Войны древесных котов

Chapter 1

Переводчики: michfin, LuNika, Hirundo. Редактор: Hirundo.

— Вы хотите отправить нас на Мантикору?

Несмотря на попытку сохранить самообладание, голос Стефани Харрингтон стал выше из-за радостного изумления. Она услышала, как рядом пытается сдержать довольный смешок её лучший друг Карл Цивоник. Даже Львиное Сердце, древесный кот, восседавший на краю письменного стола главы рейнджеров Шелтона, издал тихое веселое "мяу".

Казалось, только сам главный рейнджер не заметил энтузиазма, с которым Стефани встретила его предложение. Он продолжил своё объяснение.

— Совершенно верно. Неожиданно появились два места в специальной ускоренной программе обучения для сотрудников Лесной службы на Мантикоре. Сфинксианская Лесная Служба регулярно посылает своих штатных сотрудников на этот курс. В этом году, учитывая, что мы столкнулись с последствиями одного из самых ужасных пожарных сезонов, я не могу пожертвовать ни одним из моих рейнджеров. Впрочем, я с натяжкой могу пожертвовать двумя моими рейнджерами-стажёрами.

— Мною и Стефани — сказал Карл, и уже то, что он озвучил это ненужное уточнение, демонстрировало, насколько он взволнован.

— Тобою и Стефани.

Главный рейнджер Шелтон указал на два стула.

— Садитесь. Прежде чем вы примете предложение, мне нужно объяснить вам, во что вы ввязываетесь.

Молодые люди сели, хотя Стефани пришлось подавить нервозность. Львиное Сердце облегчил ей задачу, грациозно перетекая со стола к ней на колени. При росте около 140 сантиметров Стефани была относительно небольшой для своих пятнадцати с половиной лет, даже миниатюрной, а не просто маленькой. Шестьдесят пять сантиметров Львиного Сердца заняли ее коленки полностью. Каким-то образом, хотя морда древесного кота была серо-полосатой, глаза — зелеными, а у девушки — короткие каштановые волосы и карие глаза, было в этой парочке что-то похожее. У Карла, который был старше Стефани на два с половиной года, казалось, не было проблемы с сохранением самообладания, но Карл во многих ситуациях вёл себя так, будто был старше своих лет. Стефани знала, что его первая настоящая любовь была омрачена трагедией; потерей, которую он, видимо, преодолел, но не смог забыть. Темноволосый, темноглазый, ростом уже 185 сантиметров, крепкого телосложения, восемнадцатилетний Карл был очень молод.

Главный рейнджер Шелтон задумчиво изучал их, прежде чем продолжить.

— Сразу признаю, что было некоторое недовольство, когда я предложил отправить вас двоих на Мантикору. Ранг рейнджера-стажёра достаточно новый для того, чтобы некоторые люди всё ещё не считали его настоящим. Более того, Стефани, в частности, слишком молода для этой программы.

Стефани проглотила автоматический протест. Главный рейнджер Шелтон знал лучше других, на что способна Стефани. На самом деле он и создал звание рейнджера-стажёра, чтобы иметь возможность признать эти достижения. Ей просто нужно было поверить, что он на её стороне. Мягкий мысленный толчок Львиного Сердца отвлек Стефани от её мыслей. Она все ещё не до конца понимала, как Львиное Сердце влияет на её настроение, но если она и была уверена насчёт чего-то относительно древесных кошек, так это то, что они были эмпатами и телепатами одновременно. Разумеется, факт, что древесные коты были телепатами, хранился в строгом секрете, и должен был остаться таковым до тех пор, пока их не признают полностью разумным видом с гарантированными законом правами и защитой. На данный момент Стефани достаточно было знать, что тот, кого большинство людей считало длиннотелым, длиннохвостым, пушистым шестиногим гибридом кота и ласки, был такой же личностью, как и она; той личностью, которая была не прочь напомнить Стефани быть внимательной, пусть даже и используя нетипичный способ.

— Вы, Карл, — продолжил главный рейнджер Шелтон, — совершеннолетний. С учётом ваших достижений в качестве рейнджера-стажёра, если бы я хотел форсировать события, я бы мог повысить вас до помощника рейнджера и полностью снять вопрос о вашем праве участвовать. Вы, Стефани, своими действиями продемонстрировали, что вы не только компетентны, но и полностью посвятили себя благополучию наших лесов и их обитателей. Давайте оставим всё как есть: после серьёзных дебатов я выбил разрешение для вас участвовать в этой программе, если вы сами хотите.

Стефани хотела сказать: "Я хочу! Хочу!", но сдержалась, вежливо пробормотав: — Спасибо, сэр.

В любом случае, что-то неприятное царапало её подсознание, что-то, что заставило её задуматься, действительно ли она хотела принять предложение главы рейнджеров Шелтона. Стефани отбросила сомнения и сосредоточенно слушала.

— Программа нацелена на то, чтобы научить вас не только лесному хозяйству. Если взять лесное хозяйство Сфинкса, вы могли бы выучить это прямо здесь, а в каких-то случаях — обучить других. К сожалению, членство в СЛС — это нечто большее, чем просто уход за растениями и животными. Поскольку на Сфинксе так много неосвоенных земель и так мало людей, у нас и полиции меньше по сравнению с Мантикорой. Это означает, что правоохранительные аспекты в обязанностях рейнджеров важны не меньше, чем тушение пожаров, поисково-спасательные операции и защита окружающей среды. Именно поэтому частью вашего обучения будут технологии правоохранительных органов, методы судебной экспертизы, основы теории права, а также гражданское право. Все это — только вершина горы тех тестов, которые вам придётся сдавать, чтобы подтвердить вашу компетентность в базовых практических знаниях в области лесного хозяйства. Поскольку вы, Карл, жили всю жизнь в одной биосфере — здесь, на Сфинксе, — вы можете ожидать, что получите дополнительные задания, чтобы заполнить пробелы в ваших знаниях. Стефани, я знаю, что вы провели свои первые десять лет или около того на Мейердале, но не удивляйтесь, если ваши инструкторы тоже предложат вам персональные задания. Если я чему-то и научился за годы работы в лесном хозяйстве, так это тому, что никогда нельзя знать слишком много.

Программа обучения выглядела очень интенсивной, но Стефани была лучшей в своем классе столько времени, сколько она себя помнила. Часть оценок немного просела, когда она присоединилась к СЛС, но родители Стефани были не из тех, кто жаловался из-за нескольких процентных пунктов, особенно когда даже самому большому тупице было бы очевидно, какую карьеру выбрала для себя Стефани. Мысли о родителях напомнили ей...

— Рейнджер Шелтон, вы упомянули, что я пока несовершеннолетняя. Вы уже поговорили с моими родителями?

Губы главного рейнджера Шелтона сложились в то, что у другого человека Стефани назвала бы озорной ухмылкой.

— Нет. Попробуйте убедить их, что вы должны принять участие в программе, как первое доказательство того, что вы достаточно взрослые для этого. Конечно, они могут связаться со мной, чтобы выяснить детали.

Карл нервно прочистил горло.

— Главный рейнджер Шелтон, у меня вопрос про обучение. У меня целая куча братьев и сестер. У нашей семьи много земли, но я не уверен, что мои родители смогут найти межпланетные билеты и расходы на проживание, особенно за короткий срок. Даже работая в СЛС, я тоже помогал по дому, но я думаю, что это не будет проблемой.

— Единственное, о чём вам не придётся беспокоиться, это плата за обучение, — заверил его главный рейнджер Шелтон. — Если вы отправитесь туда, то в качестве членов СЛС. Мы покроем все счета, кроме трат на вашу личную блажь.

— Спасибо, сэр!

Стефани подумала о другой сложности.

— Рейнджер Шелтон, а что насчёт Львиного Сердца? Я не смогу его оставить. Это не значит, что я не стану, я именно что не могу.

Она надеялась, что главный рейнджер понимает. Она подозревала, что он знает. Не все были в курсе про Приблуду и про то, на что он пошёл, чтобы отомстить за своего убитого человека, но свидетельства даже нескольких устоявшихся пар "человек – древесный кот" были очевидны: длительная разлука приводила к серьезным страданиям как человека, так и кота. Они могли разлучаться на несколько дней, но, как Стефани объяснила своим родителям, спустя некоторое время она ощущала тревогу — как будто одно из её чувств ослабло или даже выключилось. Эту негативную сторону партнёрства с древесным котом Стефани обсуждала со своей подругой Джессикой Ферисс, последней из людей, принятых котами. Несмотря на то, что она и её Храбрец были вместе всего около шести месяцев, Джессика чувствовала то же самое. Сейчас даже одна только мысль о том, что Львиное Сердце останется один на Сфинксе, пока она отправится на другую планету, раздражала Стефани. Её ладони стали влажными, и Стефани тайком вытерла их о штаны.

— Я уже решил проблему со Львиным Сердцем, — заверил её глава рейнджеров Шелтон. — Доктор Хоббард сильно помог в убеждении соответствующих властей, что было бы полезно, если бы Львиное Сердце отправился с тобой. Так что, если ты решишь отправиться на Мантикору, Львиное Сердце сможет отправиться с тобой.

— Спасибо! — Стефани выдохнула. До этого момента она даже не подозревая, что затаила дыхание.

— Но ты определённо найдёшь на Мантикоре много мест, куда Львиное Сердце не будут пускать, — предупредил ее главный рейнджер. — Это здесь, на Сфинксе, особенно подле Твин Форкс, где живете вы с Джессикой, древесных котов принято пускать в любые помещения, которыми пользуются их люди. Мне уже известно, что инструкторы большинства курсов, которые вы будете посещать, не желают, чтобы Львиное Сердце присутствовал на занятиях. Ты же понимаешь, что он будет отвлекать.

Стефани понимала. Даже в Твин Форкс Львиное Сердце продолжал привлекать внимание. Мало того, что древесных котов обнаружили сравнительно недавно — Стефани открыла их, когда ей было только одиннадцать, — но с их густым шелковистым мехом, огромными зелёными глазами и настороженными ушками они выглядели милашками.

"Милашками, — подумала Стефани, — до тех пор, пока ты не узнаёшь, насколько остры их когти и насколько хорошо они ими пользуются. После этого, я думаю, у всех кроме совсем уж эталонных тупиц уважение перевесит характеристику "милашка". Даже с учётом современных технологий древесных котов было почти невозможно обнаружить в дикой природе, и, несмотря на некоторое давление в этом направлении, ни одного из них не поместили в зоопарки, где люди могли наблюдать за другими сфинксианскими животными, такими как гексапума и горные медведи.

Главный рейнджер Шелтон продолжил.

— Вы можете решить, что то, что вы преуспели больше других за последние несколько лет и является причиной, по которой я в итоге смог убедить коллег разрешить вам представлять СЛС на обучающих курсах в этом году. Определённо, не повредило то, что вы двое продемонстрировали инициативу и храбрость во время недавних пожаров. Более того, нельзя не заметить, что Стефани — и ты, Карл — среди самых осведомлённых людей в том, что касается древесных котов. Однако, в конце концов, ничего из этого не склонило дело в вашу пользу. Можете догадаться, что же повлияло на ситуацию?

Стефани помотала головой, но Карл медленно сказал: — Если это не достижения, значит, это все остальные дела, верно? Время, когда мы выполняли обязанности рейнджеров-стажёров?

Главный рейнджер Шелтон многозначительно кивнул.

— Именно. Проявленная вами готовность выполнять невыразительное рутинное патрулирование, являющееся частью повседневной работы рейнджера, убедила самых отъявленных скептиков. У Стефани, в частности, репутация слегка импульсивной особы.

Он сделал паузу, но Стефани не стала возражать. Она предполагала, что некоторые люди могли считать её импульсивной, но она предпочитала думать, что проявляет необходимую инициативность. Глава рейнджеров Шелтон одарил её ухмылкой и продолжил.

— Впрочем, наши компьютерные журналы не лгут, и они показывают, насколько добросовестно вы выполняли свои рабочие смены — даже если эти смены не включали в себя что-то более романтичное и захватывающее, нежели прикрывать командование, чтобы кто-то с большим опытом или более широким кругом навыков мог выйти в поле. Помните об этом, когда вы — если вы — отправитесь на Мантикору. Я сейчас пересылаю всю необходимую информацию на ваши унилинки, чтобы вы были готовы показать её родителям. Боюсь, мне придётся просить вас принять решение как можно быстрее. Мы потеряли время, просматривая списки дежурств, чтобы понять, кого можно перевести в запас. Потом снова пришлось потратить время, чтобы убедить разных людей на разных уровнях должностей, что наши рейнджеры-стажёры идеально подходят. Сможете дать мне ответ в течение недели? Можно растянуть время до десяти дней, но неделя предпочтительнее. Занятия начнутся через две недели.

— Неделя? — Карл на мгновение удивился, затем кивнул и поднялся на ноги, будто бы в сей момент был готов отправиться обратно в Грохочущую Реку. — Я справлюсь.

— Я тоже, — сказала Стефани, — но моим родные захотят обдумать всё в течение нескольких дней, чтобы убедиться, что они предусмотрели всё. Никто из них не импульсивен.

— В отличие от тебя, — сказал Карл ухмыльнувшись.

Хорошо зная главного рейнджера Шелтона, Стефани воздержалась от того, чтобы показать Карлу язык, но громкое урчание Львиного Сердца у её груди, когда она подняла его и встала, дало ей понять, что среди её друзей больше чем один смеётся над шуткой. Древесный кот немедленно перетёк в одобренную для его переноса позу: его уцелевшая передняя лапа (настоящая рука) — на её плече, его последние лапы (или настоящие ноги) — на специально построенную скобу, которую Стефани носила с любой своей одеждой. Это был компромисс, на который недавно пошёл её отец, хотя Ричард Харрингтон по-прежнему предпочитал, чтобы Стефани позволяла древесному коту большую часть времени ходить пешком.

— Удачи, — сказал глава рейнджеров, махнув им в сторону двери. — Жду с нетерпением ответа от вас обоих.

Карл начал идти, но остановился на полдороге. — Полагаю, что информация есть в наших унилинках, но я забыл спросить. Сколько именно длится это обучение?

— Три стандартных месяца, — незамедлительно последовал ответ. — Как я уже сказал, придётся многое освоить.

Ноги Стефани продолжили движение, но что-то внутри нее застыло, когда бесформенный страх, преследовавший её несколько последних минут, внезапно обрёл форму.

"Три месяца! Андерс! Я хочу отправиться на Мантикору, но могу ли я расстаться с ним на целых три месяца?".

Несмотря на неожиданную эмоциональную встряску, Стефани смогла непринуждённо пообщаться с Карлом, когда они возвращались обратно в Твин Форкс из Явата Кроссинг. К счастью, им было о чём поговорить. Если Карл и думал, что Стефани ведёт себя странно, вероятно, он объяснил это тем, что она думала, как убедить родителей отпустить её с планеты на три месяца. — Я свяжусь с тобой по комму позже, — сказал он, когда Стефани вышла из его аэрокара, — и дам тебе знать, как прошёл разговор с моими.

— Я тоже, — ответила она. — Помни: не позволяй нашим родственникам созвониться прежде, чем я поговорю с родными сама. Мне нужно обдумать, как лучше им сообщить.

— Обещаю, — согласился Карл. Затем он переключил передачу так, чтобы машина могла набрать скорость, покинув пределы города. Цивоники жили около Грохочущей Реки, куда добираться было очень долго, даже на предельной скорости, но Стефани не сомневалась, что Карл включит автопилот и свяжется с матерью, как только окажется в свободном воздушном пространстве.

Её мысли разбегались, когда она шла в папин офис. Конечно, то, что у Ричарда Харрингтона был офис в Твин Форкс, вовсе не означало, что он будет там. Отец Стефани был ветеринаром, и на Сфинксе эта работа часто заключалась не только в уходе за животными, принадлежащими поселенцам, но вдобавок и за естественными обитателями Сфинкса. Добавить к этому многочисленных генетически модифицированных существ, созданных, когда поселенцы выбирали лучший способ работы с тем, что их окружало, и при этом хотели получить часть привычных мясных и молочных продуктов — и можно утверждать, что Ричард Харрингтон был одним из самых незаменимых специалистов на Сфинксе. Определенно, интерес Ричарда к экзотическим существам в сочетании с тем, что его жена была биологом растений и генетиком, обеспечили Харрингтонам тёплый прием, когда они иммигрировали назад на Сфинкс — Стефани тогда исполнилось десять лет.

Шесть лет спустя Стефани уже с трудом могла понять девочку, которой она была тогда — девочку, которая была так ошеломлена сменой окружения и утратой всех прежних мечтаний и стремлений, что долгое время ходила сердитой. Теперь Стефани любила Сфинкс всем сердцем. Она была бы счастлива посетить Мейердал, но знала, что всегда будет возвращаться домой, на Сфинкс.

Стефани не удивилась, когда добралась до папиного офиса и обнаружила, что он и ветеринарный автофургон отсутствовали — учитывая, как были разбросаны человеческие поселения Сфинкса. Притом его недавно нанятый помощник, Салим Смайт, был в шаге от работы в вечернюю смену. В этих условиях она не была расстроена, что до возвращения доктора Смайта офис был в ее распоряжении. В холодильнике был сельдерей, и она вручила Львиному Сердцу крупный стебель в знак благодарности за его поддержку во время встречи с главой рейнджеров. Было нетипично для неё не чувствовать себя очень голодной, но Стефани взяла фруктово-ореховый батончик и откусила его — скорее, потому что было надо, а не потому, что хотелось. Затем она связалась с родителями по комму, чтобы дать им знать, где она находится. Она не упомянула о встрече с главой рейнджеров Шелтоном. Стефани не лгала Карлу, когда говорила, что ей нужно обдумать, как лучше им сообщить о предложенной поездке на Мантикору, но было кое-что ещё, что она сперва хотела выяснить.

Андерс.

Андерс Уиттакер приехал на Сфинкс в прошлом году, незадолго до пятнадцатилетия Стефани, в составе антропологической экспедиции из Университета Урако, возглавляемой его отцом и сформированной с конкретной целью — изучать древесных котов. Стефани была ошеломлена, впервые увидев Андерса. Дело было не только в том, что он был хорош собой, хотя его светлые волосы и тёмно-синие глаза бесспорно делали его красивым. Андерс был также умен, достаточно умен, чтобы не скрывать свои увлечения — и одним из его увлечений оказались древесные коты.

В свои почти семнадцать лет Андерс был чуть моложе следующего по старшинству члена экспедиции Уиттакера, что означало, что он был счастлив проводить время со Стефани. Она находила способы провести время вдвоём, хотя Карл (который часто летал вместе с Харрингтонами, поскольку Грохочущая Река находилась очень далеко от того места, где он и Стефани выполняли свои обязанности рейнджеров) часто был третьим. По сути, впервые с тех пор, как Стефани встретила его (когда начала учиться обращению с огнестрельным оружием), компания Карла определённо стала менее предпочтительной.

Обстановка могла накалиться, но тогда пропал воздушный фургон экспедиции Уиттакера. Усиленные поисково-спасательные работы и борьба с лесным пожаром каким-то образом свели напряжённость к нулю. А затем...

Стефани почувствовала, что невольно улыбается, когда вспомнила, как в первый раз поцеловала Андерса. Это не было каким-то особенным поцелуем, но это был её первый поцелуй с мальчиком. Позже обмен поцелуями с Андерсом был более энергичным, чем её осторожные губы на его щеке. Они не заявляли об этом официально, но стали, можно сказать, парой. Это помогало работе Стефани и Карла как рейнджеров-стажёров, так как часть их обязанностей состояла в том, чтобы выступать в качестве советников экспедиции Уиттакера. К тому же, хотя Андерс и мог оказывать помощь, он не был профессиональным антропологом. Это означало, что он мог свободно перемещаться, пока Стефани и Карл были заняты патрулированием. Вскоре он освоил дельтаплан и стал такой же частью круга друзей Стефани, как и любой из живущих в Твин Форкс.

Казалось, что дела идут прекрасно, но вскоре после пожара доктора Уиттакера отправили назад на его родную планету, Урако в системе Кеничи. Его поведение на Сфинксе было… эксцентричным, и из-за возможных последствий этого его экспедиция в Звездное Королевство могла завершиться позором для научного сообщества. Стефани знала, что и доктор Хоббард, и главный рейнджер Шелтон ратовали за то, чтобы позволить университетской экспедиции остаться на Сфинксе, но закрепить за нею одного-двух рейнджеров, чтобы удерживать от неприятностей. К сожалению, правительство Мантикоры не пожелало пойти на это. Ни губернатора Дональдсона, ни министра внутренних дел Васкеса не удовлетворило прямое обещание доктора Уиттакера вести себя хорошо. Они хотели получить такую же гарантию от самого университета, а это означало отправку Уиттакера домой, чтобы он лично разобрал свои действия с ректором университета и заведующим кафедрой.

Доктор Уиттакер совсем этому не обрадовался, но он чётко осознавал, что выбора нет. Впрочем, сказать добраться дотуда было легче, чем сделать это, потому что Звёздное Королевство Мантикора было очень маленьким и очень далеко от основных систем… таких, как Кеничи. Межзвёздный траффик — в Звёздное Королевство и из него — был очень незначителен, особенно теперь, когда программа иммиграции, организованная в качестве помощи после Чумных Лет, почти полностью была свёрнута. Груза, который мог бы привлечь фрахтовщиков, почти не было, рейсы пассажирских кораблей стали менее упорядоченными, и даже почтовые курьеры летали как попало, мягко говоря. Хуже того, Кеничи находился в 400 световых годах от Мантикоры, поэтому даже одному из самых быстрых курьерских кораблей требовались буквально месяцы, чтобы долететь — и это в одну сторону. При наилучшей организации поездки доктором Уиттакером дорога домой заняла бы не менее шести месяцев, а это означало, что легко мог пройти стандартный год, прежде чем он вернулся — если бы он вернулся, — поэтому Уиттакер собирался взять с собой Андерса.

Мысль о том, что Андерса украдут, как минимум, на целый стандартный год, опустошала Стефани, и она провела не одну ночь, ругаясь Львиному Сердцу на глупых, ограниченных, двигающих людей, словно фигурки, бюрократов. Было пролито немало слёз, несмотря на успокаивающее присутствие Львиного Сердца.

Но затем планы доктора Уиттакера изменились.

Мать Андерса была министром в системе Кеничи, и оказалось, что Кеничи имеет тесные торговые связи и договорённости с системой Беовульф. Беовульф был одной из немногих основных систем, которые постоянно поддерживали связь с консульством на Мантикоре, и доктор Уиттакер обратился к консулу за помощью. Как оказалось, беовульфианский курьер находился на орбите, чтобы забрать плановый квартальный отчет консула своему правительству, а Кеничи находится почти точно по курсу между Мантикорой и Беовульфом. Курьерский кораблик едва ли тянул на роскошный лайнер, но в нём было достаточно места для нескольких пассажиров, поэтому консул предложил свободное место доктору Уиттакеру. К сожалению (с позиции доктора Уиттакера; Стефани смотрела на это несколько иначе), там было место только для одного дополнительного пассажира — для Уиттакера. Если бы Андерс и захотел воспользоваться преимуществом курьерского кораблика, то ему не нашлось бы места, а у Уиттакера, исходя из даты планового отлёта курьера, было всего два дня, чтобы принять или не принять предложение консула.

В конце концов, Уиттакер решил, что скорость — превыше всего. Причин было несколько, одна из них — опасение, что другую команду антропологов уполномочат изучать древесных котов вместо команды Уиттакера, если дело слишком затянется. Так что вместо того, чтобы взять Андерса назад на Урако, он оставил его в Звёздном Королевстве под приглядом доктора Эмберли, ксенобиолога и ксеноботаника экспедиции, и ее матери Дейси.

Сначала Стефани была на седьмом небе от решения доктора Уиттакера, но её радость была недолгой. До тех пор пока университет Урако не представит необходимых гарантий, губернатор Дональдсон запретил исследовательской команде Уиттакера дальнейшие исследования. Никто из её участников не был родом из миров с тяжелой гравитацией, подобных Сфинксу, а Сфинкс со всем его населением менее двух миллионов человек не предлагал много развлечений людям, которым запретили единственное дело, ради которого они прибыли в Звёздное Королевство. Безусловно, доктор Эмберли чувствовала это. Во всяком случае, она решила отозвать персонал экспедиции со Сфинкса на Мантикору, столицу Звёздного Королевства, где гравитация была ниже и куда удобнее, а бОльшая численность населения давала гораздо больше возможностей на пути "цивилизации".

Решение не было единогласным. К сожалению, те два человека, которые протестовали сильнее всего, — Андерс и Стефани — права голоса не имели. В те моменты, когда Стефани рассуждала рационально, она действительно понимала образ мышления доктора Эмберли. Сфинкс и правда мог быть некомфортным для людей, которые не были генетически модифицированы для условий тяжелой гравитации, как Харрингтоны, или не выросли на его поверхности, как Цивоники, а Дейси Эмберли, мать Калиды, была уже не девочкой. В дополнение доктор Уиттакер твёрдо стоял на том, что Андерс должен продолжать свои исследования, и трудно было отрицать, что образовательные возможности на планете Мантикора были лучше, чем на Сфинксе. Но всё это не отменяло того факта, что Мантикора и Сфинкс даже в момент самого большого сближения находились на расстоянии почти десяти световых минут, а сейчас они отстояли более чем на двадцать пять световых минут. Это означало, что в режиме реального времени любой диалог между людьми на Сфинксе и Мантикоре был невозможен, поскольку требовалось около получаса, чтобы передать сообщение со скоростью света. Почему-то получение ответа на заданный вопрос спустя час не способствовало оживлённым обсуждениям.

Двадцать пять световых минут были гораздо лучше, чем четыреста световых лет, но задержка связи все еще ограничивала общение Стефани и Андерса письмами и видеосообщениями. Правда, ими можно было обмениваться намного быстрее, чем если бы они пересылались между Кеничи и Звездным Королевством, но это не могло заменить живое общение... и Стефани обнаружила, что даже самое пылкое письмо было плохой заменой для поцелуев и объятий. Были моменты, которые она просто не могла озвучить или пояснить, даже в личной видеозаписи. Не тогда, когда она не могла видеть выражение его лица или слышать его голос, произнося их. Это было гораздо лучше, чем отправить Андерса домой с отцом, но в какой-то степени это было и намного хуже.

Стефани смирилась с тем, что потратит целую половину стандартного года на пересылку электронной почты туда-обратно, но она не учла Дейси Эмберли, художника экспедиции и научного иллюстратора. Дейси решила, что даже если всей команде запрещено изучать древесных котов, нет причины, по которой она не может работать над своим портфолио по остальному Сфинксу. Вдобавок она обнаружила, что мать Стефани тоже была художницей, а также как минимум настолько же хорошим ботаником, насколько была её дочь Калида. Марджори Харрингтон с радостью предложила себя в качестве гида и коллеги-художника и пригласила Калиду присоединиться к ним. Ботаник, живущий в Калиде, ухватился за возможность исследовать растения Сфинкса вместе с уроженкой Сфинкса, которая была не просто коллегой-ботаником, но, вероятно, лучшим генетиком растений на планете.

Временами Стефани думала, что её мама, вероятно, отправила приглашение, потому что понимала, насколько прискорбно Стефани и Андерсу было находиться в одной звездной системе, но на разных планетах. Иногда она не была так уж уверена в этом, но результат был прекрасным. За последние несколько месяцев обе доктора Эмберли вернулись в Твин-Форкс... и это означало, что Андерс тоже вернулся на Сфинкс.

В день возвращения с Мантикоры родители Стефани пригласили их в честь этого на грандиозную вечеринку, куда пришли все друзья Стефани — и Андерса. Стефани предпочла бы заполучить Андерса целиком, но её родители очень любили вечеринки, и, так или иначе, Стефани неожиданно ощутила робость. Вообще-то они никогда не объявляли себя парой, как это сделали Чет и Кристина, но даже так им хватало подшучиваний. Попозже у них появилось немного времени друг для друга. Затем Стефани и Андерс и вовсе перестали стесняться, и всё стало прекрасно.

— Прекрасно, — сказала Стефани Львиному Сердцу, — за исключением того, что я собираюсь стать той, кто уедет на Мантикору! Три месяца только переписываться... Могу ли я так поступить? И даже если университет доктора Уиттакера позволит ему вернуться, он не оставит его здесь навсегда. Я сомневаюсь, что Андерс хочет покинуть свою семью. Я имею в виду, что он сейчас здесь только потому, что его мама занята на своей должности. Что, если выяснится, что Урако запретит доктору Уиттакеру возвращение? Что, если Андерс узнает, что ему нужно вернуться домой, и это случится до того, как я вернусь с Мантикоры?

Древесный кот явно ощутил её страдание. Он легко запрыгнул к ней на колени и дотронулся своей настоящей рукой, всё ещё влажной и пахнущей сельдереем, до её щеки. Его травянисто-зелёные глаза встретились с её глазами, и он мягко издал успокаивающий и вопросительный звук.

— Проблема в том, — сказала ему Стефани, — что я сама не знаю, чего хочу. Когда главный рейнджер Шелтон начал рассказывать нам об обучающей программе, поездка была самой желанной целью для меня во всём мире. Сейчас... Сейчас я ловлю себя на том, что может, и неплохо было бы позволить моим родителям отговорить меня и отложить обучение ещё на год. Мне всего пятнадцать с половиной лет — хорошо, пятнадцать лет и восемь месяцев. Я могу подождать. Год — это не так уж много. В любом случае, СЛС вряд ли позволит мне стать помощником рейнджера до тех пор, пока пока мне не исполнится семнадцать...

Звук отцовского аэрофургона, паркующегося на своём месте рядом с клиникой, вернул её к реальности. Стефани порывисто обняла Львиное Сердце, чувствуя, как его пушистый хвост ответно обвился вокруг неё. Затем она глубоко вздохнула и выпрямилась.

— Что бы я ни решила, — мягко произнесла она, — я не могу позволить папе увидеть, что я расстроена. Это повлияет на него ещё до того, как я сделаю собственный выбор. Пойдём посмотрим, может, папе нужна помощь с его снаряжением или пациентом?

— Мяу, — согласился Львиное Сердце. Но звуки значили гораздо меньше, чем энергичное подрагивание кончика его хвоста и настороженные ушки во время шествия к двери. — Мяу! Мяу! Мяу!

***

Лазающий Быстро точно не знал, что могло вызвать такую смесь эмоций в его двуногой. Когда они были на встрече со Старой Властью (древесные коты окрестили так двуногого самца, которому подчинялись многие из его двуногих друзей) начальные эмоции Погибели Клыкастой Смерти были восхищением и счастьем, её разум был переполнен предвкушением и восторгом. Но затем, где-то в середине шумов, издаваемых ртом, он всё больше стал окрашиваться тревогой.

Лазающего Быстро это не обеспокоило. На протяжении многих сезонов, задолго до встречи с Погибелью Клыкастой Смерти, он служил своему клану в качестве разведчика. Ему было привычно волнение, приходящее вместе с новым заданием, Он привык к волнению, которое приходит с новым заданием, и к тому, как это волнение гасится при обдумывании стоящей перед ним задачи.

Однако в самом конце встречи Погибель Клыкастой Смерти ощутила всплеск настолько сильной эмоциональной боли, что Лазающему Быстро потребовалась вся сила воли, чтобы не завыть громко в ответ. Одно из различий, которое он обнаружил между двуногими и Народом, заключалось в том, что двуногие часто пытались скрыть свои чувства друг от друга. Это казалось странным, но затем он вспомнил, что двуногие были мыслеслепы. Они не могли чувствовать мыслесвет друг друга, даже если пытались, и иногда казалось, что их смущало, если они слишком сильно раскрывали свои чувства.

Ощущая, что детеныш делает всё, чтобы скрыть свои чувства в тот момент, Лазающий Быстро подавил свой отклик и и вместо этого предложил ей утешительное касание разума. Возможно, он не совсем понимал странное отношение двуногих к обмену эмоциями, но он гордился тем, что Погибель Клыкастой Смерти была сильной и сумела скрыть свою боль с очень небольшой помощью с его стороны.

Как только они покинули место Старой Власти, и Затеняющий Солнечный Свет сел в свою летающую штуку и отбыл, Погибель Клыкастой Смерти позволила своим чувствам изливаться более свободно. В этот момент Лазающий Быстро более точно локализовал источник ее страдания. Он распознал нотки эмоций, означающие, что его двуногая была поглощена мыслями об Отбеленном Мехе, молодом мужчине, в которого она вложила так много сил начиная с момента его возвращения в первые дни огненного сезона.

Лазающему Быстро нравился Отбеленный Мех. Молодой мужчина был полон живого любопытства. Его мыслесвет не мог быть таким же сверкающим, как у Погибели Клыкастой Смерти, но он обладал подкупающим энтузиазмом, и Лазающий Быстро был счастлив видеть его возвращение, куда бы тот не исчезал. Несмотря на это, иногда Лазающий Быстро удивлялся тому, как сильно Погибель Клыкастой Смерти заботилась об этом молодом мужчине.

При мысли об этом Лазающий Быстро мяукнул про себя, тихо веселясь. Даже среди Народа понимание того, почему один кот мог привлечь другого, было тайной — и это при том, что Народ мог обмениваться мыслеречью. Он полагал, что как бы глубоко он и Погибель Клыкастой Смерти ни были связаны, между ними всегда останутся тайны.

С её обычным самоконтролем Погибель Клыкастой Смерти смогла умерить (по крайней мере, внешне) свою боль, когда вернулся её отец, Целитель. Она помогла Целителю разместить его последних пациентов, пару травоядных среднего размера, с чем-то вроде дыхательного расстройства, и ожидала, пока он шумел ртом мужчине, который был его главным помощником. Однако, как только они остались одни в большой летающей штуке, Погибель Клыкастой Смерти сама начала шуметь ртом.

Вскоре пара двуногих завязала оживлённое обсуждение. Поскольку Погибель Клыкастой Смерти не казалась чрезвычайно взволнованной, Лазающий Быстро довольствовался тем, что вынюхивал интересные запахи, доносящиеся из лесов внизу. Он несколько раз услышал изо ртов шум, который, насколько он знал, указывал на него, а также единичный твёрдый звук, который обозначал Затеняющего Солнечный Свет, но большую часть времени этот шум означал гораздо меньше, чем мыслесвет его двуногих.

Он следил за ним, но Погибель Клыкастой Смерти, казалось, была в порядке. Лазающий Быстро расслабился, что в данный момент позволяло лучше подготовиться к кризису, если тот действительно возникнет.

Chapter 2

— Итак, понимаешь, мама, — закончила Стефани, кратко подытожив встречу с главным рейнджером Шелтоном, — это огромная честь. Что ты думаешь?

Прежде чем ответить, Марджори Харрингтон заправила прядь вьющихся каштановых волос за ухо — жест, который означал, что она глубоко задумалась. В её карих глазах было только заинтересованное любопытство, когда Стефани рассказала ей о предложении главного рейнджера Шелтона. Теперь острый ум, который соединял и разрезал гены практически всего, что росло, работал над плюсами и минусами новой возможности её дочери.

Излишне говорить, что Стефани рассказала отцу о предложении во время полета в имение Харрингтон. Не сделать это было бы нехарактерно для неё, и последнее, чего Стефани хотела — чтобы её родители догадались, насколько она сама нерешительна. Судя по ответу отца, Стефани довольно хорошо представляла, что скажет её мать. Она не была разочарована.

— Сбрось информацию на мой компьютер, хорошо? Я хочу сама просмотреть её, а затем поговорить с твоим отцом. А как ты сама к этому относишься, Стеф?

— Я воодушевлена, — сказала Стефани. — Это огромная возможность. Хотя... Три месяца на Мантикоре — большой срок. Мантикора совсем не похожа на Сфинкс.

Марджори кивнула. — Как ни странно, это может быть лучшей причиной для твоей поездки. Я знаю, что ты безумно любишь Сфинкс, но, возможно, тебе стоит увидеть что-нибудь на других планетах, прежде чем ты почувствуешь, что тебе здесь тесно. Ты сначала не очень любила Сфинкс, помнишь?

— Мама! Это была зима! Теперь прошли весна и лето, и скоро будет осень.

— А потом зима придет снова.

— Да, но теперь я так много знаю о Сфинксе, что почти с нетерпением жду зимы. Мне не терпится увидеть, как животные и растения справятся со всем этим снегом. Раньше мне не разрешалось никуда идти, если со мной не было тебя или папы, помнишь?

— Тебе было всего десять, — мягко ответила ей мать.

— Вот именно!

— Тем не менее, Стефани, чем больше я думаю об этом, тем лучше выглядит идея дать тебе хорошо провести некоторое время на другой планете. Заметь: я не говорю, что даю разрешение, просто я вижу в этом несколько хороших моментов. Ты просто немного навязчива — я не могу понять, откуда у тебя эта черта: мы с твоим отцом определенно никогда не были навязчивыми, — и тебе было бы неплохо стать более уравновешенной.

Поскольку Стефани знала, что оба её родителя вполне способны быть достаточно сосредоточенными — ее мать, как известно, проводила целые ночи без сна, ожидая, когда распустится какой-нибудь редкий цветок, чтобы собрать пыльцу — она знала, что ее дразнят. Тем не менее, она не могла подавить определенное беспокойство. Она рассчитывала, что хотя бы один из её родителей будет сопротивляться этой идее (на всякий случай, если она решит отказаться), но до сих пор они оба были на удивление одобряющими. Она подумала, что главный рейнджер Шелтон мог немного намекнуть им — раз или два, несмотря на его заверения.

— Я перешлю эту информацию с унилинка на твой компьютер, — сказала Стефани. — Могу я помочь с обедом или ещё с чем-нибудь?

— Было бы прекрасно...

Вечером разговоры были сосредоточены на домашних вопросах. В конце концов Стефани извинилась.

— Я обещала показать Дейси тот водопад Джессики, который она хочет нарисовать завтра, — напомнила она им. — Она и Андерс заберут меня довольно рано, поэтому мне нужно немного поспать.

— Но ты вернешься достаточно рано, чтобы обсудить всё это, верно? — сказал Ричард. — Мы должны дать СЛС свой ответ, так что надо бы провести семейный совет.

— Конечно, — сказала Стефани. — Не вижу проблем, чтобы вернуться вовремя.

Уединившись в своей комнате, Стефани подумывала позвонить Джессике. В конце концов она решила, что пока её собственные чувства настолько неопределенны, даже разговор с её лучшей подругой не поможет. Вместо этого она долго сидела за своим столом, обдумывая варианты, в то время как слайд-шоу ее любимых голографических изображений из времени, которое она провела с Андерсом, маршировало по её столу. Когда она в конце концов упала в кровать, те же образы — оживленные и делающие загадочные заявления — прошли через её сны. Стефани подумала, что где-то в том, что они сказали, был ответ, который ей был нужен, но когда она проснулась на рассвете, образы снов исчезли и осталась только неопределенность.

* * *

— Привет, доктор Ричард, — сказал Андерс, когда отец Стефани открыл дверь большого, гулкого каменного дома. — Стефани готова?

— Доброе утро, Андерс, — ответил доктор Харрингтон. — Стеф побежала наверх за чем-то. Могу я предложить тебе кофе?

— Мы с Дейси уже пили утром, — сказал Андерс, — но я мог бы выпить ещё. А вы опять всю ночь не спали?

Ветеринар кивнул, направляясь на кухню. — Салим звонил из клиники. У нас есть два малыша-попрыгунчика с какой-то респираторной инфекцией, и у одного случился кризис. Вероятно, реакция на антибиотики. Мне не пришлось прилетать — Салим сам хороший ветеринар — но мы консультировались, пока не вытащили пациента.

— Вы сделали это? — Андерс принял большую кружку дымящегося горячего кофе и с благодарностью отпил. Стефани предпочитала сладкий, но ему нравился более горький. — Поздравляю!

— Спасибо. Я думаю, они оба справятся, но иногда я тоскую по дням, когда моя практика состояла из собак и кошек, и средств, проверенных веками лечения.

Андерс ухмыльнулся. Он знал, что доктор Харрингтон мог быть мелодраматичным. Правда заключалась в том, что он был опытным ксеноветеринаром, который лечил множество существ неземного происхождения ещё на Мейердале.

Он услышал, как Стефани спускается по лестнице с обычной головоломной скоростью. Мгновение спустя она ворвалась на кухню, Львиное Сердце с изящной грацией бежал рядом с ней, а её дорожный рюкзак качался на одной руке.

— Извини, Андерс. Я вспомнила, что забыла принести те дополнительные сети, которые у меня есть для твоего отца.

Как всегда, сердце Андерса радостно забилось, когда он увидел Стефани Харрингтон. Он знал, что она не думала много о своей внешности. Она думала, что она невысокая, что её волосы слишком вьющиеся и слишком скучно каштановые. Он знал — больше наблюдая за реакцией Стефани, чем потому, что она действительно признавала это, — что она завидует девушкам с более пышными формами, таким как Джессика или Труди. Он несколько раз пытался сказать Стефани, что пышные формы — это хорошо, но как объяснить девушке, что она напоминает тебе орла, летящего на ветру, или оленя, прыгающего с гибкой грацией? Получится не то, что ты хотел сказать, особенно когда отец девушки был ветеринаром, и она была склонна думать о животных с очень практической точки зрения.

— Папа будет очень рад получить эти сети, — заверил её Андерс, не добавляя — если ему будет позволено вернуться на Сфинкс. Это было то, что они со Стефани по негласной договоренности решили не обсуждать. — Он никогда не устает сравнивать один физический артефакт с другим, — продолжал Андерс, — даже если для большинства из нас все они выглядят почти одинаково.

— Прекрасно! — ответила Стефани, оборачиваясь, чтобы быстро обнять отца. — Я вернусь к ужину. Напомни маме не рассказывать Джессике, ладно? Я хочу сделать это сама.

—Хорошо, — сказал доктор Харрингтон. — Напомню.

Андерс подумал, что этот разговор был очень странным. За последние шесть месяцев Стефани и Джессика так сблизились, что иногда он просто немного ревновал. Он предположил, что их близость связана с тем, что обе были приняты древесными котами, но, возможно, это потому, что они обе были девушками. В любом случае, даже при том, что они не тратили много времени на хихиканье над одеждой или прическами, были времена, когда он чувствовал себя совершенно обделенным. Что Стефани не сказала бы Джессике?

Может быть, скоро день рождения Джесс или что-то в этом роде, подумал он, и Стефани собирается сделать покупки. Он решил спросить позже. Джессика Ферисс тоже стала его подругой, и он не хотел пропустить её день рождения.

— Могу я помочь понести это? — спросил он Стефани, когда они направлялись к тому месту, где он припарковал арендованный аэрокар.

— Мне не трудно, — заверила она его. — Это не так тяжело, как выглядит.

Андерс не возражал. Он привык к тому, что Стефани, несмотря на свою миниатюрность, была намного сильнее него. Она легко передвигалась в 1,35 g Сфинкса, не нуждаясь в антиграве, который Андерс носил днём и ночью, во сне и бодрствуя. Он полагал, что это не беспокоит его потому, что Стефани будет первой, кто напомнит ему, что она ничего не сделала, чтобы заработать дополнительные силы. Все Харрингтоны были джинни — генетически модифицированными людьми. На их родной планете Мейердал было создано несколько разновидностей, предназначенных для того, чтобы помочь людям справиться со средой, жить в которой в человеческом неулучшенном облике они были не намерены. Андерс не знал всей степени этих изменений, но он знал, что Стефани была сильной и стойкой. На ней всё хорошо заживало. Он не знал, был ли интеллект Стефани — она была пугающе умной — результатом генетических модификаций или просто удачей. В конце концов, оба её родителя очевидно были умны.

Конечно, у мутаций Стефани были свои недостатки. Самым очевидным недостатком был её огромный аппетит. В большинстве случаев это означало, что она просто перемалывала еду, не набирая ни грамма веса, но однажды в походе дополнительная упаковка съедобных батончиков, которую они взяли с собой, упала в ручей. Если бы Львиное Сердце не принёс какие-то странно выглядящие орехи, Стефани бы страдала от голода.

Андерс знал по собственному опыту, что люди могут есть многое из того, что растёт на Сфинксе. Конечно, если бы люди ели только ту пищу, которая была родной для Сфинкса, они в конечном итоге страдали бы от недоедания. Но совместимость означала, что планета, несмотря на её высокую гравитацию и относительно прохладный климат, на самом деле была довольно дружелюбной для людей. Дружелюбной, пока нечто не выпрыгивало из болота и не пыталось тебя съесть…

Андерс усмехнулся при воспоминании. Спустя время приключение определенно выглядело забавнее, чем тогда, когда оно происходило.

Аэрокар был пуст, когда они подошли к нему, но Андерс не удивился.

— Дэйси? — позвал он.

— Подойдите сюда, только на секундочку. Я вижу кое-что, что хотела бы зарисовать.

Он и Стефани подняли глаза как раз вовремя, чтобы увидеть высокую, худую, пожилую женщину, плывущую с нижних ветвей одного из многочисленных королевских дубов, украшавших территорию вокруг дома Харрингтонов. Она отрегулировала свой антиграв, не доходя до земли, и совершила легкую посадку, что говорило о большом опыте использования устройства.

— Доброе утро, Стефани, — весело сказала Дейси Эмберли. — Надеюсь, твои родители не возражают: свет, проходящий сквозь листья, особенно когда они приобретают этот особый золотистый оттенок, был для меня слишком сильным соблазном.

Стефани ухмыльнулась и уложила рюкзак в аэрокар. Львиное Сердце вскочил, устроился на одном из сидений у окна и мяукнул, чтобы ему приоткрыли окно и он мог чувствовать запахи. Андерс занял место пилота и выполнил просьбу древесного кота.

— Осенний cвет слишком силён и для мамы, — сказала Стефани. — Это только наша вторая настоящая осень здесь, на Сфинксе: мы приехали сюда поздно осенью прошлого года, когда уже приближалась зима. Мама рисует или фотографирует каждую свободную минуту. Она хочет выполнить серию сезонных картин.

— Я понимаю, — согласилась Дейси. — Мы живём здесь почти полный стандартный год, и, насколько я понимаю, Сфинкс существует в вечном конце лета, хотя изменение цвета деревьев за последние пару стандартных месяцев и заставляет меня поверить в осень...

— Если вы всё ещё будете здесь, — засмеялась Стефани, — я могу сказать, что вы серьёзно поверите в зиму. Слово даю!

Полёт к водопаду, который она описала Дейси, был наполнен разговорами, в которых Сфинкс и Мейердал сравнивались с Урако и несколькими планетами, на которых Дейси жила в течение своей долгой жизни. В конце концов Андерс опустил аэрокар на поляну, которую указала Стефани, и они вышли наружу.

— И ещё пара километров в ту сторону, — сказала Стефани, указывая на северо-восток. — Извините, но я не нашла для приземления места ближе этого.

— Мы справимся, — заверила ее Дейси, наблюдая, как Стефани проверяет огромный пистолет в кобуре на правом бедре.

Андерс приобрел сфинксианскую привычку всегда носить оружие в чащу, хотя он предпочитал оружие более скромного размера, и был занят проверкой своего собственного пистолета. С другой стороны, Дейси знала свои пределы. У неё не было опыта обращения с огнестрельным оружием и реального желания его приобретать. Если появится что-то с большим количеством зубов и когтей, она внесёт свой вклад, проворно убравшись с дороги и позволив Стефани разобраться с этим.

— Идёмте, — сказала Стефани, надевая рюкзак на плечи и направляясь через частокольное дерево по тропе, которую она разметила в свой со Львиным Сердцем последний визит.

Андерс и Дейси последовали за ней, и она слышала, как они обсуждали последнюю встречу Калиды Эмберли с Патрисией Хелтон, главой администрации губернатора Дональдсона. Из отношения Хелтон было ясно, что Дональдсон все еще раздражен действиями доктора Уиттакера, но, похоже, он немного успокоился. Она подумала, что то, что доктор Уиттакер отсутствовал на Сфинксе почти пять месяцев, может иметь какое-то отношение к этому.

Было немного странно осознавать, что отец Андерса вернулся в систему Кеничи уже почти два месяца назад. Ей было интересно, как он защищал свою деятельность на Сфинксе. Он произвёл на неё впечатление человека, способного избежать осуждения своих коллег-ученых, но что, если он этого не сделал? Даже если ему удастся использовать свои связи, чтобы поймать ещё одно скоростное курьерское судно для возвращения в Звёздное Королевство, он не сможет вернуться сюда ещё месяц, так что ей с Андерсом осталось немного времени, что бы ни случилось. Но что, если он вернётся только для того, чтобы забрать Андерса и вернуться с позором в университет Урако? Если ему нужно было совершить путешествие на обычном пассажирском судне, у неё и Андерса оставалось как минимум пять или шесть месяцев, прежде чем он исчезнет обратно в Кеничи. Но если ему удастся вернуться на курьерском судне, Андерс сможет отправиться домой в Урако до того, как Стефани вернется с Мантикоры!

Беспокойство по этому поводу ничего не изменит, едко сказала она себе, внимательно наблюдая за любой возможной угрозой. Львиное Сердце вёл их, скользя по частокольному дереву на высоте добрых пятнадцати метров над землей, и она доверяла ему обнаруживать потенциальные опасности задолго до неё, но это не освобождало её от обязанности тоже заботиться о себе и своих товарищах.

Она думала об экспедиции Уиттакера, пока они шли вместе. Если предположить, что доктору Уиттакеру разрешат вернуться, его персонал будет совсем другим, и она думала, что это может помочь. Она подозревала, что то, что произошло шесть месяцев назад, могло на самом деле излечить его от мысли, что он знает, как обращаться со всем лучше, чем кто-либо другой - быть почти съеденным болотной сиреной должно пробудить почти любого. А то, что он больше не будет окружен людьми, зависящими от него в своей карьере, вероятно, пойдет ему на пользу.

Вирджил Ивамото ушел с поста главного помощника доктора Уиттакера и сумел обеспечить проезд для себя и Пеони Роуз, его беременной жены, на борту звездолёта, направлявшегося на Беовульф, примерно через месяц после отъезда доктора Уиттакера на курьерском судне. Современные медицинские и технологические достижения означали, что беременность в условиях высокой тяжести не была такой опасной, как раньше, но Андерс сказал ей, что Вирджил и Пеони Роуз были обеспокоены. Кроме того, они, вероятно, хотели быть рядом со своими семьями в это волнующее время своей жизни, и они едва успевали вернуться домой к родам.

Из благодарности или потому, что он знал, что Вирджил может испортить его репутацию, если решит поделиться определенными историями, доктор Уиттакер освободил его от контракта и дал ему самые высокие оценки. Андерс сказал, что Вирджил получил разрешение на использование данных экспедиции для завершения своей диссертации, заверив, что этот документ привлечёт много внимания.

После отъезда Вирджила старшим участником экспедиции в Звёздном Королевстве стала Калида, хотя казалось вероятным, что Кесия Гайен займет его место когда — и если — доктору Уиттакеру разрешат вернуться. Поскольку специализацией Кесии была лингвистика, а древесные коты были на удивление упрямыми, не давая ей ничего для работы, она решила расширить свои знания. Оказалось, что тип ума, который легко организовывает крошечные детали порядка слов и грамматических правил, также очень хорошо подходит для категоризации мелочей чужой культуры. Кроме того, муж Кесии, Джон Квин, наладил выгодные деловые контакты в Звёздном Королевстве. В отличие от Вирджила, который слишком хорошо осознавал свою зависимость от своего наставника, Кесия, стремящаяся добиться успеха в своей области и защищённая растущими успехами мужа, была ничуть не запугана своим боссом. И, судя по всему, что Стефани видела, два других доктора наук в экспедиции — Калида и доктор Нэц — казалось, видели частью своей работы цель убедиться, что оценка возможной разумности древесных котов выходит за рамки изучения кремневых инструментов, сетей, горшков, корзин и убежищ, составляющих их материальную культуру, что должно служить ещё одним тормозом для периодических приступов чрезмерного энтузиазма доктора Уиттакера.

Если он вернётся, и губернатор Дональдсон и министр Васкес позволят ему остаться, на этот раз он будет вести себя лучше, подумала она, внутренне улыбаясь.

* * *

Андерс шел за Дейси, охраняя тыл и пытаясь подражать очевидной настороженности Стефани. Он завидовал тому, что она выглядела здесь, в кустарниках, как дома, шагая с легкой грацией своих генетически модифицированных мускулов и постоянно осознавая каждый звук, каждое мелькание света. Это был именно тот мир, для жизни в котором она была рождена, подумал Андерс и понадеялся, что действия его отца в прошлом в конце концов не приведут всех их к изгнанию из этого мира навсегда.

Ему не очень хотелось думать об этой возможности, но в последнее время она занимала его все больше и больше. Было очень неприятно, мягко говоря, застрять на Мантикоре, пока Дейси не удалось убедить Калиду вернуться на Сфинкс. Письма и видео — это не то же самое, что разговоры лицом к лицу, хотя он должен был признать, что всегда будет дорожить воспоминанием о том, как Стефани обняла его, когда они наконец вернулись. И что бы ни случилось, у них будет еще как минимум три или четыре месяца вместе, напомнил он себе. И на этот раз на одной и той же планете!

Он улыбнулся при этой мысли, и улыбка стала шире, поскольку он ожидал побыть со Стефани наедине для разнообразия. Дейси исчезнет в своем блокноте для рисования, как только они дойдут до водопада, описанного Стефани, и это даст ему возможность сесть и поговорить со Стефани в уединении, которым они редко наслаждались.

Обычно, когда Стефани вела его или других членов экспедиции в лес, Карл тоже шел с ними. Андерсу очень нравился Карл, но его присутствие действовало устрашающе. Как и Стефани, он часто передвигался без антиграва. Однако у Карла эта способность не была обусловлена генетическими модификациями, а в большей степени была рождена из чистого упрямства. Карл обладал решимостью урожденного сфинксианина иметь возможность перемещаться по своей родной планете, не завися от антиграва. Андерс пробыл на Сфинксе достаточно долго, чтобы знать, что не каждый сфинксианин сделал этот трудный выбор, что усиливало его уважение к Карлу.

Андерс не был уверен, что думает Карл о нем, Андерсе, и о его все увеличивающейся роли в жизни Стефани. Из того, что он слышал (и из того, что говорила сама Стефани), Андерс знал, что после того, как Харрингтоны переехали на Сфинкс, Стефани не завела друзей среди сверстников. Позже появился Львиное Сердце, еще была переписка с людьми, с которыми она знакомилась в сети. Если бы родители не заставили её вступить в клуб дельтапланеризма, Стефани, вероятно, вообще не встречала бы никого своего возраста. Затем пара рейнджеров предложила Харрингтонам научить Стефани обращению с разнообразным огнестрельным оружием. Карла пригласили в качестве наставника, поскольку рейнджеры не всегда были свободны. Оказалось, что у них были другие общие интересы кроме стрельбы по мишеням, и Карл стал первым настоящим другом Стефани на Сфинксе.

Андерс знал, что ей нравился Карл, но Стеф считала его приятелем, а не кем-то ещё. Чего он не мог понять, так это того, что Карл чувствовал к Стефани. Вначале Андерс несколько раз думал, что ему дают сигнал "держись подальше", но потом Карл, казалось, согласился с тем, что Стефани сама решит романтические вопросы, как она поступала во всём остальном.

Пару раз, когда Карл наталкивался на них, когда они не могли делать ничего, кроме как целоваться, Андерсу казалось, что он видел ревность — или, может быть, просто желание защитить — в тёмных глазах Карла.

Мысли о Карле напомнили Андерсу еще одну сложность в его развивающихся отношениях со Стефани. Это была её связь с Львиным Сердцем. Кот был намного большим, чем просто домашнее животное. Андерс думал, что любой, кто проведёт достаточно времени с котами, придёт к выводу, что они разумны, хотя этот разум принял несколько иную форму, нежели у людей. Даже тот, кто, как доктор Уиттакер, предпочитал оценивать расу на основе её материальной культуры, решил бы, что коты умны. На самом деле, единственный оставшийся вопрос — по крайней мере, как это виделось Андерсу — заключался в том, где древесные коты в конечном счёте будут размещены на шкале разумности.

Однако Стефани доверила Андерсу то, что имели возможность узнать очень немногие люди. Она была уверена, что коты, по крайней мере, телеэмпатичны. В меньшей степени — но всё же в достаточной — она была уверена, что они были также и телепатами. Андерсу пришлось согласиться с тем, что с древесными котами происходит что-то, что не поддается визуальному подтверждению. Он видел, как Львиное Сердце, казалось, осознает поток эмоций Стефани. Он также был вполне уверен, что Львиное Сердце может читать людей кроме Стефани, хотя он не был уверен, получает ли кот такое же количество деталей от кого-либо ещё. Стефани утверждала, что Львиное Сердце действительно хорошо разбирается в характерах. Ему ведь нравился Андерс, не так ли? Но он сразу же почувствовал сильную неприязнь к другому инопланетянину, Теннесси Больгео.

Что касается того, были ли коты телепатами... Андерс думал, что Стефани, вероятно, права. У него была возможность наблюдать, как Львиное Сердце и Храбрец действуют сообща, когда это действие подразумевало обмен гораздо большим количеством информации, чем можно было передать в каком-то эмоциональном порыве. Один из лучших примеров — это когда Храбрец, который разделял интерес Джессики к садоводству, потянулся к особому инструменту, который Джессика позаимствовала несколько минут назад. Львиное Сердце подбежал, забрал инструмент у Джессики и передал его Храбрецу. Звукового обмена не было. Храбрец даже не обернулся, так что не могло быть никаких сигналов через язык тела, который, по мнению Кесии, мог бы заменить более сложные вокализации.

Это заставляло Андерса чувствовать себя неуютно, когда он был наедине со Стефани, и все становилось... романтичным. Действительно ли они вдвоём были одни? Насколько древесный кот разделяет реакции Стефани? Как он относится к реакциям самого Андерса? Андерс был полон решимости, чтобы совместные действия его и Стефани оставались в пределах комфортного для Стефани диапазона, но это не означало, что у него не было разных мыслей... Некоторые из них были довольно подробными и довольно наглядными.

Было достаточно неудобно думать, что Львиное Сердце мог уловить часть того, о чём думал Андерс, но что, если древесный кот разделит эти чувства со Стефани? Что она подумает об Андерсе? Оттолкнёт ли её это или напугает? Может ли древесный кот каким-то образом исказить их чувства друг к другу или повлиять на них?

Этих догадок было достаточно, чтобы Андерс останавливался каждый раз, когда он немного увлекался, даже когда он был почти уверен, что Стефани не прочь бы попробовать еще немного. Теперь одна мысль о том, что мог знать или не знать Львиное Сердце, заставляла Андерса чувствовать себя как на иголках.

Он покачал головой, улыбаясь себе и сконцентрировавшись на том, что их окружало.

* * *

— Это великолепно, Стефани! — воскликнула Дэйси Эмберли, когда они подошли к подножию водопада.

Он падал с обрыва в девяносто метров над ними, спускаясь вниз одним длинным потоком с двумя второстепенными водопадами, которые спускались серией ревущих прыжков. Бурлящий бассейн у подножия утеса был не менее пятидесяти метров в поперечнике, его поверхность постоянно была покрыта рябью от мелких капель, конденсирующихся из брызг водопада. Река была двадцати метров шириной, там, где она текла от них, пробиваясь через множество порогов и скользя по глубоким, гладким желобам между поросшими мхом валунами. Фон из деревьев и подлеска — по большей части характерного глубокого сине-зелёного цвета летней красной ели, но кое-где тронутого поцелуями кисти осени — обрамлял его богатым пышным разнообразием цвета.

Было немного трудно расслышать Дейси сквозь ровный, неослабевающий грохот водопада, но на её лице была вся та гамма чувств, на которые и надеялась Стефани.

— На самом деле, это Джессика нашла его, — сказала она пожилой женщине. — Мы с ней составляли с воздуха карту разнообразия растений в имении для мамы. Кто бы мог подумать, что нечто настолько высокое будет трудно увидеть, но эти королевские дубы, — она указала через плечо, — действительно хорошо скрывают водопад с воздуха, если только не найти нужный угол.

— Это впечатляюще, — сказала Дейси, поворачивая голову и поглощая все впечатления от водопада. — А если говорить о королевских дубах, я думаю, это я занимаю лучшую позицию. Если вы, конечно, не возражаете, рейнджер-стажёр Харрингтон!

Она широко улыбнулась, и Стефани усмехнулась.

— Я думаю, что это, наверное, совершенно безопасно, — ответила она. — Смотрите: Львиное Сердце уже проверяет! — Она подняла руку. Дейси проследила за её пальцем и увидела кремово-серое пятно древесного кота, взбирающегося на самый высокий из королевских дубов. — Мы только позаботимся о том, чтобы там не было никого, кто мог бы съесть кого-то из нас, а потом мы с Андерсом найдём хороший наблюдательный пост примерно на полпути. Вы можете подняться на любую высоту, чтобы получить нужный вам угол.

* * *

Лазающий Быстро забрался на возвышающийся золотой лист, исследуя окрестности глазами, ушами, носом и разумом. Он уже понял, что они должны привести сюда Око Памяти, чтобы увидеть водопад, найденный Открытой Ветрам, и он был счастлив, что они это сделали, потому что он любил наблюдать за Оком Памяти за работой.

Никому из Народа никогда бы не пришло в голову создать постоянный образ того, что один из них видел, так как они всегда могли передать это из разума в разум. Из-за этого ему потребовалось больше времени, чем, возможно, следовало бы связать даже движущиеся изображения на ярком плоском устройстве памяти, за которым Погибель Клыкастой Смерти проводила так много времени, сидя перед изображениями, которые он действительно видел. Затем он понял: конечно, бедные, мыслеслепые двуногие никак не могут обмениваться воспоминаниями об увиденном друг с другом. Он был доволен тем, как они умело компенсировали свою неспособность, но образы, созданные Оком Памяти, были ещё более приятными. Возможно, они не были такими точными, и они не двигались, но смотреть на них было всё равно, что смаковать крошечные различия между запомненными двумя из Народа образами одного и того же. Это было бы так, как если бы Око Памяти могла поделиться своим собственным восприятием вещей, изображения которых она запечатлела, несмотря на то, что она была мыслеслепа, и наблюдать, как эти образы оживают под её умными, умелыми пальцами, было почти так же приятно, как пробовать её счастливый, сосредоточенный мыслесвет, когда она работала.

Он и Погибель Клыкастой Смерти сопровождали Око Памяти в нескольких экспедициях, и поэтому он уже догадался, где она вероятнее всего будет сидеть, делая это изображение. Когда Погибель Клыкастой Смерти повернулась и посмотрела на самый высокий из золотых листьев, он понял, что угадал правильно, и почувствовал себя хорошо, быстро взобравшись на огромное дерево. Ну конечно! Разве его клан не назвал его Лазающим Быстро, потому что лазание было одной из тех вещей, которая нравилась ему больше всего на свете?

Он добрался до широкой развилки одной из ветвей и остановился, оглядываясь назад, на путь, по которому пришел. Он решил, что это подойдет Оку Памяти. Ветка была достаточно широкой, чтобы ей было удобно сидеть или стоять, была защищена от слишком большого количества прямых солнечных лучей, и весь водопад был хорошо виден. Он не заметил никаких признаков опасности, поэтому поспешил к концу ветви, сел на свои настоящие ноги и махнул своей настоящей рукой Погибели Клыкастой Смерти.

Он не мог заставить её слышать свой мысленный голос, но он знал, что она будет наблюдать за ним через далековидящую вещь, которую она несла за поясом, и он почувствовал её понимание, когда поманил её и других двуногих. Она помахала в ответ, и он устроился на своём светлом проветриваемом насесте в ожидании.

* * *

— Как ты думаешь, долго она будет рисовать на этот раз? — спросил Андерс, ухмыляясь Стефани, пока они сидели на своей ветке, в двадцати метрах ниже Дейси, и, прислонившись спиной к огромному стволу королевского дуба, делили термос с лимонадом, который приготовила Марджори Харрингтон.

— До тех пор, пока не уйдет свет, наверное, — откликнулась Стефани с ответной ухмылкой. Она очень полюбила Дейси Эмберли, но наличие матери, тоже художницы, дала ей кое-какое представление об этом типе людей.

— Да, вероятно, ты права, — согласился Андерс.

Он огляделся, полностью наслаждаясь солнечным светом и прохладным бризом, пронизывающим листья королевского дуба. Он, возможно, не был бы так счастлив, сидя на таком большом расстоянии от земли, если бы у него не было собственного антиграва, но он привык лазить по деревьям здесь, на Сфинксе. В конце концов, Стефани и Львиное Сердце, казалось, проводят как минимум треть своего времени на верхушках деревьев!

Мысль о древесном коте привлекла его внимание к тому месту, где Львиное Сердце держался за ветку прямо над Дейси, внимательно наблюдая через её плечо за её работой. Он знал, что Львиное Сердце любит смотреть, как Дейси рисует, и думал, насколько он сейчас сосредоточен на эмоциях Дейси, а не Стефани. Мог ли он отвлекаться от эмоций своего человека или связь между ними — чем бы она ни была и как бы она ни работала — всегда была в центре его внимания? Этот вопрос не раз занимал Андерса, но во многом он был ему благодарен, поскольку никто не возражал, когда он и Стефани вместе отправились в поход, даже без Карла. Судя по всему, они решили, что Львиное Сердце был подходящим сопровождением.

И я думаю, что это так, с сожалением подумал Андерс. Даже если Стефани решит пригласить меня... ну... сделать больше, чем мы делали, я не думаю, что буду пытаться. Я видел записи того, что Львиное Сердце и его семья сделали с гексапумой. Я действительно не хочу, чтобы он решил, что я представляю его человеку какую-то угрозу.

Однако сегодня казалось, что Стефани думала о чём-то другом, кроме обычных исследований местной дикой природы и друг друга. Он не смог бы точно сказать, что бы это могло быть, но несколько раз ему казалось, что её обычная улыбка казалась немного более искусственной, чем всегда. Сейчас она быстро взглянула на него, и улыбка исчезла. Затем Стефани потянулась, чтобы взять его за руку, и Андерсу не нужно было быть телепатом, как и телеэмпатом, чтобы понять, что она ищет утешения, а не приглашает в объятия.

Его брови нахмурились, он искал способ спросить, что случилось, не подразумевая, что она вела себя немного странно, но в этом не было необходимости.

— Андерс, — спросила она, — что ты чувствовал, когда понял, что у тебя есть шанс поехать на Сфинкс?

Андерс был удивлён. Они уже говорили об этом раньше, сравнивая записи о своих различных поездках на другие планеты, и тогда, похоже, это её не беспокоило. Почему это должно её волновать сейчас? Если только...

Поняв, что разговор идёт к чему-то другому, он честно ответил:

— На самом деле был вполне счастлив, правда. Ты знаешь, я тогда уже интересовался древесными котами. Это был мой шанс увидеть их — не в записях, не пленников, которых приводят для показа, — а там, где они живут. Я был очень воодушевлён.

— Ты не нервничал из-за того, что поедешь в незнакомое место?

— На самом деле, нет. Я имею в виду, что я ехал не один. Да, папа может быть слишком погружён в свою науку, но если бы у меня были проблемы, он был бы рядом. В любом случае, несмотря на впечатление моей мамы, что колониальный мир будет довольно отсталым, я знал, что Сфинкс на переднем краю во многих отношениях.

— Мантикора еще более продвинутая, — сказала Стефани. — Я не была там с тех пор, как мы там останавливались по дороге на Сфинкс. Мне было всего десять, я только что приехала с Мейердала, так что тогда мне не показалось всё слишком большим. Теперь я знаю, что многие люди на Мантикоре думают, что люди со Сфинкса — настоящие деревенщины.

— Некоторые, вероятно, думают, — ответил Андерс. — На самом деле я не помню, чтобы кто-то говорил мне что-то подобное, но большинство людей, с которыми я разговаривал, знало, что я с другой планеты. Они, вероятно, не стали бы говорить о своих соседях незнакомцу. — Он слегка улыбнулся. — Но я не думаю, что большинство из них так думает.

— Нет? — Стефани на мгновение посмотрела в сторону. — Знаешь, я чувствовала что-то похожее, когда мы только приехали сюда. Во всяком случае, до тех пор, пока я не встретилась со Львиным Сердцем. Так что, думаю, не было бы ничего удивительного, если бы кто-то на Мантикоре так думал. Или если... если они могут, я не знаю... смотреть на кого-нибудь со Сфинкса свысока, если они столкнутся с ними, гуляющими по Лэндингу, или что-то в этом роде.

Андерс внезапно понял значение её несколько беспорядочной речи.

— Ты получила шанс поехать на Мантикору? Это действительно круто, Стеф. Мне очень понравилось там, за исключением того, что ты была на другой планете. Думаю, тебе это действительно понравится! Что это такое? Какая-то образовательная поездка? Может быть, соревнование?

— Можно сказать и так, — согласилась Стефани. Она глубоко вздохнула, а затем слова полились из неё потоком, и она рассказала Андерсу о встрече её и Карла с главным рейнджером Шелтоном.

Андерс слушал сначала с восторгом, а затем — когда он понял, как долго Стефани будет отсутствовать — с растущим беспокойством. Он пытался скрыть свою реакцию. Андерс был уверен, что Стефани не догадывалась, что он чувствовал, но был почти уверен, что если бы Львиное Сердце обращал внимание на них, а не на Дейси, он бы не был обманут.

Стефани закончила свой рассказ на какой-то задыхающейся ноте, как будто она подавила рыдания. Последнюю часть она рассказывала, глядя на какую-то точку на ветке дерева возле её правой ноги. Андерс протянул руку и развернул голову Стефани, чтобы увидеть её лицо. К его изумлению — Стефани была королевой самоконтроля — её карие глаза тонули в непролитых слёзах.

Он подумал, что она отодвинется, но вместо этого Стефани обняла его и сжала до боли в костях: это демонстрировало, что на этот раз она забыла о своей собственной силе. Андерс старался не показать, что задыхается, и обнял её так сильно, как только мог.

— О, Андерс! Андерс! Что мне делать? Я подумала, что, может быть, мама или папа будут против, но насколько я могу судить, если я захочу, они меня отпустят. Но ты только что оттуда вернулся! И... и мы ещё не знаем, как долго ты вообще пробудешь здесь, в Звёздном Королевстве! Как я могу сказать им, что не хочу уезжать, потому что не хочу оставлять тебя?!

Она ослабила объятия, чтобы посмотреть на него. Чтобы отдышаться, Андерс слегка поцеловал её. Затем, изо всех сил стараясь не показывать, как он сам запутался в чувствах, он усадил Стефани рядом с собой и обнял.

— Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала, Стеф. Но я полагаю, что ты сама не знаешь, чего хочешь на самом деле.

Стефани проглотила что-то среднее между рыданием и смехом. — На самом деле я знаю. Абсолютно. Я хочу поехать и пройти этот курс, и я хочу остаться с тобой здесь, на Сфинксе. Поскольку это невозможно, мне придётся сделать выбор.

Андерс прижал её к себе. Он немного подрос за последние шесть месяцев, а Стефани нет. Рядом с ним она чувствовала себя обманчиво хрупкой и нежной, как птенец.

Стефани хрупкая и нежная, подумал он. Может, не телом, а душой — это важно. Я должен помочь ей принять правильное решение, иначе что-то может сломаться — и вместе с этим всё, что есть между нами.

— Мы никогда серьёзно не говорили о том, что мы с разных планет — и что это значит для "нас", — начал он.

Стефани шмыгнула носом. Когда она отстранилась ровно настолько, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо, Андерс увидел, что она перестала плакать.

— Нет, — согласилась она. — Я думаю, мы как раз собирались это сделать, когда твой отец решил, что ты можешь остаться здесь, в Звёздном Королевстве, пока он вернется на Урако. Думаю, я не хотела спугнуть хорошие новости. Может, я просто надеялась, что отсрочка продлится.

Андерс усмехнулся, но быстро стал серьезным.

— Да. Я тоже. Но дело в том, что папа достаточно хорошо знает, как работает система в университете, и я действительно думаю, что есть вероятность, что он сможет получить гарантии, которые хотят губернатор Дональдсон и министр Васкес. Если он это сделает, они могут даже продлить его контракт, оставить нас здесь дольше, чем кто-либо из нас думал. Но так или иначе — ты едешь на Мантикору, я возвращаюсь на Урако — мы собираемся разделиться. Даже если контракт отца будет продлён до тех пор, пока я не достигну совершеннолетия, я должен уехать, чтобы увидеть свою маму. Мы уже были в разлуке, пока я был на Мантикоре, а ты была здесь, на Сфинксе. Правильно?

Стефани кивнула. — Правильно. Но нужно ли нам ускорять расставание? Что если я вернусь с Мантикоры, а тебе нужно будет уехать в Урако через месяц? Что если ты получишь сообщение от отца, в котором он просит тебя вернуться домой в следующем месяце, пока я застряну на другой планете? Мы бы зря потратили то время, которое могли бы провести вместе!

Андерс обернул прядь её волос вокруг пальца. — Я сомневаюсь, что даже мама наймёт частного курьера только для того, чтобы передать мне, чтобы я вернулся домой. Так что нас, вероятно, ожидает ещё как минимум четыре месяца, прежде чем мне придется уехать — и нам, вероятно, придется подождать ещё месяц, по крайней мере, прежде чем найдётся пассажирское судно, идущее в правильном направлении. Так что в худшем случае у нас будет ещё пара месяцев после того, как ты вернёшься домой. И если папе удастся убедить всех позволить ему вернуться и остаться, мы будем здесь по крайней мере до тех пор, пока снег не сделает раскопки невозможными. Это даст нам восемь, девять или даже десять месяцев. Потом да. Мне нужно будет уехать.

— А если ты ошибаешься? Есле тебе придется уехать раньше?

— Подожди минутку с моим отъездом, — сказал Андерс. — Прежде чем мы продолжим, я должен кое-что сказать. Буду честен. Я не хочу, чтобы ты ехала на Мантикору. Я действительно не хочу. Но я также не хочу, чтобы ты осталась из-за меня. Я думаю, что в конце концов это испортит всё, что у нас есть. Карл вернётся со своим сертификатом или значком, и ты подумаешь — это могла быть я. Хуже того, ты подумаешь — это могла быть я, и я упустила шанс стать самой молодой из всех, кто получил этот значок. Андерс удержал меня, а вот тот же самый Андерс садится на корабль и улетает домой.

Стефани вздохнула. — Ты слишком хорошо меня знаешь… Я думала обо всём этом. Думаю, я могла бы почувствовать это, если бы не подумала об этом заранее, но теперь я принимаю решение, заранее зная, какой будет сделка. Не думаю, что я так малодушна, что буду возмущаться сделкой, которую совершила, ну, зная, на что иду.

— Я понимаю это, Стеф. Иногда ты можешь быть импульсивной, но малодушной — никогда. Но ты должна учитывать, что упустишь уникальную возможность. — Андерс ненавидел слова, которые складывались в его собственном рту, но он знал, что должен сказать их, иначе он был бы лицемером. — Раньше ты пыталась создать впечатление, что этот учебный курс не разовая возможность, но знаешь ли ты это точно?

Стефани нахмурилась. — Я хочу быть членом СЛС. Это часть обучения СЛС. Конечно, будет другой шанс.

— У тебя будут трудности, — сказал Андерс. — Ты точно знаешь, что я имею в виду. Тебе пятнадцать лет и сколько... восемь месяцев? Главный рейнджер Шелтон ясно дал понять, что он должен был спорить, чтобы тебя включили. Что, если станет известно, что ты отклонила предложение, потому что была одержима каким-то парнем? Насколько серьёзно к тебе отнесутся? Полагаю, не очень. Они решат, что ты одна из тех ярких вундеркиндов, которые сгорают в молодости, или, что ещё хуже, одна из тех девушек, которые преуспевают в каком-то хобби, пока не откроют для себя парней.

Стефани поморщилась. Это попало в цель. Недавно её соперница по планерному клубу Труди Франчитти ушла, сказав, что у неё есть более интересные дела, чем играть в бабочек с кучей детей. То, что её непостоянный приятель, Стэн Чанг, сказал за несколько недель до этого, ясно давало понять, какие это "более интересные дела".

— Ты говоришь, что у меня может не быть другого шанса до следующего года. Но у меня может не быть шанса, пока я не попаду в СЛС.

— Верно, — согласился Андерс. — Хуже того, может быть, придётся ждать, пока тебе не будет больше двадцати, чтобы получить ещё один шанс. Сейчас ты рейнджер-стажер. СЛС только что расширила свои ряды и начала активный набор сотрудников, так что в следующем году появятся новые помощники рейнджеров. Это началось только потому, что сезон пожаров этом году был настолько плохим, что главный рейнджер Шелтон не может отпустить ни одного из своих штатных сотрудников. Я бы сказал, что это уникальное предложение, пока ты не станешь хотя бы помощником рейнджера или даже полным рейнджером. Правильно?

Стефани прикусила нижнюю губу. — Я понимаю, о чем ты говоришь, но, Андерс — ты тоже уникальное предложение! Я слышала твоего отца. Он действительно гордится тем, что ты сделал, самостоятельно обучаясь здесь, но он хочет, чтобы ты закончил школу на Урако, чтобы ты мог подать заявку в университет, пройти собеседование, пройти интернатуру и тому подобное.

Андерс почувствовал спокойствие, как иногда бывало, когда он помогал доктору Эмберли или доктору Нэцу сортировать образцы. Его сердце все еще колотилось, разрываясь от мысли, что Стефани действительно может улететь на другую планету. В некотором смысле то, что они уже пережили такую разлуку, только усугубил ситуацию. Он думал, что если он не будет осторожен, то заплачет, но, к счастью, сохранил хладнокровие.

— Так ты согласна с тем, что я должен получить хорошее образование? Поступить в колледж. Всё это?

— Конечно! Ты умный! Ты далеко пойдешь!

Андерс нагнулся, чтобы снова поцеловать ее, на этот раз мягко, нежно, в губы.

— Тогда, Стефани, моя дорогая, как я могу желать меньшего для тебя? Тебе нужно отправиться на Мантикору. Это действительно наш единственный выбор.

Chapter 3

Весь мир, который он знал, был сожжён и разбит, пропах пеплом. Зоркий Глаз, разведчик того, что когда-то было кланом Качающихся Листьев, осмотрел руины своего бывшего дома. Несколько высоких деревьев с серой корой все ещё остались, но их кора была почерневшей и повреждённой. Толстые, широкие ветки, которые защищали Народ, когда они искали семена среди упругих сучьев, исчезли, за исключением редеющего скелета, который одновременно напоминал былую красоту деревьев и насмехался над ней.

Что же до широколиственных приземистых растений, давших имя клану, то они были даже не скелетами, даже не пеплом, а только воспоминанием.

Народ помнил такие разрушения раньше и двигался дальше. Песни многих кланов содержали подробности миграций, когда пожар или наводнение делали область непригодной для проживания. Эти песни наполняли и вдохновляли сердце, они были наполнены проблемами, которые были встречены и преодолены, прежде чем наконец клан поселился в своем новом доме.

Но на этот раз все по-другому, подумал Зоркий Глаз. Пожары были огромными. Даже с помощью двуногих, вмешавшихся, чтобы погасить пламя, разрушение распространилось дальше, чем когда-либо в недавней памяти нашего клана, и даже — как сообщала Широкие Уши перед смертью — в воспоминаниях соседних кланов. Многие хвалили двуногих за их вмешательство, но я не могу поверить, что они сделали это во благо кого-либо, кроме самих себя. Без сомнения, это было сделано для защиты области, которую они сделали своей собственной, и они, кажется, берут всё больше с каждым годом! На закате я исследовал то, что когда-то было нашей территорией и тем местом, где расположились двуногие. Конечно, там не было ни одного из крупных поселений, но присутствие двуногих загрязняет то, что когда-то было ничейной областью, а когда так много сожжено и разрушено...

Он недавно вернулся после разведки глубоко в горах. Там пожар был очень сильным, сделав нижние предгорья неприспособленными для жилья. Более высокие места были непригодны, тем более что год уже перешёл в период смены листьев. Если бы это было время нового роста, его клан мог бы прожить на более высоких местах, пока найдется новая область, но не сейчас, с приближением самых холодных времен.

