Зволинская Ирина

Леди и детектив, или Щепотка невезения

Глава 1

Был самый обычный день, который только может быть на скучной работе во вторник или, например, в четверг. День, единственная радость которого в долгожданном обеденном перерыве, чтении свежей газеты, да болтовне с коллегами, если таковые у вас имеются. У меня коллега имелся, но был он почтенным, уставшим от бурной семейной жизни и забот нотариусом провинциального городка и моим начальником одновременно. Из чего выходило, что собеседник из него был сомнительный. Поэтому доступными мне удовольствиями на рабочем месте были обед, утренний номер «Вестника Рамбуи» и огромный телефонный аппарат величиной практически в мой рост, на который изредка, в связи с небывалой загруженностью, мне звонила из столицы любимая родственница. В остальное время телефон стоял безмолвным памятником науке, потому что с других двух имеющихся в городе телефонов (в мэрии и полиции) нам, на моей памяти, звонили дважды: мэр, в день установки нового оборудования, – для проверки связи и директор департамента полиции – по ошибке.

Стрелки часов медленно ползли к полудню. За тонкой перегородкой между приемной и кабинетом нотариуса Джонса раздавался тихий шум, подозрительно напоминающий храп. В окно стучалась залетевшая  в открытую форточку уставшая пчела. А я гипнотизировала  неаккуратную кучу документов, за несколько часов сравнявшуюся с главной часовой башней нашего городка. Следовало бы разобрать бумаги до обеда, но за оставшиеся несколько минут с этой задачей не справился бы и титан, а шорох грозил разбудить несчастного, в очередной раз выгнанного из дома мистера Джонса, поэтому я достала из сумки газету и нырнула в мир новостей.

«Госпожа Сесилия Брэкстоун синтезировала уникально действенное средство против долгоносиков!» – гласила первая полоса, где газетчики многословно и в красках рассказывали нам, как госпоже Сесилии удалось совершить прорыв в агрономии.

«Мисс Тереза Мэйсон и мистер Дуглас Саливан объявили о помолвке», – шел следом заголовок чуть поменьше. Неожиданная новость. Тереза была дочерью нашего мэра, но никакое приданое не могло заставить жениться на ней, настолько невеста была непривлекательна и заносчива. Интересно, откуда взялся господин Саливан?

Далее шли объявления о продаже и покупке множества различных вещей и в конце страницы мелким шрифтом: – «В столичном регионе прошла масштабная спецоперация, в ходе которой была уничтожена крупная партия контрафактного алкоголя. Трое граждан Туринии, устроившие в подвале арендованного дома незаконный склад туринского самогона, арестованы. За проявленную храбрость знаками отличия награждены двадцать полицейских, участвовавших в задержаниях. Двоим присвоены новые звания».

«Новость о травле вредителей для жителей Рамбуи, конечно, важнее полицейских спецопераций», – мысленно согласилась я и бросила взгляд на часы.

Из деревянного домика со скрипом выползла кукушка и известила полдень, а спустя несколько мгновений тихий сон приемной огласила громкая трель звонка.

– Нотариальная контора господина Джонса, мисс Эванжелина у аппарата! – на всякий случай по всей форме представилась я. Вдруг это все-таки не бабушка, а мэр со сверхсрочными новостями?

– Эви, дорогая, я выхожу замуж! – торжественно, не размениваясь на ненужные мелочи, вроде приветствия, сообщила достопочтимая мадам Люсиль Браун, она же владелица самого популярного гадального салона в столице Республики Эглетон госпожа Люсинда, она же моя дорогая бабуля шестидесяти трех лет от роду.

Новость была так себе. Бабушка в принципе любила выходить замуж. Можно сказать, это было одним из её многочисленных и вполне безобидных, где-то даже полезных, хобби. К примеру, рабочим местом я обзавелась благодаря бабулиным связям. Мистер Джонс был пятым её мужем, и надо заметить, что брак этот был вполне счастливым. Как и все другие её браки. Если не ошибаюсь, нынешний должен был стать десятым в череде многочисленных семейных союзов Люси.

– Поздравляю, – удобнее перехватила я тяжелую медную телефонную трубку и достала из верхнего ящика громоздкого письменного стола завернутый во вчерашнюю газету бутерброд. – И кто у нас жених? – поинтересовалась, откусывая приличный кусок хлеба с индейкой, и приготовилась к прочувствованным перечислениям достоинств моего нового будущего дедушки.

– Не скажу, – ответила бабушка.

Я лихорадочно зашарила по столу в поисках воды, кашляя от неожиданности. Что-то новенькое.

– Скажу только, что он работает в полиции.

– Почему не скажешь? – осторожно спросила я.

– Потому что ты уже трижды отсутствовала на моей свадьбе! – рявкнула она мне в ответ. – А я, между прочим, в этот раз уверена, что встретила мужчину моей мечты!

– Правильно говорить не свадьбе, а свадьбах, – тоном учительницы младших классов поправила её я. – И у тебя каждый раз – на всю жизнь.

– Не будь занудой, Эви, – сменила бабуля тон.– Неужели ты не хочешь увидеть свою Люси?

– Конечно, хочу. Только я думала, что ты сама приедешь в следующем месяце.

– Теперь никак не получится, – огорченно вздохнула госпожа Люсинда. – У нас с Фредди медовый месяц. И как лицо проинформированное, скажу, что вся эта полицейская активность в последнее время неспроста. Туринцы переходят все границы! Ты знаешь, теперь мы всюду носим с собой документы. А иначе штраф, или того хуже, ночь в полиции!

– Значит, его зовут Фредди, – вычленила я самое главное из её прочувствованной речи.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Откуда ты знаешь? – удивилась бабуля моей прозорливости.

– Я не уверена, что мистер Джонс отпустит меня в отпуск.

– Этот вопрос я решу сама, – отрезала бабушка.

– Хорошо, я постараюсь купить билет на ближайший поезд. Сама понимаешь, лето, сезон отпусков. Все матроны считают своим долгом вывезти отпрысков в столицу, на вокзале ажиотаж. Билеты были распроданы, не успев поступить в продажу.

– На этот счет ты можешь не беспокоиться. Я попросила Митчела оставить тебе местечко месяц назад. Поезд завтра утром, – припечатала Люси, отрезая всяческую возможность  отделаться от предстоящей поездки.

Все-таки умения Люсиль дружить с бывшими мужьями поражали воображение.

– Эванжелина, – мягко добавила бабушка, – ты взрослая образованная девушка. То, что ты давным-давно провалилась на вступительных экзаменах в Университет Бриджа, не означает, что столица не примет тебя и в этот раз. Зато ты сэкономила отцу семейный бюджет в Рамбуи! Хотя, скажу тебе, можно было и не экономить. Все же новая жена у твоего отца еще то сокровище.

Я невольно улыбнулась, представив, как она скривилась при упоминании невестки.

– Хорошо, бабушка, – капитуляция была неизбежна. – Вечером зайду к Митчелу за своим билетом.

Остаток разговора прошел как в тумане. Кажется, мы попрощались и договорились встретиться то ли на вокзале, то ли у памятника Ее Величеству, то ли я должна была прийти сразу в её салон, ведь от вокзала до дома, где бабушка снимала два верхних этажа, было всего два квартала. Думала я совсем о другом.

«Вряд ли на свадьбе бабушки будет министр полиции. Даже если и будет, не потащит же он на свадьбу сына? А если потащит, что само по себе сумасшествие, какова вероятность, что он тебя вспомнит? Вероятность равна нулю!» – уговаривала я себя.

Но в памяти упорно вставала картинка разъяренного молодого мужчины и невысказанная им угроза, по причине того, что я позорно сбежала, не дождавшись роковых слов.

Я ведь так и не рассказала бабушке, почему провалилась тогда, шесть лет назад, на вступительных экзаменах в столичный университет. Дело было вовсе не в отсутствии у меня нужных знаний и необходимого в таких случаях везения. Я ведь и до приемной комиссии не успела дойти. Рок настиг меня немного раньше.

Шесть лет назад в холле столичного Университета на глазах у выпускников и поступающих я поставила Дэвиду Харрису – сыну министра полиции – фингал.

Стыд от воспоминаний накрыл десятифутовой волной и напрочь отбил аппетит.

В год, когда я успешно окончила школу, а школьные учителя и бабушка прочили мне великое юридическое будущее (учителя, основываясь на оценках, а бабуля на особенно удачном карточном раскладе), отец решил, наконец, жениться второй раз. В отличие от бабушки, страсти к регистрации отношений за ним не водилось. После смерти матери от продолжительной болезни, чтобы скрыться от тяжелых воспоминаний, он перевез маленькое семейное производство по изготовлению замков в Бридж и неожиданно преуспел. Я же осталась на попечении бабушки. Та взялась за мое образование со свойственной её широкой натуре страстью. Даже вышла замуж за учителя математики. Кстати, совершенно зря, математика мне всегда удавалась легко. Впрочем, она довольно скоро поняла, что в таких жертвах я не нуждаюсь, и вышла замуж за руководителя кружка по самообороне, решив, что подрастающей симпатичной мисс такие знания не будут лишними. Способности и материальное положение семьи к тому времени уже позволяли претендовать на обучение в столичном Университете, что и подтвердило соответствующее письмо с одобрением моей кандидатуры и приглашением пройти вступительное собеседование.

Папа встретил нас с бабушкой и, целуя, сообщил радостную весть – скоро у меня появятся мачеха и сестра. Новая пассия отца – Элизабет оказалась дамой среднего возраста, внешности и моральных качеств, но могла похвастаться приличной, нечета моей, родословной. О чем не преминула неоднократно сообщить. Моя мама, хоть и слыла редкой красавицей, была безродной сиротой.  Этот факт никогда не мешал мне жить, но мог помешать Элизабет в её матримониальных планах на собственную дочь. То, что ни мой отец, ни моя бабушка, к аристократии не принадлежали,  её планам угрозы почему-то не несли.

Конечно, она была достаточно умна, чтобы не говорить этого прямо. Но каждая брошенная фраза, каждый взгляд были наполнены таким ядом, что моя бабушка не выдержала и съехала от отца меньше чем через неделю, прихватив и меня с собой.

– Эванжелина, дорогуша, – сладко улыбалась мачеха за обедом, – ты разве не знаешь, что в приличном обществе недопустимо носить такие кудряшки? Девушка должна быть аккуратно причёсанной, ты же напоминаешь давно нестриженного барашка из Рамбуи.

– Эванжелина, твой деревенский загар недопустим. Как мы с Бекки сможем представить тебя её подругам, если ты больше похожа на вульгарную деревенщину, чем на девушку из приличной семьи?

– Эванжелина, что за платье? Этот красный – такая пошлость! Недопустимо!

– Эванжелина, ты слишком громко смеешься. Это недопустимо! – и еще тысячи комментариев, вся суть которых заключалась в полном несоответствии моей скромной персоны её будущей семье и недопустимости к чему-либо в принципе.

Безусловно, родная дочь Элизабет – Ребекка, причесанная в залитый сахарной водой затянутый пучок волосок к волоску, отчего цвет её волос был практически неопределим, являла собой образец идеально воспитанной и привлекательной молодой мисс. Она улыбалась, лишь слегка поднимая уголки губ, говорила сквозь зубы и одевалась только в пастельные оттенки, как и положено незамужним девушкам. Я же со своей южной внешностью, длинными кудрями, которые невозможно было уложить ни в одну прическу, потому что из неё вылетали все шпильки и развязывались ленты, темными глазами и смуглой от природы кожей, раздражала мачеху одним своим видом. А от частоты эпитета «недопустимо» у меня начался нервный тик.

Никогда еще я не покидала отцовский дом с такой поспешностью. На следующее утро предстоял важнейший экзамен в моей жизни, но даже обновленная обстановка, ставшего необычайно уютным особняка, благодаря участию в ремонте Элизабет, и перспектива недостаточно выспаться не остановили меня от переезда. Так обрадовала меня бабушка случайно подвернувшейся по дешевке жилплощадью рядышком с вокзалом.

– Эванжелина, ты не должна обижаться, – сказал на прощание отец. – Я женюсь и ради твоего блага. Элизабет  Спэлман – дочь барона. Это шанс войти в высшее общество и обзавестись связями. Нам нужно быть благодарными этой возможности.

– Лучше я буду благодарна Элизабет где-нибудь в другом месте, – буркнула я и побежала за бабушкой к вызванному заранее автомобилю, даже не поцеловав его на прощанье. Обида, безусловно, имелась. Я никак не могла понять, как отец мог променять меня и воспоминания о маме на эти две бледные копии леди?

– Да. Не лучшая спутница для моего сына, – задумчиво сказала тогда Люси. – Но он достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения, и не нам с тобой, Эви, их менять, – строго закончила она, глядя на моё обиженное лицо.

Она была права, моя мудрая бабушка. Но шестнадцатилетней девчонке, оставшейся без матери, предстоящая женитьба отца казалась трагедией, а будущее уже не таким светлым.  Что скоро и подтвердилось.

Несмотря на придирки, Элизабет все же сочла возможным представить меня подругам Ребекки. На чопорном чаепитии я узнала, кажется, имена всех более-менее перспективных молодых холостяков столицы. А поскольку Бекки сообщила подругам о том, что вскоре её сводной сестре предстоит учеба в Университете, меня так же снабдили более специализированной информацией, а именно перечислили фамилии вызывающих у юных мисс интерес старшекурсников, которых я, возможно, встречу и на которых мне ни в коем случае не стоит претендовать. Одним из этих потенциальных мужей был Дэвид Харрис, сын министра полиции, необыкновенно привлекательный и обеспеченный молодой человек. Также, судя по рассказам одной из девушек, высокомерный и достаточно невоспитанный, чтобы прилюдно нагрубить даме. Хотя как именно он ей нагрубил, девица говорить отказывалась. Оснований не доверять ей у меня тоже не было, а Бекки даже сбегала в спальню за фотографией Дэвида, чтобы сведения наиболее полно отложились в моей голове.

Когда следующим утром в холле университета я увидела жениха своей новоиспеченной родственницы (а Бекки серьезно считала министерского сына таковым), то твердо решила держаться от него и его компании как можно дальше. Тем более, что это было не трудно – он не обращал на меня и других претендентов на обучение никакого внимания. В жизни он оказался еще более привлекательным, чем обещала затертая фотокарточка Ребекки. Наверное, потому, что был живым. Ярко синие глаза взирали на мир с толикой насмешки, а короткие темные волосы были уложены с той самой небрежностью, добиться которой без хорошего парикмахера практически невозможно. Твердой походкой уверенного в собственной неотразимости мужчины он прошел в компании таких же представителей золотой молодежи куда-то мимо нашего коридора. Играючи завладел вниманием всех присутствующих в помещении и исчез из вида под громкие вздохи девушек и неприязненные взгляды мужчин.

Тем временем я уже вдоволь насмотрелась на внутреннее убранство университета, сравнив оригинал с фотографиями и убедившись в их полном совпадении, но моя очередь все еще была далека, а чашка утреннего кофе и необычайное волнение настойчиво давали о себе знать. Сообщив стоящему следом за мной в очереди щуплому юноше, что отлучусь, я направилась на поиски дамской комнаты, и надо же было такому случиться, что именно тогда мистер Харрис вместе со своей компанией решил покинуть университет.

Еще раз напомнив себе, что этот надменный выпускник, вполне возможно, мой будущий родственник, я покрепче перехватила ридикюль и опустила глаза в пол, чтобы случайно не вызвать его недовольство. Небогатый недельный опыт общения с аристократией, пусть захудалой и обнищавшей, с высокой долей вероятности, говорил, что и Дэвид может ненароком оскорбиться, если как следует  меня  разглядит. А обида на отца и несправедливые упреки будущей мачехи грозились вылезти наружу в самый неподходящий момент, чтобы превратиться в достойный южанки скандал.

В тот миг, когда я почти поравнялась с компанией, а дверь в нужное мне помещение была очень близко, раздался громкий смех, отчего-то показавшийся мне особенно неприятным. Наверное, потому, что смеялись надо мной. Я сжала зубы и пошла вперед, но кто-то перегородил мне дорогу.

– Простите, мисс, – приятным голосом обратился ко мне молодой мужчина, в котором я обреченно узнала Харриса.

– Да? – вздохнула я.

Он растянул губы в ироничной улыбке и сказал:

– В университете это недопустимо, – а дальше я уже ничего не слышала. Сознание, измученное волнениями последних дней, выхватило из речи выпускника любимое миссис Спэлман слово «недопустимо», и на меня что-то нашло. В книгах такое состояние называют «боевым трансом берсерка», временным помешательством или приступом особенно яростной агрессии. Именно такое состояние для достижения высшей степени мастерства в уличной драке, пытался вызывать у меня шестой муж бабушки, но у него не получалось. А теперь удалось – я переложила ридикюль в левую руку и от души размахнулась, целя Дэвиду Харрису прямо в левый глаз.

Ужас ситуации дошел до меня в тот миг, когда под глазом мужчины стал стремительно наливаться багровым синяк. И пока друзья Дэвида и он сам не опомнились, я подхватила юбку и ураганом вылетела через любезно открытые кем-то высокие двери университета.

– Ты что, так и оставишь это безобразие? – донеслось мне вслед.

– Нет, не оставлю, – услышала я и припустилась еще быстрей.

Да… В тот день я наломала дров, обзавелась влиятельным врагом и изменила судьбу, как и предупреждали карты. Жаль только, что об остальном они предупредить забыли.

Обеденный перерыв подходил к концу. Я выглянула в окно. Контора Джонса располагалась в самом центре Рамбуи, рядом со всеми сколько-нибудь значимыми городскими объектами – церковью, мэрией и булочной. Сейчас центральная улица была тиха и пустынна, и только одинокий  садовник сонно прохаживался вдоль заросших сорняками ваз с декоративной капустой – утром господин мэр устроил ему разнос за неухоженный вид символа нашего города. Рамбуи издавна славился яркими клумбами, и каждый год уверенно получал звание самого цветочного города Эглетона.

Из дверей булочной, словно большая баржа, выплыла почтенная госпожа Биджброук и направилась в нашу сторону. Её высокая шляпа с черным пером надвигалась в мою сторону быстро и неумолимо, как завтрашний день. До того как она войдет, оставалось несколько минут. И это время следовало потратить на то, чтобы отпроситься у мистера Джонса и выйти через запасную дверь в его кабинете. Иначе появление миссис Биджброук грозило оставить меня в конторе вплоть до отправления поезда. Трое из пяти её сыновей все еще не были женаты, и она решила, что я устраиваю её в качестве невесты любого из них. Моё мнение её не интересовало, а бабушка – единственный человек, который мог в чем-либо убедить Биджброук, уже два года как окончательно перебралась в столицу. И ровно два года длилась осада, которую я держала из последних сил.

Несколько отточенных движений руками – и гора документов на столе превратилась в аккуратную стопку. Последний взгляд на рабочее место, и вот я уже в кабинете Джонса. Очень жаль было будить нотариуса, но ради спасения собственной свободы и жизни – пришлось. Громко и как можно быстрее я описала начальству срочную необходимость отлучиться из конторы на неопределенный срок в связи с преследованием госпожи Биджброук в данный момент и свадьбой бабушки в ближайшем будущем. На что сонный нотариус пробормотал пожелания хорошей дороги его любимой Люси и поздравил с предстоящим вступлением в брак меня.

Не стала его поправлять, потому что в этот момент зазвенел колокольчик на входной двери. Поцеловав Джонса в помятую ото сна щеку, я выбежала во внутренний двор.

Несколькими днями ранее. Столица Республики Эглетон. Полицейское управление Бриджа.

– Господа, доброе утро! – приветствовал коллег грузный мужчина в идеально сидящей на нем полицейской форме. – Прошу садиться, – разрешил он и в темном помещении небольшой переговорной раздался звук отодвигаемых стульев. – Дэвидсон, что у нас?

– Доброе утро! – поздоровался молодой полицейский. – Утечка из Министерства промышленности и торговли подтвердилась. Мы проверили информацию, действительно, за последний год несколько достаточно значимых открытий в различных хозяйственных областях были проданы в Турин, минуя парламент и президента. Все изобретенные технологии принадлежали или молодым независимым ученым, или мелким предпринимателям, не имеющим достаточных связей, чтобы поднять шумиху. Всё было обставлено, как добровольная передача прав в фонд «Экономика будущего» под эгидой министерства. Самое интересное, что фонд действительно выделял деньги на развитие идей. Люди были рады получить хоть что-то. А поскольку процент технологий, принадлежащих фонду и проданных на сторону, был ничтожно мал, это стало еще одной причиной, почему информация так поздно дошла до нас.

– Харрис? Твои комментарии?

– Новаторы, действительно, шли в министерство сами. Но, похоже, аппетиты предателей росли, или туринцы сделали заказ в определенной сфере. У дальней родственницы нашего сотрудника были украдены документы на швейную машину с новым принципом работы. Станок способен не просто шить, но и вышивать. Нам удалось выследить вора, это некий мистер Дуглас Саливан. Безработный, замешанный в нескольких некрасивых историях с богатыми наследницами, брачный аферист. Мы следили за его передвижениями – сейчас он находится в провинции Бонво. Там же недавно было изобретено сильнейшее средство по борьбе с садовыми вредителями. Полагаем, что он приехал туда с целью завладеть результатами исследований. В ближайшее время он отправится в Бридж. В столице Саливан должен будет передать информацию заказчику. Рассчитываем выйти на того, кто стоит за воровством в министерстве. Пока ясно лишь то, что этот кто-то имеет широкий доступ к информации и, вполне вероятно, достаточно влиятелен, чтобы рисковать. Под подозрение попали все, кто так или иначе связан с фондом. В том числе, мистер Томас Трэвис – директор «Экономики будущего».

– Хорошо. Дэвид, я хочу, чтобы ты лично проследил за операцией в Рамбуи. Наши доблестные провинциальные коллеги из-за излишнего рвения способны запороть даже такую ерунду.

Послышались понимающие смешки.

– Слушаюсь, полковник, – улыбнулся симпатичный синеглазый офицер. – Я уже попросил особый отдел выделить мне двоих сопровождающих и сделать необходимые приготовления.

– Мелроуз, посодействуй! – тяжелый взгляд полковника выхватил начальника особистов. – Министр готов предоставить любую помощь, чтобы найти крысу до того, как общественности станет известно об утечке технологий.

– Да, сэр, – слегка поклонился подчиненный – приятный мужчина неопределенного возраста с открытым взглядом. Располагающий и совершенно обычный, каких тысячи на улицах любого города. Начальник Особого отдела полиции – мистер Альфред Мелроуз.

Человек, именем которого в республике пугали детей.

Глава 2

Утром неожиданно испортилась погода. Налетели тучи, и с неба накрапывал  мелкий противный дождь. Пассажиры прятались от стихии под навесами над железнодорожными платформами и в здании вокзала Рамбуи. Я вертела в руках билет, проверяя номер поезда и вагона, и слушала напутственную речь любимой подруги Мэгги, с которой мы жили последние несколько лет в старом доме моей бабушки, доставшемся  в наследство от деда.

– Обязательно, слышишь, Эви, зайди в Центральный магазин и купи мне соломенную шляпку! – говорила Мэган, поправляя полы нового желтого плаща. Её светлые волосы и голубые глаза особенно ярко выделялись на фоне солнечного, отделанного синими лентами, капюшона. – Еще купи мне две, нет, три пары резиновых перчаток, семена петунии махровой и большой садовый секатор, – продолжила она перечислять необходимые к приобретению вещи. – В общем, держи список, – в конце концов сказала она и протянула мне листок, исписанный ровным подчерком, выдающим в его обладательнице  воспитанницу приюта Святой Эвгении.

Приют этот находился в трехстах километрах от Рамбуи, и именно оттуда по высочайшему распоряжению в единственный институт нашего славного города направлялись молодые перспективные сироты, чтобы в дальнейшем достойно трудиться на благо сельскохозяйственной промышленности Эглетона. Из приюта Святой Эвгении двадцать четыре года назад в Рамбуи была направлена моя мама, поэтому о царящей там строжайшей дисциплине, бедности его выпускников и их трудностях в большом мире я знала из первых рук. Не было ничего удивительного в том, что я предложила помощь растерянной и расстроенной скромно одетой девушке в первый день обучения в институте. Комендант нашего общежития отказал ей в месте, хотел или денег, или свидания с симпатичной студенткой, а я предложила переночевать у нас, пока не прояснится вопрос с комнатой.

Мэгги была чудесной девушкой, доброй, веселой и главное, не имела ничего против моей бабули. Никто из родственников женского пола не мог настроить её против «самой страшной расхитительницы чужих мужей». В наших с Люси лицах она обрела семью, а у меня появилась первая в жизни подруга.

– Может быть, всё же поедешь со мной? – заискивающе спросила я. Перспектива  весь незапланированный отпуск гоняться в поисках новейших садовых инструментов совершенно не привлекала. – Митчел по секрету сообщил, что у него есть еще несколько свободных мест.

– Эви, – с укоризной сказала подруга,– ты же прекрасно знаешь, что я не могу. У меня Розы!

Розы это да. Против роз даже Люсиль не имела никакого оружия. Мэгги несколько лет кропотливо выводила новый сорт, и её труды не прошли даром. Подругу пригласили на большую выставку сельскохозяйственных достижений, которая должна была состояться через несколько дней в соседней провинции. Зная, как важно для Мэг признание её работы, бабуля не стала уговаривать подругу приехать. Хотя, справедливости ради, на трех предыдущих бабушкиных свадьбах присутствовала именно она. Теперь пришел мой черед.

Я убрала список к билетам – в карман нового пиджака, лилового, как кусты лаванды, выращенные Мэгги на нашем заднем дворе. Ридикюль был доверху набит мелочами, необходимыми приличной женщине в дороге, я и паспорт-то туда непонятно как запихнула.

Купить нужные подруге вещи попрошу Ребекку. Вот уж кому прогулки по магазинам доставляют истинное удовольствие. Несмотря на первое впечатление и сложные взаимоотношения  с  мачехой, сводная сестра оказалась не такой уж плохой. Свадьбу родителей мы вынуждены были провести вдвоем и, как ни странно, остались довольны друг другом. Бекки помогала мне не запутаться в именах гостей, подсказывала какой вилкой ковырять неизвестные кулинарные изыски в тарелках, и пыталась всячески развеселить и поддержать. Хоть причина моего уныния была вовсе не в свадьбе отца, а в том, что светилом юриспруденции мне отныне было не стать. В Рамбуи этому не учили.

Сестра стала моим проводником в мир аристократии, и она же, в ответ на мой гипотетический вопрос, что будет, если случайно засветить дворянину в глаз, честно ответила – ничего хорошего.

Громкоговоритель уведомил о скором отправлении поезда на Бридж. Мы с Мэгги одновременно посмотрели на большие круглые вокзальные часы – кованные, с причудливо изогнутыми стрелками и вот уже несколько месяцев неизменно показывающие полдень. Наш часовщик с весны праздновал рождение младшего сына, а нанимать другого мэр не захотел из патриотических соображений. Понимающе вздохнули и направились к платформам мимо билетных касс и кабинета директора вокзала. Дверь Митчела была приоткрыта, из помещения раздавались горестные всхлипы и мужские успокаивающие голоса.

– Всё, всё до единой песчинки! Все мои разработки! Всё пропало, – причитала женщина.

– Успокойтесь, миссис Брэкстоун, расскажите  по порядку. Когда вы обнаружили пропажу?

– Я должна была представить свою работу биохимикам в Бридже. Приехала на вокзал заранее, чтобы не опоздать, – судорожно объясняла мадам. – Всё было здесь, со мной. Я отвлеклась на несколько секунд, кто-то громко закричал, и я посмотрела в сторону звука. Повернулась, а саквояжа с материалами нет, – дама достала крохотный платочек и промокнула выступившие слезы.

– Не волнуйтесь, разберемся, – заверил её усатый полицейский.

– Моя лучшая разработка! Оружие массового поражения насекомых! – разрыдалась в ответ госпожа Сесилия, звезда вчерашнего выпуска «Вестник Рамбуи».

Мэгги аккуратно прикрыла дверь, незаметно приветственно махнув сочувствующему Митчелу.

– Дела… – глубокомысленно протянула подруга. – Надо срочно идти домой, проверять все ли розы на месте!

– Ты же собиралась пойти на почту, получить долгожданное приглашение  на выставку.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Заберу после обеда, – подумав, ответила Мэг.

Я кивнула, соглашаясь. Нет ничего более обидного, когда  кто-то крадет результат твоих многодневных трудов. Мы вышли к поездам, и Мэгги уже решила не ждать отправления  и бежать по направлению к дому, как в толпе пассажиров на перроне я выхватила знакомую фигуру и от неожиданности встала как вкопанная.

– Поцелуй от меня Люси и не забудь передать, что семена, которые в синем мешочке, сажать сейчас. Красные – оставить на весну, – давала подруга последние напутствия. –  Эви, ты чего? Ты почему так побледнела? Тебе плохо? Дать воды?

А я чувствовала, как твердая поверхность качается под ногами. Потому что заинтересовавший меня незнакомец обернулся, и даже сквозь толстые линзы огромных очков я узнала синие глаза Дэвида Харриса. Мой самый страшный кошмар неожиданно рано начал воплощаться в жизнь.

– Это он, Мэгги, – хрипло прошептала я.

– Кто?

– Харрис, – прикрыла я глаза. – Вон тот с бородкой и почему-то в очках, но это совершенно точно он!

– Ты уверена? – не поверила Мэган.

– Абсолютно, – кивнула я и окончательно разнервничалась. – Что делать? Что делать?! – я схватила подругу за полы плаща. – Он все-таки нашел меня! Господи, ну почему сейчас? Я ведь еще так молода! Я еще даже не замужем! – Мэгги ошарашенно смотрела на мои метания. – Точно! Мне надо срочно изменить внешность! – догадалась я. – Надо найти большие очки! Большие, такие как у Харриса! Мэгги, – дернула я её за капюшон, – умоляю, достань мне очки!

– Какие очки! – зашипела подруга. – Ты с ума сошла?! Может, он давно тебя забыл, может, он здесь вообще случайно!

– Думаешь? – обрадовалась я, и мы вместе посмотрели в сторону бородатого Дэвида.

Он по-прежнему стоял довольно далеко, но приспустив огромные очки, изумленно смотрел на меня. В упор.

– М-да, похоже, не забыл, – согласилась Мэгги.

Решительно отцепила мои руки от своего плаща, одной рукой подхватила чемодан, а второй взяла меня за локоть, чтобы нырнуть за большую колонну и обсудить дальнейший план по спасению одной несдержанной особы от справедливой аристократической мести.

По итогам экстренного совещания решено было заменить самую слабую часть плана – очки (в связи с их отсутствием), на новый плащ Мэгги. Тем более, что большой капюшон отлично маскировал кудри.

– Вот теперь ты выглядишь достаточно незаметно, чтобы потеряться в толпе, – довольно оглядела меня лишившаяся обновки подруга. – Лиловый отлично сочетается с желтым!

– По-моему, я похожа на клоуна, – не согласилась  я.

– В том и соль! Все будут смотреть на платье, и никто при этом не заметит твоего лица!

Раздумывать было некогда. Снова объявили посадку на поезд, времени на то, чтобы придумать что-то более разумное не оставалось, и я дернула за ленту капюшона, чтобы в самый неподходящий момент тот не свалился с головы.

– Так, теперь я выхожу и отвлекаю его на себя, – с отчаянной решимостью заявила Мэган.

Я же никак не могла справиться с завязками и разнервничалась еще больше.

– Да что ты будешь делать! На-ка, подержи ридикюль, – сунула подруге мешающий предмет.

Мэгги выглянула из-за колонны и снова спряталась обратно. Лицо её приобрело испуганно-сосредоточенное выражение.

– Эви, он идет сюда! Всё, пора! – и спустя несколько мгновений мерный гул вокзала был оглашен истошным женским визгом.

– Та–та! Та–ра–кан! – заорала Мэгги и побежала на Харриса.

Выдохнув, и не отвлекаясь на устроенную подругой суету, я подхватила чемодан и мелкими перебежками добралась до нужного вагона.

– Ваш билет, – с ног до головы оглядел  меня одетый в красную ливрею проводник.

Дрожащими руками извлекла содержимое кармана и, отделив проездной документ от списка Мэган, показала мужчине.

– Счастливого пути, мисс, – меня пропустили в поезд.

Я прошла к своему месту под строгие просьбы проводника, всем провожающим покинуть вагон. Красный ковер заглушал шаги, дождь закончился, и солнце заглядывало сквозь приоткрытые занавески, подсвечивая пыль внутри поезда золотым светом.  Два места в купе уже были заняты полной дамой в зелено-розовых многослойных одеждах, отчего она напоминала всю ту же декоративную капусту с улиц Рамбуи, и хорошо одетым молодым человеком с тонкими усиками, светлыми волосами и какими-то блеклыми глазами.  Когда я вошла, он мгновенно подскочил, назвался мистером Дугласом Саливаном  и помог убрать чемодан под обитый бархатом диван. Благодарно улыбнулась такому любезному соседу. Села, расправила плащ и длинную юбку. Сердце билось в груди бешеной птицей, руки продолжали дрожать, но почувствовав  первый толчок уходящего поезда, я ощутимо расслабилась. Панели темного дерева, цветочный шелк стен и витые светильники дарили ощущение покоя и обещали удовольствие от поездки. Уже к вечеру я буду у бабушки.

«Спасена», – успокоилась я и посмотрела в окно.

Сумятица, вызванная криками подруги и спешащими занять места пассажирами, унялась. Мэгги что-то говорила работнику вокзала, он бурно жестикулировал  и хватался за сердце. Друзья и родственники махали в окна уходящему поезду. Подруга повернулась, увидела меня и показала большой палец, довольно улыбнувшись. Я продемонстрировала ей точно такой же жест. Платформа начала удаляться, и Мэган махнула мне на прощание. В руке её был мой ридикюль.

Дверь в купе открылась, и на пороге показался наш последний сосед по сегодняшнему путешествию. Мистер Дэвид Харрис.

«Я пропала», – дошло до меня со всей ужасающей ясностью.

Бросила последний взгляд на перрон. Мэгги удивленно взирала на ридикюль, потом хлопнула себя по лбу и побежала вслед за быстро удалявшимся поездом, который будто в насмешку над нами весело загудел.

– Доброе утро дамы, сэр, – поздоровался мой персональный кошмар, снял шляпу и светло улыбнулся. Белые зубы сверкнули из-под усов, а моё сердце пропустило удар – единственное свободное место было рядом со мной. Пока он неторопливо усаживался, я успела разглядеть длинные стройные ноги в узких брюках и начищенные до блеска ботинки. Смотреть выше не позволил страх.

– Мистер Эндрю Сильвер, к вашим услугам, – представился Дэвид, и от удивления я уставилась на него во все глаза.

Дама у окна назвалась миссис Печворк, мужчины пожали друг другу руки. Я внимательно рассматривала нового попутчика, так похожего на человека из моего прошлого. А, пожалуй, действительно не он, и плечи намного шире… опять-таки не помню, чтобы Харрис носил бороду… которая, кстати, очень ему идет. Ровный, может быть чуть более длинный, чем у Дэвида нос, добавляющий мужчине некой харизмы. Тяжелый подбородок, а у Харриса, я уверена, он был каким-то безвольным, широкие густые брови над умными выразительными глазами и ни капли надменности. Вон, как улыбается!  Харрис же смотрел свысока, и улыбка его никогда не была такой красивой. Даже дурацкие очки придают мистеру Сильверу необыкновенно милый вид.

Удивительно приятный аромат одеколона коснулся моего носа, и я окончательно убедилась, что это другой мужчина. От неприятного Харриса уж точно не могло так пахнуть!

– Эванжелина, – заулыбалась я, схватила его за руку и несколько раз хорошенько тряхнула от навалившегося счастья.

Мистер Сильвер, немного ошалевший от такой радости, заверил меня, что необычайно рад знакомству с такими прекрасными соседками. Миссис Печворк от удовольствия покраснела. Эндрю положил ухоженные руки на колени, и я заметила, как на безымянном пальце мужчины сверкнуло золотое обручальное кольцо. Радость моя вдруг резко поубавилась. Единственный мужчина за долгое время, который заставил меня что-то почувствовать, мало того, что напомнил принеприятнейший эпизод прошлого, так еще и оказался женат.

Настроение снова стремительно падало, как и силы, которые я существенно растеряла  при побеге от пригрезившегося Харриса. Печально вздохнула и принялась развязывать ленты, чтобы снять плащ, как уже ненужную маскировку. Кудри рассыпались по плечам, а плащ нужно было аккуратно свернуть или повесить на вешалку в углу купе. Решила, что положу его на сиденье между собой и Сильвером, как напоминание о своей глупости и семейном статусе попутчика. Я почти выполнила задуманное,  нащупав во внутреннем кармане плаща что-то твердое, по форме и размеру напоминающее паспорт, когда что-то дернуло меня взглянуть на соседа. Мистер Эндрю Сильвер внимательно, будто даже хищно, смотрел на мои волосы.

Застыла испуганным кроликом. Может быть это какой-то злой розыгрыш? Может быть, Харрис решил не просто отомстить, а отомстить изощренно? Свести меня с ума, а потом приходить в больницу и смеяться над несчастной, привязанной к кровати больной. В ушах зашумело. Я достала из кармана документы Мегги и прижала к груди.

– Давайте я помогу, – сказал мужчина и ласково мне улыбнулся.

«Нет, не Харрис, – подумала я. – Пожалуй, если бы Харрис был таким, как Эндрю, я бы непременно удержалась от рукоприкладства при нашей встрече».

С другой стороны, а что я вообще знала о сыне министра полиции? Знала я ничтожно мало. Со слов Ребекки Дэвид был заносчивым, высокомерным и избалованным вниманием юных леди. Все её подруги мечтали составить ему партию, но он почему-то не торопился осуществлять эти мечты. Так же он имел славу жесткого и весьма злопамятного джентльмена – все, кто когда-либо смели оскорбить его, успевали неоднократно жалеть об этом. Он не отказывался ни от дуэли, ни от хорошей драки. Владел словом и обладал достаточным знанием законов, чтобы поставить на место любого, даже без помощи отца.

– Нет-нет, не утруждайтесь, – поблагодарила я и привстала. Плащу все же место на вешалке.

Сильвер немедленно вскочил, уступая дорогу. Мэггина обновка заняла положенное место, я подошла к зеркалу – поправить прическу и убедиться, что на лице отсутствуют какие-нибудь  пятна, которых там быть не должно, например, от джема или зубного порошка. Утро никогда не было моим любимым времени суток, и опасения  были не беспочвенными.

Отражение было удивительно приличным. Глаза горели, щеки раскраснелись, а волосы, слегка примятые капюшоном, лежали красивыми волнами.

– Мы познакомились по переписке, – тем временем рассказывал мистер Саливан. – Больше года обменивались письмами, и теперь, когда мне предоставили долгожданный отпуск, наконец, увиделись лично.

– Как романтично, – миссис Печворк извлекла из многочисленных складок своего платья большое красное яблоко и откусила кусок. – А мне предложили работу кухаркой в доме одной весьма состоятельной семьи. Долго думала, решила, что пора менять обстановку и согласилась, – объяснила она причину поездки.

Я с интересом прислушивалась к разговору. Расправила плечи, смахнула с лацкана пиджака несуществующую соринку и случайно поймала в зеркале заинтересованный мужской взгляд. Мистер Сильвер откровенно следил за моими движениями и, судя по блуждающей на губах легкой улыбке, получал удовольствие от увиденного.

– Понимаю, – с усилием отвернулся и включился Эндрю в разговор. – Я тоже был в Рамбуи по работе. Представлял интересы моего клиента в суде.

«Еще и адвокат», – подумала я и вздохнула. В связи с тем, что мне выучиться на юриста не удалось, профессия адвоката была для меня самой романтичной из всех возможных. Я же стала плохим озеленителем. Плохим, потому что у меня, в отличие от той же Мэгги, ничего не росло, и озеленителем, потому что в Рамбуи учили только аграрному делу и животноводству. Скотовод из меня был еще хуже садовода.

– А вы, мисс Эванжелина? – поинтересовался мистер Дуглас. – Что ведет в столицу вас?

– Еду на свадьбу к бабушке, – честно ответила я и направилась к нашему с Сильвером дивану.

– К бабушке? – удивился Эндрю и, вставая, дернул ногой, как раз в тот момент, когда я проходила к себе. Я запнулась, покачнулась, и чуть было не упала носом в разделяющий диваны столик, но мистер Сильвер спас меня от позора, подхватив за талию.

– Благодарю, – смутилась я от близости мужчины, горячих крепких рук на спине и теплого дыхания у моей щеки. Он ни на миг не нарушил приличий, не задержал объятий и выпустил меня сразу, как только убедился, что я способна сесть самостоятельно. Усилием воли отогнала подступившее разочарование.

«Эванжелина, он женат!» – запретила я себе даже смотреть в его сторону и уткнулась в окно, чтобы снова не начать любоваться четким профилем Эндрю. Миссис Печворк громко хрустела яблоком, Мистер Саливан рассказывал о несравненной красоте своей невесты, а Сильвер, убедившись, что соседка не желает разговаривать, уткнулся в газету.

За окном пролетала провинция Бонво. Разноцветные лоскуты усеянных разными культурами полей, редкие леса и деревни, окруженные высокими каменными заборами. В небе летали фазаны и вороны. Прячась среди высоких подсолнечников, в них стреляли охотники. Стучали колеса, миссис Печворк бесконечно что-то ела, напоминая мне о скудном завтраке, который был уже довольно давно. К сожалению, денег в плаще Мегги не оказалось. В паспорте лежало только почтовое уведомление. Значит, быть мне голодной до самого Бриджа. Я закрыла глаза и задремала под тихое бурчание в животе.

Разбудил меня стук и звук открывающейся двери.

– Господа, прошу вас приготовить билеты и паспорта, – вошел в купе проводник. – Новые правила въезда в столицу. Теперь мы подаем списки всех въезжающих в Бридж, – и он продемонстрировал нам толстую разлинованную тетрадь с номером состава и вагона на обложке.

– Да, конечно, – ответил за всех Эндрю и первый протянул билет и паспорт.

– Мистер Сильвер, – с легким поклоном вернул проводник документы, – приятного путешествия.

Та же процедура повторилась с другими двумя пассажирами. Наконец, очередь дошла до меня. Похолодевшими от предчувствия неприятностей руками я протянула контролеру проездной  и паспорт Мэгги. Он открыл синюю книжечку, пролистал пустые страницы и посмотрел на черно-белое фото.

– Мисс Мэган Ланкастер? – сомневаясь, спросил он.

– Э… да? – так же неуверенно ответила я.

– Вы несколько изменились, – заметил проводник.

– Это завивка, – соврала я.

– Счастливой дороги, – спустя короткий миг, показавшийся мне вечностью, вернул он мне чужой паспорт. Еще раз пожелал всем нам хорошей дороги, прекрасного времяпрепровождения в столице и ушел, закрыв за собой дверь.

Облегченно выдохнула. Кажется, снова повезло.

– Вы дрожите, – тихо шепнул мне сосед, – Принесу вам чаю, – и, не дожидаясь ответа, вышел за проводником. Вскоре захлопали двери соседних с нами купе, пассажиры, отметившись в журнале, спешили пройти в вагон- ресторан, чтобы первыми занять свободные столики.

Вернулся Сильвер спустя двадцать минут, поставил передо мной бокал с чаем в железной подставке и разрезанный вдоль багет с ветчиной, сыром и зеленью.

– Пойду, пройдусь, – ласково улыбнулся джентльмен и оставил меня единственной владелицей диванчика, чтобы не смущать.

Сердце сладко замерло, а лицо залил румянец.

– Приятного аппетита, дорогуша, – пожелала мне мадам Печворк.

– Спасибо.

И так она на меня посмотрела, что я тут же вспомнила об обручальном кольце Сильвера. Откусила бутерброд с особенным остервенением. Снова я в столице и опять катастрофически не везет.

Поезд Рамбуи–Бридж. Вагон-ресторан. Несколько минут спустя.

Мистер Эндрю Сильвер вернулся в вагон-ресторан. Занял крайний от бара столик, расположенный чуть в стороне от остальных, заказал чашку черного кофе и продолжил чтение газеты.

– Простите, у вас свободно? – спустя несколько минут потревожил его пассажир.

– Да, конечно, садитесь, – любезно ответил Эндрю.

Мужчина поставил на стол бокал с водой, уселся  и посмотрел на Сильвера.

– В моем купе едет девушка. Мэган Ланкастер. Едет в Бридж по надуманному поводу. Одета так, будто бежала в спешке, представляется чужим именем, голодна и напугана. Проверь, кто такая и откуда. Возможно, ей нужна помощь. Или… – вдруг задумался полицейский.

– Или? – так и не дождавшись продолжения, переспросил  особист.

– Или мне отказывает интуиция, и нас пустили по ложному следу. Кто, как не красивая, попавшая в беду женщина, способна вызвать сочувствие и обвести мужчин вокруг пальца?

Глава 3

В пять часов после полудня, согласно расписанию, поезд Рамбуи - Бридж прибыл на Южный вокзал столицы. В тот миг, когда состав остановился, затих гул колес, и зашуршали вещами пассажиры, я проснулась на удивление выспавшейся, отдохнувшей и полной сил. Снилось мне что-то необыкновенно приятное, а ощущение тепла и защищенности, длившееся весь сон, не спешило исчезать.

– Прибыли, – выдохнул мне в макушку глубокий мужской голос.

Резко села от неожиданности. Всё это время я спала на плече соседа, и он слегка придерживал  меня одной рукой, чтобы не потревожить.

Мистер Саливан раскланивался в дверях купе, миссис Печворк складывала остатки провизии в саквояж, а мистер Сильвер, который большую часть дороги прослужил мне отличной подушкой, сворачивал газету, не испытывая неловкости от подобного использования.

С нашим купе поравнялась молодая женщина с маленькими детьми. Одного малыша она несла на руках, второй шел, цепляясь за юбку матери и истошно орал. Уставшая родительница свободной рукой переставляла сначала чемодан, затем саквояж, задерживала проход и очень от этого нервничала. Сильвер, ставший невольным свидетелем этой сцены, поспешил ей на помощь, буркнув мне на прощание что-то вроде «я сейчас». Мамаша рассыпалась в благодарностях, а я почувствовала острый укол ничем не обоснованной ревности и обиды.

– Бессовестная нахалка, – обличительно заявила миссис Печворк, надевая непонятно откуда взявшийся перстень на палец, массивный, мрачный и какой-то острый. Совершенно не сочетающийся с её нарядом, а потому бросившийся мне в глаза. – Не успела приехать, а уже крутит с женатым мужчиной! У него наверняка семеро по лавкам сидят! Как только я от стыда не провалилась глядя на вашу парочку?! Тьфу! – укоряюще помотала она головой и гордо удалилась.

А я осталась глупо хлопать глазами. Отповедь женщины упала на благодатную почву. Я ругала себя на чем свет стоит, и эпитет «безголовая» был самым ласковым в череде слов, которыми я себя называла. В конце концов, мне это надоело, и я начала ругать уже самого Сильвера. Зачем он мне улыбался и кормил обедом? Почему не разбудил, когда я заснула на его плече? Разве можно быть таким идеальным? И зачем он так опрометчиво рано женился?

Сутолока в коридоре сошла на нет, путешествие подошло к концу, и я решила, что это короткое случайное знакомство нужно вычеркнуть из памяти. Определенно, именно так и следует поступить. Бросила плащ Мэгги на руку, достала чемодан и вышла из купе.

Южный вокзал поражал размерами, впрочем, как и всё в Бридже. Бессчетное количество путей, столько же платформ, огромное здание, состоявшее из нескольких корпусов и, конечно, пассажиры. Целое море людей. И куда-то спешащие, быстро идущие в разных направлениях, и праздношатающиеся в ожидании отправления, и что-то покупающие в многочисленных магазинах, и даже спящие в большом светлом зале на жестких стульях.

Толпа вынесла меня на привокзальную площадь. Часы на величественной башне, возвышающейся над шестью этажами вокзала, показывали двадцать минут шестого. Пока еще было светло, но солнечный свет уже играл теплыми вечерними оттенками розового. Значит, скоро стемнеет. Заметив среди выстриженных в строгие геометрические фигуры деревьев памятник, двести лет назад уступившей парламенту власть Королеве, я ускорила шаг. Возможно, среди ожидающих у одного из самых приметных мест Бриджа, стоит с ароматной сигарой бабуля. Эту привычку не смог перебороть ни один из её предыдущих мужей, а мне нравился тонкий запах табака и то, как лихо у Люсиль получается обрезать кончик сигары а потом раскуривать её с самым блаженным видом.

