичной короткой складчатой юбке и тесному топику, обнажавшему живот. На топике была нашита мышь. Летучая. Паразит с крыльями.

Дарби выдохнул дым.

- Это в какой-такой школе в “маскотах” летучая мышь?

Чирлидерша снова хихикнула и бросила взгляд через плечо.

- Спрашивает, в какой мы школе выступаем.

В автобусе взорвался женский смех. Дарби скользнул глазами по боку автобуса. Он был забит роскошными чирлидершами. Заметив его внимание, они шумели и смеялись. Некоторые махали. Другие посылали воздушные поцелуи. Парочка изображали языками нечто привлекательное.

Дарби выпустил очередное облако дыма.

Чирлидерша в дверях сказала:

- Мы выступаем за дьявола, Дарби.

- Дьявола?

- Сатану.

- Вы - чирлидерши Сатаны?

- Да.

Дарби решил, что это какой-то прикол. Они его разыгрывают. Но он был не против. Это ничего, если они сами ничего. И вообще, он тоже не лыком шит.

- Ладно, девчонки, поехали.

Чирлидерша издала радостный возглас.

- Шикарно! - она отступила и поманила его внутрь. - Прошу на борт, красавчик.

Дарби снова нахмурился.

- Эм-м…

Он решил, что они только прикалываются, закроют двери перед самым носом, скорчат рожи в окне и уедут. Вдруг потеряв уверенность в себе, он на миг впал в паралич.

- Чего ждешь, красавчик?

Дарби обвел взглядом квартал. За остановившимся автобусом скапливались машины. Перекресток был заблокирован — автомобили сдавали назад, соревновались за места, чтобы проскочить в соседний ряд. Гудели клаксоны. Злые голоса кричали всякие эпитеты. Один мужик в «Вольво» за автобусом уже выходил из машины. Здоровый, в мускулистой правой держал большую бейсбольную биту.

Вот блин.

Дарби глянул на чирлидершу.

- Курить у вас можно?

Она ответила радужной улыбкой.

- Конечно, красавчик. Можно что угодно.

Дарби кивнул.

- Круто.

Странно.

Он залез в автобус и дверь зашипела как раз тогда, когда мужик с битой подошел совсем близко. Дарби оглянулся и показал ему средний палец, когда автобус стартанул от обочины. Мужик что-то закричал и врезал битой по боку автобуса.

- Никакой культуры поведения.

Чирлидерша, с которой он говорил, коснулась его руки и сказала:

- Присядь со мной, красавчик.

Она показала на пустое место в передней части салона. Он плюхнулся в него, чирлидерша устроилась рядом.

Радостно ему улыбнулась и положила руку на бедро:

- Меня зовут Лекси.

Он взглянул на руку на своей ноге. Тоненькая. Бледная как снег. Такая нежная. С серебряным колечком, на котором было выгравировано 666. Хотя его смутило, как близко рука к его паху, он заставил себя посмотреть ей в глаза.

- А меня…

- Дарби, - сказала она.

Дарби поднял бровь. Теперь он вспомнил, что она уже называла его по имени до того, как он сел в автобус.

- Откуда ты знаешь, как меня зовут?

- Сатана.

Дарби кивнул.

- Ну да. Сатана. Естественно, - он снова бросил взгляд на колечко с 666. Хотя он ничего не почувствовал, рука стала ближе к паху. - Ты уверена? В смысле… не хочу тебя обидеть там… это все как-то странно. Понимаешь? В смысле… Сатаны же на самом деле не бывает, да?

Ее рука оторвалась от бедра и дала ему пощечину. Не игривую какую. Мощный удар, от которого откинуло голову. Он заморгал, чтобы снова сфокусироваться.

- Господи.

Она снова дала пощечину.

Он отпрянул.

- Ты чего?

Она по-прежнему улыбалась. Странно, но это была не злая улыбка, которую иногда примеривала Лейси и которая без вариантов значила, что ему пиздец. А это была искренняя улыбка. Счастливая. Очень не в тему на лице человека, который решил выбить из него всю дурь.

- Прости, Дарби. Я не хочу делать тебе больно.

- Ну и не надо тогда. Господи.

Она снова дала пощечину.

Он скорчился в кресле.

- Да хватит!

Других чирлидерш странное общение на переднем сидении не очень интересовало. Дарби казалось, они его как будто вовсе не замечали. Все были слишком заняты тем, что сосались друг с другом. Куда ни глянь — фигуристые, грудастые, полуодетые девчонки сосались с другими девчонками. Очень страстно. Когда он уставился с отпавшей челюстью, одна из чирлидерш соскользнула со своего сиденья, упала на колени и сунула голову под юбку соседки. И она была только первая. Остальные последовали ее примеру. В автобусе зазвучали стоны удовольствия.

Боже, - подумал Дарби. - Лесбийская групповуха на колесах. Какого хрена?

Он посмотрел на Лекси.

- Какого хрена?

Она усмехнулась

- А у тебя что, какие-то проблемы?

- Да нет… - морщины на лбу углубились. - В смысле, это, конечно, знойно и все такое. Но безумие же какое-то. Такое не каждый день увидишь, - он задумался. - Ну, может, ты-то каждый день видишь, но большинство людей — нет. И почему ты меня бьешь?

Рука Лекси снова лежала на его бедре.

- Потому что ты себя плохо ведешь.

- Я? Как это?

- Ну, во-первых, ты отрицаешь существование нашего темного властелина, Люцифера. Это оскорбление наших чувств. Больше не отрицай, а то буду бить тебя целый час.

Дарби сглотнул.

- Эм-м… Ладно. А что-то еще? Ты сказала «во-первых»…

- Ты сказал слово на “Г”.

- Чего?

- Слово на “Г”. Не заставляй меня произносить его целиком.

Дарби не въезжал, о чем это она. Сперва. Но потом отмотал в памяти события и до него дошло. Что же он такого сказал, что обиделась. Он повторял это дважды и всякий раз получал оглушительную пощечину.

- Ладно. Больше слова на “Г” от меня не услышишь.

Она улыбнулась.

- Круто, - ее рука уже подползла к его паху. - Теперь хочешь потрахаться во славу Сатаны?

Дарби не мог не рассмеяться.

Милая, да с тобой я трахнусь во славу чего угодно.

- Ну давай.

Она расстегнула ширинку и извлекла его вставший член. Опустила голову к его коленям на несколько мозговзрывательных моментов кайфа. Он охнул, когда она оторвалась. Она снова улыбнулась, подняла юбку и оседлала его прямо на сиденье. К этому моменту его уже не удивляло, что на ней нет нижнего белья. В конце концов, трусики только мешают трахаться во славу Сатаны.

Лекси закинула голову, скакала на нем, ее длинные темные волосы взметались, а рот оргазмически сложился в виде “О”. Она изогнулась и выставила груди, повторяя… ну, не его имя, конечно.

- О, Сатана! - кричала она. - О, Сатана! О, Сатана! О, Сатана! О, гребаный великий князь тьмы!

И не только она.

Другие женские голоса тоже кричали имя дьявола.

Блин, просто пиздец какой-то.

Но и полный кайф, так что Дарби решил расслабиться. По крайней мере пока Лекси его трахает. А там уж, когда автобус неизбежно снова остановится, он просто соскочит и оставит безумие позади. Даже в момент экстаза все вокруг казалось сюром. Серьезно… чирлидерши Сатаны? Как будто глюки какие-то. Может, Лейси ему что-нибудь подсыпала - вполне в духе ее извращенных приколов, когда она упорется. На глюк непохоже. Но как еще объяснить происходящее?

Когда все кончилось, они лениво откинулись на сиденьях, закурив, а Лекси положила голову ему на плечо.

- Кстати, ты мне так и не сказала, откуда знаешь, как меня зовут.

- Сказала, дурачок. Сатана.

- А. Да. И что… Сатана рассказал о встрече со мной заранее?

- Вот именно.

- Ладно. И… сказал прям, что я буду ждать на углу?

- Ага.

- И что ты должна меня подобрать?

- Да.

- Понятно. Но… зачем?

Она иронично простонала и прижалась поближе.

- Потому, что ты нравишься Сатане и он хочет, чтобы ты к нам присоединился.

- А.

- Это большая честь. Немногие засранцы получают приглашение напрямую.

- Но… почему я?

Она фыркнула и выпустила дым, прежде чем вернуть ему сигарету.

- Не знаю, Дарби. Дьявол всего не объясняет. Однажды он сам тебе расскажет.

Дарби попробовал вообразить, как будет беседовать с настоящим дьяволом. Мило болтать с князем тьмы. Должно быть страшно. Этот чувак, по идее, живое воплощение самого ебучего зла. Но сейчас такая перспектива не особенно напрягала. Отчасти, несомненно, из-за совсем недавнего сексуального опыта. После такого дела нужно сильно постараться, чтобы вывести Дарби из себя. Но главным образом — весь этот концепт горячих сатанинских чирлидерш. Зло там или не зло, а парень с подобной свитой не такой уж плохой, а? С ним и пивка можно пропустить, с таким мужиком. Может, и побрататься.

Автобус остановился на перекрестке. Дарби напрягся, вспомнив свой план действий.

Лекси почувствовала перемену.

- Что-то не так, красавчик?

Дарби ответил не сразу. Долго смотрел на тротуар за закрытой автобусной дверью.

Смотрел, пока водитель не переключил передачу и снова не тронулся.

Пожал плечами.

- Да ничего, - он взглянул на Лекси и улыбнулся. - Ну так что… куда едем?

- На нацистское кладбище.

Дарби открыл рот, чтобы ответить, но долго молчал, пока наконец не обработал услышанное.

- Какое-какое кладбище?

- Нацистское, - повторила она.

Дарби втянул дым и нахмурился.

- Ты про кладбище типа для скинхедов? Нео-наци?

Лекси хихикнула.

- Не. Это же какой-то тупняк. Настоящие немецкие наци со Второй мировой. Мы там будем всякие сатанистские ритуалы мутить.

- Кладбище для настоящих нацистов с войны? В Америке? Ты уверена?

- Конечно уверена. Я что, буду тебе врать?

- Не представляю. Будешь?

- Тебе — нет, красавчик, - она выпрямилась и подняла руки над собой, потянулась, потом уронила их и посмотрела Дарби в глаза. - Это секрет, понимаешь. Сотни гробов перевезли сюда в конце войны и закопали на особом кладбище. Все это время они там лежали. Ждали.

- Чего ждали?

Она показала головой на других чирлидерш.

- Нас ждали.

- И зачем?

Она улыбнулась.

- Разве не очевидно? Чтобы вернуть их, глупенький.

- А.

Во бля.

- Ну да. Понятно.

Дарби выглянул в окно со своей стороны на проезжающий город с новой тоской. По-прежнему существовала вероятность, что эти девчонки — просто бредящие психопатки. Так бы подумал любой снаружи, по крайней мере на первый взгляд. Но как убедить большую компанию ошеломительно привлекательных молодых женщин участвовать в таком сумасшествии, если за этим не стоит ничего серьезного? Вот и остается только одно достойное объяснение, хотя и абсурдное, и ненормальное. Все, что сказала Лекси - от начала до конца правда.

Он посмотрел на нее.

- Можешь попросить водителя остановиться? Нужно отлить.

- Подумываешь сбежать, Дарби?

Он постарался не выдать испуга — но не преуспел.

- Эм-м… нет, конечно.

- Хорошо. А то это глупо. Я рассержусь, а тебе этого бы не хотелось. В общем, отольешь, когда доедем до кладбища. Мы уже близко.

- Ладно. Конечно. Потерплю. Без проблем.

Она погладила его по щеке.

- Я люблю тебя, Дарби.

- Чего?

- Я тебя люблю.

- Значит, не ослышался.

- Сатана сказал, что ты мой. Значит, так и есть.

Дарби кивнул.

- Ага. Ну да, это конечно.

Как же взбесится Лейси, когда обо всем узнает.

Она снова погладила его по щеке. С нажимом.

- А ты что должен сказать, Дарби?

- Что?

Опять погладила. Еще сильнее, приближаясь к пощечине.

- Скажи, что любишь меня.

Последнее, чего хотелось Дарби - чтобы она опять за него принялась.

- Эм-м… Я люблю тебя, Лекси.

Она взвизгнула от восторга и поцеловала в губы.

- Я знаю, красавчик! Знаю! - она запрыгала на кресле, не в силах сдержать радость. - Из тебя выйдет замечательный папа.

- Чего?

- Я только что понесла.

- Чего?

- Ты будешь папой, Дарби. Мы будем родителями! - она снова принялась скакать, на этот раз так, что он выронил сигарету из пальцев. - Сатана все предвидел. Он послал меня соблазнить тебя, чтобы я залетела и родила дьявольского ребеночка, и все так и происходит. Ты счастлив?

- Эм-м…

- Как только воскресим нацистов, можем планировать свадьбу. О, Дарби, я так рада!

- Эм-м...

Дарби поднял упавшую сигарету с коленей и тяжело затянулся.

Вот блять, - думал он. - Вот блять, вот блять, вот блять!

Лекси продолжала болтать о свадьбе.

- Естественно, церемония будет в полночь на кладбище. Настоящая сатанинская свадьба, с человеческими жертвоприношениями и оргией среди надгробий.

- Очевидно, - пробормотал Дарби, закуривая новую сигарету.

Раздался визг тормозов и стук — водитель снова менял передачи. Дарби дымил и глядел в окно.

Лекси обняла его за руку и снова взвизгнула.

- Приехали!

Дарби передернулся.

- Отлично.

***

Дарби сошел с автобуса с чирлидершами, и последовал за ними по территории очень ухоженного и большого кладбища. Газон свежестриженный, убранный, ровный. На многих могилах — свежие цветы. Нигде ни соринки. Вид был красивым и мирным — на таком самому хочется лежать, когда пробьет час. Но, кажется, больше по размеру кладбищ Дарби в жизни не видал. Акры и акры зеленой земли с надгробиями. Они шли и шли как будто целые километры под жаром летнего солнца, которое ярко светило в почти безоблачном небе. Дарби был в приличной форме для человека со множеством нездоровых привычек (непрерывное курение и обильное возлияние — только две из них), - но скоро ему стало неудобно в ботинках и узких джинсах. Футболка с надписью «Харлей» промокла насквозь и прилипла к груди. Но этот физический дискомфорт не шел ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал, пока прошел с чирлидершами мимо группы скорбящих с мрачными лицами у свежей могилы. Многие бросали на них неодобрительные взгляды. Дарби не мог читать их мысли, но предположил, что легкомысленные наряды показались им неуважительными. С этим не поспоришь. Неуважительно и есть. Звонкие переливы женского смеха и болтовня тоже казались неуместными. Но он и не думал советовать девчонкам исправляться. Только напросится на очередную порку от Лекси и все.

Расслабился он только тогда, когда они отошли на сотню метров от скорбящих. Но физический дискомфорт никуда не делся. Он оттянул воротник футболки.

- Господи, ну и жарища.

Все это время Лекси шла с ним рука об руку. Она оторвалась от него и положила ладонь на грудь, остановив на месте.

Ой блин. Опять начинается.

Она с силой врезала кулаком ему под дых.

Он задохнулся и сложился пополам.

Когда снова обрел дыхание, выпрямился и посмотрел на ее рассерженное лицо.

- Прости.

- Сам знаешь, за что.

- Да. Знаю. Прости. Просто забыл.

- В следующий раз что-нибудь сломаю.

- Следующего раза не будет. Клянусь.

Она снова взяла его под руку и поторопила. Другие девчонки уже были далеко. Когда они догнали остальных, то почти дошли до высоких деревьев, которые, как понял Дарби, обозначали границы территории. Но девчонки продолжали путь в самую чащу.

- Я думал, ваши нацисты тут похоронены. Куда мы премся?

- На старое кладбище.

Дарби нахмурился.

- На другое, что ли?

- Технически то же. И владелец у них один. Но это старая территория, скрытая от любопытных глаз по очевидным причинам.

- Ясно. Логично.

Вообще логики тут не было ни в чем, но Дарби знал, что уже давно миновал точку невозвращения. Несмотря на все доказательства того, что перед ним безумная вариация настоящего сатанизма, в душе он надеялся, что это все-таки какой-то многосложный розыгрыш. Он смог придумать несколько рациональных объяснений. Одно — что девушки, скорее всего, никакие не сатанистки, а актрисы на пути к съемкам какого-нибудь странного порно или б-муви. Это объяснило бы костюмы и, возможно, даже их поведение. Но не объяснит, откуда Лекси знает его имя.

Густые заросли стали расступаться и скоро Дарби разглядел впереди просвет. Он с чирлидершами вышел на луг. И Дарби увидел, что как минимум в одном Лекси не врала. Они действительно оказались на старом участке кладбища. Все заросло, но из неровной земли торчало множество надгробий. На некоторых был имена, а остальные — просто гладкие камни. По некоторым было видно, что за кладбищем не ухаживают - лежали, разбитые на части. И было очевидно, что тут для вечеринок собирались подростки. Дарби всюду видел пустые пивные банки и резинки. Некоторые надгробия были осквернены знаками анархии и — как ни странно, в тему, - свастиками. Некоторые могилы даже раскапывали. Дарби видел курганы старой земли и щепки древних гробов.

Дарби снова закурил и выпустил облако дыма.

- Жуть какая.

- Прям как нам нравится, - захихикала Лекси.

- Было бы совсем жутко, если бы пришли ночью.

- Вот скажи, да? - Лекси закатила глаза. - Просто охренительно было бы прийти ночью, но босс сказал — сейчас.

- А босс у нас…

Она укоризненно взглянула на него.

- Серьезно, Дарби?

- А. Сатана. Ну да. Просто думал...

- Что это все розыгрыш?

Он пожал плечами.

- Ну… не хочу обижать, но…

Она кивнула.

- Конечно. Я понимаю. Но сейчас твои сомнения развеются, красавчик.

Она влажно поцеловала его в щеку и поскакала в сторону - по бурьяну к самому большому надгробию на лугу. Некоторые чирлидерши уже ждали ее там. Дарби предпочел остаться на месте. В том, что они планировали, у него никакой понятной роли не было, и он не знал, что за ебанутую херню они там удумали, но пока что, решил он, лучше лишний раз не соваться.

У большого надгробия лежали друг на друге два длинных деревянных ящика. Одна из чирлидерш — платиновая блондинка с тяжелыми покачивающимися грудями — где-то нашла ломик и вскрывала один из ящиков. Она яростно работала ломом, большие груди скакали в тесном топике. Наблюдая, Дарби молился, чтобы все оказалось ровно тем, что он представлял - эпической порнухой, какой-нибудь пошлой пародией на хоррор. Было бы заебись. Но пока что камер или операторов нигде не видать. Может, камеры как раз в ящиках.

Девчонка с чудовищными сиськами сняла крышу верхнего ящика, другие помогли ее отложить. Чудовищные сиськи залезла обеими руками в ящик, что-то нашла и медленно вытащила. Лекси полезла в ящик следующей и достала идентичный инструмент. У Дарби отвалилась челюсть. Фильтр сигареты сперва держался на влажном уголке рта, потом выпал на землю.

Бензопилы, нахуй. Что за херня?

Одна за другой чирлидерши залезали в ящик и доставали бензопилы. Как только ящик опустошили, его отбросили и вскрыли новый. В нем было еще больше бензопил. От зрелища потенциально смертоносной стали Дарби стало нехорошо. Настолько, что он уже думал броситься через деревья на приличное современное кладбище. Каждое новое событие в компании странных девчушек открывало новые уровни безумия. Он содрогался при мысли о том, что его ждет дальше.

Лекси отошла от остальных девчонок и подбежала к нему с бензопилой.

Дарби вскрикнул и отшатнулся на несколько шагов.

Она рассмеялась и остановилась в паре метров.

- Ты бы видел свое лицо, Дарби.

- Пожалуйста, не убивай меня.

Лекси рассмеялась еще громче.

- Не буду я тебя убивать, глупыш. У папочки Сатаны на тебя планы. Но ты такой перепуганный. Охренеть смехота.

Дарби глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Кивнул, прислушиваясь к паническому стуку сердца.

- Ага. Смехота. Оборжаться. Слушай… нафига вам бензопилы?

- Для ритуала воскрешения.

Дарби уставился на нее с непониманием. Все это время она улыбалась с ожиданием в глазах, как будто готовится что-то чудесное и очевидное, и она ждет, когда он врубится.

- Не врубаюсь.

Она вздохнула.

- Скоро сам все увидишь, красавчик, - она отодвинула бензопилу и наклонилась для поцелуя. Потом задержалась и продержала ему на ухо: - Видела, как ты пялишься на Кэнди.

- Кого?

- Чику с чудовищными сиськами.

- А. Ну да. На нее.

Дыхание Лекси на его лице было теплым. Она мягко рассмеялась.

- Если хочешь, замутим с ней тройничок. Как тебе мысль?

Дарби не мог не бросить взгляд в сторону Кэнди. Она размахивала бензопилой в каком-то ненормальном акробатическом танце, пока ее груди танцевали под топом сами по себе. Он облизал губы и снова посмотрел на Лекси.

- А ты не против?

Лекси рассмеялась.

- Ну конечно нет, красавчик. Мы же сатанисты. Ты мой главный партнер, но моногамия — против нашей веры.

- Хм.

Может, в сатанизме что-то все-таки есть.

Лекси позвала одна из девчонок.

- Эй, Лекс! Пора.

Лекси снова поцеловала его в щеку и направилась к ним, бросив через плечо:

- Наслаждайся шоу, красавчик!

- Обязательно! - крикнул он вслед.

Он выудил очередную сигарету из истощающейся пачки, глядя, как девчонки собираются посреди старого кладбища. Совещаясь, они стали такими тихими, какими Дарби их не видел  с самого момента, когда нечаянно оказался в команде Сатаны. Скоро компания плотно сжалась, девочки стали в кольцо, склонив головы, пока бензопилы висели сбоку. Затем раздался громкий возглас хором и кольцо расступилось. Они распределились по кладбищу, как сперва казалось, случайным образом, но скоро образовав ряды ровно по шесть девочек. Хотя Лекси осталась одна с бензопилой у талии наготове. Она была похожа на дирижера какого-то проклятого симфонического оркестра.

Обращаясь к ним, она повысила голос:

- Готовы, девочки?

Согласие обозначили радостные возгласы.

Лекси подняла бензопилу над головой.

- Тогда во имя нашего славного темного отца — приступим к воскрешению почетного арийского братства...

Она дернула стартер и бензопила заревела. Другие девушки последовали ее примеру и скоро кладбище ожило от стрекота дюжин металлических лезвий. Из-за звука зубы у Дарби задребезжали, голова заныла. Его снова охватил порыв бежать, пока можно. Именно сейчас, раз они увлечены этой своей необъяснимой херовиной. Лучше шанса не представится. Но хотя он и знал, что это так, он не мог и глаз отвести от девушек. Он что, думал, это в автобусе творился какой-то сюр? По сравнению с этим там была обычная рутина.

Лекси сделала несколько шагов назад, другие девчонки не двигались с места. Затем она исполнила поразительно грациозное па. Пируэт. Дарби был уверен, что так это в балете и называется. И так же уверен он был, что мало какая балерина выполняла такое движение с работающей бензопилой. Другие девчонки повторили за ней, все это время бензопилы оставались у них над головой. После такого на удивление элегантного начала они приступили к значительно более пошлой серии танцевальных движений с прекрасной хореографией. Они трясли задницами не хуже подтанцовки какой-нибудь музыкальной дивы, вращали бензопилами, как циркачи. В какой-то момент все одновременно присели и просунули жужжащие бензопилы между раздвинутых ног, их искаженные лица передавали чистейший экстаз. Затем они снова вскочили, корчились, извивались и размахивали бензопилами. Через несколько минут они выпрямились и подбросили их высоко в воздух. У Дарби перехватило дыхание, и он чуть не зажмурился, когда бензопилы отправились в обратный путь. Он уже ожидал как минимум один катастрофический несчастный случай. Но каждая девушка поймала бензопилу плавно и умело. После этого они снова принялись кружиться, их движения становились все более бешеными. Они двигались так быстро, что через какое-то время Дарби уже не различал отдельных девушек — только пятна из плоти и голодной рокочущей стали. Наконец все резко замерли в идеальной позе, опустив бензопилы к земле. По сигналу Лекси чирлидерши отключили их.

Дарби выдохнул.

- Твою мать.

Он поднял руки и начал медленно хлопать.

Лекси обернулась в его сторону и прожгла взглядом.

- Тихо!

Руки Дарби замерли в воздухе. Он было открыл рот, чтобы извиниться, затем осознал, что не стоит этого делать, и закрыл его опять. На кладбище опустилась зловещая тишина. С других участков не доносилось различимых звуков. Ни животных, ни жужжанья насекомых, хотя от последнего в любой заросшей местности в летнем Теннесси деваться было некуда. Девчонки не говорили - замерли, как статуи, не спуская взгляда с Лекси.

Дарби не удивился, что Лекси - лидер, как он понял, единственного в мире отряда роскошных чирлидерш-сатанопоклонниц. В конце концов, именно она заманила его в автобус. Более того, только она с ним и общалась. Странно, но он почувствовал себя особенным. Почти гордился этим. С другой стороны, она слуга абсолютного зла, а это, пожалуй, стоит занести в колонку минусов. Плюс он не очень фанател от этой фиксации на мертвых нацистах. На каком-то уровне идея о сексуальных злых чирлидершах казалась прикольной и возбуждающей. Но вот нацисты — эта тема все веселье портит. Эти уебки же - истинный лик зла. Логично, что Сатана хочет видеть их на своей стороне.

Словно из ниоткуда раздался слабый, сперва незаметный звук. Девушки по-прежнему не двигались. Их рты были закрыты. Больше никто не выходил на луг. Но все же звук раздался снова — растущий шепот бормочущих голосов. Голоса слились в хор из стонов. Что-то приковало взгляд Дарби к земле у ближайшего надгробия. Какое-то движение, пойманное краем глаза. Он последил за надгробием и уже решил, что ему привиделось. Но вдруг — опять. Земля двигалась. Стронулась. В земле образовалась воронка, куда стала ссыпаться пыль. Затем земля снова сдвинулась.

Дарби попятился.

Нахуй этих адских сучек, нахуй все!

Он сделал еще шаг назад. И еще.

И снова Лекси обернулась к нему.

- Стоять.

Она не кричала и не угрожала в открытую. Но в ее голосе было такое смертельное спокойствие, что он мгновенно замер как вкопанный. Она еще миг не сводила с него взгляда, а когда убедилась, что он никуда не денется, ее рот изогнулся в ухмылке. Такой, которая говорила: «Теперь, Дарби, ты моя сучка, и мы с тобой оба это знаем».

Хотя Дарби больше не пятился, его по-прежнему обуревала паника. Каждое нервное окончание в теле вопило, чтобы он убирался, но страх перед Лекси был больше. Он не понимал, почему Лекси и прочих девчонок не тревожит происходящее вокруг. Потому что теперь сотрясался весь луг. И все очаги сотрясений находились у надгробий. Теперь Дарби дрожал всем телом — он наконец сообразил, что это значит. Мертвые, что здесь похоронены, начали выбираться из могил.

Дарби не смог сдержать всхлипа.

Твою мать. Твою мать! Зомби. Блядские зомбячные ебаные нацисты!

Все это время Лекси не прикалывалась. Они пришли ради обряда воскрешения. Обряд воскрешения — это вот этот ебанутый танец с пилами. Как подбрасывание бензопил кучей девчонок может возродить гребаных нацистов из мертвых — было за гранью его понимания. Или понимания любого нормального человека, - решил он. Это было безумие. И какая разница, как они это сделали? Главное — они это сделали, и теперь до зомби-блицкрига оставались считаные мгновения.

Дарби охнул, когда у ближайшего надгробия пробила землю сушеная, кожистая рука. Рука отчаянно цеплялась за воздух. Затем из-под земли рядом с первой возникла вторая. Дарби застонал, когда земля сдвинулась сильнее и на поверхности показались голова и торс давно погибшего немецкого солдата. На лице скелета висел тонкий слой почерневшей, сгнившей кожи. Зомби шипел, дергая головой в разные стороны. Пустые глазницы остановились на Дарби и тут мертвяк выкарабкался из могилы. Хотя глаза его сгнили давным-давно, Дарби чувствовал, что тварь отлично его видит. Мертвый солдат был в гниющей черной форме, включая черный шлем. И шлем, и форму украшали знаки СС. Воскрешенный штурмовик встал на ноги и сделал нетвердый шаг в его направлении. На лужайке эхом зазвучали стоны других оживших мертвецов. Их были десятки. Может, сотни.

Лекси кричала что-то о славе Сатаны и вечном Третьем Рейхе.

Правильно, - подумал Дарби. - Правильно, вот тут мне и пора домой. Плевать, чем будет угрожать эта чокнутая сука.

Он сделал пару быстрых шагов назад и испуганно охнул, когда на что-то наткнулся. За ним кто-то был. Но это невозможно. Только что там никого не было.

Дарби оглянулся и обнаружил, что пялится вверх на очень высокого мертвого нациста.

Вот бляха!

Он услышал позади шаги. Быстрые, твердые — даже на ухабистой каменистой почве забытого кладбища.

- Ты никуда не денешься, Дарби.

Возвышающийся нацист открыл гнилой рот и зашипел.

- Знаешь, Лекси, тут ты ошибаешься.

Он с силой толкнул зомби и тот пошатнулся, неуклюже размахивая своими граблями. Эти штуки очень долго пролежали под землей. Они были опасны, факт, но догадка Дарби, что против них можно использовать их жалкое физическое состояние, оказалась верной. Длинные ноги твари подкосились, и она повалилась на землю.

Дарби времени не терял.

Он перескочил через зомби и рванул в лес. Лекси закричала вслед, и он не сомневался, что она погналась. Дарби не стал оглядываться. Единственный шанс на спасение от безумия — нестись сломя голову. Так что на этом он и сосредоточился, работая руками и ногами на пределах возможностей. Он бежал быстрее, чем когда-либо в жизни со времен школы. Но с тех пор он стал и медленнее. Сказывались десять лет курения. Несмотря на достойную физическую форму, легкие горели. Он хватал ртом воздух на бегу, молясь, чтобы оторваться от Лекси и ее когорты психопаток.

Он вылетел из леса на всех парах. Перед ним раскинулись просторы холмистого кладбища. Вдали на солнце он увидел блеск крыши автобуса. Если добраться до него и одолеть водителя раньше, чем его догонит Лекси, у него есть шанс. Но вдруг земля ушла из-под ног, и он покатился по крутому склону. Услышал смех Лекси, пока катился колбаской под горку. Остановился, только когда врезался в надгробие.

И вот Лекси стояла над ним с руками на бедрах и наглой ухмылкой.

- Это было очень глупо. Теперь тебя придется наказать, Дарби.

- Пошла ты.

Она была близко. Он решил рискнуть.

Он ударил правой ногой. Услышал удовлетворительный хруст, когда каблук попал по ее коленке. Она вскрикнула и повалилась на землю рядом. Дарби врезал локтем ей в лицо, сломав нос, тут же брызнул фонтан крови.

Вскочил на ноги и бросил взгляд на склон, где увидел надвигающуюся армию зомби-нацистов и разъяренных лесбиянок-чирлидерш. Самые гнилые зомби спотыкались и катились вниз, прямо как он. Но их было так много. И большинство доберется до подножия невредимыми. Хотя в этот момент он больше боялся сраных чирлидерш. Так что он отвернулся и снова сорвался с места. Теперь бежалось легче, успел перевести дыхание. Болел бок, которым он столкнулся с надгробием, но жить можно. Может, ребро сломал. С этим разберется, когда доживет до следующего дня, а то шансы на это невелики.

Оскорбленная недавно толпа скорбящих уже разошлась, но у другого надгробия собралась новая компания несчастных людей в черном. Служба шла прямо на пути к автобусу. Приближаясь, он начал орать и размахивать руками. Скорбящие обернулись к нему с озадаченными и рассерженными лицами. Но эти выражения сменились на чистейший ужас, когда они осознали, что к ним приближается.

- Валите отсюда! - кричал он. - Бегите! Спасайтесь, вашу мать!

Собравшиеся, похоже, были не дураки, потому что почти мгновенно забыли про могилу недавно упокоившегося дорого родственника и бросились врассыпную, очевидно, торопясь каждый к своему автомобилю. Дарби это устраивало. Это значило, что дорога впереди очистилась. Добежав до автобуса, Дарби почти не тормозил — вскочил в открытую дверь и схватил спящего водителя.

Водителем была грузная женщина в хаки. Она спросонья всхрапнула и огляделась с непониманием.

- Че?..

- Простите.

Дарби выволок ее с сиденья и толкнул в открытую дверь. Удивленный и испуганный вскрик оборвался, когда она упала на землю. Дарби бросил взгляд в дверь и увидел, что его от приближающейся толпы чирлидерш и зомби отделяло метров тридцать. Времени не было. К счастью, ключи торчали в зажигании. Дарби упал в водительское кресло и закрыл рычагом дверь. Затем повернул ключ и движок ожил. Взгляд через окно показал, что за это время передний край орды уже наполовину сократил расстояние. Время почти вышло. Придется переехать этих говнюков.

Он переключил передачу и вдавил педаль в пол, выкручивая руль, поворачивая длинный транспорт под резким углом. Колеса автобуса перескочили через тротуар и переехали через плоское надгробие. Он услышал крики и стук рук по бокам автобуса. Автобус снова подскочил, когда под колеса попало тело — он не видел, чье, зомби или чирлидерши. Когда тела сталкивались с автобусом, раздавались мясистые удары. Затем он развернул автобус и направился к длинной дорожке, ведущей к далеким кладбищенским воротам. Втопил педаль и взглянул на зеркало заднего вида. Поморщился при виде лежащих на земле тел. Многие принадлежали зомби, но некоторые и чирлидершам. И погоня не прекратилась.

Зомби все еще брели за автобусом. Их он не опасался. Слишком медленные. Но чирлидерши — другое дело. Они были быстрые. Неестественно быстрые. Он скорчился, когда увидел во главе стаи Лекси — быстрее всех остальных. Ну конечно. Как же иначе? Ее окровавленное лицо стало маской яростной концентрации.

Дарби сглотнул.

Если сука догонит, то просто убьет нафиг.

Пора было менять планы. Он придумал только одно. Оставалось надеяться, что Лекси еще далеко. Он не отпускал педаль, даже когда автобус задевал другие машины на обочине узкой дорожки. Глаза нервно перебегали между зеркалом заднего вида и спидометром. Когда он набрал под сто километров в час, он еще раз оглянулся на зеркало и решил, что готов. Лекси вырвалась вперед всей стаи. Они все обладали сатанинскими силами, но она явно была могущественней остальных. Может, даже вместе взятых.

Нога Дарби оторвалась от педали газа.

А вторая ударила по тормозам.

Что-то врезалось в автобус, с такой силой, что даже подтолкнуло его. Дарби снова взглянул в зеркало заднего вида и увидел Лекси ничком на земле. Как он и рассчитывал. Она не ожидала, что он остановится. И не ожидала, что придется отпрыгивать. Так что ее неудержимая инерция привела к тому, что она на полной скорости поцеловала автобус. Он еще пару мгновений следил за зеркалом. Она так и не двигалась. Обычную девушку столкновение убило бы, но Дарби знал, что не может быть уверенным в ее смерти. Лекси, в конце концов, не обычная девушка. Но пока что она явно в нокауте. Зная, что это ненадолго, Дарби наклонился вперед и снова нажал на газ. Вскоре он летел к выходу с кладбища.

Ускоряясь по улице, параллельной к кладбищу, он еще не раз бросал взгляды в зеркало. Никаких признаков погони. Его так захватило ликование из-за рискованного побега, что он не заметил грузовик на перекрестке, пока чуть не стало слишком поздно. Автобус царапнул зад 18-колесной фуры и вышел из-под контроля. Руль вырвался из рук, транспорт заскочил на тротуар и пронесся по парковке универмага. Перед ним возникла стена здания, и он понял, что сейчас будет, уже слишком поздно. Автобус на всей скорости врезался в здание, пробив дыру в бетонных блоках. У Дарби, брошенного на руль, выбило весь воздух из легких. Он с трудом откинулся на сиденье, плача от боли. Ему не хотелось двигаться, но он знал, что оставаться на одном месте нельзя. У полиции будут вопросы, на которые он не сможет ответить. Может, его даже посадят. Это если допустить, что копы успеют раньше чирлидерш.

Сраных чирлидерш он боялся куда больше.

Так что он повернул рычаг, открыл дверь и вывалился из сиденья, снова застонав от мучительной боли. Наверняка еще пара ребер треснула — как минимум. Об этом тоже побеспокоится потом — если это потом настанет.

Вокруг автобуса собралась толпа. Он предположил, что некоторые здесь — владельцы машин, попавших под колеса автобуса на пути к рандеву со стеной. Один из них был работником магазина. Мужик с Ближнего Востока в тюрбане и футболке «Квик-март».

Торопясь сбежать, Дарби сбил тюрбан с головы мужика, чем еще больше его обозлил. Он что-то орал Дарби и бурно жестикулировал, тыкая пальцем ему в лицо.

Дарби поморщился.

- Я тебе клянусь, я не расист. Просто не в себе.

Он оглядел толпу.

Почти все здесь ненавидели его до печенок. Наверное, их можно понять, вот только они сами не понимали всей картины — которая как раз нарисовалась у них за спиной.

Дарби показал подбородком.

- Чувак, сзади.

Продавец только хмыкнул.

- Я на это не поведусь, придурок.

- Серьезно. Сзади. Ох ебать их в сраку, чувак.

Они были всего в ста метрах.

И сокращали их.

Быстро.

Чирлидерши и зомби. Лекси среди них он не заметил. Может, она все-таки погибла. Это и хорошо, и плохо. Хорошо в том смысле, что она была самой страшной угрозой. Плохо во всех других смыслах. Если она умерла, остальные психопатки-сатанопоклонницы захотят возмездия.

То есть, его задницу на тарелочке.

На улице поднялся шум, так что продавец нехотя отвернулся от Дарби посмотреть. При виде мчащейся орды его поза тут же изменилась. Уже не агрессивный — и явно не озабоченный Дарби и ущербом магазину, — он сорвался с места.

Дарби решил, что это мудрое решение, и поступил так же.

Первым делом он оставил автобус между собой и надвигающейся ордой. За магазином был заросший деревьями холм. Дарби взобрался по склону и пробился через деревья в спальный район. Выбрел на парковку жилого комплекса куда больше того, где он жил с Лейси. Здесь можно спрятаться, если убедить кого-нибудь пустить его к себе в квартиру. Но это вряд ли — значит, можно угнать машину. Комплекс состоял из нескольких зданий. Он дошел до самого его сердца, когда наконец заметил, как кто-то выходит из машины. У черного внедорожника стояла женщина средних лет. Задняя дверь была открыта, она что-то искала внутри. Он подкрался как можно незаметнее. То есть - в его потрепанном состоянии - довольно заметно. Она почувствовала приближение и развернулась прежде, чем он подошел. В ее руках была большая проволочная клетка.

Клетка полетела к его голове.

В клетке сидели… два пушистых кролика.

Ох блять!

Клетка ударила в лоб и опрокинула его на землю. Женщина тут же принялась его пинать, а клетка упала на асфальт, и дверца раскрылась. Кролики выскочили из своей проволочной тюрьмы и радостно заверещали, с любопытством наклонив голову.

Ебаные кролики. Пиздуйте отсюда!

Тем временем женщина продолжала его пинать.

- Научу тебя грабить, падаль! Погань, - носок туфли снова вонзился в и без того уже размягченный живот. - Ты просто отброс общества. Ты…

Хватит с него этой херни.

Дарби откатился от женщины до того, как она нанесла очередной удар. Почувствовал, как что-то пискнуло под ним, и понял, что перекатился через одного из кроликов.

Упс.

Теперь женщина кричала еще громче и требовала, чтобы кто-нибудь вызвал полицию.

Дарби снова бросился бежать. Теперь он уже заплутал и не знал, куда направляться. Все здания в комплексе выглядели одинаково. Как знать, может, он идет обратно к магазину. С таким же успехом можно сразу сдаться мстительным чирлидершам. Перспектива должна была бы напугать, но ему уже становилось все равно. Разум затуманили усталость и боль. Охуенная боль. Легче уже сдаться. Они все равно так просто не отстанут. Рано или поздно его настигнут.

Но когда он завернул за очередной угол очередного дома, увидел улицу. Не ту же, где размазал магазин автобусом. Увидел другие заведения. Больше магазинов и фаст-фудов. И автомастерская. Он выхромал на тротуар и смотрел, как в разных направлениях мелькают машины.

У обочины остановился «Файрберд» из эры 70-х. На него взглянула привлекательная блондинка в черных очках.

- Подвезти?

Дарби только долго смотрел на нее.

Все безумие и бойня дня начались с того же самого вопроса от другой привлекательной женщины. С чего вдруг всем красоткам захотелось его покатать? Раньше почему-то жил без этой хуйни, и хорошо жил.

Женщина сдвинула очки на нос и прищурилась. Глаза были сногсшибательного оттенка небесно-голубого.

- Что с тобой? Немой?

- Чего?

- Немой, говорю. Забудь. Подвезти или как?

Дарби поразмыслил еще. Затем спросил:

- Ты, случаем, не поклоняешься Сатане?

Она рассмеялась.

- Это что за идиотский вопрос?

Дарби ничего не ответил.

Или она поклоняется Сатане, или нет. Так или иначе, выбора у него не оставалось. Так что он обошел машину, открыл дверь со стороны пассажира и сел.

Она снова улыбнулась и вернула очки на переносицу.

- Куда тебе, милашка?

Дарби объяснил, где живет.

- Совсем рядом. Скоро будем.

- Благодарствую.

- Без проблем.

Дарби ожидал, что она будет трещать всю дорогу, но в основном она молчала. За что он был чертовски благодарен. Ему и не хотелось беседовать. И уж точно он бы не смог объяснить то, что сегодня произошло, не показавшись при этом сбежавшим из клиники пациентом.

Затем из ее багажника раздался громкий стук.

Дарби нахмурился.

Снова стук. Даже несколько подряд.

Тук-тук-тук.

А затем приглушенный крик о помощи.

Дарби медленно повернул голову налево.

- Что, эмм… это такое?

Блондинка смотрела на дорогу.

- Мой муж. Он в багажнике.

- Почему?

- Плохо себя вел. Ударил меня.

- А. Ясно. Ты его убьешь?

- Ага.

Дарби вздохнул.

Зашибись.

- Поможешь?

Дарби снова взглянул на нее.

- Можешь просто отвезти меня домой? Я сегодня и так уже натерпелся. В убийстве соучаствовать что-то не тянет.

Блондинка пожала плечами.

