Диана Соул

Пятая содержанка Рассела Бэдфорда

Глава 1

«Сдается уютная комната в центре Лострейда. Оплата понедельная. Требования: мужчина любого возраста, желательно глухой или не задающий вопросов. Обращаться в любое время, кроме ночного».

Далее шел адрес и контакты квартировладельца, точнее владелицы – рьины Томпсон.

Я свернула газету, на которую потратила едва ли не последние местные деньги, и хмуро оглядела туманную улицу Лострейда.

Смеркалось.

Холодало.

Платье на мне годилось разве что полы протирать.

Да кому я вру? Им наверняка и протирали эти самые полы. Потому что нашла я его на барахолке, обменяв на золотую сережку, которая, по счастью, оказалась на мне, когда все произошло.

Вторую пришлось сдать в ломбард. Дали за нее немного – на эти деньги я сейчас и выживала.

Что делать дальше – пока не знала.

Но инстинктивно ощущала, что нужно найти жилье, а дальше уже и работу.

Иначе несдобровать.

Второй раз в местный полицейский участок мне не хотелось.

Спасибо. Хватило.

Я обернулась по сторонам и кинулась наперерез к первому же прохожему.

– Простите, – заговорила на ходу. – Вы не подскажете, как пройти к Лейкер-март 38?

Я назвала адрес из газеты.

Чем черт не шутит? Или как говорили местные – вдруг рурки попутают. Не меня, а хозяйку квартиры, и она впустит на постой ту, которой уже отказали по двадцати трем другим адресам.

В этом мире против меня было все.

Но куда деваться? Приходилось выживать.

Растерянный прохожий объяснил мне, как найти нужный дом, и я без промедлений туда двинулась.

Понедельная оплата была бы для меня сказкой.

Центр города – тем более. Еще по родному миру я знала, как много значит для всех твоя квартира.

Минус был один: я была женщиной.

Но нашлись и плюсы: я умела становиться глухой, если надо, и помалкивать.

Иначе бы не выжила тут и дня.

После того как «попала».

Я прикрыла глаза и перемотала в памяти прошлую неделю.

Как радовалась отдыху в Турции после закрытия всех границ, как летела собирать чемоданы и переоделась в шорты и тонкий топик еще в туалете аэропорта.

Что-то пошло не так на десятой минуте полета.

Самолет затрясло…

А дальше меня просто вышвырнуло.

Не было ни разноцветных искр, ни завихрений, ни порталов.

Меня невыносимо больно впечатало в кирпичную стену уже на земле.

Первое, что осознала, – тут холодно и воняет рыбой.

Я позвала на помощь. Никто не пришел. Поднялась, а дальше побрела, опираясь все на ту же стену.

Вышла на деревянную набережную. Тут расхаживали люди в странной старинной одежде, и все как один начали пялиться на меня. Будто я в девятнадцатый век попала.

Еще бы! По сравнению с ними я была почти голой.

Свисток местного полицейского я услышала едва ли не сразу, и меня забрали в местный участок.

Приятного там было мало.

Особенно когда, сглатывая пересохшую слюну, я осматривала все вокруг.

Была мысль, что меня накачали наркотиками и теперь мне все это привиделось.

Но чем дальше, тем больше я понимала – все реально.

Меня приняли за портовую шлюху.

Полицейский так и записал в свой отчет. Когда допрашивал меня, а я молчала.

Боялась даже пикнуть слово правды. Интуиция подсказывала: скажу хоть что-то про самолет человеку, который пером и от руки составляет протокол, и меня упекут в местную психушку.

Или того хуже.

– Откуда у вас татуировка? – заинтересовался служивый, разглядывая мою руку. – Каторжница?

По телу пронеслись мурашки. Еще чего не хватало!

– Н-нет… – проблеяла я неуверенно, закрывая ладонью совершенно безобидную наколку – цветочный браслет по запястью. Два года назад я забила им некрасивый шрам. – Это не то, что вы подумали.

На что страж порядка радостно внес в протокол:

– О, не немая. Отлично. Ну говори тогда. Кто такая, как зовут? Откуда взялась? Из какого дома?

Наверное, я забегала взглядом, потому что единственная правдоподобная ложь, которую я выдавила, была:

– Меня обокрали.

– Да-да, – иронично отозвался страж. – Знаем мы. Таких, как вы, каждый день по десять раз кто-то обворовывает.

Я вспыхнула, но промолчала.

– Так откуда наколка? – не унимался он, перекладывая какие-то листы на столе. Судя по картинкам и лицам людей на них – ориентировки на беглецов. – Странно. Ни одной женщины не сбегало.

– Говорю же: обокрали, – принялась дальше врать я, решив, что лучше придерживаться одной линии поведения. – Вы же меня в порту нашли. Я прибыла из… из очень далеких краев. Татуировка – часть моей религии.

– Допустим… – Тон стражника даже не допускал, что мне верят. – А имя у такой религиозной есть? Фамилия? Как по отцу?

– Анна Бать… – тут я осеклась. Шуток про «батьковну» тут не поймут… да и не место шутить.

– Как-как?

– Анна Батори… – вытащила я из памяти первую же фамилию, что пришла на ум.

Полицейский записал и даже глазом не моргнул – ощущение, что никогда и не слышал о кровавой герцогине.

– Итак, рье. – Тут он задумался и продолжил: – Вы же не замужем?

Я рассеянно кивнула.

– Значит, рье Батори, вы оштрафованы за нарушение правопорядка на десять льинов. Срок оплаты до конца месяца. Если не внесете в казну – будете объявлены в розыск.

– Что? Но меня обокрали! – принялась возмущаться я, понятия не имея, что за валюта такая льины и где мне их взять. – У меня нет денег.

Офицер пожал плечами.

– Пара ночей работы, – равнодушно ответил он. – А сейчас можете покинуть участок.

Я замотала головой.

– Никуда не пойду. Меня же опять арестуют. Следующий же патруль. У меня даже документов нет.

– Не арестуют. Знаем мы вас… портовых. Юркие козы. – Полицейский открыл ящик стола и достал оттуда еще один бланк. – Ладно, так и быть. Держи. Временное удостоверение личности. Вдруг тебя и вправду обобрали. Хотя кому я тут распинаюсь… выкинешь же в ближайшей подворотне. У тебя таких, наверное, уже штук сто было.

Еще некоторое время он что-то заполнял от руки, а после, отложив в сторону перо, неестественно выгнул пальцы прямо над бланком.

Мне даже показалось, что он решил их сам себе сломать, так нелепо изогнулись суставы, а в следующий миг с кончиков пальцев офицера сорвались крошечные молнии.

Они коснулись пергамента и оставили на нем подобие печати.

Из моих легких вышибло воздух.

Меня точно кто-то накачал наркотиками, и теперь я ловила приходы.

Из оцепенения вырвал сам офицер – передал штрафную квитанцию и бланк со штампом. Я вцепилась в них мертвой хваткой.

Во-первых, дают документы – надо хватать. А во-вторых, пальцы похолодели, когда я поняла, что буквы совершенно непривычны для меня.

Я знала этот язык и одновременно не знала. Понимала смысл, хотя никогда не изучала ничего подобного.

Чертовщина какая-то.

Я тайком щипала себя и надеялась, что вот-вот проснусь.

А после меня все же выгнали из участка, и я вновь оказалась на улице неизвестного города в шортах и футболке.

Прохожие смотрели на меня, как на прокаженную. Еще бы, я была словно папуасом среди благородных господ.

Леди в платьях, мужчины в сюртуках – я бы решила, что меня закинуло в Англию середины девятнадцатого века, если бы не одно но: вокруг говорили точно не на английском.

Вдобавок это – я опять покосилась на временное удостоверение. Что это было? Магия, что ли?

В общем, всю следующую неделю я училась наблюдать, молчать и выживать. Делать выводы.

Продала серьги – единственную драгоценность, что была на мне. Раздобыла платье и теперь решала, как быть дальше.

Ходила искала работу и жилье.

Глава 2

Лейкер-март 38 находился на тихой улочке в спальном районе.

Хозяйка все же лукавила, когда написала в объявлении, что это самый центр города. Но я была не в том положении, чтобы жаловаться.

Если мне сдадут комнату, я буду рада уже тому, что тут не клоповник.

Я подошла к деревянной двери с заветными цифрами и решительно постучалась круглым молоточком.

Ждала недолго. Вскоре изнутри раздались чуть шаркающие шаги.

– Кто? – Голос принадлежал женщине, скорее всего, немолодой.

Наверное, хозяйке дома. И я решила рискнуть.

– Доброго вечера, рьина Томпсон, – вежливо поздоровалась я. – Вы откроете мне двери?

Повисла пауза.

С той стороны явно размышляли.

Послышались щелчки замков, дверь приоткрылась – всего на десяток сантиметров. Ровно настолько позволяла золотистая цепочка.

Из дома на меня смотрела седовласая старушка, я бы сказала – божий одуванчик, но что-то в собранном взгляде и поджатых губах новой знакомой подсказывало: не так проста хозяйка.

– Мы знакомы? – скупо спросила она и тут же сама ответила: – Нет. Не знакомы. До свидания.

– Постойте, – едва опомнилась я. – Вы же подавали объявление о сдаче комнаты. Я прочла газету.

Старушка смерила меня еще одним долгим взглядом.

Придирчивым.

Особенно ей не понравилось мое платье.

– Вы, видимо, плохо умеете читать. Там было четко сказано: только мужчинам. До свидания.

Она уже закрывала дверь, когда я отчаянно пихнула носок слишком современной по местным меркам туфли (хоть что-то у меня осталось от прежней жизни) между дверью и косяком. Старушка оказалась жесткой и что есть силы попыталась сломать мне все кости в ступне. Я едва не взвыла.

– Да постойте же вы, – едва переведя дух, просипела я. – Вы же написали, что нужен кто-то умеющий молчать. Так вот – я умею!

– Не похоже, – старушка была непробиваема. – Уберите же вашу конечность, пока я не позвала полисмагов.

При упоминании последних у меня внутри все опустилось.

Штраф еще был не оплачен, и попадать на повторный очень не хотелось.

Кажется, надо было отступать – силы явно сегодня не на моей стороне.

– Хорошо я уйду, – сдалась я. – Только дверь ослабьте, я даже не могу вытащить носок.

Старушка легонько приоткрыла створку, и я убрала ногу.

Собиралась уже развернуться, когда неожиданный голос из глубины дома остановил:

– Рьина Томпсон. Впустите эту рье. Я бы хотел с ней поговорить.

– Но рьен Бэдфорд! – В голосе старушки сквозило возмущение. – Только не говорите мне, что это вы вызвали шлюху?

Я вспыхнула.

– Я не шлю… – Но меня, кажется, не слушали. – У меня даже документы есть!

Все тот же мужской бархатный баритон вещал откуда-то из глубины дома.

– Я же сказал: впустите. Значит, впустите.

* * *

Внутри дома было тепло.

Это первое, что я заметила, успев как следует замерзнуть на улицах.

И пахло тут выпечкой. По всей видимости, хозяйка баловалась кулинарией, а мой полуголодный желудок не мог такого не заметить.

Впрочем, угощать меня не спешили.

Рьина Томпсон недовольно цокала языком, постоянно оборачивалась на меня и подгоняла:

– Да идите уже быстрее! Чего топчетесь! Если что-нибудь пропадет, я сразу заявлю куда следует.

От такого отношения становилось противно.

Наверное, мне стоило бы уже разворачиваться и уходить: ясное дело, что комнату мне тут не сдадут, но вопреки логике я продолжала следовать за старушкой.

– Я не воровка, – все же ответила ей.

Старушка фыркнула, будто норовистая лошадь, на том наше общение и завершилось.

Она довела меня до закрытых дверей с резными наличниками и деликатно постучалась:

– Рьен Бэдфорд. Как вы и просили! – В голосе ее продолжало скользить недовольство.

– Впустите девушку, – распорядился голос. – И можете быть свободны, уважаемая рьина.

Дверь перед нами открылась, приглашая шагнуть в комнату, но я даже не шелохнулась. Уж слишком пугающим показался полумрак внутри: все, что я различила, это отвернутое к камину кресло, силуэт которого очерчивали отблески пламени.

Зато хозяйка решительно вошла.

– Ну, знаете ли, рьен, – возмущенно начала она. – Я терпела, когда вы ставили эксперименты на мышах, терпела, когда мой дом едва не взлетел на воздух, ваших дружков тоже терпела. Но это! Я не позволю вызывать в МОЙ ДОМ ШЛЮХ! Вы подумали, что скажут соседи?

Не знаю, сколько копилась эта тирада у хозяйки дома, но, кажется, с моим появлением ее прорвало.

– Я НЕ ШЛЮХА!

– ОНА НЕ ШЛЮХА!

Наши голоса с неизвестным мистером Бэдфордом слились в слаженный хор. И от удивления я замерла.

Но любопытство оказалось сильнее. Теперь мне стало интересно, что же за человек-сканер скрывается в полутьме комнаты.

Я сделала небольшой шажок вперед, и в тишине стук каблука моей туфельки раздался как-то слишком отчетливо.

С удивлением поняла, что, в отличие от остального дома, где полы были деревянными, эта комната оказалась обложена каменной плиткой.

Необычно.

– Металлическая набойка, – раздался голос мистера Х. – Своеобразно. И дорого. По звуку предположил бы, что сплав железа и алюминия. Слишком непозволительная роскошь для той, кого считают уличной воровкой.

Я вытаращила глаза в темноту.

– Шерлок Холмс, ты ли это? – все же слетело с моих уст, потому что наконец поняла, что же мне все это напоминало.

– Кто? – Кажется, незнакомец не понял моего вопроса, но соизволил показаться.

С кресла медленно поднималась высокая фигура, освещало ее лишь пламя камина, но мне уже было на что посмотреть.

Темноволосый мужчина лет тридцати, а может быть, старше. Густые волосы были коротко стрижены, а лицо гладко выбрито, что давало сполна разглядеть острые черты лица. Выдающиеся скулы, прямой греческий нос и волевой подбородок. Лишь цвет глаз мне пока оставался неясен.

Зато костюм даже я с нулевыми познаниями местной моды могла назвать дорогим. Идеально черная ткань пиджака и жилета, казалось, поглощает свет, и настолько же ярким на этом фоне был безукоризненно белый цвет воротничка и манжет рубашки.

Мужчина словно сошел с картинки, и я даже не сразу поняла, что совершенно бесцеремонно любуюсь им.

– Рассел Бэдфорд, – представился он, разглядывая меня столь же заинтересованно. – Из дома Вивьерн. А вы кто, уважаемая рье?

Я молчала.

Свои пять копеек вставила Томпсон.

– Ну это же очевидно… – начала она.

– Помолчите, – перебил ее мужчина. – Я хочу услышать от нее.

Старушка гневно сверкнула глазами.

Я же глянула на нее почти победно, но и отвечать на поставленный вопрос тоже не спешила.

Во-первых, я пока так и не разобралась в системе местных «домов». Вначале думала, что это нечто похожее на род или семейство, но затем из чужих разговоров поняла, что это понятие более глубокое, чем мне показалось.

А врать о том, в чем я не разбиралась, было глупо.

– С чего я должна вам представляться? – Я решила, что лучшее оружие – это нападение. – Это ведь не участок, да и я не на допросе.

Бэдфорд сощурил глаза. Вмиг мне показалось, что зрачки в них стали кошачьими, но наваждение тут же схлынуло. Зато своим носом мужчина повел совершенно по-звериному. Будто принюхиваясь к моему запаху.

Обошел меня кругом.

Я ощутила себя бактерией на стекле под микроскопом.

– Затем, что вы зачем-то пришлю сюда, к рьине Томпсон. За жильем? Судя по вашему платью – вам нечем платить. Ваши руки… – он придвинулся ко мне вплотную и, пока я не опомнилась, схватил мою ладонь, чтобы рассмотреть. – Слишком аккуратны. Ровные лунулы, пальцы, никогда не знавшие работы. И ногти… Что это?

Он ковырнул пальцем отрастающий маникюр с нюдовым гель-лаком. Местные дамы о таком явно даже не слышали. А если услышат, то лет через сто.

– Это не ваше дело, – я выдернула руку из его захвата. – Но так и быть. Меня зовут Анна. Анна Батори. Вот мои документы.

Я достала из полотняного мешочка, служившего мне сумочкой, временное удостоверение личности.

Хозяйка дома вновь фыркнула.

– Ну вот. Что я и говорила. Шлюха! Да дворники такими документами печи топят!

– Рьина… – укоризненно протянул ей Бэдфорд, но бумагу из моих рук взял. Прочитал. А после смял и выкинул в камин.

– Эй! – Я задохнулась от негодования, буквально бросаясь в огонь в попытке спасти документы.

Пламя лизнуло бумагу и поглотило ее.

Целое мгновение я стояла будто оглушенная. Казалось, на глаза вот-вот навернутся слезы. Но их не было.

Я медленно обернулась к этим двоим. Пальцы сами сжались в кулаки.

– Знаете что, – прошипела я. – Я ухожу. Решили поиздеваться надо мной? Так я не девочка для битья.

Мне и в самом деле казалось, что и местные Миссис Хадсон и этот Шерлок Холмс недоделанный надо мной смеются.

По крайней мере, я видела на их лицах ухмылки.

Я решительно прошагала мимо них, нарочно толкнув плечом мужчину. Рьина Томпсон закашлялась.

Но мне и дела до нее не было.

Я уже дошла до порога комнаты, но пересечь ее не успела.

– В качестве извинений я готов предоставить вам одну из двух арендованных мною у рьины Томпсон комнат, – раздался голос Бэдфорда. – Вы ведь явно не местная?

Я резко обернулась.

– Что? – взвизгнула старушка. – Не позволю пускать в мой дом непонятно кого. Что скажут люди? Вы в своем уме? Непонятная девка и вы? В одной квартире?!

Она аж задыхалась от негодования.

– Вас не спрашивают, – осадил ее мужчина. – Эти комнаты мои на ближайшие десять лет. Делаю что хочу.

– Будь проклят тот день, когда я заключила с вами договор! – Старую мегеру даже затрясло от негодования, а я, кажется, наконец разгадала секрет, почему хозяйка решила сдавать жилье с понедельной оплатой.

Этот Бэдфорд явно был не бог весть каким сказочным квартиросъемщиком, и выгнать теперь она его не могла. И что таить, явно опасалась.

Я хмуро взглянула на мужчину.

– Та-ак… – протянула я с опаской. – А что взамен? Вы ведь верно заметили – я не шлюха.

– Интерес, – холодно ответил он. – Вы мне непонятны. На данном этапе мне этого, пожалуй, хватит.

Я задумалась.

Странное предложение от не менее странного человека.

Но я была загнана в угол. Денег нет. В карманах едва хватит на ночь в самой захудалой ночлежке, да и если я все правильно поняла – миссис Томпсон выгнать меня не сможет. Так почему бы не насолить этой вредной старушенции?

– Никакого секса! – заявила я, в упор глядя на Бэдфорда.

Тот непонимающе склонил голову.

– Секса? Что бы это ни было, у меня его нет, – ответил он.

Нервный смешок сорвался с моих уст.

Похоже, местные о таком понятии не слышали. Здесь данный процесс явно назывался иначе.

– Ну… нет так нет, – сдерживая улыбку, произнесла я. – И да – я не местная. Так что согласна. Где тут ваша комната? Погощу у вас пару дней.

Глаза Бэдфорда вновь по-кошачьи сверкнули.

– Я разгадаю вас раньше, рье Батори. Думаю, мы расстанемся уже завтра к вечеру.

Прозвучало как вызов, но я лишь пожала плечами. Пусть разгадывает… Природная наблюдательность подсказывала, что моих тайн рьену Расселу Бэдфорду хватит надолго.

А у меня не то положение, чтобы упускать возможности.

– Даже так… – протянула, глядя в глаза мужчины. Мне наконец-то удалось разглядеть их ярко-зеленый, почти изумрудный цвет. – Что ж, раз вы такой «гостеприимный» хозяин, то в качестве извинений готова принять от вас еще и ужин, – окончательно обнаглев, заявила я.

Глава 3

Пирог был чудесен.

А взгляд рьины Томпсон еще чудеснее, если так можно выразиться.

В других обстоятельствах под таким тяжеловесным взором мне бы кусок в горло не полез, но не сегодня.

– Благодарю за ужин, – произнесла я и, промокнув губы салфеткой, отложила ее в сторону. – Вы прирожденный повар, рьина Томпсон.

Старушка вспыхнула от злости. Даже зубами заскрежетала и со звяком стукнула своей вилкой о тарелку.

– Рьен Бэдфорд, кого вы притащили в мой дом? – продолжала негодовать она. – Эта женщина… Эта… Она назвала меня поваром! Оскорбление!

– Вообще-то я хотела вас похвалить, – все же ответила я, переводя взгляд на пригласившего меня мужчину.

Тот весь ужин сохранял гробовое молчание, предпочитая есть и разглядывать меня, будто я экзотическая зверушка.

Впрочем, возможно, так оно и казалось, я же пока просто не понимала, в чем мой прокол.

– Сказать рьине Томпсон из дома Греф, что она прирожденный повар… – заговорил он и усмехнулся. – Да вы редкостная хамка, рье Батори.

Я прикусила язык.

Нужно было срочно разобраться с системой этих домов, иначе дальше могло быть только хуже.

– Я не желала ничего подобного. Просто похвалила кулинарное мастерство, – пожав плечами, ответила рьену, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

– Вы, к слову, так и не рассказали, к какому дому принадлежите сами? – задал вопрос Бэдфорд. – Вивьерн? Лорки? Грефы? Или Торги?

Мне ни одна из этих фамилий ничего не сказала, впрочем, с ответом я нашлась:

– Вивьерны? – усмехнулась я. – Если я правильно запомнила, это ваш дом, рьен Бэдфорд. Не думаю, что мы родственники.

Левая бровь Рассела поднялась от удивления:

– А это здесь при чем?

Знала бы я. Но, похоже, опять сморозила глупость. Пришлось выкручиваться:

– Вы же собирались меня разгадывать, так зачем мне выкладывать вам все начистоту?

Бэдфорд хмыкнул.

– Справедливо. Не обязательно же слышать, как кошка мяукает, чтобы понять, что она кошка. Достаточно наблюдений.

– Вот и наблюдайте. Много уже выводов сделали? – поинтересовалась я.

– Много, – улыбнулся он, сверкнув идеально белыми зубами.

– Например?

Встряла мисс Томпсон.

– Что вы хамка из подворотни, – пробурчала она себе под нос, но услышали все.

– Сомневаюсь, – отверг ее слова Бэдфорд. – Я ведь уже говорил про аккуратные руки. Но у вас еще здоровые зубы, чистая кожа. Проколоты уши, но серег на вас нет – значит, сняли специально. На запястье татуировка – это странно для девушки вашего возраста. Так же с толку сбивают платье и ваши манеры. Но они, скорее, вводят в заблуждение, которым так подвергнута наша дорогая рьина Томпсон. Однако склонен к выводу, что это маскарад. Вас кто-то подослал ко мне? Мой отец?

Я округлила глаза и закашлялась.

– Вывод неверный. Могу поклясться, что даже не знаю, кто ваш отец.

– Чушь! – всплеснула руками хозяйка дома. – Весь континент знает, кто его отец. Вы откуда свалились, рье Батори?

Отличный вопрос, наиболее приближающий нас к правде. Но не отвечать же, что упала я с борта «одних авиалиний», летящих в Турцию.

Помня, что моя тактика – не сдавать позиций до конца, я задала встречный вопрос.

– И кто же ваш отец, рьен Бэдфорд? – И, чтобы хоть как-то себя оправдать, все же добавила: – Не знать это мне очень даже позволительно. Есть причины.

Старушка фыркнула, и я опять услышала ее бормотание под нос – что-то про необразованных оборванок, которые скатились к низкой социальной ответственности.

Диалог с ней дальше вести было бессмысленно, и я воззрилась на Рассела Бэдфорда. Ждала, что он расскажет про своего отца, но вместо этого он произнес:

– Рьина Томпсон, а принесите, пожалуйста, чай. Мне и моей гостье.

Сказать, что та беспрекословно подчинилась, было нельзя.

Да, она ушла исполнять, но ее лицо в этот миг заставило меня подумать только о том, что этот чай пить я не стану. Старушка и плюнуть могла в кружку.

Через пару минут она вернулась с подносом.

Одну чашку поставила перед Бэдфордом и собственноручно наполнила ее напитком из большого кофейника с длинным носиком.

Я такой услуги не дождалась, но не гордая – сама дотянулась до второй чашки, поставила перед собой и даже напитком наполнила. Раз уж он у нас одинаковый с Бэдфордом, ему-то Томпсон явно вредить боялась.

Даже бросила два куска бурого сахара в чашку и размешала – все это под удивленные взгляды присутствующих.

Ну и что? Меня уже считали хамкой, терять особо нечего.

А Бэдфорда такое только запутать могло.

– Своеобразно… – только и вымолвил он, когда я сделала первый глоток.

– Что именно? – не поняла я.

– Сахар в чае, – все так же ровно ответил мужчина, продолжая следить за каждым моим движением. – Никогда не слышал о таком в домах аристократии.

Кончики моих губ дернулись. А не поиграть ли нам, рьен Бэдфорд?

– Вот вам и ответ, – улыбнулась я. – Значит, я из дома простолюдинов. Можете начинать перечислять названия, вдруг угадаете.

Зрачки Бэдфорда вновь пожелтели и стали кошачьими. На этот раз я могла поклясться, что мне не показалось.

Долгих несколько секунд изумрудно-зеленые человеческие глаза были абсолютно желтыми, кошачьими.

– У простолюдинов нет денег на сахар, – медленно и с расстановкой протянул мужчина. – Но попытка меня запутать засчитана, Анна.

Он впервые назвал меня по имени, а у меня мурашки по коже пробежали от того, как он это сделал.

В моем имени не было ни одной буквы «р», но я же не глухая, слышала, как мое имя, будто мурчание, прокатилось по его губам.

– Но это и в самом деле вкусно, – нашлась я, решая не оставаться в долгу. – Можете попробовать, Рассел. Два кусочка на чашку и размешать.

– Думаете? – в голосе мужчины послышалось любопытство. – Допустим.

Он взмахнул рукой, сахарница взмыла в воздух, доплыла до Бэдфорда, и два кубика сами аккуратно опустились в чай.

Под моим осоловелым взглядом мужчина, словно заправский дирижер, покручивал указательным пальцем в воздухе, и, повинуясь его движениям, чайная ложечка размешивала напиток.

– Рот закройте, – одернула меня Томпсон, и я запоздало подняла открытую челюсть.

Левитация. Магия.

Конечно же, я не впервые ее тут видела, но все же не вот так. Первый раз в участке, второй раз подглядела у уличного фокусника – он развлекал толпу, жонглируя синими шарами огня. И было видно по выступающим каплям пота, что дается это ему с великим трудом.

Но то фокусник, я списала «чудеса» на искусное мастерство…

А здесь Бэдфорд пользовался «этим» играючи. Без усилий.

– Что-то не так? – уточнил он. – Впервые видите?

Я замотала головой.

Мужчина уже руками коснулся своей чашки, поднес к губам, отпил несколько глотков.

– И вправду вкусно, – заметил он. – Вы и вправду любопытная птица, рье. Откуда бы и с какими целями сюда ни пришли. Возможно, наше знакомство продолжится дольше, чем я планировал.

Он явно продолжал меня подозревать в работе на его отца, кем бы тот ни был. Но мне пока это только на руку.

– Посмотрим, – кивнула я, – на ваше поведение.

Местная «Хадсон» опять крякнула.

То, что я привожу ее в ужас, я уже и так поняла, но, похоже, опять сморозила что-то не то.

– Рьина Томпсон, – отставив чашку, распорядился Бэдфорд. – Подготовьте постель моей гостье.

– Ни-за-что! – было ему ответом.

– Рьина… – вкрадчиво протянул он, и старушка как-то заметно сникла.

Мне вдруг совершенно не захотелось, чтобы она и в самом деле застилала мне постель.

Зачем заставлять ее делать то, что она откровенно не хочет?

Еще не хватало, чтобы она мне какую-нибудь порчу навела на подушку.

Что-то подсказывало: у старушки тоже припрятаны магические козыри в рукаве.

– Не нужно, – произнесла я. – Будет достаточно того, что вы выделите мне белье и кровать. Я справлюсь сама…

Глава 4

Рассел Бэдфорд снимал в доме большую часть комнат. Из того, что я успела заметить, это были две спальни, подобие гостиной (где он нас встретил), уборная – на нее я смотрела с особым воодушевлением, потому что узрела там подобие душа. Возможно, даже вода в этом доме была горячей – а после недели скитаний непонятно где вымыться очень хотелось.

Не то чтобы я кочевала совсем уж по клоповникам. Нет, но и приличными эти таверны и ночлежки назвать было нельзя. Вода, да и та холодная, была только в одной из них. Возможно, я бы даже задержалась там, если бы утром хозяйка гостиницы не увидела на моей руке татуировку. Она выгнала меня, решив, что я беглая карторжница. Слушать оправдания не желала.

Хуже всего, что Томпсон тоже поглядывала на мою руку с подозрением.

– Приличные леди не украшают себя наколками, – произнесла она, отдавая мне стопку постельного. – Не путешествуют без компаньонок. Учтите, рье Батори, у меня есть связи среди полисмагов, и если что-то случится, я сдам вас не задумываясь.

– Даже не сомневаюсь, – ровно ответила я. – Думаю, мне вам бесполезно объяснять, что я уже была в участке и меня оттуда отпустили. Не найдя причин задерживать.

Томпсон поджала и без того тонкие губы.

– Мало ли чем вы с ними расплатились… – отправила колкость она. – Вот и отпустили.

– Высокого же вы мнения о местных органах правопорядка, – ехидно улыбнулась я. – К слову, об органах. А рьен Бэдфорд, он, случайно, не детектив?

Я не могла не задать этот вопрос. Уж слишком сильной была ассоциация с Шерлоком Холмсом. Да и методы мужчины делать выводы намекали на род деятельности.

– Кто? Он?! – рьина Томпсон рассмеялась. – Детектив? Ох и насмешили. Он же из дома Вивьерн!!!

Она проговорила это с ноткой священного восхищения.

– И-и-и? – протянула я, ожидая пояснений. – Разве это важно?

Глаза старушки округлились.

– Кажется, вы не шлюха, – наконец выдала она, – а психопатка. Ни один представитель дома Вивьерн никогда не опустится до обычной работы. НИ-КОГ-ДА! А тем более такой… Следователь. Пф…

– И чем же тогда занимается дом Вивьерн? – продолжала задавать вопросы я, раз уж старушка, пусть и с пренебрежением, но решила развязать язык. – Я ведь не местная. Многого не знаю.

– Вивьерны, милочка, дом королевской ветви. Высшая знать! Ментальные маги – обладатели самых развитых способностей, даруемых разумом, а не телом. Разве станут такие люди шляться по местам преступления и марать свои руки о кровь, грязь и рурк знает что?

Я нахмурилась, быстро прикидывая варианты. То бишь меня приютил не просто богатенький скучающий мужчина, а аристократ, голубая кровь которого голубее некуда?

И сразу же вспомнились его замечания: а не отец ли Бэдфорда меня подослал.

– Так рьен что? Наследник короля? – я снизила голос до полушепота.

Старушка покрутила пальцем у виска и подозрительно прищурилась, на ее лице расплылась ехидная улыбочка:

– А ты что? Уже на место королевы претендуешь? Так вынуждена тебя огорчить. Рьен Бэдфорд наследник НИ-ЧЕ-ГО! Стал бы он снимать две комнаты, имей он что-то еще, кроме громкого дома и отца за спиной? Так что даже не надейся. Ишь, краля какая! – Томпсон достала из кармана передника ключ и с нажимом опустила на стопку белья в моих руках. – Надеюсь, сама справишься. Спокойной ночи.

Она круто развернулась на небольших каблуках и, гордо держа спину прямо, удалилась в темноту дома, оставив меня перед дверью.

Я тяжело вздохнула и отперла замок. Стоило только сделать шаг внутрь комнаты, как по стенам тут же вспыхнули лампы.

Я огляделась по сторонам.

Пожалуй, это и в самом деле была лучшая комната, что только мне подворачивалась за неделю: большая кровать в металлическом каркасе, чистый матрас, несколько подушек, окно с выходом на тихую улочку и даже собственный умывальник с зеркалом.

Как бы себя странно ни вел рьен Бэдфорд, но за ночлег мне следовало сказать ему спасибо.

Я застелила постель и, попутно раздумывая о перипетиях судьбы, решила, что нужно и до душа добраться. Мне следовало постирать белье и немного освежить платье. Пусть оно и было с барахолки и выглядело ужасно, но я все равно старалась по возможности поддерживать его в чистоте.

Вновь пройдя по коридору, я добралась до уборной. Там, исследовав многочисленные тазики и местное подобие сантехники, убедилась, что работают они вполне по привычному мне методу: повернул кран – и пошла вода. О чудо! Теплая.

Я даже нашла кусок душистого мыла и решила: наглеть – так до конца.

Сняв с себя верхнее платье, я осталась все в тех же многострадальных шортиках и топике. А что поделать? Другого нижнего белья у меня не было, а надевать на голое тело наряд с барахолки я побрезговала.

Первым делом я стащила с себя топ и шорты, закинула в тазик и щедро намылила под горячей водой. Теперь дело было за бюстгальтером и тонкими кружевными трусиками.

– Гигиена наше все… – пробормотала и потянулась к бретельке.

В этот миг дверь уборной резко распахнулась.

Я только пискнуть успела, потому что на пороге стоял Рассел Бэдфорд собственной персоной. Полуголый.

С обнаженным торсом, перекинутым через плечо полотенцем и в белых ночных штанах, спущенных до неприличия низко. Кажется, я даже усмотрела развратную тонкую дорожку из волосков, ведущих от пупка и ниже… ниже… ниже…

Долгую минуту он рассматривал меня, а я осоловело – его, пока наконец не опомнилась.

Легкие сами набрали воздух, и я что есть сил завопила:

– ВО-О-ОН!

Веко мужчины дернулось, но сам он не шелохнулся.

– Какие любопытные на вас панталоны, – только и вымолвил он, а я от такой наглости едва дар речи не потеряла.

– Я же сказала: вон! – В груди кипело от негодования. Я точно помнила, что запирала дверь на щеколду, а значит, Бэдфорд наверняка провернул что-то из своих магических фокусов, чтобы проникнуть внутрь.

Прикрывая верх одной рукой, я решительно прошагала к двери и захлопнула ее прямо перед носом этого извращенца.

Ишь ты. Секса у него нет! Да он сам сплошной ходячий секс с таким телом!

С той стороны послышалось возмущенное сопение.

Я же оглядывалась по сторонам, чтобы подпереть чем-нибудь дверную ручку, раз щеколда не справляется.

– Рье Батори, приношу свои извинения, я не знал, что вы внутри!

– Да вы что? – ни капли не поверила я. – А закрытый замок вас не смутил?

– Но я думал, это рьина Томпсон!

Я аж поперхнулась… Вот это откровение.

– ИЗВРАЩЕНЕЦ! – выдохнула я, ощущая легкое разочарование, уж лучше бы его интересовали мои странные панталоны. Но какова же рьина… Вот ушлая старушенция…

– Это не то, что вы подумали! Госпожа Томпсон ведь из дома Греф. В этом нет ничего такого. Обычная ситуация!

Я закатила глаза к потолку.

Кажется, я попала в мир к психами. Секса у них нет, зато есть дома, где совершенно нормально, если молодой, красивый мужчина вваливается в ванную к старушке.

– Знаете, – выдохнув, ответила я, – это ваше личное дело. Мне, честно, не интересны эти подробности. Можно мне принять спокойно душ, и я пойду в комнату?

С той стороны задумались. Будто размышляли. Можно мне или нет.

– Разумеется, – наконец ответил рьен, и послышались его удаляющиеся шаги.

Я нервно выдохнула и, дождавшись, когда все окончательно стихнет, вернулась к своим тазикам.

Теперь стиралась я быстро и дергано, постоянно оборачиваясь на дверь, вдруг опять кто-нибудь ввалится без приглашения. Так же быстро мылась, не чувствуя никакого наслаждения от процесса и горячей воды.

Убегала из ванной не менее скоро, в мокром белье и платье, надеясь только на то, что к утру они сами высохнут. И лишь оказавшись в комнате, чуточку успокоилась.

Но прежде чем лечь спать, решила перестраховаться: кроме как на ключ, закрыла дверь еще и стулом – подперев ручку.

Мало ли кому тут ночами спокойно не спится.

Глава 5

– УБИЛИ!!!

Истошный вопль раздался по дому.

Я резко распахнула глаза, и мурашки пробежали по коже.

– УБИЛИ!!!

Голос рьины хозяйки был душераздирающим и неподдельно испуганным.

Я села на кровати, оглянулась по сторонам.

Все та же комната, утренние лучи солнца пробивались сквозь занавеси, падали на дверь и приткнутый стул…

И все это под содрогания от рыданий старушки Томпсон стен.

Буквальных содроганий – словно землетрясение.

Я не знала, где находилась сама рьина, но ее голос разлетался, словно интерком, и звучал от каждого предмета мебели, стен, картин и даже от постели, на которой я спала.

Не самое приятное ощущение.

Соскочив с кровати и наскоро одевшись, я подошла к двери, попыталась прислушаться, что за ней. Но из-за раздававшихся рыданий это было не так просто.

– Надеюсь, убили не Бэдфорда, – борясь с ужасными мыслями, пробормотала я.

Потому что даже думать не хотела, кого обвинят, если мое жуткое предположение окажется правдой.

Отперев дверь, я вышла в коридор и сразу же наткнулась на рьена. Он стоял напротив двери, и было заметно, что одевался так же наспех: черные брюки едва затянуты на поясе, а белоснежная рубашка не заправлена до конца.

– Вы живы, – констатировал он, как мне показалось, с некоторым облегчением.

– УБИЛИ!!! – вновь раздался вопль. – Растерзали!

Мы с Бэдфордом переглянулись. Похоже, нас посетили одинаковые мысли относительно друг друга, и раз мы оба живы, то причитала рьина Томпсон о ком-то другом.

– В доме еще кто-то есть? – спросила я.

Мужчина покачал головой.

– Нужно найти рьину, – ответил он.

Беглый осмотр по гостиным, холлу, ванной и кухне ничего не дал, оставалась последняя комната за запертой дверью – судя по всему, спальня хозяйки.

Рассел нерешительно замер возле нее.

– Ну же, входите, – поторопила его я. – Чего стоите?

– Но ведь она там одна. Может, даже в непотребном виде.

Я изогнула дугой бровь.

– Да вы что? А когда это вас смущало? Вчера в ванной вы не растерялись.

– Я же уже объяснил, это не то, о чем вы подумали. Рьина из дома Греф.

Я остановила его жестом.

– Это я уже слышала, спасибо. – Скользнув боком к двери, я решительно постучалась. – Госпожа Томпсон, откройте двери. Что у вас случилось?

Ответом мне послужили рыдания.

Я вновь посмотрела на Бэдфорда.

– Кажется, у нас нет выбора. Давайте уже, применяйте свои магические штучки. Отпирайте, рьен Бэдфорд. Трах-тибидох!

Второй раз уговаривать его не пришлось, пусть и с некоторым недоумением глядя на меня, он подошел к двери и положил ладонь на медную ручку. Внутри что-то щелкнуло и провернулось.

– Открыто, – произнес он, не спеша входить. – Но вы первая, рье Батори. Вы все же женщина.

Скептически глядя на мужчину, я прошла вперед. Наверное, я не до конца понимала местные правила. Иначе как объяснить вчерашнее и сегодняшнее противоречия в поведении мужчины.

Дверь открылась с легким скрипом, и я с осторожностью заглянула внутрь.

Светлая комнатка, в несколько раз больше моей, явно некогда была очень милой и аккуратной. Но сейчас по ней будто ураган прошелся.

Картины в рамках были разбиты и валялись у стен. Подушки разодраны, а перья от них медленно оседали на пол, мебель перевернута, ящики от комодов валялись на полу. И посреди всего этого на полу сидела рьина Томпсон.

– Что здесь произошло? – спросила я, делая осторожный шаг в комнату. – Рьина, вы в порядке? На вас кто-то напал?

Не отрывая рук от лица, старушка всхлипнула, и спина ее задрожала.

Помня отношение женщины ко мне, я несколько секунд колебалась, стоит ли подходить к ней ближе, пробовать утешить. Но в конце концов решилась.

– Рьина, – я приблизилась к ней и села на пол рядом, положив руку ей на плечо, – может быть, вам принести воды?

Старушка вздрогнула и совершенно неожиданно уткнулась в мое плечо. Новые рыдания раздались по дому, а мое платье мгновенно намокло от слез.

Томпсон трясло. Неподдельно – то ли от ужаса, то ли еще от чего-то.

Бросив взгляд на Бэдфорда, я осторожно погладила рьину по спине. Та меня не оттолкнула.

Казалось, она вообще не очень понимает, где и c кем находится.

Рассел понимающе кивнул, выходя из комнаты, и через минуту вернулся со стаканом воды.

– Вот, выпейте, – произнес он, поднося воду к губам хозяйки. – Рьина, что произошло? Кого убили?

Женщина осоловело моргнула, отпила несколько глотков. Замерла, а после осушила стакан до дна и тяжело задышала.

– Давайте успокоимся, – глядя ей в глаза, сказал Бэдфорд. Со стороны я видела, как его глаза опять превратились в кошачьи. – Итак, рьина, кого убили?

Она подняла на мужчину затуманенный взор, так, будто находилась под гипнозом. Дыхание стало выравниваться.

А я смотрела на мужчину, как мерцают его зрачки, и понимала: вот она, та самая ментальная магия, про которую вчера рассказывала хозяйка. Что сейчас делал Бэдфорд? Подавлял волю и разум? Или просто успокаивал?

Со стороны понять было сложно, но заговорила старушка так, будто и не с нами вовсе. Бесцветно, абсолютно ровно.

– Жерарду Ферье. Шестая линия пятого дома Грефа. Кто-то напал на нее сегодня ночью и растерзал. Я чувствовала… – Голос женщины все же сорвался.

– Спокойнее, – с нажимом произнес Бэдфорд. – Что именно вы чувствовали? Видели, кто напал?

– Нет… Не знаю, почему не видела. Но мы все чувствовали, все из дома Греф: от первой до шестой линии. Это было ужасно! И самое страшное – ее отель. Его тоже нет. Кто-то уничтожил все!

Веко Бэдфорда дернулось. Да и он сам ощутимо напрягся.

– Эрвин-гарден 10 больше не существует! – произнесла Рьина и начала раскачиваться из стороны в сторону.

Я попыталась удержать ее за плечи, но в ту будто бес вселился.

– Спать! – приказал ей Бэдфорд и щелкнул пальцами. Томпсон мгновенно обмякла. – Нужно отнести ее в кровать.

Вдвоем мы аккуратно переложили ее на полуразобранное ложе, на котором из целого белья только простынь и осталась.

– Что произошло? – наконец спросила я. – Объясните.

Бэдфорд поднял на меня хмурый взгляд.

– Вы и в самом деле не понимаете?

– Нет, – честно ответила я. – Не местная, простите.

– Ощущение, что вас где-то с рождения взаперти держали, – обронил Бэдфорд. – Не понимать очевидного. Дом Греф – это не просто дом. Это сеть людей. Нет, наверное, даже не людей, а зданий и их хозяев-управленцев. Как грибница на карте города и страны. Каждый из них сам по себе, но в то же время они чувствуют друг друга. Как сейчас рьина Томпсон ощутила кончину другой, такой же, как она, и уничтожение чужого отеля.

– Эрвин-гарден 10, – задумчиво повторила я, будто адрес был мне знаком. Словно я там уже была. – А что значит пятая линия?

– Та хозяйка была слабым магом. Скорее всего, и отель, которым она управляла, был ниже среднего класса. Не самая вкусная еда, не очень чистые номера. Вода с перебоями. Думаю, у этой Жерарды не хватало магии даже на элементарный нагрев воды…

Что-то щелкнуло в моей голове. Призрачная догадка.

– Стоп? Так Томпсон – домовая?

Бэдфорд снова посмотрел на меня странно.

– Устарелое понятие, таким пользовались лет пятьсот назад. Но можно и так сказать. Когда я вчера вошел к вам в ванную, я был уверен, что внутри никого нет. Ну, кроме магии рьины. Гремели тазики, лилась вода – мне показалось, это была обычная ночная стирка, которой она, – Рассел кивнул на старушку, – занималась, пока спит. Томпсон принадлежит к первой линии, очень древняя – лет триста – и сильная. Она не просто домовая, как вы выразились, она и есть тот дом. Его стены, воздух, сердце…

Кое-что в моей голове начало проясняться.

– А если она, не дай рурк, умрет? – спросила я. – У нее есть дети?

– Нет, но если такое случится, а дом останется цел, явится кто-то другой из дома Греф и займет ее место. Хотя такие сильные представители, как она, рождаются крайне редко.

Я перевела взгляд на спящую старушку. То и дело она вздрагивала даже во сне, а мне становилось ее жаль.

– Она так расстроилась… – прошептала я.

– Еще бы. Это все равно что вырывать гриб с мясом – боль ощущает вся грибница.

– Мы можем ей чем-нибудь помочь? – спросила я, находя взглядом чудом уцелевшую подушку. Подняла ту с пола и подложила рьине под голову. – Может, следует вызвать доктора?

Бэдфорд смерил меня долгим взглядом.

– Не думаю, уверен, через пару часов она очнется и все будет в порядке. Думаете, это первая смерть в доме Греф за три века? Поверьте, она сильная дама.

По мне, оправдание бездействию было слабым.

– Смерть, может, и не первая, но то, как она отреагировала, – я обвела рукой комнату, – даже на мой неопытный взгляд – это чересчур. Не находите?

– Может, и нахожу. Но это не наше дело. Рьине я помог, чем мог. Успокоил и уложил спать и в благодарность остался без завтрака. Думаю, сегодня она не в состоянии его приготовить. – В голосе послышалась эгоистичная непробиваемость.

– Ужасно, что вы можете в такой момент думать о еде, – подбоченясь, выдала я.

– В любой непонятной ситуации лучше думать о еде, – философски заметил Бэдфорд и направился к выходу из комнаты.

Я поспешила за ним, но точно не для того, чтобы готовить завтрак.

– Так, значит, ситуация вам непонятна? – зацепилась я за его слова. – А разгадать не хочется?

Он резко обернулся и с прищуром посмотрел на меня.

– На что это вы намекаете?

– Ну, меня же вы разгадываете, – продолжала я. – Может, съездим на место преступления? На Эрвин-гарден. Посмотрим. А когда вернемся, успокоим рьину Томпсон, что все в порядке. Она наверняка захочет знать…

– Это дело полисмагов, – отрезал Бэдфорд и вновь направился вперед по коридору, в сторону своей части дома.

– Неужели? Сами-то верите, что они справятся? Многие в вашем городе невысокого о них мнения.

Я припомнила наш вчерашний разговор со старушкой. Она была уверена, что я могла подкупить офицера, чтобы тот меня отпустил, – а значит, взяточничество и коррупция тут были в ходу.

– Вдруг замнут дело… – продолжала напирать я. – А тут вы, из дома Вивьерн… перед вами все двери открыты.

Ох, я танцевала по лезвию ножа, но преследовала при этом свои цели. И сердце трепетало все сильнее, и отнюдь не от азарта или любопытства.

Страх и нехорошие предчувствия поселились в нем.

– Куда вы хотите меня втянуть, рье Батори? – Бэдфорд вновь остановился, но пока не поворачивался ко мне лицом. Так и стоял с абсолютно прямой спиной.

Я не видела его лица, а очень хотелось прочесть эмоции мужчины – если они вообще были.

– Просто посмотреть, – тихо ответила я и добавила: – И опять же. В городе наверняка есть кафетерии, где можно позавтракать. Вы же хотите есть, рьен Бэдфорд? Так зачем сидеть дома? Пойдемте, за стенами на улице никто не кусается.

Я услышала короткий хмык.

– Что ж, – обернулся мужчина. – Ладно, уговорили. Хотя вы совершенно не правы, рье. На улице еще как кусаются. Например, всякое отребье вроде оборотней, навей, вампиров… Да и внутри этих стен тоже есть кому кусать. Если захочется, разумеется.

Я нахмурилась. Это что еще за интимные намеки?

Вместо ответа Бэдфорд широко улыбнулся: сверкнули кошачьи глаза и обнажились острые крокодильи зубы.

– Вам бы к ортодонту, – пересохшими губами пробормотала я. – Прикус неправильный.

Улыбка сползла с лица мужчины, да и клыки на моих глазах втянулись и стали обычными зубами.

– У вас странное чувство юмора, Анна, – скупо ответил мужчина. – Впрочем, неважно. Собирайтесь. Мы едем в город. Посмотрим, что там произошло на Эрвин-гарден.

Я кивнула.

Потому что меня очень сильно волновал этот вопрос. Ведь я вспомнила, откуда помню адрес трагедии – одно из двух десятков мест, где я искала себе ночлег.

Глава 6

Эрвин-гарден – улица на самой окраине города, тут было сыро и дул постоянный ветер с доков.

Я зябко поежилась. В моих летних туфельках на босу ногу тут было явно не по погоде, а еще многочисленные лужи мешали пройти даже два метра, чтобы не вляпаться в грязную воду.

– Апчхи! – все же чихнула я и шмыгнула носом.

Бэдфорд, стоящий рядом, самодовольно хмыкнул. Он, в отличие от меня, был одет как следует: в плаще и с зонтом-тростью в руках.

– Вы радуетесь, что я простываю? – недобро зыркнула я в его сторону.

– Не то чтобы. Но я уже отмел минимум два дома, к которым вы могли бы принадлежать. Шторстоуны и Виргарды.

– Это еще почему? – поинтересовалась я. – Может, я хорошо маскируюсь.

– Они не болеют, – констатировал мужчина. – Редкостного здоровья твари.

Я вытаращила на него глаза.

– Это вы меня сейчас оскорбили так?

– Нет, скорее, сделал комплимент, что вы к ним не принадлежите. Между прочим, два низших сословия полуоборотней – крысы и сомы. Падальщики: первые занимаются очисткой стоков в городе, а вторые вечно трутся у берегов и копаются в иле и другом дерьме.

В этот раз я постаралась скрыть удивление и удержать равнодушное выражение лица.

– Вот уже спасибо, – все же обронила я. – Мне казалось, я симпатичнее крысы.

– Безусловно. Но среди Виргардов встречаются красивые девушки. Воняет от них, правда… – он брезгливо поморщился. – Ненавижу крыс.

В целом я тоже не жаловала этих животных, но о новом мире, куда я попала, выяснялись любопытные вещи.

И все же Бредстоун был редкостным снобом. Ишь ты – крысы ему не нравились! А ведь если я правильно поняла, эти два дома занимались вполне благим делом – не давали столице зарасти помоями.

– Даже странно слышать такое от вас, котики обычно предпочитают кушать мышек, – решила подколоть Бэдфорда, который успел обогнать меня и теперь шел на добрых метра два впереди.

Стоило это произнести, как он остановился. Как вкопанный.

Превратился в монументальную напряженную глыбу, которая медленно поворачивалась ко мне.

– Повторите, что вы сказали… – растягивая слова, протянул он.

В голосе его слышались странные нотки – если не угрозы, то очень сильного недовольства.

– Котики предпочитают… – начала я.

– Нет. Не это. Какие еще котики? С чего вдруг? – Было заметно, что тема ему не нравится. И ой как сильно не нравится, будто я задела больную мозоль.

– Ваши глаза, – осторожно произнесла я. – Они иногда становятся кошачьими, когда вы колдуете. Или я опять что-то не так сказала? Да и зубки эти ваши тоже, знаете ли, явно не травоядные.

– Зубы были всего лишь иллюзией, – недовольно бросил Бэдфорд. – Но глаза… этого не видит никто. Кроме представителей моего дома. Но вы не Вивьерн!

Он констатировал это как факт.

– Эта ваша система домов, – махнула рукой я и, чтобы обойти острую тему, которая явно не доставляла собеседнику удовольствия, решила отшутиться, спеша вперед. – Может, я вообще бездомная. Сама по себе.

– Так не бывает, – догнал меня мужчина, ловко подхватывая закругленной ручкой зонта за запястье и разворачивая к себе.

Я резко обернулась и совершенно неожиданно оказалась лицом к лицу с ним.

Рассел стоял так близко, возвышался надо мной на целую голову и смотрел прямо в глаза. А я забыла, как дышать, и потому что нутром ощутила, как сердце бешено колотится от испуга, и от слишком неожиданной близости к мужчине.

– Ну… – промямлила я, и глаза мои забегали по сторонам. – Почему не бывает? Вот же…

Я ткнула пальцем в старика в лохмотьях, который сидел на углу дома с протянутой рукой.

– У него явно проблемы с принадлежностью к дому.

Уголок губ Бэдфорда дернулся в подобии ухмылки.

– Не угадали. Это явно престарелый Рорк. Я докажу.

Так же неожиданно, как подошел ко мне, мужчина отступил и направился к попрошайке.

– Десять льинов, если покажешь девушке, что умеешь, – надменно бросил он, пока я рассматривала странную метку в форме жука на щеке старика.

Я вытаращилась на Бэдфорда, бездомный тоже.

– Милорд, – протянул он слабым голосом.

– Рьен Бэдфорд, – попыталась остановить я. Десять льинов – это было реально много.

Мой штраф, на который я так и не собрала денег, составлял ровно эту сумму. А мои серьги для сравнения стоили всего два льина.

А ночь в самом дешевом месте, где мне доводилось спать, – всего десятую часть от льина. Не знаю, что имел в виду тот полицейский, когда говорил, что я могу заработать эту сумму всего за пару ночей.

Но либо принял меня за очень высокооплачиваемую шлюху, либо просто поиздевался. Мне хватило недели в этом мире, чтобы понять – просто так такие большие суммы с неба не падают.

Ну разве что вот сейчас на старика.

– Десять льинов? – повторил он, и глаза его заблестели. – Я не ослышался?

– Нет. – Бэдфорд щелкнул пальцами, и в его руках появилась золотая монета.

Лично мне такого номинала еще даже видеть не приходилось.

– Как будет угодно достопочтенному рьену, – с готовностью ответил старик, посмотрел на свою руку, и капли пота проступили на его лбу.

Некоторое время ничего не происходило, а после, начиная от кончиков пальцев и заканчивая локтем, рука стала исчезать, становиться прозрачной.

Наваждение длилось недолго, буквально пару секунд, после старик рвано выдохнул, а рука стала обычной.

– Простите, милорд, – вымолвил он. – Годы уже не те, на большее не хватает.

– Этого достаточно, – Бэдфорд бросил бродяге монету и тут же потерял к нему интерес. – Ну что, рье Батори, вы убедились? Бездомных не бывает.

Мы отошли чуть поодаль, где я спросила:

– Что это было? Дом Рурк? Кто они? Невидимки?