Клан Качающихся Листьев не мог двигаться в направлении высохшего мха. Там была область клана Яркой Воды. Они были известны как щедрый клан, но они уже столкнулись с необходимостью поддерживать свой собственный клан при более ограниченном поиске пищи на возвышенностях. Ареал клана Яркой Воды был большим, так что у них было много хорошей охоты, но их охотники много трудились и у них не было излишков.

Кроме того Яркая Вода долгое время считалась многими старшими членами клана Качающихся Листьев неудобными соседями. Яркая Вода слишком свободно взаимодействовала с двуногими. Один из их разведчиков даже связался с детёнышем этих странных, голых, мыслеслепых людей. Некоторые шептали, что этот Лазающий Быстро превратился в не более чем ленивого прихлебателя, трубящего через свою сестру – певицу памяти о собственной значимости.

Зоркий Глаз не верил этому. Он никогда не встречал Лазающего Быстро, но он слышал песню о его храбрости и доблести не только тогда, когда он спас двуногую, которая теперь была его партнёром, но и во время последнего сезона пожаров, когда он вмешался, чтобы помочь спасти членов клана Влажной Земли, которые иначе могли бы оказаться в ловушке на своём островном доме и сгореть.

Нет. Лазающий Быстро не был ленивым прихлебателем. Тем не менее, двигаться в направлении области Яркой Воды было невозможно.

Так что идти дальше на запад в горы было исключено. Горы с высохшим мхом были заняты. В горах, где мох рос, пожары были сильнее. Это означало, что единственным направлением, в котором могли двигаться Качающиеся Листья, были низины. Проблема была в том, что многие области там уже были территорией других кланов. Они могут позволить остаткам клана Качающихся Листьев пройти через свои земли, но они не захотят, чтобы они там селились.

Двуногие также чаще селились в низинах. Даже там, где они не претендовали на землю, они, кажется, предпочитали низины для охоты и добычи пищи. Из того, что было известно о двуногих от тех из Народа, которые жили рядом с ними, странные существа явно предпочитали более тёплые места. Хотя их разнообразные изделия позволяли им делать замечательные вещи, без них они были удивительно беззащитны. Похоже, некоторым из них даже было трудно передвигаться без помощи сделанных ими вещей.

Поэтому Зоркий Глаз не находил ничего удивительного в том, что эти двуногие предпочитали более мягкие низины, но их деятельность в этих местах делала и без того сложную задачу поиска нового места для его клана практически невозможной.

Он глубоко вздохнул, и горький запах пепла и горелого дерева наполнил его лёгкие. Несмотря на то, что пожары были потушены после жарких дней свернувшихся листьев, Острый Глаз все же обнаружил, что кашляет. Дым повредил его лёгким, и эти повреждения могли никогда не исчезнуть, даже после множества смен сезонов.

Дым ослабил и других членов его клана. Попытки выжить на разорённых окраинах своего прежнего ареала сделали их худыми и слабыми. Только созревание орехов в это время года и обилие рыбы в ручьях позволяли им выжить до сих пор, но вскоре орехи пропадут и рыба замёрзнет под неумолимой толщей льда.

Качающиеся Листья должны найти новые угодья — и быстро, но где? Куда они могут пойти?

Никогда ещё мир со всеми его бескрайними зелеными просторами не казался таким маленьким.

* * *

Прошло четыре дня с тех пор, как Стефани сообщила Андерсу новость о своем возможном отъезде на Мантикору. В тот вечер она разговаривала со своими родителями. Они согласились, что если она захочет, она сможет пройти обучение по программе Лесной Службы. Судя по всему, им понравился её разговор с главным рейнджером Шелтоном, и они были довольны тем, как будет проводиться программа. Они даже освободили Стефани от её регулярных занятий на Сфинксе до её возвращения с Мантикоры.

— Даже ты заслуживаешь отпуска время от времени, — сказала мама, — и тебе нужно быть свежей, чтобы впитать всё, что от тебя ожидается, в программе тренировок. Это не только много информации, но и очень разнообразная учебная программа.

Теперь Стефани и ее лучшая подруга Джессика Феррис сидели на кровати в комнате Стефани. Они были не очень похожи. Фигура Джессики была пышнее рядом с всё еще мальчишеской фигурой Стефани. У Джессики были яркие орехово-зелёные глаза и густые вьющиеся светло-каштановые волосы. Она была выше Стефани (да почти все были выше) и знала о "девичьих вещах" гораздо больше, чем Стефани когда-либо пыталась узнать. Но они были похожи в одном очень важном моменте: они обе были склонны высказываться о том, что, по их мнению, было важным, несмотря на цену. Это сблизило их ещё до того, как Джессика была принята древесным котом Храбрецом. После этого их дружба стала крепче.

Несмотря на прохладные осенние вечера створки окна в комнате Стефани было приоткрыты, и Львиное Сердце с Храбрецом сидели на ветвях ближайшего королевского дуба, наслаждаясь приятными солнечными лучами. Эти два кота, внешне похожие своим серым с кремовым полосатым мехом, по всей видимости, дремали, но Стефани знала, что они могут быть столь же увлечены разговором, как два бизнесмена, бездельничающих в креслах перед огнём в своём любимом клубе.

Были бы похожи, подумала Стефани, если бы не травмы Львиного Сердца. Все могли заметить и волны его шрамов под мехом, и того, что у него отсутствует правая настоящая рука.

Джессика часто приходила провести несколько дней со Стефани, так что каждый древесный кот мог общаться с другим представителем своего вида. По своей природе коты были социальными существами. Стефани часто беспокоилась, что Львиное Сердце обрёк себя на одиночество, решив остаться с ней. Появление Храбреца облегчило её чувство вины в этом вопросе, но теперь она чувствовала, что оно снова растёт.

— Джесс... Как я скажу Львиному Сердцу, что я беру его не просто в обычное путешествие, а на другую планету?

К её чести, Джессика даже не предлагала Стефани не пытаться: потому что Львиное Сердце все равно поедет с нею, так зачем нервничать? Она также не сказала, что, возможно, он даже не поймёт, что случится. Так зачем об этом беспокоиться?

Стефани знала, что Джессика понимает отношения между ней и Львиным Сердцем так, как не могли понять даже родители Стефани, Карл или Андерс. Отношения Джессики с Храбрецом были немного другими, выкованными в огне, а не в крови и битве, но от этого не менее интенсивными. Разными были только их личности.

Как и Стефани, Львиное Сердце был импульсивным. В конце концов, он прорвался в одну из теплиц Марджори Харрингтон, когда Стефани впервые встретила его. Храбрец, напротив, был уравновешенным. Он был не менее любознателен по-своему, но его интересы сводились к тому, что было для древесных котов — по крайней мере, по всем признакам, собранным людьми к этому моменту, — передовой сельскохозяйственной наукой. Если Львиное Сердце был исследователем и искателем приключений, то Храбрец был новатором, желающим наблюдать и учиться у людей, показывая все признаки того, что он не просто копирует, но адаптирует то, что он узнал.

И Джессика такая же уравновешенная, как и Храбрец. Может быть, это потому, что её семья так много переезжала, или потому, что ей пришлось заботиться обо всех младших детях, но она ценит стабильность и комфорт — в отличие от Стефани. Она далеко не скучная, иначе она не нравилась бы так сильно Стефани. Она просто другая.

Как обычно, Джессика не очень быстро ответила Стефани.

— Я думаю, что если ты не можешь сказать Львиному Сердцу, тебе нужно будет показать ему это, — наконец сказала она. — Понимает ли он то, что видит на экране компьютера? Я никогда не знаю, понимает ли Храбрец многое или то, что он видит, ему настолько неинтересно, что он не обращает на это внимание.

— Я думаю, что Львиное Сердце понимает по крайней мере некоторые вещи, — сказала Стефани. — Я показывала ему изображения, и он, кажется, понимал, что именно он видит. Трудно сказать, насколько. Я думала, много ли будет значить чисто визуальная или даже визуально-звуковая презентация для древесного кота. Они намного больше полагаются на свое обоняние, чем мы, и на осязание — не только пальцами и усами, но и всем телом.

— Я знаю. — Джессика кивнула. — Есть ещё дополнительный элемент в виде их эмпатии и телепатии. Да. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Возможно, Львиное Сердце и Храбрец не "понимают" изображения. Просто для них даже хороший клип с полным звуком даёт им столько же, сколько мы получили бы от плоского экрана без звука.

— Ты имеешь в виду, что можно показать Львиному Сердцу изображения взлетающих шаттлов и тому подобное... Подожди! — Стефани подняла руку вверх, чтобы сдержать ответ Джессики. — Я поняла! Мы можем снять собственный фильм. Это не будет красиво, но мы можем использовать программу анимации на моём компьютере. Мы загрузим изображения, моё и Львиного Сердца из моих файлов, а затем...

Джессика сразу же подхватила идею Стефани. Они устроились бок о бок за столом Стефани и начали открывать файлы. Стефани была лучшим программистом, но у Джессики было больше артистического чутья. Её предложения были неоценимы для преобразования того, что в противном случае было бы довольно статичной презентацией, в что-то подвижное и живое. Девушкам пришлось сделать перерыв на обед, но потом они поскакали вверх по лестнице. Перед тем как уснуть, они сняли короткий, но подробный фильм, в котором Стефани и Львиное Сердце — отчетливо узнаваемые — входят в шаттл и что происходит потом.

— Конечно, — с удовлетворением сказала Стефани после того, как они просмотрели свою работу, — Львиное Сердце, вероятно, придётся ехать в какой-нибудь переноске, а не ходить, как мы показали здесь. Я бы хотела, чтобы он был в переноске для его же безопасности, даже если этого не делал никто другой. Я не хочу, чтобы другие пассажиры толкали его. Вообще-то мы знаем, что его не укачивает в полете, но он может найти взлёт и все остальное тревожащим. Лучше, если у него будет собственное безопасное место.

— Я согласна, — сказала Джессика, — но для видео, я думаю, лучше показать, как он двигается. Добавление его посадки и передвижения в переноске отвлекло бы от реальной цели — показать, как он поднимается в шаттле и куда он едет. Мы собираемся показать ему наше видео сейчас?

— Подождём, — сказала Стефани. — Я устала и уверена, что ты тоже. Когда мы покажем это ему, я хочу попробовать что-нибудь, подходящее к изображениям. Я надеюсь, что ты и Храбрец тоже сможете помочь.

— Конечно. А что?

— Помнишь, я говорила тебе, что, когда Больгео поймал котов в ловушку, Моргана — сестра Львиного Сердца — смотрела на меня так, как будто она пыталась вложить в мою голову какие-то идеи?

— Конечно. Ты не поняла, не так ли?

— Вообще-то нет, но я понимала, что всё, что она хотела передать, было важно, и я часто думала, может ли это работать в другую сторону. В конце концов, я не телепат, но очевидно, что Львиное Сердце может читать меня лучше, чем я его. Я попытаюсь объяснить ему, что это не просто изображение или что-то забавное, что мы сделали, но что это реальность — представление о том, что должно произойти.

Джессика кивнула. — Мы знаем, что они по крайней мере могли передать мысленные картинки Скотту МакДаллану. Судя по тому, как он описал то, что произошло, потребовалась группа древесных котов, работающих вместе, чтобы они могли общаться даже с кем-то, у кого есть "зрение". Что ж, мы не телепаты, но, может быть, если мы оба очень сильно сконцентрируемся на нашем конкретном коте, мы сможем усилить сигнал достаточно, чтобы они могли понять, что это не просто красивое искусство.

— Правильно. В конце концов, если они могут говорить друг с другом...

— А мы обе уверены, что могут...

— Тогда они могут обсудить, что мы им показываем. Это может помочь им понять, что мы им говорим.

— Мне это нравится, — согласилась Джессика. — Во всяком случае, попытаться не повредит, не так ли?

* * *

— Угадай, кто едет на Мантикору? — Освальд Морроу не мог скрыть хитрой самодовольной улыбки, когда говорил это. Он был крупным мужчиной с тёмной кожей, на фоне которой его зубы блестели в ярком контрасте.

— Кто? — спросила Гвендолин Эдер, даже не оторвавшись от проверки своего маникюра.

— Стефани Харрингтон. У меня есть достоверные сведения, что она не только едет без сопровождения взрослых, но и берёт с собой своего древесного кота.

Это полностью привлекло внимание Гвендолин. Она села прямо, демонстрируя стройное молодое тело.

— Ты шутишь! Это уж слишком хорошо.

Освальд Морроу улыбнулся ей ещё одной рекламной улыбкой, так хорошо известной в определенных эксклюзивных деловых кругах Мантикоры. — Я не шучу. Я совершенно искренен. Стефани Харрингтон приедет сюда со знаменитым Львиным Сердцем. Я не из тех, кто хвастается...

— Ха! — комментарий Гвендолин был не более чем выдохом.

— Но я даже могу сказать, что сам кое-что сделал для устройства их поездки.

— Как ты мог сделать это?

— Ты знаешь, что я слежу за любой информацией обо всех, кто связан с СЛС.

— Через твоего шурина Харви. Да, я знаю.

— Ну, я задал несколько наводящих вопросов, когда недавно мы с Джоан ужинали с Харви и его семьёй. Харви начал разглагольствовать о том, как Шелтон из СЛС имел наглость предложить двум детям записаться в учебный класс Лесной Службы. Харви был изрядно возмущен. Он приложил руку к тому, чтобы привести эту программу в её нынешнюю форму, и до тошноты гордился ею за то, что она подготовила крутых, хорошо подготовленных мужчин и женщин, которые с одинаковой лёгкостью могут справиться с наводнениями, пожарами или туристами-паникёрами. Он чувствовал, что Шелтон унижает программу, предполагая, что двое детей могут пройти её.

— И ты спросил, кто эти дети...

— Да. И когда он подтвердил, что это действительно Стефани Харрингтон и её закадычный друг Карл Цивоник, я намекнул, что было бы неплохо принять их. Это показало бы, что он непредвзято относится к этим деревенщинам. Если — я мог бы даже сказать "когда" — дети провалят его сложную программу, что ж, плохо будет выглядеть Шелтон, а не Харви.

— Блестяще!

Морроу пожал плечами с притворным смирением. — Я не говорю, что я был единственным, кто высказался за их включение. Фактически, количество людей, которые хотели, чтобы в список вошла девчонка Харрингтон, было частью того, что так разозлило Харви. Мои комментарии могли изменить баланс, вот и всё.

— Но Стефани и Львиное Сердце будут здесь! — Гвендолин выглядела довольной, как кошка, получившая сливки. Она была достаточно привлекательной женщиной, но настоящим её даром была не красота. Это были даже не её семейные связи, какими бы ценными они ни были. Это было актерское мастерство. Она была хамелеоном, легко просачивалась в жизни других людей и была тем, кем должна была быть для каждого из них. Она выгодно работала с Морроу, изменяя внешний вид и отношение с таким умением, что иногда пугала его. — Это сложно — повлиять на дела древесных котов с другой планеты. План Больгео оказался провальным, потому что он хватался за всё сразу. Если бы он продолжал делать то, за что мы ему платили, вместо того, чтобы прибегать к браконьерству...

— Это всё в прошлом, — снисходительно сказал Морроу. — Больгео был бесполезен нам, но теперь амбиции Шелтона дали нам именно то, что нам нужно. Пока миз Харрингтон и её кот здесь, мы можем создавать ситуации, которые показывают их в чуть менее идеальном свете. А пока они вне Сфинкса, мы можем послать новых агентов, не беспокоясь о её вмешательстве.

— Ты ведь не боишься пятнадцатилетней девочки, не так ли? — уколола его Гвендолин со смехом.

— Я ничего не боюсь, — возразил Морроу. — Мы просто не можем игнорировать то, что Стефани Харрингтон, кажется, рассматривает всё, что связано с котами, как свою личную область, и что СЛС подыгрывает ей, потому что это хорошо для их общественного имиджа. Однако именно она является "первооткрывателем древесных котов", поэтому никто другой не может спорить с этим. Мы должны использовать её присутствие здесь и её отсутствие там.

Гвендолин снова посмотрела на свой маникюр, как будто рассматривала его в новом свете. — Да, действительно должны. У меня есть очень интересные мысли о том, как мы могли бы подружиться с юной леди.

— Я уверен, что есть, моя дорогая, — усмехнулся Морроу. — Я уверен.

* * *

Лазающий Быстро наблюдал, как перед ним двигались изображения. Если бы он не жил так долго с Погибелью Клыкастой Смерти, наблюдая за ней, когда она проводила долгие часы перед этой штукой, и если бы он не наблюдал, как Око Памяти создаёт собственные изображения, он бы не был уверен, что понял то, что его двуногая пыталась показать ему. На самом деле, если бы она не была так сильна в своём желании, чтобы он смотрел, обращал внимание, понимал, то он не был бы уверен, что вообще осознал бы важность того, что он видел. Как бы то ни было, он был по крайней мере достаточно уверен, что понял смысл этого.

В основном.

Однако он подумал, что какое-то подтверждение было бы хорошей идеей, на случай, если он прыгает, не проверяя место приземления — что, как старшие всегда говорили ему, было одной из его частых ошибок.

<Разгребатель Грязи, мне интересно,> сказал он, <что ты видишь в этих изображениях?>

Старший кот (на длинном хвосте Разгребателя Грязи было на два полных кольца больше, чем на собственном хвосте Лазающего Быстро) потёр нос своей настоящей рукой, так же, как он делал, когда заканчивал копать и хотел почистить свои усы.

<В этих изображениях, даже лишённых мыслей, я вижу песню — песню о будущем путешествии. Думаю, теперь мы знаем, почему Погибель Клыкастой Смерти так обеспокоена с тех пор, как она встретилась со Старой Властью. Она решила полететь на большой летающей штуке, выше самых высоких гор, а затем приземлиться на другую штуку. Я думаю, что, возможно, это ещё более крупная летающая штука, но что это за цветные шары, я не могу догадаться. Это острова?>

Лазающий Быстро покачал головой в манере, которую он подцепил от двуногих.

<Я так не думаю. Признаюсь, что-то подобное было моим первым выводом. Потом я подумал. Мы знаем, что двуногие откуда-то ещё. Мы оба слушали те старые песни памяти, в которых рассказывается о яйцевидных штуках, которые с рёвом рухнули сверху и вернулись в небо. Я знаю, что некоторые коты продолжают верить, что двуногие приходят откуда-то в земли, которые мы знаем. Я слышал теории о том, что двуногие живут на каком-то изолированном острове, где не растет сетевое дерево, и поэтому Народ не путешествовал туда. Однако я думаю, что это маловероятно.>

<Я согласен,> сказал Разгребатель Грязи. <Двуногие не сразу создали летающие штуки, которыми они пользуются сейчас. Между ними, должно быть, были ступеньки, возможно, вроде складывающихся летающих штук, которые Погибель Клыкастой Смерти и Открытая Ветрам используют в качестве игрушек. Но если бы у них были такие летающие штукии они жили бы где-то рядом с землями, которые мы знаем, конечно, отважный двуногий или два пришли бы в сетевые леса до Погибели Клыкастой Смерти, и эта встреча была бы записана певицами памяти. Следовательно, они должны быть откуда-то ещё.>

Лазающий Быстро был доволен, что его друг согласился. Он не собирался спорить с ним. Разгребатель Грязи мог быть таким же упрямым, как и глубоко укоренившиеся сорняки, которые он всегда выдёргивал со своих садовых участков.

<Я думаю,> продолжил Лазающий Быстро, <Погибель Клыкастой Смерти отправится обратно туда, откуда двуногие пришли, прежде чем появиться в нашем мире. Первый шар на её изображениях — наше место. Второй шар — это то место, куда мы собираемся. Она пытается убедиться, что я всё понимаю, потому что она не хочет путешествовать без меня.>

<Так её ожидает долгое путешествие,> прокомментировал Разгребатель Грязи.

Лазающий Быстро согласился. Связанные пары могли разделяться, иногда на несколько дней — иначе как кот будет кормить свою пару и котят? Однако долгая разлука утомляла обоих. Многие связанные коты старались надолго не удаляться от мест гнездования. Некоторые, особенно пожилые, решали полностью отказаться от охоты, сосредоточившись на других способах содействия клану. Изготовление каменных орудий требовало времени и терпения, так же как и выстругивание рукояток и вязание сетей. Или пара может вместе собирать пищу, потому что, хотя Народ в основном ел мясо или рыбу, они дополняли свой рацион орехами и корнями.

С тех пор, как пришли двуногие, Народ начал подражать им в выращивании растений. Сначала это был просто уход за растениями, которые уже росли на месте: полив, когда сезон был засушливым, уборка конкурирующих растений, которые могли их задушить. Таким образом, урожайность увеличилась. Теперь были такие, как Разгребатель Грязи, которые хотели, чтобы Народ действительно сажал полезные растения там, где они будут расти, или закапывал семена и защищал молодые побеги от жевателей коры. Растениеводство требовало большого внимания. Это оказался очень хороший способ для связанных пар обеспечить клан пищей, не подвергаясь такому риску, как кот, отправлявшийся на охоту.

Было важно избежать этого риска. Лишь изредка одна половина связанной пары переживала смерть партнера. Умы, которые были настолько переплетены, что усиливали сияние друг друга, нечасто переживали потерю своей пары. Иногда кошка с котятами выживала, потому что она была им нужна, но часто клану приходилось заботиться о котятах, осиротевших дважды.

Лазающий Быстро встряхнулся, словно он мог избавиться от печальных воспоминаний так же легко, как от жука, пробирающегося через его мех.

<Я рад, что Погибель Клыкастой Смерти хочет, чтобы я поехал с ней. Я не уверен, что она понимает опасность разлучения связанной пары. Я думаю, она знает, что будет несчастна, но я не знаю, понимает ли она, что наша разлука может означать мою смерть, особенно если наши мыслесветы разойдутся так далеко. Даже если мне придется выйти за пределы гор и на этот другой шар — этот другой мир — я пойду. Это наш договор. Это наша связь.>

* * *

Андерс старался не показать Калиде — или даже Дейси — своих смешанных чувств по поводу отъезда Стефани на Мантикору. Он был рад, что Брэдфорда Уиттакера не было сейчас на Сфинксе. Доктор Уиттакер был не самым чувствительным из людей, и Андерс сомневался, что он действительно понимал чувства своего сына или даже замечал их. Конечно, об этом было что сказать. Если бы мать Андерса была здесь, ему бы пришлось поговорить откровенно, хотел он того или нет. Была причина, по которой она была политиком — и хорошим политиком старого типа, который стал политиком не потому, что видел в ней путь к славе и богатству, а потому, что видел в этом способ помочь людям.

Он, конечно, должен был написать маме, но хорошее свойство межзвездного общения — ну, хорошее в данном случае, хотя он сомневался, что его отец считал так же — заключалась в значительной задержке во времени. Он думал, что к тому времени, когда ему придется ответить на многозначительные и продуманные вопросы мамы, что уже соберется с мыслями.

Хотя сейчас...

Его сердце болезненно сжималось всякий раз, когда он видел Стефани. Он думал, что она не догадывалась, но был уверен, что Львиное Сердце догадывается. Как ни странно, Андерс также чувствовал уверенность, что древесный кот хранил его секрет. Это заставило его понять, что кот был его другом, чего он никогда раньше не чувствовал, поэтому он предположил, что по крайней мере что-то хорошее вышло из этого надвигающегося горя.

Черт, какой я бесчувственный придурок, не так ли? Всё время, пока мы со Стефани миловались, как выразилась Дейси, я не задумывался о том, что Стеф почувствует, когда я вернусь домой. Я знал, как плохо я себя чувствовал, когда меня утащили на Мантикору, а она осталась здесь, но по крайней мере мы все ещё могли написать друг другу и получить ответ в тот же день! Я думал, что в любом случае это было чертовски плохо, но теперь, когда ситуация изменилась, я знаю, что она чувствовала себя даже хуже, наблюдая за мной, чем я, а я был так занят чувством жалости к себе, что никогда не осознавал этого. Теперь, когда я остался один, я могу сказать, что мне нехорошо. На самом деле это хуже, чем быть брошенным. Бросающему есть чем заняться; брошенный просто строит жизнь вокруг дыры, где должен быть другой человек. А что мы будем делать, когда мне придется уехать, и мы оба знаем, что я не вернусь? Тогда сообщений в тот же день не будет!

Стефани была очень мила, должен был признать Андерс. Несмотря на то, что она, должно быть, была по уши в своих планах — он знал, что всю дорогу до Явата-Кроссинг будут экспедиции по магазинам за вещами, которых нельзя было найти в маленьком Твин-Форкс, — все же она никогда не болтала о том, насколько она взволнована. Более того, отпуск от учебы, который родители Стефани предоставили ей, означал, что у них ещё было время встречаться каждый день, даже во время подготовки к отъезду.

Сегодня они встретились в Твин-Форкс, где планировали присоединиться к собранию клуба дельтапланеристов, а потом уйти — только вдвоём. У Андерса теперь был собственный планер — ультрасовременная модель, подарок его отца ("Извини, я облажался") перед отъездом. Он был действительно красивым, в ярко-зеленых и бирюзовых цветах, которые, по уверениям девушек, хорошо сочетались с его внешними данными. Нескольких месяцев было недостаточно, чтобы Андерс познакомился с остальной частью компании Стефани, но, по крайней мере, он больше не смущался.

Может быть, из-за того, что предстоящий отъезд Стефани заставил его вспомнить всё, что когда-то было свежим и новым, Андерс поймал себя на мысли, как изменились многие ребята за последние шесть месяцев, когда он присоединился к ним.

Наиболее очевидно изменился Тоби Медник. Тоби был всего на несколько месяцев моложе Стефани, и когда Андерс впервые встретил его, он был ростом со Стефани или немного ниже. Конечно, его манера поведения — застенчивая и кроткая — означала, что он мог быть трёхметрового роста и всё ещё казаться маленьким. Теперь вмешательство природы прибавило Тоби роста. У него появились мощные плечевые мускулы, хотя в целом его телосложение оставалось изящным. Однако самым большим изменением стало его ощущение.

Тоби был из очень консервативной семьи. Клуб дельтапланеризма был единственной организацией, в которую ему разрешили вступить, и то потому, что им руководил мэр Сапристос. Но дельтаплан оказался именно тем, что нужно Тоби. Он был на пути к тому, чтобы выполнить свою клятву на вечеринке по случаю пятнадцатого дня рождения Стефани — стать лучшим лётчиком в клубе. Тёмно-карие глаза больше не смотрели застенчиво из-за завесы шелковистых чёрных волос. Они смотрели другим людям прямо в глаза, а тёмные волосы были собраны назад, что по мнению Андерса, — без излишней скромности — было скопировано с того, как это делал сам Андерс.

"Два Cи", Чет Понтье и Кристина Шредер, изменились иначе. У Чета наконец замедлился рост, который, — как он весело признал, — был проклятием для бюджета на покупку одежды его родителей. В семнадцать лет он достиг 188 сантиметров роста, и в эти дни его тело, казалось, было настроено заполнить ту рамку, которую оно растянуло. Естественный цвет волос Чета был чуть светлее, чем пшенично-золотые волосы Андерса, но он и его подруга Кристина недавно увлеклись одинаковым их окрашиванием. У обоих теперь были волосы цвета индиго с фиолетовым оттенком. Когда они собирались выходить, они также надевали серебряные контактные линзы, имитирующие кошачьи глаза.

На Чете изменения выглядели немного ненормально — по крайней мере, так думал Андерс, — но с самой первой встречи Андерс всегда думал, что в Кристине есть что-то от экзотической птицы. Она сохранила свой попугайский гребень, и он выглядел так же хорошо сине-фиолетовым, как когда-то — серебряно-белым. Если изящная, гибкая фигура Кристины и изменилась, то это сгладило её формы до чего-то более восхитительно женственного. Серебряные контактные линзы вряд ли были лучше её естественных ледяных голубых глаз, особенно в сравнении с тёплым оттенком её кожи сандалового дерева, но если она хотела поэкспериментировать, Андерс не собирался жаловаться.

Стефани и Джессика прибыли в старой машине Джессики как раз в то время, когда Андерс разворачивал свой планер. Он повернулся им навстречу, его сердце, как всегда, подпрыгнуло, когда он увидел улыбку Стефани.

Как я могу позволить ей сесть в шаттл без меня? Но я должен это сделать. Я знаю, что должен это сделать, но не могу дать ей понять, насколько больно её отпускать.

Chapter 4

Когда Зоркий Глаз отважился спуститься в предгорья, он обнаружил, что борется с ощущением, что он движется во времени больше, чем в пространстве. В горах всю ночь шёл снег. Ледяная белизна не была ни глубокой, ни плотной, и она растаяла через короткое время после восхода солнца. Но выпадение снега означало, что стало труднее находить то множество мелких наземных жевателей коры, которыми клан Качающихся Листьев рассчитывал пополнить свои запасы еды.

Некоторые из этих созданий впадали в спячку на всю зиму. Другие просто проводили больше времени в своих норах под землей. Когда шёл настоящий снегопад, многие из них прокладывали туннели сквозь снежный покров, становясь добычей только для охотников с самым острым слухом. Зная, что приближается время относительной безопасности, они терпеливо ждали того же снега, которого страшился Зоркий Глаз.

Здесь, в относительно низких местах, даже несмотря на следы повреждений на деревьях от пожаров, бушевавших намного сильнее на возвышенностях, возможностей охотиться и искать пищу было больше. Листья окрашивались в жёлто-красный цвет, но всё ещё были испещрены зелёным. В некоторых укромных местах деревья давали побеги сквозь жирную почву. Более быстрорастущие растения использовали преимущества влажной погоды и богатого пепла, а некоторые травы и кустарники были украшены крупными семенами. Хотя Народ не мог существовать только на диете из листьев, семян и ростков, это помогало наполнить их животы — и привлекало добычу.

Но проблемы исходили не от низин. Скорее, это исходило от той части Народа, которая уже объявила эти земли своей собственностью. Зоркий Глаз встретил первого из них однажды днём, когда сидел на ветке сетевого дерева, наслаждаясь пойманным маленьким, но упитанным жевателем коры.

<Нам показалось, что мы почувствовали запах чего-то кислого>. Мыслеголос пришёл без предупреждения. <Как ты себя называешь, браконьер?>

Зоркий Глаз втянул воздух, но эти коты, должно быть, приближались с подветренной стороны, потому что он не мог уловить их запах. Конечно, мыслеголосом можно позвать на гораздо большем расстоянии, чем кто-либо мог уверенно обнаружить мыслесвет другого кота, но эти коты, очевидно, почувствовали его мыслесвет и поняли, что он не принадлежит кому-то знакомому им.

Наслаждаясь обедом, Зоркий Глаз принял общие меры предосторожности, но он не занимался активным поиском других котов. Теперь он попробовал это сделать. В отдалении он ощутил как минимум двоих котов. Нечёткий контакт говорил о том, что те пытались приглушить свой мыслесвет, но один из этих двоих был раздосадован настолько, что его гнев давал о себе знать. Даже когда Зоркий Глаз стремился получить более чёткое представление, тот кот осознанно перемещался, чтобы вынести свой мыслесвет за пределы досягаемости.

Зоркий Глаз тщательно продумал свой ответ. <Я не столько браконьер, сколько путешественник. Я не был в курсе, что пересёк границы земель другого клана. Могу я спросить, с кем я разговариваю?>

<Я — Проворные Пальцы из клана Окутывающих Деревья.> Голос кота, в мыслесвете которого было меньше злости, сформировал ответ. <Мой дядя, Бич Пловца, охотится со мной. Как зовут тебя?.>

"Я — Зоркий Глаз из клана Качающихся Листьев". Острый Глаз не открыл им свой разум, но его ответ был окрашен ощущениями утраты и печали. <Впрочем, вы могли бы сказать, что те из нас, кто выжил в великих пожарах последнего сезона, теперь Безземельный клан, поскольку наши выжженные и истерзанные леса не станут нашей поддержкой в грядущей зиме.>

Проворные Пальцы ответил мыслеречью. <Итак, твой клан теперь бездомный? Ты ищешь новые земли для него?">

<Если так, разведывай другие места, Зоркий Глаз из Безземельного клана,> вмешался мыслеголос Бича Пловца. <Наши угодья были выжжены огнём. Наша охота сильно сократилась. Нам нужно всё, что могут дать наши угодья, чтобы пережить приближающийся сезон снега.>

Зоркий Глаз поделился мысленным образом земель, окружавших опустошённые угодья его клана. Он показал котам бесплодную землю, где у множества всё ещё стоящих деревьев не осталось ничего кроме почерневших остроконечных верхушек, а оставшиеся обугленные скелеты ветвей не выдержали бы даже маленького жевателя коры, не говоря уже о здоровом коте.

<Мы не стали бы вторгаться в ваши угодья, если бы этого можно было избежать,> высказался он затем. <Позволено ли будет нам пересечь их? Или, возможно, ваши разведчики знают о свободной территории или о землях, которыми мог бы поделиться более маленький клан.>

Ответ от Бича Пловца пришел настолько быстро, что у Острого Глаза сложилось впечатление, будто тот умышленно не дал своему племяннику ответить. В то же время пропал слабый мыслесвет Проворных Пальцев, так что Острый Глаз подозревал, что тот переместился — или его переместили — за пределы досягаемости.

<Нам неизвестны места, куда вы могли бы отправиться. Возможно, ваши певицы памяти могли бы обратиться к подобным себе и узнать, где могут быть ничейные земли.>

Зоркий Глаз не смог бы скрыть своё горе, даже если бы пытался. <Широкие Уши и другие наши певицы памяти пали жертвами пламени. Огонь отрезал их от нас и взял в кольцо. Мы пытались спасти их, но они не позволили нам рискнуть собой, так как шансы были невелики. У них была ученица, но Крошечный Хор ещё очень молода. Она подает надежды, но её голос едва ли сильнее, чем у обычного взрослого кота. Ей нужно время.>

<И время,> ответил Проворные Пальцы, <это то, что вы ищете. Время важно настолько же, насколько и земля.>

<Да. Именно так,> ответил Зоркий Глаз, радуясь, что его поняли, но Бич Пловца не мог — или не хотел — согласиться со своим племянником.

<Держитесь от нас подальше,> пришёл его резкий ответ. "<В вашем клане может быть нехватка певиц памяти, но определённо некоторые из старейшин слышали рассказы о том, что происходит, когда права на территорию подвергаются сомнению. Ваш клан уже уменьшился. Избегайте пути, который может ещё больше уменьшить вашу численность.>

После этих слов Зоркий Глаз перестал ощущать этих двоих даже слабо. Он долго выжидал на ветке сетевого дерева, но ответом ему было только молчание.

***

Две недели до отъезда Стефани и Карла быстро превратились в дни. Снова и снова Стефани думала об отступлении, думала найти какой-нибудь предлог, чтобы не ехать. Как-то раз она оказалась в таком отчаянии, что задумалась о том, чтобы нанести себе травму, которая позволит ей остаться. Однако проблема современной медицины была в том, что ей не сильно бы помог даже "случайно" выключенный антиграв и падение с дерева. Даже сильно сломанные кости можно было довольно быстро срастить.

Так начались дни прощания. Стефани думала, что им с Джессикой удалось донести до Львиного Сердца, что должно было случиться. Несомненно, кот прекрасно справлялся с упражнениями, предназначенными для того, чтобы он привык к стандартной межзвёздной переноске для домашних животных, которую они купили для него. Она даже продемонстрировала ему систему аварийного жизнеобеспечения, чтобы шум не беспокоил его в том маловероятном случае, если ей придется им воспользоваться.

Первая из прощальных вечеринок состоялась, когда она и Львиное Сердце посетили большую семью Львиного Сердца в местах, где та поселилась — на зимовье в горах к северо-востоку от фермы Харрингтонов. Они выдвинулись как обычно, используя дельтаплан Стефани, а не на аэрокаре. В качестве подарка Стефани принесла несколько пучков сельдерея. Львиное Сердце обожал сельдерей, и вся его семья тоже.

Впрочем, Стефани была уверена, что не только сельдерей придал этому визиту ощущение "события". Во-первых, там была большая часть клана. Даже охотники, которые часто отсутствовали или спали, присутствовали и были активны. Во-вторых, Моргана заняла почетное место и произнесла речь.

Стефани знала, что ей будет сложно объяснить свою уверенность, что Моргана делает именно это. Конечно, Стефани ничего не слышала. Для того, кто не был склонен считать древесных котов умными, это, вероятно, выглядело так, как будто множество котов дремлет на солнышке. Тем не менее, она была уверена. Может быть, потому что котята, обычно такие же возбужденные и активные, как их земные кошачьи эквиваленты, сидели с внимательно настороженными ушками, сосредоточенно глядя зелёными глазами на Моргану. Если уж они не двигались, должно быть, происходило что-то важное.

Впрочем, вечеринка там или нет, но задолго до темноты Львиное Сердце подошёл туда, где Стефани сложила свой дельтаплан, подчёркнуто напоминая своему человеку, что им предстоит долгий полёт домой. Она поняла намёк. Сейчас было не время для безрассудного риска.

Очередная вечеринка состоялась на следующий день, уже на ферме Харрингтонов.

— Не думайте, что мы развели суматоху из-за вас с Карлом, — поддразнила Марджори Харрингтон. — На самом деле на этой вечеринке мы празднуем повышение Фрэнка и Эйнсли до старшего рейнджера. Вы даже представить себе не можете, как сложно было организовать для них один и тот же выходной. Это просто стечение обстоятельств, что мы смогли это сделать за несколько дней до вашего отъезда.

Стефани не поверила, но была рада, что частично внимание переключилось с отъезда её и Карла на Мантикору. Фрэнк Летбридж и Эйнсли Джедрусински были одними из первых рейнджеров, которых она хорошо узнала. Фрэнк был её инструктором по стрельбе из пистолета и винтовки и познакомил её с Карлом, а Эйнсли была его постоянным партнером. Празднование их повышения до недавно введённого звания старшего рейнджера выглядело по-настоящему очень хорошим поводом для вечеринки.

Поскольку и Фрэнк, и Эйнсли были старыми друзьями семьи Карла, было естественным пригласить всех Цивоников, опять же не слишком сосредотачиваясь на отбытии рейнджеров на испытание. С ними приехали Скотт МакДаллан и его жена Ирина Кисаева, тоже старинные друзья почетных гостей. Скотт был единственным ныне живущим человеком, не считая Джессики и Стефани, который был принят древесным котом.

Учитывая, что все друзья Стефани были добровольцами в самые тяжёлые дни лесного пожара, логично было позвать и их, и Андерс пришел с Дейси Эмберли. Так что почти все, кто мог бы быть на прощальной вечеринке, оказались на этой "вечеринке повышения".

Естественно, что такое большое скопление людей со временем стало дробиться на мелкие группки. Ирина, Марджори и Дейси сидели уютной кучкой вокруг огромного камина в большом зале с высоким потолком, обсуждая искусство, в то время как лопасти антикварных потолочных вентиляторов лениво вращались над головой, а Ричард стоял, опёршись локтем о каминную полку, и слушал, время от времени вставляя свои комментарии. Карл и Тоби вышли на широкую заснеженную террасу, продуваемую приятным осенним бризом, и устроили состязания по ходьбе для младших Цивоников. Джессика и Скотт погрузились в обсуждение, вероятно, того, каково жить с древесными котами, пока приводили в порядок кухню с каменным полом, где гектары чашек и сервировочных тарелок были сложены по одну сторону. Почетные гости собрались вокруг бильярдного стола в гостиной, рядом с большим залом, с киями в руках, болтая с Кристиной и Четом о новой программе-путеводителе, которую СЛС вводила для работы с растущим притоком туристов.

Может, случайно, а может, и нет, но Андерс и Стефани обнаружили, что остались вдвоём около огромных широких окон в большом зале, устремляя взгляды на громадные стволы королевских дубов. Даже Львиного Сердца не было: он ушёл навестить Храбреца и Рыболова.

— Хочешь прогуляться? — спросила Стефани.

— Конечно.

Когда они скрылись из поля зрения, Андерс крепко стиснул руку Стефани.

— Как странно, что через несколько дней мы не сможем сделать этого снова, — сказал он после долгой паузы. Андерс наклонился и поцеловал её. — Или этого. Или даже поговорить друг с другом в режиме реального времени. — Он скривился. — Сообщения и видеосвязь — это не то же самое, что бы ни утверждали.

— Я знаю. — Ответ Стефани прозвучал решительнее, чем она хотела, поскольку она вспомнила месяцы, проведённые Андерсом на Мантикоре. — Тем не менее, — продолжила она через мгновение, — я думаю, что, может, и хорошо, что задержка сообщений такая большая. Я имею в виду, что никто не может поддерживать беседу, в которой промежуток между каждым вопросом и ответом – пятьдесят минут, и мы оба это знаем. А если бы задержка была, например, всего десять минут, мы могли бы попытаться — и какими жалкими бы мы выглядели!

— Да уж, записанные сообщения намного лучше такого общения, — согласился Андерс.

— А задержки сделают разлуку реальнее.

— Ты будешь писать?

— Обещаю. Я не позволю домашним обязанностям и всему остальному помешать мне.

— И я.

Молчание длилось долго, но чтобы заполнить пространство, хватало общения без слов – и его было много.

В конце концов Андерс вздохнул и отстранился, но не раньше, чем бережно положил голову Стефани себе на плечо.

— Кто сказал, что расставание — это такая сладкая печаль?

— Шекспир.

— Я думаю, он был ненормальным. Я подумал об этом, когда мы разлучились впервые, а теперь уверен в этом. Нет ничего сладкого в разлуке. Это грустно.

Стефани предложила объяснение. — Это сладкая печаль, потому что тебе есть о ком грустить. Если бы у тебя никого не было, то и печально не было бы, но и сладко тоже. Просто всё развивалось бы иначе.

— Так это сладкая печаль? — уточнил Андерс, хотя взгляд его голубых глаз, когда Стефани повернулась посмотреть ему в лицо, не выражал сомнения.

— Всё так, — ответила она. — Очень сладко и очень, очень печально.

***

Спустя два дня Стефани была в космопорте. Её багаж уже увезли, и она обнимала всех, кто пришёл её проводить – своих родных, Джессику, Андерса, семью Карла – некоторых из них не один раз. Карл вёл себя так же. Он даже обнял Андерса, который засмеялся и обнял его в ответ.

— Береги нашу девочку, Карл, — сказал Андерс. — Не дай ей запугать всех этих мантикорцев.

— Я обещаю, — ответил Карл. — Ты сам будь осторожен. Помни: нас не будет рядом, чтобы спасти тебя.

— Я буду помнить.

Записанный голос объявил об окончании посадки, и Андерс еще раз крепко обнял Стефани.

— Полагаю, нам пора, — произнесла она. — Я буду писать. Я всем буду писать!

— Да ладно, Стеф — тон Карла был резок. — Мы вернемся ещё до того, как они привыкнут к нашему отсутствию.

— Верно. — Она схватила переноску Львиного Сердца, а затем метнулась обратно, чтобы обнять мать и отца. — Увидимся, когда вы приедете на Мантикору отдохнуть!

Затем она развернулась и наконец-то вбежала в шаттл.

***

Андерс был рад, что прибыл в космопорт на собственном аэрокаре. Прямо сейчас он не хотел видеть никого рядом с собой. Он видел, как Джессика и Храбрец отбыли вместе с Харрингтонами. Джессика выглядела так, будто она плакала. Древесный кот потянулся через её плечо, чтобы нежно потрепать Джессику по щеке.

Похоже, что всем им будет странно оставаться без Стефани. "И становится странным для меня находиться здесь со всеми её друзьями, пока она — на другой планете. Относительно прошлого раза сейчас всё стало вверх тормашками. И я, и Стеф так сосредоточились на том, что это значит для нас, что я совсем не подумал, как ситуация изменится для всех остальных".

Возвращаясь в многоквартирный дом, где Калида арендовала им жилье, он все еще пересматривал запись, где люк шаттла захлопывался за Стефани, с последней бледной вспышкой, которая могла быть её машущей рукой.

Кесия Гайен сделала попытку помахать ему, когда он шёл по вестибюлю, но Андерс предпочёл не заметить её. Обычно Кесия была тем человеком, с которым можно было обсудить раненые чувства, но прямо сейчас он всё ещё хотел побыть один.

К удивлению Андерса — ведь Кесия обычно хорошо улавливала невербальные сигналы — она побежала за ним и догнала его как раз, когда он дошёл до лифтов.

— Подожди минутку! — крикнула она, и Андерсу пришлось остановиться и повернуться к ней лицом. Она бросила взгляд на его выражение лица, затем нежно улыбнулась и потянулась, чтобы похлопать его по плечу. Эта улыбка была такой сочувственной, что Андерс почувствовал, как на мгновение его непроницаемость дала трещину. Забавно. Он думал, что гораздо лучше умеет скрывать свои чувства.

— Я знаю, что у тебя, наверное, голова сейчас занята другими мыслями, — сказала Кесия, — но я подумала, что ты хотел бы знать. Минуты четыре назад мы получили сообщение по комму от Мантикоры, примерно когда ты парковал аэрокар.

— Что за сообщение по комму? — спросил Андерс, пытаясь распознать её интонации. В голосе Кесии звучало одновременно волнение, практически ликование, и раздражение.

— Твой отец вернулся, — ответила ему Кесия. — Университет очень быстро отправил его назад..

— Папа здесь? — Шокированный, Андерс уставился на неё, и девушка кивнула.

— Только что вышел на орбиту Мантикоры, чуть больше двух часов назад, — подтвердила она.

Андерс тряхнул головой, словно пытаясь прояснить мысли, возникшие после совершенно неожиданной новости. Потом его словно оглушило. Если доктора Уиттакера отправили забрать персонал экспедиции... если университет зафрахтовал курьерский бот, чтобы как можно быстрее доставить всех домой с позором.... тогда он упустил возможность увидеть Стефани в самый последний раз! Он чувствовал себя так, будто кто-то пробил большую ледяную дыру в том месте, где раньше был его живот.

— Эй! — Кесия протянула руки, схватила его за плечи и встряхнула. — Полегче, Андерс! Полегче! Это хорошо... в основном.

— Что ты подразумеваешь под "в основном"? — потребовал объяснить Андерс.

— Нууу, хорошая новость заключается в том, что Университет был достаточно поражён тем, что мы успели обнаружить, чтобы несмотря на некоторые…ммм... незначительные нарушения они позволили твоему папе просить продления контракта со Звездным Королевством. Дата его завершения — пока Университет заинтересован! — Её глаза блеснули от внезапной надежды, вспыхнувшей в Андерсе. — И ректор Университета, и глава отделения — и твоя мама от имени правительства — все они пообещали выполнить просьбы губернатора Дональдсон и министра Васкеса. Так что я думаю, что у наших контрактов неплохие шансы быть продлёнными. Может быть, непрерывно, может быть, с перерывом на зиму, до тех пор пока мы не вернёмся в Урако с нашими данными.

Андерс кивнул. Все это было хорошими новостями… за исключением, может быть, части про возвращение домой "на зиму", поскольку сфинксианская зима длилась более шестнадцати месяцев. Но Кесия сказала…

— Так, а какие новости плохие? — спросил он. И если на то пошло, подумал он, если папа вернулся более двух часов назад, почему же он до сих пор не позвонил по комму? В конце концов, это всего лишь двадцать пять минут задержки передачи!.

— Это может быть как хорошими новостями, так и плохими. — Кесия пожала плечами. — По его словам, когда он вошел в базу данных системы и сообщил по комму доктору Хоббард, что вернулся, она сообщила ему, что планы изменились. Она говорит, что какая-то важная шишка с Мантикоры — Морго или Морроу, что-то такое; твой папа не знает точно — финансирует то, что он назвал "какие-то туристы, интересующиеся ксеноантропологией".

— Охо-хо.

— В точку. — Кесия даже усмехнулась. — На самом деле, когда он немного успокоился, он признал, что не всё так плохо. На самом деле, некоторые из них имеют довольно хорошие рекомендации. Но твой папа действительно взволнован. Он считает, что это нарушение условий эксклюзивности контракта с нами.

— Так и есть, — заметил Андерс. — С другой стороны, нам крупно повезло, что мы всё ещё заслуживаем иметь контракт. Если у нас получится, сделаем это.

— Я думаю, что твой папа тоже сделал такие же выводы, – ухмыльнулась Кесия. — Очевидно, что этот Морроу или как там его, связан с чем-то, что называется Фондом Эдера. Это какая-то разновидность некоммерческой организации, которая занимается сохранением биологического разнообразия, интересуется древесными котами, и, очевидно, обдумывает создание настоящей кафедры ксеноантропологии в Университете Лэндинга. Так что декан колледжа доктора Хоббарда попросил её — а на самом деле велел ей — приветствовать команду Фонда.

— Разумеется. — Андерс вздохнул и покачал головой, испытывая сочувствие и к отцу, и к доктору Хоббард.

Сонура Хоббард была нынешним заведующим кафедрой антропологии в Университете Лэндинга. Она также возглавляла Королевскую комиссию по древесным котам и в каком-то смысле была начальником его отца здесь, в Звёздном Королевстве. Впрочем, экспедиции Уиттакера было позволено работать на Сфинксе в качестве ответной реакции на несчастье, связанное с Больгео. Королевство хотело быть уверенным, что люди, изучающие котов, были настоящими — и уважаемыми — учёными, и им была предоставлена существенная свобода действий в свете их академической репутации. И их контракт специально защищал все важные академические права первых публикаций.

Но это было ещё до того, как доктор Уиттакер забрал всю свою команду и бросил её в безвыходном положении в чаще, никому не рассказав о своих планах. Было неизбежно, что после этой недавней катастрофы надзор будет более жёстким. Его отец должен был знать это куда лучше Андерса, ведь если его отец в чём-то и разбирался — помимо ксеноантропологии, разумеется, — так это в академической политике и финансировании. Это означало, что доктор Уиттакер понимал, что у него относительно принятия этих новичков выбора было не больше, чем у доктора Хоббард относительно принятия близко к сердцу "просьб" её декана.

— Отец уверен, что эти люди здесь законно? — уточнил Андерс.

— Он говорит, что всё выглядит именно так. — Кесия пожала плечами. — По-видимому, это назревает уже достаточно долго, и доктор Хоббард говорит, что проверка данных длится уже пару стандартных месяцев.

— Когда они будут здесь?

— Видимо, не раньше, чем через стандартный месяц. Судя по сообщению твоего папы, они уже в пути, но они отбыли из нескольких разных университетов нашей Системы.

— Итак, Фонд Эдера изучает древесных котов изнутри, а Университет Лэндинга получает деньги на бочку. — Андерс фыркнул. — Звучит так, будто все, кроме папы и вас, ребята, извлекли из этого пользу!

— Твой отец чувствует то же самое.

— Эй! — Андерс оживился, интерес ненадолго вытеснил его депрессию из-за отъезда Стефани. — Если папа всё правильно разыграет, ты сможешь получить что-то вроде предварительной рекламы твоей работы, когда эти заезжие ученые снова отправятся по домам. То, что заставит людей попыхтеть, чтобы прочесть твои "подробные полные" окончательные отчеты, когда они появятся!

— Ты и правда сын своих родителей, верно? — сказала Кесия со смешком. — Я предвижу твоё светлое будущее в политике, если ты только сможешь держаться подальше от академических болот! Думаю, тебе следует предложить ему это, как только он выйдет из шаттла. Может быть, даже раньше, если ты захочешь связаться с ним!

— Ох, я могу подождать до тех пор, пока не увижу его лично, — ответил Андерс. Упоминание переписки напомнило ему, что он больше не увидит Стефани лично целых три следующих месяца. Мрак вернулся, но на этот раз он был намного менее глубоким.

"Да, я не увижу её ещё три месяца. Но если Кесия права, мы проведем вместе как минимум шесть месяцев после её возвращения. И если папа действительно сможет продлить свой контракт до исследования без конечной даты завершения...".

Удивительно, насколько ярче только что стала Вселенная.

***

Такси притормозило, сворачивая влево через залив Язона и разворачиваясь в сторону посадочной площадки. Стефани оперлась локтем на переноску Львиного Сердца, глядя в окно рядом с ней.

Её сожаление о том, что Андерс остался на Сфинксе, не было поверхностным, но она должна была признать, что в поездке были свои занятные моменты. Она совсем забыла, что Карл никогда в своей жизни не покидал Сфинкса, никогда не бывал на борту даже такого маленького корабля, как Корабль Его Величества "Зефир", их транспорта до планеты Мантикора, не говоря уже о посещении "большого города" Лэндинга. Большой, крепкий, сильный и компетентный, Карл был совершенно не в своей тарелке на борту корабля, и Стефани оказалась в роли старшей в их путешествии.

Карл также не мог скрыть своего практически благоговения перед огромными размерами Лэндинга и его блестящими пастельными тонированными керамокритовыми башнями. После стольких лет пребывания на Сфинксе Стефани сама немного растерялась, но это длилось недолго. Несмотря на впечатляющий план города, у Лэндинга оставалось достаточно места для роста, и ни одна из башен не была намного выше ста метров. Фактически общая численность населения столицы Звёздного Королевства составляла менее четверти населения Холлистера, на Мейердале, где она выросла.

"Впрочем, было бы любопытно посмотреть, как будет расти "Дворец Маунт-Ройял", — размышляла Стефани. Водитель такси намеренно объехал строительную площадку, чтобы дети из других миров могли взглянуть на неё. — "В любом случае, будет по-настоящему прекрасный вид на залив. Это взвинтило бы цену, но я думаю, что они предпочли бы иметь башню в собственности и, судя по городским планам, размещённым на умных экранах городской посадочной площадки, они не должны превышать четырёх или пяти этажей".

Теперь, когда такси преодолело последнюю дюжину метров, она оглядела кампус Лэндингского Университета Мантикоры и решила, что ей нравится то, что она увидела. Они легко могли бы разместить весь университет в одной башне, поскольку общее количество студентов не превышало тридцати тысяч, но они решили разбросать Университет по обширному участку в четыреста гектаров.

Они элегантно вписали его в пейзаж, минимизировав ущерб местной экологической структуре, и глаза Стефани заблестели так, как это было, когда она впервые увидела виды мантикорских деревьев. Каким-то образом, хотя она и хорошо знала предмет (особенно после всей подготовки к этой поездке), она почти ожидала, что природа Мантикоры будет схожа с природой Сфинкса, но они совсем не выглядели одинаково. Листва большинства деревьев, которые она могла видеть, имела ярко-синий оттенок, и везде, куда она смотрела, она видела блестящие цветы, кивающие лучам позднего утреннего солнца. Лэндинг был расположен почти на экваторе Мантикоры, а столица Звёздного Королевства была почти на десять световых минут ближе к Солнцу, чем Сфинкс, что изначально обеспечивало существенно более высокую среднюю температуру.

— Кажется, на улице будет гораздо жарче, чем мы привыкли, – сказала она, повернув голову, чтобы посмотреть на Карла, а затем взглянула на переноску Львиного Сердца. — Гораздо.

— Я тоже читал раздатку, Стеф.

"Звучит так, будто Карл немного раздражён", подумала она. "Может быть, он больше нервничал из-за посещения "большого города", чем хотел показать?".

— К тому же я нанёс тонну солнцезащитного крема, — добавил он немного многозначительно.

— И хорошо, что ты так сделал, — спокойно согласилась она, затем наклонилась ближе к переноске, глядя с открытой стороны на Львиное Сердце. — Жаль, что тебе нельзя использовать солнцезащитный крем, — сказала она коту.

***

Уши Лазающего Быстро насторожились, а нос дёрнулся, когда Погибель Клыкастой Смерти что-то прошумела ему. Его не особо заботили запахи внутри этой летающей штуки — их было слишком много, как будто множество рук двуногих приходили и уходили, — но теперь к нему пришли новые запахи, иные. Он мог чувствовать только их слабый аромат, так как летающие штуки не позволяли запахам входить и выходить, но новые были гораздо интереснее. В самом деле, они были очень интересными, потому что от них явно исходил дух растений, но он никогда раньше не чувствовал ничего похожего на них, и он сгорал от желания выйти и исследовать их.

"Но это подождет", напомнил он себе. "Ты в новом месте, Лазающий Быстро! Лучше не торопись, как новорождённый котёнок, настолько уверенный в том, что, как он думает, он знает, что столкнётся  нос к носу с клыкастой смертью!".

Он беззвучно рассмеялся этой мысли, хотя знал, что она не только смешная, но и правдивая. И даже когда он смеялся, он задавался вопросом, насколько его стремление исследовать было способом отвлечься от беспокойства. Он понятия не имел, как насколько далеко он и его двуногая удалились от их дома, но начинал подозревать, что это было даже дальше, чем он предполагал до их отъезда. Поездка на большой летающей штуке из гнездовья двуногих, казалось, не заняла так много времени, но когда его человек подняла переноску с ним и позволила ему выглянуть в иллюминатор, он быстро понял, что они летят намного быстрее, чем они когда-либо путешествовали раньше. Они также были намного выше и продолжали подниматься, пока само небо не превратилось из синего в чёрное! Но даже это было только начало их путешествия, потому что они переместились в самую большую летающую штуку из тех, что он видел сквозь огромную полую трубу, и казалось разумным заключить, что оно, вероятно, было даже быстрее, чем та штука, которая доставила их сюда. В конце концов, нужно было идти ещё дальше, и явно не было предела скорости, с которой могли двигаться двуногие в зависимости от их настроения! И в полой трубе тоже были окна — окна, которые позволяли ему смотреть на мир сверху вниз… и знать, что он был прав насчет причины, по которой Погибель Клыкастой Смерти и Открытая Ветрам использовали круглые синие формы своих изображений для этого путешествия. Они не жили на островах, во что верили остальные коты.

И всё же Лазающий Быстро обнаружил, что его правота скорее пугала, чем радовала. Синие фигуры определенно были разными мирами... что означало, что он был очень-очень далеко от угодий клана Яркой Воды. Это была отрезвляющая мысль даже для самого стойкого разведчика, потому что это означало, что он был единственным представителем Народа в этом мире, и он был удивлен, насколько этот факт заставлял его чувствовать себя маленьким.

Тем не менее, он не мог чувствовать себя одиноким, даже с учётом того, что рядом не было никого из Народа, с кем он мог бы поговорить, потому что он был с Погибелью Клыкастой Смерти, и он снова посмотрел на неё, сосредоточившись на вспышке её мыслесвета и храня её приветствие.

***

— Мяу!

В мяуканье Львиного Сердца было что-то особенно теплое и любящее, и Стефани быстро моргнула. Каким-то образом она знала, что тот пытается убедить ее, что с ним все в порядке... и, вероятно, получить от неё подтверждение.

— Всё будет хорошо, — сказала она ему немного хрипло, потянувшись к краю переноски, чтобы погладить его уши указательным пальцем, пока Карл открывал люк. — Все будет хорошо.

Chapter 5

— Мне кажется, ты вырос, — сказал Брэдфорд Уиттакер, стоя прямо в дверях номера.

Он был крупным человеком и набрал по крайней мере часть веса, потерянного на Сфинксе. Отец всегда поражал Андерса своим высоким ростом, и Андерс полагал, что его собственный рост не изменился, но отец уже не казался таким высоким, как раньше. Андерс с некоторым шоком осознал, что действительно вырос за шесть с половиной стандартных месяцев отсутствия его отца. Возможно, не так уж и много, но достаточно. "Только дело не только в физическом росте", подумал он. Дело в том, что он стал старше… и не просто на шесть с половиной месяцев.

Андерс уже осознал, что их почти катастрофическая поездка в сфинксианскую чащу изменила его отношения с отцом, но на самом деле он не думал о том, как это могло измениться. Доктор Уиттакер не смог успешно справиться с последствиями разрушения их фургона, почти безнадежного положения доктора Нэца, лесного пожара и болотной сирены, которая убила бы их всех без вмешательства древесных котов. Он вернулся к виду навязчивого поведения, в котором его решения были... подозрительными, мягко говоря, и именно его подчиненным — и его сыну — каким-то образом удалось сохранить всех в живых, пока не пришло спасение.

У них не было времени поговорить о том, что произошло, прежде чем доктора Уиттакера запихнули на борт курьера и отправили домой, в Урако. Откровенно говоря, Андерс сомневался, что его отец хотел говорить об этом. Он, вероятно, видел в тесной изоляции крошечного звездолёта побег от собственного унижения. Но теперь Андерс знал, что никогда не сможет забыть, что он был прав, а его отец ошибался. Что он, Андерс, действительно активизировался и способствовал выживанию экспедиции, в то время как доктор Уиттакер занимался раскопками свалок древесных котов и каталогизацией черепков.

И теперь, когда он смотрел на своего отца — на редеющие каштановые волосы, на цвет лица, вернувший свою библиотечную бледность с тех пор, как тот покинул Сфинкс — Андерс понял ещё кое-что.

Он больше не злился. Он был так зол на своего отца и, наконец, признался, что ему было стыдно за него. Неудобно за него. Его отец подвёл его, и он провалился в своей академической ответственности... и своей ответственности за жизни своей команды. Кесия сказала ему, ещё когда это происходило, что доктор Уиттакер страдал от "вытеснения". Что он был настолько ошеломлён собственным осознанием своих пагубных решений и их последствий, что погрузился в навязчивую концентрацию на том, что понимал, на том, с чем он убедил себя, что действительно способен справиться. Но Андерс был его сыном, а Андерса подвёл не только руководитель их экспедиции, но и его отец. И это было истинным источником его гнева — это чувство предательства.

Но каким-то образом за время отсутствия доктора Уиттакера он это преодолел. Не совсем, конечно. Их отношения уже никогда не будут прежними, но, возможно, они не будут разрушены после всего случившегося.

— Возможно, я и вырос... чуть-чуть, — признал он через мгновение.

— Думаю, что да. Но ты знаешь, я думаю, что большинство родителей действительно помнит своих детей малышами, независимо от того, сколько им лет, — сказал доктор Уиттакер. — Глупо, я знаю, но вот ты, почти семнадцати стандартных лет, а в уме у меня почему-то картинка, на которой тебе двенадцать. — Он улыбнулся. Это была странная, почти робкая улыбка, и он покачал головой.

— Я привёз тебе пачку сообщений от твоей мамы, — продолжил он более лёгким тоном. — Не скажу, что она в восторге от того, что ты останешься здесь, в Звёздном Королевстве, по крайней мере, ещё на восемь-десять месяцев, но я сказал ей, что это хорошо для тебя. Фактически, я сказал ей кое-что, и она сказала мне, что пора это сказать тебе тоже.

Его голос снова стал серьёзным и Андерс склонил голову, размышляя почему.

— Скажешь мне это, пап? — попросил он.

— Я очень горжусь тобой, — тихо сказал доктор Уиттакер.

Андерс моргнул. Он ничего не мог с собой поделать и чувствовал, что смотрит на отца. К его удивлению, отец смотрел ему в глаза, выражение его лица было настолько серьёзным, насколько Андерс когда-либо видел.

— Я облажался, сынок, — сказал он. — Я совершал ошибки, я чуть не убил людей, в том числе и тебя, и это был мой собственный глупый провал. А после того как я ошибался, я не знал, как это исправить, поэтому даже не пытался. Я позволил тебе, Кесии, Калиде, Вирджилу и Дейси разбираться с проблемами, потому что... потому что я не знал, как это сделать.

Андерс не мог бы быть более удивлен, даже если бы гексапума вошла в дверь и начала петь "Старое доброе время". Он не мог вспомнить, когда в последний раз слышал такой твёрдый, серьёзный тон от отца. Было очевидно, что доктору Уиттакеру не нравится говорить это — признавать это — но он с твёрдостью продолжал.

— У меня было много времени подумать об этом на курьерском судне, прежде чем я пошёл поговорить с канцлером, заведующим кафедрой и сенатом факультета. И до того мне пришлось столкнуться с твоей мамой. — Его голос слегка изменился на последнем предложении, и он закатил глаза. — У меня могло быть искушение солгать кому-нибудь об этом, но я знал, что никогда не смогу обмануть её. Так что я не пытался, и она злилась на меня так, как я и ожидал. Особенно когда она смотрела видеозаписи, снятые Калидой во время атаки болотной сирены. Она была готова оторвать мне голову за то, что я поставил тебя в такое положение, но — на самом деле, к моему некоторому удивлению — она злилась на меня и за то, что я поставил в такое положение себя.

— Но именно тогда я сказал ей, как ты вмешался, чтобы компенсировать мою слабость. Мне пришлось просмотреть свои записи, а также записи Калиды и Вирджила, чтобы подготовить отчет для канцлера. Это не оставило мне возможности для самообмана, Андерс. Всё это есть в записях и на видео, даже если я не уделял этому в то время достаточно внимания. Так что, думаю, я хочу сказать, что мне очень жаль. Прошу прощения за свои ошибки, извиняюсь за обязанности, которые я переложил на твои плечи, и извиняюсь за то, что не был тем человеком, тем отцом, каким вы меня хотели видеть. Но об одном я нисколько не сожалею. — Глаза доктора Уиттакера посмотрели прямо на сына. — Мне не жаль, что ты показал мне, что, какие бы другие ошибки я ни совершал на этом пути, мы вырастили мальчика, который превратился в прекрасного молодого человека, хотя твоя мама заслужила львиную долю признательности за это. Такого, которым я горжусь больше, чем я, наверное, когда-нибудь смогу тебе сказать.

Андерс с трудом сглотнул, чувствуя жжение в глазах. По какой-то причине слова отца — слова, которые он так долго хотел от него услышать — вызвали у него желание упасть и зарыдать.

Он хотел сказать отцу, что всё в порядке. Что это не важно: ведь в конце концов все спаслись. Что всё хорошо. Но это было бы неправильно. Извинения отца не могли изменить прошлое. Что случилось, то случилось. Это могло быть отменено не больше, чем курица могла вернуться в яйцо. Даже сейчас он знал, что его отец всё ещё был его отцом. Что он снова станет самим собой — сосредоточенным, целеустремленным, амбициозным — как только вернётся к работе. Но, может быть, если они не могли изменить прошлое, они могли, по крайней мере, изменить будущее. Может быть, его отец действительно чему-то научился после потрясения от пережитого. Определенно казалось, что да, и он, должно быть, смог убедить университет — и маму Андерса! — в этом, иначе он не мог бы вернуться сюда надолго. Но ведь есть пределы тому, насколько кто-то может измениться, не так ли?

"А хотел бы я вообще, чтобы он действительно полностью превратился в кого-то другого? В том смысле, что он мой отец, и, несмотря ни на что, я его действительно люблю". Андерс мысленно покачал головой. "Конечно, он отступит. Но не так далеко — ведь он знает, сколько будет на кону, если он снова облажается и что все в Звёздном Королевстве будут за ним следить! И если он снова возьмётся за старое, на этот раз мне будет что сказать ему на это".

Он посмотрел на своего отца ещё пару секунд, затем улыбнулся ему немного кривоватой улыбкой.

— Эй, любой может облажаться, — сказал он. — Даже я, наверное. Может быть, не так эффектно, но я, вероятно, рано или поздно найду способ сделать что-то столь же глупое. Черт возьми, я твой сын, не так ли?

Серьёзное, почти мрачное выражение лица доктора Уиттакера сменилось улыбкой, и он покачал головой.

— Да, но ты также сын своей матери. Её генетический вклад вероятно выйдет на поверхность, если ты начнёшь делать что-то глупое. Во всяком случае, я на это надеюсь!

— Я тоже, — сказал ему Андерс, а затем обнял своего отца. — Я тоже. Но приятно снова увидеть тебя, папа. В самом деле.

* * *

Андерс никогда не узнал, что его отец сказал остальным членам команды. Но он говорил с каждым из них индивидуально, и что бы он ни говорил, похоже, это сработало. Определённо атмосфера изменилась, и он надеялся, что она будет намного лучше. Доктор Уиттакер по-прежнему был старшим членом экспедиции, по-прежнему руководил ею, всё ещё имел право на окончательное решение, но из остальных никто — и особенно Калида Эмберли и Кесия Гайен — не собирался безоговорочно выполнять его приказы, если не согласны с ними. Больше нет. И это, подумал Андерс, вероятно, именно то, в чем его отец нуждался годами. Он слишком привык к неоспоримому авторитету своего высокого академического положения и репутации, но теперь он столкнулся лицом к лицу с осознанием того, насколько серьёзную ошибку он может совершить... и остальная часть его команды тоже.

Удивительно, что их новые отношения, казалось, были более, а не менее удобны для всех, включая его отца.

— Итак, канцлер Уорвик очень чётко изложил позицию университета, — сказал доктор Уиттакер, глядя на людей, сидящих за обеденным столом в его и Андерса номере на первой рабочей встрече со всей командой. — Калида, — обратился он к доктору Эмберли, — теперь ты официально являешься исполнительным директором команды. Канцлер не дошёл до того, чтобы сказать, что у вас есть право вето, но он не оставил у меня больших сомнений в том, должен ли я обращать внимание на ваши рекомендации.

Он улыбнулся, сказав это, и Андерс подумал, будет ли остальная команда так же удивлена отношением его отца, как и он.

— Канцлер ясно дал понять, что если любой из вас выберет возвращение на Кеничи вместо того, чтобы продолжить экспедицию, вы можете сделать это без академических или профессиональных последствий. Я сказал ему, что уверен, что все вы предпочтёте остаться и продолжить наше изучение древесных котов, но если нет, я пойму ваше решение.

Он остановился, словно ждал, что кто-нибудь вскочит и немедленно уйдёт, но никто не пошевелился.

— Канцлер также дал понять, что любой член университетских факультетов, постоянный или нет, понесёт наказание, если произойдёт ещё один подобный инцидент, — продолжил он и поморщился. — Я ожидаю, что большая часть этих наказаний, вероятно, обрушится на меня, но из того, что он сказал, я уверен, что их будет достаточно для всех ответственных за это.

Пришло время улыбаться другим — Кесия действительно усмехнулась — и доктор Уиттакер покачал головой.

— Я доставил послания канцлера Уорвика доктору Хоббард и лично поговорил с министром Васкес перед отъездом с Мантикоры на Сфинкс. У меня также запланирована встреча с губернатором Дональдсоном сегодня вечером. А потом, конечно, мне придется сесть и обсудить всё это с главным рейнджером Шелтоном. — Он снова покачал головой. — Я не очень жду этого разговора. Как ты думаешь, Андерс, ты сможешь попросить миз Харрингтон и Львиное Сердце прийти и защитить меня?

— Боюсь, что нет, — сказал Андерс. Его отец посмотрел на него, и он пожал плечами. — Стефани на Мантикоре на ближайшие три месяца. Она задействована там в лесной обучающей программе для СЛС.

Он думал, что его голос звучал вполне натурально. Но по блеску в глазах доктора Уиттакера Андерс понял, что ошибся.

— Мне жаль это слышать, — сказал отец через мгновение, глядя прямо на него.

— Это был сюрприз для всех нас, — сказала Калида. — Честно говоря, я не уверена, что это хорошая идея — перенести Львиное Сердце в совершенно другую среду, но никто из принимавших решения не спросил моего мнения. И даже если бы они это сделали, я не знаю, была ли у Стефани альтернатива, кроме как взять его с собой.

— Я так не думаю, — вставила мать Калиды. — По крайней мере, ни она, ни Львиное Сердце так не думали! Но это не значит, что мы остались без посла среди древесных котов. Всегда есть юная Джессика, вы же знаете.

— Джессика? — повторил доктор Уиттакер немного растерянно.

— Джессика Ферисс, папа, — сказал Андерс. — Лучшая подруга Стефани. Она была ранена, когда боролась с огнём, и оказалась связанной со своим древесным котом, помнишь?

— Высокая рыжеволосая девушка? — сказал доктор Уиттакер спустя секунду.

— Скорее каштановые, чем рыжие, но да, это она.

Почему-то Андерса немного раздражала смутность воспоминаний отца.

"Ну конечно, я раздражён", подумал он, поняв причину. "Джессика сыграла большую роль в спасении наших задниц, а папа был так далеко, что я думаю, что он даже не заметил там её!".

— Я помню ее, — сказал доктор Уиттакер. — Она была с миз Харрингтон и молодым Цивоником и другими на лесном пожаре, не так ли?

— Да, была, — согласился Андерс, обнаруживший с радостью, что его отец заметил своих спасителей.

— Что ж, если она хоть наполовину осведомлена о древесных котах так, как миз Харрингтон, и если она захочет работать с нами, я уверен: она может быть очень ценным активом, — продолжил доктор Уиттакер. — И кроме того, министр Васкес совершенно ясно дала понять, что она хочет, чтобы по крайней мере один рейнджер СЛС был назначен постоянным членом нашей команды. Мне бы очень хотелось возразить, но, к сожалению, я не в состоянии сделать это. И в этом есть и хорошая сторона. — Доктор Уиттакер весело потёр руки. — Если рейнджер будет назначен постоянным членом команды, у нас будет преимущественное право от рейнджеров, когда нам нужно будет пойти в кустарники!

"Теперь это похоже на доктора Уиттакера, которого он знал", подумал Андерс. Он был немного удивлен тем, насколько его позабавила эта мысль.

— А что насчет этих других ксеноантропологов, Брэдфорд? — спросил Лэнгстон Нэц. — Как они впишутся в картину?

— Сейчас трудно сказать, — нахмурился доктор Уиттакер. — Те квалификационные документы, которые доктор Хоббард смогла показать мне, выглядели... достаточно хорошо. Он взмахнул рукой, как бы отмахиваясь. — Я бы не сказал, что кто-то из них абсолютно первоклассный, но все они кажутся достаточно компетентными. И в отличие от этого кретина Больгео, все они — из уважаемых организаций. Я имею в виду, действительно из них. Они были предварительно проверены институтом Эдер ещё до того, как они были предложены, и на этот раз доктор Хоббард и министр Васкес дважды и трижды проверили документацию! К сожалению, я до сих пор не очень понимаю, чего именно они надеются достичь.

— Я провела небольшое исследование в сети после того, как мы получили ваше сообщение, доктор, — сказала Калида Эмберли. — Институт Эдер имеет отличную репутацию. Он был основан примерно в первое десятилетие существования колонии здесь, и с тех пор он занимается исследованием биосфер всех трёх обитаемых планет. Согласно его сайту, до этого момента основное внимание уделялось Мантикоре, а не Сфинксу или Грифону, что имеет некоторый смысл. На Мантикоре намного больше людей, и их след там уже намного больше. Я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что приоритеты института немного сместились, когда вероятность того, что у Сфинкса есть местный разумный вид, стала очевидной.

— Ну, действительно ли древесные коты являются разумными — я имею в виду, доказано и подтверждено, — ещё предстоит выяснить, — сказал доктор Уиттакер. — Я надеюсь, что эти люди будут непредвзято относиться к этому, вместо того чтобы использовать свои выводы в угоду спонсорам! Но судя по тому, что вы говорите, они вряд ли захотят вторгнуться и испортить наши контакты с древесными котами или начать их антропоморфизацию с помощью всевозможных некомпетентных предубеждений. В отличие от некоторых других людей.

Андерс начал было протестовать против очевидного намёка в сторону Лесной Службы, контролировавшей обстановку между людьми и древесными котами — и, вероятно, Стефани тоже — но подавил искушение. Что бы ни случилось, доктор Уиттакер по-прежнему оставался ксеноантропологом. Он был бы намного счастливее, если бы власти Звёздного Королевства объявили всю планету природным заповедником и постановили, что никто — вообще никто... кроме, конечно, него и его команды — не может иметь никаких контактов с древесными котами до тех пор, пока он не закончит их изучение. Что, вероятно, не займёт больше двадцати или тридцати стандартных лет.

И то, если он поторопится.

— Что ж, нам просто нужно посмотреть, как всё это работает, — продолжил доктор Уиттакер. — Доктор Хоббард сказала мне, что у нас, вероятно, есть около месяца, прежде чем они начнут прибывать, и мне бы очень хотелось, чтобы наши новые отношения с СЛС были выработаны прежде, чем мы начнем интегрировать их в график нашей команды. Так что, имея это в виду, Калида, сегодня вечером я хотел бы...

Chapter 6

Андерс обнаружил, что проверяет почту несколько раз в день, начиная с утра, когда он завтракал. Он старался не привлекать к этому внимание других участников экспедиции Уиттакера, хотя был уверен, что они всё равно заметили.

Первые несколько сообщений Стефани включали большое количество видео о самой поездке и кампусе. Сопровождающие комментарии были явно полны энтузиазма… и столь же явных попыток сделать вид, что она не скучает по Андерсу так сильно, как скучала. Ему это показалось довольно милым и трогательным, и он решил, что должен признать, что его посланные в ответ сообщения были предназначены для того, чтобы скрыть такое же одиночество.

Видеоролики стали несколько короче, когда она начала осваиваться, занимаясь такими вещами, как регистрация, комнаты в общежитии, ориентирование в кампусе и всеми другими приготовлениями к курсу обучения. Тем не менее, он был немного удивлен, когда менее чем через неделю после её отъезда он получил сообщение, которое было не только очень коротким, но и содержало только текст.

В нём было написано: "Спорим, ты думал, что я забыла о твоём дне рождения. Но я помню! С семнадцатилетием, Андерс Уиттакер! В приложении указано, где я спрятала подарок. Обнимаю и целую, Стефани".

Андерс закрыл глаза. Стефани не забыла дату его рождения... но он забыл. Он предположил, что его запутало то, что он жил на другой планете, по другому календарю. Дома, на Урако, его день рождения обычно был летом; здесь, на Сфинксе, была осень. Он убедился, что дата правильная, и заметил поток сообщений от друзей и родственников с другой планеты. Они, вероятно, отправили их — вполне возможно, вместе с доктором Уиттакером, когда тот вернулся с Урако, — для доставки именно в этот день.

Он прочитал их, оставив приложение Стефани напоследок. Оно было очень коротким, даже короче того сообщения, к которому оно было прикреплено:

"Это начинается, как твое имя.

Это ярко-вишнёвого цвета.

Оно дает бодрость,

Так что можешь ночью не спать".

Андерс озадаченно уставился на четыре строки.

Его имя начиналось с буквы А, но остальное казалось полной бессмыслицей. Как оно могло сказать ему, где Стефани оставила ему подарок?

— Андерс? — раздался через дверь голос отца. — Ты пойдешь с нами сегодня на место?

— Ещё бы!

Вся команда была полна оптимизма и нетерпения теперь, когда им разрешили вернуться в поле. Андерс был рад этому так же, как и остальные, и был готов идти — осталось только надеть ботинки и куртку. Он сунул ноги в одно, руки в другое. Папа никогда не относился терпеливо к задержкам, но, к удивлению Андерса, доктор Уиттакер даже не надел куртку и не взял рюкзак. Вместо этого с застенчивой улыбкой он протянул Андерсу большой пакет.

— От твоей мамы и меня. Мы купили это ещё до того, как экспедиция оставила Урако. Я месяцами прятал это!

Андерс сорвал обёртку. Внутри был новый унилинк, одна из модных моделей с высокопроизводительным процессором, о которой он так мечтал. Вокруг него было около шести упаковок носков разного цвета — необходимость иметь много носков стала обычной шуткой между Андерсом и его мамой.

— Папа, это супер! Спасибо. Это именно та модель, которую я хотел.

Доктор Уиттакер выглядел очень довольным. — Ты можешь быть уверен, что эта модель откалибрована для связи с коммуникационной сетью Сфинкса.

Андерс усмехнулся. Неисправное коммуникационное оборудование стало причиной многих проблем этого года. Он пристегнул свой новый унилинк, пока отец надевал куртку. Днем всё ещё было довольно приятно, особенно на солнце, но в остальное время куртка была абсолютно необходима.

Отец и сын вместе поспешили вниз по лестнице. Быстро стало очевидно, что остальная часть команды тоже знала, что сегодня день рождения Андерса. Как только они все сели в фургон и поспешили к месту, появились подарки. Лэнгстон Нэц подарил ему книгу о том, как ум и интеллект ценились практически с самого начала истории человечества.

— Ты знаешь, что такие вещи, как цвет кожи, когда-то считались показателями человеческого интеллекта? — сказал он. — Эта книга поможет тебе понять, почему так сложно заставить людей принимать кого-либо — даже других людей — в эксклюзивный клуб "людей", а не "животных".

Андерс был немного озадачен. Насколько он мог видеть, это была довольно серьёзная книга, но одна из причин, по которой ему всегда нравился доктор Нэц, заключалась в том, что он никогда не относился к Андерсу как к ребёнку.