– Мэган! – услышала я чей-то крик, но не придала ему никакого значения. Мало ли в Бридже Мэган? – Мисс Ланкастер, Мэгги! – прозвучало ближе. – Подождите же! – крикнули теперь уже совершенно точно мне, почему-то назвав именем подруги.

Остановив меня на полпути к памятнику, мистер Сильвер перегородил мне дорогу и закрыл обзор. Стоя, он оказался значительно выше меня, и теперь смотрел свысока, но при этом подозрительно ласково.

– Мы не успели попрощаться, – Эндрю взял меня за руку и заглянул в глаза. – Если вы не против, то я мог бы отвести вас в гостиницу, – он погладил меня по запястью.

От нежности в его голосе я таяла, как тает мороженое в жаркий полдень. Мужчина сделал еще один шаг, склонился ко мне и чуть слышно сказал:

– Если пожелаете, я сниму вам номер… на столько, сколько понадобиться, – он был так близко, что мое сердце снова замерло, как делало это с того самого мига, как я увидела Сильвера на вокзале Рамбуи. И снова побежало с бешеной скоростью, потому что я вдруг ярко представила, как красиво очерченный рот Эндрю приникает к моим губам.

«Интересно, будет ли нам мешать борода?» – пришла глупая мысль.

– Папа! – крикнул рядом какой-то мальчишка.

«У него наверняка семеро по лавкам сидят», – всплыли в памяти слова миссис Печворк, и до меня хоть и с опозданием, но дошел смысл предложения Сильвера. Жестокая правда вдребезги разбила романтичный настрой, на смену ему пришла злость.

– Ну, знаете ли?! – вырвала я ладонь. – Да как вам не стыдно?! – нет, подумать только, отвезет он меня до отеля! А потом снимет номер, а потом будет навещать тайком от жены и детей! – За кого вы меня принимаете?! – наименование древнейшей профессии  почему-то показалось мне неуместным относительно себя самой, но, захлебываясь от эмоций, я все же договорила: – За дешевую женщину?! – дернула чемодан за ручку и попыталась уйти, обходя неподвижного мужчину.

– Подождите, Мэгги, почему дешевую? – будто бы искренне удивился Эндрю и снова попытался остановить, положив руку мне на плечо.

– То есть дорогую? – окончательно разъярилась я и поступила, как учил меня в таких случаях шестой муж бабушки – учитель по самообороне. Я отвесила Эндрю Сильверу оплеуху.

– И не смейте ко мне подходить! – предупредила нахала. – А с виду такой приличный, – покачала я головой. – Бедная ваша жена!

– Какая жена? – ошарашенно спросил Сильвер, потирая покрасневшую щеку.

Не стала ничего отвечать, только фыркнула, гордо задрала голову и с видом победительницы зашагала с вокзала прочь. Подожду Люси в салоне. Не хочу больше иметь ничего общего с этим бесчестным человеком!

В воинственном настроении я шла по широким улицам столицы, а острые каблуки моих туфелек стучали в ритме боевого марша. Через пару кварталов запал начал снижаться, а чемодан становился всё тяжелее и тяжелее. Чтобы отдохнуть и убрать всё еще болтающийся на локте слегка помятый плащ Мэгги, я остановилась в тени высокого, а потому вольно растущего дерева. Вздохнула, убрала накидку и огляделась. В пылу праведного негодования я дошла до отеля «Гранд Опера», мне оставалось буквально несколько домов до салона госпожи Люсинды. Отделанный мрамором вход в здание был украшен многочисленными деревьями в больших кадках. Были тут и самшитовые шары, и туи, уходящие спиралями вверх и неизвестные мне растения на толстых штамбах.

«Паршивый ты, Эванжелина, озеленитель», – дала я себе очередную нелестную, но справедливую характеристику.

Лысый, одетый в зеленый костюм швейцар, вежливо распахивал двери перед дорого одетыми посетителями, носильщики выкатывали золоченые тележки, чтобы помочь гостям доставить многочисленные чемоданы до дверей баснословно дорогих номеров. Соседнее с отелем строение, как несложно догадаться, было зданием Оперного театра, и представляло собой величайшее творение Бриджских архитекторов. Украшенное колоннами и барельефами, с широкими парадными лестницами и высокими окнами, с кованой оградой и статуями богов, покровительствующих искусству, оно производило на неискушенного туриста ошеломительное впечатление.

Я неискушенным туристом не была, поэтому лишь едва задержала взгляд на длинной очереди в кассу за билетами на вечернее представление. Кто-то, будучи в самом хвосте, смотрел на меня, и ощущение чужого взгляда неприятно щекотало нервы. Так и не обнаружив никого, кто мог бы заинтересоваться моей скромной персоной, я снова вернулась к маршруту и поравнялась с входом в отель. Закрутились круглые стеклянные двери, и на улицу вышел мой недавний знакомый – мистер Дуглас Саливан.

– Дорогая мисс Браун, это снова вы! – обрадовался он мне. – Вы сюда? Как это замечательно, что мы будем жить с вами в одном отеле!

– Нет-нет, мистер Саливан, – рассмеялась я. – Мне жаль вас огорчить, но жить я буду у бабушки. На набережной Алоны, – и я показала ему в сторону бабулиного дома. – Так что мы с вами  почти соседи.

– Жаль, очень жаль! – расстроился Дуглас. – Я немного растерян, нечасто бываю в Бридже, и хоть изредка видеть знакомое лицо было бы счастьем.

– Не печальтесь, мистер Саливан. Если вам будет грустно и одиноко, приходите в салон мадам «Люсиль», мы с бабушкой угостим вас чашечкой хорошего кофе, – щедро предложила я. Потому что была уверена  в том, что он откажется.

Ни один нормальный человек никогда не придет в гости на такое приглашение – дань элементарной вежливости.

– С радостью! – удивил меня Саливан и достал откуда-то изгрызенный карандаш. – Нет ли у вас клочка бумаги, я запишу адрес? – попросил бывший попутчик.

– Сейчас, – несколько шокировано отозвалась я и нащупала в кармане пиджака сложенный листок.

Нацарапала «Набережная Алоны, 25, салон мадам Люсиль» и протянула Дугласу.

– Я зайду, как только буду свободен! – заверил меня чей-то жених, пожал мне руку и, сославшись на срочные дела, ушел. Даже не предложив уставшей девушке донести вещи.

«Вот это джентльмен», – подумала я, из последних сил таща чемодан.

Впереди показалась серая гладь реки. Я ускорила шаг и вышла на оживленную набережную. Уличные продавцы антиквариата (липового), старых книг (собранных из бесплатных библиотечных киосков) и эксклюзивных рисунков лучших художников  прошлого века (отвратительного качества копий) громко расхваливали свой товар. Зеленые лотки их сливались с деревьями, и оттого казалось, что торговля происходит в волшебном лесу. Рядом жалостливо просили милостыню, играли на скрипке, пели, и проверяли у растяп кошельки местные обитатели.

У меня красть было нечего, поэтому я расслабленно шла вдоль торговых рядов, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть и рассмотреть особо интересные товары. Вдруг присмотрю что-то для антуража бабулиного салона? Именно на таких лотках Люси купила свою гордость – чучело совы.

Кафе на первом этаже дома, где обитала мадам Браун (бабушка не меняла фамилию со времен первого брака с дедушкой), было переполнено. Владельцы обустроили уличную террасу, и среди множества круглых столиков не было ни одного свободного места. В воздухе витали ароматы ванили, терпкого кофе и речной воды. Я прошла к высоким выкрашенным в темно-синий цвет дверям. Дернула за золотую ручку и оказалась в полумраке коридора, настраивающего посетителей на таинственный лад. Черно-белая плитка напоминала шахматное поле, стены были скрыты за панелями темного дерева, а крутая лестница уходила, казалось в самое небо.

«Последний рывок», – пообещала я чемодану.

Подъем был тяжелым, долгим и почти непреодолимым. Когда я закинула багаж на последнюю ступеньку, ведущую на пятый этаж, яркая вывеска «Салон госпожи Люсинды» стала мне долгожданной наградой. На то, чтобы улыбнуться, не было никаких сил, поэтому в помещение для гостей я вошла с видом уставшим и, вероятно, печальным. Дама, ожидающая гадалку на мягком и наверняка удобном диване, скорчила недовольную гримасу и сказала:

– Мисс, колода карт еще никому не устроила счастья. – Потом заметила мой чемодан и добавила: – С вокзала к гадалке. Скоро ночь! Сначала вам следовало устроиться – найти гостиницу и оставить там вещи, и только потом идти в приличное заведение!

Огляделась. На стенах приемной в хаотическом порядке болтались многочисленные стеклянные висюльки, ковром служила шкура убитого единорога (я лично, еще в Рамбуи приклеивала этот рог и красила его перламутровой краской).  Столиком у дивана – единственного в помещении обыденного на вид предмета – был привезенный из путешествия по жарким странам третьим мужем бабули кожаный барабан в форме песочных часов, а громоздкая люстра и вовсе ассоциировалась у меня с орудием пыток. И это только приемная, основные впечатления ждали посетителей внутри – за дверью, украшенной тончайшей металлической паутиной с огромным амбарным замком – подарок от папы на очередную свадьбу. Он давно уже расширил ассортимент производимой продукции, и теперь торговал не только замками, но и известными на всю республику красотой и надежностью сейфами, дверями и металлическими шкафами для хранения оружия.

«С каких это пор гадальный салон стал приличным заведением?» – удивилась я, посмотрела на недовольную даму и поняла, что, вероятно, с тех самых пор, когда она решила почтить Люси своим вниманием.

Женщина сидела с идеально прямой спиной, была одета в темно–вишневое, наглухо закрытое платье с воротником стойкой. В ушах таинственно мерцали бриллианты. Из–под длинной юбки торчали острые мысы кожаных туфлей, кисти рук закрывали ажурные перчатки, сверху на пальцы нанизаны массивные перстни. Черным кружевом были укрыты собранные в строгий узел волосы мадам. Возраст её был сложно определим – стройной фигуре могла позавидовать любая девушка. Волосы посетительницы были светлыми, без единого проблеска седины, впрочем, волосы Люси были точно такого же цвета. Из чего я сделала вывод, что у них, вполне вероятно, один парикмахер. Тонкая сеточка морщин покрывала бледную сухую кожу, а голос начинал дребезжать на повышенных тонах, значит, клиентке не меньше семидесяти лет. Судя по манерам – аристократка, по величине камней в украшениях – не бедная.

«Клиент не всегда прав, – говорила Люси, – но клиент богатый ошибается крайне редко». Как хорошей внучке и будущей наследнице состояния мадам Браун (бабуля уже составила завещание и перевела большую часть счетов и недвижимость на мое имя), мне следовало помочь удержать платежеспособную даму. Я достала многострадальный плащ Мэгги, чтобы повесить его на крючок, на которые крепились стекляшки и, подключив все свои небольшие актерские способности, уверенно заявила:

– Да вы что, мадам?! Какая гостиница? Это же госпожа Люсинда! Лучшая гадалка на таро нашей современности! Разве можно терять время на такую ерунду, а ну как еще приду поздно, тут очередь и она меня не примет! И не зря переживала, – задрала я нос, – вы же тут сидите!

На твердый пол громко упал чемодан, и я уселась на него сверху, всем видом демонстрируя готовность во что бы то ни стало дождаться очереди.

– Я пришла вовсе не за этим, – высокомерно фыркнула женщина. – Мне нужно переговорить с госпожой Люсиндой по личному делу.

– Конечно, – понятливо поддакнула я. – Мне тоже исключительно по личному.

– Зачем я вообще вам что-то объясняю? – взвилась аристократка и медленно, с едва заметной неловкостью, как если бы страдала от болей в коленях, поднялась с дивана.

Кажется, из лучших побуждений я немного переборщила с рекламой. Пока раздумывала как исправить впечатление, на лестнице послышались тяжелые мужские шаги, а затем в небольшую приемную бабушки вошел молодой дорого одетый светловолосый джентельмен с правильными чертами лица и чашечкой кофе в руках.

– Вот и я, тетушка, – сказал он, бросив на меня мимолетный взгляд, – ваш кофе.

– Спасибо, Колин, – с достоинством приняла мадам подношение.

Я поднялась с чемодана, тогда она снова заняла прежнее место на диване и сделала глоток ароматного напитка.

– Вижу, госпожа гадалка так и не пришла, – заметил блондин, брезгливо морщась. – Может быть, стоит прийти в другой раз? Тем более, через несколько минут у меня встреча, и я не смогу проводить вас домой, – с сожалением добавил он тетушке.

«Значит, мы должны были встретиться на вокзале», – огорченно догадалась я. Теперь непонятно сколько ждать Люси. С неё станется пройтись по всем вагонам поезда «Рамбуи–Бридж» в поисках внучки, а потом, не найдя меня там, познакомиться с начальником вокзала, и очаровать до такой степени, чтобы он распорядился расспросить работников, не видели ли они кареглазой кудрявой девушки – её внучки. Подобный прецедент был, когда я потерялась в центральном универмаге Бриджа в свой первый приезд  в столицу. Тогда она не только в кратчайшие сроки меня нашла, но и обзавелась приличной скидкой в лучшем магазине столицы.

«Есть вероятность ждать до самой темноты», – тоскливо пронеслось в голове.

– Ну и место, – он выразительно оглядел обстановку, – и клиенты под стать – фигляры с провинциальной ярмарки.

Я посмотрела на так и не повешенный помятый желтый плащ в своих руках. Да, желтый с синим и лиловый – убойное сочетание. Пожала плечами – мужчина, в сущности, был прав.

– Я хочу видеть госпожу гадалку сегодня, – холодно сказала пожилая мадам племяннику. – И, Колин, в кофе недостаточно сахара, – выгнула она тонкую подведенную бровь.

– Вы ведь просили черный кофе, – заалел мужчина щеками.

– Разве? – издевательски уточнила тетушка.

– Схожу за сахаром, – вымучил улыбку блондин и с такой же идеальной, как у тетки спиной, направился к лестнице.

«Не просто состоятельна, а баснословно богата!» – убедилась я в своих подозрениях.

– Подхалим и лицемер, – поджала она губы. – И что самое печальное, неумный и высокомерный.

– Наследник? – понятливо уточнила я.

– Наследник? Нет, конечно. Чужая кровь – седьмая вода на киселе со стороны покойного мужа. Такого же сладкоголосого повесы и транжиры, как и сам Колин, – задумчиво ответила женщина. – Но мечтает им стать. – Она допила кофе, поставила пустую чашку на барабан, едва заметно улыбнулась и спросила: – Так по какому вы делу к госпоже Люсинде?

Я посмотрела на чемодан, на пожилую даму, потом снова на чемодан. То, что сейчас аристократка была в хорошем расположении духа, вовсе не означает, что она не вздумает уйти из салона, когда я стану ей отвечать. Скажу что–нибудь оскорбительное для её дворянских ушей, и прощай клиентка. Поэтому я приставила тяжелый багаж к стене, поправила юбку и сказала:

– Мне, пожалуй, действительно стоит поискать гостиницу. Отойду ненадолго, – а потом ляпнула, – посторожите чемодан.

Вряд ли ей придет в голову украсть мой саквояж. А бабушка, увидев вещи, только обрадуется, что я благополучно добралась до столицы, и поставит багаж в мою спальню.

Пока мадам собиралась с мыслями, чтобы выразить достойный нахалки ответ – от негодования она затряслась, вызывая у меня разумные опасения о её здоровье, я уже была этажом ниже. Удивительно, но сверху вместо гневных окриков послышался задорный веселый смех.

Южный вокзал Бриджа. Немногим ранее.

Мистер Харрис, слишком довольный, для человека, который только что получил заслуженную оплеуху, любовался стремительно удаляющейся девушкой. Ошеломленный, он не сразу понял что произошло, и замешкался, но успел подать особисту знак проследить за мисс. Обычно он действовал на противоположный пол магнетически – дамы, даже благородного происхождения, прощали ему вольное обращение и, зачем скромничать, вешались на шею. Разве что однажды, в далекой юности, когда он вполне вежливо пытался объяснить приезжей абитуриентке, что та сейчас ворвется в мужской туалет, он неожиданно получил маленьким кулачком в глаз.

К тому моменту его репутация была настолько чиста, что ей не помешало бы хоть одно самое маленькое пятнышко. Отец давно говорил, если у друзей не будет ни одного повода посмеяться над ним, то и достаточной близости между ними не будет. Только подтрунивая друг над другом, можно сохранить присущую юности легкость в отношениях. Поэтому, тогда он только обрадовался конфузу и позже, почувствовав, как уходит царившее в последние годы обучения напряжение между недавними друзьями, но теперь почти соперниками, был немного благодарен странной юной мисс. Кстати, вроде бы, тоже кудрявой.

Полицейский вышел на оживленную улицу, остановил проезжающее мимо такси и сел в автомобиль.

– Мисс Мэган Ланкастер. Не замужем, воспитанница приюта Святой Эвгении. Двадцать два года. Работает в аспирантуре университета Рамбуи. Проживает в общежитии для преподавателей, – отчитался водитель. – Это всё, что мы успели узнать. Нужно ли больше информации?

– Пока нет, – распорядился Харрис.

«Закончу дело и начну ухаживания по всей форме», – решил мужчина и прокрутил на пальце обручальное кольцо.

Возможно, отец снова прав, и пора остепениться?

Впервые эта мысль не вызывала у Дэвида отвращения. Перед глазами стояла сверкающая глазами, кудрявая гордая мисс. А что до происхождения…

Разве можно желать родственников лучше чем у круглой сироты?

Глава 4

Чтобы в дверях не столкнуться с неприятным племянником пожилой дамы, я не стала спускаться  до первого этажа, а остановилась на втором. Открыла неприметную дверь, которая никогда не закрывалась, и уверенно прошла в темный коридор, настолько узкий, что двоим стройным квартирантам было бы не разойтись. В самом конце его была лестница, ведущая во двор дома со стороны бульвара – этот лаз насквозь прошивал здание.

Освещения здесь не водилось, наверное с того момента, как особенно ушлый владелец этажа решил разделить свою квартиру на множество маленьких. В некоторых не было кухни и санузла, но неизменно находились жильцы, потому что аренда даже крошечной комнаты в Бридже стоила целое состояние.

За тонкой стеной послышался звук открывающегося крана. Видимо, вместо того, чтобы пустить воды, тот только чихнул, потому что следом кто–то начал витиевато ругаться. Судя по множеству эпитетов, этим кем–то был знаменитый на весь дом Кельвин Стоун. Романист, так и не дописавший ни одного своего романа, но бесконечно рассказывающий о том, что непременно это сделает, и поэт–песенник, к сожалению, до сих пор не нашедший для своих произведений подходящего исполнителя.

В его квартире громко, как если бы стены между нами и вовсе не было, заскрипел пол. Резко открылась хлипкая, почти картонная дверь, и длинный нос мистера Стоуна оказался прямо напротив моего. Потому что роста мы были одинаково небольшого.

Меня и Кельвина связывали исключительно теплые воспоминания. Он был первым, с кем я познакомилась, когда мы с бабушкой переехали в этот дом. И первым, кто поддержал меня, когда я провалила вступительное собеседование. К стыду своему, надо добавить, что в тот самый день он был первым, кто познакомил меня с алкоголем. Сосед был старше на несколько лет, но, хоть и жил один вдали от родителей, всё еще оставался несовершеннолетним. Поэтому разнос от бабушки мы тогда получили знатный. Зато я нашла в нем если не друга, то хорошего приятеля. А его совет – «просто сиди тихо, и никто не о чем не узнает», тогда пришелся очень кстати.

– Ангелочек, ты ли это?! – дыхнул он мне перегаром прямо в лицо. – Ты так повзрослела! Как я рад тебя видеть! У меня такие новости, такие! – захлебывался он от восторга.

– Здравствуй, Кельвин, – зажмурилась я и от сбивающего с ног аромата и от ослепляющего после мрака света. – Какие новости?

– Я дописал роман! – подпрыгнул он от радости.

За спиной его отражался живописный бардак – разбросанные всюду вещи, книги, ноты, бутылки и грязные тарелки. Мыши, наверное, счастливы иметь такого соседа.

– Да ты что?! – дошел до меня смысл его слов.

– Да! – гордо расправил он плечи, а потом, будто между делом, сообщил: – и в печать уже взяли.

– Это же чудесно! – искренне поздравила я, невольно заражаясь его восторгом.

– И раз ты приехала, мы должны немедленно это отметить! – в порыве чувств он схватил меня за плечи и немного потряс.

– Такое ощущение, что ты уже успел сегодня отпраздновать, – отшатнулась я и тут же уперлась в стену. – И вчера, – посмотрела на помятого писателя, – да и позавчера тоже.

– Ну да, – он взлохматил светлые волосы, отчего длинная челка упала ему на глаза. – Уже неделю как праздную, – и он красивым отработанным жестом откинул волосы назад так, что даже я залюбовалась.

– Оно и видно, – я рассмеялась. – Но сегодня никак не могу, я еще даже Люсиль не видела. Мы с ней разминулись на вокзале.

– И куда ты сейчас? – расстроился Кельвин.

– Сама толком не знаю, – устало вздохнула я. – У бабули в приемной клиенты – диван занят, на вокзал идти не имеет смысла, до дома отца – далеко. Пешком не дойду, а денег у меня нет.

– Да, деньги и у меня нынче в дефиците, – пробормотал сосед. – Мне внизу в долг наливают, – пояснил он в ответ на невысказанный вопрос. – А вот помочь тебе добраться до отца я могу! – решительно заявил он. – Пошли-ка, покажу тебе то, на что я потратил свой первый гонорар! – на секунду вернулся в комнату, захватил шейный платок, бросил на меня мимолетный взгляд и среди вороха сваленной на комоде одежды безошибочно нашел одеколон, чтобы как следует надушиться.

Заинтригованная предложением, я шла за широкой спиной Кельвина, ориентируясь в кромешной темноте не столько на звук шагов, память и направление выхода, сколько на стойкий запах романиста. Коридор казался бесконечным, глаза щипало, и когда мы вышли во внутренний двор, чтобы спуститься по крутой лестнице на землю, я глубоко вдохнула уличный воздух.

Кельвин несколько раз обернулся и, убедившись, что я следую за ним и с любопытством осматриваю двор в поисках обещанного чуда, подошел к кладовке. Отворил дверь и вытащил на свет своё приобретение.

– Вот он! – гордо сообщил сосед и любовно погладил железный корпус аксессуара каждого уважающего себя модного жителя столицы. – Мой велосипед!

– Кельвин! Какая красота! – не разочаровала я писателя. – А рама, а какое сиденье, – я восхищенно разглядывала писательскую гордость.

– Спицы высочайшего качества и дополнительное сиденье для пассажира, – вставил владелец, довольный произведенным эффектом.

– А какая вместительная корзина для продуктов, – заглянула внутрь этой самой корзины. – Тут что–то лежит, – и мы вместе заглянули вовнутрь, едва не стукнувшись лбами.

Среди оберток от съеденного шоколада и розовых перьев торчало стеклянное горлышко бутылки.

– Бутылка! – обрадовался находке Стоун и вытащил её из корзины.

Сосуд был наполовину полон, ну или наполовину пуст. Но наполнение его было странного, пугающе яркого зеленого цвета.

– Какой странный напиток, – удивилась я.

– Ангелочек, – Кельвин посмотрел на меня с некоторым недоверием, – ты что же, никогда не видела туринского самогона?

– Нет, – помотала я головой. – Да и где бы я могла, он же вроде бы запрещен?

– Запрещен, – подтвердил писатель. – Я тебе даже скажу, его почти невозможно достать! И от этого он стал еще вожделенней для таких ценителей, как я! – отвинтил крыжечку и поднес бутыль к моему носу.

Обоняние, сраженное наповал ароматами соседа, но уже почти вернувшееся, получило еще один сокрушительный удар. Зеленая жидкость пахла настолько отвратительно, что я чихнула, а нос мой и вовсе потерял чувствительность.

– Если он такой ценный, почему лежал здесь? – отчихалась я. – И почему в перьях? – задала я интересующий вопрос, вытягивая длинное розовое боа из корзины.

– Так … спрятал, наверное? – почесал затылок мужчина. – Но это же к лучшему! Нам даже не надо никуда идти, чтобы отметить мою книгу и твой приезд! За нас!  – громко провозгласил счастливый гений и всучил мне в руки подпольный самогон.

– А ты как же? – недоверчиво спросила я.

– Я не буду, – отрицательно помотал он головой. – Мне еще рулить, – пояснил он отказ от спиртного.

– Что-то я как-то не уверена, – пробормотала я и снова принюхалась.

– Один глоток, Анжи, – подначил меня сосед. – Пока доедем, даже запаха не останется! И потом, когда тебе еще представится такая возможность?

– Действительно, – задумалась я.

Бабушка предпочитает коньяк, отец в принципе не пьет, мы с Мэгги изредка покупаем легкие вина. Самогон среди моих знакомых не популярен, а никаких запахов я уже всё равно не чувствую.

– За нас! – подмигнула я Кельвину и сделала большой глоток.

И пока я откашливалась, мой собутыльник снова скрылся в кладовой, а потом вынес оттуда два аккуратных кожаных шлема, и к ним почему-то авиационные очки.

– Как дела у Мэгги? – замялся он в дверях и, кажется, слегка покраснел. Похоже я чего-то не знаю, или подруга, сама того не ведая, на прошлой бабулиной свадьбе произвела на писателя неизгладимое впечатление. Не она ли вдохновила его завершить  многострадальный роман?

– Нормально, выводит новые розы, – улыбнулась я.

– Розы… – мечтательно протянул Кельвин и протянул мне очки и шлем. – Надевай! – скомандовал он, и я решила, почему бы не воспользоваться щедрым предложением.

В желудке разлилось приятное тепло. Настроение поднималось до небывало высокой отметки. Весь мир вдруг стал удивительно доброжелательным и еще более красивым. У невысокого Стоуна обнаружилась масса других  перекрывающих этот недостаток  достоинств. Например, выразительные ореховые глаза, опушенные длинными ресницами, а неровно обрезанная челка и длинные волосы превратились в бунтарскую прическу. Опять-таки признанный гений, еще и такой разносторонний!

– Черт, сегодня же пятница! – вдруг что-то вспомнив, ударил он себя по лбу, – Алише выступать сегодня – надо привезти ей перья к выступлению.

– Алиша это кто? – уточнила я и сделала еще один глоток.

– Алиша… – мечтательно повторил романист и взял у меня бутылку. Взболтал жидкость и сделал глоток. – Знакомая, – грустно пояснил он. – Работает в балете нашего театра.

– А в нашем театре есть балет? – удивилась я.

– Кордебалет-то есть, – с видом знатока ответил Кельвин.

– Что ж это за постановки такие, на которые одевают розовые перья? – я осторожно погладила яркий элемент сценического костюма неизвестной Алиши.

– Она потому что в кабаре еще подрабатывает, – забрал он у меня из рук боа.

– Надо заехать к ней?

– Отвезу тебя к отцу и заеду, – кивнул сам себе сосед. – Цены в столице, сама знаешь какие, приходится крутиться. Вот девчонка и работает на двух работах. Знаешь, какая среди творческих личностей конкуренция? – он закатил глаза, тем самым иллюстрируя эту самую конкуренцию.

– Какая?

– Порвали ей танцовщицы из кабаре это боа! Завидуют, что она, в отличие от них, настоящая балерина! И ведь когда, заразы, это сделали? За два дня до сольного выступления. Эти перья, между прочим, гвоздь номера Алиши.

– Дела… – протянула я и снова глотнула из предложенной Кельвином бутылки.

– Дела, да, – согласился писатель. – В общем, ездил я вчера, забирал эти перья из починки. Ей некогда – сейчас сезон. Каждый день то репетиции, то представления. Ну вот я и вызвался помочь.

– Ты настоящий рыцарь, Кельвин, – с чувством похвалила я мужчину. – А ты успеешь?

– Успею, – довольно зарделся романист. – Как раз пара часов до выступления, – он расправил плечи и оседлал велосипед. – Поехали!

В лучах заходящего солнца мы выехали на оживленные улицы Бриджа. Шлемы плотно сидели на головах, глаза были защищены от мошкары и пыли. На шее водителя красиво развевался шейный платок, а у меня из-под шлема торчали кудри, которые весело трепетали на ветру.

Прекрасные столичные пейзажи за стеклами авиационных очков казались волшебными. Окна домов подмигивали, отражая наш велосипед. Многочисленные деревья сливались в одну зеленую полосу, а люди расступались, освобождая дорогу. Неприятное ощущение, будто бы кто-то незаметно следит за мной (причудится же такое, кому я могла бы понадобиться?) исчезло. И я наслаждалась поездкой, рассматривая жителей Бриджа и его прекрасные виды.

Изредка Кельвин доставал что-то из корзины, а потом так же быстро убирал это что-то обратно. В такие моменты велосипед ехал чуть более медленно и по непредсказуемой траектории. Улицы сменяли друг друга, солнце почти скрылось за горизонт. Я перестала узнавать знакомые места, а Стоун, грустно сказав «почти кончился», снова ненадолго отпустил руль.

И на нашем пути неожиданно оказалось ранее незамеченное непреодолимое препятствие в виде фонарного столба.

– Держи левее! – крикнула я, мгновенно сбрасывая с себя остатки опьянения.

Но Кельвин, в отличие от меня сделавшей всего пару глотков, почти полностью опустошил бутылку. В этом я смогла убедиться, когда она, поблескивая зеленью напитка на самом донышке, летела в цветочную клумбу рядом со столбом. Водитель велосипеда же вместо того, чтобы послушаться и сдвинуть руль в нужном направлении, попытался спасти контрафактный алкоголь. Отпустил управление, сделал хватательное движение в сторону улетавшей бутыли и столкнулся со столбом, уронив на землю себя, меня и велосипед.

Приземление было мягким, но потирая ушибленную поясницу, я поняла, зачем велосипедисту нужен шлем. А оглядываясь по сторонам, начала догадываться, почему Стоун к шлему добавил очки. Чтобы не узнали! Потому что фонарный столб, с которым мы так неудачно встретились, находился на одной из самых оживленных улицах Бриджа, рядышком с уличными столиками популярного у аристократов и богатых туристов ресторана – «Мишель». И все эти столики были заняты.

В связи со сложностью обзора ближайшей территории сначала я осмотрелась вокруг. Официанты и многочисленные посетители ресторана застыли, глядя на нашу с Кельвином и велосипедом живописную композицию. Перевела фокус ближе. За ближайшим к столбу, накрытым красной скатертью столом сидели две женщины, в одной из которых я узнала лучшую подругу мачехи – мадам Августу Петерсон. На свадьбе отца и Элизабет она была подружкой невесты недовольной всем и всеми, особенно мной, а потому я хорошо её запомнила.

Официант, который незадолго до нашего падения, наливал из прозрачного кофейника кофе в её кружку, продолжил своё черное дело. И маслянистая густая жидкость растеклась сначала по красной скатерти, а потом вылилась на её белое летнее платье.

– Ангелочек, держи перья! – скомандовал романист в удивительной тишине и протянул мне розовое боа. – Сейчас починим наше транспортное средство, – заплетающимся языком добавил он, разнимая столб и велосипед.

Я взяла у пьяного писателя боа, прижала к груди и любезно подсказала женщине:

– У вас платье грязное, надо бы замыть.

«Неловко-то как, – тоскливо пронеслось в голове. – Не получается у меня налаживать отношения в столице».

Мир немедленно ожил. Раздались гневные крики, кто-то громко звал полицию. Кто-то возмущался неподобающему поведению вездесущих велосипедистов. Кто-то заметил выпавшую из рук Кельвина бутылку и тут же зачитал лекцию о вреде на молодые умы алкоголя вообще и контрафактного туринского самогона в частности. Кто-то засвистел, и из-за угла показались бегущие в сине–белых мундирах полицейские.

– Безобразие! – возмутилась Августа. – Да как вам не стыдно?! Кто вас так воспитывал, юная девушка?! Хотела бы я высказать вашим родственникам о недопустимости такого поведения!

– Позор, – поддакнула её подруга. – Ну и манеры!

Ситуация накалялась. Круг недовольных грозил сомкнуться. Патруль, который становился всё ближе и ближе, грозил мне разоблачением перед мадам Петерсон и её знакомой, тем более, что женщина всё более внимательно рассматривала мои волосы. В глазах её, кажется, уже начинала светиться страшная догадка.

В панике я завертела головой. Среди множества незнакомых людей не было ни одного благодушного лица. Кто-то подзывал официантов, желая немедленно расплатиться  и уйти. Рыжий мальчишка заливисто смеялся, его такие же рыжие родители гневно размахивал руками. Небольшая компания из двух молодых мужчин и трех девушек поднялись со стульев и с любопытством поглядывали на группу у фонарного столба. Судя по ярким цветастым платьям одних и старомодным котелкам других, это были туристы из провинции. Крупная дама в светлом костюме и с идеально ровным каре недовольно кривилась. Этой гримасой женщина напомнила мне о миссис Печворк. С точно таким выражением  лица попутчица говорила мне о недопустимости отношений с женатым мужчиной. Дама поджала губы, поправила перчатку и встала, намереваясь уйти. Вместо привычной юбки я заметила на ней широкие брюки. Наверное, женщина не вылезала с Бриджских показов мод.

Кажется, только один джентельмен, читающий прессу за ближайшим к проезжей части столиком, не обратил внимания на устроенный нами переполох.

– Стоять, полиция! – крикнул патруль.

Мужчина повернул голову и отложил газету. Я же с удивлением узнала в нём недавнего соседа по поезду – мистера Саливана. Вероятно, выйдя из отеля, он продолжил знакомство с достопримечательностями столицы и направился в известный на весь Эглетон ресторан.

– Бежим! – сообразила я, что если так и продолжу рассматривать посетителей, полицейские заставят нас снять маскировку, и тогда я предстану перед подругой мачехи в самом что ни на есть глупейшем виде. Еще и за испорченное платье отвечать придется. Рывком поднялась на ноги, и тут застежка на моих очках раскрылась в самый неподходящий момент.

Очки свалились мне на нос, и я сразу же нацепила их обратно, двумя руками затягивая ненадежную резинку за головой.

– Ну-ка снимите очки! – потребовала у меня Августа, нисколько не сомневающаяся, что я послушаю.

Но я быстро отряхнула юбку и, убедившись, что застежка надежно крепится на голове, схватила Кельвина за шарф. Надо было срочно уйти от жадного взгляда мадам Петерсон, а потому, не раздумывая более, я побежала в противоположную от неё и спешащих к нам полицейских сторону.

Случилась небольшая заминка. Кельвин не желал расставаться с помятым велосипедом и замешкался. Я же, почувствовав сопротивление, дернула его еще сильнее.

– Анж… – захрипел сосед.

Обернулась – Кельвин одной рукой держал велосипед, а второй пытался ослабить шарф.

– Если мы сейчас же отсюда не уберемся, то попадемся в лапы полиции. Нам не только нарушение общественного порядка вменят, но и распространение туринского самогона пришьют! – зашипела я.

– Понял! – немедленно отреагировал сосед. Поставил в вертикальное положение велосипед и, двумя руками придерживая покореженный руль, побежал вслед за мной.

Впереди высокой аркой манила свобода, сзади раздавались громкие свистки.

Мы прибавили скорость, но проблемы с координацией у романиста не позволяли оторваться от преследователей на достаточное расстояние. Патруль настигал.

«Хоть не на глазах у Августы, – подбодрила я себя. – Есть шанс остаться неузнанной и избежать нотаций». И я уже было смирилась с неизбежным, но со стороны ресторана вдруг раздался истошный вопль.

– Помогите! Полиция! Кто-нибудь!

Патруль, мы с Кельвином и велосипед не остановились.

– Врача, скорее! Человеку плохо! – закричали еще громче.

Никаких навыков оказания первой медицинской помощи у меня не было, поэтому я подавила желание помочь ближнему на корню и побежала еще быстрее. Кельвин последовал моему примеру. Мы петляли в многочисленных переулках и сквозных дворах Бриджа, пока не остановились в тихом тупичке.

– Ушли? – отдышавшись, спросил у меня слегка протрезвевший писатель.

– Вроде бы, – ответила я и сняла, наконец, очки. Голова под шлемом нещадно зудела, я расстегнула ремешок под подбородком и освободила волосы. Кельвин последовал моему примеру.

– Что будем делать? – он забрал у меня экипировку и сложил вещи в корзину.

– Думаю, нам следует вернуться к бабуле, – почесала я голову. – Особняк отца недалеко от «Мишель», еще встретим там кого-нибудь внимательного… Поздно уже, и бабушка наверняка вернулась.

– Согласен, – кивнул сосед и достал из-за пазухи часы, – восемь тридцать пять.  Заедем на минутку в кабаре, отдадим боа? – уточнил мужчина и мы, не сговариваясь, заглянули в корзину.

Немой вопрос повис в воздухе. Среди шлемов и очков розовые перья отсутствовали.

Полицейское управление Бриджа. Кабинет начальника Особого отдела, подполковника полиции Альфреда Мелроуза. Немногим ранее.

Насыщенный рабочий день давно закончился, но здание полицейского управления Бриджа не было пустым в этот пятничный вечер. Мистер Мелроуз устало вздохнул, глядя на так и нераскрытую с обеда папку со срочными донесениями подчиненных. Посмотрел на рабочий стол, и взгляд его зацепился за рамку с фотографией красивой, пусть уже и не юной женщины. Нежная улыбка осветила строгое лицо. Совсем скоро он поведет эту красавицу к алтарю, и долгие годы одиночества закончатся.

В далекой молодости он совершил ошибку – полюбил девушку из благородной семьи. И ошибка эта была вовсе не в разнице происхождений, в обществе давно уже не удивлялись таким мезальянсам. Эвелина была глупа и эгоистична, и как жаль, что тогда он в силу неопытности понял это не сразу. Она сбежала от него прямо перед свадьбой с каким-то певцом. Уехала с ним в долгосрочное турне по городам Эглетона. Артист был популярен и смазлив. Скромный сотрудник полиции проигрывал ему по всем фронтам.

Каково же было его удивление, когда почти год спустя, она пришла к нему на порог,  с очаровательной улыбкой предложив забыть прежние разногласия и начать все заново. От такого откровенного цинизма он, помнится, лишился дара речи. Конечно, он выгнал её. Вычеркнул из своей жизни и памяти. И даже небольшой некролог, случайно попавшийся ему на глаза несколько дней назад, не вызвал никаких чувств.

Сорок лет он отказывал себе в любви, сорок лет не мог простить предательства. Кто бы мог подумать, что простолюдин, недалекий полицейский и неблагодарный бедняк (о, эти эпитеты он помнил до сих пор) окажется таким злопамятным гордецом?

Но сейчас, на закате жизни, разве не заслужил он немного счастья?

– Господин подполковник, срочное донесение! – прервал мысли мистера Мелроуза громкий голос подчиненного.

– Да, Гарри? Слушаю.

– Только что на площади Конституции в ресторане «Мишель» был отравлен Дуглас Саливан. Рядом с местом происшествия находился патруль, опрашиваются свидетели. Очевидцы утверждают, что он читал газету, а потом вдруг стал конвульсивно дергаться. Изо рта его шла белая пена.

– Туринский «поцелуй змеи», – уверенно назвал Мелроуз смертельный яд. – Что говорит наружное наблюдение?

– В момент убийства наш агент отвлекся. Двое на велосипеде врезались в фонарный столб рядом со столиками. В клумбе рядом была обнаружена бутылка с остатками туринского самогона.

– Ясно, – кивнул Мелроуз. – Похоже, соучастники.

– Или просто случайные идиоты, – пожал плечами Гарри.

Несколько секунд  подполковник обдумывал ситуацию.

– Дэвидсон, немедленно свяжи меня с Харрисом! – наконец сказал он. – Он должен быть в доме Сильвера. Вечером у него назначена встреча с осведомителем, нужно решить, как действовать дальше. Иначе наши планы по поимке министерской крысы полетят ко всем чертям.

– Слушаюсь, – отрапортовал секретарь.

Глава 5

Преступник всегда возвращается на место преступления. Сегодня эта истина перестала быть для меня просто словами. Потому что я и Кельвин, как приличные нарушители закона, в поисках утраченного боа шли обратно к ресторану «Мишель».

– Где же ты могла его выронить? – в который раз спрашивал меня сосед.

– Понятия не имею, – в сотый раз отвечала я.

Перед тем, как рискнуть и сунуться в лапы полиции, Кельвин проявил недюжинную силу и вернул помятый велосипед в первоначальное состояние. Думаю, сказывалась практика. Я же, как имеющая опыт в запутывании следов и изменении внешности (хоть и сомнительный, но какой был), забрала у подельника шарф и повязала его большим белым бантом на собранном впопыхах высоком хвосте.

В целях конспирации мы передвигались мелкими перебежками, а потом прижимались к стенам домов, чтобы аккуратно выглядывать из–за углов – не идет ли кто подозрительный. Полагаю, что самыми подозрительными в этой ситуации были именно мы. Но туринский самогон несколько повлиял на наши мыслительные способности, и в тот момент такие методы достижения цели казались нам с Кельвином необыкновенно удачными.

Удивительным оказалось то, что наша техника поиска потерянного боа сработала. Мы дошли до набережной, и высунувшись из-за первого к воде дома, на небольшом выступе под мостом Кельвин заметил знакомый розовый цвет.

– Нашел! – громким шепотом сообщил мне сосед, вернувшись к нам с велосипедом из своей небольшой вылазки.

– Где? – обрадовалась я.

– Под мостом! – уверенно ответил Кельвин.

– Странно… – я удивленно чихнула – обоняние медленно, но верно возвращалось. – Мы же не проезжали мост, а ехали дворами. Ты не ошибся?

– Действительно, – почесал он макушку. – Пойдем, проверим.

Мы вышли на набережную и спустились по широким каменным ступеням к опорам моста. С велосипедом в руках это было не так уж и просто. Кельвин ни в какую не соглашался оставить его наверху, опасаясь воров. Нести его в одиночку он тоже не мог, поэтому мы делали это вдвоем – владелец, держась за заднее колесо, а я – за руль.

Когда мы достигли кромки воды, из-под моста громко заиграл аккордеон. Лихая мелодия хорошо подходила к ситуации, приветствуя нас, будто героев, вернувшихся из дальнего завоевательного похода.

– Где перья? – строго спросила я соседа.

– На нем, – уронил Кельвин, и я увидела нового владельца Алишиного боа.

Из-под опор моста, улыбаясь и наигрывая веселую мелодию, на свет вышел один из представителей уличной богемы Бриджа. Давно не знающий расчески, но изредка не чурающийся бритвы, а потому сейчас имевший лёгкую небритость, седой и кудрявый клошар. На голове его была старая кепка, надетая на почти вертикально стоящие волосы, и живописно разделяющая их на две части. На носу болтались заклеенные пластырем очки, одежда давно потеряла цвет, когда-то ярко красный аккордеон облез, и только розовое боа придавало его образу недостающей красочности и шика.

Музыкант увидел нас, приветственно махнул рукой, на секунду обрывая мелодию, а потом растянул аккордеон, набрал в легкие воздух и запел:

– Играет шарманка, играет шарманка! Рыдает шарманка, страдает шарманка!

От громкости и душевности исполнения у меня открылся рот, а певец допел:

– Но в Бридже она чу–же–странка!

– Браво! Браво! – захлопал Кельвин.

За годы жизни в столице видавший и не такое, а потому почти не удивившись поющему клошару в розовых перьях, он сообразил, чем расположить к себе творческую личность. Восхищением, конечно, и теперь хвалил исполнение старинной народной песни.

– Невероятно! Невероятно! Сколько экспрессии, сколько души! – смахнул он невидимую слезинку.

– Благодарю, – низко наклонил голову мужчина, так что его кепка слетела к ногам Кельвина.

Сосед тут же поднял её с земли и, небрежно стряхнув пыль, протянул хозяину.

– Как приятно, когда молодежь ценит искусство, – с достоинством произнес столичный уличный житель, а потом заметил меня, скромно держащую руль велосипеда. – Леди, – польстил он мне и расплылся в широкой улыбке, удивительно очаровательной и полной вполне здоровых зубов, – разрешите представиться, мистер Серж Гарельски. Рад видеть такую прелестную девушку среди своих поклонниц! Но, позвольте поинтересоваться, где я мог видеть вас раньше? Ваше лицо кажется мне знакомым, – немного нахмурился он, но потом что-то решил и расцвел еще больше, – Неужели вы пришли не в первый раз?

– Э–э–э, – только и смогла ответить я.

– Леди Эванжелина обожает музыку, – подтвердил Кельвин.

– Да, – отмерла я, – очень люблю.

– Что-ж, тогда я рад буду представить вашему вниманию свою бессменную программу «Летние деньки», – довольно проговорил клошар и подтянул ремень аккордеона, приготовившись к концерту.

– Мистер Серж, одну минутку, – остановил его романист.

– Да? – поправил тот сползшие очки.

– Видите ли, дело в том, что мы с леди немного опаздываем. Наша подруга сегодня выступает на сцене, и мы должны быть в театре с минуты на минуту.

– А, так вы хотите заказать ей песню в качестве подарка после выступления! – догадался мистер Гарельски. – Понимаю, прекрасный выбор! Новых песен у меня, к сожалению, пока нет. Современные композиторы удивительно падки на деньги,  – доверительно пожаловался он нам. – Но кое-что из старой классики должно подойти.

Мы с Кельвином переглянулись.

– Ну… в общем-то да, – подтвердила я. – Но это не единственная причина по которой мы вынуждены были вас побеспокоить. Дело в том, что ваше боа, – Серж при упоминании своей находки оживился и нежно погладил розовые перья, – ваше боа как раз одно из составляющих костюма нашей подруги. Мы везли ей его на выступление, обронили, и теперь нам очень хотелось бы получить его обратно.

Серж нахмурился, а Кельвин проявил чудеса дипломатии, предложив:

– Может быть, вы могли бы обменять его на этот прекрасный белый шарф, на голове леди Эванжелины?

Мистер Гарельски задумчиво посмотрел на мой хвост. Противоречивые сомнения раздирали творческую душу музыканта. Розовые перья, вне всякого сомнения, ярче и дороже. Но белый шелковый шарф был мужским и подходил к нынешнему образу Сержа намного больше.

– Не знаю… – пропустил он перья сквозь пальцы. – Что-то я не уверен в равноценности такой замены. Пожалуй, перья всё-таки нравятся мне больше, – и он, обиженный нашим нежеланием приобщиться к прослушиванию великолепной музыки, развернулся, чтобы скрыться в тени под опорами моста.

– Мистер Гарельски, подождите! – крикнула я ему вслед. – У нас есть для вас предложение, от которого невозможно отказаться!

– Внимаю? – дал он нам последний шанс его заинтересовать.

И осененная внезапной догадкой, я его не разочаровала:

– Мой друг – поэт-песенник! И он готов предложить вам новую песню совершенно бесплатно.

Зря я думала, что Кельвина уже ничем не удивить. После моих слов он повторил мою недавнюю пантомиму и ошарашенно открыл рот, вдобавок выпучив глаза от раздирающего его изнутри возмущения. Еще бы, он столько лет никому не доверял исполнение его гениальных творений, а я одним махом решила эту дилемму. Да еще и так неожиданно.

– Неужели? – обрадовался музыкант. – Так это меняет дело! Действительно, шарф и песня – достойная плата за эту шикарную вещь! – на радостях вырвал он перо из этой самой вещи.

Романист достал часы и, печально вздохнув, спросил:

– До начала выступления десять минут. Мистер Гарельски, не могли бы вы отдать нам боа прямо сейчас? Обещаю, что завтра утром привезу вам ноты.

Я же в это время протягивала клошару белый шарф.

– Не хочу обидеть вас недоверием, – чинно ответил Серж, – но песня вперёд. И всё же, где я мог вас видеть? – глядя на мои кудряшки, снова поинтересовался он.

– Мистер Гарельски, – продолжила я торги, – нам необходимо вернуть перья прямо сейчас. Если мы не сможем этого сделать, наше предложение теряет свою актуальность. Но вы можете пойти с нами, удостовериться в правдивости нашей истории, и убедиться в честности намерений в отношении вас, – скороговоркой добавила я, глядя на нахмуренные брови клошара.

– Решено! – согласился мужчина и забрал белый шарф из моих рук в знак скрепления сделки. – Боа вашей подруге я передам лично.

– Договорились, – пожал протянутую руку Кельвин.

До начала представления оставались считанные минуты, даже по самым скромным прикидкам идти нам было вдвое дольше. С учетом того, что мистер Гарельски решил воспользоваться вынужденными слушателями и не просто шел, но пел «Летние деньки», подыгрывая себе на аккордионе, скорость наша оставляла желать лучшего. Мы достигли знаменитой «Розовой Мельницы» в пятнадцать минут десятого, и только надежда, что Алиша выступает не первой, не позволила нам окончательно отчаяться.