– Воры, – припечатал рьен. – Этот отпущен на свободу за хорошее поведение. Клеймо на щеке говорит об этом. Крыши над головой не имеет, никто не хочет пускать бывшего преступника на постой. И это все возвращает нас к вопросу: к какому дому принадлежите вы, рье? Возможно, что-то редкое, почти вымершее… – рассуждал вслух Бэдфорд, идя по улице дальше.

– Угу, из дома динозавров, – саркастично отозвалась я, начиная узнавать местность.

Совершенно определенно я здесь уже была, буквально за следующим поворотом должна была появиться Эрвин-гарден 10.

– Никогда о таком не слышал, – абсолютно серьезно ответил Бэдфорд. – Но наведу справки.

Я поспешила вперед и, уже не замечая луж, следовала туда, где зиял огромный провал в земле и где некогда был отель.

Это и в самом деле напоминало гриб, вырванный с корнем, или воронку после сильного взрыва, но от здания не осталось ничего, кроме пыли и одиноко стоящих дверей. Они, будто надгробие, возвышались посреди улицы, и лишь нарисованная мелом цифра 10 говорила о том, что это и есть тот самый дом.

– Почему здесь нет полиции? – удивилась я, оглядываясь по сторонам.

Я была уверена, что увижу оцепление, ленты, обозначающие место преступления, толпу зевак, но вместо этого прохожие все так же спешили мимо, не задерживаясь и не оглядываясь, будто исчезновение целого здания – дело обыденное.

– Они тут были. – Бэдфорд только сейчас меня нагнал, и теперь я спиной ощущала, как он остановился позади меня. – Натянули на пространство морок. Для всех тут – как и прежде. Ничего не изменилось. Хотя соседи наверняка видели утром то же, что видим сейчас мы.

– Может, стоит их опросить? – обернулась я. – Узнать, как так вышло? Вдруг кто-то что-то видел?

– Я не полисмаг, – совершенно незаинтересованно ответил мужчина. – Вы хотели сюда попасть, убедились, что тут уже поработали профессионалы. Можем идти дальше. Остальное не в моей компетенции.

– А в чьей же? – не убедили меня его слова. – Я видела, как вы ловко вытащили из рьины Томпсон показания и усыпили. Сомневаюсь, что среди полисмагов есть кто-то из дома Вивьерн, способный на такое же.

– Анна, – вздохнул он. – Вы слишком ужасно и неправильно льстите, чтобы я согласился на эту авантюру. Думаете, отчего рьина Томпсон оскорбилась, когда вы назвали ее поваром – это все равно что понизить ее в звании. Поэтому предложение поиграть в детектива звучит для меня весьма оскорбительно.

Я наклонила голову набок и внимательно осмотрела мужчину. С ног до головы.

Богатый, надменный, в идеальном костюме, с идеальной мордой и, кажется, бездельник.

– И чем же таким полезным для общества вы занимаетесь, рьен Бэдфорд, если помочь людям для вас выше достоинства? Просто существуете? Не умаялись еще от безделья?

Он задумался. Кажется, что-то долго и мучительно взвешивал.

Пока совершенно неожиданно со стороны не раздался мужской, незнакомый мне голос.

– Так-так-так… Кого я вижу? Рассел Бэдфорд собственной персоной. Вот это поворот!

Веки рьена сузились – так бывает в минуты особой ненависти, и он медленно повернулся к говорящему, а я только и смогла, что, поднявшись на носочках, выглянуть из-за его плеча.

Перед нами стоял мужчина, внешне ровесник Бэдфорда, – блондин с длинными волосами, собранными сзади в хвост. Его костюм был столь же идеально черно-белым, и лишь единственное яркое пятно – красный подклад плаща – сильно бросалось в глаза.

– Кристофф Рэкшор! – то ли поздоровался, то ли прорычал Рассел. – Что ты здесь делаешь?

– Тот же вопрос я должен задать тебе. – Блондин посмотрел на Бэдфорда так надменно, как смотрят на навозную муху.

Да что там, так все смотрели на меня, когда я приходила к местным на порог и просила сдать комнату. Как на отребье.

Но то была я – нищая оборванка без нормальных документов, лишь с филькиной грамотой из участка. А это – БЭДФОРД! Дом ВИВЬЕРН!

Если я правильно понимала, все местные боготворить должны были Рассела.

Но сейчас у меня рвался уже состоявшийся шаблон.

– Гуляю, – голос Бэдфорда вновь стал собранным и потерял эмоции, – мне разве запрещено?

Кристофф издал издевательский смешок и, чуть приподнявшись на носках, заглянул уже Бэдфорду за спину. Теперь он явно изучал меня.

– Новая зверушка, – хохотнул он. – Выгуливаешь?

Я аж задохнулась от негодования, уже набрала в рот воздух и хотела шагнуть вперед, но осторожное движение Рассела остановило.

Держа руку за спиной, Бэдфорд не дал мне выйти, удержал ладонью, мягко положив ее на талию.

Быть может, я даже возмутилась бы, но здесь явно была не та ситуация. Тонкие намеки не нарываться я понимала сразу.

– Это рье Батори, – медленно и размеренно представил меня рьен.

– Из дома?.. – намекнул на продолжение фразы Кристофф, явно желая знать обо мне больше.

– Динозавров, – невозмутимо ответил ему Бэдфорд.

С моих губ слетел нервный смешок.

– Никогда о таком не слышал, – задумчиво ответил блондинчик. – Впрочем, неважно. Идите отсюда. Не мешайте работать. От вас фонит.

Что именно от нас фонило, я так и не поняла, но Бэдфорд с некоторым остервенением схватил меня за руку и потащил в конец улицы.

– И приодень свою новую игрушку, – донесся смешок нам в спину. – Если отец узнает, где и с какой швалью ты шляешься, стыда не оберется!

Вместо ответа Бэдфорд зарычал и потащил меня еще быстрее.

Ничего не понимая, послушно почти бежала за ним метров двести, пока мне не надоело и я не выдернула локоть.

– Ну и куда мы так спешим? – поинтересовалась я, скрещивая руки на груди. – Кто это вообще был? Почему он вас оскорблял?

– Мой братец, – сквозь зубы пророкотал Рассел. Даже невооруженным взглядом было видно, как внутри него кипела злоба. – А спешим мы завтракать.

– Серьезно? – заломила бровь я. – Мы бежим от вашего родственничка, чтобы набить желудок?

– Да, – отчеканил рьен. – Не могу думать на голодный желудок. Но потом… – Он остановился, и я видела, как его пальцы сжались в кулаки. – Мы вернемся. И опросим соседей. Всех до одного! Потому что я хочу знать, какого рурка тут делает глава тайной канцелярии дома Вивьерн.

Глава 7

Я вяло ковыряла оладьи в тарелке с золотой каемкой. Блинчики с джемом, безусловно, были вкусными, но у меня напрочь отбился аппетит еще на моменте, когда Бэдфорд подвел меня к какому-то очень даже на вид пафосному ресторану, а впускать внутрь меня не захотели.

Это ужасное ощущение чувствовать себя человеком второго сорта только потому, что на тебе плохая одежда. Но для Бэдфорда любые двери распахивались.

– Я из дома Вивьерн, – зыркнул он на метрдотеля, и тот мгновенно стушевался.

Разумеется, нас тут же пропустили и даже посадили за один из лучших столиков, передо мной извинились, вот только это не лишило меня ощущений, будто все вокруг продолжали пялиться на меня.

Ей-богу, даже ужин в компании Томпсон был лучше.

А вот Бэдфорда ничего не смущало, он с удовольствием поглощал завтрак. А мне до ужаса как хотелось, уже из вредности, испортить настроение и ему.

Не одной же страдать.

Вот что рьену мешало выбрать место попроще? Уверена, в кафетериях за пару кварталов отсюда кормили не хуже.

Но нет же, ему даже после замечания брата было плевать, что выгляжу я как посмешище, и он привел меня сюда, явно даже не задумываясь о том, что мне может быть неприятно.

– Ваш брат, похоже, важная шишка, – начала я, откладывая в сторону приборы. – Кристофф Рэкшор – кстати, он симпатичный. К слову, почему у вас разные фамилии?

Бэдфорд поднял на меня недовольный взгляд. Зрачки хоть и оставались человеческими, но я нутром ощущала, что балансировал мужчина где-то на грани после моей реплики.

Ох и по опасному льду хожу!

Рассел противно скрипнул зубчиками вилки о фарфор. Явно специально.

– Ответ очевиден. Мы не совсем официальные братья.

– Это как? – спросила я, выдавив милейшую, прелесть какую идиотскую улыбку. – Кто-то приемный?

– Кто-то нагулянный, – мрачно отозвался собеседник. – И я, и Кристофф. Если кратко, то мой отец никогда не гнушался любовниц. Официальных детей у него нет, зато неофициальных…

Он многозначительно обвел пространство вокруг рукой, будто намекая, что каждый здесь присутствующий может оказаться его братом или сестрой.

– Но у Кристоффа положение явно выше. Он так заносчиво себя вел, – констатировала я. – Правда, это не объясняет разность ваших фамилий. Они разве не по отцу?

– По матери, – ответил Бэдфорд. – Ну и если вдаваться в детали, то Кристофф более чистокровный Вивьерн, чем я. Его мать из третьей линии дома, поэтому его силы более высоки, чем мои. Не знаю, каким образом, но вы, рье Батори, верно заметили, мои глаза не всегда человеческие. Дурная наследственность. Моя мать из Крэксторов – одного из знатных домов оборотней, и, как правило, у них рождаются подобные им. Но со мной вышло иначе: обнаружился ментальный дар Вивьернов, и дом матери отрекся от меня. Достаточно редкий случай.

– Так вы бастард, рьен Бэдфорд.

Вот теперь для меня многое прояснилось.

Стали понятны слова рьины Томпсон о том, что рьен – наследник «ничего», а также пренебрежительное отношение к нему сводного брата.

Бэдфорд был гадким утенком в своем доме.

Пусть отец его и принял, дал денег, но ведь я тоже не слепая – похоже, Бэдфорда просто сослали куда подальше, чтобы не маячил перед глазами, напоминая об интрижке.

Он снял жилье в городе, арендовав его на целых десять лет, и теперь только и делал, что помирал от безделья да мотал нервы рьине Томпсон.

– Выходит, – продолжала делать выводы я, – можно родиться в одном доме, и если отец был из другого, то перейти туда?

– Говорю же, весьма редко. Иногда выходят случаи, когда оба родителя принадлежат к одному дому, например, погодных магов, а ребенок рождается с талантом к ювелирной или полисмагии. Но так происходит ОЧЕНЬ редко! Интрижки интрижками, но природа не терпит смешений.

Как касты в Индии – сделала очередной вывод я. Дома были замкнутой структурой, определялись не фамилией и даже не одним родством, а магическим талантом. Осталось понять градации.

– Значит, вам еще повезло, – улыбнулась я. – Попасть в высший дом королевской знати – наверняка об этом мечтает каждый.

– Каждый знает свое место, – осадил меня Бэдфорд. – Только не могу понять, где ваше, Анна. У вас определенно много тайн и способности тоже имеются. Наверняка что-то ментальное, раз я бьюсь об вас, как об стену.

Что это? Тонкий намек на то, что он пытался на меня воздействовать, но ничего не получилось? Или просто выражение ради красивого словца, и соображалки рьена пока не хватило понять, что я вообще не из этого мира.

Собственно, а как часто в этот мир вообще попадали такие, как я? Могла ли я стать первой в своем роде? Наверняка нет.

Эти вопросы пока были без ответа, но я вернулась к разговору и покачала головой.

– Совершенно никаких способностей. Я могу вас в этом уверить. Магии во мне ноль.

– Лжете, – достаточно спокойно ответил рьен. – Вы заметили изменения в моих глазах, заглянули под полицейский морок на здании. И мой брат тоже что-то ощутил… Как бы я ни ненавидел Кристоффа, но я склонен верить ему в некоторых вопросах. Он достаточно прямолинейно выразился: от нас фонило магией. И это мешало ему работать.

Я нахмурилась. Возможно, Бэдфорд так пытался меня спровоцировать, чтобы я выдала свой истинный дом. А вот интуиция подсказывала, что от падения с самолета в средневековую Англию магия не просыпается.

Хотя в моей ситуации было бы неплохо.

– Возможно, он имел в виду только вашу силу, рьен, – мягко ответила я. – А что касается глаз, то я всегда была наблюдательна. От природы. Опять же: в иллюзию ваших крокодильих зубов я очень даже поверила.

– В этом-то и загадка, рье. – Бэдфорд стянул с себя салфетку и бросил ее на стол. – Как-то слишком избирательно и непонятно вы себя ведете. Впрочем, пойдемте отсюда, я еще не передумал опрашивать соседей, а аппетит у меня совершенно пропал.

Дважды уговаривать меня не пришлось.

Я буквально соскочила со своего стула и была готова рваться в бой хоть сейчас, тормозило только то, что Бэдфорд слишком медленно расплачивался по счету, а когда закончил, то нагнал меня лишь у самых дверей ресторации, где я стояла и ждала.

– У вас никаких манер, рье Батори, – усмехнулся он. – Моя гипотеза, что вас держали с десяток лет взаперти, начинает казаться правдой. Где это видано, чтобы девушка сбегала от мужчины вот так, самостоятельно. Рьина Томпсон бы с ума сошла, увидев подобное.

– Но вас это, похоже, ни капли не смущает, – заметила я, позволяя мужчине открыть передо мной дверь.

– Конкретно это – ни капли, – отозвался он. – Куда больше меня напрягает то, что мой магический фон для брата сущий пустяк. По меркам дома Вивьерн талант гипнотизировать людей взглядом – мизер, его не хватает, даже чтобы замечать эти самые магические фоны. Отсюда вопрос: если сила шла не от меня, а вы отрицаете, что у вас есть способности, то что конкретно заметил в вас Кристофф?

Глава 8

Слова Бэдфорда меня озадачили.

Хорошо, допустим, его дар по меркам дома был невелик, хотя, без сомнения, у всех остальных вызывал уважение и оторопь. Я могла это понять – вряд ли местным нравилось, что кто-то просто так по желанию мог влезть к ним в голову и заставить выболтать все секреты.

Но со мной, похоже, у рьена этот номер не проходил.

Я вдруг вспомнила, как еще вчера, когда Томпсон только привела меня к Бэдфорду в комнату, глаза мужчины несколько раз менялись без видимых причин. Теперь становилось понятно – он пытался меня прощупать, но не получилось.

– Рьен, – задала вопрос я, когда мы подходили к первому соседскому дому ныне бывшей Эрвин-гарден 10, – скажите, а почему вы решили вообще пустить меня в дом? Когда я стояла на пороге у рьины Томпсон, вы ведь меня не видели.

– Почему же не видел? – удивился он. – Окна моей комнаты как раз выходят на улицу. Мне было прекрасно видно, как одна очень настырная особа пыталась просунуть туфлю ради постоя на ночь.

– Разве этого достаточно? Уверена, город полон других настырных особ, но их вы и на метр к себе не подпустите. Я же вижу, как вы смотрите на всех. Даже на обычных прохожих.

– И как же, наблюдательная вы наша? – Рассел склонил голову набок и смерил меня уже привычным пронзающим взглядом. – Как сейчас на вас?

– Как на меня вчера рьина Томпсон. Будто на мусор. Словно боялась испачкаться. И я могу ее даже понять – платье на мне не лучшее, манеры заставляют задуматься. Но вас пока понять не могу. Зачем впустили, у меня ведь на лбу не написано, что я сплошная загадка и меня срочно требуется разгадать?

Он хмыкнул.

– Как раз на лбу и написано, и на туфлях. Где это видано, чтобы по городу ходили на босу ногу. И на запястье – зачем вам эта татуировка? Оберег?

– Украшение, – честно ответила я. – В детстве неудачно напоролась на проволоку и глубоко порезала руку. Остался некрасивый шрам, пришлось маскировать.

– Тогда это самый идиотский способ маскировки, – кажется, он мне не поверил, – могли бы просто повязать ленточку. Длинные рукава так же отлично скрывают любые недостатки.

По местным меркам наверняка да.

Но не в двадцать первом веке. Возможно, стоило бы раскрыть рьену природу моего появления в этом мире, но тогда что-то подсказывало: он мне не поверит. Как не верит, что у меня нет дома и отсутствует магия.

А еще я боялась, что он потеряет ко мне интерес, стоит только загадке исчезнуть.

Как бы то ни было, кроме него у меня пока не было ни одного якоря, за который я могла зацепиться.

Ни жилья, ни работы – с последней тоже надо было что-то решать, но кому здесь нужен фрилансер с мастерством копирайтера?

Я горько усмехнулась про себя. Я не просто бездомная, я еще и профессиональная безработная.

– А еще у вас странное нижнее белье, – продолжал рассуждать вслух мужчина. – В нем, безусловно, что-то есть, но бесстыдство же. Полное. И все видно. Ну почти все… хм… Где вы только такое нашли?

– Вам адрес магазина? – заломила бровь я. – Себе прикупить хотите?

Бэдфорд недовольно скривился и отвел взгляд, а я расплылась в улыбке.

Ну всегда же приятно осознавать чисто из женского кокетства, что можешь смутить мужчину, и он знал, куда смотреть. И что ему там было видно почти все.

Ох и не по старушкам специализировался рьен.

– Мы пришли, – обронил он. – Соберитесь уже, рье. Раз втянули меня в это, то будьте добры соответствовать образу.

Какому именно образу я должна соответствовать, не сразу поняла, но все прояснилось, едва Бэдфорд постучал в резные двери из темного дерева.

Открыли нам не сразу, но после на пороге появился мужчина средних лет с ранними залысинами.

– Что нужно? – грубо бросил он, разглядывая нашу парочку, остановился взглядом на мне и рвано выдохнул: – Шлюшкам с клиентами номера не сдаю.

У меня заскрипели зубы от злости. Да что это такое? Почему сразу шлюшка-то?!

Но в атаку пошел Бэдфорд.

– Немедленно извинитесь перед младшим офицером Флер, – с напором произнес он, и боковым зрением я увидела, как его зрачки вновь изменились. – Девушка работает под прикрытием. И впустите нас внутрь.

Хозяин дома на мгновение замер, а после кивнул, послушным болванчиком отходя в сторону и принимаясь мямлить слова извинения.

– Позвольте представиться, – продолжал Бэдфорд. – Старший следователь дома Грегори. Первая линия. Здесь по поводу убийства вашей соседки. Вы что-нибудь можете сказать по этому поводу?

Врал он самозабвенно и уверенно, при этом не прекращая воздействовать на открывшего нам мужчину.

Тот морщился, явно сопротивляясь, но побороть магию не мог.

– Но я утром уже рассказал все вашим коллегам, – запинаясь, начал он.

– Они были из низкой линии. Дело вышло на более высокий уровень, повторите все еще раз нам. И представьтесь.

– Рьен Милдтон, – начал хозяин. – Дом Греф, четвертая линия.

– Рье Флер, – Бэдфорд посмотрел на меня, – записывайте показания.

Я недоуменно развела пустыми руками: кто-то явно переигрывал.

– Вы серьезно?

Рассел недовольно цокнул языком.

– Безалаберно, офицер Флер. Хорошо, тогда запоминайте. А вы, рьен Милдтон, продолжайте. Кстати, в доме еще кто-нибудь есть? Ваши родственники, постояльцы?

– Н-никого, – все никак не мог опомниться мужчина, у него, похоже, начинали закипать мозги от напора менталиста. – Уже месяц как затишье. Не сезон.

– Тогда излагайте, что произошло утром! Мы вас внимательно слушаем.

Мужчина достал носовой платок и вытер испарину со лба.

– Да как обычно. Встал, умылся, а потом грохот и резкая болевая отдача по всему телу. Было очень больно, но я думаю, мне еще повезло, несмотря на близость к Жерарде. Первым линиям дома наверняка пришлось больнее, как более сильным. Когда все прошло, я вышел на улицу, а ее отеля и след простыл. Словно и не строили никогда. Одни двери остались.

– Кто-нибудь был рядом с местом преступления? Вы кого-нибудь заметили? – продолжал допрос Бэдфорд.

– Никого. Пустую улицу. Даже без дворников. Час ведь ранний.

Мы с Бэдфордом переглянулись.

– А вы хорошо знали покойную? – встряла уже я. – У нее были враги?

– Мы неплохо общались, – равнодушно выдал домовладелец. – Хотя иногда и конфликтовали. У нее в отеле всегда ошивались бедняки, не всегда положительные личности. Знаете, не очень приятное соседство. Вот с ними, бывало, она сама конфликтовала: то посуду побьют, то окна. Может, они ее и порешили.

Я слушала, и внутри вскипала обида. Значит, не пойми кого рьена пускала, а меня буквально поганой метлой с порога выгнала.

– Это не объясняет того, куда исчез ее дом, – задумчиво произнес Бэдфорд. – Тогда у меня еще один вопрос. Вы из дома Греф и часто ощущаете смерть друг друга. Подскажите, были ли еще подобные случаи. Смерти владельца и исчезновения его жилья?

– Так, чтобы со зданием… – Милдтон поморщился. – Не припомню. Хотя… Был один инцидент, лет пятнадцать назад. На окраине континента. Мыс Белых Рысей. Там стоял маяк, и во время ненастья утес ушел под воду вместе со смотровым из дома Греф. Так вот обломков тогда тоже не нашли. В море, поди, унесло.

– Вероятно, вы правы. Но не думаю, что это относится к нашему делу. В любом случае благодарю за помощь. – Бэдфорд сделал мне короткий кивок идти к двери.

Впереди были еще дома с соседями, нужно было двигаться дальше.

Я уже стояла на пороге, когда Милдтон неожиданно воскликнул:

– Вспомнил! Еще вспомнил! Про конфликты, – воодушевленно заговорил он. – На вашу спину, офицер Флер, взглянул, и осенило.

Я напряженно повернулась.

– А причем тут моя спина? – осторожно спросила я.

– Скорее, ваш вид, – виновато оправдался хозяин. – На днях к рьине приходила каторжница. Просилась на ночлег. Крепко они повздорили. Но Жерарда ее прогнала. Ей проблемы с законом не нужны.

– Что за каторжница? – живо поинтересовался Бэдфорд. – Рост, описание, приметы? Вы ее видели?

– Я – нет, – Милдтон развел руками. – Но приметы точно были. Татуировка на запястье. Должно быть, воровка или даже убийца. Просто так ведь не клеймят. Сами понимаете, рьен следователь.

Скрипнули зубы.

И не мои.

Я опасливо наблюдала, как играют желваки на челюстях Бэдфорда.

Ой-ой.

– Спасибо за помощь, – обронил он хозяину отеля. Глаза Рассела мерцали так, что захотелось сбежать куда подальше. – А сейчас мы уйдем, и после вы пойдете выпьете чашку горячего чая, ляжете спать и забудете о нашем визите, рьен.

Пока он говорил, я тихо открывала двери в надежде и в самом деле скрыться.

И что на меня нашло, в самом деле? Вернуться сюда, в место, где меня могли видеть, и начать опрашивать соседей.

Господи, ну какая же дура!

– СТОЯТЬ! – рявкнули мне в спину, когда я торопливо сматывалась по ступенькам. – Рье Батори, а вы ничего не хотите мне рассказать, милая? А?

Я медленно обернулась, натягивая на лицо улыбку.

– Что рассказать? – всплеснула руками я.

– Например, куда собрались? Далеко? – Мужчина смотрел на меня с недобрым прищуром.

Деревянный кончик трости-зонта при этом напряженно постукивал по земле. Это нервировало.

– Да вот, по соседям. Мы же собирались их опрашивать, – я пыталась отыграть роль до конца.

– Анна… – укоризненно протянул Бэдфорд и в два шага достиг меня, подхватывая за локоток. – Ни по каким соседям мы уже не пойдем. А я, пожалуй, опрошу вас. Что вы делали несколько дней назад, и зачем весь этот цирк с расследованиями? Решили втянуть в грязное дельце представителя королевского дома?

Его пальцы больно сжались на моем предплечье, я даже зашипела от неожиданности, попыталась вырываться, но где там. Держал рьен крепко.

– Не расскажете сами, отведу в участок… – пригрозил он. – Или даже нет. К своему братцу. Как бы я его ни ненавидел, но с вами явно что-то нечисто.

Я испуганно замотала головой.

Черт с ним, с участком, но вот в местное ФСБ желания попадать точно не было. Когда я назвала Кристофа красавчиком, чтобы позлить Бэдфорда, у меня и мысли не возникло в самом деле знакомиться с блондином поближе. Было в нем что-то настораживающее.

– Меня обокрали, в самом деле, – залепетала я, решив, что часть правды и в самом деле стоит выложить. Ложь Бэдфорд почувствует… – Точнее не так. Я путешествовала далеко отсюда. А потом очнулась в местных доках – без вещей, документов, полуголая. Меня сразу заприметил местный офицер. Рурком клянусь! Пока я сидела в участке, а он составлял протокол, меня проверили – ни с какой каторги женщин не сбегало.

– Проверим… – хмуро отозвался Бэдфорд и потащил меня вперед. – Где тот участок?

Я вновь попыталась вырваться. Мне не нравилось, что он тащит меня, будто преступницу, хотя я могла и сама добровольно идти. Только если со мной говорить по-человечески.

– Серьезно? Думаете, я помню? – пробурчала я.

– В ваших интересах вспомнить, – твердо произнес Бэдфорд. – Эрвин-гарден же вспомнили.

Я помрачнела.

– Ну, каюсь. Приходила сюда, как и еще в десяток мест. Искала ночлег, но меня выгнали. Я вспылила, была на нервах, немного накричала на хозяйку. И вообще у меня алиби. Утром я была в соседней с вами комнате. Так что я ни при чем!

– Может, и при чем. Слышал, далеко на востоке есть дом с даром телепортации. Вы, случайно, не оттуда? – не унимался Бэдфорд и тут же добавил: – Хотя это бы не объяснило, зачем вы меня втянули в это дело?

– Рьину Томпсон жалко стало, – вяло отмахнулась я, понимая, как это глупо звучит с учетом, что старушка на дух меня не переносила. Не объяснять же, что у меня интуиция в заднице засвербела. – Да вы сами были не прочь еще полчаса назад втянуться в «приключения». Стоило только братца увидеть.

Зубы рьена опять заскрежетали.

– Так вы вспомнили, где находился тот участок? – перевел тему он.

– Где-то около порта, – недовольно ответила я.

– Вот и славно, прокатимся. Подышим морским воздухом, – бросил он, вскидывая свободную руку с зонтом, чтобы остановить проезжающего мимо возницу.

Бэдфорд пристально проследил, чтобы я первая села в экипаж, и только потом умостился рядом, для страховки опять кладя руку мне на локоть, словно думал, что я могу птичкой на ходу упорхнуть в окно.

Ехали молча.

Я злилась на себя, на Бэдфорда, а с другой стороны – понимала, что страшного ведь ничего не произошло.

Ну, съездим в участок. Рьен убедится, что я не вру. Может быть, заодно выпрошу у того самого офицера, что оформлял протокол, новые документы вместо сожженных.

Уголки моих губ невольно поползли вверх.

– Чему улыбаетесь? – не понял моей реакции мужчина.

– В любой ситуации ищу плюсы, – еще шире расплылась я. – Оптимизм – наше все.

Моя реплика так и осталась без ответа.

Экипаж трясся по мощеным улицам, а я, глядя в окошко, все больше узнавала пейзаж. Где-то здесь я точно была.

Карета остановилась.

– Наверное, этот, – крикнул возница, не покидая козел. – Более в округе участков нет.

– Благодарю. – Рьен вышел и бросил ему монету.

Рассел внимательно проследил, как я сойду со ступенек, и вновь подхватил под локоть.

– Да не сбегу, – раздраженно произнесла я, глядя ему в глаза.

– А кто вас знает, – все так же недоверчиво ответил он. – Вы полны неожиданностей, рье Батори. И если хотите эту ночь провести не под открытым небом, я должен убедиться, что впустил в дом не преступницу.

Мой тихий выдох означал смирение.

В участке по сравнению с прошлым разом было людно.

С десяток офицеров сновали туда-сюда с кучей бумаг и папок в руках, а один особо молодой и безусый едва нас не сбил, стоило только войти в двери.

– Смотрите, куда идете, – бросил незадачливому сотруднику Бэдфорд в своей привычной надменной манере.

Офицер даже опешил от такой наглости.

– Рассел Бэдфорд, – представился рьен, пока тот не опомнился. – Из дома Вивьерн. Хочу видеть начальника участка.

На миг вокруг все притихло. Окружающие замерли.

– Господин Бэдфорд, – протянул безусый. – Прошу прощения. Я вас не заметил.

Кажется, его неподдельно напугало явление такого высокого гостя. Пока он распинался в извинениях, к нам приблизился другой мужчина. Уже куда более статный, лет пятидесяти на вид, полный, лощеный и с начинающим появляться пивным брюшком. Сразу видно, высокое начальство.

– Чем обязаны столь важному визиту, рьен Бэдфорд? – спросил он.

– С кем я имею честь разговаривать?

– Начальник участка, капитан Лурден, – мужчина чуть склонился вперед. – Так чем могу помочь столь уважаемому гостю?

Бэдфорд перевел взгляд на меня.

– Я по поводу этой рье, – начал он.

– А-а-а… – догадливо протянул местный «шериф». – Украла что-нибудь? Так мы ее сейчас быстро оформим…

– Нет! – отсек его Рассел. – Она ничего не воровала. Но я бы хотел поговорить с вами без лишних ушей.

Начальник участка примирительно вскинул ладони вверх.

– Хорошо-хорошо, – легко согласился он. – Предлагаю пройти в мой кабинет.

Царским жестом он пригласил следовать за ним и повел вглубь здания.

Кабинет, где работал Лурден, можно было бы назвать королевским – огромное помещение с дорогим столом и обширным алкогольным баром.

– Это для дорогих гостей, – расплывшись в широкой масленой улыбке, пояснил он, когда я с огромными глазами разглядывала цветные бутылки, расставленные по полкам. – Бренди, рьен Бэдфорд?

– Нет, – тактично отказался мой «сопровождающий». – Я здесь по делу.

Рьен сел в гостевое кресло и усадил меня рядом на свободный стул.

Начальнику пришлось пройти к столу и сесть на рабочее место.

– Тогда слушаю вас. Что же стряслось?

– Эта девушка – Анна Батори, – рьен кивнул на меня. – Неделю назад один из офицеров арестовал ее в порту и привел сюда. Я бы хотел изучить протокол.

У капитала глаза на лоб полезли.

– Господин Бэдфорд, ну вы же понимаете, это закрытые материалы. Даже несмотря на ваше положение, я не имею права…

Но Бэдфорд будто не слышал, он уверенно продолжал:

– А также я бы хотел поговорить с тем самым офицером. Это возможно организовать?

– Но рьен Бэдфорд… – замялся Лурден. – Впрочем, это несложно. Что за офицер? Фамилия?

Бэдфорд перевел раздраженный взгляд на меня, а я растерянно пожала плечами.

– Не помню, чтобы он представлялся. Коренастенький такой, лет тридцати, русый, еще постоянно носом шмыгал, будто простыл…

По мере того как я говорила, капитан как-то неестественно бледнел.

– Хм… Ну протокол так протокол, – совершенно неожиданно согласился он. – Сейчас запрошу дела за прошлую неделю.

Он резво выбежал за дверь и вернулся даже быстрее, чем я ожидала, с тонкой папкой в руках.

– Вот, рьен Бэдфорд, – передал он бумаги. – Анна Батори, незначительное административное правонарушение.

По всему виду капитана было видно, что он испытывал значительное облегчение. Только непонятно отчего.

– Сущий пустяк… – говорил и говорил он, пока Бэдфорд читал протокол. А после укоризненно смотрел на меня: – А вы, рье, скользнули на такую кривую дорожку. Проституция – это тяжкий грех. Хотя могли бы сразу сообщить, что у вас такой могущественный покровитель, избежали бы многих проблем.

– Я не проститутка! – не выдержала я. – Меня обокрали.

– И раздели, – закончил за меня капитан. – Со всеми бывает. Но вы все равно аккуратнее, простудитесь еще, не дай рурк. Рьена заразите. Беречь себя надо, милая!

– Так! – прервал эту тираду Бэдфорд, отбрасывая папку на стол. – С протоколом ясно. Бумажный мусор. А где сам офицер? Я бы все же хотел поговорить с ним лично.

Лурден тяжко вздохнул.

– Увы, боюсь, в этом деле вам поможет только очень квалифицированный спиритист. Старший лейтенант Дортвуд трагически покинул этот мир. Убит на ночном дежурстве. Пусть прах его веет по ветру.

– Как погиб? – неожиданно вырвалось у меня.

– Знал бы я. Только фуражка и значок остались в куче пепла, – развел руками начальник. – Думаете, почему все в участке так носятся? Проверка к нам грядет высокая в связи со смертью сотрудника. Поговаривают, сам Кристофф Рэкшор явится.

Говорил капитан об этом нервно и, судя по всему, был не в курсе всех тонкостей взаимоотношений внутри дома Вивьерн. Иначе бы так не расшаркивался сейчас перед нами.

А у меня аж горло пересохло от таких новостей.

Вторая смерть среди тех, с кем я успела пообщаться в новом мире. И мне очень хотелось бы верить, что это совпадение.

– Ну что? – тем временем продолжил капитан полисмагов. – Я удовлетворил ваши запросы, рьен Бэдфорд?

Тот молчал и пронзительно смотрел на меня. Я не могла прочесть его мысли, но что-то подсказывало: Бэдфорд более чем зол от всей ситуации.

– Не совсем. Хотел узнать, сбегали ли за последний год каторжницы? Есть ли ориентировки?

– Да бросьте, – всплеснул руками Лурден. – Оттуда если и убегают, то вперед ногами. Тем более женщины – они там долго не живут. Надеюсь, теперь я ответил на все вопросы?

Было видно, что ему не терпится выпроводить нас восвояси. Мне вот тоже хотелось уйти поскорее, только вначале документы новые попросить выдать.

– И теперь не все. – Бэдфорд даже не привстал с кресла. – Вы должны аннулировать штраф рье Батори. Совершенно очевидно, что он выписан по ошибке. Девушку и в самом деле обокрали. Дело сожгите.

Капитан непонимающе хлопнул глазами.

– Мне повторить дважды? – спросил Бэдфорд с явным нажимом, и зрачки его по-кошачьи сверкнули.

– Нет. Что вы, – не очень охотно, но согласился страж порядка. Магия его все же проняла. – Конечно аннулируем. Сожжем.

И радости моей не было бы сейчас предела, если бы проблема решалась полностью. Я уже собралась напомнить о документах, как Бэдфорд сделал мимолетное движение рукой, и мой рот и губы будто заморозкой сковало.

Я могла только мычать, пока он выводил меня из участка, а потом так же спешно ловил экипаж и вез по городу к дому Томпсон.

Лишь где-то на половине пути меня отпустило.

– Да что вы себе позволяете? – взбеленилась я, едва смогла говорить.

– Позволяю себе не дать вам влезть в очередные неприятности, – сухо отозвался мужчина, глядя куда-то в пустоту впереди себя.

– Разве глупо хотеть получить документы? – не выдержала я. – Вы сожгли мое удостоверение, а я всего лишь хотела попросить новое.

Мужчина перевел на меня не самый довольный взгляд.

– Не наглейте, Анна, я и так воздействовал на начальника маглиции, за это по голове не погладят, – очень медленно и спокойно произнес он. – И ни один полисмаг не выпишет вам ничего лучше формального бланка, место которому в помойке.

– И что же тогда делать? – я раздосадованно закусила губы. – Так и ходить оборванкой, даже без формальных документов?

– Держаться ближе ко мне. И тогда, если будете хорошо себя вести, рье Анна, может статься, что я найду способ достать вам настоящие документы. Для этого мне нужна сущая малость.

– И какая же? – В доброту без причин я никогда не верила и не собиралась верить сейчас.

– Ваш дом, рье. Назовите, кто вы и откуда, и, возможно, я буду добр, чтобы начать помогать вам решать ваши проблемы.

Глава 9

Помнится, Бэдфорд обещал быстро меня разгадать, но, судя по ультиматуму, зашел в тупик.

В тупике была и я.

Играть дальше роль странноватой девушки с «изюминкой» становилось опасной затеей.

Может, совпадение, что те, с кем я успела поконтактировать в этом мире, убиты, а может, и нет. В любом случае Рассел был прав: мне надо начинать заводить не просто друзей, а тех, на кого можно опереться.

Вопрос в другом: можно ли доверять самому Бэдфорду?

– Мы приехали, – произнес он, когда экипаж остановился. – И раз вы до сих пор молчите, то я надеюсь, внутри дома станете более разговорчивой.

– Я еще думаю над этим, – отозвалась я, осторожно выглядывая в окно. – Но я ведь свободно смогу уйти, если захочу?

Бэдфорд равнодушно пожал плечами и вышел из экипажа.

– Не держу. Рьина Томпсон – тем более.

Рассел подошел к двери, но постучать даже не успел, только занес руку, как створка сама распахнулась, и на пороге, будто только нас и ждала, возникла хозяйка дома.

– Быстрее входите, – полушепотом заговорила она. – Что стоите? Вас же кто-нибудь увидит!

Она втянула Бэдфорда за руку, а на меня зыркнула так строго, что я сама пулей влетела следом.

За спиной хлопнула дверь.

– Хотелось бы услышать объяснения, – начал рьен, но был нещадно перебит.

– Это я должна слышать объяснения! – Голос старушки возвысился, и будто гром обрушился на наши головы. – Кто позволил вам, рьен Бэдфорд, ходить по городу в компании этой девушки?! Знаете, сколько людей вас видело? Сколько соседей? Весь дом Греф только и обсуждает, что под моей крышей творится непотребство! Скоро весь город будет знать, что вы опять притащили в дом… – тут она осеклась, посмотрев на меня, но продолжила: – Если хотите и дальше меня позорить, то делайте это хотя бы менее приметно! И подумайте уже о своем отце. Каково ему иметь сына оболтуса?!

Бэдфорд скрестил руки на груди и молча выслушивал эту злостную тираду. Я же ощущала себя так, будто меня подвели к пасти дракона, который теперь ревет, превышая мыслимые децибелы, и у меня аж волосы назад от потока воздуха и гнева, исходящего от него.

Драконом была Томпсон.

В какой-то момент она притихла, и, пока набирала воздух для продолжения, рьен совершенно спокойно произнес:

– Ну вот, рье Батори. А вы переживали за здоровье госпожи хозяйки. Как видите, она совершенно в порядке, полна сил, и ее теперь гораздо больше волнует, о чем судачат соседи, нежели какие-то там убийства.

Рьена аж задохнулась от такого поворота.

– Вы бесчувственный! Да я места себе не находила! – выдохнула она. – Для кого я тут вообще распинаюсь?

– Не знаю, – пожал плечами мужчина. – Но лучше подайте ужин в мою гостиную. Я и рье Батори изрядно проголодались.

Я ожидала новых грома и молний, но, к удивлению, их не последовало. Да. Томпсон начала что-то бурчать себе под нос на неведомом мне языке – предположительно материлась, но почти бесконфликтно удалилась в сторону кухни.

– Это что было? – спросила я, когда мы с рьеном остались стоять одни в коридоре.

– Откат от ментальной магии, – пояснил он. – Томпсон успокоилась, потом наверняка полдня занималась уборкой комнат, готовкой, а когда окончательно пришла в себя, пошла на чай к соседке рье Крамер – та старушка никогда не была замужем и является редкостной стервью, я вам доложу. Уверен, это она и довела Томпсон до очередного срыва. Впрочем, неважно. Нам в самом деле стоит поужинать.

– И поговорить, – мрачно отозвалась я, решившись на откровенный разговор. – Я расскажу, что знаю. Но боюсь, вы мне все равно не поверите.

Бэдфорд многозначительно хмыкнул, на лице даже появилась самодовольная улыбка, мол, дожал строптивицу. Так и хотелось стереть ухмылку, но, боюсь, не в том я была положении, чтобы играть «загадку» так долго.

– Вы, главное, начните, Анна. – Рассел жестом пригласил следовать за ним.

– Но только вы должны кое-что пообещать, – не спеша идти, потребовала я.

Брови Бэдфорда чуть приподнялись.

– Я? Что-то вам еще должен?! – удивился он.

– Да, – моментально согласилась я. – Вы так и не смогли разгадать меня сами, а значит, не выгоните на улицу – после того, как все узнаете.

На миг зрачки мужчины сузились, а в следующее мгновение я впервые услышала, как Бэдфорд смеется, искренне и открыто.

– Что ж, – закончив, выдохнул он. – Справедливо, но теперь я просто обязан узнать, откуда вы взялись, такая наглая, на мою голову.

* * *

Ела я нарочито долго, будто оттягивала неизбежное начало своего рассказа, а может, подбирала слова. В конце концов я все же собралась с духом и, отложив вилку, начала:

– Мое имя и в самом деле Анна, а настоящая фамилия Громова. Про Батори я придумала, когда меня арестовал тот полицейский. И дома у меня никакого нет. В самом деле. Потому что я не из вашего мира, – на одном дыхании выпалила я.

Бэдфорд, до этого просто смотрящий из своей половины гостиной, как-то нервно дернулся.

– Как понимать не из моего мира? Иносказательно? Вы из низшего полусвета? Так об этом можно было бы и так догадаться.

– Нет, – категорично заявила я, вскакивая со стула и от нервов начиная расхаживать из стороны в сторону. – Из другого времени, мира, планеты. Я не знаю, как это объяснить, но еще неделю назад я жила на Земле, где нет магии. Никакой. Нет домов, в том понимании, что вкладываете вы. Там все не так.

– Звучит бредом. Может, вы и в самом деле сумасшедшая? – Бэдфорд задумчиво почесал подбородок. – Нужно было спросить у капитана, не сбегали ли больные из лечебниц.

Я резко остановилась и обиженно надула губы.

Так и знала ведь, что ничего толкового не выйдет из этого разговора. Мне никто не поверит.

– Я летела на самолете отдыхать в другую страну, – попыталась я продолжить, но опять наткнулась на непонимающий взгляд рьена. – Самолет – это такой большой летающий по воздуху экипаж, для перевозки людей.

– А говорите – магии нет, – отозвался он. – Вы выдумщица, каких поискать, Анна.

– Если бы я могла доказать, я бы это сделала, – выдала я и вновь принялась измерять комнату шагами. – Но когда меня выбросило в ваш мир, я оказалась в порту, не имея при себе ничего, кроме одежды, что была на мне, туфель и пары сережек.

В этот миг я пожалела, что не имела привычки таскать всегда в руках телефон. Вот это чудо техники точно бы стерло ухмылку с лица рьена. Пара видео с тик-тока взломала бы ему мозг.

– Украшений я на вас не видел, – мужчина сел ровнее на своем стуле. – Хотя еще в первый день заметил, что ваши уши проколоты.

– Серьги пришлось обменять на платье и деньги, чтобы как-то выжить, – произнесла я. – Но вспомните, вы ведь сразу заметили, что со мной что-то не так. По туфлям, по набойке.

От нетерпения что-то доказать, я присела на корточки, расстегнула тоненький хлястик и сняла с ноги уже изрядно потрепанную туфлю на небольшой шпильке сантиметра в четыре. Допрыгав на одной ноге до Бэдфорда, выдала:

– Вот, взгляните. Разве у вас такие делают? Видели хоть что-то подобное у местных дам?

Бэдфорд взглянул на меня недоуменно.

На меня, на туфлю, снова на меня.

– Как вы этом ходите?

– Дело привычки, – пожала плечами я. – Каблук – дело такое.

– Я не об этом. Они же не ограждают от холода!

– Если вы об этом, то это тоже дело привычки. Вы меня еще не видели, когда мне было шестнадцать. В мини-юбке, без шапки и на морозе – обычное дело.

– Точно – больная, – сделал очередной вывод мужчина, но туфлей проникся. Долго вертел, крутил из сторону в сторону, пока не спросил:

– Есть еще что-нибудь из необычных вещей? Я бы посмотрел. – Взгляд мужчины как-то недвусмысленно скользнул по моей фигуре.

– Панталоны не дам, – почти рявкнула я. – Туфли должно хватить.

Бэдфорд хмыкнул и вернулся к созерцанию обуви, заинтересовавшись названием фирмы:

– А это что за письмена? Язык мне неизвестен.

– Это моя родной язык, – пояснила ему я и поковыляла обратно к своему стулу. – К слову, это еще одна загадка. Я не понимаю, как и почему оказалась здесь, но ваш язык мне ясен. Будто кто-то специально вложил его в мою голову.

– Невозможно, – нахмурился Бэдфорд и отложил туфлю в сторону, прямо на белоснежную скатерть.

Хорошо, что Томпсон не видела – иначе была бы в ужасе.

– Но я же здесь! Значит, возможно, – настойчиво продолжала убеждать я. – К слову, про необычные предметы: мы можем съездить в ломбард, где я сдала сережку. Взгляните на нее, она хоть и простенькая, но уверена – ваши ювелиры до таких технологий еще не дошли.

– Я не про это. – Бэдфорд нервно барабанил пальцами по столешнице. – Невозможно вот так выучить язык. Только если…

– Только если что? – заинтересовалась я.

– Если в деле не замешан очень сильный менталист, с даром воздействия на мозг. – Голос Бэдфорда неожиданно выцвел и показался бесцветным. – А где менталисты, там дом Вивьерн!

– То бишь вы считаете, что мне кто-то вложил все это в голову? – не поверила я.

– Возможно. В любом случае мне нужно подумать над всем, что вы рассказали. Если все сказанное вами правда, в которую фактически невозможно поверить, то что-то подсказывает, вы не просто так здесь оказались?

– Здесь, это имеете в виду в жилище представителя дома Вивьерн? – спросила я. – Могу поклясться, что пришла сюда исключительно по объявлению в газете.

– В нашем мире, – покачал головой Бэдфорд, – я никогда не слышал о возможном существовании иных измерений, посему ваши слова пропускаю через изрядную призму скепсиса. Если бы не туфли, одежда, манеры, я бы решил, что вам внушили это все, лишь бы подобраться ко мне.

Я лишь криво усмехнулась:

– А есть какие-то причины, чтобы к вам подбираться? В вас разве что-то особенное, рьен Бэдфорд? Судя по рассказу за сегодняшним завтраком, вы отщепенец в доме Вивьерн. Так зачем?

– А зачем кому-то переносить вас в наш мир? – тем же тоном парировал Рассел. – Что особенного в вас?

Я задумалась и робко предположила:

– Может, я невероятная обаяшка.

– Сомнительное достижение. А что-то повесомее? У меня хотя бы есть таланты к ментальной магии, а у вас? Может быть, в своем мире вы выдающаяся личность? Чем вы вообще там у себя занимались?

Я прикусила язык.

Объективно из особых навыков у меня был ноль на палочке. В любой области, где я хоть что-то умела, наверняка могли найтись люди лучше меня.

И все же я принялась перечислять:

– В детстве ходила в музыкальную школу, немного умею играть на рояле. Рисовала в целом неплохо, но до Да Винчи далеко.

– Кто такой Да Винчи? – заинтересовался Рассел.

– Гений, – пояснила я. – Жил много веков назад, рисовал картины, много чего изобрел. Но в целом я даже в истории не сильна. С физикой тоже нелады.

– А чем на жизнь зарабатывали? – продолжал свой импровизированный допрос Бэдфорд.

– Печатала статьи за компьютером в интернете, вела блоги, копирайтила. – Чем дальше говорила, тем сильнее вытягивалось лицо мужчины. Похоже, он ни слова не понимал, пришлось пробовать объяснять: – Компьютер с интернетом – это такая штука с мм-м… экраном… Да господи, как сложно-то! Волшебное стекло, где можно узнать, что происходит в мире, общаться через него с другими людьми. Пишешь в этом стеклышке вопрос, а оно отвечает.

Объяснять современные понятия простым языком оказалось невероятно сложно. Будто я пыталась рассказать пещерному человеку теорию относительности.

Впрочем, ее я тоже не знала.

– Занятно. А что еще может эта штука? – продолжал спрашивать Бэдфорд. – Собрать сможете?

Я вытаращила глаза.

– Нет, конечно! А даже если бы и знала, в вашем мире явно нет технологий, чтобы изготовить что-то подобное. Это слишком сложный прибор!

– Понятно. Значит, в целом вы бесполезны, – сделал неутешительный вывод Бэдфорд. – И толку от вас ноль.

Я скрестила руки на груди и недобро уставилась на наглеца.

– Между прочим, обидно, – пробурчала я, хотя внезапно меня осенило: было у меня одно хобби. – Я знаю, как варить мыло. Если смешать щелочь и…

– Масло, – продолжил за меня Бэдфорд. – Это знает каждая рье из дома Греф. Госпожа Томпсон, например, изготавливает потрясающее мыло из лаванды.

Тут я окончательно приуныла, но Бэдфорд продолжал:

– Впрочем, все равно любопытно. Выходит, у вас полно отрывочных знаний обо всем и ни о чем одновременно. Вы занимались музыкой, художеством, наверняка еще чем-то.

– В этом нет ничего необычного, – вяло ответила я.

– Как раз есть. В нашем мире все знают свои места. Музыканты рождаются в доме Ридстер, их пение и игра завораживают слух. Художники – в доме Хайпер. Передача цвета и момента на их картинах поразительна.

– Ну и? – не понимала я. – Можно же просто взять, купить краски и пойти рисовать кому угодно. Ради себя. Не обязательно же быть однобоким профессионалом.

– Обязательно, – возразил Бэдфорд. – Дом определяет судьбу, работу, профессию. То, чем будет заниматься человек до конца жизни.

Я только хмыкнула.

– Вот я и смотрю, что вы ничем не занимаетесь, рьен Бэдфорд. Применения таланту не нашлось?

Мужчина скривился, но промолчал.

А я вспомнила бездомного старика с улицы. Бывший вор-невидимка, которому теперь нечем заняться, доживающий жизнь на улице.

– Ужасно скучный и тоскливый мир, – подвела итог я.

– Структурированный и от этого находящийся в порядке, – не согласился рьен. – Если завтра портретист захочет играть на скрипке, то общество потеряет отличного художника, но не приобретет музыканта. Понимаете, о чем я?

– Нет, – честно ответила я. – В моем мире нет таких ограничений. Каждый может попробовать себя где захочет. Вот даже вы, рьен Бэдфорд, сегодня здорово играли следователя, и небо не рухнуло на наши головы. И завтра, если захотите купить виолончель и попробуете взять в руки смычок, тоже никто не пострадает.

Мужчина криво усмехнулся.

– Кроме слуха рьины Томпсон. Она сойдет с ума от этих душераздирающих звуков.

Стоило только упомянуть хозяйку, как в двери гостиной постучали:

– Войдите, – дозволил Бэдфорд.

В проеме показалась рьина с лицом благостным и любопытным.

– Может, чай? – подозрительно вежливо предложила она. – С сахаром?

Я нахмурилась, ища подвох.

Бэдфорд сел к рьине вполоборота и вкрадчиво поинтересовался:

– Подслушивали?

У старушки глаза округлились, так сильно она оскорбилась и даже руки к груди приложила.

– Излишне наигранно, – вслух высказал очередной вывод мужчина и посмотрел на меня: – Вот видите, Анна, об этом я и говорил. У всех свое место. Рьина Томпсон отличная хозяйка, но отвратительная актриса.

– Да как вы смеете? – оскорбилась женщина. – Чтобы я стояла под дверью и подслушивала!

– Вам для этого не обязательно стоять под дверью. У вас уши в каждой стене, а глаз еще больше. И как только вам не стыдно, рьина Томпсон?

Рассел говорил с открытой усмешкой: его ситуация, в отличие от меня, явно смешила.

Мне же совершенно не нравилось, что теперь в курсе моих тайн еще и рьина, которой я тоже не нравлюсь. Как бы не пошла судачить по соседкам…

– Нет! Не стыдно, – тем временем ответила карга, из оскорбленной натуры вновь превращаясь в кусачую пиранью. – Это мой дом, и я должна знать, кто в нем проживает.

– И что вам только это дало? – раздраженно спросила я. – Удовлетворили любопытство?

– Безусловно, – хмыкнула старушка. – Теперь мне гораздо легче знать, что вы не падшая женщина. Уж лучше неуравновешенная психбольная с полной головой выдумок, чем очередная содержанка этого разгильдяя.

Я склонила голову набок, ожидая продолжения тирады, но ее не последовало.

Уже не в первый раз рьина оговаривалась, что до меня Бэдфорд притаскивал в дом других женщин, и если у нее в самом деле были уши и глаза в стенах, то страшно представить, чего только она могла насмотреться.

– А вы, наверное, тот еще затейник, – прищурившись и глядя на Бэдфорда, усмехнулась я. – Впрочем, рьина Томпсон и в самом деле может быть спокойна. Я на роль вашей содержанки не претендую. В идеале собираюсь найти работу и новое жилье, как только разберусь со всеми проблемами.

– Ну точно сумасшедшая, – констатировала Томпсон. – Работу собралась искать, не имея дома. Кому ты нужна такая? Впрочем, это не мои проблемы.

Бэдфорд недовольно забарабанил пальцами по столешнице:

– Если не ваши, тогда зачем прервали наш разговор? Если дело только в чае, то мы откажемся.

Рьина пожала плечами и полезла в глубокий карман передника.

– Ваше дело, тогда держите. Письмо только что принесли, судя по адресу, от вашего брата.

Она передала рьену черный конверт, и улыбка сгинула с уст мужчины, едва он только коснулся бумаги.

– Слишком много Кристоффа за один день, – услышала я.

Щелчком пальцев Бэдфорд привлек нож для писем к себе и разрезал конверт. Внутри оказалась крошечная записка.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросила я.

– Ничего хорошего. Завтра меня вызывают во дворец. Вместе с вами, рье Батори. Похоже, где-то мы все же наследили.

Глава 10

Утро началось со стука в дверь.

Я еще сны видела, когда кто-то настойчиво забарабанил, лишая всякой надежды выспаться.

– Кто? – вяло отозвалась я, открывая один глаз. За окном покоилась кромешная тьма, и ни на какой рассвет даже намека не было.

– Рьина Томпсон, откройте, – раздался требовательный голос.

Пришлось вставать, отодвигать придвинутый стул, отпирать щеколду и выглядывать наружу.

– Доброе утро, – мрачно поздоровалась я, осматривая хозяйку.

Та стояла на пороге с двумя огромными коробками в руках.

– Посторонитесь, – властно распорядилась она, проталкиваясь в комнату. – Не видите, мне тяжело.

Пришлось отходить в сторону, попутно протирая глаза.

Рьина вошла, деловито осмотрелась и сгрузила коробки на кровать, только после этого обернулась и поглядела на меня.

Цокнула языком.

– Приличные рье спят в ночной рубашке, – выдала она, оглядывая мою полуголую натуру в трусах и топе.

– Что есть, в том и сплю, – не видя смысла особо оправдываться, ответила я.

– Вот именно поэтому я тут. – Рьина принялась деловито открывать коробки. – Если Бэдфорд думает, что я позволю позорить свое имя, – он ошибается. Я ни за что не отпущу вас во дворец в том виде, в котором вы, Анна, разгуливаете по городу.

От удивления мои брови поползли вверх.

– Что вы на меня так смотрите, – продолжала старушка. – Я не хочу, чтобы все потом судачили о том, кого я впустила в дом. Не позволю!