— Спасибо!

В остальном подарки были менее серьезными. Кесия Гайен и её муж нашли для Андерса подборку популярной музыки с Урако: "Так что ты не отстанешь, когда вернёшься домой". Доктор Эмберли, верная своему ботаническому прошлому — и, возможно, в качестве хитрой отсылки к их совместным собирательствам — подарила ему набор сухофруктов со всех планет системы Мантикоры. Дейси Эмберли нарисовала Андерсу портрет нескольких древесных котов, лежавших на подушках из листьев и ветвей, их серая и кремовая окраска удивительно хорошо сочеталась с длинными полосами солнечного света, проходящими через ветви над их головами.

— Я объединила несколько наших друзей и знакомых, — сказала она. — Вот Львиное Сердце. Храбрец немного в стороне. Он выглядит так, как будто спит, но у него есть корень в руке, и он задремал, осматривая его. Право- и Лево-Полосатый — те двое, которые борются. Рыболов вылизывает свои настоящие руки. Рядом с ним ты можешь увидеть кости и чешу. его последней добычи.

Андерс засмеялся. — Большое спасибо. Это здорово.

— Это оригинальная картина, — сказала Дэйси, — не копия. Это из серии, которую я сделала для иллюстрации отчёта экспедиции.

— Это делает её настоящим сокровищем, Андерс, — вмешался отец. — Мы упакуем её очень осторожно, когда будем собираться этой зимой.

"Собираться", подумал Андерс. "Этой зимой, когда придет моя очередь уезжать. И в этот раз не просто на другую планету в той же системе. По крайней мере, кажется, отец отказался от идеи отправить меня домой заранее".

Подарки заставили Андерса задуматься о маленьком стишке Стефани. Он прокрутил его в голове, а затем использовал свой новый унилинк, чтобы проверить свое предположение. "Вишня" было одним из тех слов, которые претерпели много мутаций с тех пор, как люди начали культивировать эту особую разновидность рода сливовых ещё на Старой Земле. Когда люди устремились к звёздам, они очень хотели называть новые вещи в честь того, что они оставили — вне зависимости от того, были ли они очень похожи на оригинал или нет. Несомненно, королевский дуб Сфинкса с его листьями в форме наконечника стрелы и огромными размерами имел небольшое сходство с дубами Старой Земли. То же самое можно сказать и о красной сфинксианской ели, которая совсем не походила на ель, учитывая, что у неё были сине-зелёные листья, а не иголки. Однако какой-то колонист заметил сходство между древесиной, производимой из этого дерева, и древесиной земной ели. Как это часто бывает, название прижилось.

Так что же осталось "вишней", когда всё изменилось? Андерс с удовольствием просмотрел различные фрукты и фруктовые деревья, в названиях которых использовалось слово "вишня", и провёл большую часть утра, размышляя над этим вопросом. В конце концов, он решил, что — хотя даже на Старой Земле вишня была и розовой и жёлтой, а также различных оттенков красного, включая оттенок настолько тёмный, что он был почти чёрным — для большинства людей "ярко-вишнёвый" означал ярко-красный.

"Окей". Он сделал себе заметку. "Буква А и ярко-красный".

На мгновение в глубине его разума мелькнул возможный ответ, но пропал. Вместо того чтобы гнаться за ним, он решил дать ему просочиться самому, пока обдумывает следующую строку. К сожалению, на неё он тоже не мог придумать ответа.

В середине дня группа сделала перерыв. Андерс помогал доктору Нэцу просеивать речной гравий, чтобы посмотреть, смогут ли древесные коты добыть там достаточное количество кремня, а не путешествовать — или торговать — чтобы получить его ближе к источнику. Он был рад отдохнуть от напряжённой работы шеи и спины и поиграть в официанта для остальной группы.

Кесия Гайен, которой удалось сохранить свою пышность (она назвала это "полной" фигурой) несмотря на часы тяжёлого труда, плюхнулась на землю и прислонилась к одному из частокольных деревьев, которые всегда были в поселениях древесных котов.

— Андерс, мой мальчик, я знаю, что у тебя день рождения, но я слишком устала, чтобы снова подняться. Можешь принести мне чего-нибудь выпить из холодильника?

— Конечно, но что вы предпочитаете? Там есть много всего.

— Всё что угодно, если в нем есть кофеин. — Она засмеялась своим глубоким гортанным смехом. — Этой девушке нужен кофе, если она собирается остаться в штате доктора Уиттакера.

Андерс схватил банку кофейного напитка со сливками, который, как он знал, любила Кесия, и бросил ей. Он потянулся за банкой чая из горного шиповника с мёдом, когда его осенила идея.

Дает бодрость. Кофеин. Кофе. Это не только буква А, это буква вообще. Вишнёвая буква. Красная буква. Кофе А! Кафе "Красная Буква" в Твин Форкс! Должно быть это то, что имела в виду Стефани.

Он хорошо знал кафе "Красная Буква". Его хозяин, Эрик Флинт, был одним из первых, кто объявил, что его кафе — зона, дружественная к древесным котам, несмотря на ужасные манеры Львиного Сердца за столом. В знак благодарности Харрингтоны часто заходили в его кафе, хотя одна благодарность, вероятно, не заставила бы их возвращаться, но в кафе "Красная Буква" подавали обильные порции и делали превосходные молочные коктейли.

После того как Джессика была принята Храбрецом, кафе стало излюбленным местом встреч дельтапланеристов после тренировок. Так что когда по дороге домой доктор Уиттакер спросил: "Итак, сынок, куда ты хочешь пойти на праздничный ужин?", был возможен только один ответ.

— Кафе "Красная Буква". Вся эта возня с камнями вызывает у меня тягу к молочному коктейлю.

* * *

Стефани скинула ноги с кровати, как только прозвенел будильник, но почему-то этим утром это было труднее, чем обычно. Даже то, что она вчера допоздна знакомилась с другими учениками, не могло объяснить, почему она чувствовала себя такой усталой.

Только после душа, когда Стефани пристегнула свой унилинк, она взглянула на дату и вспомнила.

— День рождения Андерса! — громко сказала она.

Львиное Сердце прекратил выдирать свой линяющий мех. — Мяу?

— Сегодня день рождения Андерса, — повторила Стефани. — Интересно, получил он уже моё письмо? — Она быстро посчитала разницу во времени. — Спорю, что он... Интересно, понял ли он его уже?

— Мяу!

— Да. Я тоже думаю, что понял. Он очень умный.

Её унилинк запищал, и на мгновение у неё возникла безумная надежда, что это может быть сообщение от Андерса. Вместо этого там было сообщение от Карла: "Спускайся поесть. Встретимся. Запомни. Сначала стрельба по мишеням, потом судебное расследование".

Стефани вздохнула и сунула ноги в туфли. Она хотела поесть в своей комнате (у неё были припасы) и посмотреть, не сможет ли она записать быстрое сообщение Андерсу вслед за предыдущим. Затем она покачала головой и продолжила разговаривать со Львиным Сердцем, собирая свои вещи.

— Нет. Я не могу рискнуть показаться надменной, особенно в начале сессии. Прошлой ночью было весело. Мне особенно понравилась эта Кармен Телфорд. Но было много людей, которые смотрели на меня как на что-то вроде ученого нео-монаха. И если каким-то образом станет известно, что я думаю о мальчике...

Она обняла Львиное Сердце, чихнула от поднявшегося облака линяющего меха и побежала к двери.

* * *

Андерс определенно не ошибся в своем решении загадки Стефани. Чего он не ожидал, так это того, что в ней будет больше одной части. После того как они поужинали, он подошел к Эрику Флинту и сказал: — Я полагаю, Стефани оставила что-то у вас для меня.

Мистер Флинт ухмыльнулся и тут же достал тонкий конверт из одного из ящиков на стойке. Когда Андерс вернулся домой и открыл его, там было написано: "Высоко, высоко, в небе, где летают пурпурные мотыльки!".

Он вспомнил это сразу. Не так давно, когда он и Стефани летали на дельтапланах в имении Харрингтонов, они оказались среди множества хрупких маленьких шестикрылых существ, которых они назвали пурпурными мотыльками. Они парили на встроенных в планеры антигравах, делая снимки и, когда несколько несчастных решили покончить жизнь самоубийством на крыльях планеров, также собрали образцы.

Они надеялись, что открыли еще один новый вид, но оказалось, что их бабочки уже были известны под названием "шестикрылы лавандовые". Тем не менее, СЛС была рада получить образцы и снимки, так как предполагалось, что различные виды шестикрылов играли существенную роль в опылении в конце сезона некоторых из наиболее быстрорастущих видов сфинксианских растений.

Это был чудесный, волшебный день, и Андерс был уверен, что снова найдёт это место. Однако он также знал, что был одним из наименее искусных лётчиков в группе Стефани, а воздушные потоки в это время года могли быть непредсказуемыми. Было бы неплохо взять с собой кого-нибудь ещё. Хорошо бы также получить разрешение Харрингтонов. Их владение было огромным, более шестисот квадратных километров, и они, вероятно, даже не заметили бы появлявшихся в нём людей, но мать Андерса всегда подчеркивала, что помнить о своих манерах нужно даже тогда, когда никто тебя не видит.

Ричард Харрингтон спросил, куда Андерс хочет лететь и, проверив координаты, разрешил.

— Но ты же не один туда полетишь?

— Я знаю правила безопасности, тренер, — быстро ответил Андерс. — Я решил попросить команду: Тоби, Чета, Кристину и Джессику. Клубные игры и гонки — это хорошо, но есть что-то классное просто в полёте для удовольствия.

— Согласен. Приятно провести время.

Андерс думал, кому из друзей позвонить первым. Он понял, что несмотря на количество времени, которое он провёл с ними, это был бы первый раз, когда что-то устраивал он. Обычно с этим справлялась Стефани, исходя из общего неписаного предположения, что они были её друзьями. В конце концов, Андерс решил, что общее приглашение имеет больше шансов на успех.

Он был счастлив — и немного подозрителен — когда все четверо смогли лететь с ним. Могла ли Стефани организовать это заранее? Может быть, мистера Флинта попросили сообщить им всем, когда Андерс взял записку, что означало, что он решил первую головоломку. Или, может быть, Ричард Харрингтон участвовал в этом и сигнализировал, когда Андерс позвонил, чтобы получить разрешение. Андерс бы не удивился. Если бы Стефани не хотела стать рейнджером, из неё получился бы отличный командующий флотом.

* * *

— Так это и есть миз Стефани Харрингтон и знаменитый Львиное Сердце, — пробормотала Гвендолин Эдер, глядя на изображения на своем дисплее. Харрингтон и СЛС не сообщали о её прибытии, и никто из новостных агентств, похоже, не догадывался, что она приедет, но Гвен заранее разместила свою собственную съёмочную группу.

— Да, — согласился Освальд Морроу, глядя через ее плечо. — Выглядит не особо впечатляюще, не так ли? Она просто ребёнок!

— Который пошел против гексапумы с виброножом и древесным котом, — несколько холодно напомнила ему Гвен. — И может быть, ты помнишь, что случилось с нашим другом Больгео, когда он скрестил мечи с ней. — Она покачала головой, не отрываясь от изображения. — Не надо недооценивать этого ребёнка, Оззи.

— Хм. — Морроу пожал плечами, но не стал с ней спорить. По крайней мере не вслух. Вместо этого он коснулся дисплея кончиком пальца. — А это Цивоник?

— Нет, Оззи, это кронпринц Эдвард. — Она сердито посмотрела на него через плечо. — Конечно это Цивоник!

Морроу посмотрел на неё в ответ, но только краем глаза, и она фыркнула.

— Извини. — В её тоне было только немного неискренности. — Да, это Цивоник. На самом деле он больше, чем я ожидала... хотя возможно он просто выглядит больше, стоя рядом с ней.

— Как они прошли через терминал?

— На самом деле, лучше, чем я надеялась. — Гвен покачала головой. — Я надеялась, что люди, снующие вокруг, испугают кота, но он, похоже, воспринял это спокойно.

— Жаль, — пробормотал Морроу. — Это, вероятно, означает, что он также будет хорошо себя вести в толпе на территории кампуса.

— Мы знали, что это будет нелегко. — Гвен пожала плечами, пристально глядя на изображение ещё несколько секунд, затем выключила его и откинулась на спинку кресла. — Как я уже сказала, к нашей юной подруге Стефани не стоит относиться легкомысленно, и я начинаю думать, что к её шестиногому другу — тоже.

— Ты думаешь изменить план? — Морроу казался одновременно удивлённым и, возможно, немного раздражённым, он вообще, несмотря на его уверенную внешность и репутацию посредника в крупных сделках, был гораздо больше человеком привычки, чем Гвен. Ему нравилось составлять план, а затем придерживаться его, а её склонность к импровизации иногда заставляла его нервничать.

— Нет, — заверила она его. — Хотя я думаю о том, как лучше всего его выполнить. И чем больше я смотрю на видео, тем меньше уверена в том, что мы сможем убедить людей, что древесные коты в самом деле неразумны.

— Тогда зачем мы отправляем всех этих антропологов на Сфинкс? — спросил Морроу и поморщился. — Просто вывезти их отсюда стоит немалых денег, Гвен. И даже с твоей поддержкой через Фонд я сжёг больше связей с Министерством внутренних дел, чем мне хотелось бы, чтобы заставить Васкес приказать Хоббард предоставить им доступ прямо вместе с Уиттакером! Если бы он не облажался так сильно во время лесных пожаров, я не думаю, что она бы заставила Хоббард, как бы мы к ней ни подходили.

— Ой, хватит держаться за свой кошелёк, Оззи! — Гвен снова покачала головой. — Наши люди будут выступать против признания разумности, пока смогут, и даже если Хоббард не купится на это, это вызовет много путаницы в умах людей, не являющихся антропологами. В конце концов, не имеет значения, что решат учёные, не так ли? Важно то, что решит парламент, а это значит, что мы должны убедить группу избирателей, которые, вероятно, даже не знают, что означает слово "разумный", и думает, что коты — всего лишь милые, приятные лесные создания.

— Но ты сказала...

— Я сказала, что будет труднее, но я не думаю, что это будет невозможно. Кроме того, это была наша первая линия защиты. Просто убедись, что в отчётах твоих ручных антропологов подчеркивается неспособность котов по-настоящему понять значение современных технологий или реальное влияние, которое на них будут оказывать человеческие поселения. Мы будем отрицать их разум до тех пор, пока можем, и когда мы наконец признаем это, мы скажем, что причина, по которой нам потребовалось так много времени, чтобы осознать истину, заключается в том, что они так отличаются от людей. А если Фонд спонсирует исследования, будет легко сказать всем, насколько мы обеспокоены их благополучием. Как сильно мы хотим защитить их от разлагающего влияния человеческого контакта. В конце концов, подумайте, как другие аборигенные культуры были травмированы и уничтожены контактом с более развитыми обществами!

Он посмотрел на неё прищурившись, а затем медленно кивнул.

* * *

Стефани закончила смотреть сообщение, которое только что прислал Андерс, остановив последний кадр на своем экране, чтобы наслаждаться теплотой его прощальной улыбки, пока она думала о новостях. Больше ксеноантропологов! Она была рада за Андерса, что его отец вернулся, и она была в восторге от мысли, что время экспедиции Уиттакера на Сфинксе было действительно продлено, а не сокращено. Но она научилась понимать членов команды доктора Уиттакера и не знала ни одного из тех новичков, о которых говорил Андерс. Ей хотелось бы быть там, чтобы увидеть их самой и позволить Львиному Сердцу проверить их.

"Но мы не можем там быть. Интересно"… Её лицо осветила озорная ухмылка, и она быстро приготовилась к записи.

— Андерс... Я так рада, что тебе нравится искать в мусоре сокровища. Спасибо, что рассказал мне об этой новой группе ксеноантропологов. Никогда не думала, что скажу это, но я согласна с твоим отцом и хочу, чтобы мы с Львиным Сердцем были там, чтобы проверить их. Но раз уж мы не можем этого, у меня есть идея. Как насчет Джессики и Храбреца?

— Джессика хорошо ладит с людьми — намного лучше меня. Она побывала во многих местах. Я думаю, что Храбрец больше стесняется незнакомцев, чем Львиное Сердце, но он умный. Думаю, он сразу же заметит кретина вроде Больгео. Тогда ты, Джесс и все остальные будете знать, за кем следить.

— Я сразу же сообщу Джесс, и посмотрим, что она думает. Если она "за", то я уверена, что можно что-нибудь придумать.

Ее голос смягчился. — Мне очень, очень хотелось бы быть там — и не только для того, чтобы проверить всех вновь прибывших. Не могу поверить, что прошло всего три дня... Три месяца кажутся вечностью. — Она послала ему поцелуй. — Скучаю по тебе!

* * *

Погоду было не так легко организовать, как людей, поэтому только через несколько дней после дня рождения Андерса группа собралась на вершине утёса, который был хорошим местом для парковки аэрокара Джессики и грузовика Чета. В отличие от традиционных дельтапланов современные планеры включали в себя антиграв, который делал ненужными слепые прыжки в воздух, как в традиционном спорте. Некоторые из более сильных летунов — среди них были Карл и Тоби — всё равно экспериментировали с прыжками со скал, но Андерс был рад позволить своему антиграву перенести его туда, где он мог найти сильный восходящий поток.

Пристегиваясь к планеру, Андерс заметил, что Храбрец протянул руку, чтобы взять аккуратную заплечную сумку у Джессики. Содержимое слегка звякнуло, когда древесный кот перекинул ремешок через одно плечо, а затем на грудь, расположив его так, чтобы он удобно лежал между его верхней и средней парами конечностей. Затем кот побрёл к группе толстых кустарниковых деревьев, которые, несмотря на свидетельства того, что их согнул ветер, явно процветали.

— Доктор Ричард помог приспособить мой планер, чтобы Храбрец мог летать со мной, как Львиное Сердце со Стефани, — объяснила Джессика, — но он не так любит летать, как Львиное Сердце. У меня сложилось впечатление, что Львиное Сердце немного сорвиголова.

— Как Стефани, — усмехнулась Кристина, надевая шлем на свой синий гребень. — Куда пошёл Храбрец?

— Собирать растения, — сказала Джессика. — Доктор Марджори дала ему маленькие мешочки для защиты образцов. Она решила, что это хороший компромисс, который позволил ей воодушевить его, а не контролировать. У Храбреца есть грядки у нас дома, в теплицах Харрингтон и там, где живёт его клан.

Как настоящий сын антрополога, Андерс спросил:

— Как тебе кажется, Храбрец занимается систематическим садоводством или просто сажает всё наугад?

— Систематическим, — быстро ответила Джессика, — хотя я не могу сказать, какова его система. Мы не можем разговаривать, помнишь. Всё, что я могу сделать, это наблюдать, и мне кажется, что он пробует одни и те же растения в разных местах. Его клан живет там, где почва гораздо влажнее по сравнению с нашим садом.

— Я помню. — Андерс ухмыльнулся. — И вряд ли когда-нибудь забуду. Интересно, что клан Храбреца вернулся на эту территорию после того, как пожар сжёг их новый дом. У моего папы создалось впечатление, что они переехали в первую очередь потому, что в местности возле болота была выловлена вся рыба и отловлена вся дичь.

— Возможно, — согласилась Джессика. — Но они вернулись, несмотря на болотную сирену по соседству.

— Я не уверен, — продолжал размышлять вслух Андерс, делая предполётную проверку, — был ли у них выбор. Может, древесные коты привязаны к территории.

— Возможно, — снова согласилась Джессика. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент вмешался Чет.

— Эй, мы собираемся лететь и искать подарок Андерса или мы собираемся болтать попусту?

— Лететь, — ответил Андерс. — Давайте охотиться за подарком.

Небольшая группа планеров поднялась на антигравах, блестя на солнце, и наверху Андерс проверил в своем унилинке координаты, которые он и Стефани записали, когда впервые обнаружили пурпурных мотыльков.

— Так, — пробормотал он про себя. — За этими скалами, потом вправо... Ой.

Он заговорил в свой унилинк. — Ребята, у нас проблема.

— Проблема? — спросил Чет. — Не можешь найти место?

— Нет, я нашёл его, — ответил Андерс. — Но что-то изменилось с тех пор, как мы со Стефани были здесь. — Он прочёл координаты, потом показал. — Видите? Похоже, стая каких-то птиц решила, что эти утёсы будут идеальным осенним гнездом.

— Я хорошо их вижу, — сказал Тоби. — Я думаю, что твои птицы — скальные вороны. Карл рассказал мне о них, когда мы пару недель назад отправились заниматься традиционным планеризмом.

Все еще слушая, Андерс вызвал руководство рейнджеров СЛС на свой унилинк. Имеющаяся информация была удручающе краткой. Как и у большинства форм жизни на Сфинксе, у скальных ворон было шесть конечностей. В данном конкретном случае имелось две пары крыльев и одна пара мощных ног с когтями.

Размах их крыльев был около метра, а перья, казалось, меняли цвет между оттенками синего и коричневого, в зависимости от окружения. Ни у кого ещё не было времени изучить, указывают ли варианты окраски на разные виды или цвет меняется по какой-то другой причине. Это было всё.

— Скальных ворон не было, когда вы были здесь раньше? — спросила Кристина.

— Нет. Здесь была только куча пурпурных мотыльков — как я и сказал вам, когда показал шараду Стефани.

— Их не было здесь, когда мы со Стеф вышли… — вмешалась Джессика и остановилась. — Думаю, я должна признаться, что знаю, где спрятан приз, — продолжила она через мгновение. — Андерс уже определил это, так что моя подсказка — это не жульничанье.

— Я вижу обрыв под другим углом, чем Тоби, — сказал Чет. — Джесс, мы ищем что-то в пурпурной упаковке?

Андерс увидел, что звёздочка, обозначающая Чета на экране его унилинка, сместилась выше, чем остальные.

— Да.

— Тогда я вижу это, и ты права: Андерс точно указал цель. Там что-то застряло в расщелине, там, где скальных ворон больше всего.

— Какое ужасное совпадение! — сказал Тоби голосом, полным сочувствия.

Андерс прочистил горло. — На самом деле, это может быть не совпадение. Возможно, скальных ворон привлекли сюда стаи лавандовых шестикрылов — или они пришли охотиться на существ, пришедших поесть шестикрылов.

— Круговорот еды, — заметил Чет. — Я всегда думал, что это звучит лучше, чем круговорот жизни. Так как же нам их спугнуть?

Андерс сдвинул фокус своих лётных очков на большее расстояние. Он отточил свое мастерство, когда начал летать на планере. Но способности Стефани в воздушной акробатике выходили далеко за рамки его возможностей. Вместо того, чтобы замедлять её, он иногда предпочитал переключаться в режим антиграва и плыть по ветру, наблюдая за землёй внизу. Теперь он сосредоточился на той области, где скальных ворон было всего больше.

Глядя на стаю, Андерс мог понять, почему какой-то колонист далеко в прошлом дал птицам ("аналогам птиц, а не птицам", как педантично наставлял отец) имя "скальная ворона". Они определенно принадлежали к группе, обладавшей клювами и перьями, — к группе, в которую входили горные орлы и зяблики, — а не к более похожим на летучих мышей, таким как совы-кондоры. Если совы-кондоры были покрыты тонким пухом, то у этих скальных ворон был сфинксианский эквивалент перьев — полые иглы с выступающими жилками, которые захватывали воздух. Скальные вороны были красиво обтекаемыми, с хвостами в форме клина, которые придавали им дополнительное изящество, когда они уворачивались и ныряли, иногда скользя прямо по скале, прежде чем вылететь на открытый воздух.

— Они не выглядят слишком опасными, — сказал он. — Я имею в виду, что у них нет отвратительных крючковатых клювов, поэтому я предполагаю, что они всеядны или падальщики, а не охотники. Однако я не могу хорошо рассмотреть их ноги, поэтому трудно сказать определённо.

— Карл говорил что-то… — голос Тоби дрожал. — Я не могу вспомнить, что именно.

— Он говорил, что они опасны? — спросила Кристина. — Я имею в виду, есть ли у них яд, или шипы, или что-то ещё, что могло бы компенсировать их не очень большие размеры?

— Нет, ничего подобного, — заверил ее Тоби. — Он говорил что-то о том, что они мигрируют и двигаются в более низкие районы, когда наступает зима. Что-то такое. Я почти уверен, что он ничего не говорил о том, что они опасны.

Андерс подумал, не показалась ли ему дрожь сомнения в голосе более молодого парнишки, но когда никто из остальных не стал переспрашивать Тоби, он решил, что, должно быть, всё так и есть. В конце концов, они знали Тоби намного лучше.

— Вот моя идея, — сказал он. — Стефани не очень понравится, если мы помешаем — или даже по-настоящему распугаем — скальных ворон только для того, чтобы получить подарок. Так как насчёт того, чтобы мне пойти одному? Я возьму всё, что там есть, и уйду.

— Я не хочу выдавать слишком много, — сказала Джессика, — но могу сказать, что того, что оставила Стефани, достаточно мало, и один человек смог бы это вытащить. Тем не менее, ты не хочешь, чтобы кто-то из нас полетел прикрывать тебя?

— Или, может быть, полетел вместо тебя, — добавил Тоби. — Как ты сказал, Стефани не понравится, если кто-нибудь из скальных ворон пострадает, а...ну, ты не лучший лётчик из нас.

— Я худший, — ответил Андерс. — Я знаю это. Ты знаешь это. Что ещё более важно: Стефани это знала. Я уверен, что она бы не устроила то, с чем я бы не справился. Так что я пойду.

Он не хотел признаваться, но на самом деле он нервничал из-за полёта на планере среди всех этих птиц. Однако он никому не хотел давать шанс отговорить его от этого. Стефани устроила это для него, а не для всей компании.

Вернув очки в нормальное положение, он приготовился к манёвру. Он знал, что Кристина или Джессика сделали бы красивый нырок, но считал, что осторожность лучше всего. Он спустится до уровня пурпурной штуки Стефани, а затем пойдёт горизонтально, пока не подлетит к ней, не схватит и не уйдет. Затем они разбегутся, а скальные вороны смогут вернуться к тому, что делали раньше.

Превосходно.

За исключением того, что, как и большинство планов, он не сработал.

Скальные вороны не реагировали, пока Андерс не поднялся на их уровень и не устремился к ним. Затем вместо того, чтобы рассыпаться, как он предполагал, они собрались вместе. Не желая повредить им, Андерс начал тормозить. Это было бы плохой идеей с традиционным планером, поскольку он рисковал потерять высоту и скорость, но у него был антиграв, чтобы компенсировать это.

Ему удалось замедлиться, прежде чем он достиг стаи. Затем, к его ужасу, стая бросилось на него. Звуки, которые они издавали, были больше похожи на пронзительный крик павлина, чем на более хриплое карканье ворон Старой Земли. Они проникали в его внутреннее ухо, вызывая ощущение головокружения. Его тело чувствовало, будто он шатается, падает, хотя его разум уверял его, что антиграв должен удерживать его в воздухе.

Повсюду вокруг него были скальные вороны, которые нападали на него, били крыльями, без разбора клевали ткань планера, его одежду, открытую кожу лица, стучали твердыми клювами по его очкам. Он почувствовал, как горячие капли крови собираются в ручейки. Края перьев царапали его кожу, заставляя небольшим уголком мозга размышлять о том, что жилки на аналогах перьев были сильнее и грубее, чем материал земных перьев.

В течение долгого, ужасного мгновения, дезориентированный со всех сторон и всех органов чувств, Андерс обнаружил, что думать было почти невозможно. Он слышал голоса своих друзей, кричавших на него по открытому каналу его нового унилинка, но ничего не мог разобрать из-за крика скальных ворон. Ему пришлось освободиться от стаи, прежде чем они загнали его трясущийся планер к краю обрыва. Антиграв не мог этого остановить.

Край утеса кружился и танцевал перед ним. Вопль в его ушах звучал все громче и громче. Атакуемый разъярёнными птицами, Андерс изо всех сил пытался найти способ избежать неминуемой гибели...

Chapter 7

Антиграв!

Андерс нащупал пульт и сдвинул регулятор веса, чтобы стать легче. На мгновение ему показалось, что огромная масса птиц не даст ему подняться, но, хотя толпа ворон была плотной, она не смогла сдержать его. Он поднялся и полетел, плывя с нарастающей скоростью, как только препятствия были устранены. Он быстро выровнялся, а затем снова опустился.

Крики скальных ворон сменились на подозрительно торжествующие, и Андерс повернулся, чтобы посмотреть, сколько повреждений они нанесли его планеру. К счастью, обычная склонность Брэдфорда Уиттакера экономить на всём, кроме антропологии, не победила, когда он выбирал планер для своего сына. Высокотехнологичные ткани были помяты, но в основном остались нетронуты.

— Вау! — голос Тоби был первым, что услышали восстановившиеся уши Андерса. — Это было здорово.

— Хорошо, что ты так быстро выбрался оттуда, — сказал Чет. — Ты хорошо думаешь в аварийной ситуации — и без неё тоже, теперь, когда я думаю об этом.

Его тёплая усмешка поразила Андерса, пока он не понял, что то, что было для него ужасным испытанием, вероятно, длилось не более нескольких секунд. Павлиньи крики скальных ворон исказили его чувство времени больше, чем чувство равновесия.

— Ты в порядке, Андерс? — в голосе Джессики было глубокое беспокойство. — Они не повредили глаза или что-то ещё?

— К счастью, на мне были лётные очки, — ответил Андерс.— Они определённо целились мне в глаза. Умные маленькие монстры.

— Приземляемся на базе, — твердо сказала Кристина. — Нам лучше убедиться, что ты и твой планер не получили реальных повреждений.

Андерс думал возразить. С включённым антигравом он не мог упасть, даже если его планер повреждён, но он знал этот тон. Если он будет спорить, Кристина просто попросит Чета помочь схватить его и потащит за собой. Чет, вероятно, подумает, что это забавно.

Когда они приземлились, девушки заохали из-за отметин от клювов на его лице. Когда Андерс взглянул на себя в карманное зеркало Кристины, он не мог спорить. Он выглядел довольно плохо, все его лицо было покрыто кровью и полосами того, что, как он думал, вероятно, было птичьим помётом. Помёт был не только на лице. Как и перья... К нему прилипли кусочки пуха и более длинные перья с крыльев, свидетельствующие о том, насколько яростными были скальные вороны, защищая свою территорию.

Андерс взял одно из более крупных перьев и покрутил его на свету, отмечая, как цвета переходили от голубого к коричневому.

— Что ж, я думаю, что-то хорошее из этого вышло, — сказал он. — Мы можем собрать образцы для биологов СЛС. У кого-нибудь есть маленький мешочек?

— Я одолжу из запасов Храбреца, — сказала Джессика.

На Сфинксе даже дети знали, как приготовиться к чрезвычайным ситуациям. В грузовике Чета была аптечка, другая — в машине Джессики. Свежая вода тоже не была проблемой. В течение относительно короткого времени Андерс был вычищен и признан годным к дальнейшим действиям.

— Ну, — философски сказал Тоби, — по крайней мере, теперь мы знаем, что скальные вороны будут сопротивляться. Интересно, не это ли имел в виду Карл, когда сказал, что мы должны держаться от них подальше?

— Теперь ты вспомнил? — саркастически заметил Андерс.

— Ну, — сказал Тоби, красноречиво пожав плечами. — Я думал, он просто беспокоился о птицах. Ты знаешь, какие они со Стефани. Природа превыше всего.

— Ты прав, — согласился Андерс. — Так как мне получить эту штуку? Очевидно, будет не так просто схватить её. По какой-то причине эти идиотские вороны решили, что хотят сохранить её.

— Я думаю, — сказала Джессика, — это из-за цвета. Стефани выбрала его, потому что он был близок к цвету тех шестикрылов, которые вы двое видели здесь. Интересно, не думают ли скальные вороны, что это самое большое скопление шестикрылов, которое они когда-либо видели, а ты хочешь его отнять.

Андерс засмеялся. — Спорю, ты права. Если они используют зрение для охоты, цвет значит для них больше, чем то, что пакет Стефани не того размера и запаха, и всё такое.

— Не будь к ним слишком строг, — сказала Кристина. — Ведь не так давно здесь было много шестикрылов. У них есть причина надеяться.

Чет кивнул. — Это можно использовать. Что, если мы подождём до темноты? Если скальные вороны для охоты используют зрение, то, скорее всего, они лягут в постель или сядут на насест, или что там птицы делают ночью.

— Это хорошая идея, — сказал Андерс. — Как вы думаете, мы не должны сообщить Харрингтонам? В смысле, я не уверен, что им понравится идея ныряния с утёса после наступления темноты.

— Я бы не стала их беспокоить, — сказала Джессика. — Стефани всегда говорит, что лучше ничего не говорить, если ты думаешь, что кому-то не понравится правда. Мы довольно далеко от их дома. Если мы не задержимся до утра, всё будет в порядке. Подождём, пока скальные вороны не затихнут, а потом пошлём кого-нибудь...

— Меня! — настоял Андерс, увидев, что Тоби уже готов вызваться добровольцем. — Это всё ещё мой квест. Я просто воспользуюсь антигравом, чтобы спуститься. Нет проблем.

— То же самое ты говорил в прошлый раз, — проворчал Тоби, но больше не возражал.

* * *

На этот раз план сработал. Скальные вороны даже помогли, уйдя в аккуратные дырочки в скале, как только свет начал терять свой блеск. Они немного подглядывали, когда Андерс пролетал мимо, но, похоже, не чувствовали желания преследовать его.

"Может, они думают, что я сова-кондор или что-то похожее", подумал Андерс. "Они знают, с кем биться. Из этого можно вынести неплохой урок. Совсем неплохой".

* * *

— Вау, удивительно, что это случилось со скальными воронами, — сказала Стефани в камеру, записывая своё последнее сообщение Андерсу. — Я понятия не имела, что они так отреагируют. Джесс написала мне о том, что произошло, и по её рассказу ты был великолепен — и не всё вышло из-под контроля, как ты говорил во вчерашнем сообщении.

— Я действительно рада, что вам с Джессикой понравилась моя идея, чтобы Джессика работала с экспедицией. Джесс сказала, что на самом деле у неё сложилось впечатление, что главный рейнджер Шелтон почувствовал облегчение, когда она — я имею в виду Джесс — вызвалась дать интервью и позволить ксеноантропологам встретиться с Храбрецом. Ты знаешь, как Ирина защищает свободное время Скотта, но главный рейнджер Шелтон не из тех, кто предполагает, что Джесс автоматически доступна только потому, что ей всего пятнадцать. И ей, и её семье пригодится эта плата. Думаю, со стороны твоего отца это был хороший ход.

Стефани вздохнула, думая о том, как она хотела бы, чтобы ей не пришлось делегировать именно эту задачу. Она, конечно, была рада, что Джессика сможет пополнить бюджет своей семьи, но всё же...

— Работа на курсе интенсивна настолько, насколько нас и предупреждали. Мы не пробыли на планете и двух часов, как в наши унилинки была загружена куча учебного материала.

Она продолжила описание некоторых материалов, начиная от социальных обычаев и до базовой судебной экспертизы, с большим количеством ботаники и зоологии посередине.

— …итак, нас зачислили на полный курс. — Стефани хихикнула. — Бедный Карл обнаружил, что здесь, в Лэндинге, ещё жарче, чем он думал. Я думала, он растает прямо у меня на глазах, но даже кондиционер здесь установлен на большую температуру, чем дома! Для Львиного Сердца это тоже плохо, но я думаю, что папа прав насчет того, как работает механизм линьки котов. Львиное Сердце линяет как сумасшедший с тех пор, как мы приехали сюда, и это, должно быть, из-за высокой температуры. Моя комната в общежитии выглядит постоянно как в метели из-за этой всей потерянной им шерсти! Но лабораторные работы хороши, и видео намного лучше, чем я думала. Мне нравится моя комната в общежитии, даже с учётом того, что она могла бы быть и побольше. Со всем этим пространством здесь, в кампусе, они могли бы предоставить мне более одной комнаты! Но я думаю, это действительно всё, что мне и Львиному Сердцу нужно.

Львиное Сердце вскочил на спинку её стула, словно привлечённый звуком своего имени, и пошевелил усами в камеру через её плечо. Она засмеялась и потянулась, чтобы почесать его под подбородком, затем вернулась к сообщению.

— Я бы хотела позволить ему больше бегать в одиночку, но декан Чартерман — она декан студентов университета — заставила меня пообещать, что я не выпущу его одного. Она говорит, что это для его собственной защиты, но я думаю, её мало волнует, в какие проблемы он может попасть... или вызвать. — Она поморщилась, затем пожала плечами. — С другой стороны, возможно, она беспокоится о заражении. Я знаю, что некоторые до сих пор нервничают по поводу того, насколько свободно мы позволяем людям перемещаться между планетами в Звёздном Королевстве, и я думаю, что некоторые из них боятся, что Львиное Сердце может быть, например, переносчиком болезней или паразитов.

Выражение лица сделало её мнение об этом конкретном типе беспокойства очевидным, но затем она покачала головой с новой гримасой.

— Думаю, это неудивительно после Чумы и всего остального, — признала она, пытаясь быть хотя бы немного справедливой. — Но можно надеяться, что все проверки и медицинские осмотры, которые они проводят, помогут людям пройти через это. Во всяком случае, черт возьми, так должно быть!

Она смотрела сердито, почесывая подбородок Львиного Сердца и размышляя о таком невежественном отношении.

— Мы встречались с нашими профессорами, — продолжила она затем. — Доктор Глисон официально только глава отдела, но у меня сложилось впечатление, что он в значительной степени руководит Школой лесного хозяйства, и я не думаю, что он очень рад нас видеть. — Она фыркнула. — Похоже, он решительно настроен держаться как можно дальше от Львиного Сердца, что, на мой взгляд, просто глупо. Он должен преподавать лесоводство и даже не хочет встречаться с древесным котом? — Она снова фыркнула, громче. — С другой стороны, доктор Флуре — председатель колледжа криминологии, и я почти уверена, что он хороший парень. Похоже, он старый друг доктора Хоббард и хорошо отзывается о шефе Шелтоне.

Она замолчала, не совсем уверенная в том, что сказать дальше, и почувствовала внезапное жжение в глазах. Она знала, насколько Андерс заинтересован во всём, что она ему говорит, но не хотела рассказывать ему об этом, а хотела показать, потому что это значило бы, что он прямо здесь, на Мантикоре, где была она!

Она на мгновение прикусила губу, затем глубоко вздохнула и заставила себя улыбнуться.

— Тем временем мы с Карлом осмотрели столовую. Ты знаешь, как я люблю поесть, и, к счастью, здесь довольно много сфинксиан с таким же метаболизмом, как у меня. По крайней мере, они не собираются морить меня голодом между официальными трапезами! А кроме того...

Она замолчала. Как бы ей ни хотелось как-то сделать, чтобы Андерс был рядом с ней, она знала, что желания для этого мало. Вместо этого она вернулась к тому, что действительно её беспокоило.

— Я с интересом — ладно, немного с испугом — узнала, как много у тебя было проблем с получением пакета от скальных ворон. Я не думаю, что что-то может пойти не так с остальным, по крайней мере, я очень надеюсь, что нет... Опиши мне каждый шаг, хорошо?

Она хотела сказать больше, сказать, насколько веселее было бы, если бы он был рядом с ней, но она боялась, что не сможет. Вместо этого она послала воздушный поцелуй камере. — Скучаю по тебе... Очень...

* * *

Зоркий Глаз был очень обеспокоен. Последние несколько дней он искал место, куда мог бы отправиться его клан, мысленно переименованный им в Безземельный клан. Учитывая враждебность, проявленную Бичом Пловца, Зоркий Глаз считал, что путь в низины небезопасен. Будь его воля, он бы повёл остатки клана на территорию Яркой Воды и положился бы на известную щедрость этого клана. Однако старейшины его клана — к сожалению, большинство среди выживших — твёрдо выступали против этого.

<Лучше мы умрём все до одного,> сказал старый Кислый Живот, который был одновременно и самым старшим охотником, и лучшим обработчиком кремня в клане, <чем будем испорчены двуногими, как Яркая Вода.>

То, что Кислый Живот давно миновал свои лучшие охотничьи дни, ничего для него не значило — не больше, чем то, что его нынешнее имя произошло от того, что он был достаточно старым, и его пищеварение было не таким, каким оно было раньше. Он рассматривал эту немощь как показатель своего преклонного возраста, а преклонный возраст — как достаточную причину для того, чтобы его мнение было важнее, чем у кого-либо другого.

Зоркий Глаз не мог согласиться, но, если не считать того, что клан еще больше сократился — и лишился своего источника каменных орудий — у него не было выбора. Если бы Чуткие Уши или кто-нибудь из других певиц памяти выжил, они могли бы переспорить старейшин, но Крошечный Хор была ещё маленькой, слишком молодой, чтобы быть признанной взрослой, не говоря уже о том, чтобы стать певицей памяти клана.

Зоркий Глаз также был ограничен в своей способности выражать своё мнение, потому что до пожаров он был среди молодых разведчиков. То, что многие старшие, в том числе его любимая учительница, погибли в поисках путей, которые позволили клану отправить по крайней мере пожилых и котят в безопасное место, не помогало Зоркому Глазу. Теперь он был самым старшим разведчиком… но — по крайней мере, в умах таких, как Кислый Живот, — не потому, что он заработал это звание, а потому, что он слишком заботился о своей жизни, чтобы умереть.

Решение — если какое-то решение можно было считать принятым, а не просто необходимым из-за постепенного наступления холодной погоды — заключалось в том, чтобы перейти к нижним областям их владений и надеяться на лучшее. Зоркий Глаз подозревал, что по мнению клана Окутывающих Деревья они уже нарушили границы их территории, но до сих пор ко вторжению относились терпимо. Зоркий Глаз не мог знать, сколько ещё времени — или насколько далеко — их вторжение будут терпеть.

Он мог только надеяться, что хрупкий период милосердия продлится, пока они не смогут найти себе новый дом.

* * *

Хотя товарищи предложили Андерсу помощь в его охоте за сокровищами, ни одна другая загадка не предполагала того же уровня угрозы. Вероятно, наиболее "опасным" испытанием было то, что Андерс оказался на сгоревшем острове, где Стефани и другие боролись за спасение клана Храбреца. Однако опасность, которую представлял собой остров, была связана больше с людьми, нежели с окружающей средой. Он граничил с землями, принадлежащими семье Франчитти — семье, которая считала, что животные предназначены для охоты, стрельбы и заключения, а не для того, чтобы их беречь. Они уже получили несколько выговоров за злоупотребление как флорой, так и фауной. В результате они стали очень осторожно относиться к тем, кто пересекал их воздушное пространство.

Но Андерс аккуратно держал свой аэрокар в границах общественных земель и, хотя там могло быть несколько раздраженных Франчитти, которые просто ждали его, чтобы пригрозить, он не дал им повода вмешаться.

В конце концов его приз стоил каждой минуты его усилий, хотя, как он писал Стефани, охота сама по себе была подарком.

— Казалось, ты была рядом со мной, — диктовал он, подбирая каждое слово.— Я мог чувствовать тебя здесь, рядом с собой. Иногда ты казалась такой близкой, что я чувствовал, что если потороплюсь, то увижу тебя, смогу потянуться и взять тебя за руку.

Он хотел сказать больше, но было труднее говорить о том, как сильно ты хочешь поцеловать свою девушку, чем сделать это. Странно.

Подарок Стефани был одновременно романтичным и практичным, как и сама девушка — ремешок для его нового унилинка. Она сделала его сама в семейной мастерской и написала на ремешке так, чтобы слова были обращены к его запястью: "Андерсу от его Стеф. Пустота между мирами не может разделить сердца".

* * *

Отец усмехнулся, когда Андерс показал ему свой ремешок.

— Не могу сказать, что очень удивлён, — сказал он, восхищаясь старательной работой. — Она спросила меня, что мы тебе подарим. Довольно талантливая молодая леди. Я определенно хотел бы, чтобы она была сейчас на планете.

Несмотря на другие изменения в отношениях, Андерс сомневался, что его отец хотел этого потому, что так глубоко разделял эмоциональную жизнь своего сына, поэтому спросил:

— Всё ещё расстроен из-за этих едущих антропологов? Ты узнал о них что-то, что поможет с ними справиться?

— Немного, — мрачно ответил доктор Уиттакер. — Прошло уже двенадцать дней, но, учитывая задержки в межсистемных коммуникациях, всё, что у нас есть, это то, что мы взяли с собой, и то, что было в записях мантикорцев. Мы с Лэнгстоном конечно же сопоставили информацию, которую послала нам Сонура Хоббард, с нашими собственными исследовательскими библиотеками.

— И?

— И если это те самые люди, которые написали обнаруженные нами статьи, то мы не можем не выказать им хотя бы профессиональное уважение.

Андерс понимал, почему его отец добавил задумчивое "если". К Теннесси Больгео не относилась ни одна из вещей, указанных в его академических удостоверениях. Однако было бы слишком — надеяться, что одно и то же произойдёт дважды и спасёт экспедицию Уиттакера от нежелательных новичков.

— На самом деле, — вздохнул отец, — мы были бы идиотами, если бы не предложили им разумный объём доступа. Доктор Радзински пользуется большим уважением за её работы по негуманоидному интеллекту. На мой взгляд, она немного консервативна, но вряд ли можно представить, что она не будет интересоваться развитием здешних исследований.

— Она приедет не одна, не так ли?

Отец покачал головой.

— При других обстоятельствах я был бы только рад встрече с Гэри Идальго. Он разделяет мой интерес к археоантропологии. Имей в виду: я не согласен со многими его выводами, но он определенно знает своё дело. Он очень серьёзно относится к сохранению культур коренных народов в их изначальном состоянии, так что я уверен, что он будет не в восторге от того, что СЛС дала некоторым древесным котам ножи и топоры. Он определенно будет защищать их от вмешательства.

Андерс не думал, что это так уж плохо. — Кто-то ещё?

— С ними приедет специалист по лингвистике. — Отец нахмурился. — Я попросил Кесию Гайен проверить его, и её сразу же затрясло. Судя по всему, этот Рассел Дарролин является передовым специалистом в исследованиях невербальной коммуникации.

Андерс почувствовал вспышку беспокойства. Он знал, что Стефани и Скотт с самого начала сомневались, будет ли хорошо, если древесные коты будут признаны такими умными, какими они были на самом деле. Людям лучше привыкнуть к ним, полюбить их, прежде чем им придется столкнуться с несомненной угрозой интересам людей, которую может представлять иной разумный вид.

— Все же лингвист — это хорошо, правда? — сказал он. — Я имею в виду, что Кесия не смогла найти никаких доказательств того, что древесные коты используют сложное вербальное общение. Может быть, этот доктор Дарролин будет смотреть свежим взглядом.

Доктор Уиттакер прищёлкнул языком. — Я не уверен, что предоставление таких доказательств будет его целью. Кесия говорит, что у этого Дарролина определенно пунктик по поводу форм общения, в которых слова не объединяются в аккуратные предложения.

— О как. Но ты сказал, что он специалист по невербальному общению?

— Да. Но по сути Дарролин очень ограничен в том, что именно признавать жизнеспособной формой общения. Кесия сказала, что, по её мнению, он сомневается, что даже он общается, за исключением того неоспоримого факта, что он получает ответы.

Андерс моргнул. Сама идея вызвала у него головную боль. Он слышал о специалистах, которые были чрезвычайно осторожны, но это казалось уже слишком. Тем не менее, хорошо было то, что доктор Дарролин не собирался немедленно прийти к выводу что, поскольку древесные коты были телеэмпатами, они также были телепатами. На самом деле казалось, что Дарролину нужно было доказать себе даже то, что коты были телеэмпатичны, несмотря на множество существующих доказательств.

— Кто нибудь ещё?

— Никого, столь же важного, — сказал доктор Уиттакер чуть более счастливым тоном. — Конечно, у каждого из них есть один или два помощника, но ни один из них не имеет такого же уровня престижа.

— Ну, папа, я уверен, ты прекрасно справишься.

— Все же, — сказал доктор Уиттакер, — я рад, что миз Ферисс вызвалась заменить Стефани. Теперь она может проводить свое время, разговаривая с этими людьми, а я займусь моей работой.

* * *

— Итак, миз Харрингтон, — сказал доктор Глисон, глядя на неё, склонив голову набок, — что вы можете сказать мне о частокольном дереве?

Глисон был худощав, с каштановыми волосами, карими глазами и суетливыми манерами. Он не выказывал этого, но Стефани была почти уверена, что он не считал хорошей идеей позволить паре детишек вне очереди занять два места в Лесной школе. Не то чтобы его классы были переполнены, насколько она могла видеть. В конце концов, на этом курсе лекций было всего восемнадцать человек, считая её и Карла. И ей не очень понравилось, как он подчеркивал "миз" всякий раз, когда говорил с ней. Она слышала этот покровительственный тон от слишком многих взрослых.

— Частокольное дерево — общее название для по крайней мере шести видов рода Neo ulmus Sphinx, — ответила она, — хотя ulmus — это от неправильного названия, применённого первой исследовательской группой. Оно не очень похоже на вяз Старой Земли; скорее на что-то среднее между ивой Старой Земли и ясенем с Беовульфа. Наиболее распространёнными видами являются серое, желтолистное, горное, магнолиевое и узколистное частокольное дерево. Они значительно различаются по внешнему виду, особенно осенью, но все они образуют явный таксономический род. Частокольное дерево — листопадное и необычно тем, что размножается вегетативно, а не половым путем, используя побег, находящийся значительно выше уровня земли. Побеги отличаются от обычных ветвей частокольного дерева тем, что они всегда образуются группами по четыре, под прямым углом друг к другу и растут горизонтально. Они отходят на расстояние от десяти до пятнадцати метров и образуют придаточные почки, которые развиваются в узлы, распространяющие корни вертикально до уровня земли. Каждый корень затем превращается в новый "главный ствол", продолжая исходное растение и распространяя собственные побеги. Иногда побег сталкивается с другим побегом, от другого частокольного дерева, и в этот момент они сливаются, посылая корень вниз из новой точки соединения. Из-за этого трудно сказать, где начинается одно дерево и кончается другое — и заканчиваются ли они когда-нибудь на самом деле. Исследования показывают, что сливающиеся побеги имеют общий генетический материал при укоренении своего корня, а ствол, который развивается из этого корня, не является клоном одного из родителей, а представляет собой новую особь, хотя физически связан с обоими деревьями, из которых он возник. Есть предположение, что...

— О, хватит, миз Харрингтон, — прервал его Глисон. Его глаза расширились, когда она оттарабанила своё описание, и краем глаза она увидела, что Карл отважно пытается подавить ухмылку. Она надеялась, что Глисон не смотрит на него, и обаятельно улыбнулась профессору.

Он ответно смотрел на неё несколько секунд с задумчивым выражением лица, и она обнаружила, что хотела бы (не в первый раз), чтобы ей разрешили привести Львиное Сердце в класс. К сожалению, Глисон был одним из преподавателей, которые считали, что древесный кот окажет "разрушительное влияние" на его класс. Она не была уверена, но подозревала, что он также был одним из тех, кто считал, что у древесных котов слишком малая масса тела, чтобы поддерживать мозг, достаточно большой для настоящей разумности.

"С другой стороны он, очевидно, думал, что я тоже не очень разумна", подозревала она. Это было то, что её мать назвала бы "придиркой", но ей было всё равно.

Очевидно, он не обратил внимания на то, кем были её родители, если думал, что сможет смутить её таким простым вопросом.

— Хорошо. — Глисон встряхнулся и обратился к классу в целом. К счастью, Карл успел вернуть контроль над выражением своего лица.

— Как миз Харрингтон так... компетентно описала, частокольное дерево имеет весьма необычный способ воспроизводства. Это дает определенные очевидные преимущества для выживания, но также подвергает всю систему частокольного дерева угрозе болезней и паразитов. Как показали недавние события на Сфинксе, есть и дополнительные недостатки, такие как восприимчивость к пожару, но скорость, с которой растёт и распространяется частокольное дерево, действительно весьма примечательна. Поскольку частокольное дерево настолько широко распространено и занимает центральное место в древесной биосистеме Сфинкса, и поскольку больше половины из вас вернётся на Сфинкс после того, как прослушает курс здесь, я подумал, что для класса было бы хорошей идеей, если бы мы начали с рассмотрения этих преимуществ и факторов риска.

— Теперь, миз Телфорд, основываясь на том, чем с нами поделилась миз Харрингтон, как бы вы описали...

* * *

— Я думала, что челюсть старины Глисона упадет на пол, Стеф! — засмеялась Кармен Телфорд, когда она, Стефани и Карл направились на следующий урок.

— В любом случае, в чём его проблема? — спросил Карл, и Кармен пожала плечами.

Ей было около двадцати пяти лет, по крайней мере, она была на пять или шесть стандартных лет старше Карла и, как и он, родилась на Сфинкcе. Её отцом был Эдуардо Телфорд, барон Королевского Дуба, и он, и её многочисленные дяди и тёти владели несколькими тысячами квадратных километров девственного леса. Они намеревались разрабатывать ресурсы древесины, но также хотели быть уверенными, что не разрушат среду обитания, и Кармен была здесь, на Мантикоре, чтобы изучить лучшие методы лесоводства для восстановления лесов и устойчивого производства древесины. Несмотря на разницу в возрасте и на то, что Стефани была дочерью простого йомена, они хорошо поладили.

— Я не совсем уверена, — сказала она, — но если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что, вероятно, он считает, что вы двое появились здесь только благодаря связям. Не думаю, что кто-то здесь, на Мантикоре, обращал много внимания на новости, когда вы, ребята, работали на лесных пожарах этим летом. Во всяком случае, Глисон — наверняка нет!

Она поморщилась.

— Он знает, что твой отец — барон, Карл, и я думаю, он полагает, что твой отец дергал за ниточки, чтобы привести тебя и твою маленькую подружку сюда, — она повернула голову к Стефани с ухмылкой, которая убрала укол из "маленькой подружки", — на места, которые должны были достаться кому-то другому. Боюсь, он не очень серьёзно относится ко всему, что касается темы "рейнджера-стажера". Но Стеф неплохо ему выдала, не так ли?

— Я не должна была этого делать. — Стефани со вздохом покачала головой. — Мама мне всё время говорит, что на мёд ловится мух больше, чем на уксус.

— Эй, я знаю твою маму! — сказал Карл, хлопнув ее по плечу. — Если бы она слышала этот его высокомерный тон, она бы стояла в конце комнаты и подбадривала тебя, ты знаешь!

"Вероятно, он прав", решила Стефани. И даже если не так, было приятно, что он на её стороне. Конечно, это то,  что, как она обнаружила за последний стандартный год или два, друзья делают друг для друга, и она тепло ему улыбнулась.

— Ну, по крайней мере, мама не побила бы меня за это, — признала она. Затем она посмотрела на время в своём унилинке, и её глаза расширились. — Черт! Мы опоздаем на занятия, если не поторопимся! Пошли!

Chapter 8

Дни после отъезда Стефани медленно превратились в недели. Хотя Андерс скучал по ней, он был занят, помогая в проекте отца и гуляя со своими сфинксианскими друзьями. Почти каждый день он писал Стефани, пытаясь связать её с людьми и событиями, которые она оставила. Она была невероятно занята, но старалась посылать сообщения о своих значимых днях.

Андерс позаботился о том, чтобы быть под рукой, когда на Сфинкс прибыли ксеноантропологи-"туристы". Чет и Кристина тоже были там в качестве официальных гидов по дикой природе в новой программе, учрежденной СЛС и Департаментом туризма Сфинкса. До недавнего времени СЛС была в состоянии справиться с туризмом в дикой природе, но последствия интенсивного сезона пожаров оказывали дополнительную нагрузку на ресурсы Лесной Службы до сих пор, а древесные коты повысили интерес к лесам Сфинкса.

Неважно, что посещать известные районы обитания древесных котов было запрещено. Это не мешало некоторым плохо информированным посетителям думать, что они могут найти группу древесных котов, стать принятым — и иметь отличного питомца, чтобы забрать домой. Всегда были такие туристы, которые хотели заполучить гексапуму, горного медведя или какой-нибудь другой образец огромной дикой природы Сфинкса. К счастью, большинство любителей дикой природы довольствовалось менее драматическими целями: сфотографировать сов-кондоров или королевский дуб в пышной осенней листве или полюбоваться великолепными видами на каньон Мегана или водопад Микал.

Тем не менее, было много других способов попасть в беду в лесу, и перегруженные работой малочисленные рейнджеры СЛС не могли быть везде одновременно. Тут и появилась программа сопровождения туристов. Гиды получали небольшую плату за то, что знакомили туристов с достопримечательностями, отвечали на вопросы и отправляли рейнджерам особые запросы. Они также могли помочь с такими вещами, как разрешение на охоту или рыбалку, и провести предварительную проверку "новых видов", которые, как уверяли туристы, они обнаружили. А после инцидента с Больгео — и инцидента с Уиттакером, если на то пошло — они внимательно следили за потенциальными браконьерами и за теми посетителями, которые были достаточно глупы чтобы, как выразился Фрэнк Летбридж, пытаться "погладить гексапуму".

И ведь всегда находились люди, достаточно глупые, чтобы пытаться погладить её.

"Или накормить болотную сирену", подумал Андерс, усмехаясь про себя. Хотя, заметил он, сейчас это не казалось таким забавным.

Он действительно был рад созданию программы гидов. Это удовлетворяло посетителей Сфинкса, а плата давала Чету и Кристине небольшие карманные деньги. Джессика не была официальным участником программы, но доктор Уиттакер организовал для неё получение вознаграждения от Университета Урако за помощь в его экспедиции и за  предоставление ему её собственного — и Храбреца — опыта. Сначала она возражала против этого, но доктор Уиттакер убедил её согласиться, указав, что время, которое она проводила в качестве связного его экспедиции с древесными котами, было временем, которое она не могла тратить ни на что другое. Это, безусловно, было правдой, и Андерс был рад, что его отец подумал об этом, хотя иногда он действительно задавался вопросом, не была ли часть щедрости доктора Уиттакера направлена на то, чтобы получить преимущество в получении её времени перед новичками. В любом случае, это привело к долгожданному увеличению доходов семьи Ферисс. Джессика не говорила об этом много, но Андерс знал, и был счастлив за неё.

Сейчас четверо молодых людей стояли позади группы, которая пришла встречать вновь прибывших. Доктор Уиттакер и доктор Нэц стояли впереди, чтобы представлять экспедицию Уиттакера. Вероятно, доктор Эмберли тоже должна была быть там, но доктор Уиттакер настоял на том, чтобы работы на месте продолжались.

Главный рейнджер Шелтон представлял СЛС, в сопровождении Эйнсли Джедрусински, которая была назначена непосредственно связным между новоприбывшими и СЛС. Были и другие люди, которых Андерс не знал, включая женщину из туристического офиса и небольшую группу людей, которые, как он предполагал, имели какое-то отношение к мантикорскому фонду, который организовал расширенное VIP-обслуживание.

Первым, кто покинул шаттл, была доктор Сонура Хоббард из Университета Лэндинга. Она была давним другом и участницей неофициальной группы "друзей древесных котов". Следом за ней шла элегантная женщина с загорелой кожей и очевидно крашеными рыжими волосами. У нее был крупный нос-пуговка, который придавал её лицу довольно клоунский вид, но её темные глаза, казалось, всё подмечали.

— Доктор Клеонора Радзински, — пробормотала Кристина, не глядя в свой унилинк. — Специалист по негуманоидному разуму, но явно гуманоцентричная в своих аналитических критериях.

Следующим шел очень высокий и очень худой мужчина. Его светло-седые волосы были подстрижены ёжиком, что, по мнению Андерса, было неудачным выбором, учитывая то, как они подчеркивали, насколько сильно выделялись его уши. Он нес сумку в длинных костлявых руках. Что-то в его манере предостерегало любого от прикосновения к ней без его прямого разрешения.

— Это, должно быть, доктор Идальго, — сказал Чет. — Держу пари, у него с твоим отцом будут горячие споры, Андерс.

Андерс кивнул, но его взгляд был прикован к человеку, который последовал из шаттла за доктором Идальго. Доктор Рассел Дарролин был невысоким и округлым, прямо контрастируя с человеком перед ним. Его волосы были вызывающе однотонно-каштановыми, как при плохой окраске, а язык тела был живым и одушевлённым. Единственный среди трёх старших членов группы, он широко улыбался, выходя из шаттла.

Старшие участники вышли из шаттла один за другим, с такими точными интервалами, как если бы они были актёрами, занимающими свои места на сцене. Как только вышел доктор Дарролин, оставшиеся пассажиры вышли более обычным беспорядочным образом. Время от времени то один, то другой присоединялся к группе, сосредоточенной вокруг доктора Хоббард и доктора Уиттакера, но шаттл имел и обычную норму деловых путешественников, семейных визитов и так далее.

"Однажды я буду ждать, когда выйдет Стефани", подумал Андерс. "Но не в ближайшие два месяца...".

Наконец молодых людей пригласили присоединиться к группе. Излишне говорить, что Джессика и Храбрец сразу привлекли к себе внимание.

Джессика благожелательно ответила на множество вопросов, став немного едкой только тогда, когда одна из помощниц воскликнула: — О! Он выглядит таким мягким! Могу я погладить его?

— Только если он может погладить вас, — огрызнулась Джессика. — Серьёзно. Вы бы погладили чау-волка, впервые встретив его?

Жующие волки жили на Требуше, где, как знал Андерс, Джессика провела несколько лет. Они были примерно такого же размера, как древесные коты, и такие же пушистые.

Помощница моргнула. — Нет! Они известны своей злобой.

— Ну, — сказала Джессика, — древесные коты не злые. Тем не менее, всегда полезно позволить любому животному — даже если оно травоядное — познакомиться с вами прежде, чем вы решите, что его можно погладить. Здесь, на Сфинксе, довольно много животных, которые с радостью откусили бы вам руку, если бы у них была такая возможность.

Помощница — некая Грета Грендельсон — нахмурилась. — Я же спросила.

Храбрец мягко похлопал Джессику по щеке, а затем вытянулся со своего места на её плече, чтобы понюхать пальцы миз Грендельсон. Он мяукнул и тронул волосы женщины.

Миз Грендельсон взвизгнула, но не казалась очень испуганной: на самом деле, она казалось довольной.

Доктор Радзински усмехнулась. — Ну, Грета, тебя погладил древесный кот. Это надо записать.

Она обратилась к женщине из турагентства. — Очень любезно с вашей стороны прийти приветствовать нас, но я думаю, мы хотели бы пойти в отель. Первые несколько дней мы остановимся в Явата Кроссинг, но, думаю, потом переедем в Твин Форкс, чтобы быть ближе к группе доктора Уиттакера.

— Мне это кажется вполне разумным, доктор Радзински. Пожалуйста, пройдите сюда. — Турагент кивнула Чету и Кристине. — Идёмте с нами, если хотите.

Группы начали распадаться. Андерс посмотрел на Джессику, затем качнул головой в сторону новоприбывших.

— Идёшь с ними?

Джессика нахмурилась. — Нет. Не думаю... Я могла бы, но на этом этапе я не нужна. Позже, когда они пойдут в длительный поход, я могу пойти с ними. Во всяком случае, это то, что я планировала. Но теперь я не уверена, что это такая хорошая идея.

Они повернулись и пошли к парковке аэрокаров.

— Почему нет? — спросил Андерс, и Джессика моргнула, как будто она только сейчас увидела его.

— Извини, Андерс. Тебя подвезти?

Андерс пожал плечами. — Я могу поехать с отцом и доктором Нэцем, но они, вероятно, захотят поговорить о новоприбывших. Я бы пропустил это.

— Я могу подбросить тебя в Твин Форкс.

— Если тебе по пути...

Джессика покачала головой. — Нет. Но я буду рада помочь тебе.

Андерс сообщил отцу, затем они отправились к верной развалюхе Джессики. Когда они поднялись в воздух, Андерс заметил, что хмурое выражение не исчезло с её лица.

— Что не так, Джесс? Я думал, тебе хотелось быть частью этого. — "И", добавил он молча, "ты можешь получить немного денег".

— Да, - призналась Джессика. — Но Храбрец... Я не так хорошо, как Стефани, понимаю мою реакцию на его реакцию... или на что он реагирует, особенно в такой толпе.

Андерс пожал плечами. — У тебя не было много шансов попрактиковаться. Так что с Храбрецом?

— Ему там кто-то не понравился — может, несколько человек. Мне кажется, что он предпочел бы избежать хотя бы некоторых из них.

— Что ему не нравится? Что его гладят?

— Нет. Несмотря на мое недовольство, я думаю, ему понравилась эта идиотка Грета. Ему нравится, когда его гладят. Он даже позволяет моим младшим сестрам расчёсывать его почти каждую ночь. Вчера Тиддлз даже надела ему бант на шею, и он благородно терпел, хотя и снял его, как только она заснула. Нет, это было нечто большее.

Некоторое время она пилотировала молча, затем вздохнула. — Я полагаю, что мне следует проводить с ними больше времени, чтобы Храбрец мог выделить того, кто ему не нравится, но коты не такие, как мы. Мне кажется, что из-за телеэмпатии им неудобно — почти больно — находиться рядом с тем, кто им не нравится.

— Я помню, как Стеф сказала мне, что Львиное Сердце рычал и шипел, когда чувствовал Больгео.

— Правильно. Не то чтобы есть основания думать, что у нас здесь еще один Больгео. Я подозреваю, что есть много типов людей, которые не понравятся Храбрецу — суперамбициозные или манипуляторы, понимаешь?

— Я думаю, да. Ты понимаешь, что в этой группе будет много таких личностей? Ты знакома с моим отцом, так что знаешь этот тип. Учёные, работающие на передовой в любой области, как правило, действительно амбициозны. Почему бы не брать его с собой иногда?

Джессика кивнула. — Так я и сделаю. Эй, спасибо, что слушаешь.

— Всегда пожалуйста, — усмехнулся Андерс. — В любое время.

* * *

— Поэтому всегда помните, что самое важное, когда вы впервые приближаетесь к месту потенциального преступления, — сказал доктор Флуре, стоя посреди голографической проекции, — это ничего не нарушать. Как только вы начинаете взаимодействовать с уликами, вы начинаете их изменять.

Широкоплечий светловолосый профессор строго смотрел на своих учеников. Он напомнил Стефани персонажа, которого она видела в старом видео, действие которого происходило на Старой Земле до Расселения — как её с любовью представляли себе продюсеры. Этот персонаж тоже был профессором и носил нечто, называемое "очками", чтобы исправить какую-то проблему со зрением. Он носил их низко на носу, чтобы смотреть поверх них на своих учеников, и она была почти уверена, что доктор Флуре поступил бы точно так же. Но даже если он был немного суетлив, он был одним из самых умных людей, которых она когда-либо встречала.

Кроме того, он был старым другом доктора Хоббард, хотя Стефани и Карл очень осторожно избегали даже косвенно использовать эту дружбу. Доктор Хоббард сказала им, что они могут обратиться к доктору Флуре, если у них возникнут какие-либо серьёзные проблемы, но ни один из них не собирался использовать то, что Карл назвал их "ключом от аварийного люка", если они не нуждались в нем. Особенно когда это могло иметь последствия для доктора Хоббард. Или для доктора Флуре, если на то пошло.

Они потратили последние пару недель на изучение теории криминалистической экспертизы и инструментов — от анализаторов ДНК до старомодных линеек — доступных следователю. Их было больше, чем Стефани когда-либо предполагала, но доктор Флуре снова и снова подчёркивал, что наиболее важными инструментами из всех являются человеческие глаза и человеческий мозг позади них. Все устройства обнаружения и измерения во Вселенной бесполезны, указывал он, если кто-то не сможет объединить их результаты в точную реконструкцию того, что произошло. Однако это был первый раз, когда они исследовали реальное "место преступления" (или, по крайней мере, его голографическую репродукцию), и Стефани строго предостерегла себя от своей обычной склонности торопиться и брать на себя ответственность. Она работала над развитием того, что её мать называла "более зрелыми навыками общения", и обнаружила, что некоторые из более старших учеников возмущались тем, как она старалась идти вперёд, когда что-то привлекало её внимание.

— Мяу! — сказал кто-то ей на ухо, и усы пощекотали её щеку. Одной из вещей, которые Стефани очень любила в докторе Флуре, было то, что в отличие от других профессоров в университете он активно поощрял ее приводить Львиное Сердце в класс. Она не знала, было ли это одолжением его другу доктору Хоббард или из-за его собственного увлечения древесными котами, но она глубоко ценила его отношение. И это была ещё одна причина, по которой она не собиралась дерзко бросаться вперед и наступать другим людям на ноги — раз она уже получала "особые привилегии", когда ей разрешалось брать "питомца" с собой на занятия!

— Улики должны быть собраны, чтобы их можно было должным образом оценить и проанализировать, — продолжил профессор. — И они должны быть собраны и записаны таким образом, чтобы можно было надёжно воспроизвести их не только в лаборатории, но и тогда, когда выводы следователя будут представлены в доказательной форме в суде. Если следователь должен представить доказательства убедительно, он должен не только быть уверен в своих собственных выводах, но и быть в состоянии воспроизвести эти доказательства, чтобы продемонстрировать основу для своих выводов надёжно, точно и таким образом, чтобы убедить неспециалиста. Всё это является важной частью того, чем является и чем занимается судебный криминолог, но вы обязаны быть как можно более уверенными в том, что собранные вами доказательства точны, честны и неизменны. Ваша работа — делать выводы, а не выносить суждения, и вы несёте моральную ответственность, а также юридическое обязательство делать это настолько беспристрастно, насколько это возможно. Поэтому прежде чем вы проведёте анализатор над первой уликой, прежде чем вы сделаете первый шаг на место преступления, запишите каждый его аспект с максимально возможного количества точек зрения и как можно более подробно. Знайте, откуда берутся все улики. Умейте поместить их в детальную компьютерную модель места происшествия и быть уверенным, прежде чем тревожить что-либо из этого, что позже вы сможете узнать и продемонстрировать его физическое родство и близость ко всем остальным уликам, которые вы может изучить.

Выражение его лица и тон были очень серьёзными, и студенты, сидевшие в лекционном зале вокруг голографической сцены, кивали головами. Он смотрел на них несколько секунд, глядя поверх "очков", которых на нем не было, затем кивнул.

— Очень хорошо, — сказал он и взглянул на "труп" у своих ног. — Это воссоздание реального места преступления. По понятным причинам я не собираюсь рассказывать вам, что на самом деле здесь произошло, или когда, и даже где. В конце концов… — он поднял глаза, ещё раз бросив взгляд на класс, и у Стефани возникло странное ощущение, что он смотрит прямо на неё, — мы бы не хотели, чтобы кто-либо из вас просматривал дело, чтобы узнать что, по решению суда, здесь произошло.

Хор студентов усмехнулся в ответ, и он улыбнулся.

— А теперь, миз Харрингтон, — пригласил он, — предлагаю вам подойти ко мне сюда и дать нам все преимущества ваших проницательных наблюдений.

* * *

— Я чувствую себя идиоткой, — проворчала Стефани Карлу, когда они шли к своим комнатам. — Я должна была понять, что это не кровь!

— Ну, я не знаю, — рассудительно сказал Карл с чем-то, подозрительно похожим на ухмылку. — Мне это казалось кровью.

— А это было не так, — испепеляющим тоном ответила Стефани. Ей очень, очень не нравилось делать ошибки на публике.

— Серьёзно, Стеф, — сказал Карл, и его ухмылка исчезла, — он сделал это всё нарочно. Все мы склонны делать поспешные выводы, особенно когда доказательства кажутся такими очевидными. Я не думаю, что кто-то ещё в классе сомневался, была ли это кровь. В этом весь смысл.

— Ну, я хотела бы, чтобы он выбрал для этого кого-нибудь другого, — с чувством сказала она.

— Я могу понять это. Но я думаю, он убил одним выстрелом двух зайцев, Стеф.

— О, да? — Она знала, что звучит кисло.

— Да. Я знаю, что ты задерживаешься в классе, чтобы не сталкиваться с частью других учеников, но вы со Львиным Сердцем не можете скрыть это, что бы вы ни делали. Я думаю, что это был его способ показать, что любой может ошибиться… и позволить тебе сделать это на этот раз. Некоторые из них воспримут это как доказательство того, что ты не такая уж крутая, как они думают, но большинство будет тебе сочувствовать. Знаешь, это может помочь в долгосрочной перспективе.

Стефани отнеслась к нему скептически, но как только она задумалась над этим на несколько мгновений, ей пришлось признать, что он, возможно, был прав. Не то чтобы она чувствовала себя намного лучше, сделав такие поспешные выводы. Тем не менее, было о чём подумать.

* * *

Через несколько дней после прибытия группы Радзински состоялась официальная встреча и приветствие, чтобы визитеры могли познакомиться с разными важными жителями планеты. Андерс пришёл как участник экспедиции своего отца. Там же были Джессика и Храбрец, а также Чет и Кристина. Они отказались от своих ярких причесок в честь своей новой работы и выглядели очень солидными в своей новой гидовской форме.

Встреча и приветствие были примерно настолько весёлыми, насколько Андерс всегда находил такие мероприятия — то есть совсем невесёлыми, если только вы не были энтузиастом конкретной причины собрания. Андерса интересовали древесные коты, но не тонкости антропологии, которые обсуждались. Тем не менее, хотя его родители работали на разных работах, у него был большой опыт участия в подобных мероприятиях.

С другой стороны, Джессика была явно ошеломлена. Храбрец, державший средние конечности на её плече, а настоящие ноги на опоре, встроенной в спину её платья, смотрел на людей, собравшихся вокруг, его зелёные глаза широко раскрылись в том, что могло быть предвестником паники.

Андерс поспешил к Джессике, пробираясь сквозь небольшую толпу зевак, собравшихся, чтобы получше рассмотреть настоящего, живого древесного кота. Доктор Дарролин, эксперт по лингвистике, задавал Джессике вопросы. Несмотря на то, что его улыбка была тёплой и приветливой, было что-то жестокое в том, как он их выпаливал.

— Итак, сейчас Храбрец связывается с вами?

— Я могу чувствовать немногое из того, что он чувствует, — признала Джессика.

— И что это?

— Ну, здесь много людей. Я думаю, он немного испуган.

— Но у вас большая семья, не так ли? Двое взрослых, шестеро детей? Храбрец должен был привыкнуть к толпе?

— Он знает мою семью... — начала Джессика.

— Но древесный кот должен знать многих из присутствующих здесь людей? — перебил ее доктор Дарролин.

— Да, он встречался с группой доктора Уиттакера, но на самом деле плохо их знает. А большинство из вас ему абсолютно незнакомы.

— А вы точно не проецируете ваши собственнык опасения на животное?

Джессика посмотрела на лингвиста в шоке. — Вы сказали, что я вру?

Доктор Дарролин снисходительно улыбнулся, и его слова стали похожи на лекцию. — Я сказал, что — в моей области — мы знаем, что люди часто проецируют свой эмоциональный ландшафт на своих животных-компаньонов. Человек видит, как его собака виляет хвостом и выглядит нетерпеливо. Он думает: "Моя собака рада меня видеть." Это может быть так, но только потому, что собака ассоциирует человека с едой или прогулками. Так что то, что человек интерпретирует как привязанность, может быть только надеждой на какую-то услугу, которую он оказывает собаке.

Глаза Джессики сузились. — Я не проецирую свою реакцию на Храбреца. Я в самом деле могу чувствовать то, что он чувствует. Он не...

Она оборвала себя, но Андерс догадался, что она собиралась сказать что-то вроде: "А вы ему совсем не нравитесь". Судя по выражению на лице доктора Дарролина, лингвист тоже это понял.

Андерс вмешался в разговор. — Джессика, мне неприятно перебивать, но доктор Эмберли хотела бы знать, не могла бы ты уделить ей минутку.

Он проверил, что Калида Эмберли была видна в дальнем конце комнаты: она тихо разговаривала со своей матерью, которая, похоже, делала наброски.

— Конечно, — сказала Джессика. Она вежливо кивнула доктору Дарролину. — Если вы меня извините.

— Я хотел бы поговорить с вами после, — сказал доктор Дарролин.

"Мяу" Храбреца могло означать всё, что угодно.

— Спасибо, что спас меня от этого КА, — сказала Джессика под прикрытием общего шума в комнате, когда они отошли.

— КА?

— КсеноАнтрополога. — Джессика рассмеялась.— Слишком долго произносить это каждый раз.

— Мне нравится, — сказал Андерс. — Звучит, как ругательство, что я и чувствую сейчас в отношении всей этой профессии.

— Я тоже. А третий — Храбрец. Позже я скажу тебе больше.

Когда они подошли к доктору Эмберли, Андерс сказал, — Я привел Джессику и Храбреца, как вы просили.

Калида Эмберли не была красоткой — на самом деле, она выглядела довольно сурово, — но ей нравилась её профессия и жизнь в целом, что делало её почти красивой. Теперь она протянула руку Джессике, а затем — Храбрецу.

— Я просила, в самом деле? Это было очень умно с моей стороны. Доктор Дарролин был настойчив?

— Это преуменьшение, — согласилась Джессика. — Вы не выглядите удивённой.

— Я не удивлена. Они не пробыли здесь и трёх полных дней, а Дарролин почти довел Кесию до слёз. Радзински и твой отец почти не разговаривают, а Идальго обвинил СЛС в развращении потенциально разумного вида.

— Кесия в слезах? — Андерс был потрясён. Он помнил, как стойко Кесия Гайен спорила с его отцом, когда они оказались в затруднительном положении. — Я не думал, что это возможно.

— Ну, он почти пообещал послать в контрольную комиссию нашего университета сообщение о том, что ей следует отказать в докторской степени, потому что она мыслит как суеверный человек, а не как хороший учёный.

— Что за идиот! — сказала Джессика. — Я вижу, нас ждёт много забавного, пока они здесь.

— Не беспокойся, — сказал Андерс. — Ты добровольно помогаешь им, поэтому можешь и отказаться. — Он внезапно улыбнулся. — Судя по словам доктора Эмберли, я уверен, что отца не затруднит найти для тебя что-нибудь ещё! Кого мне жаль, так это Чета и Кристину. Они не могут отказаться.

— А я жалела, что у меня не было времени, чтобы пройти достаточно занятий и получить квалификацию гида, — ответила Джессика. — Но сегодня я сделаю всё, что в моих силах. Пора возвращаться в бой. Еще раз спасибо, Андерс, что дал мне передышку.

— Я мог бы пойти с тобой, — предложил он.

Джессика покраснела? Он не был уверен.

— Нет. Мне нужно быть такой же стойкой, как Стефани, — сказала она. — Она справлялась с подобными делами, когда ей было чуть больше двенадцати.

Дейси Эмберли подняла свой блокнот и показала им набросок Храбреца, который она сделала. — Вот. Это оправдает ваш приход сюда. Джессика, ты могли бы принять предложение Андерса, если тебе нужно дать интервью один на один. Он не антрополог, но знает жаргон. Они не могут прогнать его так, как могли бы прогнать Чета или Кристину, не оскорбив этим его отца.

— Я подумаю об этом, — пообещала Джессика. Она помахала им рукой и направилась к толпе.

Андерс посмотрел ей вслед.

— Знаете, — сказал он никому в частности, — по-своему, Джессика такая же храбрая, как Стефани. Интересно, почему она этого не осознаёт?

* * *

Разгребатель Грязи убедился, что Открытая Ветрам крепко спала, прежде чем выскользнул на улицу, чтобы провести время со своими растениями. Если она проснется, то поймёт, что он где-то рядом, но он сомневался, что она это сделает. Событий дня было достаточно, чтобы сокрушить даже такую стойкую девушку, как она.

Оказавшись на улице, Разгребатель Грязи упивался ночной прохладой. Двуногие использовали какой-то обогреватель, чтобы внутри их каменного логова было тепло почти как летом. Он полагал, что такие устройства были хорошей идеей для двуногих, поскольку на них не было никакого стоящего упоминания меха, но для Народа, у которого появлялось красивая толстая зимняя шуба, внутреннее тепло могло быть немного угнетающим.

Проверяя свои растения, сгребая почву немного выше, чтобы защитить стебель, срезая с него новые побеги, чтобы растение не тратило энергию на листья, которые наверняка будут испорчены морозом, Разгребатель Грязи сортировал свои впечатления о большом собрании, на которое Открытая Ветрам взяла его в тот вечер.