Самым примечательным во всей этой ситуации было то, что Серж пел очень даже неплохо. В какой-то момент я поймала себя на том, что иду с ним рядом, не просто слушая, но и подпевая «Шарманку». А он довольно щурится, глядя на меня как кот, объевшийся сметаны. Несмотря на жалкий вид, пахло от него вовсе не бездомным, а чуть солоноватым, словно морской бриз, одеколоном. Черные глаза за стеклами давно разбитых очков озорно сверкали, а руки умело управлялись с музыкальным инструментом, да так лихо, что он умудрялся ловить меня за руку для поцелуя, не прерывая мелодии.

Стемнело. Город подмигивал нам яркими вывесками магазинов, огнями фонарей, электрическими лампочками и свечами за окнами дорогих ресторанов. Кабаре «Розовая мельница» – небольшое неприметное здание с розовой мельницей на крыше в натуральную величину радостно крутило лопастями и встречало припозднившихся гостей. Из распахнутых дверей доносилась весёлая музыка, два здоровенных охранника на входе в кабаре вежливо запускали хорошо одетых посетителей разного возраста и преимущественно мужского пола. Высокий стройный джентельмен у самых дверей чем-то напомнил мне мистера Сильвера, и я печально вздохнула. И почему симпатичные мужчины или женаты, или непременно вечерами таскаются  поглазеть на голые женские ножки?

«И всё же, какой мерзавец, – вспомнила я, – сначала сделал всё, чтобы очаровать. Благородно ухаживал, и мало того, что предложил поехать с ним в отель, так еще и оказался женат». Я снова разозлилась. Какие-то странные, относительно Сильвера, у меня выводы. Это что же получается, если бы он не был женат, я бы согласилась?

Обдумывая нелогичность собственных мыслей, я продолжила смотреть на заинтересовавшего меня мужчину. Он почувствовал направленное внимание и развернулся в полоборота. Я быстро спряталась за Сержа, чтобы лишний раз не сравнивать Эндрю и неизвестного.

«Хватит вообще о нём думать, то же мне, нашла героя романа!» – приказала я себе, а потом, не послушавшись умного совета, из-за плеча мистера Гарельски проследила, как мужчина заходит в кабаре.

Когда мы скромно пристроились в конец небольшой очереди, на нас стали коситься желающие посмотреть представление, а охранники привстали на носочки и выразительно переглянулись между собой. Стало совершенно ясно, что прорваться через эту преграду – непосильная для нашей компании задача.

После недолгого совещания, решено было провернуть отвлекающий маневр, на подобии того, что мы проделали у ресторана «Мишель», но с небольшими корректировками. В связи с тем, что мистер Гарельски выглядел недостаточно презентабельно для «Розовой Мельницы», и кто-то должен был остаться с ним в качестве гаранта скорого получения песни, а управлять велосипедом Кельвин мне не доверял (кстати, совершенно зря, уверена, я могла бы погнуть его ничуть не хуже), решено было, что в заведение пойду я. И я же отдам Алише её многострадальные перья.

Тогда-то в мою голову закралась мысль о неправильности происходящего, но остановиться и подумать, не было ни времени, ни возможности.

– Как я её узнаю? – возмутилась я упорству писателя не передавать мне руль. – Я же никогда её не видела?!

– Прошу простить, – вмешался Серж, поправляя очки и держа наготове аккордеон – он должен был начать играть по сигналу Кельвина, чтобы увеличить мой шанс пробраться внутрь здания, – вы же говорили, она ваша подруга.

– Подруга, несомненно, – заверил его Кельвин и, повернулся ко мне, – Та, что без перьев – Алиша, – уверенно заявил он.

– Допустим, – я помассировала виски. Усталость навалилась неожиданно резко. Велосипедная прогулка по вечернему Бриджу, да еще и приправленная запрещенным алкоголем больше не казалась хорошей идеей. Недавнее происшествие возле ресторана «Мишель» предстало с другой, отнюдь не забавной стороны, а мой новый знакомец мистер Гарельски был живой иллюстрацией к бабушкиным «с кем точно не стоит общаться приличной девушке».

«Господи, до чего я докатилась, – подумала я. – Причем, в прямом смысле докатилась», – посмотрела на велосипед и закрыла глаза, как будто открыв их снова, рассчитывала увидеть совершенно другую картину. Например, уютную маленькую спальню в бабушкиной мансарде.

– Если ты въедешь в охрану, – собираясь с мыслями, сказала я Кельвину, – тебя совершенно точно арестуют и наложат штраф. Полицейские непременно свяжут велосипедное происшествие у «Мишель» и наезд на «Розовую мельницу». В этом случае наступает большая вероятность, что штрафом ты не отделаешься, и тогда праздновать свой роман дальше ты будешь за решеткой. И что самое печальное, мы с мистером Гарельски составим тебе компанию, – пессимистично закончила я.

Лицо Кельвина отразило напряженную работу мысли. Перспектива, красочно расписанная  мной, навряд ли привлекла романиста.

– Ты права, – вынужденно согласился он. – Но я не могу подвести Алишу, поэтому  сам прорвусь в кабаре и решу эту проблему. И пусть меня посадят в тюрьму и выпишут штраф, но никто не сможет упрекнуть меня в трусости и том, что я бросил друга в беде.

– Мистер Стоун, – Гарельски восторженно посмотрел на писателя, – я восхищен вашей смелостью. От себя хочу сказать, что согласен ждать своей песни после вашего выхода из тюрьмы. Теперь я совершенно точно уверен, вы человек чести!

– Благодарю, – мужчины пожали руки, крайне довольные друг другом.

– Всё, хватит, – прервала я их обмен любезностями. Никто не заставлял меня принимать предложение Кельвина. Доверенные мне перья, потеряла я, поэтому, перебрав в памяти множество прочитанных законов (то, что я не стала юристом, не означает, что я перестала интересоваться юриспруденцией), я сказала, – поступим по-другому.

Мужчины заинтересованно посмотрели на меня.

– Вы прямо сейчас идете за угол и ждете меня там. А я уж как-нибудь сама справлюсь.

– Вашими устами, леди Эванжелина, говорит сама мудрость, – согласился с моим предложением Серж.

– Спасибо, Ангелочек, – проникновенно сказал Кельвин и поцеловал меня в щеку, как будто отправлял меня не в ресторан, а как минимум в тюрьму.

Он нацелил велосипед в противоположную от кабаре сторону, и вскоре они с мистером Гарельски скрылись за стоявшим на перекрестке домом.

Серж, уходя, заиграл свою «Шарманку», его громкий голос становился тише и тише, охранники на входе окончательно расслабились, и мне оставалось только одно: не посрамить оказанное доверие. Я взяла в правую руку боа и прижала его к груди, так крепко, как прижимают  к ней сумку с деньгами и документами на оживленном рынке в воскресенье, и широко распахнув глаза, направилась к входу. Вид у меня был напуганный и решительный, поэтому охранники приняли меня за недисциплинированную танцовщицу.

– Новенькая? – улыбнулся мне один из здоровяков, глядя на скомканное боа.– Что-то я тебя раньше не видел.

Я кивнула.

– А чего опаздываешь?

– Проспала, – брякнула я, протискиваясь мимо.

Танцовщицы кабаре из-за ночной работы наверняка испытывают трудности с режимом.

– Девочки из вредности закрыли ваш вход? – участливо поинтересовался он и любезно отодвинулся, уступая дорогу. – Это их любимая шутка над новичками.

– Приходи заранее! – рекомендовал мне второй охранник и попытался ущипнуть пониже спины. – А то и мы не пустим!

Я резво отскочила под веселый смех и вошла внутрь заведения.

«Надо же, как хорошо всё складывается», – удивилась я своему везению.

До сегодняшнего дня мне не доводилось бывать в кабаре. В Рамбуи были драматический театр, дом культуры и даже бассейн, но до таких изысков наш городок еще не дорос. Поэтому, я с живым интересом разглядывала яркую обстановку и принюхивалась к сладким запахам женских духов и дорогого табака. Уютные столики были расставлены полукругом в несколько рядов так, чтобы с каждого можно было видеть небольшую сцену, на которой резво отплясывали танцовщицы. Их красные юбки мелькали быстрее крыльев бабочки, перья в волосах подпрыгивали в такт музыке, а ножки в сетчатых чулках гипнотизировали зал. Даже я от такого зрелища застыла столбом, забыв о цели моего визита.

В чувство меня привел один из официантов, коих здесь было великое множество. Они сновали между столиками в своих белых пиджаках с черными бабочками, принимали заказы и разливали по начищенным до блеска стеклянным бокалам спиртные напитки.

–  Еще одна! – неожиданно схватил меня за руку молоденький вертлявый брюнет. – Хочешь, чтоб твоя карьера в кабаре закончилась, не успев начаться?! Мадам Сильвана учит вас, учит, и никакой благодарности! – отчитал он меня по всей строгости. – А ну, бегом в гримерную! – и юноша практически силком потащил меня куда-то в сторону.

– Простите, я ищу Алишу, – я попыталась вставить хоть слово, но бойкий официант, не слушая, уверенно уводил меня из зала для посетителей за кулисы кабаре.

Когда мы поравнялись с ближайшим к сцене столом, я зацепилась носком туфли за красный ковер, и чуть было не рухнула на пол. Пришлось уцепиться за первую попавшуюся опору, которой оказался мужчина, сидевший за столиком в полном одиночестве.

– В чём дело? – возмущенно спросил он, отрывая мои руки от лацкана своего пиджака. – Вас прислала моя жена? В конце концов я свободный мужчина, мы давно в разводе! Что вам от меня нужно?! – отчетливо услышала я напряжение в его голосе.

– Она опаздывает! – ответил за меня официант, разом сняв глупые подозрения.

«Да кому ты нужен, ощипанный петух», – подумала я.

Поразительное самомнение у столичных мужчин.

В возмущенных мыслях я чуть не врезалась в спину официанту. Он остановился у маленькой черной двери, на которой не было никаких опознавательных знаков, а затем, развернув меня за плечи, втолкнул внутрь помещения, закрыв за дверь за моей спиной. И я оказалась в гримерке кабаре.

«В принципе, мне сюда и нужно», – мысленно поблагодарила я юношу, оглядывая небольшое, заваленное костюмами и косметикой помещение. Девушки были на сцене, и гримерка была пуста. Я прошла комнату насквозь, ориентируясь на звуки музыки. За гримеркой был длинный узкий коридор, по которому танцовщицы выходили на сцену. Почти в самом начале коридор раздваивался, света в нем не было, но яркости софитов было достаточно, чтобы не ошибиться с направлением. Как и в любом театре, вел он за сцену, откуда выходили артисты, и где я рассчитывала разыскать Алишу. Чем дальше я отходила от недавней развилки, тем более узким становился коридор. Множество небрежно сваленных по сторонам деталей от декораций, навели меня на мысли о неверном выборе пути, но свет в конце, теперь уже практически тоннеля, становился всё ярче и ярче, и я решила дойти до его источника – развернуться успею всегда.

«Надо скорее завязывать с этим делом и идти к бабушке», – сказала я сама себе и уверенной походкой вышла из коридора, случайно зацепив локтем какую-то ненужную, но довольно большую деталь. Что-то подозрительно хрустнуло, рискуя свалиться мне на ногу и ненароком зашибить, поэтому я отпрыгнула в единственно возможном направлении – туда, где горели огни.

Вопреки всякой логике я оказалась не за сценой, а на ней. Рядом с изумленной полуголой танцовщицей, крайней в ряду (остальные стояли дальше и в пылу танца не успели меня заметить) и напротив множества заинтересованных зрителей.

Если бы у меня не было благородной цели, если бы не остатки туринского самогона в крови, усталость от тяжелого насыщенного событиями и эмоциями дня (а потому острое желание поскорее выполнить миссию и уйти), я бы вернулась обратно в коридор. Но вместо этого, я подхватила краешек подола длинной лиловой юбки и, подражая девушкам, а потому игриво высовывая ногу в белом чулке, доскакала до крайней танцовщицы.

– Передай Алише! – торжественно сказала я и пристроила ей на шею розовое боа.

Кабаре–ресторан «Розовая мельница», несколькими минутами ранее

Капитан полиции Дэвид Харрис, некоторое время работающий под прикрытием, а потому отзывающийся сейчас исключительно на Эндрю Сильвера, торопился на встречу с осведомителем. Кабаре «Розовая мельница» как нельзя подходило для переговоров между людьми, работающими на две противоборствующие структуры. Криминал и правопорядок, как свет и тень, находились в извечной борьбе, но изредка вынуждены были соприкасаться. Интересно, что мистер Харрис не испытывал негатива к человеку, с которым должен был встретиться.

Господин Йозеф Датенхольц переехал из заснеженной Альты в Эглетон много лет назад. Как и большинство иммигрантов он испытывал проблемы с деньгами, жильем и работой. Потому, когда после долгих мытарств, он нашел место, где ему достойно платили, да еще и обеспечили углом, не испытывал угрызений совести, работая на теневых хозяев Бриджа. Наоборот, господин Датенхольц, искренне сожалел, что когда жизнь его только начала налаживаться, он попал в лапы полиции с поддельными документами на въезд в республику. И быть бы ему выдворенным из страны, если бы молодой, тогда еще лейтенант, не предложил сотрудничество вместо депортации.

Йозеф, известный в определенных кругах под именем «папа Йося», продавал богатым мужчинам время. Дорогое время дорогих женщин. Полицейский бы назвал это словом «сутенер», но господин Датенхольц был в корне не согласен с таким определением, потому что его девочки не были проститутками, они были принцессами (по его словам).

– Трэвис вчера был у малышки Анабель. В его отдел сверху пришел приказ разузнать всю информацию о новых сейфах некоего Брауна. В разговоре он несколько раз упомянул название «Замки и двери», – начал с главного Датенхольц.

Мужчина внимательно смотрел в лицо полицейского, какая-то деталь казалась ему чужеродной и мешала сосредоточиться на разговоре, заставляя всматриваться в собеседника.

– Что-то еще? – тяжело вздохнул Дэвид.

Информация была как нельзя кстати. Дугласа устранили в полушаге от разгадки личности предателя в министерстве промышленности. Впрочем, они давно предполагали, что им был не простой клерк, а кто-то, занимающий высокий пост. Значит и ресурсы у этого кого-то были достаточными, чтобы убить засветившегося Саливана.

– Жаклин передает вам привет, мистер Харрис, – улыбнулся Йозеф, разглядывая новую деталь на лице своего знакомого – усы.

Дэвид, который всего пару часов назад вернулся, успешно окончив многодневную операцию по поиску предателя в Рамбуи, а потом узнавший, что операция провалена в связи со смертью этого предателя, устало потер переносицу. Стоило только оставить Саливана без присмотра, как того отравили, причем сделали это настолько быстро и нагло, что никто ничего не понял. А ведь за Саливаном были приставлены следить лучшие агенты. Хорошо хоть сообщили о его смерти.

– Это всё, что ты хочешь мне сообщить? – выгнув бровь, спросил Харрис и подставил официанту бокал.

Красное вино урожая десятилетней давности радовало глаз цветом и ароматом. Что толку сожалеть о потерянном впустую времени, лучше подумать о чем-то приятном. Например, о мисс Мэгги, которая сначала представилась по-другому, казалась такой потерянной и беззащитной, а потом неожиданно отвесила ему пощечину. Не то, чтобы эта девушка уже забылась, скорее наоборот. Харрис думал о ней и безо всяких причин, а несколько минут назад ему даже показалось, что мисс Ланкастер (какая глупость!) вместе с очень странными сопровождающими стоит в очереди на вход в кабаре.

Дело было в другом. Плохое настроение  никогда не способствовало успешному ведению переговоров. Датенхольц уже давно получил подданство Эглетона и информацию предоставлял скорее из личной к Дэвиду симпатии, чем из необходимости продолжать сотрудничество с полицией.

– Я же ведь еще в прошлую нашу встречу сказал ей, что женюсь, – перешел Харрис на шутливый тон.

– Дэвид, Дэвид, – покачал головой Йозеф, – неужели ты из той породы мужчин, которые, попав под каблук женщины, выполняют все их прихоти и становятся монахами.

– Может быть, – Дэвид пригубил вино, – некоторые женщины  стоят того, чтобы потерять разум.

Мужчины протянули бокалы на встречу друг другу и, потягивая вино, посмотрели на сцену – о, услада мужских глаз!

Яркие краски, костюмы, скорее подчеркивающие, чем что-то скрывающие, свежие личики. Музыка играла что-то задорное, девицы плясали, и вдруг откуда-то сбоку на сцену вышла еще одна девушка. Что странно, в отличие от остальных, она была прилично одета. Знакомый лиловый цвет и такие же знакомые кудряшки навели на мысли о странной неправильности происходящего. Харрис подумал было, что ему с усталости начала мерещиться понравившаяся женщина. Но когда Мэгги задрала одной рукой юбку и продемонстрировала зрителям стройную ножку в белом чулке, он понял – это не сон. Это действительно она – девушка, которую он собирался вскоре представить отцу.

Кажется, он выронил на пол бокал.

Глава 6

Когда в далеком детстве, я сидела на коленях у матушки, слушала о подвигах книжных героев и мечтала о приключениях и славе, не таким я представляла свой триумф. В принципе, блистать на сцене было бы неплохо, (такие мысли посещали меня незадолго до окончания школы, но были отринуты за неимением таланта), но даже в самых смелых фантазиях эта сцена не виделась мне сценой кабаре!

Со стороны столиков раздавались бурные аплодисменты, особенно восхищенные зрители кричали «бис». В эффектно одетых, а вернее сказать, раздетых, девочек летели цветы, и что самое интересное, несколько розовых тюльпанов прилетело в меня.

Ежась под злыми, даже ненавидящими взглядами десятка пар глаз танцовщиц (теперь меня заметила каждая, и каждая мечтала как-нибудь побольнее отомстить за испорченный номер), я поспешила покинуть сцену как можно быстрее и незаметнее. На всякий случай поклонилась и постаралась так же задорно, как и прежде, отпрыгать обратно к гримерке.

Будучи уже у самого коридора, я замешкалась. В этой части сцены софиты не слепили и, приглядевшись, можно было увидеть зрительный зал так, как видят его настоящие артисты. Искушение было велико, и я посмотрела на посетителей. Взгляд зацепил множество довольных лиц, но потом снова вернулся к одному, имеющему неподходящее случаю выражение.

С моей стороны, во втором ряду от края сцены, за столиком с бутылкой вина сидел тот самый мужчина, подозрительно напоминающий мистера Эндрю Сильвера. А его усы, очки, лежавшие на столике рядом, и изумленный, я бы даже сказала оглушенный вид, навели меня на мысли, что мужчина этот мистер Сильвер и есть.

Глаза его становились больше и больше, а потом он медленно поднялся из-за стола и спросил:

– Мэгги?! – по губам прочитала я. В шуме музыки и стучащих в танце каблуков голоса слышно не было.

– Нет, – нисколько не погрешив против истины, помотала я головой.

А дальше случилось нечто непредвиденное, даже еще более непредвиденное, чем я со своим импровизированным выходом. Пораженный моими танцевальными способностями дирижер небольшого оркестра, из оркестровой ямы взирающий на меня со смесью ужаса и отвращения, изобразил жест, не поддающийся описанию человека, не имеющего музыкального образования. И в зале наступила оглушительная тишина.

По закону подлости как раз в этот момент декорация, которую я задела, с громким треском рухнула, и на глазах у артистов и зрителей мне под ноги выкатилось что-то круглое, неаккуратно завернутое в бумагу. Нечто, перемотанное  серой бечёвкой и с торчащими разноцветными проводами. И предмет этот подозрительно громко тикал, вызывая в моей душе ощущения будущих неприятностей. Неизбежных и очень больших.

– Мамочки… – озвучила схожую с моей мысль одна из танцовщиц и попятилась.

– Это не моё! – поспешила я откреститься от опасного предмета. Причем, сообщала о своей непричастности я в большей степени Сильверу, остальным было не до моих оправданий.

В оркестре громко зашептались музыканты, и в этом нарастающем гуле множества голосов отчетливо прозвучало «бомба».

– Бомба! – подхватил очень полный мужчина, сидящий за следующим после Сильвера, столиком. С поразительной для его комплекции прытью, вскочил, на ходу вытирая со лба выступившую испарину.

– Без паники, сохраняйте спокойствие! – попытался взять контроль над ситуацией  всё еще стоявший на ногах Сильвер.

Но вопреки его ожиданиям, случилось с точностью наоборот: зрители по его команде начали усердно паниковать. Тот полный мужчина, который первым обозначил опасный предмет, откинув стул, бежал сквозь зал, сметая стоявших на его пути других менее расторопных зрителей, будто кегли в боулинге. Истошно завизжали дамы, гремели стулья, гулко топали ногами мужчины; – бросая недоеденный ужин, гости неслись к выходу из кабаре. Не отставали от них и официанты, их белые пиджаки, будто белые флаги, то и дело мелькали в людской мешанине. Какой-то блондин, в приступе ужаса, вместо того, чтобы бежать вместе со всеми, перепутал направление и исчез в темноте технической части кабаре, в стороне гримерки, куда совсем недавно отвел меня юркий официант.

На сцене и в оркестровой яме творилось нечто невообразимое. Артисты, несмотря на дисциплинированность и профессионализм, как оказалось, были подвержены паническим настроениям не хуже зрителей. Музыканты, теряя ноты, но в обнимку с инструментами, перепрыгивали ограду высотой в человеческий рост. Контрабасист, проявив чудеса сообразительности, сначала выбросил свою большую скрипку за пределы ямы, а потом, ловко подхватив её, прокладывал себе дорогу при помощи инструмента. Пианист, в связи с невозможностью транспортировать огромный белоснежный рояль, единственный улепетывал налегке. Дирижер кричал что-то покидающим этот тонущий корабль музыкальным крысам, а потом, схватившись за голову, принялся собирать ноты. Как капитан, он намеревался покинуть оркестровую яму последним.

Танцовщицы же глупо хлопали глазами и переводили испуганные взгляды то на меня, то на бомбу, то на Эндрю, который под снисходительными смешками своего знакомого, со знанием дела потрошил взрывное устройство.

Никогда не думала, что юристам преподают основы разминирования. Но Сильвер уверенно перебирал цветные провода, в поисках какого-то одного, отвечающего за детонацию, устройства. Периодически до меня доносились обрывки разговора двух единственных, хладнокровных мужчин в зале.

– … нет, не бомба. Скорее «пугалка». Навредить не навредит, но напугает.

– Уже напугала, – выразительно оглядел знакомый Эндрю растерзанное в приступе паники кабаре.

Расположение столов потеряло былую стройность. Перевернутые стулья лежали на полу, словно павшие воины, на красных коврах виднелось содержимое опрокинутых тарелок, а на местах проходов разноцветными пятнами выделялись утраченные в момент бегства дамские сумочки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Пока я лихорадочно обдумывала пути отхода, за девушками на сцену прибежала худенькая, маленькая, ярко накрашенная старушка в симпатичном фиолетовом паричке, но с таким волевым лицом, что даже я на её «все за мной!» сделала несколько шагов вместе со всеми.

– Мы можем не волноваться? – обратилась она к Сильверу, прежде чем уйти.

– Да мадам, буквально несколько минут, – заверил её Сильвер и попросил  нож у продолжающего веселиться приятеля.

– Так что ты говорил про женщин и безумства? – хлопнул он себя по коленке и рассмеялся, глядя почему-то на меня.

– Мадам, будьте любезны, дождитесь приезда полиции. Уверен, вам есть, что рассказать детективу, – окликнул её Эндрю. – Вам и всем вашим девушкам, – веско добавил он.

«Как же всё-таки неприятно иногда быть правой, – поняла я. – Это же надо так угадать – он точно каждую пятницу в кабаре. Бабник, как есть бабник!»

Я окончательно разочаровалась в попутчике. Поджала губы, бросила на него последний недобрый взгляд и поспешила догнать удаляющихся девушек. И правильно сделала, потому что мадам Сильвана повела девочек извилистыми закулисными коридорами к запасному выходу из здания.

На улице труппа выстроилась в ровную шеренгу, и только я болталась за ними, как неуправляемый телом хвост. Когда двумя стройными рядами девушки отдалились от здания кабаре на безопасное расстояние, мадам Сильвана распорядилась остановиться. Место было мне знакомым – через дом от условленного для встречи с Кельвином и Сержем.

Необходимо было срочно отделиться от танцовщиц и пойти, наконец, к бабуле – лечь в уютную постель, накрыться одеялом и забыть сегодняшний день как страшный сон. Пожалуй, этот мой приезд  в столицу ни в какое сравнение не идет с предыдущим. Тогда я сплоховала единожды и в середине визита, а сегодня успела отличиться несколько раз.

«Приду к бабушке, и ни ногой из салона. Даже к Ребекке не пойду – пусть сама ко мне приезжает!» – приняла я единственно верное в данной ситуации решение и бочком, пока танцовщицы окончательно не пришли в себя, без резких движений начала отступление.

– Стоять, – почти не повышая голос, но в то же время очень громко пресекла  побег предводительница девиц. – Куда это вы собрались?

– К бабуле? – испуганно спросила я.

– Куда? – удалось мне сбить её с толка, но потом мадам взяла себя в руки и продолжила, – Признаюсь, мисс, такого оригинального способа привлечь к себе внимание, чтобы пробиться в мою труппу я еще не видела!

Теперь уже растерялась я, выискивая среди разгоряченных танцовщиц ту, которой досталось боа.

– Это недоразумение, – заверила я старушку. – Я не приносила бомбу и не знаю, как она оказалась на сцене. Мне просто нужно было…

– В этом я не сомневаюсь, – прервала она меня, не дав объясниться, а я, наконец, заметила отчаянно пытающуюся привлечь моё внимание девушку – симпатичную брюнетку со знакомыми розовыми перьями на шее. Она подмигивала мне обоими глазами и приставляла к губам указательный палец. Потом изобразила, что вместо рта у неё замок, ключ от которого надлежало выкинуть в тихие воды Алоны.

– То есть, просто недоразумение, – догадалась я, что это и есть Алиша, которая просит сохранить в тайне историю возвращения  перьев к истинной владелице. – То есть, как не сомневаетесь?! – дошел до меня смысл сказанных мадам Сильваной слов.

– Потому что если вы и мечтали о сцене, то вряд ли вас бы удовлетворил единственный в жизни выход, пусть и такой … театральный, – объяснила женщина.

– Действительно, вы абсолютно правы, мадам!– заверила я её.

– Как вас зовут, мисс? – спросила мадам, как мне показалось, достаточно благосклонно.

Судя по ревнивым взглядом танцовщиц – не показалось. Летняя ночь была достаточно теплой для меня, одетой в костюм, но не для девушек в фривольных нарядах. Некоторые из них зябко поводили плечами, кто-то растирал руки, стараясь согреться, но все они внимательно следили за нашим с мадам разговором.

– Эванжелина, – представилась я, на всякий случай не спеша назвать фамилию.

– Хорошо, мисс Эванжелина, – прищурилась женщина, оценивающе оглядывая меня с ног до головы, – я дам вам шанс! – обрадовала она меня.

Девушки возмущенно зашипели за её спиной.

– А ну тихо, – строго остановила она шепотки. – У мисс отличные внешние данные, – танцовщицы не разделяли её мнение, – хорошая смекалка, – тут уже была не согласна я, – и решительность, необходимая каждой женщине, желающей чего-то добиться в жизни! – спорный вопрос, действовала я скорее необдуманно, чем решительно. – Завтра в десять я буду ждать вас на прослушивании. Конечно, над хореографией надо поработать. Не думайте, что я выпущу вас на сцену на следующее же представление, но обещаю, я сделаю из вас настоящую артистку! – оптимистично закончила мадам.

– Благодарю, – вежливо ответила я, одновременно обдумывая, что бы сказала бабушка, узнав о такой профессиональной переквалификации внучки. Хотя Люсиль наверняка бы поддержала любое моё решение, а вот отец и его новая семья отказали бы мне от дома. Хорошо, что стать примой кабаре никогда не было моим желанием.

Пока я раздумывала над превратностями судьбы, к мадам подбежал запыхавшийся охранник кабаре.

– Мадам Сильвана, прибыла полиция. Детектив сказал, что уже можно возвращаться обратно в кабаре.

«Надо же, как шустро приехал наряд, – подумала я. – Интересно, это связано с местом вызова, или полиция Бриджа настолько хороша?»

– Прекрасно, – обрадовалась женщина, – девочки, за мной! – сделала она соответствующий жест ладошкой и, кивнув мне на прощание, не теряя времени, последовала за охранником.

Девушки старались не отставать от начальства и длинным рядком семенили следом, напоминая выводок утят, спешащий за мамой уткой. Одна из танцовщиц припала на ногу и, пообещав товаркам, что нагонит их, остановилась и сняла туфлю. Вытряхнула случайно залетевший камушек, бросила быстрый взгляд на скрывшихся во дворе коллег, а потом резко выпрямилась и вместо того, чтобы бежать в кабаре, подошла ко мне.

– Не советую тебе приходить, кудряшка, – с угрозой сказала она. – Мы здесь не любим выскочек, и твоя подружка уже не раз в этом убедилась.

Танцовщица была светловолоса и довольно красива, но яркий сценический макияж и искаженное злобой лицо создавали отталкивающее впечатление.

– Какая подружка? – растерялась я.

– Не изображай идиотку! – разъярилась девушка. – Ты принесла ей боа для сольного номера!

Тут я наконец сообразила о ком говорит блондинка, но пока формулировала достойный ответ, за девицей вернулась подруга.

– Карина, тебя срочно требует полиция! – прервала она нашу беседу. – Поторопись, они уже допрашивают Романа.

Карина дернула уголком рта и, не медля, отправилась в кабаре.

– Я тебя предупредила, – бросила мне напоследок девушка.

«Нет, сцена не для меня, – окончательно убедилась я, – останусь лучше скромным помощником нотариуса». И, поеживаясь, но не от холода, а от столкновения с миром жесткой женской конкуренции, я спешно ретировалась. Кельвин наверняка меня заждался. Как и бабуля, к которой мы собирались с ним ехать.

Вопреки ожиданиям, в условленном месте меня ждал только мистер Гарельски. Правда, пребывал он в компании помятого велосипеда. Певец ждал меня, облокотившись спиной о каменную стену здания, и придерживал транспортное средство Кельвина за руль, насвистывая печальную мелодию.

– Моя дорогая леди, – бросился мне на встречу мужчина, – с прискорбием вынужден сообщить, мы потеряли вашего друга, – и он печально вздохнул.

– Как потеряли? – подумала я о самом страшном и почувствовала, как что-то холодное заполняет сердце, – такой молодой, такой талантливый, – задрожал мой голос, –  как же так, мистер Гарельски? Ведь Кельвин еще несколько минут назад был совершенно здоров? – я всхлипнула.

– Так он, вроде бы, и сейчас здоров, – снял кепку Гарельски и задумчиво почесал макушку.

– Ничего не понимаю, Серж, что с ним?! – схватила я его за грудки.

– Не волнуйтесь, Эванжелина, ничего непоправимого, – зачастил Гарельски, пытаясь освободиться. – Его просто забрали в полицейский участок, – объяснил певец, а я судорожно соображала, куда теперь бежать, и что со всем этим делать…

– Господи, что за день-то такой? – спросила я, подняв глаза к небу.

– Мистер Кельвин сказал, чтобы вы не волновались, он позвонит вам из полиции, как только наступит его очередь воспользоваться телефонным аппаратом.

Я рассеянно кивнула.

– Леди, может быть, вы всё-таки отпустите мой воротник? – осторожно поинтересовался Серж. – И всё же, где я мог вас видеть? У вас такие знакомые черты… – пробормотал он, уже после того, как я, наконец, освободила его потрепанную рубашку из плена.

– А за что его арестовали? – спросила я своего спутника, отвлекая от бесплотных попыток вспомнить, кого я ему напомнила.

– Да я сам толком не понял, – ответил Гарельски. – Говорили что-то про туринский самогон, велосипед и какую-то девушку! Велосипед мистер Кельвин выдал за мой, никакой девушки с нами не было, но его всё равно забрали! Безобразие, вопиющее нарушение прав человека! – эмоционально закончил он.

– Еще и девушку, – схватилась я за голову.

– Не волнуйтесь, леди, мы вас не выдали, – шепотом добавил он.

– Это радует, – я прикрыла глаза и выдохнула, чтобы успокоиться.

Кто виноват в этой ситуации? Только я сама! Значит, нечего срываться на ни в чем не повинном клошаре. Ему и так в этой жизни не слишком везло!

– Вот, возьмите, – Серж тем временем подкатил велосипед и вручил мне руль. – Мистер Кельвин просил отдать его вам.

Я поудобнее перехватила руль и, подоткнув юбку на манер брюк, уселась на сиденье велосипеда.

Бессмысленно бояться позора, если и так уже опозорилась!

– Дорогая леди, как единственный мужчина, оказавшийся с вами рядом, я просто обязан вас проводить! – воскликнул Серж. – Вот только не уверен, что успею за вашим велосипедом, – задумчиво оглядел он мои ноги.

– Не переживайте, мистер Гарельски, я знаю дорогу! – заверила я своего лохматого рыцаря и крутанула педаль.

– В таком случае, до скорой встречи, прелестный Ангел! – крикнул он мне вслед.

– До свидания! – обернулась я и помахала ему рукой.

Для бездомного Серж был чрезвычайно мил и интеллигентен, но уверенности в том, что я желаю с ним новой встречи, у меня не было.

Сейчас у меня было только одно желание – как можно скорее и без приключений добраться до бабушки!

Самый быстрый путь к салону лежал через улицу, на которой стояла «Розовая мельница», но я решила ехать по набережной. Пусть небольшой круг, зато никаких поворотов. Тем более, что у кабаре наверняка дежурила полиция. С чужими документами, да на приметном велосипеде, меня точно заметят, а потом заметут! Кажется, так говорят в преступных кругах?

«Очень вероятно, что скоро ты об этом узнаешь из первых рук», – с ужасом осознала я ближайшие перспективы и постаралась максимально увеличить скорость. Всего один дом, и я в безопасности.

Я объехала главный вход кабаре, но то самое место, куда нас вывела мадам Сильвана, проехать пришлось. Стараясь не то, что не смотреть по сторонам, но даже не дышать, я вложила все оставшиеся силы в оголенные ноги. Педали завертелись еще быстрей и даже издали подозрительный шипящий звук. Помятое рулевое колесо не слушалось, и всё время срывалось куда-то налево, отчего велосипед ехал криво и выставлял меня не просто немного подвыпившей, а абсолютной пьяницей. Наконец, мне удалось приноровиться к транспортному средству, и я выехала на набережную.

«Спасибо, Господи!» – поблагодарила я проведение.

– Мэгги! Мисс Ланкастер, подождите! – закричали со стороны дома, который я только что проехала, голосом любвеобильного мистера Сильвера.

Конечно, я не остановилась. Что там, я проявила удивительное за весь сегодняшний вечер благоразумие и даже не обернулась на этот крик. Только еще больше разогнала свой пьяный велосипед, в надежде поскорее добраться до салона.

Когда я увидела знакомый дом, а потом и нужную дверь, то готова была разрыдаться от счастья и облегчения. Я втащила велосипед внутрь, но ответственность за сохранность чужого имущества не позволила мне бросить его у входной двери – пришлось вести его вглубь помещения, чтобы спрятать под лестницей. Таких рачительных хозяев оказалось несколько, и я приставила железного коня Кельвина рядом с двумя другими. Выдохнула. Последний рывок.

На остатках адреналина я поднялась на нужный этаж и нажала кнопку звонка – салон уже был закрыт для посетителей. Дверь открылась мгновенно, как будто бабушка всё это время стояла у проёма и караулила блудную внучку.

– Эви, детка, где ты пропадала?! – прижала она меня к груди, а потом от души расцеловала. – Я ждала тебя у памятника, искала по всему вокзалу, а потом мне сообщили, что похожая девушка давно ушла в город. Прихожу, а здесь твои вещи! Кстати, – посмотрела она на мой лиловый костюм, – я думала желтый плащ тоже твой, но теперь вижу, что его оставил кто-то из клиенток.

– Плащ тоже мой, – радостно ответила я, вглядываясь в любимые черты.

Мадам Браун совсем не изменилась. Всё те же лукавые голубые глаза, идеально выщипанные брови и белые волосы, уложенные талантливым мастером в небрежные локоны. Несмотря на возраст, моя бабушка оставалась удивительно красивой женщиной. И я, к сожалению, по-прежнему нисколько не была на неё похожа.

– Да? – удивилась Люси. – Какой странный выбор… впрочем, скоро ты увидишь, что модно этим летом в столице и, возможно, сделаешь выбор в пользу других цветовых сочетаний. Но девочка моя, какой у тебя усталый вид! – не давая мне вставить слово, воскликнула бабушка и повела вглубь салона, а я обратила внимание на её наряд.

Люси была одета в длинное шелковое платье-халат с широкими рукавами в восточном стиле.  На спине у неё была вышита раскинувшая крылья птица, манжеты были отделаны перьями, а кончики пояса украшали красные кисточки. Кажется, такие платья, носили женщины с далеких островов оранжевого моря.

«Очень колоритно и весьма подходит хозяйке гадального салона», – любуясь Люси, с гордостью подумала я.

Мы прошли мимо любимой бабулиной совы (вернее, её чучела), обогнули ковер из шкуры единорога и стол с большим хрустальным шаром, и тут я заметила новый элемент дизайна салона – высокую клетку с золотыми прутьями. Внутри, нахохлившись и спрятав голову под крыло, сидела на жердочке белая птица.

– У тебя появился фамильяр? – со смешком спросила я.

– Я хотела научить его выбирать карту, – отмахнулась Люси, – достала его через пятые руки. Жофри – белый какаду, а они большая редкость в республике. А когда купила, выяснилось, что его украли у хозяина. Тот был немолод и имел проблемы с сердцем, разлука с любимой птицей свела его в могилу. Наследников у мужчины не было, и Жофри остался у меня. Только вот он так и не вышел из депрессии. Раз в день подходит к кормушке, и ни на что не реагирует.

– Бедный, – пожалела я умного попугая. – А как ты узнала о смерти его прежнего хозяина? – посмотрела я на смутившуюся от вопроса бабушку.

– Мне сообщил полицейский, – забавно зарделась она.

– Уж не твой ли будущий муж? – догадалась я.

– Иногда судьбу можно найти в совершенно необычном месте, – хлопнула Люси глазами, – в полицейском участке, например, – и она открыла маленькую дверцу в клетке.

– Жофри, – позвала попугая бабушка.

Птица, не поднимая головы, отвернулась в противоположную от нас сторону. Бабушка бессильно развела руками.

– Жофри, красавец, – ласково поманила попугая я.

При слове красавец, он заинтересованно высунул из-под крыла голову, так что на его белой макушке показался симпатичный желтый хохолок, а потом развернулся ко мне, встопорщил желтые перья и сказал,

– Жофри! Кррасавец! – хлопнул попугай крыльями и вылетел из клетки, под удивленными взглядами моим и бабушки. С минуту кружился над моей головой, а потом опустился и затих, зарывшись мне в волосы.

Пока мы с бабушкой пытались вытащить попугая из моих кудряшек и заманить обратно в клетку, зазвонил телефон. Люси ушла отвечать, а я уговаривать птицу с тонкой душевной организацией покинуть уютное гнездо на моей голове.

– Здравствуй, Кельвин, а я-то думаю почему ты не пришел на ужин? – услышала я обрывок разговора и сделала шаг в сторону аппарата. – Выйдешь завтра? … Уверен? ... Ах они всегда так делают… ну, если тебя знает вся смена… – ничуть не удивилась Люси месту, где сейчас пребывал сосед. – Кого позвать? О, ты уже видел Эви? – воскликнула бабушка и посмотрела на меня. – Детка, возьми трубку. Кельвин хочет тебе что-то сказать.

Я кивнула и побежала к телефону, забыв о новом жильце на моей голове. Жофри недовольно дернулся, и мне удалось взять его на руки. Бабушка приложила медную трубку к моему уху, и я зажала её плечом, чтобы не выпала.

– Ангелочек, ты как? – любезно поинтересовался сосед.

– Прекрасно, – буркнула я, а потом чуть тише добавила, – перья доставлены. Велосипед под лестницей.

– Я знал, что на тебя можно положиться, – довольно сказал Кельвин. – Ангелочек, у меня еще одна малюсенькая просьба, – заискивающе начал сосед, и на том конце провода послышалась какая-то возня, – у меня еще почти две минуты! – отмахнулся писатель от страждущих позвонить и скороговоркой продолжил. – Эви, возьми у мадам Люси запасной ключ от моей квартиры и достань в первом ящике комода папку с песнями. Найди «Майскую ночь» и отвези Сержу завтра в девять на то же место, где  мы его встретили. Очень прошу, сделай это. Я рискую не успеть и не выполнить обещания. Поможешь?

– Помогу, – обреченно согласилась я, и связь прервалась.

За свою глупость надо отвечать. Серж не заслужил обмана.

– Жофри очень красивый, – важно подтвердил мои мысли попугай.

Я отнесла птицу к клетке и подсадила на жердочку.

– Детка, может быть, чаю? – участливо спросила бабушка.

– Чаю, – согласилась я. – Желательно с коньяком.

– Коньяк, детка, – веско повторил какаду.

Кабаре «Розовая мельница», немногим ранее

Мистер Дэвид Харрис смотрел вслед удаляющемуся велосипеду. В принципе, можно было бы догнать испуганно сжавшуюся от его окрика девушку – ехала она не так чтобы быстро. Колеса вместо того, чтобы ехать прямо выписывали немыслимые восьмерки, поэтому скорость её была сродни скорости идущего прогулочным шагом пешехода. И это несмотря на видимые усилия, которые девушка прилагала, чтобы крутить педали.

Но пугать Мэгги еще больше не хотелось. Самым разумным было найти девушку и объяснить – её ни в чем не подозревают!

О том, кто подложил пугалку на сцену, он догадался практически сразу, как только увидел дрожащие губы официанта по имени Роман. Юный работник кабаре только начал карьеру в сфере обслуживания, но уже успел влюбиться в первую красавицу труппы по имени Карина.

До сегодняшнего дня девушка была вот уже несколько лет бессменной примой кабаре и не собиралась уступать свое место никому другому. Мадам Сильвана не особенно считалась с её мнением, и этим вечером должна была состояться премьера сольного номера мисс Алиши. Девушке давно уже строили козни, например, подкладывали стекло в туфли, а несколько дней назад испортили боа – главный аксессуар будущего номера. Почему это боа оказалось у Мэгги ему только предстояло узнать. Осталось выяснить у особистов, где она остановилась.

Коварная возлюбленная воспользовалась доверием неопытного официанта и уговорила юношу положить сверток с тикающим механизмом за кулисы. Роман был готов на что угодно, только бы Карина одарила его своим вниманием (в обмен на помощь, она обещала поцелуй), а потому с готовностью выполнил поручение. Тем более, девушка объяснила необходимость устройства. Небольшой хлопок и дым должен был стать частью её, Карины, номера. И наивный поклонник поверил.

Когда Дэвид взглянул в особенно честные глаза задержавшейся на улице танцовщицы, капитан понял, что заставить приму признаться будет не просто сложно, а невозможно. Приняв вид оскорбленной невинности, девушка хладнокровно заявила, что никогда бы не стала срывать чужой номер, и более того, даже имени официанта не знает, что уж говорить о каких-то сомнительных просьбах.

На глазах у равнодушной возлюбленной Роману застегнули наручники и отправили в полицейский участок. Карина обвела всех вокруг пальца и вышла сухой из воды. Официант был виноват в произошедшем ничуть не меньше, и Харрис ничем не мог ему помочь.

Образ скромного адвоката чуть было не рассыпался под рентгеновским взором мадам, присутствующей при беседе Дэвида с полициескими. Вот, кто мог дать фору любому дознавателю. Но что ему было делать? Не оставлять же тикающую бомбу на сцене?

Дэвид досадливо поморщился. Оставлять, конечно! Покинуть зал вместе с паникующими зрителями, внимательно следить, кто действительно боится, а кто только делает вид. Сделать выводы, и приказать наружке срочно сообщить информацию в Особый отдел. Но все доводы разума куда-то испарились, когда он увидел огромные напуганные глаза знакомой мисс.

Он, конечно, выкрутился. Сообщил восхищенным его смелостью девушкам о былой службе сапером. Работа под прикрытием способствовала развитию воображению и смекалке, но что он будет врать Мэгги?

Как же не вовремя они потеряли Саливана…

«Черт, ну какой осёл!» – выругался про себя Дэвид.

Да. Вечер, определенно, не задался. Капитан полиции действовал, как мальчишка, впервые увидевший голые ножки. Не думая, и очень глупо.

Харрис ощутил нестерпимое желание выпить чего-нибудь крепкого, но тут взгляд его зацепился за обручальное кольцо на безымянном пальце. Как человек деятельный, он не мог рефлексировать слишком долго и старался из любой ситуации выйти с максимальной пользой и минимальными потерями.

«Зато уже очень скоро можно будет начать ухаживания», – нашел он плюс в скором окончании операции.

Дэвид кивнул сам себе и вернулся обратно в кабаре. Музыканты частично вернулись, шоу на сцене возобновилось за минусом одной из танцовщиц, и даже зрители возвращались обратно в зал. Забытые гостями вещи собрал посмеивающийся Йозеф, и теперь передавал их неунывающему усатому директору кабаре мистеру Вачовски. Невысокий и круглый, словно воздушный шар, Вачовски рассыпался в благодарностях и обещал Йозефу закрепить за ним столик для почетных гостей кабаре. Папа Йося был чрезвычайно доволен.

Дэвид кивнул Вачовски и попросил разрешения воспользоваться телефоном. Директор кабаре любезно проводил его в свой кабинет. Полицейский по памяти набрал номер секретаря Альфреда Мэлроуза и дождался соединения.

– Капитан, хорошо что вы позвонили! – приветствовал его коллега. – Подполковник пытался связаться с вами больше часа назад. Соединяю! – сообщил мужчина и переадресовал звонок.

– Харрис, приветствую, – устало вздохнул в трубку мистер Мэлроуз. – Тебе уже сообщили о смерти Саливана, – утвердительно произнес мужчина.

– Да, подполковник, – безрадостно подтвердил Дэвид. – Мне известно, что кто-то отвлек наблюдение.

– Рядом крутились двое на помятом велосипеде. Мужчина с белым шарфом и девица в сиреневой юбке. Оба в очках и шлемах, но мы всё же составили фотороботы.

Что-то в описании пособников убийцы заставило Дэвида насторожиться.

– Среди вещей покойного обнаружена записка с адресом гадального салона мадам Люсинды, продолжил Мэлроуз, а Харрис понял, кого напомнило ему описание. Открытие это было столь неприятным, что до него не сразу дошла новая информация.

Записка с адресом могла быть зацепкой в этом непростом деле.

– И это могло бы быть следом, – вторя его мыслям, сказал подполковник, – если бы мадам Люсинда не была моей будущей женой.

Харрис удивленно выдохнул.

– Кстати, ты уже получил моё приглашение?

Глава 7

Я проснулась от запаха свежевыпеченных булочек. Владельцы кафе на первом этаже дома, сэкономили на вытяжке, и ароматы с их кухни шли в общий вентиляционный канал. К счастью, ничего более существенного, чем мясной пирог в их меню не было, поэтому будоражащие аппетит ароматы не смогли сильно повлиять на фигуры квартирантов.

Солнце давно поднялось и светило в мою спальню сквозь зашторенные окна. Я открыла глаза, осматривая крошечную комнатку. Вчера я так устала, что заснула за кухонным столом, бабушка с трудом уговорила меня дойти до кровати.

С моего последнего (и первого) приезда ничего не изменилось. Те же обои в мелкий розовый цветочек, светлый платяной шкаф и маленькая резная кровать, выкрашенная  мною белой краской. На стене фотографии: мои, Мэгги, бабули и мы все вместе взятые. На прикроватной тумбочке пузатый будильник, который, к слову, показывал половину девятого.

«Ключи, песня, Серж», – вспомнила я с какими мыслями вчера ложилась и подпрыгнула на кровати.

Нужно было срочно вставать, чтобы успеть на встречу. Я раскрыла шторы и открыла оконную створку. Две спальни и маленькая кухонька Люси располагались на верхнем этаже дома, в мансарде. Салон и жилые комнаты, по сути, были небольшой двухуровневой квартирой, преимуществами которой так удачно воспользовалась Люси.