- Наверно, могу понять.

- Ага. Спасибо… за понимание.

Ее сумочка лежала между сиденьями. Она сунула в нее руку и достала пистолет. Положила его на колени, продолжая путь по городским улицам. На красном светофоре бросила на Дарби взгляд.

- Может, тебя тоже в багажник отправить?

Дарби взглянул на пистолет. Затем на улыбку на лице женщины. Разве нормально, что женщина, задумавшая убить мужа, так улыбается? Ненормально же.

- Слушай, мне плевать, что ты сделаешь с мужем. Убивай на здоровье. Похер. Просто, как я уже сказал, я сегодня и так натерпелся, и просто хочу домой, нажраться и проспать восемнадцать часов.

Стук в багажнике возобновился.

Блондинка рассмеялась.

- Вижу, ты правда натерпелся. Весь в синяках и крови. Потому я и остановилась. Знаешь, что?

- Откуда же.

Она не обратила внимания.

- На самом деле в багажнике не мой муж.

Дарби снова вздохнул.

- Да хоть сраный Папа Римский.

- Я - серийная убийца.

Дарби усмехнулся.

- Ну конечно.

- А что смешного?

- О, - Дарби покачал головой, - как бы практически все.

Она долго буравила его взглядом, когда свет стал зеленым. Злые водители позади «Файрберда» налегли на гудки. Выражение у блондинки было задумчивым.

- Странный ты.

- Сама ты странная.

Она убрала пистолет в сумочку и проехала перекресток.

- Пожалуй, не отправлю тебя в багажник.

- Спасибо.

- Придется найти кого-то еще.

- Очевидно, - фыркнул он.

Дальше они ехали молча. Блондинка остановила «Файрберд» на том самом углу, где ранее его подобрал автобус с чирлидершами-сатанистками. Она выглянула в окно и пару секунд изучала здание, где он живет, потом снова посмотрела на него.

- Тут живешь?

- Не-а.

- Врунишка, - рассмеялась она.

- Ну… я пошел. Спасибо, что подвезла.

- Не за что.

Он вышел из машины на тротуар. Не успел он отойти, как она его окликнула.

- Эй, милашка?

Он наклонился к окну.

- Да?

- Увидимся.

Она вдарила по газам и «Файрберд» слетел с обочины. Дарби смотрел ей вслед, оставаясь на углу, пока машина не слилась с трафиком дальше по дороге. В его пачке оставалась одна сигарета. Он скурил ее до фильтра, поискал на улице признаки надвигающейся сатанинской гибели, но увидел только обычный городской хаос. Выбросил бычок и вернулся в квартиру.

Лейси сидела, скрестив ноги, перед софой в гостиной. Рядом с ней на полу стоял “бонг”, в руках она расслабленно держала “геймпад”. Глаза у нее были остекленевшие. Спертый воздух в квартире пропитался вонью травки. Годной.

Упоролась.

Когда он присел рядом, она поприветствовала его хриплым мычаньем.

Он взял “бонг” и ее зажигалку и угостился.

- Лейси.

Она медленно повернула голову в его направлении.

- Да?

После очередного бульканья воды в “бонге” он ответил.

- Давай переедем.

Она медленно кивнула.

- Круто. Давай.

- Типа, может, прям сегодня, чего тянуть. Закину шмотки в тачку и погнали. Что скажешь?

- Тема.

Он нахмурился. Удивился.

- Правда?

Она улыбнулась и прижалась к нему.

- Да, правда. Всегда говорила, что тебе нужно быть спонтанным. Рисковать. Это же и есть жизнь, милый. Наконец-то ты понял.

Дарби засмеялся.

И не мог остановиться.

Вскоре они уже были на пути в другой город.

Ⓒ Some Crazy Fucking Shit That Happened One Day by Bryan Smith, 2012

Ⓒ Перевод: Сергей Карпов

Беспокойный труп

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА:

История в стиле серии EC-комиксов/CreepShow

Линкольн "Линк" Бут был глубоко увлечен 12-баночной упаковкой своего любимого пива - "Бад", когда отвлекся на шум внизу, в подвале. Первое, что он услышал, был громкий треск. Затем последовал грохот разбрасываемых вещей. Его сердце почти остановилось, когда он впервые услышал эти звуки. Это были невероятные, и крайне непредсказуемые звуки. В подвале никого не было. Он знал это со стопроцентной уверенностью. Во всяком случае, никого, способного поднять такой шум.

Тем не менее, он выключил телевизор, отставил початую банку с пивом и навострил уши, повернув голову в сторону кухни в ожидании дополнительного шума. Прошла почти целая минута, прежде чем он с облегчением выдохнул. Показалось! То, что он услышал, вероятно, было лишь его воображением. В конце концов, это был сложный и напряженный день. Нельзя было винить парня за то, что он был нервным или склонным слышать фантомные звуки после того, через что ему пришлось пройти сегодня. И если шум не был результатом нервного возбуждения, он не обязательно означал что-то зловещее или тревожное. Возможно, он натолкнулся на одну из многочисленных переполненных полок, когда в последний раз был в подвале, то есть сегодня днем. Возможно, он задел что-то, что только сейчас упало на пол.

Он уже почти убедил себя в вероятности этих рациональных объяснений, когда из подвала донесся новый шум. На этот раз он был другим. То, что он услышал, теперь звучало так, словно кто-то гремел дверной ручкой с другой стороны двери. И снова это было невозможно. Там, внизу, не было никого, способного на такое. Труп его жены был завернут в простыню и спрятан в старом деревянном ящике. Тот, в свою очередь, аккуратно уложен в багажник его вместительной, но расточительной машины. Он положил ее туда пару часов назад после того, как случайно убил. Но он не мог ошибиться в том, что она мертва, ведь ее череп был пробит. Ее тупая голова треснула как переспелый арбуз. Да, она была мертва, и это так же точно как дважды два, абсолютно без сомнений.

Положить ее в багажник было не более, чем актом чистой паники. После того, как это произошло, его мозг как бы отключился. Он не знал, что делать. То, что она была мертва, было очевидно сразу. Шансов спасти ее не было. Звонок в 911 был очевидной вещью, которую следовало сделать. Ожидаемый законный поступок. Но видение того, что его засунут в тюремную камеру и оставят там гнить вечно, наполнило его ледяным ужасом. Или еще хуже - попасть в камеру смертников. Или... или стать объектом сексуального насилия со стороны более сильных зеков. Линк не хотел умирать. Да, и изнасилований побаивался. Это было главное, что он понял в те первые мгновения. Он даже не собирался переступать закон и становиться убийцей, черт побери.

Кэрри, как обычно, "выносила мозг", безжалостно донимала его самыми разными просьбами, поручениями, небольшими услугами. Домашние дела, которые нужно было сделать. Ремонт дома, который он слишком долго не мог закончить. Она все время говорила о просроченных счетах и о том, что ему нужно больше работать сверхурочно на складе, чтобы их оплатить. Вдобавок ко всему она разозлилась, потому что он опоздал продлить рецепт на "Виагру". Она была возбуждена и не трахалась слишком долго, что делало ее очень эмоциональнo-возбудимой и слегка стервозной. Возбуждение было стандартным состоянием Кэрри, поэтому находиться рядом с ней, когда она была на грани истерики, было все равно, что оказаться в эпицентре чертова урагана. В конце своей, как оказалось, последней тирады, она оказалась прямо перед его лицом, ее лицо покраснело, когда она закричала на него. Ярко-алые губы раскрылись, в его сторону полетели мини-капли слюны. Это было слишком. Он не мог не отреагировать. Все, что он сделал - это оттолкнул ее от себя. Простое действие, которое не должно было привести к такой полной (откровенно дерьмовой) катастрофе!

Но оно привело.

Она отшатнулась назад, споткнулась о свои же длинные ноги и упала, ударившись головой об угол кухонной столешницы. Она упала на пол и не двигалась. Было много крови. Так много проклятой крови. Растекающаяся лужа ярко-красного ужаса. Сначала Линк мог только смотреть на ее неподвижную фигуру в изумленном, парализованном неверии. Когда он, наконец, пошевелился, он встал над ней на колени, чтобы проверить пульс, но это была лишь формальность. Разбитая форма ее головы сказала все, что ему нужно было знать. Даже такая набитая дура, не может существовать без половины затылка. Женщины, на которой он был женат пятнадцать лет, больше нет. Просто исчезла. В мгновение ока. Это не казалось реальным. Не было ощущения, что это могло быть реальностью. Всего несколько мгновений назад она была жива, совершенно здоровое человеческое существо. Кричала, разбрызгивая слюни, истерила и жестикулировала руками. А теперь ее не стало, ее резко вычеркнули из этой бренной жизни. Как будто она была не более значимой, чем букашка, раздавленная под чьим-то ботинком.

Убедившись в ее смерти, Линк отпрянул от трупа, и его обильно вырвало в кухонную раковину. Отплевываясь, он вышел в коридор и взял несколько запасных простыней из бельевого шкафа. Он завернул тело Кэрри в эти простыни и отнес ее в подвал, спрятав в старый ящик, который когда-то принадлежал его отцу. В нем не было ничего, кроме кучи заплесневелых старых газет и журналов с обнаженной натурой. Он вытащил эти "ценные вещи", положил свою мертвую жену в ящик, тот - в багажник, и закрыл.

Затем он вернулся наверх, запер дверь в подвал и принялся мыть пол на кухне. Для этого пришлось использовать немыслимое количество "Лизола" и целых три рулона бумажных полотенец. Окровавленные бумажные полотенца отправились в черный пластиковый пакет для мусора, который он положил в кузов своего пикапа для последующей утилизации.

Покончив с этими делами, он принялся успокаивать себя выпивкой и футболом по телевизору. "Дельфины" играли с "Рейджерами". Был конец третьей четверти, и "Рейджеры" вели с преимуществом в один мяч. Линка не особенно волновала ни одна из этих команд, но ему нравился футбол в целом, и включение игры давало ему возможность чем-то занять свои мысли, которые в противном случае могли бы скользить в более тревожных направлениях.

В тот момент, когда он услышал шум из кухни, он находился в состоянии сильного отрицания. Он не мог поверить в то, что произошедшая трагедия действительно имела место. Это был сон. Кошмар. Должен был быть. Линк не был святым, но он не был и плохим человеком. Большинство людей назвали бы его щедрым и добрым. Ужасные, ужасные вещи не должны были случаться с хорошими людьми, поэтому он не мог убить свою жену. Он не мог совершить ужасную ошибку, о которой твердила какая-то часть его сознания. Отключить эту часть его мозга было легко. Все, что ему нужно было сделать, это продолжать пить пиво. Все большее опьянение позволяло легче поверить в рационализацию отрицания. Кэрри не умерла, - говорил он себе. - Она ушла за покупками, вот и все. Возможно, ее не будет несколько часов. Может быть, дольше. Может быть, намного-намного дольше.

Снова раздался звук дергающейся дверной ручки, на этот раз громче.

Линк прибавил громкость на телевизоре и откупорил еще одну банку пива, восьмую за день. Или, может, это былa номер девять. Он начинал сбиваться со счета. Это показалось ему хорошей приметой. Он хотел, чтобы все стало туманным, жаждал забвения пьянства. Он инстинктивно понимал, что так будет еще легче поверить в свои фантазии об отрицании.

"Дельфины" двигались по полю и вошли в красную зону. Похоже, они были на грани того, чтобы превратить игру в ничью. Линк надеялся на это. Хорошая, конкурентная игра могла помочь ему отвлечься от некоторых неудобных и огорчительных реалий его жизни.

Линк потягивал пиво и размахивал кулаком, когда нападающий "Дельфинов" провел удар в угол чужой зоны, где его поймал защитник другой команды. Он выпил почти половину содержимого банки, когда услышал звук раскалывающегося дерева. За ним последовал резкий, шлепающий звук. В следующее мгновение он понял, что это звук распахнувшейся двери подвала, которая врезалась в боковую стенку холодильника. Затем раздался звук свинцовых шагов, шлепающих по кухонной плитке. Судя по звуку, эти шаги направлялись в его сторону, в гостиную.

Линк застыл как статуя и внимательно прислушался к приближающимся шагам. Он твердил себе, что-то, что он слышит, не может быть реальным. Труп его жены не оживал и не вырывался из подвала. Такие нелепые вещи случались только в кино или в рассказах сумасшедших писателей ужасов. Они никогда не происходили в реальном мире, потому что сверхъестественного не существовало. Реальным миром управляли наука и разум. Законы физики и тому подобное.

Тем не менее, шаги продолжали приближаться.

Линк выдохнул и остался на месте, начав бормотать про себя успокоительные слова. Этого не может быть. Это дерьмо не реально. Я воображаю это. Уходи, мертвая сука.

Его дыхание словно застряло в горле, когда он почувствовал присутствие кого-то, нависшего над ним. Тем не менее, он не двигался. Встать и в ужасе убежать - ничего не добиться, кроме того, что он почувствует себя дураком. Он отказывался признать реальность того, о чем, казалось, кричали все клеточки его тела и пресловутый "инстинкт самосохранения"!

Затем он почувствовал, как стоящий позади него человек (супруга?) обхватил его, и приставил острие лезвия вплотную к горлу.

Линк вздохнул. Вот дерьмо.

Оживший труп Кэрри провел лезвием острого, как бритва, мясницкого ножа по его горлу.

Последней мыслью Линка было: Черт, похоже, эти сумасшедшие писатели ужасов иногда бывают правы.

Мертвая Кэрри схватила в горсть клочковатые, сальные волосы на его макушке и заставила его из последних сил смотреть как кровь ручьем вытекает из его тела. Когда она убедилась, что он мертв, она опрокинула его на спину и потащила труп в подвал. Через минуту - погрузила в багажник.

Затем она забралась следом и закрыла за собой крышку.

Ⓒ  The Restless Corpse by Bryan Smith, 2019

Ⓒ Перевод: Константин Хотимченко, 2021

Сексуальные маньяки с бензопилами с Марса

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА:

Думаю, это забавная история. Название в значительной степени всё объясняет.

Необходимость пописать настигла Таню Логан так быстро и с такой подавляющей силой, что она выскочила наружу через открытую заднюю дверь трейлера, не сказав никому ни слова. Её целью был сортир на изолированном сельском участке, где Янси Мэлоун держал свой дряхлый полусгнивший трейлер. Звучание старой дурацкой песни Lynyrd Skynyrd оставалось слышным, пока она неуклюже неслась по ухабистой земле, зажав руку между ног и прижав бёдра друг к другу.

Таня и некоторые другие завсегдатаи “Tаверны Дюка” остановились здесь после того, как Дюк закрыл заведение в два часа ночи. Ранее этой ночью местная футбольная команда колледжа выиграла крупную игру, и весь город был в режиме празднования. Никто не хотел, чтобы вечеринка закончилась, поэтому, когда Янси сказал, что любой, кто хочет, может отправиться к его трейлеру и продолжить там, более дюжины пьяных парней и девушек приняли его предложение. Теперь большинство из них теснились вместе в маленьком трейлере, а несколько других болтались у входа, глотая прогорклый самогон из прозрачных стеклянных кувшинов и время от времени стреляя из ружей. Иногда они выли на луну, как волки, и от этого звука по спине Тани пробегала ледяная дрожь страха. Пара этих парней бросали на неё жуткие взгляды с тех пор, как Дюк их всех выгнал. Это были парни, которые ей никогда не нравились. Бо Гатлин и Джим Лумис. Она была благодарна остальным людям, которых она хорошо знала и которым доверяла. Она знала, что они защитят её при необходимости.

Ей казалось, что мочевой пузырь вот-вот разорвётся, когда она добралась до сортира и распахнула шаткую деревянную дверь. Она закрыла её, войдя в сортир, и заперла изнутри. Сортир был удручающе тёмным внутри, и единственное слабое освещение исходило от лунного света, проникавшего через дыру в жестяной крыше. Она знала, что Янси всегда брал с собой электрический фонарь, когда приходил сюда по своим делам посреди ночи, но она убежала, даже не подумав попросить об этом. Ну что ж. Она должна извлечь из этого урок на будущее.

Лунного света хватило, чтобы определить местонахождение унитаза. Он был у задней стенки сортира. В нескольких футах над ним было маленькое окно. Однако её не волновало, что кто-нибудь заглянет внутрь. Они бы ничего не увидели, здесь было так темно. Рядом с унитазом в корзине лежало несколько рулонов туалетной бумаги. А вот умывальника не было. Ей придётся вымыть руки в трейлере.

Хныкая от желания облегчиться, она поспешила на унитаз, схватила один из рулонов туалетной бумаги, спустила тонкие джинсовые шорты и села на неидеальное гигиеничное сиденье. Она скривилась, почувствовав влагу на ягодицах. Один из противных пьяных парней, с которыми она была сегодня вечером, небрежно обрызгал сиденье мочой. Скорее всего, их было больше, чем один.

Как бы то ни было, ущерб уже был нанесён. Немного неприятной влаги её не убьёт. Она очистит её с помощью туалетной бумаги, как только закончит делать то, что здесь нужно. Её мочевой пузырь начал процесс опорожнения, который на этот раз занял гораздо больше времени, чем обычно. Чувство облегчения, охватившее её, когда эта насущная потребность исчезла, заставило её застонать почти оргазмически.

Она почти закончила, когда откуда-то высоко над сортиром засиял свет намного ярче луны, заполнив внутреннюю часть маленькой постройки через дыру в крыше. Таня повернула голову, прищурившись от яркого света. Она не могла понять, что могло быть источником чего-то столь яркого на маленькой свалке Янси. Здесь не было фонарей. Она подумала, может быть, где-то там наверху парил вертолёт, освещая прожектором? Всем было известно, что Янси выращивал травку в лесу за пределами своей собственности. Может быть, это Управление по борьбе с наркотиками проводило ночной рейд? Неважно, что в наши дни людей здесь ни разу не обыскивали на наличие травки. Люди перестали сильно заботиться о подобных вещах. Кроме того, никто никогда не подставит Янси перед законом. Всем нравилась его травка.

Хотя это было забавно. Она не слышала шума двигателя или лопастей. Пару раз она бывала возле вертолётов. Они были чертовски шумны. Однако единственное, что она могла слышать, - это далёкие звуки музыки, а также улюлюканье и крики с вечеринки. Но в целом ночь была достаточно тихой, чтобы услышать стрекотание сверчков в лесу.

С любопытством она поспешно вытерлась, натянула шорты, открыла дверь и вышла на улицу. Она сделала один неуверенный шаг по земле, отошла на несколько футов от постройки, развернулась, прижала руку ко лбу и подняла лицо к небу. Яркий свет действительно исходил откуда-то прямо над ней. Она всё ещё щурилась, пытаясь разглядеть источник, который, как она решила, должен быть каким-то летательным аппаратом. Однако из-за того, что он находился там так высоко, его форму по-прежнему трудно было различить. Если это был не вертолёт, что бы это могло быть?

Теперь вокруг неё были другие. Она чувствовала их, но не видела. Один шёл почти прямо за ней. Хотя она не могла видеть, кто это был, она почувствовала новый приступ отвращения, она вздрогнула и согнула плечи, когда жутко-ползучие ощущения скрутили её изнутри, ощущение сродни тому, как толстые, извивающиеся черви скользят по её кишкам.

Обернувшись, она увидела, что Бо Гатлин смотрит на её задницу. Его рот был открыт, и на его лице было то знакомое, тупое выражение. Почувствовав её насмешливый взгляд, он поднял голову и ухмыльнулся, но ничего не сказал. Пока они смотрели друг на друга с нарастающей враждебностью, Джим Лумис подкрался боком к своему приятелю и ухмыльнулся ей в такой же подлой манере. Она бы нервничала, если бы была одна. Почти все сейчас вышли из трейлера, глядя на таинственный яркий свет в небе.

Заметив Янси и Дэрила Монро, его лучшего друга, ещё со времён средней школы, Таня направилась туда, подальше от этих уродов. Она чувствовала их омерзительные взгляды на каждом шагу своего пути.

Янси поднял голову к небу, но взглянул в сторону Тани, когда она подошла. Он улыбнулся и поднял вверх указательный палец.

- Привет, девочка. Как ты думаешь, что это такое?

Она улыбнулась в ответ и пожала плечами.

- Не знаю, Янс. Подумала, может быть, это Управление по борьбе с наркотиками, но двигателей вертолётов не слышала.

Янси фыркнул от смеха.

- Разве здесь может быть борьба с наркотиками? Я слишком низок, чтобы заслужить их внимание. База ВВС не так уж далеко. Может быть, экспериментальный самолёт?

Дэрил Монро проглотил “Miller High Life” из банки.

- Или, может быть, метеозонд?

К тому времени к ним присоединилась Кенди Хопкинс. Это была ещё одна обычная девушка из “Tаверны Дюка”. Кенди и Таня могли бы быть близнецами, они выглядели практически одинаково. Обе были блондинками, и сегодня на каждой были джинсовые шорты, обрезанные почти до размера плавок от купальника, и яркие узкие топы на груди. Однако Кенди была немного моложе и, может быть, немного симпатичнее. Таня её ненавидела. Чёртова шлюха! Эта сука была с любым мужиком, который проявлял к ней интерес.

Кенди прижалась к Янси и обняла его со спины. Она посмотрела на небо и сказала:

- Ребята, это не метеозонд. Это НЛО.

Янси взглянул на неё, глядя с неподдельным недоумением, отразившимся на его лице.

- Ты имеешь в виду летающую тарелку? В самом деле?

Она кивнула.

- Точно. Там пришельцы. Это можно понять по отсутствию звука.

Таня закатила глаза, но ей пришлось признать, что Кенди была права. Отсутствие шума двигателя озадачило её с самого начала. Дебаты продолжались в том же духе в течение нескольких минут среди толпы, собравшейся за трейлером Янси, при этом свет всё время парил в той же фиксированной точке высоко над поляной.

Как только некоторые из них начали терять интерес и возвращались в трейлер за пивом, объект в небе начал опускаться с большой скоростью, вызвав коллективный вздох собравшихся. Те, кто двинулся обратно к трейлеру, остановились и развернулись.

“Miller High Life” Дэрила выскользнула из его пальцев и ударилась о землю.

- Проклятие! Это летающая тарелка!

Теперь, когда он так стремительно спустился, Таня поняла, что корабль действительно имел форму блюдца. По мере приближения к земле появилось шасси в виде четырёх металлических опор. Таня была охвачена глубоким чувством удивления, когда корабль приземлился в месте за сортиром. Внешне это было похоже на что-то из чёрно-белого научно-фантастического фильма 1950-х годов. Когда она размышляла об этом, её голова стала кружиться - результат сочетания всего дешёвого пива, которое она выпила, и сюрреалистической природы того, что она видела.

Прошли минуты, но ничего не произошло. Время шло, и люди стали приближаться к пугающе тихому кораблю, движимые равным образом искренним трепетом и любопытством. Все слышали истории о летающих тарелках. Эти рассказы передавались на протяжении десятилетий с того инцидента в Роузвэлле. Были верующие и неверующие. Неверующие издевались и подшучивали над кораблями НЛО. Каких-либо конкретных доказательств либо не существовало, либо они скрывались так усердно, что ни один нормальный человек их не увидел. И вот они все оказались перед неопровержимым доказательством реальности летающих тарелок. Таня знала, что ей следует бояться. Существа внутри этого корабля могли иметь враждебные намерения. Они могут быть способны на всё. Для них всех было бы разумно броситься бежать и бежать как можно дальше.

Только один человек поддался инстинкту самосохранения. Крупный парень по имени Ник Болтон вскрикнул и бросился бежать. Спустя несколько мгновений все они услышали звук двигателя его “пикапа”, который ожил, а затем унёсся прочь. Остальные остались там, где были. Таня не знала, что чувствовали другие, но она ощущала почти духовное чувство привилегии от возможности стать свидетелем этой удивительной вещи. Все они присутствовали для чего-то важного, возможно, для чего-то, что могло бы изменить ход самой истории человечества.

Послышалось шипение, когда в днище корабля образовалось отверстие, и пандус с лестницей начал опускаться, пока не коснулся земли. Изнутри корабля исходил свет с зелёным оттенком. Прошло ещё несколько минут, но больше ничего не происходило. Таня и остальные продолжали подбираться ближе в головокружительном ожидании увидеть инопланетные формы жизни.

И тут наверху ступенек появилась одна фигура. Через мгновение фигура начала осторожно спускаться. Появились и другие подобные фигуры, которые стали следовать за первой. Даже с первого взгляда нельзя было усомниться, что это действительно существа из другого мира. Сходство с так называемыми «серыми», известными всем из различных изображений инопланетян в популярной культуре, было поразительным. Физически они выглядели именно так. Однако другие вещи в них были большим сюрпризом.

Лицо Дэрила исказилось, оно выражало глубокое замешательство.

- Что за хрень? Эти существа... с бензопилами? И они в комбинезонах?

Янси медленно кивнул.

- Да. Знаешь, я думаю, может нам всем стоит подумать о том, чтобы убраться отсюда нахуй? Это совсем не хорошо. У меня плохое предчувствие.

Таня была полностью согласна с этим. Это было совсем не то, чего она ожидала. «Сюрреалистично» даже близко не подходило к этому описанию. Ей казалось, что она попала в какое-то странное альтернативное мультяшное измерение.

Первый инопланетянин, достигший земли, вынул зубочистку из уголка рта и заговорил на роботизированном английском языке, который, казалось, исходил от какого-то устройства для перевода. Тем не менее, это было совершенно понятно.

- Так-с... Считайте, что вы, тупые мешки с мясом, закончили пить, трахаться и весело проводить время!

Кенди оторвалась от Янси и стала пятиться.

- Что это вы имеете в виду?

Инопланетянин издал резкий звук, похожий на смех.

- Собираюсь излить кучу марсианской спермы в твою дыру, блондиночка. Уж поверь мне!

Затем существо запустило бензопилу, подняло её над головой и бросилось на них молниеносно. Остальные пришельцы последовали его примеру. И вот так чары, удерживавшее Таню и остальных на месте, были разрушены, и все побежали и начали кричать, спасая свои жизни. Таня повернулась и побежала прямиком к трейлеру, а ночь наполнилась звуками бензопил, разрывающих человеческую плоть. Она не знала, куда ещё идти. Её машина была у “Tаверны Дюка”. Она приехала сюда на заднем сиденье “пикапа” Янси. Может, ей удастся найти его ключи и забрать грузовик?

Однако, прежде чем она смогла добраться до трейлера, она споткнулась о камень и рухнула на землю, ударившись коленями с ошеломляющей силой. Она повернула голову и увидела одного из инопланетных деревенщин, направляющихся прямо к ней. На её глазах выступили слёзы. У неё не было никакой надежды на то, чтобы убежать, потому что её колени так сильно болели. Затем в её периферийном зрении появилось нечёткое движение. Янси вылетел из ниоткуда, чтобы схватить инопланетянина и повалить его на землю. Таня была благодарна за заступничество, но она была не в состоянии помочь своему спасителю сразиться с существом.

Трейлер был рядом. Она начала хвататься за землю и залезла под него, заползая глубоко в тень. Звуки резни продолжались. Она слышала крики и громкие стоны, которые были ничем иным, как продуктом плотского страдания. Сказав себе не смотреть, она всё равно так не сделала.

Это была панорама ужасов и межвидовых извращений.

Повсюду валялись распиленные куски тел. На земле было много крови. Большинство инопланетян скинули комбинезоны и воткнули свои удивительно большие пенисы во все мыслимые отверстия. Они трахали живых и мёртвых. Они трахали дыры в плоти, проделанные бензопилами. Она видела, как одно из жужжащих лезвий рассекло Кенди пополам. Перед тем, как разрезать её на две половинки, первый инопланетянин также проделал в ней дыру и трахнул. Это продолжалось, казалось, вечно, пока практически все люди не были мертвы. Однако по крайней мере один человек был жив. Она слышала чьё-то рыдание. Сначала она не знала, кто мог выжить, но затем инопланетяне начали возвращаться к кораблю на краю поляны. Один из них держал за щиколотку хныкающего обнажённого Бо Гатлина и тащил его к летающей тарелке. Он кричал, умоляя о помощи, которая не придёт. Его голова сильно ударялась о каждую ступеньку трапа, когда инопланетянин тащил его в корабль, совершенно не заботясь о его благополучии.

Когда все они вернулись внутрь, трап втянулся, и корабль снова поднялся в воздух. Он парил в паре десятков футов над землёй мгновение, прежде чем резко выстрелить вверх и скрыться из виду.

Таня оставалась под трейлером, пока первые лучи солнца не начали окрашивать небо. Она сделала это на всякий случай, если пришельцы вернутся. Когда она наконец выползла и снова встала на ноги, она на мгновение уставилась на кровавые ужасы, окружавшие её. Все они были мертвы. Каждый из них. Даже милый Янси, её спаситель. Затем она вошла в трейлер, и её вырвало в раковину на кухне. Когда она закончила опорожнять свой желудок, она порылась в вещах, пока не нашла его ключи, затем вышла на улицу и нашла его грузовик, который она остановила примерно в полумиле от “Tаверны Дюка”. Она не хотела, чтобы её видели.

Она нашла свою машину и поехала домой, где приняла несколько сильнейших таблеток снотворного и вырубилась.

Она никогда никому не рассказывала о пришельцах-деревенщинах.

Да и кто, чёрт возьми, ей поверит?

Ⓒ Chainsaw Sex Maniacs from Mars by Bryan Smith, 2019

Ⓒ Перевод: Alice-In-Wonderland

Нечто из лесa

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА:

Фрагмент жизни из давно минувших дней, перемежающийся ужасными существами.

Я расскажу вам о том, о чем я никогда никому не рассказывал. То, что произошло давным-давно. Каждое слово из этого, чистая правда.

Это произошло в центре Теннесси. Была теплая летняя ночь. Небо было чистым, и через наклонные балки крыши строящегося дома на нас сияла люминесцентная серебряная луна. Как это часто случалось, когда мы гуляли по окрестностям ночью, нам было особо нечем заняться. Дом все еще находился на начальной стадии строительства. Фундамент был заложен, а деревянный каркас поднят. Остальное - гипсокартон, изоляция, проводка и прочее - еще не были установлены. Это было идеальное место для банды молодых хулиганов, которым больше нечего делать, а лишь потусоваться и выпустить пар.

Маленький шарик внутри баллончика с краской, сжимаемого моей правой рукой, задрожал, когда я хорошенько встряхнул баллончик. Я направил сопло на фанерную доску передо мной и нажал кнопку клапана. Черная краска начала шипеть из сопла, когда я начал добавлять последние штрихи к своему последнему граффити.

Я нанес логотип Van Halen. Я уже идеально (по моей оценке, по крайней мере) визуализировал стилизованную часть "VH", с наклонной "H", расположенной напротив "V". Мне просто нужно было добавить маленькие крылатые линии. Их было по три с каждой стороны логотипа. Каждая нисходящая линия была немного короче предыдущей. Сделав это, я отступил, чтобы полюбоваться своей работой, и нашел ее достойной. Я был уверен, что Эдди Ван Хален был бы доволен.

Том Келлер подошел ко мне и прищурился. Он сделал глоток из банки "Budweiser" и вытер рот тыльной стороной ладони.

- Криво.

- Я сделал это специально. Художественный штрих. Так больше рок-н-ролла.

Том рыгнул.

- Это, черт возьми, не художественный штрих. Это криво, потому что ты пьян.

- Это артистично, потому что это немного необычно. Он символизирует рок-н-ролл. Бунт, отказ от конформизма и тому подобное. И, кстати, пошел на хуй. Твой логотип Оззи выглядит так, как будто это сделала умственно отсталая обезьяна.

Это было правдой. Том нарисовал спреем логотип Оззи на секции фанерного пола. На логотипе Оззи были четко очерченные буквы с небольшой горизонтальной линией посередине каждой из них. В том, как Том его передал, не было ничего точного. Буквы были волнистыми. Буква "О" больше походила на длинный овал. И предполагаемые горизонтальные линии на каждой букве были чертовски кривыми. Что говорит о лицемерии.

Том пожал плечами.

- Как бы то ни было, чувак. Я был артистичным, мятежным и чертовски похожим на тебя. И вообще я чертовски хочу ссать.

Он ушел в другую часть дома. Через мгновение я услышал, как сильная струя пивной мочи ударилась о другую фанерную стеновую панель.

В ту ночь нас было четверо. Другими парнями были Шейн Каннингем и Майк Харпер. Кстати, меня зовут Трент Бейтс. В прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать. Майку было девятнадцать, и годом ранее он окончил среднюю школу. Впоследствии он учился в Мемфисском государственном университете (теперь почему-то именуемом Мемфисским университетом) в течение одного катастрофического семестра прошлой осенью. Остальные ребята еще учились в старшей школе.

Шейн и Майк жрали пиво и болтались в той части дома, которая однажды станет его кухней. Когда я вошел в комнату через арку, они спорили о Ван Халене. В частности, о том, был ли их новый альбом отстойным или лучшим. Альбом назывался "Diver Down" и вышел всего несколькими месяцами ранее. Мое личное мнение заключалось в том, что он был по крайней мере не отстойным. Он не был таким великолепным, как все их предыдущие альбомы, но все же это был Van Halen, что автоматически сделало его лучше, чем что-либо еще.

Шейн раздавил пустую банку из-под "Bud" и швырнул ее на пол, где она присоединилась к нескольким осушенным алюминиевым компаньонам.

- На альбоме четыре чертовски хороших песни. В остальном - это куча обложек и дерьма. Там слишком попсовое и дурацкое звучание. Куда девалась оригинальность? А что случилось с этой долбаной жестью?

Майк рыгнул.

- Я ставлю десятку.

Шейн нахмурился.

- В лучшем случае пятерка.

Он взглянул в мою сторону, когда я выудил банку "Bud" из истощающегося запаса в картонной коробке на полу. Это былa большая штука, вмещавшая двадцать четыре банки. В ней оставалось, может быть, четыре или пять банок. Другая, уже пустая коробкa былa разорванa в клочья и рассыпанa по полу. Справедливо сказать, что мы все были где-то в непосредственной близости от полного обрыва.

- Что скажешь, Трент? Десять или пять?

Я оторвал язычок с теплой банки и отбросил его в сторону. У меня было задумчивое выражение на лице, когда я сделал большой глоток из банки и сделал вид, что обдумываю этот вопрос.

- Больше похоже на четверку. Может, даже на тройку.

Я отрыгнул.

Майк показал мне средний палец.

- Да пошли вы, ребята. Проверьте свои уши. И почему каждый альбом Van Halen должен звучать одинаково? И что, если "Diver Down" не супертяжелый? Все ли альбомы Beatles звучали одинаково? Я думаю, это хорошо, что они пробуют что-то другое, например, маленькие синтезаторные штучки.

Шейн вытащил из коробки банку "Bud". Когда он это сделал, я сделал еще один большой глоток из своей недавно открытой банки. Я вспоминаю, как хотел быстро осушить его и получить еще одну банку для себя, прежде чем другие ребята успеют прикончить остальные. Тогда я не знал этого, но это было предвестником того, что произойдет в более позднее, это необходимость всегда быть уверенным, что у меня под рукой более чем достаточно выпивки, чтобы утолить мою чудовищную жажду.

Шейн открыл банку и принялся глотать. Тогда мы никогда не пили пиво для наслаждения. Пиво не для смакования. Оно было для того, чтобы напиться. Полностью уничтожится, чувак.

- Синтезаторы для придурковатых групп.

Первым ответом Майка на это был еще один поднятый средний палец.

- Van Halen - не тупица, ты гребаный предатель. Тебе следует быть более непредубежденным.

Шейн рассмеялся.

- Я не предатель. Я по-прежнему люблю Van Halen и ожидаю, что Дэйв и мальчики разорвут его, когда мы увидим их на следующей неделе, но синтезаторы - это для новичков. С этим не может быть споров.

Том зашагал на кухню, выругавшись и ударившись плечом о балку арки.

- Вы, ебаные алкоголики, еще не выпили все пиво, не так ли?

Майк усмехнулся.

- Кого ты называешь алкоголиком, ты чертов жирдяй?

Я собирался вмешаться с чем-то, несомненно, остроумным, когда мы услышали звук медленно движущейся машины на улице возле дома. Дом, в котором мы были той ночью, был одним из нескольких строившихся в то время в Уикли-Хиллз. Уикли-Хиллз - так назывался наш район, просто чтобы еще раз разъяснить вам ситуацию. Это было на углу петли, опоясывающей вершину очень крутого холма. Не так далеко были и другие, уже заселенные дома. Я предполагаю, что один из порядочных взрослых домовладельцев каким-то образом узнал о наших гнусных действиях и вызвал полицию.

Мы все замолчали, когда услышали, как машина остановилась снаружи, и были так тихи, насколько это было возможно, запрятавшись глубже в тени позади дома в надежде, что темнота скроет нас от глаз. На тот момент мы еще не знали, что это полиция. Уличные фонари отсутствовали, и мы могли лишь смутно различать очертания машины с нашей точки зрения. Ситуация изменилась, когда прожектор, установленный на борту автомобиля, вспыхнул и осветил интерьер дома, словно декорации для фильма. Усиленный голос пронзил нас. Сами слова не имели значения. Посреди нашего испуга они были неразборчивы. Важен был тон. Это был авторитарный злобный голос. Мы услышали, как открылись двери машины. Кто-то выходил, может быть, несколько человек.

Они шли за нами.

Кто-то из нас - это мог быть я или кто-то из моих друзей, честно не помню, - крикнул:

- Бежим!

Мы бросили пиво и наши баллончики с краской, выпрыгнув из задней части. Я споткнулся и упал, ударившись о каменистую, усыпанную мусором землю. Это произойдет не в последний раз, когда я потеряю равновесие в следующие несколько минут. Позади нас раздавались крики, звучащие голоса приближались с каждой секундой, лучи фонариков колыхались в ночи. Территория, которая когда-нибудь станет задним двором, граничила с линией деревьев, это начало той большой лесной полосы, которая стояла между вершиной холма и той частью квартала, где находился дом моих родителей. Мой затуманенный алкоголем мозг был напуган от перспективы ареста. Попасться было бы достаточно плохо, но столкнуться с моими родителями позже - было бы еще хуже. Вполне возможно, что эта мысль так быстро заставила меня оторваться от земли и снова заставить меня двигаться.

Мои друзья уже скрылись, поглощенные темным лесом. Я побежал и ринулся за ними через деревья, не обращая внимания на крики позади меня. Копы кричали, чтобы я остановился. К настоящему времени я мог сказать, что их было как минимум двое. Оглядываясь назад, я думаю, что во многом возрастающее волнение в их голосах было вызвано почти мгновенным осознанием того, что они не смогут меня догнать. Хотя я не был спортсменом, я был молод и в хорошей форме, и действительно мог быстро двигаться, когда у меня была мотивация, которая, безусловно, была в этом случае. Крутой спуск тоже помог мне набрать скорость.

Я знал, что держусь на некотором расстоянии от копов, но побег отнюдь не был само собой разумеющимся. Мои преследователи, казалось, были полны решимости, по крайней мере вначале, преследовать меня глубже в лес. Их проклятия и громкие шаги толкали меня вперед, заставляли стремиться еще быстрее. Моим величайшим противником в тот момент была глубокая тьма леса. Я ни черта не видел. Я продолжал врезаться в деревья и отскакивать от них. Низко свисающие ветки хлопали мне по лицу. Еще как минимум два раза я споткнулся и упал. Каждый раз я подпрыгивал и продолжал двигаться. Боль была каждый раз, когда я падал, но один раз она была особенно сильной. Я ударился о землю, об что-то твердое - по-моему, камень - и когда я снова встал, я почувствовал влажность и прохладный воздух на голой коже. Этот камень, или что бы там ни было, разорвал мои джинсы и открыл большую рану в моей плоти. Эта влажность была кровью, стекающей по моей ноге, но я не осознавал этого до следующего дня, в основном благодаря тому, что должно было произойти.

Я встал и снова двинулся в путь. К тому времени звуки преследования прекратились. Больше не было ни криков, ни громких шагов, ни лучей фонарей, танцующих в темноте. Я осознавал это на каком-то смутном уровне, но не позволял этому признанию тормозить меня. Копы вернутся к своей машине, и вскоре они будут кружить по окрестностям, ища своенравных преступников своим проклятым прожектором. Мне нужно было выбраться из леса и вернуться в свой дом, прежде чем они смогут добраться до моей части района.

Вскоре я начал замечать свет уличного фонаря сквозь быстро приближающуюся линию деревьев. Я немного сбавил скорость, зная, что выскочить из леса на полной скорости было бы опасно. Сразу за этой линией деревьев был пустырь. Он стоял между опушкой леса и домом моих родителей. В центре участка была глубокая впадина, скрытая листвой. Ее можно было назвать ямой. Фактически, мы называли ee так еще в детстве и часто играли там в войнушку. Несколькими годами ранее, когда строились самые первые дома в этом районе, там из земли вырыли несколько больших каменных плит, образовав яму. Затем эти каменные плиты были перевезены тяжелой техникой на территорию, принадлежащую моим родителям. где они были устроены своего рода бордюром вдоль края собственности. Когда мы были детьми, мы думали о плите как о стене замка, хотя она была не очень высокой. Это было идеальное место, чтобы представить, что вы поджидаете вражеских солдат. Долгое время это была одна из самых ярких достопримечательностей района.

Теперь ее нет.

Как бы то ни было, я споткнулся и снова упал, когда перешел на бег трусцой. Моя нога зацепилась за виноградную лозу, и не было никакой возможности предотвратить еще одну болезненную встречу с землей. Я уперся руками в землю, чтобы снова подняться, но тут же замер, когда почувствовал кого-то или что-то позади себя. Я не знал, кто это был, просто был уверен, что это не коп. Сначала я надеялся, что это разыгралось мое воображение. Я сказал себе, что позади меня ничего нет. Но, потом я услышал этот глубокий рокочущий выдох. Я еще не знал, что было позади меня, но у меня появилось сильное чувство, что это не человек. На самом деле это больше походило на какого-то... зверя.

Тварь.

Вместо того чтобы подняться на ноги, я перевернулся и недоверчиво уставился на существо, которое выглядело так, как будто оно появилось из глубин моих самых мрачных, вдохновленных фильмами, лихорадочных фантазий. Зверь имел общий облик человека. Он был двуногий, с очень длинными руками и ногами. Но он был ненормально высоким. Он возвышался надо мной, поначалу казавшись таким же высоким, как окружающие нас деревья. Это было ложное впечатление, усугубляемое темнотой и моим положением лежа на земле. Даже в этом случае существо было необычайно высоким, достигая высоты примерно девяти футов. Вы могли подумать, что высокий уровень алкоголя в моем кровотоке искажает мои способности восприятия. Но, клянусь, это было совершенно не так.