По волнению и опасениям, окрасившим её разум, он понял, что это важное событие. Поэтому хотя его немедленной реакцией на переполненное пространство было уйти как можно скорее, он полностью поддержал свою двуногую. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что он находится в центре пристального внимания. Когда он подумал, кто здесь присутствует, это казалось разумным.

Там был Старая Власть вместе с несколькими членами его клана. Также присутствовал Собиратель Мусора, как Народ теперь называл отца Отбеленного Меха. Его назвали так в память о том, как Собиратель Мусора собирал объедки Народа и защищал их даже от голодной свистящей присоски. Собиратель Мусора тоже привёл с собой свой клан, и Разгребатель Грязи был особенно рад видеть Любительницу Растений и Создательницу Изображений, чей мыслесвет, как он обнаружил, весьма совместим с его собственным.

Ещё была группа, которую он видел прибывшей на летающем аппарате, похожем на тот, который унёс с собой Лазающего Быстро, Погибель Клыкастой Смерти и Затеняющего Солнечный Свет. Многие из них приходили и говорили с Открытой Ветрам. Он заметил, что она старалась быть с ними очень вежливой, но это была не вежливость уважения, а осторожность.

Разгребатель Грязи не мог читать мыслесвет всех двуногих так же легко, как у Открытой Ветрам, но он не был настолько глуп, чтобы не осознавать, что у многих из этих двуногих было одно общее — это большой интерес к Народу. Он привык к тому, что на него смотрят двуногие, когда он идет куда-то с Открытой Ветрам. Он научился вежливо относиться к вниманию и, в свою очередь, большая часть двуногих относительно хорошо держалась на расстоянии. Однако сегодня все было иначе. В мыслях почти каждого, кто подходил близко, была напряженность, как будто — если бы им была предоставлена возможность — они бы пересчитали его пальцы на руках и ногах, проверили длину его шерсти, пощупали его уши.

Это было неприятно. Однако это было ничто по сравнению с холодным и жёстким отношением, которое он испытал со стороны некоторых. Заглянув в свою память, Разгребатель Грязи сравнил то, что он чувствовал, с тем, что Лазающий Быстро рассказал ему о встрече с Говорящим Ложно. Было некоторое сходство, но мыслесвет был другим. Мыслесвет Говорящего Ложно был окрашен готовностью причинить вред. Разгребатель Грязи не чувствовал такой готовности ни от кого, с кем встречался в тот вечер. Но что у некоторых из них действительно было общее с Говорящим Ложно, так это то, что они таились, высчитывали. Притворялись, что у них один интерес, тогда как на самом деле они хотели чего-то другого.

Народ не лгал. Они могли скрывать информацию, но они не говорили и не думали того, чего не было на самом деле, и никто из Народа не мог обмануть другого кота относительно того, чего он действительно желал. Двуногие могли обманывать друг друга, но Разгребателю Грязи было трудно осмыслить такое извращённое мышление.

Он также знал, что не видел всех присутствующих двуногих. Открытая Ветрам в основном разговаривала с теми, кто первым вступал в контакт. Он уловил несколько злобных мыслей из разума некоторых, кто держался на расстоянии, но в этом не было ничего необычного. Он уже знал, что не всем двуногим нравился Народ. Иногда то, что он в них чувствовал, было похоже на напряжение из-за территории или особенно сочного куска еды. Он думал, что они рассматривают Народ как конкурента.

Неохотно Разгребатель Грязи решил, что он должен сделать всё возможное, чтобы узнать больше об этих новоприбывших. По мыслесвету Открытой Ветрам он мог сказать, что она ожидала встречи с ними снова. Ради блага Народа Разгребатель Грязи должен постараться максимально использовать эти встречи.

Chapter 9

На следующее утро после встречи и приветствия Андерс почувствовал напряжение. Он мог не быть древесным котом, но он в достаточной мере был сыном своей матери-политика, чтобы чувствовать неловкость насчёт скрытых целей, которые он ощутил прошлой ночью.

Разумеется, он ждал, что будет немного напряжённо. Несмотря на вероятность строгого наказания, грозившего его папе, он всё ещё защищал свое разрешение, как мать защищает новорождённого ребёнка. Чего Андерс не ожидал, так это того, насколько доктор Радзински была политиком. Он слышал её разговор с главным рейнджером Шелтоном. Из её вопросов очевидно следовало, что она знала куда больше, чем мог знать инопланетник, о значении разумности древесных котов для сфинксианских землевладельцев.

Он не хотел раздражать Стефани. Её сообщения были переполнены информацией о том, насколько она загружена занятиями. Он не сомневался, что она справлялась со всем превосходно. Стефани действительно была такой умной, как все о ней думали, но чтобы получать свои отличные оценки, она работала усерднее обычного. И она была очень строга к себе, когда все-таки напортачила. Прошло несколько недель, а она всё еще ругала себя из-за небольшого промаха на уроке криминалистики.

Тем не менее, Андерс был обязан дать ей знать, что на планете Сфинкс происходит что-то мутное, так что он предоставил ей краткую сводку, а затем продолжил:

— Я дал понять Кристине и Чету, что я полагал, что у Радзински, по крайней мере, есть какие-то планы, и они планируют уделять ей особое внимание, в том числе фиксировать те случаи, когда она хочет, чтобы они ей не мешали. Тем временем Джесс понаблюдает, скольких КА мы сможем встретить в небольших группах. Она думает, что так Храбрец сможет лучше их прочитать. Думаю, будет интересно посмотреть, кто не захочет побыть в тесной компании с древесным котом.

— Стеф, слушай, я действительно хотел бы наблюдать за Джесс и Храбрецом. Я задумал это, хоть она и думает, что будет навязчивой. Можешь ты написать ей и сказать, что было бы хорошо, если бы я был с ней? Я знаю, на что способен мой отец, и — как бы трудно вам ни было в это поверить — на самом деле он очень этичен. Он никогда не сливал свои данные или типа того. Насчет некоторых других я не уверен.

Я присмотрю за всем этим для тебя. Ты усердно учишься, поэтому я позволил тебе быть вне моего доступа, верно? Передай привет Карлу и скажи Львиному Сердцу, что я откладываю часть своих денег, чтобы купить ему букет сельдерея к его возвращению.

Он изобразил крепкие обьятья. — Я скучаю!

***

Лазающий Быстро вытянулся на гладком каменистом уступе вне места гнездовья, полученного Погибелью Клыкастой Смерти, и тихо запыхтел. Солнце было неестественно жарким, палящим с неба не совсем правильного оттенка синего, и он понял, что желал бы быть хоть немного предупреждённым насчет того, насколько горячим будет это новое место, этот новый мир. По крайней мере, окно гнездовья Погибели Клыкастой Смерти выходило на восход солнца, поэтому большая часть строения каждый день бросала желанный участок тени на этот выступ. Если уж на то пошло, дела пошли лучше с тех пор, как он начал линять, и он всегда мог укрыться в прохладном месте для сна Погибели Клыкастой Смерти. Но здесь всё ещё было жарче — даже в тени — чем любой из людей мог предполагать.

Ему не нравилось, что его так часто разлучают с его двуногой. Ей это тоже не нравилось: он мог сказать это по её мыслесвету, даже когда она была далеко. Однако она достаточно ясно дала понять, что у нее нет выбора, и Лазающий Быстро узнал более чем достаточно о том, как работают кланы двуногих, чтобы понять, что ни Погибель Клыкастой Смерти, ни её родители не могут устроить всё так, как им хотелось бы. Старейшины двуногих явно могли многое рассказать о том, как все двуногие прожили свои жизни, и он обнаружил, что предупреждение Поющей Истинно, что для Народа очень важно понимать, как эти странные создания думают, было воспринято даже лучше, чем он сам тогда думал.

"Тем не менее, если бы я мог ходить вместе с Погибелью Клыкастой Смерти в большее количество мест, это могло бы помочь мне лучше понимать их", размышлял он, придвигаясь ближе к прохладной затенённой полке. "Помогает то, что она явно счастлива изучать так много всего — это как наблюдать за котёнком, бегущим за норным бегуном! И всё же я знаю, что ей не хватает Отбеленного Меха и она чувствует себя виноватой из-за того, что я остался сам по себе".

Обдумывая это, он мысленно усмехнулся, так как был уверен, что немногие из старших двуногих понимали, какие возможности это гнездовье предлагает одному из Народа. Погибель Клыкастой Смерти понимала, хотя она изо всех сил старалась предупредить его, к чему может привести беспечность. Это его позабавило, так как, хотя их неспособность ясно общаться друг с другом печалила, она неумолимо напомнила ему старого Сломанную Лапу, наполовину искалеченного разведчика, которому поручили учить Лазающего Быстро и его товарищей-котят опасностям мира. Конечно, это было больше рук сезонов назад, чем Лазающий Быстро действительно хотел думать, но сообщение было достаточно понятным. Как и то, что Погибель Клыкастой Смерти была совершенно уверена в том, что она не должна была поощрять его бродяжничество.

Большое расстояние отделяло этот уступ от ближайшего из тех странных деревьев, которые росли здесь, но это не было настолько далеко, чтобы здоровый разведчик не смог перепрыгнуть его — особенно когда он, казалось, весил намного меньше привычного. И хотя он знал, что Погибель Клыкастой Смерти волновалась, когда он был один, она также понимала, что он был разведчиком Народа. Ей могло это не нравиться, и он ощущал её беспокойство насчёт проблем, с которыми он мог бы столкнуться в этом мире, который так отличался от его собственного, но она не попыталась запереть его здесь, в своем гнездовье. Вместо этого она верила, что он не попадёт в неприятности — и он не попадал. Несмотря на все лекции его сестры и Сломанного Зуба насчёт импульсивности, он не был настолько беспечным, чтобы безрассудно рисковать. Так что его исследования были осторожными, большей частью под покровом ночи, и в основном для его собственного развлечения и победы над скукой, нежели чем-то иным, когда он дошёл до этого.

Сейчас он перекатился назад, уши его зашевелились, когда он почувствовал, что мыслесвет Погибели Клыкастой Смерти возвращается к её гнездовью. Её разум уже тянулся к его разуму, несмотря на то, что она понятия не имела, что она делает и как, и внутреннее тепло этого прикосновения текло через него, как долгожданный вздох ветра, нежно пробирающегося сквозь листья центрального гнездовья клана Яркой Воды.

***

Андерс не знал, что именно Стефани сказала, чтобы убедить Джессику, но примерно спустя неделю после встречи и приветствия, после того как она взяла Храбреца, чтобы торжественно изучить собранную экспедицией Уиттакера самую последнюю коллекцию артефактов древесных котов, она спросила его, пойдет ли он с ней на следующий день на частное интервью с доктором Идальго.

— Я была бы очень признательна, если бы ты пошёл, — сказала Джессика, когда он шел вместе с ней обратно к аэрокару. — Он из тех, чья область специализации схожа со специализацией твоего отца? Он не против? Должна ли я сперва получить его разрешение — из-за гонорара и всего остального?

— Ты имеешь в виду, что папа мог бы подумать, что я общаюсь с врагом или типа того? — Андерс рассмеялся. — Не совсем. На самом деле он, скорее всего, был бы благодарен — это дало бы ему понимание того, как думает другая сторона. И этот гонорар на самом деле нужен только для того, чтобы компенсировать потраченное тобой время, чтобы помочь ему. Понимаешь, это не означает, что ты не можешь помогать кому-то ещё.

Впрочем, зная своего отца, Андерс подумал, что доктор Уиттакер не стал бы возражать, если бы Джессика так и думала.

— Отлично! Спасибо. Я немного нервничаю. Это будет мое первое интервью с одной из самых больших шишек.

— Серьёзно? Я думал, у тебя уже было несколько встреч.

— Была парочка, — призналась Джессика, — но они были с кем-то типа лаборанта. Та самая Гретта Грендельсон, которая хотела погладить Храбреца в шаттле, — у нас было несколько встреч, но она больше биолог, чем антрополог. Ее действительно интересуют такие вещи, как хвосты древесных кошек, — насколько они цепкие и как устроена их хватательная поверхность.

— Храбрецу нравится, когда в него тыкают?

— Вообще он неплохо справлялся с этим. Мне кажется, что он спокойно относится к Гретте.

Андерс нахмурился. — Звучит так, словно ты встречала и человека, с которым он спокоен не был.

— Ты говоришь как антрополог, — хихикнула Джессика. — Но ты прав... Как-то Гретта привела с собой еще одного помощника доктора Радзински — человека по имени Дафф ДеВитт.

Андерс порылся в памяти. — Мне кажется, я разговаривал с ним. Красивый парень, светлые волосы, выглядит как тяжелоатлет?

"Джессика что, покраснела?".

— Это он. У него была куча вопросов про поведение древесных котов.

— Ты говорила, что Храбрецу он не понравился.

"Да, она покраснела".

— Эммм, ну да… Мистер ДеВитт ... я имею в виду, что ему нравится... ну он вроде как флиртовал. Гретта думает, что это было круто, но то, как он это говорил, заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Андерс фыркнул. — Ты действительно хорошенькая, Джессика. Мне не кажется странным, что он флиртовал с тобой.

Джессика закатила глаза. — Это было нечто большее. Он был из того типа людей, кто заставляет меня чувствовать, что флиртует на автомате. Он знает, что хорошо выглядит, поэтому понимает, к чему это может привести.

— И ты считаешь, что Храбрецу это не понравилось.

— Я думаю, что это отлично объясняет, почему Храбрецу явно было с ним непросто. Я написала Стефани, и она согласилась, что древесные коты, похоже, не любят неискренности.

— Впрочем, как и Стефани — рассмеялся Андерс. — Так или иначе, я был бы рад пойти с тобой на встречу с доктором Идальго. Когда она у вас?

— Завтра не слишком рано?

Андерс тряхнул головой. — А во сколько?

— В середине утра, — Джессика ответила в тот момент, когда они подошли к её припаркованному аэрокару. — Мы предположительно должны встретиться в одном из конференц-залов их отеля. Тебя захватить?

— Я был бы не против, — ответил Андерс. — Аэрокар экспедиции стал более востребованным, так как здесь появились КА, и не все ездят сюда каждый день.

— Отлично! Увидимся!

***

Андерс был прав, прогнозируя, что доктор Уиттакер одобрит его поход к доктору Идальго.

— Он очень хорош — прозвучало неохотное признание. — Он действительно оценил коллекцию моих артефактов. На самом деле, я думаю, что изо всех трёх старших членов группы он наиболее близок к тому, чтобы признать, что древесные коты должны быть размещены где-нибудь на шкале разумности.

— Где-нибудь? Там, где люди?

— Наверное, нет. — Доктор Уиттакер пренебрежительно махнул рукой. — Я бы хотел видеть, к какому мнению о нём вы придёте.

— Значит, ты не собираешься дальше портить образцы. — Андерс засмеялся. — Хорошо, папа. Я дам тебе знать, что я думаю.

На следующее утро, когда Джессика подобрала его, он спросил: — Доктор Идальго знает, что я приду?

— Ага. Я сказала ему, что мне может понадобиться переводчик, который разговаривал с антропологом.

— И у него не было с этим никаких сложностей?

— Нет, насколько я поняла. Вообще-то он хорошо отзывался о коллекции твоего папы.

Длинный худощавый доктор Идальго полулежал в кресле в конце конференц-зала, но выпрямился, как только они вошли. — Доброе утро — и спасибо вам обоим, что пришли, это… — Он замолчал, покачал головой и поправился: — Спасибо вам всем, что пришли.

Андерсу было интересно, кого пропустили в первом приветствии — его или Храбреца, — но он не собирапся спрашивать, чтобы остаться вежливым.

Доктор Идальго продолжил, на этот раз подчеркнуто обращаясь к Джессике. — Я считаю, что Храбрец – садовник. Будет ли для него комфортнее, если мы выйдем на встречу на улицу? В этом комплексе есть несколько очень красивых садов, и в это время дня они почти пусты.

Джессика лучезарно улыбнулась ему. — Ему бы это понравилось. Кроме того, я думаю, что в это время года ему немного некомфортно в отапливаемом помещении. Его шубка стала гуще с тех пор, как ночи стали прохладнее.

— И как вы с этим справляетесь? — спросил доктор Идальго, махнув рукой в сторону двери, ведущей к обещанным садам.

— Ну, он всегда может выйти на улицу, а я держу свою комнату в прохладе. И я не имею ничего против свитера. Моя семья приехала сюда летом, так что я практически не видела зимы, но я много слышала о ней от своих друзей. Я думаю, что Храбрецу потребуется как можно более плотная шубка, когда начнутся снегопады.

— Весьма разумно, — согласно кивнул доктор Идальго.

Однако Андерс подумал, что КА пришел к немного другому выводу, чем могло показаться с его слов. Он взглянул на Храбреца, пытаясь понять, что думает древесный кот, но Храбрец был занят, вытянувшись со своего насеста на плече Джессики, чтобы осмотреть лозу, проложенную вдоль ближайшей решётки так, чтобы не повредить само растение.

Вопросы доктора Идальго шли по шаблону. Он спросил про сачок Храбреца и о том, сделал ли тот его самостоятельно. Спросил про другие инструменты, которые использовал Храбрец, и о том, насколько легко он приспособился к человеческим технологиям  — как о том, что тот мог использовать сам, например копию мешка, так и о том, что он использовал опосредованно, например катаясь на аэрокаре.

В конце концов они дошли до застеклённой террасы на крыше, обставленной столами и скамейками. Когда они разместились там, доктор Идальго спросил Джессику, не мог бы Храбрец продемонстрировать что-нибудь из своих базовых навыков, например завязывание узлов или владение инструментами. Быстрота, с которой Храбрец согласился, сказала Андерсу даже без одобрения Джессики, что древесный кот не нашел ничего угрожающего в этом конкретном члене группы КА.

Очевидно, что Джессике тоже нравился доктор Идальго. Андерсу пришлось признать, что было что-то очаровательное в том, как тот тянул кувшин за одну из ручек и бормотал: "Потрясающе!" или "При личном просмотре это намного отличается от увиденного в записи". Доктор всегда спрашивал разрешения перед тем, как записать выборочные действия: он никогда не предполагал, что выданное ранее разрешение распространялось на все последующие действия.

После того как они некоторое время пробыли на террасе, доктор Идальго объявил: — Я думаю, что мы все заслужили отдых. Могу я позвонить и заказать закуски? Или, может, обед?

Они согласились, и вскоре после этого, когда они сидели, жуя бутерброды, сложенные горкой на толстом нарезанном хлебе, Джессика спросила: — Итак, не для протокола: что вы думаете о древесных котах?

Доктор Идальго перестал разбирать на части свой бутерброд и задумался. — Не для записи?

Джессика показала унилинк, как бы подтверждая, что запись не идёт.

— Отлично. — Доктор Идальго медленно скатал ломтик жареной говядины капри и задумался. — Я полагаю, что без сомнения древесные коты располагаются в каком-то месте шкалы разумности. Они используют инструменты, они их делают. Они также выказывают желание иметь больше инструментов, чтобы удовлетворять свои базовые потребности. Некоторые собранные доктором Уиттакером черепки и фрагменты тыкв определённо украшены. Не слишком замысловато, правда, но это выполняет задачу стремления если не к красоте, то, по крайней мере, к разграничению.

— И это делает их выше на шкале разумности? — спросила Джессика.

— Особенно на этом примитивном уровне, — согласился доктор Идальго. — Наблюдать за Храбрецом было очень интересно. Я выбрал эти сады, потому что в них растут как растения, которые являются чисто декоративными, так и те, что являются одновременно декоративными и съедобными. Хотя Храбрец и отдаёт предпочтение тем растениям, которые съедобны, ему не чужды и красивые.

— Разумеется, — добавил он смущённо, — некоторые мои коллеги сказали бы, что я субъективен.

— А как другие участники вашей группы относятся к древесным котам? — спросил Андерс.

— Их не так просто убедить, — печально произнёс доктор Идальго. — Я указываю на артефакты, а доктор Радзински парирует примерами других созданий, которые делают инструменты или украшают логово. Я упоминаю украшения, а доктор Дарролин спрашивает, вижу ли я какие-либо свидетельства письменности или хотя бы разговорной речи.

Он вздохнул, отщипнул кусочек хлеба от своего бутерброда, сплющил его как таблетку и проглотил. — Это проблема ещё и потому, потому что мы имеем дело с загрязнёнными образцами.

— Загрязнёнными? — переспросила Джессика.

В ответ доктор Идальго указал туда, где Храбрец осторожно складывал семена в один из пакетов с образцами.

— Там, где когда-то существовала потенциально нетронутая культура, — сказал он, — теперь есть культура, безвозвратно загрязнённая контактами с людьми. Я не виню вас, юная леди. СЛС предоставила древесным котам инструменты еще до того, как вы ступили на эту планету. Однако, как только ущерб нанесён, становится всё труднее судить о том, насколько разумен вид. Взять хотя бы интерес Храбреца к садоводству. Есть ряд свидетельств того, что древесные коты наблюдали за людьми, занимающимися сельским хозяйством, и решили подражать им. Это сильно отличается от самостоятельного развития навыков.

Джессика выглядела смущенной, когда доктор Идальго продолжил.

— Лично я  хотел бы увидеть две вещи. Во-первых, я хотел бы, чтобы древесных котов признали разумными. Во-вторых, я хотел бы увидеть, что приложены усилия, чтобы сохранить их в незагрязнённом состоянии. Популяция, которая не контактировала с людьми, должна быть защищена от контактов с ними. Популяция, имевшая контакты с людьми — например, кланы Храбреца и Львиного Сердца, — должна быть переселена на территории, где они могли бы вести свой природный образ жизни, не подвергаясь влиянию человека. Только так они смогут превратиться в нацию, которой они должны были бы стать. В противном случае они станут жалким подобием человечества.

— Вы, должно быть, шутите! — воскликнула Джессика. — Древесные коты – это древесные коты. Они никогда не смогут стать людьми.

— Вот именно!, — сказал доктор Идальго. Он потянул себя за мочку уха и грустно улыбнулся. — Ранее ты упоминала, что убедилась, что Храбрец отрастил свою толстую зимнюю шубку. А если что-то ему помешает, ты позволишь ему замёрзнуть?

— Никогда!

— Значит, ты или будешь держать его в помещении, — что неестественно для древесного кота, — или снабдишь его какой-нибудь одеждой. Даже в ходе самых тщательных исследований доктора Уиттакера мы не обнаружили никаких доказательств того, что древесным котам нужно носить что-то кроме их натурального меха. Следовательно, твоё желание защитить его привнесет в его жизнь чужеродный элемент. Если у древесных котов действительно есть какая-то форма общения (а я считаю, что это именно так, в отличие от доктора Дарролин), то эта идея начнёт распространяться.

Джессика выглядела ошеломленной. Андерсу показалось, что она сникает на глазах. Он знал, насколько сильно и Джессика, и Стефани заботятся, чтобы их партнёры – древесные коты посещали не только друг друга, но и свои кланы. Что бы произошло, если бы древесных котов изолировали в резервациях для их же блага? Станут ли изгоями древесные коты, принявшие людей?

Храбрец отложил сумку с образцами и мягко мяукнул. Затем он подошел к Джессике и уткнулся своей пушистой головой в её разлохмаченную причёску. Однако он не ворчал сердито и не рычал на доктора Идальго, поэтому Андерс предположил, что древесный кот тем самым показывал, что человек не хотел причинить ему вреда.

Никакого вреда. Только тюремное заключение. Только изоляция от его собственного народа и людей, запечатанных в маленьких аккуратных резервациях, где коты могут спокойно жить по своим обычаям. Андерс тяжело сглотнул. И можно не спорить, что земли, отданные древесным котам, будут не самыми лучшими. Коты будут уничтожены якобы добротой таких людей, как доктор Идальго.

Он вспомнил отрывок из книги, которую доктор Нэц подарил ему на день рождения. Там была целая глава про то, как менее развитые культуры были уничтожены насильственной ассимиляцией более развитых культур. Но в той же главе также были примеры того, как часто хорошо продуманные усилия по защите этих менее развитых культур заканчивались их ограничением, удушением и, в конечном итоге, разрушением, как и в результате ассимиляции.

— Прости, Андерс, — произнес доктор Идальго. — Ты что-то сказал?

— Нет, сэр. — Андерс изо всех сил старался казаться нормальным. — Просто думаю о некоторых долгосрочных последствиях.

— А. Прирожденный антрополог, идущий по стопам отца.

Андерс заставил себя усмехнуться, но внутри содрогнулся. Он подумал об отчётах Стефани о потере Львиного Сердца. Когда Стефани и Львиное Сердце вернутся домой, оденет ли она кота в свитер? Он представил, как отреагируют КА, как Идальго будет горевать о загрязнении культуры, как некоторые непременно презрительно усмехнутся.

Впервые с тех пор, как уехала Стефани, он обнаружил, что желает, чтобы она повременила с возвращением.

***

В дополнение к обычным обязанностям разведчика Зоркий Глаз старался, насколько возможно, патрулировать границу угодий клана, где заходило солнце: там, где он почувствовал Бича Пловца и Проворные Пальцы из клана Окутывающих Деревья. Зная, что это опасная область, Зоркий Глаз попросил других членов Безземельного клана держаться от неё подальше. Никто не жаловался на это, поскольку Зоркий Глаз поделился предупреждением Бича Пловца с остальной частью клана. Более того, потеря дома означала, что дел было достаточно, чтобы каждый комплект настоящих рук и ног был занят в каждый момент бодрствования.

Сам Зоркий Глаз охотился, когда выпадала возможность, ставя ловушки и силки для мелкой дичи. Он вынимал древесного прыгуна из одной из своих ловушек, когда заговорил мыслеголос.

<Эти ловушки могут поймать больше ваших, чем древесных прыгунов и жевателей коры, Зоркий Глаз из Безземельного клана. Возможно, вы захотите продвинуться немного дальше на восход.>

Зоркий Глаз узнал Проворные Пальцы из клана Окутывающих Деревья, но когда он поискал другой мыслесвет, то не нашёл. Он задавался вопросом, есть ли у Проворных Пальцев пара, потому что одним из преимуществ такого партнерства было усиление и мыслеречи, и способности обнаруживать мыслесвет других. Это могло бы объяснить, почему Проворные Пальцы мог его обнаружить, в то время как он не мог найти никаких следов другого. Он подозревал, что Проворные Пальцы находится на предельной дистанции, но, тем не менее, он позаботился о том, чтобы приглушить свой мыслесвет, чувствуя себя неловко из-за того, что кто-то, кто не был членом клана или его другом, имел такое преимущество перед ним.

Он вежливо ответил: <Могу я оставить мою добычу или ты заберешь её?>.

<Оставь, но когда ты будешь переставлять ловушку, смести её дальше к восходу солнца. В моем клане есть те, кто опасается, что твой Народ просочится на нашу территорию, как вода выходит из берегов реки>.

<И вы перекрыли бы разлив этой реки?>

<Таков приказ старейшин моего клана.>

Зоркий Глаз подумал, что, возможно, Проворные Пальцы не был полностью согласен с ними. Однако кредо Народа, изложенное в самых старых песнях певиц памяти, заключалось в том, что мудрость старших должна была быть услышана младшими. Таким образом, весь клан сможет избежать ошибок, сделанных в прошлом.

Обычно Зоркий Глаз без проблем соглашался с таким подходом. Традиционный способ обучения охоте заключался в том, чтобы позволить детёнышу попробовать одну или две охоты без наставничества. Только после того, как детеныш остался голодным из-за слишком быстрого нападения или из-за того, что не знал особой уловки для намеченной добычи, начиналось серьёзное обучение, ведь только тогда детёныш осознавал ценность прошлого.

Однако в последнее время он начал задаваться вопросом, почему последнее слово должно оставаться за старейшинами, если возникает проблема, в которой у них нет практического опыта, которым они могли бы руководствоваться. Конечно, лесные пожары бывали и в прошлом, но эти пожары были в числе первых, где способность Народа перекочёвывать на новые территории была затруднена присутствием двухногих.

Он испустил тяжкий вздох. Поскольку его собственные правила заключались в том, чтобы не бросать вызов устоям клана Окутывающих Деревья, так как они могли решить, что время терпимости закончилось, он не мог протестовать.

<Проворные Пальцы, я признателен тебе за то, что ты позволил мне оставить добычу. Может, ты хотел бы разделить её со мной?>

<Это любезно с твоей стороны, Зоркий Глаз, но мне лучше вернуться на свой пост. Наш клан не пострадал так сильно, как по твоим рассказам пострадал твой, но целители разума просили нас как можно меньше нарушать внутреннюю гармонию нашего клана — а это значит, что старейшин огорчать не стоит.>

Зоркий Глаз был весьма заинтересован. Даже способность делиться мыслями не означала, что Народ неуязвим для разногласий. Когда не удавалось достичь согласия, это разномыслие иногда могло стать достаточным, чтобы вмешались целители разума. Исцеление всегда включало определенную работу над разумом жертвы — и даже над телом в случае чисто физических травм: смягчение боли, предложение комфорта и уверенности. Однако целители разума специализировались на прикосновении к реальным разумам, чувствуя, где те отклонялись от истины, и помогали им вернуться к пониманию того, что потребности остальных так же важны, как и потребности личности.

<Твои старейшины натянуты до предела?>

Ответ Проворных Пальцев был переполнен усталостью. <Мы потеряли большую часть того, что хранилось с зимы, из-за пожара на границе, где растет наш мох. Мы также потеряли нескольких членов клана.>

<И, без сомнения, есть раненые.> Зоркий Глаз был рад, что они общались только мыслеголосом. Если бы Проворные Пальцы был достаточно близко, чтобы погрузиться в мыслесвет Зоркого Глаза, то горечь, которую испытывал Зоркий Глаз, было бы невозможно скрыть.

<Множество пострадавших. Не столько от самого огня, сколько от дыма. Он накрыл леса на большом расстоянии от пределов места, где горел огонь.> Невинное согласие в ответе Проворных Пальцев подтвердило догадку Зоркого Глаза, что Проворные Пальцы не мог прочесть его мыслесвет. <Несколько наших мудрейших старейшин погибли или стали инвалидами. Клан все еще пытается определить, у кого наиболее взвешенное мнение о том, как нам следует поступать в нашей меняющейся ситуации.>

<Значит, есть разные мнения?>

<Их много: начиная с того, нужно ли нам сменить наше центральное место угодий, до того, что делать с….>

Мыслеголос Проворных Пальцев умолк. В целом Народ не очень хорошо умел что-либо скрывать. Он просто слишком привык к общему мыслесвету. Разведчики и певицы памяти, вероятно, были лучшими по части этого, вероятно, потому,  что они имели дело с представителями Народа, у которых не было одинаковых приоритетов.

Зоркий Глаз задумался, что же собирался сказать Проворные Пальцы. "Что делать с захватчиками?". Или что-то более мягкое: "Что делать с этими несчастными беженцами?". Он хотел спросить, но передумал. В целом Проворные Пальцы был добр к нему и, соответственно, к Безземельному клану. Бросая ему вызов, он ничего бы не получил.

Вместо этого он произнёс: <Наш клан сильно полагался на наших целителей разума. Нам повезло, что, хотя мы потеряли всех певиц памяти, мы не потеряли целителей разума.>

<Вам повезло. Мы потеряли нашего самого старшего целителя разума, истинный источник знаний об извилистых путях, следуя которыми которым нескольких сильных умов могут привести клан, привычно повинующийся им, к страданиям.>

Это многое сказало Зоркому Глазу. Если Народ клана Окутывающих Деревья имели дело с конфликтом внутри своего собственного клана, это объясняло, почему Безземельный клан держали в подвешенном состоянии: их не приветствовали и не помогали, но и не прогоняли.

<Мне жаль. Надеюсь, исцеление наступит быстро.>

<Я тоже надеюсь. Это плохая ситуация для всех нас.>

Его высказывание включало и Безземельный клан, и Зоркий Глаз смягчился. Но следующая мысль Проворных Пальцев напомнила ему, что опасность еще далека от завершения — что на самом деле она усиливалась с каждым заходом солнца, приближая необходимость принять окончательное решение.

<Приближается Бич Пловца. Он не хотел бы застать меня болтающим на своём посту. Помни. Перемести свои ловушки дальше к восходу солнца. Помни...>

Зоркий Глаз послал в ответ быстрое обещание, что он это сделает, но когда он взвалил на плечи сетку со своим уловом и приготовился бежать в направлении дома, он задался вопросом, как долго они смогут следовать таким предупреждениям. Со временем его клан будет вытеснен туда, где садится солнце... или умрёт.

Chapter 10

— Стефани! Карл!

Они остановились и повернулись в сторону кричащего. Молодой человек, лет на пять старше Карла, помахал им рукой и подошел к ним в сопровождении более взрослой светловолосой, зеленоглазой женщины. Стефани узнала Аллена Харпера, одного из помощников декана Чартермана. Он был аспирантом — по геологии, она полагала — и тоже был со Сфинкса, поэтому Чартерман поручил ему показать ей и Карлу кампус для их первоначального ориентирования. Однако она понятия не имела, кем могла быть его спутница.

— Мы застали вас между занятиями? — спросил Харпер подойдя, и Карл покачал головой.

— Мы свободны до ужина, — сказал он. — Просто возвращаемся в общежитие, чтобы вернуть Львиное Сердце к кондиционеру.

— Только Львиное Сердце, да, — засмеялся Харпер.

— Ну, может быть, меня тоже. — Карл вытер пот со лба и улыбнулся. — Вы меня упрекаете?

— Я тоже со Сфинкса, помнишь? — Харпер покачал головой. — Я рад, что застал вас. Декан Чартерман попросил меня познакомить вас с миз Эдер. — Он указал на женщину рядом с собой. — Стефани, Карл, это Гвендолин Эдер. Миз Эдер, Стефани Харрингтон и Карл Цивоник.

— Я так рада наконец встретиться с вами обоими! — Миз Эдер улыбнулась, протягивая руку сначала Карлу, а затем Стефани. — Я много слышала о вас — и, конечно, о Львином Сердце. — Она улыбнулась древесному коту на плече Стефани. — Вживую он выглядит даже более впечатляющим, чем на видео.

Стефани с трудом улыбнулась в ответ. Она почувствовала резкий спазм чего-то очень похожего на настороженность в тот момент, когда миз Эдер подошла ближе пятидесяти метров, и она знала, откуда это пришло. Она потянулась, чтобы коснуться ушей Львиного Сердца.

— Не знаю о впечатляющем виде, — сказала она, — но для меня он всегда выглядит впечатляюще.

— Я себе представляю: учитывая обстоятельства, при которых вы познакомились. — Эдер покачала головой. — Я бывала на Сфинксе, но никогда не встречала гексапум в дикой природе, да и не хотела бы.

— Мы не поощряем это, — откликнулся Карл. — В конце концов, для туризма плохо, если съедят слишком много туристов.

Эдер засмеялась, а Харпер повернулся и покачал головой.

— Это то, что Карл считает чувством юмора, миз Эдер. Несмотря на это, он действительно очень хороший парень, если познакомиться с ним поближе.

Карл только невозмутимо улыбнулся.

— В любом случае, — продолжил Харпер, — декан хотел, чтобы я познакомил вас друг с другом. Двоюродный брат миз Эдер — граф Пещеры Эдер, один из наиболее щедрых спонсоров университета, и она сама очень активно поддерживает университет. Она также один из директоров фонда Эдер.

Он выжидательно посмотрел на них, а Стефани взглянула на Карла, чтобы определить, узнал ли он это имя. Она провела собственное исследование про Фонд Эдер после просмотра отчетов Андерса и Джессики об их встречах с КА и, судя по тому, что ей удалось обнаружить, фонд был примерно таким же респектабельным и авторитетным, как и другие некоммерческие организации. Его список спонсоров и покровителей читался как "Кто есть кто" мантикорской аристократии, включая короля, и он отличался выдающейся историей агрессивной защиты биоразнообразия обитаемых планет Звёздного Королевства.

Она успокоилась, прочитав его устав и просмотрев каталог достижений. И всё же, несмотря на это, она всё ещё чувствовала... тревогу. Она знала, что беспокоится, может быть, даже чересчур беспокоится, когда дело касается древесных котов, но Андерсу и Джессике не могло показаться, особенно когда Храбрец поправлял их. Если у них были сомнения по поводу некоторых из КА, у них, вероятно, была причина, и не было никакой информации на сайте Фонда — или где-либо ещё в публичных записях — о том, как именно он решил, каким КА спонсировать поездку на Сфинкс.

Уголок правого века Карла дрогнул в самом легком из подмигиваний, и Стефани подавила внезапную улыбку. Да, Карл узнал это имя. На самом деле Стефани была готова поспорить, что он догадался, с кем была связана миз Эдер в тот момент, когда Харпер её представил. Вероятно, это и вызвало его замечание о гексапумах и туристах.

— Я слышала о вашем фонде, миз Эдер, — сказала она. — Я обменивалась сообщениями с парой наших друзей на Сфинксе по поводу экспедиции, которую он спонсировал.

— О, я бы хотела, чтобы мы действительно спонсировали это, — сказала Эдер. У неё было мелодичное контральто, и блеск в зелёных глазах приглашал посмеяться вместе с ней. — К сожалению, честность заставляет признать, что мы только ускорили его. Я бы хотела, чтобы мы были теми, кто подумал об этом — и намного раньше, чем сейчас — но...

Она поморщилась и пожала плечами.

— Раньше, чем сейчас? — повторил Карл, и Эдер кивнула.

— Мы стремимся осознать и защитить биоразнообразие. Это то, чем мы занимаемся. Большинство людей сейчас не особо обеспокоены такими вещами, учитывая, что три целые планеты, по сути, всё ещё пусты, но Фонд полагает, что это лишь вопрос времени, когда человечество действительно начнёт расширять своё присутствие здесь, в Системе Мантикоры. Знаете, мы уже делаем это на самой Мантикоре, и пройдёт не так много лет, прежде чем то же самое начнётся и на Сфинксе. Вы могли подумать, что организация, обеспокоенная такими вещами, должна быть готова настолько, чтобы сразу понять, что означало — или могло означать — открытие Стефани древесных котов для нашей миссии, но, честно говоря, мы проспали. Мы должны были спонсировать авторитетного ксеноантрополога вместо того, чтобы позволить этому ужасному человеку — Больгео — проскользнуть мимо нас. Если уж на то пошло, нам следовало настоять на том, чтобы лучше проверить его полномочия, и в этом случае всего этого скандала могло и не случиться.

Но я полагаю, мы были слишком сосредоточены на том, что делали здесь, на Мантикоре. И к тому времени, когда мы осознали, насколько неудачным был выбор "доктора" Больгео, Министерство внутренних дел и губернатор Дональдсон подписали контракт с авторитетной и должным образом квалифицированной командой из Урако. Мы решили, что ситуация в порядке, но потом произошел инцидент, связанный с пожарами прошлого года. Честно говоря, мы начали чувствовать... обеспокоенность по поводу будущего экспедиции Уиттакера, и пока статус контракта доктора Уиттакера не был полностью определён, вся ситуация с древесными котами находилась в подвешенном состоянии.

Откровенно говоря, мы позволили другим людям опередить нас. К тому времени, когда мы начали беспокоиться, Торговая палата Звёздного Королевства, Научная ассоциация Мантикоры, Королевский институт и по крайней мере три или четыре другие частные и правительственные организации уже пришли к выводу, что нам необходимо расширять и углублять наши исследования древесных котов. Фактически, они начали сбор средств для привлечения дополнительных ксеноантропологов ещё до нашего участия в этом. Конечно, мы сами являемся заинтересованной стороной, но наше финансовое участие относительно невелико. Наш самый большой реальный вклад заключался в содействии организации и работе с Университетом и Министерством, чтобы помочь в проверке полномочий и опыта всей команды доктора Радзински, планировании поездок и, честно говоря, в открытии для них нескольких дверей здесь, в Звёздном Королевстве и в интеграции в неконкурентные отношения с доктором Уиттакером и его командой.

— Могу только предположить, что вы никогда не встречали доктора Уиттакера, — сухо сказал Карл. Эдер приподняла бровь, и он пожал плечами. — Он действительно хороший человек во многих отношениях, — продолжил Карл. — Но в том, что касается академических исследований, он примерно так же неконкурентен, как пара голодных гексапум над луговым кроликом.

— О, он не так уж плох, Карл! — запротестовала Стефани со смехом, и Эдер одобрительно усмехнулась.

— Поверьте мне: даже если это и так, он не будет первым учёным такого типа, которого я встречала. Без обид, Аллен, — добавила она, взглянув на помощника декана Чартермана.

— Вы ведь понимаете, что я провожу практически всё своё время здесь, в этом кампусе, не так ли? — ответил Харпер. — Поверьте мне, я был в позиции лугового кролика среди научных гексапум вроде доктора Уиттакера на многих факультетских собраниях.

— Именно так. — Эдер снова повернулась к Стефани. — На самом деле одна из главных причин, по которой наш фонд подключился — даже в столь поздний срок— была попытка... сгладить некоторые неровности, связанные с академическим эго. Конечно мы считаем, что невозможно слишком много знать о древесных котах. Это понятно. И чем больше людей мы просматриваем, тем больше у нас перспектив, тем большему мы можем научиться. Но в то же время мы должны ограничить свою навязчивость. Какова бы не оказалась правда о древесных котах, они являются первоначальными владельцами Сфинкса, и мы должны выказывать им определённую любезность, когда приезжаем в гости. Более того, мы хотим избежать загрязнения их культуры или чрезмерного стресса в их обществе. Последнее, что нам нужно сделать — это провалиться с конкурирующими командами учёных, которые могли бы — с наилучшими намерениями — нанести большой ущерб древесным котам из-за чистого невежества — просто потому, что у нас не было достаточно времени, чтобы изучить важную информацию о них.

Выражение её лица стало серьёзным, и Стефани почувствовала, что кивает в ответ.

— Привлечение этих дополнительных перспектив и точек зрения важно, но я полагаю, что не менее важно для нас иметь всех... под одной крышей. И при прямом участии Лесной Службы, чтобы не допустить, чтобы ещё один Больгео ускользнул от нас.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Стефани. — И я конечно же согласна с тем, что Львиное Сердце или его семья меньше всего нуждаются в том, чтобы орды незнакомцев бродили по их территориям! Честно говоря, я бы предпочла не привлекать ещё больше ученых, но я понимаю вашу точку зрения и ценю то, как вы пытаетесь защитить котов.

— Это меньшее из того, что мы можем сделать, — сказала ей Эдер. — И это подводит меня к тому, почему я попросила декана Чартермана познакомить меня с вами. Аллена больше интересуют камни, чем деревья и птицы — или древесные коты — но, учитывая ваш статус в СЛС, и особенно ваши отношения со Львиным Сердцем, нашему фонду было бы очень интересно услышать ваши впечатления о том, насколько хорошо человеческое присутствие на Сфинксе взаимодействует с местной экологией. И, конечно, — она посмотрела на Львиное Сердце через плечо Стефани, — как люди на Сфинксе реагируют на открытие древесных котов. Мы все понимаем, что это станет серьёзной проблемой в не столь отдалённом будущем, и мы были бы признательны за всю информацию, которую мы можем получить как можно раньше. Мы знаем, что вы здесь, на Мантикоре, только для прохождения курсов в университете, но нам очень не хотелось бы упустить возможность подумать над чем-то вроде этого, пока у нас есть такая возможность.

Стефани почувствовала, что внутренне напряглась немного сильнее — как всегда, когда на первый план выдвигался вопрос о будущем котов, но в том, что только что сказала Эдер, было много смысла. Не то чтобы признание этого факта сильно повлияло на чувство настороженности, исходящее от Львиного Сердца.

— Надеюсь, что это не станет серьёзной проблемой, — услышала она себя.

— Как и мы, — заверила её Эдер, — но мы не можем притворяться, что человечество имеет безупречную репутацию в отношении аборигенных видов. Вот почему мы хотели бы пригласить вас двоих на ежемесячный ужин фонда в предстоящий вторник в качестве наших гостей. Большинство директоров будет присутствовать, и с вашего разрешения мы хотели бы пригласить некоторых из наших самых щедрых жертвователей — и некоторых членов бизнес-сообщества Звёздного Королевства, которым не помешало бы встать на сторону древесных котов — и попросить вас, возможно, сделать краткую презентацию о древесных котах, а затем ответить на несколько вопросов.

— Нас двоих? — спросила Стефани, и Эдер поморщилась.

— Я знаю. Я знаю! Мы хотим поговорить о древесных котах и даже не просим вас взять с собой Львиное Сердце, что глупо. К сожалению, до прошлой недели мы не знали, что вы на планете, и у нас возникла проблема с рестораном, где мы всегда встречаемся. Они не готовы пустить древесного кота к себе... пока. — Её глаза заблестели. — Мы работаем над ними, и я не думаю, что они будут выдвигать какие-либо возражения к тому времени, когда мы закончим, но мы не сможем решить эту проблему до ужина в этом месяце. Надеюсь, к следующему месяцу мы разберемся с ними и сможем пригласить Львиное Сердце, прежде чем вам обоим придется отправиться домой, на Сфинкс.

— Понимаю. — Стефани посмотрела на Карла, который пожал плечами. Затем она потянулась, чтобы погладить уши Львиного Сердца. — Думаю, мы могли бы быть там, — сказала она через мгновение. — Предполагая, что нагрузка на занятиях позволит, во всяком случае.

— О, я думаю, в этом случае вы можете рассчитывать на декана, который заступится за вас, — заверил её Харпер. — Если это необходимо... что вряд ли.

— В таком случае мы будем рады принять приглашение, миз Эдер.

— Хорошо! — Эдер ослепительно улыбнулась. — Все члены правления будут рады услышать это, Стефани, и я лично с нетерпением жду очень интересного и информативного вечера.

* * *

Когда Андерс увидел вызов Джессики на своем унилинке, он неохотно ответил на звонок. К этому моменту он уже достаточно общался с КА и боялся еще одного интервью. Хотя если он этого боялся, что же чувствовал Храбрец?

— Привет, Джесс. Что случилось?

— Привет, Андерс. У нас с Тоби есть несколько бесплатных билетов на концерт под открытым небом в одном из парков возле Твин Форкса. Не хочешь ли ты приехать? Мы могли бы заехать и забрать тебя.

Андерс ответил не задумываясь. — Ты имеешь в виду прогулку, которая не имеет ничего общего с древесными котами и их технологиями — или отсутствием технологий, или тем, могут ли они общаться на сложном уровне? Я в деле!

— Ты даже не хочешь узнать, какая будет музыка?

— Неважно. Даже монотонное пиликанье было бы долгожданным спасением от антропологического общества. Когда ты сможешь забрать меня отсюда?

Джессика усмехнулась. — Концерт начинается сразу после обеда.

— Тогда позволь мне перед этим угостить тебя — и Тоби — обедом. Ты можешь забрать меня так рано?

— Конечно. Мы с мамой поменяем расписание.

Как оказалось, музыка была действительно хорошей — по крайней мере, с человеческой точки зрения. Однако вскоре после начала концерта Храбрец прижал свои настоящие руки к ушам.

— Они, наверное, используют какую-то частоту, которая раздражает его, — предположил Тоби, когда Джессика печально усмехнулась, а затем вынесла древесного кота.

Она поспешила вернуться через несколько минут.

— Я вывела Храбреца на край поля. Мы не так далеко от дома, чтобы он не смог вернуться обратно. Я подозреваю, что он использует это время и по пути займется ботаникой. Он принес с собой сетку для переноски и несколько пакетов для образцов.

Первая группа — та, которая так раздражала Храбреца — определённо играла интеллектуальную музыку типа "сиди и слушай", но большинство из тех, что последовали за ней, тем или иным образом побуждали зрителей присоединиться к ней. Андерс обнаружил, что танцует с незнакомыми людьми, смеясь и пробуя незнакомые движения. И он не раз станцевал с Джессикой. Это было действительно мило. Стефани не особо любила танцевать.

Когда Джесс сказала, что у неё и Тоби есть билеты, Андерс подумал, не мог ли между ними начаться роман. "Но если Тоби и интересует кто-нибудь, так эта милая маленькая рыжеволосая девушка", подумал он. "Кажется, я видел, как она смотрела представления дельтапланерного клуба. Интересно, есть ли у него поклонницы?".

Свежий холодок сфинксианского осеннего вечера закончил концерт. Джессика сначала высадила Тоби, затем взглянула на дисплей своего шлема (прим. переводчика: в оригинале HUD: Head-Up Display — проецируемый дисплей, который представляет данные, не требуя от пользователей отводить взгляд от своих обычных точек обзора).

— Хочешь поужинать с нами? Сегодня утром я помогала маме готовить, так что знаю, что у нас много еды. Доктор Марджори попросила маму вынести из теплиц излишки, а то многое пропадёт зря. Морозильник заполнен до отказа.

— Ты уверена, что это будет нормально?

— Я как бы намекнула маме сегодня утром, но перепроверю, чтобы ты сам прочитал её "да". Так ты идёшь?

— Конечно! Но заскочим в кафе "Красная Буква". Я куплю коробку замороженной выпечки, чтобы подсластить свой визит.

— О... В этом нет необходимости. Ты и так достаточно сладкий. — Джессика покраснела до корней волос. — Я имею в виду, что тебе будут рады без взятки.

Андерс почувствовал, что краснеет. — Серьёзно. Прими это от сына КА. Гостю с угощением всегда рады больше.

Он связался с отцом и оставил сообщение, что вернётся позже. Когда он вернулся к машине Джессики с большой коробкой обещанной выпечки, он обнаружил, что она заканчивает разговор. Она протянула свой унилинк, чтобы он смог прочесть последнее сообщение.

— Тебя ждут к ужину, — сказала она. — Мама и папа еще не вернулись домой, но скоро вернутся. Прямо сейчас всем руководят близнецы, Мелани Энн и Арчи. Тиддлз и Натан — с мамой.

Андерс и Стефани были единственными детьми. Они разделяли свое изумление по поводу неорганизованной, но тем не менее функционирующей амёбы, которой была большая семья Джессики. В действительности же на Сфинксе такие большие семьи были более обычным явлением, чем их статус "единственных". Стефани сказала, что её родители надеялись завести ещё одного или двух детей, но пока время не казалось подходящим. Она относилась к этому довольно философски.

— На самом деле, я уже почти вне этого, — сказала она, когда Андерс спросил, что она думает по этому поводу. — Через пару лет я буду в колледже. После этого, ну, я действительно хотела бы написать несколько заметок о тех частях Сфинкса, которые я не знаю достаточно хорошо. Есть многое в этом мире, что я хочу испытать.

Андерс подумал, чувствовал бы он себя так же спокойно, если бы его родители внезапно подарили ему младшего брата или сестру, когда он услышал, как Джессика затаила дыхание.

— Подожди, — сказала она, потянувшись к управлению. — Там внизу аэрокар, который я не узнаю. Близнецы знают, что им нельзя впускать незнакомцев, но Мелани Энн слишком доверчива. Тем не менее, я бы предпочла не суетиться. Я опущусь на задний двор, и мы сможем войти незамеченными.

Она проделала манёвр с таким умением — и так тихо, — что Андерс подумал, что Джессике, возможно, приходилось время от времени входить и выходить незамеченной.

"Или я просто подозрителен? В доме, где так много маленьких детей, вероятно, находить способ войти и выйти, не разбудив ребёнка, становится второй натурой".

— Храбрец ещё не вернулся, — сказала Джессика тихо, когда открыла дверь аэрокара. — Он в дороге.

Вечерний холод загнал всех внутрь. Джессика пошла вокруг дома. Андерс был здесь много раз со Стефани и знал достаточно о планировке дома, чтобы понять, что они направляются к боковой двери, ведущей в коридор, разделяющий переднюю и заднюю части дома. Это был хороший выбор. Они могли войти незаметно и услышать всё, что говорилось в большей части дома.

Джессика открыла дверь и быстро пригласила его войти внутрь. Относительная тишина сразу же поразила Андерса. В доме Фериссов никогда не было тихо — слишком много людей там жило для этого, — но в этот вечер обычного оживлённого шума не было. Где-то играла музыка, но ноги не грохотали вверх и вниз по лестнице, а на кухне не гремели столовые приборы.

Вместо этого из передней части дома, где было что-то вроде гостиной, раздался взрослый мужской голос. Мгновение спустя ему ответил пронзительный детский голос, который, по мнению Андерса, принадлежал Арчи, мужской половине близнецов. Они не могли разобрать слов, но всё звучало достаточно спокойно, и Андерс почувствовал, как его плечи расслабляются от напряжения, которое он не осознавал.

Джессика приложила тонкий палец к губам и пригласила Андерса следовать за ней. Перешагнув через разбросанные игрушки, они пошли по коридору к передней части дома и остановились перед дверью гостиной.

Мужской голос сказал: — Значит, вы никогда не чувствовали угрозы, хотя слышали, что древесные коты едят мясо?

— Нет, — задумчиво сказала Мелани Энн. — Наши собаки, Отис и Муки, едят мясо, но мы их не боимся.

— Отис и Муки, — педантично поправил более молодой голос — Биллиам? — едят собачий корм. Храбрец считает его невкусным. Он съел бурундука. Я видел. Он съел его целиком.

— Это тебя огорчило? — спросил мужчина. — Некоторые держат бурундуков дома, потому что они милые.

Голос был знакомым. Через мгновение Андерс узнал: Дафф ДеВитт, ассистент доктора Радзински. Однажды отец сказал что-то о нём... но что? Вспомнил!

— Интересно, какие связи у этого парня, ДеВитта. Он определённо далеко не лучший антрополог, которого я встречал. Радзински, должно быть, выбрала его по какой-то другой причине.

ДеВитт был красивым мужчиной со светлыми волосами, тёмными глазами, впечатляющей мускулатурой и точёными чертами лица. Злобный тон голоса отца ясно дал понять, по какой причине, по его мнению, Клеонора Радзински привела с собой ДеВитта. В то время Андерс отверг его презрение к другому мужчине как ещё один пример папиной профессиональной ревности, но теперь он думал, что отец был прав. Конечно, это был непрофессиональный способ проведения интервью! Все братья и сёстры Джессики были моложе неё — определенно слишком молоды, чтобы проводить собеседование без присутствия родителей — и его вопросы безусловно были наводящими.

Биллиам, благослови его Бог, весело болтал о том, что выбор Храбреца его совсем не беспокоил. Фактически, он, казалось, по-детски обрадовался тому факту, что Храбрец "даже проглотил кишки!".

Андерс ожидал, что Джессика, которая по-своему была не менее бесстрашной, чем Стефани, бросится защищать Храбреца, но она сдержалась. Затем она взглянула на него, и когда Андерс увидел глубокие морщинки беспокойства на ее лице, он сразу понял, что её сдерживало.

Защита Храбреца будет означать, что его есть от чего защищать. Джессика — и я тоже — были бы худшими людьми для этого, потому что мы, как известно, любим древесных котов. Я уверен, что ДеВитт найдет способ использовать это в свою пользу.

Он потянулся к руке Джессики и коснулся унилинка на её запястье. — Позвони, — сказал он. —- Прерви его так.

Джессика кивнула. Она могла бы послать сообщение, но вполне вероятно, что поглощенная разговором группа проигнорирует это. Однако, учитывая отсутствие обоих родителей, маловероятно, что дети проигнорируют сигнал входящего звонка.

Она пошла в заднюю часть дома, когда на помощь пришёл очень неожиданный рыцарь. Послышался звук открывания входной двери, которая вела в маленькое фойе прямо перед гостиной. Было слышно, как обутые в ботинки ноги Бадди Ферисса шагнули внутрь.

— Кто вы, молодой человек? И что вы делаете в моем доме?

Джессика указала туда, где они могли бы наблюдать за происходящим в гостиной через отражение в одном из множества окон. ДеВитт плавно поднялся на ноги, по-видимому, нисколько не взволнованный, и протянул руку мистеру Фериссу. Бадди Ферисс был крупным жилистым мужчиной, зарабатывавшим на жизнь разнообразной работой, часто связанной с физическим трудом. В настоящее время он носил остроконечную бороду, а его тёмно-каштановые волосы — такие же вьющиеся, как у дочери — были длиннее современной моды. Он выглядел довольно раздражённым, но ДеВитт нисколько не выглядел испуганным.

— Я Дафф ДеВитт, ассистент доктора Радзински. Я позвонил недавно, и мне сказали, что я могу прийти и поговорить с вашей семьей о жизни с древесным котом.

— И кто дал разрешение? — грохочущее рычание было адресовано всем детям, и Мелани Энн неуверенно подняла руку.

— Наверное, я, папа. Я имею в виду, он спросил, знает ли кто-нибудь здесь что-нибудь о древесных котах и можно ли с ним поговорить. Я не знала, что он придёт, но когда он пришел...

Она затихла.

— Ага. — Односложная фраза обещала последствия, но мистер Ферисс не отвлёкся.

— Мистер ДеВитт, возможно, вы этого не заметили, но стекло в переднем окне треснуло. Хозяин дома всё время забывает исправить это, и это становится проблемой, поэтому я не буду извиняться.

Андерс усмехнулся. Хозяевами дома Фериссов были те самые Франчитти, которых так не любила Стефани.

— Так что я случайно услышал, о чём вы спрашивали моих детей. Довольно много из того, о чём вы их спрашивали. Тот фрагмент, где вы показали им схему зубов древесного кота, был очень интересен. Ещё был эпизод, в котором вы подчеркнули, насколько у них твёрдые когти и сколько когтей у них есть. Не совсем научно, правда?

ДеВитт моргнул. Изучал ли он вообще семью Ферисс, но он, очевидно, совершил ошибку, полагая, что отсутствие формального образования говорит об отсутствии мозгов. По выражению его красивого лица, он только что понял, что совершил серьёзную ошибку.

Следующие несколько минут были довольно интересными с точки зрения наблюдателей, особенно с учетом того, что теперь эти наблюдатели могли быть уверены, что Дафф ДеВитт не собирался покидать дом Ферисс с какими-либо пикантными высказываниями о злобных древесных котах. Мистер Ферисс не только удостоверился, что ДеВитт вел запись разговора — Биллиам в этом был весьма полезен — но и настоял на том, чтобы стереть не только запись, но и резервную копию, сделанную в унилинке ДеВитта.

— Я буду говорить с вашим начальником, молодой человек, о научности методах и этичности обращения с несовершеннолетними как субъектами, — заключил мистер Ферисс, выводя нежеланного гостя за дверь. — Я действительно сделаю это. Мы же можем испортить образец? Я мог бы даже упомянуть, что я думаю о подонках, гнусных псах, которые могут напугать маленьких детей. Но если вы уйдёте тихо, я смогу не предавать это огласке.

Когда гневно сверкавший тёмными глазами ДеВитт ушёл, мистер Ферисс крикнул: — Хорошо, ты можешь выйти, Джессика. И этот молодой человек тоже. Прежде чем твоя мама вернётся домой к ужину, мы собираемся устроить охоту за мусором, чтобы убедиться, что наш замечательный посетитель не оставил после себя никаких других устройств. Всегда стоит перестраховаться, по крайней мере, я так думаю...

Джессика выскочила из укрытия и обняла отца. Андерс последовал за ней медленнее, напряжённо размышляя.

"Теперь я думаю, что понимаю, почему — несмотря на необходимость всё время переезжать — эта семья работает. Когда всё доходит до дела, они могут рассчитывать друг на друга. Раньше я жалел Джессику, но теперь... Теперь я думаю, что действительно завидую ей".

* * *

"Герб Чарльстона" был самым шикарным рестораном, который когда-либо видела Стефани. На самом деле, он был достаточно шикарным для того, чтобы даже заставить её немного нервничать. Её мама настояла на том, чтобы она взяла с собой хотя бы один "хороший наряд", хотя Стефани всегда чувствовала себя наиболее комфортно в одежде, которая лучше подходила для того, чтобы ходить по лесу. В данный момент она была рада, что её мать проявила такую непреклонность в этом вопросе, но она была почти уверена, что её представление о "хорошей одежде" отстояло от стандартов "Герба Чарльстона" на несколько световых лет.

По собственному опыту на Сфинксе она знала, что недавно заселённые миры предпочитали более низкие здания, без настоящей башни в сотню этажей, но "Герб Чарльстона" был смешон. Расположенный посреди собственного пространства площадью четыре гектара с тщательно ухоженными ландшафтами, он изображал то, что его собственный сайт назвал "неоклассической архитектурой", хотя Стефани не могла понять, какому неоклассическому стилю он следовал. Здание было не выше трёх этажей, его крыша была покрыта красной черепицей, его стены были сделаны из местного мантикорского гранита, а фасад окаймлен высокими рифлёными колоннами, чьи основания были почти такой же толщины, как рост Стефани. Это было место, от которого просто пахло богатством, властью и престижем, и несмотря на внушительный размах его чётких, чистых линий, что-то заставило её напрячься, как только она увидела его.

"Возможно то, что те, кто управлял им, не дали тебе взять с собой Львиное Сердце", напомнила она себе. "Помни, надо быть вежливой!".

Невероятно высокомерный живой человек настоял на том, чтобы открыть дверь такси, как будто Стефани и Карл были неспособны к такой сложной и требовательной задаче, и каким-то образом удержался от того, чтобы обнюхать их, но это было явно сложно. В ответ она сладко улыбнулась ему, пока он провожал их двоих по широкой, короткой лестнице в ресторан. Она не могла решить, беспокоился ли он больше о том, чтобы они не заблудились, или о том, что они могут решить украсть старинные дверные ручки, если он не будет следить за ними.

Внутри были точно такие стены, обшитые деревянными панелями, полированные мраморные полы и тихая фоновая музыка, как она и ожидала, и она обнаружила, что начинает задумываться, что у неё может быть общего с Фондом Эдер, если он регулярно проводит собрания здесь. Она только начала подумывать о стратегическом отступлении к такси, когда кто-то позвал её по имени.

— Стефани! Я так рада, что вы и Карл смогли присоединиться к нам сегодня вечером, — сказала Гвендолин Эдер. Она направилась к ним по блестящему каменному полу, высокая и красивая, в якобы простом маленьком платье, которое, вероятно, стоило больше, чем аэрокар Харрингтонов, и широко улыбнулась. — Мне жаль, что вам пришлось приехать на такси. Если бы вы позвонили мне, Фонд был бы рад подвезти вас.

— Мы прекрасно справились, спасибо. — Стефани снова вежливо улыбнулась, хотя ей и хотелось отметить, что они с Карлом вполне способны самостоятельно пройти по чащам Сфинкса. Ужас поиска аэротакси, вероятно, был чем-то, с чем они были готовы столкнуться, когда это было абсолютно необходимо.

— Что ж, теперь, когда вы здесь, позвольте мне показать вам дорогу в нашу столовую. — Гвендолин сморщила нос в очаровательной улыбке. — Лично я думаю, что те, кто строил это место, были слишком озабочены тем, чтобы определённые люди были должным образом впечатлены величием здания. Нужен навигатор, чтобы ориентироваться внутри него!

В её тоне было столько веселья, что Стефани снова улыбнулась ей, на этот раз гораздо более естественно. Она взглянула на Карла и увидела, что он тоже улыбается, поскольку Гвендолин каким-то образом заставила их проводника (надзирателя) исчезнуть, не сказав ни слова. Затем она повернулась и повела их двоих сквозь море полированного мрамора, через арку вниз по двум пролётам короткой лестницы, за угол, вниз по коридору, вверх по лестнице, через атриум с рощей экзотических декоративных деревьев и цветущего кустарника, мимо пруда с декоративными карпами и — наконец! — через ещё одну дверь в маленькую уютную столовую, где, вероятно, поместилось бы не более трёх или четырёх сотен ближайших друзей Стефани.

Это было путешествие, которое даже Стефани могло заставить почувствовать себя немного не в своей тарелке.

Окна во всю стену выходили на маленькое красивое озеро на территории ресторана, и заходящее солнце висело прямо над ним, изливая красивый золотой свет. В конце столовой стояла кафедра, образовавшая небольшой островок среди похожих на льдины столов, покрытых белыми льняными скатертями и сверкающих серебром хрустальными бокалами. Их ждало уже две дюжины человек. Присутствующие казались почти потерянными в этой огромной комнате, и, как она мрачно отметила, почти каждый из них был одет так же элегантно, как Гвендолин.

— Эй, не волнуйся, — тихо проговорил ей на ухо голос, и она краем глаза взглянула вверх, на улыбающегося Карла. — Они все здесь, чтобы увидеть и услышать тебя, Стеф, — добавил он и мягко хлопнул её по плечу.

Она улыбнулась в ответ, затем повернулась и спокойно последовала за Гвендолин в великолепие банкетного зала.

* * *

— А теперь, дамы и господа, — объявила Гвендолин Эдер почти два часа спустя, — мне доставляет большое удовольствие представить вам Стефани Харрингтон!

Она улыбнулась со своего места на кафедре, приглашая Стефани присоединиться к ней, и сидящие в столовой с энтузиазмом зааплодировали вставшей Стефани. Вступление не было строго необходимым, учитывая тот факт, что она и Карл уже были представлены, казалось бы, бесконечному кругу богачей, аристократов и богатых аристократов. Тем не менее, аплодисменты были сильнее, чем ожидала Стефани, и она несомненно почувствовала небольшой приступ удовольствия, когда её приветствовали. В то же время она почувствовала соответствующее раздражение от того, что она была единственной, кого пригласили поговорить с ними. Карл был так же вовлечён в СЛС — и в защиту котов, — как и она, но Фонд Эдер (как и все остальные в Звёздном Королевстве), похоже, был зациклен на её драматичной первой встрече со Львиным Сердцем.

"Ну, во всяком случае они все знают о первой встрече", поправила она себя, вспомнив грозу и маленького вора сельдерея под дождём.

Аплодисменты продолжались, пока она не присоединилась к Гвендолин на маленькой сцене, а затем стихли, и Гвендолин продолжила.

— Я знаю, что все вы знакомы с новостями о Стефани и Львином Сердце, и я уверена, что все вы так же раздражены, как и я, тем, что он не смог присоединиться к нам сегодня вечером. Однако, поскольку вы знаете публичные части их истории, я думаю, мы можем пропустить обычные витиеватые представления и сразу перейти к настоящей причине, по которой мы все собрались здесь сегодня вечером. — Она посмотрела на Стефани. — Стефани, я думаю, было бы неплохо попросить вас рассказать нам немного о том, какие на самом деле древесные коты, а затем, если вы не возражаете, ответить на несколько вопросов из зала.

— Конечно. — Стефани улыбнулась ей в ответ, чуть более уверенно, чем она чувствовала себя на самом деле, затем подошла к кафедре и настроила микрофон более комфортно для своего роста, пока Гвендолин возвращалась на свое место.

— Во-первых, — начала она, — позвольте мне поблагодарить всех вас за приглашение Карла и меня присоединиться к вам сегодня вечером. — Она слегка подчеркнула имя Карла и увидела, как несколько человек посмотрели в его сторону. — И, как и Гвендолин, мне жаль, что Львиное Сердце не может быть здесь тоже. На самом деле он гораздо лучше говорит за котов, чем я когда-либо могла... даже если он не может говорить.

Тихий весёлый рокот был ответом на её последнее замечание, и она сделала глубокий незаметный вдох. "Теперь самое сложное", напомнила она себе. Надо получить для котов поддержку этих людей, сделать это таким образом, чтобы они стремились защитить Львиное Сердце и остальных, не подчеркивая их интеллект.

— Когда я впервые встретила Львиное Сердце, я делала что-то действительно глупое, — начала она, — и если бы он не пришёл на помощь, меня бы не было здесь сегодня. Думаю, это означает, что я, вероятно, немного предубеждена в его пользу, и для меня большое счастье иметь возможность поговорить с такой организацией, как Фонд Эдер, о нём и остальных древесных котах. Очевидно, что мы только начинаем по-настоящему узнавать о котах, и пройдут многие годы, прежде чем кто-либо будет готов дать им какую-либо окончательную оценку. Но уже ясно одно: они были на Сфинксе задолго до нас, и именно поэтому СЛС объявила их охраняемым видом. Однако это только предварительный статус. Он может быть изменён или отменён, и мы с Карлом оба считаем, что это было бы действительно плохой идеей. Я надеюсь, что после этого вечера вы согласитесь с нами, потому что мы можем использовать всю возможную помощь, чтобы убедиться, что коты защищены так же, как они защищали меня от гексапумы.

Она слышала спокойную искренность в собственном голосе и, глядя на свою аудиторию, ей показалось, что она увидела то же во внимательных выражениях лиц и склонённых слушающих головах. Во всяком случае, она на это надеялась.

— В тот день, — продолжила она, — когда мой дельтаплан врезался в королевский дуб, я понятия не имела, что должно было случиться. Я думала...

Chapter 11

— Ну, я должна признать, что рада, что всё закончилось, — призналась Стефани несколько часов спустя, когда Гвендолин Эдер и Освальд Морроу, которого та представила как одного из финансовых менеджеров своего кузена графа, провожали её и Карла к стоянке такси. — Разговор с таким количеством людей заставил меня нервничать намного больше, чем я ожидала!

— В самом деле? — Гвендолин склонила голову, глядя на неё. — Я не думаю, что кто-то мог заподозрить это, глядя на вас. Я думаю, вы очень хорошо с этим справились. Не так ли, Освальд?

— Я не видел никаких признаков нервозности, — согласился Морроу. — И я думаю, вы также неплохо справились с вопросами.

— И... ловко, — сказала Гвендолин. Стефани быстро оглянулась на неё, и старшая женщина слабо улыбнулась. — Я надеюсь, что вы не поймете это неправильно, Стефани, но мне было совершенно очевидно, что вы несколько раз тщательно подбирали слова. Вы очень активно защищаете древесных котов, не так ли?

— Ну, может быть. — Стефани старалась не раздражаться. — Хотя я думаю, у меня есть на то довольно веские причины!

Она почувствовала, как большая рука Карла легла ей на плечо и мягко сжала, так что Стефани заставила себя расслабить мышцы, которые пытались напрячься.

— Конечно, есть, — спокойно согласилась Гвендолин. — Это было наблюдение, а не критика. Я считаю, что вы совершенно правы, защищая их — как и Фонд Эдер, не так ли? — я имела в виду, что это комплимент. Я не знаю, каково будет окончательное суждение о разумности древесных котов, но я полностью согласна с тем, что сейчас надо действовать медленно и осторожно. Последнее, что кто-либо из нас хочет видеть на Сфинксе, — это повторение того, что произошло на Барстуле.

Стефани вздрогнула при напоминании об амфорах с планеты Барстул и о том, как они были истреблены людьми-поселенцами в их родном мире, чтобы никто не мог предположить, что он принадлежит им, а не пришельцам. Рука на её плече снова сжалась, на этот раз как успокаивающе, так и предупреждающе, и она заставила себя пристально взглянуть в зелёные глаза Гвендолин.

— Да, это недопустимо, — услышала она свой спокойный голос. — И вы правы: размышления о таких вещах, как Барстул, действительно заставляют меня осторожно относиться к тому, с каким энтузиазмом я говорю о котах. О, я знаю, что в случае со Сфинксом рано беспокоиться о подобных вещах, особенно когда Лесная Служба заботится о них, и особенно когда мы не можем продемонстрировать, насколько они умны на самом деле. Хотя я беспокоюсь об этом. Я слишком многим обязана Львиному Сердцу, чтобы просто стоять и смотреть, как с ним или с остальными древесными котами происходит что-то плохое.

— Конечно, — признала Гвендолин, когда они вышли из "Герба Чарльстона" в тёплую, свежую ночь Лэндинга к такси, ожидающему на стоянке. — Иначе и быть не могло, и я рада — я уверена, что весь фонд рад — найти в вас такого хорошего друга. И, конечно, в Карле и остальных сотрудниках СЛС.

Стефани улыбнулась ей и протянула руку.

— Спасибо! И я рада, что Фонд тоже на стороне котов! — сказала она, крепко пожимая руку Гвендолин. — Я бы хотела остаться и поговорить о них ещё немного, но у нас с Карлом экзамен в девять часов утра, и я знаю, что один кот будет ждать, чтобы потребовать дополнительный стебель сельдерея, когда мы возвратимся в общежитие!

* * *

— Мы здорово облажались, — тихо заметил Освальд Морроу, когда ожидавшее его и Гвендолин Эдер такси поднялось в воздух.

— Она гораздо более представительна и убедительна, чем я ожидала от человека её возраста, — согласилась Гвендолин. — Я знала, что она должна быть жёсткой и решительной, раз она пережила встречу с гексапумой, и было очевидно, как только они пришли, что она умна. Но она намного спокойнее и собраннее, чем я думала. Она даже не дрогнула, разговаривая с членами Фонда, не так ли?

— Ничего, что кто-нибудь мог заметить. — Морроу поморщился. — Знаешь, журналисты просто полюбят её, как только она начнет давать интервью. Умная, милая, жёсткая, зрелая — худший кошмар пиар-кампании, Гвен! Если она начнет раздавать интервью, вроде той небольшой беседы, которую она провела сегодня вечером, но с древесным котом, сидящим у неё на плече и выглядящим так же мило — и сурово, со всеми этими шрамами и отсутствующей ногой! — все слюнявые идиоты в Звёздном Королевстве встанут за маленьких монстров. И если это произойдёт, ты можешь поцеловать все эти земельные опционы на Сфинксе на прощание. Парламент признает права этих маленьких бестий на планету, и рыночная стоимость опционов провалится сквозь землю..

— Ты сразу схватываешь очевидное, Оззи? — едко заметила Гвендолин. — Конечно, если это произойдёт, стоимость опционов упадёт! Если я не ошибаюсь, это именно то, что ты и я пытаемся предотвратить, не так ли?

— Да, это так, — ворчливо ответил Морроу. — И в данный момент я думаю, что в этом отношении наши дела не выглядят слишком хорошо.

— Может быть, и нет. Но это всё ещё только возможность, не так ли? Что слышно от доктора Радзински?

— Ничего хорошего, — мрачно сказал Морроу. — Она говорит, что очевидны доказательства того, что они не только используют инструменты, но и изготавливают их, и возможно, более продвинуты в этом, чем мы опасались. — Он покачал головой. — Она не сможет убедить академическое сообщество в том, что они неразумны, Гвен. Во всяком случае, ненадолго. И я думаю, что она гораздо менее оптимистична, чем раньше, в возможности убедить людей, что их разумность минимальна.

— Хотела бы я сказать, что удивлена. — Гвендолин задумчиво посмотрела на исчезнувшие огни такси и поджала губы. — Итак, если мы не сможем придумать какой-то пестицид, который убьёт только древесных котов, не беспокоя остальную экосистему, похоже, мы с ними застряли.

Морроу с беспокойством взглянул на неё. Он думал, что она всего лишь шутила насчет уничтожения котов, но с Гвендолин всегда было чуточку сложно быть уверенным. Несколько лет назад он понял, что на самом деле она была гораздо более безжалостной, чем он, когда полностью посвятила себя операции... и у неё было больше вложено в эти опционы земли Сфинкса, чем он думал вначале.

— Ну, — вздохнула она через мгновение, — что сделано, то сделано. Я знаю, что другие будут настаивать на решении "просто животные", но ты прав; в конце концов, оно не пройдёт. Однако это не значит, что мы не можем получить большую часть того, что хотим. Думаю, нам с тобой пора сосредоточиться на плане Б. По крайней мере, таким образом мы сможем уменьшить ущерб.

Морроу недовольно хмыкнул. В этом она почти наверняка была права, но она также была права насчет других. Настоящие дельцы денег, стоящие за их усилиями, не будут довольны, если хоть одна из земель, на которые они держали опционы, будет вырвана из-под них и возвращена древесным котам. И они не собирались быть довольны людьми — вроде некоего Освальда Морроу, — которые позволили этому случиться.

— Фрэмптон и другие будут вопить, — предостерегающе сказал он.

— Пусть вопят. — Гвендолин пожала плечами. — Как только мы убедим общественное мнение в том, что бедных, коренных, едва разумных маленьких дикарей нужно поместить в резервацию, чтобы защитить их от разлагающего влияния людей, мы на полпути к успеху. У нас более чем достаточно друзей в парламенте, чтобы убедиться, что границы резервации построены таким образом, чтобы не включать ни одну из хороших земель на Сфинксе, Оззи. А если не достаточно... — она снова пожала плечами, — Фрэмптон и другие всегда могут купить нам дополнительных друзей, не так ли? Конечно, не повредит, если мы сможем убедить большое, кровоточащее сердце публики, что маленькие монстры слишком опасны, чтобы им было позволено бегать свободно там, где они могут подвергнуть опасности детей или других невинных прохожих, не так ли?

— Нет, не повредит, — согласился Морроу с новым уколом беспокойства. — А что? У тебя есть что-то на уме?

— О, я думаю, что могу сказать, что есть, — ответила Гвендолин с лёгкой улыбкой. — Нужно некоторое время на обдумывание, но у меня определённо есть кое-что на уме.

* * *

Поскольку Андерс знал, как Стефани нервничала из-за выступления на банкете Фонда Эдер, он подождал, пока не получил от неё письма об этом, чтобы рассказать ей о менее чем профессиональном поведении Даффа ДеВитта по отношению к детям Ферисс.

Когда он сделал это, её следующее сообщение показало, что она восприняла инцидент так же серьёзно, как он, Джессика и мистер Ферисс. Они так часто переписывались за последние несколько недель — намного чаще, чем когда он был на Мантикоре, — что вся прежняя скованность исчезла. Стефани растянулась на кровати, в шортах и безрукавке. Она расслабленно подложила руки под голову и болтала босыми ногами. Рядом отдыхал Львиное Сердце. То, что кот не сидел на Стефани — а он наверняка сидел бы, если бы они были дома на Сфинксе, — напомнило Андерсу, что хотя в этой части Сфинкса была осень, на Мантикоре было намного теплее.

— Ты хочешь, чтобы я узнал, что кто-нибудь из Фонда Эдер знает об этом ДеВитте? — сказала Стефани. — Они не выбирали членов команды, но проверили их полномочия. Они могут знать кое-что, чего не знают твой отец и доктор Нэц, а Гвен Эдер казалась очень милой. Если что-то происходит, о чём она не знает, я уверена, что она будет более чем счастлива помочь нам разобраться в этом. Дай мне знать, хорошо?

Остальная часть сообщения Стефани была в основном о занятиях. Она была так занята, что даже не выходила из кампуса, кроме ужина Фонда.

— ...мама и папа приедут примерно через две недели, чтобы отдохнуть перед моим выпуском. Они говорят о продлении их визита ещё на неделю или две, чтобы я могла путешествовать с ними, но я не знаю... Я действительно хочу вернуться домой, увидеть вас и помочь с КА. Посмотрим. У меня может не быть большого выбора в этом вопросе.

Андерс обдумал предложение Стефани и подготовил ответ. Зная, что Стефани очень хотелось бы услышать, что он думает о её плане, он занялся этим в первую очередь.

— Давай воздержимся от использования Фонда Эдер, пока не увидим, как ведёт себя ДеВитт. Прошла почти неделя, а он вёл себя как ангел. Джесс и я попросили Крис и Чета присмотреть за ним — или, я полагаю, можно сказать, следить за тем, остается ли он с остальными КА или занимается своими делами. Говорят, он определённо остается со всеми. Может быть, доктор Радзински отчитала его после того, как мистер Ферисс поговорил с нею. Я надеюсь, что это так! Чтобы использовать детей таким образом, требуется быть очень мерзким.

— Трудно представить, что у вас ещё есть целый месяц — может быть, больше, если ваши родители решат взять вас в путешествие. Но не упускай шанс только из-за меня. Мне было слишком одиноко и жалко себя, чтобы по-настоящему насладиться этим, когда я застрял на Мантикоре, а ты была на Сфинксе, но на этой планете есть несколько действительно захватывающих мест. Если у тебя есть возможность отправиться в один из круизов по заливу Язона — не воздушный, а водный — сделай это. Ты не пожалеешь — ещё есть время. На днях папа снова сказал, что мы обязательно пробудем здесь до осени. На этот раз я так рад, что сезоны на Сфинксе длятся пятнадцать месяцев.

На мгновение он закусил губу. Трудно было поддерживать её, когда больше всего он хотел убедить её вернуться на Сфинкс, но он сопротивлялся этому порыву как недостойному.