Летом металлическая крыша нагревалась. Начиная с десяти часов, наглухо закрывались ставни, но сейчас еще стояло утро – стоило этим воспользоваться и проветрить помещение.

Раскрыла чемодан, достала первую попавшуюся блузку и встряхнула, критически оглядев. Да… развесить вещи в шкафу я вчера не успела, поэтому блузка была мятой, и не просто мятой, а даже какой-то пожеванной, потому что укладывание в небольшой чемодан плаща сказалось на её состоянии не лучшим образом. Другие вещи выглядели ничуть не лучше.

Пока я раздумывала, чем стоит пожертвовать – завтраком в пользу утюга, или опрятным видом и всё-таки поесть, за дверью послышались быстрые шаги и птичий клекот. Я поднялась с колен, чтобы открыть бабушке и Джофри дверь, краем глаза замечая среди вещей белый конверт.

«Наверное, Мэгги предусмотрительно продублировала список и положила мне в чемодан, – догадалась я. – И ведь какая молодец! Будто знала, что первый я благополучно потеряю, – вспомнила я о мистере Дугласе Саливане, которому по рассеянности написала адрес на несчастном перечне необходимых Мэгги вещей».

Я открыла дверь, не дожидаясь стука. Бабушка действительно стояла на пороге моей спальни, причем вид у неё был какой-то озадаченный, а Жофри, которого я точно слышала, рядом не наблюдалось.

– Доброе утро! – поздоровались мы одновременно, и в мою спальню залетел попугай.

– Жофри, кррасавец! – сообщил пернатый и нырнул в мой чемодан. Безошибочно вытащил из вещей конверт, взмахнул крыльями и перелетел на платяной шкаф.

Судя по пухлости конверта, к списку Мэгги вложила пару фотографий для Люси.

– Жофри, красавец, – ласково попросила я, – верни конверт!

Попугай встопорщил желтый гребень и сдвинулся ближе к стене.

– Верни, Жофреюшка! – добавила в голос угрожающих ноток бабушка, и сделала она это совершенно зря, потому что ранимая птица не терпела насилия над своей личностью.

Попугай бросил конверт в щель между шкафом и стеной, хлопнул крыльями и с криком «коньяк, детка!» вылетел в открытое окно.

– Вот паршивец! – топнула ногой бабушка. – Улетел!

– Зачем ты его вообще выпустила? – справедливо заметила я.

– Я подумала, что для закрепления вчерашнего эффекта, ему нужно побыть на свободе. Уверена, депрессия очень коварна и может вернуться в самый неподходящий момент.

– Теперь есть большой шанс, что к нам не вернется уже сам попугай. И конверт от Мэгги тоже навсегда потерян за шкафом.

– Не расстраивайся, детка, – утешила меня Люси, – придет Альфред, отодвинет шкаф, и мы достанем твои бумаги.

– Да это ерунда, – отмахнулась я, – гораздо печальнее потеря какаду. Он же, можно сказать, виновник будущей свадьбы. Причина и символ твоего личного счастья.

– Еще и стоил целое состояние, – прагматично согласилась бабушка.

Мы слаженно вздохнули, а потом бабушка заметила раскрытый чемодан на полу.

– Эви, детка, Джонс задерживает тебе зарплату? – обеспокоенно поинтересовалась Люси.

– С чего ты взяла? – не поняла я.

– Нет-нет, ничего, – замотала она головой, – я подумала, может быть, пройдемся сегодня по магазинам? – потом посмотрела на аккуратно развешенные на стуле лиловый костюм и желтый плащ и добавила, – Вместе.

– С удовольствием, – обрадовала я её. – Сейчас только сбегаю, передам другу Кельвина песню, и сразу же пойдем. Одолжишь утюг?

Хорошо, догадалась сходить к соседу с вечера и взять с собой бабушку. Как женщина опытная, она безошибочно нашла комод среди заваленной вещами комнаты, а потом и нужную папку. Вот, что значит восемь раз замужем!

– Конечно, – кивнула Люси. – Но сначала завтрак! – бескомпромиссно заявила она.

Я достала из шкафа халат, заботливо приготовленный бабулей для любимой внучки, накинула его и прошла вместе с ней на кухню. По пути Люси сообщила, что уже успела с утра спуститься вниз и приобрести свежих булочек к нашему столу.

Кроме выпечки, бабушка принесла несколько видов джема, сыра и колбас, парочку яиц и даже кашу в маленьком горшочке. Пока я определялась с выбором, она сварила кофе, и я поняла, что погладить вещи никак не сумею, потому что бабушка, не успев толком насладиться моим обществом вчера, решила со мной поговорить.

Рассказала она и о женихе Фредди – он обещал прийти на ланч и познакомиться с внучкой любимой женщины лично; об отце и его новой разработке – кодовом замке; о вечно недовольной невестке и её дочери, к которой посватался какой-то чиновник, и теперь Люси надеялась, что недовольство Элизабет немного поубавится.

– Кстати, о недовольных, – я допила последний глоток и прервала бабушкин монолог, – вчера я встретила в фойе салона богатую клиентку. Она уверяла, что пришла по личному делу. Что её привело?

– Клиентку? – нахмурилась Люси. – Вчера никого не было, я ждала тебя и отменила все назначенные встречи.

«Значит, мадам не дождалась», – поняла я и посмотрела на круглые кухонные часы.

– Мне пора! – спешно поднялась я из-за стола. – Вернусь, и продолжим разговор, – чмокнула бабулю в нарумяненную щечку и побежала в спальню переодеваться.

Поскольку место, на котором мы встретили вчера Сержа, находилось недалеко от бабулиного салона – в пятнадцати минутах ходьбы по набережной, напротив Собора Девы Марии, я решила не заниматься ерундой, а одеть вчерашний костюм. Приду домой, и поглажу вещи. Незачем одеваться в мятое.

Скрутила ноты в трубочку, чтобы не помять, поправила волосы, насколько это вообще возможно, и побежала к узкой деревянной лестнице, ведущей с жилой мансарды в маленькую каморку перед гадальным салоном. Лестница мало того, что была узкой, еще и нещадно скрипела, а высокие пролеты между ступенями заставляли восхищаться бабушкиной физической подготовкой. В её-то возрасте ежедневно ходить по ней несколько раз.

Стояло чудесное субботнее утро. Как известно, Бридж, в отличие от провинциального Рамбуи, никогда не спал. Уличные кафе давно открылись, горожане с удовольствием завтракали, читая свежие газеты и обмениваясь мнениями о прочитанном. Я подняла голову вверх, любуясь фасадами зданий, и сощурилась от яркого солнца. Небольшое белое пятно на кованой ограде балкона дома напротив показалось мне знакомым. Пятно пришло в движение и махнуло крыльями, встопорщив желтый хохолок. Жофри- красавец улетел не далеко, но поймать его всё же не представлялось возможным.

«Глупая птица, – с сожалением подумала я, – пропадет ведь…»

Я покачала головой, сделала шаг и вышла на набережную. От реки дул приятный ветерок, Собор на другой стороне Алоны становился всё ближе и ближе, так, что можно было разглядеть статуи святых в нишах стен, каменное кружево высоких подпорок и изящные линии башен. Я наслаждалась чудесными видами и прогулкой, а вчерашние неприятности казались несущественными и не стоящими моих переживаний.

Подумаешь, упали с велосипеда. С кем не бывает?

Собор был великолепен, и желающих посмотреть на это чудо архитектурной мысли было множество. Туристы восторженно вздыхали, стараясь запечатлеть строение в памяти и на фотопленке, а на набережной стояли пришвартованные жилые баржи. Хозяева их могли любоваться тем же видом, что открывается из баснословно дорогой недвижимости, окна которой выходят на собор.

Одна особенно старая баржа привлекла моё внимание. Она была обшарпанной и ржавой, но при этом игриво зеленела разбитым на крыше крохотным садиком.

«Интересно, кто здесь живет? – подумала я. – Старушка, продавшая всё имущество ради жизни на воде, или молодой студент, средств которого хватило только на баржу?»

Вдруг что-то пролетело прямо над моей головой, задев мимоходом макушку. Я оглянулась в поисках того, кто мог запустить в приличную девушку какой-то предмет, и не обнаружила никого, кто бы мог это сделать. Задрала голову выше и увидела на стриженном квадратом дереве знакомого какаду. Жофри смотрел на меня, не отрываясь. Я позвала его по имени, но желания подлететь ближе вредный попугай не проявил.

«Жофри не красавец, а самый настоящий дуралей», – решила я и бросила это гиблое дело – возврат глупой птицы обратно в бабушкин салон.

Прошла вперед и вскоре увидела знакомый спуск. Буквально перелетев через ступеньки, я нырнула под мост. Там уже ждал Серж. В руке его был букетик цветов (подозрительно знакомых, кажется, похожие росли на городских клумбах), и вид он имел необыкновенно взволнованный и радостный. При этом, мистер Гарельски был идеально выбрит, свои роскошные кудри он уложил при помощи геля, изобразив модную пару десятков лет назад прическу с эффектом мокрых волос. Мужчина сменил вчерашний наряд на синий в тонкую вертикальную белую полоску брючный костюм и производил на неподготовленного зрителя ошеломительное впечатление.

Увидев меня, он просиял улыбкой, шагнул навстречу и вручил цветы.

– Дорогая леди, я знал, что вам и мистеру Стоуну можно верить!

– Благодарю, – довольно улыбнулась я и приняла букетик. Кустовые розы, Мэгги бы упала в обморок, увидев, как вольно обращаются с её любимыми цветами жители Бриджа. – А это вам, – передала я песню Гарельски.

Клошар дрожащими руками развернул бумажную трубочку и пробежался глазами по рядам нот.

– Чудесно, это чудесно! – решил он. – Леди Эванжелина, я хочу, чтобы вы стали первым слушателем новой песни! – заявил счастливый Серж. – У вас есть минутка?

Минутка у меня, разумеется, была, и хоть перспектива задержаться у реки не особенно привлекала, я не стала портить Гарельски настроение  и согласилась. Мне не сложно, а певцу приятно.

– Прекрасно, – чуть подпрыгнул от предвкушения Серж, – Я оставил аккордеон дома, и с удовольствием приглашаю вас к себе!

Это несколько меняло дело. Стать гостью бездомного было слишком даже для такой отчаянной девицы, как я.

– Мистер Гарельски, я совсем забыла, но бабуля просила меня зайти за багетом к завтраку. Может быть, я приду в следующий раз? Тем более до вашего дома наверняка нужно еще дойти, –  привела я разумный довод.

– Зачем идти? –  не разочаровал  меня клошар.

Действительно, как я могла забыть, он ведь живет под этим самым мостом!

– Никуда идти не надо, я живу прямо здесь! – довольно сказал Гарельски,  и пока я спешно придумывала, как отделаться от приглашения, мужчина указал рукой на стоящую рядом ту самую баржу с садиком на железной голове,  –  Моя ласточка, – хлопнул он судно по корпусу. –  Добро пожаловать! – сделал он приглашающий жест и прошел к мосткам, ведущим в экстравагантное жилище.

Видимо, сомнения явственно отразились на моем лице, потому что вовсе не клошар добавил,

– Не беспокойтесь, леди! Чтобы соблюсти приличия, мы не пойдем в каюту, а выпьем чая сверху. В моем маленьком саду имеется уютный столик и парочка плетеных стульев, – и Серж протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

Приличия – это было последнее, о чем я беспокоилась в данный момент. Бабушка избавилась от подобных предрассудков где-то после четвертого брака, когда её репутация среди женской половины жителей Рамбуи окончательно испортилась. Моя репутация, естественно, тоже оказалась подмоченной. Это не волновало меня тогда, в двенадцать. А сейчас и подавно. И никакие нравоучения от драгоценной мачехи не смогли это изменить.

Дело в том, что деревяшка, по которой предстояло пройти, не выглядела достаточно устойчивой, чтобы выдержать нас обоих. Но лицо Сержа горело такой яркой надеждой и ожиданием, что я вложила пальцы в его ладонь и сказала,

– Хорошо, мистер Гарельски, с удовольствием принимаю ваше предложение!

Мы прошли на судно и поднялись на верхнюю палубу по узкой металлической лестнице. Ступени жалобно скрипели под моими ногами, а Серж, несмотря на вес, поднимался удивительно бесшумно. Вот, что значит хозяин!

Я не ошиблась, сверху открывался удивительно красивый вид на собор и набережную. Всюду стояли горшки с цветами и кустарниками, маленький столик, отделанный синей мозаикой, находился в тени особенно высокого растения, и два стула действительно находились здесь же. Серж галантно проводил меня к одному из них и, предупредив, что отойдет на пару минут заварить чай, спустился в рубку, которая, по всей видимости, служила ему еще и кухней.

Светило ласковое солнышко, баржа приятно покачивалась на воде. Я вытянула ноги, откинулась на спинку стула и посмотрела на лазурное небо. Подозрительно белая птица пролетела прямо над моей головой. От неожиданности я подпрыгнула на стуле, а потом заозиралась по сторонам. И точно, Жофри сидел на ржавой оградке баржи, на самом её носу.

– Детка? – спросил меня какаду.

– Жофри? – задала я встречный вопрос.

Птица утвердительно встопорщила гребень и хлопнула крыльями.

– Иди ко мне, – ласково предложила я.

Попугай сделал шажок в мою сторону, потом еще один, и застыл на месте.

– Ну же, красавец, не бойся!

– Жофри, не бойся, – нахохлился попугай.

«Мало того что эта глупая птица страдает депрессией, он еще и трус! – подумала я. – Может быть, в мужчинах моя бабуля и разбиралась, но в какаду явно ничего не смыслила, – и я, не делая резких движений, встала, чтобы прийти на помощь дурному попугаю.

Деревянный настил палубы закончился, и я аккуратно поставила ногу на железный корпус кормы. Убедившись, что Жофри не собирается улетать, а терпеливо ждет спасения, перенесла вес на правую ногу и ухватилась за ограду, чтобы удержать равновесие. Я медленно балансировала на покатом краешке рубки, а потом почувствовала чей-то заинтересованный взгляд. Усилием воли отогнала любопытство – в таких условиях крутить головой было бы глупостью, и почти уже достигла своей цели, как моя нога начала съезжать куда-то вниз. В панике я крепче ухватилась за единственное спасение – ржавую ограду. Та не выдержала такой нагрузки и с пронзительным скрежетом отвалилась в воду. Вместе со мной.

Последнее, что я видела, прежде чем уйти под воду, это Жофри, успевший перелететь на мой стул.

Я, конечно, умела плавать. Но мокрая юбка и зажатый в руке кусок ограды не способствовали хорошему заплыву. Я наглоталась грязной воды, и чуть было не утонула, но кто-то подхватил меня за талию и помог справиться с подступающей паникой. Придерживая меня одной рукой, мой спаситель вытащил меня на набережную и усадил так, чтобы спиной я смогла опереться на стену.

В носу щипало, из глаз не переставая текли слезы, я долго откашливалась, прежде чем, наконец, нормально вздохнуть, а во рту стоял мерзкий привкус тины и чего-то химического. Властям Бриджа следовало озаботиться инспекцией окрестных предприятий. Кто-то явно сливал в Алону отходы производства.

– Вы в порядке? – обеспокоенно спросил меня мужчина.

Я попыталась ответить, но вместо слов получился какой-то жуткий хрип. Кивнула головой в знак согласия и подняла глаза на человека, спасшего мне если не жизнь, то здоровье уж точно.

На меня с видимым сочувствием смотрел мистер Эндрю Сильвер. Он сидел на корточках рядышком со мной, такой же мокрый, как и я. С еще недавно белой, а после купания в Алоне серой рубашки, капала вода. Узкие брюки прилипли к ногам, но выглядел он при этом на удивление привлекательно, что вызвало во мне какую-то иррациональную злость. Я открыла рот, сама до конца не понимая, чего хочу больше, поблагодарить за спасение или наорать за то, что именно он стал свидетелем моего позора, но Эндрю опередил меня и взял за запястье, вероятно, чтобы посчитать пульс.

От невинного, в общем-то, прикосновенья  у меня перехватило дыхание, что не скрылось от внимательного взгляда Сильвера. Он опустился на колени рядышком со мной на колени и проникновенно сказал,

– Всё хорошо, вы в безопасности, – Эндрю заглянул мне в глаза, что-то для себя решил, резко поднялся на ноги и отошел на несколько секунд, чтобы вернувшись, накинуть мне на плечи, нагретый на солнце, а главное, сухой пиджак.

– Мэгги, – взял он мои руки в свои ладони, – вы слышите меня? Всё позади, – и Сильвер принялся ласково растирать мои пальцы, приговаривая, что никогда в жизни ему еще не доводилось спасать таких очаровательных утопленниц.

Потом к растиранию добавилось теплое дыхание. Намокшая бородка Эндрю щекотала мне запястья, милые глупости, которые он не переставал еле слышно шептать, примирили с мокрой реальностью. Моё дыхание окончательно восстановилось, и я нашла в себе смелость прямо взглянуть в лицо своего героя.

Что-то неуловимо изменилось в его внешности, вызывая во мне острое чувство déjà vu. И чувство это не было приятным.

– Мистер Сильвер? – практически не стуча зубами, спросила я.

– Да? – улыбнулся мне мужчина, а я поняла, что с ним было не так.

– У вас, кажется, ус отклеился?

– Где? – он отдернул руки и принялся лихорадочно ощупывать лицо. Причем потерянный ус он искал почему-то на бороде. – Ах, ус, – всё-таки нашёл он искомое и приставил недостающий кусочек растительности на место, а потом прижал пальцем, чтобы зафиксировать. – Это дети!

– Какие дети? – опешила я.

– Мои, – испуганно сказал Эндрю.

– И как их зовут? – зачем-то спросила я.

– Карина? – вопросом на вопрос ответил Сильвер. – Да! Карина вчера баловалась, и в порыве игры сбрила мне левый ус. А я не могу позволить себе сменить имидж, в моей профессии стабильность – залог успеха, – с каждым словом уверенней и уверенней говорил мужчина.

– Значит, Карина, – протянула я.

– Это совсем не то, что вы подумали! – заверил меня Эндрю. И такой у него был честный взгляд, что я сразу вспомнила, где слышала это имя.

– Карина большая баловница, – ответила ему я. – Только вот никогда не думала, что в кабаре работают несовершеннолетние! Сколько же вам лет, мистер Сильевер?

«Мало того, что бабник, так он еще и извращенец! Это надо придумать – брать бритву с собой в постель. Острых эмоций ему, что ли, не хватает?» – подумала я. Потом представила вчерашнюю блондинку в объятьях Сильвера и прикусила язык от злости.

Кажется, теперь я в полной мере познала ревность. Только почему Сильвер? Уж лучше бы я влюбилась в одного из сыновей миссис Биджброук. Ни один из них никогда не дал бы подобного повода. Хотя бы потому, что ни одной нормальной женщине не нужно было такое сомнительное сокровище!

Эндрю открыл рот, чтобы соврать мне очередную глупость, но тут на палубу поднялся Гарельски и заметил отсутствие гостьи и нехватку ограждения.

– … моя дорогая, что случилось?! – услышали мы с Эндрю и одновременно повернулись на крик.

Серж стоял наверху баржи, в руках его был начищенный серебряный поднос с чаем, от которого отражалось утреннее солнце и не давало мне толком рассмотреть выражение его лица.

– Детка?! – копируя интонацию певца, заорал какаду.

Гарельски бросил на столик поднос, и я смогла рассмотреть подлую птицу. Жофри вольготно устроился на плече у Сержа и, судя по всему, не собирался никуда улетать. Потому что когда владелец баржи спешно спускался по лестнице вниз, только крепче вцепился когтями в его синий пиджак.

– Боже мой, как же так? – влетел на нашу площадку Серж. – Но что я вижу, мистер?

– Сильвер, – представился Эндрю, поднявшись на ноги. – Эндрю Сильвер.

– Мистер Сильвер, вы спасли нашего ангелочка! – обнял Гарельски мокрого Эндрю, – Идемте, идемте же скорее ко мне, я дам вам полотенце! – и он подхватил меня подмышки, уверенно ставя на ноги.

Мои ноги были не готовы принять вес собственного тела и предательски задрожали. Я пошатнулась и рухнула бы на каменную мостовую, если бы не Сильвер, который очень вовремя обулся и подхватил меня на руки.

– Куда нести? – поинтересовался этот наглый враль то ли у меня, то ли у Сержа.

– А вот сюда, пожалуйста, – поманил его на баржу Гарельски.

Я никогда не страдала лишним весом, но и пушинкой не была. Поэтому ноша Сильвера была существенной. Когда он нёс меня по деревянному настилу между водой и судном, его немного качнуло. Я попыталась вырваться из его рук, а он лишь крепче прижал меня к себе и сжал зубы. На виске его проступила вена. Но вместо жалости, я ощутила злорадство.

Позволить себя тащить наверх я не могла, потому что мы вполне могли снова оказаться в грязной воде. Видя упорство моего носильщика, к тем же выводам пришел и мистер Гарельски. Чтобы спасти меня от повторного купания, он показал Эндрю маленькую дверь в каюту на уровне мостков, а затем открыл её,  позволяя войти.

Это была уютная спальня, гардероб и, судя по заваленному бумагами письменному столу, кабинет одновременно. Сильвер сгрузил меня на немного протертое от старости кресло в уголке каюты и огляделся, ненадолго задержав взгляд на фотографиях на столе.

Серж вошел следом, достал из-под кровати корзину с аккуратно сложенными полотенцами, одно дал мне, а второе протянул Сильверу. Пробормотал что-то о необходимости горячего при переохлаждении и  удалился наверх за чаем, оставив нас с Эндрю наедине.

– Значит, вы остановились у дедушки? – не сомневаясь в ответе, сказал мужчина.

– В какой-то степени, – подтвердила я, раздумывая, можно ли считать нового жениха бабули своим дедом.

Дверь в каюту снова открылась, Серж принес нам чай, а вместе с ним и новости.

– По набережной ходит патруль, опрашивают владельцев судов. Ищут кого-то, – поставил Гарельски поднос напротив меня. – Интересно, что такое произошло?

– Что? – подал голос стыдливо притихший на его плече какаду.

– Мэгги, мистер?

– Ах, да, что это я! Серж Гарельски, к вашим услугам! – пожали мужчины руки.

– Мэгги, – повторил Эндрю, – Мистер Гарельски, я вынужден немедленно оставить вас. Дело в том, что у меня назначена встреча с клиентом на десять, а до неё еще необходимо привести себя в порядок, – скромно развел он руками.

– Конечно, конечно, дорогой сэр! – закивал Гарельски. – А полотенце возьмите с собой! – щедро разрешил он Эндрю.

– Не стоит, – улыбнулся Сильвер, сверкнув белыми зубами из-под приклеенного уса, и покинул судно. – До встречи! – крикнул он нам на прощанье.

Я медленно отерла лицо, ощутив приятный цветочный запах мыла, идущий от чистого полотенца.

«Нет уж, больше никаких встреч!» – решила я и энергично растерла волосы.

– Какой приятный молодой человек! – заметил Серж, протягивая мне бокал с чаем. – Только, Эванжелина, я не понял, почему он зовет вас другим именем?

– У мистера Эндрю есть некоторые отклонения, – доверительно сообщила я Гарельски. – Это не лечится.

– Не лечится, – подтвердил попугай.

– Надо же, – отхлебнул Серж чаю, – а с виду такой приличный…

Набережная реки Алоны, то же время

Мистер Харрис, мокрый с ног до головы, а потому привлекающий внимание прогуливающихся по утреннему Бриджу туристов, торопливо поднимался по каменным ступеням набережной. Рубашка и брюки неприятно липли к телу, правую ногу он, кажется, успел натереть до самой кости, но даже это ощущение было сущей мелочью, по сравнению с тем, каким идиотом он выглядел в собственных глазах.

И не только в собственных.

Дэвид раздраженно дернул шеей. Провальный вечер пятницы плавно перетёк в такую же бестолковую ночь, чтобы продолжиться в субботнее утро. Вчера, после возвращения в дом Сильвера, который уже некоторое время был временным пристанищем молодого полицейского, Харрис долго не мог заснуть. Следствию катастрофически не хватало информации, аналитики ломали голову, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но адрес салона ничего не дал, а парочка на велосипеде будто бы испарилась.

Поиски этих двоих напоминали ловлю черной кошки в темной комнате, поэтому, когда он увидел патруль, мирно беседующий с владельцем одной из многочисленных барж на набережной недалеко от места преступления, то только досадливо скривился, ненароком вспомнив своё недавнее приключение.

На десять часов было назначено экстренное совещание в Особом отделе. После бессонной ночи Дэвид не нашел ничего лучше, чем лично прогуляться до салона мадам Люсинды. Вдруг он случайно заметит что-то, ускользнувшее от внимания коллег?

И почти у цели он увидел еще одну причину, по которой так и не смог уснуть. Мисс Мэгги, одетая в тот же приметный костюм, что и вчера, уверенно вышагивала по набережной, и, Боже, как она была хороша! Смуглая, будто бархатная кожа, длинные кудри, свободно развивающиеся на ветру, открытый взгляд пронзительных тёмных глаз и таинственная улыбка.

Девушка довольно глядела по сторонам и что-то сжимала в руке. Сердце его ускорило бег, а ноги, будто сами пошли следом. Он следил за ней до самой баржи, видел, как она передала бумаги такому же кучерявому, как она сама, мужчине. Дедушке, как он понял позднее. А потом с интересом смотрел, как она зачем-то идет по носу баржи, чтобы с оглушительным треском отломанного железа свалиться за борт.

Казалось бы, что может быть лучше, для романтических отношений, чем спасение невинной девы?

Но даже здесь он умудрился сплоховать.

«Какие дети? Какая, к черту, Карина?! – тоскливо подумал мужчина и ладонью проверил предательский ус.

Эта операция обещала стать провальной с самого начала. Задачей мистера Сильвера было сопроводить Саливана из Рамбуи до Бриджа, и аналитики, вынужденные составлять легенду в самые быстрые сроки, не придумали ничего лучше старой доброй конспирации. Отрастить растительность за пару дней Дэвид не успел, и вот итог – он снова предстал перед Мэгги полным идиотом.

– Хорошо, борода на месте, – подбодрил себя мистер Харрис и поспешил к неприметному автомобилю, который всё утро неотступно следовал за ним.

Определенно, в присутствии этой женщины он терял разум и всю свою хвалёную полицейскую выдержку.

– Ночью художники закончили портреты наших велосипедистов, – сообщил Дэвиду уставший водитель.

– Разве можно что-то понять по лицам, половину которых закрывают очки и шлемы? – скептически заметил Харрис.

– Да уж, – хмыкнул полицейский. – Во всяком случае, нам доподлинно известен цвет одежды девушки. Свидетели, все как один, говорят о насыщенном лавандовом оттенке.

– Надо же, – улыбнулся Дэвид, – какой интересный цвет, – и улыбка почти сразу покинула красивое лицо капитана.

Несколько минут назад он держал в своих объятьях девушку, второй день одетую в симпатичный лиловый костюм.

Глава 8

– Апчхи, – я чихнула.

В мокрой одежде было холодно, несмотря на горячий чай. Моё физическое состояние спешило догнать моральное, то есть свалиться куда-то на дно. Вероятно, в реку к затонувшим надеждам и туфлям.

Воспоминания о том, как смотрел на меня Эндрю, как гладил плечи, как успокаивал и пытался согреть, как прижимал к себе, когда нес на руках, были мучительными хотя бы потому, что вызывали во мне слишком большой отклик.

Притворщик, бабник и врун!

Интересно, как он целуется?

Безобразие! Что за идиотские мысли?!

– Я, наверное, пойду домой, мистер Гарельски, – рывком поднялась я с кресла, – вы уж извините.

Жофри, который уже давно сидел у меня на голове, тяжело вздохнул. Похоже, ему понравилось в гостях.

– Конечно, дорогая леди, – грустно согласился Серж. – Или, может быть, я дам вам сухую одежду? – с надеждой спросил он.

Я посмотрела на певца и подумала, что если пройдусь по столичным улицам в его полосатом костюме, то непременно закончу маршрут в гостях у полиции, поэтому вежливо отказалась, спросив разрешения отжать мокрые вещи. Серж услужливо показал мне дверь в крошечный туалет, он же душ, он же рукомойник и мини-прачечная, и пока я раздевалась, ждал снаружи, решив, заодно, поговорить с патрулем.

– Доброе утро! – услышала я из-за тонкой двери голос полицейского.

– Доброе! – степенно ответил ему Гарельски.

– Мы разыскиваем опасных преступников, – с самого важного начал патрульный, а я заинтересованно прислушалась.

Интересно, что случилось?

– Кудрявая девушка в лиловом костюме и мужчина с белым шарфом. Оба были на одном велосипеде, – продолжил мужчина, а я с опаской посмотрела на своё отражение.

Пиджак я оставила на кресле, но юбка искомого цвета всё еще была на мне.

– Скажите, не видели ли вы кого-то похожего?

– Боже мой! – воскликнул Серж, – Что же произошло?

– Убийство, – односложно сказал  патрульный, а у меня внутри всё похолодело.

– Эти двое – убийцы? – уточнил Гарельски.

– Эти двое были на месте преступления, – уклончиво ответил полицейский. – Мы полагаем, что они могли быть связаны с убийцей.

– Нет, не видел, – уверенно сказал Серж, а я поняла, что всё это время не дышала.

«Господи, во что же я опять вляпалась? – я сглотнула. Неужели бомба всё-таки взорвалась? Надо спросить у Сильвера! Какой, к черту, Сильвер?! Передо мной стоит реальная угроза угодить за решетку, а я придумываю повод для новой встречи! – тряхнула волосами и злобно уставилась в свое отражение».

Надо собраться.

И в кабаре я была одна… Тогда где мы умудрились кого-то случайно убить? У кого-то из посетителей ресторана случился разрыв сердца от нашего с Кельвином явления на велосипеде?

Глупости какие-то…

– Мисс Эви, – тихонько стукнул мне в дверь Серж, вырывая из тягостных раздумий, – он ушел.

Я надела такую же мокрую блузку обратно и высунулась наружу.

– Мистер Гарельски, – снова чихнула, – ваше предложение о сухой одежде всё еще в силе?

– Да, детка! – ответил за него какаду.

Серж предоставил мне два костюма на выбор, синий и белый. Я выбрала белый, потому что в синем я слишком уж напоминала вчерашнего Гарельски, то есть выглядела как самый настоящий клошар. В белом было не намного лучше, брюки были мне коротки и страшно велики, пришлось обмотаться канатной верёвкой, благо их у хозяина баржи был огромный моток. Пиджак я надела на влажное бюстье, надеясь, что подкладка убережет ткань от намокания, подняла воротник и тоже подвязала еще одним куском веревки.

В общем, искомую девушку во мне выдавали только кудри. Но мало ли кудрявых в Эглетоне?

«Надо как можно скорее познакомиться с бабушкиным женихом и попросить его о помощи, желательно, не ставя её в известность, чтобы не нервировать», – пришла мне в голову здравая мысль.

Пока я допивала чай, Серж музицировал. Новая песня пришлась ему по вкусу и, что самое главное, прекрасно подошла к его голосу. «Майская ночь» была чудо как хороша в его исполнении, стихи рождали живые образы, и двое немолодых возлюбленных, о которых говорилось в песне, так и вставали  перед глазами. Причем в роли её мне виделась бабуля, а главный герой сменился множество раз, почти как в её реальной личной жизни.

– Браво, маэстро! Браво!– восторженно крикнула я и захлопала.

«Как же нам повезло с Сержем! – поняла я. – Он вполне мог бы рассказать о нас с Кельвином полицейским, и я бы ни в коем случае его не осудила. Но он не просто не выдал меня, а еще и снабдил одеждой, и даже обувью!»

И как всё-таки хорошо, что у него есть дом!

С довольной улыбкой посмотрела на свои ноги. Серж выделил мне пару застиранных, но целых темно серых носков и кожаные шлепанцы. Пошевелила пальчиками на ногах.

А жизнь-то налаживается!

– Благодарю, – поклонился польщенный моей реакцией Серж и присел на краешек кровати. Взгляд его зацепился за фотографии на столе, он притянул затертую рамочку ближе, рукавом отер пыль и воскликнул, – так вот же, кого вы мне невольно напомнили, дорогая Эви! Мою Эвелину! – и он повернул фотографию мне лицом.

С выцветшего от времени черно-белого снимка на меня смотрел совсем молодой мистер Гарельски, такой же кудрявый, но еще брюнет, и стройная женщина с таким высокомерным выражением на тонком породистом лице, что я сразу вспомнила о собственной мачехе.

– Очень красивая, – тактично заметила я, чтобы не обидеть Сержа.

Никакого сходства я не наблюдала.

– Да, – печально согласился мужчина. – Она ушла от меня много лет назад, запретив искать встречи.

– Но почему? – спросила я, заранее догадываясь об ответе. На лице этой мадам большими буквами было написано «дорого».

– Я стал терять популярность, а вместе с ней и деньги, – убито сказал Гарельски, подтвердив мои догадки. – Но не будем о прошлом! – встрепенулся он. Теперь у меня есть новая песня, впереди целое лето, а значит, множество туристов и возможность заработать, и к тому же, жизнь свела меня с вами и мистером Кельвином! Разве я имею право грустить?

– И то верно! – подтвердила я, стараясь как можно дальше спрятать жалость к этому милому старичку.

В этом разрывающем душу чувстве Серж не нуждался.

Мне стало совестно, что еще совсем недавно я приняла его за эксцентричного бездомного, и радостно, от того, что я ошиблась.

Вчерашний день в принципе состоял из одних сплошных ошибок. Как будто что-то непоправимое случилось с моей мыслительной деятельностью, и я резко поглупела. Такое ощущение, что мне начисто отшибло мозги еще вчера, в тот самый момент, как на вокзале Рамбуи я увидела Эндрю.

Точно. Это он во всём виноват!

Я засобиралась к бабуле. Серж, как истинный джентльмен, вызвался меня провожать. Отказать ему у меня не хватило духа, и я решила познакомить его с бабулей. Может быть, она сможет помочь ему с организацией концерта? Некоторое время назад Люсиль с гаданиями зачастила в один из многочисленных Домов престарелых в Бридже. Старушки были не против раскинуть карты, но здоровье и возраст не позволяли им приехать в салон. Предприимчивая бабуля с удовольствием ездила туда сама.

Публика для мистера Гарельски там самая подходящая!

Серж галантно помог мне спуститься с баржи. Надо сказать, это было очень мило с его стороны и жизненно необходимо. Мне было сложно удерживать равновесие, потому что старые шлепанцы Сержа все время норовили слететь с моих ног. Руки же у меня были заняты какаду. После потери туфлей и одежды, снова упустить Жофри было бы особенно обидно.

Несмотря на некоторый дискомфорт (шлепанцы слетали меня бесчисленное количество раз), мы довольно быстро дошли до дома Люси. Мистер Гарельски развлекал меня всю дорогу байками своей бурной артистической молодости, и я с большим интересом слушала его рассказы, забыв о том, что меня разыскивает патруль. Увлеченные разговором, мы прошли мимо полицейских, которые окинули нас незаинтересованными взглядами, и только когда они скрылись за поворотом, я поняла, что играючи избежала неприятностей.

Я подходила к подъезду окрыленная  этим обстоятельством, а потому даже мой несуразный вид не мог сейчас быть поводом для печали. Я цела, на свободе, в моих руках дорогущий какаду, рядом интересный собеседник, скоро я увижу отца и Ребекку и познакомлюсь с женихом бабули, который, уверена, не откажет в помощи новой родственнице.

Потянула ручку входной двери, чтобы войти внутрь и пригласить с собой Сержа, как кто-то толкнул её в мою сторону изнутри, чтобы выйти на улицу.

Чтобы не получить по лбу, мне пришлось отпрыгнуть назад. Правый шлепанец при этом улетел куда-то налево, и я, кряхтя от натуги и невозможности воспользоваться руками, с трудом подцепила его обратно, прежде чем поднять глаза.

– О, Господи! – воскликнул вчерашний провожатый богатой тетушки. Похоже, мадам решила еще раз попытать счастья и снова пришла в наш салон.

– Здравствуйте! – вежливо поздоровалась я.

Мужчина ничего не ответил. Взгляд его медленно скользил по моей фигуре снизу вверх. Сначала осмотрел мои ноги, от пристального внимания я стыдливо поджала пальцы на ногах, потом задержался на талии, обмотанной веревкой, и поднялся на уровень груди, к которой был прижат белый попугай. В конце концов, он рассмотрел и костюм, и птицу, и нахмурился, глядя на их счастливую обладательницу.

– Мы ведь виделись вчера? – уточнил мужчина, а я утвердительно кивнула.

В нашу прошлую встречу племянник графини был не особенно вежлив. Ждать от столичного сноба участия было как минимум глупо, и я вежливо освободила ему проход, чтобы не задерживать ни его, ни себя.

– Но что с вами произошло, вас обокрали? – удивил меня мужчина.

Он смотрел на меня с видимым сочувствием и даже удержался от язвительных высказываний по поводу внешнего вида приезжей провинциалки. Я задумалась о странной перемене в поведении мистера Колина и замешкалась с ответом, но это сделал за меня какаду.

– Детка купалась, – громко сказал Жофри.

– Купались в Бридже? – не поверил племянник графини. – С какаду?

– Люблю, знаете ли, освежиться с утра, – с каменным лицом ответила я.

Мистер Колин громко расхохотался и еще раз внимательно меня осмотрел.

– В таком случае, разрешите мне немного помочь вам. Я мог бы отвести вас до магазина одежды и помочь с выбором платья, – сверкнул он глазами. – Обещаю, вы останетесь довольны.

«Если уже второй, вполне себе привлекательный мужчина делает мне двусмысленные намеки за всего одни неполные сутки в столице, что-то не так с ними, или со мной?» – подумала я, разглядывая племянника Графини.

В таинственном мраке приемной бабулиного салона я мало что смогла разглядеть, зато теперь видела и ямочку на мужественном подбородке, и яркие карие глаза, и ровный загар на красивом лице Мистера Колина. Чертовски хорош собой, и прекрасно об этом знает.

Интересно, если бы я не встретила Эндрю раньше, смогла бы я им увлечься? Впрочем, какая разница? И один и второй только и способны, что завлекать честную девушку на путь греха и порока. Неужели в столице перевелись порядочные мужчины?

– Благодарю за предложение, – с достоинством сказала я, – но меня вполне устраивает моя одежда. Над этим нарядом, между прочим, трудились лучшие модельеры Бриджа, – доверительно сказала я ему и покровительственно потрепала по плечу.

Колин остался на улице хлопать ртом от удивления.

– Вот это вы его отбрили, ангелочек, – восхищенно сказал Серж. – Я уже хотел было вызвать его на бой за вашу честь, но как теперь понимаю, вам не особенно нужны заступники!

– Это всё бабуля, – отмахнулась я. – Она и не такому научит.

Мы поднялись в приемную «Салона мадам Люсинды», уютный диванчик пустовал, а значит, вчерашняя дама была у бабули. Я предложила Сержу присесть, и только он успел это сделать, как дверь в салон открылась, и на пороге гадального салона оказалась тетка противного племянника.

– Спасибо, дорогая Люси, я буду ждать весточки, – услышала я голос женщины.

Бабуля вышла проводить богатую клиентку и на прощанье приобняла её за плечи.

– Не волнуйся, Мардж, карты не врут. Ты найдешь искомое! Странно только, почему карты говорят, что ты уже это сделала … – задумчиво добавила бабуля и увидела меня. – Эви, детка, ты нашла Жофри?! – воскликнула Люси. – Милая, а что это на тебе надето?

– Жофри, – повторил какаду и спрятал голову мне подмышку.

– Так вышло, – пожала я плечами и чихнула.

– Мисс упала в воду, – пояснил с диванчика Серж. – К сожалению, у нас разные размеры, и она была вынуждена довольствоваться тем, что ей дали взамен мокрых вещей.

– Понятно, бывает, – ничуть не удивилась бабуля. – Марджери, позволь представить тебе мою внучку, мисс Эванжелину и её друга…

– Мистер Серж Гарельски, – вышел Серж из-за моей спины.

– Гарельски?! – воскликнула Марджери и схватилась за сердце. – Тот самый… – закатила она глаза, и чуть было не упала в обморок.

Мистер Гарельски услужливо подхватил её на руки и помог сесть на диван.

– Что это с ней? – заглянула я ему через плечо.

– Полагаю, леди моя поклонница, – нарочито безразлично ответил Серж. – Во времена моей популярности это было частым явлением, – пояснил он моей бабуле.

Она уже успела сходить в салон за нашатырем, и пока открывала бутылёк, с интересом прислушивалась к нашему разговору.

– Никогда бы не подумала, что графиня Винтер настолько впечатлительна, – сунула Люси нашатырь под нос этой самой графине. – Дорогой Серж, напомните мне свой репертуар?

– С удовольствием, – обрадовался Гарельски и затянул свою шарманку.

– Да какая шарманка! – резко села графиня. – Это вы тот самый Серж Гарельски, с которым много лет назад крутила роман моя младшая сестра Эвелина!

– Я… – опешил Серж и посмотрел на мою бабулю в поисках поддержки.

Люси бессильно развела руками.

– И именно вы – отец её дочери, которую, как я узнала несколько дней назад, она отдала на удочерение! – добила она мистера Гарельски неожиданной информацией.

Серж растерянно опустился на краешек дивана. Теперь уже ему понадобился нашатырь.

– Вижу, она не сказала об этом и вам, – недовольно продолжила мадам Мардж.

– Эвелина, почему? – горестно спросил Серж, глядя прямо перед собой. – Если бы я только знал…Я бы никогда, никогда не позволил ей!

– Курва! – заявил Жофри и присвистнул. Словарный запас попугая в очередной раз поразил меня своим многообразием.

«Вот это мелодрама», – подумала я. Но представить только, какая подлость. Отправить дитя в приют, тогда как у ребенка был отец, готовый растить дочь самостоятельно.

От этой несправедливости у меня защемило сердце. От моей мамы тоже отказалась родительница, только в отличие от Эвелины, сдала её сразу в приют, не удосужившись подобрать приемную семью. Что если, она тоже не сказала отцу ребенка о своем решении? Как бы сложилась мамина судьба, если бы у неё был отец?  Возможно, её здоровье не было бы подорвано приютскими условиями, и она смогла бы победить болезнь?

Слава Богу, что Мэгги попала туда значительно позже, когда сменилась старая настоятельница. После скандальной отставки прежней администрации за деятельностью приютов стали пристально следить во всей Республике. Подругу хотя бы сносно кормили.

– Леди, прошу вас, расскажите мне, где сейчас моя дочь? Кем она стала, замужем ли? Есть ли у неё собственные дети? – Серж схватил мадам за руки.

– Ах, дорогой мой сэр, – печально вздохнула графиня, – если бы я только знала… Я пришла к мадам Люсинде в надежде на помощь, её будущий муж был когда-то давно вхож в нашу семью, он был лично знаком с Эвелиной и именно его она бросила у алтаря, предпочтя отношения с вами. Я уповаю лишь на его благородство и сострадание к моему одиночеству. Его должность и связи таковы, что только ему под силу отыскать мою племянницу и вашу дочь. Сама я не смогла добиться никакой информации  у органов опеки, и это несмотря на размер пожертвования, перечисленный мной на указанный ими счет.

– Вот жулики, – хмыкнула я, обращая на себя внимание мадам.

– Так это с вами мы виделись вчера на этом самом месте! – узнала меня женщина. – И вы действительно пришли по личному делу, – тепло улыбнулась мне она.

– Рада познакомиться, – я пересадила Жофри себе на плечо и подала ей руку, – мисс Эванжелина Браун, к вашим услугам.

– Коньяк, детка? – предложил нам какаду.

Время было раннее, а потому коньяк бабушка предложила заменить на чай, и наши гости с радостью согласились продолжить общение в более уютной обстановке. Мы прошли внутрь салона, где я вернула Жофри в золоченую клетку, закрыв за ним миниатюрный замок. Потом все вместе поднялись в мансарду. Мадам Винтер вспомнила об ожидающем её племяннике и зловредно решила, что ему будет полезно постоять на воздухе, пока она пьет чай. Гости рассаживались на крошечной кухне бабули, и пока Люси разливала чай, я успела переодеться в одно из двух взятых с собой платьев. Оно было таким же белым как костюм Сержа, который я одолжила, и ввиду страшной помятости, выглядело не многим лучше.

Когда я присоединилась к чаепитию, Серж уже вернулся в хорошее расположение духа и сыпал комплиментами краснеющей мадам Мардж, не забывая, время от времени, хвалить и мою бабулю. Графиня поправляла волосы, мило смущалась и бросала на престарелого ловеласа кокетливые взгляды. Серж, не столько замечающий её расположение, сколько это расположение чувствующий, не уставал льстить, а Люси, убедившись, что её гостья окончательно пришла в себя, вышла из кухни, поманив меня за собой.

– Детка, когда ты ушла, мне позвонил Фредди и отменил встречу, – сообщила мне бабушка. Сказал, у них экстренное совещание.

– Что-то случилось? – спросила я, чувствуя смутную тревогу.

Как некстати откладывается знакомство с влиятельным родственником…

– Это тайна следствия, – многозначительно сказала Люси.

– Ну, если тайна, – пожала я плечами.

– Ладно, уговорила, расскажу, – капитулировала бабушка, – вчера вечером на глазах у прохожих убили какого-то мужчину. Художники полночи составляли фоторобот подозрительных личностей, которые крутились на месте преступления, там же полицейские нашли предполагаемое орудие убийства, – выпалила бабушка на одном дыхании.

– Какой кошмар! – воскликнула я, с ужасом догадываясь о том, кого рисовали полицейские.

Господи, неужели мы убили кого-то бутылкой из-под самогона?!

Что теперь со всем этим делать?!

– Эви, ты так побледнела, – взволнованно заметила бабушка. – Не переживай, уверена, Фредди найдет убийцу! Он лучший в своём деле, это тебе каждый подтвердит!

– Не сомневаюсь, – убито ответила я.

– Ну а раз знакомство перенесено, я позвонила твоему отцу! – радостно продолжила Люси. – Он смог отложить свои сверхважные дела, и будет у нас с минуты на минуту. Правда, Ребекку и Элизабет он обещал взять с собой. Но это ведь такая мелочь, правда? – заглянула она мне в глаза.

– Правда, – вздохнула я.

После всех свалившихся на меня проблем встреча с вечно недовольной мачехой, в сущности, такая мелочь.

Полицейское управление Бриджа, то же время

Мистер Альфред Мелроуз, мучимый головной болью и дурными предчувствиями, слушал доклад. Экстренное совещание  было решено проводить в его небольшом кабинете, а потому с каждой минутой в нём становилось всё более душно.

Начальник особого отдела полиции расслабил шелковый галстук. Утром он собирался на встречу с любимой внучкой его будущей жены, а потому выглядел излишне празднично и ярко для строгой обстановки кабинета. Новый костюм, идеально выбритое лицо, элегантная прическа, галстук и даже запонки, сверкающие из-под манжет. Никогда еще он не приходил на работу в подобном виде, коллеги и подчиненные привыкли видеть совершенно другого человека. Хмурого и не изменяющего полицейской форме. И сейчас Мэлроуз время от времени ловил на себе заинтересованные взгляды.

– Обратите внимание, – прислушался он к голосу секретаря, – перстень содержит не только емкость для яда, но и оснащен штырем, которым и был, предположительно, сделан укол в шею покойного Саливана.

«Чертовы туринцы, – подумал Мэлроуз, – как же не вовремя!» Всё, что говорил сейчас Дэвидсон, уже было ему известно. Убийца избавился от кольца прямо на месте, выбросил в урну. Никаких следов на кольце, конечно, не было. Тот, кто устранил Саливана, несомненно, был профессионалом.

И профессионалом редким, знакомым с ядами и оружием туринцев.

Дэвидсон закончил свою речь. Полицейские хмуро передавали друг другу упакованную в прозрачный пластик улику, пока та не вернулась обратно к секретарю. Еще в начале совещания художник раздал всем присутствующим листовки с изображениями забавной парочки на велосипеде, но никто не улыбнулся. Клоуны это были, случайные прохожие или соучастники преступления еще только предстояло выяснить, а сложность этой задачи была отнюдь не смешной.

– Харрис, задержись, – приказал Альфред молодому капитану, когда закончилось совещание. – Что удалось выяснить у Датенхольца? – уточнил он у необычно задумчивого капитана.

– Йозеф говорит, что в фонде заинтересовались изобретениями некоего мистера Брауна.

– Браун не самая редкая фамилия, – саркастически заметил Мэлроуз. – К примеру, еще несколько дней её будет носить моя будущая жена.