Масса существа тоже была ненормальной. Два нападающих лайнмена НФЛ, прижатые друг к другу, будут почти такими же огромными, хотя и не такими высокими. Голая блестящая плоть существа распиралась от мускулов. Его когтистые руки выглядели так, будто они могли разорвать меня на части так же легко, как я разорву лист блокнота. Но самое страшное в нем - то, что заставляло меня дрожать внутри, как желе, и почти заставляло меня нассать в штаны, - это его голова, которая, конечно же, была огромной. Она была гротескно деформированная, выпуклая и опухшая, словно гниющая тыква. Кожа головы была розовой и безволосой. Его глаза были огромными черными шарами. У него были большие и заостренные розовые уши - деталь, которая позже заставила меня описать его как похожего на мистера Спока из "Звездного пути" после того, как он превратился в гигантского безволосого оборотня. Его подбородок также был заострен и вытянут наружу, что напомнило мне гоблинов из некоторых мрачных сказок. Но хуже всего были зубы. Их ряды были видны, когда тварь зашипелa на меня. Они были длинными и острыми, из них текла слюна. Его безгубый рот, казалось, был разработан так, чтобы выделять их на видном месте, делая их еще более устрашающими.

В его когтистой правой руке была зажата человеческая рука. Мерцание лунного света помогло мне увидеть обручальное кольцо, на безымянном пальце. Оборванный, окровавленный обрубок руки указывал, что он был оторван от тела, к которому раньше был прикреплен. Сила, необходимая для этого, была, конечно, поразительной. Когда существо уставилось на меня, оно подняло мясистую часть руки ко рту и оторвало кусок.

Меня вырвало. Я знал, что мне нужно встать и снова начать бегать. И все же я чувствовал себя парализованным, совершенно неспособным двигаться или действовать каким-либо образом. И даже если бы я мог двигаться, какая польза от этого? Онo бы догналo меня всего несколькими шагами своих длинных и мощных ног.

Но надо было попробовать. Какой у меня был выбор?

Отскочив назад на несколько футов, я неуверенно поднялся на ноги и начал пятиться от твари. Я боялся отвернуться от этой штуки из-за страха, что онa набросится, как только я это сделаю. Это заставило меня снова потерять равновесие, когда я наступил на большой камень. Но на этот раз я смог сохранить некоторое подобие равновесия и упал только на одно колено, вместо того, чтобы снова упасть на спину. Я подпрыгнул назад и возобновил отступление назад.

Существо шире открыло свою странную безгубую пасть и зашипело на меня. Я был уверен, что онo вот-вот нападет на меня, но прежде, чем это произошло, его отвлек звук ломающейся ветки где-то в лесу. Его голова дернулась вправо, и тогда я наконец набрался храбрости, чтобы повернутся и начать бежать, спасая свою жизнь. Через несколько секунд я выскочил из-за деревьев, двигаясь на полной скорости через заросший пустырь. Мой ужас был таким, что подавлял любой уровень критического мышления, который мог быть доступен мне в состоянии опьянения. В другой момент я больше не бежал. Вместо этого я упал, нырнув в заросшую листвой яму в центре участка. Я испытал еще один приступ боли, когда ударился о дно, но листва, по крайней мере, смягчила мое падение, так что могло быть и хуже. Этот небольшой кусочек серебряной подкладки был нейтрализован еще одним ударом боли, когда я слепо схватился за колючую лозу в отчаянной попытке снова подняться. Я вскрикнул и отпустил лозу, но моя ладонь уже в нескольких местах истекала кровью.

К тому времени я испытывал такую сильную боль - и находился в таком состоянии всеобщего страдания, - что немного больше агонии не имело большого значения. Я встал на колени и стал ползать по наклонной стороне ямы. Страх быть застигнутым этой ужасной штукой в лесу был большой частью того, что двигало меня вперед и заставляло преодолевать боль, но меня также мотивировало то, насколько близко я был к дому, и что я чувствовал себя в безопасности. Я мельком увидел свой дом, выйдя из-под деревьев. Если бы я смотрел, куда иду, я бы уже вернулся в свою комнату. Именно этого я хотел больше всего на свете. Я хотел этого больше, чем миллион долларов. Больше, чем я хотел повеселиться с Ван Халеном. Больше, чем я хотел заняться сексом с Кристи Бринкли.

Это было ошеломляющим желанием, вот что я пытаюсь донести.

Но как только я достиг вершины ямы, я услышал, как по улице перед моим домом медленно едет машина. Она двигалась в этом направлении. Я застонал и пригнулся, когда увидел, как луч прожектора осветил передний двор дома. Через несколько мгновений этот прожектор осветит пустырь, но я был уверен, что копы не заметят меня, если я просто опущу голову. Чтобы еще больше скрыть свое присутствие, я позволил себе соскользнуть на несколько футов глубже в яму. Помогла бы и растительность, скрывающая этот участок. Если копы не вылезут из машины и не выйдут на стоянку, чтобы осмотреться, был хороший шанс, что я останусь незамеченным. Тем не менее я вздрогнул, когда яркий луч прожектора осветил участок. Вращение луча происходило с мучительной медлительностью. Полицейский автомобиль медленно ехал по дороге. Я не сомневался, что это были серьезно рассерженные копы. И им очень хотелось кого-нибудь вломить, я был в этом уверен.

Спустя кажущуюся вечность прожектор завершил медленный осмотр пустыря, и автомобиль, наконец, двинулся дальше. Я снова подполз и высунул голову из ямы. Осмотр моего окружения не выявил следов монстра. Часть меня уже начинала задаваться вопросом, действительно ли я его видел. Более трезвое исследование моих воспоминаний скоро подавит инстинктивные попытки моего мозга защитить меня от ужаса того, что я увидел, воздвигнув стену отрицания. Однако в тот момент ничего не было ясно, кроме того, что мне нужно было идти домой.

Так что я выбрался из ямы и снова побежал. Вскоре я перепрыгнул через каменный барьер и побежал по своему двору. В доме не было света. Меня никто не ждал. Это не было большим сюрпризом. Было уже за полночь, а мой отец вставал очень рано. Он и моя мама ложились спать ровно в десять вечера. Хотя я и ожидал увидеть темные окна, мое облегчение было огромным. Это была единственная удача, которую я поймал за всю ночь, и которая не связана с тем, что меня не поглотило чудовище.

Я направился в дальний конец дома, где пролетел прямо через закрытую дверь подъездной дорожки гаража. Я продолжил движение к гаражу и подошел к забору шести футов высотой, окружавшему наш задний двор. Перебравшись через забор с легкостью, которую я приобрел благодаря многолетней ночной практике, я заскочил на задний двор. Здесь не было лужайки. Вместо этого был бассейн с бетонной площадкой. Справа от меня был большой домик у бассейна. Здесь не было света, и я мог лишь смутно различать формы шезлонгов и кованой палубной мебели. Осознавая необходимость как можно меньше шуметь, я обошел домик у бассейна, ступая как можно легче по каменистому ландшафту и террасе. Наконец я добрался до двери, которая вела в гараж. Я вытащил ключи из набедренного кармана, сжимая их крепко, чтобы они не звенели. Я открыл дверь, проскользнул в гараж и вошел в дом.

К счастью, моя комната - или на самом деле жилая зона - находилась рядом с гаражом. Через дверь в дом был короткий коридор. Если вы продолжите до конца и пройдете через открытую арку слева, вы попадете на кухню. Однако справа была дверь, которую я обычно держал закрытой. Я открыл ее и вошел в комнату, которая была комнатой отдыха, когда мы с сестрой были детьми. Но теперь это было частью того, что мои родители называли моей "квартирой" последние пару лет. Стол для пинг-понга и другие игры, которые когда-то занимали это место, исчезли. Теперь там были холодильник, ванная комната с душем, старый диван, несколько стульев для гостей и большой напольный телевизор "Zenith", который мне купили родители.

Я оставил свет выключенным, закрыл дверь в свою "квартиру", и прошел через внешнюю комнату к двери, которая вела в мою спальню. Оказавшись там, я закрыл дверь на замок и снова выключил свет, упав лицом вниз на свою кровать. Я подполз к изголовью, обхватил руками двойную стопку подушек и сразу же начала терять сознание.

Я больше не думал о своих друзьях до тех пор, пока меня не поглотила тьма. Укол вины заставил мои глаза на мгновение широко раскрыться, когда меня охватила дикая паника. Я понятия не имел, что с ними стало. Все ли они благополучно добрались до дома или были задержаны полицией? Что еще хуже, встречал ли кто-нибудь из них это существо из леса?

Как бы меня ни беспокоили эти вопросы, я знал, что сегодня на них не будет ответов, и позволил своим глазам снова закрыться.

Через несколько секунд я заснул.

Возвращение в сознание было нелегким. Это произошло благодаря стуку в мою дверь. Это моя мама разбудила меня и сказала, что скоро будет готов завтрак. То, как хлопнула дверь в раме, подсказало мне, что она какое-то время изо всех сил пыталась меня разбудить. Она немного рассердилась на меня, когда я наконец пришел в себя и ответил на ее мольбы, но она больше не ругала меня. Вместо этого она побрела обратно на кухню после того, как я неуклюже заверил ее, что скоро буду там. К тому времени оба моих родителя уже привыкли, что я долго сплю после того, как возвращаюсь домой с вечеринки с парнями.

Первое, что я осознал после того, как мама ушла на кухню, было мое ужасное физическое состояние. В моей голове было такое чувство, будто кто-то уронил на нее грузовик. Боль была огромной и, казалось, всеобъемлющей, но вскоре я понял, что у меня другие проблемы. Во рту так пересохло, что я едва мог глотать или пошевелить языком. Когда я все же попытался сглотнуть, я словно проглотил лезвие бритвы, которое прошло в пищевод. Эта сухость, однако, была типичным следствием отсутствия гидратации перед срывом, после ночной пьянки. Это было то, что я мог легко исправить.

Менее обычной была боль, которую я испытывал во многих других местах. Я чувствовал себя избитым, как будто я упал с горы. На ногах было несколько сырых мест. Некоторая затяжная слабость начала исчезать, когда я попытался вспомнить причину этого. Именно тогда ко мне пришли первые воспоминания о прошлой ночи. Тогда я еще не знал термина "паническая атака", до сегодняшнего дня. Мелькающие образы из моего безумного бегства по лесу танцевали в моей голове. Если бы я был способен на это в те моменты, я бы сел прямо в постели, мои глаза вылезли из орбит, когда я задыхался, но что-то во мне осознало, что это было бы плохой идеей в моем текущем состоянии и заблокировало импульс. Как бы то ни было, мое сердце забилось быстрее, а глаза широко раскрылись, когда я вспомнил гротескную морду зверя.

Плохой сон, - пытался успокоить я себя. - Вот и все, что это было. Просто ужасный, грёбаный сон.

Я скривился, повернувшись на бок и осмотрел свое тело. Физическое усилие сделало боль еще сильнее, но я должен был знать, с чем имел дело. Мои джинсы были изодраны, разорваны в нескольких местах. Я вспомнил, как споткнулся и упал в лесу, я вспомнил звук слез и это чувство сырости, но фактический ущерб был выше всего, чего я ожидал. Причина, по которой моя кожа выглядела раздраженной, теперь была очевидна - мои ноги перенесли многочисленные ссадины и порезы. Я почувствовал на своей коже засохшую кровь.

На простынях были пятна крови.

И еще кое-что, что скатилось из моих длинных спутанных волос, когда я попытался сесть, - сильно искалеченный человеческий палец. Я мог только предположить, что зверь в лесу плюнул в меня, когда я повернулся и побежал, и кровь заставила его прилипнуть к моим волосам, где он оставался всю ночь.

Это было по-настоящему. Все это.

Эта ужасное, отвратительное нечто.

Больше я в лес не ходил. Любой лес, где угодно.

Ⓒ  The Thing in the Woods by Bryan Smith, 2019

Ⓒ Перевод: Грициан Андреев, 2021

Дилемма серийнoго убийцы

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА:

Иногда даже серийным убийцам приходится балансировать между семейной жизнью и карьерными устремлениями.

Человек, которому местные СМИ дали меткое прозвище "Убийца Одинокая Звездa", начал терять терпение после часа ожидания своих предполагаемых жертв. Он стоял, сгорбившись, в тесном шкафу в спальне. Низкая полка не давала ему полностью выпрямиться. Это было неудобное место, чтобы спрятаться, с чисто физической точки зрения, но пребывание в шкафу давало ему идеальное положение для выполнения работы, ради которой он собственно сюда и пришел. Поэтому ему не хотелось покидать шкаф в поисках другого укромного места, которое уменьшило бы нагрузку на его ноющую спину.

Более двадцати лет, не покладая рук, он трудился в области, которую можно охарактеризовать термином из компьютерной игры - "Режь и Руби". Он кромсал и мочил людей, топя их в крови. Но даже теперь, спустя столько лет после своего первого убийства - это действо не наскучило, и по прежнему вызывало только положительные эмоции. Хотя, руки и чертова спина периодически побаливали. Да и времени, для любимого занятия было все меньше и меньше.

Когда он только начинал, у него было гораздо больше свободы, чтобы идти куда угодно и когда угодно. Он был молод и одинок, не имел серьезных привязанностей и почти не имел внешних обязательств. Родителей давно не было в живых. За исключением шести часов, которые он обычно проводил на своей неполной работе в магазине проката видео. Пять дней в неделю, его время было его собственным. В свои дни "одинокого волка" он мог часами бродить по улицам различных городов Техаса в поисках жертв. Тогда еще не было социальных сетей, а интернет находился в зачаточном состоянии. Мир был менее коммуникабельным, и было легче заниматься гнусными ночными делами. Не было смартфонов и уличных камер. Да и постоянного наблюдения за гражданами в целом. В то время он этого не знал, но это был "золотой век" для безумных убийц.

Не то чтобы он на самом деле был "сумасшедшим" или каким-то иным образом умственно заторможенным. Он был немного выше среднего по интеллекту и, насколько он мог судить, был совершенно нормальным. Он знал разницу между правильным и неправильным, и без проблем отделял фантазию от реальности. В его голове не было голосов, говорящих ему делать то, что он делал. Если не считать того единственного раза, когда он попробовал "косяк" в студенческие годы, у него никогда не было галлюцинаций. И его побуждения не были вызваны злоупотреблениями или травмами, которые он пережил в юности. Он понимал, что это обычный сценарий в случаях серийного убийцы, но для него это было не так.

Напротив, он вырос в обычной и счастливой семье среднего класса. Его родители любили его, и он получил всю поддержку, о которой только мог мечтать ребенок. В школе над ним не издевались, и хотя он не был частью популярных ребят, он также не был социальным изгоем. По всем внешним признакам он был самым нормальным парнем на свете. Никто из его друзей или знакомых никогда бы не догадался, что за почти четверть века он совершил более сорока жестоких убийств.

За одним исключением.

Его жена знала все о его хобби. На самом деле они встретились только потому, что она была одной из его предполагаемых жертв. Это случилось холодной зимней ночью, почти десять лет назад. Лидия возвращалась домой после ночи, проведенной в баре в Остине, и шла одна в свою квартиру в предрассветные часы после расставания с тремя подружками. Проследив за ними из бара в бар большую часть ночи, он был в восторге от такого развития событий. Все девушки были довольно сексуальны, но Лидия была самой горячей из них. Следуя за ней, пока она пьяно спотыкалась на темных тротуарах, у него было достаточно времени, чтобы полюбоваться ее длинными ножками и сексуальной фигурой, которую очень эффектно подчеркивали короткая юбка и каблуки. В какой-то момент во время этой долгой прогулки его интерес к ней сменился с убийственного на любовный. Он догнал ее и... завел разговор. Сначала она насторожилась. В конце концов, он был незнакомцем, а она - привлекательной, молодой женщиной, гуляющей ночью в одиночестве. Но он включил свое обаяние, и она, в конце концов, пригласила его в свою квартиру. Если бы она была трезвой, это почти наверняка не произошло бы.

Даже после того, как его пригласили в ее квартиру, он все еще думал, что убьет ее после секса с ней. Это был совсем необычный ритуал. Убийства, которые он совершил, никогда не были сексуально мотивированы. Он никогда не совокуплялся с трупами и не делал других сверхъестественных вещей, подобных этому. Такие парни, как Тед Банди[7] и Джеффри Дамер[8], не были для него образцами для подражания. У него не было какой-то глубоко укоренившейся ненависти к женщинам. По его мнению, женщины превосходили мужчин практически во всем, что имело значение. Он очень уважал их. Все это делало его настолько странным, что ему так нравилось убивать их. И ему это по-настоящему доставляло удовольствие. Крики. Борьба. Вся эта кровь. Звук, с которым нож пробивает уязвимую плоть. Все это было так волнующе и давало ему прилив, с которым не мог сравниться ни один наркотик. И все же, ничто из этого не повлияло на то, как он взаимодействовал с женщинами или относился к ним в контексте нормальной, повседневной жизни. Его существование было в высшей степени изолированным. С его точки зрения, эти полярно противоположные стороны его самого не должны отрицать друг друга. С небольшим усилием они могли бы сосуществовать. Это было даже не так сложно.

Но в конечном итоге он не убил Лидию.

Они разговорились, и он обнаружил, что искренне заинтригован ею на интеллектуальном и эмоциональном уровне в дополнение к вожделению, которое он испытывал к ней. Она была умной леди. Им нравились одни и те же вещи. Может быть, все дело было в выпивке, но она продолжала поворачивать разговор в смелом направлении. Она продолжала намекать на глубоко извращенную жилку и призналась в болезненном интересе к убийствам и смерти. Ее книжные полки были уставлены книгами о настоящих преступлениях. К тому времени, как она открыла свою коллекцию фотографий с вскрытий, и мест преступлений он уже влюбился в нее. После того, как они трахнулись, он откровенно и слегка смущенно признался ей, что он и есть известный маньяк по прозвищу "Убийца Одинокая Звездa". Сначала она ему не поверила, но потом он показал ей нож, который носил с собой каждый раз, когда отправлялся на охоту. Признавшись, что сначала он преследовал ее с намерением зарезать, она сделала странную вещь. Она улыбнулась. Когда через некоторое время они снова занялись сексом, она заставила его все время держать нож у ее горла.

Очевидно, они были созданы друг для друга.

Они встречались меньше года, прежде чем пожениться. Она забеременела их первым ребенком. Он нашел более высокооплачиваемую работу, и вскоре они переехали в хороший загородный дом, очень похожий на тот, в котором он вырос. Менее чем через год после рождения их первого ребенка, Лидия снова забеременела. Теперь у них было трое детей в возрасте до десяти лет. Его свободное время почти испарилось. Обеспечение его семьи вытеснило убийство как доминирующий фактор в его жизни. Со времени его последнего убийства прошло почти полтора года. Он знал, что часы тикают на его карьере. Все серийные убийцы в конце концов выходят из игры, становясь слишком слабыми и немощными, чтобы одолеть более молодых жертв. Он не был настолько наивен, чтобы поверить, что это не случится и с ним. Правда заключалась в том, что после стольких лет, проведенных за этим занятием, день, когда ему придется покончить с этим навсегда, почти настал. Все, чего он хотел сейчас, - это побаловать себя еще одним раундом убийств и выйти на покой с шиком.

Лидия поддержала эту идею. Она сказала ему, чтобы он пошел на это, и это было все, в чем он нуждался. Он начал высматривать лучшие возможности, чтобы снова заняться своим ремеслом. Вот, как он думал об этом, как о ремесле. Он был искусным художником, хотя и работал с кровью и частями тела, а не с красками и холстом. Места его убийств были его холстами, и он любил украшать их как можно ярче. Если следователи на месте преступления и криминалисты не чувствовали себя так, словно попали на съемочную площадку фильма ужасов, то для него это означало, что он неправильно выполнил свою работу. Это будут его последние убийства. Он хотел, чтобы они были эффектными.

Чтобы лучше облегчить эту задачу, он взял с собой дополнительный набор инструментов сегодня вечером. Его верный охотничий нож, тот, которым он пользовался с тех пор, как много лет назад совершил свое первое убийство, сегодня вечером увидит изрядное количество действий. Однако этого было бы недостаточно для всего, что он имел в виду, включая отсечение нескольких частей тела. Для этого ему нужны были более мощные инструменты. В сумке у его ног, пока он ждал (и ждал, и ждал) в шкафу, лежали топор, пила для костей, мясницкий тесак, молоток, коробка с длинными гвоздями, еще несколько ножей разных типов, зазубренный хирургический черпак и скальпель. Скальпель он будет использовать для некоторых более тонких работ, таких как срезание век и губ. Он надеялся, что сможет сделать это, пока его жертвы еще живы, но это не всегда было возможно. Иногда они истекали кровью от первоначальных ран, которые он наносил, прежде чем успевал их пытать, но даже если это случалось, он все равно получал массу удовольствия. Разбирать тела на части и оставлять их в творческих местах и позах было бы более чем достаточно.

Сегодня его целью была молодая пара. Старшеклассники. Это был классический сценарий слэшера, как что-то прямо из фильма 80-х годов "Пятница 13-ое". Девушка, которая была его главной целью, была няней. Сегодня она присматривала за парой маленьких детей, чьи родители уехали на ночь в город. Ее парень планировал приехать после того, как детей уложат спать на ночь. Они будут дурачиться в этой спальне. Он знал все это, потому что подслушал их разговор, когда обедал в соседнем ресторане.

Сдержать волнение, когда он слушал их разговор, было почти невозможно. Все его внимание было так сосредоточено на том, что говорили старшеклассники, что он даже перестал жевать, когда его еда была наполовину съедена. Его правая рука с ножом оставалась неподвижной над тарелкой перед ним в течение нескольких минут, о чем он не подозревал, пока официант внезапно не вывел его из задумчивости, спросив, все ли в порядке с его блюдом. Вздрогнув от неожиданности, он сказал, что плохо себя чувствует, и попросил официанта принести счет.

Оплатив счет, он вышел к своей машине и притаился на стоянке, ожидая, когда пара выйдет. Когда они это сделали, он следовал за ними на почтительном расстоянии, пока мальчик не высадил девочку у ее дома и не уехал. Он обошел квартал и позвонил Лидии, чтобы рассказать ей, что происходит. Она согласилась, что это звучит как идеальный сценарий. Была только одна проблема. Ее родители приезжали в город с редким визитом. Их рейс должен был прибыть вскоре после десяти. Он обещал забрать их лично, чтобы им не пришлось брать такси или арендовать машину. Чтобы попасть туда вовремя, он должен был закончить свою работу здесь не позднее 9:30.

Он поморщился, снова взглянув на часы. Было уже пять минут десятого. Детей, с которыми нянчилась девушка, следовало уложить спать больше часа назад, но он все еще слышал слабые звуки их визга и игры где-то внизу. Этот звук сводил его с ума. Девушка так подробно рассказала своему парню, как будет проходить вечер, в том числе, когда дети будут в постели и когда они смогут свободно "пошалить" в гостевой спальне. Однако до сих пор все шло не так, как она говорила. Длительная задержка уже означала, что он не сможет сделать более сложные вещи, которые планировал. Если еще десять или пятнадцать минут (катастрофически) пройдут без каких-либо признаков девушки и ее парня, он вообще не сможет их убить. Ему придется прервать все это и ждать, когда появится другая возможность. В конце концов один из них попадется в ловушку, но, скорее всего, он не будет чувствовать себя так хорошо, как сейчас, при запланированном идеально разыгранном преступлении.

Следующая проверка его часов показала, что прошло еще девять минут. Звуки игры внизу стихли, но он все еще слышал слабые звуки болтовни. Дети еще не легли спать. Его охватило глубокое разочарование. Пришло время взглянуть фактам в лицо. Сегодня этого не произойдет.

Он достал телефон и отправил жене сообщение, в котором объяснил ситуацию, а также сообщил, что через несколько минут ускользнет из дома, чтобы отправиться в аэропорт. Ее первоначальным ответом был смайлик с грустным лицом. Прежде чем он успел ответить на это, на экране появились мигающие точки, означавшие, что она сочиняет еще один ответ. Он ждал, что она скажет дальше, полностью ожидая дополнительного жеста скорби от ее имени.

Вместо этого она сказала следующее:

Hи за что, черт возьми! Ты cделаешь это, детка. Тебе это нужно. Я заберу родителей.

Он быстро послал ответ:

Ты уверена?

Она отослала смайлики и сердечные смайлики. Затем она сказала ему:

Черт возьми, да. Я только прошу, чтобы ты привез мне сувенир. Ты же знаешь, какие мне нравятся?!

Ухмыляясь почти до ушей, он напечатал свой следующий ответ:

Я все понял. Я так чертовски сильно тебя люблю. Ты самая лучшая жена на все белом свете.

Вскоре после этого он убрал телефон и возобновил ожидание. Чуть больше двадцати минут спустя, девушка и ее парень вошли в комнату и вместе забрались на кровать. Вскоре послышались звуки зарождающейся страсти. Маньяк с поэтичным прозвищем "Убийца Одинокая Звездa" наблюдал за ними через планки двери шкафа в стиле аккордеона, ожидая, пока они полностью разденутся, прежде чем он надел свою знаменитую хоккейную маску, толкнул дверь и вышел в спальню.

Он провел следующий час, делая так много своих любимых вещей, действий, которые он не мог делать так долго, что аж закружилась голова. Было огромное количество порезов и ранений, увечий и травм. Кровь была разбрызгана по всей комнате. Он использовал все инструменты, которые принес с собой, с большим, удовлетворительным эффектом, выпотрошив трупы и отрубив каждую конечность. Прежде чем покинуть дом, он вынес отрубленную голову няни в коридор и положил ее на верхнюю ступеньку лестницы, прибив гвоздями к покрытому ковром полу. Голову бойфренда он положил в комнату, которую делили спящие дети, которые все это время не шевелились. Сувенир Лидии (хирургически удаленный член бойфренда) отправился в черную сумку на молнии.

По дороге домой он заехал в продуктовый магазин и купил ей дюжину красных роз и самую дорогую бутылку вина, которая у них была. Лидия была такой удивительно заботливой женой. Она заслуживала большего, чем просто еще один кусок разорванной плоти. За эти годы он подарил ей много таких знаков внимания. Цветы и вино были бы приятным дополнительным сюрпризом.

Он не мог дождаться, когда снова увидит ее сияющее лицо.

Ⓒ  A Slasher's Dilemma by Bryan Smith, 2019

Ⓒ Перевод: Константин Хотимченко, 2021

Паломничество

Туристический автобус въехал на практически пустую стоянку рано днем шестого августа 2019 года. Рядом находилось одинокое одноэтажное здание. Единственным другим автомобилем на стоянке был пустой "Шевель" 1970 года. Старый маслкар в безупречном состоянии, с новой краской, новыми шинами и набором модных новых колесных дисков, блестящих в ярком сиянии Сан-Франциского солнца. Владельца эффектной тачки нигде не было видно, но одно Джейсон Доббс знал точно - кем бы ни был владелец, он или она купался в деньгах. Или залез по самые уши в долги, потому что первоклассную реставрацию автомобиля такого года выпуска дешево не сделать.

Он подтолкнул локтем человека, сидевшего рядом с ним, затем указал в окно.

- Эй, Джордж. Зацени клевую тачку.

Джордж Сандерсон прервал лобызания с Карлой Донахью, своей девушкой, и повернул голову, глянув в указанном направлении.

- Оо, ничего себе. Классный олдскульный автопром.

Джейсон кивнул.

- Черт возьми, да. Можешь себя представить катящимся по дороге домой в этой штуковине где-то в районе 1976 года?

Джордж ухмыльнулся, воодушевленный этой идеей.

- Конечно могу. Кучка горячих девчонок на заднем сиденье. Джинсы-клеш и топики. Отпадные мелодии крутятся на 8-дорожечном проигрывателе. Толстющий косяк, набитый марихуаной, передается по кругу.

Карла наклонилась над парнями, пытаясь взглянуть на предмет их разговора. Она сделала это под таким углом, чтобы Джейсон мог видеть ее топ спереди. Вид был довольно захватывающим. У нее были невероятные груди. Его лицо вспыхнуло, когда он посмотрел на ложбинку между ними. Джейсон был почти уверен, что она сделала это нарочно. Не в первый раз она откровенно дразнила его своей сексуальностью. Как всегда, он испытывал смесь возбуждения и стыда. Ведь это была девушка его лучшего друга. Он чувствовал, что должен что-нибудь сделать, чтобы предотвратить такое поведение, но как он мог это сделать, не создавая неловкости или даже враждебности между ними тремя, он не знал.

У нее были вьющиеся крашеные черные волосы, не доходящие до плеч. Она была одета в стиле рок-н-ролльщиков из ушедшей эпохи. Наряд включал в себя черную кожаную байкерскую куртку с заклепками, ошейник с шипами на шее, обтягивающий красный топ с глубоким вырезом, почти не оставляющий места воображению, брюки в черно-белую полоску и ботинки Док Мартенс. Кольца украшали почти каждый палец. Некоторые из них были простенькими колечками разных цветов, но в ассортименте присутствовали и несколько колец в форме черепа. Эффектный черный макияж на глазах завершал образ, который, по мнению Джейсона, лучше всего характеризовался фразой “сексуальная мечта рок-н-ролльщика".

Она оторвалась от окна и вернулась на свое место по другую сторону от Джорджа.

- Я не думаю, что у них был этот термин в 70-х годах. Косяки. Это слово вышло из хип-хопа. Мне так кажется.

Джейсон отвернулся к окну, надеясь,что остальные не заметят ярко-красного оттенка на его щеках.

Джордж, по крайней мере так казалось, не замечал его смущения, и хмуро глядя на свою подругу сказал:

- Хорошо, просвети меня. Какой жаргон был предпочтительным в то время?

Она хмыкнула.

- Травка, я думаю.

Джордж фыркнул.

- Травка? Как гребаные братья Дуби[9] или аналогичное дерьмо?

- Да. А ты как думаешь, откуда у этих парней такое имя? Они были кучкой хиппи, курящих марихуану.

Джордж рассмеялся.

- Похоже, ты неплохо разбираешься в этом вопросе. Назови хоть одну песню братьев гребаных Дуби.

- Заткнись. Дело не в этом.

Джордж снова рассмеялся и толкнул Джейсона локтем.

- Ты слушаешь это дерьмо, чувак?

- Да, Джейсон, - сказала Карла игривым тоном, но с едва уловимой скрытой насмешкой. - Нам нужно твое мнение по этому очень важному вопросу. Ты - авторитет во всем, что касается ретро.

Жар со щек Джейсона практически исчез. Отвернувшись от окна, он уже чувствовал себя достаточно комфортно.

- На самом деле, я не знаю...

Резкий громкий всплеск помех из динамиков над головой заставил его поморщиться и замолчать. Неожиданный звук вызвал удивленные вздохи неудовольствия у нескольких других пассажиров в автобусе. Все головы повернулись вперед, где стоял высокий, сверхбородатый толстяк с радиомикрофоном, зажатым в одной из его массивных лап. Он кашлянул и нажал кнопку на боковой стороне микрофона.

- Извините, ребята. Возникли некоторые технические проблемы. Короче, я уверен, что по крайней мере некоторые из вас узнали очень известное здание справа от нас. Его показывали в нескольких документальных фильмах. Множество самых знаковых фотографий в истории рок-н-ролла были сделаны внутри этого легендарного здания.

Какой-то пьяный тип из задней части автобуса издал неприятный громкий возглас.

- Дэвид Боуи! Вау!

Толстый гид снисходительно улыбнулся.

- Вы правы, сэр. Вау, точно. Дэвид Боуи действительно был одним из многих легенд, отыгравшим концерт на этих священных землях. Другие, о которых вы, возможно, слышали, - Led Zeppelin в их период становления, The Doors, Humble Pie, Jefferson Airplane, The Grateful Dead, Van Halen, когда они только начинали, и многие другие. Здесь также играли многие крупнейшие и самые влиятельные панк-группы 70 - х годов.

Тот же пьяный сзади издал еще один вопль.

- Сид Вишес! Sex Pistols! Вау!

Карла заржала и тоже громко закричала.

- Вау! Рок-н-ролл! Вау!

Пьяный на заднем сиденье хохотал так сильно, что Джейсон забеспокоился, как бы он не спровоцировал судорожный припадок. А с другой стороны, по крайней мере хоть наконец-то заткнется.

Улыбка гида теперь выглядела напряженной. Он откашлялся и снова нажал кнопку на боковой стороне микрофона.

- Шантимен всегда был больше, чем просто легендарным местом, где можно послушать музыку в живом исполнении. Это гавань. Это живая история. Это место принимало у себя просто невообразимо широкий круг самых разнообразных артистов, в том числе некоторых, которые позже сами стали мифическими фигурами. И это место, где призраки прошлого совсем не кажутся чем-то далеким, где гитарные аккорды, прозвучавшие в конце легендарных выступлений десятки лет назад, кажется, все еще витают в воздухе, по крайней мере для тех, кто настроен на правильные ментальные частоты. Для тех, кто глубоко любит музыку, есть что-то почти священное в Шантимене. Поэтому неудивительно, что так много людей из дальних уголков земли готовы отправиться в путешествие, чтобы воочию ощутить особую атмосферу этого места.

Вроде нас, подумал Джейсон.

Гид говорил так, словно читал вызубренный наизусть текст, и, вероятно, так оно и было.

Карла подняла руку.

- У меня есть вопрос.

Джордж ухмыльнулся.

- Оо, посмотрите на благовоспитанную школьницу. Вся такая вежливая и все такое. Неплохо для бросившей среднюю школу.

Карла злобно зыркнула на него.

- Заткнись.

Гид тяжело вздохнул во включенный микрофон, звук искаженно воспроизвелся через верхние динамики.

- Что бы вы хотели узнать, мисс?

Сердитое выражение на лице Карлы тут же сменилось озорной улыбкой.

- Это правда, что прямо здесь Джонни Килгор из The Sick Motherfuckers вышиб себе мозги? - она повернулась на своем сиденье и указала в направлении въезда. - Примерно там, где припаркован этот пенис на колесах?

Несколько пассажиров захихикали при этом комментарии. Как и следовало ожидать, пьяный на заднем сиденье разразился еще более неприятным смехом. Джейсон пожалел, что у него нет топора, чтобы вонзить его в голову парня. В некоторой степени это охренительно лицемерно. В конце концов, в прошлом он также позволял себе изрядную долю публичного пьяного дурачества. Ему пришло в голову, что на самом-то деле, похоже, его беспокоила зацикленность парня на Карле и чрезмерная реакция пьяного на каждую ее реплику. Он завидовал спонтанной дружбе, возникшей между ней и этим незнакомцем. Что было глупо. Она не была его девушкой. Единственным, кто имел право на какие-либо чувства ревности, был Джордж, который либо не замечал их связь, либо просто не обращал на нее внимание. На месте своего друга Джейсону было бы трудно оставаться равнодушным к этому.

Гид снова откашлялся и заговорил в микрофон.

- Да, это печальная правда. Шел 1979 год. Группа, о которой вы упомянули, только что отыграла свой первый хедлайнерский концерт в Шантимене, что было для них большим событием. В то время группе с таким названием было нелегко эффективно продвигать себя. На вывеске на маркизе их представили как - the Sick M.F.’s, что вызвало некоторую напряженность между группой и руководством места проведения. Это, по всей видимости, оскорбило чувство чистоты панк-рока покойного мистера Килгора, и в тот вечер ближе к концу выступления его группы он объявил, что покончит с собой, как только шоу закончится. К сожалению, похоже никто не воспринял эту угрозу всерьез. Пока не стало слишком поздно.

Слушая об этой трагедии в истории рок-н-ролла, некоторые в автобусе неодобрительно фыркали, в то время как другие с мрачным выражением лица качали головами. Джейсон не был одним из них, будучи давным давно знакомым с деталями. Естественно, то же самое относилось и к Карле, которая немного лукавила, спрашивая о правдивости того, о чем уже все знала.

Гид ненадолго прервался, пока несколько пассажиров направляли свои телефоны на легендарное место, делая снимки. Увидев, что большинство его клиентов уже запечатлели эти мгновения истории для якобы будущих поколений, он снова нажал кнопку на боковой стороне микрофона.

- Ну ладно. Если других вопросов нет, самое время двигаться к следующей остановке в туре. Нам еще многое предстоит сделать, прежде чем мы закончим, и нужно придерживаться графика.

Карла резко встала и пошла между рядами сидений по центральному проходу.

- Мы сойдем здесь.

Джордж дважды обдумал это неожиданное заявление, прежде чем взглянуть на Джейсона, удивленно приподняв брови.

- Э-э, ты ее слышал. Думаю, мы выходим. Есть возражения?

Джейсон вздохнул.

- Что-то изменится, если они у меня будут?

Джордж усмехнулся.

- Вряд ли, чувак. Да все нормально. Мы просто позже вернемся в отель на Убере.

- Тогда похуй. Погнали.

Они оба начали подниматься со своих мест.

Когда все трое двинулись по проходу к выходу, гид отошел в сторону, давая им пройти, а когда они оказались рядом, обратился к ним, отведя в сторону микрофон.

- Это начало тура, ребята. Вы уверены, что хотите сейчас выйти?

К этому моменту Карла уже спустилась по короткой лестнице в передней части автобуса и стояла на стоянке, закуривая сигарету. Джордж оглянулся на гида, смущенно улыбнулся и пожал плечами.

- Похоже, все уже решено.

Гид кивнул.

- Да мне пофиг. Но учтите, никакого возврата денег не будет, и не важно, где вы выходите.

Джордж хихикнул и сказал:

- Она так сказала, братан.

Он спустился по ступенькам на стоянку, не сказав больше ни слова.

Джейсон бросил на гида безмолвный извиняющийся взгляд, пожал плечами и последовал за друзьями наружу. Подойдя к ним, прижал руку ко лбу, защищая глаза от яркого солнца. Его друзья надели солнцезащитные очки, как только вышли на солнечный свет, а вот он оставил свои в отеле. Джордж зажал одну из сигарет Карлы в уголке рта, а она прикуривала ее, поднеся пламя своей "Зиппо" к кончику сигареты. Джейсон знал Джорджа уже давно, еще со средней школы. Он вообще никогда не курил, пока не связался с Карлой около года назад, и теперь регулярно баловался. У нее была привычка вынимать из пачки две сигареты и протягивать ему одну, даже не спрашивая, хочет ли он курить. У Джейсона было такое чувство, что Джордж просто смирился с этим, потому что думал, что его подруга не одобрит, если он не закурит. А Джордж вроде как боготворил Карлу. Болтая наедине с Джейсоном, он часто называл ее “самая крутая цыпочка, которую я когда-либо встречал.”

Джейсону не очень нравилось курить, но он мог понять Джорджа.

Он тоже боготворил Карлу.

И теперь при виде ее Джейсона охватил благоговейный трепет. Одетая так, как будто она стояла перед одним из самых легендарных музыкальных заведений в мире, Карла выглядела как рок-звезда, рано приехавшая на концерт. Со своими лохматыми темными волосами, черной одеждой и долговязой внешностью Джордж мог сойти за одного из ее товарищей по группе. Однако, в отличие от своей подруги, парень не умел играть музыкальные лики. Да и голосок у него был не ахти какой. Тем не менее, видон у него был такой же крутой, как у рокера 70-х. Порой от этого Джейсон чувствовал себя неполноценным по сравнению с ним. С виду он был простым, обычным ботаном. Парнем, с которым такая бунтарка, как Карла, никогда бы не стала встречаться, по крайней мере, так оно выглядело со стороны. Легкий намек на ухмылку появился в уголке ее рта, когда она посмотрела в его сторону и поймала его пристальный взгляд.

Он отвел от нее взгляд как раз в тот момент, когда дверь экскурсионного автобуса с шипением снова открылась, выпуская еще одного пассажира. Увидев их, тощий молодой парень в "вареной" хипповской футболке и рваных джинсах ухмыльнулся и помахал им рукой. У него была светлая кожа и, как показалось Джейсону, мутные глаза под тяжелыми веками. Это были глаза страстного курильщика травки. Также у него были длинные светлые дреды.

Туристический автобус отъехал от них и развернувшись по широкой дуге, выехал со стоянки Шантимена, оставив их четверых одних. Кроме пустой машины, припаркованной у входа, не было никаких признаков присутствия других людей. Джейсону стало не по себе, хотя именно в этот момент ему было трудно объяснить, почему.

- Эй, йоу, - сказал парень-хиппи, окликая их с большой глупой улыбкой на лице. - На этой вечеринке найдется место еще для одного?

Джейсон вздрогнул при звуке голоса парня. Он всегда находил этот вялый протяжный наркоманский выговор раздражающим. Очень многие из этих парней говорили именно так. Но не это было настоящей причиной его инстинктивной неприязни к незваному гостю. Он уже несколько раз слышал этот неприятный наркоманский голос. Это был тот самый раздражающий парень, который несколько раз говорил из задней части автобуса.

Он посмотрел на своих друзей и проартикулировал слово “нет” так выразительно, как только смог. Когда он это делал, они оба смотрели прямо на него. Не было никаких сомнений - они поняли, что он безмолвно пытался им сообщить. Джордж понимающе кивнул, и Джейсон понял, - его старый приятель согласен с его желанием отправить парня восвояси.

Однако у Карлы были другие планы.

- Конечно, приятель. Главное, чтобы у нас было что-нибудь из того, что ты курил.

Ухмылка наркомана стала шире и глупее. Он просунул большие пальцы под зеленые лямки рюкзака и оттянул их.

- Лады. Этого добра хватит на всех. А еще у меня есть волшебные грибы, если вам интересно. Реально мощное дерьмо, йоу.

Карла рассмеялась.

- Пожалуй, мы подумаем об этом позже. А пока вытаскивай чертову травку.

Парень снял рюкзак, расстегнул боковой карман и достал пакет, наполненный большим количеством зеленого вещества. Кроме того, в мешочек была засунута стеклянная трубка. Он достал трубку, насыпал немного травки в чашку и зажег ее, после чего сделал большую затяжку и задержал дым, протягивая трубку следующему желающему.

Карла отшвырнула недокуренную сигарету, выхватила у него трубку, поднесла пламя своей "Зиппо" к чашке и тоже сделала большую затяжку. Потом она передала трубку Джорджу. Он сделал более скромную затяжку, а затем предложил трубку Джейсону.

Джейсон отказался, махнув рукой.

- Меня это не интересует.

Джордж пожал плечами.

- Как хочешь.

Он и Карла по очереди еще несколько раз пыхнули, прежде чем передали трубку обратно парню-хиппи по его просьбе. Парниша вытащил из пакетика еще немного шишечек и опять наполнил чашку. Он снова зажег ее пластиковой зажигалкой, которой пользовался раньше, поднес трубку к губам и глубоко затянулся.

Карла пару раз кашлянула и скорчила гримасу.