Голос ее возвысился и даже отразился легким эхом от потолка.

Рьина вытащила из коробки светло-серое платье и протянула мне.

– Считайте, с моего плеча. Покупала себе десяток лет назад, ради одного важного приема. Наряд почти новый.

Шок – больше нечего сказать. Вот уж откуда не ждала милости, так от Томпсон.

– Но размер… – нерешительно промямлила я.

– Должен подойти. Я, может, чуть шире в бедрах и груди, но рост у нас одинаковый. Лишнее подколем булавками. В любом варианте это лучше, чем ваше протертое и перелатанное платье.

Спорить с очевидным было глупо, я лишь растерянно промямлила:

– Спасибо.

– Не за что! – то ли рявкнула, то ли осекла меня женщина. – Что стоите? Надевайте быстрее, я еще должна заплести вам волосы. Во дворце не терпят растрепанных особ.

Под бдительным взором рьины пришлось начать примерять платье. Может, модным его назвать было и нельзя, но приличным – безусловно. Приличнее просто некуда.

Серый цвет, аккуратная вышивка, много пуговиц под самый ворот и крой, исключающий даже мысли, что у обладательницы такого платья где-то под ним имеются вторичные половые признаки.

Грудь кроме ворота прикрылась огромным кружевным жабо, а юбка была куда свободнее, чем моя предыдущая, в которой иногда казалось: пара шагов, и она окончательно расползется по швам.

– Ну вот! Другое дело, – довольно оглядывая меня, произнесла старушка. – Теперь теплые чулки и перчатки.

Она достала их из другой коробки и тоже вручила мне.

– Только с обувью не помогу, у меня нога меньше. Впрочем, думаю, этого уже будет достаточно.

Она усадила меня за зеркало, а после долго колдовала над моими волосами.

Я боялась, что она опять примется за свое, начнет отпускать колкости про нечесаные патлы (что неправда), но и тут Томпсон удивила. Плела мудреные косы молча, лишь изредка больно натягивая ту или иную прядь, чтобы крепче держалась. В итоге у меня на голове возникла совершенно приличнейшая композиция из кос, где ни один волосок не выбивался в сторону.

И все это без лака или других современных фиксаторов для волос.

– Вы кудесница, – выдохнула я. – Спасибо.

Томпсон гордо вздернула нос и тут же разрушила весь приобретенный флер:

– Это чтобы мне за вас стыдно не было. Жаль, вместе с платьем нельзя вложить в вашу голову и учебник этикета.

– Так проинструктируйте! – попросила я. – У меня талант к обучению, схватываю на лету.

Томпсон задумчиво глянула на часы, висящие на стене, после на окно, за которым уже взошло солнце, и тяжело вздохнула:

– Вести себя в обществе учатся годами, милая. Впрочем, двум-трем видам поклонов обучить сумею. Запоминай.

В следующие полчаса рьина буквально вынесла мой мозг, потому что если раньше я считала, что книксен от реверанса отличается только глубиной присяда, то сейчас мой мир перевернулся.

В поклоне участвовали не только ноги, но и руки, которые должны были двигаться определенным образом, пальцы специально сложены, а взгляд – и тот был регламентирован.

Даже просто стоять в стороне нужно было уметь по правилам.

– И осанка, – продолжала старушка. – Прямая спина и изящная шея – украшение любой рье.

Я согласно мычала и честно пыталась запомнить все тонкости, но хорошо, если в голове осталось хотя бы пятьдесят процентов из того, что вывалила на меня рьина.

– Одна надежда на рьена, – безнадежно выдохнула она в конце занятия. – Держитесь к нему ближе, и, дай рурк, все пройдет хорошо.

– Нас ведь непонятно зачем вызывают, – с толикой надежды в голосе отозвалась я. – Может, не придется никому кланяться.

– Сильно в этом сомневаюсь, – Томпсон безнадежно махнула на меня рукой и двинулась к двери. – Вам скоро выходить, а еще нужно успеть позавтракать. Боюсь, до вечера останетесь голодными.

Мне послышалось или в голосе рьины и вправду мелькнули заботливые нотки? Только к чему бы это?

Впрочем, на завтраке рьина отыгралась по полной, но не на мне, а на Бэдфорде:

– Согласно условиям контракта, через неделю наступит срок очередной выплаты за год. Деньги от вашего отца пока не поступали, – елейным голосом начала она.

– К чему этот разговор? – даже не моргнув, спросил мужчина, отправляя кусок яичницы в рот.

– К тому, что, если денег не будет, у меня возникнет полное право вас наконец выгнать. – Рьина, позавтракавшая быстрее нас, подлила себе чаю и выжидательно уставилась на рьена. – Что-нибудь скажете?

– А что я должен сказать? – вопросом на вопрос ответил Бэдфорд. – Что я раздосадован вашим ко мне отношением? Думал, мы более близки с вами, рьина Томпсон. После стольких-то лет под одной крышей… Обидно.

В голосе послышались смешливые ноты. Угрозы хозяйки Рассела, похоже, ни капли не пугали, либо тут было что-то еще, а потому я жевала молча и слушала дальше.

– Требую повышения арендных выплат, – отчеканила женщина. – Мы с вашим отцом договаривались на одиночное проживание. Но раз у вас периодически задерживаются «некоторые особы», из-за чего я не могу сдать оставшиеся комнаты…

– Почему не можете? – перебил ее Бэдфорд. – Подайте объявление в газету.

– И что?! – Рьина оставила чашку и скрестила на груди руки. – Вон оно сидит, мое объявление в газете. Ест глазунью в моем платье…

– Мне раздеться? – не выдержала и встряла в разговор я.

– Рурк упаси! – всплеснула руками Томпсон. – Я не об этом. Подавая объявление в газету, я надеялась, что явится мужчина, желательно военный, в идеале контуженный, глухой или слепой. Чтобы молчал о проделках рьена Бэдфорда. Не пускал по городу слухи! Прошлогодний скандал лишь недавно утих!

Кажется, старушка опять начинала распаляться и вместе с тем распалять мое любопытство.

То, что Рассел был опальным, я и так понимала, но вот что за намеки отпускала Томпсон, пока непонятно.

– Что за скандал? – живо спросила я, пока тему не перевели. – Неужели что-то более ужасное, чем прогулка со шлюхой-оборванкой?

Старушка посмотрела на меня искоса и тут же опустила взгляд. Мол, опять проговорилась невзначай. Только интуиция подсказывала – не просто так она упоминает о предыдущих «соседках» рьена.

– Это не тема для разговора за завтраком, – ответил Бэдфорд. – И мы уже опаздываем. Собирайтесь, Анна. Мой брат не любит ждать.

Он отставил стул резче, чем следовало, вышел из-за стола и стремительно покинул столовую; его примеру последовала и рьина: бурча что-то о немытой посуде, направилась к дверям.

Но я не выдержала, вскочила и догнала ее, хватая за локоток:

– Я не дура, госпожа Томпсон, – шепотом произнесла я. – Чего вы добиваетесь? Что за намеки? Неужели так не терпится выжить меня отсюда?

– Выживать? Зачем? Вчера я все взвесила и решила – оставайтесь, но за повышение оплаты. – Улыбка поползла по узким губам. – Если бы я хотела от вас двоих избавиться, могла бы сделать это одним махом. Просто не дала бы вам платье. Вы бы, милочка, отправились во дворец в рванье, и тогда разозленный король вряд ли дал бы деньги Бэдфорду на оплату очередного года в моем доме.

– Значит, дело только в льинах? – уточнила я.

– Только и всего, – кивнула Томпсон, мягко высвобождая руку из моего захвата. – И больше не смейте меня так хватать. Я прощаю вам подобное в первый и последний раз.

Она гордо вздернула подбородок, крутанулась на каблуках и вышла в холл.

– Постойте, – все же окликнула ее я. – Так что за скандал?

Томпсон медленно обернулась, и лукавая улыбка сползла с ее губ:

– Предыдущая содержанка Бэдфорда – одна певичка из варьете – забеременела и рассчитывала на свадьбу, законный брак. – Рьина достала из передника платок и промокнула уголки глаз. – Бедняжка потеряла плод, и рьен выгнал ее. Девочке ничего не оставалось, как пойти в газеты… Ведь он обесчестил ее…

– Певичка, варьете, обесчестил? – повторила я, пропуская все это сквозь призму собственных знаний о подобных натурах. – Что-то сомнительно.

– А вы не сомневайтесь! – уверенно ответила Томпсон. – Я свидетель. Девочка так страдала. Так страдала. А как рыдала, когда он выкинул ее вещи на улицу, все повторяла, что она не хотела, что жизнь ей не мила. А Бэдфорд – чудовище! Ни один мускул не дрогнул. Так что вы не шибко рассчитывайте на его доброту, рье Анна. Сегодня он с вами, а завтра потеряет интерес – и вы окажетесь на улице, как ни молите о милости. Поверьте моему слову.

– Но я не собираюсь от него беременеть.

– Очень на это надеюсь, – строго ответила старушка. – Избавьте меня от этого в моих же стенах. Пока что мой единственный интерес в вашем нахождении здесь – выторговать аренду повыше. Ваш – иметь крышу над головой. Так давайте же поможем друг другу и не будем осложнять жизнь.

Я наклонила голову, смерив женщину взглядом:

– Это предложение мира?

– Сотрудничества, – кивнула старушка.

Я уже собиралась ответить согласием, но тут в коридоре опять появился рьен. Собранный и одетый, в черном сюртуке и со шляпой-цилиндром в руках.

– Экипаж уже на месте, – глядя на меня, произнес он. – Нам пора, Анна.

Я мимолетно кивнула ему и произнесла, глядя на Томпсон:

– Вечером мы продолжим нашу беседу. – И мысленно добавила: «Если этот самый вечер для меня настанет».

Путешествие во дворец страшило до колик…

Глава 11

Наш экипаж двигался по утренним улицам в сторону той части города, куда я так и не успела дойти, мытарствуя самостоятельно. Интуиция подсказывала, что в том виде, что у меня был ранее, возле дворца лучше не ошиваться.

От переживаний у меня даже начали чесаться руки в перчатках. Ну в самом деле: где я, попаданка в новый мир, а где дворец? Что мне там делать?

– Не хотите меня проинструктировать? – спросила у излишне спокойного Бэдфорда.

– О чем?

– Как о чем? О том, как вести себя во дворце? Что он вообще из себя представляет? – Мой голос немного сорвался от волнения, я даже поперхнулась и закашлялась.

Бэдфорд передал мне носовой платок и дождался, пока я чуточку отдышусь.

– Успокойтесь, рье. Никакой инструктаж уже не поможет, – спокойно пояснил он. – Бесполезные попытки заткнуть пальцем течь в корабле.

– Не наелся – не налижешься, – вспомнила я родную поговорку, понимая, что рьен в своем невозмутимом спокойствии прав.

Лишние дергания только помешали бы.

Пейзаж за окном тем временем сменился, улочки с домами закончились, начались сады. Весной тут наверняка было очень красиво, но сейчас, в осеннюю пору, природа производила гнетущее впечатление. Облетающие листья, лужи и одинокие садовники, жгущие чадящие костры.

Вдали показались первые строения, за ними еще и еще, пока на горизонте не стали проступать очертания замка: огромное здание раскинулось в ширину и по ассоциациям напоминало мне тот самый Букингемский дворец английской королевы.

Все же в некоторых вещах наши миры были пугающе похожи, будто архитектор одного замка вдохновлялся другим.

Но похожесть не означала одинаковость – например, в этом замке точно было больше этажей, чем в Букингемском. Да и в самом городе Лострейде, в отличие от привычного по открыткам Лондона, не было Биг-Бена.

Мы уже подъезжали к парадным воротам, когда Бэдфорд отогнул занавесь и выглянул наружу:

– Нас встречают, – сухо заявил он. – Неожиданно.

– Кто? – Я приподнялась с места, пытаясь увидеть то, что видел он, но наткнулась на суровый взгляд Бэдфорда.

– Кристофф. Итак, Анна. Хотели инструктаж, получайте, – быстро стал наговаривать он. – Я выхожу первым, помогаю выйти вам. Смотрите на меня взглядом влюбленной кошки, а в идеале прикиньтесь полной дурой.

Я вытаращилась на него от неожиданности.

– Да, – кивнул Рассел. – Вот так и смотрите, можно еще более тупо. Глаза пошире, рот откройте.

– Вы серьезно? – зашипела я, опомнившись. – Вы же сами сказали, что ваш брат сильнейший менталист. Он раскусит этот спектакль в два счета.

– Если пробьет ваши щиты, – хмыкнул Рассел. – У меня вот не вышло, и я с удовольствием посмотрю на его потуги. Если что, всегда можно придумать новую легенду. Говорить буду я, если все пойдет по плану, мы даже не станем заходить внутрь и через десять минут покинем это место. Так что молчите и улыбайтесь, Анна.

Карета остановилась у самых ступенек огромной лестницы из белого мрамора.

Первым на землю ступил Рассел, брезгливо поморщился, оглядывая дворец, будто все претило ему здесь находиться, а после обернулся ко мне.

– Анна, милая, поторопись, – буквально проворковал он. И откуда только в голосе проступили эти нотки нежности?

Я натянула на лицо самую благостную улыбку и подала руку в перчатке.

Стоило только оказаться на твердой земле рядом с Расселом, как я подняла взгляд вверх, туда, где возле колонн стоял Кристофф Рэкшор.

С нашей первой встречи прошло чуть больше суток, но его образ, столь сильно отпечатавшийся в памяти вчера, как две капли наложился на сегодняшнюю картинку.

Высокий блондин с забранными назад волосами стоял на вершине лестницы и, будто бог, взирал на нас с Олимпа. Его руки были скрещены на груди, взгляд пронзающий, а красный подклад развевающегося на ветру плаща резал глаз на этом черно-мрачном фоне.

Бэдфорд взял мою руку под локоть, и вместе мы принялись взбираться по ступеням. Оставалось буквально две, когда Рассел остановился, глядя на брата.

Молний не сверкнуло, но я буквально ощутила то бешеное напряжение, что возникло между ними.

Первым нарушил молчание Рассел.

– Зачем меня вызвали? – без приветствий спросил он. – Мне казалось, наша вчерашняя встреча была исчерпывающей.

– Не тебя, а вас, – спокойно поправил Кристофф. – Отец желает видеть, что за очередную пассию ты себе завел.

– Только и всего? – Бэдфорд вскинул бровь, оборачиваясь ко мне. – Анна, тогда мы можем ехать обратно. Наши отношения не его дело.

Рассел сделал вид, что уходит, и меня за собой потащил.

– После скандала с Фелицией, – донеслось нам в спину, – любая твоя подстилка – дело нашего отца. И мое тоже!

Бэдфорд недобро обернулся.

– Да ты что… – с угрозой протянул он, продолжая преодолевать ступени и таща меня еще интенсивнее обратно к карете. – Уходим.

Мы были уже на середине лестницы, когда легкое дуновение ветра обогнало наши фигуры, и Кристофф возник буквально перед моим лицом.

От неожиданности я ткнулась носом ему в грудь и тут же отшатнулась назад, споткнувшись о ступеньки. От падения спас Бэдфорд, вовремя меня подхвативший. Его руки мягко поймали, не дав удариться, а я от испуга так сильно вцепилась в лацканы его камзола, что приличной такую близость назвать было нельзя. Вдохнула терпкий парфюм мужчины, и голова закружилась то ли от запаха сандала, то ли от нервов.

– Это что еще за выходки? – поднимая меня на ноги, процедил братцу Бэдфорд. – Ты не имеешь права меня удерживать!

– Тебя – нет. – Глаза Кристофа сузились, в одно мгновение напомнив узкие крысиные зрачки-пуговки. – А ее – да! Что это за дом Динозавров? Я навел справки, и такого не существует. Не хотите ли объясниться, рье?

Кажется, я смертельно побледнела, но, совладав с собой, все же выдавила:

– И вам здрасьте.

В голове всплывало что-то про книксены и реверансы, но как-то неуместно. Лучше бы Томпсон рассказала, как себя вести, если тебе угрожает допросом местная спецслужба.

– Ты уже пригрел одну змеюку на груди. – Кристофф перевел взгляд на Бэдфорда. – А с твоей тягой подбирать с улицы бродячих «кошек» втереться в доверие может и международная шпионка… Да, рье Батори? Не подскажете, где ваши документы? Украли, наверное…

Я отшатнулась от той ментальной волны, которая так резко хлынула в мою сторону от Рэкшора.

Тут, на лестнице, на улице.

Она была похожа на растекающийся кисель, такой плотный, что в нем легко увязнуть и утонуть. Чисто инстинктивно я дернула плечами, стряхивая с себя эту пелену, прежде чем она исчезла.

Но меня начинало трясти. Я была уверена, что место таким разговорам где-нибудь в казематах, с лампой, направленной в лицо, но у братца Бэдфорда, похоже, были свои методы.

– Я не понимаю, о чем речь, – пытаясь удержать лицо и самообладание, ответила ему. – Я не шпионка. Честно.

– Охотно верю. – Кристофф по-прежнему смотрел на меня холодно и будто пытался препарировать слой за слоем взором вместо скальпеля. – Особенно после того, как при вчерашней проверке одного из участков маглиции застал капитана сжигающим дело о некой Анне Батори. Некоторые детали протокола не удалось восстановить, даже собрав остатки пепла.

Я умоляюще посмотрела на Рассела: кажется, он обещал, что разговаривать будет только он, а я – улыбаться. Похоже, план провалился, даже не начавшись.

– Мы можем пройти в замок? – наконец спросил Бэдфорд, глядя на брата. – Разговор явно не для открытой улицы.

– А ты можешь гарантировать, что эта девушка не опасна? – в тон ему ответил Кристофф, не отводя устрашающего взгляда от меня. – Что ее можно впустить в дом?

– Я не шпионка, – только и пробормотала я. – Честно. Да я мухи не обижу.

– Подтверждаю, – отозвался Бэдфорд. – Ты и вправду все не так понял. Анна безобидна.

– В этом еще предстоит разобраться, – ответил Кристофф и, обернувшись, подал несколько знаков в сторону, где никого не было.

Из пустоты тотчас же появились с десяток вооруженных до зубов стражников. Похоже, все это время они явно находились здесь.

– Дом Рурк, – пробормотала я, вспоминая старика-бродягу.

– Моя страховка на непредвиденный случай, – пояснил Рэкшор. – Так что без сюрпризов, рье. Иначе даже не увидите, откуда в вашей спине появится нож.

Глава 12

Замковые коридоры были светлы и полны предметами искусства: картинами, статуями, росписями на стенах. И я бы любовалась всем этим, если бы не маячащая спина стражника, будто тюремщика, чеканившего шаг впереди.

Даже арестованная полицейским в порту, я так не нервничала, как сейчас. Вдобавок по обе стороны от меня двигались два менталиста.

Бэдфорд, к которому я невольно жалась, и Рэкшор. То и дело от него исходили странные волны, будто щупальца огромного, пытающегося прощупать меня осьминога.

Я дергала плечами, стряхивая это наваждение, и все сильнее понимала – это не банальные глюки от переживаний, каким-то образом я и в самом деле непроницаема для менталиста.

Наконец мы остановились возле широкой двери, которую толкнул Кристофф, проходя внутрь.

– Мой кабинет, – произнес он. – Начнем разговор тут, а далее я подумаю, как поступать с вами, рье Батори. Хотя это ведь не настоящая фамилия? Я прав?

Бэдфорд ободряюще коснулся моего плеча:

– Ничего не бойся, – шепнул он и вошел первым.

За моей спиной остался лишь стражник, которому Кристофф приказал охранять двери.

– Итак, я требую пояснений. – Рэкшор опустился в кресло за огромным рабочим столом, кроме стопки бумаг и чернильницы на нем ничего не было.

Я вопросительно посмотрела на Бэдфорда: врать, когда приперли к стенке, казалось глупостью, но вдруг он считал иначе?

– Анна, расскажи, как попала в наш мир. – Рассел помог мне сесть в кресло, сам устроился в свободное и устало потер виски, будто от головной боли.

Я невольно закусила губы от волнения, а пальцы сами впились в подол платья.

«Спокойнее, Аня, – уговаривала сама себя. – Ты умудрилась тут прожить целую неделю, выкрутишься и сейчас».

Собравшись с духом, вывалила на Кристоффа все то же, что вчера на Бэдфорда: про свой мир, арест, скитания без жилья, и уже потянулась за туфлей, как за единственной доказательной базой, но Кристофф остановил жестом, пренебрежительно отмахнувшись.

– Бэдфорд, – раздраженно посмотрел он в упор на брата. – И долго вы сочиняли эту сказочку? Неужели думали, я куплюсь на этот бред?

– Это не бред, – Рассел ответил со всей серьезностью. – На твоем месте я бы взглянул на обувь.

– И что я там должен увидеть? – Кристофф будто нарочно издевался. – Я думал, ты более умен, братец, чтобы не верить в подобную чушь.

Я все же стащила с ноги обувь и попыталась не сильно воинственно размахивать каблуком, чтобы блондинистый фээсбэшник впечатлился, но он явно не проникся:

– Обувь странная, но не более того. Мало ли до чего еще может дойти фантазия сумасшедшей модистки или сапожника. В доме Армур, знаете ли, полно больных на голову: творческие натуры – они такие.

– Тогда какая у тебя версия, о гениальный Кристофф? – В голосе Бэдфорда проступила желчь.

– Ты притащил в дом шпионку, – безапелляционно заявил Рэкшор. – Она же сплошь и полностью обвешана ментальными щитами. Вопрос только: на кого она работает? Какое у вас задание, рье? Получить пропуск во дворец? Завербовать моего брата?

Он зыркнула на меня так, что я вжалась в спинку кресла.

– Я не шпионка, – впору было бы разреветься, но только внутреннее упрямство и стержень пока удерживали, чтобы не сломаться. Нужно было убедить Кристоффа, что я не лгу, любой ценой. – Я могу рассказать вам об устройстве моего мира, хотите, сыграю на фортепиано? Нарисую фиалку? Сварю мыло – да что угодно в рамках разумного, если это поможет мне доказать, что я не отсюда и не принадлежу ни к одному известному дому!

Мои мозги судорожно соображали, ища лазейки, на помощь пришел Бэдфорд:

– Она видит мои глаза, – произнес он. – В моменты ментального воздействия. То, как они меняются. Как ты это объяснишь Кристофф?

Глаза блондина сузились, он вновь просканировал меня взглядом так, что аж затошнило от напора его сил.

– Хватит, – мучительно просипела я, сжимая виски. – Это неприятно.

– Что именно? – не успокаивался Рэкшор и даже приподнялся из своего кресла, переваливаясь через стол.

– Вы мне сейчас мозги вскипятите. – Я отмахивалась от волн его магии, будто от назойливого комарья – теперь воздействие приняло именно такую форму.

Пока отбиваюсь от одного насекомого, тут же прилетает второе, норовя сделать кусь.

Но атака прекратилась так же резко, как и началась.

– Только дом Вивьерн обладает способностями к ментальной магии. – Кажется, Кристофф был не обрадован своему выводу.

– Я не Вивьерн, говорю же, – все еще пытаясь отдышаться, как после тяжелого заплыва, ответила ему. – Я вообще не из вашего мира. Неужели до меня не было никого, кто так же перешел? Не могу же я быть единственной попаданкой?

– Попа… кто? – переспросил Рассел.

– Переселенкой, – подобрала я более благозвучное слово. – Может, то, что я могу видеть вашу магию, побочное действие перехода? Версий вообще можно придумать кучу, кроме той, что я из дома Вивьерн.

Кристофф хмыкнул.

– Вы правы, рье. Версий у меня полно: и про искусную актрису-шпионку, работающую на…

– На кого? – заинтересовалась уже я. – Серьезно? Вы же сами сказали, что только дом Виверьен может все это делать, ставить щиты, все такое. Так на кого из ваших я работаю? Или вы тут не все заодно?

Осадил меня Бэдфорд:

– Анна, это не та тема, на которую стоит сейчас говорить. – Он вновь посмотрел на сводного брата. – А остальные версии?

– Незаконнорожденная Вивьерн, мало ли кто из дворян мог наследить по молодости. – Кристофф загибал пальцы. – Либо искусный отвлекающий маневр. Со стороны врагов нашего дома было бы удобно найти неизвестную девицу, стереть ей память, внушить полную околесицу и отправить гулять по городу, приправив все это таинственными происшествиями в местах, где она побывала. Идеальная диверсия. Пожалуй, на месте врагов я бы так и поступил. Гениально же!

– Нет, – я всплеснула руками. – Я хорошо помню свою жизнь: у меня есть родители, подруги, даже рыбки в аквариуме. В моем мире куча техники, интернет, телефоны, телевизоры, самолеты…

– Да-да, и вы не можете объяснить, как все это работает, – усмехнулся Кристофф. – Говорю же, идеальная диверсия. Это даже объясняет наличие щитов на девице – чтобы ни я, ни ты, Бэдфорд, не могли ее взломать и найти настоящие воспоминания и задание. Не просто так же она явилась именно в твой дом, Рассел? Ты же не веришь в совпадения?

Я округлила глаза от таких выводов. Чушь же полнейшая!

А вот Бэдфорда слова Кристоффа, похоже, проняли. Иначе как понимать то, что его лицо вдруг стало окаменевшим, а взгляд похолодел.

– Даже если теоретически предположить, что некая девушка из неизвестного нам мира попала сюда, то как бы она продержалась так долго? – продолжал добивать Кристофф. – Как бы эта особа выжила без навыков и знаний?

– Вот так, – уперлась я. – Главное – холодный ум и сообразительность.

– Или более логичное объяснение: вы всегда жили в нашем мире, рье Анна, – уверенно заявил Рэкшор. – И знания языка, минимальные манеры, способности ориентироваться в городе – все это уже было в вашей прелестной головке. И наверняка есть до сих пор, надо только ковырнуть поглубже.

Взгляд блондина сделался маньячным, так и видно: дай волю – прямо сейчас ковырять начнет.

– Не-не, – замотала я головой. – Я против любых хирургических вмешательств. И знаете, вот о чем подумала. Если вы меня подозреваете, что я специально явилась к рьену Бэдфорду, так я и уйти могу. На все четыре стороны. Честно! Только выпустите меня из замка, и я вновь уйду от греха подальше.

Я была готова сверкать пятками уже сейчас. Вот в самом деле – жила же неделю как-то, протяну и дальше.

С Бэдфордом, конечно, было удобно, но, если его братец решил меня под нож пустить из-за глупых подозрений, я предпочту сбежать.

Ишь чего удумал – стертая память, внушенные воспоминания. Хотя, к моему ужасу, звучало и в самом деле логично.

– Отпустить? – Рьен главный королевский фээсбэшник громко расхохотался. – Нет, милая. Теперь я буду за вами искренне и очень-очень внимательно следить. Пока не смогу убедиться, что вы не представляете опасности. Хотя… – Тут он задумчиво потер подбородок. – Нет человека – нет проблемы.

Прозвучало так буднично, что я бы даже могла спустить все на черный юмор и нервно посмеяться, если бы не Бэдфорд.

Вот секунду назад он сидел рядом в кресле, а сейчас стоял передо мной, загораживая.

Спина неестественно выгнута, зонт отброшен в сторону, а руки расставлены так широко, что я видела острые когти там, где еще мгновение назад были аккуратно подстриженные ногти.

– Не смей! – прозвучал неестественный для человеческого горла шипящий голос. – Только тронь!

– Оу, неполный оборот. – Я не видела лица Кристоффа, но его голос и жидкие хлопки аплодисментов прозвучали насмешливо. – Прогресс налицо! Но еще раз разинешь на меня пасть, подвешу за хвост на главной площади, братец. А сейчас сядь на место, я пошутил. Пусть живет. Если она и в самом деле часть чьего-то заговора, то глупо убивать такую отличную приманку в мышеловке.

– Ты ни черта не смыслишь в мышеловках, – пророкотал Рассел, принимаясь медленно выпрямлять спину. Раздались тихие щелчки, будто суставы один за другим возвращались на место, пока Бэдфорд с легким хрустом не размял шею, уже гораздо спокойнее отвечая на оскорбления брата. – Меня, может, и можно подвесить за хвост, но ты всегда должен помнить, Кристофф, что у тебя есть шея, и большинство подобных тебе висит именно на ней. Пока такие, как я, приземляются на лапы.

Я нервно сглотнула, пытаясь промочить свой пересохший рот.

Быть меж двух огней – то еще удовольствие, хотя одно с облегчением поняла – убивать меня не станут. По крайней мере пока.

– А что дальше? – робко спросила, когда пауза из-за нависшего напряжения затянулась уж слишком надолго.

Первым опомнился Бэдфорд:

– Мы уйдем отсюда. Кристофф может сколько угодно нагонять страх, козыряя своим положением в обществе, но мою позицию он тоже услышал и, кажется, не против нас отпустить. – Рассел перевел взгляд на брата. – Правда, брат?

Тот недовольно скривился, а после ответил:

– Возле твоего дома будет выставлена круглосуточная охрана из числа гвардейцев дома Рурк. Я должен знать о каждом шаге этой рье, – он ткнул в меня пальцем. – Официальная версия – она твоя очередная содержанка. Неофициальная, похоже, тоже, да, рье Анна? Иначе зачем моему братцу так рьяно лезть на рожон?

Я вспыхнула краской, но язык прикусила. Что-то подсказывало: оправдываться перед Рэкшором – дело бесполезное, так пусть думает что хочет. Впрочем, вопрос он задал верный: я и сама не до конца понимала, зачем холодный и надменный Бэдфорд так ярко отреагировал. Он знал меня чуть больше двух суток – маловато для душевной привязанности.

– С каких пор тебя волнует, с кем я занимаюсь любовью? – сузив зрачки, задал вопрос Рассел.

– С тех пор, как твои дешевки начали давать интервью газетам. Да и про любовь, право, смешно. – Кристофф опять расхохотался. – Ты – кот, у тебя каждую весну новая любовь. Хотя надо признать, сейчас осень… не похоже на сезонный гон.

Суставы в кулаках Бэдфорда опять затрещали, но он сдержался.

– Пойдемте, рье, – проскрежетал он. – Думаю, этот разговор дальше бессмыслен.

Мы уже стояли у порога, когда в спину долетело:

– А документы? Рье так и будет жить на птичьих правах с временными листками?

Я даже не поверила в услышанное. Медленно обернулась и настороженно глянула на Кристоффа:

– Вы сейчас не шутите?

– Нет, подойдите сюда, пока я относительно добрый.

В поисках поддержки я взглянула на Рассела. Стоило ли доверять его брату после всего? Бэдфорд, пусть и недовольно, но кивнул, и я сделала нерешительный шаг.

– Ближе, рье Батори. Раз вы сами выбрали себе эту фамилию, так привыкайте на нее откликаться.

– Я бы предпочла Громову.

– Слишком экзотично. – Кристофф протянул ко мне ладонь. – Мне нужно ваше предплечье.

Я закатала рукав платья повыше, обнажая руку без татуировки. Новых вопросов от Рэкшора не хотелось.

Он внимательно осмотрел мою кожу, даже пощупал мои вены, словно я наркоманка какая.

Хмыкнул:

– Очень грамотное сведение метки дома, – послышалось мне. – Кто бы за вами ни стоял, рье, он отлично подготовился.

– Я уже говорила, – устало начала я, но наткнувшись на тугое неверие в ледяных глазах, умолкла.

Я не таран, чтобы биться в запертые двери.

Кристофф открыл один из ящиков своего стола, достал оттуда красную витую свечу и металлическую печать. Щелчком пальцев он поджег фитиль, и, пока я еще не совсем поняла зачем, крепко ухватил меня за запястье.

– Не дергайтесь, будет немного больно.

В следующий миг расплавленный воск щедро закапал мне прямо на сгиб локтя, я зашипела, но Кристофф держал крепко и, пока воск не успел остыть, от всей души шлепнул прямо по коже печатью.

Раздалось шипение, я вскрикнула и выдернула руку. Да и сам Рэкшор уже не держал.

– Поздравляю, рье Батори, – насмешливо произнес он. – Теперь вы официально из рода Динозавров. Кем бы и чем бы они ни были.

Я потрясла обожженной рукой в воздухе и уставилась на сгиб кожи у самых вен, ожидала увидеть волдыри, но…

– Какого черта? – вырывалось у меня. – ГДЕ ОЖОГ?

Я недоверчиво провела рукой по абсолютно здоровой коже, на которой не было НИЧЕГО.

– Печать видна только уполномоченным на это людям. Не трудитесь рассмотреть. Но и не радуйтесь особенно, – добавил Кристофф. – Если вы и в самом деле шпионка, я позабочусь, чтобы уже вполне осязаемое клеймо появилось на вашей щеке. Его никак не свести.

Я поджала губы, внутренне досчитала до трех и все же выдохнула:

– И вам спасибо, рьен Рэкшор. Вы почти лапушка!

Глаза блондина на лоб полезли, а я поняла, что юмора – даже такого – тут не понимают. Махнув юбками, скользнула к Бэдфорду.

– Кажется, нам пора, – одними губами прошептала я.

Спорить со мной он не стал.

* * *

Мы снова тряслись в карете. Бэдфорд задумчиво смотрел в окно, я продолжала жалеть зудящую руку. Хоть ожога и не было, но она продолжала болеть.

– У нас все шансы успеть к ужину, – неожиданно заговорил он. – Рьина Томпсон ошиблась, что во дворце нас ждет ужин.

– Рьина Томпсон, – растерянно выдохнула я, вспоминая о старушке. – Мы ведь так и не попали к вашему отцу…

– И слава руркам, я бы не хотел с ним встречаться.

Я вопросительно изогнула брови.

– Но ведь арендная плата, – напомнила я. – Рьина рассчитывает на повышение.

Уголок губ Бэдфорда дернулся вверх, и он недовольно взглянул на меня колючим взглядом:

– Неужели вы обо мне такого отвратительного мнения, рье? – спросил он. – Думал, я произвожу лучшее впечатление, нежели деньгопийца на шее отца.

– Но ведь… – тут я осеклась. Не говорить же рьену, что его выдала Томпсон, да и сам Бэдфорд не сделал пока ничего, чтобы доказать обратное. Нигде не работает, ничем не занимается, родной дом его ни во что не ставит.

– Или вы думали, что я раскрою вам о себе совсем всю правду? – усмехнулся Бэдфорд. – О рьине Томпсон не беспокойтесь, свои льины она получит.

– Так вы все же где-то работаете? – догадалась я.

– Слишком много вопросов для той, кого подозревают в шпионаже, – так же насмешливо продолжил Бэдфорд. – Но по крайней мере, теперь я точно знаю, что вас не подослал отец. Ваша история про другой мир слишком нереальна. Я был уверен, что все щиты на вас – дело моего отца или брата, чтобы подобраться ближе. Только им под силу нечто подобное. Но Кристофф готов перерезать вам глотку прямо в кабинете, а как пыжился пробить барьеры. Вам, возможно, было не видно с кресла, но под столом он держал нож. Нет, рье Анна, кем бы вы ни были, откуда бы ни появились, но Рэкшор испугался. Возможно, впервые в жизни.

Карета неожиданно подпрыгнула на кочке, а я аж язык прикусила от шока.

– Так вы знали, что так будет? – прошипела я. – Специально нарывались, чтобы раздраконить брата? Рисковали моей жизнью?

Бэдфорд равнодушно пожал плечами, мол, а что такого.

– Я же сказал, что Кристофф ничего не знает о мышеловках. – Зрачки Рассела задорно сверкнули. – Вдобавок я выполнил свое обещание.

– Это какое же? – Внутри меня все негодовало.

Неприятно знать, что тебя подозревают все, даже те, кому почти веришь. Проверял меня, значит, Бэдфорд! Скотина усатая!

Впрочем, усов у него не было.

– У вас теперь есть документы, рье Батори из дома Динозавров. Поздравляю. Теперь осталось разобраться с остальным. А именно: кто вытащил вас из вашего мира либо стер память в нашем. А главное – зачем?

Глава 13

Спустя три дня

Жизнь, кажется, налаживалась.

Если так можно было сказать в моем положении.

Томпсон получила свое повышение арендной платы, и драгоценные льины растопили ее сердце в отношении меня.

– Ваш отец невероятно щедр, – почти мурлыкала она, разглядывая выписанный Бэдфордом чек, но, видимо, в порыве сомнения проверила его на просвет. – Золотой человек!

– Да, он такой, особенно когда дело касается его сына, – не стал противоречить ей Рассел.

Я промолчала: если Бэдфорд не говорил рьине правды, то и мне не стоит.

На волне денежной эйфории Томпсон выделила мне еще один комплект постельного белья и пуховое одеяло в связи с наступающими холодами. Столь мрачный погодный прогноз я восприняла скептично, по моим меркам местная погода вполне соответствовала сентябрю, и, кажется, даже наступило бабье лето.

Но сегодняшним утром, проснувшись, за окном обнаружила снег.

– Приплыли, – мрачно пробубнив себе под нос, я перевела взгляд на летние туфли. – Это вам не солнечная Турция.

Пора было решать обувной вопрос, и я полезла в карман старого обшарпанного платья и достала последние деньги.

Четверть льина. Негусто, но если найти хорошую распродажу или барахолку, могло хватить на пусть и не новые, но теплые башмаки. Просить же денег у «папика Бэдфорда» мне совесть не позволяла. Я и так ощущала себя не пойми кем, проедая чужие харчи.

К завтраку Рассел не спустился, и с вопросом я обратилась к Томпсон.

– Уважаемая рьина, – вкрадчиво начала я, – вы не могли бы мне помочь…

– Что надо? – перебила она. – Давайте уж без вот этих расшаркиваний. Сразу к делу.

– У меня нет обуви, и я бы хотела купить себе что-то. Но денег не так много. – Тут я решила, что смущаться нечего. Томпсон явно понимала: местной валюты у меня кот наплакал. – Четверть льина. Где в городе есть доступные распродажи?

У старушки глаз дернулся. Нервно так.

Она набрала в рот побольше воздуха, и я даже голову в плечи втянула, приготовившись к очередной тираде о нищебродках на ее попечении. Но…

– БЭДФОРД!!! – раздалось от нее и эхом отразилось от каждой стены.

Тут уж глаз дернулся у меня – слишком похоже прозвучало на «ИГО-О-ОРЬ» из пресловутого уральского шоу.

– БЭДФО-О-ОРД!!!

– Может, не надо? – умоляюще прошептала я.

Томпсон посмотрела так, что «надо Федя, надо» стало очевидным.

В дверях показался рьен, заспанный, но уже облаченный в брюки и рубашку.

– Что случилось? – судорожно спросил он. – Опять кого-то убили?

– Нет, но лично вы очень близки к состоянию трупа, рьен, от моих рук. – Томпсон была грозна и опасна, как триста тонн тротила. – Ваша девочка мерзнет! И как вам только не стыдно!

– Какая девочка? – не сразу понял он, а я опустила глаза в пол.

Очень хотелось провалиться сквозь землю.

– Вот эта, – рьина ткнула в меня пальцем. – У нее одно платье, и то мое. Нет ни одной шляпки на выход, я уже молчу о сумочках. А обувь – одни слезы.

– Хм… – невнятно пробормотал Бэдфорд, словно впервые про это задумался.

– Нет, я все, конечно, понимаю, – продолжала отчитывать его Томпсон. – Все ваши предыдущие хм… «дамы» просто предпочитали брать с вас деньги и занимались гардеробом сами. Но здесь особый случай. Анна, скажите, вы знаете имя хоть одной модистки в городе?

– Нет, – едва слышно пробормотала я, сползая все ниже и ниже по стулу. – Рьина Томпсон, ну зачем? Я же просила просто адрес рынка… Или магазина.

– Рынка… – Томпсон поднялась из-за стола, с шумом отодвигая стул. – Знаете ли? Живете содержанкой, так будьте добры соответствовать содержанке не кого-то, а самого Рассела Бэдфорда! Мое имя и так полоскают вместе с вашим, так пусть лучше обсуждают, какие на вас шикарные наряды! И завидуют!

Она подняла указательный палец вверх.

– С этого места поподробнее, пожалуйста, – куда более заинтересованно, чем раньше, влез в разговор рьен. – Где и что полоскают? Откуда вообще кому-то известно имя рье Батори?

– А вот! – Жестом фокусника Томпсон достала из передника газету. – Утренняя пресса! На первой полосе!

Бэдфорд выдернул из рук старушки бумажные листовки и вчитался:

– Пятая содержанка Рассела Бэдфорда. Что мы знаем о рье Батори? – мрачно зачитал он и продолжил бегать взглядом по строкам, бормоча под нос. – Домыслы. Чушь. Клевета. О, а это интересно… Дом Динозавров – древний вымерший род магов с уникальными способностями, о которых ничего не известно. И кто бы мог подумать, что представительница такого могучего дома обнаружится спустя века, и не где-нибудь, а в качестве сожительницы самого Рассела Бэдфорда. И куда только смотрит уважаемая всеми рьина Элвина Томпсон из дома Греф, в стенах жилища которой творится невиданный разврат? К сожалению, наше издание не может сообщить об источнике сведений, но мы можем стопроцентно утверждать, что он заслуживает высочайшего доверия.

Бэдфорд отложил листки в сторону, и я отчетливо услышала, как его зубы скрипят.

– Кристофф? – догадалась я.

– А кто еще? Впрочем, он намекал, что так будет, уверен: остальные обещания он тоже выполнил, и улица кишит невидимыми гвардейцами. – Рьен шумно выдохнул. – Ладно, подыграем ему. Собирайтесь, рье. Мы едем покупать вам одежду. Рьина Томпсон правильно сказала: нужно соответствовать.

В его голосе четко прозвучали злые, недовольные нотки. И я даже не шелохнулась, ожидая подвоха.

– Вы что-то недоговариваете, – произнесла я.

Бэдфорд кровожадно улыбнулся, на миг приобретя слишком яркое сходство со сводным братом. Все же гены пальцем не заткнешь.

– Поедем к Вильгельму Алмуру, – решительно заявил он.

И рьина Томпсон схватилась за сердце.

– Вы с ума сошли!

– Ни в коем разе. Кристофф хочет сплетен – он их получит.

Я переводила взгляд между этими двумя и пока ни черта не понимала.

– Может, мне уже кто-нибудь объяснит?

– Вильгельм Алмур – главный королевский модист, шьет вещи самому королю и придворным дамам. Он не берет заказы от городских, за единственным исключением, – со священно-восторженным придыханием сообщила мне Томпсон. – Свадебные платья.

Я аж воздухом подавилась.

– Нет, это слишком! Я против! – решительно заявила, глядя Бэдфорду в лицо. – Ваша вражда с братом переходит границы. Хватит меня в это втягивать! Это для вас игры, а мне еще неизвестно во что выльется.

– Новыми туфлями, сапогами, сорочками и сумочками, – очень спокойно ответил Бэдфорд, не проникшись моими опасениями. – Когда от вас отстанет Кристофф, а мы разойдемся на все четыре стороны, шмотье станет отличным приданым. Поверьте, вещи от самого Вильгельма Алмура на дороге не валяются. В крайнем случае продадите, купите себе домик на окраине.

Я хлопнула ресницами, быстро просчитывая перспективы.

– Серьезно? Вы готовы потратить столько, лишь бы позлить брата?

– Ну, вы же не знаете, сколько потратил он, лишь бы позлить меня. Так что, рье, мы едем?

Я вопросительно глянула на Томпсон – вот уж не думала, что буду просить у нее совета. Но кому, как не ей, знать местные цены на одежду и недвижимость.

– Соглашайтесь, – одними губами прошептала она.

– Но этот подарок меня ни к чему не обязывает, – проговорила я, помня, что бесплатный сыр только в мышеловках, а Бэдфорд по ним спец.

– Без проблем, – ответил мужчина. – Мне от вас ничего не нужно, даже секса, чем бы это ни было. А то уж слишком вы его боитесь.

Глава 14

Вильгельм Алмур жил далеко за пределами городской черты, добираться туда пришлось несколько часов, за которые я успела изрядно подмерзнуть.

Благо Томпсон решила поиграть в крестную фею и выделила мне свой осенний плащ, с обещанием потом вернуть. Я же ощущала себя африканским ребенком, выжившим только благодаря гуманитарной помощи.

Поместье Алмура возвышалось на высоком холме, вокруг которого красовался заснеженный сад, причудливо украшенный светящимися даже днем гирляндами.

– Почти Новый год, – пробормотала я и, увидев непонимание на лице Бэдфорда, пояснила: – Это такой праздник в моем мире, когда украшают деревья и все дарят друг другу подарки. У вас разве нет ничего подобного?

– Нет, – покачал головой мужчина. – Эти украшения никак не связаны с празднованиями. Рьен Алмур просто очень творческая личность и любит нестандартные подходы к красоте. Этот сад одно из его первых детищ, летом местный бомонд очень любит устраивать здесь балы, а Алмур обожает их внимание.

Мое воображение нарисовало местный аналог Пьера Кардена, который в свободное от пошива одежды время занимается ландшафтным дизайном и организацией вечеринок.

Карета тем временем начала медленно взбираться в гору к особняку, а нам навстречу потянулась длинная вереница из карет, одна богаче другой.

Когда мы поравнялись с одной из них, кучера обменялись парой фраз.

– Хозяин, – наш возничий остановил экипаж и спрыгнул с козел, – говорят, там, наверху, сегодня не принимают. Может, нет смысла загонять лошадей?

– Нас примут, – ни мгновения не сомневаясь, ответил Рассел. – Езжайте.

Стоило карете возобновить движение, как заговорила я:

– Рьен Бэдфорд, а вы уверены? Все же проехавшие мимо кареты выглядели очень богато, не чета нашему наемному экипажу, наверняка там был кто-то из дворцовых вельмож, возможно, даже из членов вашего дома. И раз их не приняли, то и у нас шансов нет.

– Как раз у нас их больше всего. Я знаю Алмура больше пятнадцати лет, и он мне должен, так что не посмеет прогнать с порога.

В это очень хотелось верить, но уже перед самым въездом на придомовую территорию мы уткнулись в наглухо запертые ворота.

– Хозяин сегодня не принимает, – отчеканил старый привратник, глядя на кучера. – Разворачивайтесь.

Рассел чуть оттянул занавеси в сторону и зыркнул своим фирменным магическим взглядом на стражника:

– Передайте рьену Алмуру, что прибыл Рассел Бэдфорд со своей спутницей. И быстро! Мы не хотим ждать.

Привратник вытянулся в струну и даже закивал на ходу, так спешил поскорее исполнить поручение.

Я же смотрела на все это не очень одобрительно:

– Вам не кажется, что это перегиб, рьен Бэдфорд?

– Что именно? – не понял он.

– Воздействие. Бедняга рискует переломать себе ноги из-за вашего каприза. Ему же лет девяносто на вид, он может умереть! Неужели нельзя было просто поговорить с ним обычными словами?

– Это медленно, а мы и так потеряли время в дороге, – не внял моим словам мужчина.

И я была в корне с этим не согласна.

– Но все же? Разве вас не учили, что большая сила – это большая ответственность? – я говорила словами из «Человека-паука», но правильнее ничего на ум не приходило. – Ведь одно дело, когда вы помогли Томпсон справиться с шоком. Это был поступок во благо, но сейчас каприз, да и только.

– Вы решили мне прочитать лекцию о морали? Тут в карете? – изумился Рассел. – Впрочем, я все больше убеждаюсь, что вы и в самом деле не лжете насчет другого мира. В нашем вас бы казнили за такое мировоззрение еще в отрочестве.

– Вот еще… за что? – всплеснула руками я.

– За подрывы устоев. Я же уже объяснял, в нашем мире все знают свое место. Каждая деталь там, где нужно, чтобы механизм работал. Любой часовщик скажет, что стоит пружине лопнуть – и стрелки не пойдут.

– И к чему этот экскурс в механику?

– К тому, что дом Вивьерн – это и есть часовщики нашего общества. Ментальная магия – ключ для завода. Пока мы контролируем процесс – в обществе порядок. И совершенно очевидно, что часовщик может себе позволить чуточку больше, чем какая-то шестеренка. Пусть даже это будет легкий каприз.

У меня аж глаз дернулся.

– А у шестеренок спросили, хотят они быть частью часов или нет? – задала я сам собой напрашивающийся вопрос.

– Очевидно, что нет. – Рассел посмотрел на меня, будто я ребенок малый. – Они же шестеренки.

От дальнейшего разговора отвлек скрип ворот. Я только успела бросить взгляд в окно, чтобы понять – на нас движется розовый ураган. Нет, шторм.

– Рассел, душечка моя! – издалека приветствовало стихийное бедствие. – Ты что от меня прячешься?

Я перевела ошеломленный взгляд на Бэдфорда, впервые испытав сомнения в его ориентации. «ДУШЕЧКА»? Серьезно? Кто в здравом уме может назвать его душкой? Может, он не только по девочкам, но и по мальчикам?

К карете тем временем подлетел высокий, будто павлин накрашенный мужчина в розовом камзоле, и только черный галстук и туфли выбивались из этого «нетрадиционного образа».

– Рассел, – вновь воскликнул он, распахивая дверцу и буквально вытаскивая оттуда Бэдфорда. – Дружище! Сколько лет! Сколько зим! ЧМАФФ! Не виделись. С самой Академии пяти домов! Чмафф! А как по тебе скучала ШУША! Чмафф! Ты бы знал!

Он принялся покрывать щеки рьена поцелуями, оставляющими следы розовой, как тягучий зефир, помады.

– Вильгельм! – Бэдфорд таки отодрал от себя модиста, стараясь удержать его на расстоянии вытянутых рук. – Я тоже рад тебя видеть! И… Шушу!

На плечо Алмура прямо из воротника вылезла здоровенная крыса с острым носиком, пошитой явно по размеру специальной юбчонке и поблескивающим на солнце золотым ошейником.

– Погладь ее! Ну погладь ее! – Алмур принялся настойчиво пихать крысу в руки Бэдфорду. – Она тебя помнит, жизнью тебе обязана. У-у-у, моя красавица!

В его голосе проступило столько восторженной любви, что даже я восхитилась. Бэдфорд же старался держаться от крысы подальше.

– Ты же знаешь, я не в ладах с мышами. То был первый и единственный раз, когда я брал ее на руки… Но ты мне после этого должен. Помнишь?

Я тактично откашлялась, напоминая о себе.

– Надеюсь, я здесь не лишняя? – аккуратно произнесла, ступая на ступеньки кареты.

Вильгельм ошарашенно замер, даже рот открыл, разглядывая меня. Накрашенный глаз дернулся, уголок губ тоже.

Должно быть, с его точки зрения я выглядела кошмарно в одежде Томпсон.

– Твоя? – спросил он у Бэдфорда.

– Моя, – подтвердил рьен тоном, будто говорил не о женщине, а о спортивной тачке. – Надо приодеть.

Вильгельм округлил глаза еще больше, театрально прижимая руки к сердцу:

– О нет! Ты решил жениться? Какая потеря, какая потеря! В каком стиле будет платье? Есть предпочтения?! Цветы или алмазы? Хотя у тебя всегда был отличный вкус.

Алмур подлетел ко мне и, будто статуэтку какую, принялся вертеть из стороны в сторону.

Я даже растерялась в его руках.

Потому что делал он это так ловко и опытно.

– Ух, какая талия! Девушка, вы вообще кушаете? Вас ветром не переламывает? Я бы прописал вам диету из пирожных, – защебетал Алмур. – Впрочем, бедра у вас отличные! Родите много здоровых наследников! И грудь! Да, грудь тоже превосходная! Но это преступление прятать все это богатство под таким ужасающим тряпьем! Моя бабушка носила лучше!

– Не надо про бабушек, – умоляюще попросила я, уж очень обидно за Томпсон стало.

– Так какие предпочтения? Платье будет цвета шампань? Атлас или шелк? Фата или вуаль?

– Ни то, ни другое, – отсек Бэдфорд уже начавшую лететь вперед фантазию Алмура. – Но лучше поговорим в доме, здесь слишком много лишних ушей.

Он покосился на кучера и стражника, а после подал руку мне.

– Но я хочу, чтобы у этой рье были лучшие платья и туфли во всем Лострейде.

Глава 15

Дом Алмура напомнил Версальский дворец, который в своем мире я видела только на открытках и по телику, но все эти зеркала, люстры, пафосная лепнина – удивительно походили на интерьеры средневековых сериалов.

– Так о чем речь? – все не унимался Алмур. – Я сейчас умру от любопытства, Шуша тоже.

– Отставить умирать, – по-военному четко распорядился Бэдфорд. – Ты мне еще нужен как модист.

– Хорошо-хорошо, – с охотой согласился Вильгельм и тут же продолжил заваливать репликами: – А вообще, правильно, что свадьбы не будет. Лучше перенести на лето, отпразднуем в моем саду! Хотя можно и зимой… Белое платье, снег… Я могу пошить замечательную шубку из меха полярной лисы.

– Вильге-ельм, – протянул Рассел. – Еще раз заикнешься про свадьбу, пущу Шушу на паштет. Как и обещал на первом курсе!

Я навострила уши: уже не впервые в диалоге этих двоих звучал намек на общее студенческое прошлое – значит, однокашники.

– Все-все! Умолкаю. – Алмур поднял ладони кверху и показательно провел двумя пальцами по губам, мол, запер рот на замок.

Тем временем мы добрались до комнаты, сплошь заставленной манекенами и заваленной тканями. Жутчайший бардак – Томпсон бы повесилась!

– Творческий беспорядок, – улыбнулся Алмур, вновь подскакивая ко мне. – Тут я творю. Моя мастерская!

– Ага, – рассеянно кивнула я, осматриваясь по сторонам.

Шуша с плеча Алмура тем временем спрыгнула и скрылась где-то в завалах шелка. Только хвост мелькнул.

– Вильгельм, – начал Бэдфорд. – Как я уже говорил, на этой девушке я жениться не собираюсь. Но мне нужно, чтобы ты ее приодел.

Алмур нахмурился, скрестил на груди руки, даже черненький галстучек чуть выбился от невысказанного возмущения хозяина.

– Исключено! Ты знаешь правила! Я эксклюзивный портной дворца. Исключение – лишь свадьбы. Если я начну шить всем подряд, то грош цена моей уникальности.

– А ты никому не говори, – Бэдфорд подмигнул ему левым глазом. – Я же не говорил о твоих похождениях ректору. Эти ваши «нестандартные вечеринки для не таких»…

– Ну ты сравнил… – Алмур по-девчачьи надул губки.

Рассел продолжал:

– Пусть все думают, что будет свадьба. Потом она внезапно расстроится. Ты ничего не теряешь.

– Прецедент рождает повторения, – глубокомысленно изрек модист. – Знаешь, сколько потом будет «расторгнутых» помолвок, и все ради платья от меня?

– Не будет, – пообещал рьен. – У этой рье нет одежды, нужно решить вопрос.

Алмур опять посмотрел на меня, странно и задумчиво.

– Как это нет одежды? – задал вопрос уже мне, и я с готовностью повторила слова легенды.

– Украли чемоданы. Воришки в Лострейде на редкость пронырливы.

Алмур тягостно вздохнул и, кажется, сдался.

– Только ради Рассела и моего долга. Впрочем, я тоже джентльмен и обязан помочь такой красивой рье, – он будто уговаривал сам себя. – У вас что, совсем-совсем ничего нет?