Упоминание жены почему-то вызвало у Харриса целую гамму чувств. Капитан улыбнулся, а потом сжал челюсти, так что был слышен зубной скрежет.

– Что с тобой, Дэвид? – не ускользнули эмоции коллеги от Альфреда. – Неужели какая-то красотка  дала тебе от ворот поворот? Не может быть! – весело добавил мужчина.

– У меня возникли небольшие трудности. Эта красотка оказалась большой загадкой даже для капитана полиции. Думаю, мистеру Эндрю Сильверу всё же следует немного задержаться в столице, – взял себя в руки Дэвид и вымученно улыбнулся. – Речь идет о мистере Брауне, владельце компании «Замки и двери».

Теперь уже Мэлроуз сменился в лице.

– Это сын моей невесты, – сообщил, наконец, подполковник. – Я вас познакомлю.

Глава 9

Мы с бабулей пили кофе. Вернее, кофе пила я, а бабуля курила сигарету в длинном мундштуке и с удовольствием следила за тем, как я доедаю остатки завтрака. Водные процедуры возбудили у меня небывалый аппетит.

– Хочешь, после концерта сходим в ресторан? – выпустила она колечко табачного дыма. – Фредди знает множество уютных заведений, а главное, у него везде большая скидка.

В ресторан я хотела, но еще больше я хотела переложить свалившиеся проблемы на, надеюсь, крепкие плечи бабушкиного жениха, желательно, как можно быстрее и конфиденциально.

– Лучше поужинаем дома. Закажем пиццу, познакомимся в семейной обстановке?

– Отличная идея, детка, – затушила сигарету Люси, – так и сделаем.

Серж и мадам Марджери ушли – Серж готовиться к вечернему выступлению в Доме престарелых, а мадам Марджери на это выступление собираться. Пока гости допивали чай, бабушка позвонила директору и договорилась с ним о бенефисе Гарельски. Она с восторгом выслушала мою идею, и не стала откладывать благодарность в долгий ящик. Полагаю, если бы Люси знала, что Серж выручил меня не только сухими вещами, но и тем, что не выдал полиции, то она бы к обеду организовала ему концерт в оперном театре.

Я, конечно, тоже была приглашена, и намеревалась туда пойти, чтобы поддержать мистера Гарельски аплодисментами и цветами, которые собиралась ему преподнести.

В коридоре прозвенел колокольчик. Я вскочила из-за стола и побежала открывать отцу и Ребекке. Ну и Элизабет, конечно же.

– Доброе утро! – открыла я дверь со счастливой улыбкой, которая тут же сползла с моего лица.

Я не ошиблась, это действительно была Элизабет. Вот только была она почему-то одна, без отца и Бекки.

– Здравствуй, Эванжелина, – холодно поздоровалась мачеха. – Позволишь войти?

– Конечно, – отошла в сторону, пропуская женщину. – А где отец и Бэкки?

Она почти не изменилась. Всё то же надменное выражение лица, светло-голубые глаза, не выражающие ничего кроме презрения, и мертвенно бледная кожа.

«Рыбина, а не женщина», – вдруг поняла я кого она мне напоминает. От этой мысли мне стало смешно, и я с трудом подавила улыбку.

Удивительный лекарь – время. Несколько лет назад мачеха действовала на меня, как удав на несчастного кролика. Я буквально цепенела под её взглядом и чувствовала себя полным ничтожеством. Как же, утонченная аристократка. Стиль, манеры и образование. А сейчас эта затянутая в старомодный корсет бледная и вечно недовольная женщина вызывала лишь недоумение и улыбку.

В свои шестьдесят с лишним бабушка была моложе этой мороженой сельди!

– Твоему отцу позвонили, когда мы уже стояли в дверях, – поджала мачеха тонкие губы. – Что-то крайне срочное. Вероятно, какой-то крупный заказчик, иначе он бы не отправил нас с Ребеккой одних.

– Где же в таком случае Бэкки? – подошла к двери Люси. – Здравствуй, Лиззи, – сократила она имя мачехи так, как та не любила больше всего на свете.

– Добрый день, мадам Браун, – фальшиво улыбнулась Элизабет. – Бэкки встретила знакомого и задержалась, чтобы сказать ему пару слов. Такой приятный и перспективный молодой человек. Работает в министерстве промышленности и торговли, племянник самой графини Винтер! После того, как он сделает Бэкки предложение, он представит нас своей тетушке. Мы будем вхожи в дом к самым родовитым представителям аристократии! Но, Боже, о чем это я, – одернула она сама себя. – Эванжелина, бедняжка, тебе, наверное, неприятно слушать об успехах сводной сестры?

– Переживу, – хмыкнула я и переглянулась с Люси.

– Не переживай, Лиззи, – ласково сказала бабушка, – если её племянник не удосужится вас представить, это могу сделать я или Эви, мы лично знакомы с Марджери. Она только что пила с нами чай.

Я кивнула и мило улыбнулась мачехе, всем своим видом подтверждая правдивость бабушкиных слов. Вытянутое лицо Элизабет стало мне наградой за испорченное детство, а легкие шаги сестры на лестнице были музыкой для моих ушей. Терпеть Элизабет без отца и Бекки всё же было нелегко.

Ребекка обняла меня и расцеловала. Мы уединились с ней в моей спальне, оставив старших женщин семьи на кухне. За те несколько лет, что мы не виделись, она совсем не прибавила в росте, зато компенсировала это парой-тройкой лишних килограмм. Несмотря на небольшой лишний вес, она выглядела значительно более привлекательно, а главное счастливее, чем при нашей первой встрече. С округлого румяного личика на меня смотрели такие же светлые, как у мачехи, глаза. Только у Бэкки они смеялись и горели жизнью.

Тлетворное влияние бабули было на лицо! Это Люси уговорила Ребекку сменить строгий пучок на свободные локоны, выбросить бесцветные наряды и прекратить худеть. Бабушка научила Ребекку любить себя и жизнь, и это сказалось на моей сестре самым лучшим образом.

– Ты действительно собралась замуж за графского племянника? – спросила у Бэкки, когда мы вдоволь наобнимались.

– Что ты, я не уверена, что хотя бы немного нравлюсь ему. Думаю, он просто рассчитывает получить у Стефана приличную скидку, – рассмеялась сестра. – И потом, выйти замуж за самого красивого мужчину столицы, чтобы потом ревновать его к каждой юбке? Я еще не сошла с ума! – передернула она плечами.

– Элизабет от него в восторге, – хмыкнула я, соглашаясь с мнением сестры.

– Она в восторге от графини Винтер, – иронично заметила Бекки. – Жаль только она не понимает, что та вряд ли завещает Колину свои миллионы. Они ведь даже не родственники.

– У богатых свои причуды, – глубокомысленно ответила я.

– Что мы всё обо мне и обо мне? Рассказывай, что у тебя самой на любовном фронте? – сверкнула Ребекка глазами.

– Ничего, – безапелляционно заявила я, тут же подумав об Эндрю.

Ничего, и точка.

Я перевела разговор на родителей, а потом снова на Ребекку. Оказывается, это Элизабет первой познакомилась с мистером Колином. Тот пришел к отцу с заказом, но ему отказали в связи с большой загруженностью производственной линии. Когда родственник графини Винтер для пущей важности упомянул громкую фамилию в разговоре с работником папиной фирмы, она с дочерью как раз выходила из кабинета отца. Услышав слова молодого мужчины, она мгновенно оценила перспективы, и взялась помогать аристократу в достижении цели.

В итоге отцу пришлось запихивать в производство лишний заказ, а Колин, в качестве ответной благодарности, вчера водил Ребекку в ресторан.

– Еще и место выбрал такое, где вместо нормального ужина подают какой-то плевок на блюде, – пожаловалась сестра. – Никакого удовольствия.

А я подумала, что вряд ли мистер Колин, легко предлагающий незнакомой девушке покровительство будет хорошим женихом. Бекки заслуживает большего.

Пока мы сплетничали, в мою спальню уже несколько раз заглянула бабушка. Каждый раз она выразительно закатывала глаза, всем видом намекая, о том какие мучения ей приходиться терпеть, ради того, чтобы мы с Бекки могли наговориться. Всякий раз мы тихонько посмеивались и обещали присоединиться к ней и мачехе в ближайшее время.

В конечном  итоге наш с сестрой разговор прервал очередной звонок в дверь. Наверное, наконец пришел отец.

Я поправила подол платья и снова побежала его встречать. Бекки вышла следом за мной. Бабушка, чтобы избавиться от общества невестки первой вышла открывать дверь отцу, но Элизабет не отставала от свекрови. В итоге все мы спустились в салон, в надежде скорой встречи с главой нашей семьи.

Надежда рассыпалась прахом, когда вместо отца в приемной салона я увидела Кельвина. Он пришел не один. За его спиной скромно теребила платочек миловидная брюнетка, отчего-то показавшаяся мне знакомой.

– Мадам Люсинда, доброе утро! – радостно поздоровался с бабушкой романист, помятый после ночи в полицейском участке.

– Доброе утро Кельвин! – тепло улыбнулась ему бабуля. – Но я вижу, ты не один! Представь нас своей спутнице.

– Мадам Люсиль, Эванжелина, это Алиша, – сказал Кельвин, – моя девушка, – гордо добавил он и нежно сжал ладошку брюнетки.

– Здравствуйте, – смущенно улыбнулась девушка.

Что-ж. Во всяком случае, ночь, проведенная Кельвином  в тюремной камере, была не напрасной. Он буквально светился от радости. Похоже, красотка Алиша не скупилась на благодарности своему герою, потому что на вороте его рубашки виднелся след от красной помады. А припухшие губы девушки красноречиво подтверждали мою догадку.

– Очень приятно, – сказали мы с бабушкой одновременно.

– Рада знакомству, – добавила Ребекка, и только Элизабет промолчала и отвернулась, делая вид, что её никоим образом не касается происходящее.

Кельвин и Алиша выглядели недостаточно презентабельно для моей мачехи.

– Мисс Эванжелина, – робко обратилась ко мне девушка.

«Наверное, хочет поблагодарить меня за то, что я вернула ей перья», – догадалась я и приготовилась слушать похвалу за проявленную смелость.

– Мадам Сильвана была очень огорчена тем, что вы не пришли на просмотр. Она желала бы видеть вас во втором составе нашей труппы.

И пока я соображала, о каком просмотре идет речь, в разговор всё-таки вступила Элизабет.

– О чем вы, милочка? – уточнила мачеха, а я вспомнила, что мадам Сильваной звали модную старушку из кабаре.

И она действительно назначила мне просмотр, о котором я напрочь забыла.

– Мисс Эванжелине предложили работу в кабаре «Розовая мельница»! – радостно ответил за Алишу Кельвин. – Вот повезло то, а?

– Да, очень неожиданно, – задумчиво сказала бабушка. – Но если это то, чего тебе действительно бы хотелось, почему бы и нет! – подмигнула мне она. – Только почему во втором составе? Уверена, на сцене Эви будет блистать!

– Точно, – поддакнула ей Ребекка.

Знали бы они, что я уже как следует блеснула там вчера…

– Красотка! – выкрикнул из своей клетки Джофри.

Я же с опаской посмотрела на мачеху. Она покраснела, потом побледнела, а потом схватилась за сердце, и чуть было не свалилась в обморок. Ребекка подставила ей плечо и усадила на диванчик.

– Розовая мельница… – выдохнула Элизабет, вглядываясь в лицо единственной дочери. – Что скажут люди? А мистер Колин, что скажет мистер Колин? Он ведь откажется иметь с нами дело… От нас отвернется весь свет Бриджа, мы станем изгоями и никогда, никогда Ребекка не выйдет замуж за достойного джентльмена, – всхлипнула жена моего отца. – Эви, детка, – умоляюще посмотрела она на меня, – может быть, ты повременишь с этой работой хотя бы пару месяцев?

Я ожидала от неё какой угодно реакции, криков, скандала, заламывания рук или шантажа, но никак не вежливой просьбы, а потому только и смогла, что согласно кивнуть в ответ.

– Спасибо, – прикрыла она глаза и погладила Бекки по руке.

Может быть, бабушка была права, и Элизабет не так и плоха. В конце концов, отец же полюбил за что-то эту женщину?

Я посмотрела на Алишу и развела руками. Мол, извините, обстоятельства сильнее меня. Попросила девушку объяснить мадам Сильване, что танцевать у меня сейчас никак не получается, и вряд ли что-то кардинально изменится в ближайшем будущем.

–  Очень жаль, –  искренне сказала девушка, –  а я надеялась, что у меня наконец-то появится подруга в нашем кабаре. В любом случае, большое спасибо за боа, вы очень меня выручили! –  сказала она мне на прощанье.

Я же всячески пыталась привлечь внимание соседа, чтобы он, наконец, отвлекся от Алиши и уделил мне хотя бы несколько минут. То, что нас обоих разыскивали, заставляло меня нервничать и, как ни странно, вызывало дикое желание сделать хоть что-нибудь. Хотя бы обсудить с Кельвином что врать полиции, если нас всё-таки поймают!

Ничего не помогло. Ни подмигивание, ни пшиканье, ни усиленные махи рукой. Кельвин покровительственно обнял подругу за плечи и, пообещав вечером заскочить на чай, повел немного расстроенную Алишу к выходу из салона. Он смотрел на неё голодными глазами, да так, что не оставалось и тени сомнения –  он сделает всё возможное, чтобы поднять ей настроение.

Оставалось только смиренно ждать вечера. А там уж, кто придет быстрее. Кельвин на чай, или бабушкин жених. В любом случае, что-то да выяснится.

Проводила сладкую парочку глазами. Любовь, это, конечно, хорошо. Но только не тогда, когда она случается у кого-то другого, а тебе при этом светит тюрьма. Опять некстати вспомнился Сильвер, я печально вздохнула и посмотрела на Элизабет. Та вполне бодро, для еще недавно падающей в обморок дамы, поправляла кружево на платье.

Бекки недоуменно смотрела то на неё, то на меня.

– Мама? – удивленно сказала она. – Тебе уже не нужен доктор?

– С чего это ты решила, что он мне понадобился? – вопросом на вопрос ответила мачеха и строго посмотрела на дочь. – Ребекка, теперь ты понимаешь, что у тебя нет времени на выкрутасы! –  деловито сказала Элизабет. –  Вчера, перед тем как отвести тебя в ресторан, мистер Колин заверил меня, что его намерения относительно тебя самые что ни на есть серьезные!

– Да что ты говоришь? – недоверчиво протянула Бэкки.

Элизабет резво поднялась с дивана и набрала в рот воздуха, чтобы продолжить свою пламенную речь в защиту и восхваление противного племянника графини, но передумала говорить, заметив мой полный удивления взгляд. Вот ведь актриса!

Бабушка тихонько посмеивалась в кулачок. Бекки, давно привыкшая к причудам матери, иронично улыбалась, и только я чувствовала себя полной идиоткой. Это же надо так попасться? А вдруг я бы действительно мечтала о сцене?

– Ах, – уселась она на прежнее место, театрально заламывая руки и прикрывая глаза, – Мне дурно…

– Не верю, – расстроил её неблагодарный зритель, для которого и была разыграна эта сцена. Я то есть.

– Не важно, – ничуть не расстроилась мачеха и снова повернулась к дочери, – Что действительно важно, так это то, что отныне я стану следить за твоим питанием. Ребекка, мужчина круга мистера Колина не может иметь толстую жену!

– Знаешь-ка что, – возмутилась Бекки, – если он тебе так нравится, то сама и иди за него замуж! А я больше не собираюсь худеть в угоду тебе и мужчине, который мне почти не нравится! – тряхнула она локонами.

– Значит, не собираешься? – зловеще переспросила её мачеха, вновь поднимаясь с дивана. – Что же ты в таком случае собираешься делать? Может быть, поделишься с матерью?!

Первый раз я видела Элизабет настолько раздраженной. Не благовоспитанная аристократка, жена богатого мужа и холеная женщина, а самая настоящая фурия.

– Что я собираюсь делать? Пожалуйста! – вспылила Бекки. – Рисовать, фотографировать, путешествовать, наконец, работать у отчима или хотя бы даже петь!  – огорошила она не только мать, но и нас с Люси.

У меня самым настоящим образом отвисла челюсть, а при быстром взгляде на бабулю выяснилось, что и с её ртом случился точно такой же казус.

– Никогда! – топнула Элизабет ногой.

Бабуля, ввиду большого опыта, быстро справилась с шоком и, ободряюще улыбнувшись, погладила красную, как маков цвет, Ребекку по плечу.

– Детка, не нервничай! – примирительно сказала Люси. – Мама хочет, чтобы ты была счастлива. Кто же виноват, что ваши с ней понятия о счастье разняться столь кардинальным образом?

– У меня есть знакомый певец, – вспомнила я о Гарельски, – если хочешь, я вас познакомлю? – предложила я и трусливо спряталась за спиной бабушки.

Кажется, Элизабет, излишне нервно восприняла моё предложение.

– С удовольствием! … Через мой труп! – сказали мать и дочь одновременно, а потом Элизабет безошибочно угадала того, кто незаметно наставил Бекки на неправильный в её понимании путь.

– Это всё вы! – ткнула она пальцем в бабулю и злобно сощурилась. – Это вы своим вопиющим примером развратили мою дочь! – сделала она особый акцент на «вопиющем» и шагнула в сторону Люси с самыми кровожадными намерениями.

– Ну, милочка, это уже перебор! – сказала бабуля, нисколько не испугавшись.

Еще бы, сколько их таких, недовольных, встречалось на её жизненном пути. Не счесть. И некоторые из женщин были вооружены и опасны, а Элизабет это так – досадное недоразумение.

– Перебор? – едва сдерживая крик, переспросила Элизабет. – Одна будет полуголая скакать в кабаре, а вторая в это время ей подпевать? Это, по-вашему, нормально?!

– Петь, это я образно выразилась, – попыталась вставить Бэкки хоть слово, но ни мачеха, ни бабушка, её не услышали.

Не знаю, чем бы закончилось эта сцена, если бы не внезапное появление долгожданного отца.

– Что здесь происходит? – словно гром среди ясного неба, раздался его негодующий голос.

Правда, определение «ясное небо» не больно-то сочеталось с тем ором, который стоял в приемной «Салона мадам Люсинды» до его прихода.

Будто по велению волшебной дирижерской палочки, мы застыли и молча уставились на единственного мужчину нашего семейства. Первой отмерла я.

– Папа! – бросилась я ему на шею и поцеловала в гладко выбритую щеку. – Как я рада тебя видеть!

Мистер Браун, вне всякого сомнения, был счастлив видеть свою дочь, потому что вместо обычного сухого «здравствуй, Эванжелина», он крепко обнял меня и поцеловал в макушку, лишь после этого произнеся своё неизменное приветствие.

Пока отец был занят мной, конфликт между Люси, Ребеккой и Элизабет утих, а стороны пришли к вооруженному нейтралитету. Яростно горящие взоры матери и её, как выяснилось, не менее артистичной дочери, говорили о невозможности принятия ни одной из них другого мнения. Оставалось только ждать, чью сторону примет отец.

– Стефан, дорогой, ты уже освободился? – нежно спросила мачеха, и я с прискорбием поняла, что вариантов не было. В неравной борьбе между женой и матерью, победит Элизабет.

Мистер Браун улыбался жене так тепло и нежно, что где-то в груди у меня заворчала ревность. Затем это чувство сменилось подозрительным томлением, потому что перед глазами встали знакомые голубые глаза, которые смотрели на меня примерно так же.

«Безобразие, опять этот Сильвер!» – раздраженно дернула плечом. Почему этот бабник не выходит у меня из головы?

– Правда, Эванжелина? – закончил фразу папа, которую я не расслышала из-за Эндрю.

Я рассеянно оглядела наше фойе. Все немногочисленные члены нашей семьи выжидательно смотрели на меня.

– Конечно, – согласилась я с отцом, чего бы он ни спрашивал. В любом случае, спорить со Стефаном Брауном, было лишено смысла.

– Вот и славно, – улыбнулся папа, – жду вас в машине! – добавил он и протянул жене руку, намереваясь ждать в её компании.

Элизабет с удовольствием вложила в его руку ладошку и последовала за мужем вниз. Сейчас, спустя несколько лет с их памятной свадьбы, я, наконец, увидела, почему из множества женщин, он остановил свой выбор на тогда еще мисс Спелман. Элизабет словно расцветала рядом с мужем. Глаза её лучились любовью, а скупой на эмоции отец, становился мягче и моложе рядом с женой.

Я спрятала детскую ревность и тоску по ушедшей матери. Мама умерла больше десяти лет назад, отец долго горевал, стал замкнутым и будто бы закаменел  изнутри. Но Элизабет смогла вернуть его к жизни.

Пора признать, они были прекрасной парой.

– Детка, может быть, возьмешь шляпку? – отвлекла меня от размышлений бабушка.

– Возьми, – согласилась с её предложением Бэкки, – время близится к полудню, а пикник предполагает открытый воздух.

Перед глазами встала картинка с содержимым моего чемодана. Единственная шляпка, которую я взяла с собой, представляла собой сейчас что угодно, кроме головного убора.

– Обойдусь, – отмахнулась я. – Пойдемте, не будем терять время!

– Возьми шляпку! – выкрикнул со своего насеста Джофри, но мы лишь рассмеялись, а бабуля закрыла за нами дверь.

Плотная запись желающих погадать не дала ей отправиться с нами. Впрочем, она не сильно расстроилась.

Авеню Шатийон, особняк мистера Эндрю Сильвера. Немногим позже.

Капитан полиции Дэвид Харрис сидел в любимом кресле мистера Эндрю Сильвера и задумчиво крутил в руках пластиковый пакет. Внутри прозрачной упаковки была запечатана улика, найденная в кармане пиджака покойного Дугласа Саливана – записка с адресом гадального салона невесты подполковника Мелроуза.

Изящный, немного резкий подчерк, трудночитаемая «а» и строки, убегающие вверх, мало что могли сказать о его обладателе, но то самое полицейское чутьё, буквально кричало, что записку эту писала женщина. И вопреки всяческой логике и отсутствию доказательств, личность этой женщины он уже подозревал. Слишком много случайностей и нелепых совпадений было вокруг мисс Мэган Ланкастер.

«Да и Мэган ли?» – устало подумал мужчина. В поезде, она представилась как-то по-другому: Анжелика, Жоржетта, Женевьева? Уже тогда, с самого знакомства, чертовка мастерски вскружила ему голову. Вместо того, чтобы внимательно слушать, что она говорит, Дэвид смотрел на восхитительно пухлые губы девушки. Как она говорит, в тот момент было важнее смысла.

И ведь должен же был догадаться! Неспроста, ох неспроста она оказалась в этом купе! Чтобы оказаться рядом с Саливаном, ему пришлось лично беседовать с начальником поезда. Тот отправил четвертого пассажира на другое свободное место. Мэгги была третьей, будто знала о договоренности. Что если это действительно так?

Дэвид достал из внутреннего кармана потертую записную книжку и сделал карандашную пометку – побеседовать с начальником поезда «Рамбуи – Бридж», положил улику на рабочий стол Сильвера и бросил взгляд на фото хозяина кабинета и своего дальнего родственника по материнской линии.

Дядюшка Эндрю был премилым старичком, вдовцом, к сожалению, не имел наследников, кроме племянников, в числе которых был и Дэвид, и давно уже жил в Доме Престарелых на окраине Бриджа.

«Надо бы навестить старика, – тепло улыбнулся полицейский, глядя на черно-белую фотографию, где моложавый, но уже полностью седой дядюшка держал на руках маленького Дэвида, одетого в шортики на подтяжках и прелестные белые гольфики на ногах.

– Джейсон, подай мне машину, – попросил Харрис слугу Сильвера. Тот был на десять лет моложе старого хозяина, был всё еще полон сил и готовности следить за домом, а потому отказывался выходить на заслуженную пенсию.

– Слушаюсь, сэр, – степенно поклонился Дэвиду мужчина.

Когда старый Сильвер предупредил его о полицейской операции и участии в ней любимого племянника, которому, к слову, давно уже принадлежал этот дом, Джейсон несказанно обрадовался и теперь делал всё возможное, чтобы угодить молодому хозяину.

– Ждать вас к ужину, мистер Сильвер? – уточнил слуга, с удовольствием называющий полицейского условленным именем.

– Вероятно, – задумчиво ответил Дэвид.

Некоторое время назад он связался с мистером Стефаном Брауном, и теперь собирался встретиться с ним лично.

«Кто же ты, Мэгги? – вновь вернулся он к мыслям о девушке. – Какое отношение имеешь к убийству Саливана и почему постоянно встречаешься на моем пути?»

Дэвид сел в автомобиль, включил зажигание и выехал на оживленную магистраль. До дома мистера Брауна было несколько минут езды.

Глава 10

Пикник папа устроил на территории особняка. Это был выход на весьма сомнительную природу, потому что дом четы Браунов находился в центре столицы. Никакого сада у них не было, и единственным уголком зелени служили несколько самшитовых кустиков на крошечном внутреннем дворе, оборудованном под зону отдыха.

Утром отец планировал выезд в центральный парк, но крайне важный звонок и последующая еще более важная встреча, заставили его остаться дома, а нас вынудили страдать от жары.

Солнце нещадно палило. От каменных стен, со всех сторон окружавших небольшой дворик, исходило тепло. И если бы не упрямое желание папы отобедать непременно на траве, которой, к слову, было так мало, что язык не поворачивался назвать эти три пучка овсяницы газоном, то мы бы давно переместились в гостиную и пили бы там охлажденный в холодильнике сок.

Переубедить отца не удалось даже заметно покрасневшей от жары Элизабет, а потому нам оставалось стойко терпеть неудобство и вести неторопливую светскую беседу.

Спустя полчаса разговоров о погоде, музыке и высшем обществе Бриджа, к которому Брауны пока не могли себя отнести, но стремились, я поняла, что, а) – не могу больше слушать мачеху (говорила всё это время исключительно она), и, б) – попугай оказался прав, шляпа была бы очень кстати.

Полупрозрачный тюлевый тент над нашими головами не защищал от огромной небесной лампы.

– Эванжелина, ты совсем ничего не ела, – вдруг заметила Элизабет. – Тебе не нравится?

– Я что-то не голодна, – вежливо ответила я.

Как вообще можно что-то есть на такой жаре?

Мы сидели на большом красно-белом клетчатом покрывале, которое принесла хозяйке дома расторопная горничная. Когда Элизабет расстилала его на земле, девушка только печально вздохнула, заранее смирившись с дополнительными хлопотами. Посредине покрывала мачеха торжественно поставила большую плетеную корзинку со снедью, чтобы все присутствующие могли насладиться обедом на свежем воздухе. Жаль только, воздух был отнюдь не свеж.

– Дочка, это невежливо, – поддержал жену отец, – Элизабет сама собирала нам корзину.

Я удивленно посмотрела на мачеху. Элизабет готовит? Это почти как снег в июле или летающие рыбы, то есть самое настоящее чудо!

– Наша кухарка вышла замуж и уехала в провинцию, – вступила в разговор Бекки. – Со дня на день мы ждем новую, а пока питаемся в ресторанах и изредка довольствуемся бутербродами.

– Наш дворецкий, к сожалению, даже кашу сварить не в состоянии, – буркнул отец.

– Зато он служил у самой леди Бренсквик, – со значением в голосе ответила ему жена, и папа обреченно кивнул.

Да, дворецкий Браунов представлял собой образец идеально вышколенного слуги. Элизабет наняла его через несколько недель после свадьбы, а потому я впервые увидела мистера Альберта Мейсона только сегодня. Такого чопорного и надменного человека мне еще не доводилось встречать. Хотя вру, мистер Колин, которому мачеха уже почти пристроила дочь, в первую нашу встречу был почти таким же противным.

Одарив меня презрительным взглядом, слуга чуть было не захлопнул дверь перед моим носом. Его, видите ли, смутил мой помятый вид. Он и думать не мог, что «эта нечесаная мисс – дочь хозяина». Ставить на место зарвавшегося дворецкого мне было откровенно лень, но как ни странно, за меня это сделала мачеха. Она отправила Мейсона чистить столовое серебро, предварительно прочитав коротенькую лекцию о субординации.

Папа же только сейчас заметил моё платье, и беспомощно посмотрел на жену.

– Я сейчас же позвоню мадам Берн и распоряжусь подобрать девочке что-то из готовой одежды, – правильно поняла она его немой призыв о помощи, и теперь уже я взглянула на сестру в поисках поддержки.

– Это лучший магазин готовых платьев в Бридже, – сообщила мне Бекки, но вместо того, чтобы успокоить, подействовала на меня с точностью наоборот.

С чего бы такая щедрость?

– Я хочу быть уверена, что ты будешь выглядеть прилично! А что если тебя увидит жених Ребекки? Что он о нас подумает? Что мы экономим на собственных дочерях? – строго сказала мне Элизабет.

– Он не мой жених! – запротестовала Ребекка, но её уже никто не слышал.

Элизабет ушла в кабинет отца – договариваться о будущей примерке, а мы с отцом и Ребеккой расположились во дворе с собранной, как только что выяснилось, мачехой корзиной с едой.

Я вздохнула. Отсутствие кухарки объясняло присутствие Элизабет на кухне, и указывало о невозможности ей отказать.

– Ну если так, то конечно, – вымученно улыбнулась я и достала из корзинки круассан.

Он был пышным и очень свежим, но на половине я сдалась. От жары меня замутило. Я незаметно отложила недоеденный кусок и залпом осушила стакан воды, прислушиваясь к бессменному оратору дня – миссис Браун.

–Я слышала, графиня Винтер большая любительница ювелирных украшений, а её коллекция перевалила за несколько сотен экземпляров! – с восторгом говорила Элизабет. – Знаменитые рубины Пустынных островов, туринские изумруды, бриллианты заснеженной Росландии! Я уверена, что мадам будет щедра к невесте родственника и одарит её соответственно своему статусу, – с намеком посмотрела она на скучающую Ребекку, которая, как и папа, пропустила вдохновенную речь матери мимо ушей.

– Точно, согласен, именно так, – периодически поддакивал жене отец, даже если Элизабет задавала вопросы. Впрочем, она отвечала на них сама, и, похоже, это устраивало их обоих.

«Неужели это и есть секрет семейного счастья? – покачала я головой. – Всего-то, не спорь с женой – и у вас никогда не будет никаких разногласий! Интересно, как бы вел себя Эндрю на месте отца? – вновь перескочили мои мысли на ненавистного Сильвера».

Он бы тоже соглашался со всем, чтобы я ему говорила, а потом тихо делал по-своему, или всё-таки слушал жену? Стоп, у него ведь уже есть жена!

И это не ты, Эванжелина!

Я сама не заметила, как поднялась на ноги.

– Эви, тебе плохо? – обеспокоенно спросила Ребекка, подскочила ко мне и приложила прохладную руку к моему лбу. – Ты вся горишь! Говорила тебе, возьми шляпу!

– Что такое? – нахмурилась Элизабет. – Перегрелась? Вызвать врача?

– Не нужно врача, – заверила её я. – Мне бы аспирина и освежиться.

Папа посмотрел на наручные часы.

– Тогда пройдемте в дом? Через несколько минут у меня встреча, я попрошу Мейсона принести тебе лекарство.

Я кивнула отцу, Бекки прошла вперед – придержать нам двери, а Элизабет задержалась во дворе, чтобы собрать остатки обеда в плетеную корзинку.

Ставни на окнах были прикрыты, а потому внутри дома царила вожделенная прохлада. Ребекка усадила меня на уютный диванчик в гостиной и наказала ждать её, пока она сбегает для меня на кухню за чем-нибудь прохладительным.

Я же по привычке расправила подол платья, чтобы не помялся, а потом с какой-то отчаянной злостью дернула безнадежно мятую ткань, так что она затрещала и чудом не порвалась.

– Н-да, – с издевкой сказал проходивший мимо меня дворецкий. В дверь позвонили, и он спешил впустить дом важного гостя.

Я вздохнула и оставила это гиблое дело – придать мятому платью более-менее приличный вид. Ну пройдет мимо папин клиент, какое ему дело до меня, скромно притулившейся на диване?

Огляделась. Все-таки вкуса у Элизабет не отнять – гостиная была великолепна. Стены выкрашены в светло-серый цвет, на окнах висели расшитые шелковыми цветами зеленые с оттенком в бирюзу портьеры, в центре комнаты лежал неброский ковер в той же цветовой гамме, и даже мебель была выдержана в этих же тонах. Два мягких серых дивана и парочка нефритово-зеленых кресел отлично сочетались с камином и зеркалом в золотой раме на нём. В уголке рядышком со мной на консольном столике с изящно изогнутыми ножками красовалась изумрудная настольная лампа, а на каминной полке стояли срезанные цветы белой и мятной гортензии.

Очень красиво!

Я совершенно не вписывалась в этот идеально выверенный интерьер.

– Да, сэр, – услышала я голос Мейсона, – я сейчас же доложу мадам Элизабет и мисс Ребекке о вашем приходе. А пока, не будете ли вы столь любезны, обождать в гостиной? Родственница мистера Брауна, мисс Эванжелина, с удовольствием скрасит вам ожидание.

«Родственница, подумать только», – покачала я головой.

Чистка столового серебра не помогла, дворецкий по-прежнему не желал верить, что я дочь своего отца.

– Конечно, – ответил ему чей-то знакомый голос.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, кому этот голос принадлежал, но тут его обладатель вошел в гостиную. Нет, сегодня определенно был не мой день, потому что гостем оказался ни кто иной, как мистер Колин.

– Прелестная провинциалка? Что вы здесь делаете? – удивился не особенно желанный жених Бекки, но вожделенный для Элизабет зять. –

– Жду миссис Браун, – вежливо улыбнулась я и отвернулась, демонстрируя мужчине нежелание общаться.

– И даже не скажете мне что-нибудь колкое? – вальяжно усмехнулся мистер Колин. – Ваш острый язычок доставляет мне настоящее удовольствие.

Я подавилась от удивления. Что за пошлость?

Мужчина лениво устроился на диване напротив. Всё это время он не спускал с меня глаз, отчего у меня началась самая настоящая почесуха.

– Я вас где-то видел, – с явным удивлением заключил мистер Колин.

– Час назад, у салона госпожи Люсинды, – освежила я его память.

– Нет, – помотал он головой, – я видел вас раньше…

– Вчера, в том же салоне, – не сдержалась я и с наслаждением почесала лоб.

Похоже, всё-таки обгорела на солнце.

– Вы очаровательно непосредственны, – сказал на это мужчина. – Всё же в провинциальных манерах есть что-то невероятно притягательное. Столичные девушки совсем другие. Не представляю хозяйку дома, мисс Бекки Браун, подставляющую лицо открытому солнцу. В Бридже мода на изысканную бледность.

– Спелман, – поправила я Колина.

– Спелман? – переспросил племянник графини, но я не успела ответить.

В гостиную, наконец, вошли сияющая Элизабет и пунцовая от смущения Бекки. Похоже, сестра лукавила, и мистер Колин не оставил её настолько равнодушной, как она хотела показать.

– Ах, мистер Колин! – воскликнула Элизабет. – Какая приятная неожиданность!

– Миссис Браун, – Колин поднялся с дивана и легким поклоном головы приветствовал мачеху, – я проходил мимо вашего дома и решил осведомиться о своем заказе у мистера Стефана лично. Тем более, что так у меня появился повод снова увидеть вас и мисс Ребекку.

– Как это любезно с вашей стороны! – проворковала Элизабет. – Я сейчас же распоряжусь, – взмахнула она руками с корзиной для пикника и опомнилась, – то есть, приготовлю вам кофе, – скромно улыбнулась женщина.

– Миссис Печворк еще не приступила к работе? – понятливо уточнил гость, а я подумала, как тесен мир.

Моя попутчица ехала из Рамбуи работать в нашей семье. Удивительное совпадение!

– Да, мы ожидаем её к обеду, – ответила за маму Ребекка,  раздосадованная новой встречей с женишком.

– Ох, что это я, – посмотрела на меня Элизабет и отдала корзину горничной. Та вошла вместе с мачехой и сестрой, чтобы смахнуть метелочкой пыль и погреть уши на хозяйских разговорах.

Молоденькая служанка разочаровано вздохнула, стрельнула глазками в сторону не замечавшего её мужчины и вышла из помещения.

– Мистер Колин, позвольте представить вам мою падчерицу, мисс Эванжелину Браун, – с очаровательной, хоть и немного неестественной улыбкой указала на меня мачеха.

Её самый страшный кошмар сбылся, и Колин увидел меня в неподобающем виде для её родственницы и наследницы огромного состояния.

– Мы знакомы, – забила я еще один гвоздь в гроб её мечты о будущем зяте.

Мистер Колин застыл, осмысливая слова Элизабет.

– Так у мистера Брауна две дочери? – удивился мужчина.

– Одна, – ответила Бекки, – Я ношу фамилию покойного отца, мистера Александра Спелмана, – пояснила сестра и, наконец, отдала мне бокал с ледяной водой, который все это время держала в руках.

– Мистер Колин Эрнст, – представился мужчина и протянул мне руку.

Я не была злопамятной, поэтому, сделав глоток, протянула свою в ответ.

– Очень рад! – заявил мистер Эрнст и вместо того, чтобы сжать мою ладонь, исхитрился её поцеловать. – Никогда в жизни не встречал такой непосредственной и острой на язык девушки! – проникновенно сказал он, глядя мне в глаза. – Вы очаровательны, леди!

– Благодарю, – ошарашенно сказала я, отнимая ладонь.

С чего бы он вдруг стал таким галантным?

– Признаться, я удивлен, что дочь мистера Брауна живет в провинции, – светским тоном продолжил ухажер моей сестры. – Вы надолго в столице, или, может быть, решили переехать насовсем?

– Ах, наша Эви так увлечена садоводством, что закончила Аграрный институт в Рамбуи! – защебетала Элизабет, не давая мне открыть рот. – Она ни за что не променяет свой цветущий сад на смог и камень столицы! Эванжелина лучший озеленитель провинции Бонво! – польстила мне мачеха, и сделала это так уверенно, что даже я на краткий миг поверила, ковыряться в земле – мое любимое занятие.

Мистер Колин понимающе закивал, и наверняка простил слегка помешанной садовнице её мятый вид, но тут слово взяла Ребекка.

– Мама, Эви работает помощником нотариуса. Какой озеленитель, у неё даже маргаритки не растут!

Вполне возможно, уже бывший будущий зять Элизабет вопросительно изогнул бровь. Краска разом сошла с лица мачехи, а потом по её бледному лицу в хаотическом порядке начали возникать большие красные пятна. Элизабет бросила на дочь уничтожающий взгляд, а потом жалостливо посмотрела на меня.

– Я не очень люблю маргаритки, – доверительно сообщила я всё еще ожидающему пояснений Колину. – А в столице я действительно всего на несколько дней.

Бэкки закатила глаза и скорчила недовольную физиономию, мол, опять, ты, сестренка, подыгрываешь Элизабет. Я же в этот раз не сомневалась в искренности женщины и испытывала серьезные опасения на счет здоровья мачехи. Руки её подрагивали, а губы слегка посинели.

Чтобы спасти Элизабет от инфаркта, я воспользовалась советом опытной бабушки и применила самый беспроигрышный в таких случаях ход – перевела тему на самого гостя.

– Что мы всё обо мне, расскажите о себе, мистер Колин! Чем вы занимаетесь? Это правда, что сама графиня Винтер, – сделала я ударение на слове «сама», – приходится вам теткой?

Семена упали на благодатную почву. Мистер Колин потерял интерес к моей скромной персоне, принял вальяжную позу и с некоторой ленцой принялся за рассказ. Как будто его уже давно успели утомить бесконечные женские расспросы.

– Да, это так, – кивнул мужчина. – Мадам Марджери была супругой моего покойного дядюшки. У старушки никого нет, а потому я счел своим долгом заботиться о её благополучии.

– Как это благородно! – с придыханием сказала Элизабет, присаживаясь на кресло рядышком с его диваном. Хитрость удалась, и женщина успела вернуть себе утраченное спокойствие. Ребекка скривилась и осталась стоять у стеклянной двери на задний двор.

– Что вы говорите? – притворно изумилась я.

– А работаю я в Министерстве промышленности и торговли. Я курирую проект, связанный с внедрением и поддержкой новых технологий в Эглетоне.

– Как интересно! – с чувством соврала я.

– Я один из кураторов фонда «Экономика будущего», – добавил племянник графини.

Элизабет слушала его с открытым ртом, даже Бекки оказалась под впечатлением от важности потенциального жениха. Мистер Колин наслаждался всеобщим вниманием.

«Павлин», – хмыкнула я.

Громкое название неизвестного мне фонда, вероятно, было неизвестно только мне, потому что никаких вопросов от Бэкки и Элизабет не последовало. Но я решила не скромничать, а выяснить из первых рук, чем же занимается эта уважаемая организация.

– И какие же именно технологии поддерживает ваш фонд? – уточнила я.

– Да, – поддержала меня мачеха. – Очень интересно!

То есть они тоже ничего не слышали о фонде!

Посмотрела на Бэкки, сестра уже вышла из-под гипнотического обаяния гостя и теперь так же как и я, ждала от мужчины вразумительного ответа.

Мистер Эрнст, вероятно, привыкший к тому, что одно только имя фонда, в котором ему посчастливилось работать, внушает дамам священный трепет, собирался с мыслями.

Я же подумала, что для куратора фонда Колин слишком хвастлив.

В дверь позвонили. Мейсон отправился встречать папиного клиента – в прихожей были слышны мужские голоса, а я нахмурилась, потому что приятный голос нового гостя напомнил мне о вездесущем Эндрю Сильвере, и то, что я постоянно о нём думаю, раздражало меня всё сильней.

Усилием воли я сдержала желание обернуться в сторону коридора и запретила себе прислушиваться к разговору проходящих мимо гостиной мужчин.

– За моей дорогой тетушкой, графиней Винтер, – тем временем вальяжно говорил Колин, – значится ложа в «Гранд Опера». Сегодня дают «Мадам Батерфляй», и я с радостью приглашаю вас, мисс Ребекка, и вас, мисс Эванжелина, на вечернее представление.

Все мои мысли были полностью сосредоточены на Сильвере, уши, вопреки воле, улавливали знакомые интонации, нос чувствовал запах, очень похожий на аромат одеколона Эндрю. Но даже не это, а внезапно участившийся пульс, сбившееся дыхание и та самая женская интуиция, о которой мне много лет говорила бабушка (но я её не очень-то понимала), прямо свидетельствовали – это он.

Папа встречается с Эндрю!

– Сегодня я не смогу, – ответила я, после того как пауза затянулась. Ребекка, глядя на счастливую мать, смиренно согласилась составить Колину пару в опере, и теперь все ждали только моего решения.

– Вечером я иду на концерт в дом престарелых, – пояснила я.

– Куда? – переспросила Элизабет.

– Тогда, может быть, выпьете со мной чашечку кофе, Эванжелина? Прямо сейчас, – поразил нас всех Колин.

– Это невозможно! – срываясь на фальцет, ответила ему Элизабет.

– Почему? – искренне удивилась Бекки.

То, что её практически жених пригласил на кофе не будущую невесту, а её сестру, похоже, смутило только меня и Элизабет.

Павлин не успел как следует распушить свой хвост, чары рассеялись, и Ребекка даже обрадовалась, что до вечера избавилась от Колина. Наверное, ей нужно было время, чтобы окончательно определиться в своем к нему отношении. Я бы точно не рассматривала этого говорливого казанову в качестве будущего мужа, но моего мнения никто не спрашивал.

– У Эви через пять минут примерка в салоне! Да! – подскочила мачеха с дивана. – Я сейчас же распоряжусь вызвать такси! – сделала она неплохую попытку избавить дочь от конкурентки.

– Зачем утруждаться? Я сам отвезу мисс Эви в магазин, только скажите адрес, – расстроил её Колин.

Перспектива провести с мистером Эрнстом несколько минут в тесном пространстве автомобиля, не особенно меня привлекала. Я вежливо отказалась от щедрого предложения и, сославшись на внезапно усилившуюся головную боль, вышла из гостиной.

Ноги сами повели меня в сторону кабинета отца, а потом остановились у закрытой двери, чтобы затем согнуться в коленях рядышком с замочной скважиной. Совершенно случайным образом правый глаз оказался напротив отверстия, и я не сдержалась и заглянула внутрь.

– Это пока все, что я должен вам сообщить, – услышала я, теперь уже вне всякого сомнения, голос Эндрю.

Сильвер сидел боком ко мне, и я смогла как следует убедиться, что это именно он.

– Значит, Мэлроуз уже в курсе и теперь со всей свойственной ему хваткой возьмется за меня … – задумчиво улыбнулся папа, а у меня от страха взмокли ладони.

Папа, зачем? Что же ты такое натворил, чем заинтересовал самого Мэлроуза?! Неужели обзавелся связями с бандитами и занялся контрабандой!

Что теперь делать?! Боюсь, бабулиных связей не хватит на нас обоих, и куковать кому-то из нас с отцом придется в тюрьме! А у папы жена и клиенты, ему никак нельзя за решетку!

Господи, за что мне это? Я ведь особо не грешила и изредка по воскресеньям хожу на исповедь. Неужели это кара за то, что я нерегулярно возношу тебе хвалу?

"Ну конечно! – вдруг озарила меня догадка. – Сильвер ведь адвокат и ехал из Рамбуи! Именно там зарегистрирована фирма отца! Наверняка это какие-то махинации с налогами! Только при чем тут Мэлроуз, он вроде бы по другой части? – задумалась я, и тут кто-то положил мне руку на плечо".

Я ойкнула и подпрыгнула от неожиданности.

– Подслушиваете … мисс? – издевательски протянул дворецкий, срывая мне всю конспирацию.

– Я? – укоризненно на него посмотрела, – да никогда! Вы что-то хотели?

Со стороны закрытой двери послышались тяжелые мужские шаги. Папа шел проверить, кто шумит у его кабинета, и я ретировалась с места преступления, прихватив с собой чопорного дворецкого.

– Леди Элизабет просила передать, что такси ждет вас на противоположной от входа стороне дороги, – процедил мужчина, освобождая рукав своего пиджака от моего захвата.

– Почему на противоположной? – не поняла я.

– Потому что место у входа занято автомобилем мистера Эрнста, – надменно сказал Мейсон.

Я заглянула в гостиную – попрощаться с Бекки до завтра, но Элизабет замахала на меня руками, чтобы я не дай Бог не отвлекла внимание Колина на себя. Решила, что позвоню сестре от бабули уже после концерта Сержа.

Вышла на каменное крыльцо дома и перешла дорогу к мирно поджидающему меня желтенькому автомобилю такси.

Когда я открывала дверцу и уже собиралась сесть, меня окликнул запыхавшийся дворецкий.

– Мисс, это вам, – сунул он мне в руки початую пачку порошков от головной боли и свернутые в трубочку мелкие купюры, – на обратную дорогу, – пояснил дворецкий и, не прощаясь, побежал обратно в дом.

Я прочитала «аспирин» на упаковке и, нервно взглянув на окна отцовского кабинета, сунула полученное от Мэйсона в мятый лиф своего платья.

Не иначе как от навалившегося стресса.

Кабинет мистера Стефана Брауна, то же время.

Мистер Стефан Браун оказался приятным мужчиной среднего возраста с отличным чувством юмора и отточенными манерами аристократа. Его жена, прелестная Элизабет, принадлежала к славному роду Арно, вернее к тому, что от него осталось, и приходилась дальней родственницей самому Дэвиду со стороны отца. Очень-очень дальней.

Старший Харрис ввиду постоянной занятости и по роду деятельности был далек от светских условностей, а потому не считал нужным поддерживать видимость приличий и лично знакомиться со всей многочисленной родней. Но дамой Элизабет была настойчивой, и короткое шапочное знакомство все же состоялось.

Случилось это на одном из редких приемов в особняке Харриса, посвященном предстоящему Рождеству и Новому году. Тогда женщина еще не была замужем за мистером Брауном и носила фамилию покойного мужа. Мадам Спелман буквально вцепилась в леди Харрис, и все это с единственной целью – сосватать её сыну свою единственную дочь.

Дэвид нервно дернул плечом, вспоминая восторженный взгляд девицы Спелман. Её внешность была настолько непримечательна, что кроме ощущения какого-то исступленного восторга со стороны девушки, он больше ничего не запомнил.

К счастью, больше их пути не пересекались, потому что внешности-то он, может быть, и не запомнил, но зато хорошо запомнил, что мисс Бекки, как ласково называла её мать, вместе с подружкой влезли в его, Дэвида, кабинет и зачем-то разворошили его школьный альбом.