- Я чувствую себя немного странно. Не совсем под кайфом. Просто странно. Как будто моя голова находится в стеклянной коробке - что-то типа того, - оторванная от моего тела и остального мира. Что-то не так с твоей травкой, чувак. У меня во рту химический привкус, - она схватилась за Джейсона, чтобы не упасть, ее черты лица изменились, выражая злость. - Господи. В ней есть что-то хреновое, не так ли? Промышленные растворители или еще какое дерьмо. Может - пестицид.

Хиппи засмеялся, вынимая трубку изо рта.

- Нет ничего банальнее, чем это. Но тем не менее это моя особенная смесь. Предназначена для того, чтобы вызывать определенное восприимчивое состояние разума. Легко поддающееся внушению. Правда некоторые ингредиенты вроде как считаются... экзотическими.

Карла, пошатываясь, сделала шаг в сторону, увлекая за собой Джорджа. Они сделали вместе еще один неловкий шаг и одновременно рухнули на колени. Карла посмотрела на Джейсона. Ее губы шевельнулись, но не произнесли ни слова. В ее глазах читалась мольба. Ей нужна была какая-то помощь, но он понятия не имел, в какой помощи она нуждается. В следующее мгновение они с Джорджем упали и неподвижно застыли, лежа на земле.

Джейсон в шоке ахнул.

- Блядь!

Парень-хиппи снова рассмеялся и сделал еще одну длинную затяжку. Он надолго задержал дым в легких, от чего его надутые щеки покраснели. Охваченный нарастающей паникой, Джейсон схватил парня за руку и грубо развернул его лицом к себе.

- Что ты с ними сделал, мудила!? - Он выхватил трубку из рук парня и, прищурившись, всмотрелся в чашу. На первый взгляд, частично обугленное вещество внутри нее ничем не отличалось от обычной травки, но это не обязательно что-то значило. Он поднес миску к лицу и принюхался. Запах действительно казался каким-то странным. Было трудно его идентифицировать. - Надеюсь, ты не отравил их, говнюк.

Парниша открыл рот и выпустил едкое облако дыма прямо в лицо Джейсону. Часть дыма попала ему в ноздри, а еще больше - прямо в открытый рот. Он ослабил хватку на руке парня, почувствовав позывы к рвоте и ошеломленный сделал шаг назад. Он сразу же почувствовал тот химический вкус, который описала Карла. От него во рту появилось ощущение, будто он покрыт тонким слоем жидкого металла. Ощущение было ужасающим, и он почувствовал инстинктивную, всепоглощающую потребность избавиться от него как можно скорее. Его снова затошнило. Согнувшись в пояснице, Джейсон несколько раз сплюнул мокроту на асфальт парковки. Ничто из этого не облегчило странных ощущений, мучивших его.

Он упал на колени, а через мгновение завалился на бок и со стоном перевернулся на спину. Парень-хиппи подошел ближе и опустился на колени рядом с ним с той же блаженной улыбкой, что и раньше, но в его чертах появилось что-то, чего не было изначально. Что-то зловещее. Было также что-то не совсем правильное в текстуре его кожи. Чем дольше он смотрел на парня, тем больше его кожа казалась ненастоящей. Она выглядела как подделка, как растягивающийся пластик. У него было такое чувство, что если бы он мог поднять руку и дотянуться до парня, то смог бы сорвать этот фальшивый внешний слой псевдоплоти и раскрыть истинный ужас под ним.

Но у него не было на это сил.

Однако он все еще был в сознании. В отличие от своих друзей, он все еще мог стонать и немного извиваться на земле. Он предположил, что получил более слабую дозу того, что парализовало их, потому что он не втянул дым через трубку прямо в легкие. Парень-хиппи с фальшивой кожей выпустил ему в лицо еще одно облако дыма, от чего он опять стал кашлять и снова появились позывы на рвоту.

Парень стряхнул с лица светлые дреды и ухмыльнулся.

- Знаешь, ты прав. Об ослабленном эффекте пассивного курения. Впрочем, не беспокойся. Довольно скоро ты получишь нужную дозу.

То, что это существо могло читать мысли, даже не входило в пятерку самых страшных вещей в нем, по мнению обеспокоенного Джейсона. Эта штука, маскирующаяся под парня-хиппи, даже не была человеком. Это был какой-то монстр или демон. И он был нацелен на него и его друзей по причинам, которые он даже не мог понять.

Он закашлялся так сильно, что у него заболели легкие.

- Ч-что... ты такое?

Существо улыбнулось.

- Я Путешественник. Время - это иллюзия. Ты знал об этом? Я мог бы тебе все объяснить, но на это нет времени. Ха-ха. Кстати, ты знаешь, а она хотела тебя. Эта девушка. Это правда. Я заглянул в ее разум и увидел это. Она хотела, чтобы ты ее трахнул, но у тебя не хватило смелости пойти на это, - он взглянул на бесчувственное тело девушки. - Какая жалость, правда. Подвести такую хорошенькую девушку, - он усмехнулся, переведя взгляд обратно на Джейсона. - Твоя проблема, Джейсон, в том, что ты слишком хороший парень. Ты никогда не предашь доверие друга. Но ты кое-чего не знаешь - это Джордж убил твоего пропавшего несколько лет назад котенка. Такой жестокий и мелочный поступок. Для этого не было никакой реальной причины. Кроме чистой злобы, конечно. У дорогого, милого Джорджа есть скрытая внутренняя тьма. Думаю, он никогда не был достоин твоей слепой преданности, верно?

Слезы застилали глаза Джейсона.

- Зачем... ты это делаешь?

Существо хихикнуло, и этот звук напомнил Джейсону искаженный голос гида, доносившийся из динамиков в автобусе.

- Потому что я могу. Потому что меня это забавляет. Кстати, твои друзья не умерли. Совсем наоборот. Я отправлю каждого из вас в отдельные путешествия по потоку времени, все они тем или иным образом связаны с вон тем зданием. Девушка спрашивала о той ночи, когда Джонни Килгор покончил с собой. Что ж, она станет свидетелем этого события воочию.

Джейсон заплакал, перед глазами все стало расплываться.

- Это... безумие. Этого не может быть.

- О, еще как может , - существо глубоко вдохнуло из стеклянной трубки, задержало дым на несколько секунд, а затем выпустило его в лицо Джейсону. - Ты знаешь, что The Stooges давали здесь концерт пятьдесят лет назад? Правда. Это было на следующий день после выхода их первого альбома. Малоизвестный исторический факт: в тот вечер присутствовали несколько членов семьи Мэнсон. Это было за три дня до печально известных убийств Тейт-ЛаБианка[10]. Грубая сила и энергия в протопанковской музыке, услышанной ими в тот вечер, оказали на некоторых из них стимулирующее воздействие. Жаль, что старины Чарли там не было. Впечатления от концерта могли бы поднять его замысел на новый уровень, сделать Чарли еще более эффективным сеятелем хаоса и страха.

Джейсон прокашлялся.

- Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Да и звучит это все не очень правдоподобно.

Существо рассмеялось.

- Поток времени состоит из бесчисленного количества переплетающихся нитей. Вдоль некоторых из этих нитей то, что я тебе рассказал - явная ложь. Вдоль других - абсолютная истина. Скоро ты в этом убедишься.

Пластиковый пакет, полный этой ядовитой травы, снова появился в руках твари. Теперь он зачерпнул целую горсть этой гадости и затолкал Джейсону в рот. Джейсон поперхнулся и выплюнул часть травы обратно, но существо крепко сжало его челюсть сильной рукой, закрыв ему рот и заставив проглотить травку. Вскоре он испытал нечто похожее на то, что описывала Карла. Его голова казалась отделенной от тела, какой-то тяжелой и невесомой одновременно.

За несколько секунд ярко-синий оттенок исчез с неба.

Тьма поглотила его.

Последовал неопределенный период неосознанности, в течение которого он дрейфовал в бесформенной черной пустоте. Как будто он больше не существовал.

Как будто ничего не существовало.

Затем, внезапно, сознание вернулось в виде энергичного рокового ритма отдаленно знакомой мелодии. Этот ритм он хорошо знал, но подавляющее чувство дезориентации помешало ему сразу же определить его. Он слышал и другие звуки. Голоса на повышенных тонах, изо всех сил старающиеся быть услышанными сквозь усиленную музыку. Улюлюканье и крики ликующей публики.

Он открыл глаза и увидел, что находится прямо напротив сцены внутри Шантимена, наблюдая, как древняя рок-группа агрессивно лабает песню, которую он теперь узнал - “1969”, трек с одноименного дебютного альбома The Stooges. Лидером группы был молодой Игги Поп, - неистовый вихрь маниакальной энергии.

На самом деле я этого не вижу, подумал Джейсон. На самом деле меня здесь нет. Это и есть ебучая сила внушения. Галлюцинация, индуцированная наркотой. Только и всего.

Он постоял там немного, бездумно покачиваясь в такт музыке, чувствуя в своем теле тяжелый рокот ритм-секции. Пол, казалось, вибрировал под его ногами. К нему прижимались тела других зрителей. Он уловил едкий запах травки, пронизывающий наполненный дымом воздух.

И все же, очень похоже на реальность.

Кажущаяся реальность всего этого внезапно стала слишком сильной. Он отвернулся от сцены и начал пробираться сквозь плотную толпу тел. Близость этих тел и густой дым давили на него, ему казалось, что он задыхается. Ему нужно было выбраться из клуба на чистый ночной воздух. По мере того, как он приближался к бару в задней части клуба, давление тел становилось менее жестким, менее плотным. Это позволило ему более пристально взглянуть на окружающих его людей. Они выглядели странно, не походили на зрителей панковского концерта. Здесь было много длинных сальных волос. Много хипповских нарядов и украшений. Повязки на голове, пуговицы с символами мира и так далее. И тут его осенило. Публика не казалась ему подходящей, потому что это было время до панка, когда The Stooges были просто новейшей стадией в продолжающейся эволюции рока.

В баре было много народу. И много напитков на его переполненной стойке. На одном конце барной стойки стояла без присмотра бутылка пива, выглядящая так, будто ее только что открыли, и ее содержимое было нетронутым. Он схватил ее, пока никто не видел, и поспешил из клуба. Тяжело дыша, Джейсон вышел в теплый калифорнийский вечер. Стоянка, пустующая раньше, теперь была заполнена под завязку. Оглядывая море машин, он чувствовал себя так, словно наткнулся на выставку старинных автомобилей. Он видел "Мустанги" и микроавтобусы "Фольксваген", а также многочисленные седаны и спортивные автомобили различных марок. Не было никаких признаков "Приуса" или каких-либо других современных транспортных средств.

Все реально, подумал он. Я действительно застрял в 1969 году.

Рассмеявшись, со слезами на глазах, он сделал глоток пива и уселся задницей на бордюр. Он не знал, что с собой делать. Признание реальности ситуации породило целый ряд новых проблем. В этом времени он ни с кем не был связан. Его родители были где-то на другом конце страны, но они были детьми. Не было никакого смысла искать их. Сидя и размышляя об этом, он выпил еще пива. Все казалось таким безнадежным. Он понятия не имел, как начать новую жизнь в по сути чужой земле, месте, где он официально не существовал. Во всяком случае, на бумаге.

Затем он подумал о том, что сказала тварь, называвшая себя Путешественником. Он собирался отправить Карлу назад в 1979 год, в ту ночь, когда Джонни Килгор из The Sick Motherfuckers покончил с собой недалеко от места, где он сейчас сидел. Крошечная искорка надежды вспыхнула внутри Джейсона.

Все, что ему нужно было сделать, это каким-то образом пережить следующие десять лет и вернуться на это место в тот печально известный день. Он хорошо знал детали. Он может быть здесь в назначенное время, когда прибудет Карла. На тот момент он будет на десять лет старше ее, но это ведь не такая уж непреодолимая разница в возрасте, не так ли? Он так думал, особенно теперь, когда знал о ее личных чувствах к нему. Она будет в восторге, увидев его, он был уверен в этом.

И кто знает, что тогда может случиться?

Откуда-то сзади раздался голос:

- Привет, красавчик.

Он дернулся и повернул голову, недовольно глядя на знакомое лицо, смотревшее на него сверху вниз. Это была девушка. Довольно привлекательная. Не Карла, но в целом неплохая. Но он знал это лицо, был уверен, что где-то видел ее раньше.

Он нахмурился.

- Я тебя знаю?

Она улыбнулась.

- Мне так не кажется. Мы только сейчас встретились. Меня зовут Сьюзи.

Потом до него дошло, где он видел ее раньше. В основном на черно-белых фотографиях на страницах потрепанной старой книги в мягкой обложке, принадлежавшей его отцу. Это была Сьюзен Аткинс[11].

Одна из девушек Мэнсона.

Прежде чем он успел ей сказать еще что-нибудь, Джейсон почувствовал, как откуда-то сбоку кто-то надвигается на него. Он успел повернуть голову, и увидел еще одно знакомое лицо. На этот раз имя пришло к нему быстрее. Чарльз “Текс” Уотсон[12], еще один член семьи Чарли. У него что-то было в руках. Холщовый мешок.

Джейсон выронил пиво и попытался встать на ноги, но от удара сзади упал обратно на землю. Затем Текс и Лесли набросились на него. Надели мешок на голову и туго затянули. Появились еще какие-то люди, и он почувствовал, как несколько пар рук оторвали его от земли. Он попытался вырваться из их хватки, когда они несли его через парковку, но безрезультатно, а попробовав позвать на помощь, получил сильный удар по голове. Вскоре похитители остановились и бросили его в просторный багажник автомобиля.

- Сиди тихо, красавчик, - услышал он голос той, которую звали Сьюзи. - Мы отправляемся в небольшое путешествие и нам нужна компания.

Джейсон пошевелился в багажнике.

- Куда вы меня повезете?

- В пустыню. У нас в планах важное дело, и скоро мы им займемся. Настоящий охренительный Хелтер Скелтер[13]. Мы пошлем сообщение свиньям всего мира, и они не смогут его проигнорировать.

Мужчина усмехнулся. Текс, наверное.

- Совершенно верно, дорогуша. Но перед главным событием мы попрактикуемся на этом бедном сукином сыне.

Крышка багажника захлопнулась.

Джейсон закричал во всю мощь своих легких, когда члены семьи Мэнсон забрались в машину. Он закричал еще сильнее, когда двигатель машины завелся, и продолжал кричать, когда машина выехала со стоянки на городские улицы.

Никто не слышал его криков и мольбы о пощаде.

Точнее, никто, кроме нескольких избранных Чарли.

И никто другой никогда его не услышит.

Потому что все, что осталось от будущего Джейсона Доббса - не считая надвигающейся мучительной смерти - это встреча с одинокой дырой в пыльной земле пустыни. Забытая безымянная могила, которая навсегда останется ненайденной.

Ⓒ  Pilgrimage by Bryan Smith, 2018

Ⓒ Перевод: Игорь Шестак, 2021

Мы из дома 138, по переулку Золотых Вязов

- Может попробовать позвонить им еще раз.

Джим Мэтьюз поерзал на сиденье и сменил хватку рук на руле своего "Ауди". Он осматривал окрестности, медленно спуская машину по еще одной, казалось бы, бесконечной череде невзрачных пригородных улиц. Все они выглядели примерно одинаково. Ухоженные газоны. Скромные дома в разных стилях, но, в принципе, ничего особенного. Большинство машин, припаркованных на подъездных дорожках и у бордюров, казались относительно новыми, но ни одна из них не являлась дорогой. Здесь жили люди из рабочего класса. Хорошо оплачиваемые сотрудники фабрик, объединенные в профсоюзы, и среднее управленческое звено. Ни единого процента владельцев "Бентли" или "Феррари". Все выглядело чертовски нормально, но внешность, как хорошо знал Джим, могла быть обманчива.

- Ты меня слышал?

Джим вздохнул.

- Я тебя слышал.

Таня Карлсон вздохнула в ответ с изрядной степенью преувеличенной раздраженности.

- Ну, и? Стоит ли нам позвонить им снова? Мы уже целую вечность ездим по кругу. Ты, должно быть, неправильно понял направление.

Джим пожал плечами.

- Хорошо.

Они ехали молча, пока не добрались до конца Эдвард-авеню, которая пересекалась с Бронсоном. Джим взглянул в зеркало заднего вида и остановил "Ауди". Никаких других машин позади не наблюдалось. Он вынул телефон из углубления под радио, извлек номер из списка недавних звонков и поднес мобильник к уху.

На звонок ответили после первого гудка.

- Алло?

Джим откашлялся.

- Здравствуйте, мистер Квист, это снова Джим Мэтьюз. Мы, должно быть, заблудились или что-то в этом роде, потому что никак не можем найти вашу улицу. Почти уверен, что я свернул как минимум один раз не туда.

Таня фыркнула. Джим проигнорировал ее презрительный звук, не сводя глаз с зеркала заднего вида. Терпение не являлось одной из добродетелей Тани, если не сказать больше. В основном его это устраивало, потому что она, казалось, искренне его любила. Кроме того, она была лучшей любовницей в его жизни, к тому же непредубежденной, когда дело доходило до некоторых из его нетрадиционных интересов.

Человек, назвавшийся Майклом Квистом, усмехнулся на другом конце провода.

- Здесь легко заплутать, если не использовать GPS. Мы в переулке Золотых Вязов, дом 138. Вы сейчас где?

- Конец Эдвард-авеню, напротив Бронсона.

С другого конца провода послышался еле различимый голос. Слова, которые он произносил, были невнятными. Кто-то - возможно, жена мужчины, хотя пол невозможно было определить с уверенностью, - приглушенным тоном разговаривал с Майклом Квистом.

- Да, да, я знаю, - сказал Квист, явно обращаясь к загадочному субъекту. - Обещаю, они скоро будут здесь, - oн прочистил горло. - Извините, Джим. Нам очень не терпится увидеть вас и приступить к делу, - eще одно покашливание. - Хорошая новость в том, что вы действительно близко. Поверните направо и езжайте до Паркер-стрит. Перед этим вы минуете пару знаков остановки. Поверните налево на Паркер и проследуйте пару кварталов. Вы окажетесь у переулка Золотых Вязов. Сверните прямо туда, и вы практически на месте. У нас третий дома слева. Понятно?

Джим кивнул.

- Третий дом слева. Понятно.

- До скорой встречи, Джим.

- До скорой встречи...

Джим убрал телефон от уха и некоторое время смотрел на темный экран. Звонок уже оборвался. Со стороны мужчины выглядело немного грубо прекратить разговор так резко, но это не имело значения, не так ли? Они не знали друг друга. Они не являлись друзьями. Это была договоренность, без эмоций, взрослых единомышленников, заинтересованных в совместных делах, которое благовоспитанное общество может не одобрить. Вероятно.

Таня выхватила у него мобильник.

- Какой адрес?

Джим снова взглянул в зеркало заднего вида. Он увидел позади себя фары приближающегося автомобиля примерно в квартале от них. Он повернул направо на Бронсон, помня о том, что сказал Квист о необходимости миновать два знака остановки.

Кулак Тани стукнул его по плечу.

Джим поморщился.

- Ой. Блин, Таня. Больно же.

- Я велела тебе дать мне адрес. Это за то, что игнорируешь меня.

- Боже. Это переулок Золотых Вязов, дом 138. Но мы почти у цели. Теперь я точно представляю маршрут.

Таня хмыкнула.

- Ага. Хорошо. Но я все равно забью его в Google Maps, на всякий случай.

Она провела пальцем по экрану телефона и начала вводить адрес. Посмотрев на экран еще мгновение, она огляделась и кивнула, когда они достигли первого знака остановки.

- Мы подъезжаем. На Паркер поверни налево. И прямо вперед.

Джим уже знал это, но ничего не сказал. Даже если она и признает его правоту, это прозвучит таким же раздражительным тоном, как и минуту назад. Она обвинит его в том, что он тупой идиот, после чего начнется бессмысленный спор. Это того не стоило. Для всех будет лучше, если она будет думать, что направила его на путь истинный.

- Поверни сюда, - сказала Таня, когда они доехали до Паркер.

Джим молча послушался. Он сделал то же самое, когда она велела ему повернуть направо на переулок Золотых Вязов. Их пункт назначения находился там, где и сказал Майкл Квист, третий дом слева. Подъездная дорожка была пуста, и, вообще, на этой стороне улицы не виднелось ни одного припаркованного автомобиля. В сгущающихся сумерках дом казался темным и зловещим. Несмотря на то, что вокруг темнело, свет в окнах не горел.

Таня издала раздраженный звук.

- Уверен, что мы приехали, куда надо? Дом выглядит пустым.

Джим не имел никакого желания спорить, но сейчас не оставалось ни малейших сомнений, что это именно тот дом, в который его направил Квист. Большие золотые цифры 138 сбоку на почтовом ящике виднелись даже в сумерках.

Джим кивнул, указывая на почтовый ящик.

- Ага. Я имею в виду, это определенно дом 138. И мы в переулке Золотых Вязов, как и было сказано в объявлении. И как этот мужчина мне несколько раз говорил.

Таня повернулась на сиденье и наклонилась над ним, пристально вглядываясь в темный дом. На ее красивом лице появилось выражение глубокого замешательства.

- Это действительно не похоже на чей-то дом. Свет не горит. Никаких гребаных машин, - oна взглянула на Джима, приподняв бровь. - Уверен, что нужен дом 138, а не 148 или что-то похожее?

Джим вздохнул.

- Уверен. Так сказал мужчина. И ты сама видела объявление. Это определенно то место.

Таня издала еще один из своих капризных, раздражительных звуков, прежде чем отвести от него взгляд.

- Припаркуйся на их подъездной дорожке.

- Но...

- Просто сделай это.

Джим пожал плечами.

- Хорошо.

Он вырулил "Ауди" на подъездную дорожку и переместил рычаг переключения передач, чтобы припарковаться. Прямо перед ним виднелась закрытая дверь гаража. Без окон. Конечно, трудно утверждать наверняка, но представлялось возможным - даже вероятным, - что машины Квистов были припаркованы именно за этой дверью. Осознание этого в некоторой степени развеивало нехорошее предчувствие, но не полностью. Отсутствие какой-либо внешней подсветки или видимого внутреннего освещения все же казалось Джиму немного странным.

Они долго сидели молча, глядя на темный дом. Наконец Джим глубоко вздохнул и взглянул на свою подругу.

- Ну, как думаешь? Пойдем и позвоним в дверь?

Таня крепко сжала скрещенные руки под грудью. Глубокая морщина прочертила ее лоб.

- Не знаю. Это все начинает казаться немного несерьезным.

Джим кивнул.

- Ага. Наверное. Впрочем, по телефону парень казался достаточно дружелюбным.

Таня пожала плечами.

- Как скажешь. Это ты разговаривал с ним, а не я.

- Слушай, если ты хочешь забить на это и просто уехать, я не против. Мы найдем другую пару.

- Решение за тобой, - ответила Таня, и глубокая морщина на ее лбу все еще сохранялась, пока она с явной настороженностью продолжала смотреть на двухэтажный дом. - Это была твоя задумка. И ты знаешь это.

Джим нахмурился.

- Но я думал, тебе тоже нравится. Ты всегда говорила мне об этом.

Таня хмыкнула.

- Я не возражаю, когда мы этим занимаемся, но мне это не нужно. Ты тут настоящий энтузиаст.

- Полагаю, что так.

Таня посмотрела на него. Легкая улыбка приподняла уголки ее рта, когда она протянула руку и коснулась его ноги.

- Не говори так обескураживающе. Мне это нравится. Действительно. И я хочу, чтобы ты был доволен. Поэтому давай постучим в дверь. Если они ответят, и все покажется в порядке, мы войдем. Если что-то не так...

Джим кивнул, теперь тоже улыбаясь.

- Тогда мы уедем. Может быть, сходим на тот фильм фон Триера, который ты хотела посмотреть.

- Хороший план. Пошли.

Таня открыла дверцу и вышла, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще. Джим все еще сидел за рулем, когда она захлопнула ee. По-прежнему глядя на дом, он похлопал по внутреннему карману кожаной куртки и почувствовал обнадеживающий вес 9-мм пистолета. Заряжен полной обоймой. Рядом располагался выкидной нож. Он взглянул на Таню и увидел большую сумочку, свисающую с ее плеча на тонкой лямке. Она хранила там курносый пистолет "Taurus" калибра .357 и собственный большой зазубренный охотничий нож. Он снова улыбнулся, когда в его голове промелькнули образы того, как она последний раз использовала их.

Мысль о том, как его великолепная подруга вонзает большой клинок в мягкую человеческую плоть, окрашивая ее багряным, заставила его член дернуться. Это, в свою очередь, вызвало новую волну темного голода, который всегда преследовал его. Достаточно мощного, чтобы развеять последнюю толику былой настороженности.

Джим вышел из "Ауди" и присоединился к Тане на тротуаре. Вместе они прошли по дорожке и поднялись по ступеням на крыльцо. Джим уже потянулся к кнопке дверного звонка, когда Таня произнесла:

- Посмотри на это.

Джим смущенно взглянул на нее.

- На что?

Она указала на дверь, наклонив подбородок.

- Открыто.

Джим проследил за ее взглядом, снова нахмурившись и отметив про себя, что она права. Дверь была чуть приоткрыта, оставляя лишь малейшую темную щелку, может быть, всего на четверть дюйма, между краем и косяком.

- Это немного странно.

Таня поправила ремешок своей сумочки и отступила на шаг, чтобы взглянуть на темные окна второго этажа.

- Это более чем немного странно. Ой, подожди, - oна сделала еще один шаг назад, на мгновение покачнувшись на краю крыльца, прежде чем выпрямиться. – Я что-то увидела.

Джим подошел к ней. В темноте небольшой второй этаж выглядел как огромная приземистая горгулья, сидящая на покатой крыше. Два окна выходили во двор. Оба были темными. Джим некоторое время смотрел на них, но ничего не заметил.

- Я ничего не вижу.

Таня сердито фыркнула.

- Я что-то видела, Джим. Я, блядь, уверена, что видела.

- И что это было?

Она покачала головой.

- Это было похоже на лицо.

- Наверное, один из Квистов.

- У них есть ребенок?

Джим нахмурился.

- Согласно объявлению, нет. Ты видела ребенка?

Таня судорожно вздохнула и снова покачала головой.

- Не знаю, но вроде как. Внизу окна появилось маленькое бледное личико. Я видела его какую-то долю долбаной секунды, прежде чем оно снова исчезло.

Джим повернул голову и взглянул на высокий уличный фонарь на противоположной стороне переулка Золотых Вязов. Он подумал, что, может быть, она уловила отблеск света, отражающегося в окне.

Таня нахмурилась.

- Знаю, о чем ты думаешь. Это не оптическая иллюзия. Я увидела лицо. Лицо ребенка, я уверена.

- В этом нет никакого смысла.

- Я знаю, что я, блядь, видела.

Джим кивнул.

- Хорошо. Может, они солгали, что у них нет ребенка. Какая разница?

Таня задумалась, но через мгновение пожала плечами и произнесла:

- Никакой. В тот первый раз тоже был ребенок.

- И тебя это действительно не напрягает?

- Нет.

- Уверена?

Таня топнула ногой по крыльцу.

- Я, блядь, уверена. А теперь давай займемся делом, пока я не потеряла самообладание.

Джим протянул руку и нажал кнопку дверного звонка. Он надавил дважды, давняя привычка, уходящая корнями в раннее детство. Это являлось одним из первых симптомов его обсессивно-компульсивного расстройства. Ему всегда приходилось делать множество действий дважды или в количестве, кратном двум. Иногда это представляло проблему, но он научился с этим жить.

Дверной звонок не издал ни звука.

Джим выдал возглас раздражения и еще два раза ударил по кнопке указательным пальцем, думая, что в первый раз просто нажал недостаточно сильно. Опять не раздалось ни звука. С открытой дверью звонок должен был быть слышен, если он функционировал должным образом.

Джим хмыкнул.

- Сломан.

- Вот дерьмо. Попробуй постучать.

Джим поднял руку и восемь раз постучал костяшками пальцев по двери - четыре быстрые серии, кратные двум. После этого отступил на шаг назад, ожидая в любой момент приближения шагов откуда-то изнутри. Они стояли молча почти целую минуту. Опять же, из дома не донеслось никаких звуков.

- Это смешно, - сказала Таня более раздраженно, чем когда-либо. - Дверь открыта. Мы должны просто войти.

Джим подумывал о таком варианте. Конечно, они могли это сделать, но его чувство, что здесь что-то не так, росло с каждой секундой. За пол десятилетия, прошедшие с начала карьеры серийного убийцы, он научился доверять своим инстинктам. Они почти всегда оказывались верными и прямо сейчас говорили ему о необходимости развернуться и покинуть это место.

И все же он колебался.

Четыре месяца прошло с тех пор, как они прикончили ту пару в Таллахасси. С самого начала его жизни в качестве убийцы случился только один перерыв между преступлениями дольше - шесть месяцев - три года назад. Данный интервал был необходим после его самого громкого преступления - зверского уничтожения семьи из четырех человек в Орландо. Это произошло до того, как Таня вошла в жизнь Джима. Для нынешней же команды это был самый длинный перерыв между убийствами.

Джим нервничал. Ему нужно было снова почувствовать тот единственный в своем роде прилив. Таня хотела этого так же сильно, как и он. Она просто изображала из себя безразличную, как всегда, пытаясь сделать вид, будто ей это не нравится так, как ему. Но он слишком часто видел выражение дикого ликования на ее лице, когда она кромсала человеческие тела, чтобы купиться на ее безразличие.

- Нахер. Давай сделаем это.

Он взглянул на Таню. Она улыбалась, засунув руку в сумочку.

Дверь скрипнула, когда Джим толкнул ее. Это был громкий скрип, как будто петли не смазывались маслом со времен администрации Эйзенхауэра. Подобного звука он мог ожидать разве что от двери в какое-то полуразвалившееся старинное поместье. Это показалось ему странным. Дом не выглядел настолько старым, но, возможно, он был старше, чем выглядел.

Как бы то ни было, это не имело значения.

В любом случае, они собирались войти внутрь.

Джим толкнул дверь, пока она полностью не открылась, и вошел в темное и пустое фойе. Он ощупал стену справа в поисках выключателя. Найдя панель с тремя тумблерами, Джим щелкнул первым. Фойе осталось темным.

Он попробовал следующие два.

Снова безрезультатно.

Все страннее и страннее. Теперь его отточенные инстинкты буквально вопили во весь голос. Что-то в резиденции Квистов определенно было не так. Учитывая интерес к экстремальным причудам, обозначенный в онлайн-объявлении Квистов, определенная степень странности не являлась чем-то шокирующим. Однако, Майкл Квист разговаривал по телефону слишком нормально. С другой стороны, и Джим мог показаться обычным людям вполне нормальным, когда он сосредотачивался на этом, так что никогда нельзя что-то знать наверняка.

Каблучки Таниных сапог защелкали по деревянному полу в холле, когда она последовала за ним в дом.

- Что происходит?

Джим щелкнул всеми тремя переключателями вверх и вниз еще восемь раз с прежним результатом.

- Нет электричества, - сказал он, наконец сдавшись. - Или все лампочки перегорели.

Таня обняла себя руками и поёжилась.

- Здесь холодно.

Джим нахмурился.

Поначалу он этого не заметил, но Таня была права. Воздух в доме казался значительно холоднее, чем на улице. Разница могла составлять минимум десять градусов. Или все двадцать. Джим не мог найти разумного объяснения данному факту. Обычно в доме должно быть теплее, чем снаружи. Еще одна странность в общей картине странностей.

Решив наконец прислушаться к тому, что ему подсказывали его инстинкты, Джим взглянул на Таню и произнес:

- Пойдем на хер отсюда. Что-то тут действительно не так.

Она кивнула.

- Извини, милый. Я знаю, как сильно ты этого хотел. Мы найдем какую-нибудь грязную обдолбаную шлюху и проведем всю ночь, уделывая ее на хуй. От этого тебе станет немного лучше?

Джим улыбнулся.

- Знаешь, я думаю, что да. Давай пошли.

Джим взял ее за локоть, и они двинулись к открытой двери. Прежде чем они успели до нее добраться, дверь захлопнулась прямо перед ними с потрясающей силой, так сильно ударив по косяку, что они оба вздрогнули.

Таня испуганно вскрикнула.

- Что за херня!?

Джим бросился к двери и схватился за ручку. Он попытался повернуть ее, но ничего не получилось. Он попробовал еще раз, на этот раз схватив обеими руками и надавив изо всех сил, однако все было бесполезно. Ручка даже не сдвинулась. В отчаянии Джим стукнул по двери кулаком. Как и ожидалось, это также ничего не дало.

- Ч-что происходит? - голос Тани казался тонким и ломким, больше напоминая голос ошеломленной маленькой девочки, чем взрослой женщины. - Что происходит?

Джим пнул дверь ногой.

- Я не знаю. Она застряла или что-то в этом роде.

- Мне страшно.

В ее голосе слышалось нечто большее, чем просто страх. Больше похожее на напуганность до полусмерти. Джим отвернулся от двери и увидел, как она стоит в центре темного холла. Вытащив телефон, Таня включила его в режиме фонарика. Луч, вырвавшийся из задней части мобильника, уперся прямо Джиму в лицо, отчего тот прищурился.

Он поднял руку, чтобы заслониться от яркого света.

- Направь эту штуку куда-нибудь еще, пожалуйста.

Таня изменила направление луча, и теперь он слабо освещал основание винтовой лестницы справа от Джима.

- Я напугана до усрачки. Здесь водятся призраки или что-то в этом роде.

Сердце Джима сильно колотилось в груди, а дыхание прерывалось. Он тоже был напуган. По уважительной причине. Что-то здесь было не так. Определенно. Но он не смог удержаться от смеха над диким утверждением Тани, которое показалось ему истеричным.

- Чушь собачья. Призраков не бывает. Кто-то выебывается с нами.

Где-то в доме раздался звук. Тихий стон. Услышав его, Таня снова испуганно вскрикнула. Через мгновение звук повторился. На этот раз Джим был уверен, что в нем различалась нотка чувственного удовольствия. Его взгляд упал на лестницу. Он был практически убежден, что звук раздается откуда-то сверху.

- Кто-то играет с нами в игры, детка, - учащенное сердцебиение Джима начало возвращаться к нормальному ритму. Он был почти уверен, что понимает, что сейчас происходит. - Эти люди оказались еще более чудными, чем они поведали в своем объявлении.

Таня издала раздраженный, испуганный звук.

- Какого черта ты несешь? Дверь закрылась сама собой, Джим. Ты видел это собственными глазами.

Джим ухмыльнулся.

- Я видел фокус. Это своего рода шоу-игра с привидениями. Эти люди насмотрелись ужастиков или что-то в этом духе. Их прикалывает подобное дерьмо. Просто послушай их, - oн замолк и махнул рукой в сторону лестницы. Сверху раздался еще один низкий сексуальный стон. - Они уже начали. Подожди. Когда мы туда поднимемся, они будут выряжены в викторианских вампиров или еще что-нибудь в этом роде.

- Ты серьезно?

Таня казалась более разочарованной, чем когда-либо, чего Джим не мог и представить.

Он усмехнулся.

- Ага, я серьезно. Разве это не очевидно? Предполагается, что мы должны обнаружить их и присоединиться к действию. По дороге мы, вероятно, столкнемся с еще большим количеством этих приколов из дома с привидениями.

Таня снова включила фонарик, осветив свое лицо, на котором теперь выражалось глубокое презрение.

- Это самая тупая чушь, которую я когда-либо слышала.

Джим пожал плечами.

- А я и не говорил, что это не тупо. Это просто то, чем они увлекаются, вот и все.

Таня покачала головой, выражение ее лица указывало на то, что она не купилась на объяснение Джима.

- Не думаю. Я бы почти поверила тебе, если бы не этот странный долбаный холод. Как в телевизионном шоу об охотниках за привидениями. В домах с привидениями есть определенные точки холода.

Джим вздохнул, устав от бессмысленных споров о призраках.

- Очередные фокусы. Вероятно, они вывели термостат на минимум...

Когда он умолк, лицо Тани приняло хмурое выражение.

- Навряд ли. Не думаю, что здесь работает кондиционер. Воздух не просто холодный. Он несвежий. Он... эй... что происходит?

В конце концов она заметила выражение ужаса на его лице.

Джим потряс головой, временно потеряв способность говорить, пока его разум изо всех сил пытался понять, что за существо нависло над его подругой. Когда оно подошло ближе, в свете телефона стало видно его отвратительное лицо. Это был образ чистого ужаса, какая-то невозможная мерзость, которая могла существовать только в кошмарах - по крайней мере, так подумал бы Джим, если бы сейчас не смотрел прямо на нее.

Голова существа выглядела огромной, деформированной и имела нездорово-зеленый оттенок. Большие гнойниковые язвы еще больше портили болезненную на вид плоть. Когда тварь подошла к Тане, ее челюсть широко раскрылась, обнажив рот, ощетинившийся клыками. Растяжение плоти привело к тому, что многие сочащиеся язвы вскрылись и забрызгали спину Тани гноем.

Таня продолжала что-то кричать ему, но, принимая во внимание надвигающееся чудовище, это был просто лишний шум. Теперь она сморщила лицо от отвращения, когда почувствовала, как неестественная мерзость брызжет ей на спину. Таня обернулась, чтобы посмотреть, что находится позади нее.

Предупреждение от Джима пришло слишком поздно.

- Нет!

Таня завопила и сделала шаг назад. Существо издало рев и открыло пасть шире, невероятно широко, его клыки удлинились и изогнулись. Движения тела Тани говорили о том, что она собирается бежать, но реакция оказалась недостаточно быстрой. Отвратительная голова твари повернулась к девушке, а пасть открылась так широко, что смогла полностью захватить ее голову в свой рот. Раздался хруст костей, и похожие на ножи клыки с щелчком перерезали ей позвоночник.

Джим закричал.

Он расстегнул куртку и нащупал 9-мм пистолет, спрятанный во внутреннем кармане. Существо резко дернуло башкой. Голова Тани оторвалась от ее тела. Гейзер крови взметнулся в воздух из обрубка шеи. В течение одного ужасного, застывшего мгновения труп Тани оставался в вертикальном положении посреди холла, пока брызги крови поднимались по дуге к потолку. Затем он сделал шаг назад и упал на пол.

Джим наконец-то крепко ухватился за пистолет. Он выдернул его из внутреннего кармана, порвав при этом подкладку. Существо посмотрело на него с презрением, которое могло бы показаться забавным, пережевывая свое лакомство из плоти и костей. Хрустящий скрежет, который Джим слышал, пока тварь пожирала голову его подруги, выворачивал наизнанку его желудок.

Это казалось безумным. Именно он являлся убийцей. Любой нормальный человек, услышав подробности того, чем он занимался, охарактеризовал бы его как сумасшедшего, возможно, нелюдя. Монстра. Но теперь он испытывал настоящее горе после смерти Тани. Он любил ее. На какое-то мгновение Джим почувствовал глубокое сожаление. Очевидно, это было своего рода космическое наказание за многочисленные ужасные поступки, которые он совершил. По крайней мере, в тот момент лишь это единственное объяснение имело смысл. Сейчас ему хотелось все вернуть. Он отдал бы все за обычную жизнь с Таней.

Но этому не суждено было случиться.

Не сейчас.

Существо закончило трапезу, проглотив последнюю, теперь уже полностью пережеванную часть головы Тани. Затем снова открыло рот и рыгнуло. Из его рта вырвался поток гнилостного горячего воздуха, от которого у Джима заслезились глаза с расстояния более десяти футов. Тварь издала звук, похожий на смех.

И сделала шаг к нему.

Джим поднял пистолет и прицелился, после чего произвел четыре быстрых выстрела. Каждая пуля попала в тело существа, проделав кровавые дыры в болезненно выглядящей плоти. Ни одна из ран нисколько не подействовала на тварь. Она продолжала идти вперед, снова широко открыв свою отвратительную пасть.

Пятясь от существа, Джим пощупал левой рукой и нашел дверную ручку. Он попытался повернуть ее, но та не сдвинулась с места. Перед лицом подобного ужаса он и забыл о том, что дверь заперта. Его голова дернулась вправо, и он снова увидел основание винтовой лестницы. Телефон Тани был погребен где-то под ее телом. Единственная причина, по которой он вообще мог что-то видеть, - это рассеянный свет от различных внешних источников – лунное свечение и отблеск уличного фонаря на другой стороне переулка Золотых Вязов – пробивающиеся сквозь окна.

Окно, - подумал он.

Даже в состоянии горя и ужаса Джим осознал, что выбить одно из них может быть его единственным выходом из нынешнего безумного затруднительного положения. Прежде всего, конечно, для этого ему нужно продержаться достаточно долго. А это означало подняться наверх, подальше от долбаного монстра.

Когда он бросился к лестнице, существо вновь заревело. По дороге к лестнице Джим произвел еще два выстрела в его направлении. И снова обе пули попали в цель, одна из них прошла прямо через выпуклый желтый глаз твари. Судя по последовавшему новому реву, это была первая рана, которая действительно причинила ей боль.

На, отсоси, уродливое уебище, - подумал Джим.

Джим уже задыхался, достигнув площадки второго этажа, прыгая по лестнице сразу через две ступени. Он быстро огляделся. Смотреть было особо не на что. На небольшой второй этаж просачивалось значительно меньше окружающего освещения. Наощупь он подошел к двери комнаты, окна которой, как он был уверен, выходили во двор. Джим намеревался попасть туда, выбить одно из окон - при необходимости прострелить - и спуститься во двор.

Грохот снизу заставил Джима вскрикнуть от страха. Существо неуклюже взбиралось по винтовой лестнице.

Джим облегченно вздохнул, когда дверь в комнату легко открылась. Он вошел внутрь и закрыл ее за собой. На двери был обычный замок. Он повернул его, хотя знал, что хрупкий замок и фанерная дверь защитят от монстра не более эффективно, чем лист рисовой бумаги.

Отвернувшись от двери, он увидел окно, которое заприметил ранее снаружи. Это было всего несколько минут назад, что представилось ему сюрреалистичным. Данные несколько минут казались целой жизнью. Он направился к окну, но замер, когда прямо перед ним материализовалась маленькая девочка. Еще мгновение назад ее не было, а потом она внезапно появилась. Джим вспомнил утверждение Тани, что она заметила, как на них смотрит ребенок. Он тогда был уверен, что она что-то видела, но неразборчиво.

- Уйди с дороги, малышка. Я не хочу причинить тебе вреда.

Еще один оглушительный, сотрясающий стены звук прямо за дверью возвестил о том, что существо добралось до площадки второго этажа.

- Мы из дома 138, по переулку Золотых Вязов.

Джим нахмурился.

- Что?