Я грустно покачала головой, выставляя наружу туфельку из-под платья.

– Вот. Замерзаю, – пожаловалась я и даже всхлипнула, взывая к тонкой душевной организации местного дизайнера.

Стоило Вильгельму увидеть мою обувь, он вновь схватился за сердце, а после упал.

На колени. Передо мной!

Я даже отшатнулась, а он, как заправский командир, грозно рявкнул:

– Стоять! – Он склонился над самой туфлей, будто ищейка, и вперился в нее взглядом. И так посмотрел, и эдак. – Кто мастер? Где конкурент?

– Эмн… – замялась я и вопросительно глянула на Бэдфорда. Не рассказывать же Алмуру, что мастер как минимум еще не родился в этом мире.

– Умер! – подсказал Рассел. – Был один сапожник в городе, где жила Анна. Пил, ел жирное, вел похабный образ жизни и шил странные вещи… Цирроз!

– Это гениально!!! – с придыханием известил нас Алмур. – Раздевайтесь, рье. И туфли снимайте, я должен снять с вас мерки и изучить эту обувь!

Я неловко помялась с ноги на ногу, ощутив себя в кабинете врача. Вдобавок и ширмы нигде не было.

– Я не могу перед рьеном Бэдфордом, – скромно потупив взгляд, произнесла я.

Алмура не стеснялась, и очевидно почему. Его ориентация читалась невооруженным взглядом.

– Да что он там не видел, – всплеснул руками модист, но заметив мое недовольство, скомандовал: – Рассел, выйди!!! Подожди за дверью, на диванчиках!

Абсолютно бесцеремонно он вытолкал из мастерской представителя дома Вивьер и захлопнул за ним дверь.

– Ну, давайте же, рье, – нетерпеливо потер он ладони. – Мне уже не терпится!

Видя такой жадный интерес, первым делом сняла туфли и отдала Алмуру. Тот схватил «подношение» и оттащил к окну изучать.

Под его бормотание я раздевалась дальше, тем более что он пока ко мне потерял интерес.

– Какая изумительно ровная строчка, а тут что? Это застежка? Рурк! И почему я до этого не додумался? Жаль, что тот сапожник умер, взял бы в подмастерья. А это что? Его подпись? – Алмур наконец повернулся ко мне, и челюсть его вновь упала… – Святые тролли!

– Была у нас одна модистка… – начала я, понимая, что вызвало такую реакцию: трусы и бюстик. – Тоже умерла. Чахотка!

– Что ж там у вас все мрут так? – Интерес Алмура к туфлям был тут же утерян, теперь он коршуном кружил вокруг меня, а я невольно прикрывалась руками.

– Не сниму, – читая по лицу модиста его желания, предупредила я. – Даже не просите. Если очень интересно, то нарисую карандашом.

Вильгельм скривился.

– Вы не похожи на представителя дома Хайпер, – расстроенно выдал он. – Сомневаюсь, что из вашего наброска будет что-то понятно.

Покопавшись в памяти, вспомнила, что упомянут дом художников, и коварно улыбнулась.

– Ну, попробовать-то стоит. Может, удивлю.

Алмур побежал куда-то вглубь мастерской, долго разгребал завалы ткани, пока не извлек огромный ватман и вполне человеческий карандаш.

На обратной стороне листа была выкройка, и, пока я в своем полуголом виде устраивалась на полу и рисовала, ко мне поползли измерительные ленты.

– Ой! – воскликнула я от неожиданности, когда они, словно змеи, начали меня опутывать.

– Вы не отвлекайтесь, рье, – наставительно произнес Алмур. – Я тоже пока поработаю, сниму мерки.

Я попыталась сосредоточиться на рисунке, почему-то мне очень хотелось доказать, что я и впрямь могу красиво рисовать, но лезущие под руку ленты постоянно мешались, у меня даже голова от напряжения закружилась.

– Вот! – изрекла я минут через двадцать. – Все виды исподнего, которое шила та модистка.

Я гордо продемонстрировала Алмуру наброски на танго, стринги, слипы, шортики, а также различные пеньюарчики и кучу вариантов бюстье с пуш-апом и без.

– Это что за подушки? – не сразу понял он. – Зачем они?

– Увеличивать размер, – коварно улыбнулась я. – Приподнимать грудь, чтобы была ОГО-ГО!

– Но ведь мужчина потом все это снимет. – Алмур смотрел на мои «новшества» скептично. – Любой рьен будет разочарован обманом.

– До «снимет» еще дойти надо, – усмехнулась я. – И разве корсеты, в которых задыхаются дамы, выполняют не ту же роль? Мои варианты на рисунке удобнее.

– Ваши варианты? – зацепился за слова Алмур.

Пришлось тут же поправляться.

– Той модистки. Пусть земля ей будет пухом! Я имела в виду свой рисунок.

Вильгельм забрал у меня ватман, пристально изучил наброски, хмыкнул.

– И в самом деле недурно. Напомните мне, из какого вы дома?

– Динозавров, – гордо заявила я.

– Впервые слышу, – отозвался Алмур, опять потеряв ко мне интерес, но не его ленты.

Они с новой силой принялись на меня «нападать», особенно интенсивно пришлось отмахиваться от той, что решила меня придушить, измеряя обхват шеи.

– У меня к вам предложение, рье! – неожиданно произнес Вильгельм, подходя ближе. Из шелка вновь вылезла Шуша и прислушалась.

– Какое?

– Я согласен взять эти наброски в работу, что-то дополнить, что-то изменить. Ибо воровать идеи у коллег из родного дома – табу… – Он как-то невнятно откашлялся. – И за это не возьму с рьена Бэдфорда ни льина за наряды, которые для вас пошью.

Я хлопнула ресницами, со стороны, может быть, смотрелось мило и глупо, но… Ах, Алмур, хитрый ты крысеныш! Я же тоже не дура!

– Процент с реализации изделий мой, – решительно заявила я.

– Рье Анна… – укоризненно начал Алмур. – Ну какой процент, это ведь просто рисунок. Тут работы непочатый край, а материалы, а исполнение? И не факт, что будет спрос.

Я внимательно присмотрелась к модисту: нет ли возле его шевелюры пейсов и характерной шляпки.

– Мне много не надо. Двадцать процентов вполне устроит.

– Без ножа режете, – всхлипнул Вильгельм и принялся кукситься. – В самое сердечко! Шуша, эта рье верит лишь в силу презренных монет, а не великого творчества и полета мысли. Пятнадцать процентов! И вы рисуете мне что-нибудь еще, что делал тот сапожник и шила модистка.

И душа моя возликовала. Рисовать? Да сколько угодно, я ему и женские юбки нарисую выше колена, и джинсы. Устрою тут модную революцию!

– По рукам! – согласилась я, и Алмур радостно захлопал в ладоши, будто ребенок какой.

– Прекрасно! – воскликнул он. – Кажется, вы самая лучшая любовница Бэдфорда из всех, что у него были. Ну и тупые куры, я вам доложу!

Вильгельм вновь забегал по мастерской, принимаясь стаскивать к себе различные ткани, куски кожи, меха и сваливать их в кучу прямо на пол.

Столь небрежное отношение мне было неясным, да и подмерзать я начала.

– Я могу одеться? – напомнила о себе.

– Конечно нет, радость моя. – Алмур затормозил у одного из столов и, вытащив из ящика горсть пуговиц и ниточных катушек, просто кинул сверху на гору ткани. – Сейчас сделаю вам пару нарядов, и примерите.

Я не успела изумленно выгнуть бровь, как Алмур навис над всем этим разномастным барахлом коршуном и вперился в материалы взглядом.

Словно живая, масса из тканей, пуговиц, ниток начала двигаться. Невидимые ножницы на моих глазах отрезали ровные лоскуты и отбрасывали их в сторону как ненужные. Все шуршало, складывалось в причудливые формы и приобретало окончательный внешний вид.

– Первое готово! – вытирая испарину со лба, произнес Алмур. – Сейчас еще одно… И обувь!

ТА-ДАМ!

Я шокированно смотрела на два готовых наряда и грубоватые сапоги с меховой оторочкой, появившиеся буквально за десять минут на моих глазах.

Чертова магия! Никак не могу к ней привыкнуть.

Алмур подхватил первое платье из черной блестящей ткани, больше цветов в нем не было, единственным акцентом служила нить жемчуга, закрепленная на вороте.

– Примерьте, рье.

Я недоверчиво взяла наряд: мягкий, без единой пылинки и каким-то чудом даже выглаженный.

Стоит ли говорить, что село платье на меня как влитое.

– Невероятно! – выдохнула я, когда Алмур подвел меня к зеркалу.

– Именно за это мне платят деньги, – усмехнулся он, и крыса на его плече самодовольно махнула хвостиком, будто и она тоже принимала участие в пошиве. – Нужно позвать Рассела. Хочу видеть его лицо, когда я объявлю ценник.

Я недовольно свела брови.

– Вы же сказали, что не возьмете с него ни льина.

– Не возьму, – Алмур игриво мне подмигнул. – Но лицо я все равно должен увидеть! Это за все его угрозы придушить ШУШУ! Злобный кошара!

Вильгельм отправился к дверям, а я решила полюбопытствовать, пока он столь словоохотлив:

– Вы учились вместе с рьеном?

– Можно и так сказать: одновременно проходили курсы на разных факультетах Академии пяти домов, хотя домов на самом деле больше чем пять, но это неважно. Он был среди менталистов, а я среди хм… «творческих людей».

– И так близко подружились?

Даже мне было как божий день ясно, что между этими двумя пропасть интересов, характеров, материального положения. Да ВСЕГО! И совершенно неясно, как они могли дружить.

– Нас поселили в одну комнату, – пожал плечами Алмур. – Не самые наши лучшие годы. Но кому-то показалось забавным буквально запереть нас на пять лет на одной территории. Думаю, это дело его братца. Чтоб Кристоффу пусто было.

Я недоуменно вскинула бровь. Все те же действующие лица.

– Рьен Рэкшор тоже учился с вами?

Алмур поморщился, будто зубная боль свела челюсть.

– А я смотрю, вы уже успели с ним познакомиться. Вы удивительно быстрая, рье Анна, напомните, когда вы прибыли в Лострейд?

– Больше десяти дней назад, – отмахнулась я. – Так что там про Рэкшора?

– А-а-а. Кристофф. – Вильгельм нежно погладил Шушу по шерстке, достал из кармана розового камзола какое-то лакомство и сунул ей под нос. – Он же – элита… Рэкшор считал, что таких «неправильных», как я и Рассел, можно шпынять. Пользовался положением. Издевался как мог. Однажды даже украл Шушу на пятом курсе и со своими дружками ставил какой-то эксперимент. Они решили, что моя девочка идеальная подопытная. Бэдфорд спас ее буквально в последний миг! Хоть и сам терпеть не мог в силу своей звериной натуры… – Вильгельм тяжело вздохнул. – Но вы ведь, наверное, и так все понимаете.

Я сдержанно кивнула.

Все понятно.

Двух изгоев поселили вместе. Полукровку оборотня с кошачьими инстинктами и «голубоватого по всем параметрам» любителя крыс. Так, видимо, выглядел средневековый буллинг для неудачников.

Тем временем Алмур все же распахнул двери мастерской и торжественно возвестил:

– Рассел, зая моя! Готово! Принимай! С тебя пятьсот льинов и ни монетой меньше, и это только предоплата, солнышко!

Я осторожно выглянула из-за плеча модиста, чтобы тоже посмотреть на лицо Бэдфорда.

Но то оказалось невозмутимо спокойным.

Рассел вальяжно восседал на диване, покручивал из стороны в сторону свою тросточку и даже усмехнулся, завидев меня:

– Ну право смешно, – произнес он. – Господа, у меня отличный слух, чтобы услышать, как вы и без меня отлично договорились. Впрочем, пятьсот так пятьсот.

Он лениво приподнялся с дивана, подошел к нам и достал из кармана банковскую книжку, куда размашисто внес всю сумму.

– Алмур, это тебе за молчание о наших договоренностях, – ровно произнес он, отрывая чек. – И за возможные последующие неудобства.

Пискнула Шуша, на лице Вильгельма расцвела улыбка.

– Приятно иметь дело с деловым человеком, – забирая чек, произнес он. – Остальные наряды доставлю на днях лично.

– Превосходно, – Бэдфорд кивнул ему, подавая мне руку. – Если хотим вернуться засветло, Анна, нам пора выезжать.

Мне показалось или он спешил? Торопливо поблагодарив модиста, мы покинули его дом, и уже в карете, ощущая неладное, я спросила:

– Мы от кого-то бежим?

– Не совсем, но да, бежим, – Бэдфорд отогнул занавесь и покосился назад… – Когда мы уехали, за нами последовал невидимый «хвост» от Кристоффа. Но какими бы незримыми ни были его люди, я их слышал, когда они с запозданием пробрались на территорию дома Алмура. Теперь они едут за нами обратно, где-то в полукилометре.

В голосе Бэдфорда проклюнулось злорадство.

– А вы только и рады, – догадалась я.

– Всегда приятно заставить людей брата суетиться, – признался Рассел. – Два часа езды из столицы, потом обратно. Что может быть лучше прогулки на чистом воздухе… А я вам доложу: там не два человека, а целый отряд.

Ему и вправду доставляло удовольствие рассуждать, как гвардейцы брата «носились» за нами впустую, или не совсем впустую?

– Как вы думаете? – спросила я. – Эти люди могли слышать наш разговор с Алмуром? Доложат Кристоффу, что профессиональный модист признал мою обувь необычной для этого мира? А рисунки? Вы бы только видели, как Вильгельм загорелся, когда только взглянул на них.

Мужчина отрицательно покачал головой:

– Кроме меня, ваш разговор никто не слышал. Но и Алмур теперь ни за что не скажет о нем Кристоффу. Ваши туфли слишком ему интересны.

– Почему? Неужели все дело в разногласиях? – Я, конечно, многое понимала, но ведь все трое мужчин были взрослыми людьми, и, когда дело касалось серьезных вещей, могли бы поступиться обидами.

– Рье, – Бэдфорд по-доброму усмехнулся. – Ну какие обиды? Деньги, вот что важно. У Вильгельма было очень тяжелое детство, и все его «маленькие странности» не что иное, как последствия. Он очень дорожит своим местом при дворе, положением в обществе и боится всего этого лишиться. А посему копит «на черный день». Поверьте, за пять лет я узнал этого человека лучше, чем он сам себя. Поэтому, когда вы с ним договорились о деньгах, Алмур уже подсчитал прибыль и не даст даже самому Рэкшору вмешиваться в эту сделку. Уверен, подобие ваших туфелек под авторством Вильгельма скоро станет украшать ножки очередной фаворитки моего отца. Даже не сомневаюсь.

Я быстро прикинула варианты: нести «модный» прогресс в массы – дело тонкое. В том, что Алмур выдаст мои трусы за «свои», я даже не сомневалась, но вот то, что не станет свидетельствовать Рэкшору, что это я ему помогла с «дизайном», немного расстраивало.

– Но вы-то мне теперь верите? – спросила я ключевое. – Что я из другого мира?

– Верю, – кивнул Бэдфорд. – Можно сказать, специалист подтвердил. Кто я такой, чтобы спорить с профи?

Карета тем временем въехала на ставшую «родной» улицу, и я сразу поняла: что-то не так.

В нос ударил запах гари и дыма, вокруг бегали люди, из-за чего экипаж остановился.

– Что случилось? – крикнул вознице Бэдфорд.

– Похоже, впереди пожар, милорд, – отозвался кучер. – Дальше не проехать. Перекрыто.

– Не нравится мне все это, – Рассел мгновенно подобрался и открыл дверцу. – Выходите, рье, пройдем пешком.

Рьен бросил возничему пару монет, я же подхватила коробку с платьем и поспешила наружу.

Запах был едким, а толпа зевак густой, так что не пробиться. Я схватила Бэдфорда за руку, пока тот, словно таран, пробивал нам путь вперед.

– Пропустите, мы там живем, – расталкивал он людей, пока не добрался до оцепления полисмагов.

Те стояли живой стеной, не пропуская никого дальше. Но рьену хватило короткого «фирменного» взгляда, чтобы пройти. Я юркнула за ним, спеша вперед и едва успевая за длинными мужскими шагами, но уже через сотню метров Рассел остановился.

Окаменела и я.

На месте Лейкер-март 38 зиял знакомый полыхающий огнем провал. Совсем как тот, что мы видели несколько дней назад на окраине города…

История с Эрвин-гарден повторилась, за небольшим исключением.

Рьина Томпсон, живая и здоровая, рыдала у единственных оставшихся целыми дверей.

Глава 16

Я ощущала себя черной кошкой.

Где ни появлюсь, несу за собой беды. Иначе как объяснить, что место, которое я мысленно стала называть домом, превратилось в пепелище.

Пока Рассел успокаивал Томпсон, прибегая к своей магии, я рассеянно бродила по улице, пиная носком туфли истлевшую фоторамку.

Вокруг не было привычных мне «пожарных», никто не спешил тушить то, что осталось от здания. Хотя осталось до неприличия мало.

Я внимательно осмотрела котлован, прикидывая, что, несмотря на пожар, обломков явно не хватало. Догорали мебель, картины, предметы интерьера – а вот самих стен как не бывало. Словно и не существовало.

Осторожно подойдя к Бэдфорду, я коснулась его плеча.

– Рьен, – позвала я.

Тот резко обернулся и уставился на меня своими желтыми, полными гипнотической магии глазами.

– Не мешайте, Анна, – раздраженно бросил он. – Я только ее успокоил.

Томпсон, про которую он говорил, медитативно раскачивалась из сторону в сторону, будто зомби, но на глазах ее уже не было слез, а сам взгляд опустел и смотрел куда-то сквозь нас.

– Мне кажется, вы перестарались, – глядя на это, произнесла я. – В нашем мире успокоительное в таких конских дозах и убить может.

– Поучите меня еще. – Рьен очень аккуратно помог старушке подняться с порога, на котором та до сих пор сидела. – Что вы вообще хотели?

Было видно, что и сам Бэдфорд находился в смятении, но держался. Не только Томпсон потеряла дом, но и он.

– Вы не замечаете ничего странного? – спросила я, показывая на пепелище. – Стен нет. Там только мебель, ковры. Наполнение дома, а самого дома нет. Как такое может быть?

– Я бы спросил у рьины, но она не в состоянии разговаривать. – Рассел повел старушку к дому напротив. – Из ее рыданий я понял только то, что спасло ее чаепитие у соседки. Они, как обычно, сплетничали с рье Крамер, когда все произошло.

– Может, стоит опросить соседку? – предложила я. – Вдруг она что-то видела.

Бэдфорд посмотрел на меня странно, неодобрительно, с раздражением:

– Неужели вас больше ничего не волнует, рье, кроме своих глупых расследований?

Я отшатнулась, но в следующий миг вновь выровняла спину и гордо вздернула голову:

– Меня волнует то, что это происходит в местах, где побывала я, – четко отчеканила, глядя Бэдфорду в глаза. – Вы с высоты своего положения в обществе, денег и еще бог весть чего, может, и не придаете этому значения. Но мне как обычной смертной хочется разобраться, что происходит и как это связано со мной. Вы же не станете утверждать, что исчезновение второго здания с карты города произошло само по себе?

– Не стану, – кивнул мужчина, оглядываясь по сторонам. – Но это не наше…

– Дело… – закончила за него я, закипая от мужской надменности. – Это я уже слышала и в корне не согласна. Это мое дело! Меня кто-то преследует и, похоже, пытается убить! И мне плевать, что в вашем мире расследовать могут только полицейские, я сама себе Шерлок Холмс!

С этими словами я развернулась на каблуках и решительно зашагала к двери, где красовалась вывеска галантерейной лавки рье Крамер.

Дойти не успела – из ниоткуда прямо перед носом соткался гвардеец в форме дворцовой стражи. А за ним еще один, и еще. Целый отряд вокруг меня.

Я оглянулась по сторонам, чтобы убедиться: люди Кристоффа таки нас догнали.

Бросила короткий взгляд на Бэдфорда, мол, мог бы и предупредить, но прочла в нем укоризненное: «А я намекал как мог!»

– Ну и? Чего стоим? Кого ждем? – Я ткнула в грудь стражнику пальцем. – Отойдите, мне нужно пройти.

Разумеется, тот не шелохнулся.

– Приказ задержать вас на улице до прибытия начальства, – отчеканил он.

– А если я не согласна? – подбоченясь, спросила я, понимая, что совершенно не права в это ситуации, но все же…

– Не заставляйте вас валить на землю и скручивать, рье, – все так же монотонно отозвался гвардеец.

– Да вы сама любезность, – пробормотала и отступила обратно к Бэдфорду.

Тот стоял все там же, в сторонке, поддерживая Томпсон под руку.

– Добудьте нам хотя бы стул, – прикрикнул он на гвардейцев. – Или так и будете заставлять старушку стоять на своих двоих?

Несколько человек отделилось от отряда и исчезло, остальные, будто коршуны, распределились вокруг, словно мало было одного оцепления из полисмагов.

– Не понимаю, – тихо сказала я Расселу. – Почему никто из соседей не вышел помочь? Даже эта, как ее – Крамер? Неужели всем плевать?

Я пробежала взглядом по зашторенным окнам рядом стоящих домов, и там тут же задергались занавески, скрывая подглядывающих хозяев.

– Боятся, – пояснил Бэдфорд. – Я же уже объяснял – тут каждый знает свое место. И если это не их дело – не лезут, пока не заставят!

– Безынициативные амебы, – подобрала более подходящее понятие я. – И вас это тоже касается, рьен. Могли бы и заступиться или помочь иначе. Только и думаете, что о себе.

Бэдфорд сверкнул глазами, и я думала: «Промолчит, как делает это обычно», но он все же ответил:

– Мышеловки, Анна. В этом мире всюду расставлены мышеловки, так не мешайте мне между ними лавировать – я не хочу прищемить хвост!

Исчезнувшие стражи появились ближе, чем я ожидала, но уже со стулом. Мы усадили туда рьину Томпсон, которая, кажется, начинала приходить в себя: взгляд становился осмысленнее, а вместе с тем напуганнее.

Я хотела заговорить с ней, но даже не успела – Бэдфорд вновь припечатал старушку убойной дозой магии.

– Не здесь, – одними губами прошептал он мне и уже гораздо громче добавил: – Оставим это дело профессионалам. Дождемся моего брата.

Стоит ли говорить, что Кристофф примчался спустя минут десять. Я только начала думать о том, что местный начальник ФСБ не слишком-то торопится, как издалека вначале раздались возмущенные крики придавленной толпы, а после на улицу бесцеремонно и на полной скорости въехал экипаж.

Стоило лошадям остановиться, как дверца резко распахнулась и на брусчатку сошел господин Рэкшор собственной персоной. Он поправил свою широкополую шляпу, гневно и прожигающе зыркнул на гвардейцев.

Его красный плащ взмыл вверх под потоками невесть откуда взявшегося ветра, а меня так и подмывало расхохотаться.

Уж очень пафосным вышло явление главы тайной канцелярии, правда, мне тут же стало не смешно.

В два шага он достиг меня и совершенно без прелюдий поднял руку в воздухе, сжимая пустоту пальцами. Невидимая сила оторвала меня от земли и впечатала в ближайшую стену.

Я задохнулась от неожиданности. Бэдфорд попробовал оттеснить брата, но тот попытался отшвырнуть его свободной рукой и явно напоролся на магические щиты.

От Рассела будто повеяло легким бризом, в то время пока я беспомощно трепыхалась.

– Я знал, что ты опасна, тварь, – теряя интерес к брату и глядя мне в глаза, холодно произнес блондин. – Нужно было убить тебя еще в кабинете.

Попытки выдать что-то оправдательное провалились, я дергалась, будто бабочка в паутине паука, сердце колотилось, и все, что я могла, это беспомощно царапать ногтями кладку стены.

– Дом Динозавров! И как я только повелся на этот бред?! Сказки про другой мир… – продолжал насмехаться Рэкшор, когда я с трудом оторвала корпус от кирпичей, но его тут же придавило обратно, а блондин подозвал гвардейцев ближе. – В магоотражающие наручники ее!

Его пальцы наконец разжались, и я рухнула наземь, больно ударившись коленями.

Новое платье от модиста было безнадежно испорчено уличной грязью, но я плевать хотела на пятна: все, что мне сейчас хотелось, – это дышать.

– Вы псих! – выдавила я, боясь поднять взгляд. – Ненормальный. Я ничего не сделала!

Меня заслонила чья-то тень, вставшая между мной и Рэкшором.

– К ней никто не подойдет, пока я не услышу объяснений, – донесся голос Бэдфорда.

– А ты еще не понял? – опасно прорычал Рэкшор. – Это поджигательница. Еще при нашей первой встрече я ощутил от девчонки магический фон, но при второй решил, что показалось, ведь на Эривин-гарден дом будто испарился, там все фонило магией – и я мог перепутать. Но сейчас … неужели ты не чувствуешь? Девчонка и это здание, точнее то, что от него осталось, резонируют. Это она подорвала дом.

Я все же подняла голову, чтобы посмотреть, как двое мужчин спорят.

Бэдфорд не давал Кристоффу подойти ко мне:

– Исключено. Рье Батори все это время была со мной, она бы не смогла. Да и как?

– Это лучше у нее спросить! – Кристофф сделал шаг ко мне, но я услышала рычание Рассела.

– Не заставляй меня оборачиваться у всех на глазах. Иначе завтра в газетах будет статья не об исчезновении одного домика, а о драке двух бастардов нашего папочки.

– Я уверен, что она из дома Фаейров или Дрэксторнов. Огненный маг или горнодобытчица, – продолжал напирать Кристофф. – Ее послали втереться к тебе в доверие… Подобраться к отцу!

– А ты не находишь идиотским план: втереться ко мне в доверие, взорвав мою единственную крышу над головой? – в тон ему ответил Рассел. – Кристофф, ты совсем идиот?

Блондин дернулся, словно от оплеухи, но упрямо продолжил:

– Это покушение на убийство!

– Томпсон?! – Бэдфорд бросил взгляд на «старушку ментального зомби». Она все так же сидела на стульчике с пустым взглядом. – Кому она нужна? А если бы Анна хотела убить меня, то проще было сделать это в карете!

Кристофф будто впервые задумался над словами брата, а Бэдфорд продолжал напирать:

– Если бы ты был хоть чуточку умнее и менее напыщен, – почти шипел Рассел, – то до тебя бы дошло, что всем этим твоим солдафонам было не обязательно в полном составе преследовать меня и Анну в поездке за одеждой. Если бы хоть двое из них остались охранять дом, возможно, мы бы уже поймали преступника!

– Так это еще я и виноват? – Рэкшор, кажется, совершенно не ожидал такого поворота.

– В своей тугоумости – однозначно да. Потому что я вижу только один мотив подрывать дом Томпсон – кто-то хотел убить саму Анну, но не знал, что ее нет внутри. И за наводку на мой дом, кстати, тебе тоже отдельное спасибо, братец. Если злоумышленники искали рье Батори, то твоя утренняя статья в газетах о моей новой содержанке сдала бедняжку с потрохами. Так что поздравляю, теперь ты должен рьине Томпсон новый дом, а рье Батори и мне – безопасное место проживания. Так что исправляй, Кристофф. Я в тебя верю!

Мне показалось, после слов Рассела Кристофф разорвет нас на месте, но его братец удивил.

Его веки сузились, он с шумом втянул ноздрями воздух и медленно произнес, так опасно и вкрадчиво, что захотелось притвориться ветошью.

– Безопасное место? Договорились, я знаю одно – безопаснее только в спальне нашего отца.

– Ты же не думаешь поселить нас во дворец? – притворно ужаснулся Бэдфорд.

– О нет. Ко дворцу я вас и на милю не подпущу. Так и быть, братец, погостите у меня.

Кристофф произнес это и, кажется, я услышала скрип его зубов.

Глава 17

Кристофф Рэкшор жил в шикарном районе, по масштабу роскоши сравнимом с московской Рублевкой. Тут стояли не домики-малыши, как на улице рьины Томпсон.

Прямо в центре Лострейда громоздился квартал фешенебельных вилл с прилегающими территориями за высоченными заборами.

Наша карета ехала по этой улице, а я все никак не могла отлипнуть от окна – вот она, роскошь по-викториански.

Квартал богачей в центре, где рукой подать и до дворца, и до городской инфраструктуры.

По широким тротуарам гуляли дамы с собачками, компаньонки с подопечными, и дворники мели улицы от невидимых снежинок. Тут все буквально дышало баснословным богатством, расточительностью и безопасностью – я насчитала десятерых дежуривших полисмагов.

Местные жители явно доплачивали кому надо за спокойный сон.

Во всей этой атмосфере нервировал только Рэкшор, который ехал в карете напротив и всю дорогу сверлил взглядом. Успокаивала близость Бэдфорда, да и, что говорить, Томпсон.

Старушка все еще спала и делала это до упоения умиротворенно – оставалось только опасаться, что начнется, когда она пробудится.

Наконец экипаж замедлился и въехал на территорию одного из домов.

Двухэтажный особняк раскинулся перед пафосным фонтаном, даже пришлось обогнуть его кругом, чтобы остановиться у лестницы.

– Приехали, – мрачно возвестил Рэкшор.

Он выбрался из кареты первым, бросил несколько приказов подбежавшим к нему слугам, распорядился, чтобы донесли рьину до гостевых покоев.

– Пятая комната в левом крыле, – строго-настрого указал он, а после глянул на меня.

Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, сжимая в руках коробку с платьем, и пряталась то ли за ней, то ли за спиной Бэдфорда.

– Если задумаешь какую-нибудь пакость, – пригрозил Рассел брату, – я найду чем ответить.

– Да что ты… – обманчиво спокойно отозвался Кристофф. – Большей пакости, чем взрыв дома, и придумать сложно, да, рье Батори? Мой домик, надеюсь, устоит после вашего визита?

– Я не виновата в произошедшем, – отозвалась я. – Честно.

– Всякий раз, когда преступники уверяют меня в своей «честности», – парировал Рэкшор, – жди от них ножа в спину.

– У меня нет ножа, только платье. Максимум могу дать вам его примерить, – в тон ответила я. – Ваша спина может опасаться только тугого корсета.

Мощная волна ментальной магии вновь всколыхнулась от Кристоффа в мою сторону, стукнулась о барьеры и исчезла. А я возблагодарила Господа, рурков и удачу за то, что мне досталась хоть какая-то защита от местных «мозгокопателей», типа главы канцелярии. Откуда бы ни взялись эти барьеры, я была им рада.

– Прочно стоят, – прогудел блондин, становясь на первую ступеньку, и продолжил уже тише: – Что ж… посмотрим. Это будет даже любопытно. За мной!

Бэдфорд, предложив мне локоть для опоры, последовал за братом. Я видела, как Рассел, так же как и я, оглядывается по сторонам, его нос то и дело подергивался, словно рьен принюхивался к новым для него запахам.

Кот – что тут еще скажешь!

Надеюсь, метить территорию не станет.

– Вы тут впервые? – тихо спросила я.

– Да, – коротко ответил он и вновь погрузился в изучение. Мне даже показалось, издал несколько странных звуков наподобие «кц-кц-кц». Сородичей, что ли, призывал?

– А этот дом тоже с домовой? – спросила я, когда мы зашли внутрь.

Огромное помещение холла поражало воображение. Светлое, чистое, я бы даже сказала – идеально прилизанное. Несколько статуй и картин украшали углы, диванчики без единой пылинки на обивках – все удивительно стерильно, словно картинка для рекламного журнала интерьеров.

В обжитых домах так не бывает, всегда есть какие-то следы обитания владельцев. А тут как подчистили.

Никакой тебе вешалки для шляп, зонтницы, забытых ключей на тумбочке.

– Это обычный дом без ушей в стенах, – отозвался Кристофф, резко ко мне оборачиваясь. – Итак, правила: по комнатам не ходить, в чуланы не заглядывать. Передвижения строго в сопровождении кого-либо из слуг и ГРОМКИМИ шагами, чтобы все слышали, куда вы идете.

– Даже в туалет? – обалдела я от неожиданности.

– Тем более в туалет, – ни капли не смутившись, ответил блондин. – Узнаю, что вы куда-то крадетесь ночами тайком, переведу жить в казематы. Поверьте, там тоже безопасно, но куда менее комфортно. Все поняли?

Я невнятно кивнула.

– Дальше… – не успокаивался Рэкшор. – Предметы трогать нельзя, двигать нельзя – все должно лежать там, где и лежало до вашего появления.

– Дышать хоть можно? – усмехнулся Бэдфорд. – Или проще сразу голову в петлю засунуть?

– Тебя эти правила тоже касаются. – Кристофф ткнул ему пальцем в грудь. – Если бы ты был хоть чуточку расторопнее и не сидел на шее отца, у тебя мог бы быть свой дом. Жил бы там! И ничего бы этого не произошло.

Я посмотрела вначале на одного брата, потом на второго. Похоже, за время поездки в экипаже Рэкшор собрался с мыслями и теперь пытался взять реванш, выставляя виноватым уже Рассела.

Но тот лишь пожал плечами.

– Ты, наверное, прав, – легко согласился он. – Но нет худа без добра. Теперь у рьины Томпсон будет новый дом за казенный счет. А она давно хотела сделать ремонт.

Глаза блондина сузились.

– Надо будет проверить, не сама ли рьина в таком случае его подрезала, – парировал он. – Чем не мотив?

В этот момент из глубины дома вышла худая женщина лет шестидесяти. Тонкая, как трость, с острыми чертами лица и настолько тугим узлом волос на голове, что показалось, пряди натягивали ей кожу так, что не у каждого пластического хирурга хватило бы сил на такой лифтинг.

– Моя экономка – рьина Бэлла Свифт, – представил Кристофф. – Дальше она займется вами! Бэлла, выдели моему брату и этой… рье… хм, комнаты. Пусть чувствуют себя как дома.

Последняя фраза прозвучала странно. Я так и слышала в ней подвох, но пока не поняла какой.

В итоге Расселу выделили две спальни на втором этаже, как и подобает представителю дома Вивьерн. Перед Бэдфордом экономка всячески лебезила, на меня при этом не обращая никакого внимания.

Зато потом оторвалась…

Стоило только нам остаться наедине, и я поняла, в чем состоял подкол Кристоффа…

– А вы любовница рьена Бэдфорда? – с ходу и не церемонясь, спросила Свифт.

– Нет! – рявкнула я и, подбоченясь, пошла в атаку: – А на каком основании вы меня, собственно, оскорбляете?

Но Свифт даже глазом не моргнула, проигнорировав вопрос.

– Значит, любовница, – констатировала она. – Пройдемте за мной, я подберу вам комнату.

Пока я набирала воздуха для продолжения тирады, Бэлла круто развернулась и отправилась обратно к лестнице спускаться вниз.

Ощущая себя идиоткой, поспешила за ней, а заодно очень громко топала, назло впечатывая каждый шаг в половицы и ступеньки – все, как наказал хозяин дома.

Я уже предвкушала, как испорчу сон одному надменному блондину, когда стану ночами ходить и громко хлопать дверьми.

Бэлла обернулась, поморщившись, оценила мой чеканный шаг, но промолчала.

Мы сошли на первый этаж и стали спускаться в мрачный подвал.

– Куда мы идем? – остановилась я, не желая двигаться дальше, а то кто знает, вдруг у Кристоффа и в родном доме парочка камер припрятана. – Тут сыро и холодно.

– В комнаты для слуг, – отозвалась экономка. – Вы же постельная грелка рьена Бэдфорда, и значит, обслуживаете его по низменным надобностям. Следовательно, вы служанка. Так где еще вам жить, как не здесь?

Она подошла к невзрачной серой дверце и толкнула ее внутрь.

– Ваша комната, рье. Обживайтесь!

Внутри все вскипело от негодования.

И до такой степени, что, если бы у меня и в самом деле была магия огня, подрывника или еще кого-то, от дома Рэкшора сейчас бы и щепки не осталось.

Я втянула ноздрями воздух, выдохнула.

И мимо меня с писком пробежала крыса…

Это стало последней каплей.

– Вы в курсе из какого я дома, Бэлла? – в гневе прошипела я.

Не знаю, что отразилось на моем лице, но Свифт побледнела и отшатнулась на шаг.

– Я из дома Динозавров, – ровно на этот же шаг я приблизилась к ней, нависая. – А это к вашему сведенью, такие огромные зубастые хищники. Так вот, милочка, я вам голову откушу, если вы еще раз позволите себе хоть каплю столько же пренебрежительного отношения в мой адрес, как сейчас!

– Но господин Рэкшор… – заикнулась она.

– Любовницу Рэкшора тут и поселите, – припечатала я, принимая четкое решение, что мне осточертело, что об меня вытирает ноги каждая «встречная худосочная жаба». – А я буду жить и спать там, где сама решу!

С этими словами я развернулась и решительно направилась к лестнице. Обратно в «нормальную» часть дома.

– Постойте, – попыталась остановить меня экономка. – Рьен Кристофф сказал поселить вас…

– Рьен Кристофф сказал, чтобы я чувствовала себя как дома, – огрызнулась в ответку. – А раз я дома, то терпите!

Больше слушать эту «заразу» я была не намерена.

Я миновала один лестничный пролет, затем второй – топая, как бизон, под причитания экономки, что у меня будут проблемы…

Добравшись до покоев Бэдфорда, решительно распахнула его дверь и так же решительно захлопнула ее перед носом Свифт.

Злость продолжала во мне клокотать раскаленной лавой.

– Анна? – раздался голос Бэдфорда. Рьен стоял у окна и задумчиво смотрел на меня. – Что вы тут делаете?

Я отлипла от двери и, остервенело чеканя шаг, прошла вглубь комнаты, огляделась по сторонам, узрела огромную двуспальную кровать с балдахином. А вот диванчика не было, даже лишнего креслица…

– Пришла исполнять роль постельной грелки, – мрачно отозвалась, швыряя коробку с платьем на покрывало, и, пока Бэдфорд осоловело переваривал эту информацию, двинулась изучать вторую выделенную рьену комнату через смежную дверь.

Очень хотелось верить, что там найдется запасной диванчик, но и тут облом. Комната оказалась кабинетом: с длинным столом и тремя креслами. Разве что калачиком на ковре оставалось свернуться…

– Что-что? – донеслось мне в спину, и раздались догоняющие шаги. – Анна, вы сейчас шутите?

Я резво обернулась, неожиданно утыкаясь в широкую мужскую грудь. Рассел умудрился подойти ближе чем стоило. Буквально сантиметры разделяли нас, а мой нос улавливал тонкий аромат его терпкого парфюма.

Я подняла взгляд на мужчину и мрачно уставилась в зеленые глазищи.

– Губу закатайте, – выдохнула я. – Никакого секса, вы же помните.

– Может, наконец тогда просветите меня, от чего я отказываюсь? – наклонив голову набок, весьма заинтересованно попросил Рассел.

И я поняла, что в моей жизни наконец настал этот странный момент. Я должна буду просветить мужчину о сексе. О котором тот наверняка знал, но сама суть ситуации смущала.

Я даже хихикнула, но тут же собралась.

– Совместное времяпрепровождение, – отчеканила я. – Когда мужчина… – для наглядности подняла левую руку, – и женщина… – правую руку, – сходятся вместе.

Хлопнула в ладоши.

Вышло как-то громко, на что Бэдфорд недоуменно поморщился.

– Играют в ладушки? – предположил он. – Точно, извращение.

– Занимаются любовью, – ответила я. – Ваш мир наверняка ничем не отличается от нашего в плане анатомии. Пестики там… тычинки. В общем, секс – это сам процесс, и после него могут появиться дети.

– Оу… – Бэдфорд наконец улыбнулся. – Так вот оно что. Кажется, эту тему я прошел еще в четырнадцать. Но спасибо за увлекательный урок, рье Батори. В таком случае вернемся к вопросу о постельных грелках. Конкретно вы мне как собираетесь простыни нагревать? Если без… хм… секса? А то уж сильно многообещающим было ваше появление здесь, Анна.

Бэдфорд поиграл бровями, а мои глазки забегали, нашарили взглядом ту самую коробку с платьем от Алмура, и ответ пришел сам по себе:

– Никакого секса до свадьбы, – улыбнулась я. – Или это не вы, не далече как утром, вывозили меня к свадебному кутюрье? Так давайте соответствовать образу. Вот эта половинка кровати моя, а вторая ваша. И мы оба, как полагается жениху и невесте, будем блюсти мою честь.

У Рассела округлились глаза. Он даже закашлялся.

– А там осталось, что блюсти? – недоверчиво переспросил он. – Судя по вашим познаниям, все уже давно потеряно…

Мое лицо стало каменным, я сощурилась и подумала, что было бы и вправду неплохо стать Динозавром, чтобы откусывать головы всякими хамам.

– К вашему сведению, честь у меня на месте. Может, разве что совести маловато, – рыкнула я и под шокированным взглядом Рассела вернулась к кровати. Села на ее край и решительно договорила: – Челюсть подберите, рьен Бэдфорд, я и в самом деле девственница. Но выбирая между соседством с вами на этой чистой кровати и подвалом с крысами, я однозначно выбираю вас.

Шок, недоверие и даже ужас отразились на лице мужчины. Переваривал.

Я же рассеянно погладила покрывало, вздохнула. Вот он, новый, увлекательный опыт буквального сожительства с мужчиной, да еще и на одной кровати.

Не то чтобы в моей жизни до этого все шло по-монашески целомудренно, но вот как-то сложилось, что парни у меня были, а до самого главного не доходило. Наверное, характер у меня и вправду отвратительный, потому что все ухажеры сбегали через месяц-другой «конфетно-букетного» периода.

Я не спешила пускать их в постель, а они – доказывать серьезность намерения туда попасть.

Вот в самом деле!

Я, конечно, не кичилась своей девственностью и непорочностью, но и до свадьбы особо беречь не собиралась – в двадцать первом веке живем. Просто хотелось сделать «это» правильно, чтобы потом не вспоминать всю жизнь, воспринимая психологической травмой неудачного опыта.

И вот я, можно сказать, докатилась. Бэдфорд, другой мир, постель и ультиматум – «до свадьбы ни-ни».

Причем и я, и он понимали – никакой свадьбы не будет. Смешно же.

– Так и будем молчать? – наконец спросила я, когда пауза затянулась.

– Нет, – ответил рьен. – Но я все еще пытаюсь осознать свое «помолвленное» положение.

Я хихикнула.

– Рано или поздно оно бы по-любому вас догнало. Я еще не самый ужасный вариант.

Рассел скользнул по мне тоскливым взглядом кота, у которого забрали сметану из-под носа, и тяжело вздохнул. Кажется, он искренне считал и надеялся, что рано или поздно ему со мной «обломится».

– Вы самый экзотичный… – произнес он, и тут в двери комнаты постучали. – Кто?

– Господин Бэдфорд, – раздался голос экономки Бэллы, – вас и рье Батори приглашают к ужину. Вы спуститесь?

И столько уважения прозвучало в каждом слове, что я даже впечатлилась тем, как до «жабы» быстро доходят уроки. Неужели и в самом деле решила, что я могу ее сожрать?

– Сейчас будем готовы, – откликнулся Бэдфорд, переводя взгляд на меня. – Анна?

– Надеюсь, нас не отравят, – мрачно отозвалась я.

Глава 18

Столовая оказалась большим, освещенным свечами залом. Светлые стены, минимум предметов интерьера и длинный стол, накрытый белой скатертью. Посуда оказалась белой, а приборы – серебряными. И если бы не аромат мяса, витавший в воздухе, я бы решила: кормить нас станут льдинками и мороженным – уж слишком яркой была ассоциация с замком Снежной королевы.

Кристофф с его блондинистостью и холодностью вполне походил на сказочную злодейку.

Из всего «образа» выбивалась только вазочка с разноцветными карамельками, стоящая ближе всех блюд к хозяину дома. Слишком яркий, не вяжущийся со всем остальным акцент.

– Присаживайтесь, – милостиво дозволил Рэкшор, указывая на свободные стулья, коих за столом было гораздо больше необходимого.

А вот подготовленных мест только три: Рэкшору, Бэдфорду и, наверное, Томпсон… Я уже подумала, что на меня опять не рассчитывали, но Кристофф внес ясность.

– Не свирепейте, рье, – он все прочел по моему лицу. – После вашей тирады в адрес моей экономки только самоубийца вас не накормит. Рьина Томпсон не спустится, она до сих пор спит, и я решил не будить ее.

Сощурив глаза, я прошла к свободному стулу под озадаченным взглядом Бэдфорда, сама его отодвинула и уселась. Хотя, наверное, стоило бы дождаться, пока Рассел мне поможет.

– С каких пор вы стали бояться моего гнева? – спросила у Кристоффа. – Сомневаюсь, что за час что-то изменилось.

– Я и не боюсь, – ответил он. – Но с экономкой вы и в самом деле были жестоки. Она не виновата, всего лишь выполняла мои предписания.

– И когда же вы отдали эти предписания? – не меняя гневного тона, продолжила я. – Не припомню, чтобы их слышала, учитывая, что все время рьина Свифт была на моих глазах.

Блондин легко улыбнулся, лишь краями губ.

– Я менталист, дорогуша. Следовательно, многое умею делать мысленно. Мне в самом деле было любопытно, что будет, если вас вывести из себя. Спадут ли щиты, разнесете ли вы мне подвал… а может, и того интереснее.

Я вытаращила на него глаза. Он точно псих! А если бы я и в самом деле была преступницей?

– Вам что, не жалко свою экономку?!

Блондин только пожал плечами.

– Всегда можно нанять новую, – равнодушно ответил он. – Подвал с винным погребом было бы жальче.

Захотелось воткнуть ему вилку в глаз, но остановил Бэдфорд.

Тактично откашлявшись, он сел рядом со мной, взял мою ладонь и даже погладил ее, а после, натянув на лицо самое благостное выражение лица, разве что взгляд остался шкодным, со всей серьезностью изрек:

– Брат мой! Давай оставим распри. Теперь, когда ты проверил рье Батори, и хоть до конца и не убедился в ее честности, но я должен сказать. Еще раз ты допустишь подобную выходку в адрес моей невесты, и уже завтра во всех газетах Лострейда выйдет статья о неуемной любви главы канцелярии к…

– Молчи! – Кристофф как-то ощутимо напрягся.

– А что такого? – притворно изумился Рассел, мою руку он наконец отпустил и потянулся к вазочке с конфетами. Зашуршал фантик… – Ничего постыдного ведь. Ну любишь и любишь, а вот репутация сурового, злого, непроницаемого… полетит к руркам под хвост.

Я с любопытством посмотрела на Бэдфорда, потом на Кристоффа, а до того наконец дошло ключевое:

– Невеста?! Ты с ума сошел?!

– Не самый плохой выбор, прошу заметить, – отозвался Рассел, конфета отправилась к нему в рот. – Но тут у каждого свои вкусы. У кого-то женщины, а у кого-то карамельки…

Я рассеянно перевела взгляд на вазочку со сладостями, почуялся запах паленого сахара, а в следующий миг фантик в руках Рассела вспыхнул.

– Никогда! Слышишь! – прорычал Кристофф, впервые выходя из себя. – Не ешь мои конфеты!!!

Он резко поднялся и навис над столом, я же инстинктивно отшатнулась.

А в следующий миг раздался громкий хлопок и звон битого стекла.

Окно в двух метрах от нас разлетелось на тысячу осколков, и кровавая полоса расчертила щеку Рэкшора…

Кристофф посмотрел на меня недоуменно, в глазах его расплывалась растерянность, он даже по своей щеке провел пальцем, будто не верил, что кто-то мог пустить ему кровь.

– Как ты это сде… – начал он.

И меня опять полез загораживать Бэдфорд, но мое сердце стучало так громко, а мозг соображал так быстро, что я будто ощутила себя Нео в матрице.

Не в плане замедления времени, а в плане, что уже слышала подобные хлопки в фильмах и очень резво сообразила, что произойдет дальше.

– Ложись! – повинуясь неведомому порыву, крикнула я, хватая за руку Бэдфорда, а Кристоффа за первое, что попалось – длинный белобрысый хвост, – и потащила вниз, под стол.

Новая очередь из «хлопков» раздалась над нашими головами.

В этот раз стекла уже не бились, зато гулкие удары пуль о противоположную стену вываливали на наши головы пыль и ошметки штукатурки.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось.

Выстрелы стихли, а возникшая тишина давила на уши своей естественностью.

Медленно оседала пыль, а я лежала на полу, накрыв голову руками, и боялась шелохнуться.

– Какого рурка! – первым ожил Кристофф и, словно упоротый самоубийца, попытался сесть.

– Лягте, – зашипела на него, опасаясь новой очереди. – Вы что – идиот?

– Немедленно всех сюда, – крикнул Рэкшор, поднимаясь в полный рост, и перевел взгляд на меня. – Это вы сделали? Что за магия?

Будто вторя идиотизму брата, рядом поднялся Рассел. Встал, потянулся, осмотрелся по сторонам, протянул руку мне, предлагая помощь.

– Вы дебилы? – еще раз переспросила я. У меня, кроме желания выползти из столовой по-пластунски, никаких вариантов «смытия» отсюда не было. – Какая, к чертям, магия? На нас напали с пистолетом! Или автоматом. Я не очень разбираюсь, но это точно опасно.

– Чем-чем? – первым переспросил Бэдфорд.

И я ткнула пальцем в стену, где отчетливо прослеживалась цепочка следов от пуль.

– А вы ковырните дырочку, – огрызнулась я, наконец начиная понимать. – И только не говорите мне, что никогда не слышали про огнестрельное оружие?

В столовую тем временем начали заваливаться запоздавшие гвардейцы. Разумеется, возле дома Кристоффа тоже дежурил отряд «невидимок», и также, разумеется, никто ничего не видел.

Я наконец опасливо выглянула из-за стола в сторону, откуда, по моим предположениям, могли стрелять.

Из столовой с теперь отсутствующими окнами открывался на улицу весьма живописный вид – уютный сад, причал и небольшое озерцо, метрах в пятистах от дома. Возможно, стрелок проплывал на лодке… Но далеко ли он мог уплыть за пять минут?

Или того хуже, до сих пор сидит в засаде вон в тех зарослях камыша?

Я вновь спряталась под стол. Чудо, что ни одна из пуль не прошила его насквозь: должно быть, нас просто не было видно с точки обстрела. Впервые я пожалела, что не баллист. Наверное, затяни в этот мир кого-то с более толковой профессией, чем копирайтер, он бы многое смог объяснить.

Мои же познания насчет произошедшего ограничивались сериалами.

Я посмотрела на Бэдфорда и Кристоффа – эти двое с интересом разглядывали пострадавшую стену. Палец Рассела трансформировался в острый кошачий коготь, которым он выковырял из кладки сплющенную в железный шарик пулю, и та со звоном упала на пол.

– Это что еще такое? – Кристофф поднял остатки пули, принюхался, брезгливо поморщился.

– Вы сейчас не шутите? – спросила я. – В вашем мире нет оружия? Револьверы? Пушки? Рогатины? Порох, в конце концов?

Даже мои скудные познания истории подсказывали, что последнему изобретению минимум пара тысяч лет.

Но судя по недоуменным лицам, все присутствующие обо всем этом слышали впервые.

– Чем же вы тогда воюете? Или у вас нет войн?

– Магия, огонь-шары… – робко подсказал один из гвардейцев – то ли самый сообразительный, то ли говорливый.

Кристофф гневно на него зыркнул, и тот тут же заткнулся.

– Анна, поднимайтесь, – распорядился блондин. – Поговорим, но не здесь. Если бы меня хотели убить этим вашим оружием, уже бы сделали…

Я замотала головой.

Если больше не стреляют, это не значит, что не продолжат.

– А вы не думали, что стреляли не в вас? – подсказала я, проведя пальцем по своей щеке.

Моя, в отличие от Рэкшоровской, была целой, но если бы не дурацкий спор с конфетами и блондин случайно не заслонил собой, я была бы трупом.

– В любом случае уходим отсюда. – Ко мне подошел Бэдфорд, присел рядом и помог подняться. – Вы же не будете лежать здесь остаток вечера?

Под бдительным присмотром гвардейцев Рассел все же вывел меня из столовой, а Кристофф раздал приказы прочесать сад и двинулся за нами следом. Уже в коридоре он поравнялся с нами, коротко бросив:

– В мои покои – они самые защищенные в этом доме.

Рэкшор взлетел по лестнице, а мы с Расселом уже куда медленнее поднимались за ним. Запоздало меня начало колотить, ноги стали ватными, и, если бы не поддержка, наверное, упала бы.

– Вы как, рье? – тихо спросил Бэдфорд.

– Жива, и ладно, – промямлила я, головой понимая: ни черта со мной не в порядке.

Любой человек имеет допустимые границы выносливости. Моя психика успешно справилась с тем, что меня зашвырнуло в чужой мир. Я даже почти обжилась здесь, но вот к потенциальной пуле в голову оказалась не готова.

Да и за что? Я ведь ничего не сделала!

Покои Рэкшора находились по соседству со спальней Рассела, Кристофф толкнул дверь вперед, пропуская нас внутрь, а после запер за нами.

Здесь было значительно более комфортабельно, по крайней мере, Рассел уложил меня на свободный диванчик, пока Кристофф зашторивал все окна.

– Так что за оружие? – спросил блондин, когда закончил с последней занавесью. – Рассказать можете?

– То бишь нужно было прострелить вам щеку, чтобы вы наконец поверили, что я из другого мира? – мрачно отозвалась я. – Не быстро же до вас доходит.

– Я не об этом спросил. – Кристофф подошел к стеклянному стеллажу у стены, достал оттуда бутылку с чем-то коричневым и два бокала. На мгновение задумался и достал третий. Наполнил их, один осушил резко сам, два других отдал Расселу, а тот уже передал мне.

Я осторожно взяла бокал, принюхалась – пахло незнакомым алкоголем. Не коньяк, не виски – ну и черт бы с ним. Тоже выпила и закашлялась.

– Что это? – пискнула я, отдышавшись.

– Рурков эль, – отозвался Рэкшор. – Запрещен к употреблению, особенно у менталистов. Но тут… ситуация…

– Контрабанда, значит, – усмехнулся Бэдфод, присаживаясь на свободное кресло рядом со мной. – Анна, так что за оружие?

Я рассеянно пожала плечами, знала бы еще, что рассказывать.

– У нас про это каждый ребенок знает. Но мы этим не пользуемся в обычной жизни – настоящее оружие только у военных, полицейских или преступников. Но в любом фильме его полно… – Я опять плыла, пытаясь подобрать нужные слова. Не уверена, что братья даже слово «фильм» понимали. – Дайте лучше лист бумаги и карандаш.

Я села ровнее, когда Рэкшор без всяких вопросов предоставил нужное.

Ушло минут десять, чтобы нарисовать подобие пистолета, автомата и Царь-пушку из музея. Отдавая набросок и предвидя будущие вопросы, сразу прояснила:

– Это не точные чертежи, собрать не смогу. Как работает, представляю очень приблизительно. Знаю только, что весь смысл в порохе. Когда он взрывается внутри оружия, волна выталкивает пулю наружу. И та летит с огромной скоростью, пока не попадет в цель или просто не упадет.