Он застал их на месте преступления и после небольшой выволочки с позором выгнал рыдающих девиц из своего кабинета. Ругал он их не так чтобы сильно, потому что громким голосом непременно привлек бы внимание гостей и матери, чего ему совсем не хотелось. И Дэвид с трудом, но все же сдержал рвущиеся наружу ругательства, потому что воспитание джентльмена и привычка наперед просчитывать результаты своих действий, буквально кричали – терпи.

Вечером того же дня, когда он тоскливо ставил на место разбросанные на рабочем столе и даже ковре фотографии, то одной карточки все-таки не досчитался. Подружки мастерски провернули отвлекающий маневр со слезами и легко ушли от него, прихватив с собой трофей.

Дэвид не боялся быть узнанным. С тех пор, как он поступил на службу в Полицейское управление, он был настолько поглощен работой, что перестал посещать светские мероприятия. Мелроуз давно уже готовил его в свои преемники. Отец выразил надежду, что сын не посрамит род, и молодой Харрис делал всё возможное, чтобы оправдать доверие министра, целыми днями пропадая на заданиях.

Чтобы сэкономить время на дороге, он давно перебрался в небольшую квартирку рядом с управлением, но вот уже второй день всерьез раздумывал остаться в особняке дядюшки Сильвера навсегда.

Мэгги бы наверняка там понравилось…

Мистер Браун внимательно выслушал полицейского и, согласившись с его доводами, выказал полную готовность содействовать следствию. Когда хозяин «Дверей и замков» предложил Харрису редкую сигару из коллекции мадам Браун, Дэвид с удовольствием согласился. Вдруг под дверью кабинета они услышали подозрительную возню.

– Вероятно, горничная, – извинился Браун, закрывая за собой дверь. – Пойду, узнаю в чём дело.

Полицейский же привстал и замер, уставившись в пустой коридор. Когда Стефан вышел проверить, кто шумит у кабинета, Харрис заметил знакомую копну темных кудрявых волос.

«Неужели, шпионка? – со странной обреченностью подумал он. – Или я окончательно спятил, и мне уже везде мерещится эта женщина…»

Дэвид понимающе улыбнулся Стефану. Почему бы не подождать, когда в руках у тебя лучшее табачное изделие туринцев. К слову, запрещенное изделие. Мужчина взял в руки умопомрачительно пахнущую сигару и бросил взгляд в окно. Мисс Мэгги, все такая же кудрявая и очень красивая, даже в жутком мятом мешке, перебегала проезжую часть прямиком к желтому такси.

Она нервно озиралась по сторонам, а потом посмотрела прямо в то окно, из которого наблюдал за улицей Харрис.

Девушка открыла дверь автомобиля и собиралась сесть, как её ненадолго отвлек дворецкий Браунов. Мужчина сунул  в руки Мэгги что-то не очень большое, но важное. Потому что она положила это что-то туда, где женщины прячут самое ценное – в свой лиф.

«Шпионка!» – понял Дэвид, с трудом сдерживая рвущуюся наружу злость. На себя ли, что увлекся преступницей, или на девушку, которая уже два дня успешно водила его за нос, он и сам пока не знал.

Полицейский с яростью отшвырнул так и не раскуренную сигару и бросился из кабинета. Улица, на которой стоял особняк Браунов, была односторонней, у него оставался  крошечный шанс догнать девушку, ради которой он опрометчиво нарушил инструкцию.

Он ведь так и не рассказал Мелроузу о своих подозрениях.

А зря.

Глава 11

Я, определенно, неправильная женщина. Вместо того, чтобы наслаждаться выбором красивой одежды, я грустно рассматривала свое отражение в зеркале примерочной и раздумывала о превратностях судьбы.

Интересно, почему кто-то в этой жизни буквально купается в мужском внимании и меняет мужей почти так же часто, как меховые манто (моя бабуля, к примеру), а кому-то всякий раз не везет?

Хотя, миссис Биджброук тут могла бы со мной поспорить. По её мнению, я была счастливицей, потому что удостоилась её внимания и внимания всех троих её сыновей. Без высшего мамочкиного позволения, молодые Биджброуки в принципе ничего не делали.

Скривилась, будто съела незрелый лимон целиком. Ассоциации с кислым фруктом были объяснимы – на мне было ярко-желтое платье с пышной юбкой до середины колен и рукавами фонариками.

«Пойдет», – решила я, расстегнула молнию на боку и стянула платье через голову.

– Беру, – высунула правую руку с вывернутым на изнанку платьем из-за закрывающей меня шторки.

– Туфельки, сумочка, шляпка? – угодливо спросила меня девушка продавец.

– Несите, – вздохнула я и сняла с вешалки следующее платье – кроваво красное.

Мачеха, вероятно, для того чтобы задержать меня в магазине подольше и исключить всякую возможность новой встречи со мной мистера Эрнста, была невероятно щедра. Вивьен, так представилась девушка, которая в сегодняшний мой визит обслуживала исключительно меня, еще в дверях сообщила мне, что я могу выбрать любое количество вещей на сумму… тут она замялась и протянула мне клочок бумаги с шестизначной цифрой.

– Может быть, вы не так расслышали? – с недоверием уточнила я.

– Мадам Элизабет повторила несколько раз, – помотала головой Вивьен.

И вот я стою в дорогом столичном магазине, смотрю на свое отражение в дорогом платье, и думаю о том, что не в деньгах счастье. И даже не в их количестве.

Интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы не тот случай с гадским Харрисом? Наверняка я бы познакомилась с приятным молодым человеком и к концу обучения, вполне возможно, уже была бы замужем. Может быть, этим кем-то был бы Эндрю. Он всего на несколько лет старше меня и мы вполне могли бы пересечься на юридическом факультете.

«Он встречал бы меня после занятий, носил мои учебники и помогал с написанием диплома, – мечтательно подумала я. – А потом как-нибудь очень романтично сделал бы мне предложение …»

Правда, в столице совсем другие, свободные нравы. Девушки тут зачастую встречаются и даже живут с мужчинами до брака, и никому и в голову не придет их осуждать.

Возьмем, например, блондинку Карину из кабаре. Та вообще пошла дальше и прыгнула в постель к женатому Сильверу!

– Как вам красный вариант, нравится? – Вивьен отвлекла меня от обличительных мыслей о танцовщице, заглядывая ко мне в примерочную.

– Категорически! – зло ответила я и зашторила за ней шторку.

– Тогда я принесу вам что-то сиреневое. К вашему оттенку кожи должен подойти лавандовый оттенок! – прощебетала девушка.

– Нет! – выкрикнула я с таким отчаяньем в голосе, что бедная Вивьен подпрыгнула от страха. – Не надо лавандовый, – попыталась я смягчить эффект. – У меня с ним плохие ассоциации.

Девушка медленно кивнула и прижала красное платье груди, будто пыталась защититься им от неадекватной клиентки.

– Остановимся на красном, – изобразила я саму приятную из всех своих улыбок. – И туфельки к нему тоже нужны, – хлопнула я глазами.

– Хорошо, мисс, – немного нервно ответила Вивьен и направилась куда-то в сторону стойки с кассой.

Я же надела мятое платье и вышла из примерочной. Прошла к небольшому журнальному столику с каталогами модной одежды и присела в мягкое кресло. Тут же ко мне подскочила еще одна работница магазина и предложила выпить чашечку кофе или освежиться холодным соком. Я зевнула, с удовольствием согласилась на кофе, и подумала, что надо бы извиниться за свое поведение перед Вивьен.

Может быть, оплатить ей какой-нибудь шарфик?

События последних двух дней дурно повлияли не только на моё возможное мрачное будущее (мысли о Мелроузе и тюрьме по-прежнему не выходили у меня из головы, но я их от себя гнала гнала), но и на мой характер.

А характер у меня и до того был не сахар.

Я и сама, будучи помощником нотариуса, вынуждена была ежедневно общаться с клиентами Джонса. И вечно сующая свой нос в мои дела миссис Биджброук была одуванчиком по сравнению с дочкой мэра, например.

«Кстати, а не она ли и есть та самая невеста по переписке мистера Саливана? – вдруг вспомнила я заметку в газете. – Вот ведь повезло! – представила я Терезу и Дугласа на бракосочетании. Она мало того, что ростом на голову выше Саливана, так еще и худа, как палка от швабры. Всё на диетах сидит, как будто хотя бы одна диета могла сделать женщину успешнее в любви.

Интересно, а что бы смогло?

Я сделала маленький глоток кофе, поставила блюдце с чашкой на стол и печально вздохнула. Оглядела зал и заметила пластиковые головы манекенов, демонстрирующие модные в этом сезоне шляпки. Часть этих голов имела на себе парички, и один, платиновый, как волосы небезызвестной Карины, особенно привлек мое внимание.

Ведомая странным чувством, будто сейчас прямо в мои руки упадет доселе никому не известное откровение, я подошла к манекену и погладила шелк белых волос.

«Натуральные», – рассеянно подумала я и посмотрела в свое отражение в уличной витрине.

Интересно, мне бы пошло быть блондинкой, и красила ли волосы Карина? Может быть, Эндрю предпочитает светловолосых?

Сняла с пластиковой головы парик и пристроила сверху своих кучеряшек.

М-да…

Блондинки из меня не получилось хотя бы потому, что собственные волосы ни в какую не хотели прятаться за заемными, и два цвета – темный и светлый, вместе делали меня похожей на бурундука.

– Смотрит прямо сюда, – вдруг услышала я громкий шепот своего консультанта.

Девушка уже вернулась со склада и держала в руках несколько коробок с обувью. Полагаю, моей. Пока я кривлялась у окна, она остановилась рядом с коллегой – перекинуться парой слов, и теперь они тихонечко сплетничали, судя по горящим глазам и эмоциональным возгласам, о мужчине.

– Ты его знаешь? – спросила мой консультант у подружки.

– Первый раз вижу! Может быть, он ждет кого-то из наших клиенток?

– Думаешь? – скисла Вивьен.

– В соседний зал пару минут назад пришла мисс Андерсен, наверное, это с ней. Ты же знаешь, эти танцовщицы такие ветренные.

– Ну да, – презрительно скривилась мой консультант, – я только что слышала, как она приказала оформить новое платье на счет мистера Саливана. И совсем не удивлюсь, если при этом Карина уйдет в этом платье с другим!

Услышав имя более удачливой соперницы и знакомую фамилию, я очнулась и вернула волосы манекену. Подумать только, до чего я докатилась! Всерьез думать о том, чтобы сменить цвет волос ради мужчины! Похоже, я совершенно сбрендила…

Интересно, тот ли это мистер Саливан, с которым мне довелось ехать в одном купе из Рамбуи? Наверное, однофамилец. Невеста Дугласа – дочь нашего мэра, а не танцовщица.

Снова посмотрела на улицу. Зря я не вернулась в примерочную... Увлеченная мыслями о блондинистой сопернице, я не заметила кафе напротив, и его посетители только что могли видеть странную девицу в мятом платье и с невообразимой прической.

– Танцовщица кабаре, – с заметной женской ревностью процедила Вивьен,  – как это пошло! – бросила девушка коллеге и пошла в мою сторону – отдать коробки.

Я была полностью согласна с консультантом относительно пошлой Карины, потому что, судя по уточнению места работы мисс Андерсен, речь шла именно о той самой девушке, которая в любовной игре лишила мистера Эндрю Сильвера уса.

По дороге ко мне Вивьен бросила кокетливый взгляд в окно, как раз в сторону одного из столиков уличного кафетерия.

Любопытство, как известно, сгубило не одну кошку, и я проследила за направлением её взгляда.

Молодой привлекательный мужчина действительно внимательно смотрел в витрину, лишь изредка отвлекаясь на чтение газетных новостей. И мужчиной этим был ни кто иной, как мистер Эндрю Сильвер.

Чтоб его черти побрали!

Я презрительно фыркнула в стекло и прошла обратно к креслу. Подумаешь, пусть ждет свою Карину. Она вон ему деньги экономит, за чужой счет одевается. Какая удобная у адвоката любовница, подумать только!

– Ваши туфли, мисс, – догнала меня Вивьен, которой пришлось пересечь зал в обратном направлении, чтобы меня догнать.

– Спасибо, – взяла я коробки и принялась с особой тщательностью изучать их содержимое.

Туфли были хороши, кроваво-красные как недавнее платье, на длинном тонком каблуке, который я бы с большим удовольствием вонзила в мистера Сильвера. Покосилась в окно. Мужчина никуда не ушел и по-прежнему периодически посматривал в пустую витрину, на то место, где недавно стояла я.

– Вивьен, а куда выходят окна второго зала? – между прочим спросила я консультанта.

– Во двор, мисс, – с готовностью ответила Вивьен.

– Понятно… – улыбнулась я девушке и взяла атласные туфли за острые каблуки.

«Мало того, что Эндрю пришел с любовницей, так он еще и за моей примеркой решил понаблюдать!» – не на шутку рассердилась я.

И нет бы мне вернуться за ширму, надеть новое приличное платье и вызвать такси, чтобы благополучно вернуться к бабушке и не опоздать на концерт Сержа, но вместо этого я мотнула головой и сказала,

– Я хочу еще раз примерить то красное платье!

– Конечно, – одарила меня Вивьен профессиональной улыбкой.

От нервного, но что еще хуже какого-то сладкого предвкушения я излишне резко дернула свой помятый наряд за молнию и немного порвала по шву. Сдернула его через голову и швырнула на пол. Такая мелочь не могла спугнуть мой решительный настрой.

Я надела шелковое платье, обула вызывающе дерзкие туфли, взбила кудряшки, прикусила губу, потому что никакой помады под рукой не было, и вышла из примерочной, даже не взглянув на свое отражение. Чтобы не передумать!

Быстрой, но из-за непривычно высоких каблуков немного развязной  походкой я прошла небольшой зал насквозь и остановилась у стекла прямо напротив столика Эндрю. Улыбнулась призывной улыбкой роковой женщины и роскошно, как мне в тот момент виделось, изогнулась.

От такой красоты Эндрю уронил газету на чашку кофе и уставился на меня во все глаза. Причем, чего в его взгляде было больше – удивления или восхищения, понять было невозможно ввиду недостаточно близкого расстояния. Но думать, что адвокат очарован, было намного приятнее.

Мужчина отбросил газету. Мир исчез, и среди множества туристов и горожан я не видела ничего, кроме Эндрю. Он слегка прищурился и улыбнулся той ласковой улыбкой, от которой еще с нашей первой встречи у меня сладко замирало сердце и подкашивались ноги. Я прерывисто вздохнула и замерла в томительном ожидании чего-то волшебного.

– Да! Это именно то, что мне нужно! – невежливо вернул меня в магазин капризный женский голос. – Девушка, пройдитесь еще раз, я хочу посмотреть, как оно смотрится при ходьбе! Вчера вечером я познакомилась с одним перспективным мужчиной, – продолжила наглая девица разговор с консультантом, –  он красив, богат, работает адвокатом, а главное молод! Уж в этом платье он никуда от меня не денется, – весело рассмеялась она.

При упоминании рода деятельности нового знакомца неизвестной клиентки я резко повернулась посмотреть, кто же это спутал меня с манекенщицей?

– Дуглас что-то не торопится делать мне предложение, так зачем терять на него свое время? – закончила фразу вчерашняя блондинистая танцовщица кабаре со звучным именем Карина, а я в очередной раз убедилась в вероломстве мужчин.

Саливан даже не удосужился сообщить любовнице, что женится на другой!

Ты?! – удивилась девушка.  – Что ты тут делаешь?

– Мисс Браун пришла на примерку, – ответила за меня Вивьен.

– Да? – сощурилась Карина. – А ты ушлая девица, еще не успела войти в нашу труппу, а уже где-то нашла себе богача! Впрочем, ты действительно, не так глупа, как кажешься. Хватило же тебе ума воспользоваться моим советом и не прийти на прослушивание, – самодовольно закончила она.

Мне же после этих слов из природной вредности захотелось стать примой «Розовой мельницы». Можно подумать, я испугаюсь какой-то хамки!

– Боже, это он! – воскликнула блондинка и прижала руки к щекам. – Мой будущий адвокат!

Мы все, и клиентки и консультанты посмотрели в ту сторону, куда показала Карина. И показала она на мистера Сильвера, который с некоторым недоумением смотрел на перепачканную в сливках от пирожного газету.

– Быстро! Несите мне точно такое же платье! – топнула ногой блондинка.

– Простите, мисс Андерсен, но это платье у нас в единственном экземпляре и его уже купила мисс Браун, – извинилась мой консультант. – В наше оправдание могу сказать, что это платье из эксклюзивной вечерней коллекции мадам Берн, и его цена превышает установленный мистером Саливаном лимит ваших покупок в несколько раз, – не сумела она скрыть торжество в голосе.

Я не слышала, что ответила красная от злости Карина, не заметила её громкого ухода из моего примерочного зала – всё внутри меня пело от счастья. Блондинка не была любовницей Эндрю! И даже то, что никто при этом не отменял наличие у Сильвера жены и детей, в этот момент не играло для меня никакой роли.

Может быть, он вообще вдовец?

Я счастливо улыбнулась и попросила Вивьен выслать покупки на адрес бабулиного салона. Посмотрела на себя в зеркало и решила, что красное платье непременно нужно выгулять как можно скорее. Конечно, для бабулиной свадьбы оно выглядит слишком вызывающе, а вот для концерта Сержа в доме престарелых прекрасно подойдет!

– Я хочу уйти в нём, – заявила я почти такому же довольному, как я сама консультанту.

Еще бы, во время примерки я не столько выбирала наряды, сколько размышляла, а потому ни одна вещь из предложенных мне Вивьен не была отбракована, девушку ждет большая премия, а Элизабет – еще более огромный счет.

– Конечно, – кивнула консультант. – Что-нибудь еще? Заказать вам такси? – угодливо спросила она, и тут я посмотрела на часы рядышком с кассой.

Пикник и примерка заняли почти весь день. Концерт Сержа должен был начаться через час, но до этого важнейшего в карьере Гарельски события, мне следовало найти работающий цветочный магазин и связаться с Люси – уточнить адрес нужного мне дома престарелых.

Вивьен с радостью предоставила мне телефонный аппарат, значительно меньший по размеру, чем в Рамбуи и намного более удобный. «Когда же и до нашего городка дойдет прогресс?» –  подумала я и попросила девушку на коммутаторе соединить меня с салоном Мадам Люсинды.

– Привет, детка! Неужели твой отец сам догадался отвести тебя в приличный магазин? – удивилась бабуля моему звонку из салона.

– Не поверишь, это была Элизабет! – хмыкнула я и выглянула в окно, высматривая Эндрю.

– Теперь точно можно ждать снега в июле! И, зная твою мачеху, уверена, что этот погодный катаклизм случится в день моей свадьбы! Но ты не опоздаешь на концерт? «Тихая гавань» – элитный пансион, вход туда осуществляется строго по спискам. Я предупредила охрану, что ты будешь, но советую тебе поторопиться.

– Я звоню уточнить адрес, –  грустно объяснилась я.

Эндрю уже ушел, и только брошенная газета, да пустая чашка напоминали о его недавнем присутствии.

Я записала адрес «Тихой гавани» на визитке магазина, заверила бабулю, что имею достаточно средств для того, чтобы нанять такси и добраться до дома престарелых без приключений и обещала, что непременно дождусь Люси и её жениха после концерта. Фредди обещал сопроводить любимую в «Тихую гавань», как только она освободится.

Бабушка рассчитывала прослушать хотя бы несколько песен в исполнении Сержа.

Я печально посмотрела на атласные мыски новых туфель и поняла, что решение пойти в дом престарелых в красном было преждевременным. Вздохнула и открыла рот, чтобы попросить Вивьен не упаковывать желтый вариант, но не успела. Входная дверь открылась, и в светлый зал салона стремительно вошел новый клиент.

– Добрый вечер! – хором поздоровались работницы салона мадам Берн и приняли как можно более привлекательные позы.

Я вскинула глаза на мужчину, надеясь узнать в вошедшем Эндрю, но реальность оказалась еще более непредсказуемой.

– Моя леди! – ахнул блондинистый племянник графини. – Вы прекрасны!

– Мистер Колин? – не поверила я своим глазам. – Что вы здесь делаете? Вы разве не собирались в оперу вместе с Ребеккой?

Коллеги Вивьен, удостоверившись, что блондин пришел не за покупками и даже не за тем, чтобы пококетничать с кем-нибудь из симпатичных продавщиц, разошлись по своим делам. Только мой консультант задержалась у прилавка – дать указание курьеру и выпроводить, наконец, меня из магазина.

– Ваша сестра перегрелась на солнце, и ей стало дурно, – печально поведал мне мистер Эрнст. – Миссис Браун буквально выставила меня из вашего дома, и я вынужден был ей подчиниться, – рассмеялся он приятным низким смехом.

Вивьен подняла голову и стрельнула глазками в его сторону, и даже я поймала себя на мысли, что мистер Колин может быть весьма привлекателен, если того пожелает. Только, с чего бы это он вдруг стал таким галантным? И с каких это пор я стала его леди?

– Но что вы делаете здесь? – вежливо поинтересовалась я.

– Я всего лишь проезжал мимо, Эванжелина, вы ведь позволите называть вас так? – улыбнулся  мужчина и протянул мне ладонь.

Бросила взгляд на пустующий столик в кафе напротив. В конце концов, почему женатому Сильверу можно кружить голову влюбчивым девицам вроде меня, а я, свободная девушка, не могу понравиться столичному джентльмену?

Поймала в витрине своё отражение и решила, что такая яркая женщина, определенно, способна покорить многих. К примеру, не только не сильно нужного Ребекке жениха, но и всех мужчин дома престарелых, куда я очень скоро опоздаю, если сейчас же не позабочусь о такси.

Я подала мужчине руку для вежливого поцелуя, но вдруг ставший удивительно учтивым, Колин нежно коснулся губами моего запястья.

– Красный вам очень к лицу, – многозначительно сказал он, глядя мне прямо в глаза. – Цвет страсти … – с намеком на нечто интимное добавил мистер Эрнст.

Но вместо того, чтобы растаять от столь явного мужского интереса, я вдруг подумала о своем работодателе и стопке неразобранных дел на письменном столе. Как это ни странно, но мне нравилось работать помощником нотариуса. Сделки с недвижимостью и наследственные дела были увлекательнейшими романами для девушки, мечтающей о карьере юриста. Я была достаточно обеспеченной, чтобы не работать на Джонса, но всё же недостаточно богатой, чтобы заинтересовать мистера Колина в качестве будущей жены.

– Вы очень любезны, – вежливо ответила я и освободила ладонь.

Если он сделает мне еще один неприличный намек, то Ребекке будет не с кем идти в оперу еще пару недель. Кажется, именно столько сходят синяки?

– Мисс Браун, по какому адресу заказывать автомобиль? – уточнила у меня Вивьен.

Я перевернула визитку, чтобы зачитать улицу и номер дома «Тихой гавани», но меня перебила консультант Карины. Пунцовая девушка вылетела к нам из второго зала и, бросив пустой взгляд на нас с Вивьен и мистером Колином, схватила телефонную трубку.

– Ало, девушка, соедините меня с центральным отделением Банка Эглетона в Бридже, – попросила она у коммутатора и, наконец, заметила шокированную коллегу. – Мисс Андерсен требует изумрудное платье за пять тысяч франков, – пояснила она Вивьен. – Сказала, что мистер Саливан непременно одобрит эту трату. Но я не могу отдать ей эту вещь в кредит! Что если он всё же не заплатит?!

– Кхм, – не сдержал смешок Колин. – Эванжелина, я с радостью отвезу вас по нужному адресу. Я за рулем и совершенно свободен, а вам не придется ждать такси.

Я задумчиво посмотрела на блондина. Почему бы и нет? Сэкономлю на такси. А если мистер Эрнст вдруг вздумает плохо себя вести… взглянула на новую красную сумочку, заботливо приготовленную для меня Вивьен.

Тогда новая красная сумка встретится со светлой головой племянника графини!

– Благодарю, – мило улыбнулась я мужчине. – С радостью воспользуюсь вашим предложением!

– Как … – охнула консультант так громко, что мы все на неё оглянулись. – Спасибо за информацию, всего вам доброго, – попрощалась с банком девушка и жалостливо посмотрела на коллегу.

– Что случилось? – спросила у неё Вивьен.

– Ну, долго мне еще ждать?! – вышла к нам недовольная Карина и, заметив Колина, тут же сменила тон на значительно более любезный. – Ах, у вас так жарко, – кокетливо сдула она прядку со лба.

Мистер Эрнст не остался равнодушным к прелестям примы и осмотрел её с ног до головы.

– Простите, мисс Андерсен, –  ответила Карине консультант. –  Но, кажется, сегодня вы уйдете без покупки. Счет мистера Саливана заморожен в связи со смертью владельца.

Набережная реки Алоны, гадальный салон мадам Люсинды, то же время.

Мистер Мэлроуз с нежностью смотрел на любимую женщину. Люси попрощалась с внучкой и положила трубку телефонного аппарата. Заметила его  внимательный взгляд и улыбнулась так, как умела это делать только она одна. Искренне и светло.

– Ты уверен, что хочешь присутствовать на концерте? Это ведь тот самый Гарельски, я правильно поняла?

– Правильно, – Альфред взял Люси за руку и нежно поцеловал теплую ладонь. – Милая, неужели ты думаешь, что встреча с человеком из далекого прошлого может расстроить меня? Я скорее обрадуюсь и пожму ему руку, как живому напоминанию о собственной молодости и несвойственной ей мудрости, – тихо рассмеялся мужчина.

Когда Люсиль рассказала ему о недавнем визите Марджери, он почти не удивился. Эвелина не думала ни о ком, кроме себя, так почему бы она должна была переживать о ребенке? Но отдать родное дитя, не поставив в известность любовника, Мэлроуз покачал головой.

Не стоит ругать покойника, это уже ничего не изменит.

Люси погладила его по щеке и подлила кофе в маленькую чашку.

– Мне не терпится познакомиться с твоей внучкой. А Гарельски, на сколько я помню, прекрасно пел. Так почему бы мне не пойти на его концерт?

– Эви тебе понравится! – обрадовалась любимая его настрою. – Она чудесная девочка, уверена, вы найдете общий язык! Жаль только, мне никак не удается уговорить её переехать в столицу. Всё же работа помощником нотариуса в провинциальном городке не то будущее, которое бы я для неё хотела, – вздохнула женщина.

– Ты что-то упускаешь. Возможно, Эви влюблена в кого-то, кто ни за что на свете не покинет Рамбуи? – отпил Мэлроуз кофе.

Привычка анализировать информацию давно стала частью его самого,  а те сведения, что передала ему Люси о внучке, позволяли сделать вывод, что бабушка, вероятно, не знает чего-то важного о жизни своей любимицы.

– Разве что она вдруг решила принять ухаживание кого-то из братьев Биджброук… – сама себе не веря, сказала Люсиль.

Мужчина посмотрел на часы. До прихода желающей раскинуть карты клиентки у мадам Люсинды оставалось несколько минут. Пока невеста будет занята, он успеет заскочить за цветами к концерту и обдумает, как помочь графине Винтер.

Кто из его сотрудников мог бы заняться этим деликатным делом? Чтобы добиться от системы хоть какой-то информации, надо, как минимум, эту систему знать, или, обладать нужными связями. Впрочем, дамы, работающие в органах, контролирующих усыновление и приюты, могут счесть это небольшое расследование посягательством на их территорию, и тогда никакие связи не помогут особистам избежать скандала.

Здесь нужен кто-то, умеющий не просто анализировать, но и нравиться. И, пожалуй, у него есть человек, который обладает всеми этими характеристиками в полной мере. Да, он попросит Дэвида заняться поиском родственницы графини лично.

Мистер Мэлроуз пересекался с Мардж на балах и приемах, и старшая сестра бывшей возлюбленной неизменно была вежлива и приветлива. Вот только он не особенно желал с ней говорить. С поиском племянницы Марджери решила действовать через его Люси. Это была обыкновенная манипуляция, и он не испытывал бы не малейшего зазрения совести, чтобы отказать графине. Но он не стал этого делать потому, что наслаждался новым для себя ощущением.

Оказывается это удивительно приятно, когда любимая женщина вьет из тебя веревки.

Глава 12

Колин уверенно вел автомобиль по узким улочкам Бриджа, не забывая периодически развлекать меня разговором. Когда мы вышли из салона мадам Берн, мистер Эрнст услужливо открыл передо мной дверь своего блестящего черного автомобиля и усадил меня на переднее сиденье рядышком с собой. Прежде чем взяться за руль, мужчина надел на руки тонкие кожаные перчатки с обрезанными пальцами и ультра-модные солнцезащитные очки в пластиковой оправе. Все это он проделал с грацией и изяществом, о которых мне сейчас приходилось мечтать. Новые туфли, несмотря на красоту и яркий цвет, оказались совершенно не приспособлены для ходьбы вне помещения примерочной. Тонкой подошвой я чувствовала каждый камушек мостовой, а острый каблук все время норовил застрять в швах между брусчаткой.

Но сидела я красиво. Жених Ребекки с удовольствием наблюдал за тем, как я устраиваюсь рядом.

– Так куда, вы говорите, нужно заехать? – спросил Колин у моих коленей.

– За цветами, – расправила я платье, закрывая ноги.

Известие о кончине мистера Саливана не выходило из моей головы и не способствовало хорошему настроению. Может быть, он и был обманщиком, но вряд ли заслуживал смерти. Когда же он успел умереть, если еще вчера вечером он был жив и вполне здоров? Что же могло измениться за ночь?

Неужели его убили? Но кому мог помешать скромный клерк? Разве что мотивом служила ревность. Саливан, как выяснилось, был еще тем дамским угодником.

На душе вновь стало тревожно, и компания лощеного племянника графини показалась мне самой неподходящей из всех возможных. Вот кто остался абсолютно равнодушным к смерти другого человека. Мог бы хотя бы ради приличий изобразить сочувствие. После слов консультанта Карина пошатнулась и красиво осела на пол, подглядывая за молодым мужчиной из-под накрашенных ресниц. Но Колин лишь попросил испуганную Вивьен принести клиентке нюхательные соли и, убедившись, что девушка в сознании, увел меня из салона мадам Берн.

– Ясно, – немного разочаровано сказал мистер Эрнст, и наверное, перевел взгляд на мое лицо. Точно сказать, куда именно смотрит мужчина, было сложно из-за затемненных линз его очков.

«То ли дело очки Эндрю, – вспомнила я Сильвера. – Вроде бы и линзы толстые, но всегда ясно, куда именно смотрит человек. И его взгляд, в отличие от взгляда Колина, таким масляным не был даже тогда, когда я скакала перед ним на сцене, задрав подол».

Впрочем, как бы я могла разглядеть его взгляд со сцены кабаре? – одернула я себя, с неудовольствием отмечая, что снова думаю об Эндрю.

– Но роза страстности эмблема… – с придыханием продекламировал Колин и снял правую руку с руля, чтобы снова поцеловать мне ладонь.

– Следите за дорогой, мистер Эрнст, – остановила я галантный жест. – Я стихи как-то, знаете ли, не очень.

Чужие стихи это для тех, у кого недостаточно воображения. То ли дело Эндрю, ему и стихов знать не надо, так виртуозно он врет!

И я нервно дернула застежку на сумочке, чтобы открыть её и пересчитать имеющуюся у меня наличность.

– Вы удивительная девушка, – тут же нашелся с ответом племянник графини, – совсем не похожи на других.

Подарила ему скептический взгляд. Вероятно, мистер Эрнст сообразил, что его чары если на меня и действуют, то не совсем так, как ему бы того хотелось. Поэтому мужчина отвернулся от меня и только крепче сжал руль, смотря теперь исключительно на дорогу. Хотя мечтательная улыбка так и не сошла с его холеного лица.

– Как вы жестоки, прекрасная! – ничуть не расстроился он моей холодности. – Тем интереснее, – с предвкушением сказал мужчина и остановился у яркой вывески магазина цветов.

– Нет-нет, сидите! – остановила я Колина, который собирался выйти из автомобиля и пойти вместе со мной. – У меня достаточно средств, чтобы не злоупотреблять вашим, расположением, мистер Эрнст. Я сама выберу букет и сразу же вернусь.

– Как пожелаете, – снял Колин очки и перчатки. – Но я вижу знакомого, может быть, вы все же позволите мне поздороваться с ним?

Мне вдруг стало очень неловко. В своих бесконечных переживаниях то о Саливане, то об Эндрю, то о полиции и самом страшном представителе этой организации – мистере Мэлроузе, я совершенно растеряла не только остатки своих манер, но и элементарную вежливость.

– Извините меня, Колин, – скромно улыбнулась я, намеренно опуская вежливое обращение, – большой город и его ритм действуют на меня угнетающе. Я нервничаю и совершенно себя не контролирую.

И ведь почти не соврала. Нервничала я изрядно, да и контроль при виде Сильвера теряла с завидной регулярностью.

– В таком случае, позвольте и мне извиниться за недостойные джентльмена намеки, – проникновенно сказал мистер Эрнст. – Ваша красота вскружила мне голову, попугай и экстравагантный наряд сбили с толка, и я тоже, – он развернулся ко мне всем корпусом, – потерял над собой контроль…

Какая женщина устоит после такого признания? Вот и я слушала красивые слова, представляя на месте блондина другого мужчину. Синие глаза Эндрю обжигали, и во всем мире не было девушки, счастливее меня. Он нежно погладил меня по щеке и улыбнулся, а я любовалась очаровательными ямочками на его щеках.

Губы Колина вдруг оказались в непосредственной близости перед моим ртом, и я очнулась. Вовсе не Эндрю, а будущий муж моей сестры собирался поцеловать меня прямо сейчас, под окнами цветочного магазина, на глазах у своего знакомого и многочисленных прохожих.

Похоже, кто-то действительно проклял женщин семейства Браун, нашла я наконец причину своего фатального невезения. Вместе с очередным мужем, бабуля приобрела какой-то особенно сильный сглаз, и теперь это проклятье перешло на меня, как на прямую наследницу Люси.

Мало того, что меня собирается поцеловать практически жених сестры, я еще и вижу на его месте другого, уже женатого мужчину!

– Кажется, меня укачало, – пробормотала я и дернула ручку двери, выпрыгивая наружу.

Сэкономить на такси было не самой лучшей моей идеей.

Обернулась. Мистер Колин выходил из своего авто и отнюдь не выглядел расстроенным. Наоборот, лучился довольством, а на меня смотрел, примерно с тем же предвкушением, с каким смотрят на зрелую грушу, готовую вот-вот свалиться в руки.

Я перехватила тонкий ремешок новой сумочки и, изо всех сил скрывая досаду, вошла в цветочный магазин. Контраст между теплой улицей и свежей прохладой холодильных установок помещения заставил меня поежиться. Цветочные ароматы кружили голову, а от запаха лилий зачесался нос. В этот вечерний час я была не единственной покупательницей, пожилой джентльмен придирчиво выбирал букет из множества готовых вариантов.

– Конечно, сэр, у нас только самые свежие розы! – щебетала рядышком цветочница. – Этот сорт привезен к нам из Турина, очень редкий и насыщенный цвет, – показала она на бардовый букет.

– И тут эти туринцы, – ворчливо заметил клиент, – неужели в Эглетоне не выращивают роз?

У меня было, что ответить на этот риторический вопрос. Благодаря Мэгги я знала о розах если не всё, то очень много.

– Да, конечно, – угодливо сказала девушка. – Вот, экспериментальный сорт, выведен всего несколько месяцев назад молодыми агрономами в провинции Бонво, – показала она другой букет.

– Беру, – распорядился мужчина.

Цветочница кивнула и, достав из вазы розы, прошла к столику с упаковочной бумагой. Разборчивый покупатель достал из кармана пиджака портмоне, чтобы расплатиться, а потом обернулся и заметил меня.

– Добрый вечер, – слегка поклонился мне мужчина.

– Добрый, – вежливо поздоровалась я. Внешность его отчего-то показалась мне знакомой, но вместо того, чтобы попытаться вспомнить, где я могла видеть этого мужчину, я схватила первый попавшийся букет и отдала его затягивающей серую веревку на цветах джентльмена девушке.

– Здравствуйте, упаковать? – заученно улыбнулась продавец.

– Будьте любезны, – согласилась я.

– Торопитесь? – понимающе спросил меня мужчина и тепло улыбнулся.

– Опаздываю на концерт.

Седой джентльмен смотрел так участливо и производил настолько приятное впечатление, что мне вдруг захотел рассказать ему не только о концерте Гарельски, но и поделиться всеми своими проблемами. У него было открытое лицо, и светлые морщинки в уголках глаз говорили о том, что мужчина не прочь посмеяться хорошей шутке. Глядя на него, мне почему-то подумалось, что именно такого мужчину я хотела бы видеть рядом с бабулей, а мне он мог бы заменить покойного деда.

– Я даже догадываюсь на чей, – понимающе ответил мне джентльмен. – Вас ведь зовут Эванжелина, милая леди. Я угадал? – принял он букет из рук цветочницы и снова мне улыбнулся.

– Да… – растерянно протянула я девушке деньги, – откуда вы знаете?

Цветочница отдала мне букет, и пока мужчина собирался с ответом, сказала:

– До встречи, мистер Мэлроуз, приходите к нам еще!

«Эванжелина, ты идиотка!» – замигала в голове неоновая вывеска.

Господи, что же мне так не везет? Нашла дедушку, ничего не скажешь! Сейчас этот приятный во всех отношениях джентльмен возьмет меня прямо под белы рученьки и уведет в гости на чашечку чая, в казематы особого отдела. Ужас сковал тело и, вероятно, отразился на моем лице, потому что начальник самого страшного подразделения полиции отложил свой букет и участливо спросил:

– Что с вами, милая, вам плохо? Вы побледнели!

– Кабинет доктора на втором этаже, позвать? – предложила цветочница.

– Не надо доктора! – отмерла я. – Это всё лилии, у меня на них аллергия. Мне просто надо на воздух! – пояснила я и выхватила из рук девушки свои цветы, по странному обстоятельству оказавшиеся теми самыми аллергенными лилиями. – Всего хорошего! – улыбнулась Мэлроузу  во все имеющиеся зубы и, пока он не опомнился, вылетела из магазина.

– До встречи! – крикнул мне вслед страшный полицейский.

Прощание, предполагающее скорую встречу  подействовало на меня еще более устрашающе, чем «Эванжелина» из его уст, и я бросилась к автомобилю Колина. Даже новые туфли и высокий тонкий каблук не могли помешать мне достигнуть транспортного средства, чтобы поскорее смыться. Мистер Эрнст ждал меня, лениво опираясь на начищенный авто. Увидев меня, он чуть склонил голову и самодовольно улыбнулся. Еще бы, я ведь буквально бежала к нему.

Расстояние между нами становилось меньше и меньше, а вальяжная улыбка сползала с холеного лица блондина. Я поправила спадающий с плеча ремешок, чуть было не потеряв при этом цветы, и споткнулась о выпирающий камешек мостовой.

– Осторожнее, – поймал меня Колин на подлете. – Что такое, Эванжелина, на вас лица нет! – обеспокоенно спросил мужчина.

– Всё в порядке! – я немного запыхалась. – Едемте же скорее, мистер Эрнст, я опаздываю! – объяснила причину своего странного поведения.

– Конечно, – растерянно согласился он и попытался открыть мне дверь автомобиля, но я его опередила.

За считанные секунды устроилась на переднем месте, и мужчине оставалось только удивленно смотреть на такую прыть.

Мучительно медленно Колин занял водительское кресло, неторопливо достал ключи зажигания и, как в замедленной съемке, завел автомобиль.

– Едем? – не выдержала я напряжения.

– Едем, – хмыкнул блондин, и мы, наконец, двинулись с места.

Мистер Мэлроуз, которого я все это время напряженно высматривала из окна, вышел из магазина и задумчиво смотрел вслед уезжающему автомобилю. Причем, почему-то не нашему, а другому. Неприметному серому старенькому авто, которое я, кажется, видела совсем недавно.

От страха я вжалась в кресло и тихонечко сползла вниз, чтобы быть как можно незаметнее. Мистер Колин, боковым зрением заметив мой маневр, только покачал головой и, кажется, сделал мне очередной комплимент. Что-то вроде «очаровательно» или «прелестно», я не поняла. Мысли мои были далеко, за пределами Бриджа и даже родного Рамбуи. Я всерьез обдумывала возможность бегства куда-нибудь в Турин. Интересно, полагаются ли беженцам пособия? И можно ли мою причину для эмиграции считать политической?

– … что вы думаете об этом? – услышала я окончание фразы Колина. Судя по испытывающему взгляду, вопрос свой он задавал уже не впервой.

– Простите, Колин, я задумалась. Не могли бы вы повторить, что вы сказали?

Мистер Эрнст, с которого уже порядком слетело былое самодовольство, вымученно улыбнулся и остановил автомобиль.

– Я сказал, что с радостью присоединился бы к просмотру концерта, – вкрадчиво сказал Колин.

– В доме престарелых? – не поверила я.

– Почему нет? – снова потянулся графский племянник к моей руке. – Сегодня я совершенно свободен.

Я же подумала, что прикосновения блондина мне не то, что не нравятся, а даже раздражают. И слишком уж напускным выглядит его навязчивое желание быть рядом.

По этому вопросу мне срочно требовалась бабулина консультация, и я непременно спрошу у Люси, что бы всё это могло означать, если мистер Мэлроуз не достанет меня раньше.

Интересно, откуда ему известно мое имя? – вдруг пришла мне в голову здравая мысль. Но если нас с Кельвином опознали, то почему соседа выпустили из полиции?

Или Кельвин меня сдал? – я сглотнула.

Нет. Этого быть не может. Романист не способен на такую подлость! Он настоящий рыцарь и никогда не стал бы свидетельствовать мне во вред.

Я судорожно вспоминала вчерашний вечер, чтобы найти, наконец, зацепку, откуда же произошла утечка информации. И поняла. Наши с Кельвином лица были надежно спрятаны под огромными очками и шлемами, но перед тем как бежать с места встречи нашего велосипеда и фонарного столба, предательские окуляры всё-таки падали с моего носа. И мадам Августа успела меня разглядеть.

Так вот, кто выдал меня полиции!

Выглянула в окно. На тихой улочке не было никого, хоть сколько-нибудь напоминающего работника полиции.

«Ведут или оторвалась?» – лихорадочно заметались в моей голове мысли.

– Кхм, – кашлянул мужчина, пытаясь привлечь мое внимание.

– Я бы с радостью пригласила вас с собой, мистер Колин, – попыталась вежливо сформулировать отказ, – но вход в «Тихую гавань» осуществляется по заранее утвержденным спискам, и вас в них нет, – печально закончила я.

Не привыкший к отказам блондин перестал слушать меня после слова «с радостью» и довольно улыбался. Тогда я показала на высокий забор дома престарелых и маленькую, но солидную дверь внутрь здания.

– Там охрана.

– Это дом престарелых или военный объект? – недовольно сказал мистер Эрнст, когда до него, наконец, дошел смысл моих слов.

Я внимательно посмотрела на здание. Миленький особнячок в три этажа был выкрашен в симпатичный розовый цвет и торцом сливался с высоким каменным забором. А в конце забора стояла маленькая часовенка, обозначающая собой вход на одно из городских кладбищ.

«Логично», – подумала я, отмечая рациональность такого расположения «Тихой гавани».

– Не военный, но социально значимый! – поправила я мужчину и, поудобнее перехватила букет, чтобы выйти из автомобиля. – Большое спасибо, что вы так любезно согласились меня подвести! – чихнула.

Вот она - расплата за недавнее вранье. Или у меня действительно началась аллергия, или это утреннее купание в мутных водах Алоны подействовало на мое здоровье не лучшим образом.

– Не торопитесь прощаться, Эванжелина, – снял Колин очки. – Я все-таки попробую пройти внутрь, – пояснил он.

Возможно, при других обстоятельствах такая настойчивость могла быть приятной, но не сейчас, когда я мечтала поскорее оказаться за высоким забором дома престарелых. Там у меня был реальный шанс дождаться бабулю и её жениха. Должны же полицейские уважать старость и не нервировать постояльцев «Тихой гавани» штурмом ради поимки ни в чем не виноватой девушки?

– Как пожелаете, – все же нашла в себе силы любезно улыбнуться.

Я вышла из автомобиля и незаметно оценила обстановку. На улице по-прежнему не было никого кроме нас двоих, и только ласковый вечерний ветерок трепал макушки цветущих розовыми цветами деревьев и красный подол моего платья. Обернулась на шум проезжающего мимо автомобиля – и снова ни одного полицейского.

«Всё хорошо, Эванжелина. Тебе удалось выторговать отсрочку у неумолимого правосудия Эглетона», – подбодрила я себя.

– Что вы такое высматриваете, Эванжелина? – поинтересовался у меня мистер Эрнст, а я окончательно убедилась – работа шпиона не для меня.

Если уж увлеченный только собой племянник графини заметил, как я «незаметно» осматриваюсь, что говорить о профессиональных охотниках на преступников?

– Любуюсь видами Бриджа. Наша столица такая красивая!

– Н-да? – произнёс Колин с некоторым сомнением. – Если вы так думаете. Впрочем, я не был в Рамбуи, возможно по сравнению с ним эта часть столицы действительно ничего, – тут же нашелся он с ответом.

Посмотрела на кладбищенский лесок. Каменный забор дома престарелых и сам особняк смотрелись в общем-то неплохо, если бы не дымящие трубы какой-то фабрики напротив. Пожалуй, мистер Эрнст был прав в своих сомненьях, и этот район Бриджа действительно не был особенно красив.

– Полиция, – вдруг заметил мистер Эрнст. – Интересно, что они здесь делают? – задумчиво спросил он. – Субботний рейд за нелегалами, живущими на фабрике?

– Наверняка, – со знанием дела ответила я и в два шага достигла нужной двери.

Несколько раз нажала на дверной звонок и даже стукнула по ней каблуком, чтобы охрана поторопилась.

– Я очень боюсь опоздать, – пояснила я удивленному моими маневрами блондину.

Синий полицейский экипаж ехал в нашу сторону, а мое сердце грозило выскочить из груди. Наконец, за дверью послышались шаги, и седой старичок открыл вожделенную «Тихую гавань».

Охранники в доме престарелых были того же возраста, что и его обитатели.

– Вы к кому? – подслеповато сощурился мужчина, потом увидел мое красное платье и сказал, – А, так вы культурная программа? Сейчас-сейчас!

Старичок достал из-за пазухи затертую записную книжку в кожаном переплете и принялся неторопливо листать записи.

– Так, среда, не то. Пятница «дрессированные собачки мадам Коко», суббота – концерт маэстро Гарельски. Странно? – задумчиво почесал он подбородок. – Танцев сегодня в программе нет, или вы на подтанцовку?

– Почти, – притопнула ногой от нетерпения, – я на концерт, гость мистера Сержа, мисс Эванжелина Браун. Я должна быть у вас в списке!

– Точно, была такая! – непонятно чему обрадовался охранник. – Я преданный поклонник вашей дорогой бабушки! – теперь расположение старичка стало понятным. – Проходите, милая леди, проходите скорее. Концерт скоро начнется, и мистеру Гарельски, несомненно, будет очень приятно видеть вас в первых рядах!

– Благодарю, – от всей души поблагодарила я мужчину и, воровато оглянувшись и махнув мистеру Эрнсту рукой на прощание, шмыгнула ему за спину.

Полицейских видно не было, но та самая серая машина, которая ехала за нами от цветочного магазина только что остановилась за автомобилем блондина.

«Вдруг это тоже полиция? – подумала я. – Не зря же мистер Мэлроуз смотрел именно на неё. Ну конечно! Если я уже видела это авто раньше, логично предположить, что оно ехала за мной? – от этих мыслей у меня задрожали ноги, и я, от страха прижав букет с лилиями, как следует чихнула».

Без паники, Эванжелина. Раз не арестовали до сих пор, значит, ничего у них на тебя нет, и бабушкин жених сможет помочь.

«А адвокатом можно взять Эндрю. Наверняка у него есть подобный опыт!» – подбодрила я себя, прячась за спину дедули охранника.

– Постойте-ка, любезный! – высокомерно сказал племянник графини.

– Что такое? – удивился мужчина такому нахальству. – Вы тоже в списке?

– Нет, но я пришел с леди.

– А если вас нет в списке, то и говорить не о чем! – отрезал охранник и попытался захлопнуть тяжелую дверь прямо перед носом мистера Колина.

Не тут-то было. Эрнст носком ботинка остановил закрывающуюся дверь и плечом отпихнул милого старичка.

– Вы не знаете с кем разговариваете! – заявил Колин.

– И знать не хочу, – дернул дедуля ручку. – А раз вы, молодой человек, не знаете, как вести себя в приличном обществе, то и говорить с вами буду не я. Охрана! – крикнул мужчина, и из небольшого закутка в темном помещении вышли два здоровенных амбала, комплекцией и выражением лица значительно страшнее вчерашних охранников кабаре.