И теперь он осознал, что в комнате есть другие присутствующие. Он осмотрелся и увидел тонкие формы, появляющиеся из теней. Некоторые выглядели чуть материальнее, чем другие. Часть привидений была одета в старинную одежду, в то время, как остальные - в более современную. Некоторые вообще казались поблекшими остатками давно потерянных вещей. И все они что-то говорили. Нет, такого не могло быть.

Одни и те же слова.

- Мы из дома 138, по переулку Золотых Вязов.

- Мы из дома 138, по переулку Золотых Вязов, - хихикая, снова сказала ему девочка. - И теперь ты тоже.

После чего глубоко воткнула нож ему в живот.

Джим подумал: Нет, нет. Я не могу умереть. Я не могу умереть.

Но потом он умер.

На следующее утро двое мужчин стояли на тротуаре возле дома 138 по переулку Золотых Вязов и смотрели на дом, в котором закончила свое существование парочка серийных убийц. Эти люди знали, что два человека умерли в доме прошлой ночью, но были абсолютно не в курсе их прошлого. По их убеждению, эта пара являлась совершенно невиновной, как и большинство жертв дома 138 по переулку Золотых Вязов.

Мужчин звали Том Клифтон и Майкл Эверетт. Оба давно жили в переулке Золотых Вязов. Тут они воспитывали свои семьи. Они прожили здесь благополучную и счастливую жизнь. Но за счастье пришлось заплатить.

Том почесал подбородок и вздохнул.

- Ключ, как обычно, в почтовом ящике.

Майкл кивнул.

- Хорошо. Чья очередь избавляться от машины?

Это был голос, который Джим Мэтьюз определил бы как принадлежащий вымышленному "Майклу Квисту".

Том поморщился.

- Думаю, моя.

Майкл взглянул на него.

- Я могу это сделать, если хочешь.

Том покачал головой.

- Нет, теперь моя очередь. Мы делаем все правильно. Каждый занимается своим делом. Я отгоняю и бросаю машину. Ты заходишь в Интернет и вешаешь это объявление.

Майкл пожал плечами.

- Да, хорошо. Во всяком случае, до следующего раза.

Том хмыкнул.

- Точно. Пока оно снова не проголодается.

В следующий момент оба мужчины уставились на давно незанятый - во всяком случае, живыми людьми - дом смерти. Им не нравилось то, что они делали, но это являлось частью подписанной кровью сделки, которую они заключили много лет назад. Хорошо это или плохо, но они связали ей себя на всю жизнь. До тех пор, пока они не умрут, и их место не займут другие.

Том подошел к почтовому ящику и открыл его.

Ключи от "Ауди" ждали его.

Ⓒ  We Are 138 Golden Elm by Bryan Smith, 2017

Ⓒ Перевод: Gore Seth, 2021

Бочка

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА:

Hемного "Черного зеркала" и немного вдохновения от комиксов "EC Comics". Плюс Сатана.

Бочка уже стояла на его заднем дворе, когда утром Мартин Санчес встал, чтобы выгулять своих собак. Накануне вечером он немного выпил - ладно, может быть, больше, чем немного - и поэтому споткнулся, пробираясь с затуманенными глазами и все еще в полусне по пути через кухню к черному входу. Он мельком увидел бочку, когда открыл дверь и выпустил прыгающих беспокойных собак на улицу. Однако, будучи в плену своего глубоко неустойчивого состояния, ее присутствие поначалу не отпечаталось на переднем крае сознания Мартина. Он увидел ее, но в то же время и не увидел. Не совсем. Пока.

Он закрыл наружную сетчатую дверь, а внутреннюю оставил открытой, отвернувшись от вида на двор и бегающих собак. Одна из них, судя по голосу – Хэнк, уже на что-то лаяла. Вероятно, почуяла белку, сидящую на одном из деревьев, которые росли по другую сторону высокого ограждения, окружавшего собственность Мартина. Не обращая на это внимания, он сонно нащупал ручку холодильника, ухватил ее и распахнул дверцу. Произведя данное действие, Санчес потер глаза и уставился на изрядно опустевшее содержимое холодильника.

Затем тяжело вздохнул.

Холодильник являлся своего рода метафорой текущего состояния его жизни - почти пустой и лишенный чего-либо по-настоящему питательного. До развода все выглядело по-другому. Когда Кэрол еще жила с ним, холодильник всегда был забит всем необходимым. Приправы, мясные обеды, различные сыры, овощи и полный набор сытных продуктов для завтрака. Она всегда заботилась обо всем этом каждую неделю. Тогда он даже не думал о подобных мелочах. Все казалось намного проще - открываешь холодильник, находишь то, что тебе нужно, и продолжаешь жить дальше. Как и должно быть.

Однако теперь все, что он видел, - это несколько разнородных бутылок пива - остатки различных упаковок по шесть штук, купленных за последние недели, - бутылка кетчупа и прозрачный пластиковый контейнер с дешевым сырным соусом. А в действительности Мартину хотелось, чтобы там стояла тарелка с грудой яиц, бекона и блинчиков. К сожалению, если бы он решил поесть, ему, вероятно, пришлось бы довольствоваться сырным соусом и залежалыми остатками чипсов со вкусом тортильи. В одном из шкафов хранился пакет с "Тоститос" недельной давности. Он мог бы его умять, так как был голоден.

Но не настолько голоден.

Сделав мысленную заметку, что нужно сходить в магазин во второй половине дня, Мартин схватил одно пиво и захлопнул дверцу холодильника. После того, как он открутил крышку бутылки с длинным горлышком, та выскользнула из его рук и с клацаньем упала на грязный пол. Некоторое время Санчес смотрел на крышку с легким раздражением, а затем зафутболил ее ногой под холодильник.

Хэнк все еще лаял снаружи. И довольно громко. Громче, чем обычно. Мартин застонал и сделал большой глоток пива. Меньше всего он хотел, чтобы приперся старый мистер Слоан и начал скандалить из-за шума. Он подошел к сетчатой двери и выглянул в окошко.

Теперь Санчес немного проснулся благодаря омолаживающей дозе опохмела, и на этот раз присутствие бочки действительно отпечаталось в его сознании. Собаки лаяли не на белок. Вместо этого они с оскаленными зубами и вставшей дыбом шерстью находились по разные стороны бочки, рыча и тявкая. Мартин уже было прижал край бутылки ко рту, чтобы сделать еще один глоток, но затем опустил ее, и выражение замешательства начало искажать его черты.

- Хм. Странно.

Странно, наверное, было мягко сказано. Бочка походила на один из больших металлических резервуаров с маслом. Полностью черная и стоящая на земле примерно в пятнадцати футах от заднего крыльца. Мартин понятия не имел, откуда она взялась, и кто мог ее там оставить. Единственное, что он точно знал, это то, что ее не было, когда он последний раз выпускал собак на улицу, а это происходило около двух часов ночи.

Ее необъяснимое присутствие являлось лишь одним из компонентов общей странности ситуации. Другим было поведение собак. Немецкие овчарки вели себя так, будто они загнали в угол злобного незваного гостя. Санчес не мог понять, почему они пришли в подобное волнение из-за какого-то неодушевленного предмета. Его встревожило неожиданное появление бочки на заднем дворе, но лишь потому, что он знал, что ее там не должно быть. Кто-то - возможно, какой-то незнакомец - зашел на его территорию, пока он спал, и притащил эту штуку. Это, конечно, ужасно. Но Хэнк и Люсиль являлись собаками. Они не могли знать, что бочке здесь не место.

Или могли?

Он понимал, что лучше не недооценивать способности собак к восприятию. Собаки у него были всю жизнь. Они улавливают больше, чем думают люди. Может, им что-то не понравилось в бочке. Чем дольше он наблюдал за ними, тем вероятнее это казалось. Мартин попытался представить себе какое-нибудь легкое объяснение этому, но ничего не смог придумать.

Бочка просто стояла на месте, но собаки становились все более возбужденными. Они приседали и рыли когтями землю. Хэнк снова начал лаять, еще громче, чем раньше. Он выглядел практически разъяренным, подобно бешеному псу на свалке.

Мартин открыл сетчатую дверь и придержал ее, после чего вышел на заднее крыльцо. Он прижал пальцы ко рту и громко свистнул.

- Хэнк! Люси! А ну пошли на хрен в дом!

Собаки посмотрели в его сторону, но остались на месте и возобновили рычание. Мартин повысил голос, перейдя на свой тон "я кому говорю", и снова крикнул на них. На этот раз они отошли от бочки, но сделали это медленно, с явной неохотой. Хэнк, в частности, несколько раз оглядывался на нее по пути к крыльцу.

Мартин загнал собак в дом и закрыл сетчатую дверь. Он слышал их скулеж, когда стоял на крыльце и еще некоторое время смотрел на загадочную бочку. Затем сделал еще один большой глоток дешевого лагера и попытался понять, что сделать с этой штукой.

Бочка и ее содержимое, если таковое имелось, вполне могли быть безвредными, но гарантии этого не было. Санчес не мог придумать ни одной причины, по которой кто-нибудь из его знакомых поставил бочку у него на заднем дворе. Насколько он представлял, в ней могло находиться тело. Или взрывное устройство. Подобные вещи казались невероятно неправдоподобными, но как он мог убедиться наверняка, не заглянув внутрь?

Ох, но в этом-то и заключалась загадка. В том маловероятном случае, если в бочке действительно лежало тело, он рисковал уничтожить любые улики, если дотронется до нее. Это даже могло бы навлечь подозрения на него самого. Оставить чертову штуку в покое и вызвать полицию являлось очевидным ответом на данную дилемму. Пусть откроют и посмотрят, что внутри. Таким образом, для него не будет никакого риска, и он не станет размазывать свою ДНК по всей этой чертовой штуке.

Это имело смысл, но по какой-то причине он продолжал торчать на крыльце вместо того, чтобы вернуться внутрь, взять свой телефон и позвонить в службу 911. Его любопытство росло, чем дольше он стоял и смотрел на бочку. Было в этом что-то захватывающее, выходящее за рамки очевидного, за пределы того, что Мартин мог видеть; что-то неопределенное, щекочущее его подсознание.

Мартин взглянул вниз и увидел, что он уже подошел к краю крыльца, сам того не замечая. Он нахмурился, когда болезненное покалывание в его подсознании стало более явным. Оно сопровождалось нервным чувством в животе, похожим на то, что он испытывал, когда в подростковом возрасте приглашал девочек на свидание. Ощущением тоски. Мартин понятия не имел, почему это могло быть.

Сначала.

После дальнейших размышлений Санчес подумал, что, возможно, это чувство целиком связано с неожиданностью объекта. В течение многих лет все в его жизни развивалось так, что искренне удивляться приходилось редко. Даже развал своего брака он предвидел уже много лет назад. Фактическое получение документов о разводе стало почти скучным. Он являлся обычным парнем, живущим самой обычной, ничем не примечательной жизнью. Но теперь появилась вот эта штука, эта долбаная бочка, и она притягивает его.

Мартин снова взглянул вниз.

Он спустился на одну ступеньку, снова даже не осознавая этого. Между его ногами и землей оставалась еще одна ступенька. Если отбросить заманчивый элемент тайны, все казалось странным и тревожным. Это было почти так, как если бы объект активно притягивал его к себе, если бы он излучал своего рода психический луч, который зацепился за его тело и душу и неумолимо тянул вперед. На первый взгляд звучало абсурдно, но это было именно так.

Чтобы доказать себе, что он по-прежнему контролирует свое тело и волю, Мартин сознательно шагнул обратно на крыльцо. Оказавшись там, он еще секунду смотрел на бочку, после чего допил оставшееся пиво. Ощущение покалывания все еще сохранялось, но немного уменьшилось. Трудно было не признать это, как подтверждение, что сила притяжения бочки возрастает по мере приближения к ней. Данное предположение никоим образом не уменьшило его опасения по поводу объекта, однако странное чувство туманной тоски осталось.

Мартин вошел в дом и закрыл сетчатую дверь. Он снова оставил внутреннюю дверь открытой, чтобы продолжить наблюдение за бочкой. Притяжение объекта оставалось ощутимым, но внутри оно было не таким сильным. Санчес попытался убедить себя в том, что у него разыгралось воображение в результате сочетания затяжного пьянства и общего чувства беспокойства, вызванного таинственным появлением объекта. Данная мысль казалась такой же разумной, как и желание вызвать полицию, но почему-то он не мог полностью поверить в это.

Мартин был уверен, что здесь происходит что-то еще. Что-то... странное.

Выбросив пустую бутылку в мусор, Мартин взял из холодильника еще одно пиво, отвинтил крышку и произвел большой глоток. Санчес сделал это, не задумываясь, что, казалось, стало новой тенденцией дня. Для него не было чем-то необычным немного опохмелиться наутро после того, как он выпил кучу пива, но почти всегда на этом все и заканчивалось. Он не являлся каким-то буйным алкоголиком, которому для нормальной жизнедеятельности требовался постоянный приток бухла. Однако что-то в нем сегодня говорило ему о другом. Сегодня ему понадобится хотя бы легкая выпивка, чтобы пережить то, что впереди.

Хэнк снова зарычал.

Собака стояла у сетчатой двери и смотрела на бочку. Ее шерсть все еще была вздыблена, и она дрожала либо от волнения, либо от страха, а, может быть, и от того, и другого. Люсиль скулила откуда-то позади.

Мартин сделал еще глоток пива.

- Эй, ребята, успокойтесь. Это не повод для беспокойства. Это просто долбаная бочка.

Казалось, собак его мнение совершенно не волновало. Хэнк продолжал рычать, а Люсиль семенила и пыхтела. Думая успокоить ближайшее к нему животное ободряющим прикосновением, Мартин наклонился и погладил Хэнка по спине. Пес вздрогнул, и его рычание усилилось.

- Хорошо, хорошо, - вздохнул Мартин. - Я что-нибудь сделаю с этой херней. Дайте мне минутку.

Взяв с собой пиво, он пошел в спальню и достал с тумбочки телефон. Когда он нажал кнопку, экран загорелся, и на нем появилась информация о пропущенном вызове и голосовом сообщении. Его сердце забилось быстрее, поскольку он узнал номер.

Это был номер Кэрол. Санчес не получал вестей от бывшей жены уже несколько месяцев. Она весело проводила время со своим новым ухажёром, гораздо более молодым парнем по имени Натан. Чертовски симпатичным мальчиком. Последнее, что она сказала ему, это то, что она никогда не хочет с ним больше разговаривать или видеть его снова.

А теперь это.

Может, она передумала. Может быть, ее отношения с Натаном испортились после первой ссоры, и теперь она готова дать ему второй шанс. Мартин был удивлен тем, как сильно ему хотелось этого. Несмотря на то, что он предвидел развод, ее уход из его жизни глубоко ранил его. Кроме того, одиночество являлось в общем-то скучной штукой. Санчес знал, что, если бы представился шанс, он бы принял ее обратно в одно мгновение.

С колотящимся сердцем он нажал кнопку голосовой почты и поднес телефон к уху.

- Привет, придурок, - раздался знакомый голос Кэрол. Он вздрогнул от ее резкого тона и почувствовал новые волны неприятных ощущений в животе. - К концу дня тебе вручат документы. Я хочу получать от тебя еще большие алименты, говнюк. Значительно большие. Рекомендую сразу согласиться с условиями, - oна засмеялась. - Если только не хочешь, чтобы я завалила почтовые ящики твоей семьи фотографиями из твоей, кхм, "экспериментальной" фазы. Ты знаешь, о чем я говорю.

Она снова засмеялась, и на этом запись закончилась.

Волна разочарования накрыла Мартина, когда он оторвал телефон от уха и некоторое время тупо смотрел на него. Ему не верилось в то, что он только что услышал. За все время их брака Кэрол никогда не разговаривала с ним так злобно. Ни разу. Санчес не мог этого понять.

Он также не мог позволить себе выплачивать значительно более высокие алименты. Может быть, чуть большие, но совсем не такие, на которые она намекала в сообщении. И еще, ее угроза была реальной. Фотографии существовали. На мгновение Мартин почувствовал себя на грани панической атаки.

В следующий момент он тяжело вздохнул и велел себе успокоиться. Он допил оставшееся пиво и вернулся на кухню, взял из холодильника третью бутылку и подошел к Хэнку у сетчатой двери.

Пес взглянул на него. Мартин прочел в глазах животного чувство страха. Собака все еще была взволнована, но она боялась бочки и надеялась, что хозяин сможет избавиться от предполагаемой угрозы.

Мартин почесал псу шею.

- Не волнуйся, приятель. Я позабочусь об этом. Подвинься.

Он оттолкнул Хэнка и снова вышел на крыльцо, закрыв за собой сетчатую дверь. Бочка по-прежнему стояла на своем месте. Часть его наполовину ожидала, что странный объект исчезнет, в конце концов, обнаружится, что он - плод ослабленного, не отошедшего от сна восприятия. Хорошо это или плохо, но подобного не произошло.

Сделав еще один большой глоток, Мартин выдохнул и спустился с крыльца. Покалывание в мозгу вернулось также, как и покалывание в животе. Его лоб нахмурился, когда пришло новое восприятие, впечатление, что бочка объемнее, чем виделось вначале. Однако в следующее мгновение он понял, что это неправда. Она просто казалась больше. Повторив свой предыдущий опыт, он подошел ближе, сам того не осознавая.

Это, несомненно, тревожило.

И все же на этот раз Санчес не чувствовал склонности сопротивляться тому, что происходило. Чувство глубокой тоски вернулось, еще сильнее, чем раньше. Он почувствовал покалывание в руках, по телу побежали мурашки, а волосы встали дыбом. В воздухе слышалось странное жужжание электричества, как перед большой грозой.

Только на небе не было туч.

Мартин допил остатки пива и швырнул пустую бутылку на землю. Какая-то потухшая, отключенная часть его сделала пометку, что позже нужно подобрать ее.

Бочка взывала к нему.

Она находилась здесь для него. Специально для него.

Только для него.

Достигнув бочки, он медленно обошел ее, прищурившись, внимательно изучая. На самом деле там было не на что смотреть, ничего лишнего, чего-то, что он не смог бы углядеть с крыльца. Бочка была полностью черной. Никакой маркировки, никакой торговой марки, ничего подобного.

Притяжение бочки теперь казалось сильнее. Гораздо сильнее. Ощущение охватило его, поглотило, уничтожив все оставшиеся крошечные частицы сопротивления. Мартин подобрался еще ближе, склонившись, чтобы осмотреть крышку. Когда он это сделал, то увидел, что в конце концов бочка не полностью лишена отметок.

Вдоль края крышки виднелась какая-то надпись, напечатанная крошечным белым шрифтом. Ощущение волнения, охватившее его, усилилось. Он был уверен, что это имеет значение, первый реальный намек на то, почему бочка находилась здесь. Логика подсказывала, что на крышке, вероятно, просто напечатано название компании, но покалывание в мозгу говорило об обратном.

Санчес приблизил лицо к крышке и прищурился. Вот что он прочитал:

#чернаябочка

По крайней мере, одну полную минуту Мартин глядел на крошечные буквы с выражением нарастающего замешательства на лице, не шевелясь и не издавая ни звука, затем выпрямился и посмотрел на свой телефон. Он провел пальцем по экрану и открыл редко используемое им приложение Twitter. В отличие от своей бывшей жены, Мартин никогда особо не пользовался социальными сетями. Беглый взгляд на его профиль мог показать, что с тех пор, как он в последний раз что-то там писал, прошло почти два года. У него было двенадцать подписчиков - все либо родственники, либо сослуживцы, - а сам он был подписан на двадцать восемь человек, большинство из которых являлись знаменитостями.

Хотя Санчес никогда не собирался особо вникать в тонкости общения в социальных сетях - даже близко, - он понял, что на бочке написан хэштег, и знал, что с ним теперь делать. Через несколько секунд после открытия приложения Мартин отправил следующий твит:

BadAzzSanchez: #чернаябочка ЧТО ЗА НАХ?!

Ответ на твит пришел почти мгновенно в виде прямого сообщения:

BB999: Черная Бочка - это подарок.

Мартин посмотрел на экран и нахмурился. Сообщение пришло так быстро, что оно не могло исходить от реального человека. Скорее всего отвечал автомат. Санчес очень сомневался, что загадку бочки можно решить, взаимодействуя с гребаным ботом, но тот факт, что взаимодействие вообще произошло, поднял его уровень возбуждения. По крайней мере, теперь у него было четкое понимание того, что появление бочки не являлось таким уж случайным, как он предполагал вначале.

Согласно данной версии, бочка являлась подарком, но кто ее послал и что в ней содержалось? Это были основные вопросы, которые у него имелись с самого начала, но теперь их окутывала более глубокая тайна. Несмотря на сохраняющееся замешательство Санчеса, существование явно официального аккаунта в Твиттере во многом сделало ситуацию менее зловещей. Это казалось какой-то интернет-технологией, некой новой творческой формой вручения подарков. Он слышал о подобных вещах.

Мартин решил, что мрачный внешний вид объекта намеренно вводил в заблуждение. Скорее всего, бочка наполнена мешаниной из безделушек и всяких прикольных штучек. Может быть, во всем есть какая-то якобы веселая тема. Чем больше Санчес думал об этом, тем больше находил смысла. Он почти мог представить, как некоторые из его коллег собираются и скидываются, чтобы отправить что-то подобное в его дом.

Некоторые из парней пытались подбодрить его после разрыва с Кэрол, приглашая выпить и так далее. Мартин не расценивал их, как особо близких друзей - они не приходили домой на воскресный футбол или что-то в этом роде, - но, конечно, данный вариант казался возможным, а может быть, даже вероятным.

Некоторые из их номеров были у него в контактах. Один или два звонка в состоянии разрешить эту ситуацию всего за несколько минут. Он решил, что именно этим и займется, но сначала надо посмотреть, какую дополнительную информацию, если таковая имеется, можно извлечь из бота.

Быстро нажимая пальцем на экран, он ответил прямым сообщением.

BadAzzSanchez: Что за нах эта штука, и, какого хера я должен с ней делать?

И снова ответ пришел мгновенно.

BB999: Черная Бочка - это подарок. Открой бочку.

После дальнейшего постукивания по экрану, произошел следующий обмен сообщениями.

BadAzzSanchez: Что это за хреновина?

BB999: Черная Бочка - это подарок.

BadAzzSanchez: Ты уже это сказал. Она взорвется мне в лицо нахуй?

BB999: Черная Бочка не причинит тебе вреда. Черная Бочка - это подарок.

BadAzzSanchez: Кто ее прислал?

BB999: Черная Бочка - это подарок.

К этому моменту Мартину захотелось закричать. Он нарезал круги с ботом и ничего не добился, кроме информации о том, что бочка ему не навредит. Это должно было обнадеживать, поскольку соответствовало его последней линии мышления. Но что не соответствовало ей, так это ощущение того, что его физически притягивает к бочке какая-то невидимая сила. У обычной стандартной интернет-мистификации не существует такой возможности.

Мартин вздохнул и снова застучал по экрану.

BadAzzSanchez: Хорошо, Черная Бочка - это подарок. Кто прислал подарок?

BB999: Друг.

BadAzzSanchez: Какой нахуй друг?

BB999: Черная Бочка - это подарок.

На этот раз Мартин действительно закричал. Звук его голоса был настолько громким и пронзительным, что встревожил золотистого ретривера старого мистера Слоана, который залаял с другой стороны ограды. Его собственные собаки затявкали и заскулили в ответ. За этим последовал продолжительный лай всех окрестных собак, который становился все более возбужденным.

Не обращая внимания на нарастающую собачью какофонию, Мартин снова застучал по экрану телефона.

BadAzzSanchez: Хорошо. Не говори мне. Пошел на хуй.

BB999: Черная Бочка - это подарок. Открой Черную Бочку.

Смиренно вздохнув, Мартин уронил телефон в карман халата. Было ясно, что он узнал от бота все, что мог. Он закусил нижнюю губу, глядя на бочку и продолжая размышлять, что делать. Странный невидимый поток энергии, исходящий от этого предмета, был ощутим как никогда. Все это по-прежнему казалось несколько тревожным. Однако после взаимодействия с ботом его уровень страха опустился на более низкий уровень.

Затаив дыхание, он осторожно, слегка дрожащей рукой дотянулся до бочки и прикоснулся к крышке. При физическом контакте притяжение объекта снова усилилась, но это его не испугало. Санчес чувствовал себя наполненным теплотой и глубоким умиротворением, подобных которым не испытывал годами, а может, и десятилетиями.

Мартин поддел ногтями край крышки и изо всех сил потянул, но не смог сдвинуть с места. Отступив на шаг и долго глядя на бочку в оцепенении, он затем вернулся в дом, схватил ключи и вышел к машине, припаркованной на подъездной дорожке. Когда он нажал кнопку на брелоке, раздался звуковой сигнал. Крышка багажника открылась, и Санчес подошел к задней части автомобиля. Пришлось немного покопаться в переполненном барахлом отсеке, но вскоре он нашел то, что хотел.

Закрыв багажник, Санчес прошел обратно через дом на задний двор. Хэнк попытался протиснуться с ним через сетку, но Мартин удержал его и закрыл дверь. Обе собаки заскулили с кухни. Он ощущал их тревожные взгляды на своей спине, когда спускался с крыльца на землю. Мартину захотелось, чтобы они почувствовали то же самое, что чувствовал он, прикоснувшись к бочке. Они бы сразу перестали бояться. Может быть, позже, после того, как он откроет бочку и узнает ее секреты, он позовет их сюда и осторожно заставит прикоснуться к ней. Санчес улыбнулся, представив, как Хэнк, чавкая, облизывает бочку своим большим языком, с широкой собачьей ухмылкой на морде.

Мартин втиснул острие лома под край крышки, протолкнув его как можно глубже. Сделав это, он крепко ухватился за другой конец обеими руками и изо всех сил надавил вниз. Крышка не сдвигалась – она держалась плотнее, чем у самой неподатливой банки с маринованными огурцами, примерно в тысячу раз, - но, наконец, все-таки начала отходить от верха бочки.

С блестящим от пота лицом Мартин еще несколько раз подвигал ломом вверх-вниз, и, наконец, крышка с громким хлопком открылась. Глубоко вздохнув, он отбросил лом в сторону и вытер пот со лба.

Ну вот, - подумал Санчес. – Пора посмотреть, что внутри этой хрени.

Прежде чем он успел наклониться и заглянуть внутрь, Мартин почувствовал вибрацию в кармане халата. Нахмурившись, он достал телефон и уставился на экран. Твиттер сообщал, что у него новое прямое сообщение от BB999.

Мартин хмыкнул.

- Хм. Странно.

Бот не мог узнать, что он снял крышку. Или мог? Он являлся просто куском компьютерного кода, а не человеком. Но, возможно, в бочке встроен какой-то скрытый датчик. Вероятно, сенсор послал сигнал, как только сняли крышку.

Мартин кивнул.

Имеет смысл. Какой-то.

Он открыл Твиттер и взглянул на сообщение.

BB999: Черная Бочка - это все, что ты когда-либо хотел.

BadAzzSanchez: Посмотрим.

Мартин положил телефон обратно в карман и склонился над бочкой. Его брови нахмурились, когда он опустил голову и заглянул внутрь. Он стоял, положив руки на колени, в течение нескольких минут изучая внутреннее пространство бочки.

Она была пуста.

Никаких подарков-приколов. Никаких бутылок виски или жестяных баночек с сыром. Ничего. Металлический корпус бочки казался безупречным. Он выглядел только сошедшим с конвейера, как будто там вообще никогда ничего и не хранилось. Ему в голову пришла мысль. Может быть, пустота бочки и являлась приколом, своеобразным современным эквивалентом "ручных камешков" или еще чего-то в этом роде. Санчес надеялся, что это не так. Какой же это будет облом. И все же пустоту бочки отрицать представлялось невозможным. В чертовой штуковине просто не было ни хрена.

Во всяком случае, ничего, что бы он видел.

Странная, вибрирующая сила, продолжающая исходить от бочки, являлась единственной причиной, по которой он сразу же не плюнул на нее. На самом деле, Санчес чувствовал ее сильнее, чем когда-либо. Что-то, чего он не мог видеть, что-то внутри бочки все еще притягивало его.

Телефон снова зажужжал в его кармане. Он вынул его и не удивился, увидев новое сообщение.

BB999: Черная Бочка - это все, что ты когда-либо хотел.

BadAzzSanchez: Я никогда не хотел пустую бочку, поэтому я почти уверен, что это полная хрень.

BB999: Черная Бочка - это все, что ты когда-либо хотел. Чего ты хочешь больше всего, Мартин Санчес?

Глаза Мартина расширились, и он крепче сжал телефон, читая эти слова.

Они знают мое гребаное имя! Что за херня?!

Он сделал несколько глубоких вдохов и начал успокаиваться. В этом не было ничего зловещего. Конечно же, они знали его имя. Засранец (или засранцы), который заплатил за эту штуку, предоставил бы данную информацию. Он сделал еще один глубокий вдох и перечитал вопрос, заданный ботом BB. Волна успокаивающего тепла продолжала литься из бочки, еще больше ослабляя его беспокойство.

Чего я хочу больше всего, а?

Некоторое время Санчес думал об этом. Фактически, несколько минут. Он много чего хотел. Того, чего хотели все. Любовь. Деньги. Счастье. Множество крутых материальных ценностей. Яхты. Быстрые автомобили. Дом побольше. Абонементы на матчи любимых команд. Черт, вычеркнем это. Роскошная собственная ложа на футбольном стадионе и хоккейной арене. Эй, почему бы не помечтать по-крупному? В любом случае, это была лишь фантазия.

Энергия, исходящая из бочки, на мгновение увеличилась. Она снова вызвала мурашки на его предплечьях и зашевелила воздух вокруг него. Мартин слышал, как Хэнк царапает лапами по окну сетчатой двери. Он снова залаял. Это был пронзительный лай, исполненный ужаса.

А затем поток энергии резко оборвался.

Мартин вздрогнул, когда почувствовал, что воздух вокруг него замер. Одинокий старый лист с одного из ближайших деревьев лениво упал на землю. Собаки все еще немного скулили, но уже больше не лаяли так пронзительно и панически. Несколько мгновений Мартин осторожно разглядывал бочку, а затем снова прикоснулся к ней.

Ничего не произошло.

Ни малейшего проблеска былой энергии. Это была всего лишь бочка. Простая металлическая конструкция. Которой она, возможно, всегда и являлась. Но он знал, что чувствовал что-то. Что-то достаточно реальное, но, возможно, это представляло собой какой-то фокус, поток электричества - или что-то еще - генерируемый неким дешевым устройством, встроенным в сам металл. Данное предположение казалось маловероятным, но какое еще могло существовать рациональное объяснение?

Мартин пнул бочку ногой.

Внутри раздался глухой лязгающий звук.

Покачав головой, Мартин вернулся в дом и потратил некоторое время, успокаивая собак, которые казались очень довольными, что он снова оказался с ними внутри и подальше от бочки.

Звонки начали поступать примерно через час.

Сначала он получил известие от своего босса. Парень всегда относился к нему равнодушно. Нормально, но не более того. Теперь, внезапно, он стал поклонником Мартина номер один. Он хотел предложить ему новую должность в компании, место в топ-менеджменте. Отсутствие должного опыта неважно. Приобретет в процессе. Мартин не представлял, что делать ни с одним из аспектов этого. Он не знал, что было страннее, само предложение или восторженный отзыв начальника о его работе, которую сам Мартин оценивал лишь на волосок или два выше просто адекватной.

Санчес сказал боссу, что ему нужно подумать, и повесил трубку.

Затем позвонила Кэрол. Она была в слезах. Сначала она попросила порвать судебные документы, когда те придут. Она хотела бы прекратить дело. Затем поведала о Натане. Ему только что позвонил врач. Результаты некоторых плановых стандартных анализов оказались не такими уж стандартными. Ему оставалось жить всего несколько недель. Услышав ужасные новости, Натан со слезами на глазах признался, что сошелся с ней только из-за денег и тайно трахался с кучей парней за ее спиной. На этом моменте описания событий Кэрол впала в истерику и стала умолять Мартина позволить ей вернуться.

Улыбаясь, говоря полуутешительным тоном, Мартин произнес:

- Ой, это очень плохо, детка. Давай соберемся вместе выпить кофе или что-то в этом роде и поговорим об этом. Или, о чем другом. Может быть, на следующей неделе.

Он повесил трубку.

И так продолжалось весь день. Звонок за звонком от коллег, друзей и знакомых, каждый из которых необъяснимым образом хотел ему что-то предложить. Деньги. Билеты на крупные мероприятия. Ужин в городском ресторане за их счет. Страстная девица, с которой он курил на работе, позвонила и призналась, что сильно в него влюблена. Она предложила прийти к нему и позволить ему воспользоваться ее телом. Он мог делать с ней все, что пожелает. Или она может исполнить его любой каприз, который он только пожелает.

- Все, что угодно, - сказала она ему.

Санчес дал ей свой адрес и попросил, чтобы она приехала попозже вечером. Потом повесил трубку.

Он посмотрел на Хэнка и Люсиль, которые свернулись калачиком на полу перед ним в гостиной. Хэнк поднял голову и встретил глаза Мартина взглядом, который можно было интерпретировать как неопределенно укоризненный.

Мартин хмыкнул.

- Знаешь, что странно, приятель? Я не помню, чтобы когда-либо давал этой девице свой номер. Да, ладно. Какая разница?

Позже в тот же день Мартин сходил в магазин на углу и купил билет лотереи "Пауэрболл". Джек-пот превышал 300 миллионов долларов и продолжал расти. Он чувствовал везение и подумывал купить несколько билетов. Но в конце концов, приобрел только один. Что бы ни происходило, удача тут ни при чем. Именно этот билет и являлся единственным, необходимым для него.

Вечером пришла красавица-коллега и исполнила все странные капризы, которые он попросил ее исполнить, в том числе некоторые, которые, возможно, являлись не совсем законными. Под конец долгого изнурительного перепиха Санчес сказал ей, что намерен через несколько дней отвезти ее в Вегас и жениться на ней. Она не возражала против этой идеи.

Днем позже поступила информация о том, что был продан единственный выигрышный билет лотереи "Пауэрболл". Весь джек-пот достанется его владельцу. Мартин почему-то не удивился, узнав, что билет продали в магазине на улице, где он жил. То, что выигрышные коды совпали с числами на его билете, также не стало сюрпризом. Мартин позвонил в офис лотереи штата и договорился, что приедет на следующий день.

Сразу после того, как Санчес повесил трубку, его телефон зажужжал. Он посмотрел на экран и почувствовал, как участился пульс. Пришло новое сообщение от BB999. Мартин провел пальцем по экрану, нажал на приложение и увидел следующее:

BB999: Денежная стоимость оказанных услуг составляет 666,66 долларов.

Мартин рассмеялся.

- Конечно.

Он застучал по экрану.

BadAzzSanchez: Нет проблем. Как мне отправить платеж?

BB999: Через PayPal на bb999@gmail.com.

BadAzzSanchez: Я сделаю это сегодня вечером.

BB999: Духовная стоимость оказанных услуг составляет 100 душ.

Мартин нахмурился.

- Хм. Странно.

После дальнейшей переписки получилось:

BadAzzSanchez: 100 душ?

BB999: Верно.

BadAzzSanchez: Я имею в виду, я отдам свою душу, без проблем. Оно того стоит. Но 100? Как мне это сделать?

BB999: Ты должен собрать 100 душ в течение 6 лет, иначе все услуги будут аннулированы.

BadAzzSanchez: Как, блядь, мне "собрать" 100 душ?

BB999: Просто. Убить 100 человек.

Когда Мартин прочитал эти слова, его охватил глубокий озноб. Не из-за моральных сомнений. Он оставил их в прошлом. Нет, его колебания были вызваны другими, более практическими вопросами. Убить такое количество людей за такой короткий промежуток времени - большая работа. Грязная работа. Более того, Санчес не понимал, как ему это сделать, чтобы его не сцапали.

Он снова застучал по экрану.

BadAzzSanchez: Меня поймают. Я не хочу сесть в тюрьму.

BB999: Ты будешь защищен. В царстве смертных ты не столкнешься с серьезными последствиями.

К настоящему времени Мартин был почти уверен, что больше не разговаривает с ботом. За всем этим взаимодействием стоял разум, и не искусственный.

BadAzzSanchez: Это ты ведь послал бочку? Не друг.

BB999: Да. Но мы друзья. Черная Бочка - это подарок. Самый большой подарок из всех.

Мартин поколебался, прежде чем снова коснуться экрана, проглотив комок в горле, прежде чем отправить следующее сообщение.

BadAzzSanchez: Ты Сатана?

BB999: Имя мне - легион. Щелкни следующую ссылку, чтобы поставить цифровую подпись на бланке и принять сумму духовной стоимости.

Мартин попытался получить дополнительную информацию, но каждый раз единственным ответом являлось повторение последнего сообщения со ссылкой. Поразмыслив над этим в течение десяти минут, он пожал плечами и подумал, да пошло все... Санчес щелкнул ссылку и подписал там, где было указано.

От BB999 пришло последнее сообщение.

Он прочитал его и вздохнул.

Думаю, я должен был это предвидеть.

Повинуясь какому-то импульсу, он вышел на задний двор.

Бочка по-прежнему стояла там. Ему нужно было перенести ее в свой подвал, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет переехать в уединенный особняк, который Санчес намеревался купить на свой лотерейный выигрыш. Когда он переселится, у бочки будет отдельная комната. Особое место, что-то вроде святилища.

Последнее сообщение от BB999 гласило:

Черная Бочка - это сосуд. Наполни его 100 человеческими сердцами.

Санчес подумал, что ему придется постоянно держать целую кучу благовоний в этой особой комнате.

Хэнк и Люсиль вышли вместе с ним. Люсиль бегала по двору в поисках места, где можно было бы присесть и посрать. Хэнк сел на корточки рядом с Мартином на крыльце. Глаза собаки стали темно-красными, когда хозяин почесал ему шею.

Когда Люсиль закончила свои дела, Мартин с собаками вернулись внутрь.

Тина, его будущая жена, находилась там, где Санчес оставил ее раньше - лежала голая на кровати и ожидала возобновления его интереса. Когда он вошел в комнату, она села с широкой улыбкой на своем великолепном лице.

- Милый! - воскликнула она с повизгиванием. - Ты готов снова меня трахнуть?

- Попозже, - ответил Мартин, натягивая одежду. - А пока у меня к тебе есть вопрос.

- Все, что угодно для тебя, детка.

Мы еще это посмотрим.

- Не хотела бы ты отправиться со мной в круиз по городским трущобам?

- Посетить трущобы - это может быть прикольно.

Мартин улыбнулся.

- Как насчет того, чтобы мы сняли проститутку и ритуально принесли ее душу в жертву Сатане? Кстати, я не шучу.

Тина все еще улыбалась, когда соскользнула с кровати и подошла к Санчесу, прижавшись к нему своим красивым обнаженным телом.

- Звучит хорошо для меня.

Мартин поцеловал ее.

- Умница. Ты знаешь это?

Тина хихикнула и поцеловала его в ответ.

Через несколько минут они уже находились в пути, направляясь в часть города, населенную в основном наименее удачливыми обитателями. Мартин знал место, где можно было найти проституток. Не потому, что у него имелся какой-то опыт в данной области, а потому, что он видел статью в новостях. И убийство проститутки казалось хорошим способом приступить к сбору душ для сатанинского бизнеса.

Он вздохнул при этой мысли.

Впереди его ждала куча работы. Адская куча работы.

Ⓒ The Barrel by Bryan Smith, 2017

Ⓒ Перевод: Gore Seth, 2021

Семь смертоносных историй ужасов

Прогулка

До той ночи Пол Мальдонадо ни разу не совершал прогулок в окрестностях своего дома. Ни днём, ни тем более в предрассветный час.

Но его вконец одолела тоска.

Ему осточертел телек.

Осточертели музыкальные стримы на Spotlife.

И даже сеть осточертела… одни и те же грёбаные сайты, каждый грёбаный день…

Проблема была не только в развлечениях, доступных Полу.

Его последние отношения рухнули несколько месяцев назад. С тех пор, как София бросила его, дом стал болезненно тих, особенно по ночам. Как закоренелая сова, он особенно маялся именно в это, особенно наполненное одиночеством время суток.

Ему казалось, что стены смыкаются над ним. Он был угнетён, что было для него странным.

Его, в общем-то бодрого и оптимистичного человека, стали посещать мысли о самоубийстве, и это весьма тревожило его.

Так и случилось во втором часу июньской ночи: Пол выключил телек, в который пялился безо всякого интереса уж который час, взял ключи и вышел из дома.

Заперев за собой дверь, он спустился с крыльца, вышел на улицу и осмотрелся.

Улица была тиха в столь поздний час. Свет от фонаря поднимался вверх, освещая часть тротуара и прилежащие дворы.

Дворы были по большей части очень ухоженными. Исключением была его собственная лужайка. Трава сильно отросла: её стоило подстричь ещё неделю назад. Пластиковый пакет из магазина валялся рядом с его парадной дверью. Сейчас он казался странным маленьким призраком, парящим в темноте. Выглядело это страшновато, особенно в полной тишине.

Пол жил в квартале, примыкавшему к месту, излюбленному хипстерами, в восточном Нэшвилле. Совсем неподалёку имелось огромное количество кофеен, баров, ресторанов и тату-салонов. Все они обслуживали молодых придурков, слушавших нудную музыку, тративших непомерные средства на уход за волосами на лице и носивших дебильные джинсы, сжимающие яйца. Пол их ненавидел всех.

Поворот направо, и он на месте. Большая часть заведений, если не все, в это время уже были закрыты. Тем не менее, была вероятность повстречать других ночных зевак, так что Пол пошёл в другую сторону.

Он дошёл до конца своего квартала меньше чем за минуту и остановился на пересечении Роздэйл и Триумф. На Триумф можно было перейти дорогу. Ещё так называлась музыкальная группа, которую Пол смутно помнил из юности. Ну, помнил он название. А вот о том, хороши они были или нет, воспоминаний не осталось. Да и чёрт с ними. Впрочем, всё остальное тоже больше не имело значения.

На Триумф Пол свернул направо и продолжил свою прогулку. Он миновал пару кварталов, услыхал за собой шаги. Он решил, что его хотят обокрасть, тем более, что эти шаги практически точь-в-точь повторяли его собственные. В этом чувствовалась преднамеренность, как будто преследователь пытался замаскировать звук своих шагов. Пол пытался внушить себе, что это просто паранойя, навеянная поздним часом, тем, что вокруг не было ни души, и звенящей тишиной, охватившей ночь.

А может, ему просто послышалось.

А может, это было какое-то странное эхо.