– И далеко может пролететь? – Кристофф, нахмурившись, изучал рисунок, но задавал вполне здравые вопросы.

– Наверное, – я опять пожала плечами. – Я же девочка, а не солдат. Может, пару миль…

– Так далеко? – Рассел вытаращился на меня.

– Так в этом же и весь смысл, – только и смогла ответить я. – Убивать на расстоянии. Чтобы тебя не мог достать противник.

Братья переглянулись.

– Или менталист, – под нос пробурчал Рэкшор и уже громче продолжил: – Так. Допустим. Выходит, кто-то в нашем мире собрал оружие из вашего. И кто бы это мог сделать? Теоретически. Рье Анна, подумайте. Это важно.

Я принялась мысленно прикидывать варианты. Если тут были попаданцы вроде меня, то «собрать автомат» мог бы любой солдат, но вот создать его… Я сомневалась, что в армии вбивали в головы обычных срочников столь точные технические данные.

– Понимаете, – начала я. – Собрать мало. Оружие нужно отлить из металла, там куча деталек, пружинок, все они подгоняются друг к другу с ювелирной точностью. Нужно быть ученым или инженером, чтобы знать такое. Вдобавок необходим порох, которого нет в вашем мире.

– У нас и «ав-то-ма-та» не было, – Бэдфорд по слогам произнес новое для него слово. – Вы ведь сегодня утром подсказали Алмуру новые модели одежды. Так, рье?

Я кивнула.

– Что, если кто-то такой же, как вы, подсказал чертежи оружия, скажем, кому-то из дома ювелиров? – продолжал Рассел. – Кстати, а из чего делают порох?

Я закатила глаза к потолку.

– Она не знает, – ответил вместо меня Кристофф. – Послал же рурк глупую бабу.

Я злобно зыркнула в его сторону:

– Если бы не я, вас бы убило второй пулей.

– Если бы не вы, в меня бы никто не стрелял, – парировал он. – Но в таком случае меня беспокоит вопрос, а зачем в вас вообще стрелять? Вы же бесполезны. Ни рурка не знаете.

Я поджала губы: знала бы я, что вместо Турции попаду в этот «дурдом», обязательно прихватила бы с собой томик «Большой энциклопедии».

– Зато я красивая, – чтобы последнее слово осталось за мной, все же ляпнула я. – С этим же спорить никто не станет?

В ответ молчание – знак согласия, – которое все же нарушил Бэдфорд.

– Анна, может, не знает, как создаются предметы, но она знает, зачем они нужны. В этом ее опасность. Кристофф, сколько нужно лучшему ювелиру отца, чтобы создать ожерелье для очередной фаворитки? – Бэдфорд сам поднялся с кресла и подошел к бутылке с элем. Наполнил свой бокал, отпил.

– Недели две, – отозвался Рэкшор.

– Именно. – Рассел залпом осушил остатки алкоголя и отставил бокал в сторону. – А теперь представь, сколько нужно на создание предмета, который не делал ВООБЩЕ никогда? На испытания работоспособности? И этого… как его… проха.

– Пороха, – поправила я.

– В точку. – Бэдфорд принялся расхаживать по кабинету из стороны в сторону. – Возможно, годы. А Анна появилась в нашем мире пару недель назад. Сроки не сходятся.

Кристофф откинулся на спинку своего кресла и помрачнел окончательно:

– Намекаешь, что кто-то делал эти убивательные штуки у нас за спинами? И зачем тогда вытащил такие козыри наружу сейчас? Мы ведь понятия ни о чем таком не имели. А теперь я перерою весь город до последнего подвала… Подобное «оружие» – угроза немыслимого масштаба.

Бэдфорд заломил бровь, глядя на Кристоффа:

– Серьезно? Отправишь гвардию искать неизвестно что по рисунку? А если автомат не единственная опасная вещь из другого мира? – Рассел подошел ко мне ближе, присев напротив, посмотрел в глаза. – Анна, я ведь не ошибусь, если предположу, что в вашем мире, где никогда не было магии, изобретено множество ужасающего оружия. Представь, если бы ты была ученым из своего мира, то что бы могла создать, имея возможности на уровне развития цивилизации как сейчас?

Вопрос не в бровь, а в глаз.

Я принялась вспоминать те крупицы истории, которые помнила о девятнадцатом веке. Что там было?

Мария Кюри? С радиоактивным излучением?

Рентген?

Тесла с переменным током?

Ну и ладно, я глупенькая, а если другой попаданец окажется гениальнее Кулибина? Автомат ведь в самом деле не самое страшное, что можно собрать в мире подобия девятнадцатого века.

Примитивное химическое оружие или, того хуже, ядерное пугало до чертиков.

Да такая мощь ни одному менталисту не снилась с их теорией управления мира, где они «пастухи», а все остальное общество – «овцы».

Я потрясла головой – ну почему в нее сразу лезут самые страшные мысли?

– Может, все не так плохо, – предположила я. – Вдруг был другой попаданец. Какой-нибудь вояка с уже готовым автоматом. И вот бегает теперь по вашему миру…

– А вас ему убивать зачем? – задал резонный вопрос Кристофф. – Особая ненависть к барышням из дома Динозавров? Да и учитывая, как быстро вы выдали себя, вряд ли бы он так долго остался незамеченным.

– Все зависит от уровня подготовки, – предположила я. – Я как-то читала книгу в своем мире «Трудно быть богом». Так там более продвинутая цивилизация специально посылала в отсталые миры «прогрессоров», чтобы те незаметно вливались в общество и вели всех в «разумное-доброе-вечное».

Кристофф заломил бровь, идея, что кто-то может вести лично его в «доброе и вечное», ему совершенно не нравилась.

– Хотите сказать, что дом Вивьерн – кучка идиотов и не заметили под своим носом толпу чужеродных диверсантов? Мы бы прочли их за пять минут.

– Меня же не прочли, – подкинула ему пищу для размышления. – Те щиты, о которых вы говорите. Некий странный фон, который от меня исходит. Может, это врожденный талант жителей моего мира. И никто не может нас прочесть.

Я тут же вспомнила другую книгу Стругацких, по ней даже фильм сняли. Где добрый и улыбчивый паренек Максим по своей глупости устроил на планете госпереворот с революцией у мирного населения, а потом оказалось, что по своей наивности он испортил глобальную операцию, которую другие земляне-прогрессоры готовили чуть ли не целых несколько столетий. Может, я как тот Максим? Случайно влезла, куда не нужно было, и теперь рушу чужие планы?

А что? Очень похоже.

Мирок хоть и магический, но технически отсталый. Заправляет всем горстка менталистов, возомнивших себя координаторами порядка и спокойствия. Никакой демократии и свободы выбора.

– Все эти предположения, конечно, замечательные, – заговорил Бэдфорд. – Но они не более чем предположения. Нужно исходить из фактов. Есть опасное оружие, его нужно найти, но искать с умом, чтобы никто об этом не знал. Толпы гвардейцев в городе не приведут ни к чему хорошему.

– И что ты предлагаешь? – Кристофф скрестил руки на груди и выжидательно уставился на брата. – Можно собрать самых сильных магов дома Вивьерн и отправить их прочесывать город и округу. А при нахождении аномалий сообщать мне.

– Я же сказал: искать с умом. – Бэдфорд встал подошел к окну, отогнул занавеску, выглядывая на улицу. – Ты ведь знаешь, что даже в доме Вивьерн все не так гладко. Отец своими похождениями наплодил столько побочных ветвей, что вопрос, кто станет следующим главой дома, до сих пор открыт.

– Уже давно закрыт, – парировал Кристофф. – Им буду я на правах сильнейшего.

Бэдфорд отвлекся от окна и, прищурившись, смерил брата долгим взглядом.

– Ты с детства слишком избалован и самонадеян. Это делает тебя слепым. Иногда я думаю, что отец зря так сильно возвысил тебя среди остальных.

– Завидуешь? – Уголок рта Рэкшора дернулся, а рука зачем-то потянулась к внутреннему ящику стола. – Ты всегда мне завидовал.

– Возможно, – кивнул Рассел. – Но я это перерос. Что там у тебя? Нож?

Кристофф фыркнул и достал из ящика карамельку, которую тотчас же отправил в рот. Похоже, Кристофф и в самом деле был тайно зависим от сладкого.

– У меня детство тоже не сахар, ты даже толики не знаешь о том, чего меня лишали, – ответил он. – Но ты не договорил, к чему был весь этот диалог?

– К тому, что если ты объявишь в доме о «проблеме», найдутся те, кто ею воспользуется. И следующая пуля может оказаться в твоем теле. Нет наследника? Найдут нового.

– На себя намекаешь? А что, папочка тебя любит, до сих пор спонсирует все твои капризы.

Бэдфорд фыркнул, так смешливо и по-мальчишески, что даже я этому улыбнулась.

– Что я сказал смешного? – не понял причины блондин.

– Да просто… – Рассел отошел от окна. – За пять лет во главе канцелярии ты так и не удосужился проверить мои счета. А ведь при должном хотении уже давно бы понял, что все свои капризы я оплачиваю сам.

Кристофф сел ровнее и явно напрягся. Эти двое, кажется, даже забыли, что я нахожусь в кабинете.

– Интересно, как? Ты в жизни палец о палец не ударил. Но если ты нарушил закон, я буду вынужден…

– Расслабься. – Бэдфорд наконец отошел от окна. – Все кристально честно. Я лишь оказываю услуги там, где другие не в силах помочь. И если хорошо попросишь, помогу тебе тихо и незаметно прочесать весь город, так что ни одна мышь этого не заметит.

– Интересно, как? – недоверчиво спросил Рэкшор. – Откуда у тебя, неудачника-полукровки, такие возможности?

На лице Рассела расплылась загадочная улыбка.

– Пятьсот тысяч льинов, и я, так и быть, раскрою тебе все плюсы полукровки.

– С ума сошел? – Кристофф даже с кресла встал, резко проглатывая конфетку. – Да за такие деньги…

– Как хочешь… – Бэдфорд вернулся на середину кабинета и посмотрел на меня. – Рье, вы что-то притихли. Все в порядке?

– Перевариваю, – отозвалась я… и мой желудок предательски заурчал.

– И в самом деле, – согласился Рассел. – Нас так и не покормили. Кристофф, с твоего позволения мы с Анной оставим тебя, тоже переваривать. Надеюсь, утром услышу ответ.

Рассел протянул мне руку и помог подняться с дивана.

– Ужин попрошу подать в мои покои, – бросил он через спину. – И да, поговори с рьиной Томпсон. Она как-никак тоже свидетель. Вдруг поделится чем-то полезным.

Глава 19

Дверь спальни за нами закрыл Бэдфорд.

Провернул замки и под моим осоловелым взглядом подпер ручку стулом.

Он в несколько шагов пересек комнату, зашел в соседнюю – проверил все там.

– Что происходит? – шепотом поинтересовалась я, но Бэдфорд приложил палец к губам, призывая молчать.

Я огляделась по сторонам: казалось, в спальне ничего не изменилось с момента нашего отсутствия.

Рассел тем временем подошел к окну, отодвинул щеколду и чуть приоткрыл фрамугу. В комнату ворвался свежий ветер и скользнула крошечная черная тень.

Мелькнула и скрылась за портьерой.

– Кс-кс-кс, – едва слышно подозвал Рассел.

Из-за тюля выглянула темная кошачья мордочка, худая до невозможности, облезлая и, кажется, даже с проплешиной за ухом.

– Иди сюда, милая, – присев на корточки рядом с ней, прошептал рьен и протянул руку. Кошка доверчиво потерлась о кончики его пальцев, будто только и ждала долгожданной ласки. – Досталось тебе… Собаки?.. И не говори… Ненавижу собак… Хочешь, раздобуду тебе молока?.. Лучше мяса? А ты хитра… Ну что ж, мясо так мясо. Только расскажи мне, что видела в саду?

Я смотрела на все это с открытым ртом и боялась дышать.

Рьен что? Говорит с животными?

Дурдом на выезде.

– Ты уверена? – Рассел все так же продолжал «переговоры» с кошкой. – Вышел из пруда? Виргард? У него было что-нибудь в руках или в плавниках?

Я даже головой потрясла от этого сюрреализма. Кошка терлась о Бэдфорда, мурчала на все лады, и тот ее явно понимал. Вот он, средневековый «гугл-транслейт» с кошачьего на человеческий.

В дверь неожиданно постучали, я вздрогнула. Насторожился и рьен, за своей беседой он совсем позабыл, что нужно мониторить обстановку со всех сторон.

– Кто там? – спросила я.

– Рьен Бэдфорд изволил отужинать в опочивальне, – раздался незнакомый голос с той стороны.

Мы с Расселом переглянулись.

Сколько прошло с момента, как мы покинули кабинет Кристофа? Минут пять? Вот это скорость.

Рассел шикнул на кошку, чтобы та спряталась, а я тихонечко отставила стул от дверной ручки и открыла замки после сигнала.

В комнату вошла незнакомая девушка в переднике, видимо горничная, и вкатила столик с блюдами. Запах от еды шел просто потрясающий, особенно от стейков, я даже забеспокоилась, как бы полуголодная «гостья» Бэдфорда себя не выдала. Но все обошлось, служанка ушла, вновь оставив нас одних.

Стоило только двери за ней закрыться, как из-за занавески вновь выглянула ушастая мордочка.

Тут я не выдержала и спросила:

– И давно вы с животными разговариваете, рьен Бэдфорд?

– Чуть меньше чем всю жизнь, – признался он. Подойдя к своей тарелке, переложил на нее мясо, бережно отрезал кусок, счистил с него специи и даже подул, чтобы остыло быстрее. – Кс-с-кс-кс… Так что там с тем Виргардом?

Кошка накинулась на еду и, кажется, вовсе забыла, что ее о чем-то спрашивали.

А я рассеянно села на теперь уже свободный стул и покосилась на собственную тарелку. Война войной, а обед по расписанию. Без особых приличий придвинула к себе гарнир и принялась тыкать в него вилкой.

– Кто такие Виргарды? – спросила, пока Бэдфорд ждал кошку.

– Я же вам уже рассказывал о них. – Мужчина поднял на меня взгляд. – Низшие дома падальщиков.

Я задумчиво ковырнула вилкой горошинку, припоминая.

– Крысы и сомы? Те, которые очищают город от стоков?

– Именно. Наша новая подруга, – Рассел погладил кошку по шерстке, – утверждает, что из озера вышел именно представитель дома Виргард. Человек-сом, с жабрами, плавниками и… она называет этот предмет гарпуном, но сдается мне, это и есть тот самый автомат.

Я чуть не поперхнулась.

– То бишь на нас напал человек-амфибия? Но я не знаю ни одного оборотня в вашем мире… – Тут я запнулась и добавила: – Ну, кроме вас, рьен. Да и откуда у Виргардов автомат? Вы же сами говорите: они низшие.

– И как следствие – недовольные, – ответил рьен. – Сдается мне, «сом» был только исполнителем. Кукловода мы еще не видели.

У меня нервно дернулся глаз. Собственно, а почему бы и нет? Если в этом мире зреет заговор, то и зачинщик у него должен иметься. И кто же этот местный Мориарти?

Холмса и Майкрофта я уже нашла, и хоть на Ирен Адлер не тянула, но уж очень мне хотелось узнать, какому «паукообразному» могла перейти дорогу.

– К слову, – задумчиво спросила я, – а какая гадость еще водится в вашем мире? Оборотни мышки, рыбки, кошечки, собачки.

– Собачек нет, – поправил Бэдфорд.

– Какая дискриминация, – то ли возмутилась, то ли с облегчением выдохнула я. – Значит, псина Баскервилей не перегрызет мне горло.

– Баскервили? – приподнял изумленно бровь Рассел. – А они-то здесь при чем? Милейшие создания. Пожалуй, самый безобидный дом из множества других, вдобавок медоносные феи предпочитают не селиться в наших краях. Для них здесь слишком холодно и влажно. Думаю, можно исключить их из списка опасностей.

– Медоносные феи? – с моих губ слетел нервный смешок. – Баскервили? Серьезно?

– А что такое? – Бэдфорду моя ирония была непонятна. – Впрочем, наверное, нужно достать вам справочник по основным домам на материке. Станет для вас полезным и занимательным чтивом.

Идея заполучить местную энциклопедию воодушевила.

Тем временем кошка доела и принялась обтираться об мои ноги.

– Вы ей нравитесь, – усмехнулся Бэдфорд. – Говорит, у вас необычный запах.

– Еще бы, – усмехнулась я, припоминая сказки про Бабу-ягу. – Чует: чужим духом пахнет.

– А вот и не угадали. – Рассел протянул руку к животному, но то фыркнуло и пригнуло ко мне на колени. – Она говорит, что запах у вас родной, так пахнет от теплых домов, где очень старые камины. Похоже, вы уже успели пропитаться этим миром, рье.

Я погладила хвостатую, и та ткнулась носом мне в ладонь.

– Но сумею ли я вернуться в свой… – с грустью отозвалась я.

Эти мысли и раньше возникали в моей голове, но я тщательно гнала их от себя, чтобы не расстраиваться. И вот наконец произнесла вслух.

– У вас там кто-то остался? – задал неожиданный вопрос рьен. – Вы еще ни разу подробно не рассказывали. Вас там ждут?

– Родители, – призналась я. – Друзья. Меня наверняка ищут, даже боюсь представить, о чем они подумали, когда я не вернулась из отпуска. Мама, наверное, с ума сходит.

Кошка наконец спрыгнула с меня, а я рассеянно положила освободившиеся руки на столешницу. Лучше бы и дальше гнала эти переживания от себя – без них легче. Теперь же буду загоняться, нервничать за родителей, за слабое сердце отца.

– Не переживайте, – Рассел протянул ко мне в руку и взял мою ладонь в свою. Успокаивающе провел большим пальцем по коже.

– Мы найдем способ вернуть вас домой. Разберемся со всем этим и, возможно, поймем, как вас зашвырнуло в наш мир.

Прозвучало хоть и обнадеживающе, но совершенно неуверенно. Слишком многое со мной в этом мире происходило неожиданно.

Дома исчезали, выстрелы раздавались, и не факт, что я доживу до светлого мига возвращения домой.

– Вы устали, – совершенно верно заметил Бэдфорд. – Ложитесь спать.

Я подняла бровь и перевела взгляд на единственную кровать. В моем изначальном плане я собиралась отложить момент совместной ночевки на как можно более поздний час.

– Ложитесь. Я уйду в библиотеку: знаю Кристоффа, у него наверняка неплохое собрание литературы в доме, – будто прочел мои мысли и ответил Рассел. – Так что кровать ваша, рье. Мне же не впервые не спать всю ночь, а как известно, кошки – ночные животные. Может, мне повезет и найду в книгах что-нибудь полезное.

– И справочник, – напомнила я. – Справочник мне поищите.

Глава 20

Жизнь – странная штука.

Еще вчера у меня было одно платье, а сегодня я оказалась самой «богатой» в плане одежды из всей нашей «бомжующей» троицы погорельцев.

Возможно, Бэдфорда, не ночевавшего в спальне, и не очень волновал этот момент, но вот Томпсон… Как женщина, я уже представляла, в каком ужасе она очнется после столь продолжительного магического сна. В незнакомом месте, без дома и даже без одежды.

Поэтому поутру я решила принять удар на себя.

Встала, умылась, надела платье, сделанное Алмуром, и решительно отправилась отдавать старое платье рьине. Правда, прежде чем покинуть комнату, я хорошенько проверила, что вчерашняя кошка ушла в окно еще ночью, и только после этого отправилась на поиски старушки.

Где располагались ее покои, я не знала, но стоило только оказаться в коридоре, сразу поняла.

Из левого крыла раздавались знакомые громогласные вопли:

– Что значит мне запрещено покидать стены этого дома? Да я вас всех тут сейчас! Вы знаете, кто я?!

Бросившись туда, я замерла под дверями.

– Знаю, – голос Кристоффа звучал спокойно и размеренно. – Вы рьина Эллеонора Патрик Томпсон, первая линия дома Греф, возраст пять веков…

– Вот видите, юноша, у вас еще молоко на губах не обсохло, да что там молоко! Вас еще самого и в помине не было, когда я появилась в этом городе. И вы не смеете меня задерживать!

– Это ради вашей же безопасности.

– Моя безопасность в моем доме. А не тут… Рурки вас подери, как вы живете в доме, где нет истинной хозяйки? Это же все равно что ночевать под открытым небом.

– Хочу вам напомнить, – все так же спокойно продолжал Кристофф, – что у вас теперь нет дома. А вот открытое небо над местом, где он стоял, очень даже присутствует. Так что прошу успокоиться. Дайте показания о произошедшем вчера, и тогда, быть может, я вам помогу. Итак, что вы почувствовали, когда ваш дом взорвался?

– Взорвался? – все так же негодовала старушка, градус ее эмоций поражал. – Да будет вам известно, юноша, мой дом… – тут она немного замялась. – Нет. Он не взрывался. Не могу объяснить, только в одно мгновение стены просто испарились, но он не исчез. Я чувствую: он до сих пор со мной! И должна его найти.

– Мы видели огонь и дым, – Кристофф был невозмутим. – Возможно, из-за состояния стресса вы неверно запомнили, но там камня на камне не осталось.

– Взорвалась горелка, когда исчезли стены! – отчеканила Томпсон. – И у меня отличная память. Так что я должна идти, как минимум у меня остались родные двери. И когда я узнаю, кто виноват в исчезновении моего жилья, я сотру в порошок этого мерзавца.

С той стороны двери раздались решительные шаги, и я поняла, что меня сейчас обнаружат бесстыдно подслушивающую.

Пришлось действовать на опережение: постучаться первой, а когда дверь распахнулась, робко улыбнуться рассерженной донельзя старушке:

– Доброго утра. А я вам тут платьишко принесла.

Рьина замерла. Оторопела. Ее напряженные плечи еще несколько мгновений напоминали острые углы, а после неожиданно опали и расслабились. Томпсон в совершенно нехарактерной ей манере вдруг резко успокоилась, остыла и даже улыбнулась.

– Анна… – произнесла она. – И ты тут. Хоть что-то родное. Проходи. Этот изверг издевается надо мной.

Она гневно зыркнула на Кристоффа, а тот очень удивленно – на меня.

– Думал, вы еще спите, – произнес «изверг».

– Как видите, нет. – Я прошла в комнату, и рьина схватила меня за руку, будто в спасательный круг вцепилась. Вот уж точно довели бабушку, если она даже меня, которую еще недавно на дух не переносила, воспринимала спокойнее, чем королевского менталиста. – Рьен Рэкшор, давайте лучше я поговорю с госпожой Томпсон. Разве не видите, ей и без ваших допросов плохо.

– Вижу, – подтвердил тот. – Но работа есть работа. Рьина Томпсон, если вам так будет спокойнее, я могу пригласить сюда и рьена Бэдфорда. Он тоже в доме.

– Вот еще, это ведь из-за его вмешательства у меня адская головная боль, – фыркнула женщина. – Хотя ладно, зовите. Хочу посмотреть в глаза этому горе-менталисту. И чему только его пять лет в академии учили. Бестолочь! А ведь из дома Вивьерн!!!

Глава 21

Рьен Бэдфорд явился минут через десять после того, как за ним послали слугу. Рассел выглядел неплохо для человека, который не спал всю ночь и штудировал исторические труды.

– Рад вас видеть в добром здравии, рьина Томпсон, – произнес он, зайдя в комнату.

Женщина глянула на него недобро и при этом как-то заторможенно.

– Издеваетесь про здравие?

Мы сидели с ней на краю дивана, и кому, как не мне, было видно, что состояние у рьины очень далекое от того, которое называют нормальным. Иначе как объяснить, что она так и не отцепилась от меня за все прошедшее время. Так и сидела, «полуобняв» мою руку. То и дело старушка принималась немного раскачиваться, будто баюкала саму себя, словно младенца.

И пусть выглядела Томпсон чисто внешне не худшим образом, с головой у нее явно намечались проблемы.

– Рьина как раз говорила, что ты, братец, бездарный менталист, – вставил «шпильку» Кристофф. – У бедняжки болит голова, и я пообещал, что все медицинские расходы ты возьмешь на себя. К слову, лекаря я уже вызывал. Похоже, ты перестарался. Сам смотри…

А смотреть и в самом деле было на что. Может, со стороны это и выглядело забавно, но Томпсон теперь положила мне голову на плечо, и от того чтобы не сбежать от нее подальше, меня удерживал только острый взгляд Кристоффа, который будто говорил мысленно: «Только дернись, и я тебя к этому дивану гвоздями прибью».

– Кристофф, ты такой заботливый, – саркастично вежливо ответил Рассел, с удивлением смерив взглядом меня и Томпсон. Та придвинулась еще теснее, а я начинала ощущать себя все более неуютно.

Рассел прищурился:

– Рьина Томпсон, у вас все в порядке? С каких это пор между вами двумя такие теплые отношения?

Себе я задавала тот же вопрос. Как ни крути, но с Томпсон мы не дружили и хоть достигли состояния относительного нейтралитета и тактической взаимопомощи, когда это было выгодно обеим сторонам, но вот о таких «объятиях» речь никогда точно не шла.

Заметил с ходу это и Бэдфорд. Да что там говорить, даже не знающий нюансов Кристофф и тот видел странности.

– Она уже десять минут как сидит, вцепившись в Анну, – произнес он.

– Я вообще-то здесь, – в привычной ей манере отозвалась старушка. – Не надо обо мне в третьем лице, я все прекрасно слышу. И что, собственно, не так? Анна – хорошая рье, никто из вас, остолопов, даже не подумал, что мне может понадобиться одежда. А она…

Голос ее вновь потеплел. Похоже, Бэдфорд и впрямь спек «бабушке» мозги, и та теперь воспылала теплыми чувствами к одной попаданке.

– Возможно, всему виной стресс, – робко предположила я.

Но Бэдфорд и Рэкшор, не сговариваясь, одновременно едва уловимо покачали головами. Им, менталистам, похоже, было виднее.

– Рьина Томпсон, – позвал старушку Кристофф. Та подняла на него рассеянный взгляд. – А вы знаете, я, кажется, передумал. Как только придет доктор, вы можете уходить на поиски своего дома.

Я вытаращилась на него. Он с ума сошел – отпускать ее в таком состоянии?

Но рьина явно передумала уходить.

– Зачем? – медленно произнесла она. – Я тут все хорошенько взвесила и решила, что вы правы, рьен Рэкшор. От дома ничего не осталось. И там наверняка небезопасно… Я лучше побуду здесь, с Анной.

Бэдфорд и Рэкшор вновь переглянулись.

– Впервые такое вижу, – произнес Рассел.

– Но теоретически такое возможно, – отозвался Кристофф. – Нам рассказывали о подобном на лекциях. Правда, почему к Анне, а не к тебе? Ты жил в ее доме дольше.

– Понятия не имею, – Бэдфорд подошел ближе и присел на корточки перед Томпсон. Заглянул той в глаза. – Но, быть может, это даже к лучшему. Рядом с Анной рьина Томпсон явно ощущает себя лучше.

– О чем это вы? – спросила я одновременно с рьиной.

– Искусственная привязка, – отозвался Кристофф. – Подобное случалось несколько раз за историю дома Греф. Мы изучали эти случаи в академии – они подробно задокументированы в архивах. Несколько представителей потеряли свои дома, но перенесли потерю весьма легко для психики, потому что произошел перенос связи на другой объект, долго проживавший в здании. Так сказать, пропитавшийся его духом.

– Что за чушь? – нахмурилась я. – Я всего пару недель в вашем мире.

– Согласна, чушь! – подтвердила Томпсон. – Чтобы я, первая линия из дома Греф, променяла свой дом на какую-то девчонку… Ну ерунда же!

Она говорила и в противовес своим словам вцеплялась мне в руку все сильнее.

– Рьина, – предостерегающе перебил ее рьен и положил свою ладонь на ее. – Вы делаете Анне больно.

Опустив взгляд, старушка с удивлением даже для себя заметила, что цепляется в мою кожу до белых следов, и только после этого, ойкнув, ослабила хватку.

– И что значит эта привязка? – задала я резонный вопрос, ощущая, как уже мой взгляд становится испуганным. – Мы что, так и будем ходить за ручку?

– Думаю, до этого не дойдет, – отозвался Кристофф. – В описанных случаях привязки чаще всего случались на домашних животных и лишь единожды на человека, но все проходило, когда дом восстанавливали. Так что нужно лишь начать стройку…

– Так начинайте! – Я даже с места вскочила. Томпсон за моей прытью не поспела и руку выпустила.

Я же подлетела к Кристоффу и, глядя ему в глаза, как можно тише зашептала, зная, что Рассел и так своим кошачьим слухом все услышит. А вот рьину пугать не хотелось:

– Меня хотят убить! Если Томпсон будет бегать за мной, как собачка, то пострадает еще больше. Может, хватит с нее утерянного дома? За сколько ваши строители могут восстановить здание? У вас же наверняка есть профессионалы, которые возводят стены магией за двое суток?

Я тараторила так быстро, что у блондина даже глаз задергался.

– Полегче, рье Батори, – осадил он, и на холеном блондинистом лице вдруг начало расплываться довольнейшее выражение. – Все стоит денег, и хоть мой братец так лихо вчера попытался повесить на меня «долг», однако госпожа Томпсон сегодня сама заметила, что это никакое не покушение. Домик исчез сам по себе, а значит, и виноватых нет… Так что королевская казна не сможет выделить ни льина на отстройку. И знаете что, рье? Это ведь отличная возможность посадить вас под присмотр. Вы не будете никуда лезть и мешаться, чтобы не подвергать опасности рьину Томпсон. Лучше и не придумать. И вообще, может, дом и не разрушен вовсе. А стоит себе где-нибудь в далеком поле.

– Интересно, как? Он туда сам дошел на отросших ножках? – иронично поинтересовался Рассел.

– Может, и на ножках. Вдруг у нас объявился новый дом, скажем, телепортаторов. Динозавры же появились, мало ли какую хтонь могло еще принести?

Я аж задохнулась от вспыхнувшего негодования. Эти двое, Рассел и Кристофф, были мастерами переворачивать ту или иную ситуацию в свою пользу. Будто жонглировали.

Вчера победил Бэдфорд, а сегодня Кристофф отдал «должок». И только я оказалась никак не в выигрыше.

– Да как вы… – От бессилия я замахнулась и треснула кулаком в грудь Кристоффа, а тот от такой наглости оторопел и даже отступил на шаг назад.

Испугалась и я, вжала голову в плечи, ожидая ответной реакции. А она бы по-любому последовала, если бы не стук в дверь.

– Кто? – рявкнул злой, как тысяча чертей, Кристофф.

– Рьен Рэкшор, – с той стороны раздался голос Бэллы. – Там у ворот экипаж господина Вильгельма Алмура. Он говорит, что привез наряды для рье Батори, и требует, чтобы она вышла…

– Пусть засунет свои требование себе в за… – Тут он осекся и взглянул на Бэдфорда. – Алмур? Какого черта он тут вообще делает? Как узнал, что вы у меня? Ты сказал?

– Я похож на идиота? – парировал Бэдфорд. – Алмур и сам в состоянии узнать многое. Он модист! Если ты не забыл. Уверен, он наверняка обшивает большинство из твоих соседок, кто вхож во дворец. А они редкостные сплетницы. Сомневаюсь, что весть о том, что в твоем доме гощу я и моя «содержанка», еще не в утренних газетах.

– Хорошо, – пусть раздраженно, но махнул рукой Кристофф. – Пусть проезжает! Рье Батори примет его в гостиной, а я послежу.

Бэдфорд и тут расхохотался.

Похоже, заявление брата его искренне рассмешило.

– Ты серьезно думаешь, что после того, как ты едва не препарировал Шушу, Алмур подойдет к тебе хоть на милю? Уверен, ноги его в твоем доме не будет.

– Так пусть катится ко всем руркам. Рье обойдется без платья. – Кристофф зыркнул на меня, добавляя: – Если надо, это постираем!

Захотелось ударить этого хама еще раз, но не успела, опять заговорил Бэдфорд.

– Да-да, выгони Алмура, и завтра весь дворец будет знать, что что-то точно не так. А затем и город. Обиженный Вильгельм, отправленный восвояси с нарядами стоимостью с хороший дом. Кристофф, мы должны выйти. И вести себя как ни в чем не бывало. Анна – восхищаться одеждой. Ты – язвить по поводу ненависти к таким, как Алмур, а я просто постою в сторонке, чтобы вы опять не передрались! И не вздумай трогать его крысу.

– А я? – встряла рьина Томпсон. – Как мне быть, если Анна уйдет далеко?

– Отправитесь с нами, выскажете свое ценное мнение по поводу платьев, поностальгируете, что раньше было лучше… А сейчас сплошной разврат и содомия, – быстро сориентировался Бэдфорд. – Погорюете о потерянном доме. Алмур наверняка и об этом знает, раз приехал сюда. Давайте каждый сыграет свою роль, а после займемся важными делами. И да, Кристофф, если дом рьине не построишь ты, это сделаю я. Анна права: подобная привязка к ней сейчас может быть очень опасной.

Глава 22

Должно быть, наша процессия со стороны выглядела странной.

Вначале из дома вышел Кристофф, затем Бэдфорд, а за ним и я с рьиной Томпсон. И мы чинно шествовали по аллейке до ворот, за которыми стояла карета.

И все бы ничего, но я то и дело оглядывалась: а не последует ли за столь вольным выходом новое покушение. Вдруг опять раздадутся выстрелы?

То и дело я косилась на Рассела, но он излучал такую уверенность, что было сложно ею не проникнуться.

И все же я спросила:

– А это точно безопасно?

Пусть Бэдфорд шел ко мне спиной, но он прекрасно меня услышал. По крайней мере, ответил сразу:

– Весь периметр оцеплен гвардейцами. – И добавил: – И не только ими. Муха не пролетит, рыба не проплывет.

Намек был тонок, но до меня дошел. Возможно, вокруг полно невидимок Кристоффа, но у Бэдфорда имелись свои более незаметные наблюдатели – те, на кого вообще не обращают внимания.

Мы тем временем добрались до ворот.

– Алмур, каким рурком тебя сюда занесло! – на ходу воскликнул Кристофф. – Извини, на чай не приглашаю, но ты и сам не зайдешь.

Из окна экипажа выглянула знакомая морда. И нет, не Алмура – Шуши.

Крыса высунулась из-за занавески и тут же юркнула обратно, а следом дверца распахнулась полностью. И оттуда показалась сиятельная персона модиста.

Сиятельная в самом прямом смысле слова.

Сегодня его костюм сверкал тысячами блестящих камушков, из-за чего на него даже смотреть было больно. Тут же хотелось прикрыться ладонью и поморщиться.

– Рэкшор… – закатывая глаза, протянул Алмур, но тут же открыл и пренебрежительно смерил менталиста взглядом. – Что за ужас на тебе надет? О боги! Впрочем, нет! Носи дальше, это совершенно не мое дело. Главное, что этот позор никто не свяжет с моим именем.

Вильгельм сбежал со ступенек, пронесясь ураганом мимо Рэкшора, и бросился ко мне:

– О Анна! Как же я рад вас видеть! Всю ночь не мог сомкнуть глаз, вспоминая наши разговоры. Вы породили во мне столько идей, и, едва проснувшись, я приказал подать экипаж, чтобы поехать на ваши поиски. И каков же был мой шок, когда мне сообщили, что ваш прежний дом взорван и вы теперь гостите у… хм… этого.

Руки модиста сомкнулись на мне в крепчайших объятиях – так много радости в нем было. Рядом откашлялся Бэдфорд, и даже смущенная Томпсон протянула что-то вроде озадаченного «э-э-э».

– И вам доброго здравия, рьен Алмур, – с усилием выдохнула я, ощущая, что меня сейчас придушат от столь огромного потока «любви».

– Вы моя муза! – продолжал Вильгельм, наконец выпуская меня и бросаясь обратно к карете. – Только посмотрите, что я привез. Это срочно нужно всем увидеть!

Одна за другой из кареты прямо на тротуар выкладывались коробки, будто кубики, вырастая в высокую башню. Я даже озадачилась: нет ли у модиста внутри экипажа комнаты с пятым измерением, иначе как он вместил туда весь этот груз.

– Тут платья, верхние одежды: шубы, пальто, накидки. Я взял на себя смелость и сотворил костюм для верховой езды в летнем и зимнем варианте.

– Но я не умею ездить на лошади, – робко вставила я.

Алмур отмахнулся:

– Вы кокетничаете, рье Батори. Я не знаю ни одной леди, которая бы не умела держаться в седле. С горем пополам, но все ездят. А мои наряды помогают это делать элегантно. Так, а теперь шляпки. – Очередная порция коробок была выставлена на дорогу.

Оглядывая всю эту громадину, тянущую на ассортимент небольшого магазина, я выдавила на лице благодарную улыбку. Я и в самом деле была очень благодарна Алмуру, если бы все не происходило так не вовремя.

Вдобавок теперь он смотрел на меня выжидающе.

– С-спасибо, – еще раз произнесла я.

– Да-да, спасибо, – вперед вышел Кристофф и, ухватив Алмура за плечо, попытался запихнуть его обратно в экипаж. – Рье Батори вам очень благодарна и обязательно померит все эти наряды, когда их занесут в дом.

– О нет, так дело не пойдет, – модист принялся упираться ногами, да и Шуша кинулась на защиту хозяина – сидя на плече, клацнула зубами всего в паре сантиметров от пальцев Кристоффа.

– За хвост подвешу! – прошипел Рэкшор, на что Шуша сделала еще один агрессивный выпад.

– Кристофф! Я же просил, – предостерегающе встрял Рассел, вклиниваясь между этими двумя. – Вильгельм, мы благодарны тебе за наряды для рье Батори, и ты наверняка хотел бы видеть результат своих трудов. Но сам понимаешь, она не может начать примерять это все прямо на улице. Так что еще раз спасибо…

– Спасибо в карман не положишь. – Алмур стряхнул с помятого Кристоффом рукава невидимые пылинки и вновь уставился на меня. – И я уверен, что мои работы не нуждаются в дополнительных примерках, но я бы хотел нечто другое.

Он многозначительно поиграл бровями. Выглядело очень пошло, если бы до меня не дошло: Вильгельм попросту ждет выполнения моего вчерашнего обещания.

Алмур хотел новые рисунки одежды, а у меня все из головы вылетело. Мысли быстро зашуршали, словно тараканы, которых застали врасплох, когда включили свет на кухне. Вжух – и нет ни одной толковой.

Только пустота. От напряжения, а может, от яркого солнышка даже пот на лбу проступил. Самым правильным было бы извиниться перед модистом, сказать, что выполню обещание позже, но что-то подсказывало: этим я могу заработать себе смертельного врага-истеричку.

– Вы бы хоть лавочку тут поставили, – неожиданно перевела на себя внимание рьина Томпсон. – Даже присесть пожилому человеку негде. Господин Рэкшор, непорядок.

Я бросила на нее удивленный взгляд. Бэдфорд поспешил подставить рьине руку, да и Алмур сделал к ней шаг. А вот сам Кристофф даже не дернулся в ее сторону.

Зато краем глаза я заметила, как он умудрился закинуть себе в рот карамельку. Он что, их в кармане сразу без фантиков хранит? Сладкоежка фигов.

– Ноги уже старые, – продолжала стенать Томпсон, повисая одновременно и на Алмуре, и на Бэдфорде. – Возраст дает о себе знать.

Я опустила взгляд на землю и припомнила башмаки рьины. По местным меркам, может, и писк моды, но неудобно же. Идея родилась мгновенно.

– Помните того сапожника, про которого я вам вчера рассказывала, – оживилась, подскакивая к модисту. – Кроме моих туфель он делал и другую необычную обувь. Из мягкой кожи на шнурках и гибкой подошве – кроссовки. Уверена, с вашей креативностью, рьен Алмур, вы сумеете облагородить эту идею!

Рьина Томпсон была тут же позабыта модистом, и внимание переключено на меня. Минут тридцать я буквально на пальцах объясняла, что такое кроссовки, как их носят и насколько это удобно. Пусть и не с превеликим удовольствием, но, кажется, Вильгельм удовлетворился. Я уже начала порядком уставать, и виски ломило, когда он заявил, что все понял, и откланялся.

В свой экипаж он вскочил стремительно и так же стремительно уехал, оставив после себя пыль и гору коробок.

– Терпеть его не могу, – глядя вслед карете, пробормотал Кристофф. – Где Алмур, там хаос. Его слишком много.

Я посмотрела на Рэкшора с удивлением:

– Такова его натура, не стоит винить человека за то, что он таким родился.

– Алмур родился пастухом. Если бы не проснувшийся дар, то и дальше бы пас скот, – пробормотал Кристофф, морщась. Он вновь полез в карман и достал очередную конфету. Задумчиво подержал в руках, но есть пока не стал. – А вы, значит, продаете секреты своего мира, рье? Прекрасно, просто замечательно.

В голосе его звучал неодобрительный сарказм, и, будто заедая сей факт, он все же отправил карамель в рот. Похоже, таким образом Рэкшор зажевывал стресс и собственное недовольство.

– А говорят, у любителей сладкого хороший характер, – прокомментировала я. – Лучше бы вы курили…

– Что-что бы я делал? – дернул бровью Кристофф. – Курил? Это что значит?

Я озадаченно наклонила голову набок, а после обвела взглядом улицу, прохожих, урны… И тут до меня дошло.

– То бишь табак в вашем мире не открыли… – догадалась я. – Впрочем, возможно, это и к лучшему. Есть вещи, которые лучше оставить неизвестными.

Глава 23

Нет ничего более невыносимого, чем делать одно и то же дело дважды.

Вот у тебя получилось, но потом благодаря глупому стечению обстоятельств все пропало. Переделывай.

Так и у меня.

После встречи с Алмуром и выяснения некоторых особенностей мира у меня занозой сидели вопросы: а в чем еще этот мир отличается от моего?

Создавалось впечатление, что, несмотря на сходства и различия, все примерно одинаковое, и теперь мне хотелось начать задавать вопросы, а Кристофф явно был настроен на завтрак, заявив, что без еды согласен исключительно убивать.

Оттого и повел нас в другое, не пострадавшее вчера крыло дома.

– Зимняя столовая без окон, – представил он, пропуская меня и Томпсон вперед.

Я осмотрела еще одно аскетичное помещение, в котором даже взглядом кроме стола зацепиться было не за что.

– Без окон, картин и украшений, – озвучила мои мысли рьина. – Скучно живете, рьен Рэкшор.

– Предпочитаю жить без пыли, – ответил он. – Бэлла накроет здесь.

Последним зашел Бэдфорд.

Осмотрелся и, кажется, даже обнюхался.

– Женщину тебе надо, – многозначительно произнес он.

– А тебе понадобятся новые зубы, если сейчас же не заткнешься, – отозвался хозяин дома и прошествовал к центральному месту за столом.

На завтрак была овсянка – липучая и гиперсладкая.

Я вяло ковырялась в ней, пока Рэкшор наворачивал ложку за ложкой. Прекрасный аппетит был и у рьины Томпсон.

– Так когда мы будем восстанавливать мой дом? – поинтересовалась она, откладывая приборы.

– Мы?! – многозначительно удивился Кристофф. – Кажется, я ясно дал понять, что не собираюсь в этом участвовать.

– Ой ли, молодой человек? – Рьина походила на довольную борзую, которая учуяла дичь, и теперь ни за что ее не упустит. – Я тут все внимательно слушала и, кажется, стала невольным свидетелем событий, тянущих на государственную тайну. И за свое молчание я бы хотела…

– Это каких таких событий? – напрягся Кристофф. – Если вы про визит Алмура с его шмотками, то это событие видела вся улица.

– О нет, – рьина понизила голос до шепота. – Я про карамельки…

Я подавилась очередной ложкой каши, замер и Кристофф. Даже Бэдфорд посмотрел на Томпсон многозначительно и уважающе.

– А вы быстро сообразили, – похвалил он. – Впрочем, у меня тоже вопросы. С чего бы мой брат так небрежно выдал свои секреты? Конфеты, на улице, да еще и прилюдно… У меня ушло несколько лет, чтобы узнать, в каком магазинчике Кристофф добывает контрабанду.

Тут встряла я.

– Серьезно? Конфеты – запрещенка? Признаться, в это даже поверить сложно было. – А вы полны сюрпризов, рьен Кристофф.

Блондин сидел и злобно пялился то на Томпсон, то на меня, Бэдфорда так вообще был готов спалить заживо.

– Конфеты не запрещены, – начал он, – имею право.

– Да-да, – закивала Томпсон. – Из меда фей… Если мне не изменяет память, уже лет как триста запрещены среди менталистов. На вас странно влияет, слышала – усиливает способности и не только.

Мысленно я поставила себе галочку: узнать побольше о феях и что там за мед такой странный. Но, судя по тому, что Кристофф напрягся, Баскервили были неправильными пчелами, и мед несли с особенностями.

А ведь Бэдфорд вчера съел одну конфету. Я перевела взгляд на Рассела и тут же опустила. Рьен смотрел на меня, поигрывая пальцами по столешнице. Задумчиво.

– Что-то не так? – спросила я.

– Не знаю, – отозвался он, – но вы какая-то не своя. Беспокойная…

Я хмыкнула.

– Вам кажется, в рамках происходящего я – образец спокойствия. Впрочем, пока вы не начали конфетную тему, у меня было несколько вопросов. Но они подождут.

– Нет-нет, – неожиданно живо заговорил Кристофф. Похоже, теперь и он зацепился за смену тем. – Что там у вас за вопросы были?

Я пожала плечами и честно спросила:

– Про ваш мир. Меня заинтересовало отсутствие табака, но при этом другие вехи исторического развития явно общие. Как так вышло?

Рассел хмыкнул.

– А мы почем знаем? Нужно сравнивать.

– Именно этим я и хотела заняться. В нашем мире табак привезли с другого континента… – начала я, и меня перебила Томпсон.

– Другого?! – Ее тон был совершенно удивленным. – У вас их что, много?

– А у вас нет?

Несколько мгновений все за столом переглядывались, пока Кристофф тяжко не вздохнул:

– У меня в кабинете есть карты, сейчас принесу. – Ему пришлось подняться из-за стола и, бурча о том, что невозможно поесть нормально, покинуть столовую.

Вернулся он быстро, принеся несколько скрученных свитков.

– Вот одна из самых последних редакций, – произнес он, разворачивая на свободном участке стола бумагу.

А я, поднимаясь со стула, уже подозревала, что увижу.

От края до края листа распластался один-единственный здоровенный континент, невероятно похожий на тот, о котором в школе рассказывают на географии.

Пангея.

В нашем мире она раскололась на несколько частей, но тут была целее некуда. Я провела пальцем по нескольким особенно крупным горным хребтам, руслам рек – и даже сомнений не оставалось: если разрезать карту по этим границам, выйдут вполне себе привычные для меня Америки, Африка, Евразия, и даже кусок Австралии наметился.

– И никакого метеорита у вас не пролетало? – задала следующий вопрос я. – Большого такого, который уничтожил динозавров?

Ответ прочла на озабоченных лицах: метеорита явно не было, динозавров тоже.

Похоже, местная эволюция пропустила этот этап, сразу перейдя от обезьяны к человеку, магическому и прямоходящему.

Жаль только, местный Дарвин в этом мире не родился, а если и родился, то со здешней строгой системой домов вряд ли стал ученым. Небось так и сгинул за скучным и однообразным занятием.

– А религия? – задала я следующий напрашивающийся вопрос. – У вас есть боги? Черти? Ад? Рай? И кто такие рурки, в конце концов?

– Сказочка для детей, – фыркнул Рассел. – Хотя выражение прижилось. Но никакого ада или рая, что это вообще?

– Потом расскажу, а что за сказочка? – не унималась я.

– Поучительная страшилка-притча, – равнодушно отозвалась Томпсон. – Был когда-то рурк-Создатель и рурк-Разрушитель, повелевавшие всеми видами магии. Демиурги – всесильные. Любая сила была им подвластна. Создатель сотворил наш мир и всех живых существ, даровал им магию, подобную своей. Но зло не дремало, Разрушитель решил, что магия должна принадлежать лишь ему, а не каким-то там «насекомым». А началась Великая Битва. Рурк-Создатель, потративший множество сил на сотворение мира, проигрывал, в то время когда зло истребляло все живое, отбирало у них магию. Разрушитель буквально осушал своих жертв и всю украденную силу разливал по золотым колбам. Каждый сосуд – определенный вид сил.

Я слушала затаив дыхание, уж слишком яркие параллели звучали со знакомой мне Библией, интересовало, куда все сведется в итоге. К культу рурка-Создателя? Но я не припоминала ни одной церкви в городе.

Томпсон же продолжала:

– И когда Разрушитель почти завершил свое злое дело, Создатель нанес последний решительный удар, стоивший жизни ему и его врагу. Добрый рурк пожертвовал собой ради нас, а золотые колбы упали на континент и разбились. И там, где магия проливалась на землю, образовывался новый дом. Так появились Вивьерны, Грефы, Ормунды, Дастрадты и прочие. А вот рурки исчезли. С тех пор у каждого дома свой талант, и развивать другие, даже если пробудятся, без перехода в иной дом запрещено.

– Не запрещено, а невозможно, разные виды магии не живут в одном теле, иначе бы у нас было полно спятивших от всемогущества псевдорурков, – встрял Кристофф. – Это сказка, чушь! Мы проходили на истории магии менталистов в академии. Притчу придумали несколько тысяч лет назад, чтобы у нашего общества были столпы для опоры и стабильности. У всех должно быть свое место, иначе наступит хаос.

Я не сдержалась и скривилась, и это не укрылось от Рэкшора.

– Вы не согласны, рье?

– В корне, и уже не раз говорила об этом при случае. В моем мире нет подобных ограничений, и никакого хаоса не наступило. Меня учили рисовать, немного играть на музыкальных инструментах, я чуточку умею шить, да и в целом всесторонне образованна. И не скажу, что мне это каким-то образом повредило. А у вас в мире все очень сложно. Не представляю, как люди могут мириться с таким порядком, и не верю, что нет недовольных. Взять тот же дом Крыс, если бы не рамки вашего общества, наверняка кто-то из представителей этого дома мог бы стать отличным ученым, художником, музыкантом.

– Еще скажите менталистом… – усмехнулся Рэкшор.

Я покачала головой.

– С этим, наверное, были бы проблемы, но все остальное не требует магического таланта, хоть вы и утверждаете обратное. Достаточно усердия и терпения. Но вы загнали эти дома в трущобы и отзываетесь о них, как о мусоре. Я даже на миг не допускаю, что люди оттуда так просто все это сносят. Наверняка их это злит.

Судя по поджатым губам Кристоффа, я попала в точку.

– Недовольные есть всегда, – наконец изрек он. – И моя работа состоит в том, чтобы их искоренять.

Я бросила на него очередной рассерженный взгляд, и такая злость взяла. Да так резко, что захотелось вот в этот же миг, прямо сейчас, дать Кристоффу такой подзатыльник…

Я потрясла головой, и наваждение исчезло. Ну в самом деле, чего это я? Нашла на что злиться.

Разговор слепого с глухим. Он не понимал меня. Смотрел с высоты своего правящего дома, веря в собственную правоту.

Я перевела взор на Бэдфорда, он тоже, как и прежде, моего недовольства не разделял, за небольшим отличием от брата.

Рассел смотрел на меня с непрекращающимся интересом, в глазах появился нездоровый блеск, такой до этого бывал у Кристоффа, когда он взирал на меня, словно на мышь подопытную.

– Ты видишь то же, что и я? – задал он вопрос непонятно кому, но продолжая смотреть мне в глаза.

– Что я вижу? – озадаченно спросила, но ко мне неожиданно подошел Кристофф.

– Да, уже минут двадцать как наблюдаю. Но ты же не видишь поля, Бэдфорд. Как понял?

– Получилось повлиять. Я ее разозлил, – отозвался Рассел. – Похоже, щиты, которые были на рье, спали.

– Нет, – Кристофф покачал головой и, подойдя ко мне ближе, провел ладонью в десяти сантиметрах от лица, будто щупал что-то невидимое. – Щиты на месте, но ослабли. Мерцают… Интересно, с чего вдруг?

Я испуганно отшатнулась.

– Как мерцают? – выдохнула я. – Нет-нет, я не согласна. Не смейте лезть в мою голову.

Ужас накрыл волною. Эти щиты были единственным, что досталось мне в этом мире, и перспектива остаться без иммунитета от менталистов пугала до чертиков. Они и так держали все общество за послушных марионеток, но я не собиралась пополнять ряды на все согласных куколок.

– Анна, успокойтесь. Я лишь попробовал, чтобы убедиться. Вероятно, дело в привязке с рьиной Томпсон, – неуверенно произнес Рассел. – Обещаю, больше опытов никто проводить не будет.

– Да-да, конечно, никаких опытов, – Кристофф согласно закивал.

А меня бросило в холодный пот, потому что черта с два я ему поверила.

– Ну, знаете ли… – Я отошла от стола, бросив короткий взгляд на Бэдфорда и Томпсон, и поджав губы, заявила: – Кажется, я наелась. Спасибо за завтрак, рьен Рэкшор. Пожалуй, поднимусь к себе.

Крутанувшись на пятках, я позорно бежала из столовой, убеждая себя, что иногда самое важное – вовремя ретироваться.

– Постойте, – прозвучало вслед от рьины, но я, не сбавляя шаг, откликнулась:

– К вам должен приехать доктор, думаю, мне не обязательно при этом присутствовать.

Хлопнув за собой дверью, я промчалась по холлу и взбежала по лестнице, наконец добралась до заветной комнаты и заперлась там изнутри.

Почему-то начало колотить.

Нервы все-таки сдавали.

Как выяснилось, моя психика могла переварить то, что меня хотели убить, но смириться с тем, что кто-то будет рыться в моих мозгах, я была не в силах.

Да и здравый смысл подсказывал: местное общество явно не готово принять в моем лице бунтарскую свободолюбивую натуру.

Это сейчас Рэкшор меня терпит из-за Бэдфорда, из-за загадок, но господин главный эфэсбэшник четко дал понять: от таких, как я, не знающих себе места в обществе, предпочитают избавляться. Менталисты фиговы – вершители чужих судеб!

А я этого своего места, хоть убей, не понимала.

Мне сделали метку дома Динозавров, пусть это и смешно, но легализовали, вот только толку ноль!

Если завтра «надобность» во мне закончится, Кристофф и Бэдфорд потеряют свои интересы, – я окажусь на улице беспомощная, зато с платьями от известного модиста.

Я пнула ногой одну из коробок, которую слуги успели занести в комнату, крышка от нее съехала, обнажая лежащий внутри наряд. Что-то черное, кружевное и с жемчугом. По крайней мере, так показалось на первый взгляд.

Все еще злая на весь мир, я полезла поправлять коробку и заглянула внутрь.

Закашлялась.

Подавилась и снова закашлялась.

Подцепив пальцем, достала из коробки нечто напоминающее самые пошлые товары из секс-шопа.

Стринги, почти как настоящие, тонкие треугольнички черного кружева, соединяющиеся тремя нитками жемчуга, одна из которых шла по самому «интимному» месту.