— Ты выглядишь очень мило в этих шортах... Думаю, это один из плюсов твоей поездки. Сфинкс такой холодный, что даже летом ты бы никогда не надела их, если бы осталась. Береги себя. Не учись слишком усердно. Дай пушистику сельдерея от меня. Привет Карлу... Скучаю... Пока...

* * *

Зоркий Глаз опасался, что время терпимости закончилось в тот день, когда исчез Красный Утёс.

Красный Утёс был рождён не в клане Качающихся Листьев, а в далёком клане, жившем там, где скалы были красивого цвета заката. Он пришел на территорию Качающихся Листьев много периодов назад, привлечённый — по крайней мере, он всегда так говорил, и ни у кого, кто разделял его мысли, не было причин сомневаться в точности этого утверждения, — самым прекрасным мыслесветом, который он когда-либо ощущал.

Этот мыслесвет принадлежал молодой кошке из клана Качающихся Листьев. В те дни у неё не было имени, её называли просто Крапинка — из-за красивых белых пятнышек, которые выделялись на её коричневой шубе. Сегодня Крапинку звали Прекрасный Ум, в знак признания качества, которое принесло ей партнера и несомненно тёплое и приятное отношение других. Вместе Красный Утёс и Прекрасный Ум вырастили несколько помётов котят. Последние родились прошлой весной и показали себя самыми хорошими котятами, которые когда-либо радовали своих родителей и обогащали их клан.

Но те самые котята были причиной того, что Прекрасный Ум, вероятно, умирала, а Красный Утёс медленно сходил с ума. Когда начался пожар, клан Качающихся Листьев сделал всё возможное, чтобы увести более слабых участников в безопасное место. Котята вели себя с восхитительным хладнокровием, руководствуясь обещанием, что, пройдя через меньшее пламя, они смогут избежать самого страшного из бушующих пожаров, разрушавшего их дома.

Затем одного маленького котёнка ударила пылающая ветка, сломав конечности с одной стороны. Прекрасный Ум послала вперёд других своих котят, а затем помчалась обратно за раненым. Из-за отсутствия густой смазки, которая давала некоторую защиту взрослым котам, мех котёнка загорелся, а его травмы не позволили ему скатиться с пылающей ветки, не говоря уже о том, чтобы погасить пламя.

Прекрасный Ум отбросила ветку, погасила пламя, а затем попыталась унести раненого котёнка, всё время вдыхая в лёгкие обжигающий дым. Котёнок умер у неё на руках. Когда Красный Утёс помчался назад, чтобы вытащить её в безопасное место, она уже далеко ушла вслед за своим малышом. Тем не менее, несмотря на свои травмы, Прекрасный Ум продолжала делать один неровный вдох за другим. Её ум был невредим, за исключением некоторых фрагментов, в которых были мечты о лучших днях, но Зоркий Глаз думал, не держалась ли она за жизнь, потому что знала, что без неё Красный Утёс, скорее всего, погибнет. Многие связанные пары не могли жить без своих партнеров. Иногда родитель выживает, если в нём нуждаются его котята, но Красный Утёс и Прекрасный Ум всегда были прежде всего парой. Он искренне любил котят, но всегда потому, что они были её частью.

Когда Зоркий Глаз возвратился к ручью с хорошей водой, где в настоящее время стоял лагерем Безземельный клан, он обнаружил, что Кислый Живот сердится, что Красный Утёс ушёл.

<Ушёл! И вышел за пределы досягаемости моего мыслеголоса.>

Это было нехорошо. Мыслеголос Народа доносился на большие расстояния, особенно когда искали кого-то хорошо известного. Очевидно, Красный Утёс рискнул пойти дальше, чем было разумно, или отказывался отвечать. Ни то, ни другое не обещало ничего хорошего.

<В какую сторону он пошёл?> спросил Зоркий Глаз.

<Откуда мне знать? > Мысли Кислого Живота были такими же неприятными, как его дыхание. <Ты разведчик. Я всего лишь бывший охотник, ставший опекуном котят.>

Кашель пришел оттуда, где лежала Прекрасный Ум. Она была не более чем кучкой коричневого и белого меха, но одна настоящая рука поднялась и указала направление, держась, пока Зоркий Глаз не сказал: <Понятно, сестра. Я пойду за ним. Я верну его. Обещаю.>

Но его сердце не согласилось с ним, потому что Прекрасный Ум указала на территорию, удерживаемую кланом Окутывающих Деревья.

* * *

Андерс только что закончил письмо Стефани, когда зазвонил его унилинк. Он посмотрел, кто его вызывает, и с большим облегчением принял звонок. Последнее сообщение Стефани было наполнено предстоящими экзаменами и визитом её родителей. Почему-то всё её волнение делало её дальше, чем когда-либо.

— Привет, Джесс.

— Привет, Андерс. Слушай. Мама спросила меня, не могу ли я помочь ей. Тиддлз не очень хорошо себя чувствует...

Тиддлз была самой младшей сестрой Джессики, крепкой и упрямой трёхлетней девочкой. Её настоящее имя было Табита, и Андерс не знал, откуда взялось это прозвище.

— ...и маме нужно отвести её к врачу. Проблема в том, что сегодня у мамы день регистрации роста растений на некоторых выгоревших участках, а также сбора образцов почвы и растений. При этом время действительно важно. Она спросила, думаю ли я, что смогу с этим справиться. Я сказала, что думаю, что смогу.

Голос Джессики казался необычно нервным, и Андерс подумал, что знает, почему. Наоми Ферисс сотрудничала с доктором Марджори в исследовании восстановления леса. Проект был важен по многим причинам — и не все из них научные. Доктор Марджори обещала соавторство с миссис Ферисс, что может обещать многое для будущих проектов. Компания несколько раз уже помогала миссис Ферисс, но они до сих пор не делали ничего самостоятельно.

— Тебе нужна компания?

— Серьёзно, — согласилась Джессика. — Я собираюсь позвонить остальным, но я хотела, чтобы ты... Ну, я имею в виду, прежде чем ты пообещаешь своему отцу, что отвлечешь от него КА, или принесёшь вёдра на участок, или что-то такое.

Андерс засмеялся. — Честно говоря, я думаю, что папа хочет, чтобы я таскал вёдра. Я сам искал способ избавиться от этого. Я тебе перезвоню, если возникнут проблемы, если нет, то ты можешь рассчитывать на меня. Где мне встретить тебя?

— Я могу заехать за тобой, — сказала Джессика. — Ты предполагаешь выехать пораньше? Мы поедем туда, где были большие пожары, до северо-востока Медностенных гор.

— Нет проблем. Увидимся.

* * *

Когда на следующее утро Джессика заехала за Андерсом, он был удивлён, увидев, что, не считая Храбреца, она была одна. Он думал, что она взяла хотя бы Тоби, поскольку он жил недалеко от неё, в Твин Форкс.

Она увидела, как он бросил взгляд на пустой салон её потрепанного аэрокара, прежде чем сел на пассажирское место на переднем сиденье и, как если бы Джессика читала его мысли, она начала говорить.

— Тоби не мог пойти. Сегодня какой-то особенный день в религии его семьи. Кристина и Чет на дежурстве. Надеюсь, ты не возражаешь.

Внезапно Андерс почувствовал робость. Не то чтобы он был с Джессикой наедине в первый раз. И не только с Джессикой, но и её эмпатичным древесным котом... Он удивлялся, почему это должно его беспокоить.

Он понял, что Джессика смотрит на него с выражением беспокойства на её красивом лице. Он покачал головой и поспешил ответить на вопрос.

— Возражаю? Нет, я не возражаю. Извини. Когда я понял, что Чета и Тоби не будет, я пытался вспомнить, взял ли я свой пистолет. Мы не должны быть там без защиты.

— Ты хочешь вернуться за ним?

Андерс притворился, что проверяет свою сумку, хотя он был абсолютно уверен, что взял пистолет с собой. Он проверил это перед выходом и убедился, что положил его в запасную коробку с оружием.

— Да, я взял его, — ответил он.

— Хорошо. — Джессика подняла аэрокар. — Я никогда не училась стрелять. У меня есть парализатор и распылитель слезоточивого газа, но мой отец не склонен к насилию. Он не против, если я научусь защищаться. Он даже записал меня на занятия по айкидо на нашей последней планете, но он говорит, что мы должны научиться защищаться, не становясь на уровень врага.

— Скажи это гексапумам, — сказал Андерс. — Что-то я сомневаюсь, что они видят это таким образом — и что слезоточивый газ остановит их. Парализатор — возможно, на полной мощности и если попасть в правильную точку.

— Да, — сказала Джессика. — Стефани говорит то же самое. Так как я обычно ходила в походы с ней и Карлом — а у них всегда было что-то стреляющее, а иногда и не одно, — я решила, что я в безопасности. В любом случае, мы, вероятно, просто используем свои антигравы, чтобы уйти с дороги.

— Ну, — сказал Андерс, — а я все таки рад, что научился стрелять. Я не так точен, как Карл или Стефани, но думаю, что смогу хотя бы замедлить что-то размером с гексапуму.

Они мчались над кронами деревьев. Твин Форкс и его окрестности исчезли из виду, но северо-восток Медностенных гор был ещё далеко. Джессика включила автопилот и откинулась на спинку сиденья.

— Забавно, — сказала она. — Знание, что Стефани так хорошо владеет оружием, убедило меня, что все истории, которые Труди рассказывала мне о том, что Стеф вспыльчива, должны быть правильными.

— Истории? — Как любой влюблённый молодой человек, Андерс стремился услышать истории из жизни своей возлюбленной до того, как он встретил её, даже — а может быть, даже особенно — те, которые она вряд ли расскажет сама. — Стефани вспыльчива? Ты, наверное, шутишь.

— Очевидно, это правда, — сказала Джессика. — Я впервые услышала об этом от Труди. Когда Стефани впервые познакомилась с местными ребятами, была мода заводить домашних животных. Бурундуки были популярны. Это норные зверьки размером с небольшую собаку, и хотя они могли лазить по деревьям, но далеко не так хорошо, как, скажем, древесная крыса, поэтому их несложно было поймать. Почти у всех в компании Труди был дома хотя бы один бурундук, а у Труди были еще квази-выдра и пара кроликов.

Как бы то ни было, однажды Стефани пришла в Твин Форкс со своими родными, и они сделали обычную попытку заставить Стефани поиграть с детьми её возраста. Когда она узнала, что в игре одевают бурундуков в банданы и шляпы, она взорвалась. Она ударила пару детей, разбила нос Труди и фактически сделала себя действительно непопулярной.

Андерс обнаружил, что неудержимо смеётся. Он видел изображения маленькой Стефани Харрингтон задолго до того, как встретил её. Марджори и Ричард Харрингтон очень гордились своим единственным ребенком, и в их доме были выставлены её многочисленные голографические изображения. Он без труда представил симпатичного маленького ежа с этих изображений, бьющим кучу детей, потому что они наряжали своих питомцев.

— Ух ты. Отличный способ заводить друзей и влиять на людей!

— Точно. — Джессика рассмеялась вместе с ним. — Когда я познакомилась со Стефани, я спросила её, действительно ли это произошло. Она признала, что было — и признала, что это было не один раз, прежде чем её родители отказались от идеи заставлять её общаться с кем-либо, кроме организованной группы, вроде клуба дельтапланеристов.

— Думаю, Труди не хотела бы признавать, что на её компанию неоднократно нападали, — предположил Андерс. — С одного раза Стефани может показаться злобной и неконтролирующей себя, но более одного раза — ну, это не улучшает представление о Стефани, но заставляет считать Труди и её друзей похожими на самые вялые листья салата.

— Я тоже так думаю, — согласилась Джессика. — Я думаю, Львиное Сердце раскрывает всё лучшее в Стефани — и в этом много хорошего. Она призналась, что сейчас ей легче сдерживаться.

— А тебе помогает Храбрец? — спросил он, и Джессика задумалась.

— Не с моим темпераментом. Я имею в виду, что у меня его действительно нет, а у Стефани есть. Я схожу с ума тихо, а не взрываюсь. Но я думаю, что Храбрец действительно помогает мне. Моя семья так часто переезжала, что у меня хорошо получается заводить друзей, но внутри я очень застенчива. Зная, что Храбрец так уверен в себе, в последнее время мне стало легче разговаривать с людьми о важных вещах, а не просто болтать.

— Ты имеешь в виду, что не говорила об этом раньше с Стефани?

— Я могла бы, — сказала Джессика. — Я имею в виду, что знаю, что ты, как и я, беспокоишься о ней. Не то чтобы я её осуждаю. Думаю, она, вероятно, уже кое-что тебе рассказала.

— Она сказала мне о своём темпераменте, — признал Андерс. — Но не сказала о разбитом носе Труди.

— Упс! — хихикнула Джессика. — Хотя я не думаю, чтобы она возражала против того, чтобы ты знал это. Она не такая, как Труди, которая морочила тебе голову как сучка, которой она и является. Труди думает, что нет парня на планете — может быть, даже во всей системе — который мог бы устоять перед ней.

— Но она встречается с таким нариком, как Стэн Чанг. — Андерс покачал головой. — Я просто не понимаю.

— Понять отношения других людей невозможно, — заявила Джессика. — Я не уверена, что кто-нибудь когда-нибудь построит формулу, которая точно объяснит, почему определённые люди влюбляются друг в друга.

Храбрец потянулся и погладил её, и Андерс понял, что она думает о чём-то конкретном, но прежде, чем он успел спросить, она сменила тему, рассказав о том, как встретились её родители — не похоже на ухаживание, если оно вообще было.

Естественно, что они затем заговорили о её младших братьях и сестрах, о том, как сильно всей семье нравится Сфинкс. Андерс подумал, считала ли Джессика, что разговоры о Стефани могут заставить его чувствовать себя плохо и она пыталась избавить его от этой боли. Несмотря на это, имя Стефани продолжало упоминаться. Невозможно было не говорить о ней, так как она так активно присутствовала в их жизни с тех пор, как каждый из них появился на Сфинксе.

Наконец Джессика взглянула на навигационный индикатор своего шлема.

— Мы приближаемся. Я хочу замедлиться, чтобы не пропустить нужное место. Мама хочет собрать данные с тех же растений вместе с проведением более общих исследований.

— Правильно, — сказал Андерс. — Сажайте нас, капитан. Пора нам поохотиться на детские формы супергигантских растений Сфинкса.

Смех Джессики был не похож на смех Стефани, но тоже звучал хорошо. Он прорвался через одиночество, напомнив Андерсу, что — неважно, как далеко была его девушка — у него ещё есть друзья.

* * *

Зоркий Глаз бежал через сетевые деревья. Зная, насколько точно знают друг о друге связанные пары, он взял курс в направлении указующего перста Прекрасного Ума. Однако он внимательно следил за любыми другими признаками, что тот, которого он искал, прошёл здесь. Он нашёл очень немногое: свежие следы когтей на коре, где Красный Утёс, очевидно, прыгнул слишком далеко и должен был вцепиться в ствол, кусочек измельчённого листа, кучку смятых перьев. Последнее выглядело так, как будто охотник прыгнул за потенциальной добычей и промахнулся.

Все это беспокоило Зоркого Глаза. Это означало поспешность и небрежность, что не предвещало ничего хорошего тому, которого он искал. К тому же, хотя он неоднократно звал своего друга, не было ни ответа, ни малейшего проблеска мыслесвета. Правда, Красный Утёс мог быть вне досягаемости. После пожаров стало меньше возможности для ретрансляции сообщений, чем раньше. Тем не менее, сердце Зоркого Глаза сильно забилось от предчувствия.

Зоркий Глаз знал, когда он пришёл в самое сердце области клана Окутывающих Деревья. Он знал с самого начала, что был в месте, которое такой, как Бич Пловца, назвал бы территорией клана. Однако теперь нельзя было изображать незнание. Он прошёл — и избежал — ловушек, установленных для жевателей коры вдоль ветвей сетевого дерева. Он видел подстилки из листьев и веток, установленные в удобных местах, где охотник мог молча ждать, пока дичь не убедится, что лес тих и безопасен. Он видел родник: его крошечный естественный бассейн превратился в идеальный пруд. Эти и еще десяток других переделок пейзажа сказали ему, что здесь живет Народ.

Тем не менее его призывы, точно направленные и сфокусированные, насколько это возможно, в надежде, что он сможет избежать внимания клана Окутывающих Деревья, остались без ответа. Только страстное желание найти Красного Утёса и убедить его вернуться домой к своей супруге и котятам заставило Зоркого Глаза продолжать искать. Он собирался сдаться, когда почувствовал запах крови — не крови дичи, а крови кого-то из Народа — и к этому ужасному запаху примешивался запах страха.

Не задумываясь о последствиях, Зоркий Глаз бросился к запаху. Даже если это был не Красный Утёс, такое сильное кровотечение было опасно. Любой, независимо от клана, пришел бы на помощь. Но когда он ворвался на поляну посреди рощи сетевых деревьев, Зоркий Глаз не нашёл ничего кроме клочка земли, пропитанного кровью и усеянного пучками меха. Так близко к источнику запаха Зоркий Глаз не мог сомневаться — это была кровь Красного Утёса.

Красный Утес был тяжело ранен или - более вероятно - мертв. Пытаясь сохранить надежду, Острый Глаз искал хоть какие-то следы мыслесвет Красного Утеса, но ничего не нашел. Он напомнил себе, что это не обязательно означает, что тот мертв. Расстояние, на котором коты могли ощущать мыслесвет друг друга, был намного меньше того, в котором они могли говорить. Однако это означало одно из двух. Либо Красный Утес был мертв или так близок к смерти, что его мыслесвет почти исчез. Или Красный Утес сумел сбежать, несмотря на его раны.

Зоркий Глаз принюхался к воздуху, внимательно осматривая окружающую обстановку с тем острым зрением и чувством деталей, благодаря которым он заслужил своё взрослое имя. Он обнаружил запах другого кота, смешанный с запахом Красного Утёса. Это был незнакомый запах, в том смысле, что Зоркий Глаз не встречал того, которому он принадлежал, но он уже встречал этот запах раньше. Он принадлежал кому-то, кто регулярно охотился в этой области, вероятно, кому-то, принадлежащему к клану Окутывающих Деревья.

Зоркий Глаз поискал дополнительную информацию, но, как ни странно, её не хватало. Опытный охотник учился скрывать след своего запаха. Зоркий Глаз думал, кто был здесь с Красным Утёсом — был ли он другом, унёсшим раненого Красного Утёса, или врагом, который его ранил?

<Ищешь своего друга?>

Насмешливый мысленный голос был знаком. Бич Пловца! Он не стал ждать ответа Зоркого Глаза, но продолжал в той же издевательской манере.

<Я вернул его туда, где ему место. Если хочешь найти его, не ищи в наших землях. Ищи в своих собственных.>

<Он был жив? Ты ему помог? Он был сильно ранен?>

Но ответа не было. Как бы решительно Зоркий Глаз не пытался, он не мог найти ни малейшего следа чужого мыслесвета. Бич Пловца, должно быть, ушел из зоны досягаемости, как только бросил свой вызов.

Некоторое время Зоркий Глаз думал о том, чтобы пойти за ним, но его беспокойство о Красном Утёсе победило. Собрав все шесть конечностей, он мчался по соединённым ветвям сетевых деревьев, его хвост развевался позади, как знамя.

* * *

Первое, что проверил Зоркий Глаз, это место, где в настоящее время собрался Безземельный клан. Было легко понять, что Красный Утёс не вернулся, не привлекая к себе внимания. Если бы он вернулся, новость сияла бы в мыслях всех присутствующих.

Желая удержать свои страхи при себе, Зоркий Глаз оставался рядом с лагерем как можно меньше времени. На бегу в мыслях Зоркого Глаза снова и снова повторялись насмешливые слова Бича Пловца.

<Я вернул его туда, где ему место. Если хочешь найти его, не ищи в наших землях. Ищи в своих собственных.>

Зоркий Глаз думал, что знает, что это значит. Он даже думал, что знает, где искать. Если Красного Утёса вернули "домой", он был там, где сожжённые земли граничили с землями клана Окутывающих Деревья. Он также знал, что это почти наверняка означало, что Красный Утёс мёртв. Однако он не успокоится, пока не узнает наверняка.

Хотя после пожара прошло достаточно времени, чтобы листва начала менять цвет в ответ на более низкие температуры, воздух рядом с разорёнными огнем участками всё ещё вонял горелым. Но на этот раз Зоркий Глаз почти не заметил этот запах. Он искал ещё менее желанный запах. Вскоре он нашёл его.

Красный Утёс лежал, превратившись в смятую кучку окровавленной и разорванной плоти и меха. Его мыслесвет давно умолк, и его сердце перестало биться. Лишённый той неистовой силы, которая наполняла его с тех пор, как его спутница была ранена, Красный Утёс выглядел маленьким и жалким.

Неуверенно протянув руку, Зоркий Глаз коснулся неподвижной фигуры, желая забыть это сломленное существо и помнить своего друга только таким, каким он был раньше. Он думал, знала ли Прекрасный Ум, что её супруг мертв. Он подозревал, что знала. Что, если он вернётся в лагерь и обнаружит, что она перестала цепляться за жизнь? Он не чувствовал ничего подобного, когда последний раз общался с ней, но часто, когда процесс затягивался, оставшийся партнёр просто умирал в ужасных страданиях.

Таким образом, Безземельный клан, и без того небольшой, теперь сократился не на одного, а на двух. Гнев сменил печаль в сердце Зоркого Глаза. Бич Пловца — даже с запахом смерти и пепла Зоркий Глаз мог уловить следы того же запаха, который он нашел на окровавленной поляне, — должно быть, догадался, что у Красного Утёса есть спутница. Возможно, он даже видел её образ в мыслях Красного Утёса. Неужели Красный Утёс умолял? Просил пощады? Просил разрешить пройти? Просил еды для своих голодающих котят?

Но Бич Пловца не пощадил. Хуже того, он не только убил, но и жестоко подшутил над убитым, переместив тело Красного Утёса, чтобы не было никаких сомнений в том, что при жизни или смерти члены Безземельного клана не приветствуются на землях его клана.

Прекрасно. Ни пощады. Ни прохода. Ни даже горстки корней или пары жёстких старых жевателей коры, чтобы облегчить медленный голод, с которым Безземельный клан столкнулся с приходом зимы. Бич Пловца прояснил свою точку зрения. Поиск нового дома для Безземельного клана превратился в нечто гораздо более мрачное. Это было объявление войны.

Chapter 12

— Хорошо, — сказала Джессика, выпрямляясь после осмотра здорового саженца. — На этом область заканчивается. Мама начнет изучать то, что мы находим. Всегда было интересно, почему королевские дубы выпускают широкие листья весной и летом, и нитевидные — на зиму. Судя по тому, что мы видели сегодня, я предполагаю, что они также очень легко адаптируются к последствиям пожаров. Неудивительно, что они становятся доминирующим деревом в этом регионе.

— Наверняка, — согласился Андерс. — Куда теперь? В другую рощу королевских дубов?

Джессика покачала головой, из-за чего её густые вьющиеся волосы очень красиво упали вокруг её лица. Очевидно, она не знала о привлекательности этого. С раздражением фыркнув, она вытащила из кармана ленту и собрала кудрявую массу в пышный хвост.

— Нет. И мама, и доктор Марджори интересуются, как частокольные деревья справляются с огнем. Доктор Марджори уже изучала частокольные деревья, потому что они обладают некоторыми интересными механизмами борьбы с болезнями. Должно быть что-то, потому что то, что нам кажется целой рощей, на самом деле одно дерево с множеством стволов.

— Странно, — сказал Андерс. — Но по тому, что я видел, это действительно полезно, если ты древесный кот.

— Точно! — сказала Джессика, изображая аплодисменты, прежде чем собрать коллекционное снаряжение и пойти к аэрокару. — Древесные коты очень зависят от частокольного дерева. Аэрофотосъемки показывают, что его рощи пересекают горы, проходят по континентам.

— Это значит, — с энтузиазмом сказал Андерс, загружая различные вёдра и сумки в багажник аэрокара Джессики, — что древесные коты могут путешествовать практически куда угодно.

Храбрец грациозно прыгнул на переднее сиденье, затем переместился так, чтобы сесть на спинку сиденья за головой Джессики. Он издал мяукающий звук и потянул её за хвостик, явно протестуя против того, что её густые волосы мешали ему.

Джессика вздохнула и распустила хвостик, расчесывая локоны кончиками пальцев. — Я бы хотела, чтобы Храбрец хотел высовывать голову из окна, как это делает Львиное Сердце. Вместо этого он любит прижиматься. Иногда мне кажется, что мне придется полностью подстричься — носить такие же короткие волосы, как у Кристины.

— О, нет! — импульсивно запротестовал Андерс и почувствовал, что краснеет.

— Что? — Джессика удивилась его пылу, но затем рассмеялась. — Мои волосы такие неудобные. Так было всегда, но теперь, когда Храбрец полюбил сидеть тут...

Андерс подавил смущение и попытался говорить небрежно. — О, я просто... имею в виду, это выглядит очень красиво. Мне нравятся кудри. Укороченные не будут выглядеть так красиво.

Джессика засмеялась. — Я знаю. Меня стригли коротко, когда я была маленькой. Мама говорила, что я похожа на ангела, но мне казалось, что я больше похожа на вьющийся леоне.

— Вьющийся леоне?

— Это вид растения на Санкаре. Стручки с семенами размером с мою голову, которые торчат в маленьких зонтиках. Они бывают розового и бледно-голубого цвета. Я думаю, они были бы очень популярны, но семена попадают повсюду, поэтому их считают сорняком.

С облегчением — хотя он не был уверен, почему он внезапно так взволновался — Андерс поспешил спросить: — А что вообще делает что-то сорняком, а?

Объяснение Джессики— что, в основном, разница больше связана с людьми, чем с растениями — эффективно отвлекло их от темы её волос. Джессика начала рассказывать историю о том времени, когда её семья была настолько бедной, что зарабатывала на жизнь прополкой сорняков в саду какого-то богача.

— Папин клиент не хотел, чтобы ему мешал звук машин, — сказала она. — О чем он никогда не догадывался, так это о том, что мы брали примерно половину того, что выпалывали, домой, и готовили это. Он был довольно жадным: держу пари, он попытался бы вычесть стоимость из оплаты...

Она остановилась и посмотрела вниз, затем взглянула на дисплей шлема.

— Что-нибудь не так, Джесс?

— Мне показалось, что я увидела что-то движущееся там, внизу, но я не уверена. У этой развалины сломано увеличение. Ты что-нибудь видишь?

— Нет. Должен признаться: от всего этого сгоревшего леса меня дрожь берёт, так что я не особо смотрел. То, что ты видела, большое?

— Размера гексапумы? Нет. Возможно просто квазивыдра или что-то похожее. Стеф бы знала.

— Да. — Андерс почувствовал знакомую боль. — Она бы, вероятно, знала, а если нет — она бы захотела пойти и сделать несколько снимков.

— Ну, оставим бедного зверька в покое, — решила Джессика. — Это наша последняя остановка. Теперь я хочу домой. Мама сообщила, что у неё есть лекарство для Тиддлз, но, насколько я её знаю, она устала. Ей понадобится помощь.

"А твой отец для этого совершенно бесполезен", подумал Андерс. "Хороший мужик, но бесполезный, иначе твоя семья не ела бы сорняки".

Он удивился, почему же эта мысль так его рассердила. Джессика явно думала, что идея украсть сорняки у богача была довольно забавной. Он всё ещё пытался смириться с силой своей реакции, когда Джессика посадила аэрокар. Дремавший Храбрец проснулся. Вдруг он напрягся, требовательно мяукнул и постучал в окно.

Озадаченная, Джессика открыла дверь. Храбрец мгновенно выскочил и побежал по выжженной земле в направлении чего-то, что лежало грудой в грязи. Джессика побежала за ним, потом позвала Андерса.

— Андерс! Это древесный кот. Я думаю, он мёртвый!

* * *

Разгребатель Грязи проснулся, чувствуя себя совершенно разбитым. Ему снились его сады, он осматривал три разных плантации вместе, чего он никогда не мог сделать в реальности. Посадки, которые росли в защищённых прозрачных местах для растений Ухаживающей за Растениями, были больше и здоровее, чем те, которые росли рядом с домом клана Открытой Ветрам или рядом с центральным местом гнездовья клана Влажной Земли. Во сне и наяву Разгребатель Грязи размышлял, как помочь тем растениям, которые должны вырасти сильными вне прозрачного укрытия для растений.

Во сне он разбирался с трудностями. Посадки у болота были поражены насекомыми. Он обдумывал, как лучше защитить их, когда, к его крайнему удивлению, сильные растения из прозрачных укрытий прорвали крышу, потянулись и начали вырывать другие растения из земли. Эти растения сопротивлялись. Столкнувшись с двумя противниками, даже более сильные растения не могли избежать травм. Разрушение было ужасным.

Когда Открытая Ветрам посадила летающую штуку, Разгребатель Грязи проснулся. Он почувствовал себя счастливым, когда понял, что его растения в безопасности и что разрушения были только ужасным сном.

Едва он успел насладиться своим облегчением, как его разум, рефлекторно просматривая местность, как он всегда делал, когда они приходили в новое место, коснулся разума другого кота. Мыслесвет, с которым столкнулся Разгребатель Грязи, был мрачным и жестоким. Если бы мыслесвет был цветным, он был бы пурпурно-чёрного грозового тона.

<Кто? Что не так? Чем я могу тебе помочь?> Разгребатель Грязи потянулся к другому коту и почувствовал, что отброшен силой его гнева.

Он постучал по прозрачной боковой панели летающей штуки, и Открытая Ветрам позволила ему вырваться из замкнутого пространства. Когда он приземлился на голую землю, он почувствовал хрупкость золы под ногами. Не останавливаясь, он побежал в том направлении, откуда почувствовал мыслесвет другого кота. Прежде чем он достиг его, он наткнулся на тело другого кота.

Разгребатель Грязи стоял в ужасе, снова отправляя свой вопрос, на этот раз не полагаясь на слова, а вместо этого выражая сердечное желание оказать любую помощь, которая потребуется этому незнакомцу.

<Мне уже не помочь.> Боль и отчаяние окрасили пурпурный гнев молниями темно-зеленого и темно-синего цветов. <Мой товарищ мёртв. Наш клан обречён. Нам не осталось ничего, кроме смерти. Держись подальше, чтобы я не зачислил тебя в свои враги, кот из клана Яркой Воды.>

<Я не из Яркой Воды,> возразил Разгребатель Грязи, но тот ушёл, его разум был закрыт от прослушивания. Разгребатель Грязи не мог сказать, в каком направлении он сбежал. Народ мог легко обмениваться информацией — историей всей жизни можно было делиться мгновенно. Однако такой обмен требовал готовности с обеих сторон. Этот разъярённый незнакомец хотел уединения настолько полного, что обмен чем-либо был бы просто издёвкой.

Разгребатель Грязи услышал, как ноги Открытой Ветрам ступают по испепелённой земле. Отбеленный Мех следовал за ней в нескольких шагах позади. Через мгновение они увидят мертвого кота. Смогут ли они понять причину его смерти? Поймут ли они, что вопреки обычаям, традициям и здравому смыслу один кот убил другого?

Если не смогут, сможет ли он удержать их от понимания? Мог ли он как-то скрыть это ужасное преступление, чтобы двуногие не узнали?

* * *

Андерс бросился туда, где Джессика присела рядом с кремово-серой фигурой, неестественно и неподвижно лежавшей на земле.

— Интересно, как давно он мёртв? — спросил он. — Думаю, недавно. Я имею в виду, что никаких… ну, никаких жуков по нему не ползает.

Джессика хотела дотронуться до неподвижного тела, затем отдернула руку. — Нет. Нам лучше не касаться его... Мы не знаем, что его убило, но если это была болезнь, мы можем заразить Храбреца.

Древесный кот явно отступил на приличное расстояние от тела и, казалось, стремился держаться от него подальше.

— Правильно. — Андерс, однако, был сыном своего отца и не мог сопротивляться попыткам выяснить немного больше. Взяв палку, он осторожно поднял голову трупа. — Я не уверен, что этот парень умер от болезни, Джесс. Посмотри. Здесь и там. Мне это кажется следами укусов или когтей. Ненавижу это говорить, но мне кажется, что этому бедняге что-то перерезало горло.

— Крови немного, — возразила Джессика. — Конечно, есть следы на мехе, но больше нет нигде. Может быть, он подхватил болезнь, которая вызвала зуд, крапивницу или что-то в этом роде, и эти следы — от его когтей, когда он пытался чесаться. Когда мы жили на Тасмании, моей младшей сестре Мелани Энн все время приходилось носить перчатки, когда у неё была крапивница, иначе у неё могли остаться шрамы. А может, он укололся ядовитым шипом. Проблема со Сфинксом в том, что мы слишком мало знаем о том, что здесь живёт. Большая часть известных существ каким-то образом — обычно негативным — взаимодействует с людьми. Есть миллионы мелких животных, растений, птиц и насекомых, о которых мы ничего не знаем.

— Ты права, — согласился Андерс, опуская голову трупа и осторожно осматривая его торс с помощью палки. — С таким мехом сложно сказать, но бедняга действительно выглядит тощим. Может быть, ты права. Может, он какое-то время болел и не мог есть. Возможно, он покинул свой клан или был изгнан, чтобы избежать заражения. Думаю, вопрос в том, что нам с ним делать?

— Мы можем похоронить его, — сказала Джессика. —Таким образом, если он был болен, болезнь не распространится.

— Мы могли бы отвезти его к доктору Ричарду, — возразил Андерс. — Возможно, он мог бы определить причину его смерти.

— Я не уверена, — сказала Джессика. — Мама сказала, что он безумно занят. Харрингтоны собираются поехать на Мантикору, чтобы провести там отпуск перед выпуском Стефани. Во всяком случае, мне не нравится мысль о манипуляциях с телом бедного кота. Я имею в виду, что люди могут поступать так с людьми, но мы действительно не знаем, как древесные коты относятся к своим мертвецам. Я бы не хотела делать что-то, что могло бы доставить неудобство Храбрецу. Я не могу сказать, о чём он думает, но чувствую, что он довольно несчастен.

— Интересно, знал ли Храбрец этого парня? — размышлял Андерс. — Он выглядит очень расстроенным. На каком расстоянии могут общаться древесные коты?

— Ничего не знаю об этом. И сейчас не время пытаться узнать. Неважно, знал ли Храбрец этого кота. Нам нужно выяснить, что мы должны сделать, чтобы он не стал более несчастным.

— Ты можешь спросить Храбреца, что нам делать?

Джессика покачала головой. — Слишком сложно. Лучшее, что я могу сделать, это посмотреть, как он отреагирует, если мы попробуем закопать тело. Храбрец знает, как дать мне понять не делать что-то, точно так же, как он знает, как подбодрить меня, если я делаю то, что ему нравится.

Андерс вздохнул. — И всё же мне странно, что я не знаю, как умер этот древесный кот. Что делать, если это чума? Разве об этом не должны узнать?

Джессика снова покачала головой, на этот раз так сильно, что её волосы закрыли её лицо. — Не обязательно. Андерс, хотя люди вроде твоего отца и другие ксеноантропологи любят забывать об этом, древесные коты имели дело с такими проблемами, как смерть и умирание, задолго до того, как люди пришли на эту планету. То, что это первый мёртвый древесный кот, которого мы видели, не означает, что других не было.

— Я понимаю. — Андерс нахмурился. — Хорошо. Что если так? Мы смотрим, как отреагирует Храбрец, если мы попытаемся похоронить этого парня. Если он не против, мы это сделаем. Но прежде я сделаю несколько снимков. Я не отдам их отцу или кому-нибудь ещё. Я просто сохраню их. Мы также отметим координаты места. Таким образом, если что-то случится — например, вспыхнет болезнь — мы сможем, по крайней мере, добавить информацию.

Джессика долго размышляла, глядя на Храбреца. Андерс думал, не пытается ли она угадать реакцию своего спутника. Наконец она кивнула.

— Ладно. Но ты не передашь изображения отцу. Обещаешь?

— Только с твоего разрешения. Ни отцу, ни кому-то ещё в команде, ни кому-то вообще без твоего разрешения.

Джессика улыбнулась ему. — Спасибо. Ты знаешь, я думаю, может, мы должны спросить Стефани?

— Я так не думаю. Стеф очень занята подготовкой к выпускным экзаменам. Кроме того, что даже Стефани может сказать, глядя на пачку изображений?

Джессика повернулась к аэрокару. — Ну, есть одна хорошая вещь в собирании растений. У нас есть лопаты. Я их принесу.

— А я начну съёмку.

— Остановись, если Храбрец покажется недовольным.

— Хорошо.

Но Храбрец не казался беспокойным, по крайней мере, когда Андерс начал съёмку.

Когда Джессика вернулась с лопатой и начала копать яму там, где могила не будет видна вне места работы её матери, Храбрец подскочил и начал копать вместе с ней.

— Я думаю, он согласен, — сказал Андерс. — Если только он не думает, что ты собираешься посадить ещё одну грядку и он очень хочет помочь.

— Нет, это не так, — ответила Джессика. — Я думаю, он знает, зачем я это делаю. Не могу объяснить как — это всего лишь ощущение, но думаю, что я права. Он помогает и очень хочет, чтобы мы об этом позаботились. Интересно, не волновался ли он так потому, что думал, что мы просто оставим тело гнить открытым.

Андерс закончил свои съёмки и пошел помочь копать. Им не требовалась такая большая яма, как для человеческого тела, но земля спеклась настолько сильно, что даже с модифицированной лопатой с вибрирующей режущей кромкой это было тяжёлой работой.

Когда оба человека приступили к работе, Храбрец ушёл и вернулся, когда они заканчивали работу. Он заполнил одну из своих больших сеток для переноски красноватыми осенними листьями с частокольных деревьев. Когда люди отошли, он выгрузил большинство из них, чтобы покрыть могилу.

— Ну, я думаю, он одобряет, — сказала Джессика. — Если мы поднимем тело на одной из лопат, мы сможем потом продезинфицировать лезвие. Лучше, чем делать это руками. Мы не обнаружили жуков, но они могут быть.

— Я сделаю это, — сказал Андерс. — А ты следи за Храбрецом, чтобы убедиться, что я делаю всё правильно.

Но крепкий древесный кот не стал протестовать. Вместо этого он осыпал труп последними листьями частокольного дерева, а затем начал сбрасывать землю обратно в могилу. Двое людей помогали ему. Вскоре остался лишь небольшой холмик, указывающий на то, где бедняга закончил свой жизненный путь.

— Интересно, молятся ли древесные коты? — сказала Джессика. — Моя семья жила на стольких планетах, что у меня нет какой-то определенной религии. Тем не менее, я думаю, что не мешает немного помолчать.

— Вовсе нет, — согласился Андерс.

Они склонили головы, но держали свои мысли при себе. Андерс думал, как к этому отнесется Храбрец, но полагал, что древесный кот был достаточно в контакте с эмоциями Джессики, чтобы почувствовать, что это дань уважения.

Когда Джессика подняла голову, её орехово-зелёные глаза блестели от слёз, но она только тряхнула кудряшками и приподняла подбородок, словно бросая вызов возможным комментариям Андерса.

— Идём, - сказала она. — Нам нужно сделать фото для моей мамы и взять пробы. Я хочу вернуться вовремя, чтобы помочь готовить ужин.

* * *

— И что ты теперь скажешь о миз Харрингтон и мистере Цивонике, Харви? — добродушно осведомился Мордехай Флуре.

Дым от гриля поднимался между ним и Харви Глисоном, и крики детей, которые плескались в волнах, набегавших на берег залива Язона, конкурировали с странными, дребезжащими трелями морских птиц, кружащих над головой. Птицы были эквивалентом чаек Старой Земли на планете Мантикора. Эти серебристо-коричневые аналоги птиц были столь же решительны, когда дело доходило до уборки любого вкусного мусора, попавшегося на их пути. Вероятно, поэтому они так пристально следили за грилем Флуре в этот самый момент. Он, скорее, сомневался, что у них возникнут какие-либо возражения против кражи одной из куриных грудок, покрытых соусом, если представится такая возможность.

Однако в данный момент его больше интересовал ответ Глисона. Они могли быть коллегами по факультету Университета Лэндинга, а их жены и дети дружили между собой (что послужило причиной сегодняшнего пикника), но иногда Глисон раздражал его.

Глисон был очень хорош в своей области, и УЛМ повезло с ним, особенно на раннем этапе развития, но он также был полон чувства собственной важности и иногда, казалось, возмущался фактом. что Флуре был председателем полностью сформированного департамента. Он пытался не выказывать своего раздражения по поводу того, что ему требовалось уступить место сопливым детям (как он довольно необдуманно выразился однажды) на курсах обучения лесному хозяйству, но он не обманул никого из тех, кто его знал. К тому же у него была хорошо развитая способность лелеять обиды в течение очень долгого времени, но на этот раз он удивил Флуре.

— На самом деле, — сказал он, — я очень впечатлён ими. Ими обоими, если быть честным, хотя зная, насколько она молода, я полагаю неизбежным, что люди будут впечатлены ею намного больше.

Он спокойно встретил взгляд Флуре, делая это признание, и профессор криминологии обнаружил, что вынужден пересмотреть несколько собственных предрассудков. Может быть, ум Глисона был более открыт, чем он думал.

— В самом деле? — спросил он.

— Она усвоила все материалы курса, даже не вспотев, — сказал Глисон. — И, честно говоря, она уже знает о флоре Сфинкса больше, чем девяносто процентов моих студентов знают после окончания учебы. Больше пробелов — в её знаниях о Мантикоре, но этого и следовало ожидать, и она упорно трудилась, чтобы заполнить их. Несмотря на определённое подозрение, что ей никогда не понадобится этот конкретный комплекс знаний и что некий профессор настаивает на том, чтобы она изучила это, чтобы причинить ей боль, — сухо признал он. — И Цивоник такой же упорный, как и она, в своей манере. Возможно, не такой быстрый, но... более устойчивый, по-моему. Разумеется, они — команда. Достаточно взглянуть на них, чтобы увидеть это. Но я думаю, что его работа — хранить баланс, а её задача — бросаться на поиски следующего испытания. Если подумать, они на удивление основательны для такого возраста.

— Таково и мое впечатление, — согласился Флуре. — Хотя признаюсь, что я немного удивлён, что ты разделяешь его, Харви.

— Я знаю. — Глаза Глисона вспыхнули непривычным весёлым блеском. — Не ожидал, что я признаюсь в этом, не так ли?

— Нет, — признался Флуре, поворачивая щипцами куриные грудки, шипящие на гриле.

— Не ожидал. — Глисон сделал глоток из своей бутылки пива, затем покачал головой. — Полагаю, я ждал этого. Но сделай мне одолжение и не ругай меня слишком сильно, хорошо?

— Постараюсь, — пообещал Флуре с усмешкой. — Это будет трудно, ты понимаешь, но я постараюсь.

Chapter 13

Зоркий Глаз не делал попыток поговорить с кем-либо из членов своего клана, пока не достиг их нынешнего гнезда. Вместо разговора он сидел, пока уходила тьма, стремясь овладеть своими мыслями и эмоциями, чтобы они не могли выдать его, когда он окажется снова бок о бок с Народом. Был небольшой шанс, что Прекрасный Разум не почувствовала смерть супруга. Если это действительно было так, он не собирался сообщать ей, что Красный Утёс оказался дальше, чем просто вне досягаемости их мыслеречи. Если она действительно знала и каким-то образом всё ещё хваталась за жизнь, он не хотел, чтобы она узнала о том, что смерть Красного Утёса была ужасно неестественной, что его жизнь была вырвана когтями другого представителя Народа, что даже его тело было отвергнуто как проклятие.

Он справился с этой почти невыполнимой задачей, прежде чем достичь рощи у реки, где теперь располагался Безземельный клан. Он с облегчением узнал, что Прекрасный Разум всё ещё жива. Самки, которые её посещали, сообщили, что в какой-то момент она была очень взволнована, поэтому Зоркий Глаз подозревал, что она уже знает о своей потере.

Кислому Животу и некоторым старейшинам в тот день повезло с рыбалкой. Когда прибыл Зоркий Глаз, большая часть клана вгрызалась в нежную плоть. То, что рыбьи головы, хвосты и даже кости откладывались для более поздней трапезы, свидетельствовало об их стеснённых обстоятельствах. Ничего даже отдалённо съедобного не пропадёт зря в эти трудные времена.

Хотя Зоркий Глаз вернулся без добычи и не мог ничего добавить к пиршеству, Удивительное Прикосновение, подруга Кислого Живота (которая была настолько же мила и приятна, насколько её супруг был кислым и непреклонным), окликнула его.

<С возвращением, Зоркий Глаз. Мы отложили для тебя достаточно обеда, чтобы ты мог немного обрасти жирком. Крошечный Хор и её однопометники нашли тайник озёрного строителя с прошлого сезона, так что у нас есть ещё и фрукты.>

Зоркий Глаз с энтузиазмом поблагодарил её, а затем позвал Крошечный Хор и её братьев и сестер рассказать ему всё о том, как они обнаружили сухие фрукты. Они действительно были довольно умны, предположив, что пруд, возле которого теперь был разбит лагерь, вероятно, был результатом начала работ кого-то из озёрных строителей.

<Вероятно, их настигла клыкастая смерть,> произнесла Крошечный Хор, а её мыслеголос был порядком взволнован. <Озёрные строители обычно хранят еду, поэтому мы пошли искать и нашли.>

Даже хваля котят, Зоркий Глаз не мог не думать о том, как низко пал клан. Радоваться этим сморщенным и горьким плодам, когда раньше, до того как их дом был разрушен, они были бы выброшены как несъедобные... Однако он был благодарен. Ночи были уже слишком холодными для кружевного листа. Зелёные игольные орехи превратились в пепел вместе с деревьями, на которых они росли. Любая поддержка тихой охоты приветствовалась.

Когда Зоркий Глаз поел, то подумал, кому бы он мог рассказать о смерти Красного Утёса. Как бы он ни хотел сохранить это дело в секрете, для клана было слишком много рисков. Он подозревал, что они уже находились на землях, которые клан Окутывающих Деревья считал своей собственностью. Любого странствующего охотника может постигнуть участь Красного Утёса.

Зоркий Глаз предпочёл бы сперва обсудить этот вопрос с певицами памяти клана, чтобы узнать, какие прецеденты были для такой ситуации, но Чуткие Уши и её ученики ушли. На мгновение он подумал о том, чтобы проконсультироваться с Крошечным Хором, но понял, что это проявление трусости. Даже если бы Чуткие Уши начала учить котёнка, она бы не делилась информацией о прошлых войнах между кланами. Песни памяти были яркими и отлично воспроизводили все мысли и эмоции — как плохие, так и хорошие; уродливые и подлые, а также отважные и бескорыстные —  вот те события, которые находили отклик в их сердцах. Взрослым было достаточно трудно принять песни, повествующие о гневе и ненависти, мучительной потере самок и котят, о том, как гаснет любимый мыслесвет. Они почти наверняка повредили бы рассудок подрастающего котёнка, который верил, что все возможные проблемы можно решить, так как совместное сознание делало недопонимание невозможным, и поэтому они передавались на хранение только тем, кто стал достаточно сильным и по возрасту, и по опыту, чтобы их вынести.

В итоге он сделал то, что всегда считал обязанным сделать: доложил обо всём, что узнал, всем взрослым членам клана. Реакция была настолько плохой, насколько он и опасался.

Только забота о молодняке и раненых удерживали мыслеречь на пониженных тонах. Смерть Красного Утёса была сама по себе достаточно неприятной, но презрение, выказанное всему клану в том, как его тело было брошено, было достаточным, чтобы рассердить даже самого спокойного из Народа.

<Я заметила кое-что очень интересное в твоём докладе,> прокомментировала Делающая Чаши, старшая кошка, пользующаяся большим уважением за её работу с глиной. <Дважды ты разговаривал с этим Бичом Пловца. Единожды присутствовал его племянник Проворные Пальцы. Тем не менее, они приложили все усилия, чтобы оставаться за пределами диапазона, в котором ты мог бы ощущать их мыслесвет.>

<Ты права,> согласился Зоркий Глаз. <Думаю, это было сделано намеренно. Моя способность ощущать чужой мыслесвет не так сильна, как если бы я был связан с супругой. Я предполагаю, что один или оба из них сильнее меня и может обнаружить меня до того, как я обнаружу его. Тогда ему было бы достаточно просто переговорить со мной. Он будет знать, что как только я услышу его голос, даже если я не смогу его видеть, я смогу ответить, и преимущество останется за ним.>

<Это говорит о хитрой личности,> ответила Делающая Чаши.

<Или подлой,> отрезал Кислый Живот.

<Или и то, и другое,> мирно сказала молодая самка, Плетельщица Узлов. <Клан Окутывающих Деревья тщательно выбирал своих пограничников. Мы должны уважать их и учитывать это при планировании дальнейших действий.>

<И нам нужно что-нибудь сделать.> заявил Кислый Живот. <Красный Утёс мог быть откуда угодно, но он стал ценным членом нашего клана. Его дети не вырастут, зная, что нас не волнует убийство их отца.>

<Я вот что подумал,> — произнёс Зоркий Глаз, пытаясь сформулировать наполовину родившуюся идею, пришедшую ему в голову, когда он возвращался в клан с новостями о смерти Красного Утёса. <А что если клан Окутывающих Деревья, возможно, не понимает, как сильно мы нуждаемся. Возможно, тот, кто разговаривал со мной, Бич Пловца, был так обеспокоен судьбой своего клана этой грядущей зимой, что не смог найти сочувствия к чужакам. То, что ему удавалось оставаться на самой границе моего разума, могло облегчить бы ему задачу думать только о потребностях своего собственного клана и видеть во мне только захватчика, угрозу.>

<И что?> усмехнулся Кислый Живот. <Ты бы хотел, чтобы мы пошли к ним, чтобы усилить наш мыслеголос для них?>

<Не совсем,> ответил Зоркий Глаз, стараясь проявлять терпение, а не раздражение, которое он чувствовал. <Что, если мы вызовем одного из них настолько близко, чтобы он не мог игнорировать то, что наш мыслесвет может показать ему? Пусть прочувствуют страх котят, потерявших родителей, и голод, разъедающий животы всего нашего народа. Как только хотя бы один из их клана узнает, насколько ужасно происходящее для нас, они наверняка позволят нам пройти через свои территории и искать убежища в другом месте. Они могут даже пожалеть нас и принять нас.>

Зоркому Глазу было приятно осознавать, что его идея заинтересовала многих членов клана. Другие по-прежнему сомневались. Он повернулся к Плетельщице Узлов.

<Тебя что-то смущает в моём замысле? Возможно, если ты объяснишь, мы могли бы использовать твои идеи, чтобы составить более надёжный план.>

<Я боюсь того, что может случиться, если мы кого-нибудь приведём сюда. Ты сказал, что думаешь, что Окутывающие Деревья терпимо относятся к тому, что мы живём на этой скудной окраине их территории. Что произойдёт, если мы заставим обратить на себя внимание целого клана? Что, если они решат нас выгнать?>

Зоркий Глаз собирался ответить, когда Делающая Чаши удивила его, произнеся неистово.

<Я разделяю твой страх, сестра клана, но либо Окутывающие Деревья прогонят нас, либо наступит зима. Сейчас это приличное место для гнезда, но что будет, когда ручей замёрзнет и даже наши лучшие рыбаки не смогут добыть улов? Нам уже пришлось подъедать остатки за озёрными строителями. Мы очистили камни от каменного меха. Я не певица памяти, но я помню истории, которые рассказывала Чуткие Уши, когда зима тянулась неоправданно долго. Затем обезумевшие от голода кланы дрались друг с другом насмерть из-за пригоршни зеленых игл. Нашему Безземельному клану не избежать конфликта. Мы можем только выбрать, будем ли мы действовать, покуда у нас еще есть силы, или ждать, пока отчаяние не подтолкнёт нас.>

<Я понимаю, Делающая Чаши.> Плетельщица Узлов задрожала, будто почувствовав ледяные ветра, вызванные в памяти Делающей Чаши. <Я снимаю возражение.>

<Как же тогда,> спросил Кислый Живот, <мы должны прийти к приглашению нас посетить? Почему-то мне кажется, что если бы кто-то из клана Окутывающих Деревья действительно хотел узнать нас, они бы уже пришли.>

Зоркий Глаз пригладил свои усы одной настоящей рукой. Он тщательно продумал эту часть, но намеренно скрывал детали своего плана, пока не убедился, что клан хотя бы рассмотрит его.

<У меня есть идея,> сказал он. <Позвольте мне показать.>

***

— Итак, что сказала твоя мама?

— А?

Стефани оторвалась от своей читалки. Она сидела скрестив ноги на скамейке под тенистыми ветвями мантикорского синего дерева, держа читалку на коленях. Львиное Сердце потянулся к ней, по-дружески боднув подбородком её бедро, и она моргнула.

— Я спросил, что сказала твоя мама, — повторил Карл с улыбкой. Он подумал, что Стефани в режиме усердной ученицы ориентировалась в окружающей ситуации примерно как камень.

— Ой. — Стефани снова моргнула, затем криво ухмыльнулась, поняв, что он смеётся. — Прости. Я погрузилась в себя. Она сказала, что они с папой замечательно проводят время, осматривая все достопримечательности. И они, черт возьми, должны проводить его хорошо! Это их первый отпуск с тех пор, как мы приехали на Сфинкс.

— Я знаю, — кивнул Карл. — Они вкалывали как проклятые с тех пор, как вы, ребята, приехали. Я рад, что они хорошо проводят время. Ты хочешь показать им тут всё?

— Показать им что? — рассмеялась Стефани. — Исключая встречи с Фондом Эдера, мы выезжали за пределы кампуса пару раз! Им лучше управляться со стандартным гидом и своими унилинками, чем с той информацией, которую я могла бы им выдать.

— Наверное, ты права, — согласился Карл и бросил взгляд на свою читалку. Несмотря на то, что Стефани смеялась, её ответ был немного резким, и краем глаза он заметил, как уши Львиного Сердца вздрогнули. Он научился читать язык кошачьего тела почти так же хорошо, как и человеческого, и он мог многое рассказать о настроении Стефани, глядя на Львиное Сердце. И именно сейчас ей явно хотелось поехать в путешествие по Мантикоре со своими родителями. К сожалению, эта неделя была экзаменационной, и даже Стефани была напряжена. В среднем оба они имели такие показатели, которые позволили бы им успешно завершить свои курсы, даже если бы они завалили конец обучения, но никто их них не был заинтересован в том, чтобы просто свести концы с концами. Старания сделать всё настолько хорошо, насколько это возможно, могли бы стать для них поводом для гордости в любом случае, но с учётом решения рейнджера Шелтона потратить драгоценные места на пару детишек на них лежала особая ответственность — заставить его гордиться этим.

"Не то чтобы Стефани никогда не делала этого", с иронией подумал он.

— Ты хочешь снова вернуться к обсуждению вопросов доктора Флуре? — спросила Стефани, как будто могла читать его мысли, и он усмехнулся.

— Это не повредит, — признал он. — Но, честно говоря, меня больше беспокоит доктор Тиббетс. — Он покачал головой. — Я знаю, что будет открытая ссылка на библиотеку, но я не так хорош в поиске прецедентов, как ты, Стеф!

— Ты лучше, чем ты думаешь, — проворчала она, а Львиное Сердце выразительно мяукнул, выгнув спину и от души потянувшись.

"Карл всегда принижал себя, когда дело касалось чисто академической стороны их курсов", подумала она. Он действительно лучше справлялся с полевыми исследованиями, это правда, но он был лучше, чем три четверти их одноклассников, когда дело доходило до той части учебной программы, которая требовала большей усидчивости.

— Стать лучше, чем я о себе думаю, не должно быть таким уж сложным, — сказал он со смешком. — Не набрасывайся на меня, Стеф! Знаешь, я не думаю, что завалю экзамен. Но правда в том, что тебе гораздо больше нравится юриспруденция, чем мне. И я не особо понимаю, зачем рейнджеру нужна базовая юриспруденция. Мы не собираемся становиться судьями или магистратами!

— Не собираемся, — согласилась Стефани. — Но имеет смысл получить хотя бы базовое представление о том, как это всё работает. Прямо сейчас полевые миссии рейнджеров базируются в основном на здравом смысле и усидчивости, но так будет не всегда. Вот почему рейнджер Шелтон пытается увеличить количество обученных профессиональных рейнджеров и получить хоть какое-то представление о том, что суды смогут сделать с любым, с кем мы в конечном итоге будем иметь дело, чтобы... скажем так, в профессиональном плане не наломать дров.

— Наверное, — согласился Карл. — Но правда в том, что я предпочту сдать экзамен доктора Глисона дважды, чем один раз сдать экзамен доктору Тиббетс! Она всегда заставляет меня думать, что собирается посадить меня в тюрьму, если я облажаюсь.

— Ужас какой! — Голос Стефани был суровым, но её губы подрагивали. Доктор Эмили Тиббетс, также известная как судья Тиббетс, была старшим членом Королевского суда, преподававшей вводные курсы юриспруденции в УЛМе. Она была требовательна к себе, но Стефани не раз улавливала что-то подозрительно похожее на смешинку в её карих глазах. Кроме того, та не только решила, что Львиное Сердце может сопровождать Стефани на урок, но и явно симпатизировала древесному коту. Более того, возможно, она нравилась Львиному Сердцу. — Доктор. Тиббетс определённо милая, — продолжила Стефани. — Но даже если она не такая, я обещаю, что подам иск в суд на habeas corpus (институт английского уголовно-процессуального права, тесно связанный с принципом неприкосновенности личности – прим. переводчика), как только её приспешники утащат тебя.

— Здорово, спасибо!

— Пожалуйста. Но знаешь, — продолжила Стефани уже более задумчивым тоном, — мы всегда можем обратиться к уму Джеффа. В прошлом семестре он прошел тот же курс, а в этом семестре изучает продвинутую юриспруденцию. Если кто из наших знакомых и в курсе, какие вопросы может задать доктор Тиббетс, то это он.

Карл отреагировал приподнятой бровью на это предложение. Джефф Харрисон был одним из их одноклассников по курсу криминологии доктора Флуре. Уроженец Мантикоры, а не Сфинкса, он явно намеревался продолжить карьеру в правоохранительных органах на столичной планете, и он был на несколько лет старше Карла, не говоря уже о Стефани. По мнению Карла, Джефф был забавным обтесавшимся горожанином, но он был очарован Львиным Сердцем и стал одним из их друзей среди рождённых на Мантикоре.

"Кроме того", напомнил себе Карл, "он может быть безнадежным в чаще, но ты-то относительно него ненамного лучше в городе, правда?".

— Это может быть очень хорошей идеей, — сказал он через мгновение. — Она точно не будет использовать одни и те же вопросы, но я точно буду чувствовать себя лучше, если смогу обсудить это с кем-то, кто однажды уже пережил её курс!

***

С Плетельщицей Узлов, обеспечивающей направление, Безземельный клан начал строить сеть, которой они могли ловить и удерживать другого кота. Это была непростая задача, потому что когти у котов были очень острыми и могли прорезать что угодно, если бы хватило времени. Это было не быстро. Впрочем, поскольку они были маленькими относительно таких врагов, как клыкастая смерть и снежный охотник, коты также были очень терпеливыми, и помощники Плетельщицы Узлов знали, что тщательность подготовки может означать разницу между жизнью и смертью.

Плетельщица Узлов выдала исключительно прочный шнур, который состоял из волокон разных растений и пушистого меха Народа. Изготовление такого шнура отнимало столько времени, что даже когда разбушевавшийся пожар был всё ближе и ближе, Плетельщица Узлов настояла на том, чтобы унести катушку шнура с собой. Теперь она показывала остальным, как сделать из него сеть с затянутой петлёй, чтобы потом можно было свернуть её в импровизированную сумку.

В качестве финального усовершенствования Чудесное Прикосновение, которая была одним из целителей клана и хорошо разбиралась в растениях и их свойствах, выдала горькую пасту, которой можно было пропитать ячейки сети.

<Она немного жжётся,> предупредила Чудесное Прикосновение, <поэтому нанеси его кистью. Во всяком случае, это должно удержать нашего пленника, чтобы он не прокусил сеть и не порвал её слишком быстро.>

Зоркий Глаз поблагодарил её. <Мы не хотим, чтобы он остался в тюрьме надолго, но мы весьма рады всему, что поможет нам выиграть время.>

Следующий этап плана Зоркого Глаза был куда сложнее. Посовещавшись с разведчиками и охотниками Безземельного клана, он только подкрепил свои впечатления. Он был тем разведчиком, который наиболее глубоко проник на территорию, удерживаемую кланом Окутывающих Деревья, и единственным членом клана, который лично встречал представителя клана Окутывающих Деревья.

Ладно, был ещё бедняга Красный Утёс, но он не мог помочь им сейчас.

Вероятнее всего, это означало, что клан Окутывающих Деревья активно избегал эту область. Незачем было приходить на участки в направлении восходящего солнца, учитывая скудный урожай. В любом случае с приближением зимы каждый свободный взрослый будет вовлечён в приготовление еды, которую принесут охотники и собиратели растений.

<Я встречался только с Бичом Пловца и Проворными Пальцами,> объяснил Зоркий Глаз. <Предполагаю, что Бич Пловца отвечает за наблюдение за нашим краем их территории и что он взял нескольких членов семьи в качестве помощников. Все мы знаем, что легче разговаривать с человеком, когда он вам известен. Поскольку я хоть немного знаком с этими двумя, они услышат меня раньше, чем кто-либо другой. Я пойду на основную территорию, где нашел тело Красного Утёса, и установлю сеть. Потом я начну вкладывать гнев в мысли и надеюсь, что кто-то из них или даже оба кота придут ко мне для столкновения.>

<Зачем им это делать?> спросил Кислый Живот, которого совсем не радовало выдающееся положение, которое недавно приобрел молодой Зоркий Глаз. <Почему бы им просто не игнорировать тебя?>

<Я рассчитываю на элементарное любопытство,> ответил Зоркий Глаз. <Но если этого недостаточно, я припас и другую тактику.>

Кислый Живот фыркнул, как будто не верил, что это так, но не стал спрашивать подробностей. Но Зоркий Глаз тоже не вызывался добровольцем. Он просто придерживался плана и хотя действительно считал, что у него  в запасе есть несколько хороших идей, не хотел, чтобы неприятные комментарии Кислого Живота подорвали его уверенность в себе.

<Какая помощь нужна тебе от клана?> спросила Делающая Чаши. В отсутствие полностью обученной певицы памяти она, казалось, брала на себя часть руководящей роли, которая принадлежала бы Чутким Ушам.

<Я бы мог взять пару сильных охотников, чтобы они пошли со мной и помогли нести моего пленника, если он не пойдёт добровольно,> незамедлительно ответил Зоркий Глаз. <Я думал о том, чтобы попросить Крепкого Когтя и Сильно Кусающего, если их можно освободить от охоты.>

<Охотиться не на что,> быстро ответил Крепкий Коготь. <Красный Утёс был спутником жизни моей однопомётницы. Я был бы счастлив поймать того, кто его убил.>

Гнев, заполняющий мыслесвет Крепкого Когтя, показывал, насколько опасным может быть его "счастливое" сотрудничество. Зоркий Глаз предложил Крепкого Когтя и Сильно Кусающего, потому что они, как и он, были самцами без пары в Безземельном клане. Теперь он задавался вопросом, не поступил ли неразумно.

<Мы не стремимся к мести,> предупредила Делающая Чаши. <Мы ищем место, где у нас появится надежда пережить зиму. Но всякая надежда будет потеряна, если вы будете использовать свои легендарные когти не по делу. Понимаете ли вы это?>

<Я знаю,> ответил Крепкий Коготь. Его мыслесвет стал ярче, хотя гнев покинул его не полностью. <Возможно, заставить этого убийцу осознать, что он натворил, будет лучшей местью, чем спокойная смерть. Ты можешь рассчитывать на меня. Я буду следовать приказам Зоркого Глаза и сделаю всё возможное, чтобы его план увенчался успехом.>

<Спасибо,> сказал Зоркий Глаз, заливая его мыслесвет сиянием огромной благодарности, которую он чувствовал. Он с облегчением почувствовал искреннее удовольствие, уравновешивающее гнев Крепкого Когтя. <Я попрошу вас c Сильно Кусающим оставаться до восхода солнца надо мной, вне зоны, где можно легко обнаружить сияние вашего мыслесвета. Я также попрошу вас сконцентрироваться на том, чтобы как можно сильнее приглушить сияние вашего мыслесвета.>

<Наш план сработает лучше всего, если тот, кого мы пытаемся поймать, поверит, что я один. Я заряжу ловушку. Когда я скажу вам, что у нас есть пленник, вы броситесь вперед и поможете мне утащить его как можно быстрее.>

<Но этот пленник обязательно позовёт на помощь,> усмехнулся Кислый Живот.

На этот раз Зоркий Глаз даже не поддался соблазну дать дальнейшее объяснение. <Думаю, у меня есть способ удержать его от того, чтобы отправить зов.>

Плетельщица Узлов нервно распушила хвост. <Зоркий Глаз, ты всё время говоришь "он", будто полагаешь, что столкнёшься только с одним противником. Как ты можешь быть настолько уверен?>

<Я не уверен>, признался Зоркий Глаз, <но я планирую сделать всё, что в моих силах, чтобы всё шло так, как я хочу. Во-первых, я направлю свой мыслеголос на одного и только на одного кота. Я думаю попробовать вызвать Проворные Пальцы, потому что он казался мне более отзывчивым, чем его дядя. А ещё Проворные Пальцы показался мне намного младше. Я выйду в то время, когда, вероятно, его старший будет отдыхать... Я думал о времени, когда ночь сменяется рассветом и ни дневная, ни ночная добыча не активны. Тогда отдыхал бы старший охотник.>

<А если твоя сообразительность не сработает?> Излишне говорить, что это прозвучало от Кислого Живота.

<Тогда я должен буду полагаться на храбрость,> спокойно ответил Зоркий Глаз. <Как сказала Делающая Чаши, зима лишит нас выбора. Мы должны действовать, пока он есть.>

***

— У нас мало времени, Гвен, — немного неуверенно указал Освальд Морроу через стол. Они вдвоем обедали в дорогом ресторане, клиентура которого была готова платить завышенные цены в обмен на гарантированное уединение во время обеда. — У них есть еще одна неделя или около того, прежде чем они вернутся на Сфинкс.

— Действительно? — ответ Гвендолин Эдер был полон иронии. — Знаешь, Оззи, мне кажется, я уже где-то читала об этом!

— Это не я подталкиваю тебя, — заметил Морроу. — Это Фрэмптон. Она становится нетерпеливой.

Гвендолин начала огрызаться, но остановилась. Анжелика Фрэмптон, графиня Фрэмптон, была внучкой первого акционера, чей сын улучшил первоначально довольно скромное положение своего отца за счет агрессивных (некоторые сказали бы недобросовестных) финансовых манёвров. За время его жизни и жизни Анжелики Фрэмптоны перешли в высшие ряды богачей Звёздного Королевства, и в рамках этого взлёта они приобрели огромный портфель сфинксианских опционов на землю и использовали его на все сто. На данный момент эти опционы на землю были оценены "всего" в четыре или пять сотен миллионов долларов. В течение следующих тридцати-сорока земных лет эта цифра по крайней мере утроится, а уже представленная банковская стоимость использовалась в качестве обеспечения для ссуд на общую сумму чуть более миллиарда долларов. Эти ссуды были критически важны для платежеспособности графства Фрэмптон, и их условия требовали полной выплаты или рефинансирования в течение следующих десяти земных лет. Выплаты будут затруднены или даже невозможны; рефинансирование будет обычной практикой... до тех пор, пока сохраняется стоимость опционов.

Это могло бы быть достаточной причиной, чтобы Анжелика начала искать проактивные средства защиты своих активов, но это не было её единственным побуждением. Кроме того, значительный запас опционов в портфеле Гвендолин не был её единственной мотивацией. Правда, что и она, и графиня понесли бы большие убытки в чисто финансовом плане, если бы они были признаны недействительными или даже просто упали в рыночной стоимости, хотя Фрэмптон могла бы потерять гораздо больше. Но у графини была и мстительная жилка размером не менее километра. Это был её опцион на землю. Никакая вонючая стая незаконнорождённых крысоподобных инопланетян не заберёт то, что принадлежало ей! Она, вероятно, выжила бы в финансовом отношении, если бы потеряла опционы, но её состояние бы капитально уменьшилось... и она была из тех людей, которые использовали то, что от него осталось, мстя тем, кто позволил этому произойти или был причиной этого.

Кому-то типа Гвендолин Эдер, например.

— Я полагаю, что не только она чувствует нетерпение, — сказала Гвендолин через мгновение, вместо того чтобы откусить Морроу голову, и он фыркнул.

— Все они нервничают, если ты это имеешь в виду. — Он покачал головой. — Для человека, который всего дважды покидал университетский городок (во всяком случае, не считая посещения Фонда Эдера), Харрингтон и это маленькое чудовище привлекли очень много благосклонно настроенной прессы. Каждый раз, когда я думаю о той заказной статейке, которую сделал ей "Обозреватель Лэндинга", меня тошнит. Даже Харви сейчас на её стороне! Он говорит, что она одна из лучших учениц, которые у него когда-либо были, и в последний раз, когда я разговаривал с ним, он постоянно говорил о том, насколько умён её древесный кот.

— Я знаю. — Настала очередь Гвендолин покачать головой. — Она более представительна, чем я надеялась, и у неё есть те идиоты, друзья Джорджа, которые едят из её рук в Фонде.

Стефани и Карл уже пять раз посетили фонд Эдера — трижды, чтобы встретиться с директорами фонда, которые также оказались его самыми щедрыми спонсорами. К сожалению, не было никаких сомнений в том, какое впечатление она произвела на них. Не то чтобы это стало большим сюрпризом для Гвендолин.

— Это была твоя идея – пригласить её, — заметил Морроу.

— Да, это так. И если бы я не подумала об этом, подумал бы кто-нибудь другой — возможно, сам Джордж.

Тон Гвендолин был едким. Её двоюродный брат Георгий Лебеденко серьезно отнесся к своему положению графа Лощины Эдер и генерального директора Фонда Эдер. Обычно она находила это скорее полезным, чем бесполезным, но временами (и, похоже, прямо сейчас) его личные интересы могли стать больше помехой, чем помощью.

— Защита древесных котов — это именно то, ради чего Фонд был создан, — продолжила она. — Это причина, по которой Анжелика отправила тебя в первую очередь ко мне по этому поводу, Оззи. По крайней мере, отправляя приглашение, я могла контролировать, как много на самом деле юная Стефани общалась с ними.

— Ладно. — Морроу пожал плечами. — Но Фрэмптон была бы намного счастливее, если бы нам удалось хотя бы наставить синяков лобби "О, разве древесные коты не миленькие", пока они были здесь, на Мантикоре.

— О, я не отказалась от этого, — заверила его Гвендолин. — На самом деле, у меня хорошие новости для Стефани и Карла. Руководство Герба Чарльстон наконец согласилось разрешить Львиному Сердцу присутствовать не только на их территории, но и в отдельной столовой.

— Что?! — Морроу уставился на неё через стол. — Я думал, мы договорились, что последнее, чего бы мы хотели…

— …так это того, чтобы у членов Фонда была возможность лично встретиться с маленьким чудовищем и попасть под воздействие его чар, — закончила за него Гвендолин и нетерпеливо махнула рукой. — Конечно, хотели. Ноу меня было двойственное отношение к этому с самого начала. И поскольку Джордж решил, что хочет, чтобы Львиное Сердце допустили к следующему собранию Фонда, я подумала, что для него, вероятно, было бы нежелательно желательно узнать, что я с самого начала осторожно устраивала проволочки. Особенно когда он действительно сможет присутствовать на следующем собрании вместо того, чтобы делегировать полномочия своему верному доверенному кузену.

— Короче, это игра, — мрачно сказал Морроу. В отличие от Гвендолин он не встречался со Львиным Сердцем лично, но просматривал достаточно много полученных тайно изображений древесного кота с большого расстояния, и встречался со Стефани. — Как только они увидят эту парочку вместе, они станут преданными поклонниками древесных котов.

— Оззи, повзрослей! — Гвендолин раздраженно посмотрела на него. — Это должно было случиться, что бы мы ни предприняли! Серьёзно? Ты ожидал, что Фонд выступит за истребление всех древесных котов? И это даже не считая Джорджа! Это было само собой разумеющимся, что они чувствовали себя обязанными прийти на помощь маленьким зверюшкам.

— И ты решила остаться позади и подтолкнуть их в этом направлении? Так?

— Именно. — Гвендолин улыбнулась выражению лица Морроу. — Лучшее, что мы сможем с ними сделать, — это заставить их подписаться под резервированием опционов, Оззи. Джордж будет склонен к тому, чтобы "защищать котов от контакта с людьми" несмотря ни на что — это будет автоматически с его стороны, — а Совет Фонда почти всегда следует его примеру. Ты знаешь это не хуже меня. Что нам нужно сделать, так это направить Джорджа туда, куда он и так собирается идти... и сделать это таким образом, чтобы Правление еще сильнее поддержало его.

— И дать им возможность встретиться со Львиным Сердцем? — Морроу скептически посмотрел на неё. — Ты читала отчеты доктора Радзински, и мы оба смотрели видеозаписи, в которых Львиное Сердце бегает с ней по кампусу. Они разумные, Гвен, и ты это знаешь. На самом деле, они, наверное, даже умнее, чем мы опасались! Если Правление получит шанс провести какое-то время в присутствии Львиного Сердца и Харрингтон, многие из них — я имею в виду особенно Тёрнера и Фицпатрика, — увидят в этом своего рода здоровые симбиотические отношения между двумя высокоинтеллектуальными видами. И это будет первый раз, когда людям когда-либо удастся сделать что-то подобное. Если они решат, что именно это происходит на Сфинксе, они почти наверняка проголосуют за какой-нибудь акт, дающий древесным котам законный статус полноправных разумных существ!

— Во-первых, Тёрнер и Фицпатрик все равно это сделают. Во-вторых, любой человек хотя бы с половиной мозга, который на самом деле слышал о встрече Харрингтон и Львиного Сердца, должен понимать, что древесные коты  могут быть опасными. В-третьих, необходимо изолировать опасных аборигенов: как для защиты их от коррупции, не говоря уже о тех реакциях, которые могут спровоцировать взаимодействие с угрозами и вызовами высокотехнологичного общества, так и для защиты невинных прохожих от травм, если сработает их механизм "бей или беги". И в-четвертых, Оззи, кто когда-либо говорил, что Харрингтон и её маленький друг действительно попадут на следующую встречу?

Морроу уже открыл рот, чтобы ответить. Теперь он закрыл его очень медленно, его глаза сузились в размышлениях, глядя на неё через стол, а острая, как нож, улыбка Гвендолин была холодна.

Chapter 14

Крепкий Коготь и Сильно Кусающий помогли Зоркому Глазу разместить ловушку, в которую попался бы любой, пытающийся добраться до него. Затем они удалились на оговоренное расстояние. Зоркий Глаз сконцентрировался на Проворных Пальцах, сосредотачиваясь на чувстве, которое он приобрёл во время их коротких встреч. Затем он преобразовал свой мыслеголос в ноты гнева и боли. Он позволил себе вспомнить Красного Утёса таким, каким тот был во время их последней встречи, наполовину обезумевший от горя из-за своей любимой Прекрасного Ума, слабый телом, потому что он продолжал настаивать на том, чтобы часть его еды была отдана либо его супруге, либо их котятам.

Зоркий Глаз превратил изображения в насмешку. <Я подозреваю, что тот, кто убил Красного Утёса, считает себя героем, защищающим свою территорию. Какой герой убивает для удобства?>

Превращение воспоминаний в связные мысленные изображения было болезненным само по себе. Зоркий Глаз позволил этой боли усилить сообщение. Он показал слушателю, где находится, как сидит на территории клана Окутывающих Деревья.

Сначала Зоркий Глаз подумал, что его план заманить к себе Проворные Пальцы провалился. Он позволил отчаянию окрасить его мыслеголос. Возможно, именно это и заставило Проворные Пальцы наконец-то услышать его.

Проворные Пальцы заговорил с Зорким Глазом, разум с разумом.

<Что ты имеешь в виду этим оскорблением?> сказал Проворные Пальцы с негодованием. <Если твой брат по клану мёртв, мы не имеем к этому никакого отношения. Если этот Красный Утёс был таким слабым, как ты говоришь, возможно, он стал жертвой молодой клыкастой смерти или стаи крылатых смертей.>

В ответ Зоркий Глаз прислал подробное изображение тела Красного Утёса в том виде, в каком он его нашёл, изрезанного когтями и окровавленного, но без каких-либо признаков того, что какая-либо его часть была съедена, что, несомненно, произошло бы в случае, если бы убийца был одним из предполагаемых грозных хищников. Он сосредоточился на том, чтобы показать, что эти раны очень похожи на раны, нанесённые когтями кота.

Ответ Проворных Пальцев был не столько утверждением, сколько выражал чувство неуверенности, намёк на то, что, возможно, Зоркий Глаз не всё рассказал.

Обдумывая свой ответ, Зоркий Глаз также почувствовал первые намеки на мыслесвет другого кота. В нём он не почувствовал никаких признаков того, что Проворные Пальцы призывал на помощь других из его клана. Он не мог быть уверен, было ли это из-за того, что Проворные Пальцы был молод и импульсивен, или потому, что обвинение Зоркого Глаза в адрес всего клана Окутывающих Деревья сделало его неуверенным.

Зоркий Глаз продолжал излучать свой гнев и горе, свою уверенность в том, что его товарищ по клану был убит другим котом и что убийца принадлежал к собственному клану Проворных Пальцев. Он сохранял свой мыслеголос узко сфокусированным, так что то, что он говорил, было слышно только Проворным Пальцам. Он стремился дезориентировать Проворные Пальцы, чтобы молодой кот рвался вперёд, прыгая от места к месту, не особо задумываясь о том, что он может встретить в конце пути.

Зоркий Глаз знал, что его собственный мыслесвет будет отражать его текущее состояние. Для Проворных Пальцев его мыслесвет будет яркой эмоциональной бурей, в которой нынешний сильный гнев и горе будут преобладать над менее непосредственными эмоциями. Зоркий Глаз знал, что его собственное волнение от того, что его план, кажется, работал, сольётся с этой бурей. В такой ситуации возбуждение и напряжение были естественными. В самом деле, ему пришлось бороться с собой, чтобы не атаковать, когда Проворные Пальцы наконец выбрался из-под укрытия деревьев. Вместо этого Зоркий Глаз изменил свое положение так, чтобы когда Проворные Пальцы прыгнул в следующий раз, он приземлился бы прямо в ловушку, приготовленную для него.

Проворные Пальцы прыгнул. Расставленная сеть превратилась в шар с Проворными Пальцами внутри.

Прежде чем Проворные Пальцы успел позвать на помощь свой клан, Острый Глаз оглушил его командным криком.

<Стой и слушай!>

С быстротой мысли Зоркий Глаз передал Проворным Пальцам ту часть истории с Красным Утёсом, которую он скрывал до сих пор — как, когда он нашёл тело своего убитого друга, над ним издалека насмехался Бич Пловца. Зоркий Глаз с самого начала думал поделиться этим воспоминанием, но он решил не делать этого, потому что беспокоился, что вместо того чтобы бежать вперёд в негодовании в защиту своего дяди, Проворные Пальцы, возможно, предпочёл бы столкнуться с Бичом Пловца.

Теперь идеальная в каждой детали память поразила Проворные Пальцы как удар. Он перестал бороться с туго натянутой сетью и безвольно повис.