Пол ускорил шаг. Эта резкая перемена привела к тому, что преследователь сбился с шага и стало очевидным, что услышанное Полом не было эхом. Как только шаги позади него сбились с ритма, они тут же стали более различимы. Он не только осознал, что некто действительно идёт за ним, но и то, что преследователь был гораздо ближе, чем казалось. Судя по звукам, преследователь был не более чем в десяти шагах от него.

Он шёл по тёмной части улицы, минуя низко висящие ветви дерева. Дерево росло по другую сторону высокого забора, но ветви его спускались на тротуар. Полу впервые стало страшновато, когда он опустил лицо, пряча его от веток, и моментально оказался в глубокой тьме.

Шаги преследователя стали быстрее.

Твою ж мать.

Пол выпрямился, миновав ветки. Следующий фонарь был в конце Триумфа, где-то в квартале от Пола.

Низкий, пугающий голос зашелестел у него за спиной: «Эй ты, иди-ка сюда. Попробуй моей стали».

Последовал зловещий смешок.

Пол не удосужился обернуться. Голос и злобный смех подтвердили его опасения. Ненамеренно он попал в поле зрения психопата.

Он побежал.

Пол услышал звук тяжёлых шагов за спиной, когда преследователь добавил ходу.

В конце квартала Триумф пересекала улица под названием Блэкмор. Там Триумф заканчивалась. Пол мог пойти налево или направо, пути прямо не было. Времени на раздумья или создание стратегии не было. Он просто повернул налево только потому, что до этого он поступил наоборот. Он прошёл не больше двадцати футов по Блэкмор, когда решил рискнуть и глянуть через плечо. За ним не было никого, но он слышал приближение преследователя. Туфли неизвестного сумасшедшего громко шлёпали по бетону.

Пол поддался внезапному порыву нырнуть в куст, красовавшийся перед небольшой лужайкой слева от него. Он смотрел сквозь тонкие ветки, как преследователь шумно подходил всё ближе. Тёмная фигура возникла прямо у куста и застыла только через дюжину шагов.

Человек стоял на тротуаре, медленно поворачиваясь вокруг себя в поисках признаков присутствия Пола. Человек был высок и одет во всё чёрное. В правой руке, обтянутой перчаткой, он сжимал нож с длинным лезвием, в котором отражался свет фонаря. Он носил лыжную маску, но она не скрывала того, что он был озадачен. Несмотря на ужас, от которого сердце готово было выпрыгнуть из груди, Пол почти улыбался.

Хотя, ещё через мгновение, он и в самом деле улыбнулся.

Конечно, он всё ещё был напуган. Незнакомец вполне мог обратить внимание на средних размеров куст и догадаться о том, где его добыча. Но теперь другой звук пронзил ночь: нарастающее гудение двигателя, причем немаленького. Пол увидел, как источник этого звука приближается. Это был пассажирский автобус, двигавшийся по Блэкмор. Пол видел, что автобус был практически пуст, что не удивительно в столь поздний час. Психопат повернулся к проезжей части, когда автобус приблизился, осматривая лужайки домов напротив в поисках своей исчезнувшей жертвы. Повинуясь порыву, Пол выскользнул из-за куста и бросился на психопата. Он стартовал в приседе, затем выпрямился, побежал и достиг хищника в самый подходящий момент.

Вылетев от удара Пола в спину на улицу, незнакомец вскрикнул от неожиданности так громко, что заглушил рёв мотора. С глухим звуком мужчина ударился об автобус. С чавканьем ломались кости, пока тело мужчины летело вниз по улице, оставляя красный влажный след на тротуаре.

Когда водитель автобуса вышел, чтобы осмотреть покойного, Пол уже убежал. Пару дней спустя в новостях местному телеканалу сообщили, что усопший оказался печально известным Ночным Потрошителем, который время от времени нарушал покой жителей восточного Нэшвилла уже несколько лет. На некоторое время это наполнила Пола чувством гражданской гордости. Он избавил мир от смертельной угрозы. Он, вроде как, герой.

Но была проблемка: то чувство радостного возбуждения, наполнившее его сразу после убийства человека в маске.

Это было прекрасно. Никогда раньше он не чувствовал себя настолько живым. Уныние, поглощавшее его, исчезло без следа. После этой ночи Пол частенько совершал ночные прогулки. Вскоре в городе объявился новый злодей.

Пресса окрестила его “Толкателем”.

Ⓒ Take a Walk by Bryan Smith, 2016

Ⓒ Перевод: Евгения Иванова

Первое свидание

Её звали Клаудией, и она была самой классной девчонкой из всех, кого Дерек Петерсон встречал за последние несколько лет. Это было их первое официальное свидание, и он нервничал до чёртиков, пока ждал её у входа в кино.

Они познакомились на слёте любителей научной фантастики в Орегоне две недели назад, столкнувшись в очереди за напитками во время вечеринки в честь окончания мероприятия. Оба были в костюмах. Он был капитаном Малом, а она Чианой, инопланетной синелицей девицей из Фарскейпа. После они не раз говорили по телефону в стиле «узнай меня получше». И вот они были готовы встретиться и посмотреть, что же из этого всего выйдет.

Клаудия очень нравилась Дереку. Как всегда, он боялся выставить себя полным болваном и всё испортить. Прямо сейчас, тем не менее, его больше беспокоил вопрос времени, чем сомнения по поводу того, насколько он разочарует Клаудию после первого свидания.

Кино должно было начаться уже через десять минут, а Клаудия всё не появлялась. Показывали Мстителей, и зал обещал быть заполненным до отказа, но Дерек не переживал из-за билетов, так как купил их заранее он-лайн. 8:30 – время их встречи, уже 20 минут как канули в Лету. Аналогия казалась удачной, поэтому внутренний параноик Дерека шептал ему о том, что Клаудия выскальзывает из его рук. Он чувствовал себя почти что кинутым. Последний раз они разговаривали меньше часа назад, но ему казалось, что времени прошло гораздо больше.

Внезапно ему показалось, что Клаудия просто струсила и решила вовсе не приходить, не утруждая себя телефонными объяснениями. В сотый раз он посмотрел на экран телефона в надежде увидеть сообщение от неё. Новых сообщений не было. Только Клаудия в своём косплее глядела на него с заставки, заставляя сердце биться сильнее.

И всё-таки он решил позвонить, хоть и не надеялся услышать ответ.

С чего бы ей отвечать, если уж она решила его кинуть?

К тому же, уж если для её ужасного опоздания и была причина, она вполне могла позвонить, чтобы сообщить об этом. Но она этого не сделала, что только укрепляло сомнения. Он уже был готов плюнуть и вернуться в машину, когда заметил жёлтое такси, появившееся в дальнем въезде на парковку кинотеатра. Такси проплыло вдоль парковки, завернуло в проезд между машинами и входом в мультиплекс и замерло прямо напротив Дерека.

Он разглядел едва заметное движение фигур за тонированными стёклами автомобиля. Всё выглядело так, будто пассажир, сидя на заднем сидении, наклонился вперёд, чтобы расплатиться с водителем. Сердце Дерека едва не остановилось, пока он ждал, пока дверца откроется и он сможет рассмотреть пассажира. Он отчаянно надеялся, что это будет Клаудия, но готовился к худшему. Худшее не случилось.

Дверь открылась, и в проёме появилась она. Клаудия бросилась Дереку на шею, чем немало его удивила. Целое мгновение он стоял, как дурак, вытянув руки по швам. Она же фанатично шептала ему на ухо: «Прости. Прости, прости…» Взглянув через плечо девушки, Дерек увидел, что дверь фургончика закрылась автоматически. Когда такси уехало, он вздохнул с облегчением и наконец-то обнял её, что и стоило сделать.

«Все нормально», - прошептал он.

Всё действительно стало нормально.

Ему больше не требовались объяснения. Она была с ним. И не собиралась жестоко кинуть его. Её теплое дыхание щекотало его шею. Это было приятно, а всё остальное стало неважным.

Так они простояли минуты две. Потом она высвободилась из объятий и начала рассказывать о том, что случилось: «Моя чёртова машина сломалась, и телефон… Можешь поверить в это дерьмо? Как может так не повезти одной девчонке за один чёртов вечер?» Она вытащила из сумки свой андроид и показала потухший экран: «Вот видишь?»

Дерек кивнул.

Лично ему доказательства были не нужны. Но, похоже, они были необходимы ей.

Ей было не по себе из-за того, что он так долго ждал её, безо всяких объяснений. А он чувствовал себя виноватым из-за сомнений в ней.

Она засунула телефон обратно в сумку и с явным облегчением продолжила свой рассказ.

“Так вот, я бросила тачку и пошла пешком. Это случилось на пустыре, и я начала отчаиваться. Потом я встретила такси и, чёрт побери, была спасена. Я выбежала на середину дороги, чтобы остановить его. Уверена, была похожа на сумасшедшую». Дерек кивнул: «Да уж, хреново. Жаль твою машину. Но я рад, что ты добралась без особых неприятностей. Дать тебе позвонить в ремонтную службу или ещё куда?»

Она покачала головой: «Я подумаю об этом завтра. Мы же в кино собирались. Подкинешь меня потом домой, ладно?»

Дерек улыбнулся.

В какой такой нафиг съехавшей вселенной такое было бы «неладно»?

«Без проблем - , сказал он, беря её за руку. - Пойдём».

Когда они вошли в огромный зал 24-зального мультиплекса, Дерек, наконец, отдал должное тому, как Клаудия выглядела. С тех пор, как они познакомились, она прислала ему кучу своих фоток, но вживую и без синего грима, покрывавшего всё тело, он видел её впервые. Она была нереальной. Подтянутая, но очень женственная. Тёмно-алый топ облегал пышную грудь. Сверху она накинула чёрную кожаную куртку. Узкие чёрные джинсы и туфли на каблуках завершали образ. Он уже практически представил, как разорвёт этот наряд вечером. Ну, если его пригласят зайти.

Немного погодя они уже были в зале, где показывали их фильм. Как Дерек и думал, народу было много, но они нашли местечко с краю заднего ряда. Перед тем, как сесть, Клаудия сняла куртку.

Усаживаясь рядом, Дерек заметил белую повязку у неё на запястье. Он взглянул, подняв бровь: «Это ещё что?»

Она зачерпнула горсть попкорна из пакета, стоявшего на коленях, и уставилась на экран. Там показывали трейлер к новому ужастику “Шоу кошмаров на ночь глядя». Старая песня Bile Lords неслась из динамиков и вполне соответствовала происходящему на экране.

Она пожала плечами: “Да так, ничего. Просто бо-бо.”

Для «бо-бо» повязка была великовата. Ещё она выглядела поношенной и немного грязной. У Дерека складывалось впечатление, что носили её уже несколько дней. Судя по внешнему виду, душ тоже принимали в ней. Дерек решил не развивать тему. Похоже было, что ей неинтересно было обсуждать произошедшее, а он и не настаивал. В конце концов, они встретились, чтобы посмотреть кино и отлично провести время, а не обсуждать раны.

Начался фильм.

Минут через десять Клаудия опустила попкорн на пол и прильнула к Дереку для поцелуя. Он повернулся к ней и позволил прижаться к своим губам. К его удивлению, она просунула язык ему в рот, положила свою мягкую ручку ему на промежность и сжала. Фильм был совсем новым, и все места были заняты. Идея лапать друг друга при таком скоплении людей казалась несколько дерзкой. Похоже, это заводило её. Может, она эксгибиционистка.

"Блин, - подумал Дерек. - Если ей так нормально, то и мне тоже."

Он положил левую руку на её грудь и сжал. Она со стоном выдохнула и сжала его промежность сильнее. Её язык снова оказался у него во рту и всё настойчивее изучал его. Он продолжал ласкать её грудь, от эрекции распирало джинсы. Это было больно и приятно одновременно. Через несколько минут таких упражнений Клаудия начала неприлично стонать.

А тихоней она не была.

С соседнего ряда послышался низкий мужской голос: “Или вы двое немедленно прекратите, или я пожалуюсь администратору.”

Оторвавшись от Дерека, Клаудия перевела дыхание. Она повернулась в сторону, откуда жаловались, и зарычала. Её лицо в пол-оборота было ужасающе сексуальным. Что-то в её чертах было диким, звериным. Голосом, более хриплым, чем раньше, она произнесла: “Пошёл ты”.

В целом Дерек был не прочь завершить начатое с такой невероятно сексуальной девчонкой, как Клаудия. Но он видел край. Будучи человеком неконфликтным, он не хотел затевать ссору. Извинения уже готовы были слететь с его губ, когда он увидел нечто, что заставило его нахмуриться.

Белая повязка на запястье Клаудии налилась кровью. Тонкая струйка крови потекла по её руке и капнула на пол. Так называемое «бо-бо», очевидно, было более серьёзной раной. Он попытался сказать об этом, но Клаудия схватила его за горло, успешно подавив все попытки протестовать и снова засунула свой язык ему в рот.

Кровь из раны на запястье капала ему на колени всё сильнее. Но ещё более пугающим было то, что внутри своего рта он чувствовал, как менялись её зубы. Они стали длиннее.

И острее.

Один из клыков проткнул его нижнюю губу. Пошла кровь. Дерек захныкал.

Ради всего святого, что, блядь, происходит?

Снова послышался низкий голос с заднего ряда: “Так. Я пошёл за администратором.”

Когда этот крупный человек вставал, послышался скрип кресла.

Клаудия ослабила захват и рыкнула на жалобщика: “Сядь и смотри, жирдяй, а не то я тебе голову оторву.”

Её голос стал ещё более хриплым и не звучал как женский. Кожа стала темнее. Волосы выглядели гуще. И длиннее. А ещё её глаза стали карими. Минуту назад были голубыми, как и на всех фото. Жирдяй фыркнул: “Сама пошла, курва. Сейчас тебя вышвырнут отсюда вместе с твоим убогим дружком.”

Он двинулся к выходу и уже спустился на одну ступеньку.

Не успел он пройти дальше, как Клаудия прыгнула прямо со своего места и, перемахнув Дерека и парочку, сидевшую по соседству, перехватила толстяка. Он пронзительно завизжал, и этот звук заглушил все остальные в зале. Зал наполнился недовольным шиканьем и звуком возмущенных голосами. Зрители хотели тишины. Тем не менее, Дерек подозревал, что скоро шум перестанет быть самой большой проблемой.

Одежда на Клаудии трещала по швам. По всему телу пробивалась шерсть. Руки стали больше, наманикюренные ноготки превратились в огромные острые когти. На лице толстяка застыл ужас: Клаудия выполнила обещание, данное пару секунд назад. Она оторвала его голову и швырнула её так далеко, как только смогла. Голова с эффектным звуком влетела в самую середину экрана. Повсюду слышались крики.

Кровь фонтаном била из разорванной шеи толстяка.

Вспыхнул свет, и люди устремились к выходу. Повинуясь инстинкту, Дерек спешил бежать со всеми, но Клаудия остановила его, надёжно взяв рукой за горло. Придерживая его одной рукой, она пастью разорвала живот толстяка и извлекла оттуда моток розовых кишок. У Дерека перехватило дыхание.

Ох ты ж, блядская блядь...

Клаудия отбросила труп и взглянула на Дерека.

“Ты - мой, - сказала она, и голос её звучал совсем не по-человечески. - И ты никуда не пойдёшь. Мы теперь вместе. Навсегда.”

Клаудия провела когтем по его шее, не задев важных сосудов, но так, что пошла кровь. Затем она подхватила его с такой лёгкостью, будто он был мешком с тряпьём, и водрузила на свои широкие плечи. Она кинулась вниз по лестнице к ближайшему выходу так, что голова его болталась из стороны в сторону. Люди в отчаянной попытке выбраться наружу столпились у дверей. Когда Клаудия ворвалась в толпу, криков стало больше. Расчищая себе путь, она не только отталкивала, но и рвала на куски мешавших. Секундой позже они были снаружи, пересекая парковку. Клаудия мчалась в ночь, а Дерек мимолетно взглянул на полную луну, зависшую над ними. Он понял.

Повязка.

«Бо-бо».

Клаудию цапнул оборотень, и теперь она была одной из них. Он почувствовал жжение на шее, там, где она его поцарапала.

Интересно, насколько больно превращаться в первый раз?

Ⓒ Date Night by Bryan Smith, 2016

Ⓒ Перевод: Евгения Иванова

Имплант

В то утро Джон Старк медленно осознал, что что-то не так. Он проснулся с ощущением, похожим на обычную негнущуюся шею, из тех, что иногда возникают после сна, когда голова повернута под неправильным углом. То, что он проснулся, лежа на спине, когда его глаза затрепетали, не имело значения. В последнее время у него было несколько беспокойных ночей, и он мог менять позы сна сколько угодно раз между сном и восходом солнца.

Поначалу он был слаб и не чувствовал никакой мотивации что-либо делать с дискомфортом, который он чувствовал, пока его сознание продолжало свое медленное, летаргическое возвращение из страны грез. Когда голова немного прояснится, он немного приподнимется, может быть, дважды сложит верхнюю подушку для дополнительной амортизации и аккуратно прижмет ее к больному месту. Чуть позже он встанeт и приймет "Тайленол". Это должно обо всем позаботиться.

В те первые мгновения, однако, он был доволен тем, что просто лежал там, пытаясь удержать фрагменты сексуального сна, который у него был до пробуждения. Во сне он был похищен бандой красивых и очаровательных женщин-преступников. Малышки жили двойной жизнью: днем работали манекенщицами, а ночью совершали изощренные ограбления. Они взяли его в свой особняк и заставили стать их сексуальным рабом. Он чувствовал, что это был, вероятно, самый удивительный сон за все время, но он уже распадался на части, несколько запомнившихся фрагментов становились все более расплывчатыми с каждым мгновением. Он подозревал, что скоро вообще забудет об этом.

Oблом.

Еще через несколько мгновений его глаза широко раскрылись, поскольку сонливость продолжала рассеиваться. Он помнил основную предпосылку удивительного сна, но мало что еще, только один или два мимолетных образа. Почти полностью придя в себя, он приподнялся, сложил вдвое подушку под головой и попытался устроиться поудобнее.

Именно тогда он начал понимать, что имеет дело с чем-то большим, чем обычная негнущаяся шея. Перемена положения тела никак не облегчила боль. Вместо этого он усилил осознание жесткого центра дискомфорта. Он попытался вывернуть шею, чтобы увидеть, не является ли это каким-то ущемлением, которoe можно было бы решить, но все это привело к резкому уколу боли, которую он почувствовал до самых пальцев ног.

Нахмурившись, он поднял голову и просунул руку под шею, чтобы осторожно прощупать узел дискомфорта. У него перехватило дыхание, а сердце слегка заколотилось, когда кончики пальцев скользнули по твердому круглому бугорку, торчащему из плоти прямо под основанием черепа.

Джон резко выпрямился и ощупал предмет с чуть меньшей деликатностью. Это привело к дополнительным уколам боли, но он ничего не мог с собой поделать. Из его шеи торчало что-то, чего там не должно было быть, что, мягко говоря, вызывало тревогу. Любая боль, которую он чувствовал от укусов, которые возникали в результате каждого тычка предмета, перекрывалась другими заботами, главным из которых был один основной вопрос - какого хрена эта чертова штука торчит из моей гребаной шеи?!!

Это не было похоже на естественный объект.

Это впечатление было хорошим в том смысле, что, если оно было точным, оно исключало внезапное выпячивание долго развивающейся злокачественной опухоли. Облегчение, которое принесло ему это озарение, не было незначительным, но оно было отброшено затянувшейся тайной того, что на самом деле представлял собой явно чужеродный предмет, застрявший в его шее.

Он смог различить основные очертания этой штуки с помощью более осторожного зондирования. Это был почти идеально круглый набалдашник, размером примерно в половину его большого пальца. Он попытался слегка потянуть его, но это привело к резкому удару боли, более резкому, чем любой из предыдущих.

Он тяжело дышал, и его сердце билось быстрее, когда он отбросил одеяло, покрывавшее его тело, встал с кровати и поспешил в ванную дальше по коридору. Дверь в ванную имела тенденцию торчать в раме. Распахнув ее плечом, он поплелся через небольшое пространство на ногах, которые с каждым мгновением становились все более резиновыми. Он остановился у раковины и посмотрел на свое отражение в зеркале над ней.

Джон знал, что должен сделать.

Но ему не хотелось.

В его шее было что-то такое, чего не должно было быть. Когда он ложился спать, его там не было. Это он знал точно. Он лег спать абсолютно трезвым, как и каждую ночь в течение последних пяти лет, после своего пятого (и последнего) ареста за вождение в нетрезвом виде. Он полностью владел своими чувствами, пока не погас свет.

Итак, еще раз... какого хрена?

Он задержался там в ледяном ужасе еще на мгновение, зная, что ему нужно визуально оценить, что бы это ни было. Пока он этого не сделал, он даже не мог понять, что это за штука у него на шее и как ее снять. И все же какая-то очень испуганная часть его души не хотела этого видеть, даже сама мысль об этом приводила ее в ужас. Что бы это ни было, кто-то другой положил его туда.

Или что-то еще.

Может быть, пришельцы.

На первый взгляд эта идея казалась нелепой. Он всегда насмехался над историями о похищениях инопланетян и экспериментах, относясь к ним с тем же презрением, что и к сумасшедшим теориям заговора. Только теперь, когда эта чертова штука застряла у него в шее, было трудно отбросить любую из диких возможностей, к которым он когда-то относился с таким презрением.

- Я должен это сделать, - пробормотал он слишком громко в пустой комнате. - У меня нет выбора.

Он повернулся на бок, вытянул шею и приподнял маленькую прядь темных волос на затылке. Предмет, торчащий из его шеи, был почти таким же, каким он представлял его себе при первом тактильном осмотре, за исключением того, что твердая шишка была светло-голубого оттенка, а не темно-коричневого или черного, как он ожидал.

Склонившись над раковиной, он поднес голову как можно ближе к зеркалу, его глаза вращались и напрягались в глазницах, когда он изо всех сил пытался получить лучший вид на эту штуку. Он все еще не мог понять, из какого металла она сделана, или из какого-то другого твердого материала. Пальцами другой руки он изо всех сил надавил на участок плоти, прилегающий к выступу, надеясь увидеть ту часть предмета, которая на самом деле была внутри его плоти. Это привело к серии незначительных укусов, которые были терпимы и ничто, по сравнению с более острыми уколами, которые возникали, когда он прикладывал прямое давление к объекту.

Сделав это, он смог мельком увидеть что-то серебряное, прикрепленное к нижней части синей шишки. Он мог наблюдать за ним лишь несколько секунд, прежде чем жжение стало невыносимым. Хотя сначала онo былo незначительными, онo становилoсь все более интенсивными, чем дольше он давил на плоть, прилегающую к объекту.

Он убрал руку с шеи и глубоко вздохнул.

Пока он спал, ему в шею воткнули какой-то стержень или болт, по-видимому, металлический. Как это удалось сделать, не разбудив его и не причинив мучительной боли, он не знал. Он уставился на свое отражение и задумался, что же делать.

Вытащи его. Сейчас же.

Ну, это было легче сказать, чем сделать, не так ли?

Предмет глубоко и прочно вошел в его плоть. Удаление его потребовало бы значительного количества силы. Судя по уколам боли, вызванным простыми толчками внешней шишки, любая попытка удаления, скорее всего, приведет к волнам умопомрачительной агонии. Также был рассмотрен вопрос о размещении объекта. Он застрял в опасной близости от таких критических областей, как ствол мозга и позвоночник. Пытаясь насильственно извлечь его, он может ненароком нанести какой-нибудь необратимый ущерб.

Джон кивнул, все еще глядя на свое отражение.

Ему нужна была помощь врачей.

С другой стороны, что, если его самые смелые фантазии были правдой, и предмет в его шее был каким-то странным куском инопланетной технологии? Как только это выяснится, его могут взять под стражу военные и отправить в чертову Зону 51 или в какое-нибудь другое секретное место, откуда он может никогда не вернуться. Когда-то он мог бы отмахнуться от такого предположения как от параноидального и абсурдного, но теперь оно казалось слишком правдоподобным.

Джон Старк действительно не хотел провести остаток своей жизни взаперти в секретной подземной лаборатории. Ему также не очень нравилась перспектива ничего не делать и оставить себя на милость того, кто имплантировал объект, независимо от того, были ли ответственные за это реальные существа откуда-то за пределами Земли или какая-то зловещая и столь же таинственная земная организация.

Еще несколько минут размышлений не привели ни к каким откровениям, но он пришел к выводу о том, что ему нужно делать дальше. Он вернулся в спальню, схватил с тумбочки телефон и позвонил Майку Картеру.

Майк был его самым старым и самым надежным другом. Они знали друг друга с начальной школы. Они вместе прошли через многое. Джон был шафером на обеих свадьбах Майка. Майк пару раз выручал его из тюрьмы, когда он еще пил и попадал в неприятности. У его старого друга, возможно, не было решения для него, но он мог бы направить его в правильном направлении, насколько это возможно.

Этот первый разговор был коротким. Джон не хотел рассказывать всю историю по телефону, потому что это прозвучало бы безумно. Майк подумает, что он внезапно снова начал пить, что было бы достаточно логичным выводом, чтобы сделать необходимыми визуальные доказательства. Вместо этого Джон простo позвал его, эффективно передавая чувство срочности и ужаса всего в нескольких кратких предложениях.

Майк сказал, что сейчас приедет.

Он добрался до дома Джона за пятнадцать минут.

Сначала он выразил ожидаемый скептицизм, когда Джон рассказал ему о случившемся и своих подозрениях. Однако скептицизм исчез, когда Джон показал своему другу предмет, воткнутый в его шею, и предложил ему надавить на плоть рядом с ним, чтобы увидеть серебряную хрень.

В этот момент они находились в гостиной Джона. Утренний свет, льющийся из раздвижных стеклянных дверей, выходящих во внутренний дворик и большой, усыпанный листьями задний двор, был приглушен, день был пасмурный и моросящий. В гостиной горела только одна лампа. Полумрак наполнил этот момент тревожным ощущением похорон.

Майк провел рукой по губам и почесал подбородок.

- Может быть, ты все-таки не параноик.

Джон судорожно вздохнул и выразительно кивнул.

- Черт побери, это не так. Эта штука там. Это странно, но это реально. И я хочу, чтобы это вышло из меня к чертовой матери. Что, черт возьми, мне делать?

Майк убрал руку ото рта.

- Это единственное, что ты можешь сделать.

Джон в замешательстве нахмурился.

- И что же это будет?

Майк улыбнулся.

Впервые Джон ощутил легкий трепет, когда речь зашла о Майке. В этой натянутой улыбке было что-то совсем не дружелюбное. Но ведь это просто еще одна паранойя, верно?

Майк сунул руку в карман куртки и достал автоматический пистолет.

- Что тебе нужно сделать, Джон, так это засунуть пистолет в рот и прижать прицел к нёбу. Как только он прочно встанет на место, нажать на курок.

Джон рассмеялся, хотя и нервно.

Это, должно быть, шутка.

Только это не было похоже на шутку. И этот пистолет был вполне реальным.

- Это не смешно.

Майк кивнул.

- К несчастью для тебя, Джон, я не пытаюсь вызвать у тебя юмористическую реакцию.

Джон вздрогнул, но не отступил, когда Майк подошел к нему и вложил пистолет в его правую руку, заставив его сжать пальцами рукоятку. Как только Пистолет оказался в руках Джона, Майк отступил на несколько шагов, мельком взглянул на "умные часы", висевшие на его волосатом запястье, и снова перевел взгляд на Джона.

Его тон был суровым и лишенным даже малейшего следа веселья, когда он сказал:

- Засунь пистолет себе в рот, Джон.

Джон взглянул на пистолет. Он попытался разжать пальцы и позволить уродливому оружию упасть на пол. Вместо этого он поднес пистолет ко рту. Затем он вошeл ему в рот, и в следующее мгновение прицел болезненно прижался к его нёбу. Он дрожал, хныкал и хотел вырвать пистолет, но просто стоял, бессильный, не в силах больше контролировать свои действия.

Выражение лица Майка оставалось почти бесстрастным, но в уголках его рта появился легкий намек на самодовольство.

- Ты, наверное, удивляешься, как это происходит. И ты, наверное, удивляешься, почему твой лучший друг детства заставляет тебя это делать.

Джон не мог кивнуть. Он только еще немного поскуливал. Мочевой пузырь у него ослабел, и поток мочи запачкал промежность трусов.

Майк слегка сморщил нос от отвращения.

- Ответ прост. Я - не твой лучший друг. На самом деле, до того, как я вошел в твою парадную дверь несколько минут назад, ты никогда не встречали меня раньше. Все, что ты знаешь о нашей совместной истории - вымысел. Это тщательно продуманная история, вплетенная в код импланта в твоей шее, который не был вставлен туда маленькими зелеными человечками. Поскольку ты вот-вот умрешь и унесешь секрет с собой в могилу, нет ничего плохого в том, чтобы сказать тебе, что это - экспериментальное устройство управления разумом, разработанное негодяями из твоего собственного правительства, на которое я работаю, хотя и в совершенно секретном качестве, - теперь он снова улыбнулся, еще шире, чем прежде. - Твои налоговые доллары на работе.

Джон не мог в это поверить. Это было безумие. Он разделил так много своей жизни с этим парнем, бесчисленные вещи, которые были неотъемлемой частью ткани его существования. Все это никак не могло быть продуктом компьютерного кода.

Майк вздохнул.

- Ты мне не веришь.

Джон сумел пробормотать слово "нет", хотя оно было приглушено дулом пистолета.

- Устройство, - сказал Майк, его тон стал более четким, когда он повысил голос. - Цикл - Красный, директива - Oдин, стереть.

Как только прозвучало слово "стереть", Джон понял, что смотрит на незнакомца. Все, что сказал этот человек, было правдой. Правда о его жизни вернулась в одно мгновение. Он был одиноким, сломленным алкоголиком. Друзей у него не было. Во всяком случае, ни одного живого.

Слезы потекли по его лицу.

Сердце болезненно колотилось в груди.

Майк откашлялся, поправил галстук и сказал:

- Я возьму устройство с собой, когда уйду. Угол выстрела, который вот-вот расколет тебе голову, должен стереть все следы введения импланта. Пистолет зарегистрирован на твоё имя. Да, я знаю, что у тебя никогда раньше не было оружия. Мы все устроили, все документы и предсмертную записку, которую ты был вынужден написать перед введением устройствa прошлой ночью.

- Пожалуйста, - выдавил Джон, и слезы потекли по его лицу быстрее и горячее. - Не надо.

Майк проигнорировал эту просьбу и сказал:

- Твоя страна благодарит тебя за службу и твой вклад в наши текущие исследования по управлению разумом.

Джон закричал. Он посмотрел на свою руку, снова попытался взять себя в руки и вытащить пистолет.

Но безрезультатно.

- Устройство, - сказал Майк, снова говоря тем же громким, ясным тоном. - Конец программы.

Указательный палец Джона начал нажимать на курок.

Ему удалось издать последний приглушенный крик.

Последнее, что он увидел перед тем, как пуля пробила ему затылок, были безжалостные, бездушные глаза незнакомца, которые были безупречно наблюдательны и оценивали до конца.

Ⓒ The Implant by Bryan Smith, 2016

Ⓒ Перевод: Zanahorras

Остановка на шоссе

Семейная поездка в Миртл-Бич казалась проклятой с самого начала. Это было путешествие, омраченное неудачей за неудачей, безжалостной серией несчастных случаев и бесчисленными моментами абсолютного невезения. Первое, что случилось, - спустило колесо. Семейство Груберов был в пути минут пять, арендованный микроавтобус, в котором они ехали, только что влился в дорожное движение.

В этот момент Джон Грубер разразился впечатляющей бурей ругательств, снова и снова ударяя ладонями по рулю, а его одутловатое лицо покраснело. Мэри Грубер, жена Джона, на протяжении тринадцати лет, мгновенно встревожилась. У Джона были проблемы с сердцем. У него также были серьезные проблемы с гневом. Он принимал таблетки от сердца, и годы консультаций помогли ему научиться лучше направлять свои разочарования. Прошло много времени с тех пор, как Мэри в последний раз по-настоящему переживала по этому поводу, так что эта вспышка стала для нее настоящим шоком. Он был похож на перегретую человеческую скороварку, находящуюся на грани взрыва.

К его чести, Джон, казалось, был смущен своей чрезмерной реакцией. Он обильно извинился, останавливая микроавтобус, улыбаясь и отпуская шутки, когда ему потребовалось несколько минут, чтобы успокоить свою семью. Мэри и двое детей Груберов - Бет и Хантер - облегченно вздохнули.

Потом Джон вышел, чтобы сменить колесо.

И его ужалила оса прямо над правой бровью, когда он стоял на коленях рядом с машиной на шоссе. Тьма, которая всегда таилась внутри Джона, вернулась после этого и никогда полностью не уходила снова. Его отвратительное настроение только ухудшалось по мере того, как неудачи нарастали.

Были и другие проблемы с автомобилями. Личные вещи, принадлежавшие детям, терялись, и происходила значительная связанная с этим драма, все это действовало Джону на нервы. Мэри волновалась каждый раз, когда видела, как его лицо краснеет. Первые пару раз она уговаривала его успокоиться, но насмешливые взгляды, которые он бросал на нее, вскоре заставили ее остановиться. Второй день пути на восток прошел в угрюмом молчании. В тот день они прибыли в свой отель в Миртл-Бич поздно вечером. В отеле, где они должны были остановиться, произошла путаница. В отеле не было никаких записей об их бронировании, и он был полностью забит в течение нескольких недель.

Последовавшая за этим борьба за альтернативное жилье продолжалась несколько часов. Вскоре после того, как они наконец нашли место и зарегистрировались, Джону позвонил его брат. Их отчужденный отец скончался сегодня днем. Джон ненавидел своего отца и не собирался присутствовать на похоронах, но известие о смерти этого человека сделало его мрачное настроение невыносимым и омрачило всю оставшуюся поездку.

Вдобавок ко всему, безжалостный марш невезения продолжался. Множество несвязанных вещей пошло не так для всех. Это было как в отпускных фильмах 80-х, только без смеха. Мэри изо всех сил старалась улыбаться и терпеть, старалась держать себя в руках ради детей, но после четырех дней безостановочных страданий она умоляла Джона забрать их всех домой пораньше ради их здравомыслия. К ее облегчению, Джон согласился, и они решили проделать обратный путь за один день вместо двух. К тому времени, как они доберутся до дома, они будут совершенно измотаны, но Мэри решила, что это того стоит, чтобы испытание наконец закончилось.

Они пробыли в дороге почти десять часов, когда Джон нажал на поворотник микроавтобуса и начал тормозить перед выездом. Мэри открыла глаза, зевнула и выпрямилась на переднем пассажирском сиденье. Она заснула с открытым "Киндлом" на коленях, и теперь он соскользнул на пол.

- Заправляешься? - спросила она, взглянув на Джона, когда наклонилась, чтобы поднять "Киндл" с пола микроавтобуса.

Джон пожал плечами.

- Наверно, в довершение всего. У нас все еще осталось три четверти бака, но я должен мочиться, как ублюдок, благодаря кофе, который я получил на последней остановке.

Мэри бросила на него предостерегающий взгляд и снова выпрямилась.

- Джон, дети.

- А что с ними?

- Ты не должна ругаться при них.

Джон хмыкнул.

- Они спят.

Мэри оглянулась через плечо. Он был прав. Оба ее ребенка лежали на заднем сиденье, почти соприкасаясь головами. Мимолетная улыбка мелькнула на ее губах, но потом она вспомнила обстоятельства, и она исчезла.

Она посмотрела на Джона.

- Ладно, они спят. Ты все равно не должен так разговаривать при них.

- Как скажешь.

Больше ничего не было сказано, когда они подъехали к бензоколонке. Джон припарковался у тротуара, прямо напротив входа в ярко освещенный магазин. Было почти два часа ночи, и на стоянке стояла только одна машина-потрепанный старый "Субару". "Субару", скорее всего, принадлежал единственному ночному дежурному, который с отсутствующим выражением лица наблюдал за ними с другой стороны стойки.

Джон отстегнул ремень безопасности и потянулся к дверной ручке.

- Сейчас вернусь.

Мэри кивнула и ничего не сказала. Она все еще была недовольна его грубым поведением. Она также все еще чувствовала отпечаток его руки на своей челюсти в том местe, куда он ударил ее прошлой ночью после того, как слишком много выпил из мини-бара.

Джон снова хмыкнул.

- Как насчет того, чтобы поработать над своим отношением, пока меня не будет, а? Никто не любит кисляков.

Он вышел из машины и захлопнул дверцу.

Мэри нахмурилась, глядя ему вслед. Она была расстроена и обеспокоена слишком многими вещами. Эта пощечина была первой за последние пять лет, когда Джон в гневе поднял на нее руку. Она думала, что неприятности, по крайней мере, навсегда остались в прошлом, но, очевидно, ошибалась. Ее эмоции были в диком конфликте. Она не могла смириться с таким поведением, но мысль о том, чтобы что-то предпринять, была слишком ошеломляющей после всего, что произошло за последние несколько дней. Что ей было нужно, так это немного времени, чтобы обдумать все это и получить свежую перспективу.

Но до этого ей нужно было отдохнуть, и побольше.

Она только начала снова дремать, когда услышала низкий голос, говоривший слева.

- Парень - засранец. Я думаю, мы все можем согласиться с этим.

Хотя она была на грани сна, Мэри поняла, что это не был голос из сна. В машине, устроившись за рулем, сидел какой-то незнакомец. Ее глаза широко раскрылись в тревоге, когда она повернула голову на голос.

Она закричала.

У незнакомца, сидевшего за рулем, кожа казалась только что ошпаренной, розовой и покрытой волдырями. Его голова была в два раза больше обычной человеческой головы и имела удлиненный, заостренный подбородок. Из его лба торчали похожие на рога обрубки. Большие куски кожистой плоти лежали на широком мускулистом плече существа. Их тонкая перепончатая ткань делала их похожими на крылья.

Существо усмехнулось.

- Я знаю, о чем ты думаешь, и ты правa. Это крылья. Видишь ли, я - демон. Из Ада. Серьезно.

Мэри смотрела на него с открытым ртом, не веря своим глазам.

Потом она снова закричала. Удивительно, но спящие дети не шевелились.

Глубокий вздох существа сопровождался запахом серы.

- Пожалуйста, не делай этого. Это бессмысленно. Я здесь не для того, чтобы причинить вред тебе или твоим детям.

Мэри прижалась спиной к двери. Все ее тело тряслось.

- Ты не настоящий. Это всего лишь сон.

Существо покачало головой.

- Только это не так. И ты это знаешь.

Мэри еще долго молча смотрела на существо. Она посмотрела на магазин и не увидела никаких признаков Джона в ярко освещенном помещении. Он, вероятно, все еще был в туалете, выливая весь кофе, который выпил сегодня вечером, либо спал на унитазе. Она снова перевела взгляд на существо. Она почти ожидала, что онo исчезнет в тот момент, когда ее взгляд будет отведен, обнаруженный, в конце концов, как затянувшийся клочок чего-то, перенесенного из кошмара.

Но эта штука все еще была там.

- Ты настоящий.

Демон почесал длинным черным когтем острый подбородок и задумался.

- Да, это я.

- Тогда почему ты здесь? Как ты здесь оказался?

Она была поражена тем, как спокойно прозвучал ее голос. По всем правилам, она все еще должна кричать и визжать от ужаса. Было ли то, что находилось рядом с ней, реальным, все еще оставалось открытым вопросом. Демонов не существует. Она всегда в это верила. Это были мифологические вещи, обрывки знаний, оставшиеся от менее просвещенной эпохи. Более логичным объяснением того, что она видела, было бы то, что она перенесла какой-то психотический срыв и галлюцинировала.

Тонкие почерневшие губы существа растянулись в подобии улыбки, обнажив черные, болезненного вида десны и ряды длинных кривых зубов.

- Я могу появиться здесь, потому что район, прилегающий к съезду с шоссе, который твой муж выбрал сегодня вечером, примыкает к реальному, физическому порталу в Ад, одному из немногих на Земле.

- Ты шутишь.

Болезненная улыбка существа стала еще шире.

- А вот и нет. И это не галлюцинации.

Мэри на мгновение задумалась.

Она снова посмотрела на магазин. Джона по-прежнему не было видно.

Она посмотрела на существо. Все еще здесь.

- Что тебе от меня нужно?

Существо снова почесало подбородок длинным когтем.

- Я здесь, чтобы сказать тебе кое-что. Откровение. Информацию можно использовать, как говорится. И предложить решение вашей проблемы.

Мэри нахмурилась.

- Какой проблемы?

Существо кивком головы указало на магазин.

- Той, что сидит на корточках на толчке. Твой муж. Который, кстати, не торопится, потому что занят дрочкой, думая о твоей сестре.

Мэри покачала головой.

- Ты не можешь этого знать.

Существо усмехнулось.

- Кроме того, что знаю. Он думает о Карен каждый раз, когда занимается с тобой сексом.

Мэри вздрогнула при упоминании имени сестры.

Существо вздохнуло.

- Мне очень жаль. Я не хочу тебя расстраивать. Просто мне показалось, что тебя нужно еще раз убедить.

Мэри уставилась на демона, начиная злиться.

- Это та информация, о которой ты говорил? - oна хрипло рассмеялась, и в ее смехе не было ни капли веселья. - Потому что мне все равно, что думает Джон, когда мы занимаемся сексом, что, кстати, мы теперь почти никогда не делаем. Я даже не думаю, что всё ещё люблю его.

Существо усмехнулось.

- Будь честна, Мэри. Ты знаешь, что больше не любишь его.

Мэри ничего на это не ответила.

Существо кивнуло.

- Как я и думал. И чтобы ответить на твой вопрос - нет, это не та информация, которая тебе нужна.

Мэри вздохнула.

- Так как насчет того, чтобы просто рассказать? Я усталa, и меня не интересуют игры в угадайку.

Существо наклонило голову, изгиб его странного рта теперь больше походил на ухмылку, чем на улыбку.

- Предъявляешь требования твари из Ада, да? Черт возьми, ты гораздо более дерзкая, чем думает твой муж.

Мэри застонала от досады.

Демон снова усмехнулся, но когда заговорил снова, его тон был неожиданно мрачным.

- Твой муж мечтает убить тебя и твоих детей. Очень яркие, очень кровавые фантазии.

Мэри нахмурилась, пытаясь определить по странным, искаженным чертам лица существа, говорит ли он ей что-то, что может быть правдой, или просто издевается над ней. Последнее казалось вполне вероятным. В конце концов, это существо было демоном и, следовательно, слугой Дьявола, так называемого отца лжи.