– Ох, Алмур! – выдохнула я. – Вот прохвостина! Но талант…

Оставалось только поразиться, как быстро модист уловил на лету все мои идеи и умудрился претворить в жизнь и даже опошлить.

Бюстгальтер из комплекта тоже мало что скрывал. Покрутив в руках тряпицу, решила, что никогда такое на себя не напялю, и спрятала обратно в коробку. Пусть будет новым, неношенным – авось и в самом деле продам кому-нибудь.

Льины лишними не бывают, а в связи с нестабильностью ментальных щитов самое время было задуматься о путях отступления.

Если не получится вернуться в родной мир, то я бы хотела уехать как можно дальше от правящего дома Вивьернов. Начальник местного ФСБ считает мои идеи опасными, а протекции Бэдфорда не вечны, поэтому я не стану искушать судьбу.

Уеду в местные теплые края или другую, рурками забытую глушь…

Фантазия нарисовала мое суровое будущее в местном аналоге Сибири, где кроме медведей и бескрайнего снега ничего нет, но тут в дверь раздался стук.

– Кто? – излишне резко спросила я.

– Рассел. Я могу войти?

Я поднялась и отошла от коробок, чтобы отпереть замок.

– Входите, – отступая на шаг, ответила мужчине. – Все же это и ваша комната тоже.

Бэдфорд прошел внутрь, привычно осмотрелся по сторонам. В руках его я приметила книгу, толстый томик с золотыми буквами.

– Это вам, – произнес он. – Как и обещал, справочник по домам.

– Спасибо, – коротко ответила я и замолчала.

После того как мужчина ради интереса залез мне в голову, к теплому разговору с ним я была не расположена.

– Вы так быстро покинули столовую… – начал он.

– Наелась.

– Понимаю, возможно, я обидел вас своим поступком, но учитывая ситуацию, я не мог не проверить.

– Проверили? Поздравляю, эксперимент удался, – мрачно отозвалась я, плюхаясь на край кровати. – Извинения принимаются в письменной форме в двух экземплярах. Или вы не за этим пришли?

Рассел тяжело вздохнул, сделал шаг ко мне, но я остановила предостерегающим жестом. В итоге он замер, обошел кровать по кругу и тоже сел – но уже с другого края – спиной ко мне. Я отвернулась.

– Анна, вы же понимаете, – услышала его голос, и в нем скользили виноватые нотки. – Вся эта ситуация. Вы попали в наш мир при странных обстоятельствах. Вокруг вас творятся непонятные вещи: умер полицейский, исчез дом с хозяйкой, потом пропало второе здание – слава руркам, никто не пострадал. Не прошло и суток, а на вас уже покушались неизвестные. Вы ведь понимаете, что все не просто так.

– Понимаю, – отозвалась, и руки бессильно впились в покрывало, сжали его так, что сатин под пальцами заскрипел. – Но это не повод лезть в мою голову без разрешения. Эти щиты – последний оплот против таких, как вы с братом. Я не хочу, чтобы мою волю подавляли, не хочу, чтобы кто-то рылся в сокровенном. Я не морская свинка для опытов, я живой человек!

– Анна. – Новый тяжелый вздох, и я резко повернулась к Бэдфорду.

Что это он там развздыхался? Думает, меня можно пронять тяжелым дыханием? Так это к пульмонологу, а не ко мне.

Бэдфорд же продолжал пялиться в противоположную стену и, хоть разговаривал со мной, но смотрел на нее.

– Анна, – проговорил он. – Я думаю, в вашей голове кто-то копался и без моего с Кристоффом вмешательства. Он же и поставил эти щиты, чтобы другие менталисты не могли взломать, но время идет, и эта защита слабеет. Я могу даже доказать это.

По коже пробежали неприятные мурашки.

– Я бы запомнила такое важное событие, – буркнула я, но вышло не очень уверенно.

– Не запомнили. Сильному менталисту хватило бы мгновения, чтобы стереть вам память.

– Тогда докажите! – потребовала я. – И вообще, повернитесь лицом, когда со мной разговариваете.

Рассел чуть наклонил голову и повернулся всем корпусом. Я ожидала увидеть насмешку в желтых глазах, мол, я опять тебя победил, Анна. Видишь, мы уже говорим, глядя друг другу в глаза. Но взгляд Бэдфорда был серьезен.

– Вы сказали, что не знали наш язык до момента, пока не попали в этот мир, – начал он. – Я еще в первый миг предположил, что кто-то вложил вам знания в голову, хоть и не представлял, что такое возможно. Все это выглядело бредом, пока я не нашел это. Записи более четырехсот лет, из дневников одного из предков Кристоффа по материнской линии. Этот ритуал позабыли за ненадобностью, ведь на континенте уже три века как единый язык.

Он полез в карман своего камзола и достал оттуда свернутый вчетверо лист бумаги, судя по неровному краю, выдранный с мясом.

– Вот прочтите, – он протянул бумагу мне. – Кристофф явно не знает о подобной магии – этому не обучали в академии. Но ненадолго: как и я, он тоже начнет искать ответы. Как бы я ни принижал его умственные способности, мой брат не идиот. Рано или поздно догадается обо всем или найдет иные источники.

Я осторожно приняла лист и начала разворачивать, ловя себя на мысли, что пальцы нет-нет, а подрагивают от волнения.

Страница была пожелтевшей, старой и сплошь исписана от руки не очень понятными мне письменами и формулами. Стоило больших усилий сосредоточиться, а мозг, хоть и запоздало, принялся опознавать символы, складывать в слова и предложения.

– Перенос и адаптация знаний, – озадаченно прочла я. – Метод допроса иноязычных шпионов, туземцев, звероподобных видов существ.

Я подняла осоловелый взгляд на Бэдфорда, но тот лишь произнес:

– Вы читайте, если будет непонятно, я объясню.

И я вновь погрузилась в замысловатые закорючки, начала болеть голова, но я упорствовала и, сама того не замечая, шептала вслух.

– В случае если допрашиваемый объект невозможен для чтения по причине ведения мыслей на ином языке, применяется метод переноса и адаптации знаний. Объект лишают сознания. Важно! Менталисту стоит быть весьма внимательным при проведении данного вида магического воздействия – возможно случайное стирание личности…

Дальше шли совершенно неясные мне формулы, не подлежащие никакой расшифровке.

– Я не понимаю, – ткнув в ряд закорючек, протянула я, и Бэдфорд указал мне вниз страницы.

– Пропустите, вот что важно. Читайте, отсюда.

– После проведения магического вмешательства объект получает языковые и иные знания из числа тех, что вложены во время обряда по ассоциативному и понятийному ряду. Возможны разночтения или употребления чужеродных слов, если в силу языковых и культурных особенностей аналоги не были найдены…

Мои руки задрожали еще сильнее.

– Теперь вы понимаете, рье? – Бэдфорд коснулся моего предплечья и успокаивающе провел сверху вниз, будто погладил. – Все эти ваши непонятные для меня словечки объясняют то, что над вами был проведен подобный ритуал.

– Но зачем? – Мне хотелось плакать, а еще – скомкать листок, выбросить и сжечь, будто он обличал меня в чем-то страшном. – Вы ведь сами говорили, я бесполезная, ничего не знаю!

– Выходит, я ошибся. – Бэдфорд мягко забрал лист из моих рук. – Что-то вы все же знаете, и понять бы, что именно. Но в ваше сознание уже явно вмешивались, Анна. Отрицать это бессмысленно.

– Если так, то почему вы не сказали Кристоффу? Зачем скрываете такую важную информацию от брата? Может, он все же прав? И я бомба замедленного действия? – Я вскочила с кровати и принялась нервно носиться по спальне. В голову лезли страшные мысли. – Вдруг меня и в самом деле завербовали явиться к вам в дом? Почему из кучи зданий в столице я пришла именно по объявлению к Томпсон? Вдруг я опасна? Что, если я могу кого-то убить…

Я шла на очередной круг по комнате, когда передо мной стеной возникла грудь Рассела, я ткнулась в нее, отшатнулась и тут же застыла.

А после всхлипнула, закрыла лицо руками и зарыдала.

Плотину прорвало.

Теплые объятия окутали меня, Бэдфорд гладил по спине, позволяя заливать его белоснежную рубашку слезами, говорил что-то утешающее, но я слышала все как-то выборочно.

– Вы не можете быть опасны, слишком хрупкая… – доносилось до меня. – Слишком много подозрений вызываете, рье…. Один ваш запах сводил меня с ума больше недели, я все пытался понять, чем именно вы пахнете, но так и не понял… И Кристофф… Не переживайте, я разберусь с ним. Он не посмеет причинить вам зла. Я не позволю ему даже думать о том, чтобы лезть в вашу голову…

Я резко отстранилась.

Шмыгнула носом, вытерла слезы-сопли.

Моя ментальная «девственность», можно сказать, потеряна, а раз так, то мне очень хотелось бы знать, какая менталистичная тварь покусилась на мой мозг.

И внутри вскипела такая решимость разобраться и найти этого гада, что я сжала кулаки и твердо произнесла:

– Мы все расскажем Кристоффу сами. Потому что без него нам не справиться. Я хочу знать, кто и зачем это со мной сделал? И если для этого придется дать вам и вашему брату разрешение лезть ко мне в сознание, то я согласна.

– Анна, предлагаю вам выдохнуть и успокоиться. – Бэдфорд мягко тряхнул меня за плечи. – В вас говорит гнев. Еще полчаса назад вы были готовы разбить мне тарелку о голову за то, что я повлиял на вас магически, а сейчас щедро разбрасываетесь разрешениями. Нет уж! Я слишком хорошо знаю женщин, чтобы так легко согласиться.

Я непонимающе моргнула.

– Мне вас уговаривать, что ли? – совершенно обалдела я.

– Обойдемся без этого, но я предпочту, чтобы вы хотя бы до завтра еще раз все хорошо и холодно взвесили и только потом приняли решение. Возможно, в вашей голове нет ответов на наши вопросы, и тогда вы опять будете злиться почем зря. И на себя, и на меня.

Я поморщилась, Рассел был прав. Похоже, он и в самом деле был хороший знаток женской натуры. Если женщина говорит «да», это не значит, что она не передумает.

Правда, меня от большинства женщин все же отличало одно свойство.

– Я бы все равно не стала вас винить, – пробормотала я. – Вы же меня отговариваете.

На это Рассел улыбнулся так широко и открыто.

– Стали бы, Анна. За то, что отговаривал плохо. Поэтому сядьте и отдохните. Можете спуститься в гостиную, к рьине Томпсон уже пришел доктор, они скоро закончат. Думаю, ей будет не лишней ваша компания.

Я покачала головой.

– Мне бы хотелось побыть одной.

– Уважаю ваше мнение, но я бы не хотел оставлять вас совсем одну. В целях безопасности, разумеется.

Пока я размышляла, как бы тактично вежливо отказаться, в приоткрытое окно скользнула уже знакомая черная тень.

– Она не будет мешать, – произнес Бэдфорд, отходя от меня на шаг. – Приятного отдыха, рье.

С этими словами он покинул комнату, оставляя меня наедине с кошкой.

Стоило двери за мужчиной захлопнуться, я уставилась на мохнатую морду и четко заявила:

– Я хоть и люблю кошек, но сомневаюсь, что в случае опасности ты чем-то сможешь помочь.

Животное дернуло ухом, показательно повернулось ко мне задницей, распушив хвост, и прошло к кровати. Там, выгнув спину, поточило когти об обивку изголовья, на том и успокоилось, улегшись в середину подушек.

– Надеюсь, блох у тебя тоже нет, – пробормотала я, смиряясь с такой соседкой.

Она в самом деле была ничего так.

Молчит и, кажется, уже засыпает.

Глава 24

Чтобы привести мысли в порядок, женщины часто выбираются на шопинг – это занятие успокаивает.

Я за неимением альтернатив принялась разбирать коробки Алмура. Милые платья, белье, юбки и шляпки, безусловно, грели душу, но все было не тем. Настроение мое стало таким отвратительным, что даже примерять ничего не хотелось, разве что костюм для верховой езды.

Хоть с лошадьми я никогда не имела дел, но легкие темные брюки и жакет пришлись мне по вкусу. Я слишком скучала по джинсам, чтобы не примерить хоть какой-то их аналог.

Никаких рюшечек, стразиков, брильянтиков, только удобный крой и удобные сапоги в комплекте.

– Жаль, что эмансипация еще не коснулась этого мира, – пробормотала я, глядя на себя в зеркало. – Иначе местные барышни уже наверняка щеголяли бы исключительно в брюках.

Кошка на мою реплику лениво приподняла голову, дернула ухом и вновь прикрыла глаза.

Еще немного полюбовавшись своим отражением, я со вздохом сняла костюм, но далеко прятать не стала. Мало ли что, в конце концов, это моя самая удобная одежда из арсенала.

Неожиданно за стенкой, там, где находился кабинет Кристофа, что-то грохнуло.

Я резко напряглась и прислушалась.

Еще раз грохнуло, но звук на взрыв был точно не похож. Скорее на то, что кто-то ронял гирю в смежной комнате.

Я прижалась ухом к стене, но расслышала лишь интонации голосов.

– Черт! – тихо выругалась я, начиная шарить взглядом по комнате.

Нашла пустой стакан и метнулась за ним.

– Только попробуй что-нибудь рассказать Расселу, – пригрозила я вновь очухавшейся кошке. – В конце концов, я ведь ничего такого не делаю. Ведь правда?

Стакан перекочевал к стене, а мое ухо к холодному стеклу.

Если на стенах кабинета Кристоффа и стояли какие-то магические заглушки, то против обычного импровизированного собирателя звука они оказались бессильны.

– Я не понимаю, почему ты вцепился в эту девчонку? – голос Кристоффа звучал раздраженно. – Ни рожи ни кожи… Эта история со свадьбой. Делаешь это, чтобы позлить меня и отца?

– На вас мне плевать, – а вот Бэдфорд говорил ровно, будто скучающе, – но ты и сам про это знаешь.

– Тогда что? – раздался новый грохот. – Новая статья в обеденной газете уже вышла, и весь город судачит о том, что Алмур приезжал в мой квартал. Люди видели.

– И что?.. Плевать. Люди всегда что-то видят. Сойдет за отвлекающий маневр.

– Отвлекающий от чего? – не успокаивался Кристофф. – Зреет заговор. И если он твой, а я не исключаю, что за всем стоишь ты, братец, я казню тебя на главной площади.

– У-у-у, как страшно. Считай, я уже испугался. А может, это твои козни? Весьма, заметь, продуманные. Отец засиделся на троне, еще лет десять власть тебе не светит. И ты решил перейти к действиям: подставишь неугодного толпе братца, обвинишь в заговоре. Заметь, в отличие от меня, тебе было бы по силам обработать девчонку, стереть ей память и подослать ко мне. Сыграл на моей любви подбирать бездомных котят.

Я поморщилась, стало обидно до колик в душе, но я продолжала слушать.

– Если бы девчонку подсылал я, она была бы симпатичнее. Грудь побольше, волосы поровнее и никаких наколок, – парировал Кристофф. – Учитывая всех предыдущих, Клара, Виктория, Нинет… и та певичка. Как ее! Ты весьма разборчив во внешности.

Послышалась пауза, в конце Бэдфорд все же ответил:

– Ее звали Эшли. Не делай вид, что не помнишь, Кристофф.

– А должен? – послышалось такое искреннее удивление, что даже я не поверила.

– Я все знаю, – отозвался Рассел. – Ты лично пристроил ее во дворец после той истории.

Вновь грохот.

– А что нам было делать? Девчонка трепалась по газетам, могла наболтать лишнего. Отец приказал выдать ей денег, чтобы заткнулась. Может, ты и ненавидишь отца, но он, в отличие от тебя, был готов принять внука. Если бы не выкидыш…

– Выкидыш? – послышался звук отодвигаемого стула. – Она вытравила плод! Сама! Я ошибся, когда вспылил, и был уверен, что Эшли лжет! В отличие от нашего отца я заботился о том, чтобы не плодить детей. И даже допускал, что это не мой ребенок, но был готов разобраться в этом после свадьбы. Но она испугалась, а может, решила, что ей ничего не светит, и избавилась от плода. Хотя теперь понятнее, вы предложили ей место при дворе – и Эшли это вполне устроило. Удивляет, что ты не знаешь этих нюансов, Кристофф. Неужели не прошерстил все ее мысли до последней, прежде чем допустить во дворец?

Новый стук и цоканье от Кристоффа:

– Выкидыш, вытравила – какая, собственно, разница. Нет ребенка – нет проблемы. Я и Эшли предлагал зарыть в канаве, но отец не позволил. Решил, что это бросит тень на имя дома. А так поет себе во дворце, красиво, к слову, поет, скрашивает вечера на приемах. Так что все при деле.

Очередной стук.

– Может, уже хватит? – раздраженно бросил Бэдфорд. Кажется, разговор о бывшей содержанке выбил его из колеи. – Не нашел другого времени пропечатать письма? Раздражает.

– Это неотложные государственные дела, – отозвался Кристофф. – В отличие от тебя я работаю. Но ты так и не ответил мне. Почему вцепился в Анну? Бросился ее утешать после завтрака – узнаю «кошачьи» приемчики.

– Потянуло на экзотику, ничего серьезного. – Голос Бэдфорда вновь зазвучал спокойно и расслабленно.

– Тогда я не вижу причин, почему не могу этой ночью попытаться взломать щиты. Рье уснет, расслабится – процесс будет совершенно безболезненным. Уверен, я вскрою ее разум слой за слоем за пару часов.

Я скрипнула зубами то ли от злости, то ли от того, что обо мне говорили, словно о кочане капусты, но больше всего интересовал ответ Бэдфорда.

– Потому что я собственник. Если ночами кто-то и будет вскрывать слой за слоем одежду или что-то другое с рье Анны, то это буду я. Так что не смей даже соваться в нашу спальню.

Я отставила стакан от стены.

Внутри кипела злость.

Будь я в родном мире и услышь нечто подобное, развернулась и ушла бы из этого дома, громко хлопнув дверью.

Но здесь.

Я словно была связана по рукам и ногам, из возможностей – только сильно обидеться.

Очередной грохот из-за стены меня отрезвил.

Стоп!

Бэдфорд же пообещал, что не подпустит ко мне Кристоффа? Так?

А уж какими методами – не уточнял.

Может, он просто сказал то, что хотел слышать Рэкшор? Скорее всего, да.

Но что оттуда было правдой?

Я вернулась к кровати, села на край и выдохнула.

– Сначала думаем, потом делаем, – прошептала я. – В одном Бэдфорд точно прав – нужно быть взвешеннее.

Кошка переползла ко мне ближе и потерлась мордой о руку, будто подбадривала.

– Он тебя за этим и позвал? – догадалась я. – Меня утешать?

Та мне не ответила, но я приняла решение – дождаться Рассела, чтобы поговорить, поставить точки над «i».

Пока ждала, чтобы скоротать время, взяла книгу о домах этого мира.

Написана она была простым языком, при чтении головной боли не вызывала, но главное, была крайне познавательна.

Справочник содержал краткую информацию о различных домах: название, вид магии, географию проживания, особенности.

Сложных названий я не запомнила, уж слишком много их было, но в целом все структурировано и понятно.

Основная масса жителей континента принадлежала к различным домам оборотней: кошки, волки, крысы, сомы на севере. В южных районах видовой состав был полюбопытнее: там обнаружились Ганеши – оборотни-слоны, кентавры и дельфины, последние занимались рыболовством, загоняя косяки рыб в сети и потом вылавливая.

– У всех свои роли, – пробормотала я, продолжая чтение.

Добралась и до Баскервилей.

Они и в самом деле оказались феями, живущими далеко на юге. Миниатюрные подобия пчел занимались производством меда и сахара, да не простого, а с галлюциногенным эффектом. Все дело было в цветах, из которых добывалось сырье: гигантская акация, чей запах сшибал обычных людей и магов буквально на «подлете», за несколько километров. А вот Баскервилям хоть бы хны.

– Особенности, – читала я про себя. – Продукты из данного вида меда запрещены для употребления домам с ментальными способностями. Вызывают привыкание при длительном курсе, расширение сознания, галлюцинации.

Мед принимают малыми дозами в лечебных целях для восстановления утраченной памяти, при амнезиях или депрессиях. Строго по назначению мага-лекаря.

Я захлопнула книгу и отложила в сторону.

Хмыкнула.

То, что Кристофф – наркоша медовый, это было понятно, но вот то, что я вычитала про его конфеты, могло быть полезно мне.

Бэдфорд хоть и менталист, но вполне безболезненно съел вчера злосчастную карамельку, без последствий. Ни глюков, ни других побочек.

Мне же было важно вспомнить, зачем кто-то притащил меня в этот мир. Если Рассел говорит, что меня лишили памяти, попутно внушив знание местного языка, значит, между моим полетом в самолете и моментом, как оказалась в порту, был пропущен важный кусок.

И мед мог помочь вспомнить, что именно я забыла.

Рьен Рэкшор, кажется, настало время поделиться сладостями!

Глава 25

Несмотря на возмущение кошки, пытающейся меня не выпустить из комнаты, я оттуда вышла.

– Я буду в доме, скоро вернусь, – сказала ей, прежде чем отстранить и выскользнуть в коридор.

Где искать запасы сладостей Кристоффа, подозревала очень приблизительно.

Часть была в вазочке вчера в столовой, часть – у него в камзоле сегодня утром. А так как по карманам шарить у рьена эфэсбэшника я опасалась, то двинулась в сторону кухни.

После того как вчерашние выстрелы разнесли столовую, остатки целой посуды наверняка унесли туда. В том, что карамельки не выкинули, я была уверена. Если это контрабанда, то таким не раскидываются.

Белла, как хранительница тайн и экономка этого дома, наверняка бережно все собрала и сложила.

Я постучалась в полуоткрытую дверь на первом этаже, откуда доносились вкуснейшие запахи и звуки шкварчания жарки.

Никто не ответил.

Заглянула внутрь.

Надежды, что тут окажется пусто, не оправдались – за плитой стояла дородная кухарка и размешивала суп.

– Здрасте, – окликнула ее я, но та опять не обернулась. Будто не слышала.

Я подошла ближе и аккуратно тронула ее за плечо. Женщина вздрогнула и расплескала варево. Часть почти кипящего супа пролилась кухарке на передник, а вторая – на пол.

– Простите, – залепетала я, ощущая себя виноватой.

Повариха начала размахивать руками и беззвучно шевелить губами. Она явно возмущалась, но, видя, что к ней в вотчину пожаловал кто-то из гостей хозяина, явно себя сдерживала, потому что жесты становились все менее экспрессивны.

– Вы глухая, – догадалась я. – И немая.

Кухарка закивала.

– Простите меня еще раз, – продолжала извиняться я, понимая, что в лучшем случае мои слова прочтут по губам. – Я не хотела.

Идея ввалиться на кухню уже не казалась столь блестящей.

Женщина же оглядывала масштаб катастрофы – суп был безнадежно испорчен. Не с пола же собирать!

Схватившись руками за голову, она выбежала из кухни искать подмогу, а я поняла, что это мой шанс, и принялась шарить по ящикам и полкам. Времени у меня было немного, но конфеты наверняка лежали где-то тут.

Кристофф не зря держал в слугах глухонемую: явно страховался, чтобы никто не трепался о его секретах. Не просто так Томпсон еще на заре нашего с ней знакомства желала «молчаливого» квартиранта.

Я уже начала сомневаться, что удача улыбнется мне в поисках, когда приметила шкатулку на заднем ряду одной из полок.

Небольшой деревянный ящичек с золотистой резьбой в форме сот.

«Вот оно!» – догадалась я, радостно открывая шкатулку. Внутри, правда, обнаружились не конфеты, а две очень компактных баночки меда на бархатной подложке.

– Тоже сойдет, – решила я, пряча одну из склянок в карман платья и спешно возвращая все как было. – Мед, конфеты – какая, собственно, разница!

Я едва успела встать обратно к луже из супа, когда на кухню ввалились кухарка, экономка и сам Кристофф. Все злые, как рой пчел, и готовые рвать и метать.

Я даже голову в плечи вжала.

– Что вы тут делаете, рье? – в бешенстве прогрохотал Рэкшор. – Я же вам запретил ходить по дому без сопровождения!

– Я проголодалась, – нашла первое оправдание. – Завтрак, если помните, как-то не задался, а сопровождения выйти из комнаты не нашлось.

– Могли подождать обеда!

– Я, кстати, топала, – продолжала все так же невозмутимо. – Достаточно внушительно. Похоже, в вашем кабинете что-то так громыхало, и вы не услышали, рьен. А кухарка оказалась глухой, я же не виновата, что она меня не заметила! Так что я могу взять тряпку и помочь тут убраться. Мне не сложно!

Кристофф заскрежетал зубами, но ничего не ответил.

– Бэлла, – рявкнул он на экономку. – Уберите тут все, а после покормите рье и отведите в комнату.

– Вы сама доброта, рьен Рэкшор, – выдавила улыбку я.

Очередной злобный зырк в мою сторону, и Кристофф круто развернулся, покидая кухню.

Меня это устроило.

Минусом стало то, что меня и в самом деле принялись кормить.

Под пристальным взглядом экономки пришлось с энтузиазмом давиться двумя видами салата, печеным мясом и даже компотом.

– Суп не предлагаю, – скупо выдавила она. – Вы его разлили.

– И на том спасибо, – умилительно поблагодарила я. – А теперь мне можно к себе?

– Разумеется.

Она довела меня до комнаты, куда я с готовностью юркнула и заперла за собой дверь. Уж очень не хотелось, чтобы Бэлла заметила кошку.

К счастью, внутрь экономка и не рвалась.

Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что животное по-прежнему в покоях, а вот Бэдфорд так и не вернулся.

– Все никак с братом не наговорится, – пробурчала я, доставая из кармана банку с медом.

Возможно, стоило бы посоветоваться с ним, прежде чем отчаянно пробовать всякую гадость на вкус, но я рассудила, что Рассел опять начнет отговаривать. И мы снова потеряем время.

А его у меня, может, и нет.

В любом случае я не менталист и даже не маг – мне мед точно не опасен. Тем более что в книге четко написано – малая доза совсем не страшна.

От одной ложечки ничего не будет, может, даже не сработает.

Я с опаской открыла крышку и понюхала содержимое.

Пахло пыльцой, чуть более горьковатой, чем я привыкла, но не больше.

– Надо было прихватить из столовой ложку, – пробормотала я, понимая, что даже зачерпнуть нечем, и от безвыходности окунула кончик мизинца прямо в банку.

Надеюсь, Кристофф не брезгливый, впрочем, он даже не узнает. – Я собиралась вернуть мед на место, раньше чем обнаружат пропажу.

– Была не была. – Я поднесла палец ко рту и с осторожностью коснулась языком.

По вкусовым рецепторам тут же разлилась приторная сладость.

«Не так уж и плохо, – подумала я, подъедая весь мед с пальца. – Но этого, наверно, маловато, нужно еще…»

Стоило только об этом подумать, как голова закружилась. Комната поехала, заваливаясь набекрень, а я рухнула на пол с открытыми глазами.

Перед ними проносились почти забытые картины.

Аэропорт. Чемодан. Посадка…

Глава 26

Лавирую между толп пассажиров, все шумят, гомонят и будто специально мешают мне.

А я, между прочим, опаздываю.

Вскидываю руку – глянуть на часы, но вспоминаю, что они разрядились перед самым вылетом. Пришлось бросить их в чемодан в надежде, что заряжу по прилете на курорт.

А еще мне холодно в шортах и топе.

Дернул же черт переодеться прямо в туалете аэропорта. Но уж очень сильно мне хотелось побыстрее скинуть с себя джинсы, куртку и лететь налегке, только с сумочкой из ручной клади.

Бросаю взгляд на табло: регистрация на мой рейс скоро закончится, потому бегу к стойке без оглядки.

Успеваю в последние пять минут.

Улыбчивая сотрудница авиакомпании взвешивает мой чемодан и сообщает, что места остались только в хвосте самолета.

Меня устраивает, лишь бы долетели.

Девушка кивает, отдает документы и посадочный талон.

И я спешу дальше: нужно быстрее пройти все контроли и попасть в зону вылета.

Где-то на излете взгляда замечаю еще одного «опоздуна». Старенький дедок в очках на половину лица, в сером костюме.

Он о чем-то ругается с девушкой у стойки, но мне уже не интересно.

Бегу дальше…

Таможня пройдена. Я допиваю кофе из одноразового стаканчика, поглядывая на взлетную полосу и множество самолетов у терминала.

Есть особая романтика смотреть за этими машинами-гигантами и гадать, на каком именно полетишь. Вокруг скапливается все больше людей – это пассажиры моего рейса подтягиваются к выходу на посадку.

Становится еще более шумно: пищат дети, шумные тетки перекладывают какие-то вещи из сумок. Когда объявляют о пятиминутной задержке, гомон перерастает в возмущение.

Особенно сильно негодует тот старичок, который пришел следом за мной.

В отличие от многих, он, как и я, летит налегке – никаких огромных рюкзаков, колясок, только тонкий дипломат и планшет под мышкой.

– Заткнись, дед! – не выдерживает кто-то из толпы, я слышу гнусный хохот от двух парней моего возраста. Они явно тоже летят на отдых, это видно по расслабленному виду и банкам энергетика в руках. – Не кипишуй, все полетят!

– Имейте уважение, молодой человек! Я академик, заслуженный ученый! Нобеле… – начинает старик, но его голос тонет в объявлении о начале посадки.

Никому не интересно, кто там и что заслужил, все бегут к сотрудникам, пропускающим к заветному трапу, а я кривлюсь, глядя на всех «торопливых», потому что смысла давиться у выхода нет никакого – самолет раньше положенного все равно не улетит.

Поэтому иду в числе последних.

«Не привыкли спешить?» – раздается смутно знакомый голос позади.

Оборачиваюсь, вижу длинноволосого брюнета с острым взглядом лет тридцати – на нем старинный черный костюм, будто украденный из костюмерной фильмов про старую Англию. И что самое странное, у мужчины совершенно пустые руки – ни документов, ни билетов.

– Не привыкла, – отвечаю, испытывая странное ощущение неправильности, будто что-то не так, как должно быть, нервно дергаю плечом.

«А у вас тут забавно… – продолжает диалог незнакомец. – Не думал, что когда-нибудь увижу нечто подобное».

Ничего ему не отвечаю, странный он – псих какой-то.

Подхожу к стойке, улыбчивая стюардесса проверяет паспорт и посадочный талон, разрешает пройти дальше, и я спешу к выходу, замечая краем глаза, что странный мужчина, как приклеенный, следует за мной.

Он просто скользнул в турникет без всякого билета.

– Эй! – вскрикиваю я. – Зачем вы его пропустили?

Но меня будто не слышат, стюарды продолжают проверять последних пассажиров, да и меня ноги несут вперед.

Становится жутковато, потому что тело будто не слушается.

Мне хочется убежать, в груди поднимается страшное ощущение, что на борту произойдет что-то жуткое, и мне совершенно не хочется ни на какие юга, только подальше отсюда.

Но ноги шагают вперед, а мужчина продолжает преследовать. Я не могу даже обернуться, но спиной ощущаю, как близко он движется позади.

«Не паникуйте, Анна, – слышу его голос. – Это всего лишь воспоминания, на самом деле меня тут нет».

– Но вы есть, – спорю я. – Отойдите немедленно.

«Не могу, – отвечает голос. – Мы в каком-то роде связаны».

– В каком-то роде я оторву вам голову, когда смогу обернуться, – негодую я. – Немедленно отодвиньтесь, на два метра.

Слышится наглый смешок, и голос исчезает. Я оборачиваюсь и никого не вижу, только пассажиров.

Ноги все так же несут вперед.

Я захожу в боинг, уже другая стюардесса указывает мне в конец самолета – где-то там мое место.

Считая ряды, проталкиваюсь в хвост, пока наконец не достигаю последнего ряда. Закидываю свою сумку наверх, сажусь в кресло и сразу пристегиваюсь.

В руках теперь до одинокого пусто: мелькает мысль, что надо было записать в телефон какой-нибудь фильм и посмотреть в полете, но я тут же о ней забываю – ко мне, запыхавшись, подходит тот самый старик с дипломатом.

Его место сразу за моим, приходится подняться и пропустить, а еще помочь с поклажей, запихнуть чемоданчик к моей сумке.

– Спасибо, девушка, – благодарит он, присаживаясь на свое место. – А то никакого уважения… Пересадили на другой рейс…

Он начинает рассказывать историю о том, что должен был лететь в бизнес-классе еще вчера на научную конференцию по физике, но из-за погоды рейс отменили, а ему пришлось довольствоваться «вот этим».

Я слушаю вполуха, изредка кивая, в итоге до старика наконец доходит, что слушатель из меня так себе, и он умолкает.

В отличие от меня от летит со своим планшетом. Когда самолет взлетает, я краем глаза вижу, что он отключает интернет и листает на экране какие-то статьи. В них множество схем, непонятные мне закорючки-формулы, и я опять теряю интерес, ровно до взлета самолета.

Борт немного трясет, я вцепляюсь в подлокотники, и откуда-то сверху опять раздается голос:

«Не очень безопасный транспорт, в повозке надежнее».

Я вскидываю голову и опять вижу того мужчину-незнакомца.

– Сядьте, – шиплю я. – Вы с ума сошли, нельзя стоять в проходе!

«Мне можно», – улыбается он.

Борт опять дергает, но мой собеседник даже глазом не ведет. Не видят его и бортпроводницы, иначе почему до сих пор не сделали замечание?

Наконец высота выравнивается, тряска заканчивается и пилот разрешает отстегнуть ремни, но я не тороплюсь.

– Кто вы такой? – спрашиваю у стоящего надо мной.

«А вы не помните, рье?» – вопросом на вопрос отвечает он.

– А должна? Если сейчас же не уйдете, я сдам вас стюардам.

«Нехорошо так со своим женихом», – усмехается брюнет, а я делаю вывод, что он точно психопат, уже собираюсь позвать на помощь, как самолет опять начинает дрожать сильнее, чем при взлете.

Я поворачиваюсь к старику, сидящему рядом, тот бурчит себе под нос что-то про неумех пилотов, турбулентность и что на борту любой атеист поверит в Бога.

Старик все говорит, а я вижу дымку, возникающую вокруг его силуэта, словно дым.

В памяти всплывает жуткое знание о том, что самое страшное на борту самолета – это пожар, и уже хочу закричать, но тут самолет опять начинает мотать.

Да так сильно, что дымка, словно смещаясь в пространстве, перекидывается на меня, сгущается, а в следующий миг перед глазами все плывет.

Борт исчезает, я падаю в пустоту, стены которой состоят из плотной беспросветной субстанции.

Мне дико страшно, я пытаюсь кричать, но не слышу своего голоса. Кажется, падение продолжается целую вечность, пока внезапный свет не врезается в глаза, а мое тело – в каменную стену…

Закоулок, холод, пристань. Новый мир!

Я открываю глаза, резко вскакиваю и вижу над собой Бэдфорда и Рэкшора.

– Проснулась, летаргичка, – заявляет Кристофф, весь его вид говорит, что он зол, раздражен, но вот говорит он будто с облегчением. – Напугала до рурков. Кто в здравом уме ест концентрированный мед? Еще дешево отделалась. Всего два дня проспала.

Глава 27

Я осоловело хлопала глазами.

Тело ломило от неудобной позы, а возможно, из-за долгого лежания.

Оглянулась по сторонам.

Все те же покои, выделенные нам с Бэдфордом. Я лежала на кровати в облаке из подушек, и первое, что бросилось в глаза, – платье на мне было другим, нежели во время «дегустации» меда.

Я сощурила глаза и села рывком.

– Меня что? Переодели? – гневно спросила я.

– Разумеется, – Кристофф ответил невозмутимо. – Надо было оставить вас лежать на полу в грязной одежде, обляпанной медом. Вы в курсе, что, падая, уронили на себя всю банку стоимостью в целое состояние?

Если он надеялся вызвать во мне муки совести, то сильно ошибся, потому что я перевела взгляд на Бэдфорда, тот сидел ко мне ближе и даже зачем-то держал за руку.

Выдернула из его захвата ладонь и тут же припечатала пощечиной:

– Жених, значит!

От неожиданности мужчина вскинул брови и прижал ладонь к горящей щеке.

– Вас только это беспокоит, рье? – удивленно спросил он. – Думал, сильнее отхвачу за то, что все же влез к вам в голову.

– Подставляйте вторую щеку, – процедила я и гневно зыркнула на желтоглазого, а потом на его братца. Вздохнула, отдышалась и включила голову: – Но если я провалялась два дня, дайте догадаюсь: у вас не было иного выбора, чтобы «в меня» не влезть!

Бэдфорд поморщился.

– Я бы предпочел иные способы проникновения, но что ж поделать. Переодевала вас, к слову, Томпсон…

– Хватит уже! – рявкнул на нас Кристофф и принялся измерять комнату шагами, явно не от великого спокойствия. – Хотите узнать, что вы натворили, рье? Так я расскажу! Вы приняли убийственно концентрированную дозу меда Баскервилей. Вы вообще в курсе, что на три килограмма моих карамелек уходит всего унция?

– Да нет, откуда мне знать такие тонкости… – промямлила я.

– Спросить надо было! – новый рявк от Рэкшора заставил звенеть стены. – Далее вы провалились в галлюциногенный бред, какой ереси мы только не наслушались, дежуря возле вас двое суток.

Я невольно улыбнулась: это было бы мило, если бы меня сейчас не отчитывали, как последнюю дурочку.

– Наверное, нужно было вызывать доктора, – робко выдала я. – Промыть мне желудок…

С уст Кристоффа сорвался нервный смешок.

– Рассел, – бросил он брату. – Она еще и издевается. Мы решили, что на вас совершили покушение, и еще эта блохастая кошка путалась под ногами…

Я перевела взгляд на Бэдфорда, тот пожал плечами:

– Пришлось рассказать брату о моей маленькой тайне, – грустно выдал он. – Иначе как еще объяснить, что я узнал от животного причины вашего состояния. Анна, я оставил вас всего на несколько часов, а вы уже влипли в неприятности!

Вот сейчас мне и в самом деле стало стыдно.

Не за разбитый мед, не за два дня инсценирования «спящей красавицы», а за то, что Бэдфорду пришлось рассказать Кристоффу, откуда он добывает сведения.

– Простите, – уже искренне произнесла я. – Мне хотелось как лучше. Я прочла в справочнике, что мед помогает вспомнить забытое.

– О, да! Мы заметили! – Кристофф вновь продолжил меня отчитывать. – Знаете, что мы слушали целых два дня? Ваши воспоминания чуть ли не от момента пребывания в утробе и по сей день. Вы без умолку лопотали, никакой структуры и логики, а мы не могли даже пробиться к вам в голову из-за чертовых щитов. Пришлось караулить и ждать, пока они вновь начнут мерцать! ДВА ДНЯ! МЫ потеряли ДВА ДНЯ!

Раздался кашель – это Бэдфорд дал о себе знать.

– Не совсем потеряли, – произнес он. – Анна все же вспомнила кое-что, я видел удивительные вещи в ее памяти, многие из которых мне незнакомы и непонятны, но кое-что все же стало мне очевидным.

– Переместить хотели не меня? – Я прокрутила воспоминания в памяти еще раз.

Рассел кивнул.

– Того пожилого мужчину, он ученый в нашем мире.

– Физик – так он сказал.

– Поясните, – потребовал Кристофф.

Следующие несколько минут я и Бэдфорд пересказывали то, что я видела.

– Самолет, в котором летела, тряхнуло. И «дымка»… видимо, это портал, сместилась в мою сторону. Так что я оказалась здесь случайно.

– Хм… значит, мы верно мыслили, когда рассуждали, что кто-то похищает знания из вашего мира и потом пытается применить и воссоздать у нас. – Кристофф озадаченно потер подбородок. – Революцию, значит, хотят устроить. Своих мозгов не хватает – воруют у более развитых. Низшие твари…

Я перевела взгляд на Рассела, и тот развел руками:

– Пришлось рассказать Кристоффу об оборотне-соме, стрелявшем в нас. Ну и пока вы «отсутствовали», мои кошки нашли в городе еще кое-что.

Я замерла в ожидании продолжения.

– Оружие. Много оружия, подобного тому, что уже было использовано. Склады с порохом, пули, автоматы – все это лежит в подвалах в различных районах столицы. Теперь совершенно очевидно, что мы имеем дело с заговором против власти.

Я села ровнее и хмыкнула, скрещивая руки:

– И почему я не удивлена? В чем-то я даже поддерживаю этих людей. Они унижены и притеснены.

– Осторожней со словами, – предостерег Кристофф. – Я и за меньшее отправлял в казематы.

Но я гордо вздернула нос.

– Меня не отправите, – уверенно заявила, глядя в глаза блондину. – Я вам нужна, потому что без меня вы ничего не знаете о технологиях моего мира. Грош цена вашему ментальному дару, невидимой страже, живым зданиям с домовыми, если все это можно разрушить с далекой дистанции, просто нажав на кнопку или спусковой крючок. Я просто не хочу крови и лишних жертв.

Кристофф только фыркнул.

– И как же вы, милая рье, в чьей голове ноль полезного, можете нам помочь? Умным словцом?

Я пропустила его остроты мимо ушей, но посмотрела на Рассела. Он всегда слушал и понимал меня лучше.

– Бронежилетами, – произнесла я. – В нашем мире давно придумали, как выжить, если в тебя летит пуля. Но нам нужен Алмур и другие модисты, подобные ему. Те, кто умеет быстро создавать одежду, имея лишь материалы. Если хотите обезопасить своих людей и себя, я подскажу, как сделать простой бронежилет, но взамен…

– Вы еще и условия ставите!

– Ставлю, – твердо выпалила, глядя на Рэкшора. – Если бы я не была так зла на своего похитителя, то ни за что не помогала бы вам. Но как бы то ни было, я симпатизирую простым людям, а посему требую аудиенцию у вашего отца. Я хочу поговорить с королем!

– Смеетесь? Что девчонка вроде вас может сказать высшему менталисту?

– Буду просить реформ для оборотней: сомов, крыс и других, тех, кого вы называете низшими. Право на выбор, а не на то, что им дано при рождении. Если ваш отец согласится, я помогу знаниями.

– Девчонка смеется! – Кристофф посмотрел на брата. – Угомони свою ненормальную. Отец никогда не пойдет на это, а только разозлится. Анну отдадут другим менталистам, пока те не взломают щиты и не вытащат все знания насильно. Бронежилеты или что там еще она знает. До последней буквы.

Я крепко сжала зубы и кулаки, но отступать была не намерена. На моей стороне оставался решительный аргумент.

– Время! – заявила я. – Возможно, у вас его нет. Ушло два дня, чтобы просто проникнуть в мои воспоминания, когда щиты ненадолго пали. Сколько уйдет у ваших металлистов, одному рурку известно. Возможно, у них нет даже суток на мои пытки. Так что чем быстрее я встречусь с королем, тем быстрее Алмур начнет клепать защиту для вас и ваших гвардейцев. Решайте, рьен Рэкшор! Слово за вами.

Целую минуту Кристофф молчал, долго и тягостно, пока решительно не развернулся и не зашагал к двери, лишь у самого порога он затормозил, кинув Бэдфорду:

– Если ты на ней все же женишься, подарка на свадьбу не жди!

Глава 28

Вечерело.

Все в доме Кристоффа затихало, а я сидела у окна, смотрела на раскинувшийся за ним сад и думала о своем.

Спать, несмотря на поздний час, совершенно не хотелось.

Похоже, я крепко отоспалась за двое суток под действием меда.

Не спал и Рассел.

Он сидел в кресле за моей спиной и тоже молчал.

Но я буквально нутром чуяла некую недосказанность между нами. Будто незримый канат был натянут в воздухе, и оставалось только что-то с ним сделать. То ли разрезать, чтобы не мешался, то ли оставить все как есть.

– Вы хотите мне что-то сказать? – не выдержала первой я. – С момента, как я очнулась, вы были непривычно молчаливы. Думала, засыплете меня впечатлениями о подсмотренном в моей голове. Как вам мой мир, к слову?

– Безумен, – коротко отозвался мужчина.

Я обернулась.

Рассел задумчиво смотрел на меня, положив подбородок на сомкнутые пальцы.

– Не безумнее, чем ваш, – ответила тем же.

– Мне не нравится то, что вы хотите предложить моему отцу превратить наш мир в свой, – произнес Бэдфорд. – Вся эта суета, грохочущие механизмы, куда-то бегущие люди, молодежь, не знающая уважения к старшим. Наше общество лучше, совершеннее.

– Разве? – удивилась я. – Ваше общество такое же. Вы сейчас описали лишь то, что ощутила я, когда здесь оказалась. На пристани, в летней одежде, среди тех, кто пялился на меня, будто на неведомую зверушку. Все дело в привычках. И вы неправы: я не хочу предлагать вашему отцу изменять ваш мир.

– А что тогда?

Я тяжело вздохнула.

– Ваш мир и без того меняется, мне странно, что вы этого не понимаете. Если проводить параллели, то ваш мир похож на мой каких-то сотню-полторы лет назад. И за эти годы в моем отгромыхало несколько разрушительных войн, были страшные катаклизмы, и все это привело к изменению порядков. Думается мне, что вы стоите в начале чего-то подобного. Грядущая революция – только цветочки. Но ее можно избежать, еще можно не услышать взрывы неразорванных бомб и избежать плача нерожденных детей.

– Как патетично… но не уверен, что эти милые речи проймут моего отца. Вы его не знаете.

Я пожала плечами.

– Попытка не пытка.

Бэдфорд привстал с кресла и подошел к кровати.

– Час поздний, не знаю, как вы, а я уже третьи сутки на ногах.

– Ложитесь, мне совершенно не хочется спать. – Я отошла от окна и направилась к двери. – Надеюсь, Кристофф будет не против, если я скоротаю ночь в библиотеке.

Бэдфорд посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом – я даже подумала, что сейчас начнет отговаривать. Но… увы.

– Помните, вам нужно громко топать, чтобы окружающие слышали, где вы находитесь. Правила есть правила, не смотрите на меня так, рье. Библиотека на первом этаже, в противоположном крыле. Так что всего-то надо спуститься по лестнице, пройти южный коридор, далее свернуть налево, после направо, потом опять налево…

– Хватит, – прервала я. – Передумала. Останусь здесь.

– Как будет угодно.

Я плюхнулась в кресло, где еще недавно сидел Бэдфорд, и притихла.

Хочет спать – пусть спит. Я просто посижу, поразглядываю потолок, стены…

Рассел тем временем принялся переодеваться.

Снял с себя рубашку, принялся за брюки…

Потолок был очень живописным, белым с подтеками штукатурки, но вот мой взгляд то и дело метался к мужчине.

Разглядывать Рассела оказалось куда интереснее, чем интерьер.

Широкие плечи, мускулистая спина… Я провела взором вдоль ложбинки позвоночника и остановилась на кромке ночных штанов, которые будто бы случайно сползли чуть ниже, чем прилично.

Считайте меня извращенкой, но мне в мужчинах всегда нравилось разглядывать именно зад – в моих вкусовых предпочтениях именно эта часть тела была самой сексуальной, а не всякие там пошлые кубики.

Рассел тем временем вооружился полотенцем и ушел в уборную, я же осталась со своими мыслями наедине.

Совершенно неожиданно в мою голову начали лезть сокровенные думы о том, что же дальше.

Воспоминания о родном мире всколыхнули переживания: как там родители, друзья? А главное – как мне к ним вернуться?

Возможно ли вообще вернуться обратно? Что, если у меня оказался билет в один конец?

Я уже не раз представляла себе, что когда все уляжется, то придется начинать жизнь здесь, но еще ни разу не думала о том, как это будет во «всамделишном» виде.

Все из-за Бэдфорда.

После того как он сказал мне в самолете, что он мой «жених», еще и Кристофф дров в огонь подкинул с этим подарком на свадьбу.

Не очень-то и хотелось, между прочим.

Но в один миг мое воображение уже нарисовало картину: я в белом платье у алтаря, рядом Рассел, плачущая от счастья Томпсон, смахивающая скупую слезу…

А потом дети, ипотека… жилья-то своего нет.

Тьфу, блин!

Я потрясла головой.

Привидится же такое.

– Иногда мне кажется, что у вас нервный тик, – раздалось со стороны.

Я вздрогнула и обернулась.

У дверей стоял вернувшийся Бэдфорд, с мокрыми волосами, на которых еще остались капельки воды, и полотенцем через плечо.

Замерла… каюсь, залюбовалась.

– Что? Какой еще тик?

– Нервный. Вы постоянно трясете головой без причины.

– Так уж и без причины, – надулась я, и весь флер надуманной романтичности тут же испарился. – Ложитесь уже спать. Не отсвечивайте.

Мужчина прошел к кровати, без особых душевных терзаний залез под одеяло.

– А вы? Так и будете сидеть? – все же спросил он. – Если хотите, разделим ложе подушками. Мое обещание не трогать вас по-прежнему в силе.

– Может быть, потом, – пробормотала я. – Отдыхайте. Я найду чем заняться.

– Как хотите… – буркнул он, и мне даже показалось – обиделся, слишком странная нотка промелькнула в голосе.

Теперь стало еще тише.

Шло время, Бэдфорд, кажется, уснул, дыхание его стало мерным и спокойным, я же маялась от безделья.

На этот раз в комнате даже кошки не осталось, чтобы скоротать время за ее поглаживанием.

В итоге меня начало раздражать даже тиканье часов.

Отчаявшись, я решила попытаться уснуть.

Сходила умылась, переоделась в одну из ночных сорочек, что пошил Алмур, – пошлую до невозможности, но самую приличную из всех.

Когда я вдохновляла его на создание линейки современной одежды, даже не думала, что модист настолько все перевернет в своих идеях.

Черный шелк приятно холодил кожу, а кружева едва-едва прикрывали стратегически важные места.

– Дурдом какой-то, – бормотала я, подходя к кровати, будто это арена с грозным быком, а я тореадор с красной тряпкой.

Ну в самом деле, ни одна нормальная девушка не полезет в кровать к мужику в таком виде, как у меня сейчас, не имея определенных планов. Был еще вариант спать совсем голышом или найти мои видавшие виды шорты и бюстик – они и то приличнее выглядели. Но, порывшись в залежах одежды, своих старых вещей я не нашла. Как испарились.

– Где там подушки, – пробормотала я, глядя на спящего мужчину и принимаясь сооружать между нами Китайскую стену.

Четырех подушек оказалось преступно мало. Сидя на кровати, я перекладывала их и так и эдак… но или стена оказывалась низкой, либо спать мне оставалось не на чем.

– Вам помочь? – Бэдфорд повернулся в мою сторону и, положив руку под голову, тоскливо глянул на меня.

– Спите уже, – раздраженно ответила я, прикрывая слишком откровенные кружева одной из подушек.

– Да я бы с радостью, но у меня ощущение, что я пытаюсь уснуть в норе с беспокойным енотом… Вы слишком активно елозите. Потому повторю вопрос: вам помочь?

Не знаю, как он это делал – то ли смотрел слишком устало и укоризненно, то ли говорил слишком серьезно, но в очередной раз я ощутила себя полнейшей идиоткой.

А еще вдруг стало обидно.

Чисто по-женски.

Вот я сижу перед ним в одном белье, строю заградительную стену, дабы Рассел даже не думал покуситься на мою честь, а он… А он, похоже, и в самом деле не думал на нее покушаться.

В его глазах было ноль интереса, и мои руки сами по себе опустились вместе с подушкой.

Вот что я в самом деле как ребенок?

– Спите, – еще раз пробурчала я, бросая подушку на ее законное место в изголовье. – Я больше не буду.

С этими словами забралась под свое одеяло с головой и отвернулась спиной к мужчине.

Тот тоже затих. Похоже, лег.

Целых минут десять я лежала в одной позе, пока тело не начало затекать. Потом осторожно перевернулась, и еще раз, и еще раз… и еще… и потом опять.

– Хватит, – раздалось над ухом, и горячая рука легла на меня сверху. – Иногда я очень жалею, что не могу воздействовать на ваши чувства, Анна.

– Вам лишь бы воздействовать, – пробурчала я замирая. Сердце беспокойно забилось в груди, явно протестуя простив нахождения чужой лапы так близко к нему. – Уберите руку.

– Уберу, и вы опять начнете изображать устрицу перед подачей. – Рассел придвинулся чуть ближе, так что я ощутила его дыхание на затылке. – Я не собираюсь вас трогать в том смысле, которого вы опасаетесь. Просто хотел предложить, попытаться….

Он не закончил, а я резко скинула с себя его ладонь и перевернулась к нему лицом. Так резко, что наши носы оказались настолько близко друг к другу – даже неприлично.

– Попытаться что? – выдохнула я. – Опять ваши шуточки?

– Попытаться навести на вас сон, – озадаченно произнес Рассел. – Но раз вы ожидали от меня чего-то иного, поделитесь! Не люблю, знаете ли, когда не оправдываю ожиданий.

Я уставилась на него в растерянности: что же ответить?

Наши взгляды пересеклись, его кошачьи глаза мерцали в темноте, будто угли от костра, и мне бы отпрянуть от него, отвернуться…

Но его пальцы коснулись моей щеки, с легким трепетом провели вниз и коснулись губ, медленно обвели, приласкали, будто лепесток молодой розы…

– Может быть, вы провоцировали меня на это… – Нежный шепот коснулся слуха, а его губы – моих губ.

Дыхание сбилось, рука мужчины скользнула к моим волосам, зарылась в них и притянула меня ближе.

Я, кажется, даже пыталась протестовать, но возмущение было столь неуверенным и робким, а губы Рассела такими настойчивыми и твердыми, что я ощутила себя морем, которому очень хочется поддаться покоряющему его кораблю и утонуть в этой эйфории.

И я прикрыла глаза, погружаясь в ласку из губ, касаний рук и недосказанных слов.

Разум говорил, что надо бы остановиться, я же девушка гордая – до свадьбы «ни-ни», а еще принципиальная…

Дверь рывком распахнулась, едва не слетая с петель.

Грубо прерванная на самом интересном, я была готова сгореть от стыда, когда узрела Кристоффа.

– Какого рурка! – в сердцах выкрикнул Рассел. – Тебя не учили стучаться?!

– Милуетесь, значит, – с прищуром процедил Рэкшор, только сейчас я заметила, что его белые волосы измазаны сажей, а от дорожного костюма несло гарью. – На дворец напали!

Он смерил меня долгим проникновенным взглядом, особенно задержавшись на груди. Я успела прикрыться подушкой.

– Беру свои слова обратно, про «ни рожи ни кожи», – пробурчал он.

– Пшел вон! – процедил Бэдфорд, легким взмахом руки отправляя в братца подвернувшуюся под магическую руку вазу. – Подождешь за дверью!

Кристофф увернулся от снаряда, но уходить не спешил:

– У вас пять минут, и мы должны отправиться во дворец.

– Зачем?! – Бэдфорд, в отличие от меня, уже натягивал штаны, пока я продолжала кутаться в одеяло. – Если было совершено нападение, это не самое лучшее место, куда следует отправляться Анне.

– Да при чем тут вообще она! – раздраженно бросил братец. – Отец серьезно пострадал, созывают наследников и особо приближенных! Он может не дожить до утра.

Глава 29

Мы опять тряслись в экипаже.