<Бич Пловца сказал это тебе?> В этом не содержалось никаких сомнений в точности сообщения Зоркого Глаза об этом событии, только шок и боль из-за того, что тот, кого, как считал Проворные Пальцы, он хорошо знал, был способен на такую жестокость. <Я знал, что Бич Пловца безмерно свиреп в своем желании защитить территорию нашего клана. Он сказал, что нашествия огня нам было достаточно. Он не потерпит нового вторжения. Но... что он может убить твоего Красного Утёса, затем хвастаться этим перед тобой, а затем вернуться в клан и ничего не раскрыть...>

<Он ничего не сказал Окутывающим Деревья?>

<Ничего. Конечно, можно было сказать, что он был переутомлён и взволнован, но все мы тоже. В последнее время в клане было много споров. Есть два мнения относительно того, где мы должны разместить наше зимнее центральное гнездовье. Есть те, кто считает, что мы должны позволить вашему клану пройти через наши земли, и другие, которые с такой же уверенностью говорят, что мы должны выгнать вас оттуда, где вы сейчас находитесь. Есть также много других, более мелких аргументов, так что наши певицы памяти и целители разума измучены, пытаясь их примирить.>

Проворные Пальцы легко мог бы полностью разделить все подробности этих клановых споров с Зорким Глазом. Однако он явно чувствовал, что у него нет причин доверять ему. Тем не менее, хотя Проворные Пальцы мог скрывать детали, он не мог скрыть замешательства и боли, которые теперь доминировали в его мыслесвете.

Зоркий Глаз внимательно попробовал этот мыслесвет, но не увидел никаких признаков того, что Проворные Пальцы собирался позвать на помощь. Вскоре, однако, он должен был преодолеть свой первоначальный шок и позвать кого-нибудь — возможно, старшую певицу памяти. Поэтому Зоркий Глаз не мог откладывать свой следующий шаг, как бы сильно он не сочувствовал замешательству молодого кота.

<Если Бич Пловца не рассказал твоему клану, что он сделал,> сказал Зоркий Глаз, немного ослабив свой гнев и заменив его задумчивостью, которая далась ему легко, потому что это было более естественно для него, <тогда, возможно, мне стоит рассказать им. Возможно, Бич Пловца сомневается, что остальные члены клана Окутывающих Деревья согласятся, что он выбрал правильный курс, убив Красного Утёса. Возможно, ему стыдно за то, как он усилил мою боль в связи со смертью моего товарища из-за жестокости своих насмешек. Возможно, клан Окутывающих Деревья должен это услышать.>

<Нет! Не надо... Это было бы… Я же сказал тебе, мы уже… >

Мысли молодого кота стали совершенно бессвязными. Зоркий Глаз поспешил предложить компромисс.

<Возможно, я мог бы подождать… Но если я соглашусь, ты должен пообещать мне не звать на помощь. Я хочу, чтобы ты пошёл со мной, чтобы увидеть мой клан. Я хочу, чтобы ты мог засвидетельствовать, насколько серьёзна наша нужда. Пока что твой клан держится на расстоянии. Вы могли рассматривать наше тяжелое положение так, будто это просто вопрос вашего удобства. Я хочу положить конец этому.>

Зоркий Глаз полностью открылся молодому коту, позволяя ему увидеть, что он не причинит ему никакого вреда, что он может быть освобожден немедленно — но что Зоркий Глаз был столь же искренен в выполнении своей угрозы.

Проворные Пальцы не предложил ответную открытость, а долгое время задумчиво молчал. Когда пришел его ответ, он светился искренностью.

<Я пойду с тобой, Зоркий Глаз из Безземельного клана. Я обещаю, что расскажу своему клану то, что узнаю о твоём клане. Взамен пощадите ли вы моего дядю?>

<На время. Я не понимаю, как можно вечно скрывать правду, но я также не понимаю, как конфликт внутри вашего клана поможет моему.>

<Достаточно честно. Ты можешь снять с меня эту сеть. Я пойду с тобой по собственному желанию.>

Зоркий Глаз принял его обещание. Мыслеголоса могут скрыть некоторые аспекты события. Например, Бич Пловца смог замаскировать собственное эмоциональное состояние под реакцию на напряжение текущих событий. Однако никто не мог вести себя нечестно по отношению к другому, когда они стояли достаточно близко, чтобы читать мысли друг друга. Он не видел никаких признаков того, что Проворные Пальцы был незаинтересован в том, чтобы делать все возможное для сохранения внутреннего мира своего клана — а если это также поможет Безземельному клану, тем лучше.

Зоркий Глаз поговорил с Крепким Когтем и Сильно Кусающим, поделившись с ними тем, что произошло. <Я отведу Проворные Пальцы к нынешнему гнездовью нашего клана. Вы двое должны патрулировать эту границу и предупреждать, если кто-нибудь придёт искать Проворные Пальцы. Не идите на конфронтацию. Это может свести на нет всё, что мы сделали до этого момента.>

Оба охотника согласились. Убедившись, что их спины защищены, Зоркий Глаз повёл Проворные Пальцы на встречу, которая, как они оба надеялись, изменит судьбы их кланов.

* * *

Зоркий Глаз предупредил членов своего клана, что он ведёт с собой Проворные Пальцы.

<Это молодой кот, который всё еще в шоке от новостей о том, что сделал Бич Пловца . Если можете, будьте с ним мягче. Даже если у вас осталось мало терпения, помните, что судьба нашего клана может зависеть от того, какими он увидит нас.>

Он размышлял, что увидит Проворные Пальцы. Даже в расцвете сил Качающиеся Листья были кланом среднего размера, потому что горы не были гостеприимны для крупных кланов. И всё же они были зажиточными и сытыми. Горы давали им хороший камень для инструментов. У них были рощи зелёных игл и серой коры, с которых они собирали семена. Самки с маленькими котятами ухаживали за зарослями золотого уха и другими подобными растениями с толстой корой. И семена, и кора растений хранились до холодных зимних дней, когда охота и рыбалка становились более трудными.

Теперь они были безмерно бедны. Даже толстый мех не мог скрыть того, что большинство из них исхудало. Более того, многие члены клана погибли в пожарах, другие — вскоре после этого, и требовалась огромная потребность в поддержке клана, чтобы выживший из связанной пары продолжал жить после того, как один из пары умер.

Что еще хуже, многие из выживших были очень старыми и немощными или очень молодыми. С них начал эвакуацию клан Качающихся Листьев. Более молодые и более сильные члены клана остались, чтобы спасти всё, что могли, из хранящейся еды и инструментов — задача, которая считалась особенно важной, потому что уже тогда старейшины клана сказали, что пожары уничтожат большую часть их территории, и им понадобится всё возможное, чтобы пережить зиму.

Это было решение, которое дорого им обошлось, когда внезапно закружились ветры, погнав перед собой пламя, как бурю.

Зоркий Глаз отчаянно хотел узнать, какими их увидит Проворные Пальцы. Увидит ли он их нужду, или он увидит группу беженцев — слишком много молодых, слишком много раненых, слишком много пожилых, чтобы быть чем-то, кроме обузы для клана Окутывающих Деревья? Зоркий Глаз был уверен, что Бич Пловца смотрел бы на них именно так. Не напрасно ли было надеяться, что его племянник будет смотреть по-другому?

Проворные Пальцы молча прошел между членами Безземельного клана. Очень немногие говорили с ним, но свет их разума красноречиво свидетельствовал об их надеждах и нуждах. Только котята, которые слышали только сказки о зиме, были менее красноречивы в своем отчаянии, но даже в них оставили следы горе и утраты.

Зоркий Глаз шагал позади Проворных Пальцев, готовый защитить его, если кто-нибудь из Безземельного клана забудет, что он был здесь гостем, а не врагом. Он осторожно попробовал на вкус мыслесвет Проворных Пальцев, надеясь получить ключ к разгадке того, как он будет о них судить. Несомненно, были отголоски сочувствия и общей боли. Конечно, Проворные Пальцы видел их такими, какими они видели самих себя — ранеными, но с возможностью исцелиться и снова стать сильными.

Надежда зарождалась в сердце Зоркого Глаза, когда внезапный громкий крик достиг его разума. Он исходил от Длинного Голоса, разведчика, который разместился там, где он мог передавать сообщения от Крепкого Когтя и Сильно Кусающего.

<Они идут! Они идут! Окутывающие Деревья выследили Проворные Пальцы. Они идут ему на помощь и хотят нас уничтожить!>

* * *

Любой кот, выросший достаточно, чтобы клан считал его взрослым, слышал песни памяти, которые вспоминали те редкие и ужасные времена, когда коты сражались друг с другом. Такие времена были редкостью, и песни, сохранившиеся в памяти, были старыми, потускневшими, но все же ужасающими по своей силе. Но Зоркий Глаз вскоре обнаружил, что даже их ужасная сила далека от действительности.

Клыки и когти были наименьшим из применявшихся видов оружия. Чтобы клан сражался с кланом, эмпатия, которая связывала даже котов из разных кланов, должна быть смыта волной эмоций, настолько сильных и яростных, что они лишали осознания других как Личностей, превратив их во Врагов.

Так было и с членами клана Окутывающих Деревья, которые налетели на временное гнездовье Безземельного клана. Их мысли были наполнены яростью из-за того, что их доброта была встречена с жестокостью, страхом за Проворные Пальцы, видениями о том, что его постигли ужасные мучения. Атакующая масса была безумна, потому что если бы они были способны рассуждать, они могли бы дотянуться до разума Проворных Пальцев, обнаружить, что он жив, узнать от него, что на самом деле произошло.

Но разум исчез. Остались клыки и когти.

Уже опустошённый своими многочисленными потерями, голодом и страхом будущей зимы, Безземельный клан быстро пришел в ту же бессмысленную ярость, как и клан Окутывающих Деревья. Старейшины увели запаниковавших котят в укрытие, пары устремились в ужасный бой, их объединенный мыслесвет усиливал их общий страх, превращая в ярость берсерков.

Захваченный этими двумя эмоциональными бурями, Зоркий Глаз изо всех сил старался сохранить остатки разума. Он чувствовал, что Проворные Пальцы пытается сделать то же самое. Он слышал, как Проворные Пальцы кричал во весь голос, что с ним всё в порядке, что произошла ошибка, что нет необходимости драться.

Но Окутывающие Деревья были глухи к голосу разума. Волна страха поднялась выше причины, вызвавшей эту атаку. Их групповой ум решил, что Безземельный клан должен быть уничтожен прежде, чем они смогут угрожать будущему Окутывающих Деревья. Проблески в их мыслесвете показали Зоркому Глазу, что они видели Безземельный клан не таким, каким он был, а как сочетание холодной, белой силы зимы и тесноты земель, которые внезапно стали казаться слишком маленькими, чтобы поддерживать их существование.

И на этом фоне Зоркому Глазу показалось, что он нашёл разум, более безумный, чем все остальные — повреждённый стрессом разум Бича Пловца.

Изо всех сил пытаясь сохранить свою индивидуальность, Зоркий Глаз потянулся своим мыслеголосом, чтобы коснуться разума Проворных Пальцев. <Затаись, потому что если ты умрёшь, не будет никакой надежды! Спрячься!>

Затем он напряг мускулы для большого прыжка, стараясь изо всех сил выделить голос Бича Пловца из бури мыслесвета, закручивающейся вокруг него во многих разноцветных эмоциях.

Он нашел мыслесвет, который искал. Бич Пловца безумно ликовал, врезавшись в мать Крошечного Хора, избивая её не только клыками и когтями, но и решимостью убедить её, что ни она, ни её котята не заслуживают жизни на земле, не имеющей возможности их поддерживать.

<Ты должна умереть! Умри! Мясо и кости превратятся в пепел. В удобрение для подкормки повреждённого леса. Умри сейчас! Пусть кровь исцелит израненную землю!>

Картина была почти невыносима для Зоркого Глаза. Он прыгнул вперёд, вытянув конечности изо всех сил, шесть наборов когтей протянулись, чтобы раздирать и рвать. Он попал в цель, почувствовал поток крови, утонул в безумии за пределами своего понимания.

Тем не менее Зоркий Глаз изо всех сил пытался сохранить здравомыслие, борясь за свой клан, но также и за клан Окутывающих Деревья, борясь за надежду на примирение, которое казалось возможным всего лишь мгновением назад.

Его пасть увлажнилась кровью, смешанной с мехом, Зоркий Глаз почувствовал, как голос Бича Пловца стихает, уходя в бессознательность. И всё же отзвуки его безумия было не так легко унять. Боевой шторм бушевал вокруг того места, где они сцепились.

Зоркий Глаз не знал, кто его ударил — один или многие. Его боль была завыванием ветра в шторме страха и страдания.

Тьма, охватившая его, была бы желанной, если бы не сожаление о том, что он потерпел неудачу.

* * *

— Я думаю, что маме придется положиться на нас, чтобы сделать это, — засмеялась Джессика, подобрав Андерса. — Надеюсь, ты не против.

— Конечно, нет, — сказал Андерс, садясь в аэрокар рядом с ней и преподнося Храбрецу кусок сельдерея вместо приветствия. — С тех пор, как появились КА, вся команда папы стала невероятно сосредоточенна. Не то чтобы я не люблю антропологию, но бывают случаи, когда мне действительно нужен перерыв.

Храбрец промяукал благодарность Андерсу и прыгнул на заднее сиденье, чтобы съесть свой сельдерей, не пачкая Джессику. Джессика поставила машину на курс и откинулась на спинку сиденья.

— Мама просила меня расширить зону сбора. Она хочет пробы растений с окружающих мест, чтобы сравнить с теми, которые растут в восстанавливающихся местах.

— В этом есть смысл, — ответил Андерс. — Хочешь начать сегодня? Погода прекрасная.

— Ты не возражаешь? Я не хочу надоедать тебе.

— Эй, Джесс, расслабься. Ты никогда мне не надоедаешь.

— Я... — Джессика наклонилась вперед и сделала ненужные изменения в управлении аэрокара. — Я думаю, я удивлялась... Беспокоилась. Я имею в виду, ты привык к Стефани. Она намного интереснее. Я имею в виду, посмотри на её учёбу, на людей, которых она встречает... Я просто не в той лиге.

Андерс импульсивно протянул руку и легко положил Джессике на плечо. — Джесс... Стефани великолепна, действительно великолепна. Мне было очень хорошо с ней, но она довольно эмоциональная. Ты интересная, но не такая эмоциональная.

— Я понимаю, — ответила Джессика, и невозможно было не слышать горечь в ее голосе. — Стефани похожа на крепкую, шипучую газировку. А я похожа на тёплое молоко.

Андерс прекрасно понимал, что его рука всё ещё лежит на её плече, и он чувствовал, что если он уберёт руку, она почувствует, что её отвергают. Он оставил руку на месте, стараясь не думать о том, как хорошо было бы подвинуться поближе и обнять ее. Джессика была выше Стефани и обычно казалась такой уравновешенной и взрослой. Но прямо сейчас она казалась маленькой и хрупкой, очень нуждающейся в утешении.

Он глубоко вздохнул. — Джессика, ты не похожа на тёплое молоко. Мне не нравится тёплое молоко, а ты мне нравишься. Так что просто перестань.

Джессика прерывисто засмеялась. — Извини. Мне не следовало напрашиваться на комплименты, особенно от тебя. Просто сейчас тяжелые времена из-за болезни Тиддлз. Я говорила тебе, что папу снова чуть не уволили? Он остался дома, чтобы позаботиться о Тиддлз и вроде как забыл позвонить. Иногда я не понимаю, почему мама мирится с ним.

Она вздохнула. Храбрец мяукнул с заднего сиденья, затем грациозно вскочил, чтобы успокаивающе погладить Джессику по щеке, прежде чем соскользнуть к ней на колени. Андерс решил, что древесный кот дал ему хороший повод убрать свою руку, и сам удивился тому, как неохотно он сделал это.

"Это не потому, что Стефани далеко. Я имею в виду, что я не такой легкомысленный. Просто Джессика... Она действительно такая милая. Она всегда что-то делает для других. Я бы хотел... Я хотел бы сделать что-нибудь для неё, что-нибудь, чтобы показать ей, как я ценю её. Отец Джессики не ценит её, а мама слишком полагается на неё, чтобы по-настоящему ценить...

Его мысли совсем запутались, чему способствовало то, что он думал, что Храбрец забавляется, смотя на него. Андерс знал, что бесполезно читать человеческие эмоции на этой покрытой шерстью физиономии, но все же было что-то в положении усов и изгибе ушей…

Он понял, что тишина длится неприятно долго, и ухватился за первое, о чем мог подумать.

— Думаю, твоя мама мирится с твоим отцом, потому что любит его. Любовь заставляет людей делать действительно невероятные вещи. Я имею в виду, я иногда думаю, почему моя мама остается с моим отцом. Он так одержим работой, и брак с профессором колледжа ничего не дает для её карьеры. Но когда он попал в беду, она оказалась рядом с ним, свирепая, как нео-тигр. Я почти уверен, что без её связей у него было бы гораздо больше проблем с университетом.

— Любовь... — задумчиво сказала Джессика. — Это имеет такой же смысл, как и всё остальное. Я не могу понять, почему люди любят друг друга. Иногда это кажется довольно плохим способом для вида продолжать своё существование. Влюблённые люди совершают самые глупые ошибки. Маме надо было выйти замуж за хорошего мужчину, который мог бы дать ей стабильность. Людям, которые любят растения, нужно пускать корни.

— Но может быть, — возразил Андерс, думая о том, как Бадди Ферисс столкнулся с Даффом ДеВиттом, — может быть, твоя мама хотела, чтобы кто-то не давал ей... ну, ограничиться горшками. Ты знаешь, говорят "противоположности притягиваются".

Джессика рассмеялась, на этот раз без напряжения. — Что ж, мои родители могут быть иллюстрацией этого. Но я не думаю, что похожа на свою маму. Мне не нужен кто-то, о ком всегда придётся беспокоиться. Я хочу кого-то устойчивого в трудных ситуациях, а не такую очаровательную ртутную каплю, как папа.

Она произнесла это так твёрдо, что Андерс чуть не спросил, нет ли у неё на уме кого-то конкретного. Он проглотил вопрос до того, как высказал, понимая, что не был уверен, хочет ли он знать ответ.

"А почему бы нет? Разве ты не должен ей помочь? Может быть, ты мог бы быть посредником. Или ты не хочешь знать ответ, потому что боишься его по какой-то другой причине?".

Теперь Андерс был уверен, что Храбрец насмешливо изучает его, и понял, что краснеет. Уже плохо, что он едва мог сформировать связную мысль без какого-то отстраненного частного комментария.

— Ну, — сказал он немного неубедительно, — по крайней мере, ты думаешь, что твой отец очарователен. Это лучше, чем ненавидеть его за то, через что он заставил пройти вашу семью.

— Хорошая мысль, — сказала Джессика. — Расскажи мне о своей маме. У тебя есть преимущество передо мной. Ты знаком с обоими моими родителями. Я знакома только с твоим отцом.

Андерс был благодарен за смену темы, даже если подозревал, что Джессика снова демонстрирует свой талант думать о других, на этот раз о нём. Он ухватился за это, решив, что по крайней мере будет забавно.

Его рассказ о карьере его матери в политике и о том, как она старалась быть внимательной матерью, несмотря на требования её карьеры, занимал их до конца поездки. Он закончил свой рассказ, когда автопилот перешёл в режим посадки.

— Однажды мама была на приёме у иностранного посла, но думала о моём дне рождения. Когда они заиграли национальный гимн, она вместо этого начала петь песню ко дню рождения. Однако ей повезло. Оказалось, что это был день рождения жены посла, и все думали, что мама сознательно сделала это. Но позже она сказала нам правду...

Джессика развернула машину и приземлилась на их обычном месте на краю сгоревшего леса. — Красивая история. Ты, наверное, очень по ней скучаешь.

— Скучаю, но… ну… — Андерс вышел из машины и пошел помочь Джессике разгрузить оборудование. — Моя семья никогда не была такой, как твоя или Стефани. Если мы вместе едим, это может быть раз в неделю, и то не всегда. Я привык к редким контактам.

Джессика понимающе кивнула. — Займёшься съёмкой? Координаты уже загружены, если ты сомневаешься, какое растение нам нужно. Я возьму пробы почвы и измерю влажность.

— Хорошо.

Они сделали первую серию измерений, затем переместились на новое место, ближе к линии деревьев.

— Когда закончим здесь, пойдем в лес, — сказала Джессика. — Я заметила с воздуха поляну, где мы можем приземлиться. Это должно быть хорошее место, чтобы получить образцы, которые просила мама.

— Согласен.

Не успели они приземлиться на новом месте, как Храбрец продемонстрировал все признаки сильного волнения.

— Интересно, не чувствует ли он какого-то хищника? — спросил Андерс, нервно протягивая руку, чтобы убедиться, что его пистолет там, где он должен быть. — Мы достаточно высоко, чтобы оказаться в нижней части территории горного медведя. И гексапумы повсюду в этой местности.

Джессика покачала головой. — Это не так. Храбрец нетерпелив, но осторожен. Он не так реагирует, когда чувствует опасность.

Она посадила аэрокар, и Храбрец выскочил, как только она открыла дверь. Он мяукнул, торопя Джессику, и умчался.

Джессика рванула за ним, даже не остановившись, чтобы закрыть дверь. Андерс сделал это, думая обо всей неисследованной опасной дикой природе Сфинкса. Затем он бросился за ними.

Они находились в частокольном лесу, поэтому нижний уровень в основном был чистым, без зарослей кустарника. Андерс следил за сине-жёлтыми вспышками рубашки Джессики. Пробежав около ста метров вглубь леса, она крикнула.

— Андерс! Принеси из машины мою аптечку. Мы нашли ещё одного древесного кота. Он сильно ранен, но ещё жив!

Chapter 15

Андерс обнаружил, что Джессика и Храбрец сидят на земле рядом с истекающим кровью древесным котом. Храбрец издавал громкое, резкое мурлыканье, но Андерс думал, что кот был обеспокоен, а не счастлив.

— Этот кот ранен, сильно ранен, — сказала Джессика, принимая аптечку и не сводя глаз с пациента. — Но он жив.

— Что я могу сделать? — спросил Андерс.

— Прямо сейчас немного, — сказала Джессика, её руки уже доставали обезболивающий спрей. — Прикрой нас. Кто бы это ни сделал, он может всё ещё находиться поблизости.

Андерс повиновался. Ему захотелось, чтобы Стефани или Карл были здесь. У них не только было бы лучшее представление о том, какое существо могло бы это сделать, но и Львиное Сердце мог бы оказать помощь. Храбрец явно не слишком помогал. Он продолжал сидеть возле раненого древесного кота, как будто его мурлыканье могло помочь сохранить раненому жизнь.

Но это было возможно, признал Андерс. Он не знал, как это работает у древесных котов.

Движение впереди и слева привлекло его внимание. На мгновение он подумал, что это мог быть другой кот. Потом он понял, что там не было ничего большого. Какие-то жуки метались над скрюченной фигурой на земле. Он вытащил свой бинокль. То, что он увидел, заставило его задохнуться.

— Джессика! Тут ещё один кот в десяти метрах к востоку. Я думаю, он определённо мёртв.

Джессика лихорадочно продолжала свою работу. — Посмотришь? Или ты хочешь подождать, пока я смогу пойти с тобой?

— Я схожу, — сказал Андерс. Он достал пистолет из кобуры, повесил бинокль на шею и направился к неподвижной фигуре. Жуки разлетелись, когда он подошел ближе, но он увидел, что жуки также сидели в зияющей дыре в густом мехе древесного кота.

— Явно мёртв, — крикнул он. — И явно не от болезни. Кто-то разорвал ему горло.

Её ответ был спокойным и отрешённым. — Этого тоже атаковали. Ты думаешь, они напали на гексапуму — как клан Львиного Сердца, чтобы спасти Стефани — только на этот раз им не повезло?

— Может быть, — согласился Андерс. — Я собираюсь немного посмотреть вокруг: вдруг смогу найти другое тело или ещё что-нибудь.

Он сделал это, но обнаруженное им тело не было гексапумой. Это был другой древесный кот, на этот раз коричнево-белая самка, очень худая и невероятно жалкая после смерти. Пройдя несколько шагов, он обнаружил ещё одно тело — на этот раз самца.

Андерс не был следопытом, как Стефани и Карл, но время, проведённое с антропологической командой его отца, сделало его внимательным к деталям.

— Джесс, я думаю, ты, возможно, права насчёт того, что древесные коты преследовали гексапуму. Здесь много разрушений, на земле и на деревьях, и чем дальше я иду, тем их больше.

— Ты нашёл, с чем они сражались?

— Никаких признаков. Может быть, оно ушло. Может быть, эти коты не так хорошо сражались, как клан Львиного Сердца. Как твой пациент?

— Я думаю, мне удалось его стабилизировать, но ему нужно больше помощи, чем я могу предложить. В обычных условиях я отвезла бы его к доктору Ричарду, но...

Она пожала плечами, и Андерс прикусил губу. И надо было родителям Стефани именно сейчас отсутствовать на Сфинксе!

— Я не знаю, следует ли нам везти его в клинику, — сказал он. — Доктор Салим хорош, но я не уверен, что он много знает о древесных котах. У него есть файлы, но он вряд ли много работал руками. Доктор Ричард всегда сам занимался древесными котами. А что насчёт Скотта МакДаллана? Стефани сказала мне, что доктор Ричард делится со Скоттом всеми своими записями и тот лечил Рыболова после их первой встречи. Твоя машина может долететь до Гремящей Реки?

Джессика кивнула. — У меня это займёт больше времени по сравнению с машиной Карла. Моя развалина не может лететь так быстро. По крайней мере я должна позвонить маме. Что мне сказать ей?

Андерс заметил, что они оба без обсуждения согласились с тем, что раненый древесный кот — и трое мёртвых — не подлежат общему обсуждению. КА, вероятно, будут настаивать на том, чтобы увидеть раненого древесного кота и потрогать его, независимо от того, насколько он был ранен. Чёрт возьми, Андерс даже не мог быть уверен, что его папа удержится!

— Стефани – большая любительница говорить правду, — сказал он, — просто не обращая внимания на неловкие моменты. Давай сделаем так. Скажи своей маме, что мы нашли раненого древесного кота и думаем, что Скотт лучше всего его вылечит. Попроси её никому не говорить об этом.

— Думаю, она и так бы никому не сказала, — согласилась Джессика, — особенно зная то, как эти КА искали грязь на Храбреца. Она поймёт необходимость защитить этого кота.

Наоми Ферисс действительно была понятливой. — Не торопись, Джессика. Позвони, если решишь переночевать на Гремящей Реке, хорошо?

Андерс тоже позвонил своему отцу, но доктор Уиттакер, как обычно, был слишком увлечён своей работой, чтобы беспокоиться о том, почему его семнадцатилетний сын может вернуться домой поздно или на следующий день. — Развлекайся с друзьями, — сказал он.

— Я полагаю, — сказал Андерс после окончания разговора, — что нам надо было позвонить Скотту и предупредить его, что мы приедем. Наверное, это надо было сделать перед разговором с родителями.

— Да, и предоставить Скотту шанс сказать нам доставить беднягу в Твин Форкс, — согласилась Джессика.

Но МакДаллан не сделал такого предложения. Вместо этого рыжий доктор расспросил Андерса и Джессику обо всех замеченных ими деталях и посмотрел по унилинку изображения своего будущего пациента.

— Я подготовлю операционную, — пообещал он. — Позвоните ещё раз, когда вам останется примерно пятнадцать минут полета.

— Позвоним, — пообещал Андерс. — И спасибо, что так быстро согласились помочь.

Отключившись, Андерс помог Джессике очистить место на заднем сиденье аэрокара и устроил там раненного древесного кота.

Затем он сказал: — Я думаю, мы должны привезти эти тела с собой. Я видел брезент у тебя в багажнике.

— Мы с мамой всегда возим его с собой на случай, если нам понадобится обернуть корневой ком или типа того, — сказала Джессика. — У меня ещё есть коробки. Как ты думаешь, другие древесные коты не будут против?

— Я не вижу никого, устраивающего похороны, — грубо сказал Андерс. — Давай сделаем как в прошлый раз: пусть Храбрец видит, что мы делаем. Если он запротестует или второй кот проснётся и расстроится, мы остановимся и довольствуемся изображениями. В противном случае привезём и тела. Мы предпримем те же меры предосторожности, что и в прошлый раз: будем как можно реже касаться трупов, а потом продезинфицируем себя.

Джессика кивнула, и, когда Храбрец не выказал признаков расстройства, они выполнили свою неприятную задачу как можно быстрее.

— Я полагаю, мы сможем закопать их так же, как и первого, — сказал Андерс, — но меня всё это расстраивает.

— Тебя тоже? — сказала Джессика. — Я думала, что беспокойство Храбреца из-за раненого кота заставляет меня нервничать.

— Дело не только в тебе,— заверил её Андерс. — Не может быть совпадением, что мы обнаружили четырёх мертвых и одного раненого древесных котов в одном и том же месте. Что, если на них что-то охотится — может быть, какой-то хищник, вытесненный огнём? Я хотел бы посмотреть, сможет ли Скотт догадаться, что их убило. Тогда, возможно, СЛС сможет что-нибудь сделать.

— Хорошая идея, — согласилась Джессика, заправляя брезент, чтобы закрепить груз, упакованный в багажник аэрокара. — Мы позвоним Скотту по дороге и расскажем, чего ему ожидать. А теперь лучше бы нам полететь.

* * *

Зоркий Глаз осознал, что боль ушла. Он всё ещё чувствовал себя очень слабым, но это была восхитительная слабость. Он чувствовал заботу, защиту, расслабленность, чего он не чувствовал долгое время — уж точно с тех пор, как пожары уничтожили территорию его клана, а может, и с тех пор, как он был котёнком.

Его веки были такими тяжелыми, что он не мог открыть глаза, но он все же дернул носом. Запахи вокруг него были очень странными. Он был уверен, что никогда раньше не чувствовал таких запахов, но они не были полностью чужеродными… Он позволил мыслям течь свободно. По крайней мере, это было легко. И в глубине памяти Зоркий Глаз нашел связь, которую искал. Он никогда не обонял таких запахов своим собственным носом, но он чувствовал их в одной из песен памяти, которые Широкие Уши передала разведчикам.

В песне было несколько пробелов, но Широкие Уши была сильной певицей. Более того, она показывала им именно эти воспоминания, чтобы помочь им в разведке. По этой причине она была еще более придирчивой, чем обычно, к тому, чтобы различные сенсорные нюансы были как можно более точны.

Песня была из памяти двух молодых котов из клана Влажной Земли. Они попали в ловушку в одном из первых пожаров в прошлом сезоне — в низине, недалеко от большого центрального места гнездования двуногих. Эти двое — Право-Полосатый и Лево-Полосатый — наверняка были сгорели заживо, если бы их крики о помощи не услышал Лазающий Быстро из клана Яркой Воды, партнёр молодой двуногой по имени Погибель Клыкастой Смерти.

Без помощи Лазающий Быстро не смог бы их спасти, но ему удалось заставить своих двуногих спутников понять, что они должны сделать. После спасения Право-Полосатый и Лево-Полосатый были доставлены в гнездовье Погибели Клыкастой Смерти. Её отец, Целитель, вылечил их ожоги.

Некоторые запахи из того воспоминания были теми, которые теперь чувствовал Зоркий Глаз. Лекарства. Запах внутри одной из летающих штук двуногих. И не в последнюю очередь запах нескольких двуногих. Он очень устал, но как разведчик хорошо разбирался в запахах. Многие из ароматов двуногих были старые. Тех, кто их оставил, здесь не было. Однако было два более резких запаха, достаточно сильных, чтобы указывать, что их хозяева были рядом. Зоркий Глаз заметил ещё один запах — самца из Народа. Теперь, сконцентрировавшись, Зоркий Глаз понял, что он ощущал его мыслесвет с тех пор, как проснулся. Его спокойное, утешающее присутствие имело прямое отношение к чувству защищённости и расслабленности, которое окутывало его.

Неуверенно Зоркий Глаз сказал: <Благодарю тебя... Я Зоркий Глаз из Безземельного клана. А ты?>

Утешающий мыслесвет ответил: <Я Разгребатель Грязи из клана Сырой Земли, хотя теперь я живу с двуногой, называемой Открытая Ветрам, и её кланом. Те, которых ты чуешь, — это Открытая Ветрам и Отбеленный Мех. Мы в их летающей штуке, в небе.>

Мыслеголос сопровождался изображениями. Зоркий Глаз узнавал и Открытую Ветрам, и Отбеленного Меха на фоне воспоминаний Право-Полосатого и Лево-Полосатого. Однако он понятия не имел, что ещё один из Народа решил стать связанным с двуногим. Он чувствовал себя потерянным и сбитым с толку. Разгребатель Грязи сразу же успокоил его.

<Нет причин, по которым ты должен был знать. Мой клан живет в низинах. Возможно, певицы памяти были слишком заняты, чтобы делиться песнями с другим кланом.>

<У нас нет певиц памяти.> Зоркий Глаз не пытался скрыть свою боль и горечь. Его разум был затуманен, возможно, из-за того, что избавляло от боли, но он сумел поделиться кое-чем из истории Безземельного клана после пожаров. Он намеренно скрыл свои проблемы с кланом Окутывающих Деревья, поскольку понятия не имел, дружит ли Разгребатель Грязи или его клан с Окутывающими Деревья. Они могли даже быть родственными кланами.

<Вы переживаете плохие времена,> ответил Разгребатель Грязи. <Я бы спросил больше, но ты очень слаб. Открытая Ветрам дала тебе кое-что, чтобы облегчить боль. Она везёт тебя к Врагу Тьмы, который поможет, но это долгий путь. Думаю, тебе стоит попробовать отдохнуть.>

Зоркий Глаз хотел возразить, но действительно очень устал. Разгребатель Грязи начал мурлыкать, его мыслесвет наполнился медленными, легкими образами — растений, распускающих свои листья, солнечного света, согревающего мех, глаз, отяжелевших от сна после хорошей еды.

Зоркий Глаз не сопротивлялся и скоро заснул.

* * *

Рыжие волосы Скотта МакДаллана сияли, как посадочный маяк, когда Джессика посадила свой аэрокар за домом, в котором он жил со своей женой Ириной Кисаевой.

Рыболов сидел на своем обычном месте на плече Скотта, но как только аэрокар приземлился, он помчался к нему и с явным нетерпением ждал, пока Андерс откроет дверь. Махнув хвостом в знак благодарности, Рыболов прыгнул внутрь и присоединился к Храбрецу.

Храбрец весь полёт сидел, прижавшись к раненому древесному коту, а теперь освободил место, чтобы Рыболов мог присоединиться к нему.

"Совсем не нужно воображения", подумал Андерс, "чтобы понять, что здесь происходит нечто большее, чем групповые объятия".

На заднем плане он слышал, как Джессика разговаривает со Скоттом. — Мы с Андерсом просто захватили раненого кота. Как вы думаете, мы должны использовать носилки или что-то ещё, чтобы вынести его наружу?

— Я проведу первый осмотр здесь, — сказал Скотт, сунув голову и плечи в заднюю часть аэрокара. — Тогда мы и  решим. Подвиньтесь, ребята. Я понимаю, что вы ему помогаете, но мне нужно взглянуть на него, а вы мне мешаете.

Храбрец и Рыболов одновременно двинулись в сторону, вскочив на спинки сидений по сторонам от доктора.

— Звёзды небесные, — тихо сказал доктор несколько мгновений спустя. — Его действительно изрезали. Некоторые когти вошли глубоко. Внутренние органы могут быть задеты. Не думаю, что есть повреждения костей, но...

Он включил свой унилинк и заговорил без паузы. — Ирина? Мне понадобятся маленькие носилки.

— Иду.

Чувствуя, что готов выпрыгнуть вон из кожи, если не сделает что-нибудь, Андерс повернулся и побежал к дому встретить Ирину, когда она появилась. Он взял маленькие носилки и помчался обратно.

Скотт выбрался из тесного пространства. Его обеспокоенное выражение сразу прояснилось, когда он увидел Андерса и Джессику, державших носилки наготове.

— Ладно. Давайте их сюда. Теперь я немного подниму... Хорошо...

Через несколько минут они принесли раненого древесного кота в комнату, уже готовую для операции. Скотт нахмурился.

— Я ненавижу так делать, — сказал он, — но я настаиваю, чтобы вы двое остались снаружи, если только у вас нет какого-то хирургического опыта. Ирина, выведи их.

— А что с котами? — сказала Ирина, когда Храбрец и Рыболов заняли места рядом с пациентом.

— Я позволю им остаться, — сказал Скотт. — Джессика? Как ты думаешь, Храбрец наденет хирургическую маску? И согласится на стерилизующий спрей?

— Конечно, — сказала она быстро, — если увидит, как Рыболов делает это. Он пользовался респиратором и видел, как доктор Ричард — и я — стерилизовали раны спреем. Он может не понимать, зачем мы это делаем, но он знает, что это необходимо.

— Хорошо. — Доктор остановился. — Мы освободили холодильник. Положите тела туда. Я осмотрю их, когда сделаю что могу для этого парня.

— Хорошо.

Когда Джессика и Андерс вышли из операционной, Ирина крикнула им вослед: — Чувствуйте себя свободно в доме и саду. Пациенты обычно не звонят сюда, домой. Если кто-нибудь появится, скажите ему, что врач недоступен из-за экстренной ситуации.

— Хорошо.

Когда дверь плотно закрылась за Ириной, Андерс ощутил огромное облегчение. Он боялся, что древесный кот умрет во время долгого перелета к Гремящей Реке. Андерс знал, что если бы он умер, они с Джессикой никогда бы не простили себе, что не выбрали более короткий путь к доктору Салиму, даже с учётом того, что у Скотта было гораздо больше опыта работы с травмами древесных котов.

— Я думаю, — сказала Джессика, опускаясь на мягкую скамейку у дорожки, которая была ближайшим доступным сиденьем, — что собираюсь или заплакать, или закричать.

— Отложенный шок, — успокоил её Андерс. — Это был ужасный день. Ты хорошо держалась. Я не буду думать о тебе хуже, если ты начнешь кричать. — Он криво улыбнулся. — Может быть, даже присоединюсь к тебе.

С забавным приглушенным звуком Джессика слегка наклонилась вперёд, её длинные волосы закрыли лицо. На мгновение Андерсу показалось, что она смеётся. Затем он понял, что плечи Джессики тряслись в попытке сдержать рыдания. Казалось самым естественным делом в мире протянуть руку и погладить её, позволить ей прижаться лицом к его груди, пока он гладил её по спине.

— Ничего, ничего, — глупо сказал он. — Ты справилась отлично, действительно отлично. Всё будет хорошо.

Через некоторое время она отстранилась. — Извини. Я просто... просто... мне всегда хорошо удавалось владеть собою, когда что-то идёт не так, но потом... Мама говорит, что я всегда плачу вдвое больше, чем если бы я просто дала волю чувствам, но я ничего не могу с собой поделать.

Андерс кивнул. — Что плохого в крике? Знаешь, всё было бы нормально, даже если бы ты сломалась, когда мы нашли этого раненого кота. Я имею в виду, это было страшно.

Джессика печально усмехнулась. — Спорим, Стефани никогда бы не сломалась. Я люблю её как сестру, но она всегда такая, такая... интеллектуальная. Взвешивает шансы, вычисляет углы.

— Я думаю, — сказал Андерс, чувствуя себя немного неловко, — что Стефани на самом деле ломается. Просто она делает это по-другому. Она выходит из себя вместо того, чтобы плакать. Во всяком случае, она сказала мне, что плакала, когда Львиное Сердце был ранен, спасая её. Спорю, она поймёт. Я действительно понимаю.

— Ты прав. — Джессика потёрла глаза тыльной стороной ладони. — Стефани — одна из лучших подруг, которые у меня когда-либо были. Не знаю почему, но я всегда сравниваю себя с ней и чувствую, что проигрываю.

— Зато ты выигрываешь в росте несколько сантиметров, — сказал Андерс, пытаясь пошутить, но остановился, увидев, что Джессика выглядела обиженной. — Нет, серьёзно. Я знаю, что ты имеешь в виду. Стефани довольно необычна, но её делает такой большое сердце вдобавок к уму и таланту.

— Да... — лицо Джессики стало задумчивым. — В любом случае спасибо, что позволил мне плакать в твою рубашку. Я бы предложила вернуть услугу, но, может быть, вместо этого нам стоит совершить набег на холодильник. Кажется, я где-то читала, что еда — хорошее противоядие от шока, а сегодня мы еще не закончили. Наверняка нет.

* * *

Пока Враг Тьмы работал над бессознательным Зорким Глазом, Быстро Бьющий и Разгребатель Грязи делали все, что могли, чтобы помочь раненому оставаться спокойным.

<Как ты думаешь, что с ним случилось?> спросил Быстро Бьющий.

<Боюсь, что его ранил другой кот,> ответил Разгребатель Грязи. С некоторой неохотой он поделился с Быстро Бьющим тем, что ещё они нашли в этот день.

<Ещё трое мертвых? И одна из них самка? Это нехорошо...>

<И запах крови многих других на земле,> добавил Разгребатель Грязи. <И мех. Отбеленный Мех — не такой хороший следопыт, как Погибель Клыкастой Смерти или Затеняющий Солнечный Свет, но он мог догадаться, что присутствовало намного больше Народа, чем эти четверо, и что гораздо больше погибли или были ранены. Тем не менее, Открытая Ветрам и Отбеленный Мех в любом случае, возможно, заподозрили, как был ранен Зоркий Глаз, даже если не было других тел.>

<Какая причина у них для этого?>

<Это не первый мёртвый, которого они нашли рядом с тем местом.> Разгребатель Грязи показал Быстро Бьющему свои воспоминания о том дне. <Я уверен, что разум, которого я коснулся в тот день, был Зорким Глазом, хотя он быстро убежал, прежде чем я смог сделать больше, чем мельком увидеть его мыслесвет. Тем не менее, я попробовал достаточно, чтобы сказать, что он был расстроен... и почувствовать, что он не несет личной ответственности за эту смерть.>

<Но теперь...> Печаль Быстро Бьющего была острой. <Теперь я думаю, что Зоркий Глаз лично участвовал в битве. Его смущение и боль ярко сияют в его мыслесвете, что усложняет способность к исцелению его тела. Какая-то его часть считает, что он должен умереть, потому что причинил вред.>

<Да. Я думаю, ты прав. Я делаю все возможное, чтобы успокоить его, но это сложно. Он ускользает, как только вспоминает, каким образом получил свои раны.> Разгребатель Грязи неловко заёрзал, как будто мог отойти от этих неприятных мыслей. <Как думаешь, Враг Тьмы догадается? Юнцы принесли с собой тела мёртвых. Я не останавливал их, потому что мне не нравилась мысль, что другие двуногие могут их найти. Их было слишком много в этом районе после пожаров.>

<Да, я думаю, что так и будет,> уверенно ответил Быстро Бьющий. <Он быстро понял, что случилось с двуногим Искателя Истины и его кланом. Не думаю, что в этом случае он будет медленнее.>

<Как ты думаешь, что он будет делать?>

<Я не знаю. Хотел бы знать, но я действительно не знаю.>

<А нам что делать?>

<Этого я тоже не знаю,> признал Быстро Бьющий. <Нехорошо Народу убивать друг друга. Однако в это время и в этом месте всё еще хуже. Как ты сказал, двуногих во всей этой области много, а деревьев мало. Если убийства продолжатся, то, вероятно, об этом узнают двуногие. Эта мысль заставляет меня чувствовать себя очень неловко. Не все из них — наши друзья, как мы оба слишком хорошо знаем, и некоторые, например, новички, которые пришли изучать нас с двуногими Собирателя Мусора, не желают нам добра, как бы сильно они ни старались убедить других двуногих, что это так. Если те, кто не являются нашими друзьями, обнаружат, что Народ убивает друг друга, как они будут использовать это знание, когда будут говорить о нас со старейшинами двуногих?>

<Я согласен, что это может навредить Народу,> грустно сказал Разгребатель Грязи. <Если Зоркий Глаз выживет, мы должны расспросить его подробнее о том, что вызвало это столкновение.>

<Да. С этого мы должны начать,> согласился Быстро Бьющий, <но куда приведет след, ясно гораздо меньше.>

* * *

Было очень поздно, когда Скотт и Ирина вышли из операционной.

— Мы думаем, что спасли его, — немедленно сказал доктор в ответ на невысказанный вопрос, который, как знал Андерс, должен был быть виден как в его глазах, так и в глазах Джессики. — Никто не может быть полностью уверенным, но его показатели жизнедеятельности хорошие. Я благодарен Ричарду Харрингтону за то, что он обновляет мои файлы по биологии древесных котов каждый раз, когда узнаёт что-то новое. Лучше этого могло быть только его присутствие и консультация.

— Храбрец останется с ним, хорошо? — сказала Джессика.

— И Храбрец, и Рыболов. — Скотт устало упал в глубокое, мягкое кресло. — Я абсолютно уверен, что они делали всё возможное во время операции, чтобы наш пациент оставался спокойным и расслабленным. Ричард говорит, что страх — один из величайших врагов ветеринара, поскольку запаниковавшее животное может навредить себе. По крайней мере мы можем быть уверены, что здесь не будет этого фактора, а это значит, что мне не нужно рисковать и добавлять транквилизаторы.

— Что было... — начал Андерс, но понял, насколько усталыми выглядели Ирина и Скотт. Конечно, они оба оказывали неотложную медицинскую помощь, но Скотт привык к пациентам-людям, а Ирина даже не была врачом.

Он начал снова. — Почему бы вам двоим не устроиться поудобнее? Я могу изобразить кого-то вроде дворецкого. У нас был неплохой шанс осмотреть вашу кухню, и я думаю, мне удастся найти всё, что вы захотите.

Ирина, которая до этого момента сопротивлялась желанию сесть, теперь вздохнула с облегчением.

— Андерс, это было бы замечательно. В сине-зелёном контейнере на средней полке есть прекрасный ледяной картофель и крем-суп. В ящике для мяса есть жареный вилорог и буханка черного хлеба. Мы могли бы съесть суп и бутерброды.

— И салат, — добавила Джессика. — Не забудьте про овощи.

— И салат, — согласилась Ирина. — Если вы двое справитесь с этим, мы со Скоттом рухнем перед камином в гостиной. Там кресла удобнее.

— Могу я взять немного сельдерея Храбрецу и Рыболову? — спросила Джессика. — Я не побеспокою пациента. Обещаю.

Скотт с некоторым усилием поднялся на ноги. — Я принимаю твоё обещание. Скажи ребятам, чтобы не капали на пациента.

— Сделаю всё, что смогу, — пообещала Джессика.

На кухне Андерс разогрел суп и начал нарезать мясо вилорога. Поскольку оба его родителя часто отсутствовали, он рано стал неплохим поваром. Эти последние месяцы на Сфинксе предоставили достаточно возможностей для развития своих навыков, поскольку доктор Уиттакер, вероятно, забывал бы поесть, если бы его сын не напоминал ему.

Он нарезал хлеб толстыми ломтями, затем проложил слоями мясо, сыр, зелень, тонко нарезанный лук и хороший острый соус. У другой стойки Джессика приготовила огромную порцию салата, используя красивую глиняную чашу ручной работы, которая, как уверяла Ирина, была создана для этой цели.

— Я не делаю керамику только для того, чтобы поставить её на полку, — объяснила она. — Вы найдёте суповые чашки и тарелки, которые подходят к салатнику. Всё, что есть на кухне, можно использовать.

Андерс не мог не подумать, как приятно было работать с Джессикой таким образом. Может быть, из-за более высокого метаболизма у Стефани всегда был хороший аппетит. Он часто дразнил её, что к тому времени, когда она заканчивала готовить блюдо, она уже съедала его. Джессика, напротив, иногда пробовала что-то, но только для того, чтобы проверить, подходит ли это к тому, что она уже положила в салатник.

"Мне нравится Джессика", подумал Андерс, удивляясь, почему эта мысль кажется неожиданной. Разве он не знал всегда, что она ему нравится? Если бы она ему не нравилась, почему он проводил с ней столько времени с тех пор, как Стефани уехала на Мантикору?

"Мне нравится Джессика... сильно. Слишком сильно. Я...".

— Ты что-то сказал, Андерс?

Андерс поднял глаза и увидел, что Джессика смотрит на него. Он что-то сказал? Он надеялся, что нет.

— Нет, я не думаю. Я бормотал над бутербродами. Думаю, я увлёкся и сделал их слишком толстыми. Они всё время разваливаются.

Джессика засмеялась. ё Мне кажется, они выглядят хорошо.

Андерс почувствовал облегчение. Он не проговорился.

— Я уберу их и подам к супу.

— Прекрасно.

Когда голод был немного утолён — хотя им было разрешено хозяйничать на кухне, Джессика и Андерс были слишком застенчивы, чтобы съесть больше, чем кусочек — Андерс решил задать вопрос, который его мучил с тех пор, как они нашли раненого древесного кота.

— Скотт, у вас есть идея, кто сделал это с древесным котом?

— У меня есть некоторые идеи, — сказал Скотт, — но я предпочёл бы держать их при себе, пока у меня не будет возможности взглянуть на тела, которые вы привезли с собой.

— Завтра, — сказала ему Ирина с твёрдостью, не допускающей споров. — Уже за полночь. Сегодня утром у тебя было много работы, и сейчас не время начинать вскрытие.

Скотт начал спорить, но когда широкий зевок прервал его на середине фразы, он был вынужден признать, что его жена права.

— Прекрасно, завтра утром. Первым делом. Я не думаю, что у меня будет что-то в клинике рано утром.

Ирина посмотрела на свой унилинк. — После полудня придет мистер Альварес, так что ты сможешь проверить этот открытый перелом.

Джессика вмешалась. — Я бы хотела остаться и услышать, что вы обнаружите. У меня уже есть разрешение, у Андерса тоже. Это возможно?

— Более чем. Я не позволю вам лететь так поздно. — Ирина отодвинула свой поднос и встала. — Я всегда держу наготове пару комнат для гостей.

Джессика поднялась и понесла свой поднос на кухню. — Я только пожелаю спокойной ночи Храбрецу. Я уверена, что он останется с пациентом.

— Рыболов тоже, — сказал Скотт. — Должен признаться, я буду спать лучше, зная, что он разбудит меня, как только почувствует, что что-то идёт не так. Вы, ребята, спите, сколько хотите. Обещаю, что мы поговорим прежде, чем я уйду в клинику.

После того как всё было убрано, Ирина показала Андерсу и Джессике их комнаты. — В каждой из ваших комнат есть ванна. Я положила полотенца и халаты в ваши комнаты вместе с запасными туалетными принадлежностями. Когда вымоетесь, принесите мне ваши грязные вещи, и я брошу их в стирку: утром они будут чистыми.

Андерс понял, что он даже не подумал ни о чём таком.

— Спасибо, Ирина. Я очень вам благодарен.

— Вы уверены, что это не будет слишком хлопотно? — добавила Джессика. — Спорю, вы встанете рано, со Скоттом. Я могла бы остаться и постирать, чтобы вы могли поспать немного подольше.

— Стирка автоматическая, — заверила ее Ирина. — Из-за моей гончарной мастерской и медицинской практики Скотта у нас много стирки.

На лице Джессики промелькнуло выражение, почти похожее на зависть. В очередной раз Андерс вспомнил, что её семья, вероятно, обходилась без многих устройств, экономящих усилия, которые он считал само собой разумеющимся, и со всеми этими детьми стирка, вероятно, была постоянной рутинной работой.

— Ну хорошо. Если вы уверены.

— Я уверена. — Ирина быстро обняла Джессику. — Перестань беспокоиться. Если мы будем заняты утром, идите на кухню. Я оставлю кое-что для завтрака там, где вы сможете это найти.

* * *

Умывшись, Андерс сел на край кровати, пытаясь разобраться в путанице чувств, вызванной сегодняшними событиями. Он начал новое сообщение Стефани, но обнаружив, что не может пойти дальше первых нескольких предложений, стёр всё.

"Что со мной не так? Я просто устал? О чём я хочу дать ей полный отчёт? Прямо сейчас это просто мои рассуждения. Завтра, после того как Скотт осмотрит тела, мы лучше поймём, что убило этих котов. Конечно. Вот в чем дело. Так и должно быть...".

Но после того как он укрылся одеялом и выключил свет, образы Джессики заполнили его разум. Джессика работает над раненым древесным котом. Джессика разговаривает или задумчиво молчит во время долгого перелёта к Гремящей Реке. Джессика на кухне готовит салат. Джессика с сосредоточенным лицом встаёт на колени, чтобы осторожно выкопать образец из почвы. Джессика...

Его губы шёпотом повторили её имя в тихой просьбе, хотя он понятия не имел, о чём просит.

—Джессика?

Chapter 16

Андерсу казалось, что он проснулся довольно рано, но когда он умылся и спустился вниз, то обнаружил, что он поздняя пташка. Его выстиранная одежда была разложена за дверью в его комнату, так что он догадался, что Ирина уже встала, но он был немного удивлён, обнаружив Джессику на кухне. Её завтрак был наполовину съеден.

— Привет, — сказал он, изо всех сил стараясь говорить как обычно. — Я думал, ты воспользуешься тем, что на тебе не прыгают дети, и спокойно выспишься.

Джессика усмехнулась. — Я действительно выспалась... как по мне. В любом случае, хотя я и знала от Храбреца, что с раненым котом всё в порядке, я хотела проверить.

— И как он? Хорошо, я полагаю?

— Ну, для того, кто так сильно пострадал, он отлично справляется. Его перенесли в комнату в задней части дома, откуда он может смотреть в окно.

— Он нервничает? — Андерс подошёл к тому месту, где Ирина оставила несколько видов хлопьев, и наполнил свою тарелку.

— Не совсем. Я думаю, что Храбрец и Рыболов заверили его, что он среди друзей.

— Он..., — сказал Андерс, ставя миску на стол. — Кто-нибудь дал ему имя? Как-то неловко называть его "он" или "раненый древесный кот".

Джессика пожала плечами. — Скотт называет его Выжившим, потому что, похоже, так и будет. Думаю, это подходит.

— Согласен. Оптимистично. Могу ли я навестить Выжившего или будет лучше, если я буду держаться подальше?

— Скотт не говорил, что ты должен держаться подальше. Если ты хочешь увидеть его, мы могли бы пойти туда после завтрака. Храбрец даст нам знать, если нужно будет уйти.

Когда они вошли к Выжившему, Андерс сразу понял, почему Скотт и Ирина выбрали именно эту комнату. Большое арочное эркерное окно выходило в заросли позднего осеннего кустарника, обеспечивая не только уединение, но и иллюзию пребывания среди ветвей. Выживший сидел на мягком сиденье под окном, рядом с ним были Рыболов и Храбрец.

Все три древесных кота повернулись, чтобы посмотреть на двух вошедших людей, и контраст между ними заставил Андерса ахнуть.

— Ох, бедняга!

Джессика кивнула. — Да. Скотту пришлось сбрить очень много меха, чтобы добраться до ран и удостовериться, что они чистые.

— Ох... бедняга… — повторил Андерс. Зная, что древесные коты чувствуют эмоции, он попытался показать, что испытывает сочувствие, а не жалость или отвращение или что-то в этом роде. И всё же в Выжившем было что-то жалкое. Его густой мех был выбрит широкой полосой вокруг шеи. Другие участки его спины тоже были выбриты, как и одна сторона мордочки.

— Что бы ни случилось с ним, это повредило жизненно важные органы, — задумчиво произнес Андерс. — Горло, позвоночник, может быть, глаз.

— Тебе отсюда не видно, — добавила Джессика, — но на животе у него тоже большая рана. Тем не менее, поскольку Скотту не нужно было угадывать, какие лекарства использовать, повреждения уже заживают.

— Интересно, как скоро у Выжившего отрастёт мех? — спросил Андерс, вспоминая их разговор с доктором Идальго. — Я имею в виду, что хотя у нас ещё осень, но ночи уже довольно холодные.

— Хороший вопрос, — сказала Джессика. — Держу пари, что у Стефани и доктора Ричарда есть это знание — с тех пор, когда был ранен Львиное Сердце. Хотя, интересно... может быть, мы сможем заставить Выжившего надеть свитер?

Её кривая улыбка ясно давала понять, что она тоже помнит презрительное отношение доктора Идальго к загрязнению первозданных культур.

Позади них раздался голос. — Интересная мысль, — сказала Ирина из конца коридора рядом с кухней. — Скотт прибирается. После этого он хочет поговорить. Вы двое завтракали?

— Да, — ответила Джессика за них обоих. — Я положила тарелки в мойку.

— В таком случае идёмте, — сказала Ирина. — Я поставила воду для чая и кофейник. Мы будем совещаться на кухне.

Скотт уже ждал их. Он выглядел усталым и измученным. Даже рыжие волосы казались тусклее. Ирина сидела рядом, положив руку ему на плечо. Что-то в её позе напомнило Андерсу древесных котов, предлагающих поддержку в стрессовых ситуациях.

— Ну, Скотт, — сказал Андерс. — У вас есть какая-нибудь идея насчет существа, которое сделало это с Выжившим и другими?

Доктор прикусил верхнюю губу, словно желая сдержать ответ, затем произнёс три слова. — Это сделали древесные коты.

— Древесные коты? — Карие глаза Джессики широко раскрылись от удивления. — Это невозможно. Может быть, есть кто-то размером с древесных котов... какой-то естественный враг, которого мы до сих пор не видели. Кто-то, кто конкурирует за одни и те же ресурсы.

Скотт медленно покачал головой. — Нет. Это древесные коты. Я не судебный патологоанатом, но для этой глуши слишком много совпадений. Я знаком с основами.

Он включил портативный голопроектор. — Некоторые из этих изображений будут немного расстраивать, но я фокусировался на травмах, так что вы можете сосредоточиться только на них.

Появилось изображение чего-то мраморно-розово-серого с красными прожилками. Вспомнив о Выжившем, Андерс понял, что это бритая шкура древесного кота. Розоватые участки были там, где должен был быть светло-серый мех, более тёмно-серые — где полосатый. Красные полосы были ранами, очищенными от запёкшейся крови, так что видны были только линии.

— Взгляните на первую серию, — сказал Скотт. — Вот рана на шее. Теперь здесь: я наложил изображение настоящей руки древесного кота. Посмотрите, как хорошо они совпадают. Следующее изображение — более длинный снимок того же тела. Смотрите сюда и сюда... вот где вцепились средние руки нападавшего и настоящие ноги. Если вы действительно не хотите это видеть, я избавлю вас от снимка головы. Нападавший приземлился на спину противника, вцепился в неё, а затем вонзил клыки в морду. Удар в голову, вероятно, был смертельным, хотя по крайней мере из-за некоторых ран спины, должно быть, жертва сперва была парализована.

Джессика вздрогнула. — Я думаю, что мы можем пропустить вид головы, но если Андерс захочет посмотреть, я закрою глаза.

Андерс покачал головой. — Поверю доктору на слово. Но, Скотт, это не абсолютное доказательство. Я имею в виду, что большинство существ на Сфинксе — с шестью конечностями. Неужели это не мог сделать кто-то, похожий на древесного кота? Например, выдры примерно такого же размера. Они плотоядные. Может быть, они более приспособлены, чем мы думали.

— Я не хочу верить, что древесные коты сделали это, так же, как и ты, Андерс. — В глазах доктора снова появилась усталость. Теперь Андерс понял, что это что-то вроде шока. — Помните, Рыболов спас мне жизнь — спас по собственной воле, безо всякой причины, кроме той, что он увидел другого человека в беде. Мы подозреваем, что Львиное Сердце и Стефани уже были связаны, когда он спас её от гексапумы. Джессика и Храбрец вроде как спасли друг друга, но Рыболов был чужаком, и всё же он рисковал жизнью, чтобы спасти меня. У меня больше причин, чем у кого-либо, считать древесных котов хорошими парнями.

— Простите, док, — извинился Андерс. — Я просто... я не могу в это поверить.

— Вот ещё одно доказательство, — сказал Скотт. — Как я уже сказал, я не судмедэксперт, но знаю достаточно, чтобы проверить содержимое под ногтями — или когтями, в данном случае. Эти изображения увеличены. Я покажу их вам безо всякого улучшения, а потом обработаю. Понимаете, что я имею в виду?

— Это кровь, не так ли? — тихо спросила Джессика. — Кровь и... — Она поперхнулась, но продолжила. — Кровь и плоть... Наверное, врачи называют это тканями. Так проще. Кровь и ткани.

— Верно. Излишне говорить, что я проанализировал их. Кровь древесного кота. Ткани древесного кота. Немного меха древесного кота. Все трое мёртвых демонстрируют признаки того, что они сражались с другими древесными котами. Я не пробовал определить, сколько именно их было, и я не уверен, что нам это нужно.

— А Выживший? — спросил Андерс. — Он тоже сражался?

— О, да. Боюсь, что он не просто проходил мимо. Выживший сражался и проиграл. Думаю, что его оставили там умирать. Он был очень близок к этому.

— Храбрец, должно быть, услышал его, — сказала Джессика. — Вот поэтому он и рванул с места. Выживший, должно быть, пришёл в сознание, лежал и звал на помощь, но никто не пришёл. Никто.

Её голос прервался, и Андерсу пришлось наклонить голову, чтобы скрыть слёзы, подступившие к глазам.

— Слушайте, — сказал он. — Я знаю, что комиссия всё ещё сомневается в разумности древесных котов. Но я думаю, что все мы здесь согласны с тем, что они не только мощные эмпаты, они, вероятно, телепаты. Мы видели, как Храбрец и Рыболов — которые не связаны ни друг с другом, ни с Выжившим — оказывают Выжившему огромную поддержку, практически настаивая, чтобы он жил. Как могут существа, способные на такое сострадание, сражаться друг с другом? Разве это возможно?

— Я тоже так думал, — сказал Скотт. — Я думал, что мы наконец-то нашли разумный вид, которому не нужна война, — древесных котов. Зачем им сражаться, если они способны к абсолютному взаимопониманию?

— Да, — согласилась Джессика. — Значит, что-то пошло не так. Мы нашли тела рядом с тем местом, где были довольно сильные пожары. Интересно, связаны ли эти две вещи?

Скотт кивнул. — Я задавался тем же вопросом. Выживший и двое других были очень худыми, как будто они были на голодном пайке. Другой самец был не очень крепким, но он был в несколько лучшей форме.

— О! — воскликнула Джессика. — Я не забыла, но отложила этот вопрос на потом. Эти трое древесных котов были не первыми мёртвыми, которых мы видели. Был ещё один. И он тоже был довольно худым.

— Еще один? — Ирина была поражена. — Где? Что вы сделали?

— Мы сделали снимки, — сказал Андерс. — Затем мы его похоронили.

Быстро говоря одновременно и перебивая друг друга, Андерс и Джессика рассказали о том, как нашли того первого мёртвого древесного кота.

— Мы не упоминали об этом, — сказал Андерс, — потому что ничего не могли сделать. Кроме того, потому что мы не хотели, чтобы кто-либо — даже мой отец...

— Но особенно эти ненасытные КА, — добавила Джессика.

— ...взяли тело для каких-нибудь лабораторных исследований, — закончил Андерс. — Я имею в виду, что антропологи, возможно, и спорят об их статусе, но, насколько мы понимаем, древесный кот был личностью и заслуживал немного уважения.

— Мы можем увидеть снимки? — спросил Скотт. После того как он просмотрел их, он продолжил. — Трудно сказать по изображению, но этот кот действительно выглядит истощённым. Я бы хотел получить копии.

— Конечно.

Джессика была явно взволнована. — Что, если пожары привели древесных котов к стрессу в такой степени, что они стали восприимчивы к какой-то болезни? Болезнь могла повлиять на их эмпатические способности.

— Или просто свести их с ума, — добавил Андерс. — Одно из увлечений папы — рассматривать старые легенды в медицинском контексте. На Старой Земле была болезнь, называемая бешенством, из-за которой жертвы становились очень жестокими и боялись воды. Животные тоже могли им заболеть. Есть некоторые доказательства того, что галлюциногены и паразиты на домашних культурах способствовали вспышкам веры в колдовство. И всё такое.

— Так может быть, древесные коты едят то, что им не следует есть, — нетерпеливо сказала Джессика. — Может быть, есть то, что они обычно не едят, но едят сейчас, потому что они расширяют свой диапазон поиска пищи. Мы знаем, что они едят различные грибы. Храбрец даже выращивает их на деревьях возле нашего дома. Может быть, они съели какие-нибудь плохие грибы.

— Или, может быть, — тихо сказала Ирина, — они просто соперничают за территорию или еду. Давайте не будем слишком спешить, чтобы убедиться, что древесные коты избежали наших человеческих недостатков. Как бы трудно это ни было принять, мы должны сохранить это в нашем списке вероятностей.

— Так что же нам делать дальше? — спросил Андерс. — Я имею в виду, мы кому-нибудь расскажем? Попробуем ли мы разбросать еду?

Скотт задумался. — Какое право мы имеем вмешиваться? Борьба, подобная этой, может быть частью их естественного жизненного цикла.

Джессика фыркнула. — Храбрец и Рыболов, похоже, не считали, что Выжившего следует оставить умирать. Помните: именно Храбрец показал нам, где того найти.

— Но мы должны быть осторожны, что бы мы ни делали, — сказал Андерс. — Я не думаю, что эти КА способны на что-то хорошее. Я уверен, что они выставят это в наихудшем свете.

Он помолчал, потом пожал плечами. — Я хотел бы узнать мнение Стефани.

Джессика нахмурилась. — Я тоже, но разве у неё сейчас не период экзаменов?

— Да, но я думаю, что она была бы в ярости, если бы узнала, что она знает что-то о культуре древесных котов, что могло бы нам помочь, а мы её не спросили.

— Согласен, — сказал Скотт. — Все мы серьёзно привязаны к древесным котам, но я думаю, что Стефани... ну... считает себя частью семьи Львиного Сердца. — Он прикусил нижнюю губу, явно подыскивая лучший способ выразиться. — Я, конечно, глубоко привязан к клану Рыболова, но когда мы с Рыболовом встретились, я был взрослым. Я не был одиноким единственным ребенком.

Джессика кивнула. — Мне нравится клан Храбреца, но у меня сложилось впечатление, что Храбрец немного странный для них. Я имею в виду, что он садовник среди кошек, которые в основном охотники. И у меня много братьев и сестёр. Так что да, я согласна с тобой, Андерс. Давай расскажем Стефани и будем надеяться, что мы не испортим ей экзамены.

Ирина улыбнулась. — Думаю, с ней все будет в порядке. Может быть, один или два "Хорошо" вместо "Превосходно", но в её возрасте она может позволить себе потерять несколько процентов.

* * *

Обычно Джессика и Андерс переписывались со Стефани по отдельности, но на этот раз они сидели рядом, чтобы ничего не забыть. Изложив предысторию, они перешли к размышлениям.

— Нас многое беспокоит, — сказал Андерс. — Особенно то, что вызвало всё это. Скотт не оставляет места надежде на то, что эти убийства совершил кто-то другой кроме древесных котов.

Джессика перебила его. — Вот наши теории: болезнь, безумие, употребление в пищу чего-то вроде плохих грибов, конкуренция за территорию.

— Последнее включает в себя возможность войны, — сказал Андерс, — независимо от того, насколько отвратительна эта идея.

Джессика кивнула. — Да. Мы хотели бы услышать, можешь ли ты ещё что-нибудь добавить.

— Мы прикрепляем кучу снимков, — продолжал Андерс. — Некоторые из них довольно мрачные, но вы с Карлом изучали криминалистику, поэтому мы полагаем, что вы справитесь с ними. Одна вещь, которая беспокоит всех нас, — это мертвая самка. Из того, что ты говорила, и Скотт видел...

— И я тоже, в клане Храбреца, — ввернула Джессика.

— ... самки, похоже, почти не охотятся. Я знаю, что ты была в плохом состоянии, когда клан Львиного Сердца пришёл тебе на помощь, но были ли там самки? Мы пытаемся получить любую информацию, которая может помочь нам найти закономерности, но по очевидным причинам...

— Типа этих дурацких КА, — вставила Джессика.

— ...и группы моего отца, — согласился Андерс с печальной усмешкой, — мы не хотим, чтобы это стало достоянием общественности. Слишком велика вероятность, что любопытство проявит не тот человек. Мы даже не сказали Фрэнку и Эйнсли. Скотт чувствовал, что это было бы несправедливо по отношению к ним: поставить их между нами и КА.

— Мы будем держать тебя в курсе, — сказала Джессика, — но постарайся сосредоточиться на экзаменах, хорошо? Мы рассчитываем, что ты нас не разочаруешь.

Андерс кивнул. — Да, Чудо-девочка, дай нам повод гордиться тобой.

Они помахали руками, подписали сообщение и нажали "Отправить".

— Надеюсь, мы поступили правильно, —- сказала Джессика.

— Ну, правильно или нет, — ответил Андерс, — дело сделано.

* * *

— Мы должны вернуться домой! — настойчиво сказала Стефани.

Они с Карлом сидели на своей любимой скамейке под голубым навесом, но над головой не было жаркого солнца. Вместо этого свет Рока, единственной луны Мантикоры, просачивался сквозь разрыв в облаках. Хорошо освещённый четырёхугольник не нуждался в лунном свете, и, как всегда, здесь было людно, поскольку студенты наслаждались относительной прохладой, прежде чем лечь спать перед экзаменом. Не то чтобы в данный момент это так уж радовало Стефани.

— Мы не можем, Стеф. — Выражение лица Карла было угрюмым.

— Мы должны! — Стефани посмотрела на него, словно не веря собственным ушам, и крепко обняла Львиное Сердце. — Если Скотт прав — если древесные коты убивают друг друга! — нам нужно вернуться домой и помочь Джессике и Андерсу решить, что с этим делать!

— Стеф, мы здесь в качестве рейнджеров. У нас нет возможности просто развернуться и поехать домой, когда нам захочется. — В глазах Стефани сверкнул гнев, но Карл спокойно посмотрел на неё. — Я не говорю, что ты хочешь вернуться домой из прихоти, Стеф! Но у нас есть обязанности прямо здесь, и, для начала, рейнджер Шелтон серьёзно рискнул своей шеей, чтобы доставить нас сюда. Наша благодарность ему должна быть больше, чем просто сбежать ещё до того, как мы сдадим экзамены. — Она открыла рот, но он безжалостно продолжил, прежде чем она успела заговорить. — Кроме того, как ты собираешься оправдываться? Чрезвычайная ситуация в области здравоохранения? Какой-то семейный кризис — с обоими твоими родителями прямо здесь, на Мантикоре? Или ты хочешь пойти дальше и послать главному рейнджеру — или Фрэнку, или Эйнсли — копию сообщения Джессики?

Стефани захлопнула рот с почти слышимым стуком и уставилась на него. Он смотрел на неё несколько секунд, затем протянул руку и положил свою большую ладонь ей на плечо.

— Я понимаю, о чём ты говоришь, и мне бы тоже хотелось, чтобы мы могли просто сесть на первый же рейс домой. Но мы не можем этого сделать по многим причинам. Если только мы не хотим вытащить всё это на поверхность даже прежде, чем мы точно узнаем, что происходит, и одному Богу известно, как отреагируют такие люди как Франчитти, если они поймут, что коты способны... на сражение как на войне!

Стефани почувствовала, как её глаза наполнились непривычными слезами, но он был прав. Она ненавидела это, но он был прав.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать, — призналась она тихим голосом, еще крепче обнимая Львиное Сердце. — Не знаю, смогу ли я просто притвориться, что дома ничего не происходит.

— Ты должна, по крайней мере, для всех остальных. — Карл сжал её плечо. — И мне тоже будет нелегко. Но мы не можем просто выбросить наши планы в окно, не вызывая всевозможных вопросов.

* * *

Лазающий Быстро подавил желание вывернуться, когда руки Погибели Клыкастой Смерти сжались вокруг него. Это было неудобно, но не так неудобно, как стресс и беспокойство, исходящие от её мыслесвета. Он понятия не имел, что вызвало её беспокойство, но знал, что это началось, когда она наблюдала за движущимися изображениями Открытой Ветрам и Отбеленного Меха. И что бы это ни было, это было так же страшно для неё, как и всё, что он чувствовал в ней с того дня, как они вместе столкнулись с клыкастой смертью. Это было даже больше, чем её страх за Открытую Ветрам, когда на неё упало горящее дерево!

Он нежно урчал, поглаживая её руку своей оставшейся настоящей рукой, пытаясь излучать спокойствие, но то, что так напугало её, упрямо сопротивлялось. И каким-то образом, он знал, это также сосредоточилось на нём. Разочарование от его неспособности ясно общаться с ней жгло сильнее, чем когда-либо, но всё, что он мог сделать, это прижаться к ней еще теснее, громко мурлыча, предлагая ей физическое утешение своего присутствия и желая всем сердцем, чтобы он мог заставить её услышать его мыслеголос так же ясно, как он мог почувствовать её эмоции.

* * *

Стефани опустила глаза, когда Львиное Сердце ободряюще похлопал её по руке. Он мурлыкал так сильно, что она почти ощущала, как кости вибрируют в теле, и он пристально смотрел на неё зёлеными глазами, блестевшими в свете, который проходил сквозь кончики голубых ветвей на площадке.

Она поняла, что сейчас раздавит кота, и ослабила объятия, подняв его, чтобы перекинуть через плечо и провести рукой по его спине. Если бы только она могла объяснить ему происходящее! А ещё лучше — спросить его, правильно ли поступили Скотт и другие. Если бы только он мог объясняться с ней!

Но он не мог. И раз не было никакой возможности обсудить это с ним, она должна была принять решение за них обоих.

Только решать было нечего, не так ли? Потому, что Карл был прав.

— Ты прав, — мрачно сказала она ему, всё ещё поглаживая Львиное Сердце, как будто каким-то образом она могла успокоить то, что заставляло тех других древесных котов дома на Сфинксе нападать друг на друга. — Ты прав. Но мне бы хотелось, чтобы ты не был прав, и я не думаю, что буду наслаждаться Выпускной неделей после всего этого.

— Ты странная, Стеф, — сказал Карл, пытаясь разрядить обстановку. — Выпуск нужно вытерпеть, а не наслаждаться им.

* * *

Андерс и Джессика сидели с Тиддлз и Натаном, младшими сестрой и братом Джессики, когда пришел Скотт МакДаллан.

— У меня есть более подробный отчет о вскрытии трёх мёртвых котов, — сказал он. — Я очень тщательно просмотрел содержимое их желудков и всё проанализировал. Если кратко, я думаю, мы можем исключить галлюциногены как причину, по которой древесные коты сражаются друг с другом.

-— Это было бы слишком просто, — вздохнула Джессика. — Но ведь есть ещё кое-что, не так ли?

Скотт сверкнул быстрой улыбкой. — Ничего такого, что можно было бы так легко определить количественно, но у меня есть предположение безо всякой теории. Двое из мёртвых котов — один из самцов и самка — были очень истощены, как и Выживший. Они не умирали от голода, но они уже сжигали накопленный жир. Я сомневаюсь, что они пережили бы зиму, и содержимое их желудков было, мягко говоря, эклектичным. Большая часть рациона древесных кошек — это какое-нибудь мясо. Они едят и другую еду, но в большей или меньшей степени в качестве гарнира. Эти двое питались, по крайней мере, наполовину корнями, клубнями, листьями, сушёными ягодами и тому подобным. Их основным мясным элементом, по-видимому, была рыба.

— Третий кот питался лучше. Он не был пухлым и бойким, но и не до такой степени, чтобы сжигать накопленный жир. Он бы пережил зиму. Опять же, доля не мяса в его рационе была немного выше, но только примерно на двадцать процентов. Я обнаружил доказательства того, что незадолго до этого он съел крупного грызуна — я предполагаю, бурундука.

— Что вы двое думаете об этом?

Андерс тут же вмешался. — Я бы предположил, что они были из разных групп. Подожди! Послушай... Третий кот, возможно, был просто лучшим охотником, но, судя по тому, что мы наблюдали у древесных котов, ни один член клана не позволил бы двум другим умереть с голоду. Если мы правы насчёт их эмпатии, он бы не смог — он чувствовал бы их голод как свой собственный.

— Ещё, — сказала Джессика, кивая в знак согласия, — есть разница в пропорциях. Если когда-либо и существовал древесный кот-вегетарианец, то я с ним живу. Храбрецу действительно нравится пробовать разные растительные продукты. Но он по-прежнему в основном мясоед. Эти два других кота не стали бы есть так много клубней, семян и прочего, если бы у них был выбор.

— И что это значит? — спросил Скотт. — Продолжай.

— Это значит, — сказала Джессика, — что первый и второй коты из клана, которому трудно найти достаточно еды. Мы нашли тела возле одного из сгоревших участков. Я предполагаю, что они потеряли большую часть своей территории.

Андерс подхватил. — Третий кот, напротив, демонстрирует более типичные ’кошачьи' привычки в еде. Я предполагаю, что он происходил из клана, который потерял часть своей территории, но всё ещё в порядке. — Он ухмыльнулся и ткнул Джессику под ребра. — Или он просто чудак, как Храбрец.

— Я согласен с вами, — сказал Скотт. — Насчет двух разных кланов, а не с тем, что Храбрец странный. Я добавлю, что рыба в рационе этих двух кошек также отсутствует. Мой друг Рыболов — фанатик. Большинство кошек, если у них есть выбор, питаются более сбалансированно, но река или ручей будут пополняться быстрее, чем сожжённый лес, так что это ещё одно свидетельство того, что самец и самка пришли с территории, сильно пострадавшей от пожаров.

— И это приводит нас к уродливому выводу, что древесные кошки действительно сражаются за территорию и ресурсы. — Андерс вздохнул. — Почему они не делятся?

— Почему люди не делятся в подобной ситуации? — возразила Джессика, в её голосе звучало все её красноречивое осознание того, как часто люди этого не делают.

— Я знаю, знаю... — ответил Андерс. — Кажется, я просто надеялся, что они лучше нас.

— Я думаю, что в некотором роде так оно и есть, большую часть времени, — заговорил Скотт. — Но эти два клана сильно пострадали от пожаров. Помните, в прошлом году они были чрезвычайно сильными. Мы не должны удивляться, что побочные эффекты так же сильны.

— Вы правы, — согласился Андерс. — И всё, что мы знаем сейчас, это то, что территория одной группы, похоже, находится в лучшем состоянии, чем другая. Мы не знаем, насколько лучше, или насколько велика каждая группа, или что-нибудь об их ситуации на самом деле. Возможно, они не делятся ресурсами, потому что у них недостаточно ресурсов для обеих групп. — Он печально покачал головой. — Если они не будут делиться, это может стать единственной причиной, почему они выживут зимой.

На мгновение воцарилась тишина, пока её не нарушила Джессика.

— Ну и что дальше? Есть идеи?

— У меня есть парочка, — сказал Андерс. — Почему бы нам с тобой не попытаться найти клан Тощих Котов? У нас есть несколько хороших подсказок. Они, наверное, у реки. Они, вероятно, не слишком далеко — сколько пробежит кот — от того места, где мы нашли тела.

— И они, вероятно, используют частокольный лес, — добавила Джессика. — Я за. Мы можем долететь до поляны, а затем идти пешком. Храбрец мог бы нам помочь.

— Я не уверен, как я отношусь к тому, что вы двое будете свободно разгуливать в месте, которое может быть зоной военных действий, — вмешался Скотт.

— С нами всё будет в порядке, — сказал Андерс. — Нет ни одного зарегистрированного случая, когда древесные коты напали бы на людей без провокации. Чёрт возьми, да даже с провокацией...

— Типа этого слизняка Теннесси Больгео,— вставила Джессика.

— ...они проявили большую сдержанность. И у нас будет Храбрец.

— Хорошо. Но вы вооружитесь, — сказал Скотт и замолчал. — Вы умеете обращаться с оружием? — спросил он.

— Андерс умеет, — сказала Джессика, — а у меня есть электрошокер и баллончик. Они могут и не испугать гексапуму, но древесные коты намного меньше.

— Не то чтобы я мог вас остановить, — сказал Скотт, — так что идите с моим благословением. Таким образом, я буду знать, когда вы отправитесь в путь, и у вас будет с кем связаться.

— Мы могли бы поискать и другой клан, — добавил Андерс. — Но если их территория не пострадала так сильно, найти их будет сложнее.

— Начните с клана Тощих Котов, — посоветовал Скотт. — Всему своё время.

— Мы пойдем завтра, — сказал Андерс.

— Если позволит погода, — практично добавила Джессика, глядя на собирающиеся над головой облака.

— Мяу! — добавил Храбрец, но было ли замечание кота выражением энтузиазма или смирения — или просто желания пообедать — Андерс не мог сказать.

Chapter 17

— Боже, как я рад, что всё закончилось! — решительно заявил Джефф Харрисон, опускаясь на стул напротив Карла, Стефани и Львиного Сердца в кампусе УЛМа. — Привет, Львиное Сердце! — продолжил он, протягивая ему стебель сельдерея, которым предусмотрительно запасся, проходя мимо салатного бара.