Джон был несовершенным человеком. Она не была наивной. Он издевался над ней в прошлом, и теперь, после долгого периода более или менее приличного поведения, он продемонстрировал способность делать это снова. Он дал ей пощечину, пока был нe в своей тарелке и расстроен. Нельзя было отрицать, что это неправильно, независимо от оправдания. Но думать, что он может перейти от этого к уничтожению всей своей семьи, было настоящей шизиловкой. Несмотря на свои недостатки, она считала, что Джон слишком любит своих детей, чтобы причинять им вред. И у нее не было веских причин доверять этой... твари.

- Тебе интересно, почему ты должнa мне доверять?

Мэри выгнула бровь, недоверие сквозило в каждой черточке ее лица.

- Я не могу тебе доверять. Ты - демон. По определению, ты - зло. А злые твари лгут.

Существо тихо рассмеялось.

- Ты умнa. Гораздо умнее, чем Джон знает или заслуживает. И, несмотря на твой агностицизм, эти старые уроки воскресной школы остались с тобой. Тебе нужны доказательства, что я говорю правду.

Мэри кивнула.

- Да. И я не понимаю, как это возможно.

- Когда ты былa ребенком, ты вошлa в комнату своего спящего брата и держалa подушку над его лицом, пока он не начал задыхаться. Он пробормотал твое имя во сне. Ты испугалась и выбежала из комнаты. Тебе было пять лет, и с тех пор ты почти не вспоминалa об этом, потому что память, понятно, беспокоит тебя, но если бы твой младший брат не произнес твоего имени, ты моглa бы задушить его в ту ночь.

Сердце Мэри бешено колотилось в груди.

Она уставилась на демона, не в силах дышать.

Существо кивнуло.

- Видишь? Я кое-что знаю.

Мэри сделала глубокий вдох и тут же выдохнула.

- Но... откуда ты это знаешь? Никто этого не знает. Я никогда никому не рассказывалa.

Ухмылка существа стала еще шире.

- Алло? Чертов демон здесь. Я могу владеть людьми, которые находятся в пределах досягаемости портала. Это позволяет мне многое знать. Я ненадолго овладел тобой и твоим мужем после того, как ты выехала с автострады. Всего на несколько мгновений, заметь, но этого было достаточно, чтобы я узнал все ваши самые глубокие, самые темные секреты. Тoт, что касается твоего соприкосновения с детским убийством, конечно, глупость, но это - аномалия в твоей жизни. Ты никогда больше не делалa ничего подобного. И ты былa всего лишь маленьким ребенком. Ты завидовалa вниманию, которое получал твой младший брат, и не зналa, как с этим справиться. Джон, с другой стороны...

Существо пожало плечами.

Прошел тихий удар сердца.

Мэри нетерпеливо вздохнула.

- А что с ним?

Ухмылка существа исчезла, уступив место более серьезному выражению.

- Он много чего натворил, Мэри. Плохие вещи. У нас нет времени вдаваться в подробности, потому что Джон не будет долго сидеть на этом унитазе, но поверь мне, я говорю о самых худших вещах, которые ты можешь себе представить. Они обычно случаются в его так называемых "командировках". И он все время думает о том, чтобы сделать то же самое с тобой и твоими детьми. Когда-нибудь, возможно, не так уж далеко в будущем, он действительно cделаeт эти вещи. Но есть кое-что, что ты можешь сделать прямо сейчас, чтобы предотвратить это. Выбор, который ты можешь сделать. Вот тут-то и вступаю я.

Мэри взглянула на магазин.

Джона по-прежнему не было видно. Скучающий клерк за стойкой медленно листал порножурнал.

Она посмотрела на демона.

- И какой выбор?

Tеперь существо снова улыбнулось.

- Ты можешь выбрать ничего не делать. Я исчезну до того, как вернется Джон, а ты и твоя семья сможете вернуться домой и ждать своей печально неизбежной судьбы. Или...

И тут демон остановился, чтобы щелкнуть пальцами, звук, который заставил Мэри съежиться. Это был скелетообразный кладбищенский скрежет.

-...я могу вызвать сердечный приступ у твоего мужа прямо сейчас. Он уйдет, и все твои проблемы будут позади. У Джона есть солидный страховой полис.

Мэри это знала. Он превышал семизначную цифру.

Она посмотрела на магазин. Джона по-прежнему не было.

Существо нахмурилось.

- У тебя осталось очень мало времени, чтобы принять решение. Джон сейчас вытирает свою дряблую, вздутую задницу. Скоро он вернется в машину, и эта возможность пройдет. Подумай об этом, Мэри. Это ваш шанс для чистого хэппи-энда. Позже тебе не придется делать ничего отчаянного. Так будет лучше.

Мэри посмотрела на него.

- Зачем ты это делаешь? Это не может быть по доброте душевной. Ты - демон.

- Tы, конечно же, правa. Однако моя мотивация проста. Я получаю удовольствие, просто ставя тебя в положение, когда ты должнa принять это решение. И, честно говоря, я буду немного злорадствовать по поводу первоначальной травмы, которую испытают ваши дети, когда приедет скорая помощь и врачи "скорой" не смогут оживить твоего мужа.

Теперь он злобно ухмыльнулся.

Холодная дрожь пробежала по спине Мэри.

Она посмотрела на магазин. Если не считать клерка, видимая часть его интерьера была по-прежнему пуста.

Демон громко прочистил горло.

- Джон моет руки.

Мэри посмотрела на него и тихим голосом сказала:

- Сделай это.

Злобная ухмылка существа стала шире.

- Есть еще один вариант.

Мэри застонала.

Она должна была знать, что игры разума твари не остановятся на этом.

- И что же это будет?

- Вместо того, чтобы вызвать мгновенный смертельный сердечный приступ, я мог бы придумать для него другую смерть. Что-то, что напугало бы его до смерти. Прежде чем ты автоматически скажешь "нет", ты должнa знать, что Джон не просто фантазирует о твоей сестре, он на самом деле трахал ее. Много раз.

Руки Мэри на коленях сжались в кулаки

Она внутренне кипела, лицо ее подергивалось. Эта информация подтвердила мучительное подозрение, которое она упорно пыталась игнорировать в течение многих лет. Но она знала, что время идет, и понимала, что не может позволить себе размышлять. Она вздохнула и посмотрела на демона.

- Сделай это.

- Сначала напугать ублюдка?

Еще один напряженный выдох.

- Да.

Существо самодовольно рассмеялось.

- Отлично. Считай, что дело сделано. Не спускай глаз с того клерка. Он вот-вот испытает необъяснимый психотический приступ.

Демон исчез, и водительское сиденье снова опустело.

Мэри снова перевела взгляд на магазин. Джон вышел из туалета и направился к стойке. Его лицо было очень красным. Очевидно, неистовый сеанс мастурбации напряг его сердце. Мэри почувствовала презрение, когда увидела длинный кусок грязной туалетной бумаги, прилипший к его ботинку.

Джон подошел к прилавку, вероятно, намереваясь купить сигареты.

Клерк достал из-под прилавка пистолет, прокричал что-то на иностранном языке, прицелился в Джона и нажал на курок. Джон был слишком ошеломлен, чтобы реагировать. Времени все равно не было. Пуля попала ему прямо в лоб, и из затылка хлынул впечатляющий дождь крови и мозгов. Когда он упал замертво на пол, клерк сунул пистолет себе в рот и снова нажал на курок. Еще больше крови и мозгов брызнуло в окно позади него, прежде чем его труп исчез из виду за прилавком.

Мэри долго смотрела на него, не веря своим глазам. Часть ее думала, что это все еще может быть каким-то безумным сном, от которого она скоро проснется. Но этого не случилось. Джон лежал мертвый на полу, вокруг его головы растекалась все увеличивающаяся лужа крови.

Мэри повернула голову и посмотрела на заднее сиденье.

Ее дети все еще спали.

Ее взгляд вернулся к магазину.

Потом она улыбнулась, достала из сумочки телефон и набрала 911.

Ⓒ Highway Stop by Bryan Smith, 2016

Ⓒ Перевод: Zanahorras

Кукла

Когда Сэм Торн вернулся в свою трёхкомнатную квартиру из местного торгового центра, где работал охранником, кукла уже сидела на обеденном столе.

Хотя её присутствие он заметил не сразу, слишком устал и был рассеян. Такая работа изрядно выматывает нервы. Всё, чего он хотел - это снять треклятую униформу, откупорить первую из шести бутылок пива “Old Style” - стандартный ежевечерний ритуал - усесться в удобное кресло и уставиться в телевизор, ни о чём не думая.

Путь в спальню лежал мимо стола, и он увидел куклу.

Он увидел её не боковым зрением, она буквально возникла прямо перед его глазами, но на столе было много всего, много других знакомых ему предметов и из-за этого он не сразу осознал, что он увидел. Посреди стола стояла корзинка с белыми салфетками, рядом с ней солонка с перечницей и статуэтка У. К. Филдса, высотой почти в полметра. Статуэтка досталась ему в наследство от деда. Сэму этот старый комик не был интересен, а вот дед был когда-то его большим поклонником, поэтому Сэм сохранил статуэтку из сентиментальности. Кукла сидела между ног статуэтки. Обведя стол осоловелым взглядом Сэм прошаркал по коридору прямо в спальню, где начал постепенно стряхивать с себя форму. Угрюмо нахмурившись он дёргал пуговицы на своей рубашке, чтобы поскорее снять неудобный костюм. За шесть месяцев работы охранником он успел изрядно набрать вес, и теперь тесная ткань нещадно впивалась в его телеса. Освободившись наконец от рубашки и отбросив её в сторону, он облегчённо выдохнул. Он запросил новую форменную рубашку и брюки ещё пару недель назад, но начальник - долбаный скупердяй - до сих пор не дал добро. Это была одна из многих причин, по которым он подумывал о смене места работы. Однако, сейчас это его мало волновало. Длинная рабочая неделя подошла к концу и всё, чего он хотел - это выпить и расслабиться. Переодевшись в хлопковые спортивные штаны и футболку с “Looney Tunes” размером XXXL, из спальни он направился прямо в ванную в другом конце коридора. Спустив штаны до колен, он уселся на унитаз и взял из плетёной корзинки на полу старый выпуск журнала “Fortean Times”. Он был на середине статьи о загадочном существе, замеченном в лесах возле Йорка, Пенсильвания, когда образ куклы вырвался из туманных уголков его подсознания и возник перед глазами. Внезапно онемевшие пальцы выронили журнал, глаза расширились, челюсть отвисла, горло словно сузилось и несколько долгих секунд он не мог сглотнуть, сердце в груди колотилось сильнее обычного, на лбу выступил пот, в подмышках росли влажные пятна, сфинктер заднего прохода расслабился и в унитаз плюхнулся внушительных размеров кусок фекалий, заставив Сэма вздрогнуть. Этот звук ясно даст незваным гостям понять, где находится хозяин квартиры. Можно, конечно, предположить, что человек, который подсунул куклу на стол, уже ушёл, но в этом нельзя быть уверенным. Ясно одно - неизвестный со злобным умыслом вломился в его квартиру и посадил на стол куклу, и не просто посадил, посадил так, чтобы Сэм наверняка её заметил, то есть это была намеренная провокация. Поэтому пока не доказано обратное, следует принять за факт, что преступник всё ещё находится в квартире. Наконец он смог сглотнуть и сделать глубокий вдох. Сердце всё ещё гулко стучало, но уже не так, как в первые секунды испуга. Посидев какое-то время напряженно вслушиваясь и пытаясь уловить хоть один звук движения в квартире, он немного расслабился. Ситуация оставалась опасной. Вне всяких сомнений его жизнь была под угрозой. Однако ему показалось, что всё-таки есть небольшая вероятность того, что преступник покинул квартиру, и теперь прячется где-то снаружи и ждёт пока он не выйдет. Ведь выйти ему всё равно придётся рано или поздно. Оставаться здесь нельзя. Нужно уходить сейчас же, уходить и не возвращаться, но исключать возможность того, что взломщик всё ещё находился в квартире и прятался, например, во второй спальне, тоже нельзя.

Эту комнату Сэм выделил под кладовку и дверь туда была почти всегда закрыта. После возвращения с работы он туда ещё не заглядывал. Если взломщик где и прячется, то наверняка там. Не потрудившись подтереться, Сэм оторвал задницу от сиденья унитаза и подтянул штаны, стараясь двигаться как можно тише. Он не хотел, чтобы тот, кто засел у него в квартире, услышал шум. Разумеется, он не сможет не издавать ни звука до бесконечности, но сейчас любое, даже малейшее, превосходство пойдет ему на пользу, так что попытаться стоит. Осторожно переступая босыми ногами, он подошёл к выходу из ванной, приложил ухо к закрытой двери и прислушался. Он не услышал ни намёка на движение, шёпот или любые другие признаки присутствия человека. В верхнем ящике прикроватной тумбочки лежит “Glock”. Он доберётся до него в считанные секунды, если только сможет взять себя в руки, открыть дверь и выйти.

Он положил правую ладонь на дверную ручку, аккуратно обхватил её и помедлил ещё пару секунд, по-прежнему прижимая ухо к двери. До его слуха доносился лишь тихий гул работающего кондиционера. Он выдохнул и решился. Что бы там ни было, время на войне дорого вдвойне, надо пошевеливаться и валить отсюда, если хочешь дожить до завтрашнего дня. Позволив себе потратить ещё одну лишнюю секунду чтобы настроиться, он распахнул дверь и пулей бросился по коридору ко второй ванной. Он был уже в спальне, почти успел добежать до тумбочки, но запнулся о складку на старом ковре и рухнул на пол. Лбом он ударился об угол тумбочки и на голове открылась кровоточащая рана. Пока он падал, перед глазами всё плыло. Когда в голове немного прояснилось, он обнаружил, что кровь залила ему глаза, а в висках пульсирует. Он вытер кровь и медленно сел, поморщившись от острой боли, вызванной этим движением. Вспомнив об опасности, он быстро посмотрел на открытую дверь спальни.

В комнате было пусто.

Он слегка расслабился, подумав, что это верный признак того, что преступникa в доме уже нет, иначе он или она непременно прибежал бы на резкий и громкий звук его падения. Превозмогая боль, Сэм поднялся на ноги, выдвинул верхний ящик тумбочки и достал “Glock”. Глядя на пистолет, он облегчённо вздохнул. До этой секунды мысль, что взломщик мог украсть пистолет не приходила ему в голову, но пистолет был на месте и Сэм улыбнулся. Ситуация по-прежнему оставалась крайне неприятной, но заряженная пушка в руке уравняла шансы.

“Пора браться за дело”, - подумал он.

Осмотр спальни показал, что никто не спрятался ни под кроватью, ни где-либо ещё. Не то, чтобы он ожидал чего-то иного, просто обыскать спальню было необходимо, хотя бы из соображений аккуратности. После этого он прошёл по коридору к другой спальне. Остановившись перед закрытой дверью, он прислушался и, не услышав ни звука движения внутри, открыл дверь и вошёл внутрь. Комната была завалена хламом, но людей в ней не было. Сэм подошёл к окну и оглядел парковку перед домом.

Время было позднее и народу на стоянке почти не было. Одного человека он узнал - это была Люси Остин, симпатичная соседка из квартиры снизу. Он наблюдал за тем, как Люси села в свою серебристую “Sonata”, выехала с парковки и уехала, наверное, на очередной марафон по барам. Она частенько так делала. Сэм знал, потому что уже некоторое время внимательно за ней следил. Когда Люси уехала, он пристально осмотрел остальные машины на стоянке. Ни одной незнакомой или подозрительной машины, никаких фигур в чёрных капюшонах на задних сиденьях. По крайней мере насколько он мог разглядеть. Было уже темно, а натриевые лампочки в фонарях давали мало света. Как ни крути, времени оставалось мало, и он это понимал. Кем бы ни был таинственный взломщик, он ещё вернётся. Действовать нужно немедленно, поэтому он поспешил назад в спальню, достал из шкафа большую дорожную сумку, расстегнул молнию и поставил её посреди кровати, а “Glock” положил рядом. Затем он принялся быстро заполнять сумку одеждой и предметами первой необходимости, пытаясь запихнуть в неё как можно больше вещей. Для этого ему пришлось не раз бегать в другую спальню, где хранилась большая часть самых ценных вещей. Он хотел бы взять ещё много чего, но был просто не в состоянии всё унести. Это вызвало в нём ярость и острое чувство утраты. С каким удовольствием он придушил бы сейчас человека, который подсунул ему куклу на стол.

Наконец со сборами было покончено, сумка была забита под завязку и Сэму едва удалось застегнуть молнию. К тому времени он уже переоделся в более подходящую одежду и был готов уходить. Он взял пистолет и засунул его за пояс брюк, затем он схватил широкий ремень сумки, перекинул его через плечо и вышел в гостиную и застыл на месте…

Люди в чёрных масках поджидали его там.

Присмотревшись повнимательней он обнаружил, что среди них была одна худенькая женщина с маленькой грудью. Взломщиков было четверо и все они были в чёрном и, судя по всему, безоружны. Дверь за их спинами была открыта настежь, но через секунду в комнату вошёл ещё один незваный гость в маске и захлопнул дверь. Пятый был крупнее остальных, даже крупнее самого Сэма. Оружия при нём также не было.

Вот тупые мудаки!

Сэм бросил сумку на пол и направил на них пистолет.

- Мои поздравления! Вам удалось меня выследить. Надеюсь, преследование доставило вам удовольствие, потому что сейчас вы всё равно подохнете, - Сэм несколько раз нажал на спусковой крючок, но ничего не произошло.

Никто из незнакомцев не издал ни звука, они просто в упор смотрели на него.

В обойме не было патронов.

Эти ублюдки вытащили все до единого. В сумке у него ещё были боеприпасы, но он понимал, что попросту не успеет их достать. Боковым зрением он уловил металлический блеск. Он повернул голову в сторону зала. На столе были разложены инструменты.

Инструменты и куклы.

Он моментально понял, что они задумали и не мог допустить этого, их намерения были ужасны, одна мысль о том, что ему предстоит, была невыносима. Ему оставалось только одно: он опустил голову, сжал зубы и бросился прямо на них, в надежде, что ему удастся пробиться сквозь них к выходу. На какую-то долю секунды ему показалось, что он и правда сумеет добраться до двери, он застал их врасплох. Двоих взломщиков он сбил с ног и те повалились на пол, ещё одному он нанёс удар в подбородок такой силы, что тот едва устоял на ногах, но их было слишком много. Они быстро опомнились и окружили его. Не обращая внимание на вопли и сопротивление его поволокли в кухню и силой уложили на пол, в рот ему засунули тряпку, чтобы заглушить крики. Женщина опустилась рядом с ним на колени и скальпелем разрезала его рубашку. Сэм стал сопротивляться ещё яростнее, вкладывая нечеловеческие усилия в каждую попытку вырваться, но держали его крепко. Острым лезвием скальпеля женщина сделала глубокий вертикальный надрез вдоль линии пояса. Боль была невыносимой, из раны толчками била кровь. Он изо всех сил пытался освободиться в то время, как женщина, только сейчас он заметил на её руках хирургические перчатки, сунула обе руки в рану и начала вырезать его внутренности. Отрешённой от происходящего частью сознания Сэм отметил, что женщина явно знает, что делает и обладает профессиональными знаниями в области анатомии, но корчась от боли и истекая кровью, сосредоточиться на этой мысли было трудно. Сэму казалось, будто это пытка продолжается сотни миллионов лет.

Один из незнакомцев на секунду исчез из вида, а затем вернулся, держа в руках несколько кукол. Он передавал их женщине одну за другой, а та, в свою очередь, засовывала их в его растерзанный живот.

Кукол было пять.

Пять кукол “Barbie”. Вне всяких сомнений, по одной за каждую девочку, за каждую дочь каждого из незнакомцев. Символическое возмездие настигло его, Сэм понимал это. Потому что в течение нескольких лет он совершал то же самое с трупами их детей.

Ему не нужно было видеть лица этих людей или слышать их голоса, чтобы быть в этом уверенным. Он думал, что предусмотрел всё: постоянные переезды, смены имени, но каким-то непостижимым образом им удалось его выследить. Он силился сказать что-нибудь в своё оправдание, пока жизнь покидала его, но боль была слишком сильной.

Знаменитый убийца “Кукольник” отправлялся прямо в ад, захлёбываясь собственной кровью.

Ⓒ The Doll by Bryan Smith, 2016

Ⓒ Перевод: Анна Домнина

Кровососущие монашки Сатаны

В тот теплый июльский вечер Мозес Дикерсон совершенно случайно наткнулся на эту провокационную сцену: эти соблазнительные монахини делали то, что он никогда бы не вообразил. Он возвращался домой после ночи, проведенной с "Миллерoм" в "Пабе Реджи". Добравшись до угла Дредмайр-стрит и Импалер-авеню, он заставил себя повернуть налево, вместо того чтобы идти прямо на другую сторону Дредмайр-стрит.

Прямо перед ним лежал его обычный путь домой. Это был самый быстрый путь назад. Однако сегодня ему хотелось не торопиться и немного прогуляться по улицам. Для этого было две основные причины, одна из которых заключалась в том, что он выпил значительно больше, чем обычно, и хотел позволить своему уровню опьянения немного уменьшиться, прежде чем он вернется домой. Это было сделано не из страха, что Валери - его жена, на протяжении шестнадцати лет - накажет его за то, что он слишком много пьет. Ей было все равно. Черт, она пила больше, чем он. Они были счастливы вместе и терпимо относились к порокам и дурным привычкам друг друга. Мозес с нетерпением ждал встречи с ней примерно через час. Он просто не любил возвращаться домой слишком разбитым из-за неприятных воспоминаний о том, как его дурнохарактерный отец делал то же самое. Он предпочитал возвращаться домой только с веселым, приятным жужжанием.

Гораздо труднее было объяснить причину столь долгого пути домой. Иногда, по причинам, которые он с трудом мог бы сформулировать, если бы его спросили, он просто становился немного беспокойным. Когда его охватывало такое настроение, он любил ненадолго уединиться и просто побродить. Эти нечастые порывы почти всегда приходили к нему без предупреждения, и сегодняшний вечер не был исключением.

Поэтому он некоторое время шел по Цепеш-авеню, неторопливо двигаясь вдоль нескольких кварталов, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на товары, выставленные за витринами закрытых магазинов. В одном магазине, "Сувениры Мари", он заметил ожерелье, поразившее его воображение. Он подумал, что онo будет красиво смотреться на тонкой шее Валери. Цена, написанная от руки на маленькой бирке рядом с ним, тоже была более чем разумной.

Сделав себе мысленную пометку вернуться в магазин на следующий день, он отошел от витрины и пошел дальше по Импалер-авеню, пока она не пересеклась с Дельфин-стрит. Повинуясь импульсу, он проверил движение, прежде чем пересечь Импалер на другую сторону Дельфин.

Это была хорошая ночь. Небо было ясным, звезды над ним маленькими точками мерцали на черном бархатном полотне. В этот час на улице было не так уж много пешеходов. Мозес услышал отдаленный шум машин, но их не было видно, и на мгновение ему показалось, что он один в городе. Это наполнило его умиротворяющим чувством.

Он прошел несколько кварталов по противоположной стороне Дельфин, когда справа показалaсь Сейнт-Сейриг, очень старая и очень готическая католическая церковь со шпилями и резными каменными горгульями на крыше. Кованые железные ворота во двор церкви были слегка приоткрыты, что было нормой. Она была закрыта и заперта лишь в редких случаях. Церковь была просто еще одной из многих знакомых достопримечательностей города. Мозес проходил мимо неe бесчисленное количество раз в течение своей жизни, и сегодня он не обратил бы на неe никакого внимания, если бы не стоны.

Его уши уловили звук - сначала слабый - как раз в тот момент, когда он проходил мимо ворот. Сначала он предположил, что слышит звуки, издаваемые пьяным бездомным, потерявшим сознание где-то поблизости, возможно, даже во дворе. Некоторые из них переживали моменты религиозного бреда, когда они действительно уходили далеко и находили дорогу туда ночью, но вскоре он понял, что это было что-то совсем другое. Он прошел еще несколько шагов, когда звук резко усилился. Именно тогда он осознал его похотливое качество.

Мозес остановился и еще мгновение прислушивался, хмурясь, пытаясь определить, действительно ли он слышит то, что ему кажется. При любых других обстоятельствах этот вопрос не вызывал бы сомнений. Мозес узнал голос женщины в агонии сексуального экстаза, когда услышал его. Что было странно, так это то, что казалось, будто он исходит откуда-то из темного двора. Не будучи религиозным человеком, Мозес не был оскорблен основным понятием сексуальной активности, происходящей на церковной территории, до тех пор, пока ею занимались взрослые люди по обоюдному согласию, а не священники-педофилы, пользующиеся алтарными мальчиками. Если двое взрослых будут там трахаться, это их право. Он не считал это святотатством - понятием, которое в любом случае мало что значило для него.

Однако за все годы, что он проходил мимо этого места, он ни разу не слышал ничего, хотя бы отдаленно похожего на это, исходящее из помещения. Вот что его озадачило. Бродяги, делающие что-то друг с другом в темноте, не были бы большим сюрпризом, - предположил он, но это тоже не звучало так. Хотя он еще не видел стонущего человека, звук показался ему слишком здоровым, чтобы исходить из загрубевшего горла бездомного.

И не только это... Это было... захватывающе.

После нескольких минут стояния и слушания стонов женщины, которые не становились тише, Мозес понял, что его член становится твердым. Он посмотрел вниз и увидел эрекцию, натягивающую перед его джинсов. Из внутреннего двора донесся еще один стон, на этот раз значительно более высокий, чем все предыдущие. Судя по звуку, таинственная женщина была близка к тому, чтобы перейти от стонов к крикам. Член Мозеса дернулся, еще больше напрягая промежность джинсов.

Сильное возбуждение удивило его. Он всегда находил женские слуховые выражения удовольствия стимулирующими, но слышать такие звуки, особенно когда у него не было секса в мозгу всего лишь мгновение назад, не имело тенденции давать мгновенные, жесткие результаты. Обычно требовался и визуальный элемент. И еще был вопрос о том, сколько ему пришлось выпить. Это делало болезненно-опухшее состояние органа вдвойне удивительным, так как очень высокий уровень алкоголя в крови обычно подавлял возбуждение, по крайней мере, по его опыту. Он знал парней, которые утверждали обратное - что, наоборот, возлияниe делает их еще более похотливыми, - но он не был одним из тех счастливчиков.

В конце концов, его член должен был быть довольно вялым прямо сейчас, но это было не так.

Страннo.

Мозес развернулся и направился к открытым воротам внутреннего двора прежде, чем осознал, что решил это сделать. Когда он осознал, что делает, он предостерег себя от этого. Он должен развернуться и поспешить домой. Может быть, когда он доберется туда, то сможет удивить Валери одним из самых жестких трахов, которыми она наслаждалась за последнее время.

Вот что он сказал себе, стоя там, обхватив правой рукой один из кованых железных прутьев ворот. Это было то, что он должен был сделать, без сомнения.

Рука Мозеса крепче сжала кованую железную перекладину.

Он глубоко вздохнул.

Затем он распахнул ворота достаточно широко, чтобы проскользнуть во двор. Петли ворот слегка скрипнули, заставив его поморщиться. Он боялся, что блудники услышат это и замолчат. В конце концов, вполне возможно, что они были настолько увлечены тем, что делали, что просто не рассматривали возможность быть пойманными на месте преступления. Его вторжение на место преступления может изменить ситуацию.

Стоны, однако, не прекращались и не прерывались ни на мгновение.

Мозес продолжал углубляться во двор, петляя по бетонной дорожке и проходя мимо скамеек, деревьев, статуй различных религиозных деятелей и фонтана. В центре двора возвышалось очень большое дерево с толстыми ветвями и обильными листьями. Большое дерево стояло в круге травы, вокруг которой была низкая кирпичная стена. Прошли годы с тех пор, как Мозес в последний раз заходил во двор, но память подсказала ему, что рядом с деревом стоит еще одна длинная скамья. Стоны, казалось, исходили из этой области.

Приблизившись к стене, он присел на корточки. Добравшись до стены, он опустился на колени и заглянул поверх нее. То, что он увидел, заставило его член напрячься сильнее, чем когда-либо, и заставило его сердце бешено колотиться. Он наклонился и погладил себя через ткань джинсов.

Две католические монахини находились внутри стены под низко свисающими ветвями дерева. Прямой поток лунного света пробивался сквозь счастливо открытую секцию ветвей, обеспечивая достаточное освещение. Одна из монахинь лежала на спине на скамейке у подножия дерева. Большая часть ее одежды - включая священную рясу и нижние юбки - была разбросана вокруг нее по земле. Из священных одеяний на ней был только апостольник, покрывавший голову и обрамлявший ее прекрасное лицо, блестевшее от пота, с широко раскрытым в экстазе ртом. Ее ноги были широко расставлены, одна лежала на скамье, другая - на земле.

Вторая монахиня - тоже в одном апостольнике - стояла на коленях между раздвинутыми ногами распростертой монахини. У обеих женщин были большие груди и стройные, подтянутые тела. Это стало неожиданностью для Мозесa, который не привык, чтобы монахини выглядели как модели "Playboy". У коленопреклоненной монашки была красивая круглая попка. Он сильнее сжал свою промежность и уставился на нее мгновение

Монахиня на скамье снова застонала, извиваясь на скамье и сжимая грудь, в то время как другая монахиня быстро щелкала по ее клитору кончиком языка. Она закричала, когда монахиня, ублажая ее, засунула три крючковатых пальца в ее влагалище и согнула их. Взрыв звука был похож на выстрел, раздавшийся в ночи. Несколько мгновений назад такой драматический шум мог бы отпугнуть Мозесa, но он был слишком увлечен тем, что видел, чтобы это произошло сейчас. Он расстегнул штаны и сунул руку внутрь, чтобы схватить свой член, задыхаясь при этом.

Часть его чувствовала себя виноватой за то, что он делал, как Том-Подгляда. Обычно он так не поступал. На самом деле, он никогда не делал ничего подобного. До сих пор. Он не был вуайеристом. Он не был мерзким, подлым хищником. При нормальном ходе вещей Валери была всем, что ему было нужно, чтобы удовлетворить свои потребности.

Но в том, что здесь происходило, не было ничего нормального. Потребность, двигавшая им, поглотила его. Он чувствовал себя беспомощным. Ему потребовалось еще несколько мгновений, чтобы понять, насколько это было правдой.

Еще один звук, донесшийся из-за кирпичной стены, привлек его внимание, и он перевел взгляд на мужчину, лежавшего на боку в нескольких футах от скамьи. Мужчина был обнажен и обращён лицом к Мозесу, который сначала решил, что звук, который он издал, был просто еще одним результатом сексуального экстаза. Он решил, что это какой-то причудливый католический секс втроем, бесплатно для всех. Парень мастурбировал, наблюдая за монахинями. Но затем человек снова издал звук, и Мозес понял, что то, что он слышит, больше похоже на выражение боли.

Скорее мучительный визг, чем стон.

И он постоянно издавал этот звук.

Рука Мозеса замерла на его члене.

Он нахмурился.

Возможно, здесь происходило что-то гораздо более мрачное, чем он предполагал вначале. На самом деле, возможно, было бы неплохо начать отступать и убираться отсюда к чертовой матери.

Пока еще oн мог.

Но, прежде чем он успел это сделать, голова сидящей на корточках монахини резко повернулась к нему. Желтые глаза блеснули в лунном свете. Ее рот широко раскрылся, обнажив длинные клыки в уголках. Ее рот был испачкан кровью.

Мозес с трудом сглотнул.

- Оx, блядь, - прошептал он.

Чертовы лесбиянки-монашки-вампиры. Не ожидал такого.

Он начал подниматься с корточек, поджимая под себя ноги, готовясь развернуться и бежать.

Монахиня на скамье выпрямилась. Ее глаза тоже блеснули желтым в лунном свете. Когда лунный свет упал на ее плоский живот, Мозес увидел, что на нем были вырезаны три больших, петляющих числа, из которых капала кровь.

Три шестерки.

Мозес снова сглотнул.

Чертовы сатанинские лесбиянки-монашки-вампиры. Ебать меня в бок ржавыми вилами!

Монахиня с цифрами на животе поманила его скрюченным пальцем.

- Ты... - eе голос звучал почти по-человечески, с оттенком свистящего змеиного шипения. - Иди к нам.

Мозес покачал головой.

- Нет. Я ухожу. Извините.

Произнеся эти дерзкие слова, он намеревался сорваться с места. Однако он обнаружил, что не может сопротивляться приказу монахини. Против своей воли он вошел в кирпичный круг и, всхлипывая, приблизился к монахиням.

Последовали новые команды.

Мозес снял с себя одежду и отбросил ее в сторону, снова против своей воли.

Монахиня на земле схватила его все еще налившийся член и оторвала его под корень. Мозес закричал. Монахиня схватила его и притянула к себе, зажимая ртом кровоточащую рану. Другая монахиня искоса посмотрела на него и лихорадочно стала трахать себя пальцами. Человек на земле - вторая жертва - перевернулся на спину и тупо уставился на Мозесa. Ему также оторвали член, и он выглядел почти мертвым от потери крови.

Мозес смотрел сквозь ветви на луну, а монахиня, стоя перед ним на коленях, продолжала сосать кровь из его разрушенных причиндалов. Он думал о Валери и о том, как ей будет его не хватать. В этот момент его охватило глубокое сожаление.

Он вздохнул, когда все стало расплываться.

Жаль, что я хоть раз не пошел домой пьяным. Ебать меня зубчатым шестом от палатки.

Через несколько минут он был мертв.

Позже той же ночью он и другой кастрированный мужчина были похоронены в безымянных могилах на кладбище за церковью, присоединившись к сотням других мужчин, ставших жертвами монахинь-вампирш Сейнт-Сейрига.

Ⓒ Bloodsucking Nuns for Satan by Bryan Smith, 2016

Ⓒ Перевод: Zanahorras

Психопат из Южного округа

Теннесси

1987

Собаки снова лаяли. Люк Бенсон открыл глаза в темноте. Он лежал на спине в своей маленькой кровати у себя дома. Беглый взгляд на светящиеся цифры на панели видеомагнитофона “Panasonic” сообщил ему, что пошёл уже второй час ночи. Несколько секунд он ещё лежал неподвижно в ожидании пока исчезнут последние остатки сна. Собаки не умолкали.

Он жил отшельником на краю леса в одиночном трейлере. Джаспер и Харли частенько поднимали шум из-за какой-нибудь белки, случайно забежавшей на его территорию. Два добермана сидели на цепи, прикованные к кольям, которые были вбиты в землю за трейлером. Это были добрые, любящие животные, но репутация их породы внушала всем страх и заставляла всех, кто мог бы желать Люку зла, сторониться этого места. Грустно об этом думать, но недоброжелателей, которые мечтали, чтобы он оказался в метрах трёх под землей, было предостаточно. Лай не утихал, хотя обычно собаки замолкали, когда случайно забредшая белка или опоссум благоразумно убегали прочь. Но сейчас напротив, лай становился всё более резким и пронзительным. Это насторожило Люка. Собаки надрывались сильнее, чем обычно и это пробудило в нём паранойю.

Прошёл уже не один год после убийства девочек и ему уже начинало казаться, что худший кошмар остался позади, но глубоко в душе он понимал, что это не так.

Он вспомнил старика Уилхота.

Это полное ненависти лицо и клятвы отомстить, когда суд оправдал Люка. Конечно, старик сказал это на эмоциях под действием минутной ярости, но всё же нельзя его осуждать. Какой-то больной ублюдок вдоволь поиздевался над его несовершеннолетней дочерью. Её изнасиловали, расчленили и закопали в лесу всего в паре миль от трейлера Люка.

Один из псов, кажется Харли, взвыл.

Люк скатился на пол и выхватил из-под кровати свой “Magnum” .357 калибра, наскоро натянул джинсы и ботинки, даже не завязав шнурки. Он схватил фонарь и выбежал на улицу.

- Джаспер! Харли!

Собаки натянули свои цепи до предела и продолжали яростно лаять, глядя в сторону леса. Люк включил фонарик и направил луч света на кромку деревьев, обозначающую границы его частной собственности. Никого там не разглядев, он осмотрел пустой двор и снова безрезультатно. Конечно, кто-то мог прятаться в лесу, но Люк не собирался шастать там в такой поздний час. Даже если кто-то вторгся на его территорию, то шум, поднятый собаками, заставил этого сукина сына смыться от греха подальше.

Люк подошёл к псам, опустился на колени, положил на землю пистолет и фонарь и протянул руки, чтобы погладить собак и ещё несколько секунд те продолжали лаять и рваться с цепи, но постепенно успокоились, пока он перебирал их мягкую шерсть. Сперва замолчал Джаспер. Он сел рядом с Люком и радостно лизнул его лицо. Харли скоро последовал его примеру и на Люка обрушилась целая лавина собачьей нежности. Он негромко рассмеялся и попытался слегка отстранить их, но те бросились на него с еще большей радостью.

Но тут он заметил что-то на земле прямо под ногами, и улыбка мигом исчезла с его лица.

Кусок сырого мяса, похожий на покупной стейк. Его грудь сдавило от ужаса, и он едва смог перевести дыхание. Этому могло быть лишь одно разумное объяснение - кто-то пытался отравить его собак. К счастью, кусок был не тронут, собаки были слишком заняты тем, что лаяли на постороннего. Он представил, как некто пытается убить его собак и его охватила новая волна ужаса, а вместе с тем и ярости. Он стиснул зубы и потянулся за оружием. Он поднял кусок мяса, встал на ноги, взял свой .357 и трижды выстрелил в сторону леса, хотя даже не видел куда стреляет. Он стрелял скорее для устрашения, хотя случайное попадание в цель его вовсе не расстроило бы. Мудак, который хотел отравить его псов, заслуживает наказания. Звуки выстрелов снова взбудоражили собак, они опять принялись лаять, рваться в лес. Через несколько секунд, когда шум в ушах немного стих, за собачьим лаем он разобрал новый, едва слышный звук.

В лесу кто-то кричал.

Кричал, стонал и всхлипывал, звал мамочку.

Неудачник несчастный!

Одна из пуль угодила в цель. Люк не был от этого в восторге, но куда деваться, если по всей территории бродят посторонние и у тебя есть все основания не доверять незнакомцам? Он подошёл к стальному мусорному контейнеру позади трейлера, отодвинул крышку и бросил туда мясо. Затем он снова накрыл контейнер крышкой как можно плотнее, чтобы собаки наверняка не смогли её сдвинуть. Покончив с этим, он вернулся к собакам и опустился на колени рядом с Харли. Отстегнув цепь, он взял его за ошейник и шепнул ему прямо в ухо:

- Харли, ищи!

Он выпустил из руки ошейник и Харли бросился в лес. Люк поднял фонарь и посмотрел на второго пса.

- Джаспер, место! Присматривай здесь, а мы с Харли проверим лес, ясно?

Пёс сел и по-собачьи улыбнулся ему, сверкнув глазами. Люк почесал его за ухом и последовал за Харли. Найти пса было нетрудно, нужно было просто идти на крики и лай. Держа фонарь перед собой, он пробирался через густые заросли, то и дело цепляясь за низко нависающие ветки. Через каких-то пару минут в свете фонаря он увидел виляющий хвост Харли, затем в луче света возникло искажённое лицо молодого парня, который сидел, прислонившись спиной к стволу высокого дерева. Парень тряс перед собой руками, пытаясь защититься от острых зубов Харли. Люк отметил, что руки парня были все в крови, видимо, зажимал ими рану в боку. Бормоча что-то бессвязное, он уставился на Люка с широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Лицо парня показалось ему знакомым, хотя он был уверен, что не знал его лично. Он уже где-то видел такой нос, глаза, подбородок… Парень напоминал ему кого-то другого. Нахмурив брови Люк пошарил в памяти, пытаясь найти связь и нашёл.

Он резко выдохнул.

Чёрт!

Он подошёл ближе, направил луч света прямо парню в лицо и спросил:

- Ты же ведь сынок старика Уилхота, да? Кельвин, что ли?

Парень сморщился, со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и поднял глаза на Люка.

- Да, Эмма была моей сестрой.

“Так, значит это брат одной из убитых девочек. Тогда всё ясно”, - Люк думал, что за те годы, что прошли после последнего суда, большинство жертв сумели справиться со своей злостью. Такова уж жизнь. Когда происходят подобные вещи, люди обычно бывают возмущены несправедливостью, но это быстро проходит, шум утихает и большинство людей продолжают жить своей жизнью, но семья… Семья - это совсем другое дело. Люк хорошо это знал. Он и сам копил в себе обиды, которым уже не один десяток лет. Семья никогда ни о чём не забывает, тем более об убийстве. Люк покачал головой:

- Ну и каков был план, Кельвин? Убить моих собак, пробраться в мой трейлер… И что потом?

Уголки рта Кельвина дрогнули, глаза с вызовом глядели на Люка.

- Перерезать тебе глотку и смотреть, как ты истекаешь кровью, свинья!

Харли зарычал громче и Люку пришлось ткнуть его носком ботинка под зад.

- Тихо-тихо…

Пёс притих и поднял на него взгляд, высунув язык.

- Кельвин, я не убивал твою сестру, я не убивал всех этих девочек.

Тот снова скривился в ухмылке.

- Да это чушь собачья!

- Это чистая правда, парень. Я не знаю, кто убил Эмму и всех остальных. Это был точно не я.

Мальчик поморщился, зажимая рану руками.

- Ты всё врёшь.

Люк подошёл ближе и сел рядом с ним. Фонарь он положил на землю, но правой рукой продолжал крепко сжимать .357.

- Дай-ка я посмотрю, задери рубашку.

- Не трогай меня!

Люк вздохнул.

- Парень, если бы я хотел тебя убить я давно бы это сделал, задери свою чёртову рубашку.

Кельвин по-прежнему смотрел на него с недоверием, но приказ выполнил. Похоже боль от ранения была сильнее, чем злость на Люка. Под хлопчатобумажной рубашкой у него оказалась белая футболка. Дрожащими, перемазанными в крови пальцами он расстегнул пуговицы на рубашке. Расстегнув рубашку, он задрал футболку и Люк склонился над ним, пытаясь разглядеть получше. Пуля пробороздила его бок вдоль грудной клетки. Люк не сомневался, что рана причиняет дикую боль, но всё-таки мальчишка легко отделался, пуля не задела ничего важного, иначе засранец был бы уже мёртв.

- Ладно, давай одевайся.

Увидев свою рану Кельвин вздрогнул.

- Твою мать!

- Спокойно-спокойно, жить будешь.

Люк взял в руки фонарик, поднялся на ноги и отошёл на пару шагов.

- Ну-ка, давай вставай.