Я, Рассел и Кристофф.

Меня брать не хотели, но я настояла. Раз местный король собрался торжественно почить, это не повод откладывать нашу с ним беседу.

Назовите меня циничной стервой, но он был сам виноват, что дело дошло до революции.

– Как это произошло? – спросил Бэдфорд. – Нападавших поймали?

Кристофф скривился.

– Не совсем поймали… – протянул он. – Собрали то, что от них осталось.

– Вы изверги! – не выдержала я. – Неужели было сложно не калечить людей, вы могли задержать их, допросить, узнать требования…

– Выслушивать требования от трупа… – Кристофф зло посмотрел на меня. – Прежде чем обвинять, вы могли бы узнать, что произошло. Эти люди… Хотя это не люди – чертовы крысы-оборотни. Отец как раз покидал одну из спален фавориток, когда произошел подрыв коридора, по которому он передвигался. Эти крысы…

У Рэкшора даже кулаки сжались.

– Подорвали сами себя? – догадалась я.

– Да. Себя, несколько коридоров, множество невинных людей. Начался пожар, паника…

– Можешь не продолжать дальше, – прервал Бэдфорд. – Отец хотя бы в сознании?

– Пока да… Но что будет дальше, неизвестно. Точнее, известно. – Рэкшор отвернулся, и я увидела, как нервно дернулся его кадык, будто мужчина сглатывал тяжелейший ком в сухом горле. – Лекари не дают шансов, у них не выходит остановить кровь. Они делают все, что возможно, но…

Он умолк, а мне вдруг стало его действительно жалко.

Кристофф выглядел потерянно, я вспомнила, что именно он значился главным претендентом на престол, но, похоже, близость перспективы получения власти не особо его радовала.

Мы въехали на территорию дворца, уже издалека стало видно, как сильно пострадало здание. Левое крыло было частично разрушено, а из окон до сих пор валил дым.

– Надеюсь, мы успеем, – произнес Рэкшор, когда карета остановилась у одного из зданий недалеко от конюшен.

Выглядела постройка отнюдь не по-королевски, скорее, как дом для прислуги.

– Пришлось перевести отца сюда, – пояснил Кристофф. – Во дворце до сих пор небезопасно.

Он толкнул одну из неприметных дверей и проскользнул внутрь, мы с Бэдфордом последовали за ним.

Похоже, я не ошиблась, предположив, что это был дом для прислуги. Хоть сейчас здесь царила тишина, но повсюду осталось развешанное белье, сушились чьи-то грязные башмаки, витал запах навоза и пота.

– Ты оставил отца здесь? – не поверил своим глазам Рассел. – Не нашлось места почище?

– Я оставил отца там, где будут меньше искать. – Кристофф подошел к очередной двери и постучался хитрой комбинацией из рваного ритма.

Изнутри раздались шаги, щелкнули замки, дверь открыли.

– Это ты… – раздался облегченный женский вздох. – Проходи…

Открывшая нам оказалась леди лет сорока с надменным взглядом, осанкой царицы и взглядом коршуна. Ее черный дорогой наряд резко контрастировал с абсолютно белыми волосами, будто первый снег, а короткий надменно-брезгливый взгляд на Бэдфорда тут же расставил все по местам.

Сразу видно, кто тут чей родственник.

– Не нужно было приводить его сюда, сын, – бросила она Кристоффу. – Король распорядился четко – только официальные наследники и особо приближенные. Это отребье ни то ни другое…

Рассел равнодушно скользнул взглядом по беловолосой, фыркнул:

– Я тоже не рад видеть вас, леди Рэкшор. Еще б вас не слышать, стало бы совсем отлично.

– Отставить! – почти рявкнул на этих двоих Кристофф. – Нет времени. Отец еще в сознании?

Леди Рэкшор опустила взгляд.

– Пока да… но лекари говорят: ему осталось недолго. Слишком много крови он теряет…Скоро ты займешь его место.

Я косо зыркнула на эту мадам. Хоть и говорила она с якобы скорбью, но я видела, как блеснули ее глаза.

Вот стервятница!

В этот момент дамочка заинтересовалась и мной.

Посмотрела изучающе, прищурилась, тугая волна магии отделилась от нее и небрежно коснулась меня.

– А вы еще кто? – спросила она, и в голосе появились опасные нотки. – Кристофф, кто это? Только не говори, что твой отец нагулял еще одну бастардку. Что за дом?

Рэкшор еще не успел открыть рот, как ответила я.

– Дом Динозавров, и если вы, леди, еще раз попытаетесь меня прощупать магией без разрешения, голову откушу!

Заискивать перед мамашей блондинчика я не собиралась, тем более если король и в самом деле собирался отправиться к руркам, времени у меня тоже оставалось не много.

– Где ваш отец? – спросила я озираясь. – Его тут нет. А мне надо с ним поговорить.

– Нашли время… – Кристофф подошел к одной из стен и отодвинул несколько досок. – Думаете, это подходящий момент для аудиенции?

– Самый что ни на есть, – отозвалась я. – Может, на краю гибели до вашего отца дойдет, что он был неправ и надо что-то менять.

– Пройдет несколько часов, и менять будет уже другой король… – мрачно ответил Рэкшор. – И если это буду я…

Договорить он не успел, я отодвинула его плечом и скользнула в черную темноту за досками.

Там оказались узкий лаз и лестница, ведущая вниз, пришлось около трех метров пробираться на ощупь, прежде чем нашла еще одну дверь и толкнула ее.

Яркий свет ударил по глазам, пришлось даже зажмуриться.

– Анна?.. – раздался удивленный голос, я обернулась и узрела Алмура. – Анна… – Он кинулся ко мне и принялся рыдать у меня на плече. – Горе-то какое. Это так ужасно, меня позвали сюда, чтобы снять мерки для последнего костюма…

Где-то между нами запищала прижатая Шуша.

– И вам здравствуйте, Вильгельм. Рада видеть, хоть и повод нерадостный. – Я с усилием оторвала модиста от себя и принялась озираться по сторонам.

Тайная комната, припрятанная под откровенным сараем, была обставлена почти по-царски.

Большая кровать, возле которой теперь хлопотали незнакомые мне люди, наверное, лекари, и много света, так много, что были видны лица всех собравшихся.

Их оказалось не так много: Алмур, Кристофф и Бэдфорд, зашедшие за мной, еще несколько мужчин в возрасте, стоящие у стен, и рыдающая девица с огромным животом.

Она сидела в самом углу и украдкой вытирала слезы – я же сделала вывод, что это очередная фаворитка, которая сейчас не просто рискует остаться не у дел, но и жизни лишиться.

Кого она носила под сердцем? Очередного бастарда-конкурента? Интересно, как с ней поступит Кристофф, когда корона ляжет на его голову?

Не Рэкшору ли принадлежала фраза в отношении нерожденного ребенка Бэдфорда: «Нет ребенка – нет проблем. Я и Эшли предлагал зарыть в канаве, но отец не позволил». Если все обстояло в действительности так, то король мог быть не совсем безнадежен в своем великодушии.

Я сделала робкий шаг к кровати, лекари, суетящиеся вокруг, недовольно на меня зыркнули.

– Это еще кто? – раздался за спиной голос, говорил один из незнакомых мужчин. – Кто ее сюда привел?

– Я. – Бэдфорд отвечал спокойно и даже продолжал что-то говорить, но я его уже не слышала.

Мой взор был полностью прикован к умирающему на кровати. Даже ком тошноты подошел к горлу, таким неприятным оказалось зрелище.

Лицо короля когда-то было красивым, такой же черноволосый, как и Рассел, с тем же разрезом глаз, острыми чертами лица, но сейчас изуродованный острыми осколками.

Правой руки не осталось… Вместо нее нечто изломанное, иссеченное, кровоточащее, с разорванными связками.

То же самое с правой ногой…

– Ему осталось мало… – произнес один из лекарей. – Эти раны несовместимы с жизнью, а наша магия не в силах затянуть подобные травмы. Мы пробовали срастить кости, но там же месиво… Одни осколки.

Я сделала еще один шаг к кровати, упрямый, но все же шаг.

– Я должна поговорить с ним.

– Рье, король не может разговаривать, вы разве не видите? – Один из мужчин перегородил мне путь, но я обошла его и присела возле кровати напротив лица умирающего.

– Мне сказали, что вы самый сильный менталист в этом мире, – произнесла, глядя в глаза этому человеку. – Только вы способны прочесть мысли через те щиты, которые стоят на моем разуме.

В комнате повисла тишина, а я продолжала:

– Выйдет слишком долго, если я стану вам объяснять словами, кто я и зачем пришла. Но я могу помочь… может, не вам, но вашему миру. Прочтите, что я думаю… Я хочу, чтобы вы поняли…

– О чем она лепечет? – позади все так же возмущалась леди Рэкшор. – Уведите отсюда эту сумасшедшую, король должен объявить наследника.

Наши взгляды с отцом Рассела пересеклись, с огромным усилием он поднял здоровую левую руку и коснулся моей щеки.

Мир вокруг померк, совсем как пару дней назад, когда я попробовала треклятый мед.

Глава 30

Опять мелькали картинки моего прошлого, разные периоды жизни. Все это проносилось перед моими глазами, исчезало и заменялось новыми воспоминаниями.

Вот аэропорт, а следом допрос в маглицейском участке, вот первая встреча с Расселом, а вот ревущая в истерике Томпсон говорит, что дом ее подруги исчез…

Будто калейдоскоп, все перекручивается, и я уже была готова схватиться за голову от боли, потому что, роясь в моем мозгу, король не церемонился, он выворачивал все наружу, но я терпела – сама ведь разрешила.

Все закончилось моим поцелуем с его сыном, а дальше обрыв…

Буквальный.

Все снова исчезло и заволокло туманом, который, рассеиваясь, оставил меня одну в пустоте.

Оглянулась.

Теперь я стояла на краю утеса, под которым волновалось серое ураганное море.

– Знаете это место? – раздался неожиданный вопрос незнакомым голосом.

Я обернулась.

Позади стоял король, живой, невредимый и очень грустный.

– Нет, – покачала головой я. – А должна?

– Оно из вашей головы. Мы ведь сейчас в ней находимся.

– Тогда моя голова то еще угрюмое местечко, странно, что здесь нет гигантских тараканов, – вяло усмехнулась я, глядя на убегающие за горизонт бескрайние воды.

– Это мыс Белых Рысей, – отозвался король. – Я бывал здесь очень давно, только тогда он выглядел иначе. Там стоял маяк…

Мужчина указал на кривой обломок утеса с острой кромкой.

Я поморщилась и потерла виски – голова опять начала трещать.

– Мыс Белых Рысей, я точно никогда не бывала тут…

– Возможно, видели на открытках. – Король подошел ко мне вплотную, так что между нашими плечами оставалось не такое большое расстояние. Теперь мы оба смотрели вдаль. – Это было живописным местом. Жаль, я больше никогда не увижу его вживую.

– Мне тоже… – искренне посочувствовала я. – Но вы ведь понимаете, что я пришла не за тем, чтобы показать море и обломок горы. Вы умираете, ваше общество рушится, и завтра Кристофф будет коронован…

– Он еще не готов, – мрачно отозвался мужчина. – Еще совсем мальчишка…

– Тогда кто? – не выдержала и спросила я.

– Кристофф – за неимением лучшего… – король отвечал смиренно, будто уже свыкся с мыслью о собственном уходе. – Но его сметут, сметут и любого другого: Бэдфорда, убьют Кристину…

Я поняла, что он говорил о той беременной, что плакала в углу комнаты.

– Никто из моих детей не готов к власти… Хотя я тоже был к ней не готов, когда ушел мой отец. Мне бы еще лет пять…

– И что бы вы сделали за эти годы? – искренне спросила я. – Поменяли бы что-нибудь в обществе? Исправили ошибки?

Мужчина расхохотался, открыто и беззлобно.

– А что я, по-твоему, делал всю свою жизнь? Я исправлял общество, но оно не меняется в один миг, за одно поколение. Это море перед нами точило берег не один миллион лет, чтобы он стал таким прекрасным. Так и я: чтобы изменить правила игры, начал двигать фигуры – превращать пешек в ферзей. Но для этого нужно порой совершить сотню ходов.

Я недоверчиво посмотрела на короля – ей-богу, не понимала, о чем он говорит.

Какие пешки, какие ферзи?! Хотя я была определенно рада, что в этом мире тоже существуют шахматы.

– Я разносил свое семя, – пояснил он. – Да, согласен, метод так себе. Но это работало. Мне пришлось сеять отпрысков в разных домах, чтобы однажды приблизить их к себе. Низшие или высшие оборотни, не так важно, главное, что когда им приходилось покидать родные семьи, они помнили свои корни. Взять хотя бы Рассела – он мой любимчик. Безразмерно одаренный, он столкнулся с неприятием общества, но остался цельной личностью. Пусть как менталист он слаб, но в остальном… Я долгие годы наблюдал, как он самостоятельно выстраивал свою жизнь, правда, прикрываясь моим именем. Но даже это достойно восхищения.

– То бишь ваш план состоял в том, чтобы привести в высшее общество тех, на кого сейчас даже смотреть боятся без брезгливости.

– Да. На это ушли бы годы, но новое поколение стало бы лучше нашего.

– Тогда Кристофф точно не лучший выбор для управленца, – абсолютно серьезно ответила я. – Он слишком зашорен.

– Это вина его матери, алчной и властолюбивой. Но я лишь хотел подстраховаться, произвести на свет сильного менталиста, который смог бы удержать бразды правления.

Тут настало время смеяться мне.

Истерически так.

– Возможно, вы преуспели, только не с Кристоффом. Кто-то уже перетягивает одеяло на себя, перенося ученых из моего мира, создавая оружие и объединяя людей. Не удивлюсь, если это один из ваших неучтенных отпрысков.

Король покачал головой.

– Боюсь, нет. Своих я ощущаю нутром, еще до их рождения. Нет, враг, который меня поверг, не испытывает ко мне родственной привязанности. Случайная величина, которую я не заметил. Жаль, не посмотрю ему в глаза…

– А если все же посмотрите? – спросила я.

– Ты же слышала: мне осталось несколько часов.

– А вдруг? – не унималась я. – Ваши лекари слишком полагаются на магию, а в моем мире ее нет, но и не с такими повреждениями люди оставались живы. Я не медик, но моих знаний анатомии может хватить, чтобы попробовать. Нужно лишь иссечь поврежденное, пережать сосуды, остановить кровь – но вы лишитесь ноги и руки. В моем мире было множество войн, после которых остались миллионы людей, переживших и более серьезные операции.

Король отступил на шаг, будто испугался моих слов.

– Хочешь превратить меня в прикованное к стулу существо? Нет ничего более унизительного, чем быть беспомощным калекой.

– Живым калекой, – поправила я. – Вы же сами сказали – вам нужно пять лет. Я не гарантирую успеха, умереть вы и так умрете, но появится хотя бы шанс. Верните меня в комнату, и я скажу лекарям, что делать.

– Но у тебя есть условия, – мужчина вновь прочел мои и без того прозрачные мысли.

– Да, – кивнула я. – Если вы выживете, то подпишете указ, дающий всем низшим сословиям права и свободы. Пусть каждый, независимо от дома, получит возможность выбирать свою судьбу. Ювелир сможет стать певцом, Крыса – кондитером, Невидимки – плотниками… Разрешите всем выбор!

Глава 31

– Выведите отсюда эту сумасшедшую!!! – Один из лекарей, тот, что постарше, с залысиной и проседью, смотрел на меня одновременно злобно и испуганно.

Последнее после того, как я изложила свой план, очнувшись.

Второй ему вторил:

– Где это видано: отрезать от человека плоть и зашивать остатки! Вы за кого нас принимаете? За дешевых модистов? Мы носим высокое звание врачевателей, и мы в жизни не оскверняли свои руки, взяв в них иглу и нитку.

– Но позвольте!!! – где-то за моей спиной возмутился Алмур. – Что не так с нитками и иглами?

Его фраза потонула в возмущениях других. Особенно громко протестовала леди Рэкшор. Матушка Кристоффа, казалось, была не прочь взять в руки и нитку, и иголку, и даже пилу с молотком, но не для спасения короля, а чтобы меня всем этим пришить, а потом прибить.

– Сын, где ты откопал эту дрянь?! Она хочет убить твоего отца!!!

– Мой отец и так умирает, – задумчиво отозвался Кристофф. – И откопал ее не я, а Бэдфорд. Это его невеста!

В комнате повисла гнетущая тишина, теперь все сверлили взглядами Рассела, но тот, будто каменная стена, оставался невозмутим. Неудивительно: если он с подобным отношением сталкивался с детства, то я понимаю, откуда у него такое бронированное самомнение.

– Анна, – произнес он, подходя ко мне ближе. – Еще раз озвучь свой план.

Я вздохнула и повторила, в этот раз стараясь аргументировать каждый шаг.

– Король теряет слишком много крови. Ваша хваленая магия уже доказала свою неэффективность. Разорванные артерии и вены – это не легкие ссадины, трах-тибидохом не сошьешь.

– Если бы не было костяных осколков, – встрял лекарь, – мы бы справились, но характер травмы не позволяет…

Я вскинула руку, перебивая:

– Поэтому нужно иссечь поврежденное. Отрезать, если будет угодно, а затем сшить сосуды, чтобы остановить кровь. Для этого нужны нитка, иголка и немного храбрости. Король и так умирает, мы хотя бы попытаемся ему помочь. Рьен Бэдфорд нам поможет, погрузит своего отца в сон, максимально крепко, чтобы он не чувствовал боли.

Старший лекарь скрестил руки на груди.

– Я отказываюсь участвовать в этой авантюре. Не хочу, чтобы мое имя связывали с сомнительными методами. Хотите убить короля в еще больших мучениях? Дело ваше.

Второй врач закивал.

– Невиданное дело – людей резать. Мы не мясники! Мы работаем с высшими энергиями, наша магия – это чуткая настройка с природой организма!!!

Я сощурилась, гнев переполнял изнутри. Никак не ожидала, что столкнусь с такой твердолобостью. Эти люди были зашорены и ограничены. Твердолобы. Вот она, обратная сторона идеального общества, где все знают свои места. Когда понадобилось изменить привычному, хотя бы в мелочи, даже лекари, призванные спасать, шли в отказ.

– Как же вы в таком случае вообще людей лечите? Аппендицит? Кесарево? – пробушевала я.

Судя по новому молчанию – никак. Эти слова тут слышали если и не впервые, то пациентов с такими проблемами не спасали. Видимо, чуткая настройка не помогала.

Я еще раз обвела взглядом собравшихся.

Двое мужчин в углу смотрели на меня настороженно, в отличие от лекарей они так и не проронили ни слова, а вот беременная Кристина перестала рыдать.

– А я согласна, – неожиданно подала она голос. – Если нет других шансов, надо хвататься за то, что есть.

– Еще раз повторяю: я отказываюсь проводить сие действо. – Старший лекарь был непреклонен. – Мой коллега тоже!

– Видите! – почти радостно огласила мать Ректора. – Никто не будет этого делать. Или вы сами, рье Анна, будете проводить эту… как ее… ампутацию?

У меня нервно дернулся глаз.

Сама?

Я, конечно, не робкого десятка, но у меня элементарно физических сил не хватит. Максимум, я могла бы ассистировать, помогать советом. Тут был нужен мужчина! Крепкий, сильный и умеющий держать нитку с иголкой.

Я резко повернулась к Алмуру.

– Вы… – ткнула его пальцем. – Вы должны помочь королю.

Тот хлопнул глазами. Где-то за пазухой его лилового камзола запищала Шуша.

– Я? – не понял модист. – Что я?

– Вы проведете операцию, – четко и безапелляционно заявила я. – Больше некому. Шить умеете, кроить тоже.

Алмур попятился к дверям.

– Я м-модист, – прозаикался он. – Я могу снять мерки к последнему костюму. Рье Анна, не сходите с ума, вы требуете невозможного!

– Я не требую, я предлагаю. – В два шага достигла почти сбежавшего Вильгельма и дотащила до кровати с умирающим.

Король находился в полубреду, но, может, сейчас оно и к лучшему. Увидь раненый, что я собиралась заставить модиста провести сложную хирургическую операцию, отправился бы к праотцам раньше времени.

– Вот здесь мы перетянем жгутом, – принялась описывать я, – Потом надо будет взять пилу и…

Бдыщ!

Раздался неожиданный грохот, я обернулась и увидела, что мать Кристоффа свалилась в обморок.

– Уведите ее, – попросила я. – Если кто-то хочет остаться в качестве свидетеля, мы не выгоняем. Но главное условие: не мешать!

Комнату тут же покинули принципиальные лекари, а еще Кристина, извинившись, убежала, приложив платок ко рту, будто сдерживая приступ тошноты.

Остались только я, Алмур, двое незнакомцев, Бэдфорд и Кристофф.

– Вы доверяете жизнь своего отца этой рье? – неожиданно заговорил один из мужчин.

Рэкшор обернулся к говорившему и, пусть не очень охотно, но кивнул:

– Да, советник Гемор. По крайней мере, хуже уже точно не будет.

Не знаю почему, но его слова меня немного приободрили. Может, потому, что желай Кристофф корону отца, то выгнал бы меня из комнаты уже давно, когда только заявила, что есть шанс на спасение.

А может, он просто не верил в успех операции, потому и был спокоен. Как сказал его величество, за неимением лучшего варианта корона все равно достанется Рэкшору.

– Рье Анна, – рядом со мной взмолился Алмур. – Отпустите, я не справлюсь!

– Справитесь, – заявила я. – Вы себя недооцениваете. Я много слышала о том, как вы выбились из низов, значит, в вас есть толстенный внутренний стержень, Алмур. И сейчас, в случае успеха, вы будете не просто лучшим модистом королевства. Вы станете тем, кто спас короля. Не хваленым лекарем с магией, а человеком, который сделает это руками.

Я давила на честолюбие Вильгельма. Моих знаний о нем хватало, чтобы понять: он любил доказывать всем, чего стоит. Такой же изгой, как и Бэдфорд, и это был неплохой шанс и для него, и для меня.

Если все получится, этот случай станет отправной точкой в доказательстве того, что не обязательно родиться в доме лекарей, чтобы лечить. Не обязательно быть тем, кем заставляют стать по праву рождения…

– Я понял, – выдохнул Алмур дрожащим от волнения голосом. – Работаем. Заберите Шушу.

Глава 32

Руки Алмура тряслись, а глаз дергался.

Мое состояние было не лучше, кажется, я себя слишком переоценила, решив, что смогу быть заправской медсестрой у новоявленного хирурга. То и дело к моему горлу подкатывали приступы тошноты, с которыми я кое-как справлялась.

Очень плохенько выглядел и Рассел, он сидел у изголовья кровати и сжимал пальцами виски отца, постоянно держа того во сне. На лбу Бэдфорда проступали крупные испарины пота, промокнуть которые было некому. Иногда он резко дергался, так, будто это его сейчас зашивали не предназначенной для хирургии иглой.

Но больше всего раздражал Кристофф. Когда все началось, он места себе не находил.

Бегал из стороны в сторону, измеряя углы комнаты, и хоть я постоянно одергивала его, говоря, что Рэкшор мешает, тот и не думал останавливаться.

Может, всему виной была Шуша, которая теперь сидела на его плече и постоянно шипела, будто и не крыса, а заправская матерая кошка. Пару раз Кристофф порывался стряхнуть животное, но та держалась на нем лучше всякой мартышки.

Эти двое явно друг другу не нравились, но я пыталась абстрагироваться, тем более были другие проблемы – с хирургическими инструментами дело обстояло очень плохо. Пришлось использовать обычные шелковые нити, иглы и острые ножи, продезинфицировав над огнем.

То и дело я проверяла пульс короля и каждый раз, ощущая слабое биение артерии на шее, облегченно выдыхала.

Мне очень хотелось верить в успех операции, вся эта задумка была моей ответственностью, а масштаб этой авантюры воистину поражал. Внушало надежду уже то, что как бы Алмур ни волновался, как бы ни дрожали его руки, но штопал он мастерски. То и дело я поглядывала на его окровавленные пальцы с иглой, на то, как они ловко подхватывали края крупных сосудов, и видела результаты – уже сейчас король терял значительно меньше крови, чем до вмешательства.

То и дело Вильгельм задавал мне странные вопросы, будто я была великим специалистом в медицине, а мне приходилось с уверенностью отвечать, потому что появись на моем лице хоть тень сомнения в том, что мы делаем, и трусоватый модист мог ненароком ошибиться.

– А это? Это тоже шить? Вот прямо брать и скреплять? – Он ткнул мне пальцем куда-то в полость раны на туловище короля, и я, поборов очередной приступ тошноты, кивнула. Но Алмур медлил: – Точно? Там как будто что-то есть…

Вильгельм взял один из самых тонких ножей и, пока я в шоке пыталась его остановить, ковырнул что-то в теле пациента. Король выгнулся прямо дугой, а с губ Бэдфорда слетел мучительный стон.

– Прекратите! – вскрикнула я то ли Алмуру, то ли Кристоффу, который, словно цепной пес, которого до этого держали в стороне, кинулся на модиста.

Но Вильгельм, будто в оправдание, раскрыл окровавленную ладонь, обнажив осколок какого-то камня, который только что вытащил.

– Т-там было это… – прозаикался он, нервно глядя на Рэкшора. – Я всего лишь его достал.

Настало мое время нервно сглатывать, потому что мозг быстро сообразил: не вытащи Алмур из раны эту гадость и зашей ее внутри, ничем хорошим для короля это бы не закончилось.

Не умер бы сегодня от потери крови, так скончался бы от сепсиса в течение пары недель… Собственно, наша операция и так не гарантировала, что мы не занесем в кровь монарху какой-нибудь заразы, а антибиотиков в этом мире еще не изобрели.

Мысленно я поставила себе галочку найти в будущем какого-нибудь аптекаря или травника посговорчивее и посоветовать тому выращивать пенициллиновую плесень.

Тем временем Алмур заканчивал. Последние ровные стежки легли на тело короля, и модист с облегчением выдохнул.

– Кажется, все…Надеюсь, мы старались не зря…

– Я тоже на это надеюсь, – Кристофф опять кружил вокруг коршуном. – В противном случае мне придется найти виноватых…

Он обвел взглядом нашу компанию и даже на Шушу зыркнул так злобно, будто это она подкладывала бомбы под дворец.

– Найдите лучше организаторов взрыва, – гневно пробурчала я, с волнением глядя на Рассела.

Тот по-прежнему сидел над телом отца, пребывая в странном оцепенении, похожем на транс.

– Рьен, – позвала я, подходя ближе. – Рас…

Его имя впервые слетело с моих губ в таком укороченном, почти нежном виде.

Но мужчина мне ничего не ответил, даже когда я осторожно тронула его плечо.

– Не слышит, – раздраженно бросил Рэкшор. – Он же слабый менталист, ему пришлось запереться с отцом в его сознании, чтобы удержать от боли.

– И как долго это продлится? – обеспокоенно спросила я.

– Понятия не имею. – Кристофф пожал плечами.

Тут меня проняло очередной волной злости.

– Так помогите ему, вы же тоже менталист. Почему до сих пор стоите без дела?

Но Кристофф не шелохнулся.

– Не могу. Если вы не заметили, рье, у каждого менталиста свои сильные стороны. У Рассела выходит погружать людей во сны, успокаивать и в целом управлять простыми эмоциями. Моя сильная сторона – разрушать, вламываться, извлекать, и если мы не хотим, чтобы я что-то сломал в этом, как вы обозвали, «наркозе», то лучше не лезть.

– Понятно, – сделала вывод я. – Расписываетесь в собственной беспомощности.

Очень хотелось еще добавить, что не зря король не спешит отправляться на тот свет и завещать корону Кристоффу, но я сдержалась. Не хватало еще, чтобы блондинчик решил добить «папочку», чтобы кому-то что-то доказать.

– Можно мне теперь домой? – робко напомнил о своем присутствии Алмур. – Мне кажется, я сегодня уже не в состоянии снимать мерки для костюмов.

Крыса Шуша пискнула и спикировала с камзола Рэкшора на плечо хозяина, впиваясь в дорогую ткань одежды острыми коготками.

– Идите уже с глаз моих долой, – пробурчал Кристофф. – Но дальше своего имения выезжать я вам запрещаю. В случае непредвиденных обстоятельств, Алмур, я не желаю бегать за вами по всему континенту.

Модист обиженно надул губы, но кивнул.

– Надеюсь, в случае непредвиденных обстоятельств мне посчастливится не смотреть, как вы взойдете на трон, – все же оставил он последнее слово за собой. – Я бы предпочел шить инаугурационный наряд для кого-то более достойного.

– И не мечтайте, – огрызнулся Кристофф. – Мой наряд будет шить кто-то более приятный. Что же касается моей гипотетической коронации, то я клянусь, что вы ее не увидите в любом из исходов сегодняшнего дня. Таких, как вы, Алмур, выскочек я предпочитаю видеть в местах, откуда выползли. Отправитесь пасти коров.

На плече Алмура обнажила острые зубы Шуша, и я уже ожидала очередного ответа от модиста, но тот поджал губы и проглотил обиду.

Грустно взглянув на меня, он произнес:

– Надеюсь, ваша задумка завершится успехом, Анна, – проговорил он, устало глядя на меня. – И держитесь подальше от этого типа, не удивлюсь, если это рьен Рэкшор все устроил. Не слишком-то он рад, что мы с вами все же попытались спасти его отца…

Глава 33

Рассел Бэдфорд

Мне всегда было интересно, что творится в голове моего отца, поэтому, попав в кромешную пустоту, я озадачился.

Я никогда не понимал его поступков, и еще реже мы находили общие темы для разговоров.

С детства все вокруг мне твердили, как мне повезло унаследовать дар менталиста, вступить в дом Вивьерн, что я без пяти минут будущий … хм… кто-то будущий, не король, конечно, но кто-то важный.

Я же видел ситуацию иначе.

Урод!

Которому не нашлось места рядом с матерью и которого не принимали близкие отца. Да и он сам держался отстраненно.

Все, что я от него получал вдоволь, это были деньги.

В них я никогда не нуждался.

Имя дома открывало мне любые двери, казалось, я мог бы стать при дворце кем угодно: занять пост помощника Кристоффа, вторым лицом канцелярии, через годы, может, даже главным советником, но не хотелось.

Мне претило почти все, что связано с королевской жизнью.

Великая ответственность?

Вот уж нет! Во дворце хватало тех, кто хотел ее принять.

Встреча с Анной во многом открыла мне глаза. Хоть я и твердил ей, что у каждого свое место в этом мире, но разве я его занял?

Я отошел в сторону, наблюдая за событиями со стороны, пытаясь сделать робкие самостоятельные шаги в рамках дозволенного.

Я был недоменталистом с даром столь слабым по меркам дома, что толку во дворце от меня было ноль.

Зато мне нашлось место в городе. Кровь оборотня все же себя проявила: я слышал мысли тех, кто схож со мной и в то же время так далек. Кошек.

Обычных ободранных бездомышей и породистых, вальяжных, чей корм был порой дороже еды среднего горожанина.

Я скрыл свой дар от дома и для всех окружающих продолжал сидеть на шее у отца. Это по-прежнему было очень удобно – та же Томпсон хоть и воротила порой нос, бубнила, что я мешаю ей жить своими выходками, не одобряла моего поведения, моих женщин, но все же терпела.

Имя и деньги решали многое.

И если от первого я отречься не мог, то вторым обеспечивал себя сам.

Каким-то неведомым образом Анна едва ли не с первого мига решила, что временами я играл в детектива.

Нет, я в него не играл.

Но я построил свою сеть информаторов по всему городу, узнавал обо всем, что происходит, порой даже раньше Кристоффа.

У королевского ювелира украли золото на тысячи льинов? А он по какой-то причине не вызывал ни полисмагов, ни моего брата? Тогда приходил я.

Кошки видят многое, только хозяевам сообщить не могут.

И тут же выяснялось, что золото не просто исчезло, а перепродано сыном ювелира за карточные долги, а нерадивый папаша просто не хотел неприятностей для чада.

Я брал деньги за то, что храню тайны и помогаю их раскрыть.

Мне казалось, я знаю обо всем, что творится в столице, и слышу отголоски шороха едва ли не из каждого подвала. Поэтому было вдвойне неприятно узнать, что я прозевал заговор буквально под своим носом.

И втройне – что допустил покушение на отца.

– Ты здесь уже так долго и молчишь? – раздался голос из пустоты.

– Отец? – позвал я.

– А ты ждал кого-то другого в моей голове? – он ответил насмешливо, как и всегда, в присущей ему манере.

Пространство из ничего принялось принимать очертания пасторального пейзажа с видом на море.

Утес, зеленый луг, уходящий в один край горизонта, и бескрайние воды – в другой.

– Я ничего не ждал, – ответил ему, разглядывая фигуру, сидящую на траве, и присел рядом.

Лицо отца было сосредоточенным, но по морщинам то и дело пробегали гримасы боли. Как бы я ни старался оградить его от нее, нелегко заглушить то, как твои нервы разрезают наживо.

– Так странно осознавать, что где-то там я лишаюсь конечностей, а тут… – Он запустил пальцы в землю, провел ими между тонких травинок. – …все такое настоящее и в то же время фантом.

Я повторил его движение: зелень холодила кожу, даже роса оставалась на подушечках, но ее тут же иссушал бриз с океана.

– Ты оттягиваешь мою боль? – то ли спросил, то ли констатировал отец.

Я молча кивнул.

– Все же ты вышел самым талантливым из моих детей, – совершенно неожиданно признался он. – Хоть и не оправдал до конца надежд.

– Погружать в сон не самый лучший дар менталиста, – усмехнулся я, и прозвучало это с горечью.

– Я про другое, ты же знаешь… Я наблюдал много лет за твоими выходками за спиной брата – ювелир, казначей, Бертани….

При упоминании имени бывшей фаворитки, которую однажды обнаружили убитой на окраине столицы, отец поморщился.

А я вспомнил тот странный заказ, когда на моем пороге возникла таинственная коробка, внутри оказался кошель, набитый золотом, и краткая записка: узнать, кто убил девчонку. На тот момент она уже несколько лет как не жила во дворце и никакого отношения к королю не имела. Тогда я решил, что заказ от ее семьи, с которой она не поддерживала связь после разрыва с отцом, а заодно я подумал, что это не мое дело: все любовницы короля, даже бывшие, – это проблемы канцелярии и Рэкшора. Но что-то дернуло заняться.

Разгадка была грустной: Бертани просто оказалась не в то время и не в том месте. На нее напала компания бродяг: ограбили и бросили умирать буквально на помойке.

Я анонимно сдал имена убийц маглиции, а вот золото не взял. У Бертани осталась маленькая новорожденная дочь от другого мужчины. Всю сумму я оставил на пороге их дома.

– Те деньги были твоими? – догадался я.

– Можно и так сказать, – кивнул отец. – Но я знал, что ты не возьмешь ни монеты, если будешь знать, кто их прислал. Бертани была хорошей женщиной, вначале ее прельщало место при дворце, но она быстро разочаровалась. А потом ушла.

– И ты ничего не сказал Кристоффу?

– А зачем? Возможности твоего брата я знал и без этого, мне было интересно посмотреть на тебя, а еще удостовериться, что ты не голодаешь в своей самостоятельной жизни.

– Очень трогательно, – саркастично ответил я. – Ты зря беспокоился.

– Это я уже понял, потому и говорю, что ты, пожалуй, лучший из моих сыновей. Более чуткий, более открытый к новому – тебя выковали обстоятельства. И пусть ты не самый сильный менталист, но ты стал бы отличным королем.

Его слова резанули по всем глубинным фибрам души.

Еще никогда в моей душе не рождалось такого протеста против слов отца.

– Нет! – почти вскрикнул я. – Ни за что!

– Знаю, – отец ответил спокойно. – И всегда это знал. Поэтому мне нужно время, чтобы подготовить Кристоффа. Мой трон суждено занять ему, но он пока не готов.

Я мрачно хмыкнул.

– Или, наоборот, готов, быть может, мы недооценивали Кристоффа? Ты не думал, что взрыв во дворце его рук дело? Кто, как не мой брат, лучше всего знает замок? У него было достаточно власти, чтобы провернуть все это. Заклинание извлечения памяти я нашел в его доме… Покушение на Анну было совершенно в его особняке, и даже возле того отеля на Эрвин-Гарден брат оказался первым.

Я говорил это и все больше осознавал, что слишком многое указывало на Кристоффа, чтобы это игнорировать.

Но отец отрицательно качал головой.

– Нет, Кристофф всегда хотел быть первым и побеждать. А этот взрыв во дворце – в глазах всех окружающих – прокол главы канцелярии. Не заметить, как под его носом кто-то готовит на меня покушение! Это делает Кристоффа проигравшим, даже если сегодня-завтра я умру и он сядет на трон. Подобное положение вещей даст всем усомниться в его силе и умении держать все под контролем. Если бы твой брат хотел меня свергнуть – делал бы это открыто. Нет, Рассел, Кристофф ни при чем. Это устроил кто-то другой, менталист столь же сильный, как я, а может, даже сильнее.

– Невозможно!

– Нет ничего невозможного, – отец был категоричен. – Кто-то, кто сумел подобраться так близко, разузнать все наши секреты и при этом остаться незамеченным даже для меня.

– Тогда что этому «самородку» мешало свергнуть тебя раньше, убить, подчинить, в конце-то концов?

– Он силен, но не настолько, чтобы пытаться влезть в мою голову. – Отец все так же смотрел вдаль на морскую гладь. Повисла тягостная тишина.

Но внезапно отец продолжил:

– Рассел, а ты знаешь, что это за место?

Я еще раз осмотрелся по сторонам. Пейзаж оказался незнаком, без каких-либо приметных знаков, за которые можно было бы зацепиться взглядом.

Трава, море, утес.

– Нет, – честно ответил я.

– Мыс Белых Рысей. Я подглядел это воспоминание в голове твоей подруги рье Анны. Она тоже утверждает, что никогда здесь не была. И в то же время помнит все это до подробнейших мелочей. До единой травинки… Не находишь это странным?

Я с сомнением изогнул бровь. Отец намекал, что менталистом может оказаться Анна? Но это невозможно, я был в ее голове, видел ее мир – все эти гигантские летающие машины, суета, полное отсутствие магии…

– Нет, я не думаю, что Анна глава заговорщиков, – словно прочел мои мысли папа. – Но тот, кто ее перенес в наш мир, случайно оставил это в ее голове. Заклинание выкачивания знаний не может быть односторонним. Твоей рье подарили умение говорить на нашем языке, но этим, похоже, не ограничилось. По какой-то причине мыс Белых Рысей тоже остался на подкорке ее сознания – возможно, именно поэтому девушку хотят убить. Это место явно что-то значило для того, кто за всем стоит.

– Мыс Белых Рысей… – пробормотал я, вспоминая, где же слышал это название ранее, и меня осенило. – Здесь был маяк?

Отец подобрался и сел ровнее.

– Да, вон там, – он указал на обломок скалы, свисающий в море. – Ты что-то знаешь?

– Когда исчез дом на Эрвин-Гарден и мы с Анной опрашивали владельцев соседних домов, один из них рассказал, что много лет назад исчез этот маяк, вместе со смотровым из дома Греф. Тогда не нашли обломков, но решили, что все следы просто смыло морем. Никому и дела не было до этого богом забытого места. Но сейчас, получается, есть связь…

– Однозначно есть. Найди ее, – твердо произнес отец. – Считай это моей просьбой. Возможно, последней. Если я не выживу.

Глава 34

Анна

Вскоре комната почти опустела, советники ее покинули, а вот Кристофф остался, хоть я и пыталась его выпроводить ради собственного спокойствия, сославшись на то, что он не может находиться здесь постоянно и что его ждут во дворце – разбираться с последствиями взрыва.

Рэкшор отказался, заявив, что его место тут и мне как минимум будет нужна помощь, чтобы уложить все еще бесчувственного Рассела на свободное кресло.

Следующие несколько часов мы провели в гнетущей тишине.

Король лежал тихо, не издавая даже слабого стона, лишь едва заметное дыхание давало понять, что он еще борется за жизнь.

– Так странно, – не выдержала я молчания. – Я ведь даже не знаю, как зовут вашего отца. Все король и король… Почему-то никто и никогда не упоминал его имени.

– Не принято, – отозвался Кристофф. – Он ведь глава дома, само воплощение Вивьернов. Хотя имя у него все же есть – Валентин.

Я криво улыбнулась: в моем мире это имя ассоциировалось исключительно с одним священником, которого казнили за то, что он, вопреки мнению общества, соединил узами брака пары, которым не суждено быть вместе. Покровитель любви… Впрочем, король-отец чем-то подобным и занимался, только в брак не вступал, предпочитая просто соединять свой дом узами родства с другими семействами.

– Сколько точно детей у вашего отца? – спросила я.

– Около сорока… – не задумываясь ответил Рэкшор.

Я аж поперхнулась от такой цифры, но Кристофф продолжал:

– Живых. А так было больше, некоторые умерли в младенчестве, поэтому их точный учет не вели.

Я скосила взгляд на перебинтованного короля и грешным делом подумала, что при такой половой активности в моем мире его бы кастрировали, либо сам повесился бы – еще всем алименты выплачивать!

– А сколько из них менталистов?

– Двое, только я и он, – блондин кивнул на спящего брата. – Остальные ничем не примечательны. Но если вы намекаете, что кто-то из них мог организовать заговор, то ошибаетесь. Я лично проверял каждого: поверьте, ни один бастард не обижен жизнью. У них есть деньги и высокое положение в собственных домах, от смерти отца они только потеряют.

– Допустим, – согласилась я. – Но ведь кому-то это выгодно, и Алмур прав – вы самая очевидная кандидатура, рьен Кристофф. И ведете себя временами очень странно…

– При всей моей любви к себе даже у меня не так много сил, чтобы скрывать подобную аферу от своего отца. Король всегда читал меня с легкостью.

– Мед, – припомнила я, – запрещенный и усиливающий способности. Может, вы не просто так ели те конфеты.

Кристофф расхохотался.

– Тогда вы очень глупы говорить мне это сейчас. Любой злодей после подобной фразы убил бы вас, но, как видите, я не спешу вас душить. Может, я не идеален, но свергать отца никогда не входило в мои планы.

– А в планы вашей матери? – не успокаивалась я. – Она ведь тоже кое-что умеет. И даже не скрывает, что с удовольствием посадила бы вас в королевское кресло и встала бы позади – подсказывать важные правительственные решения.

Рэкшор скептически фыркнул, но все же промолчал и поморщился, потерев виски.

– Ваши домыслы изумительны, но у меня даже голова заболела слушать эту чушь.

Он присел на край кровати отца, протянул руку к его лбу и пощупал, будто проверяя. Движение было открытым, я бы даже сказала – любящим.

Если Кристофф и играл заботливого сына, то выходило у него это замечательно.

Я же подошла к Расселу и тоже коснулась его лба и щек. Те были холодными, как бывает у очень уставшего человека, чей организм проваливается в сон, предпочитая не тратить лишнюю энергию на излишний обогрев организма.

Я и сама устала, и голова тоже болела.

В поисках места, куда бы присесть или хотя бы облокотиться, я отступила на шаг к стене и совершенно неожиданно наступила на что-то мягкое.

Раздался писк. Громкий, жалобный и противный.

От неожиданности я взвизгнула, бросившись в сторону с воплем:

– Мышь!

В темноте угла мелькнул хвост. Животное попыталось уйти куда-то еще ниже подвала, но не успело.

Неведомое заклинание слетело с пальцев Кристоффа и припечатало мышь к полу.

– Ну-ка, иди сюда, – хищно прорычал он, надвигаясь на несчастное создание.

– Эй, вы чего?! – не поняла я. – Это всего лишь мышка. Тут же сверху сарай с работягами, конюшни – наверняка и покрупнее паразиты водятся.

– Не в этом помещении – оно защищено от всего на свете. – Кристофф был непреклонен и, подойдя к темному углу, поднял животное за хвост. – И какая-то подозрительно знакомая у нее морда… И это не мышь, а крыса!!!

– Вы их в лицо, что ли, знаете? – все еще не понимала я, но подошла и ахнула: – Шуша!

Только без ее платья, а вот ошейник со стразами остался, так что совершенно определенно – Шуша…

– Наверное, от Алмура сбежала… – пробормотала я.

– Ага, – мрачно отозвался Кристофф. – А заодно сняла с себя шмотье. Она никогда мне не нравилась, я всегда подозревал, что с ней что-то не так.

– Да бросьте… – Я попыталась забрать Шушу у Кристоффа, но тот вцепился в нее мертвой хваткой, держа теперь за хвост и ошейник одновременно. – Вы просто терпеть не можете Вильгельма и переносите эту ненависть даже на его питомца. Ну, не оборотень же она в самом деле из дома, как его… Они ведь большие, человекоподобные. Весом как я или вы, закон сохранения энергии, и все такое.

Я лопотала и пыталась вызволить несчастную, которую, похоже, так сильно прибило заклинанием, что она даже не шевелилась. Не убил бы…

– Знаешь, Анна, почему мы хотели вскрыть эту заразу еще в академии? – Кристофф скалился, будто сам был оборотнем. – Одному из моих друзей, тоже менталисту, показалось, что он слышит ее мысли. Человеческие мысли. Вот мы и решили препарировать эту гадость, думали, она обратится после первого же разреза на шкурке! Но Рассел помешал.

– Да вы больной! Вам лечиться надо, а не на трон!

Я все же дотянулась до Шуши и ухватилась за пушистую тушку. Потянула на себя изо всех сил, но и Кристофф не собирался сдаваться.

Застежка ошейника под его пальцами хрустнула и сломалась, но главное, крыса осталась в моих руках.

Я издала победный клич и отскочила подальше от этого ненормального, лишь запоздало понимая, что животное в моих руках принялось стремительно тяжелеть, становясь неподъемным.

– Какого…. – промямлила я, роняя крысиное тело, ставшее размером с собаку овчарку, на пол.

Тело Шуши стремительно изменялось: оно росло на глазах, вытягивались руки и ноги, исчезала шерсть, проступали длинные женские русые волосы и, черт возьми, оголилась упругая грудь. Буквально через несколько мгновений на полу комнаты лежала без сознания обнаженная девушка лет двадцати пяти.

– Вот вам и крыса… – присвистнул Рэкшор. – Почему-то я был уверен, что даже в человеческой форме у них двенадцать сосков.

Я вытаращилась на блондина и, все еще переваривая случившееся, выдала:

– Ее соски – это все, что вас сейчас волнует?

– Разумеется, нет, – отмахнулся он. – Но вскрыть эту барышню мне теперь вдвойне любопытно. Ментально, разумеется.

Он подошел к ней ближе и приложил ладони к вискам.

Шушу выгнуло дугой.

Я испуганно отшатнулась, а в следующий миг Кристоффа пошатнуло, и он сам рухнул рядом с девушкой-оборотнем.

Испугавшись, я кинулась к нему, но остановилась, когда он предостерегающе выставил руку вперед.

– Все в порядке, – болезненно промычал он, пытаясь встать.

Я выгнула бровь дугой. Серьезно? То, что происходило, никак не укладывалось в понятие «порядок».

– Чертовы щиты, – простонал Кристофф, все же вставая и хватаясь за голову. – Такие же, как на вас, только крепче. Сильные!

Я покосилась на бессознательную Шушу, на Кристоффа, спящего Бэдфорда…

– То бишь это она тот самый менталист? – недоверчиво спросила я. – Вот так просто? Всего лишь крыса? Которая сама прибежала и на которую я случайно наступила?

Кристофф посмотрел на меня, будто на идиотку.

– Нельзя совмещать в себе более чем один дар. – Он ткнул в девушку пальцем, а после, поморщившись, подошел к постели отца, стащил оттуда свободный плед и накинул на Шушу. – А она оборотень! Совершенно очевидный.

– А как же рурки? – не успокаивалась я, вспоминая легенду. – Томпсон ведь рассказывала, что они имели все силы сразу.

– Это сказка, – отсек Рэкшор. – Нет и не было никаких рурков. Дождемся, когда девочка очнется, и допросим по старинке. Она наверняка на кого-то работает. А что, это ведь было так удобно, прикинуться домашним питомцем никчемного модиста, который вхож во все дома! Она грела уши и подслушивала, пока этот недотепа шил свои тряпки!!! Ну ничего, дождемся, когда эта дрянь очнется, – я ее наизнанку выверну.

Он потащил Шушу к ножке кровати, где благополучно связал шнуром от балдахина.

Я же в это время вертела в руках украшенный стразами ошейник. Мне бы такой даже на запястье не налез – очень маленький, шитый явно под размеры крысиной шеи. В самом украшении не было ничего особенного, только кусок хорошо выделанной кожи и камни, а вот сломанная застежка куда-то подевалась. Я взглядом поискала ее на полу, пока не нашла блестящий ярлычок.

Все ведь произошло, когда Кристофф сломал пряжку. Я собрала остатки украшения и поднесла ближе к свету.

По кромке золотистого металла с внутренней стороны бежала совершенно очевидная дорожка из микросхем.

Мое сердце забилось чаще, я набрала в легкие побольше воздуха и зажмурилась.

Может, мне кажется. Вдруг это просто причудливый узор?

Но микросхема никуда не исчезла: как была, так и осталась, разве что выглядела даже для представителя моего века непривычно.

Кустарно, что ли. Будто делали не на современной машине, а паяли едва ли не вручную, очень тонким инструментом. Смущала и еще одна деталь: под определенным углом схема начинала светиться ядовито-зеленым, по ней пробегали всполохи энергии, что невольно заставило меня поежиться.

– Надеюсь, это штука не радиоактивна, – пробормотала я и двинулась к Шуше проверять гипотезу.

– Что ты делаешь? – осек меня Рэкшор, когда я потянулась приложить сломанный ошейник к шее девчонки.

– Это какой-то прибор, – ответила я. – То, что позволяло ей становиться меньше. Но на нас с вами он явно не работает, иначе бы по комнате сейчас бегала миниатюрная я.

– С чего ты решила, что дело в этой побрякушке? – спросил Кристофф.

Вместо ответа я коснулась ошейником ключицы Шуши. Пусть та все еще была без сознания, но ее тело мгновенно начало уменьшаться, теряя объемы, а путы на руках – опадать. Я дернула ошейник обратно.

– Эта штука, – протянула я, передавая ошейник Рэкшору, – сделана по технологии не из вашего времени и даже не из моего. В моем мире ничего подобного еще не изобрели. Но здесь кто-то сумел воссоздать и вполне успешно. Видимо, не одним огнестрельным оружием ограничился.

Стоило мне договорить, как раздался стон.

Я обернулась к Бэдфорду, который пытался встать с кресла. Чуть пошатываясь, он сделал несколько шагов вперед, прежде чем остановиться посреди комнаты.

Застыла и я: ждала, что он скажет; молчал и Кристофф.

Рассел же мимолетно взглянул на меня, а после на девушку на полу и вместо ожидаемого вопроса о том, что тут происходит, выдал странное:

– Я говорил с отцом… он поручил мне… – Рассел запнулся, хватаясь за виски, и его мысль перескочила. – Мыс Белых Рысей, что не так с этим местом? Мы должны туда поехать… чтобы понять.

– Ты бредишь. – Кристофф поморщился при взгляде на брата. – Анна, усадите Рассела обратно в кресло, пока он не упал. Я не хочу тратить силы на него, когда есть другие проблемы.

Я сделала шаг ближе к Расселу, но тот отступил слишком бодро для того, кто вот-вот рухнет.

– Я в порядке, – Бэдфорд вновь поморщился, но продолжил: – Это приказ отца, он сказал, что разгадка там. На мысе…

Рэкшор хохотнул:

– Там нет ничего, кроме коров, пастбищ и пронизывающего ветра с моря. Я был там больше года назад проездом – унылая картина, и ничего больше. Поверь, я бы понял, если бы там было чему меня насторожить… Забытое рурками место!

Он говорил, а у меня будто голова тисками сжималась. Будто кто-то только что раздал мне куски пазла, которые нужно лишь сложить.

Шуша. Хитрый ошейник. Мыс на окраине континента. Забытое богом место, где когда-то стоял исчезнувший маяк… Коровы. Пастбища.

– А откуда родом Алмур? – спросила я. – Рьен Рэкшор, вы ведь говорили, что он должен был стать пастухом. Что выполз из дыры. Называли выскочкой…

Кристофф сощурился, на его лбу залегли глубокие морщины, будто он пытался что-то вспомнить и не мог.

– Рассел, – я обернулась к Бэдфорду, – ты прожил бок о бок почти пять лет с Вильгельмом и этой… Шушей. Ты должен знать, откуда они приехали?

Выражение лица Рассела стало потерянным.

– Я… я не знаю, – его голос звучал озадаченно. – Или не помню… но он ведь мне говорил… что поднялся с самых низов только благодаря таланту…

Рассел принялся энергично тереть виски.

– Неужели никто не знает? – не поверила я, хоть и сама уже поняла ответ. – Кристофф, вы ведь наверняка пытались прочесть Алмура… проверяли!

– Конечно, – Рэкшор выглядел странно, – но в его голове всегда была лютая чушь: тряпки, пуговицы, мужчины… Проклятье, Анна, вы ведь знаете, что Алмур из «этих». Вы хоть представляете, что я видел в его мыслях? Какую мерзость, он даже меня представлял в своих фантазиях!!! От этого начинала болеть голова, до тошноты…

И тут я расхохоталась.

Боже, это было гениально!

Модист, который обвел всех вокруг пальца, сыграв на брезгливости. Менталистам было противно рыться в его голове и копать глубже. Все считали его недалеким идиотом, а он прожил в академии бок о бок с кучей мозгокопателей и остался незамеченным. Вот только зачем ему это было нужно, если он такой талантливый?

Я вновь посмотрела на Рассела и все поняла.

– Кристофф, а чья была идея поселить вашего брата с Вильгельмом в одной комнате? Рассел уверен, что ваша, из-за ненависти к нему.

– Моя? – Рэкшор совершенно искренне удивился. – Да мне плевать было, где он живет. Лишь бы не со мной. Я был уверен, что кто-то из руководства академии специально так поступил, чтобы отделить Бэдфорда от остальных менталистов, как более слабого.

– Но тем не менее вы учились по одной программе, – продолжала напирать я, – по одним и тем же учебникам, которые Рассел наверняка брал в библиотеке, корпел над ними ночами. Книги, которые были закрыты для других – знания правящего дома… – и к которым получил доступ Алмур.

Стоило мне это озвучить, как почти все в моей голове встало на свои места.

Не было никогда несчастного, обиженного жизнью Вильгельма Алмура – был искусный кукловод, движущийся к цели.

Лишь одно оставалось непонятным: как он перетащил меня из моего мира, какие цели преследовал, всегда оставаясь таким осторожным?

Даже сегодня, оперируя короля, он его не убил, хотя мог бы… Я еще многого не понимала, но моя голова уже буквально разрывалась от всего нахлынувшего одним махом…

На полу шевельнулась Шуша, очнулась, резко открыв глаза и уставившись на меня.

– Как долго я здесь? – выпалила она испуганно.

– О-о-оу, недолго, минут двадцать, может, тридцать, – присвистнул Рэкшор. – Давай-ка поговорим, милая…

Шуша задергалась в путах, пытаясь высвободиться, но безуспешно.