Похоже, в своей оценки значимости дома престарелых, как социального объекта я нисколько не ошиблась.

– Что такое, мистер Сильвер? – спросил один из говорящих шкафов, а я внимательно посмотрела на дедулю в дверях.

Родственник или однофамилец?

– Жених? – серьезно спросил меня мистер Сильвер.

– Не мой, – ответила я, а мужчина кивнул.

– Я бы очень удивился, если бы Люси одобрила эту кандидатуру – одобрительно сказал он. – Да вот, хулиганит, – мистер Сильвер показал охране на Колина.

–  Понятно, –  спокойно ответил шкаф и направился разъяснять блондину, что тот в этой ситуации категорически не прав.

– А вы идите, дорогуша, идите, – ласково выпроводил меня Сильвер-старший с территории проходной. – Я вас провожу. И не волнуйтесь, обойдемся без жертв!

Чихнула. Лилии надо было срочно дарить.

– Ну, если без жертв, – пробормотала я и, опомнившись, крикнула, – До свидания, мистер Колин! Спасибо, что подвезли!

Авеню дАржан, дом престарелых «Тихая гавань», то же время

Дэвид нервничал. А кто бы ни нервничал на его месте? Мало того, что девушка, которая, чего уж таить, вскружила ему голову, оказалась вероятной шпионкой, так она еще и безо всякого стеснения принимала знаки внимания от другого мужчины!

И что в этой ситуации нервировало капитана полиции больше – преступная деятельность Мэгги или то, что она едет сейчас в новом и очень дорогом автомобиле вместе с каким-то хлыщом, мистер Харрис и сам не понимал.

Вид девушки в красном шелковом платье тут же встал у детектива перед глазами. Как она шла к нему, как смотрела! Сколько огня было в её прекрасных глазах, сколько грации и страсти в каждом движении. Чтобы и дальше незаметно следить за ней, он предусмотрительно вернулся в служебную машину. Но Мэгги, кажется, ничуть не расстроилась его уходу, и теперь, вполне довольная жизнью и вечером, ехала в чужом дорогущем авто к цветочному магазину.

Когда он увидел, как этот хлыщ подхватывает его Мэгги, чтобы она не упала, и, пользуясь ситуацией, бессовестно обнимает, то с трудом сдержал рвущийся наружу гнев и желание ударом кулака даже не стереть, а сбить с лица неизвестного блондина довольное выражение.

Дэвид ощутил страстное желание закурить и еще больше разозлился на блондина. Не хватало из-за какого-то франта возвращаться к пагубной привычке! А вот получше разузнать о его кандидатуре следует. Его автомобиль мало того, что стоил целое состояние, так еще и выпущен был ограниченной партией. Обладать этой игрушкой могли очень немногие, и всех этих избранных молодой Харрис знал если не лично, то в лицо.

А хлыща видел впервые.

– «Эф пять четыре восемь Бридж». Узнай кто владелец автомобиля, статус, род занятий. Не передавал ли машину кому другому? – сказал Дэвид водителю.

– Сделаем, – ответил ему коллега.

Харрис нахмурился. Черный авто остановился у хорошо знакомой Дэвиду «Тихой гавани», и прелестная шпионка вышла на улицу, прижимая к груди букет, купленный ею в цветочном магазине. Именно в этом доме престарелых жил настоящий мистер Сильвер, и такое странное совпадение совпадением быть не могло.

– Высади меня здесь и езжай в управление, – приказал водителю Харрис.

– Прислать за тобой машину?

– Да. Пусть ждет у входа на кладбище, – детектив напряженно всматривался в открытую дверь.

Мэгги успешно вошла в «Тихую гавань», а затем и блондин попытался пройти внутрь. Харрис отпустил автомобиль и направился в сторону дома престарелых. Уже будучи у самой двери он услышал странную возню изнутри, а спустя несколько мгновений наружу вылетел хлыщеватый блондин.

– И чтоб мы тебя тут больше не видели! – гаркнул, кажется, Дилан.

– Нашелся мне, граф, – хохотнул его напарник Оливер, и запустил в «графа» каким-то предметом.

Блондин на лету подхватил этот предмет и дрожащими, то ли от страха, то ли от возмущения руками, сунул в карман пиджака. Спесь и лоск с него уже порядком слетели, прическа больше не напоминала рекламу мужской парикмахерской, рукав был порван, и весь вид его был таким жалким, что Дэвид даже почувствовал некоторое удовлетворение.

– Я этого так не оставлю, – процедил блондин, а Харрис понял – действительно не оставит. Он знал этот тип людей, тщеславные и злопамятные. Такие не прощают и не забывают обид.

Парней ждут большие неприятности, и лишиться работы будет самым меньшим, что может придумать для них блондин. Если только полиция не нароет что-то интересное на него самого.

Мужчины поравнялись друг с другом, и блондин, будто случайно задел Харриса плечом. Дэвид внимательно посмотрел ему вслед.

Полиции, определенно, стоит, как следует прощупать хлыща.

– Дилан, Оливер, – постучал детектив в дверь «Тихой гавани», – привет, парни! – широко улыбнулся он старым знакомым и вошел внутрь.

Глава 13

Пока мы с мистером Сильвером шли по узкому коридору, ведущему в уютный внутренний дворик «Тихой гавани», я украдкой разглядывала строгий профиль пожилого джентльмена и, вне всякого сомнения, аристократа, потому что с таким удивительным достоинством едва передвигать ногами мог только истинный дворянин. На первый взгляд ничего общего с Эндрю у старичка не имелось, но то ли нос, то ли выражение лица, то ли манера говорить, какая-то незаметная деталь заставляла меня думать о возможном близком родстве двух известных мне Сильверов.

Мы вышли во двор. Здесь полным ходом шла подготовка к культурному мероприятию: работники полукругом расставляли белые пластиковые кресла, а потом рассаживали по местам старичков. На небольшом возвышении напротив зрителей был установлен шатер, внутри которого находилась небольшая сцена с микрофоном. По деревянному настилу из одного угла в другой неторопливо прохаживался конферансье и всем своим видом демонстрировал сосредоточенность на будущей речи.

Зрители тихо, как им казалось, переговаривались. «Чего ты сказала, повтори?» – громко раздавалось со всех сторон. Весело журчал фонтан напротив главного входа в здание, и всюду царила праздничная атмосфера, которая буквально с порога заставляла забыть обо всех неприятностях.

– Дорогая мисс Браун, кажется, я немного переоценил свои силы, – виновато сказал мужчина и остановился, чтобы отдышаться.

– Вам нехорошо? – участливо спросила я.

– Сердце, – виновато отозвался мистер Сильвер-старший. – Я как раз шел к сестре за лекарством, заскочил поздороваться с ребятами на проходную, удачно встретил вас и несказанно обрадовался знакомству с внучкой Люсинды. Затем неприятное происшествие с невоспитанным молодым человеком, и как результат – слишком много впечатлений. Как ни печально признавать, я не зря живу в «Тихой гавани» под присмотром врачей, – печально улыбнулся он.

– Значит, настал мой черед проводить вас, – серьезно сказала я и предложила ему опереться на мой локоть. – Говорите, где ваши медики? – Сержа на сцене видно не было, а значит, у меня есть немного времени, чтобы сдать старичка на руки докторам.

– Вы чистый ангел, дитя моё, – польстил мне мой галантный провожатый и рукой показал в сторону белой двери с большим красным крестом и надписью «дежурный врач» с торца здания.

Вечерело, на город опустились сумерки, на садовых дорожках повсюду зажглись фонари, и я решилась задать джентльмену интересующий вопрос.

– Мистер Сильвер, у вас случайно нет сына?

– У нас с женой не было детей, – вздохнул мужчина.

– Простите мою бестактность, – мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Ничего страшного, – отмахнулся он. – Зато Господь послал мне несколько племянников. Надеюсь, один из них не откажется взять к своему имени и мою фамилию, и славный род «Сильверов» всё же продолжит свое существование.

– Уверена, так и будет, – подбодрила я старичка.

Мы почти дошли до нужной двери, а потом мистер Сильвер вдруг задумчиво посмотрел на мою левую руку, крепко держащую многострадальный букет.

Я посмотрела на цветы, пытаясь понять, что же могло заинтересовать джентльмена, и громко чихнула. Черт бы побрал эти лилии!

– Дорогая мисс Браун, как вы смотрите, если я познакомлю вас со своим племянником? – вдруг ни с того ни с сего спросил он.

– С каким племянником? – не поняла я.

– С Дэвидом, – пояснил мистер Сильвер.

Я икнула. Это имя вызывало у меня исключительно неприятные ассоциации.

– Такой хороший перспективный мальчик, и до сих пор не женат. А вы, уверен, прекрасно ему подойдете. Внучка Люсинды просто не может кому-то не подойти! – обрадовался он своей идее и вопросительно на меня посмотрел.

– Это очень неожиданно, – с трудом ответила я, – можно, я немного подумаю?

Тут случилось непредвиденное – старичок резко смолк, схватился за сердце и, спиной опираясь на розовую стену «Тихой гавани», прикрыл глаза.

– Мистер Сильвер, что с вами, вам плохо? – всерьез испугалась я за жизнь и здоровье старичка.

Если он прямо сейчас умрет у меня на руках, это будет достойным завершением еще одного дня в столице. «И как бы мне не пришили его убийство», – подумала я с какой-то усталой обреченностью.

– Думайте быстрее, – приоткрыл он один глаз.

– Хорошо, я согласна, – согласилась я и крикнула доктора.

На шум вышла строгая женщина в белом халате. Посмотрела на притихшего пациента и понятливо хмыкнула.

– Мистер Сильвер, вы опять пропустили время процедур, – покачала головой медик и забрала пациента.

– Помните, вы обещали, – заговорщески сказал мне на прощание ушлый старичок и скрылся за белой дверью.

Мне же оставалось только надеяться, что племянник мистера Сильвера окажется порядочным мужчиной, а в случае положительного исхода нашего с ним знакомства, еще и решительным и не слишком щепетильным.

Потому что жену он рисковал получить с криминальным прошлым.

Я хмыкнула, переложила букет в правую руку и направилась в сторону импровизированного пластикового партера, чтобы занять местечко где-нибудь с края. С центра было бы видно лучше, но пожилые зрители вряд ли могли подняться со своих мест достаточно быстро, чтобы пропустить меня к сцене для вручения букета певцу.

Только я ступила на дорожку, как в один миг погасло все освещение, а затем осветители зажгли большой прожектор, направленный на сцену. Конферансье торжественно объявил выступление маэстро Гарельски, и под гром аплодисментов Серж появился на сцене.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍От удивления я чуть было не выронила цветы, потому что узнать в этом аккуратно подстриженном благородном седом джентльмене прежнего Гарельски было не то чтобы сложно, но неожиданно. Блестящий атласный фрак придавал ему роста и лоска, начищенные ботинки сияли во свете электрических ламп, и весь он светился от счастья, не хуже фонаря.

«Вот, что значит, артист, – подумала я. – Немного признания, и он уже на седьмом небе!»

Кстати, а будет ли к признанию прилагаться хотя бы малюсенький гонорар? Интересно, во что ему обойдется ремонт ограждения баржи? И получится ли у меня оплатить этот ремонт из тюрьмы?

– Добрый вечер, дорогие зрители! – прервал Серж мои печальные мысли. – Все мои сегодняшние песни будут о любви, и первую абсолютно свежую вещь я хочу адресовать прекрасной женщине, которая вдохновила меня на новые подвиги, новый имидж и новые свершения …

Всё-таки быть музой – это очень приятно. Я смущенно опустила глаза и приготовилась к всеобщему вниманию.

– Дорогая Марджери, это песня о тебе! – неожиданно закончил Серж, и зал взорвался аплодисментами.

Осветители безошибочно нашли графиню Винтер в первом ряду, и мадам Мардж, пунцовая и почти такая же счастливая, как мистер Гарельски, поклонилась зрителям, послав Сержу воздушный поцелуй. Гарельски запел «Майскую ночь», а я тихонечко прошла к последнему почти полностью свободному ряду и заняла крайнее место.

С другой стороны, быть чьей-то музой это слишком большая ответственность. Да и по возрасту мадам Марджери подходит нашему певцу намного больше. Они будут отличной парой. То-то Колин удивится. Мало того, что у графини где-то имеется родная племянница, так еще и очень вероятно, что скоро у неё появится муж!

– Клотильда, это кто, наш президент?! – громко спросила у соседки старушка, сидящая передо мной.

– Да какой президент, Франсуаза, с ума сошла? Где ты видела, чтобы президенты пели? Певец это!

– По-твоему президент не может спеть? – не согласилась первая. – Это все твоя закостенелость, Кло! Ты не умеешь мыслить в ногу со временем! – припечатала она подругу.

– Ах вы старые перечницы, а ну тихо! – цыкнул на них сосед, и женщины обиженно замолчали.

– Хорошо поет. Талантливый у Эглетона президент, – решила Франсуаза и во все глаза уставилась на сцену.

Серж пел необыкновенно хорошо. Его приятный баритон ласкал слух, прекрасные стихи Кельвина отзывались в сердцах немолодых зрителей, да так, что некоторые особенно впечатлительные старушки делились друг с дружкой сердечными каплями, а старички смахивали с ресниц скупые мужские слезы.

Я умилилась зрелищу и чихнула. Положила букет на свободное место рядышком, повесила сумочку на спинку своего стула и прикрыла глаза от удовольствия.

А здорово тут у них. Пожалуй, в старости и я бы не отказалась жить в таком отличном местечке. И присмотр, и развлечения!

Мысли лениво ворочались в моей голове, но недавнее напряжение от встречи с мистером Мэлроузом, практически сошло на нет. Уверенность в бабулиных возможностях разрешить все мои трудности росла с каждой минутой, и единственным отрицательным моментом оставалось лишь то, что в известность о моих приключениях поставить её все-таки придется. Но и это сущая мелочь, потому что о кабаре она уже была в курсе, а за пару глотков самогона я уж как-нибудь оправдаюсь.

Жаль, что оправдаться перед полицией вряд ли получится так же легко.

– Надо же, какой голос, – не удержалась старушка впереди от замечания. – Не зря я за него голосовала!

Я прыснула и подхватила лилии. Серж почти допел «Майскую ночь», и я решила, что не стану ждать окончания концерта, а подарю ему цветы прямо сейчас. Потому что с моим везением с букетом точно случится что-нибудь непредвиденное. Например, на него сядет какой-нибудь припозднившийся с ужина дедуля. Нет уж, слишком дорого он мне обошелся.

Я привстала, острые каблуки атласных туфель слегка застряли в дёрне, а тонкий шелк платья зацепился о пластиковый стул. Вызволила подол из ловушки, поставила зацепку и окончательно расстроилась.

Но самое печальное, что вовсе не испорченное платье стало тому виной, а тот факт, что мужчина, ради которого я так наряжалась, исчез из моего поля зрения, не успев, как следует обо мне пострадать.

Когда я поравнялась со старушками впереди, одна толкнула другую в бок и тихо, как ей казалось, сказала подруге:

– Кло, посмотри, какая фифа! Наверняка секретарь с администрации. Они всегда так делают – наряжаются простыми людьми, а потом цветочки дарят. Электорат изображают!

– А черт те знает, Фло, может ты и права, – всерьез засомневалась женщина.

Я ускорила шаг, пока они не придумали мне какой-нибудь другой, менее приличный род деятельности, и встала рядышком со сценой. Осветители тут же перевели софиты на меня, и фонарь светил мне прямо в глаза весь недолгий путь к певцу и обратно.

Сияющий Серж принял из моих рук цветы, галантно поцеловал руку и помог спуститься со ступенек вниз. И сделал он это очень кстати, потому что когда я оказалась на земле, то не видела ничего кроме большого разноцветного пятна электрической лампы.

Держась за краешек сцены, я прошла в обратную сторону. Громкий голос конферансье, зачем-то еще раз решившего представить зрителям сегодняшнего певца, заорал мне прямо в ухо – я ошиблась с направлением и подошла прямо к огромным колонкам.

– Так это не президент? – удивилась бабуля из первого ряда.

«Быстро же тут доходит информация», – поразилась я скорости передачи сплетен, и решительно двинулась подальше от источника звука. Пятно перед глазами стало рассеиваться, но новые туфли продолжали застревать в земле, и я с трудом сдержалась, чтобы не выругаться как-нибудь особенно забористо, как делал это девятый муж моей бабушки – владелец лучшего в Бридже обувного магазина.

«И зачем только он умер?» – тоскливо подумала я и потерла глаза.

Впереди показался мужской силуэт. Кто-то, слишком быстро для местной публики шел прямо ко мне.

– Я помогу, – заявил этот силуэт знакомым голосом, от которого у меня бешено застучало сердце, взял меня за руку и повел куда-то за сцену.

– Мистер Сильвер, – выдохнула я, – как вы здесь оказались?

Он не успел ответить, бенефис Сержа продолжился какой-то веселой и очень громкой песней, и мне оставалось только послушно передвигать ногами вслед за адвокатом отца.

Эндрю шел чуть впереди, так, что я могла видеть перед собой лишь его пиджак. Но сейчас я бы не променяла все красоты мира, на эту идеально ровную спину. Он чуть сжал мои пальцы, и все мысли вылетели из моей головы, а глупая улыбка никак не желала сходить с лица.

Территория «Тихой гавани» оказалась значительно большей, чем можно было предположить, но вопреки логике и неудобным туфлям, я мечтала, чтобы наш путь не заканчивался.

Мы оставили позади огни софитов, насквозь прошли ухоженный сад и оказались в небольшой березовой роще. Издали доносились звуки музыки, в кустах стрекотали сверчки, ветер играл с моим платьем и ласкал плечи, но мне не было холодно.

Я ждала, что скажет мне Эндрю. Глупое сердце надеялось на чудо, и рассудок перед ним оказался бессилен. За деревьями оказалась ровная полянка, и когда мы вышли на открытое пространство, он остановился.

– Не устали? – ласково спросил мужчина.

– Нет, – счастливо улыбнулась я.

Он по-прежнему крепко держал меня за руку. Казалось, никакая сила не способна разъединить нас. Здесь совсем не было света, зато мы все еще могли слышать чудесный голос Сержа.

– Потанцуем? – вдруг предложил Эндрю, и вместо того, чтобы наконец включить голову и отказать, я ответила ему:

– С удовольствием!

Не знаю, можно ли было назвать происходящее между нами танцем – ни одна из известных мне фигур не предполагала столь малого расстояния между партнерами, но мы, определенно, двигались в такт музыке. Глаза привыкли к темноте, и я отчетливо видела свое отражение во взгляде напротив. Рядышком зажегся крохотный огонек, потом один и еще, а затем вся поляна засияла кружащими в такт с нами светлячками.

– Мэгги, я должен кое в чем вам признаться, – остановил наш танец Эндрю.

– И я, – давно пора было разрешить это неразумение и еще раз представиться.

– Вы первая, – как истинный джентльмен уступил он мне право первенства.

– Я не Мэгги, – созналась и опустила глаза. Мне вдруг стало очень неловко. Он ведь столько раз обращался ко мне неправильно, а я решила поправить его только сейчас.

– Я знаю, – будто бы с облегчением выдохнул Сильвер и нежно взял меня за подбородок. – И я сделаю всё, чтобы вы не пожалели о своем решении признаться, – серьезно пообещал он.

В голове моей пробежала мысль о несколько странной формулировке сказанного, но тут же пропала, потому что Эндрю большим пальцем правой руки медленно погладил меня по подбородку.

– Вы скажете мне свое имя? – тоном настоящего искусителя спросил он.

– Эви, – не отрывая взгляда от его губ прошептала я.

– Теперь всё будет по другому, Эви, улыбнулся Эндрю. – Вам никогда больше не придется скрываться. Вы верите мне?

– Верю, – прошептала я, отчетливо понимая – это мужчина моей мечты. Заботливый и надежный, готовый встать на мою защиту в одиночку против всего мира.

Но он не мой мужчина, как бы мне не хотелось обратного.

– А что хотели сказать вы? – взяла себя в руки и чуть отстранилась.

Каким сильным бы ни было это увлечение, я не стану разрушать чужую семью.

– Я не женат, – сказал мужчина, и сумасшедшая радость взорвалась у меня внутри.

Нет, я, верно, окончательно свихнулась и слышу то, что хочу услышать, и чего просто не может быть…

– Это правда? – недоверчиво переспросила я.

– Да, – улыбнулся он мне и пояснил, – мистер Эндрю Сильвер вдовец уже много лет.

– Но ваше кольцо…

Не то, чтобы я не поверила не только себе, но и ему, наоборот. Я истово желала, чтобы это было правдой, а потому переспросила, чтобы вновь услышать – он совершенно свободен.

– Давно пора было сделать это, – вздохнул мужчина, снял кольцо с безымянного пальца и швырнул куда-то в кусты. А потом притянул меня и поцеловал прямо в раскрытый от удивления рот.

Это был самый желанный и самый сладкий поцелуй в моей жизни. Да мне бы и в голову не пришло сравнивать, в ней сейчас царила звенящая пустота. Ни единой мысли, ни прошлого, ни будущего. Только его губы, и одно на двоих дыхание, пьянящее, сильнее туринского самогона.

Я отпустила руки на волю. Они оказались удивительно наглыми – сначала гладили густые волосы Эндрю, потом начали ласкать его шею, затем опустились ему на плечи и стали стягивать с мужчины пиджак. Он почему-то показался им лишней деталью чужого гардероба.

Руки Сильвера были ничуть не менее дерзкими и уже скользили у меня где-то под платьем. Похоже, тоже считали его ненужным предметом. Дыхание сбилось, сердца бешено стучали в унисон, воздуха не хватало, а кожа горела так, что хотелось избавиться от одежды и дать холодному воздуху свободно гулять по телу.

Не знаю, во что бы могло вылиться наше общее сумасшествие, хорошо, знаю – через девять месяцев в Эглетоне мог появиться на свет еще один гражданин, но нас бессовестным образом прервали. Откуда-то из кустов вышел мужчина и, судя по уже очень и очень громкому «кхм» попытался не в первый раз привлечь наше внимание, на этот раз вполне успешно.

Эндрю с сожалением отстранился от меня и обреченно спросил:

– Надеюсь, это что-то действительно важное?

Я поправила платье и поежилась от внезапного холода.

–  Экстренно важное, –  заверил его мужчина.

Сильвер подхватил с травы пиджак, накинул мне на плечи.

«Это уже становится традицией», – улыбнулась собственным мыслям.

– Я зайду к вам завтра, – шепнул он мне на ушко. – Прошу вас, дождитесь меня. Нам надо серьезно поговорить.

Я согласно кивнула. Эндрю снова схватил меня в охапку, быстро поцеловал и ушел, не оборачиваясь.

«Чтобы не передумать», – догадалась я. Счастье затопило меня от макушки до самых кончиков пальцев.

Бабуля, я влюбилась, и это, кажется, взаимно. Он адвокат, знаком с отцом и самое главное, он не женат!

А дети, а что дети? Мы обязательно подружимся! Я была настроена оптимистично. Даже угроза в ближайшее время побывать на допросе в полиции, не казалась мне более страшной. Мой любимый мужчина – адвокат! Уверена, он сможет вытащить папу и меня из любой передряги! Не зря же отец нанял именно его?

«Обязательно рассказать Эндрю о своих приключениях», –  поставила я себе зарубку на память и похолодела.

А куда именно он завтра придет?

Я витала в облаках, а Эндрю уже ушел достаточно далеко, чтобы можно было догнать его и уточнить место нашей следующей встречи. Пока я искала обратную дорогу, успела перебрать несколько вариантов. Вариант первый – Эндрю решил, что я живу на барже, и придет к Сержу. Вариант второй –  он видел меня в доме отца, и будет ждать там. И последний вариант, он каким-то чудом выяснил, что я остановилась у бабули, и завтра будет у неё.

«Что же делать?» – спросила я у березки, которую, вроде бы, уже видела и развернулась в обратную сторону. Там зажегся софит.

«Интересно, а как Эндрю узнал о существовании нашей милой полянки, – подумала я. – Или он уже бывал в Тихой гавани?»

Эта мысль подняла из глубин моей души с трудом отправленную туда ревность. Но я снова заставила её уйти обратно на дно, потому что профессия моего мужчины подразумевала множество самых разнообразных знакомств, и потом вряд ли он водил в это романтичное местечко девушку моложе восьмидесяти.

Наконец я выбралась из-за кустов к цивилизации и, стараясь не привлекать лишнего внимания, заняла свое место за болтливыми старушками Клотильдой и Флоранс.

– Да, точно он! Зуб даю, это тот парень, который сначала соблазнил внучку нашей Сюзанны, а потом шантажировал её отца, чтобы никто об этом не узнал! – продолжали они вести беседу.

Поскольку бабушки по-прежнему не было видно, а Серж ушел на небольшой перерыв, мне не оставалось ничего другого, как слушать интереснейшие и даже какие-то драматические сплетни.

– Как же ж не узнали, если об этом уже в курсе весь дом престарелых! – ответила ей подружка. – Да, знатный вышел скандал! Как же его звали? Джон, Джек?

– Какая разница, имя-то наверняка не настоящее, – заявила первая. – Ух, аферист! И кто его сюда пустил?

– Так Эндрю и пустил! Я видела, он опять крутился на проходной! – сказала, кажется, Клотильда, и мое сердце рухнуло куда-то вниз, когда Флоранс заметила:

– Ох уж мне этот Сильвер, и вечно-то он мешает охране работать!

– Простите, дорогие леди, – вежливо влезла я в чужую беседу, – могу я задать вам вопрос?

– А, это вы, дорогуша? – улыбнулась мне фарфоровыми зубами Кло. – Конечно, спрашивайте!

– А что на проходной дома престарелых делал мистер Сильвер? Или он пришел сюда по работе? Ведет какое-нибудь сложное дело?

– Какое дело? – не поняла вторая старушка. – Живет он здесь, как и мы.

– Погодите, но он же совсем молодой, – сжала виски. От дурного предчувствия разболелась голова. – Ничего не понимаю, – пробормотала я себе под нос.

– Да какой же он молодой, если он на пару лет старше Фло, а ей, без малого восемьдесят семь! – смерила меня Клотильда недоумевающим взглядом.

И тут я поняла, что опять обманулась. Не только он звал меня чужим именем, но и сам Эндрю, оказался вовсе не им.

– Спасибо, – убито поблагодарила словоохотливых подружек.

– Пожалуйста, – хором сказали они и продолжили разговор.

– Надо вызвать полицию. Где это видано, чтобы аферисты свободно расхаживали среди приличных людей. А что если он снова вздумает кого-нибудь соблазнить?

– Это тебя что ли? – хохотнула Клотильда. – А вообще, я бы на его месте давно села на ближайший поезд и удрала из столицы, чтобы не поймали. А он по концертам расхаживает.

– Простите, а вы о ком? – уточнила я, неприятно догадываясь о личности предполагаемого афериста.

– Да ходил тут один, – отмахнулась Флоранс, – но за ним пришел подельник, и они ушли.

Я уронила лицо в ладони и всхлипнула. Господи, ну какая же я дура! Так вот откуда он знает о полянке, я не первая девушка, которую он там соблазнял! Но каков подлец! «Мистер Сильвер давно вдовец». И ведь ни разу не соврал!

«Ну что, Эванжелина, поздравляю! – горько улыбнулась я. –Ты влюбилась в брачного афериста!»

Кольцо он выбросил! Небось, такое же поддельное, как и он сам. Все будет по другому, он решит все мои проблемы, ага. Как же!

А я еще думала, как буду налаживать контакты с его детьми! Что ж, эта проблема полностью решена, детей у него наверняка нет. Я была совершенно права, Карина оказалась изобретательной любовницей, ошиблась только в её идентификации. Это была какая-то другая Карина, не из кабаре.

«Да какая, к черту, разница!» – сдернула пиджак и попыталась разорвать.

Дорогая ткань не поддалась, тогда я решительно поднялась с места и, чуть отойдя в сторону от кресел, швырнула его на землю и пронзила каблуком.

– Мерзавец! – топтала я свои надежды. – Негодяй! – пнула смятый пиджак.

Как долго шло избиение беззащитной вещи сказать не могу – но я вспомнила все известные мне ругательства, чтобы применить их по отношению к «Эндрю», а их было не мало. Остановила расправу бабуля, которая незаметно ко мне подошла.

Впрочем, я бы сейчас не заметила и слона, не то, что Люси.

– Эви, детка, что случилось? – испуганно спросила бабуля.

– Ничего, всё уже в порядке, – сдула кучеряшку со лба. От усердия я даже немного вспотела. – Бабуля, ты не знаешь, мог бы мной заинтересоваться брачный аферист?

Люси шокированно посмотрела на то, что осталось от чужой одежды.

– Чисто гипотетически, если только он бы откуда-то узнал, что «Замки и двери» Стефан давно переоформил на тебя…

Я прикрыла глаза, и разрозненные куски мозаики собрались в неприглядную картинку. Вот что Эндрю делал у отца… Он мало того, что толкнул папу на преступный путь, он еще и выведал у него, что «Замки и двери» мои. Почему отец не сказал мне об этом раньше?!

– И давно переоформил? – у меня дрожали руки.

– Еще до свадьбы с Элизабет. Это было её предложение, и это был единственный раз, когда я полностью и безоговорочно её поддержала.

– Ясно, – шмыгнула я носом, растрогавшись.

Ну хоть кто-то оказался лучше, чем я могла даже представить.

– Господи, милая я так испугалась, – прижала меня бабуля к груди. – Отменила сеанс и примчалась сюда на такси. Кстати, отличное платье! – заметила бабушка, выпуская меня из объятий.

– Спасибо, – последний раз пнула пиджак. – А что случилось, и почему ты одна?

– Фредди срочно вызвали на работу, – пояснила Люси. – Какая-то мошенница воспользовалась твоими документами и выдавала себя за тебя! Но ты не волнуйся, её уже поймали и посадили в тюрьму. Я же тебе говорила, никакие преступники не страшны, если на страже нашего спокойствия стоит мой дорогой Альфред.

Земля медленно уходила из под моих ног. В своих любовных и не только переживаниях я совершенно забыла о нелепице с документами и о том, что Мэгги нуждалась в своем паспорте не меньше меня. Ведь попасть долгожданную выставку и представить свои розы, можно было только по именному приглашению, которое она так и не смогла получить!

– Срочно едем в тюрьму! – сорвалась я на крик.

– Зачем? – не поняла бабушка.

– Потому что вместо преступницы они поймали Мэгги, – взяла я себя в руки и пояснила, – мы с ней случайно перепутали документы на вокзале.

Дом престарелых «Тихая гавань», то же время

Мистер Харрис сел в служебный автомобиль. Тяжелое решение было, наконец, принято, и от этого на душе было легко. Сын министра и один из лучших сотрудников, подающий большие надежды будущий преемник самого Мэлроуза, он сделал, пожалуй, самый сложный выбор в своей жизни.

Он выбрал любовь.

Дэвид не сдержал смешок.

Конечно, он сделает все возможное, чтобы минимизировать репутационные потери. Для начала, никто кроме него, не знал о связи его, как он теперь узнал, Эви и туринцев (коллега отвлек его в самый не подходящий момент, и он так и не выяснил её полного имени), а потому шансы, что так оно и останется, были весьма велики.

Да и были ли эти связи и в чем они заключались? Об этом он спросит завтра. Возможно, она действительно случайно оказалась на месте убийства Саливана на своем помятом велосипеде.

«А кто же был с ней, – нахмурился Харрис. – Уж не блондин ли?»

– Рассказывай, – приказал детектив.

– Взяли шпионку, – отчитался водитель, – ехала из Рамбуи в Бридж. И что самое интересное, вычислили её только из-за одного прокола. Она показала начальнику поезда украденные документы. И что ты думаешь, чьи документы она показала?

– Чьи? – без особого интереса уточнил Дэвид. В голове его крутились совсем другие мысли.

По странной случайности концерт мистера Гарельски проходил в «Тихой гавани», где давно жил настоящий Эндрю Сильвер. И Харрис вдруг подумал, что совершенно забыл предупредить Еву (Эви наверняка ласковый вариант этого имени) о родственнике с таким же именем.

«Впрочем, вряд ли они встретятся, – отмахнулся Дэвид. – Он и сам не смог повидаться с дядюшкой, того увели на процедуры».

– Мисс Браун, дочери Стефана Брауна, – ответил детективу коллега, ожидая ответной реакции. – И кстати «Замки и двери», как выяснились, принадлежат вовсе не Стэфану, а его дочери.

– Интересно, – протянул Дэвид, действительно заинтересовавшись. – А сама шпионка как назвалась?

– А вот тут самая соль, – загадочно улыбнулся его собеседник. – Мисс Мэган Ланкастер! Кажется, именно так звали девушку, которая ехала с покойным Саливаном в одном купе.

– Так, – подтвердил Харрис.

– Наша наружка снова дала промах, – водитель эмоционально ударил ладонями о руль, – упустить такого свидетеля! Как в воду канула!

– Канула, – повторил Дэвид.

Перед глазами стояла перепуганная, мокрая с ног до головы свидетельница.

– Что удалось выяснить о хозяине автомобиля? – взял себя Дэвид в руки.

Он не будет ждать утра и поедет к Барже сразу, как освободится. И плевать, что это будет ночь. Если будет нужно, он до утра простоит на набережной, дожидаясь, когда она проснется.

Но больше не оставит её одну, чтобы не потерять.

– Бинго, – сказал полицейский. – Мистер Колин Эрнст, нищий как церковная мышь, дальний родственник графини Винтер. Вернее, не её, а её покойного мужа. Живет на скромный оклад специалиста «Экономики будущего» и подачки богатой тетушки. А машину ему подарил некий Антуан де Бусси.

– Туринец, – отметил очевидное Дэвид.

– Именно. Похоже, мы нашли нашего шпиона.

– Похоже, – откинулся на заднем сидении Харрис.

В отличие от коллеги, никакого удовлетворения от этой новости он не испытывал. Его прекрасная не Мэгги, все же была шпионкой. По всей видимости, это имя было такой же легендой для агентов Турина, как и имя Сильвера для него самого.

Ни мать, ни отец, никогда не одобрят подобный союз.Да и сможет ли он продолжить работу в полиции, понимая, что запятнал мундир?

«Значит, придется уйти, – твердо сказал себе мужчина. – Я обещал, что она не пожалеет о своем выборе, и сдержу обещание. В конце концов, почему бы действительно не пойти в адвокаты?»

– Забыл добавить, – выдернул коллега Дэвида из мыслей о будущем, – некая мадам Августа Петрол явилась сегодня в управление и сообщила, что видела наших велосипедистов без маски. Девица на её глазах уронила очки. Сейчас свидетельница работает вместе с художниками. Думаю, к нашему приезду у нас уже будет портрет.

Глава 14

– Дорогая? – Люси ласково погладила меня по руке. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Мы ехали прямиком в управление полиции, потому что Фредди работал именно там. Перед тем как штурмовать тюрьму, мы решили поставить его в известность о наших намерениях. Бабушка надеялась, что при помощи жениха, прорваться к Мэгги удастся значительно быстрее, чем без него.

– Да нечего рассказывать, – печально ответила я и погладила лакированную кожу своей сумочки, чтобы чем-то занять руки.

Напряжение внутри меня росло по мере нашего приближения к полиции, а картинки несчастной, закованной в наручники подруги впутавшейся в историю из-за моей безалаберности, и вовсе сводили с ума.

– И про пиджак? – вкрадчиво уточнила бабуля.

– А про пиджак тем более! – отрезала я.

– Заберем Мэгги, и я сделаю на тебя любовный расклад, – вздохнула Люси.

– Лучше сделай его на Мэгги, – печально ответила я и добавила, – больше никаких любовей. Только голый расчет!

Никогда не думала, что о богатстве можно жалеть. С тех пор, как дела отца пошли в гору, мы могли ни в чем себе не отказывать. Но даже счет в банке, на который отец ежемесячно переводил моё содержание, к слову, в несколько раз превосходящее мой месячный заработок у Джонса, не казался мне достаточным поводом, чтобы не работать. В конце концов я ведь Браун, а Брауны никогда не сидели на шее у своих мужчин!

Это я, конечно, исключительно о бабуле.

– Как скажешь, милая, – не стала она продолжать неприятную для меня тему, впрочем, она бы и не смогла этого сделать.

Мы прибыли к неприметному зданию полицейского управления.

Жуликоватого вида таксист, который всю дорогу наглым образом подслушивал наш с Люси разговор, взял у бабули деньги и одарил меня таким сальным взглядом, что я в очередной раз поняла – красное платье было не самым лучшим выбором для сегодняшнего вечера.

– Ух, какая! – подтвердил он мои мысли и уселся обратно в такси.

Машина взвизгнула, я скривилась, а бабуля сказала:

– Во всяком случае, ты можешь быть уверена, что нравишься мужчинам не только из-за денег.

– Он слышал, как мы обсуждали моё состояние, – выгнула я бровь.

– Да? – смутилась Люси. – Тогда просто попросим Фредди проверить всех твоих поклонников на предмет финансовой состоятельности, чтобы уж точно исключить охотников за чужими деньгами.

Я же подумала, что проверить семейство Биджброук точно не будет лишним. Может быть, хоть так они от меня отвяжутся?

– Отличная идея, – сделала вид, что не заметила заминки.

Бабушка смущенно мне улыбнулась, и мы вошли туда, куда при других обстоятельствах я бы не рискнула отправиться самостоятельно – в логово самого Мэлроуза. Но ради подруги я готова была сунуть голову в пасть тигру.

Я немного тряслась. От страха, что меня вот-вот разоблачат и посадят в камеру вместе с Мэгги, я не слышала, что именно говорила бабушка дежурному на дверях. Впрочем, что бы она ему не сказала, нас пустили, хотя, признаюсь, я была почти уверена в обратном.

«Прекрасно. Не пришлось прорываться с боем», – подбодрила я себя.

Ведь если бы сейчас среди воров и бандитов, безо всякой надежды на скорую свободу, сидела бы я, а не Мэгги, она бы непременно пришла ко мне на помощь!

Расправила плечи.

Пока я вела мысленный диалог, бабушка скрылась за поворотом в длинном коридоре управления. Но ноги мои, в отличие от мыслей, оказались совсем не такими смелыми, а потому отказывались идти дальше и все время норовили повернуть в сторону выхода из полиции.

– Нет, ну это уже слишком! – зашипела я на трусливые конечности и решительно двинулась за Люси. Мэгги надо спасать! – А потом пусть Мэгги и бабуля спасают меня саму, – оптимистично пробормотала себе под нос.

Я достигла того места, где еще совсем недавно была Люси, но бабули нигде не было видно. Из закрытой двери в конце коридора вышел мужчина и направился в мою сторону. Его брови были нахмурены, а лицо сосредоточено, он прошел мимо, но все же заметил такую яркую во всех смыслах меня и вернулся обратно.

– А вы к кому, девушка? – спросил у меня симпатичный полицейский, Гарри Дэвидсон, как я прочитала на его мундире.

– Добрый вечер, – улыбнулась я, как можно более очаровательно, – вы не подскажете, как я могу найти, – тут я замялась. Полное имя жениха бабуля так и не удосужилось мне сообщить, поэтому пришлось использовать сокращенный вариант, – Фредди? – сказала и чуть не провалилась со стыда.

Господи, какой Фредди?

– Фредди, – повторил мужчина. – Понятно, – пойдемте, я покажу вам дорогу, – и он рукой показал мне следовать за ним, но повел почему-то в ту сторону, откуда я шла, то есть по направлению к выходу.

«Если он сейчас укажет мне на дверь, придется искать запасной вход. А в темноте, да на таких каблуках это не больно-то удобно», – заранее озадачилась я .Но у самых дверей полицейский свернул влево, и мы оказались, по всей видимости, в том самом месте, где сегодня ночевал Кельвин. Он привел меня прямиком к камере предварительного заключения.

– Есть здесь ваш Фредди? – показал мне мистер Дэвидсон на недавних соседей романиста.

За железными прутьями тюремной решетки собралась разношерстная компания. Здоровенный бугай бандитской наружности, вертлявый мужичонка, отстукивающий ритмичный мотивчик и с интересом поглядывающий на соседа – прилично одетого, но страшно храпящего на узкой лавочке джентльмена. Были здесь и парочка бездомных, которые ароматом своим перебивали алкогольное дыхание спящего, а в дальнем углу камеры давал представление самый настоящий мим.

– Не уверена, – честно сказала я.

– О, а мадама-то к нам! – обрадовался мне один из арестантов и улыбнулся золотыми зубами. – Где-то я тебя видел! – почесал он голову.

Я испуганно посмотрела на полицейского и отчаянно помотала головой.

– Ну точно, ваш портретик только что принесли! – протянул золотозубый руку сквозь прутья решетки и показал на стену с фотографиями «их разыскивает полиция».

Я и мистер Дэвидсон, как по команде, посмотрели на портрет.

Художник был ко мне излишне придирчив. С рисунка смотрела слегка дебеловатая копия меня самой. Глаза были выпучены, как у выброшенной на берег рыбы, губы сжаты в тонкую полоску, и только торчащие в разные стороны кудряшки были переданы неизвестным художником с поразительной точностью.

– Это не я, – уверенно заявила я, чувствуя, как животный ужас сменяется каким-то отчаянным азартом.

– Не вы, – согласился со мной полицейский.

– Так я пойду? – спрятала нос под собственными волосами, всячески демонстрируя, как тяжело красивой девушке находится среди плохо пахнущих мужчин.

И как Кельвин это выдерживает? Или частое употребление алкоголя сказалось на его обонянии не лучшим образом, зато помогло выработать устойчивый иммунитет к вони?

– Идите, – с некоторым сомнением ответил мистер Дэвидсон.

– До свидания! – кивнула я и прошмыгнула на выход.

Сердце стучало то ли от выброса адреналина, то ли от нехватки кислорода. Но я не стала убирать волосы с лица во избежание возможных проблем до самой двери на улицу. Вышла на высокое крыльцо и, наконец, вдохнула полной грудью.

Сладкий запах свободы!

Посмотрела на вечерний Бридж. От фонарей было светло почти так же как днем, но тот факт, что я только что избежала тюрьмы, делал город особенно красивым. Я улыбнулась ночному небу и решила ждать бабулю где-нибудь рядышком, но на неосвещенной территории и сделала шаг, чтобы это место найти, но тут за моей спиной снова открылась дверь.

«И почему в субботний вечер в полиции столько народа?!» – зло подумала я и отошла в сторону, пропуская вышедших.

– Мадам, благодарю вас за сотрудничество! – говорил какой-то крупной женщине мужчина в штатском. – Если бы каждый житель нашего города, был таким же сознательным, как вы, мы давно бы переловили всех преступников! Для нас бы просто не осталось работы!

– Это так, – важно ответила ему дама, – я всегда знала, что моя наблюдательность и умение подмечать детали может принести пользу нашей стране! Заметьте, я даже не стала ждать понедельника, а пришла к вам вечером в субботу, сразу как услышала, что вы разыскиваете свидетелей этого страшного преступления у «Мишель».

«Только не это! – мысленно взвыла я. – Неужели и эта дама по мою душу? – и я тихонечко продолжила отходить в сторону, пока меня не заметили».

– Да! – с восторгом сказал мужчина. – Вы удивительная женщина, Августа, я ведь могу вас так называть, мадам Петрол? – тоном заправского ловеласа продолжил он.

«Так вот, с чьих слов рисовали портрет! – поняла я. – И как все-таки хорошо, что в своем желании обезобразить симпатичную девушку, она зашла так далеко, что художник изобразил меня совершенно неузнаваемой».

– Я даже не знаю, – кокетливо смутилась женщина.

«Да идите уже!» – от напряженности момента я переминалась с ноги на ногу.

– Ну хорошо, – сдалась Августа без особого сопротивления, и в этот момент мой каблук не выдержал тягот сегодняшнего дня и подломился.

Чтобы не свалиться с лестницы, пришлось хвататься за ближайший устойчивый объект, и объектом этим по самому глупому недоразумению стала мадам Августа.

– Добрый вечер! Простите! – скороговоркой произнесла я, восстановила равновесие и быстренько прикрыла лицо волосами.

– Что здесь происходит!? – возмущенно закричала мадам Петрол, а потом увидела источник своего беспокойства. – Вы! – ткнула она в меня пальцем. – Это вы были тогда на велосипеде!

– Какой велосипед? – нервно хмыкнула я. – О чем это вы? – попятилась куда-то назад, пряча глаза от этого страшного цербера.

Но Августа наступала, загоняя меня в угол.

– Полиция! Хватайте её! – закричала она во всю мощь своих легких.

Спутник августы смотрел на мадам круглыми глазами. И чего в его взгляде было больше, восторга или ужаса, что он только что осмеливался заигрывать с этой женщиной, могли сказать разве что бабулины карты.

– Люси! – опомнилась я, но меня скрутили подоспевшие патрульные и зажали рот.

Я сопротивлялась изо всех сил. Вырывалась и брыкалась, как будто это был последний бой в моей жизни. Пыталась кусаться и бить своего тюремщика собственной головой. Но хватка полицейского была железной. И я подняла ногу, чтобы загнать в кожаный ботинок патрульного свой острый каблук. Пусть послужит мне напоследок, ведь это из-за него меня скрутили сейчас!

– Уй! – на миг ослабил хватку мужчина и заорал от боли.

– Я требую адвоката! – крикнула я и поддала ему еще и локтем.

Тонкий ремешок на сумочке от мадам Берн не выдержал такой и эксплуатации и порвался, и лакированный аксессуар отлетел мне куда-то за спину.

– Что здесь происходит!? – истерически вторил мне несостоявшийся кавалер мадам Августы.

На крыльцо высыпали полицейские и окружили меня плотным кольцом. Я попробовала отступить, но силы были не равны – меня снова скрутили и защелкнули на мне наручники. Сдула волосы с лица и посмотрела на окруживших меня людей бешеным взглядом.

Никто не произнес ни слова, даже мадам Августа опасливо спряталась за мужские спины, и в зловещей тишине проскрипел мой голос:

– Так адвоката-то дадите?

– Дадим, – строго ответил мне мистер Дэвидсон. Как оказалось, он тоже вышел на крик и вместе со всеми наблюдал за моим задержанием.

– Какая наглость! – воскликнула мадам Августа. – Я требую назначить этой мерзавке самое строгое наказание! – топнула она ногой так, что крыльцо управления, кажется, содрогнулось.

– Не волнуйтесь, мадам, всё будет согласно закону, – заверил её офицер. – Сопротивление при задержании, нападение на полицейских при исполнении. Тут целый букет статей.

– Хорошо, – довольно сказала мадам Петрол и нежно улыбнулась своему кавалеру. – Проводите же меня! Быть главным свидетелем это так утомительно!

– До свидания, – вежливо попрощалась я и удостоилась презрительного взгляда от мадам и недоуменного от мистера Гарри Дэвидсона.

– В допросную, – как-то обреченно сказал мужчина, и меня тихонечко толкнули в спину.

Похоже, мне удалось произвести на полицейских неизгладимое впечатление.

Меня вели, как особо опасную преступницу. Конвой из троих крупных мужчин не отставал ни на шаг, а четвертый полицейский, который возглавлял эту процессию, постоянно оборачивался – проверить, не выкину ли я какой-нибудь финт.

Самым странным во всей этой ситуации было то, что мне совсем не было страшно. Наверное, я просто устала бояться, потому что когда меня привели в небольшое помещение с зеркальной стеной и одним единственным предметом мебели – приделанным к полу жестким стулом, я нагло на него уселась и заявила:

– Я буду говорить только с мистером Мэлроузом и в присутствии своего адвоката! – и мотнула головой, с удовольствием наблюдая за мужчинами.

Полицейские восхищенно смотрели на мои волосы. Тогда я решила усилить эффект и медленно положила ногу на ногу, так чтобы шелковый подол немного задрался и дал моим тюремщикам чуть больше пространства для воображения.

Конвой, пораженный прекрасным зрелищем, бестолково застыл в дверях, а один, самый молоденький из присутствующих полицейский сказал:

– Какая женщина… сразу видно – преступница.

Возмущению моему не было предела. Что за глупые штампы?

– Шовинисты! – одарила всех презрительным взглядом. – Я передумала, я вообще вам ни слова не скажу! – отвернулась.

– Ну что, договорился? – зло сказал мистер Дэвидсон говорливому коллеге. – А ну вышли все! – призвал он всех к порядку, и меня оставили совершенно одну. Наедине со стулом и злыми мыслями.