Опираясь руками о землю, парень попытался подняться, но его лицо тотчас исказилось от сильнейшей вспышки боли, и он снова прислонился к дереву. Харли вился вокруг ног Люка, обеспокоенно глядя на него. Люку был знаком этот взгляд. Таким образом пёс пытался выяснить всё ли с ним в порядке. Это одна из тех вещей, которые поймут только собачники. Собаки отлично умеют выражать свои мысли, они знают множество способов продемонстрировать свои чувства и найти общий язык с человеком. Ну и что, что Харли животное? Для Люка они с Джаспером, словно дети, которых у него никогда не было, нежели сторожевые псы. Вскоре после оправдательного приговора, он взял двух щенков из одного помёта и сам вырастил и воспитал их. После всей этой шумихи все знакомые отдалились от него и собаки заменили ему всё, включая семью.

От этих размышлений последние капли сочувствия к Кельвину Уилхоту испарились.

- Скажи-ка мне вот что, парень, какой же это трусливый кусок дерьма способен поднять руку на животное?

Кельвин снова попытался встать, на этот раз упираясь спиной о ствол дерева. Ему удалось. Поднявшись на ноги, он ехидно посмотрел на Люка и сказал:

- И кто бы это говорил… Неужели сам “Психопат из Южного округа”?

Люк навёл на него дуло своего “Magnum”. Кельвин широко раскрыл глаза и задрожал, тяжело дыша. Вытянув перед собой трясущуюся руку, он пробормотал:

- Не-не-не-не, пожалуйста…

Люку было приятно видеть страх в глазах мальчишки. Последние несколько лет он жил в тени неизвестного маньяка-убийцы и это гадкое прозвище накрепко приклеилось к Люку.

“Психопат из Южного округа”.

Он же “Бугимен из Теннесси”.

Многие по-прежнему были убеждены, что никто иной, как Люк, и есть “Психопат из Южного округа”, несмотря на то, что суд присяжных его оправдал. Не было ни единого вещественного доказательства, напрямую связывающего его с убийствами. Поводом обвинения послужило лишь то, что все пять трупов были похоронены в лесу неподалеку от его дома и никаких иных улик, указывающих на это, не было. Но обывателям было плевать, они были напуганы до усрачки и отчаянно хотели снова почувствовать себя в безопасности, поэтому власти стали искать “козла отпущения”. Им и оказался Люк Бенсон. Адвокат, назначенный судом, сразу сказал ему, что дело сшито белыми нитками и развалится на судебном заседании. Ни один адекватный присяжный не признает его виновным на основании этих хлипких надуманных обвинений, но несмотря на это Люк не сомневался, что в итоге его ждет свидание с электрическим стулом. После всего, что ему пришлось перенести, было приятно, хоть и горько это осознавать, вернуть хотя бы толику потерянной репутации.

- Что такое, мальчик? Ты выглядишь так, словно вот-вот обмочишь штанишки.

По лицу Кельвина текли слёзы.

- Я прошу вас…

Люк опустил пистолет.

- Да успокойся, парень, я не собираюсь…

Он так и не договорил фразу, потому что Кельвин оттолкнулся от дерева и кинулся на него. Это произошло слишком быстро и Люк не успел увернуться, но инстинкт заставил его снова поднять пистолет и, как только дуло упёрлось в живот парня, палец Люка рефлекторно спустил курок. Он не хотел этого делать, но не смог остановить себя. Раздался выстрел и два сплетённых тела упали на землю. Люк закричал от боли, ударившись спиной о твёрдые корни деревьев, а мальчишка лежал на нём сверху мёртвым грузом. Чувство беспомощности и горького ужаса охватило его, как только он осознал жестокую реальность происходящего. Ещё один ребёнок Уилхота убит и обвинят в этом опять его, Люка. И на этот раз он действительно виновен в убийстве, хоть в убийстве по неосторожности. Но ведь никто ему не поверит. Общественность сочтёт Kельвина Уилхота очередной жертвой “Психопата из Южного округа”. Не будет никаких рациональных объяснений и фактов, которые могли бы привести к очередному помилованию. Теперь его точно упекут за решетку. Чёрт, местные жители и без того жаждали его крови, а теперь он вряд ли доживёт до суда, его ведь наверняка убьют и подстроят всё так, что это будет выглядеть, как самоубийство, даже не наверняка, точно.

Харли сходил с ума, прыгая вокруг лежащих на земле тел и вращая башкой, он снова лаял с таким надрывом, что Джаспер, который остался рядом с трейлером, обеспокоенно завыл. Он не знал, что происходило в лесу и это сводило его с ума. Люк подумал, что цепь Джаспера сейчас натянута так туго, что он вот-вот себя задушит. И без того много шума, да ещё этот выстрел. Обычно по ночам здесь стоит мёртвая тишина. К счастью, этот шум вряд ли может переполошить кого-нибудь. Люк большую часть жизни прожил в одиночестве. Ещё до того, как рядом с его территорией начали находить трупы девочек, у него было мало друзей. Этот факт лишь убедил общественность в том, что он и есть жуткий серийный убийца.

Такие люди всегда одиночки.

Но он поселился здесь, в отдалённом уголке на самом юге округа Резерфорд, лишь потому, что общество других людей было ему не нужно. Его дом располагался в пределах округа, но за чертой ближайшего города Мерфрисборо. Его трейлер стоял так далеко, что сюда не заезжали ни мусоровоз, ни почтальон. Ему приходилось самостоятельно сжигать мусор и раз в неделю выезжать в город, чтобы забрать почту из своего ящика “до востребования”. Это доставляло некоторые неудобства, но Люк наслаждался уединением, всё равно общество других людей ему никогда особо не нравилось, он находил их всех двуличными самовлюблёнными предателями, готовыми в любой момент воткнуть нож в спину. Однако в итоге стремление к единению сработало против него и под действием внешних обстоятельств из типичного одиночки, о котором едва ли кто вспоминал, он превратился в настоящего изгнанника, отвергнутого обществом. Адвокат рассказывал Люку, что серийные убийцы предпочитают закапывать тела своих жертв в отдалённых диких местах. Ему просто не повезло, что один из них выбрал землю неподалеку от трейлера Люка в качестве места для ликвидации трупов. Он понимал, что это логично, но его никак не оставляли параноидальные мысли о том, что здесь нечто больше, нежели просто совпадение.

Что, если некто выбрал его намеренно, чтобы свалить на него всю вину?

Конечно, адвокат уверял его, что это маловероятно, однако полностью исключать эту вероятность он не мог. Несмотря на то, что в ближайшее время вряд ли кто-то мог узнать, что здесь только что произошло, Люку не терпелось угомонить собак, чтобы шум прекратился. Шум мешал ему обдумывать последующие действия. Он сбросил с себя тело, сел и тяжело вздохнул. Харли тут же бросился к нему и принялся облизывать его лицо шершавым языком. Несколько секунд Люк стоически переносил обрушившиеся на него собачьи знаки внимания, радуясь, что пёс по крайней мере перестал лаять. И хотя Харли почти тут же залаял снова, он хотя бы не выл при этом. Это хорошо. Люк чесал ему шею и Харли понемногу успокаивался, видя, что всё в порядке.

Всё было НЕ В ПОРЯДКЕ.

Ну, пусть хотя бы собаки так думают. Люк с трудом поднялся на ноги и сверху вниз посмотрел на тело мальчика. На лице его тут же появилась гримаса отвращения. Парню было лет восемнадцать-девятнадцать, не больше.

“Слишком молод, чтобы умирать, - подумал Люк, - и слишком туп, чтобы жить”.

Он почувствовал жалость к подростку за то, что его жизнь так скоропостижно оборвалась. Почувствовал себя виновным перед его родителями, даже перед мерзким стариком. Эти чувства лишь промелькнули, испарились, уступив место такой ярости, какой он от себя даже не ожидал.

Он же был невиновен, чёрт побери!

Эти уроды присяжные подтвердили его невиновность. Он что, слишком много хотел? Он ведь хотел лишь, чтобы вся грязь оставалась в прошлом, хотел, чтобы его оставили в покое, хотел жить мирно, мать вашу! Он не мог сдерживать переполняющие его чувства, нужно было выплеснуть их наружу. Заорав что есть мочи, он принялся пинать труп мальчика снова и снова, стараясь попасть носком ботинка прямо по ране на боку. Харли не привык видеть хозяина в таком состоянии и тут же начал скулить и лишь этот тоскливый звук наконец привёл Люка в себя. Угасающий гнев сменился стыдом. Несколько минут он стоял, сгорбившись, опёршись руками на колени и тяжело дыша. Какое-то время он просто стоял и смотрел на тело. В его голове одна за другой проносились мысли, полусформированные идеи о том, как поступить дальше, но ни одна из них не задерживалась в его голове достаточно долго, чтобы оформиться во что-то стоящее. Ему нужно было сменить обстановку.

Люк развернулся и направился обратно к трейлеру, свистнул Харли, обнюхивающему труп, чтобы тот шёл за ним. Увидев, как они выходят из леса Джаспер засуетился, натягивая цепь. Несмотря на перевозбуждённое состояние, пёс явно испытывал облегчение от того, что хозяин и его приятель вернулись невредимыми. Люк подождал минуту, успокаивая его, а затем отстегнул цепь от ошейника и повёл обоих за собой в трейлер. Потребуется время, прежде чем он сможет снова спокойно оставлять их на улице на ночь. Чёрт, может быть, он заберёт их в дом насовсем. Если кто-то проберётся на территорию, собаки изнутри всё услышат. Оказавшись внутри трейлера, он включил свет и достал из холодильника банку пива “Old Milwaukee”. Отхлебнув из банки, он тяжело вздохнул и опустился в складное кресло перед маленьким картонным столиком на крохотной кухнe. Собаки улеглись на затянутый линолеумом пол и смотрели на него, высунув языки. Он улыбнулся псам и при мысли о том, что он чуть было не потерял одного из них, а то и обоих, на глаза навернулись слёзы. Он продолжал пить и шум в голове постепенно утихал. Вскоре его взгляд упал на заголовок на первой странице вчерашней теннессийской газеты. Чтобы хотя бы на пару минут отвлечься от нависших над ним неприятностей, он пододвинул газету поближе и прочёл длинную статью о политическом скандале, связанном с тайной поставкой оружия в Иран. Ребята Рейгана на этот раз облажались по полной. У Люка не было возможности съездить в город за свежей газетой, но он был уверен, что в ней написано то же самое. На самом деле, ему было всё равно. Что бы там не заявляли большие шишки из разных политических партий в своих программах, на обычных людей им всегда было плевать. Это убеждение Люк унаследовал от своего козла-отца. Даже теперь спустя годы после их ссоры, Люк думал, что это всё же самый разумный взгляд на вещи.

Чтение помогло.

К тому моменту, как Люк допил пиво и отложил газету, он уже почти успокоился и мог размышлять более здраво. Он видел только один выход из ситуации, которую создал для него безмозглый сынок старика Уилхота.

Ему придётся на самом деле стать тем, кем его все считают.

Как бы ни было горько, как бы ни было тяжело принять это, но другого пути нет, если конечно он хочет в дальнейшем вести хоть какое-то подобие нормальной жизни, а он хочет! Ей - Богу хочет. Бросив пустую банку из-под пива в мусорную корзину, он направился в ванную и достал с верхней полки шкафчика коробку патронов .357 калибра. Собаки следовали за ним по пятам. Он прошёл на кухню и наполнил пустой магазин патронами. Прежде чем положить коробку на место, он сунул несколько патронов в карман, так, на всякий случай. Он захватил пару зимних перчаток. Он и не думал, что придётся доставать их на несколько месяцев раньше срока, но этой ночью они ему пригодятся. После этого он смыл кровь Кельвина со своей кожи, надел чистую рубашку, взял всё необходимое и вышел на улицу, ласково почесав перед этим своих ребят за ухом.

В лесу, примерно в десяти минутах ходьбы, был небольшой ручеёк. Под мирное журчание воды, Люк тащил тело вдоль него, пока не спустился к грязной дороге, по которой обычно ездили охотники. Там он обнаружил пикап Кельвина. Пыхтя и отдуваясь от напряжения, он погрузил труп мальчика в багажник. Пролистав бумажник, он нашёл его домашний адрес. К счастью, его дом находился в хорошо знакомом Люку районе. Он запросто доберётся туда. Пошарив по карманам Кельвина, он нашёл ключи.

Чертовски удачная находка!

Если бы оказалось, что парень обронил их где-то в лесу, план Люка скончался бы, не приходя в сознание. Закрыв труп грязным куском брезента, он быстро сел за руль и вставил ключ в замок зажигания. На секунду ему показалось, что двигатель откажет, но этого не произошло. Из динамиков послышался какой-то невнятный шум. “Heavy Metal”. Люк не знал, кто это играет. Из рок-н-ролла ему нравились старые группы, которые были популярны ещё в шестидесятых, во времена его молодости: “The Beatles”, “The Rolling Stones”, “The Who”, Jimi Hendrix, ну и тому подобное. Современным завываниям под гитару, которые звучат скорее так, как будто кого-то пытают, далеко до того, что Jimi вытворял на шести струнах. Из современных Люк предпочитал разве что ребят, вроде Hank Williams или Merle Haggard.

Он выключил радио и отправился в город.

Ближайшие пару миль дорога была извилистой и грязной, усыпанной камнями. Люку пришлось ехать очень медленно и с включённым дальним светом, чтобы не врезаться в дерево. Узкая дорога постепенно сменилась двухполосной с щебёночно-асфальтовым покрытием. Следующие миль восемь по пути в Мерфрисборо он преодолел без происшествий. Один напряженный момент случился примерно на полпути. На встречке попалась патрульная машина из окружного полицейского управления. Люк посмотрел в зеркало заднего вида и сглотнул, увидев, как на патрульной машине загорелись стоп-сигналы. Он был уверен, что машина развернётся и последует за ним, хоть он и не превышал скорость. В провинциальных городках мало кто разъезжает по дороге в такой поздний час, а местные полицейские, судя по разговорам, любят останавливать водителей просто так, от скуки. У него даже яйца сжались от напряжения, но через пару секунд патрульная машина мигнула стоп-сигналами и отправилась своей дорогой. Люк, который всё это время сжимал обтянутыми перчатками пальцами рукоять своего “Magnum”, почувствовал огромное облегчение, выпустив из руки пистолет. Он сидел, слушал, как колотится его сердце и представлял, что могло бы произойти, если бы полицейские остановили его. Он видел только два возможных исхода: пришлось бы либо застрелиться самому, либо застрелить полицейского.

В любом случае всё обернулось бы плохо.

Он не хотел умирать, но и вступать в перестрелку с копом он тоже не имел ни малейшего желания. Единственной альтернативой был арест, но он никогда не позволил бы этому случиться. Чёрт! Да он и затеял всё это для того, чтобы избежать ареста.

Через несколько миль, проехав мимо знака, приветствующего гостей Мерфрисборо, он свернул налево на Compton Road и снова испытал неприятные чувства, проезжая мимо “Госпиталя Ветеранов”, где он провёл некоторое время после возвращения из Вьетнама в 1972 году. С этим местом были связаны не самые приятные воспоминания. Хотя он и не думал, что вновь оказаться здесь будет настолько неприятно. Ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы перестать так крепко сжимать зубы. Когда здание госпиталя осталось позади, он снова смог сконцентрироваться на настоящем.

Через десять минут он свернул направо на Church Street и оказался в самом центре Мерфрисборо. Он нервничал, хотелось поскорее со всем этим покончить, но он постарался взять себя в руки и сбавил скорость до допустимой нормы. Периодически он всё же нарушал скоростные ограничения, особенно на тех улицах, где допустимая скорость была до смешного низкой. Главное, не вызывать подозрений у представителей закона. Да, превышение скорости в таком случае идея не из лучших, но и ехать слишком медленно нельзя, того и гляди примут за излишне осторожного пьяного водителя. Люк ехал по лабиринту привычных улиц, а мимо проносились знакомые дома, погружая его в горькие и радостные воспоминания из прошлой жизни.

Здесь он вырос.

Ехать по мёртвым ночным улицам было для него необычно. Давненько он этого не делал. Он, словно попал в заброшенный музей собственного прошлого, мозг с легкостью воссоздавал образы из его молодости. Вот он летит по этим улицам на своём велосипеде “Schwinn”. Воспоминание оказалось таким ярким, что он почти услышал, как шумят по ветру бейсбольные карточки, засунутые между спицами колёс.

Дом Уилхотов располагался в самом конце тихой улицы одного из спальных районов города. Дома здесь были по большей части одноэтажные, в стиле “ранчо”, построенные не один десяток лет назад. Многие из здешних семей жили здесь уже на протяжении нескольких поколений. Подъезжая к дому Люк в целях предосторожности выключил фары и сбавил скорость. Видя, что в доме не горит свет, он облегченно вздохнул. Значит, никто не стал дожидаться возвращения Кельвина. Кроме того, это могло означать, что сегодняшний поступок Кельвина был его собственной инициативой и ни старик Уилхот, ни кто-то другой из его семьи не знал об этом. Значит, осуществить задуманное будет куда проще. Он свернул на подъездную дорожку, вышел из пикапа, осторожно закрыл за собой дверь и отпёр замок ключом Кельвина.

Оказавшись в доме, он включил фонарь и внимательно осмотрел помещение. Это заняло совсем немного времени. Старик Уилхот и его жена Уилма спали наверху в главной спальне, больше в доме никого не было. Всё складывалось так удачно, что казалось будто здесь не обошлось без вмешательства высших сил, будто сам Господь хотел, чтобы у Люка всё получилось. Люк отчаянно ухватился за эту мысль. Эти люди несправедливо обвиняли его в том, что он не делал, на протяжении долгих-долгих лет. Если рассуждать в этом ключе, то он просто восстанавливал справедливость, хотя и таким жестоким способом.

Когда Люк вошёл в спальню, старик зашевелился во сне и пробормотал что-то бессвязное. Люк сунул фонарь за пояс джинсов, выхватил из-под головы старика подушку и с силой опустил её ему на лицо и только тогда старик проснулся, а из подушки послышались сдавленные крики. Люк приставил к подушке дуло пистолета и произнёс:

- Это всё ты. Ты сам во всём виноват, - он спустил курок.

Старик затих. Уилма проснулась, села на кровати и в ужасе ахнула. Люк залез на кровать. Удар кулака в перчатке пришёлся ей прямо в лицо, раздался громкий хруст сломанного носа, и она упала на спину, кровь заливала ей лицо. Люк схватил другую подушку, прижал к её лицу. Он не стал стрелять второй раз, он просто сидел на Уилме и душил её подушкой, пока она не перестала двигаться. Затем он отбросил подушку в сторону и пощупал у женщины пульс. Убедившись, что она действительно мертва, он вернулся в гостиную и чуть отодвинул занавеску, выглянул во двор. Снаружи было тихо. Однако он постоял так ещё несколько минут, на всякий случай, вдруг полиция уже в пути. Убедившись, что одиночный выстрел в ночи не заставил никого из соседей вызвать полицию, Люк вышел на улицу и вытащил из багажника труп Кельвина. На этот раз он нёс его на руках. Это потребовало серьёзных физических усилий. Спина ныла, но Люк не хотел, чтобы полиция обнаружила следы того, как тело волокли в дом.

Стояла тёплая летняя ночь.

К тому времени, как Люк снова оказался в доме, пот тёк с него ручьями, заливая глаза. Он принёс Кельвина в спальню родителей и начал устраивать декорации. Как и всё оружие Люка, а у него был не один пистолет, его “Magnum” .357 не был зарегистрирован, ему не нравилась мысль о том, что кто-то где-то будет знать, как он пытается защитить себя. Это тоже было следствие его глубокой паранойи, которая возникла после суда. Он больше не верил никому, даже людям в форме. Чёрт! Особенно людям в форме. Тщательно протерев оружие, он вложил его в холодную руку Кельвина, его указательный палец на спусковой крючок. Его план был предельно прост: Кельвин был трудным подростком, он из-за чего-то в пух и прах разругался с родителями, ситуация вышла из-под контроля и в итоге он убил их во сне. Придя в себя, он осознал, что натворил и, убитый горем и раскаянием, застрелился из того же пистолета, из которого застрелил своего отца. Выяснив, что оружие не зарегистрировано, никто не удивится, это в порядке вещей и ничто на свете не заставит заподозрить Люка. Довольный своей работой Люк встал и направился к выходу из спальни.

Внезапная мысль заставила остановиться его на полпути к двери.

Разочарование и отвращение читались на его лице. Он понял, что упустил очень важную деталь. Он вернулся, опустился на колени перед Кельвином, перевернул его и посвятил фонариком ему на спину. Вот оно, выходное отверстие пули.

Да чтоб тебя!

Пуля .357 калибра прошла навылет, и эта чёртова пуля так и осталась валяться где-то в лесу за трейлером. Люк не был экспертом в криминалистике, но понял, что для экспертизы нужна будет пуля, которая убила подростка, или пуля, которую можно принять за ту, что убила подростка. Люк обхватил пальцами руку Кельвина, сжимающую пистолет и прижал ствол к его животу, стараясь попасть в то же самое место. Это было рискованно. Сама мысль о том, чтобы сделать ещё один выстрел, ему не нравилась. Сперва удача была на его стороне, но испытывать судьбу во второй раз не хотелось.

Но разве у него оставался выбор?

Выбора не было, в этом-то вся загвоздка. И он это сделал. Сделал и тут же выскочил из дома.

Дом, в котором он вырос, был всего в трёх улицах от дома Уилхотов. Опустив голову, он быстро шёл в том направлении. По пути ему попался лишь один дом, в котором не спали, в одном из окон горел тусклый свет. Проходя мимо он не сводил взгляда с этого окна, но никакого движения внутри не заметил. Собаки, сидящие на цепях и свободно гуляющие на ограждённых территориях, лаяли, когда он торопливо проходил мимо их домов. Это не слишком волновало Люка. Хор собачьих голосов ночью - обычное дело для таких районов. Собакам просто скучно, вот они и разговаривают друг с другом. На это, чаще всего, просто не обращают внимание.

В доме номер 3366 по Montgomery Street горел свет. Весь дом светился как салют на День грёбаной Независимости. Ну конечно, Джордж Бенсон как член профсоюза получал хорошую пенсию и по ночам он всегда бодрствовал, по крайней мере так было раньше, когда Люк ещё время от времени сюда наведывался. На первый взгляд, ему показалось, что здесь ничего не изменилось, на это он рассчитывал. По плану Джордж должен был отвезти его домой. У них были разногласия, причём серьёзные, были даже случаи с применением насилия, но что не говори, кровь не водица и родство что-то да значит. Отец поможет ему, он был в этом уверен. Люк поднялся по ступенькам к входной двери, громко постучал. Прошло несколько минут, но никто не отзывался, хотя внутри явно не спали. На стареньком патефоне играла заезженная пластинка, играла песня “Walking the Floor Over You”. Ernest Tubb - один из его любимых певцов. Отец постоянно слушал его, особенно когда был настроен сентиментально, хотя это и не очень соответствовало его поведению. Песня закончилась и тут же началась другая - “Drivin’ Nails in My Coffin”. Может быть, он просто напился до отключки и действительно не слышал стук, хотя, вероятнее всего, он просто решил его проигнорировать. Мало ли кто шляется по ночам? Люк не мог его в этом винить. Старик был мерзким, он его ненавидел, но в этом случае его поведение было вполне оправданным. Когда в дверь кто-то стучится в такой поздний час - жди беды или плохих новостей, но у Люка не было выбора, кроме как продолжать действовать по плану. Он постучал сильнее и громко сказал, чтобы музыка не заглушала его голос:

- Пап, это я Люк, помощь нужна.

Прошло ещё несколько минут и Люк уже готов был сдаться, когда за дверью послышались шаги ботинок и скрип деревянного пола в прихожей. Дверь открылась и на пороге появился Джордж Бенсон. Лицо у него было хмурое, сморщенное, красное.

- Сын, какого дьявола ты здесь делаешь в такое время?

- У меня проблемы.

Хмурое выражение на лице старика смягчилось, и он почти целую минуту смотрел на сына, думая о чём-то своём. От него несло дешёвым пивом, наверное, “Old Style” - его любимое. Он пьёт его чуть ли не с пятидесятых. Наконец он затряс головой и освободил проход.

- Ну, заходи.

Люк вошёл в дом и закрыл за собой дверь. Гостиная напрямую примыкала к прихожей. Войдя в гостиную, Люк едва не вздрогнул от ощущения будто переместился в прошлое. Последний раз он был здесь лет десять назад, но насколько он помнил, в комнате практически ничего не изменилось. Мебель - мать покупала ещё в начале шестидесятых - осталась та же, хотя и выглядела более потрёпанной, на стенах висели всё те же фотографии в рамках. С некоторых снимков на Люка смотрела его младшая версия. На паре фото он даже улыбался. Теперь же при взгляде на эти чёрно-белые снимки ему казалось будто на них изображены незнакомцы. Нет, если подумать, ощущение было ещё более странным. Будто бы жизнь, запечатлённая на этих фотографиях, принадлежала не ему, а кому-то другому, будто это всё происходило на другой планете.

Из большого телевизора “Зенит”, напротив пыльного дивана, доносились звуки какого-то позднего фильма, что-то о гангстерах с Peter Lorre и Humphrey Bogart в главных ролях. Телевизор был очень старой модели, на четырёх ножках. Люк подошёл к патефону и снял иглу с пластинки. Голос Ernest Tubb, смешанный с шорохом пластинки, затих.

- Садись, сын, я принесу нам пива.

Люк постоял немного, пока отец не вышел из комнаты. Он был слишком взволнован, чтобы спокойно сидеть, поэтому подошёл к книжным полкам, на которых тоже стояли фотографии. Прикусив нижнюю губу, он рассматривал фото этих улыбающихся инопланетян.

- Держи, сын.

Люк вздрогнул при звуке отцовского голоса. Он не знал, что старый пьяница может ступать настолько тихо. Отвернувшись от фотографии, он взял из рук отца банку “Old Style”.

- Спасибо.

Джордж открыл свою банку, сделал большой глоток, поперхнулся и сморщился.

- Ну давай, рассказывай, что там у тебя за проблемы?

Люк открыл пиво и немного отхлебнул. Не то, чтобы он не хотел пива, просто нужно было оставаться трезвым, пока всё не утрясётся, и он не окажется дома в безопасности. Но он всё же сделал ещё пару глотков, обдумывая, как объяснится перед отцом. Он пытался придумать какую-нибудь правдоподобную историю, но на ум ничего не приходило. Перед глазами у него внезапно возникла картина: он разряжает свой .357 прямо в подушку на лице старика Уилхота. Банка выскользнула из его руки, по-прежнему в перчатке, упала на пол и покатилась по ужасному горчичному ковру. Чудовищная волна горя и сожаления накрыла его и не в силах больше сдерживать набор эмоций он упал на колени и закрыл лицо руками. Он услышал, как отец с отвращением выдохнул и сказал:

- Ух! Да что за чёрт?

Люк продолжал всхлипывать, пока Джордж Бенсон не хлопнул его по голове. Это было не утешительное похлопывание, старик отвесил ему хорошую оплеуху.

Физическая боль ошарашила Люка и эмоции отошли на второй план. Последний раз отец бил его ещё до того, как его отправили во Вьетнам. Боль сменилась кипящей яростью. Он поднялся на ноги, трясущиеся руки сами сжались в кулаки. Джордж ухмыльнулся.

- Мне с тобой драться не с руки, сын. Чёрт возьми, я и сам знаю, что теперь ты бы с лёгкостью мог надрать мне задницу. Но, если ты действительно в беде, то говори и нечего раскисать тут как тряпка.

Люк с трудом выдохнул и ярость слегка успокоилась, отец был прав, и он знал, что в этой ситуации отбрехаться ему не удастся.

- Отвези меня домой. Я…- он скорчил гримасу, - я убил старика Уилхота и всю его семью.

На лице отца отразилось лёгкое удивление. Ни шока, ни отвращения. Старик ответил не сразу. Он внимательно, с любопытством разглядывал сына и размышлял о чём-то. Люк воображал, что, должно быть, думает сейчас отец. Его беспокойство снова стремительно нарастало, когда отец наконец нарушил тишину. Его слова показались бессмысленными.

- Ты это сделал ради меня?

Люк нахмурился.

- Что?

Джордж допил пиво и скомкал банку.

- Ты слышал, что я сказал, парень. Ты прикончил старика ради меня?

Люк нахмурился ещё сильнее.

- За каким бы дьяволом мне делать это ради тебя?

Отец снова взглянул на него испытующе.

- Чтобы защитить меня, разумеется. Я что, не прав?

Люк пытался понять почему разговор принял такой неожиданный поворот. Несколько секунд он смотрел на отца, изумленно раскрыв рот. Может быть, старик пьяный в стельку и просто не расслышал его? Да нет, не похоже на то. Люк оставался в недоумении, пока его не посетила шокирующая мысль и, как только эта мысль пришла ему в голову, он понял, что так оно и есть. Картинка сложилась идеально, и он не понимал, как же раньше об этом не догадался.

- Это был… Это был ты? - проговорил Люк сквозь стиснутые зубы. - Ты “Психопат из Южного округа”, да?

- Думаю, ты прав, сын. Чёрт тебя дери! Я думал, что ты давным-давно всё понял и прикончил старика ради меня. Вот дерьмо! А ведь на секунду мне даже показалось, что будто бы я горжусь тобой, - Джордж смеялся, - ну, что ж стоишь, разинув рот, дурачок ты такой? Только не говори, что ты сердишься на своего папу.

В течение нескольких секунд многое пронеслось в голове у Люка. Больше всего это напоминало документальный фильм о его детстве. Главным мотивом этого фильма было постоянное садистское жестокое желание отца испортить сыну жизнь. Испортить буквально во всём. С одной стороны - физическая боль. Отец зверски избивал его в детстве, когда он был ещё слишком мал, чтобы дать сдачи. Периодически он трогал его там, где не следует. Эти моменты Люк старался никогда не вспоминать. Он всегда издевательски реагировал на любое событие в жизни сына и в том числе на оценки, когда он приносил домой “хорошо” вместо “отлично”. Но это всё ерунда, по сравнению с глумлением над сыном после того, как его жестоко отвергла самая красивая девочка их района. Заставлять сына плакать - оставалось самым приятным развлечением Джорджа Бенсона долгие-долгие годы. Он идеально отточил этот навык, методично уничтожая самооценку сына и делая всё, чтобы он вырос никому не нужным отшельником. Что в итоге и произошло. Закапывание мёртвых девочек возле его дома было кульминацией всему, окончательным выражением презрения и самым изощрённым способом отравить ему жизнь. Джордж снова засмеялся, его лицо раскраснелось ещё сильнее.

- О, ты бы видел выражение своего лица, сын. Тебе будто хорошего пинка отвесили, - он фыркнул, - было времечко, когда ты постоянно ходил с такой рожей.

Люк бросился на старика, налетел на него со всей силы и повалился вместе с ним на пол. Драка была жестокая. В первые секунды отец даже успел нанести Люку пару резких отрывистых ударов, хотя и был застигнут сыном врасплох. Но Джордж оказался прав - он был слишком стар, чтобы теперь одолеть сына. Люк с лёгкостью принял эти несколько ударов и вскоре отвоевал инициативу, залез на старика сверху и принялся месить лицо ублюдка кулаками. Он разбил ему нос, разорвал губу, сломал челюсть и выбил несколько зубов. Из глубоких царапин на багровых щеках старика лилась кровь. Наконец он затих и Люк принял это за попытку сдаться, но осознание собственного превосходства ничуть не убавило ярость и Люк ещё какое-то время продолжал бить кулаками лицо, уже изменившееся до неузнаваемости. Лишь когда у него устали руки, удары стали реже и слабее. Он бессильно опустил руки вдоль тела и всё закончилось. Каждая рука весила центнер. Несколько минут он просто сидел, тяжело дыша и в ступоре разглядывая лицо отца. Осознав наконец, что Джордж Бенсон мёртв, Люк моментально вышел из ступора, сдавленно охнул и зарыдал. Так продолжалось какое-то время. Хотя отец Люка и был бесполезным куском дерьма, он всё же был последним его живым родственником. В эту унылую минуту ему показалось, что забить до смерти старика - это идеальное завершение его, Люка, дерьмовой жизни. В мире не осталось ни единого человека, который заботился бы о нём, пусть даже таким вот изощрённым образом. Ни семьи, ни друзей, лишь собаки его любят. Он плакал и проклинал старика, позволив себе наконец выплеснуть всю досаду и разочарование, которые скопились в нём за долгие годы, и отчаянно оплакивал ту жизнь, которая могла бы у него сложиться, если бы его воспитывали достойные люди.

Когда буря эмоций наконец утихла, он встал и тщательно осмотрел дом. Он зашёл так далеко не ради того, чтобы старик, уже будучи мёртвым, продолжал отравлять ему жизнь, и он нашёл то, что искал. В запертой на замок коробке под кроватью Джорджа Бенсона. Внутри лежали ужасные полароидные снимки его жертв вперемешку с мелочами, которые он уносил с места преступления на память: пряди волос, предметы нижнего белья, удостоверения личности и маленький кусочек гниющей плоти, завёрнутый в прозрачный полиэтиленовый пакетик. Наткнувшись на этот пакетик Люк сморщился от отвращения, это явно был чей-то отрезанный сосок. Он принёс коробку в гостиную, достал из неё несколько предметов и аккуратно разложил их на журнальном столике. Он хотел создать впечатление, будто старик провёл свою последнюю ночь на земле, ностальгируя над всем этим. Когда все вещи были разложены как надо, Люк спустился в гараж и взял отцовский дробовик. Вернувшись в дом, он принёс с кухни стул и усадил на него труп старика. Стул он развернул так, чтобы пятна на ковре совпали с предполагаемыми брызгами от выстрела. Люк не был уверен удастся ли ему осуществить задуманное, но раз уж он уже инсценировал одно место преступления этой ночью, то почему бы не сделать это снова? Шансы, что всё сложится в худшую для него сторону, были высоки, но он готов был приложить все усилия, чтобы всё сделать как надо. Он приставил ствол дробовика к подбородку отца и вложил рукоять в его руку. Это оказалось не так просто и потребовало довольно много времени, но в итоге у него получилось. Грохот выстрела заставил его вздрогнуть, на время оглушив. Лицо отца превратилось в кровавое месиво. Сцена была тошнотворной, но Люк не позволил эмоциям снова взять верх.

Честь увести его с места преступления выпало на долю мотоцикла “Indian”, который стоял в гараже Джорджа Бенсона рядом с его мустангом. Мотоцикл использовали редко и его отсутствие вряд ли вызовет подозрения детективов, а если кто-то спросит, он скажет, что одолжил его у отца ещё несколько месяцев назад.

Дорога домой оказалась ещё менее насыщенная событиями, нежели дорога в город. Люк не встретил ни одной патрульной машины. Тёплый ночной воздух приятно обдувал лицо и когда Мерфрисборо остался позади, он набрал скорость, чувствуя себя как никогда свободным. Он нёсся по тёмной загородной дороге навстречу неизвестному будущему…

Ⓒ  South County Madman by Bryan Smith, 2016

Ⓒ Перевод: Анна Домнина

Примечания

1

The Grateful Dead (1965-1995) - американская рок-группа, образованная в 1965 году в Пало-Альто, штат Калифорния. Группа известна своим эклектичным стилем, в котором слились элементы рока, фолка, кантри, джаза, блюграсса, блюза, госпела и психоделического рока. Группа заняла 57-е место по версии журнала "Rolling Stone" в своем выпуске @The Greatest Artists of All Time"; была введена в Зал славы рок-н-ролла в 1994 году. The Grateful Dead продали более 35 миллионов альбомов по всему миру.

2

английская колония на одноимённом острове (в настоящее время - в округе Дэйр, Северная Каролина, США), основанная на средства сэра Уолтера Рэли при королеве Елизавете I в целях создания первого постоянного английского поселения в Северной Америке. Попыток организовать колонию было несколько: первая группа колонистов из-за бедственного положения покинула остров; прибывшие в качестве поддержки первой группе ещё 400 колонистов, увидев заброшенное поселение, отправилась обратно в Англию, остались только 15 человек. Вторая группа числом больше сотни считается пропавшей. Её глава, Джон Уайт, отправившийся в Англию за подмогой, не обнаружил колонистов по возвращении, зато на столбе частокола было нацарапано слово «Cro» (вероятно, начальные буквы Кроатоан). Популярная история об «исчезнувшей колонии», тесно связанная с соседствующим индейским племенем кроатоан, послужила основой множества художественных произведений и фильмов. Наиболее распространено мнение, что колонисты подверглись пленению местными враждебными племенами, либо были вывезены с острова испанцами или пиратами.

3

В 1872 году в Атлантическом океане было обнаружено дрейфующее судно, находящееся в практически отличном состоянии, но с одной проблемой: на борту не было ни одной живой души. По прошествии времени история «Марии Селесты» стала одной из самых легендарных загадок моря.

4

Fyre Festival был мошенническим роскошным музыкальным фестивалем, основанным Билли Макфарландом, генеральным директором Fyre Media Inc, и рэпером Ja Rule. Он был создан с целью продвижения приложения Fyre компании для бронирования музыкальных талантов. Фестиваль должен был состояться 28-30 апреля и 5-7 мая 2017 года на багамском острове Грейт-Эксума. Мероприятие было раскручено в Instagram "влиятельными лицами социальных сетей", включая Кендалл Дженнер, Беллу Хадид, Хейли Болдуин и Эмили Ратаковски, многие из которых изначально не раскрывали, что им заплатили за это. Во время первого уик-энда фестиваля на мероприятии возникли проблемы, связанные с безопасностью, питанием, жильем, медицинскими услугами и отношениями с артистами, в результате чего фестиваль был отложен на неопределенный срок. Вместо роскошных вилл и изысканных блюд, за которые участники фестиваля платили тысячи долларов, они получали готовые бутерброды и палатки в качестве своего жилья. В октябре 2018 года Макфарланд был приговорен к шести годам тюремного заключения и приговорен к конфискации 26 миллионов долларов. Организаторы стали предметом по меньшей мере восьми судебных исков, несколько из которых требовали статуса группового иска, а один - возмещения ущерба на сумму более 100 миллионов долларов.

5

LexisNexis - это корпорация, предоставляющая компьютерные юридические исследования (CALR), а также услуги по бизнес-исследованиям и управлению рисками. В 1970-х годах компания LexisNexis стала пионером в области электронной доступности юридических и журналистских документов. По состоянию на 2006 год компания располагала крупнейшей в мире электронной базой данных для правовой и публичной информации, связанной с регистрацией.

6

американская рок-группа (1983-наши дни), образованная в Берлингтоне, штат Вермонт, в 1983 году. Группа известна своей музыкальной импровизацией, расширенными джемами, смешением жанров и преданной фанатской базой. Музыка Phish сочетает в себе элементы самых разнообразных жанров, включая фанк, прогрессивный рок, психоделический рок, фолк, кантри, джаз, блюз, блюграсс и поп. Группа была частью движения импровизационных рок-групп, вдохновленных Grateful Dead и в просторечии известных как "джем-группы", которые приобрели значительную популярность в качестве гастрольных концертных выступлений в 1990-х годах. Всего в Соединенных Штатах было продано более 8 миллионов альбомов и DVD-дисков.

7

Теодо́р Ро́берт (Тед) Ба́нди - американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил, действовавший в 1970-е годы. Его жертвами становились молодые девушки и девочки. Точное число его жертв неизвестно. Незадолго до своей казни он признался в 36 убийствах в период между 1974 и 1978 годами, однако настоящее количество его жертв может быть гораздо больше. Банди пользовался своим обаянием, чтобы завоёвывать доверие своих жертв. Обычно он знакомился с ними в общественных местах, симулируя травму или выдавая себя за представителя власти, чтобы затем похитить, подвергнуть пыткам, изнасиловать и убить их в уединённом месте. Теда Банди казнили на электрическом стуле 24 января 1989 года во Флориде.

8

Дже́ффри Ла́йонел Да́мер - американский серийный убийца, жертвами которого стали 17 юношей и мужчин в период между 1978 и 1991 годами. Все преступления, кроме одного, были совершены в Милуоки с 1987 по 1991 год. Трупы жертв он насиловал, а части тела некоторых употреблял в пищу. Суд признал Дамера вменяемым и приговорил его к пятнадцати пожизненным срокам. В 1994 году Дамер был убит в тюрьме другим заключённым.

9

Дуби (Doobie) (слэнг) - сигарета с марихуаной. The Doobie Brothers — американская поп-рок группа, образованная 20 августа 1970 года. Стиль группы неоднократно менялся от калифорнийского рока и хард-рока, до поп-рока с элементами соула.

10

Убийство Тейт-ЛаБьянки — массовое убийство, совершенное членами секты «Семья Мэнсона» в августе 1969 года. Члены «семьи» вторглись в дом в Лос-Анджелесе, арендованный знаменитой супружеской парой, актрисой Шэрон Тейт и режиссёром Романом Полански. Они убили Тейт, находившуюся на 9 месяце беременности, вместе с тремя её друзьями, бывшими в то время в гостях, и 18-летнего посетителя. А на следующий день жестоко убили владельца сети небольших магазинов Лено ЛаБьянка и его жену Розмари.

11

Сьюзан Аткинс — член «Семьи Мэнсона», которую возглавлял Чарльз Мэнсон. Аткинс была обвинена в восьми из девяти убийств, самым известным из которых было убийство голливудской актрисы Шэрон Тейт. Изначально Аткинс вместе со всеми была приговорена к смертной казни, но потом казнь была заменена на пожизненное заключение. 24 сентября 2009 года в возрасте 61 год Сьюзан умерла от рака мозга.

12

Чарльз Уотсон - ещё один член «Семьи Мэнсона», считался правой рукой Чарльза Мэнсона. В 1969 году Уотсон был арестован, он обвинялся в семи убийствах и одном покушении. В 1971 году его приговорили к смертной казни, которую позже заменили на пожизненное заключение. Сейчас он отбывает срок в тюрьме Мул-Крик в Калифорнии.

13

«Хелтер Скелтер» Helter Skelter - этой фразой Мэнсон называл Грядущую расовую войну. Убийцы из «Семьи Мэнсона» кровью написали ее на стенах особняка в Беверли-Хиллз (правда с ошибкой: «Healter Skelter»). Изначально - название песни The Beatles.

Content

Брайан Смит
Грязные гнилые хиппи и другие истории

Грязные гнилые хиппи

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЭПИЛОГ

Какая однажды случилась безумно ебанутая херня

Беспокойный труп

Сексуальные маньяки с бензопилами с Марса

Нечто из лесa

Дилемма серийнoго убийцы

Паломничество

Мы из дома 138, по переулку Золотых Вязов

Бочка

Семь смертоносных историй ужасов

Прогулка

Первое свидание

Имплант

Остановка на шоссе

Кукла

Кровососущие монашки Сатаны

Психопат из Южного округа

Примечания