– Вы не понимаете, мы все умрем, если сейчас же не уберемся отсюда! – В ее голосе звучали истинные ноты испуга. – Сейчас здесь все исчезнет!

– Да что ты говоришь! – ни капли не поверил ей Рэкшор. – Но ты расскажи, я внимательно слушаю!!!

– Нет времени! – Шуша буквально вопила, а у меня голова разрывалась от ее голоса, собственных мыслей, эмоций, чувств… – Но я все расскажу, если вы выведете меня отсюда сейчас же. И короля заберете… если этого не сделать, мы все умрем из-за нее!!!

Взгляд Шуши метнулся в мою сторону, и во мне все похолодело.

– Я не понимаю, – начала я и осеклась.

– Нет никакого злодея, который стирает дома и людей с лица столицы, – выпалила девчонка, явно паникуя. – Это все ты! Ты не должна была оставаться в нашем мире так долго. Вселенная лишь пытается прийти в равновесие после твоего воссоздания здесь. Поэтому если мы сейчас же не уберемся отсюда, то никто в этом здании не выживет…

– Хочешь запутать нас?! – Кристофф говорил, но в голосе его слышались сомнения. – Из-за клятых щитов я даже не могу прочесть, лжешь ты нам или нет.

– Она не лжет, – вмешался Бэдфорд. – Не обязательно слушать мысли, чтобы это понять.

Он коснулся своего носа и ушей.

– Она напугана, запах пота выдает панику, а пульс зашкаливает. Я чувствую это. Нужно уходить, потом разберемся с остальным.

– Рассел, – выдохнула ошарашенная я. – Ты веришь, что это я уничтожила все дома?

– Разберемся потом, – припечатал Бэдфорд, подходя к кровати отца и примеряясь, как лучше того поднять. – Кристофф, помоги. Анна, отвяжи девчонку и следи за ней… Выходим.

Его тон не предусматривал ослушания, и я подчинилась. Дрожащими от волнения руками принялась развязывать шнуры, в то время как Шуша беспокойно за мной наблюдала.

– Что значит «меня воссоздало в этом мире»? – спросила я, заглядывая ей в глаза. – Почему дома исчезают?

Шуша поморщилась.

– Расскажу потом, если выберемся, – буркнула она.

– Нет, сейчас. – Я замерла над последним узлом и понизила голос до шепота: – Иначе я могу очень медленно развязывать узлы… заодно и проверим, исчезнет ли здание… может, ты и в самом деле блефуешь.

Испуг мелькнул в расширенных глазах Шуши.

– Тебя не переносили из твоего мира, – неохотно буркнула она. – Это невозможно. Ты лишь копия, созданная по ошибке. На твоем месте должен быть другой…

– Ученый, – выдохнула я.

– Да, – кивнула оборотень. – Тебя соткало из ничего всего лишь на время. Точнее… – Тут она замялась. – Мы никогда не позволяли копиям жить дольше пары часов, иначе начнутся разрушения. Вы ведь даже не совсем настоящие люди…

Ее слова будто убивали меня.

– Я настоящая, – прорычала в ответ.

– Становишься ею, – в тон мне огрызнулась она. – Тянешь в себя частицы нашего мира, сама не понимая этого. А теперь развяжи, пока тут все не рухнуло….

– Анна! – одернул Бэдфорд. – Что ты там возишься?

Они с Кристоффом уже соорудили импровизированные носилки из покрывал и были готовы выдвигаться.

– Идем, – кивнула я, развязывая последний узел.

Уговаривать Шушу двигаться к выходу не пришлось – она бросилась к нему быстрее всех, но я сбила ее подножкой.

– Далеко собралась? – прорычала, накидывая освободившуюся веревку ей на шею. – Нет уж, мы выйдем отсюда все вместе.

Дальше двигались разом, особенно тяжело было идти по узкому коридору и лестнице, ведущим наверх.

Вдобавок уже на середине пути стало ясно, что оборотница не врала. Со стенами начало происходить что-то странное: они дрожали и подергивались дымкой.

Я же шла и мысленно убеждала себя, что все это мне чудится, что я не могу быть к этому причастна. Ну какая из меня копия?

Вот же я самая настоящая – Анна, с татуировкой на запястье, с памятью от рождения и до сего момента, со всеми своими эмоциями, переживаниями, поступками.

И в то же время что-то внутри спорило со мной же.

– Если я копия, – спросила у Шуши, проталкиваясь вперед, – то значит, настоящая я все еще там? В родном мире? Никто меня не ищет?

– А зачем искать того, кто не пропадал? – ответила вопросом на вопрос крыса. – Настоящая ты летела в самолете, наверняка долетела, куда планировала.

В отличие от Кристоффа и Рассела Шуша свободно оперировала понятиями моего родного мира, словно они были ей уже давно привычны.

И это заставляло меня еще больше убеждаться, что она не врет. Та «я» отлично отдохнула на курорте, давно вернулась на родину к родителям и друзьям и даже не подозревает, что все это время часть ее тут, в другом параллельном мире…

Но ведь я никакая не «часть». Все внутри никак не соглашалось принимать на веру остальную историю. Осознавать себя копией было досадно.

Мы почти выбрались из барака-сарая, когда Кристофф обернулся к Шуше:

– Где Алмур? Ждет нас снаружи в засаде? Зачем ты вообще вернулась в покои, если знала, что все скоро исчезнет?

Девочка поморщилась.

– Исчезнет не совсем все. Только стены – то, что стоит тут дольше всего. Некоторые предметы останутся. Я лишь подкидывала улики, которые бы навели остальных на мысль, что произошел очередной взрыв.

– А Вильгельм? Ожидает нашего выхода на улице?

– Нет, конечно, когда все здесь рухнет, он планировал быть где-нибудь на виду, чтобы обеспечить себе алиби, – буркнула Шуша. – Запивает нервы и стресс после операции короля в какой-нибудь дорогущей ресторации. Я должна была вернуться к нему после того, как все сделаю.

– Продуманный прохвост, – прошипел Рэкшор и распахнул дверь на выход. – Убираемся отсюда!

Мы отбежали добрых метров двести, когда я обернулась и застыла, глядя на то, что происходило за моей спиной.

Стены постройки мерцали, будто угли от костра, красные всполохи пробегали по оконным проемам, соломенной крыше, а в следующий миг яркое зарево взрыва озарило все вокруг.

Гулкий грохот прокатился волной от эпицентра в стороны, заставив прикрыть уши и присесть, пригибаясь в страхе, что с неба начнут падать обломки.

Но ничего не падало, даже пепел.

Звенящая тишина поглотила все вокруг.

Я недоверчиво открыла глаза, вглядываясь в место, где теперь зияла дыра котлована.

Уже привычное пожарище с остатками какой-то мебели, тлеющих тряпок и дверей. В этот раз остались не только внешние, но и внутренние… да и в целом разрушения показались мне не такими внушительными, как в предыдущие разы.

Кристофф задумчиво цокнул языком, и раздался шорох разворачиваемого фанатика…

– М-да… – протянул он, закидывая конфету в рот. – А вы поистине та еще взрывоопасная штучка, Анна… Разумеется, если эта крыса сказала нам правду. Поэтому теперь я хочу знать, что вообще, рурк подери, происходит.

– Что, прямо здесь? – Шуша обвела рукой ставший пустырем двор и неуютно поежилась, завернувшись сильнее в свое покрывало. – Мне бы переодеться.

– И не надейся, – рыкнул на нее Рэкшор. – Кроме того, я теперь Анну ни к одному зданию не подпущу, пока не разберутся, в чем дело.

– Это как раз зря, – фыркнула крыса. – Теперь она еще долго будет не опасна. Вполне возможно, это было последнее исчезнувшее здание в цикле ее восстановления в нашем мире. Процесс конечен. Впрочем… я уже и так сказала достаточно. Можете ломать щиты: скоро Алмур вернется за мной, когда поймет, что меня схватили. И тогда вам несдобровать.

Она звонко расхохоталась, показывая, что раз опасность отлегла от ее шкуры, теперь Шуша ни слова не скажет.

Я подскочила к ней и, схватив за полы покрывала, тряхнула:

– Вываливай все, что знаешь. Иначе к чертям щиты – я тебе руки-ноги переломаю. И что-то подсказывает: останавливать меня не станут.

Шуша, глянув на меня скептически, фыркнула:

– Переломать кости оборотню – смешно…

Я же достала из кармана обломки ошейника Шуши и вкрадчиво проворковала:

– Нацеплю на тебя эту штуку и раздавлю, как крысу, каблуком. Думаю, для этого мне много сил не понадобится…

Взгляд девчонки забегал; кажется, она прикидывала варианты. Кинула молящий взгляд на Бэдфорда.

– Рассел, ты же знаешь меня столько лет… Ты же спасал меня, ты ведь не позволишь ей…

– Позволю, – оборвал он. – Возможно, не стоило тебя спасать еще тогда. В конце концов, я с детства ненавижу крыс.

Шуша поджала губы, сдаваясь, и неохотно стала рассказывать:

– Все началось двадцать лет назад, когда мы с Вильгельмом жили в небольшой деревушке недалеко от мыса Белых Рысей. Он с детства проявлял незаурядные способности, хоть и родился в доме пастушьих. Его судьба была пасти коров, и ничего больше, а я моя – стать крысой-уборщиком, подгребать мусор за остальными. В шесть лет Вильгельм понял, что может читать мысли и стирать память, его отец несказанно этому обрадовался. Неслыханное везение – менталист, родившийся в низшем доме.

– Так не бывает… – встрял Рассел.

– Бывает, – покачала головой Шуша. – Очень-очень редко. Но радость вскоре омрачилась, когда проявилась вторая способность Вильгельма – тряпичник, шитье одежды. Два дара в одном человеке – это напугало его семью. Они решили, что подобное опасно. Ведь все знают легенду о рурках: две способности – это немыслимо и даже незаконно. Узнай о таком дом Вивьернов, Алмура бы убили, несмотря на возраст. Поэтому отец Вильгельма строго-настрого запретил ему показывать свой дар кому-либо. Его семья оказалась труслива. Они побоялись и решили, что лучше всю жизнь пасти коров на никому не известном мысе, чем быть стертым рукой власти. Но однажды все изменилось в один миг. На мыс налетела сильнейшая гроза. Мы с Вильгельмом не успели вернуться в деревню до ненастья и решили переждать непогоду в одной из пещер. Молнии били в воду и в камни, земля содрогалась, а после начался немыслимый шторм. Помню, мы перепугались настолько, что решили: если выживем, то когда-нибудь через годы поженимся…

– Что? – резко выдохнул Кристофф. – Поженитесь? Алмур же сохнет по мужчинам.

Шуша глянула на блондина скептически, так что всем сразу стало понятно, что даже эта «голубая» деталь в биографии модиста была искусной ложью.

– Вас это волнует или моя история? – спросила Шуша и, не дождавшись ответа, продолжила: – Все стихло так же внезапно, как и началось. Небо просветлело, гроза и шторм ушли. Мы выбрались из пещеры и обнаружили на берегу мужчину. Тогда мы решили, что его вынесло на берег непогодой и он мертв, но ошиблись. Человек оказался жив, и мы приволокли его в деревню. Отец Вильгельма приютил несчастного. Мы долго выхаживали того мужчину. Больше недели он был без сознания. И никто не знал ни его имени, ни возраста. У нас не было ни денег вызвать ему лекаря, ни возможности послать в город за полисмагом для установления личности или принадлежности к дому. А потом тот мужчина очнулся. Он говорил на незнакомом языке – мы не понимали ни слова из того, что он пытался объяснить. Этот человек рисовал много непонятных символов, а мы удивлялись, как ловко он делал простейшие наброски. Помню, все в деревне подумали, что он из дома художников, и уже собирались отвезти его в ближайший город… но он сам отказался, всеми доступными способами показав, что не хочет никуда отправляться. А потом в деревне исчез первый дом, заброшенный, на окраине, поэтому всем было плевать, когда в одну из ночей от хижины остался только остов…

– Ближе к делу, – нетерпеливо поторопил Кристофф. – К чему это все?

– Всему свое время, – размеренно ответила Шуша. Она явно не собиралась никуда торопиться или тянула время. – Вскоре мужчина начал изучать наш язык – он вообще всему быстро обучался. С интересом рассматривал, как я обращаюсь в крысу и обратно – это приводило его в лютый восторг. Но еще больше он проводил времени с Вильгельмом. Они могли часами сидеть друг напротив друга и молчать. Алмур не сразу признался, что это он учил мужчину нашему языку – мысленно. Хоть ему запрещали показывать свой дар, но этот мужчина был «другим». Добрее и более понимающим, чем все, кого мы знали. Он не приходил в ужас от того, что Вильгельм считывал его мысли – это был их способ сотрудничества. А когда мужчина научился хорошо говорить на нашем языке, он стал рассказывать удивительные вещи. Никто в деревне его не слушал, все считали сумасшедшим, но не Вильгельм и не я. Этот мужчина говорил, что он из другого мира, что можно жить иначе, что там, откуда он, любой может стать тем, кем захочет, а не только пастухом или крысой-мусорщиком. Он говорил, что Вильгельму нельзя зарывать свой дар в землю, что такие способности должны служить обществу и делать мир лучше. Что в своем мире этот мужчина именно подобным и занимался – создавал вещи, чтобы облегчать жизнь. Тогда мы впервые услышали слово «ученый».

– Кто? – вырвалось у меня. – Кто был этот человек?

Шуша улыбнулась.

– Никола Тесла. Величайший человек в моей жизни.

Я же, услышав это имя, принялась нервно измерять шагами пространство вокруг.

– Боже, боже!.. – бормотала я себе под нос. – Молнии, ток, великий физик. Эксперимент, который весь мир посчитал неудачным. Я ведь слышала об этом: Тесла пытался создать беспроводной передатчик энергии, но потерпел поражение[1]. Ему приписывали даже взрыв Тунгусского метеорита… Это немыслимо!!!

Я все никак не могла успокоиться. Тесла пробил барьер между мирами – энергия в нашем мире все же перенеслась, но не совсем туда, куда планировал ученый. Его копия отправилась сюда, а он настоящий остался в нашем мире. Ведь я точно знала, что после того провала он жил еще многие годы.

– А дальше? – Мне не терпелось получить остальные ответы. – Где сейчас этот ученый?

Лицо Шуши побледнело и стало мертвенно-грустным – такое бывает у тех, кто потерял кого-то очень близкого и дорогого.

– Умер. Точнее, он сам решил уйти…

– Почему?! – не поверила я.

– Он не сразу понял, что его появление – аномалия для нашего мира, что пожар в безлюдном домике не был случайностью, а когда появились жертвы, он не вынес этого груза и ушел.

– Много жертв? Почему мы ничего об этом не слышали? – вскипел Кристофф.

– Да потому, что таким, как вы, плевать! – гневно выпалила Шуша. – Зажравшиеся в своей власти напыщенные снобы. Следующим домом, который стерло с лица земли, стал дом самого Алмура. Тесла ведь жил с его семьей, проводил много времени там. Когда это случилось, в той хибаре находились отец и мать Вильгельма. А после не осталось ничего, кроме одинокой двери и какой-то утвари. Лишь тогда Никола начал искать связь и нашел ее. Ваши тела, – Шуша ткнула в меня пальцем, – после переноса состоят из чистой энергии, лишь кажущейся материей, но любую энергию нужно поддерживать, а вселенная не терпит парадоксов. И вы начинаете тащить «материал для себя» из окружающего мира, из того, что самое стабильное – стены. Они стоят на одном месте столетиями, незыблемые в своей структуре, пока рядом не появляетесь вы. Разрушение идет на уровне частиц, если не мельче. Такие, как вы, Анна, не осознают процесса, но ваше тело забирает «кусочки» нашей вселенной, чтобы стать ее частью, и неважно, какие при этом будут потери. Ведь что такое тело человека? Лишь горстка атомов, сотканных в определенном порядке. Углерод, водород, кислород, немного кремния, железа и еще с десяток элементов. Возможно, процесс мог бы быть более аккуратным и менее разрушительным, но технология пока несовершенна.

– Тогда почему оставались двери? И куда исчезали люди в домах?

– Двери постоянно трогают, шевелят, двигают, – пояснила Шуша. – А люди – случайные жертвы. Как тот полисмаг, которого вы, Анна, встретили первым, или домовая из исчезнувшего отеля. Им просто не повезло. Когда Тесла понял механику, он ушел на маяк на краю мыса, чтобы больше никому не навредить даже случайно. Он рассчитал, что для стабилизации его тела нужны еще несколько мощных разрушений, и был не готов к подобным жертвам, поэтому принял решение исчезнуть. Выбрал самое нелюдимое место, чтобы никто больше не пострадал.

– Судя по твоему рассказу, – прервал Рассел, – этот ученый провел в нашем мире не один год, и при этом здания начали исчезать не сразу.

– Процесс идет по-разному. Никола прожил с нами почти восемь лет, за это время исчезло всего три здания. Но вот Анна удивительно скоропалительна в разрушении всего вокруг. Хотя, возможно, этому есть объяснение: мы с Вильгельмом создавали технологию переноса по знаниям нашего учителя и, скорее всего, не смогли достичь стабильности для копируемого объекта даже в пару лет.

Я закусила губы, прикидывая варианты.

Выходило, что я опасна для окружающих и для самой себя, но все же я зацепилась за одну из фраз, сказанных Шушей.

– Ты сказала, что, возможно, это разрушение последнее. – Я махнула рукой в сторону котлована. – Значит, мое тело уже стабилизировалось?

Крыса пожала плечами.

– Возможно, а может, и нет. Мы никогда не позволяли таким, как вы, жить долго. Сама понимаешь, при переносе сюда людей из вашего мира нам нужны были их знания и ничего кроме. Позволять им подвергать наш мир разрушению мы с Алмуром не могли. У нас есть только примерные расчеты по поводу стабилизации организмов… На практике они не проверены никем. Вдобавок все эти выбросы очень зависят от вашего эмоционального состояния. Тесла был очень спокойным, может, оттого и протянул дольше. Ты же сгусток эмоций: переживаешь – и что-то рушится. Проводила операцию королю, нервничала – получи воронку посреди королевского сада.

Меня затрясло от бессилия, я с опаской посмотрела на Кристоффа: почему-то была уверенность, что если он решит, что я опасна, то быстро разберется с проблемой. Сейчас он тянул только потому, что были проблемы похуже меня.

– И скольких вы вытащили? – задал резонный вопрос блондин. – А главное – зачем?

– Пятерых. – Шуша говорила об этом как о чем-то само собой разумеющемся. – Эйнштейна – мы хотели понять теорию пространства и времени, Калашникова – нам был нужен разработчик простого оружия, которое мы смогли бы легко воссоздать в нашем мире и вооружить простых людей. Склодовская-Кюри, Планк, Визгауз…

– Это еще кто? – удивилась я последней фамилии. – Впервые слышу.

– В твоем мире он еще не родился. Он великий ученый для своего времени. С тобой только прокол вышел. Систему закоротило, и координаты переноса были сбиты – тебя даже выкинуло за сорок миль от поместья.

Я бросила короткий взгляд на Рассела – тот внимательно разглядывал Шушу, так вкрадчиво, что глаза его подергивались желтым светом, совсем как в те моменты, когда он занимался вмешательством в чужие мысли. Но ведь на Шуше были щиты, которые даже Кристофф не смог пробить…

Но в то же время Шуша все охотнее продолжала выкладывать то, что знает.

– Сложнее всего, конечно, пришлось в академии: мы постоянно боялись, что нас разоблачат. Вильгельм был так молод и неопытен, ему нужны были знания, которые открыты только для дома Вивьерн. Поэтому пришлось отправиться туда вдвоем: мне притвориться настоящей крысой, а ему – неудачником и грушей для битья. Сносить все унижения ради высшей цели. Но мы знали, что эта жертва не напрасна.

Я вновь повертела в руках сломанный ошейник и спросила:

– Вы сами это сделали?

– Нет, – Шуша покачала головой. – Одно из последних изобретений Теслы. Манипулятор массы. Он делал прибор для стабилизации собственного тела, но вышло, как всегда, не то, что он хотел. Он вообще часто изобретал что-то иное от задумки. После его смерти мы нашли этой штуке более достойное применение: я стала незаметной, могла проникать в места, куда не найти доступа, узнавала, где взять вещи, которые сложно было официально найти даже лучшему в городе модисту с его связями. Несколько тонн свинца, например…

– Стоп! – перебила я. – А как вы узнавали, кого именно вытаскивать и откуда? Тесла ведь не мог знать тех, кто родится после него. И где вы прячете саму установку для переноса? Она ведь должна потреблять огромное количество энергии…

– Есть прибор для наблюдения за вашим миром. Мы долго его изучали, прежде чем что-либо предпринимать. Что же касается установки, вначале мы использовали энергию молний, а затем нашли более емкий источник питания – знания Склодовской помогли… – Тут Шуша улыбнулась. – Но самое забавное то, что установка у всех на виду. Хочешь что-то спрятать – сделай это заметным…Вы и сами ее наверняка видели, когда приезжали в поместье.

Я вспомнила сад, увешанный гирляндами, светящийся, как новогодняя елка, даже днем, – такой красивый и притягательный антураж на несколько гектаров. Помню, еще восприняла это как милую причуду Алмура. Но вот ведь незадача: у этого прохвоста ничего не было просто так.

Что им могла предложить Склодовская? Знания о радиации, полураспаде урана? Молодцы, конечно. Где-то под красивым садом был создан прототип реактора, и теперь излишками энергии просто подсвечивали сад – не пропадать же добру.

Я устало осела на землю, охватывая взглядом Рассела и Кристоффа.

– Видите, до чего довел ваш отсталый режим, где каждому свое место, – вяло пробормотала я. – Стоило только дать двум людям возможность реализовать свои силы и таланты, и они вам почти на коленке совершили мировой энергетический прорыв. Хорошо хоть, ваш отец это понимает…

Рэкшор раздраженно взглянул на меня.

– В смысле? Что он понимает?

– Что невозможно сдерживать прогресс рамками. – Я устало махнула рукой на Шушу. – Похоже, они, как и Тесла, родились не в свое время, им бы попозже, когда ваше общество станет более пластичным. Такие мозги да на дурное дело.

– Почему дурное! – вскипела Шуша. – Алмур был в твоей голове, читал мысли. Ты так же не понимаешь, почему такие, как мы, внизу социальной лестницы и почему нас принижают. Революция – единственный выход. Свержение системы домов!

– Угу. Несете демократию радикально, – хмыкнула я. – Так тоже нельзя. Сколько людей уже пострадало, они ведь ни в чем не были виноваты. Зачем было взрывать дворец, убивать короля, потом штопать, лишь бы прикинуться добреньким и в белых перчаточках…Неужели Алмур планирует стать главой нового общества?

– Он уже им стал, – Шуша гордо вздернула голову. – За вашими спинами. Спросите любого в доках, и они скажут вам, что ненавидят нынешнюю власть. Нас больше, мы сильнее!

– Ну, не совсем… – Рассел наконец отошел от девушки, и глаза его стали прежнего цвета. – К отцу в голову Алмур все же лезть боялся: знал, что не осилит или выдаст себя. А чужими руками действовать легко. Даже сейчас, дорогая Шуша, он ведь послал тебя в самое пекло, и ты рисковала не успеть убежать. Исчезла бы вместе с нами и этим сараем.

– Ерунда, он меня любит и вернется, – воспротивилась оборотница.

– Ну да, ну да… – кивнул Рассел. – Именно поэтому твои ментальные щиты исчезли, как только пропало здание. На Анне после переноса и то продержались дольше… А сейчас я уже минут десять раскачивал тебя выдавать нам больше правды. Алмур не ждал, что ты вернешься. Был уверен, что ты останешься тут и сгинешь. Если я ошибаюсь, то почему его еще нет здесь? Где спасательный отряд?

– Ты… – Шуша дернулась, будто от пощечины, – лжешь. Специально это говоришь, чтобы я потеряла самоконтроль.

Рассел насмешливо фыркнул.

– Пусть я самый слабый менталист, но у тебя сейчас ноль защиты. Щелкну пальцами, и от твоего самоконтроля не останется ни следа. Могу накачать тебя такой злостью, что ты побежишь в поместье лично перегрызать Вильгельму глотку. Тебя бросили, милая.

– Нет! Значит, у Алмура есть план, – воспротивилась девчонка. – Он меня не бросит.

В ее голосе прозвучало столько такой мощной уверенности, что я была готова ей поверить, если бы не видела обратное.

– Если Алмур снял щиты, значит, решил, что я в безопасности, – почти выкрикнула Шуша. – Они бы и на Анне исчезли гораздо раньше, если бы ты, Бэдфорд, не привез ее к нам в дом. Алмур просто обновлял их, пока это было выгодно. Ни я, ни он даже помыслить не могли, что девочка проживет в нашем мире самостоятельно так долго, да еще и доберется до представителя королевского дома. Когда мы это поняли, то просто решили дать ей продержаться дольше, чтобы ее не прочли раньше времени. Вот и все! Анна ведь по сути идеальное оружие в зависимости от того, где она находится, – процесс ее восстановления мог сработать где угодно, и мы бы извлекли из этого пользу. Когда рье явилась на наш порог, мы сразу поняли, что скоро будет взрыв, оттого и выпроводили ее подальше, наскоро отыграв роль и сняв мерки, чтобы, не дай рурк, в нашем поместье. Тогда исчез дом вашей домовой, и вы переехали к Рэкшору. Вот тут мы и вправду запаниковали, что щиты могут пасть, и послали оборотня с оружием.

– То покушение… – догадалась я. – Но когда ничего не вышло, утром Вильгельм явился сам с платьями.

– Вновь обновил щиты. – Шуша продолжала улыбаться. – У тебя ведь наверняка болела голова после нашего визита.

Точно, я вспомнила свои постоянные мигрени, но тогда ведь даже предположить не могла, что ее источник модист.

– Так что Алмур ничего не делает просто так. И он меня не бросит.

– Уверена? – хмыкнул Кристофф. – Что ж, проверим. А лучше спросим у него самого. Куда, ты говоришь, он собирался вернуться? В свое поместье? Навестим его во всеоружии. И Анну с собой возьмем, может, она еще что-нибудь рванет, сама того не ведая.

Глава 35

– Мне не нравится эта идея. – Рассел трясся в экипаже рядом со мной, а напротив сидел Кристофф, поддерживающий Шушу, чтобы та не сбежала.

За последний час мы успели очень многое: передать короля в руки тех самых, хоть и нерадивых по моим меркам, но все же королевских лекарей, собрать отряд из лучших королевских гвардейцев (по крайней мере, так говорил о них Рэкшор) и собраться в путь сами, штурмовать поместье Алмура.

– А у тебя есть другая? – парировал блондин. – Мы потеряли уйму времени, и у нас нет выбора: сидеть, ждать атаки или наступать.

– А если это ловушка? – Рассел, как и всегда, был очень осторожен в своих решениях. – Меня не покидает ощущение, что план глупый. Особенно брать туда Анну.

Он сел ровнее, и, хотя наши плечи касались друг друга, мне показалось, он хотел отстраниться, и я тяжело вздохнула.

Подумать только, еще недавно мы целовались в одной постели, а сейчас я – часть угрозы для их мира… Наверное, теперь Рассел тоже считает меня опасной. Для окружающих и себя.

– Мне очень лестно, что вы обо мне заботитесь, рьен, но ведь теперь я не несу угрозы, – начала я. – Так что я впервые, хоть и частично, но согласна с вашим братом. Даже если это ловушка, то сидеть в стороне уже поздно. Так у нас хотя бы есть шанс удержать Алмура от новых глупостей, пока он не наворотил дел. Я понимаю, зачем он так поступал, и если я права, то он способен на отчаянные шаги, понимая, что его раскрыли.

Кристофф изогнул бровь.

– Серьезно? После всего вы еще выгораживаете этого подонка?

– Его вынудили обстоятельства, – выдохнула я. – И я не оправдываю его методы, меня они злят еще больше, чем всех вас. Это не вас выставили ходячей бомбой. Но я могу осознать, что двигало Вильгельмом и ею, – я перевела взгляд на притихшую оборотницу. – Скажи, у вас ведь наверняка был готов план отступления на случай провала?

– Отступление исключено! – уверенно заявила Шуша. – Лучше смерть!!! Впрочем, я не сомневаюсь, что вы приговорите нас к казни, так что даже спокойна за свое будущее.

– А вот это ты зря… – Кристофф криво улыбнулся. – Артур однозначно заслужил виселицу, а вот ты… можешь быть полезна. Столько уникальных знаний, да чтобы у крысы в голове! Знаешь, я начинаю пересматривать свои взгляды. Ты можешь стать очень полезной. Думаю, отец со мной согласится.

Я бросила нервный взгляд на Рэкшора – вот же продуманный практичный тип!

– Так нельзя… – вскрикнула уже я. – Использовать людей гнусно!

– Почему? – удивился блондин. – Они создали в нашем мире оружие, с чего бы я должен игнорировать этот факт? Не пропадать же добру, в мирных целях, разумеется.

– Рассел! – воскликнула я, переводя взгляд на Бэдфорда: хотелось знать и его мнение, неужели и здесь он был на стороне Кристоффа.

– А я согласен с рье, эта ситуация показала нашему миру, что пора прекратить шагать по головам, – задумчиво ответил мужчина. – Кроме того, Кристофф, меня волнует другой вопрос. Что ты планируешь делать с самой Анной?

Вопрос повис в воздухе, так же как и молчание Рэкшора. Кончики моих пальцев похолодели, потому что ответ был очевидным, хоть и неозвученным.

Начальник местной службы безопасности явно был склонен к радикальному решению моей проблемы.

– Разберемся потом, – туманно ответил он. – Пока нам нужно совладать с Алмуром. Он опасен.

– Да он вырубит вас еще на подъезде к поместью, – пригрозила Шуша. – Два менталиста и кучка гвардейцев не та сила, которой он станет бояться.

– Посмотрим. – Кривая улыбка возникла на лице блондина, он потянулся к карману камзола, откуда достал горсть медовых карамелек. – В крайнем случае я приставлю к твоему горлу нож и посмотрю, на что Алмур готов ради твоей шкурки. Заодно и проверим, как сильно он тебя любит или ему в самом деле плевать.

Блондин договорил и закинул первую конфету в рот.

– Кристофф, ты же не думаешь обожраться этой дрянью, – раздраженно выдохнул Рассел. – Раскачать этим силу не вариант. Последствия могут быть плачевны.

– А у меня есть выбор? – в очередной раз спросил Рэкшор, разворачивая фантик. – Я бы предложил и тебе пару конфет, но боюсь, даже килограмма концентрированного меда не хватит, чтобы усилить тебя достаточным образом.

Его слова, будто обидная пощечина, заставили Рассела поморщиться.

– Я и до этого справлялся без стимуляторов, – отозвался он.

– Это чудовищно, – мрачно изрекла я, сверля взглядом Рэкшора, но тот хмуро выдал:

– Вы удивляете меня, Анна. Алмура с его преступлениями вы понимаете, а я, значит, чудовище… Поставьте себя на мое место – вы бы действовали иначе во благо общества? Сомневаюсь… А вам, рье, советую уже определиться, на чьей вы стороне.

– На своей собственной, – отчеканила я, гордо вскидывая голову.

– Тогда мне жаль, что вы там одна, – парировал Кристофф, временно теряя ко мне интерес и переключаясь на Рассела, который морщил нос, будто от чего-то едкого. – Что там?

– Приготовьтесь, – голос Бэдфорда был глух. – Подъезжаем.

Стоило ему это произнести, как в мой нос ударил запах гари и дыма.

Я отодвинула занавеску на окне и охнула: на горизонте пылало зарево пожара.

Прекрасный и чудный сад Алмура был охвачен всеми красками ярчайшего пламени.

– Похоже, твой дружок нас испугался, – хохотнул Кристофф, обращаясь к Шуше. – Уже заметает улики.

Девушка испуганно заерзала на сиденье, но ничего не ответила, лишь крепче поджала губы.

– Высаживаемся тут, – приказал Рэкшор. – Лошади могут испугаться огня. Дальше пешком.

Он первый выпрыгнул из экипажа, дав ту же команду гвардейцам, ехавшим за нами.

Я была готова тоже сойти, но мой локоть ухватил Рассел, задерживая и притягивая к себе.

Теплый, едва слышный шепот коснулся моей макушки:

– Что бы ни случилось, держись рядом. И не слушай Кристоффа, а главное, не бойся… Если мой брат решит избавиться от тебя под шумок, я не позволю. Ты все поняла?

Я очень осторожно кивнула, но все же спросила:

– А если не под шумок, а когда все закончится?

Этот вопрос волновал меня больше всего. Кристофф ведь ясно дал понять, что считает меня угрозой…

– Анна, я на твоей стороне и придумаю, как тебя защитить, – послышался ответ. – В крайнем случае уедем, далеко, так же как спрятался Тесла на одиноком маяке. У него ведь почти получилось, так почему бы и нам не попробовать.

Это самое «нам» тихо коснулось моего сердца. Пожалуй, еще ничего в этом мире не давало мне такой уверенности и спокойствия.

– Почему? – спросила я оборачиваясь: мне было важно видеть его лицо, когда Рассел ответит. – Почему бы, говоришь, мне все это? Зачем помогаешь? Вряд ли я настолько хорошо целуюсь, чтобы ради этого идти на такие жертвы.

– Знаешь, как говорят про подобное бездомные кошки, – голос мужчины стал едва различим, и лишь его желтые глаза поблескивали в темноте, глядя на меня, – каждому коту хочется завести своего человека. Я вот никогда не испытывал такого желания, пока не встретил динозавра.

Глава 36

Кристофф с отрядом гвардейцев шел впереди, будто живой щит, вот только понимания, откуда последует нападение, не было.

Я прижимала ко рту плотную ткань рукава и старалась не вдыхать едкий дым пожара. Расселу рядом со мной тоже приходилось нелегко, его чуткое обоняние в этой ситуации стало скорее проблемой, чем преимуществом.

Мы пробирались через сад, и каждый треск горящих сучьев казался мне нападением из засады.

– Это самая идиотская тактика: заявиться вот так в открытую ловить преступника, – бурчала я в ткань платья. – Хуже только было бы прихватить с собой оркестр. Мы как на ладони. Интересно, Алмур может вырубить нас по щелчку пальцев, если захочет? Вызовет мигрень… или инсульт…

– Ты становишься похожа на Томпсон, – донесся голос Рассела. – Она тоже вечно недовольна обстоятельствами.

– А ты считаешь наши обстоятельства достаточными для моего удовольствия?

Я хапнула слишком много воздуха и закашлялась.

В ответ Бэдфорд протянул мне свой белоснежный платок.

– Вот, держи, это лучшее, что я сейчас могу предложить, – отозвался он. – Впрочем, мы не совсем беззащитны, Кристофф тоже умеет ставить щиты, чтобы защитить нас и отряд. Ему пришлось поднапрячься.

– Не зря конфеты ел, – буркнула я, наблюдая мерцание ментальной магии Рэкшора над нами, и переступила через тлеющую палку.

Впереди в клубах дыма виднелись очертания особняка Вильгельма; и внутреннее ощущение того, что мы идем в западню, только усилилось. Особенно когда вышли на открытую площадку перед лестницей.

Алмур ведь всегда был на шаг впереди, так с чего мы решили, что вообще в состоянии его поймать?

Почему стали уверены, что позиции «зайчик и охотник» поменялись?

– Да уж… отряд быстрого реагирования из нас так себе, – пробормотала я. – В нашем мире нас бы уже давно снял снайпер.

Стоило только это произнести, как раздался выстрел.

Единичный хлопок – и идущий впереди Кристофф стал оседать на землю как подкошенный. Его ментальный щит моргнул и растворился, будто не бывало.

Шуша, которую он вел под руку, резко выкрутилась и рванула вперед к лестнице.

Один из гвардейцев кинулся за ней и даже успел поймать, так что та упала, не добежав до ступеней несколько шагов.

Неудачная попытка встать обернулась провалом, мужчина навалился на нее всем телом, больно прикладывая головой о мрамор.

– Нет!!! – В отчаянном возгласе я услышала свой голос, и следом раздался еще один выстрел.

Тело гвардейца над Шушей обмякло, и я бросилась вперед вместе с Расселом, не зная, к кому бежать: к Кристоффу или к девчонке.

Но к ней и без меня было кому спешить.

Из-за колонны вышел Алмур с револьвером в руках.

Он обвел взглядом оставшихся и щелкнул пальцами.

Гвардейцы, будто кегли, стали падать на землю, усеянную пеплом.

– Остановись, – услышала я голос Рассела. – Не убивай их! Алмур, эти люди всего лишь выполняют приказ.

Они лишь солдаты…

Бэдфорд в молниеносном прыжке обогнал меня и зачем-то прикрыл собой, хотя я нутром ощущала: ко мне Алмур не испытывал никакой ненависти.

Я склонилась над Кристоффом, который сейчас лежал на спине, будто его не ранило, а он просто прилег полюбоваться небом. Как Болконский из «Войны и мира». Его глаза были открыты и направлены в пустоту.

Опасаясь самого страшного, я принялась прощупывать пульс. Слабая ниточка биения дрожала под моими пальцами, а кровавое пятно расплывалось по белоснежной копне волос и рубашке в области правого плеча.

Я осторожно коснулась блондина, пытаясь осознать характер раны, чтобы хоть как-то помочь. Мне было неясно, задето ли легкое, но уже лишь то, что рана оказалась сквозной, давало понять – пуля прошла навылет.

– Нужно было делать бронежилеты, – донесся до меня голос Алмура. – Вы поспешили, понадеявшись на силу магии.

– Алмур! – Рассел стоял в полный рост, загораживая меня и брата, пока модист спускался с лестницы.

Он шел медленно, но не оттого, что не спешил, а потому, что прихрамывал на левую ногу.

Пришлось присмотреться, чтобы понять: дела у модиста тоже были не очень, каким-то образом еще до нашего появления он умудрился получить травмы.

– Шушанна, – выдохнул он, наконец добираясь до оборотницы, только та даже не шевельнулась. – Шу… ша…

Он позвал ее, и в нотках голоса проскользнуло отчаяние.

Так же, как и я, он коснулся ее шеи в поисках живой нити пульса, но, судя по суетливым нервным движениям, дело было плохо.

По телу девчонки пробежали эпилептические судороги, она будто пыталась дышать, но давалось ей это с трудом.

– Она пока жива, – произнес Рассел. – Ее сердце еще бьется. Но мне очень жаль… Боюсь, подобную травму головы не вылечит ни один маг.

В этом самом «жаль» я услышала скорый финал жизни девушки.

– Ни рурка тебе не жаль, – голос Алмура приобрел железные нотки. – Ты всегда ее ненавидел.

– Ты знаешь, что это неправда, – отозвался Рассел. – Может, именно поэтому я все еще в сознании, так же как и Анна, тогда как остальных ты вырубил, едва избавился от Кристоффа.

– Не избавился, нужно было брать автомат… – Алмур присел на край ступеней, придвинул Шушу к себе, положив ее голову на свои колени. – Мне так жаль, милая… Я пытался тебя вызволить, но у меня не вышло! Я все испортил… все, к чему мы так долго шли, зря.

– Что ты сделал? – выкрикнула я, поднимаясь в полный рост. – Как пожар в саду мог помочь в ее спасении?

– Это случайность, едва я понял, что она попалась… – Вильгельм гладил волосы девушки, но в его опущенных плечах ощущалось полное отсутствие надежды, будто кто-то одним махом вытащил из него стержень. – Попытался перенастроить полярность прибора на перенос человека из нашего мира сюда же, чтобы забрать от вас Шушу раньше, чем Рэкшор начнет взламывать ей мозг. Но часть антенного поля вспыхнула. Мне пришлось снять с Шушанны щиты, чтобы Рэкшор не навредил ей. Пусть бы лучше с легкостью прочел…

– Но она бы стала лишь своей копией, ходячей бомбой! – мой голос разнесся эхом над площадкой.

– Не стала бы: я разгадал уравнение стабилизации, все прошло бы гладко, – Алмур опустил голову. – Впрочем, уже неважно. Теперь, с этой травмой… я не смогу ее спасти, сколько ни копируй.

– Значит, ты не собирался ее бросать, – поняла я, и модист вскинул на меня свой острый взгляд.

– Она – то немногое, что у меня осталось. Она всегда была рядом со мной, и я скорее перережу себе вены, чем ее брошу, – выдохнул он. – Мы уйдем вместе.

– Так легко? – изумился Бэдфорд. – А как же месть? Великая цель, ради которой все это?

Алмур мучительно посмотрел на него и криво усмехнулся. Так криво и горько, что напомнил мне грустного лицедея, которому надоело смешить народ в театре, и он наконец увольняется.

– А ты еще не понял? Я достиг своей цели… Все, что я делал, не пропадет. Люди уже готовы выйти на улицы менять свою жизнь к лучшему. Король хоть и не умер, но вынес урок… Я думал, что Анна – огромная ошибка, попавшая в наш мир по случайности. Но нет, она оказалась там, где была нужна. Даже сумела добраться до твоего отца и убедила принять меры.

– Король подпишет указ о равенстве, – озвучила я. – Он обещал.

И Алмур кивнул.

– Ты всегда меня понимала, как и Шушанна, – глядя в мои глаза, произнес он. – Я же был к тебе слишком жесток. Прости…

Он еще раз погладил голову своей девушки и вновь потянулся к револьверу. Я сразу поняла, что он собирался сделать, и все внутри взбунтовалось такому решению.

Не должно быть так!!!

Алмур и Шуша не были великим злом.

Они мостили благими намерениями себе дорогу в ад, и все же им необязательно было умирать.

Не в этом мире.

– Ты сказал, что перенастроил полярность, – выкрикнула я. – И что сгорела только часть антенн, значит, остались еще!!!

Алмур посмотрел на меня мутным взглядом и замер, а Рассел, стоящий рядом, коснулся моей руки.

– Ты уверена? – спросил он, явно сам догадавшись о том, что я хотела предложить. – Это может быть опасно для твоего мира…

– Он разгадал уравнение, и они очень хотят быть вместе друг с другом. В моем мире им незачем кому-то вредить, – пробормотала я тихо и уже громче добавила: – Вам двоим нужно в мой мир, в мое время или в будущее. Где медицина поможет Шуше, а вы сможете жить спокойно где-нибудь вдали от всех… Уходите, это ваш единственный шанс. Или хотя бы попробуйте. Ни ты, Алмур, ни Шуша уже ничего не теряете. Хуже не будет.

Я озвучила решение и сама не поверила, что способна на такую доброту.

Я простила того, кто был виноват в моих бедах…

– Установка взорвется, – хоть и неуверенно, но выдал Алмур. – Поместье будет стерто в прах.

– Может, оно и к лучшему, – отозвалась я. – Никто не воспользуется тем, что вы создали, пока не дойдут своим умом.

– Тогда уходите и вы, – Алмур встал в полный рост и поднял на руки умирающую девушку. – Когда все произойдет, вы должны быть как можно дальше. И этих… уведите.

Бывший модист кивнул на Кристоффа и гвардейцев…

– Солдаты очнутся и помогут унести Рэкшора, – закончил он, принимаясь хромая подниматься вверх.

Я проследила за тем, как он вошел в дом, как мелькнула его спина в последний раз, и двери за ним закрылись.

Тотчас же гвардейцы принялись вставать, будто неповоротливые оловянные солдатики. Даже сейчас Алмур держал их волю в своей узде. Один из них поднял раненого Кристоффа и пошагал с ним прочь.

Не поднялся только тот солдат, что напал на Шушу. Его тело Алмур явно решил похоронить вместе с поместьем.

Площадка перед лестницей быстро опустела, и я запоздало поняла, что только я и Бэдфорд стоим на мощеном мраморе, на который падает пепел.

– Нужно уходить, – хватая за рукав Рассела, проговорила я. – Мы не знаем, сколько осталось времени. И даже не знаем, получится ли у них.

Мужчина мягко снял мою руку с себя и, бросив: «Уходи, я догоню», кинулся в дом.

Я ошарашенно смотрел ему вслед, хотела бежать за ним, но мои ноги мне не подчинились.

Мозг отказывался делать шаги вперед, будто издеваясь, а тело отступало все дальше. Я могла лишь проклинать чертову магию, которая заставляла меня бездействовать.

– Вернись! – крикнула я в отчаянии. – Что ты там забыл?!

Ответа не последовало, лишь ноги все дальше уносили меня от поместья в сторону полыхающего сада, где от дыма вновь стало не видно даже очертаний здания.

Из моих глаз текли слезы – то ли от едкой гари, то ли от бессилия, а когда впереди все озарилось вспышкой света, такой яркой, что выжигало зрачки, внутри все оборвалось…

Взрывная волна ударила по перепонкам и снесла меня назад, я упала, но тут же поднялась.

Пошатываясь, побрела в сторону полыхающего поместья, понимая, что сила, заставлявшая убегать, исчезла.

– Рассел… – бормотала я, пробираясь сквозь непроглядную мглу, а в какой-то миг даже закричала: – Рассел! Ты не мог сдохнуть, зараза. Ты мне обещал!!!

Я рухнула на колени и зарыдала, мне казалось, я пробыла целую вечность среди пепелища.

– Если обещал, значит, сделаю. Я разве когда-то не выполнял своих обещаний? – раздался мужской голос сверху.

Я подняла голову и увидела Бэдфорда.

Он стоял целый и невредимый, разве что весь в грязи и саже. Его всегда идеальный костюм напоминал драную тряпку.

Да. Пожалуй, мое самое первое красное платье с барахолки и то выглядело приличнее.

Я кинулась к мужчине, но вместо объятия принялась колотить.

– Зараза! Кот ободранный!!! Зачем ты это сделал? – Во мне клокотала истерика, которую я выплескивала наружу. – Алмур же сказал уходить!!!

– А еще он сказал, что разгадал уравнение стабилизации. – Рассел протянул мне руку, в которой был скомкан лист. – Вот, это поможет тебе… Это поможет нам.

Эпилог

Зимой этого же года король подписал указ, дающий каждому жителю континента право на полную самореализацию по собственному желанию.

Конечно, все было не так просто: многие просто не поняли, зачем это все нужно, особенно старшее поколение. Ретрограды восприняли нововведение в штыки, но вот молодежь – с радостью.

В селении за тысячу миль, где мы облюбовали с Расселом временный дом, например нашлось несколько подростков, кто с огромной охотой принялся готовиться к вступительным экзаменам в Академию пяти домов.

Переименовывать заведение пока не стали, но обещали расширить список факультетов.

В остальном история с попыткой переворота Алмуром затихла. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

Вильгельма и Шушанну признали погибшими – на месте взрыва были найдены их останки среди груд покореженного металла от неизвестного прибора.

Ни я, ни Рассел никому не сказали, что отпустили тех, кого весь континент признал преступниками. Мы и сами не знали, получилось ли у этих двоих перенестись в наш мир, но хотелось верить, что у них появился шанс.

Впрочем, отец Рассела, кажется, обо всем догадывался, а может, просто прочел правду в моем разуме.

Без ментальных щитов Алмура я стала открытой книгой, но теперь уже официальной невесте его сына король не мог позволить разгуливать мыслями наружу.

Новые щиты он ставил сам, тайком шепнув мне, что Кристофф может себе все зубы об такие обломать.

Впрочем, Рэкшора я теперь опасалась в меньшей степени.

После ранения он почти месяц провалялся, пытаясь залечить раны с помощью местных лекарей.

Раны долго кровоточили, в конце от отчаяния Кристофф даже пытался заставить заштопать повреждения ниткой и иглой, но никто из чудо-врачей не согласился, предпочитая по старинке латать магией в меру своих волшебных сил.

В итоге раны затягивались кое-как, а вдобавок пошедший на поправку король приказал Рэкшору освободить место главы тайной канцелярии… Уж очень сильно он напортачил, пока занимал важное кресло.

А еще Рэкшор все же доигрался с волшебными конфетами – правду знали только самые приближенные к королю. Но, похоже, раскачав себя до предела сил, Рэкшор частично выжег свои магические резервы.

Временами магия у него и вовсе пропадала, а потом так же неожиданно возвращалась. Теперь Рэкшору строго-настрого запретили даже приближаться к злополучным конфетам и меду.

Томпсон почти достроила дом за счет королевской казны, только к нему она мне строго-настрого приказала не подходить даже на расстояние квартала, сказав, что теперь предпочитает общение со мной и Бэдфордом посредством переписки, и вообще, она очень за нас рада, что мы наконец от нее съехали. Туда, мол, нам и дорога.

В целом все образовывалось, за исключением малого…

Я как раз сидела в саду на шезлонге у домика, который мы купили, и наблюдала за закатом, как последние лучи заходящего солнца касаются крыши и стен.

Завтра все это должно было исчезнуть…

– Нервничаешь? – Ко мне подошел Рассел, в руках его были горячее какао и плед.

Он передал мне чашку и аккуратно накинул покрывало на ноги.

– Еще бы, – призналась я. – Надеюсь, мы все верно рассчитали.

– Ошибки быть не должно, – Рассел присел на соседний шезлонг, – записи Алмура весьма категоричны, он даже считал, что после того, как все закончится, у тебя появится магия. Своя, особенная.

– Дому Динозавров все же быть, – усмехнулась я. – Надеюсь, у меня не вырастут километровые зубы.

– Думаю, это будет что-то более безобидное, – рассудительно ответил мужчина. – Скорее, что-то, что и так проявлялось ранее, к чему есть склонности и таланты.

– Посмотрим, – я пожала плечами. – Пока моим особым талантом было только влипать в неприятности и находится в гуще событий.

– Это тоже неплохо. Особенно если все будет так, как мы задумали. – Он протянул руку и, взяв мою ладонь, бережно погладил пальцами. – Авантюра, да и только.

– Главное, что мы оба к ней готовы, – уверенно заявила я. – Послезавтра мы вернемся в столицу, там будет новая жизнь, все новое… Ты уже заказал вывеску?

– Обижаешь. – Мужчине, похоже, надоело сидеть на отдельном шезлонге, и он пересел на мой, притягивая меня ближе. – Я даже договорился об аренде помещения.

Теплый поцелуй коснулся моих губ, и я прикрыла глаза, растворяясь в нем.

Помню, как однажды я рассуждала о своей жизни в этом мире, если придется тут остаться.

Меня смешила перспектива замужества, местной ипотеки, детей… Она и сейчас меня смешила: ну где я, а где примерная жена?

Может, поэтому мы с Бэдфордом сошлись во мнении, что сразу после свадьбы мы не бросимся плодить котят – ведь всему свое время.

Мы хотели заняться чем-то полезным для общества: тем, к чему способен он и на что настроена я.

Впрочем, загадывать я пока боялась, разве что глядя на падающую звезду, которая пронеслась в сумеречном небе.

Она вспыхнула и исчезла в атмосфере раньше, чем я даже успела сформулировать желание…

– Как думаешь, – неожиданно спросил Рассел, – Алмуру с Шушей удалось попасть в твой мир? Им там помогли?..

Голос его был тих и задумчив.

Я же только могла пожать плечами:

– Конечно помогли, – не совсем уверенно, но все же ответила я. – Нужно в это верить…

* * *

Она стояла у окна пятисотого этажа и наблюдала, как мимо пролетает пассажирский ультралет. Он плыл медленно, будто специально красовался своим позолоченным боком перед девушкой, а она не уставала им любоваться.

Сегодня было жарко, пришлось закрутить волосы в высокий хвост, так что обнажился некрасивый шрам от виска до затылка. Но девушка не комплексовала, скорее, гордилась им.

Дверь в комнату распахнулась, и в помещение влетел мужчина.

– Я достал! – с порога воскликнул он. – Ты не представляешь, чего мне стоило добыть такой раритет. Не в каждом музее еще найдешь.

– Украл? – с озорными нотками спросила девушка, отходя от окна.

– Обижаешь, выписал в каталоге распродаж антиквариата, благо никто не задавал вопросов, зачем мне он. – Мужчина поставил на столик старинный ламповый кинескоп с кучей тянущихся от него к коробочке с антеннами проводков. – Будешь смотреть?

Девушка поспешила к прибору, с любопытством присев рядом.

– Конечно буду, мне до жути любопытно, что стало с нашим миром.

– Тогда жми сюда. – Мужчина нежно взял девичью ручку, направляя тонкий пальчик на самую большую кнопку. – Возможно, будут помехи.

Девица улыбнулась и вдавила кругляшок поглубже.

Кинескоп затрещал статическим электричеством, замерцал, выдавая помехи, пока мужчина возился с антеннами, и наконец появилось изображение.

– Я настроил его на единственное, что хоть немного связывает эти миры, – произнес он. – На Анну.

Изображение на кинескопе еще раз подернулось рябью, и на экране высветилась улочка в самом центре бесконечно далекого во времени и пространстве города.

По мощеной дороге прогуливались люди в старинных платьях, ездили кареты, какой-то мальчишка беззвучно зазывал купить свежий выпуск газеты.

Но ни девушка, ни мужчина в комнате на вершине небоскреба не смотрели на него, все их внимание было приковано к юркой женской фигурке, стоящей к ним спиной.

Изящная леди в шляпке на экране размахивала руками и, активно жестикулируя, направляла двух рабочих ровнее вешать вывеску над входом в здание.

– Детективное агентство «Бэдфорд&Батори»? – изумленно выдохнула девушка в комнате. – Глазам не верю, как они вообще решились на такое?

Мужчина рядом притянул ее к себе, крепко обнимая, и тихо произнес:

– Потому что мир меняется… – Он улыбнулся. – Значит, все было не зря. И я даже не жалею, что в этом мире у нас исчезла магия… Что мы оказались гораздо в более далеком будущем, чем планировали, но, уверен, все произошло именно так, как должно было быть, Шушанна…

Леди на экране будто через миры услышала эти слова и обернулась, принявшись озираться по сторонам.

Рядом, разумеется, никого не нашлось, разве что Рассел Бэдфорд подошел откуда-то с края кадра и обнял свою теперь уже жену Анну, нежно погладив по руке с сияющим обручальным кольцом.

Конец

1

Описанный эксперимент Николы Теслы действительно имел место быть, он разрабатывал систему по беспроводной передаче энергии. Одно из испытаний совпало с падением Тунгусского метеорита. Выдержка из Википедии: «За несколько месяцев до взрыва Тесла утверждал, что сможет осветить дорогу к Северному полюсу экспедиции знаменитого путешественника Роберта Пири. Кроме того, сохранились записи в журнале библиотеки Конгресса США, что он запрашивал карты наименее заселенных частей Сибири. Его эксперименты по созданию стоячих волн, когда, как утверждается, мощный электрический импульс сконцентрировался за десятки тысяч километров в Индийском океане, вполне вписываются в эту “гипотезу”. Если Тесле удалось накачать импульс энергией так называемого “эфира” (гипотетическая среда, которой, по научным представлениям прошлых столетий, приписывалась роль переносчика электромагнитных взаимодействий) и эффектом резонанса “раскачать” волну, то, согласно данному предположению, должен был возникнуть разряд, мощностью сопоставимый с ядерным взрывом».

Content

Диана Соул
Пятая содержанка Рассела Бэдфорда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Эпилог

1