—Ой, спасибо, Джефф, — сказала Стефани, наблюдая, как кот набросился на угощение, как будто никто не предлагал ему сельдерей в течение последних пары недель. Она знала, что не должна потакать ему так, как делала всю прошлую неделю, но сердцу не прикажешь. — Это его девятый пучок сегодня, — продолжила она, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал совершенно естественно. — Но кто считает?

— Прости, Стеф, — Харрисон улыбнулся, что выглядело как искреннее извинение. — Просто мне больше не представится случая портить парнишку, до того как вы с Карлом — и Львиным Сердцем — отправитесь обратно в глушь.

— Давайте посмотрим, чью именно планету мы будем называть глушью, — предложил Карл. Его голос показался Стефани немного неестественным, но улыбка Харрисона превратилась в усмешку.

— На воре шапка горит, приятель, — сказал он и снова посмотрел на Стефани. — Должен признаться, последний экзамен заставил меня попотеть. Но, полагаю, ты справилась?

В его дразнящем тоне не было ни злобы, ни обиды, и Стефани сумела улыбнуться ему в ответ.

— Нет, — сказала она. — Я справилась довольно хорошо, и я думаю, что окончу курс на 4,0, но только потому, что доктор Флуре дал нам этот вопрос повышенной сложности. Я проверила свои заметки после того, как сохранила ответы и отправила их по почте, и я запорола вопрос о прецеденте Дрейпера.

— Ты запорола вопрос? — Харрисон прижал руку к груди и вытаращил на неё глаза.

— Это случается… время от времени, — ответила она ему, не упоминая, что по крайней мере в трёх из четырёх экзаменов она выступила не лучшим образом. Она не привыкла, чтобы что-то подобное происходило. С другой стороны, она не привыкла волноваться из-за того, что происходило на Сфинксе.

— Полагаю, ты всё правильно сделал, когда окончил курс? — спросила она через мгновение.

— Все я правильно сделал. — Харрисон задрал нос. — Просто так получилось, что прецедент Дрейпера имел решающее значение для дела, которое мне пришлось проанализировать в рамках моей промежуточной исследовательской работы в прошлом семестре. Мне пришлось практически зафиксировать мнение большинства в памяти слово в слово. Что, — признал он немного самодовольно, — очень пригодилось для последнего теста.

— Цифры, — сказал Карл немного кисло.

— Ты тоже попался, не так ли? — спросил Харрисон более сочувственно. — Я признаю, что это сложно. Но этот восстановительный нанотех был критически важен по крайней мере для дюжины громких дел с 1487 года. Любой, кто рассчитывает стать профессиональным полицейским, должен понимать, когда это допустимо, а когда нет. Я, э-э, был немного небрежен в этом в начале семестра; вот почему судья Тиббетс выбрала эту тему для моей исследовательской работы. Я был не в восторге, но у неё были на то основания.

— Ты, наверное, прав, — признал Карл. — С другой стороны, это не то, что нам часто будет требоваться в глуши, не так ли?

— Вероятно, нет, — согласился Харрисон. — Конечно, мне, вероятно, не нужно будет запоминать области обитания гексапумы в ближайшее время. И даже если бы я это сделал…

Официант прошел мимо их столика, поставив перед Харрисоном пиво, и он сделал глубокий, благодарный глоток. Затем снова посмотрел на Стефани.

— Итак, вы, ребята, всё сдали?

— Да, это так. — Она откинулась на спинку стула, обнимая Львиное Сердце, забравшегося к ней на колени. — Конечно, оценки еще не опубликованы. Она поморщилась. — Флуре говорит, что их не будет до послезавтра, и доктор Глисон, вероятно, не выставит их раньше.

— К чему такая спешка? — Брови Харрисона поползли вверх. — Вы так стремитесь сбежать с Мантикоры? Я думал, вы, ребята, собираетесь провести неделю или около того со своими родителями на Заливе, прежде чем отправитесь домой!

— Ну, да. Конечно! — Стефани снова улыбнулась, надеясь, что это выглядит более естественно, чем кажется на самом деле. — Но мисс Ферисс — она иногда работает с моей мамой, ты знаешь, — говорит, что есть проблема, которую нужно изучить. Так что мы, вероятно, вернёмся немного раньше графика, и я надеюсь, что ты не поймёшь меня неправильно, но, больше, чем ты, как я знаю, любишь Мантикору, я сейчас скучаю по Сфинксу.

"И это не такое уж сильное преувеличение", сказала она себе. В конце концов, Джессика и есть мисс Ферисс. И она иногда работает с мамой.

— Мне жаль это слышать, — искренне сказал Харрисон. — Я буду скучать по вам, ребята, и по Львиному Сердцу. Давайте хотя бы попытаемся оставаться на связи, ладно?

— Конечно, — согласился Карл.

— Эй! — Харрисон склонил голову набок. — Значит ли это, что ты собираешься вернуться домой, не посещая больше Фонд Эдера?

— Нет. — Стефани покачала головой. — Это запланировано на завтрашний вечер, и мы не можем уехать... — то есть мы не хотим уезжать, — поправила она себя, не совсем искренне, — пока оценки не будут официально опубликованы. Так что у нас ещё много времени для этого, и граф Лощина Эдер также пригласил моих родителей. — На этот раз её улыбка была более естественной. — Я с нетерпением жду этого, особенно с тех пор, как им наконец-то удалось пригласить и Львиное Сердце!

* * *

Разгребатель Грязи почувствовал волнение Открытой Ветрам на следующее утро, когда она бросила множество мешков и свёртков в свою летающую штуку и жестом пригласила его запрыгнуть внутрь. Он знал, что одной из причин её счастливого настроения было то, что они собирались прихватить Отбеленного Меха. Даже когда Погибель Клыкастой Смерти ещё была близко, Открытая Ветрам явно находила Отбеленного Меха привлекательным самцом, но Разгребатель Грязи постепенно пришёл к пониманию, что она сдерживает выражение своих чувств, потому что чувствует, что Погибель Клыкастой Смерти имеет на него права.

Такого рода путаница не возникла бы среди Народа, учитывая их способность чувствовать свет разума друг друга, но он признал, что было всё ещё много вещей, которые он действительно не понимал в двуногих. Например, он был далек от уверенности в том, как они выбирают себе пару. Он встречал пары, которые внешне вели себя как связанные пары. Однако в душе каждый был безразличен к другому. Иногда части очевидной пары даже презирали друг друга. Это было достаточно тревожно, но этот вопрос о противоречивых требованиях к одному человеку — эта неопределенность и боль, когда ни в одном из них не было безразличия к другому, — не могла произойти у Народа.

Уже не в первый раз Разгребатель Грязи пожалел, что они с Открытой Ветрам не могут говорить друг с другом. Поскольку это было невозможно, он удовлетворился наблюдением за пейзажем, проходящим в размытом пятне, которое всё ещё было в основном зелёным под летающей штукой. Даже с закрытыми прозрачными перегородками Разгребатель Грязи мог сказать, что они снова были над одной из областей, где пожары были очень сильными, потому что зелёный цвет сменился чёрным и коричневым. Он подумал, что это может быть даже рядом с тем местом, где они нашли Зоркого Глаза. Это напомнило ему их последнюю встречу.

Проснувшись после лечения Врагом Тьмы, Зоркий Глаз очень мало общался с Разгребателем Грязи и Бьющим Быстро. Отчасти это было, очевидно, потому, что лекарства, которые Враг Тьмы использовал для удобства, сбивали его с толку, как знали из первых рук и Разгребатель Грязи, и Бьющий Быстро. Но отчасти, конечно, потому, что он был глубоко несчастен и не хотел делиться своими сокровенными мыслями.

Разгребатель Грязи должен был уйти вместе с Открытой Ветрам, но Бьющий Быстро обещал остаться с чужаком, чтобы он чувствовал себя комфортнее. В том, что Бьющий Быстро также попытается узнать, что так встревожило Зоркого Глаза, Разгребатель Грязи не сомневался. Однако Бьющий Быстро не сможет поделиться этой информацией на огромных расстояниях, разделяющих их, поэтому откровению придется подождать, пока их двуногие снова не соединят их вместе. Судя по тому, сколько раз чувства, связанные с Врагом Тьмы, проносились через её мыслесвет пока она забирала Отбеленного Меха и они издавали шум ртом, Разгребатель Грязи не думал, что до этой встречи пройдёт очень много времени.

Погибель Клыкастой Смерти также сильно беспокоила молодых двуногих. Разгребателю Грязи было интересно увидеть, что мыслесвет Отбеленного Меха в этот момент превратился в богатый комплекс противоречивых эмоций. Разгребатель Грязи не мог ощутить меслесвет молодого самца так же легко, как мыслесвет Открытой Ветрам, но он подумал, что сильная привязанность, которую Отбеленный Мех всегда испытывал к Открытой Ветрам, переросла в нечто более сложное.

Эти бедные двуногие! Как, должно быть, трудно не иметь возможности легко ощутить вкус эмоций и мыслей. Слепота ума должна привести к стольким недоразумениям среди них.

Но, с другой стороны, подумал он, вспоминая Зоркого Глаза и трёх мёртвых из Народа, даже мыслеголос и мыслесвет не могли решить все конфликты.

* * *

— Как насчет того, чтобы сесть вон там? — сказала Джессика, указывая на небольшую поляну на краю частокольного леса.

— Хороший выбор, — сказал Андерс. — Река и частокольный лес — этого достаточно для укрытия, но они слишком близко к зоне пожара, так что, вероятно, охота не очень хороша. Похоже, это логичное место, чтобы найти группу котов, которые едят много рыбы.

Джессика посадила свой аэрокар, вышла наружу и рывком надела рюкзак. Андерс, который делал то же самое, подумал, что ему нужно быть одновременно слепым и бесполым, чтобы не восхищаться тем, как двигается её тело, когда она так делает.

Он заставил себя отвести взгляд и увидел, как Храбрец поднимается по ветвям одного из ближайших деревьев. Сам Андерс подошел к реке, чтобы плеснуть холодной воды на внезапно разгорячившееся лицо.

— Я вижу несколько маленьких рыбёшек, — сказал он, — так что река во всяком случае заселена.

Джессика присела на корточки рядом с ним. — Вон там, — указала она. — Видишь это спутанное растение с маленькими листьями в форме сердца, плавающее на мелководье?

Андерс кивнул.

— Я видела, как Храбрец пробовал его. Обычно площадь растения больше, так что мне интересно, собирали ли его в ближайшее время. Есть много свидетельств того, что древесные коты, как и люди – охотники-собиратели, не видят смысла в том, чтобы забирать всё растение. Они обрезают его, но оставляют достаточно, чтобы растение снова выросло.

— Мы видели некоторые доказательства этого, когда попали в ловушку на болоте, — согласился Андерс. Клан Храбреца — знаешь, я никогда не думал об этом до сих пор, но, вероятно, это был сам Храбрец — оставил немного салата, который мы собрали для себя.

Он повернулся и ухмыльнулся коту. — Спасибо, приятель!

Храбрец ответил вежливым “мяу", но его внимание было сосредоточено на направлении вверх по течению, в сторону гор.

— У меня такое чувство, что мы должны двигаться в ту сторону, — сказала Джессика. — И мы не должны торопиться.

— Это Храбрец тебе сказал?

— Не совсем сказал, но да. Готов?

Они шли в ногу бок о бок. Навес из частокольных деревьев затенял тёмно-красную осеннюю листву. Он приятно контрастировал с тёмно-серой и чёрной грубой корой деревьев.

"Действительно приятное место, чтобы прогуляться с хорошенькой девушкой", подумал Андерс. "Я только хотел бы не чувствовать себя так...".

Его мысли были прерваны резким, повелительным звуком, который издал Храбрец. Древесный кот вёл их, перескакивая с ветки на ветку или грациозно прыгая, когда ему нужно было изменить направление. Теперь он остановился и поднял одну из настоящих рук, показывая: "Стоп".

Люди так и сделали. Андерс старался не шевелить даже головой, но его взгляд сканировал и ветви, и окрестности. Он опустил руку на рукоятку пистолета в кобуре.

— Он кого-то заметил, — очень тихо сказала Джессика. — Я имею в виду кого-то из древесных котов. Больше, чем одного древесного кота.

Андерс ощутил трепет открытия. Он знал, что его отец отдал бы всё, чтобы оказаться сейчас на его месте.

Храбрец мяукнул и жестом пригласил их следовать за ним. Джессика без колебаний шагнула вперед, Андерс — на шаг позади. Он быстро догнал её, и — их плечи почти соприкасались — они пошли туда, где ждали древесные коты.

* * *

Когда Храбрец почувствовал Народ впереди них в зарослях сетевых деревьев, то не предпринял никаких усилий, чтобы приглушить свой мыслесвет или замедлить своё продвижение.

<Я Разгребатель Грязи из клана Влажной Земли,> произнёс он, поделившись изображениями своего домашнего клана. <Хотя сейчас я живу с двуногой по имени Открытая Ветрам, с которой я связан. Это она вместе с двуногим по имени Отбеленный Мех. Возможно, вы слышали об этом в песнях?>

Но эти коты, казалось, не знали о нём и Открытой Ветрам — свидетельство того, что они принадлежали к клану Зоркого Глаза.

<Я Сильно Кусающий, охотник из Безземельного клана.> Из двух самцов, стоящих перед ним, это сказал тот, что был крупнее.

<Я — Длинный Голос, разведчик этого клана. Когда-то мы называли себя Качающимися Листьями, потому что наша область высоко в горах была полна ими. Мы выстилали ими наши гнезда и использовали их для укрытия от снега. Они пахли сладко, даже когда были сухими.>

Это пришло к Разгребателю Грязи как поток общих изображений от Длинного Голоса. Запах, цвет, форма, красота лесов высоко в горах. Воспоминания о том, как они забирались высоко на деревья, чтобы почувствовать ласку пальцев ветра и полюбоваться резкой белизной далёких горных вершин. Воистину, у Длинного Голоса было сердце разведчика, потому что он восхищался мельчайшими деталями и всё ещё находил место для красоты.

Сильно Кусающий был сделан из более прочного материала. Он был тем, кто объяснил, как этот горный Народ пришёл, чтобы жить внизу.

<Сезон пожаров был нашей злой судьбой. Огонь начал расти, а ветры гнали пламя по долинам и возвышенностям. Мы думали, что будем в безопасности, потому что здесь много глубоких ущелий, в которых протекают реки. Мы не учли сухости земли. Высокие деревья с золотыми листьями, которые должны были отмахнуться от пламени, вместо этого стали жертвой облизывающих огней, которые как жеватели коры грызли их бока. Серая кора и зелёные иглы вспыхнули факелами. Даже сетевой лес предал нас, став мостом, хотя мы добросовестно соблюдали надлежащие промежутки.>

Разгребатель Грязи знал, что общая боль делает мосты такими же прочными, как любая ветка сетевого дерева, и поэтому он открыл свои собственные воспоминания в ответ. <Даже в нижних землях, где гнездится мой клан, мы не были в безопасности. Зеленая игла, вспыхнувшая пламенем, перелетела с дерева, в одно мгновение став смертельной ловушкой. Если бы не Открытая Ветрам, я бы сгорел заживо. Когда мы вернулись к жизни, то обнаружили, что связаны так крепко, как когда-либо были связаны два сердца .>

Он поделился невероятной волной эмоций, которая была всё ещё так же свежа для него сейчас, как и в тот день. Затем он стал терпеливо ждать, потому что, хотя воспоминаниями можно было поделиться в одно мгновение, вдумчивое ощущение, которое приводило к более глубокому пониманию, требовало времени. Сильно Кусающий, который встряхнулся от кончика носа до кончика хвоста, издал резкий звук, в котором смешались удивление и явное удовольствие.

<А это существо со светлым мехом рядом с Открытой Ветрам — её пара?>

Разгребатель Грязи вздохнул. <Он был бы им, если бы хотя бы один из них был чувствительнее камней, но двуногие мыслеслепы и должны учиться таким вещам своим собственным способом и в своё время. Тем не менее, пара он или нет моей Открытой Ветрам, Отбеленный Мех храбр и очень решителен.>

Он поделился воспоминаниями о том, как клан Влажной Земли присоединился к спасению застрявших двуногих от свистящей присоски. Отбеленный Мех вызывающе стоял между монстром и более слабыми членами его группы — это несмотря на то, что он был юнцом, всё ещё только на пороге взросления, а многие из тех, кого он защищал, сами были взрослыми.

<Ты хорошо выбираешь друзей,> сказал Длинный Голос. <Что привело тебя к нам? Я вижу, что это не случайная встреча.>

<Я принёс тебе новости о Зорком Глазе, разведчике твоего клана,> сказал Разгребатель Грязи. <Я вижу, вы считали его мёртвым, жертвой недавних боев, но он жив.>

Он поделился с ними тем, как был найден Зоркий Глаз и как за ним ухаживали Враг Тьмы и его спутница. При этом он также показал изображения Быстро Бьющего.

<Наши певицы памяти поделились с нами песней Быстро Бьющего перед пожарами,> сказал Длинный Голос. <Так где же сейчас Зоркий Глаз?>

<Он остаётся с Быстро Бьющим и Врагом Тьмы,> ответил Разгребатель Грязи. <Враг Тьмы — чудесный целитель, но даже с лекарствами двуногих такие раны не заживут за один день.>

Мыслеголос Сильно Кусающего был хриплым от облегчения, мелькающие воспоминания о его общении с Зорким Глазом, который ему явно нравился, затмевали всё, что он говорил. <Это невероятное чудо, если такие раны заживут даже за шесть рук дней. Мы обязаны приветствовать вас. Ты придёшь к нам, чтобы наш клан мог услышать твою историю из твоего собственного разума, а не из наших воспоминаний?>

<С радостью,> сказал Разгребатель Грязи. <И мои двуногие тоже?>

Мыслесвет Сильно Кусающего замерцал в нерешительности, как будто он собирался запротестовать, но Длинный Голос упрекнул его.

<Вспомни, Сильно Кусающий. Эти двое спасли Зоркого Глаза так же, как и Враг Тьмы. Они показали, что достойны доверия.>

Нерешительность исчезла из мыслесвета Сильно Кусающего, сменившись стыдом. <Я приношу свои извинения. В наши дни о доверии легко забыть. Было так много смертей и жестокости. Это не должно заставить меня забыть, как Народ должен верить. Моя мать, если бы пламя не пожрало её, упрекнула бы меня за мое поведение. Следуйте за нами. Мы заранее объявим о вашем приходе.>

* * *

Хотя и Сильно Кусающий, и Длинный Голос были достаточно дружелюбны, они не захотели делиться историями с Разгребателем Грязи, когда встретились. По этой причине его ожидало много сюрпризов, когда они пришли туда, где Безземельный клан устроил своего рода центральное гнездовье.

Одним из них был размер и состав клана. В то время как в нём всё ещё было достаточно членов, чтобы управлять ими, это было дерево со многими отрубленными ветвями. Хуже того, многие из оставшихся конечностей были очень старыми, очень молодыми или страдали от травм — старых и новых. Разгребатель Грязи почувствовал, что самые тяжелораненые уже умерли. Эти были теми, кто держался из-за тщательного ухода их товарищей по клану.

После общения с Зорким Глазом Разгребатель Грязи был готов найти клан недоедающим и эмоционально перегруженным, но явная бедность их положения сразу тронула его. Им не хватало всего, кроме самого необходимого... и он не видел никаких признаков запасённой пищи.

"Понимают ли они, что если что-то не изменится, они не смогут пережить зиму?", думал он, надеясь, что это ужасное откровение смешается с другими потрясениями, кружащимися в его мыслесвете. Неудивительно, что Безземельный клан дошел до того, что начал сражаться с другим кланом! Они должны найти место получше, чем это.

Каким бы ужасным ни было это открытие, второй шок был еще хуже. Зоркий Глаз сказал ему, что у его клана нет певиц памяти. И всё же, когда старейшины вышли ему навстречу, он обнаружил, что ищет среди них ясный блеск певиц памяти. Не найти его было всё равно, что не найти собственных зубов во рту. В самом реальном смысле певицы памяти и были кланом, потому что они хранили всю его общую историю. Потеря Широких Ушей и её помощников лишила Безземельный клан не только важной части его руководства, но и чувства собственного достоинства.

Среди особей второго ранга Разгребатель Грязи почувствовал яркую искру разума, который очень внимательно наблюдал за ним. У этой молодой кошки был потенциал, огромный потенциал, но кто научит её тому, что ей нужно знать? Часть истории её клана была бы передана соседним кланам, но всё же...

Понимание того, как много пожары отняли у этого Безземельного клана, ударило Разгребателя Грязи, как молот.

Он всё ещё думал об этом, когда сморщенный старейшина по имени Кислый Живот предложил свою версию событий с тех пор, как пожары превратили Раскачивающиеся Листья в Безземельный клан. Какими бы недостатками ни обладал Кислый Живот — а Разгребатель Грязи ощущал среди них как мелочность, так и дурной характер — его рассказ не вызвал ни у кого в его клане протеста по поводу полноты деталей. Всё это было: бегство, борьба, постоянные переходы, смерть за смертью, окончательное поселение, надежда, переходящая в отчаяние, когда разведчик за разведчиком (среди них выделялся Зоркий Глаз) сообщали, что все пути из этого места, казалось, заблокированы.

Затем последовало исчезновение и убийство Красного Утёса. В этом образе Разгребатель Грязи узнал тело, которое он и его двуногие друзья похоронили. Он искал и нашёл Прекрасный Ум среди искалеченных, всё ещё цепляющихся за жизнь, потому что она не хотела, чтобы жертвы её супруга ничего не значили.

Наконец, события, которые привели к битве… План Зоркого Глаза. Исполнение плана. Проворные Пальцы. Надежда растёт, преследуемая отчаянием и потерей, как котёнок гоняется за собственным хвостом. Ужас битвы. Доставка домой убитых и раненых. Ожидание... Ожидание...

Для Кислого Живота это ожидание было равносильно смерти, потому что теперь все знали, что Окутывающие Деревья блокировали единственный выход  и что Окутывающие Деревья не имели милосердия в своем сердце.

<Но что с этим Проворными Пальцами?> в отчаянии спросил Разгребатель Грязи. <Он не кажется плохим парнем. Уверен, он поможет вам.>

Ответ Кислого Живота ударил так же сильно, как когти крылатой смерти в ночи.

<Проворные Пальцы хотел помочь нам, но он был тяжело ранен, когда пытался остановить бой. Его собственные товарищи по клану были слишком охвачены боевым гневом, чтобы понять, что они схватили того, кого пришли спасать. Его жизнь в безопасности, но он слишком слаб, чтобы идти к своему клану, и, конечно, мы не можем помочь ему.>

* * *

Андерс связался со Скоттом МакДалланом, как только они поднялись в воздух.

— Это плохая ситуация. Никто из нас не является экспертом по древесным котам…

— А кто является? — сухо спросил Скотт. — Даже Стефани первая сказала бы, что мы едва прикоснулись к их сложной организации. Продолжай.

— Тогда ладно. Это маленький клан. Они не стояли на месте, чтобы мы могли их посчитать или типа того, но мы предполагаем, что их было не более семидесяти пяти особей, и это с учётом кучи котят и некоторых взрослых, которые явно были инвалидами. И не только из-за боёв. Были и такие, которых вы, я думаю, назвали бы хроническими случаями.

— Вероятно, лёгкие повреждены дымом, — вмешалась Джессика. — Мы также видели много заживающих ожогов. Зарубцевавшихся к настоящему времени, но уродливых.

— И многие из тех, что казались здоровее, были в возрасте.

— Почему ты так решил?

— Храбрец передал мне такое ощущение, — Джессика ответила вместо Андерса. — Кроме того, существует теория, согласно которой чем старше становятся самцы, тем больше колец появляется у них на хвосте. Если это предположение верно, то мы видели множество хвостов с большим количеством колец.

— О! — добавил Андерс. — Опять же, мы высказываем предположение, потому что не пытались подойти слишком близко, но под всем этим мехом они казались довольно тощими.

— И поэтому ты думаешь, что это клан Выжившего?

— Ну, я надеюсь, что это так, — огрызнулась Джессика, — потому что при мысли о том, что есть другая, настолько же несчастная группа древесных котов, мне хочется рыдать! — Она сделала паузу. — Простите. Просто я думаю, что Храбрец расстроен не меньше меня. Прямо сейчас мы никак не можем помочь друг другу.

Тон Скотта был успокаивающим. — Я понимаю. Что-то ещё?

— Они бедны, — сказал Андерс. — Мой отец изучал мусор древесных котов, помните? Я знаю, что у них должно быть и чего у них нет. Я не видел тыкв, и корзин у них тоже не много. А горсточка тех корзин, что я заметил, была сплетена как попало, как будто достаточно было просто их изготовить. Я видел несколько сетей, но... Я был в клане Львиного Сердца вместе со Стефани, и они живут иначе. У них есть красивые корзины. У них есть насесты на деревьях с подстилками, некоторые из них практически подушки! Они плетут устойчивые к погодным условиям гнезда, достаточно толстые и изолированные, чтобы выдерживать даже сфинксианскую погоду. Они хранят мех. Они запасаются едой. В этом клане ничего подобного не было.

Джессика согласилась. — Я ездила домой с Храбрецом. Его клан тоже небольшой, но разница очевидна. Это не просто вещи, которых нет у этого клана. Все дело в том, как они передвигаются. Эти ребята были вялыми, как будто до смерти устали.

— Вы уверены, что они не просто были настороже, потому что в их поселении был странный древесный кот и два человека? — спросил Скотт.

— Абсолютно, — сказала Джессика. — Даже котята выглядели побитыми. Вы же не будете говорить мне, что даже самые воспитанные дети во вселенной будут просто сидеть и смотреть. Они не только голодают физически; я думаю, что они пострадали эмоционально. Я думаю, они знают, что не переживут зиму с тем, что у них есть, и они сдались.

— Слишком громко сказано после единственного визита, — сказал Скотт, — но я не говорю, что не верю вам. Вы говорите, Храбрец подавлен?

— Очень. Совершенно раздавлен. Когда мы только пришли в клан, он был очень доволен, особенно когда он и этот другой самец древесного кота оказались нос к носу. Я предполагаю, что они говорили о шторме, но потом ему стало грустно. Сейчас он у меня на коленях, а он никогда не садится рядом, когда я лечу.

— Я сделал кучу снимков на свой унилинк, — сказал Андерс. — Ни один из них не будет произведением искусства, но я переправлю их вам, если хотите. Посмотрите. Я знаю, вы не хотите получать эмоции, но у вас будет нечто большее, чем наши слова.

— Сделай это, — сказал Скотт. — Мне придется вернуться к своим пациентам на несколько часов, но я просмотрю снимки, как только смогу. Вы двое возвращаетесь в Твин Пикс?

— Да. Джессика пообещала матери, что вернется, чтобы приготовить ужин. Миз Ферисс делает все возможное, чтобы сделать шикарным дом Харрингтонов, прежде чем они вернутся домой на следующей неделе.

— Уже ближе к четырём дням, — напомнил ему Скотт. — Ричард прислал мне по электронной почте расписание их корабля. Мы все собираемся встретиться в поместье Харрингтонов на конференции, как только они вернутся домой.

— Хорошо! — сказал Андерс. — Я рад.

Но где-то глубоко внутри он удивился, что не почувствовал радости.

* * *

Разгребателя Грязи преследовали воспоминания о Безземельном клане. Он слишком хорошо понимал, что без вмешательства Погибели Клыкастой Смерти, Открытой Ветрам и их друзей его клан может оказаться в таком же положении, если не хуже. Как и Безземельному клану, им было бы трудно переехать на новое место, не вторгаясь на территории, уже занятые другими кланами или, что ещё хуже, заселенные двуногими.

"Так, если бы не доброта некоторых импульсивных юнцов, было бы и с нами", подумал он. "Конечно, я могу что-нибудь сделать. Но что?".

Он размышлял во время полета к дому Открытой Ветрам. Даже после того, как вечерняя рутина закончилась и она погрузилась в беспокойный сон, он пробовал идею за идеей, так же, как он испытывал бы растения в различных типах почвы и света. Примерно в самые тёмные часы он придумал план.

Безземельный клан нуждался в перемещении. Это было несомненно. Однако их путь к новым землям был перекрыт кланом Окутывающих Деревья. Проворные Пальцы был готов выступить в качестве посла, делясь со своим собственным кланом опытом общения с Безземельным кланом, но он был слишком сильно ранен, чтобы путешествовать.

Если бы Открытая Ветрам смогла вылечить Проворные Пальцы, возможно, даже помочь приблизить его к тому месту, где гнездились Окутывающие Деревья... Конечно, у Безземельного клана было бы достаточно времени, чтобы понять, что чужаки могут им помочь. Он был уверен, что сможет убедить их в том, что нужно сделать.

Единственная проблема была такой: как объяснить Открытой Ветрам, чего он хочет?

Chapter 18

— Что тебя беспокоит, Стефани? — спросила Марджори Харрингтон. — Ты корчишься внутри своей кожи, как сумасшедший заикающийся жук!

Против воли Стефани хихикнула, вообразив это. Заикающиеся жуки были одним из самых ярких аналогов насекомых на Мейердале. Они были размером с её ладонь и общались, втягивая воздух в вибрирующие спикулы, покрывающие их ярко раскрашенные бока. Заикающийся жук в полном брачном наряде выглядел как ярко-оранжевый волосатый мешочек с фасолью, в который кто-то засунул вибратор.

— Прости, мама! — Она с сожалением покачала головой. — Я думаю, я просто слишком нервничаю сегодня.

— Естественно, — вставил Карл, лояльно поддерживая её оправдание. — Это первый раз, когда они позволили тебе взять Львиное Сердце куда-то за пределы кампуса, Стеф!

— Я уверен, что это всё объясняет, — сказал Ричард Харрингтон тоном, который — для знающего уха его дочери — предполагал, что он был гораздо менее уверен в этом, чем предполагали его слова. К счастью, он оставил объяснение Карла в силе, хотя взгляд, который он бросил на Стефани, подсказывал, что он вполне может вернуться к этой теме позже.

"Ну конечно вернётся! Мы действительно уже должны были сказать им, но если бы сказали, они бы забрались на следующий шаттл Мантикора–Сфинкс, что бы ни случилось. И те же самые люди, которые удивлялись бы, почему мы с Карлом убежали домой, удивлялись бы, почему они возвращаются в Твин Форкс, в то время как мы с ним всё ещё застряли на Мантикоре. Тем более, что последние три месяца они нас даже не видели!".

— Хорошо, что Фонд надавил на руководство ресторана, — сказал Ричард вместо того, чтобы выяснять причины очевидного беспокойства своей дочери.

— Конечно, — искренне согласилась Стефани, когда такси остановилось у входа в парк вокруг "Герба Чарльстона". Тот же лакей, который открыл ей и Карлу дверь в первый раз, открыл её снова, но на этот раз улыбнулся им.

— Добро пожаловать, -—сказал он. — Я так понимаю, вы отправляетесь домой на Сфинкс через день или два?

— Да, — признала Стефани и искренне улыбнулась ему. Он оказался гораздо более дельным человеком, чем она думала в тот первый вечер. — Стив, это мои мама и папа. Мама, папа — это Стив Сирилло.

— Приятно познакомиться, — сказал Сирилло, по очереди пожимая руки Марджори и Ричарду. — Вы, наверное, устали это слышать, но у вас замечательная дочь.

— Это не совсем то, в чём признаются умные родители, — ответила Марджори, и он усмехнулся.

— А это Львиное Сердце, — сказала Стефани, гладя уши древесного кота.

— Итак, эти старые... пни в конторе наконец сказали, что вы можете привести его, не так ли? — Сирилло взглянул на родителей Стефани краем глаза, меняя существительное на ходу. — Повезло вам!

— Я думаю, миз Эдер много сделала для этого. Она и её кузен, — сказала Стефани.

— Граф обычно получает то, что хочет, — согласился Сирилло и указал им на декоративные ворота. Дни, когда он выполнял роль смотрителя, чтобы убедиться, что они не заблудились или не украли дверные ручки, давно прошли, и Стефани снова улыбнулась ему, прежде чем с родителями и Карлом пройти в ворота и по гравийной дорожке через ухоженный парк ресторана.

Народа было меньше, чем обычно, хотя на самом деле дорожки редко бывали очень многолюдными. Стефани потребовалась пара визитов, чтобы понять, что "Герб Чарльстона" на самом деле вовсе не публичный ресторан. Фактически, всё это здание было частным клубом, принадлежавшим графу Лощины Эдер. Ресторан был открыт для публики три дня в неделю, но не по пятницам, когда Фонд регулярно собирался здесь. Она удивлялась, почему потребовалось так много времени с тех пор, как она узнала, как на самом деле всё устроено, чтобы разрешить ей привести Львиное Сердце с собой. Она знала, что в Лэндинге были более строгие правила, чем в Твин Форкс, о допуске животных в рестораны, но они сделали множество исключений для служебных собак и лисомедведей с Беовульфа. Возможно, это просто бюрократическая инерция, решила она, и то, что на этой неделе сам граф вернулся в Звёздное Королевство из длительной командировки, вероятно, объясняет, почему им внезапно удалось преодолеть эту инерцию.

Конечно...

Внезапное рычание Львиного Сердца остановило её на середине мысли.

* * *

Лазающий Быстро напрягся, его мускулы плотно сжались, уши прижались к голове, а обнаженные клыки казались белыми в свете, исходящем с высокого столба позади него и его двуногой.

"Я должен был почувствовать их раньше!" яростно сказал он себе. "Я разведчик Народа или маленький котёнок, который не может выбраться из гнезда самостоятельно?!".

Даже когда он думал об этом, он знал, что это несправедливо по отношению к себе. Мыслесвет Погибели Клыкастой Смерти был яснее и ярче с тех пор, как её родители прибыли в место обучения, но он оставался более затенённым, чем должен, и Лазающий Быстро не понимал причин этих теней. Если не считать возрастающей уверенности в том, что они связаны с Народом. И эхо её раздражительности проникло в его собственный разум. Это не затуманило его восприятие, но сфокусировало его собственные мысли на усилиях понять, что делало её такой оживленной, как пожиратель мёртвых на двухдневной туше острого рога.

Мыслесвет двуногих всегда был сильным, и это было частью проблемы. Он привык к тому, что приходилось закрываться от его интенсивности, как закрывают глаза от слишком яркого солнечного света. И он позволял себе наслаждаться мыслесветом родителей Погибели Клыкастой Смерти — и тем, как её собственный мыслесвет успокаивался в их присутствии, даже если ей не удавалось освободиться от того, что вызывало столько беспокойства. Но даже в этом случае он знал, что его собственная озабоченность ее беспокойством была единственной причиной, по которой он пропустил мыслесвет приближающихся, пока не стало почти слишком поздно.

* * *

Голова Стефани резко поднялась и автоматически повернулась влево. Намного позже она поняла настоящую причину, по которой она посмотрела туда, и осознала, что почувствовала это от Львиного Сердца. В данный момент всё, что она видела, было размытым движением, выходящим из теней и подлеска... и направлявшимся прямо к ней.

— Что за... — начал её отец.

— Ричард!

Это был голос её матери, и уровень адреналина в крови Стефани резко вырос, когда она поняла, что её родители тоже в опасности.

— Стеф–!

Карл выкрикнул её имя жёстким, резким голосом, но она едва расслышала его сквозь высокое рычащее крещендо боевого клича Львиного Сердца и почувствовала, что наполовину присела.

"Их пять", размышлял абсурдно спокойный уголок её мозга. "По крайней мере, пять. Как...?".

Но не было времени беспокоиться о том, как они оказались на территории "Герба Чарльстона", и она почувствовала, как Львиное Сердце катапультировался с её плеча.

* * *

Лазающий Быстро бросился в нависающие ветки, рыча свой боевой клич. Это был не первый раз, когда его двуногая, его человек, находилась в опасности, и красное безумие ярости охватило его. Народ знал, как бороться с угрозами тем, кого они любили, и его когти-ятаганы выскользнули из ножен.

И даже когда он зарычал, даже когда он почувствовал страх Погибели Клыкастой Смерти — за её родителей, а не за себя — он почувствовал внезапный всплеск новых опасений, возникших в её мыслесвете. Опасений со знакомым привкусом, даже если он никогда раньше не чувствовал его так сильно. Она боялась за него, и не только из-за того, что он мог снова получить травму, как это было, когда они вместе столкнулись с клыкастой смертью. По-своему этот страх был даже острее, чем страх, который она тогда чувствовала, потому что он был более сфокусированным, более выстраданным, и он ещё яростнее зашипел, когда понял, что это было.

"Я не хочу понимать это!" промелькнуло у него в голове. "Они хотят нам зла — они хотят ей зла — и заслуживают того, что с ним случится!".

Но даже возмущаясь, он знал, что она права. Это не была клыкастая смерть, лишённая разума. Это были двуногие, и он не мог убить их, как он убил бы клыкастую смерть или снежного охотника. Только если не было другого выбора.

"Вероятно, не мог", подумал он мрачно. Но если они не оставили ему выбора...

* * *

Всё, что случилось позже, в памяти Стефани было размыто.

Она почувствовала, как Львиное Сердце нырнул с её плеча на ветви ближайшего дерева. Она почувствовала, как отец схватил её мать, толкнул за себя и потянулся к самой Стефани. Но она нырнула под его руку, потому что одна из размытых фигур, выходящих из куста, держала в правой руке какое-то оружие, и Стефани кинулась к нему.

Он был на треть выше неё, и несомненно, весил вдвое больше, но в тот момент она об этом не думала. Она схватила его за запястье, дернула его изо всей своей силы вверх и ударила его по правому колену так сильно, как могла.

Стефани Харрингтон никогда не была высокой женщиной, но она была джинни, генетически сконструированная, чтобы жить в гравитации, на тридцать процентов большей, чем в родном мире человечества, и она была напугана до смерти. Комбинация её усиленных мускулов и этого выброса чистого адреналина имела печальные последствия для главного нападавшего, и он закричал от боли, когда его коленная чашечка разбилась.

Что-то прошипело мимо уха Стефани, и парализующий дротик вонзился в кору дерева. Она повернулась, а раненый грабитель выпустил парализующий пистолет. Он с грохотом упал на землю, и она услышала высокий, фальцетом, визг второго нападавшего.

* * *

Лазающий Быстро узнал этот звук. Он слышал его раньше, когда Говорящий Ложно столкнулся с молодой клыкастой смертью возле гнездовья клана Яркой Воды. Это был один из видов оружия двуногих, но не тот, который убивал мгновенно, и он увидел ещё одно такое в руке второго атакующего двуногого.

Он бросился со своей ветки дерева, когда двуногий Погибели Клыкастой Смерти упал, завывая и хватаясь за раненую конечность. Он пролетел над головой Погибели Клыкастой Смерти и ударил руку второго двуногого обеими парами рук и ног и оставшейся настоящей рукой, и его когти вошли глубоко.

Его жертва взвыла, отчаянно размахивая правой рукой, когда демон с когтями, как ножи, рвал его. Бандит понятия не имел, как ему повезло: как легко Лазающий Быстро мог полностью порвать всё его предплечье. Фактически он подумал, что именно это делал древесный кот, и отбросил парализующий пистолет, ударив левой рукой по шипящему кремово-серому монстру.

Настоящие ноги Лазающего Быстро впились в другую руку двуногого, и он снова зашипел — на этот раз от яростного удовлетворения — когда злодей закричал от новой боли. Он предпочёл бы потратить немного больше времени, имея дело с кем-то, угрожавшим его двуногой, но их было больше за первыми двумя, и он бросил свою первую жертву, чтобы ударить второго нападавшего в грудь.

* * *

Стефани выпустила запястье первого бандита, чтобы броситься за Львиным Сердцем. Это было ошибкой.

Несмотря на боль в сломанной коленной чашечке, бандит сумел поднять руку и схватить её за лодыжку, когда она пробегала мимо. Она упала вперед, едва успев выставить руки, прежде чем приземлиться.

— Стефани!

Она никогда не слышала, чтобы Карл так кричал, но сейчас у неё не было времени останавливаться на этом. Вместо этого она повернулась в сторону, и её свободная нога ударила в подбородок нападавшего. Это было не так чисто и мощно, как удар, сломавший ему коленную чашечку, но этого было более чем достаточно, чтобы заставить его отпустить её лодыжку.

Она откатилась от него, вскочила на ноги, но прежде чем она смогла подняться, Карл шагнул мимо неё. Она не могла видеть точно, что произошло дальше, но что бы это ни было, это не заняло много времени. Она услышала резкий, мощный удар, напряжённый крик, судорожные вздохи, вероятно, от боли, и поверх всего этого странный голос, кричащий:

— Уберите это! Уберите это !

А затем внезапно всё кончилось.

Тот, которого она пнула, свернулся в узел, одной рукой прижимая сломанную коленную чашечку, а другой пытаясь успокоить также сломанную челюсть. Первый из тех, кого ударил Львиное Сердце, стоял на коленях, прижимая свои кровоточащие руки и предплечья к груди. Тот, кто кричал "Уберите это!" прижался к стволу дерева, его китель и рубашка были разорваны, из по крайней мере дюжины мелких порезов на груди сочилась кровь, в то время как Львиное Сердце, присев перед ним, хлестал хвостом по бокам и шипел. По выражению лица бандита было очевидно, что ему совершенно неинтересно бросать вызов явной ярости древесного кота второй раз.

А ещё был Карл, и глаза Стефани расширились, когда она увидела, что один мужчина лежал без сознания, а другой опустился на одно колено, резко наклонившись вперёд и, очевидно, пытаясь не кричать от боли, в то время как Карл вывернул его руку, заведя её достаточно высоко, чтобы прижать его запястье к его шее.

— Ты в порядке, Стеф? — спросил Карл, и она кивнула.

— Д...да, — сказала она и густо покраснела, услышав дрожь в своем голосе. Затем она повернулась. — Мама! Папа!

— Мы в порядке, Стеф! — Голос Ричарда тоже дрожал, но он сумел улыбнуться, обнимая её мать. — У нас всё в порядке. Спасибо тебе, Львиному Сердцу и Карлу. — Он склонил голову, глядя на молодого человека. — Это было очень, э... эффектно с твоей стороны, Карл, — сказал он.

— Мой отец всегда говорил, как важно знать, как защитить себя, доктор Ричард, — ответил Карл со слабой улыбкой. — Он очень серьёзно учил меня, как это делать. — Он пожал плечами. — Я заработал черный пояс три стандартных года назад. Никогда не знаешь, когда это понадобится.

Он ещё раз улыбнулся Ричарду, но его внимание было сосредоточено на Стефани.

— У тебя течёт кровь, Стеф, — сказал он немного хрипло, и Стефани посмотрела вниз и увидела кровь на своём колене через брюки, порванные, когда первый бандит уронил её.

— Только поцарапанное колено, Карл, — сказала она быстро.

— Хорошо. В таком случае...

— Охрана! — рявкнул голос, и луч мощной переносной лампы осветил потрёпанную группу. — Всем оставаться на местах, пока мы во всём не разберемся!

* * *

— Стефани, мне так жаль, что это случилось! — Гвендолин Эдер покачала головой, выражение её лица было более обеспокоенным, чем Стефани когда-либо могла вообразить. — Я не могу представить, как им вообще удалось попасть на территорию!

— Очевидно тот, кто нанял их, взломал наши протоколы безопасности, мэм, — сокрушенно сказал старший охранник. — Во всяком случае, полиция говорит, что они были загружены в их унилинки.

— Но почему? — спросила Марджори Харрингтон. — Я имею в виду, я уверена, что члены клуба вашего кузена достаточно богаты, чтобы их стоило ограбить, миз Эдер. Но зачем взламывать вашу систему безопасности и вместо того, чтобы грабить их, набрасываться на нас?

— Боюсь, я могу ответить и на этот вопрос, доктор Харрингтон, — неохотно сказал охранник. — Полиция нашла в кустах переноску для животных. Полагаю, они хотели парализовать всех, включая Львиное Сердце, а затем засунуть его в переноску.

— Они хотели похитить Львиное Сердце?! — спросила Стефани.

— Мы ещё не знаем этого, Стефани, — ответила Гвендолин. — Действительно кажется, что это имеет смысл, но я пока не стала бы делать поспешных выводов.

Стефани смотрела на неё, чувствуя, как в ней всё ещё сгорает избыток адреналина. "Пройдёт немного времени, прежде чем я начну трястись", подумала она, но что-то в Гвендолин её беспокоило. Какой-то проблеск беспокойства, как будто что-то не так. Это было почти как...

"Конечно, что-то не так, дура!" сказала она себе. "Кто-то только что пытался напасть на нас и похитить Львиное Сердце!".

При этой мысли она мысленно фыркнула. Она была почти уверена, что всё ещё ощущает отголоски эмоций Львиного Сердца вместе со своими собственными, что, вероятно, помогало объяснить, по крайней мере, некоторую напряжённость её нервов. И как бы то ни было, Гвендолин Эдер не была похожа на Теннесси Больгео, неважно, насколько были измотаны её нервы в данный момент! Кроме того...

— Я совершенно уверен, что они сочли бы это кражей, а не похищением, миз Харрингтон, — сказал другой голос, и она повернулась и обнаружила, что смотрит на мужчину, который был похож на постаревшую Гвендолин, так что она сразу поняла, что это, должно быть, граф Лощины Эдер. Теперь он качал головой с сожалением на лице в ярком свете от сотрудников его службы безопасности и полиции, выстроившихся вокруг места преступления.

— Как и Гвен, мне ужасно жаль, что это могло случиться с вами здесь, в "Гербе Чарльстона", — искренне сказал он, протягивая ей руку. Она с изумлением потрясла её, и он, в свою очередь, протянул руку её родителям. — Уверяю вас, что обычно мы гораздо лучше заботимся о наших гостях, — сказал он им.

— Кажется, эти гости могут позаботиться о себе сами, Джордж, — отметила Гвендолин, и он слегка улыбнулся.

— Действительно могут, — согласился он и пожал руку Карлу. — Отлично, господин Цивоник! На самом деле, у всех у вас всё получилось замечательно… включая и вас, Львиное Сердце.

Граф опустился на одно колено, демонстрируя гораздо больше уверенности — и хладнокровия — чем у большинства сотрудников службы безопасности и полиции, протянув открытую ладонь окровавленному древесному коту. Львиное Сердце склонил голову, посмотрев на него на мгновение, затем положил свою трехпалую настоящую руку на открытую ладонь. Граф оставался в таком положении несколько секунд, затем вежливо кивнул древесному коту и встал.

— Я понимаю, что это было не совсем такое начало вечера, которое вы имели в виду, когда мы вас приглашали, — сказал он своим гостям. — Тем не менее, я очень надеюсь, что вы всё-таки окажете нам честь своей компанией. Я глубоко сожалею, что был вне Звёздного Королевства до сегодняшнего вечера и считаю для себя личным одолжением иметь возможность поговорить со всеми вами — и особенно с вами и Львиным Сердцем, миз Харрингтон. — Он победно улыбнулся Стефани. — Говоря от имени Фонда, я считаю, что это может стать началом долгих и тесных отношений.

* * *

Лазающий Быстро сидел на плече своей двуногой, когда она, Затеняющий Солнечный Свет и её родители двигались к огромному жилому месту. Отголоски битвы всё ещё дрожали глубоко внутри него, и он заставил себя сделать глубокий мысленный вдох, пытаясь заглушить их.

Это было тяжело, и не в последнюю очередь потому, что он снова обнаружил злодеев среди двуногих. Он понятия не имел, что именно имели в виду эти злодеи, но имело ли это значение? Как он мог убедить остальной Народ, что они действительно могут доверять двуногим, когда происходят подобные вещи? И действительно ли двуногие вокруг него знали, что только что произошло и почему? Их мыслесвет был таким ярким и таким взволнованным их реакцией, что он не мог ощущать их глубинные эмоции, и он напомнил себе, что не следует читать слишком много в этих бурных чувствах. У большинства из них было сильное потрясение — и почти столько же гнева, сколько шока — и от интенсивности всего этого у него разболелась голова.

И, как ни странно, двое, гнев которых был самым сильным, явно были главнее всех остальных двуногих в этом жилом месте. Может быть, как его старейшины, они чувствовали особую ответственность за то, что едва не произошло? По крайней мере, это имело бы смысл.

* * *

— Ну, это сработало не очень хорошо, не так ли? — пробормотал Освальд Морроу, когда он и Гвендолин последовали за графом и Харрингтонами через парк.

— Да, не очень, — признала она с ледяной улыбкой, в которой было очень мало веселья.

По крайней мере, ей не нужно было беспокоиться о том, что что-то укажет на неё. Она наняла громил через анонимного электронного посредника. Всё, что они знали, это то, что кто-то был готов заплатить им более четверти миллиона мантикорских долларов, если они смогут доставить ему древесного кота. Им сообщили, что они узнают место доставки, как только у нанимателя будет доказательство того, что древесный кот находится в их распоряжении. Ничего не было сказано так или иначе о людях, сопровождавших древесного кота, хотя, учитывая размеры её одноразовых наёмников, она ожидала серьёзных травм.

Конечно, она также ожидала, что они никогда не покинут территорию "Герба Чарльстона" со своим призом. Код доступа, который она им предоставила, провёл их через службу безопасности ресторана, но их таинственный работодатель очевидно забыл, что для выхода требовался совершенно другой код. К тому же, если бы дела пошли как надо, они не были бы в состоянии даже думать о том, чтобы куда-то уйти.

Всё, что могло загнать гексапуму в угол хотя бы на короткое время, должно было вызвать быстрое нападение с раздиранием лиц и глоток, и это было именно то, чего она ожидала. То, что она планировала. Кто бы мог подумать, что древесный кот проявит такую сдержанность? Особенно, когда Гвендолин позаботилась о том, чтобы родители Стефани присутствовали на ужине. Если что-то и могло быть просчитано, чтобы ввергнуть Стефани в панику и спровоцировать Львиное Сердце на... крайнюю реакцию, то это была именно та ситуация. Но среагировал ли он? Нет, конечно, нет!

— Графиня Фрэмптон не будет довольна этим, — прошептал Морроу, когда они подошли к парадной лестнице ресторана. Она бросила на него ядовитый взгляд, и он пожал плечами. — По крайней мере я смогу сказать ей, что это не моя вина, — сказал он.

— Что ж, тогда ей просто придется побыть несчастной, не так ли? — резко ответила Гвендолин. — Это не сработало, как планировалось, но то, что маленький монстр никого не убил, вряд ли получит такое широкое освещение, как мы получили бы, если бы он кого-то убил. — Она показала зубы в очередной невесёлой улыбке. — Как я уже сказала, мы вряд ли изменили бы мнение Фонда, что бы ни случилось, и я должна быть в состоянии развернуть угрозу "браконьерской охоты на экзотических животных" таким образом, чтобы подтолкнуть к мысли о формировании защитной резервации. Конечно, продать это будет сложнее, но у меня была большая практика управления кузеном Джорджем и его небольшой группой филантропов. И милые маленькие Стефани и Карл поедут домой, думая обо мне как о своём друге. Это предполагает много возможностей, не так ли?

Морроу хотел ответить, но они уже добрались до лестницы, и он удовлетворился коротким кивком, прежде чем они вдвоём начали подниматься.

Chapter 19

Андерс связался с Джессикой на следующее утро после того, как они нашли клан Выжившего, и застал её завершающей утреннюю работу.

— Я смотрел карты, Джесс, — взволнованно начал он. — Я не понимал, как много не пострадавшей от пожаров земли к востоку от гор уже используется людьми, и я предполагаю, что демографическое давление определённо является частью картины с этими древесными котами.

— Интересно. Дай мне ссылку на твою карту. — Когда ей представилась возможность взглянуть на карту, она сказала: — Я понимаю, что ты имеешь в виду, но там ещё много незанятых земель.

— Незанятых по нашим сведениям, — сказал Андерс. — Помнишь тело того третьего древесного кота? Мы все согласились с тем, что, судя по данным вскрытия Скотта, он действительно выглядел так, как будто тут замешан другой клан, как будто это не борьба внутри одного клана. Если мы найдём этот другой клан, мы можем нанести его местоположение на карту и закрасить зону его вероятных владений. Никто точно не знает, сколько земли нужно клану древесных котов, но, общаясь с антропологами, я узнал, что охотникам-собирателям, как и древесным котам, нужно много земли. Я думаю, мы должны выяснить, сколько земли другой клан — если он есть — использует, где он расположен относительно нашего клана Тощих Котов и насколько сильно он зажат территориями, занятыми людьми.

Джессика кивнула. — Мне кажется, это хорошая идея. И я всё равно собиралась тебе позвонить. Я скопила немного денег, сидя с детьми. Я позвонила на склад уценённой еды, и у них есть ящик замороженной курятины, они продадут мне дешевле. Я собиралась отдать её Тощим Котам.

Довольный тем, что она не отвергла его теорию сразу, Андерс рискнул поддразнить её. — Но что сказал бы доктор Идальго? Разве мы не вмешиваемся в древнюю туземную культуру?

— Я вмешаюсь, и с удовольствием — и ты тоже, мистер Демографическое Давление. Почему-то я не думаю, что ты планируешь остановиться на раскраске карты.

Андерс стал серьёзным. — Нет, но я думаю, нам понадобится помощь. Я чуть было не написал Стефани об этом, но вспомнил, что у неё сегодня трудный день. Я уверен, что у неё не возникнет никаких проблем, но я не хотел её отвлекать. Тем не менее, если кто-то и может помочь нам убедить СЛС переместить клан Выжившего, так это Стеф. Давай доставим ей все боеприпасы, какие сможем.

— Я с тобой, — сказала Джессика. — Я заеду за тобой, потом заберём товар со склада и поедем. Мама уже дала мне свободный день. Она взяла всех детей в поместье Харрингтонов. Созревает какая-то ягода. Старшие дети помогут собирать, а у нас будет ягодное мороженое. Мне сказали, что ты тоже можешь прийти.

— Мне бы это понравилось, — сказал Андерс. — Хорошо. Слушай, раз уж ты угощаешь меня обедом, позволь мне оплатить еду для древесных котов, ладно?

Джессика помолчала, но она была слишком практична, чтобы гордо отказаться. — Ладно.

* * *

Разгребатель Грязи был доволен вкусом мыслесвета Открытой Ветрам. Как только она проснулась этим утром, она повернулась к штуке, показывающей изображения, и изучала изображения Безземельного клана, которые сделали она и Отбеленный Мех. Её печаль по поводу ужасных трудностей, в которые попал клан Зоркого Глаза, излилась на него через их связь, а вместе с ней и решимость что-то с этим сделать.

Эта решимость осталась с ней, горела в глубине её мыслесвета, когда она суетилась, явно готовясь к ещё одному длительному путешествию. С облегчением поняв, что она хочет пойти туда, куда и он, Разгребатель Грязи сосредоточился на том, чтобы убедить её упаковать дополнительные лечебные вещи.

Он знал ящики, в которых они хранились, в большом каменном помещении, где жила семья, и в летающей штуке. Проблема заключалась в том, чтобы сказать ей, что она должна принести их, и он решил её, взяв меньшую коробку из летающей штуки и сев на большую коробку. Когда Открытая Ветрам позвала его, он мяукал, пока она не нашла его.

Он почувствовал интерес и счастье, промелькнувшие в её голове, когда она сообразила, чего он хочет. Последовательность ротовых шумов, которую она издала, ничего для него не значила, но эффективность, с которой она собрала много предметов из большей коробки и переместила их не только в маленькую коробку, которую он держал, но и в ещё одну, показала, что она готова помочь многим, не только Проворным Пальцам.

Когда они сели в летающую штуку, он прижался к ней поближе, гладил её и мурлыкал. Она тепло улыбнулась и погладила его в ответ. Охваченные теплотой взаимной любви и одобрения, они поспешили подобрать Отбеленного Меха.

* * *

Храбрец первым выскочил из аэрокара, когда они приземлились рядом с местом, где накануне нашли Тощих Котов. Он мяукнул им, подняв руку в жесте "стойте и ждите", а затем бросился сквозь ветви.

— Надеюсь, с ним всё будет в порядке, — нервно сказала Джессика. — Вчера всё было хорошо, но мы знаем, что эти коты не ко всем относятся по-дружески.

Но Храбрец вернулся прежде, чем Андерс успел сформулировать обнадёживающий ответ. С ним были ещё два древесных кота. Андерс подумал, что они могут быть теми же, что приходили вчера. Храбрец спрыгнул, чтобы присоединиться к людям, и вскочил на крышку багажного отсека аэрокара на случай, если они забыли разгрузить его.

— Я возьму еду для котов, — сказал Андерс. — Даже с антигравом это достаточно большой ящик, поэтому провести его между деревьями будет непросто.

Джессика склонила голову и задумалась. — Давай сложим все три ящика, а потом я пойду вперёд и буду рулить. Ты можешь толкать сзади.

— Есть, капитан, — сказал Андерс. Когда ящики сложили, он обнаружил, что может видеть поверх них. Следуя указаниям Храбреца, они быстро пошли к поселению клана древесных котов.

Джессика посмотрела на Храбреца. — Сначала еду? — спросила она, касаясь ящика. — Или лекарства?

— Мяу! — сказал Храбрец, показывая на ящик с курятиной. — Мяу! Мяу!

Замороженная или нет, курятина имела большой успех. Вскоре окружающие деревья были заполнены древесными котами, получившими то, что могло стать их первой большой трапезой за несколько недель. Андерсу особенно понравилась группа котят, которая получила целую птицу. Один даже залез прямо в курицу, как пушистый кусок начинки.

— Смотри, — тихо сказала Джессика. — Эти кошки несут еду другим, хотя сами не ели. — Спорю, они кормят раненых.

Её предположение подтвердилось. Мгновение спустя вернулся Храбрец. Он взял меньшую аптечку и жестом показал им следовать за ним с большой коробкой, в которую Джессика положила средство для быстрого заживления, бинты, губки и огромный термос с горячей водой. У неё было совсем немного других лекарств, которые доктор Ричард одобрил для лечения древесных котов, но Андерс настоял на том, чтобы купить больше в местной аптеке, прежде чем они отправятся в путь.

— Я не доктор, — пробормотала Джессика. — И определённо не ветеринар. Выживший был без сознания. Большинство этих бодрствует.

— Я тоже не доктор, — сказал Андерс. — Но Храбрец верит, что ты можешь делать то, что, по его мнению, нужно делать. У нас есть инструкции, которые доктор Ричард написал для тебя, чтобы ты могла помочь Храбрецу в экстренных случаях. Если мы столкнёмся с чем-то, с чем не сможем справиться, мы свяжемся со Скоттом. Мы вместе, помнишь? Если ты рискуешь быть укушенной или поцарапанной, я тоже.

Она храбро улыбнулась. — Спасибо, Андерс. Это много значит для меня.

Храбрецу особенно хотелось, чтобы они сначала вылечили одного из молодых котов, хотя его раны были не самыми страшными. Однако он был сильно поцарапан, и похоже, не мог двигаться. Один глаз опух, почти закрылся, а кончик уха отсутствовал. Дав ему для начала дозу обезболивающего, они сконцентрировались на очистке и дезинфекции открытых ран, опрыскивании их спреем для быстрого заживления и осторожной промывкой повреждённого глаза тем же стерильным раствором, который Ричард Харрингтон использовал для подобных ран. За этим последовал одобренный Ричардом Харрингтоном антибиотик, и хотя ни один из них никогда не сравнивал свои навыки с навыками опытного ксеноветеринара, когда они закончили, они были рады видеть кота сидящим и жующим куриную ножку.

Они не остались наблюдать за ним, а перешли к другим, начав с наиболее раненных в недавнем сражении.

— Честно говоря, — сказал Андерс, ещё раз распыляя заживляющий спрей, — легче понять, что делать с порезом или царапиной, чем с более старыми травмами.

— Согласна, — сказала Джессика, — но я хочу взглянуть на них тоже. У нас есть пара таких же ингаляторов, которые доктор Ричард использовал для Храбреца и близнецов. Может, ещёе не поздно заняться респираторной терапией.

Пока они работали, Храбрец находился рядом, издавая такое же ритмичное мурлыканье, как и во время лечения раненого Выжившего. К нему присоединились ещё несколько древесных котов, в основном самок. Андерс быстро заметил, что они очень внимательно наблюдали за тем, что делали он и Джессика — не как если бы они были подозрительными, а как будто...

— Джесс, я думаю, это местные доктора, — сказал он, когда одна из самок передвинула конечность его пациента, чтобы он увидел неприятный порез, который в противном случае мог бы пропустить. — Если у древесных котов есть целители, было бы разумно, что многие из них были бы кошками, чтобы оставаться дома с котятами и ранеными. Спорим, у них есть полевые медики, чтобы...

— Ты начинаешь говорить как антрополог, — поддразнила его Джессика. — Но держу пари, ты прав. Многие раны, на которые я смотрела, были чистыми, шерсть вокруг них подстрижена, чтобы она не попала в струпья, и тому подобное.

Наконец они закончили. Храбрец очень помог, особенно показав, как работают ингаляторы, и убедив древесных котов использовать их. Затем, когда Джессика и Андерс собирали свое снаряжение, он напрягся, повернулся и побежал в сторону молодого кота, их первого пациента.

— Что бы это значило? — сказал Андерс.

Джессика усмехнулась. Она устала, но сияла от удовольствия, что они смогли сделать так много. — Без понятия. Тот позвал его. Это все, что я знаю, но могу заверить тебя, что если Храбрец решит, что нам нужно это знать, он найдет способ сообщить нам об этом.

* * *

<Разгребатель Грязи, вы можете отвезти меня в мой клан?> Мыслесвет Проворных Пальцев сиял от нетерпения. <Что бы ваши двуногие ни сделали с моими ранами, я чувствую себя почти самим собой. Я, правда, неуверенно стою на ногах. Но если Открытая Ветрам отвезёт меня, я уверен, что справлюсь.>

Разгребатель Грязи с беспокойством посмотрел на Проворные Пальцы.

<Ты уверен? Лекарства от боли могли дать тебе ложное представление о том, что ты способен делать.>

<Я думаю, что это больше, чем просто обезболивание. Я действительно чувствую, как будто разорванная плоть соединилась и зажила. Но это неважно: я считаю, нельзя терять время зря. Я слышал, что меня зовет дядя. Он осторожен и держится на расстоянии, и хотя я сказал ему иное, он уверен, что я пленник. Следы боли, которые он ощущает в моем мыслеголосе, только подтверждают его уверенность. Ради безопасности этого клана, который уже и так сильно пострадал, я должен уйти отсюда, прежде чем его рассудок полностью потеряет равновесие. Слишком многие пострадают, если он с боем доберется до меня. Если ты сомневаешься, что он может быть настолько свирепым, скажу тебе, что это Бич Пловца чуть не убил Зоркого Глаза.>

<Тогда он сам должен быть сильно ранен.>

<Не так сильно, как ты думаешь. Зоркий Глаз прокусил его горло, так что Бич Пловеца потерял сознание, но Зоркий Глаз, как бы он ни был зол, в душе не убийца. Он не рвал и не душил его, как мог бы поступить с каким-нибудь жевателем коры или земляным бегуном, а другие травмы Бича Пловца достаточно незначительны.>

Разгребатель Грязи понимающе махнул хвостом. <Если ты уйдешь отсюда, у Бича Пловца не будет причин приходить. Я понимаю. Он вряд ли будет угрозой для нас, даже если мы пойдем пешком: ты же не можешь привести нас к центральному гнездовью твоего клана с летающей штуки.>

<Боюсь, что нет. Не думаю, что я узнал бы ориентиры, если бы летел по воздуху, как крылатая смерть. Вы бы хотели попробовать это? Когда мы уйдем отсюда, я сообщу дяде, что возвращаюсь в наш клан. Он может выследить нас, но я сомневаюсь, что даже он достаточно безумен, чтобы атаковать.>

Разгребатель Грязи согласился. Ни один кот, даже если он в состоянии стресса, не нападет на кота из другого клана и — особенно — на пару двуногих. Запрет на связь с двуногими длился много поворотов, прежде чем Лазающий Быстро случайно нарушил их. Хотя в последние несколько сезонов он был смягчён, его всё же придерживались в большинстве кланов.

<Хорошо. Открытая Ветрам и Отбеленный Мех закончили лечить больных и раненых. Я постараюсь объяснить им.>

Как и в случае с его последней попыткой, Разгребатель Грязи обнаружил, что его задача облегчена, потому что у его двуногих уже была похожая идея. Когда он подошел к ним, они сидели в передней части летающей штуки, ели какую-то еду, которую привезли с собой, и с определённым удовлетворением наблюдали за теперь уже насытившимся Безземельным кланом.

Он мог чувствовать их удовольствие от того, что в большом ящике было достаточно мёртвых птиц, которых клан уже съел, так что голод на некоторое время отступил.

"И если нам повезёт, к тому времени, когда они снова начнут голодать, мы найдём способ переместить их с этого места".

Эта мысль доставила ему огромное удовлетворение, когда он остановился перед тем, как Открытая Ветрам, взяв его за руки, как она обычно делала, подхватила его, чтобы обнять и прижаться, и указал на Проворные Пальцы.

* * *

Андерс и Джессика были немного удивлены, когда Храбрец показал, чтобы Джессика подобрала и позаботилась об одном из древесных котов.

— Сделай это, — поторопил Андерс. — Я понесу упаковку со всем необходимым. Мы, наверное, не зайдём слишком далеко.

Джессика кивнула и пошла посмотреть на пассажира.

— Это тот самый, которого Храбрец хотел лечить первым, — сказала она, проверяя раны кота перед тем, как помочь ему занять позицию настоящими ногами на подкладке, вшитой в спину её куртки, и настоящими руками — на её плечах. — Он кажется достаточно спокойным, но присматривай за ним.

— Я бы с удовольствием привязал его ремнём, — сказал Андерс, — но он, вероятно, не поймёт. Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы он не упал, или, если он начнёт падать, я его поддержу.

Джессика кивнула. — Я заметила, когда мы лечили его, и теперь это более очевидно, когда он у меня на плече. Этот парень тяжелее, чем был Выживший. Его рёбра не так сильно выпирают. Как ты думаешь, он может быть из другого клана?

Андерс пожал плечами. — Может быть. Значит, он был военнопленным? Заложником? Они взяли его, когда он был ранен?

— Не уверена, что мы когда-нибудь узнаем, — сказала Джессика. — Но может быть, он тот проводник, на которого мы так надеялись.

Когда они углубились в раскидистые деревья, они почувствовали, как лес вокруг них оживает. Там, где были Тощие Коты, было мало птиц и совсем не было маленьких существ. Даже растения были меньше. Теперь их проход потревожил множество живых существ, которые мелькали, когда они удалялись. Листья над головой потеряли опалённый вид.

— Но следы пожаров всё ещё видны, — сказал Андерс, — и поскольку всё вокруг сгорело, те, кто здесь живёт, не смогут рассчитывать на обычную миграцию. Эти сожжённые области будут действовать как своего рода ров, по крайней мере, для наземных существ.

— Для летающих тоже, — сказала Джессика. — Только охотники любят открытые места, хотя крупные стада рискнут выйти на них, потому что вероятность нападения распределяется на большое число. Но в этих почерневших местах нет ничего, чем могло бы кормиться стадо.

Они замолчали. Потом Джессика сказала: — Храбрец показывает путь, но я думаю, что на самом деле указания даёт парень на моей спине.

— Проводник, — сказал Андерс. — Давай называть его Проводник. "Парень на моей спине" звучит немного странно.

Джессика засмеялась. — Ладно. Он — Проводник. Но есть кое-что ещё. Они оба нервничают. Не знаю почему, но это так.

Андерс похлопал по своему пистолету. — Я готов. Хочешь, чтобы я нёс свой пистолет как герой голодрамы?

Ответ Джессики превратился в крик, когда что-то с ужасающей скоростью рванулось из-за их спин и приземлилось прямо ей на голову.

* * *

Позже Разгребатель Грязи поймёт, что чувство угрозы, которое было приглушено мыслесветом Бича Пловца, ощущалось в течение некоторого времени до нападения. В то время его собственный страх перед тем, что может случиться, когда они дойдут до клана Окутывающих Деревья, в сочетании с необходимостью следовать указаниям Проворных Пальцев, служившего разведчиком для их небольшой группы и фильтровавшего сильные эмоции, текущие к нему как от Открытой Ветрам, так и от Отбеленного Меха, был достаточно силён, чтобы он не осознавал приближающегося врага так, как мог бы.

К тому же, как и Проворные Пальцы, Разгребатель Грязи на самом деле не верил, что Бич Пловца будет атаковать в присутствии двуногих. В конце концов, и он, и Проворные Пальцы были неправы — и в то же время правы.

Когда Бич Пловца атаковал, он целился не в Открытую Ветрам, а в Проворные Пальцы, который положил свои настоящие руки на её плечо, а его голова была на уровне её головы. Это привело к тому, что они оба пострадали от нападения безумного кота.

У Проворных Пальцев была густая шерсть, и к тому же он был бойцом. У Открытой Ветрам, какими бы густыми ни были длинные волосы на её голове, лицо было беззащитным. Прыжок Бича Пловца привёл к тому, что его клыки, настоящие руки и руконоги могли рвать Проворные Пальцы, но оставшиеся настоящие ноги — и их ужасные когти — царапали голову Открытой Ветрам.

Разгребатель Грязи почувствовал потрясение и боль двуногой сразу, как будто они были его собственными, но, поскольку они не были его собственными, он мог броситься ей на помощь. Он был в этом не одинок. Каким бы слабым он ни был, Проворные Пальцы бился, защищая как двуногую, так и себя самого. Его гнев обрушился на дядю, хотя раны сделали его ответные атаки слабыми.

Всё решил Отбеленный Мех, хотя и с огромным риском для себя. Он был выше, чем Открытая Ветрам, и имел хорошую возможность схватить Бича Пловца обеими руками и оттащить его. Потрясённый ощущением больших чужих рук, крепко сжимающих его, и громкого голоса, кричащего прямо ему в уши, Бич Пловца ослабил хватку. Всего на мгновение, но этого было достаточно.

Разгребатель Грязи знал, что Бича Пловца невозможно удержать надолго. Его двуногой было больно, у неё текла кровь — это само по себе заставляло его страдать, но он должен был остановить Бича Пловца. Тот представлял опасность для себя и для всех вокруг. Если он убежит в лес, сколько ещё вреда он сможет причинить?

Бросившись на Бича Пловца, Разгребатель Грязи изо всех сил пытался удержать его, не причинив вреда — кот, находящийся в своём рассудке, не мог убить другого кота, — и хотя Разгребатель Грязи был разгневан, он не был безумен. Всё же он был создан для охоты, и шесть наборов острых, как бритва, когтей обращались с Бичом Пловца, как с особенно трудным озёрным строителем.

Бурные потоки мыслесвета Бича Пловца — а он казался утратившим дар речи — были достаточными, чтобы напомнить Разгребателю Грязи, что это не озёрный строитель. Это был кот, кот, столь же израненный душой, насколько Зоркий Глаз был ранен телом.

Но мог ли он удержать его, не причинив ему вреда — или не получив раны сам? Разгребатель Грязи начал сомневаться в своих силах, когда кто-то другой пришёл на помощь.

* * *

Андерс знал, как быстро приятный день может превратиться в кошмар, но ему так нравилось не спеша идти с Джессикой и двумя древесными котами — один из которых был "дикий" — что даже помня об опасениях Джессики, он был совершенно не готов к этому внезапному нападению.

Крики Джессики сначала парализовали его, а затем привели в ярость. Пистолет, который он собирался вытащить, был бесполезен на таком малом расстоянии. Вместо этого, всем сердцем надеясь, что не ухудшит ситуацию, он крепко схватил нападавшего древесного кота за середину тела, поднял его и оттащил от Джессики и Проводника. Он хотел удержать его, но древесный кот извивался с явным намерением направить на него свои смертоносные когти.

Столкнувшись с этой угрозой, Андерс изо всех сил бросил древесного кота на землю. Он надеялся, что оглушит его — в конце концов, сила тяжести на Сфинксе была очень высокой, — но древесные коты были созданы для жизни в этой среде. Этот вскочил почти сразу, но Храбрец прыгнул на него.

Андерс ожидал увидеть, как льется кровь, но быстро понял, что хотя Храбрец пытался остановить другого кота, он также пытался удержать его от действий, не нанеся тому серьёзных ран. Хотя Андерс понятия не имел, почему Храбрец так милосерден к нападающему, он знал, что должен последовать его примеру.

"Мы пытаемся остановить войну, а не сделать её еще хуже", подумал он. Возможно, это то, что пытается делать Храбрец.

Пока он думал об этом, у него появилась идея. Бросившись вперёд, он отстегнул антиграв с пояса, где всегда носил его, и подстроил регулятор.

Если я смогу надеть его на этого кота...

Борясь со внезапно увеличившимся весом собственного тела, Андерс пытался поставить антиграв поверх дергающегося комка меха. Как и многие другие замечательные идеи, реализовать её было не так просто, как он думал, но в конце концов ему удалось установить устройство поверх атакующего древесного кота и настроить регулятор так, чтобы кот внезапно почувствовал себя намного, намного тяжелее. В то же время он использовал свою свободную руку, чтобы оттолкнуть Храбреца.

Его идея чудесно сработала. Нападавший кот издал задушенный вопль и попытался сдвинуться с места, но Андерс на собственном опыте знал, каким невероятным бременем может быть даже лишняя треть силы тяжести, а он дал этому парню немного больше — хотя надеялся, что недостаточно, чтобы причинить ему травму.

Затем Андерс снял куртку и обмотал её вокруг передней части нападающего, что, несомненно, испортило её, но дало уверенность, что эти смертоносные клыки и когти не порвут что-то более важное, чем ткань.

Храбрец присоединился к нему. Вместе, используя различные предметы (включая запасные носки, которые Андерс всегда носил с собой), они связали настоящие ноги, затем руконоги и, наконец, настоящие руки. Уверенный, что древесный кот не сможет сбежать, Андерс забрал свой антиграв. Закрыв голову древесного кота, он бросился к Джессике.

Она и Проводник были в ужасном состоянии. Её милое лицо было испорчено длинными следами когтей, один из которых едва не попал в левый глаз. Джессику повалило на землю силой внезапной атаки, и она дрожала от боли, но все равно у неё хватило духа вытащить аптечку.

— Андерс! — сказала она, в ужасе глядя на него. — У тебя течёт кровь!

— Как и у тебя, — сказал он, встав на колени возле неё и забрав аптечку из её трясущихся рук. — И я могу честно сказать, что мои раны самом деле — это просто несколько царапин. Давай посмотрим на тебя.

— Сначала Проводник! — сказала она.

— Ты, — настаивал он, говоря строго, чтобы скрыть свой страх перед обнаружением серьезных ран. — Даже Храбрец согласен. А теперь будь умницей. Ты можешь лечь на спину? Положи голову на мой рюкзак.

Готовясь к поездке на Сфинкс, Андерс освежил свое умение оказывать первую помощь. У него даже был шанс или два использовать его, но он с облегчением увидел, что несмотря на количество крови нападавший на Джессику не задел жизненно важные области. Большинство следов когтей было на её лбу, скальпе и верхней части лица. Глаз и нос не были задеты, за исключением маленькой царапины.

Сначала он дал ей обезболивающее, а затем принялся промывать раны. Как только он убедился, что у инфекции нет шансов, он прижал висящие лоскуты кожи на место, а затем распылил спрей для быстрого заживления.

Краем глаза Андерс заметил, что Храбрец работает над Проводником, вылизывая раны и очищая их от крови. В какой-то момент Храбрец подошёл и взял из комплекта толстую марлевую салфетку, но Андерс не прервался, чтобы посмотреть, зачем она тому нужна. Однако, когда он закончил делать для Джессики всё, что возможно, он сжал её руку.

— Полежи немного спокойно. Я посмотрю, не нужна ли помощь Проводнику.

Храбрец сидел рядом с Проводником, прижимая марлевую салфетку, теперь уже пропитанную кровью, к его правому уху. Он мяукнул Андерсу, указал на теперь чистые раны Проводника и сделал жест, очень похожий на использование спрея для быстрого заживления.

— Понял тебя, — сказал Андерс и, следуя указаниям, по собственной инициативе опрыскал рану антисептиком. Он подумал, что слюна древесного кота, вероятно, достаточно хороша, но зачем рисковать? — А теперь дай мне посмотреть на это ухо.

Он сделал знак, и Храбрец понял. Очень осторожно тот убрал салфетку, чтобы обнажить остатки того, что всего несколько мгновений назад было подвижным ухом древесного кота. Оно всё еще сочилось кровью, и Храбрец снова прижал салфетку.

Андерс подавил приступ тошноты, тяжело сглотнул и снова полез в аптечку.

— Сначала останови кровотечение. Если не сможешь, выясни, не повреждено ли что-то важное, и заклей рану... — пробормотал он про себя.

Ему удалось выполнить первые два пункта. Поскольку ни у одного из древесных котов, за которыми они ухаживали в лагере, не было свежих ран, в комплекте всё ещё хранились все средства лечения травм. С помощью Храбреца — он снова начал свое мурлыканье — Андерс очистил и обработал рану. Он не думал, что что-то можно сделать, чтобы заменить ухо, но по крайней мере, Проводнику не будет так больно.

Андерс заканчивал, когда услышал настойчивое "мяу" Храбреца. Кот полностью встал на свои настоящие ноги и указывал туда, куда они направлялись. Андерс повернулся, чтобы посмотреть.

Атаковавший древесный кот лежал там, где его оставили, всё ещё связанный, хотя ему удалось освободить голову из складок куртки Андерса и злобно зыркать по сторонам.

Но внимание Храбреца привлекло не это. Он смотрел мимо их пленника, вглубь леса. Андерс посмотрел на деревья и ахнул.

Ветви были полны древесных котов и, если он хоть немного разбирался в них, они определённо не были счастливы.

Chapter 20

Разум Разгребателя Грязи был почти захвачен потоком незнакомых мыслесветов. Обычно ему было бы не так сложно столкнуться даже с целым кланом, но этот Народ был несчастен, и сила их эмоций была полностью направлена на него.

Ситуацию усложнял вихрь мрачных и бессвязных эмоций, исходящий от того места, где был пленён Бич Пловца. Мыслеголос старейшины был безмолвным, но исходящие от него гнев и напряжение были настолько сильны, что заставили Разгребателя Грязи встревожиться и напрячься. Ему было трудно мыслить связно, и ему хотелось просто избавиться от самого нового осложнения.

К счастью, Проворные Пальцы был закалённым или, может быть, он больше адаптировался к безумию Бича Пловца. Он как можно громче и решительнее передал в эфир: <Это мой друг Разгребатель Грязи из кланов Влажной Земли и Открытой Ветрам. Без его помощи и его двуногих друзей я бы не разговаривал с вами.>

Он продолжил быстро передавать картинки того, как Бич Пловца напал на них и как Отбеленный Мех остановил нападение, а затем позаботился о раненых. Не оставляя паузы для комментариев или споров, он сразу же перешёл к изображениям того, что он узнал от Зоркого Глаза относительно смерти Красного Утёса. В духе традиций Народа этот огромный поток информации распространился даже быстрее, чем разворачивались первоначальные события.

Как только Проворные Пальцы закончил, коричневая фигурка с белыми пятнами отделилась от общей толпы. Она вежливо представилась Разгребателю Грязи: <Я Сладкоголосая, старшая певица памяти клана Окутывающих Деревья.>

Ей не нужно было говорить, насколько были шокированы и потрясены собравшиеся коты тем, что они только что узнали, и что эта новость будет передана тем членам клана, которые остались в своём центральном месте гнездовья. Разгребатель Грязи ощутил вкус этих эмоций в её мыслях.

Сладкоголосая продолжила: <Можешь ли ты поверить, что мы ничего об этом не знали? Доклад Проворных Пальцев подобен ветру, уносящему туман. Теперь я вижу, что наши умы затуманились с тех пор, как пожары угрожали нам и отгрызли нашу территорию. Наши потери были не такими большими, как потери Безземельного клана, но их было достаточно, чтобы оставить нас в смятении.>

Разгребатель Грязи понимал. Слова Сладкоголосой сопровождались образами, которые заставляли его дрожать. Большую часть времени клан извлекал выгоду из общего мыслесвета. Если один разум выходил из равновесия — из-за болезни или травмы, — тогда были целители разума, чтобы восстановить его баланс так, как обычный целитель очищал и лечил физические раны.

Но целители разума из клана Окутывающих Деревья были выбиты из колеи запросами своих товарищей по клану. К тому же безумие Бича Пловца было хитрым. Он прикрывал своё глубокое неуравновешенное состояние общей неустроенностью в клане. У него как разведчика также было достаточно оснований держаться подальше от центрального гнездовья. И, наконец, целители разума, настолько перегруженные многочисленными требованиями, предъявляемыми к ним, просто не заглядывали глубоко под поверхность мыслей столь уважаемого старейшины. Однако внутреннее смятение Бича Пловца не осталось незамеченным. Это отразилось на общем настроении клана, в конечном итоге нарушив баланс, так что члены, которые чувствовали себя наиболее уязвимыми из-за присутствия Безземельного клана, когда их собственная территория настолько уменьшилась, остро отреагировали на захват Проворных Пальцев.

После этого пришлось лечить еще больше израненных тел и разумов, поскольку Безземельный клан сопротивлялся с жестокостью, рождённой чистым отчаянием. В итоге Бич Пловца был потерян — и только тогда все узнали о бедном, опасном и измученном представителе Народа, которым он и был.

<Если вы отдадите нам Бича Пловца,> продолжала Сладкоголосая, <мы отвезём его домой и посмотрим, что наши целители разума могут для него сделать. Мы бы также хотели забрать домой Проворные Пальцы. Обещаю, что Безземельный клан не пострадает. Я пришлю к ним одну из моих юных певиц памяти с нашими обещаниями. Мы принесем им столько еды, сколько сможем.>

Разгребатель Грязи задумчиво слушал. Затем он сказал: <Однако я вижу, что вы верите, что ваша территория не выдержит Безземельный клан, даже если члены обоих кланов объединят свои усилия.>

Уши Сладкоголосой печально дёрнулись. <Боюсь, что нет. Возможно, если бы это была середина сезона восходов и было бы время собрать побольше еды. Возможно, если бы пожары не прогнали так много крупной добычи, возможно, тогда. Но наступают дни глубоких снегов. Многие из хищных животных смещаются в более низкие области, чем эти.>

Разгребатель Грязи должен был согласиться. Если они объединят свои усилия, два клана могут выжить, но они пойдут на огромный риск. Из ощущения своей территории, которое Сладкоголосая разделяла с ним, он также мог понять, почему она не думала, что разрешение Безземельному клану перебраться сюда в поисках нового дома решит проблему. Неоднократно появлялись причины против нового поселения в определённой области за пределами границ клана Окутывающих Деревья. Некоторые из них были естественными, но слишком многие причины были вызваны тем, что двуногие претендовали на те же самые земли.

<Тогда ты и твой клан окажете сейчас помощь>, ответил он, <а я посмотрю, что можно сделать, чтобы найти Безземельному клану новое гнездовье, достаточно богатое, чтобы дать ему пережить зиму.>

Сладкоголосая не стала спрашивать, как это можно сделать, потому что он поделился с ней своей надеждой задействовать двуногих. Разгребатель Грязи чувствовал, что Открытая Ветрам и Отбеленный Мех были схожи с ним в стремлении к тому, чтобы Безземельный клан мог пережить холодные месяцы. Он чувствовал, что они были достаточно мудрыми, чтобы осознать, что для этого потребуется больше, чем несколько ящиков с мёртвыми птицами.

Когда совещание закончилось, несколько сильнейших самцов вышли вперед с носилками, сделанными из сетки, растянутой между ветками. Они очень нежно подняли Проворные Пальцы.

<Мы ещё встретимся, Разгребатель Грязи>, заверил его Проворные Пальцы. <Дружба, подобная нашей, не исчезнет с расстоянием или временем.>

Затем члены клана Окутывающих Деревья пришли за Бичом Пловца. Бич Пловца был оставлен связанным, поскольку Сладкоголосая постановила, что он опасен для себя и для других, пока его не успокоят. Потом его тоже закинули на носилки и забрали. Как только Бич Пловца покинул пределы воздействия мыслесвета, Разгребатель Грязи почувствовал, как вкравшееся незаметно для него самого напряжение, исчезает.

Он вздрогнул. Кто бы мог подумать, что у Бича Пловца есть оружие более опасное, чем острые клыки или шесть наборов когтей? Сам Разгребатель Грязи всегда жалел этих двуногих за мыслеслепость. Теперь он осознавал, что делиться мыслями тоже может быть опасно.

Когда последний из клана Окутывающих Деревья ушел, Разгребатель Грязи подошел и похлопал двуногих по плечам, указывая на то место, где они оставили летающую штуку.

— Мяу! — сказал он, желая разделить с ними все эти сложности. — Мяу! Мяу!

***

— Они разговаривают, — сказала Джессика. — Не могу сказать, о чём именно, но они говорят, а не спорят. — Она сильно вздрогнула. — Звёзды! Я замерзаю.

— Это потрясение, — ответил Андерс, подходя к ней. — Вот. Позволь мне обнять тебя.

Джессика слабо улыбнулась. — Поделиться теплом тела? Хорошо. Я имею в виду, тебе должно быть довольно холодно без куртки. Даже если бы ты смог вернуть её, она уже серьёзно испорчена.

Андерс устроился так, чтобы Джессика могла прижаться к нему, затем крепко обнял её. Она очень хорошо уместилась там. Андерс положил подбородок ей на макушку, стараясь избегать участков с запёкшейся кровью, повреждённых древесным котом. Через несколько минут ему показалось, что она перестала дрожать, но его собственное сердце билось так быстро, что он не мог быть уверен.

— Чувствуешь себя лучше?

— Ага. — Голос Джессики был далеким и мечтательным. — Я решила, что стану врачом.

— Что?

— Врачом. В последнее время я, кажется, трачу всё своё время, латая людей. Если я собираюсь продолжать это делать, мне лучше бы узнать побольше. Но я хочу быть врачом, а не ветеринаром. Может, я получу побочную специализацию по древесным котам. Они же тоже люди, верно?

Она хихикнула, и Андерс услышал визгливую нотку, которая лучше любых слов говорила о том, что Джессика до сих пор находится на грани истерики. Неудивительно. В последнее время она испытывала сильнейшее давление. Он был шокирован смертями древесных котов, но для неё все должно было быть иначе. Она должна была ощутить реакцию Храбреца как свою собственную. Также её мать, работающая на Марджори Харрингтон, пыталась взвалить на Джессику больше ответственности.

А затем...

Андерс сразу понял, в чём может заключаться ещё одна особенность. По крайней мере, это было причиной его бешено бьющегося сердца. Его голос внезапно стал хриплым и грубым, но он умудрился выговорить слова.

— Я не знаю, кем хочу быть, — сказал он. — Но я знаю, что хочу делать. Джессика… я… я хочу защитить тебя.

— Защитить меня?

Андерс почувствовал её напряжение и быстро пояснил: — Не потому, что ты слабая, Джессика Ферисс, а потому, что ты одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. Ты всегда поддерживаешь всех. Я хочу, чтобы ты знала, что и рядом с тобой есть кто-то...

Её напряжение не уменьшилось. — Храбрец! У меня есть Храбрец!

— Тише, девочка. Конечно, он у тебя есть. Но он также тот, за кем надо приглядывать, защищать его от идиотов типа КА, иметь дело с злобой и завистью. Кроме того, ты хочешь сказать, что тебе больше никто не нужен, потому что у тебя есть Храбрец?

Джессика ничего не произнесла, но в её молчании была готовность слушать, и он продолжил нагромождать слова друг на друга.

— Джесс, дорогая, я влюблён в тебя уже несколько недель, но не хотел в этом признаваться. Когда я увидел, что древесный кот набросился на тебя, я почувствовал то, чего никогда раньше не чувствовал. Я должен был защитить тебя. Твоя безопасность значила для меня больше, чем моя собственная. Вот что придало мне смелости залезть туда и схватить это создание, даже с кровью повсюду, зная, что оно может растерзать и меня. Мне пришлось, потому что ты значишь для меня больше, чем кто-либо из тех, кого я когда-либо встречал.

Одно слово, вряд ли громче шёпота. — Стефани?

Андерс крепче сжал её. — Я знаю. Я… Стефани великолепна, но стать "мы" было её идеей, а я… я подхватил. Я имею в виду, что из всех особенностей Сфинкса после древесных котов больше всего я хотел увидеть человека, который их обнаружил.

— Особенностей? — Ещё один напряжённый смешок.

— Да... Я имею в виду, я знал, что Стефани Харрингтон была человеком, но она тоже была особенностью. Первооткрывателем. Первым контактом с инопланетянами. Гениальным, креативным, милым в своём роде. Потом я ей понравился. Я действительно понравился. — Он порывисто вздохнул, и кудри Джессики заколыхались. — Стеф сказала мне, что она считала меня особенным с первого момента, когда она меня увидела.

— Да… Она и мне это говорила. Она была сбита с ног. Любовь с первого вздоха.

— Ох, Джесс, разве ты не понимаешь? Любовь с первого взгляда прекрасна и романтична, но это также означает, что ты влюблён в идею, представление о человеке, в его внешний вид.

— Судьба?

— Ты имеешь в виду, верю ли я в судьбу?

— Ага.

— Я не знаю ... То есть, я могу сказать, что мне суждено было встретиться и с тобой тоже. Нам суждено было пройти через такие ситуации, которые дали мне узнать тебя как человека, который в противном случае остался бы в тени Стефани. Стефани... ну она вроде как заявила права на меня. Я не говорю, что мне это не нравилось. Мне нравилось. Мне нравится. Я думаю, что всегда буду... но Стеф не ... она не ты, Джессика.

Они тихо сидели. Перемещались только древесные коты. Некоторые скрылись под толстым зелёным тентом. Пара крупных котов принесла носилки и размещала на них Проводника.

Джессика говорила очень тихо. — Я не слишком завидовала Стефани, но думала, что ей действительно повезло. Я думала, что она даже более везучая, чем она сама думает... Когда она отправилась на Мантикору... ох, у меня были такие мысли! Но я старалась скрывать их.

— Ты имеешь в виду... я тебе тоже нравился?

— Балда! Разумеется. Но я не из тех людей, которые готовы отбить парня у своей лучшей подруги. И я собираюсь быть доктором.

Андерс моргнул, но ему показалось, что он понял. Джессика упоминала, как её мать в довольно молодом возрасте притиралась к отцу Джессики — хотя, возможно, было бы лучше сказать, "не притёрлась". Он надеялся, что Джессика не столько отвергает его, сколько предлагает условия.

— Хорошо. Будь врачом, — ответил Андерс. — А я придумаю что-нибудь, что позволит мне стать парнем этого доктора. Я хорошо общаюсь с людьми. Может, я смогу работать секретарем.

Она хихикнула. Андерс немного расслабился, но не ослабил объятий.

— Тебе придётся оставаться в Звёздном Королевстве из-за Храбреца, да?

Джессика пожала плечами. — Пока ещё никто не установил правил. Помни, что Львиное Сердце — первый древесный кот, когда-либо покидавший планету, — даже временно.

— Тем не менее… — Мысли Андерса запутались во всевозможных сложностях. Одна из них была угрожающих размеров. — Я должен сказать Стефани. И я не собираюсь как трус отправить ей сообщение. Я должен сказать ей это, глядя в глаза.

Древесные коты унесли и Проводника, и Атакующего Кота. Храбрец оставался лицом к лицу с кошкой, излучавшей власть. Теперь она отправилась назад, а Храбрец подошёл к ним.

— Мяу! — сказал он, похлопав их обоих по плечу и указывая на аэрокар. — Мяу! Мяу!

***

Когда они вернулись к аэрокару Джессики, она не возражала, чтобы вёл его Андерс.

Вместо этого она откинулась на пассажирское сиденье вместе с Храбрецом, урчащим у неё на коленках.

— Вопрос в том, — сказал Андерс, — куда мы тебя отвезём?

— Нужно снова к Скотту, — ответила Джессика. — Если я пойду в клинику в Твин Форкс, мне придётся придумать какое-то объяснение. Или я могу пропустить визит к врачу. Думаю, я неплохо залатана.

— Нет! — произнёс Андерс. — Это исключено. Что мы скажем твоим родителям?

— Мама дала мне выходной, — сказала Джессика. — Я наберу её и сообщу, что мы решили отправиться в Гремящую Реку и посмотреть, как поживает спасённый нами кот. Даже с учётом всего произошедшего ещё не так уж и поздно. Мы сможем вернуться к вечеру.

— Хорошо, — ответил Андерс, поднимая аэрокар над навесом и задавая координаты. — Мой папа не заскучает без меня, но я напишу ему, что опоздаю. Я уже сказал ему, что буду на ужине.

— На этот раз я сперва позвоню Скотту, — сказала Джессика. — На случай, если он уйдёт с пациентом.

Но доктор Скотт сказал, что будет на месте, когда они прибудут. Он не задавал много вопросов, только попросил Джессику показать ему свои раны по унилинку.

— Похоже, их хорошо обработали, — заметил он. — Но я согласен с Андерсом. Лучше мне осмотреть их. Выживший чувствует себя неплохо, но нервничает. Я уверен, что возможность поговорить с Храбрецом будет полезной. Посмотри, сможешь ли ты остаться на ночь, чтобы они могли поговорить.

— Я проверю, — сказала Джессика.

Наоми Ферисс с радостью разрешила. — Я отложу тебе немного ягодного мороженого.

— Спасибо, мама.

Когда Джессика отключила соединение, Андерс взглянул на неё. — Джесс, без обид, но ты выглядишь усталой. Я не разобью аэрокар. Почему бы тебе не прижаться к Храбрецу и не подремать?

Она благодарно ему улыбнулась. — Думаю, я смогу. Думаю, смогу.

***

Разгребатель Грязи обрадовался, когда понял, что они направляются к Врагу Тьмы и Бьющему Быстро. Ему нужно было многое рассказать Зоркому Глазу. Он провёл большую часть путешествия, систематизируя свои мысли и успокаивая Открытую Ветрам, чтобы её сон стал целительным. Время от времени он мысленно прикасался к Отбеленному Меху. Молодой человек был очень задумчивым, но, несмотря на некоторое напряжение, в его мыслесвете сохранялась безмятежность принятого и одобренного им решения.

Разгребатель Грязи оставался с Открытой Ветрам, пока Враг Тьмы проверял её раны. Убедившись, что её ранения не серьёзнее, чем казались, он похлопал её по руке и указал в сторону комнаты, где ждали Зоркий Глаз и Бьющий Быстро.

Открытая Ветрам легонько его подтолкнула, сопровождая несколькими шумами изо рта и светясь согласием, которое Разгребатель Грязи посчитал за понимание. По расслабленным нотам её мыслесвета он понял, что они собирались остаться на ночь. Он был доволен. Сегодняшний день был очень насыщенным, и ему нужно было время, чтобы дать возможность новым идеям укорениться и развиться.

Когда он присоединился к своим друзьям, он поделился с ними новостями дня. Мыслесвет Зоркого Глаза усилился, подпитываясь его удовольствием знать, что многие представители его клана выжили в битве. Были мрачные эпизоды, потому что некоторые из них умерли, а раненых было много, но ущерб явно был не таким серьёзным, как он опасался.

<Мне тоже приятно, что Проворные Пальцы жив и вовлечён в распространение правды о том, в каком положении мой клан. Он очень сильная Личность. Я не сомневаюсь, что когда-нибудь он станет ценным старейшиной своего клана. Рассказ Сладкоголосой раскрывает многие моменты, которые меня озадачивали.>

Бьющий Быстро закрутил усы вперёд. <Что мы будем делать теперь? Исходя из слов Сладкоголосой ясно, что территория клана Окутывающих Деревья не выдержит два клана сразу. Безземельный клан должен быть перемещён на свою неповреждённую территорию, но как мы можем это сделать? Я уверен, что Открытая Ветрам и Отбеленный мех достаточно умны, чтобы понимать это самостоятельно — иначе они не принесли бы коробку с птицами. Очевидно, что они понимают: Безземельный клан находится в ужасном положении. А Враг Тьмы — целитель, который видел отметины голода на Зорком Глазе и телах его мёртвых товарищей из клана. Так что я считаю возможным, что двуногие будут готовы поддержать нас, но Народ — это не камни или ветки, которые можно перемещать, как захочется. Зоркий Глаз, как ты считаешь, будет ли твой клан сотрудничать? >

Зоркий Глаз потёр пальцами горло в том месте, где тонкий подшёрсток отрастал заново… вызывая сильный зуд.

<Я верю, что они захотят сотрудничать, но положение нашего клана очень похоже на положение клана Окутывающих Деревья. Наши целители разума уже на пределе. Хуже того, у нас нет певицы памяти, которая могла бы рассказать нам, как произошедшее укладывается в общую картину событий в истории нашего клана. Мы потеряли много взрослых котов. Наши старейшины — неплохие, но они не склонны к переменам.>

Все три кота смотрели друг на друга, размышляя, пробуя чужой мыслесвет и делясь своим, потому что сказанное Зорким Глазом явно было правдой. Народ не стремился изменить путь земных бегунов, ищущих кружевные листы. Это давалось Народу нелегко и в лучшие времена, а сейчас для Безземельного клана время было явно не лучшим. Но затем, спустя несколько мгновений, Разгребатель Грязи гортанно рассмеялся.

<У меня есть идея. Мой клан недавно был спасён из огня. Чтобы спастись, многие из нашего молодняка и более старших котов ехали в одной из летающих штук. Многим это показалось очень захватывающим. Я мог бы поделиться своим опытом, но из-за моей связи с Открытой Ветрам ваши старейшины могут посчитать меня подозрительным. Возможно, одна из наших певиц памяти могла бы прийти и спеть перед вашим кланом. Она бы могла поделиться не только нашим приключением, но и историей переселений кланов.>

Зоркий Глаз изумлённо мяукнул. <Певицы памяти — очень ценная часть Народа. Твой клан согласен рискнуть ею?>

Разгребатель Грязи кивнул. <Когда у вас никого нет, а у нас их несколько? Я надеюсь, что да.>

Бьющий Быстро добавил: <Я бы отправился к своему клану, но расстояние между нашими кланами довольно велико, даже в летающей штуке. Возможно, когда Лазающий Быстро вернётся, он сможет найти кого-нибудь из клана Яркой Воды, чтобы помочь. Его сестра, Поющая Истинно — их старшая певица памяти и, как мы все слышали, очень предприимчива. Теперь, когда я обдумал ситуацию, подозреваю, что у нас будет больше проблем с тем, чтобы удержать её подальше, нежели вынудить помочь.>

Разгребатель Грязи насторожил уши, словно прислушиваясь к отдалённому звуку. <Я не уверен, но кажется, что Сладкоголосая сможет помочь. Она не высказывалась напрямую, но, когда мы говорили, у меня возникло ощущение, что она собирается попросить одну из своих младших присоединиться к Безземельному клану и обучать Крошечный Хор. История клана не будет точно такой же, но их границы пересекались, и некоторые события будут известны обоим кланам.>

<Если это так>, сказал Бьющий Быстро, радостно подскакивая, <тогда у нас будет несколько певиц памяти, которые помогут убедить ваших старейшин!>

Зоркий Глаз согласился. <Можешь сказать, как долго Враг Тьмы захочет держать меня здесь? Я знаю, что прошло совсем немного времени, но я очень хочу быть там, чтобы помочь своему клану.>

<Я не могу сказать,> ответил Бьющий Быстро. <Но я думаю, он поймёт, если мы покажем ему твоё желание. Он может быть мыслеслеп, но у него есть понимание, которое помогает преодолеть тишину.>

***

Люди потратили большую часть вечера, обсуждая возможное переселение клана Тощих Котов.

— В какой-то момент нам придётся привлечь к этому СЛС, — заключил Скотт. — Возвращение Стефани и Карла домой может стать прекрасным предлогом для частной встречи — такой, которая не предупредит КА, что что-то происходит.

— Я не жду сегодня вестей от Стеф, — сказал Андерс. — В Лэндинге уже вечер, а сегодня вечером у неё будет пространный разговор с Фондом Эдера. Я напишу ей и установлю время доставки, чтобы не было шансов, что она получит его, пока всё не закончится. Я знаю Стеф: она будет рада помочь.

Он надеялся на это, особенно с учётом того, что он хотел ей рассказать при первой же возможности. Что, если она рассердится и откажется иметь с ними дело? Нет, он бы этому не поверил. Стефани всегда была защитницей древесных котов. Если она расстроится, она, вероятно, просто перенаправит это чувство на поиск решения.

Он надеялся.

На следующее утро он обнаружил сообщение от Стефани. Он открыл его, ожидая триумфального рассказа, и был потрясён. Ознакомившись с подробностями, он спустился вниз, где Ирина и Джессика болтали за чаем. Скотт появился оттуда, где осматривал раны Выжившего как раз в тот момент, когда он прибыл.

— Кто-то пытался похитить Львиное Сердце! — сказал Андерс и быстро сообщил им подробности.

— Ничего себе! — воскликнула Джессика. — Если бы я верила в астрологию, я бы сказала, что звёзды, должно быть, не сошлись. У нас конфликт с Атакующим Котом. Стефани и остальные сталкиваются с котнэппингом.

— Но всё ли в порядке? — надавил Скотт. — Серьёзных травм нет?

— Нет, — заверил его Андерс. — Стефани даже вышла и выступила с речью, как и планировалось. Она говорит, что граф кажется хорошим человеком, даже лучше, чем его кузина, и, кажется, ей тоже очень нравится эта Гвендолин.

— Бьюсь об заклад, Ричард и Марджори рады, что уже спланировали возвращение домой пораньше, — произнесла Ирина. — Когда они возвращаются?

— Через три дня, — ответил Андерс.

Скотт кивнул. — Верно. Я поговорю с Фрэнком, если смогу поймать его одного. Думаю, наша презентация главному рейнджеру Шелтону прошла бы лучше, если бы мы смогли предложить пару подходящих мест. Думаю, я мог бы уговорить Фрэнка дать нам несколько возможных вариантов, не сообщая об этом своему боссу.

— Погодите! — воскликнул Андерс. — Мой отец и его команда разработали программу, которая моделирует участки, наиболее подходящие для древесных котов. Они перешли от простых вещей, таких как потребность в частокольных деревьях, к растениям и другим материалам, которые, "похоже, используют коты". Они даже учли такие вещи, как предпочтительная добыча. Это могло бы помочь определить возможные места переселения, не так ли?

— Мог бы он дать тебе копию?

— Конечно. Одна у меня уже есть. Когда у меня было время, я помогал с занесением данных. И я получаю автоматические обновления.

Джессика усмехнулась. — Мы можем наложить её на карту земель Короны, добавить древесных котов туда, где мы о них знаем, и подключить человеческие владения.

— Мне нравится, — согласился Скотт. — Со времён происшествия с Теннесси Больгео СЛС очень настороженно относится к подтверждению информации о том, где в настоящее время живут древесные коты. Таким образом, Стеф и Карл могут прийти, внести предложения, а Шелтон сможет сказать им, подходят ли эти места или нет.

— А если он откажется их переселить? — спросила Ирина.

Улыбка Джессики померкла. — Он не откажется. Но если он это сделает — что ж, у меня есть в запасе несколько изображений, которые будут отправлены прямо туда, где они принесут нам наибольшую пользу. — Её лицо снова просветлело. — Но он не станет этого делать. Он из тех людей, кто не позволил бы даже кучке бурундуков умереть от голода, если бы он мог им помочь. Он найдет вариант, который сработает. Лучше бы нашёл.

Chapter 21

Сердце Стефани забилось быстрее, когда шаттл приземлился. Столько всего произошло за последние три месяца — и столько всего должно было произойти. Требования к её курсовой работе уже казались нереальными, особенно перед лицом предстоящих проблем.

Когда началась высадка, Стефани немедленно заметила, что сила тяжести изменилась. На мгновение она подумала о включении своего антиграва, но отбросила эту мысль. Львиное Сердце издал проникновенное "мяу" и махнул настоящей рукой, показывая, что он тоже ощутил изменения.

Родители Стефани и Карл болтали, собирая сумки, началось общее движение к выходу. На каком-то уровне Стефани принимала участие во всём этом, но большая часть неё была сосредоточена на том, что произойдет через несколько мгновений. Андерс пообещал, что будет там, чтобы встретиться с ней, но она внезапно занервничала. Что, если его там не будет?

Но Андерс там был, высокий и худощавый, его пшеничного цвета волосы были зачёсаны назад и забраны, как обычно, в хвост, а тёмно-синие глаза смотрели пристально. Его лицо озарилось улыбкой, когда он заметил её в очереди. Он бросился вперед.

— Стеф! Добро пожаловать домой!

Андерс обнял её, затем повернулся и поприветствовал старших Харрингтонов. Родители, братья и сёстры обнимали Карла, поэтому молодые люди решили пожать руки поверх разных тёмных голов.

— Мы с твоим папой можем дождаться багажа, Стефани, — игриво сказала Марджори Харрингтон. — Если Андерс хочет подвезти тебя и Львиное Сердце домой, вы можете ехать.

Не дожидаясь ответа Стефани, Андерс забрал её ручную кладь у её отца, оставив переноску Львиного Сердца Стефани. — Спасибо!

Стефани подумывала выпустить Львиное Сердце прямо сейчас, но древесный кот обязательно привлек бы внимание. Лучше было бы подождать, пока они не выйдут на улицу. Она помахала Карлу.

— Пока!

На Карле теперь было надето что-то вроде самодельной бумажной короны. Он робко улыбнулся ей. — Пока…

Снаружи воздух был свежим, пронзительно осенним, каким он не был, когда Стефани уезжала на Мантикору. Или изменения, которые она почувствовала, были просто контрастом между планетами? Львиное Сердце определенно чувствовал это. Когда она выпустила его из переноски, он обвил себя хвостом, а затем прыгнул в аэрокар.

— Он действительно потерял много шерсти, —  сказала она задумчиво, пытаясь скрыть свою внезапную нервозность. Одно дело – писать парню почти каждый день. Другое дело наконец-то остаться с ним наедине. — Интересно, стоит ли мне подарить ему свитер?

Андерс засмеялся. — Если да, не позволяй доктору Идальго увидеть кота в нём.

— Точно! —  Стефани тоже рассмеялась: и Андерс, и Джессика писали ей о приверженности доктора Идальго к первобытным культурам. — Я полностью за то, чтобы позволить древесным котам жить так, как подобает древесным котам, но не до такой степени, чтобы позволить Львиному Сердцу заболеть. — Она скользнула на пассажирское сиденье. — Как себя чувствовал Выживший, когда вы отвезли его домой? Он тоже потерял много меха, не так ли?

— Скотт и Ирина чувствовали себя то же, что и ты, — сказал Андерс. — Они отправили его домой с парой курток, которые сшили вместе. Древесный кот сможет расстегнуть все застежки, поэтому Выживший может носить их на своё усмотрение.

— Это хорошо. Возможно, мне тоже стоит позвонить по комму, чтобы получить выкройки, и сшить пару курток для Львиного Сердца.

Андерс согласно кивнул, но Стефани охватила тревога. В его чертах было что-то напряжённое. Она не могла не заметить, что его рука не дотрагивалась до её руки, как это бывало раньше. Её ощущение, что что-то шло не так, не помогло, когда Львиное Сердце запрыгнул на спинку сиденья и обвил хвостом её шею, вместо того чтобы как обычно мяукать, чтобы ему открыли окно.

— Стеф, — сказал Андерс, прикусив нижнюю губу. — Нет лёгкого способа сказать это, поэтому я просто буду честен. Я... я люблю другую.

— Джессику. — Ответ был настолько очевиден, что Стефани даже не пришлось гадать. Болезненное чувство заполнило её живот, затем последовала вспышка гнева. Как они могли её предать? Она любила их обоих, хотя и по-разному. Она им доверяла... А потом, как только она повернулась спиной, они обернулись против неё!

— Не знаю, — сдержанно продолжил Андерс, — любит ли меня Джессика. Я знаю, что я ей нравлюсь, но... Она держалась на расстоянии с тех пор, как я рассказал ей о своих чувствах. Это было после того, как в неё вцепился Атакующий Кот.

Аэрокар был на автопилоте, но Андерс смотрел на дисплей своего шлема так, как будто он летел сквозь шторм. Он понурился. — Я чувствую себя абсолютным идиотом, говоря тебе это тогда, когда ты даже не ступила обратно на планету, но я подумал, что держать это в себе и вести себя так, как будто ничего не изменилось, было бы хуже.

К удивлению Стефани, Львиное Сердце потянулся, чтобы погладить Андерса по руке. На мгновение она почувствовала вспышку ревности. Потом она поняла. Львиное Сердце мог чувствовать эмоции Андерса — а это означало, что боль, которую она видела на его лице, была искренней. Он не играл. Он действительно чувствовал себя ужасно.

— Я не знаю... — Она справилась с собой. — Я не знаю, что сказать.

— Ага, — сказал он, молча пожимая плечами. — Послушай, не вини Джессику. Она не поощряла меня или что-то в этом роде. Мы не встречались или типа того… Я держал свои чувства при себе… Потом она была вся в крови, ей чуть не выкололи глаз… Ты говорила о том, что чувствовала, когда на Львиное Сердце напали… Я... я больше не мог лгать себе. И я бы никогда не солгал тебе.

Стефани прислушалась к себе, задаваясь вопросом, было ли это необычайное спокойствие, которое она чувствовала, заслугой Львиного Сердца, но она так не думала. Она могла чувствовать его здесь, бдительного, внимательного, готового вмешаться, если он ей понадобится, но древесный кот, казалось, понял, что есть вещи, с которыми ей приходится иметь дело без того утешения, которое он так легко предлагал.

— Я... Поговори со мной... Я в замешательстве.

— Я тоже. О чём ты хочешь поговорить?

— Со мной что-то не так? Ты все ещё мой друг? А Джессика? Я... мне кажется, что мой мир пропустили через блендер, и всё теперь приняло странную форму. Думаю, я рада, что ты был честен. Я знаю, но не могу… — Она почувствовала, как по её щекам текут горячие крупные слёзы. — Просто поговори со мной.

Он заговорил. Сначала медленно, потом подробнее. В конце концов, она тоже заговорила. О том о сём, о будущем и о прошлом. Он все ещё думал, что она великолепна. Джессика тоже. Он разрывался между ними...

Был ли момент, когда вмешался Львиное Сердце, позволив Стефани почувствовать, насколько потерянным и сбитым с толку чувствовал себя Андерс? Она не знала, но всё это время кот держался рядом, обвивая её своим пушистым хвостом.

***

Лазающему Быстро не нужно было понимать шум изо рта, чтобы разобраться в причинах эмоциональных бурь, между которыми он оказался. На следующий день, когда он и Погибель Клыкастой Смерти подошли к месту сбора двуногих и встретились с Открытой Ветрам и Разгребателем Грязи, его друг наполнил его деталями, которые Лазающий Быстро не смог уловить из мыслесвета Погибели Клыкастой Смерти.

После того как Разгребатель Грязи показал ему нападение Бича Пловца на Открытую Ветрам и Проворные  Пальцы, он произнёс: <Я знал, что и Открытая Ветрам, и Отбеленный Мех испытывали друг к другу чувства, выходящие за рамки того, что они признавали. Я понятия не имел, как это всё будет разрешено. Я знаю, что никто из причастных к этому сейчас не полностью счастлив, и этим двуногие, безусловно, сильно отличаются от Народа — когда дело касается распознавания их собственных чувств, а тем более чьих-то ещё. Но я не могу избавиться от чувства, что в конце концов это всё — к лучшему.>

Лазающий Быстро задумчиво жевал пучковый стебель, который ему дали. Может быть, из-за того, что он был дома: его вкус был намного лучше, чем в Горячих Землях.

<По крайней мере, Открытая Ветрам и Погибель Клыкастой Смерти не расстались в гневе. Если они выдержат это, я думаю, их дружба будет крепче, чем раньше. А теперь расскажи мне побольше о том, что произошло между кланом Окутывающих Деревья и Безземельным кланом. Я знал даже в Горячих Землях, что Погибель Клыкастой Смерти была обеспокоена, а движущиеся изображения, которые она показывала мне, говорили, что это произошло из-за событий среди Народа, но это всё, что я узнал.>

Также методично, как если бы он обустраивал один из своих садов, Разгребатель Грязи начал с того, как обнаружил тело, которое, как он теперь знал, принадлежало Красному Утёсу, и своего первого прикосновения к Зоркому Глазу. Он вплёл то, что позже узнал от Зоркого Глаза и Проворных Пальцев, так что к тому времени, когда Лазающий Быстро всё это усвоил, он получил лучшее представление о событиях, чем те, кто был непосредственно вовлечён в них.

<Я обязательно поговорю обо всем этом с Поющей Истинно>, сказал Лазающий Быстро. <И она точно так же будет настаивать на своей помощи. И Погибель Клыкастой Смерти вчера вечером отвезла меня осмотреть её летающую штуку, на которой, как она мне сказала, она собирается отвезти меня навестить Яркую Воду. Думаю, она хотела, чтобы я понял, что завтра мы туда полетим.>

<Я уже разговаривал с Яркими Впечатлениями>, сказал Разгребатель Грязи. <Открытая Ветрам хотела избежать Отбеленного Меха — я думаю, что она хотела получше разобраться в своих чувствах, прежде чем снова увидеть его — поэтому мы нанесли длительный визит моему клану, и я воспользовался возможностью, чтобы уладить дела. Теперь нам нужно посмотреть, будут ли двуногие действовать так, как мы ожидали.>

<Если они этого не сделают,> уверенно сказал Лазающий Быстро, <тогда мы найдем способ заставить их действовать. Но я не думаю, что нам придётся зайти настолько далеко. Я не могу говорить с Погибелью Клыкастой Смерти как с одной из нас, но я чувствую, когда она строит планы и интриги. Даже когда она печалится, я чувствую эти ощущения.>

Он потянулся к ещё одному пучковому стеблю, ожидая, что Погибель Клыкастой Смерти отберёт его, потому что он уже съел их больше руки, но она оставалась сосредоточенной на своем разговоре с Открытой Ветрам. Он мог только надеяться, что хотя бы часть этого разговора будет о голодающем Народе, а не только об одном юном двуногом со светлыми волосами.

***

— Джессика позвонила мне по комму, — сказал Карл, подхватив Стефани по дороге на встречу с главным рейнджером Шелтоном. — Значит, тебе не нужно мне ничего рассказывать. Она сказала, что с тобой тоже разговаривала.

— Разговаривала, — согласилась Стефани. — Пару дней назад мы пили коктейли в кафе "Красная Буква". Мы решили не позволять парню мешать нашей дружбе. Я имею в виду, она не виновата в том, что чувства Андерса изменились.

Карл вздохнул. — Стеф, я никогда не рассказывал тебе о Сумико, правда?

Стефани моргнула, поражённая сменой темы. — Ну, я кое-что знаю. Она ведь жила с твоей семьёй? Кое-что рассказывала Ирина... Я думаю, она была твоей девушкой. И она... она погибла в результате несчастного случая.

Карл кивнул. — В основном, да. Но я собираюсь рассказать тебе кое-что, о чём никто не знает — никто: ни моя мама, ни мой папа, ни кто-либо ещё.

По тонкой струйке эмоций, втекающей в неё через Львиное Сердце, Стефани могла сказать, что это было очень важно для Карла, поэтому она не стала говорить что-нибудь банальное: "Если ты действительно хочешь" или "Я не хочу любопытствовать" — все те "дружелюбные" фразы, которые люди говорят, когда на самом деле они подразумевают: "Не пытайся поделиться со мной своей болью".

— Продолжай. Я слушаю.

— Сумико переехала к нам жить после того, как вся её семья погибла во время чумы. Мои родители официально удочерили её. Мы с Суми были довольно близки по возрасту. Я был всего на несколько месяцев старше. Поскольку владения наших семей граничили, мы знали друг друга всю жизнь. Какое-то время это было похоже на то, что у меня появилась ещё одна сестра, но когда мы стали старше…

Он сделал паузу и внёс несколько ненужных поправок на панели аэрокара. Стефани затаила дыхание, не желая разрушить момент.

— Я не знаю, кто первый начал считать, что мы поженимся, когда станем постарше. Мне кажется, что это началось с того, что взрослые пошутили, как они это делают, когда думают, что дети слишком малы, чтобы воспринимать их всерьёз. Дело в том, что мы восприняли их серьёзно. Мы обсуждали это, когда были одни. Будем ли мы жить в доме, который построила её семья, или построим свой собственный, и всё такое...

Карл тяжело сглотнул. — Когда мне исполнилось пятнадцать, Суми стала по-настоящему серьёзной. Может, это потому, что девушки взрослеют быстрее парней или типа того. Я не знаю. Она хотела, чтобы мы были обручены или хотя бы помолвлены. Я не был против. Я имею в виду, женитьба на Сумико была такой же частью моей будущей жизни, как и поездка в Лэндинг для учебы в колледже. Но я действительно хотел поступить в колледж, и я не хотел жениться и создавать семью до того, как закончу обучение.

— Ох...

Карл торопливо продолжил. — В тот день, когда мы с Суми катались с детьми на санках, у нас был конфликт. Она намекала, что думала, что я подарю ей обручальное кольцо на её пятнадцатилетие. Я прямо сказал ей, что не стану этого делать и что я думаю, что в восемнадцать будет лучше — тогда мы оба станем совершеннолетними по закону. Это не было бы ребячеством.

— Сумико была в ярости: она сказала, что её чувства — это не ребячество, что она любит меня, и если я недостаточно люблю её, чтобы дать ей дурацкое обещанное кольцо, тогда...

Карл крепко сжал кулаки, но слова рвались наружу. — В правильном мире мы, скорее всего, придумали бы способ выйти из ситуации, остыть. А затем мы бы помирились. Но мы давали обещания детьми и поэтому, всё ещё очень рассерженные, мы разошлись. Оглядываясь назад: мы, вероятно, не должны были этого делать. Ветви деревьев тяжко просели из-за снега, и мы не были слишком юны, чтобы не знать, что погода была опасной. Но ведь если бы мы отступили, это бы выглядело так, как если бы один из нас сдался.

— Наверное, потому что я был так взбешён, я не увидел, что одна из ветвей королевского дуба, под которым каталась моя сестра Ларисса, прогнулась. Но Суми это сделала. Она выкрикнула предупреждение и побежала изо всех сил, вытолкнув Лариcсу из зоны поражения... Но сама Сумико убежать не успела. Ветка упала на неё с высоты более ста метров.

Стефани увидела  это в своём воображении: оторвавшаяся ветвь королевского дуба, раздавленная хрупкая черноволосая девушка. Она слишком хорошо знала, как тяжёлые предметы могут падать при сильной гравитации.

Карл продолжил твёрдым голосом. — Я кричал, чтобы кто-нибудь позвал на помощь. Я побежал и оттащил ту ветку дерева, но больше ничего не смог сделать. Грудь Сумико была раздавлена, лёгкие пробиты. На её губах была кровь. Она сказала что-то о наших, по крайней мере, шестерых детей, что любит меня, а потом... умерла.

Карл теперь плакал, его спокойный, сдержанный тон пугающе контрастировал со слезами, катившимися по его щекам. — Она была мертва, и это я убил её. Убил её потому, что не захотел дать ей глупое кольцо, которое сделало бы её счастливой.

— Карл… ты этого не делал! Это не твоя вина...

Карл одарил её кривой ухмылкой. — Ага. За исключением того, я чувствовал себя виноватым. Всё ещё чувствую. Не было дня, в который я бы не думал о случившемся, не прикидывал, как всё могло бы сложиться. Когда мне исполнилось восемнадцать, я осознал, что в этом году я мог бы подарить Сумико её кольцо... И я также понял, что, возможно, я бы этого не сделал. Я имею в виду, что люди сильно меняются. Три года? Могли бы детские мечты длиться так долго? Я не знаю.

Стефани сдерживала слёзы. — Детские мечты? Вот почему ты мне это говоришь? Из-за Андерса?

— Отчасти. — Карл посмотрел прямо на неё. — Может быть, по другим причинам. Может быть, потому что я начинаю готовиться отпустить призрак. Слушай, я не думаю, что то, что ты чувствовала — чувствуешь — к Андерсу, ненастоящее, но правда в том, что большинство людей не остаётся с первым человеком, в которого они влюбляются. Даже если они остаются — не все такие отношения складываются удачно. Я наконец-то принимаю, что даже если бы мы с Суми поженились, возможно, все было бы не так прекрасно, как мы мечтали.

— И, может быть, — медленно проговорила Стефани, — если бы Андерс не влюбился в Джессику, что-то ещё могло бы нас разлучить. Тем не менее, должны быть более простые способы быть брошенным, чем когда твой парень влюбляется в твою лучшую подругу.

Карл ткнул её длинным пальцем. — "Твою?". Знаешь, они на самом деле принадлежат не только тебе. И ты принадлежишь не только им. Независимо от того, какие слова ты используешь, у Джесс и Андерса есть жизни за рамками твоих с ними отношений. И ты бы не ввязалась в эти отношения, если бы не думала, что они оба были замечательными людьми, верно? Представь, как бы ты себя чувствовала, если бы Андерс бросил тебя ради Труди!

Стефани обнаружила, что хихикает. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ладно. — Она внезапно помрачнела. — И, эй, Карл… Спасибо. Я никому не скажу.

Карл кивнул в знак признательности. — На самом деле, я думаю, что пора рассказать об этом моей семье. Может, начну с Ирины. Она довольно понимающая. Пора мне перестать пестовать эту тень в моем сердце. Сумико заслуживает большего, чем воспоминания о её последних часах жизни.

Стефани кивнула. — Я тоже так считаю. Я думаю, ты знаешь, что ей бы это, наверное, очень понравилось.

***

— Итак, по сути, — сказал главный рейнджер Шелтон, — вы хотите переселить целый клан древесных котов. Вы просто даете СЛС возможность выбрать, куда именно.

Стефани чувствовала, что это была ещё одна проверка — из тех, где от её ответа зависело гораздо больше, чем итоговая оценка.

— Ну, сэр, это довольно сложно. Во-первых, есть прецедент: СЛС перемещала остатки клана, к которому принадлежал Приблуда.

— Да, но в том случае, — ответил Шелтон, — древесным котам угрожала опасность из-за действий человека. В этом случае пожары были полностью природными.

Карл указал на голографическую карту, которую они принесли с собой. — Сэр, здесь люди тоже задействованы. Не как причина пожаров, а косвенно. Посмотрите, сколько возможных областей заблокировано человеческими поселениями.

— Мнение принято, — сказал Шелтон. — И всё же, почему СЛС должна вмешаться?

Стефани глубоко вздохнула. — Что ж, сэр, как я уже сказала, это сложно. Если древесные коты — животные, то этот конкретный клан проживает на Землях Короны, что делает их собственностью Короны. Если мы просто переместим их, скажем, в пространство во владении лёна Харрингтонов или на земли семьи Карла, тогда мы окажемся ворами. Мы не хотим этого.

— Я испытываю огромное облегчение. Продолжай.

— Если, однако, как множество людей…

— Включая некоторых членов Фонда Эдера, — услужливо вставил Карл с невинным видом, который никого не обманул.

Стефани свирепо глянула на него. — Если, как некоторые люди, кажется, думают, древесные коты разумны, то у них должно быть право передвигаться туда, куда они хотят, до тех пор пока то, куда они идут, не мешает другим людям. Я имею в виду, что если коты — это люди, а не собственность, то их нельзя украсть. Если бы, скажем, Чет припарковал свой грузовик и в него вошла куча котов, а потом он бы их подвёз, это не было бы кражей, верно?

— Возможно, миз Харрингтон, позволить вам пройти эти юридические курсы было не самой удачной идеей. В вас есть задатки доморощенного юриста. — Главный рейнджер Шелтон сцепил пальцы и задумчиво посмотрел на своих двух временных рейнджеров. — Тем не менее, это интересная точка зрения. Я прочёл промежуточные отчёты как экспедиции доктора Уиттакера, так и команды доктора Радзински. Определённо, весы склоняются в пользу того, чтобы считать древесных котов разумными хотя бы отчасти.

Карл кивнул. — Мы тоже прочли их. Должен сказать, сэр, при всем уважении я думаю, что вопрос о разумности решён. Уровень обсуждения сейчас совсем другой. Доктор Уиттакер выступает за более высокий рейтинг разумности. Доктор Радзински приводит доводы в пользу более низкого уровня, тем более, что нет никаких доказательств того, что древесные коты обладают какой-либо формой письма или даже сложным разговорным языком.

— Я полагаю, — сказал Шелтон, — что препирательства будут продолжаться ещё долго. И даже когда учёные предоставят свои документы, вопрос о правовом статусе древесных котов займёт ещё больше времени.

Он сидел в задумчивой тишине достаточно долго, чтобы только успокаивающее присутствие Львиного Сердца останавливало Стефани от беспокойства.

— Тем не менее, я думаю, что для всех будет лучше, если в данном случае мы ошибочно примем позицию протекции, — сказал он наконец. — Мы не хотим, чтобы будущие поколения осудили нас за то, что мы сознательно позволили целой разумной группе — даже самой примитивной — замёрзнуть и умереть от голода из-за нашего бездействия.

Он вздохнул. — Я имею в виду, мы же подбрасываем сено оленям и оставляем его вилорогам. Единственное отличие нашей ситуации от типовой — это проблема вмешательства...

— в дела примитивного коренного населения, — хором произнесли Стефани и Карл, испытывая лёгкую эйфорию от облегчения.

— Да. Именно поэтому я думаю, что кроме предложений по местам обитания было бы лучше, если бы СЛС официально не участвовала в этом. Судя по изображениям, которые прислали Андерс и Джессика, этот клан Тощих Котов довольно мал. Не могли бы вы сделать так, чтобы, скажем, грузовик Чета и несколько других транспортных средств были в этом районе в день, о котором мы договоримся позже? Я позабочусь о том, чтобы никто из вас не был в списке дежурных в тот день. На самом деле, это могло бы быть хорошим временем, чтобы организовать экскурсию для всех наших антропологов куда-нибудь подальше…

— Есть, сэр!

— Андерс не расскажет об этом своему отцу?

— Тот еще не знает, сэр, —  сказала Стефани, — а Андерс с Джессикой знают об этой ситуации дольше всех. Кстати, если вы не знали, вчера они отвезли Выжившего обратно в его клан.

— Да, я слышал. Хорошо, начинаем наше мероприятие. Эти карты сужают возможные районы переселения, но нам нужно убедиться, что предполагаемые места действительно необитаемы. Наймите Джессику Ферисс и Скотта МакДаллана, чтобы они нам помогли — нам понадобятся Рыболов и Храбрец, чтобы помочь в разведке, поскольку древесные коты хороши в прятках от людей. Я буду на связи. А вы свободны.

Стефани вскочила на ноги. Она была на полпути к двери, когда повернулась и импульсивно выпалила:

— Спасибо, сэр. Надеюсь, я смогу стать хотя бы наполовину таким же хорошим рейнджером, как вы.

Главный рейнджер Шелтон улыбнулся. — Идите. Нам нужно выполнить задачу.

***

Зоркий Глаз ожидал, что странное чувство смещения, которое он испытывал с тех пор, как был ранен Бичом Пловца, исчезнет, когда он снова окажется дома со своим кланом, но обнаружил, что оно всё ещё присутствовало. Даже когда он узнал, что его не бросили, что его безнадежно зовущий мыслеголос был услышан и группа вышла за ним, когда летающая штука приземлилась, — но он всё ещё чувствовал себя изолированным. Он провёл время с целителями разума, и это всегда помогало, но когда он был один, он осознавал, что вспоминает извращённую жестокость, которую олицетворял Бич Пловца. И жестокость, которая отзывалась внутри него.

Он заверил себя, что всё будет хорошо, когда они переедут на новую территорию. Теперь было ясно, что двуногие планировали помочь клану. Последние несколько дней клан посещали те коты, которые были связаны с двуногими и их партнёрами. Каждый из них нёс с собой отчёт разведчика о местах, которые, как надеялись двуногие, могли служить потребностям клана. Даже отношение Кислого Живота смягчилось, когда он понял, как упорно работали двуногие, чтобы гарантировать, что Безземельный клан больше не будет безземельным.

Двуногие также показали клану изображения всех этих мест — изображения, которые двигались и издавали звуки. Какими бы изумительными они ни были, они давали меньше информации, чем мыслеобразы котов, которые также видели их, но Зоркий Глаз и его товарищи по клану поняли, почему двуногие показали им эти изображения. Они ощутили вопросы и желание в мыслях двуногих и знали, что эти двуногие хотят дать клану выбор изо всех возможных вариантов, чтобы клан указал, что им понравилось больше.

В конце концов, клан выбрал место, где качающиеся листы росли высокими в тени сетевых деревьев, так как это напомнило им об их прежнем доме. Местность хорошо орошалась, и там хватало кремня для инструментов и ещё немного твёрдой красной глины, из которой было хорошо лепить. Новая земля располагалась в горах ниже, чем их прежние охотничьи угодья, и не была затронута разрушительными последствиями прошедшего сезона пожаров. Хранение припасов на зиму не было невозможной задачей.

Зоркий Глаз сидел высоко на золотом листе, когда услышал зов Проворных Пальцев. <Я хочу прийти и попрощаться. Также у моего клана есть подарок для тебя. Могу я принести его к твоему центральному гнездовью?>

<Проходи и добро пожаловать.>

Когда Проворные Пальцы пришёл, Зоркий Глаз увидел, что тот уже вполне восстановился после ранений. За исключением некоторых пятен на его шерсти и надрыва на его повреждённом ухе, он выглядел почти так же, как когда они впервые встретились с Зорким Глазом. Проворные Пальцы привёл с собой кошку представительного вида. На мгновение Зоркий Глаз подумал, что Проворные Пальцы привёл с собой свою подругу, но мыслесвет кошки был настолько мощным, что он сразу же понял, кто она такая.

<Это Идеальная Память,> сказал Проворные Пальцы. <Она следующая по старшинству среди младших певиц относительно нашей главной певицы памяти, Сладкоголосой.>

Идеальная Память обратилась ко всему клану. <Я бы очень хотела поехать с вами в ваш новый дом. Поскольку у наших кланов была общая граница, я знаю кое-что из ваших преданий. Я могла бы также научить вашу подающую надежды молодежь, чтобы ваш клан не остался без будущих певиц памяти.>

Её мыслесвет был таким ярким, а её  тяга к оказанию помощи была настолько сильной, что не было необходимости в обсуждении. Крошечный Хор рванулась вперед и обняла Идеальную Память, обвив её хвостом в спонтанной радости.

Острый Глаз замурлыкал. Клан нуждался в певицах памяти, чтобы быть кланом по-настоящему. Он пригладил усы и в знак благодарности похлопал Проворные Пальцы.

Звук одной из летающих штук двуногих прервал празднование. Идеальная Память объявила: <Я чувствую Лазающего Быстро. Он над чем-то хихикает.>

<Он шутник> снисходительно сказал Кислый Живот. <Но в нем нет ничего плохого. Было бы хорошо узнать, что  его так развеселило.>

Когда через несколько мгновений летающая штука приземлилась, они обнаружили, что Лазающий Быстро был не единственным котом, который прибыл.

<Это моя сестра, Поющая Истинно, старшая певица памяти клана Яркой Воды. С нею Прядильщица Песен, которая была её наставницей.>

Прядильщица Песен, величественная кошка, высказалась от себя. <С тех пор, как Поющая Истинно зарекомендовала себя как лучшая старшая певица памяти в нашем клане, я надеялась стать полезной. Могу я присоединиться к вашему клану в его путешествиях? Я много знаю о двуногих. Кроме того, песни нашего клана не должны быть слишком странными для вас, ведь все мы из горных Народов. Я была бы очень рада научить этим песням вас.>

Идеальная Память произнесла от имени клана. <Принятие не одной новой певицы памяти, а двух — огромная перемена. Когда мы возьмём ваши песни и сделаем их своими, мы станем новым кланом. Тем не менее, с учётом всего, через что мы прошли, возможно, это лучший выбор. Есть время держаться за прошлое, но есть время двигаться вперед.>

Среди членов клана прокатилась волна понимания, но не могло быть никаких сомнений в том, что весь клан Качающихся Листьев был взволнован этим вторым многообещающим предзнаменованием для своего будущего.

<Мы рады принять тебя,> сказала Совершенная Память Прядильщице Песен. <Пусть никто из нас не будет старшим или младшим, потому что то, чем мы должны делиться, отличается по наполнению, а не по ценности.>

Прядильщица Песен быстро замахала хвостом в знак радостного приятия. <Да. Давайте будем сёстрами, связанными нашим желанием сделать наш новый клан сильным.>

Радость захлестнула собравшийся Народ. Крошечный Хор подпрыгнула, её разум загорелся удовольствием, смешанным с сияющими полосами облегчения. Зоркий Глаз знал, что котёнок старался изо всех сил, чтобы играть роль певицы памяти, но это было огромной ответственностью даже для взрослого, и поэтому в большинстве кланов певиц было больше одной. Теперь она могла расти и учиться, как и положено котёнку. Зоркий Глаз не сомневался, что когда-нибудь Крошечный Хор станет легендой среди Народа.

Приглядывая за своим радующимся кланом, Зоркий Глаз заметил, что Погибель Клыкастой Смерти стоит рядом с летающей штукой. Тьма напряжения, скрывавшая её мыслесвет, угасала, когда стало совершенно очевидно, что коты клана Качающихся Листьев приветствуют своих новых членов. Позади неё стоял Затеняющий Солнечный Свет. Высокий темноволосый молодой мужчина всегда, казалось, исчезал за сиянием мощного мыслесвета Погибели Клыкастой Смерти, но сегодня...

Зоркий Глаз так сильно затряс головой, что у него захлопали уши. Проворные Пальцы что-то ему сказал, но, хотя они стояли достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, Зоркий Глаз почувствовал, как будто внезапное, неожиданное сияние сделало его слепым к другим контактам.

Он помчался вперёд, прыгая с ветки на ветку, пока не остановился в развилке сетевого дерева, ближайшего к Затеняющему Солнечный Свет. Но это был Затеняющий Солнечный Свет, которого он никогда не видел и никогда раньше не пробовал. Его мыслесвет имел тонкие оттенки, которые доходили до Зоркого Глаза и касались его, становясь на свои места, как если бы это были кусочки разбитого горшка, соединяющиеся вместе.

Затеняющий Солнечный Свет поворачивался, вращался, его разум засветился ярче, когда он осознал источник переполняющих его чувств. И снова Зоркий Глаз был впечатлён силой этого молодого двуногого. Погибель Клыкастой Смерти была вспышкой света на воде, солнечным светом, сияющим с неба, безошибочно сверкающей, но Затеняющий Солнечный Свет был силой, которая поддерживала высокие деревья, скалой, несущей на себе вес всей земли.

Зоркий Глаз спрыгнул с ветки сетевого дерева и осторожно приземлился, не выпуская когтей, доверившись, что тот поймает его. Он положил настоящую руку на щёку своего нового партнёра.

— Мяу! — сказал он.

И когда он почувствовал смех Затеняющего Солнечный Свет, призраки тьмы навсегда ушли из его сердца.

Chapter 22

В день Большого Движения Андерс управлял фургоном. Вся команда его отца, а также КА доктора Радзински были на специальной экскурсии, организованной никем иным, как самим главным рейнджером Шелтоном при поддержке старших рейнджеров Эйнсли Джедрусински и Фрэнка Летбриджа. СЛС даже предоставила автомобили, по официальной версии потому, что им предстояло ехать по пересечённой местности.

Настоящая причина, конечно, заключалась в том, что в этом случае не было шанса, что какой-нибудь любопытный КА — в голову сразу пришел Дафф ДеВитт — ускользнёт и появится там, где его не хотели видеть.

За последние несколько дней произошло много событий. Разрыв Андерса со Стефани был заменён удивительной новостью о том, что Карл стал связан с Выжившим. Когда Андерс пришёл его поздравить, Карл явно удивлённо покачал головой.

— У меня такое ощущение, что Выживший пережил слишком многое. Я действительно знаю, что это такое. Так что я думаю, что мы оба выжившие, но мы выжившие, которые смотрят в будущее, а не в прошлое.

Клан Тощих Котов спокойно отнёсся ко вторжению воздушных судов. Чет был там со своим грузовиком. Кристина на этот раз поехала не с ним, а на платформе своей семьи. Карл приехал на одной из самых тяжёлых сельскохозяйственных машин своей семьи. Тоби одолжил фургон, который использовала его церковь. У Стефани был громоздкий автомобиль, на котором её мама перевозила растения. А Джессика прилетела на потрёпанном седане своей семьи.

В основном люди стояли и ждали, стараясь не мешать. Погрузку организовали сами древесные коты.

— Теперь я знаю, что значит быть шофёром, — засмеялась Стефани. — Помните все: когда мы полетим, оставайтесь ниже линии деревьев.

Смех Чета сотряс воздух. — Мы помним план полета, мэм. Мы выполним приказы. — Более мягким голосом он сказал Андерсу: — Эта девушка зря растратит себя как лесной рейнджер. Она должна командовать боевым флотом.

— Ты собираешься сказать ей это? — усмехнулся Андерс.

— О нет. Мне очень нравится Стефани, но я бы никогда не стал ей ничего рассказывать. — Чет благодарно посмотрел на Кристину, которая привязывала сеть к груде багажа древесных котов. — На самом деле, я бы и Кристине тоже не стал ничего рассказывать. В этом секрет счастливых отношений. Никто не главный...

Он похлопал Андерса по плечу в знак мужской симпатии и поспешил прогнать группу любопытных котят, которые, очевидно, думали, что могут управлять его грузовиком.

Учитывая всю предварительную подготовку, неудивительно, что переезд прошёл гладко. Наконец Андерс выгрузил кучу шнуров ручной работы, которые его отец хотел бы иметь для своей коллекции, размышляя, нет ли у древесных котов чего-то вроде канатных дорог. Затем он отступил.

— Я думаю, всё готово, — сказал он.

Карл кивнул. — Я всё ещё учусь читать Выжившего, но думаю, что то, что я получаю от его клана, означает: "Большое спасибо, ребята, у нас все хорошо". Им нужно обустроиться без нас.

Подошла Джессика. Храбрец сидел на её плече. — У меня такое же чувство. Мы должны уехать?

Стефани кивнула. — Поехали. Мои родители приглашают всех к нам на пикник и полетать на дельтапланах.

— Мы приедем, — сказала Кристина, — но сначала вернём грузовик родителей и возьмём наше снаряжение.

— Я тоже, — сказал Тоби. — Но я не хочу брать церковный фургон. Может кто-нибудь подбросить меня?

— Конечно, — сказал Чет. — Без проблем.

— Я могу поехать прямо к тебе, Стеф, — быстро сказала Джессика. — У меня снаряжение в багажнике.

Андерс заколебался. Он не был уверен, насколько ему сейчас будут рады. Джессика всё ещё держалась на расстоянии, а Стефани… Он не был уверен, насколько общее приглашение не было просто хорошим тоном. Выражение лиц обеих девушек не помогало, но Карл криво усмехнулся.

— Поехали. Ты знаешь, как хорошо готовят доктор Марджори и доктор Ричард. И там всегда есть лишние дельтапланы.

— Хорошо...

Только Харрингтоны называли это пикником. Любой другой назвал бы это банкетом. Андерс проскользнул в буфет за ещё одним кусочком пирога с дубильным яблоком, когда почувствовал похлопывание по плечу.

Это была Стефани.

— Эй, Андерс...

Она жестом пригласила его пойти за ней на заднее крыльцо, где она села на качели. Андерс сел рядом со Стефани, потрясённо понимая, что впервые остался с ней наедине после рокового возвращения из шаттлпорта.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, — сказала она, — что я думаю, теперь со мной всё в порядке. Мне нужно было время, чтобы подумать, но полёты, проверки всего для древесных котов — это дало мне время.

Андерс кивнул. — В порядке? Может быть, теперь ты не ненавидишь меня?

— Я не ненавижу тебя. — Ей удалось усмехнуться. — Я думаю, ты мне всё ещё нравишься. Я не говорю, что готова танцевать на твоей свадьбе...

Он пожал плечами. — Я сам не готов танцевать на моей свадьбе. И я начинаю думать, что девушка... я имею в виду, что я больше не знаю, что думать.

— Я думаю, — осторожно сказала Стефани, — что ты очень нравишься Джессике. — Но знаешь, на неё свалилось слишком много одновременно. Она знает, что была одной из моих первых "настоящих" подруг и не хочет причинять мне боль. У неё много щитов... Не обижайся, Андерс Уиттакер, но ты, похоже, из тех, кто очень быстро влюбляется и остывает.

— На самом деле я не такой, — запротестовал он.

Стефани легко коснулась его руки. — На самом деле я знаю это. Это одна из проблем моей связи со Львиным Сердцем. Он довольно благовоспитанно говорит, что не делится чувствами других людей, но если он думает, что мне нужно что-то знать, он довольно безжалостен. Я хотела на тебя злиться. Я хотела быть совершенно в ярости — представить тебя красивым сердцеедом из далёкого мира...

— Но Львиное Сердце?

— Не позволил бы мне умереть от жалости к себе. Он убедился, что я знаю, что ты действительно страдаешь. От разрушенной иллюзии.

— Я думаю... — Он засмеялся. — Что со мной не так, что я всё время влюбляюсь в девушек, связанных с древесными котами? Мне не очень нравится, когда мое сердце выставляется напоказ.

— Это не так, — уверила она его. — Я имею в виду, что коты могут знать, но человеческий партнёр узнает только то, чем с ним поделится кот.

Она наклонилась вперед. — Ты нравишься Храбрецу. Он не будет заставлять Джессику любить тебя, но у тебя есть, ну, адвокат.

Сердце Андерса получило крылья.

— Стефани Харрингтон, ты в самом деле лучшая.

— Друзья? — предложила она.

— Конечно!

* * *

На фоне ясного голубого неба молодые двуногие парили, как птицы. На этот раз Лазающий Быстро решил не лететь с Погибелью Клыкастой Смерти. Он остался на земле, чтобы поговорить со своими друзьями.

Ему нравился Зоркий Глаз — и это было очень хорошо. Учитывая тесную дружбу и общие интересы Погибели Клыкастой Смерти и недавно переименованного Сияющего Солнечного Света, они были уверены, что будут проводить много времени вместе.

Разгребатель Грязи думал о растениях с синими листьями. <Интересно, вырастут ли они здесь? Может быть, в одной из теплиц. Я бы хотел увидеть какие-нибудь из них своими глазами. Ты не смотришь на растения так внимательно, как я.>

<Из того, что ты рассказал нам об изменившейся форме мыслесвета Открытой Ветрам,> сказал Лазающий Быстро <я думаю, скорее всего, ты увидишь такие деревья сам. Открытая Ветрам, кажется, жаждет учиться, и насколько я могу понять, причина, по которой мы поехали в Горячие Земли, заключалась в том, что это центральное место гнездования тех двуногих, которые много учатся. Они точно не певицы памяти, но я думаю, что они служат той же цели у двуногих.>

Зоркий Глаз рассмеялся. Он очень повеселел за последние несколько дней. Очевидно, его новая связь дала ему то, что ему было нужно, чтобы очистить свой дух от вины, которую он чувствовал за то, что он участвовал в насилии между частями Народа.

<Я тоже хотел бы увидеть эти места, и я тоже чувствую жажду обучения в Сияющем Солнечном Свете. Если он вернётся в Горячие Земли, я поеду с ним.>

Лазающий Быстро согласился. Все больше и больше жизнь Народа переплеталась с жизнями двуногих. Это означало, что разведчикам, таким как он и Зоркий Глаз, нужно было внимательно замечать всё, что они видели, чтобы певицы памяти могли рассказать Народу об их меняющемся мире.

Он дернул усами, забавляясь той картиной, которая возникла у него в этот момент. <Да, Зоркий Глаз. Кто бы мог подумать, что огни в нашем ночном небе — это другие миры, и каждый такой же огромный и наполненный чудесами, как наш собственный? Но они есть, и в них много сюрпризов, а двуногие передвигаются между ними. Я думаю, что пройдёт немало времени, прежде чем мы даже начнём по-настоящему понимать их. Но мы поймём, и это будут такие разведчики, как ты и я, которые перепрыгнут от света к свету через сеть двуногих и принесут это понимание Народу.>

Примечания

До Расселения - пометка До Расселения ( или ДР ) указывает на отсчет стандартных земных годов назад от 2103 года нашей эры, первого года Расселения. Таким образом 2102 год н. э. будет годом 01 ДР.

жеватель коры - название древесной крысы у древесных котов.

норный бегун - название сфинксианского бурундука у древесных котов.

пучковый стебель - название сельдерея у древесных котов.

сова-кондор - ночной летающий хищник планеты Сфинкс. Тело средней взрослой совы-кондора составляет 1,4 метра (4,5 фута) в длину, размах крыльев 2,9 метра (9,5 фута) и вес тела от 5,4 до 6,35 кг (12-14 фунтов). Несмотря на название, присвоенное ей сфинксианскими колонистами, на самом деле это млекопитающее, покрытое тонким пухом, а не перьями. У нее очень острое зрение, и она вполне способна схватить даже взрослого древесного кота, если сможет застать его врасплох. Известно, что она охотится и на значительно более крупную дичь и считается опасной даже для людей. В отличие от сфинксианских "птиц", у нее всего одна пара крыльев, но четыре крепкие ноги, каждая из которых оканчивается мощными когтями.

королевский дуб - лиственное дерево с твердой древесиной, действительно похожее на большой белый дуб, но с большими, стреловидными листьями. Он сбрасывает листья дважды за планетарный год, один раз сразу после конца весны и еще раз в конце осени. Летне-осенняя листва перед опаданием становится ярко-золотой, как у земных кленов, отсюда и название королевского дуба у древесных котов. Весенне-летняя листва не меняет цвета перед опаданием. Средняя высота зрелого королевского дуба составляет 80 метров (263 фута), хотя сообщалось, что некоторые из них достигают высоты 102 метра (335 футов).

клыкастая смерть - название гексапумы у древесных котов.

пожиратель мертвых - название горного грифа у древесных котов.

крылатая смерть - название совы-кондора у древесных котов.

Расселение - экспансия человечества к звездам, датированная 30 сентября 2103 г. н.э., с отправлением первого межзвездного корабля с людьми из Солнечной системы. Таким образом, 2103 год официально стал первым годом Расселения.

лисомедведь - вид, обитающий в системе Беовульф. Лисомедведи размером с колли - это наземные сумчатые животные, чье похожее на медведя тело и высокие подвижные уши дали им название. У них мощные лапы, похожие на лапы выдры, они значительно умнее собак, хотя не считаются совсем разумными и веками обучались, как служебные животные.

золотое ухо - название лугового ячменя у древесных котов.

золотой лист - название королевского дуба у древесных котов.

травяной бегун - название лугового кролика у древесных котов.

серая кора - название красной ели у древесных котов.

зеленые иглы - название квазисосны у древесных котов.

земной бегун - общее название у древесных котов для мелких, не лазающих по деревьям животных.

Грифон - Мантикора B V, пятая планета Мантикоры B, звезды класса G2, которая является вторым компонентом двойной системы Мантикоры. Планета Грифон - единственная обитаемая планета Мантикоры B, ее радиус орбиты составляет 11,37 световой минуты, а гравитация - 1,19 единиц стандартной гравитации Старой Земли.

гексапума - сфинксианский хищник с шестью конечностями. Гексапумы очень быстры для своего размера и чрезвычайно территориальны. Существует несколько подвидов гексапум, которые различаются по окраске в зависимости от сезона и климатической зоны, в которой они обитают. Самые крупные подвиды обитают в зонах умеренного климата Сфинкса, взрослые особи этих подвидов могут достигать пяти метров в длину с хвостами 250 сантиметров (8,2 фута) и весить до 800 килограммов (1763 фунта), больше чем большинство земных лошадей.

острый рог - название вилорога у древесных котов.

ледяной картофель - сфинксианский клубень размером примерно в два раза больше земного ирландского картофеля, съедобный для человека. Это корнеплод, растущий зимой, с более ореховым вкусом, чем у картофеля.

кружевной лист - название квазилатука у древесных котов.

кружевная ива - похожее на иву дерево, растущее в основном у воды или на болотистой местности. Это относительно низкорослый и густой кустарник с очень длинными узкими листьями. В листьях имеется много отверстий, образующих ловушки для насекомых (отсюда и название "кружевная ива").

озерные строители - название квазибобров у древесных котов.

Равнинный гриф - крылатый сфинксианский падальщик. У равнинных грифов средняя длина около 90 сантиметров (3 фута) и средний размах крыльев 2 метра (6,5 футов), с двумя парами крыльев и мощными когтями. Равнинные грифы встречаются в основном в прибрежных и равнинных районах (как следует из названия), они близкие родственники гораздо более крупных горных грифов.

Мантикора - Мантикора A III, третья планета Мантикоры A, звезды класса G0, которая является основным компонентом двойной системы Мантикоры. Планета Мантикора - это внутренняя обитаемая планета Мантикоры А (радиус орбиты 11,4 световой минуты) и столица Звездного Королевства Мантикора. Мантикора имеет гравитацию 1,01 стандартной гравитации Старой Земли.

Двойная система Мантикоры - домашняя звездная система Звездного Королевства Мантикора, состоящая из Мантикоры A, главного компонента системы класса G0, и Мантикоры B, ее звезды-компаньона класса G2.

сохнущий мох - название юга у древесных котов.

растущий мох - название севера у древесных котов.

горный орел - аналог птицы с планеты Сфинкс. У него две пары крыльев и одна пара мощных ног с когтями. Тело среднего взрослого горного орла составляет 1,0 метра (3,2 фута) в длину, размах крыльев 2,4 метра (7,9 фута) и вес тела 4,1-5 кг (9-11 фунтов). Горный орел - очень эффективный охотник, но предпочитает мелкую добычу и редко нападает на древесных котов.

квазибобер - сфинксианское млекопитающее, длина которого примерно 51 сантиметр (20 дюймов). Хотя колонисты назвали его квазибобром, фактически он ближе к шестиногой выдре по форме тела. Однако, в отличие от земных выдр, квазибобер - трудолюбивый строитель плотин. Различные виды квазибобров встречаются практически в каждой климатической зоне Сфинкса, за исключением арктических.

квазилатук - местное сфинксианское растение, очень похожее по размеру и форме на наземный кочанный латук, хотя его листья перфорированы в виде кружева. Он съедобен для людей и довольно популярен в салатах, его вкус сочетает в себе вкус земного латука и лука.

квазивыдра - сфинксианское млекопитающее, размером примерно с древесного кота. Хотя они очень похожи на сфинксианских квазибобров, их зубы явно зубы плотоядного животного, без резцов, чтобы грызть дерево, по которым квазибобер получил свое название. Они не строят плотин, но они очень быстрые, сильные пловцы и умелые охотники и рыболовы.

квазисосна - вечнозеленое дерево с жесткими "волосатыми" стручками и грубой корой с глубокими бороздами. Семена размером с арахис и имеют сильный ореховый вкус. Из них также можно выдавливать масло. Средняя высота полностью созревшей сосны составляет 62 метра (203 фута), хотя был зарегистрирован по крайней мере один экземпляр 76 метров (249 футов). После королевского дуба квазисосна - самое высокое сфинксианское дерево. У взрослых деревьев в самой нижней трети высоты нет ветвей.

сетевое дерево - название частокольного дерева у древесных котов.

горный медведь - шестиногое всеядное животное, обитающее преимущественно в гористой местности. В нем около метра (3,3 фута) в высоту в плечах, может достигать 2,5 метров (8,2 фута) в длину и весить до 550 килограммов (1212 фунтов). Хотя горный медведь не так территориален, как гексапума, и не является чисто плотоядным животным, он свирепый охотник и считается вторым по опасности наземным животным Сфинкса.

горный гриф - большой крылатый сфинксианскмй падальщик. Горные грифы могут достигать 1,5 метра (4,9 футов) в длину, а размах крыльев - до 3,5 метров (11,5 футов). У них две пары крыльев и очень мощные когти, и они нередко убивают мелкую дичь, а не полагаются исключительно на падаль. Горные грифы встречаются в основном среди гор (как следует из названия), но они близкие родственники гораздо меньших равнинных грифов.

горное крыло - название горного орла у древесных котов.

Частокольное дерево - лиственное дерево, которое разрастается, посылая побеги с нижних ветвей. Каждый побег в конечном итоге сам становится узловым стволом, отправляя свои собственные ветви, формируя огромные разветвленные сети ветвей и стволов, которые технически представляют собой одно и то же дерево. Частокольное дерево имеет очень прямые стволы с очень грубой корой глубокого серого и черного цвета. Листья длинные, широкие, с четырьмя отчетливыми лопастями. Они становятся темно-красными, а в конце года опадают. Средняя высота взрослого дерева составляет 35-45 метров (114-148 футов).

После Расселения - пометка После Расселения ( или ПР ) указывает на отсчет стандартных земных годов от 2103 года нашей эры, первого года Расселения. Таким образом 2103 год н. э. будет годом 01 ПР.

вилорог - отдаленно похожее на оленя травоядное сфинксианское животное с мощной удлиненной шеей и одним ветвистым рогом, растущим из центра его лба. Их длина составляет от 2,5 до 3,4 метра (от 8 до 11,2 футов), а высота в плечах составляет от 90 до 124 см (от 2,9 до 4,1 футов). Они встречаются практически во всех климатических зонах Сфинкса, хотя обитающие в горах виды, как правило, крупнее своих равнинных собратьев и предпочитают поедать листву деревьев, а не траву. Рог вилорога имеет острые края и вполне способен справиться с любым хищником, меньшим, чем гексапума или горный медведь.

пурпурный шип - название древесных котов для невысокого, густо растущего растения с шипами, которое почти непроходимо и которое практически невозможно искоренить. У него маленькие ягоды с очень горьким вкусом, но это необходимый компонент рациона древесных котов, содержащий критически важные микроэлементы, необходимые для полноценного развития их эмпатических способностей.

быстрое лечение - методы лечения, ускоряющие заживление и восстановление. Они сокращают время заживления тканей в четыре раза, но лишь в два раза эффективнее для сращивания сломанных костей.

луговой ячмень - природный сфинксианский злак. Луговой ячмень - высокогорная трава с остистым колосом. Хотя он съедобен для людей, у него довольно терпкий вкус, который не пользуется широкой популярностью. Его можно перемолоть в муку и запечь или сделать из него кашу более грубого помола.

луговой кролик - человеческое название небольшого наземного сфинксианского животного, примерно в две трети размера древесного кота. Он бегает характерным "двухступенчатым" прыжковым движением, отсюда и название, несмотря на то, что на самом деле он не очень похож на земного кролика.

красная ель - еще одно вечнозеленое растение пирамидальной формы, с чешуйчатыми очень темными сине-зелеными листьями . Его семенные коробочки более гладкие, чем у квазисосны, но сами семена горькие на вкус (по крайней мере, для людей, сфинксианские животные их очень любят). Ее называют "красной елью" за почти красный цвет ее древесины, которая ценится для декоративных изделий. Средняя высота взрослой красной ели составляет около 17 метров (56 футов).

ленточный лист - название кружевной ивы у древесных котов.

скальная ворона - гнездящийся на скалах сфинксианский аналог птиц.

Каменное дерево - сфинксианское дерево, названное так из-за чрезвычайной твердости и плотности ее древесины. Зрелое каменное дерево имеет высоту около 13 метров (42 фута). У него длинные, тонкие, мечеобразные листья насыщенного ярко-зеленого цвета, которые осенью становятся темно-пурпурными. Отличается очень прямым стволом. Коричневое каменное дерево - самый распространенный вид, названный из-за его светло-коричневой, довольно грубой коры. Следующим по распространенности видом является желтое каменное дерево, названное из-за глубокого золотисто-желтого естественного цвета древесины. Различные виды каменного дерева можно найти почти в каждой климатической зоне Сфинкса, хотя оно не любит горы.

каменный мех - название моха, растущего на камнях, у древесных котов.

снежный охотник - имя горного медведя у древесных котов.

Сфинкс - Мантикора A IV, четвертая планета Мантикоры A, звезды класса G0, основного компонента двойной системы Мантикоры. Планета Сфинкс - внешняя обитаемая планета Мантикоры А (радиус орбиты 21,15 LM) с гравитацией в 1,35 стандартной гравитации Старой Земли.

Сфинксианская Лесная Служба - (СЛС) - сфинксианское планетарное агентство, на которое возложены функции защиты дикой природы и природных ресурсов, разведки, охраны окружающей среды и правоохранительных органов. Это подразделение планетарного правительства, а не Короны, и состоит из очень небольшого штата профессиональных рейнджеров, которым помогает много давших присягу добровольцев на неполной ставке.

горный шиповник - местный сфинксианский цветущий кустарник, занимающий почти ту же нишу, что и азалии или лавры, достигая максимальной высоты около 3,6 метра(12 футов). Его листья темно-зеленые, в форме лопаты, и он производит очень острые шипы до 10 сантиметров в длину. Его разноцветные цветы, отдаленно похожие на тюльпан, ценятся за аромат, который их пыльца придает меду, производимому завезенными земными медоносными пчелами.

олений рог - сфинксианский папоротник, растение, которое на самом деле очень напоминает растение Старой Земли того же имени, но встречается почти исключительно в горных районах. Сфинксианский олений рог немного выше, достигая высоты до 2 метров (6,5 футов). Это однолетнее растение, умирающее еще в конце осени и зимой, но гораздо более морозоустойчивое, чем его тезка со Старой Земли. Он предпочитает тенистые места и часто встречается рядом с частокольным деревом.

Звездное Королевство Мантикора - звездная нация, состоящая из трех обитаемых планет двойной системы Мантикора. Эти планеты - Мантикора (столичный мир) и Сфинкс, планеты главной звездной компоненты системы Мантикора, и Грифон, единственная обитаемая планета вторичной компоненты звездной системы.

восходящее солнце - название востока у древесных котов.

заходящее солнце - название запада у древесных котов.

качающийся лист - название оленьего рога у древесных котов.

дубильное яблоко - местный сфинксианский фрукт, названный так потому, что он очень похож на ярко-зеленое, довольно крупное земное яблоко с толстой легко очищаемой кожурой, как у земного мандарина. На вкус сладкий, но терпкий.

Т день - земной день; стандартный день, используется для отслеживания всех дат для межзвездного применения.

Т месяц - земной месяц; стандартный месяц, используется для отслеживания всех дат для межзвездного применения.

языковый лист - название каменного дерева у древесных котов.

Т неделя - земная неделя; стандартная неделя, используется для отслеживания всех дат для межзвездного применения.

Т год - земной год; стандартный год, используемый для отслеживания всех дат для межзвездного применения. Это один год Старой Земли. Поскольку в Звездном Королевстве Мантикора есть три отдельные планеты, каждая со своим местным годом, мантикорцы, как правило, используют T годы во всех своих соглашениях по датам. Год планеты Мантикора является "официальным" годом Звездного Королевства, но редко используется (за исключением горстки убежденных пуристов) за пределами чисто официальных документов.

унилинк - универсальное многофункциональное устройство. Сочетает в себе функции часов, коммуникатора, GPS-навигатора, интерфейса сети передачи данных, устройства хранения данных и аварийного маяка. Хотя его обычно носят как браслет на запястье, он также выпускается в карманных версиях, которые, как правило, больше и более мощные.

волнорез - серебряные и коричневые аналоги птиц планеты Мантикора. Эквивалент чаек Старой Земли.

белый корень - название ледяного картофеля у древесных котов.

Служба Управления Дикой Жизнью (СУДЖ) - мейердальский эквивалент Сфинксианской Лесной Службы.

древесная крыса - похожий на грызуна сфинксианское сумчатое древесное животное, размером примерно треть древесного кота. Это маленькие и быстро движущиеся существа, которые живут в основном на коре и листьях королевского дуба, хотя также селятся на других типах деревьев, когда нет кронового дуба. Они очень любят изделия из готовой древесины, например, садовую мебель или деревянные панели. Их большое количество может нанести значительный ущерб или даже убить любое дерево, но такие концентрированные поселения редки.

Content

Войны древесных котов