Адреналин кипятил кровь, минуты вынужденного бездействия, казались пыткой. Я вскочила со стула и принялась расхаживать вперед и назад по небольшому помещению. Периодически на пути моем оказывалось собственное отражение, и я пытливо заглядывала себе в глаза, пытаясь найти в них ответ на извечный женский вопрос «что делать?». Ответа никак не находилось, и в очередной раз разглядывая себя в зеркале, я показала двойнику язык, а потом снова уселась на стул.

Силы внезапно закончились.

Это всё Сильвер! Из-за него на вокзале Рамбуи случилась эта путаница с документами, из-за него упекли в тюрьму Мэгги и именно из-за него я теперь сижу в наручниках в платье из последней коллекции самой мадам Берн!

Хотя, какой он к черту Сильвер?!

Во всяком случае, на вопрос «кто виноват?» я могла дать однозначный ответ.

«Аферист! – поджала я губы, и предательская память тут же подкинула мне фривольные картинки наших поцелуев. Что-что, а целовать он умеет. Конечно, умеет. Это ведь его работа – соблазнять таких же молоденьких дурочек, как ты! – с каким-то изощренным удовольствием напомнила я себе неприглядную правду о наших отношениях».

Злобно усмехнулась, а потом топнула ногой. Раздался звук отламывающегося каблука. От раздирающих меня эмоций, я сделала мах ногой и сбросила испорченный туфель. Он красиво полетел к закрытой двери, и в этот момент кому-то вздумалось составить мне компанию.

Я бы не удивилась, если злосчастная обувь прилетела бы в лоб тому, кого прислали на допрос: моему адвокату, или даже самому мистеру Мэлроузу, если бы вдруг он решил выполнить мое требование, но вошедший оказался удивительно ловок и поймал запущенный снаряд. Мужчина удивленно рассматривал свою добычу, а я с таким же изумлением смотрела на виновника всех моих бед.

Полицейские не нашли ничего умнее, чем подсунуть мне поддельного адвоката Эндрю Сильвера.

– Вы! – встала я и пошатнулась. В одном туфле было не слишком удобно.

Аферист быстро закрыл за собой дверь, и вместо того, чтобы вымаливать прощение, зло сказал:

– Я же просил дождаться моего возвращения и никуда не впутываться! Теперь вытащить тебя будет в разы сложнее, если вообще возможно! – продолжил он и сорвался на крик.

Мало того, что он обманщик, бабник и мошенник, он еще и на меня орет!

– Не смейте говорить со мной в таком тоне! – поставила на место этого нахала.

От неожиданного отпора он застыл на месте.

– Обманщик! – разоблачила его я. – Никакой вы не мистер Эндрю Сильвер, и тем более не адвокат!

Прямо взглянула в его наглые синие глазища. Посмотрим, что ты скажешь на это?! Как будешь выкручиваться теперь, когда я прижала тебя к стенке!

Как же мне хотелось вцепиться в его смазливую физиономию, но сегодня судьба была на стороне подлого обманщика. Закованная в наручники, я не могла поправить даже сползшую с моего плеча тонкую лямочку вечернего платья.

– Значит, вы всё знали с самого начала! – удивил Эндрю нелогичным ответом и сделал в мою сторону шаг. – Туринцы хорошо осведомлены! – приплел он каких-то туринцев.

Я же глупо хлопала глазами, искренне недоумевая, почему виновный по всем статьям, он обвиняет в чем-то меня?

– Вы хорошо развлеклись, водя меня за нос! Глупый влюбленный полицейский, готовый ценой собственной карьеры вытащить из переплета шпионку! Это, наверное, очень смешно! – прошипел он мне прямо в лицо, а потом заметил моё, лишенное лямки плечо и уставился на слегка оголившуюся от этого правую грудь.

Сглотнул, а потом тяжело выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Поправьте! – потребовала я и покраснела от жаркого взгляда.

Сильвер вернул лямку на место и не торопился убрать ладонь от моей шеи. От его близости по моему телу промчалось стадо мурашек, и я усилием воли загнала их обратно во внутренний хлев.

Подлец! Даже сейчас, загнанный в угол, он умудрялся сбивать меня с толка!

– Не знаю, как вы собирались меня «вытаскивать», – саркастически его передразнила, – у вас, аферистов, наверняка припасены на этот счет какие-нибудь штучки! Но я не желаю иметь с вами ничего общего, и не рассчитывайте на мои деньги!

– Какие деньги, Ева?! – рыкнул он. – Деньги от промышленного шпионажа?! – схватил он меня за плечи и хорошенько тряхнул.

На краткий миг я даже лишилась дара речи. Это даже не наглость, это потрясающее бесстыдство!

– Меня зовут Эви, Эванжелина! – рявкнула я в ответ. – Неужели вашего скудного умишка недостаточно, чтобы это запомнить? Почему вы постоянно даете мне чужие имена? И что за бред вы несете, при чем тут шпионы и какой-то полицейский?

В дверь отчаянно застучали.

– Дэвид! – грохотал металл. – Немедленно открой! – кричали той стороны, а потом, по всей видимости, кто-то нашел запасной ключ – в замке завозились.

Поддельный Сильвер ошарашенно застыл.

– Дэвид? – уловила я знакомое имя и рефлекторно вздрогнула.

Вероятно, в особенно напряженные моменты жизни, подсознание подкидывало мне наиболее подходящую к случаю ассоциацию.

– Как Эванжелина? – спросил аферист то ли у меня, то ли у себя.

Дверь с грохотом открылась, и в допросную ворвался взмыленный мистер Мэлроуз.

– Что здесь происходит, в конце концов?! – гаркнул мужчина и строго посмотрел на Эндрю. – Харрис, ты что, с ума сошёл? Зачем ты трясешь внучку моей невесты?!

А я с ужасом смотрела на мужчину, который когда-то давно разрушил мою жизнь, а теперь и вовсе разбил моё сердце.

– Дэвид… Дэвид Харрис, – прикрыла глаза.

Так значит, я не ошиблась тогда на вокзале. А он наверняка всё это время потешался надо мной! Я вспомнила, с каким хищным интересом он смотрел на меня в поезде, как вытаскивал из воды и нес на руках, как кружил в танце и целовал. «Теперь всё будет по-другому», так он говорил.

Всё было игрой.

– За что вы её арестовали, идиоты! – посмотрел наконец-то идентифицированный Фредди на мнущихся за дверью полицейских. – Снимите наручники!

Из-за плеча Мелроуза выглянула бабуля и скромненько помахала мне ладошкой, а потом подтолкнула вперед вполне довольную жизнью Мэгги

– Но мисс опознал свидетель… – залепетал тот самый молодой шовинист, с первого взгляда определивший моё криминальное прошлое. В руках его была моя сумочка. – Это она въехала в фонарный столб на месте преступления вместе с каким-то мужчиной.

– С каким таким мужчиной? – заинтересовалась бабуля.

– С Кельвином, – призналась я и попыталась оправдаться, раз уж мне представился такой случай,– но мы точно никого не убивали! Мы вообще ничего не видели, потому что… – запнулась, – немного выпили, – всё-таки нашла я в себе силы сознаться в недостойном поступке.

– Да, мистер Кельвин Стоун, из лаборатории только что передали, что именно его отпечатки пальцев были обнаружены на одной из улик, – подтвердил мои слова молодой полицейский.

– Да расстегните же наручники, в конце концов, – возмущенно повторил бабулин жених, и меня освободили.

Мне отдали сумочку. Я с тоской посмотрела на ободранную кожу.

За один вечер я умудрилась испортить две вещи стоимостью в мою зарплату. Столичная жизнь слишком дороге мне обходится….

– Всё ясно, след ложный, – вычеркнул мистер Дэвидсон что-то из своей записной книжки и выжидательно уставился на начальство. Я же с наслаждением размяла затекшие руки и зло посмотрела на Харриса.

– Мисс Эванжелина Браун? – недоверчиво спросил меня сын министра полиции.

– Она самая, – процедила я. – Вы посредственный актер, мистер Харрис. Хватит лжи! Вы давно узнали меня!

– Ничего не понимаю, – потер он глаза.

Под множеством любопытных глаз Мэгги подошла ко мне и крепко обняла. Запах мелиссы всегда действовал на меня успокаивающе, и я в очередной раз порадовалась, что подруга много лет не меняет духи. Чтобы не наделать глупостей, мне жизненно необходима была трезвая голова. Среди знакомых нот мне почудился алкогольный душок, и я поняла, что впечатления от пребывания у камер с заключенными, похоже, еще долго будут преследовать меня в виде таких странных галлюцинаций.

Смотреть на Дэвида было выше моих сил. Чувства, над которыми он так жестоко смеялся, еще не успели остыть. Сердце шептало: «это ошибка, он не мог так поступить. Это ведь он, твой Эндрю!», но разум отвечал: «никакой он не Эндрю!», и я, уткнувшись в пол, сказала:

– Не верю!

– Постойте, от кого же вы прятались на вокзале Рамбуи? – с фальшивым непониманием спросил Харрис, вынуждая меня на него посмотреть.

«Какой же он красивый! – застучало сердце. – Дай ему шанс?»

«Я сниму вам номер», – вдруг вспомнила я его слова по приезду в Бридж. Нет уж, я уже давала ему шанс и чем это закончилось? Поцелуями в доме престарелых!

«И если бы вас не прервали, то не только поцелуями, а что вполне вероятно, чем-то большим в той самой гостинице», – ехидно сказал внутренний голос.

Я зло сверкнула глазами в ответ, чувствуя, что еще немного, и снова сорвусь. Руки зачесались, и я со свистом выдохнула, чтобы удержаться и не дать ему еще одну заслуженную пощечину.

– Спокойно, – будто прочитав мои мысли, сказала мне Мэгги на ухо.

– Так от тебя и пряталась, – вдруг рассмеялся мистер Мелроуз, знаками показывая всем полицейским разойтись.

Подчиненные тотчас выполнили приказ, и только мистер Дэвидсон, да злосчастный Сильвер-Харрис остались вместе со мной, бабушкой и Мэгги в небольшом помещении допросной.

– Эви пять лет назад случайно поставила вам фингал, – вновь вступила в разговор бабуля и представилась, – мадам Люсиль Браун, рада знакомству.

Харрис вполне правдоподобно изобразил удивление, потому что вместо того, чтобы поцеловать протянутую ему руку, безмолвно уставился на меня.

– Очень приятно, – на автомате ответил Дэвид бабуле.

– Ты знала? – нервно спросила я у неё.

На Сильвера, то есть, на Харриса, я старалась в принципе не смотреть. Даже если в его глазах сейчас притворное изумление, а не обещание кровавой мести, что это теперь изменит?

Маски сброшены. Я больше не намерена слушать ложь, позволяя ему топтаться на осколках моих чувств!

– Я всё-таки лучшая гадалка на таро в Бридже, – со значением сказала Люси.

– Я всё рассказала, – тихонько созналась Мэгги.

– Уведите меня отсюда, пожалуйста, – попросила я мистера Мэлроуза и шмыгнула носом, рискуя разреветься в присутствии Харриса, чего бы совсем не хотелось.

Пусть не думает, что я собираюсь из-за него плакать!

– Гарри, подай машину, – приказал Фредди подчиненному, – я повезу своих девочек домой.

От его слов на душе потеплело. Бабушка сделала правильный выбор. Пусть имя мистера Мэлроуза и внушает обывателям страх, зато с таким мужчиной не только она, но и вся её семья, будет как за каменной стеной.

«Во всяком случае, папе точно тюрьма не грозит», – печально улыбнулась я.

Прихрамывая и опираясь на подругу, вышла из камеры. Я шла не оглядываясь, оставляя нечаянную любовь позади.

– Эви! – окрикнул меня Дэвид.

Тело действовало быстрее рассудка, и я обернулась.

«Скажи мне что-то, соври!» – отчаянно пожелала я.

– У вас отличный удар, – улыбнулся он.

Вот и всё, глупое сердце. Достаточно тебе этих слов, чтобы больше не мечтать о невозможном?

Самый завидный жених столицы. Семья, карьера перспективы. Что ему деньги Браунов? Между нами пропасть. А мои чувства…

А чувства пройдут!

– Благодарю, – дурашливо поклонилась я.

Кто бы знал, чего мне стоило вновь не продемонстрировать ему этот удар.

Полицейское управление Бриджа, кабинет начальника особого отдела, мистера Альфреда Мэлроуза, немногим ранее

Мистер Мэлроуз пил хороший кофе в хорошей компании. Напиток для уставшей от потрясений тяжелого дня мисс Мэган Ланкастер, казалось бы, неподходящий. Если только не знать, что начальник особого отдела лично добавил в её чашку немаленькую порцию коллекционного коньяка. Причем о наличии этого самого коньяка в кабинете Альфред давным-давно забыл, а Гарри напомнил.

Это умница Дэвидсон вызвонил начальника, несмотря на выходной день. А ведь мог бы оставить Мэгги в камере до понедельника.

Как бы он тогда выглядел в глазах дорогой Люси?

– И на выставку я всё равно опоздаю, – печально вздохнула названная внучка Люсиль, вырывая Мелроуза из размышлений.

– А вы пейте, пейте, – посочувствовал ей Дэвидсон и достал откуда-то из кармана шоколадную конфету в золотистой обертке.

«Эх, опять придется искать секретаря, – с тоской подумал Альфред. – Мальчик давно перерос эту должность».

– Спасибо, очень вкусно, – смущенно поблагодарила Гарри девушка.

«Как бы в принципе не лишиться сотрудника, – всерьез забеспокоился Мелроуз. Взгляды, которые молодой офицер кидал на мисс Ланкастер, были наполнены искренним восхищением, и что самое важное, прелестная блондинка смотрела на его секретаря не менее жарко. – Похоже, Дэвидсона мы потеряли, девочка увезет его в Рамбуи».

Впрочем, это было даже кстати. Он и сам собирался оставить работу, чтобы вместе с Люси наслаждаться тихой жизнью в провинции. Варить ей кофе по утрам, бегать за свежими круасанами к завтраку…

Альфред мечтательно зажмурился.

И свой человек в местной полиции будет весьма кстати. А уж он позаботится, чтобы Гарри получил хорошее место и мог достойно обеспечивать молодую семью.

– Я буду вам очень признательна! – эмоционально воскликнула девушка, вновь привлекая внимание будущего почти родственника.

Альфред хмыкнул себе под нос. Гарри держал Мэгги за руку, а блондинка алела щеками и совсем не торопилась забирать ладонь.

– Вы ведь позволите, мистер Мелроуз? – переспросил у него Дэвидсон, кажется, уже не в первый раз. – Могу я взять выходной, чтобы отвезти мисс Ланкастер на выставку?

– Конечно, – смирившись с неизбежным, сказал Альфред, и тут в приоткрытую дверь кабинета заглянула его Люси.

– Мэгги, детка! Это действительно ты! – прижала она руки к щекам.

– Люси! – обрадовалась девушка и вскочила с мягкого кресла.

Кофе с коньяком сделали своё дело – прелестную Мэгги немного качало.

– Пойду, узнаю, закончил ли художник портрет наших велосипедистов, – напомнил Дэвидсон о запутанном деле, дождался кивка и вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

Черт бы побрал этих туринцев! Как же не вовремя они убрали Саливана…

Женщины обнялись, и после бурного приветствия, смеха и слез, мисс Ланкастер еще раз повторила свой рассказ. На этот раз с новыми подробностями.

– Эви меня убьет, – закончила девушка историю отношений подруги и его, Мелроуза, лучшего детектива.

«Отличный способ разговорить женщину, – посмотрел Альфред на пустую чашку в руках Мэгги. – Сегодня же напишу в бухгалтерию, пусть выпишут Гарри премиальные».

– А кстати, куда пропала Эванжелина? – опомнилась Люси. – Мы ведь пришли вместе…

Глава 15

Я сидела напротив золотой клетки Жофри и развлекала себя разговором с попугаем. Бабушка ушла к портнихе на последнюю предсвадебную примерку, оставив меня ответственной за салон и Жофри.

– Но согласись, он ведь мог хотя бы позвонить? – открыла я маленькую дверцу и просунула к какаду руку, на которую он благополучно и перебрался.

– Позвонить? – уточнил Жофри.

– Ну как минимум извиниться, – погладила его по спине, – а еще лучше признаться в любви, – печально вздохнула я.

– Свадьба! – сказал попугай.

– Это вряд ли, – посадила его обратно в клетку.

С того памятного вечера в полицейском управлении прошло три дня. Я была готова бросать трубку, услышав в телефоне знакомый голос. Рвать любые письма от Дэвида, выкинуть цветы, которые он мне пришлет, или избить его букетом, если бы он явился с ним лично, но всё это время от него не было ни единой весточки.

«Надо было идти с бабулей», – тоскливо подумала я.

Я, как полная дура, не выходила из салона, потому что боялась пропустить звонок от человека, который и думать обо мне забыл. Если бы не звонки Бекки и, как это ни странно, графиня Винтер и её бессменный спутник, мистер Гарельски, я бы, наверное, совсем извелась.

– Свадьба завтра, – вновь подал голос Жофри.

– Завтра, – согласилась я. – Но не у меня.

Тряхнула головой. Нет, это совершенно никуда не годится! Я тут страдаю, жду его, как какая-то собака, а он что? А он ничего?!

И пока я раздумывала, как бы отомстить за такое наглое пренебрежение, зазвонил телефон. Впрочем, ничего особо толкового в голову не приходило. Я, как минимум, не знала, где могла бы встретиться с Харрисом, кроме как в полицейском участке, но для этого снова требовалось что-то нарушить, а опять рисковать репутацией Альфреда не хотелось.

«А может быть, это Дэвид?» – посмотрела я на подпрыгивающую от громкого звонка телефонную трубку.

– Салон госпожи Люсинды, слушаю, – от волнения голос слегка срывался.

– Привет, Эви! – услышала я голос Ребекки. – Ты чего так официально?

– Временно замещаю бабулю, – весело ответила я, спрятав разочарование. – Какие новости? Как идет подготовка к свадьбе?

Банкет по случаю регистрации брака мистера Мэлроуза и мадам Браун решено было провести в особняке Браунов по нескольким причинам. Во-первых, мероприятие предполагалось быть скромным – количество приглашенных гостей было совсем небольшим, а во-вторых, эти самые гости все сплошь были влиятельными людьми, так почему бы не использовать предоставленную возможность и не продемонстрировать им гостеприимность Браунов? И когда кому-нибудь из них придет в голову озаботиться сейфом или новой дверью, они вспомнят о «Замках и дверях» господина Стефана Брауна!

– Полным ходом! – бодро ответила Бекки и чихнула.

Колин не соврал, и в тот памятный день, когда я сначала целовалась с мистером Сильвером, а потом в участке выяснила, что это был Харрис, она действительно плохо себя почувствовала. Коварная простуда свалила её посреди лета.

– Помощь нужна? – спросила я.

Определенно, ждать вестей от Дэвида больше не имело смысла. Нужно было брать себя в руки и жить полной жизнью, как если бы я его вообще не встречала. А для начала, неплохо было бы выйти на улицу.

– Нет, наоборот! – рассмеялась Ребекка и громко высморкалась. – Приглашенный  повар поссорился с миссис Печворк и теперь отказывается делить с ней кухню. Официанты ждут инструктажа от мамы, но она занята разрешением поварского конфликта. Папа заперся в кабинете, а я добровольно не выхожу из своей комнаты, чтобы не путаться под ногами у устроителей праздника.

– Жаль, – подперла подбородок рукой.

– Я чего звоню! Сегодня к отцу приходил мистер Колин.

«Странно, к нам зачастил, а у невесты не бывает», – удивилась я. Мистер Колин ежедневно заходил к нам в салон, то сопровождая Сержа и мадам Мардж, то просто забегал на чашечку чая. Почему-то во втором случае он всякий раз умудрялся застать меня в одиночестве. Не могу сказать, что эти визиты сильно меня раздражали, но и не так чтобы приводили в восторг.

Не выставлять же за дверь будущего родственника? Тем более, он так старается наладить связи со всеми членами нашей семьи.

Когда за ужином я рассказала бабуле и её Фредди о странных визитах мистера Эрнста, они переглянулись между собой. Фредди пожал плечами, а Люси, одарив меня сочувственным взглядом, и вовсе сказала, что мальчик просто хорошо воспитан и нет ничего предрассудительного в том, что он хочет поближе познакомиться с сестрой Ребекки.

В отношениях мужчины и женщины бабуля понимала побольше моего, поэтому я выкинула все подозрения из головы и неизменно вежливо общалась с мистером Колином.

Чувства Дэвида мне тоже казались настоящими, однако, я ошиблась. Вполне возможно, что мужскую заинтересованность со стороны жениха Ребекки я тоже себе напридумывала.

– И чего хотел? – без особого интереса уточнила я.

– Папа отказался говорить, – ответила Бекки, – но я подслушала их за дверью, – скромно добавила она.

– Молодец! – похвалила я её за предусмотрительность.

– Было плохо слышно, но одно я поняла – он пришел свататься, – сообщила Ребекка. – Но ты знаешь, Эви, я что-то не уверена, что хочу за него замуж… Он даже не удосужился справиться о моем здоровье! Представляешь, какая у нас будет с ним семейная жизнь? Я помру, а муж и не заметит.

– Да уж… откажешься?

– Откажу, – вздохнула сестра. – И вообще…пару дней назад к отцу приходил Дэвид Харрис. Эви, ты бы его видела! Он стал такой… такой…

– Противный? – с надеждой подсказала я.

– Мужественный! – поправила меня Бэкки. – Он теперь носит усы.

– Ну, если усы, – я сникла. Ребекку-то не собьешь с толку усами. Она, наверняка, сразу бы догадалась, что к чему, назовись ей Харрис чужим именем.

– Нет, мечтать о нем глупо. Он на меня даже не посмотрел, да и Спелманы недостаточно родовиты, чтобы войти к ним в семью, – с каждым словом забивала она гвоздь в гроб моих мечтаний. – Но я бы хотела, чтобы мой будущий муж был хоть сколько-нибудь на него похож и не хвастал при каждом удобном случае сомнительным родством со старой графиней.

– Но графиня отличная, – накрутила кудряшку на палец.

– Возможно, – снова чихнула Бекки. – Ладно, мне пора. Кажется, сюда идет миссис Печворк. Наверное, снова будет звонить в ресторан с требованием заменить тарталетки. Они уже дважды их меняли, – поделилась она со мной сверхважной информацией. – До завтра!

– До завтра! – попрощалась я и положила трубку.

Если даже Спелманы недостаточно хороши для Харрисов, то что говорить обо мне?

В дверь позвонили. Я вздохнула и пошла открывать. Странно, кого бы это могло принести? Салон был закрыт еще с той памятной субботней ночи. Бабуля сказала, что больше не будет отвлекаться на клиентов, пока хотя бы одна из её девочек остается в Бридже. Полагаю, она просто боялась, что мы снова во что-нибудь вляпаемся. Мэгги уехала утром следующего дня. Она всё-таки надеялась попасть на свою выставку, тем более, теперь у неё появился вполне реальный шанс это сделать. Во-первых, она забрала у меня свои документы, а во-вторых, мистер Гарри Дэвидсон вызвался помочь скромной девушке достичь Рамбуи в кратчайшие сроки.

Даже не знаю, кому из них больше повезло. Мэгги ли, в том, что она сможет показать агрономам свои розы, или Дэвидсону, который под эту марочку проведет несколько часов с красивой девушкой наедине?

Марджери и Серж уже заходили сегодня, а Кельвин поссорился со своей Алишей и не выходит из квартиры, заливая печаль самогоном.

«Дэвид?» – застучало сердце.

– Спокойно, Эванжелина. Веди себя с достоинством, – строго сказала я самой себе и побежала к входу в салон.

Кое-как справилась с защелкой и открыла дверь. На пороге стоял мистер Колин, в руках он держал дежурный букет красных роз.

– Добрый день! – вручил мне мужчина цветы.

– Добрый, – приняла букет.

– Сегодня отличная погода, прогуляемся?  – вдруг предложил мистер Эрнст.

Мужчина прекрасно выглядел. Светлый костюм тройка, идеальная прическа, начищенные ботинки. Дорогие часы, очки и поблескивающие драгоценными камнями запонки на манжетах.

«Хорош», – решила я и подумала, – надо идти.

Бекки всё равно от него отказалась, так почему бы мне не развеяться, я ведь не собираюсь за него замуж.

А так хоть ненадолго отвлекусь от мыслей о Харрисе.

– С удовольствием, – улыбнулась я. – Только поставлю цветы в вазу.

Букет занял почетное место на кухонном столе, Жофри я кормила уже несколько раз (теперь он рисковать получить ожирение вместо отступившей депрессии). Нарядов у меня было такое количество, что большая часть платьев не то, что не поместилась в шкаф – мы вынуждены были складировать пакеты в углу гадального салона, аккурат рядышком с чучелом совы, свечой в виде черепа и спиритической доской.

Я вытащила из шкафа что-то зеленое, на поверку оказавшееся брючным комбинезоном, чрезвычайно модным в этом сезоне в столице, и наскоро привела себя в порядок.

«Хороша!» – подмигнула я своему отражению.

Конечно, хороша. Не могу же я выглядеть хуже Колина?

Когда я вышла к ожидающему меня мужчине, он осыпал меня комплиментами и был так галантен и учтив, что в голову мою закрылись совсем уж странные подозрения: а не перепутала ли чего бабуля?

«Да нет, показалось», – отмахнулась я.

Наверное, это от зависти. К Бекки сватаются, а она отказывает. А я и рада бы замуж, да никто не зовет.

Стоял чудесный летний день. До центрального парка было всего несколько минут езды. Мистер Эрнст ни на миг не выходил из образа идеально воспитанного мужчины, развлекал пассажирку забавными историями, льстил и, как это ни странно, интересовался мной и моими увлечениями. Я что-то говорила, смеялась его шуткам и с интересом смотрела в окно на Бридж и на неприметный серый автомобиль, который вот уже несколько раз догонял нас у светофора.

«Где-то я его уже видела, – задумалась я. – Ну точно, в вечер перед концертом у цветочного магазина. А еще, когда я несла песню Сержу на баржу. И, кажется, именно эта машина вот уже три дня стоит перед окнами бабулиного салона…»

Тогда я решила, что этот автомобиль принадлежит полиции и, помнится, порядком струхнула. Интересно, кто бы это мог быть? Чьи маршруты так удивительно пересекаются с моими?

«Дэвид?» – от волнения я даже слегка привстала на месте.

Вгляделась в прозрачное водительское стекло. Нет, не он. Этого человека я точно никогда не видела. Мужчина почувствовал мое внимание и повернулся в мою сторону, я тут же опустила глаза, чувствуя, как краска заливает лицо. Причем покраснела я не от того, что меня поймали за разглядыванием незнакомца, а от досады на саму себя. Обещала же себя не думать обо всяких обманщиках!

Взгляд зацепился за непривычные для меня брюки. Столичная мода доходила до провинции с опозданием, но я смогла оценить удобство мужского покроя – ничего не задирается и не мнется. Еще и цвет симпатичный. У Вивьен хороший вкус.

А у меня плохой. Тяжело вздохнула.

Во всяком случае, мужчин я выбирать не умею. Покосилась на своего спутника. Чем-то чрезвычайно довольный, он улыбался и смотрел на меня.

– Вы так очаровательно краснеете, – заметил мистер Эрнст.

Загорелся зелёный, и Колин нажал на педаль газа. Впереди показался центральный парк, и мой спутник снизил скорость, чтобы не пропустить свободное парковочное место. Серая машинка проехала мимо по своим делам, напоследок показав моё отражение в затемненных стеклах пассажирских дверей. Мистер Эрнст остановился и вышел, чтобы открыть мне дверь, но я не стала дожидаться помощи, а сделала это самостоятельно.

М-да. Вот так отвлеклась. Вместо того, чтобы забыть о Харрисе, я выглядываю его в чужих автомобилях!

«А он, небось, развлекается с какой-нибудь Кариной», – не стала себя щадить. Я почти видела, как он улыбается танцовщице, как подает ей руку и тянется к ярко алому порочному рту блондинки, и от этих картинок внутри меня рос черный монстр под названием «ревность».

– Эм, Эванжелина? – позвал меня мистер Эрнст, а я с удивлением обнаружила себя обдирающей листья с ни в чем не повинного куста у входа в парк.

– Задумалась, – отдернула руки.

– Не нервничайте, я не кусаюсь, – взял меня Колин за руку и проникновенно добавил: – хотя признаюсь, мне очень приятно, что вы так волнуетесь.

Я скромно улыбнулась, продолжая раздумывать о Дэвиде и о том, как именно он мог бы сейчас развлекаться с какой-нибудь девицей, и по всему выходило, что Харрис в этих развлечениях уже дошел до гостиницы. Я так увлеклась в этих фантазиях, что не заметила, как мы вошли в парк. Мы уже прилично продвинулись по центральной аллее, и тут до меня дошел смысл слов Колина. Это что же, мистер Эрнст решил, что я переживаю из-за нашей прогулки. Какое потрясающее самодовольство!

Я остановилась и забрала у него руку. Он всё это время держал мою ладонь.

«Тут точно что-то не то», – задумчиво сощурилась я.

– Хотите сладкой ваты? – неправильно истолковал он ситуацию – мы стояли прямо напротив киоска с воздушным лакомством.

– Давайте, – понуро согласилась я.

Сама-то хороша, гуляю с мужчиной, который вроде как считается чужим женихом, а сама в это время мечтаю о другом. Печально посмотрела на прямую спину мистера Колина. И чего это он вздумал вести меня в парк? Неужели сам не понимает, как странно выглядит его приглашение в связи с недавним сватовством к Ребекке? Может быть, он думает, раз одна сестрица приболела, то вполне можно заменить её другой?

Хотя, какая мне, в сущности, разница? Завтра я отдам Люси замуж за мистера Мэлроуза, уеду в Рамбуи к пыльным документам и мистеру Джонсу и вычеркну его из своей жизни.

И Дэвида я тоже забуду!

Мужчина протянул мне сахарную вату на палочке. На сладкий аромат со всех сторон налетели пчелы, и Колин, как истинный рыцарь, замахал руками, чтобы их разогнать.

«Сразу видно – городской житель, – оторвала кусочек воздушного сахара, не обращая на полосатых тружениц никакого внимания. – В Рамбуи каждый ребенок знал, что лучший способ прогнать пчел – не обращать на них внимание. Ну и поскорее избавиться от источника их раздражения, конечно».

– Хотите немного? – вежливо предложила я мужчине угоститься.

– Не стоит, – нервно отмахнулся он. Пчелы по-прежнему никуда не делись.

– Тогда, вы не обидитесь, если я оставлю это здесь? Мне достаточно сладкого.

– Конечно, – взглянул он мне прямо в глаза. – Самое сладкое в парке – это вы, Эванжелина.

Я плохо расслышала его слова, потому что поднявшийся ветер вдруг донес до меня самый желанный во всем мире запах – запах одеколона Дэвида.

«Показалось», – разочарованно поняла я и посмотрела на мистера Колина и парочку пчел, жужжащих у его носа. Выбросила остатки ваты в урну, тем самым избавившись от насекомых, и, чудом не рассмеявшись, глядя на его дерганые движения, сказала:

– Благодарю. Вы очень любезны.

Он наверняка говорил что-то приятное, почему бы не поблагодарить его лишний раз?

Центральная аллея парка уходила далеко вперед, к большому, идеально круглому пруду и фонтанному комплексу в нём. Но мистер Колин, вместо того, чтобы вести меня к главной достопримечательности парка, предложил свернуть в тенистую аллею, ведущую в развлекательную зону с каруселями и еще одним чудом инженерной мысли – огромным колесом обозрения.

– Бридж сверху – прекрасен, дорогая леди. Уверен, вам понравится, – сказал мистер Колин, ну а мне было совершенно все равно куда идти.

Я почти не замечала множество композиций из различных цветов, любовно выстриженные садовниками растения. Красоту ровных линий парка, мраморные статуи в живописных уголках. Не слушала и не слышала, о чем рассказывает мне спутник.

Все мои мысли занимал лишь он. Мистер Дэвид Харрис.

– Мистер Трэвис по достоинству оценил мои деловые качества. Через мои руки проходит большая часть корреспонденции фонда, и именно мне доверен выбор самых перспективных разработок, которые в будущем могут послужить на благо жителей Эглетона, – важно говорил мистер Эрнст.

– Какое доверие, –  восхитилась я. –  А кто такой мистер Трэвис?

Колин изменился в лице. Видимо, он уже объяснял мне, чем известна эта загадочная начальственная личность.

– Директор фонда в котором я имею честь работать, – остановился мужчина и развернулся ко мне всем корпусом.

–  Директор фонда, всё ясно, – скромно улыбнулась я.

Мы стояли в тени душистой липы. Ветер играл с листьями деревьев, и в этом приятном шуме мне послышался еще более приятный голос. Голос Харриса.

– Вы не слушаете меня? – догадался Колин.

– Простите, задумалась, – повинилась я и изо всех сил попыталась вернуться в действительность.

Посмотрела на колесо. Двое мужчин неспешно шли по липовой аллее в сторону гигантской карусели, и когда один из них быстро обернулся, в характерном наклоне головы я узнала Дэвида.

«Галлюцинации»,– догадалась я и прикрыла глаза.

Я чувствую его запах, слышу его голос, а теперь еще и вижу его там, где его быть не может.

До карусели я дошла как в тумане. Нам повезло, желающих посмотреть на город с высоты птичьего полета в будний день было не много, и наша очередь подошла совсем быстро. Работник парка придержал нам кабинку, чтобы мы могли занять свои места, и закрыл на ней щеколду, чтобы мы не вывались из неё где-нибудь на высоте.

– О чем вы задумались, Эванжелина, – спросил меня мистер Колин.

Я присела на железную лавку напротив мужчины и честно призналась:

–  О любви. Скажите, мистер Колин, вам никогда не приходило в голову, что симптоматикой это чувство подозрительно похоже на душевную болезнь?

Мистер Колин понятливо улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить, но в этот миг сработал мотор карусели, и колесо с тяжелым скрежетом двинулось вверх.

Нашу кабинку качнуло, а я выглянула в открытое оконце, чтобы видеть, как большая лебедка поднимает нас всё дальше и дальше от земли. Сердце замерло от восторга. Бридж лежал передо мной как на ладони. Алона, закованная в камень мостовых, ровные линии асфальтированных дорог со множеством автомобилей, фальцевые крыши домов, шпили соборов и купола дворцов.

– Боже мой, как красиво! – охнула я.

На душе стало радостно и светло. Жизнь так красива и удивительна, сколького еще я не видела, и сколько увижу? Так стоит ли грустить из-за мужчины, если самая большая любовь – любовь к жизни, у меня вышла взаимной?

Наша кабинка оказалась на самой верхней точке карусели, колесо чуть качнулось вперед, скрипнуло и остановилось. Я с недоумением посмотрела на подозрительно довольного мистера Колина.

– Что такое, мы застряли? – нахмурилась я.

Но вместо того, чтобы успокоить испуганную девушку разумным ответом, мистер Эрнст опустился на одно колено, занимая собой всё небольшое пространство на полу кабинки, а потом достал из-за пазухи черную бархатную коробочку.

– Я люблю вас, Эванжелина, – открыл он крышку, демонстрируя обручальное кольцо с внушительным бриллиантом, – выходите за меня замуж!

Центральный парк Бриджа. То же время.

Капитан полиции мистер Дэвид Харрис мучительно ревновал. Доселе неведомое ему чувство буквально рвало его изнутри, заставляя болезненно морщиться и, что хуже всего, вновь нарушать инструкцию.

Он обещал Мэлроузу, не мешать отделу заниматься мистером хлыщом. Но вместо того, чтобы хладнокровного анализировать полученную от наблюдения информацию, он лично идет за крысой, прячась за кустами, как какой-то заигравшийся в секретных агентов юнец.

А всё потому, что его, Харриса, Эви шла сейчас рядом с Эрнстом, а тот держал её за руку.

Чертово расследование! Кто бы знал, чего ему стоило все эти дни не приближаться к ней. Но Альфред строго настрого запретил вступать с мисс Браун в любые контакты, чтобы не спугнуть, попавшегося на крючок Эрнста.

«Если так пойдет и дальше, то мистер Эрнст может и не дожить до окончания расследования», – подумал Харрис, глядя на Эванжелину, принимающую сладкую вату из рук блондина.

Тот намеренно задержал  её ладони в своих руках, и она не торопилась их отнимать.

«Задумалась», – попытался успокоить себя полицейский.

Попытка провалилась.

Три последние ночи он провел в автомобиле под окнами гадального салона мадам Люсинды. Усталость не способствовала хорошему настроению и самочувствию. Злой, как тысяча чертей, Дэвид подошел к парочке ближе и чуть было не выскочил на Эрнста с кулаками, услышав «самое сладкое в парке – это вы».

«Спокойно, Дэвид. С ней ты поговоришь чуть позже», – пообещал себе капитан, глядя на благосклонно принимающую комплименты Эванжелину.

Ну ладно он, у него в конце концов служба! Но она-то почему не съездила по лощеной физиономии Эрнста?! Дэвид неосознанно потер скулу. Воспоминания о поставленном ударе прелестной Эви тут же отозвались фантомной болью в щеке.

– Ну что, воркуют? – подошел к Харрису коллега.

– Разговаривают, – тихо ответил полицейский.

Пара двинулась в сторону колеса обозрения, полицейский шли чуть впереди.

– Есть сигарета? – зло спросил Дэвид, не выдержал и обернулся.

Какого черта она ему так улыбается?

– Не курю, – извинился коллега.

– Я тоже, – кивнул Дэвид, встал под одной из лип и достал бинокль.

Эванжелина с восторгом смотрела на Бридж. Ветер играл тугими кудряшками, на губах застыла мечтательная улыбка, щеки раскраснелись и весь её вид говорил о том, как она счастлива сейчас. Без него.

«И похоже, совершенно не вспоминает об одном глупом полицейском», – с досадой подумал Дэвид.

Колесо обозрения увозило её всё выше и выше. Когда кабинка хлыща и Эванжелины зависла на самом верху, работник, обслуживающий карусель застопорил механизм.

О том, что Эрнст спланировал эту заминку, капитан понял по довольному выражению на лице блондина. Хлыщ опустился на одно колено и признался ошеломленной Эванжелине в несуществующих чувствах. Впрочем, чувства могли и быть, хладнокровно допустил Дэвид. Размеру состояния мисс Эванжелины Браун могла позавидовать любая аристократка, а мистер Колин Эрнст и вовсе влюбился, прознав об астрономической сумме на её счету.

Эви что-то быстро говорила в ответ.

«Отказывает», – понял Харрис, чувствуя, как отпускает его нечеловеческое напряжение, чтобы затем вновь вернуться в стократном размере.

Блондину стоило уже сейчас начинать прощаться с жизнью, потому что вместо того, чтобы достойно принять отказ, он поднялся на ноги и накрыл рот Эванжелины своими губами.

– Прикажи оперативной группе быть в полной готовности, – сжав зубы, приказал коллеге капитан. – Крысу надо брать!

– Но Мэлроуз велел следить за Эрнстом, а не арестовывать, – возразил полицейский.

– Спорите со старшим по званию, лейтенант? – недобро уточнил Харрис. – Никто не будет его арестовывать, мы только проводим его в управление и зададим несколько вопросов!

– Понял, слушаюсь, – отрапортовал мужчина и ушел выполнять приказ.

– Формалисты! – выругался Дэвид и, срываясь на бег, направился к механику, наконец, включившему колесо.

Глава 16

Колесо обозрения стремительно двигалось вниз. Казалось бы, будучи в неловкой ситуации, да еще и в замкнутом пространстве с человеком, который эту ситуацию создал, время спуска должно было показаться мне вечностью. Но нет. Мы буквально летели навстречу земле. Такое ощущение, что механик, отвечающий за вращение железной конструкции, устыдился недавней заминки наверху и теперь пытается загладить вину таким странным образом.

Мистер Колин потер ушибленную макушку, зашипел от боли и обижено на меня посмотрел.

– Простите, я не специально, – без особого раскаяния произнесла я.

А нечего набрасываться на девушку с поцелуями, если не уверен, что эти поцелуи будут приятны!

«Он-то как раз уверен был», – справедливо возразила я самой себе, боковым зрением поглядывая на отвергнутого племянника графини.

Впервые на моей памяти бабуля ошиблась в оценке действий мужчины, тогда как я, пожалуй, тоже впервые, оказалась права! Мистер Колин не просто увидел во мне женщину, он разглядел её настолько хорошо, что вдруг решил на мне жениться! Кто вообще делает предложение девушке после четырёх дней знакомства?

«Ну да, конечно. Если бы предложение сделал Харрис, четыре с половиной дня были бы достаточными, чтобы пожениться», – ехидно сказал внутренний голос.

«С Дэвидом я пять лет назад познакомилась!» – привела самой себе убийственный аргумент.

Всё-таки спорить с влюблённой женщиной абсолютно бесперспективное занятие. Даже если ты споришь сама с собой.

– Ничего, бывает, – буркнул мужчина в ответ.

– А как вы хотели? – не смогла я сдержать возмущение. – Сначала вы ухаживаете за Ребеккой, а потом зовете замуж меня! Вы застали меня врасплох!

Еще какой… Пока я старательно формулировала вежливый отказ, мистер Колин решил не терять время на пустую болтовню и поцеловал меня. Конечно, я сразу его оттолкнула! Кто же виноват, что в этот самый момент колесо заработало, и он ударился головой о железную стойку?

Точно не я!

– Вы пошли со мной на свидание, принимали комплименты, краснели и смущались. Что я должен был подумать? – уязвленно проговорил мистер Эрнст.

Промолчала. Действительно, что он мог подумать? Не мог же он догадаться, что краснею и смущаюсь я из-за другого мужчины?

Да и Люси сказала, «мальчик просто налаживает связи».

«А ты, наверное, без глаз? А вдобавок еще без ушей и головы. Такое ощущение, что ты ей вот уже пятый день не пользуешься! – бушевал внутренний голос. – И нечего винить бабулю! В конце концов, она пожилой человек, и к тому же невеста.  А невесты, как известно, перед свадьбой бывают крайне рассеяны».

– Извините, – выдавила я, глядя на бледного Колина.

Уж не сотрясение ли?

Мы спустились до самой земли, и работник парка открыл щеколду на нашей кабинке. Он же придерживал её, пока мы выходили и подал мне руку, потому что разобиженный мистер Колин это сделать забыл. Встреча с железной перекладиной испортила ему настроение и, ко всему прочему, отшибла хорошие манеры.

«Как это мелко, – решила я. – То ли дело Эндрю, то есть Харрис. Он, даже получив от меня оплеуху, не просто продолжал быть вежливым, но и рисковал здоровьем, вытаскивая меня из воды».

Опять я его вспомнила. Поморщилась. Погода вторила настроению несостоявшегося жениха моего и Ребекки, и тоже испортилась. На небо налетели тучи, громыхнул гром. Я рисковала идти до салона пешком под дождем и в одиночестве, потому что отверженный племянник графини спустился с деревянных подмостков карусели, даже на меня не посмотрев.

На нос упала капля дождя, и я задрала голову вверх. Тучка была небольшой, если остановиться и переждать где-нибудь под навесом, вполне можно остаться сухой.

– Вы идете, Эванжелина? – окликнул меня мистер Колин, тем самым возвращая веру в него, как в джентльмена. Я повернулась и открыла рот, чтобы ответить, но тут же его закрыла. Меня и мистера Эрнста со всех сторон окружили неизвестные люди в штатском, но с такими характерными лицами сотрудников провоохранительных органов, что сомнения в их роде деятельности у меня не было.

– Мисс проводят домой, не волнуйтесь, – вышел откуда-то из-за их спин Дэвид Харрис и встал напротив Колина, не удостаивая меня и взглядом. – А вас, мистер Эрнст, мы любезно просим пройти с нами для дачи свидетельских показаний.

– Показаний? – переспросил Колин. – Прямо сейчас? Другого времени не нашлось?

Дэвид внимательно всматривался в лицо племянника графини Винтер. Как мне показалось, особое внимание он уделил бледным щекам мужчины.

«Наверное, у Колина от удара по голове такой болезненный вид, что даже Харрис это заметил», – догадалась я.

– Особый отдел полиции Бриджа, – показал Дэвид удостоверение. – К сожалению, дело не терпит отлагательств, – развел он руками.

– Что за день сегодня, – пробормотал Колин себе под нос и кивнул, соглашаясь с доводами Харриса.

Правильно. С полицией при исполнении лучше не спорить – доблестные стражи порядка тотчас защелкнут на тебе наручники. А это очень неприятное ощущение! Размяла запястья. Дэвид пропустил коллег и упирающегося арестанта вперёд, а я застыла в сладком предвкушении.

Он непременно извинится передо мной сейчас!

Харрис развернулся ко мне. Я вглядывалась в каждую черточку его лица, как будто не видела его после долгой разлуки. На лице его больше не было бороды и усов, но под глазами залегли тени.

«Переживал!» – счастье взорвалось во мне тысячами мыльных пузырей.

Я робко улыбнулась, тем самым давая ему понять, что если и злюсь, то совсем чуть-чуть и, в общем-то, не против простить его прямо сейчас, но Дэвид брезгливо поджал губы и отвернулся от меня с таким выражением, как будто смотреть на меня было для него чем-то очень неприятным.

– Козловски, отвези мисс Браун в салон госпожи Люсинды, – сказал он коллеге, а потом, одарив меня уничижительным взглядом, зло бросил сквозь зубы, –  а вам, мисс, я бы посоветовал в другой раз, прежде чем целоваться с мужчиной на глазах у всех, хорошо подумать, как это может отразиться на вашей репутации!

На слове «репутация» зловеще прогремел гром. Сверкнула молния, на доли секунды придав выражению лица Дэвида совсем уж зверское выражение.

Не поняла… Какие еще поцелуи?

– Вы ведь не всем раздаете пощечины, мисс Эванжелина, не так ли? – скривившись, задал он совсем уж странный вопрос.

Зашумели деревья, с неба вот-вот грозился обрушиться летний ливневый дождь.

– Простите? – начала я закипать.

То есть так, да? Сначала он целует меня в доме престарелых, потом пропадает на несколько дней, чтобы в пренебрежительном тоне выговаривать мне за прошлые прегрешения?! Он что, всю жизнь будет припоминать мне этот роковой удар?

– Кхм, – подал голос Козловски. – Так мы едем или нет? – уточнил он у Харриса.

– Едете! – рявкнул Дэвид. – До скорой встречи! – не глядя на меня, буркнул он и ушел за мистером Колином и его охраной.

– Вы что-нибудь понимаете? – с надеждой взглянула я на полицейского со звучной фамилией.

– Моё дело исполнять приказы, – пожал мужчина плечами. – Понимать – не в моей компетенции.

От того, насколько далекой от моих романтических фантазий оказалась наша с Харрисом встреча, я так растерялась, что безо всякого сопротивления пошла в полицейский автомобиль. Тот самый серенький автомобиль, который я уже несколько раз встречала на своем пути в Бридже.

«А хорошо работает наша полиция, – вдруг подумала я. – Если даже за мной всё это время следил особый отдел, то есть шанс, что и за настоящими преступниками они присматривают с не меньшим рвением».

Полицейский проводил меня до самой двери и ушел, пожелав хорошего вечера. Я прошла в салон, покормила обрадовавшегося компании Жофри, переодела слегка промокший костюм (дождь застал нас у самого авто) и заварила себе чая, чтобы не простудиться и как следует пораскинуть мозгами под что-нибудь сладкое из запасов бабули.

Нашла в шкафчике плитку черного шоколада, закинула пару долек за щеку и начала думать.

Получалось не очень.

Похищение Колина с нашего, как выяснилось, свидания никак не могло быть связано со мной и странными претензиями Дэвида. Но каким-то шестым чувством я догадывалось – одно вытекает из другого.

И во всей этой ситуации мистер Колин оказался дважды пострадавшей стороной.

Подошла к окну и выглянула на улицу. Дождь закончился, грозовая туча ушла далеко на восток, и попрятавшиеся было горожане, вновь вышли на улицы Бриджа. Прямо подо мной проехал велосипедист, сигналом звонка предупреждая прохожих разойтись, и я вспомнила о страдающем по соседству Кельвине и его чудесном транспортном средстве.

Посмотрела на часы. Четыре часа по полудню. Люси обещала вернуться к семи, мой наряд давно выглажен и ожидает завтрашнего дня в шкафу, а Альфред в управлении до самого вечера.

«Мистеру Колину жизненно необходима моя поддержка! Прямо сейчас, пока есть шанс поддержать его на глазах у мистера Харриса!» – ощутила я какое-то нездоровое воодушевление и закрыла за собой двери бабулиного салона.

– Кельвин! – со всей силы стукнула в писательскую дверь. – Открывай, мне срочно нужна твоя помощь!

Нетерпеливо притопнула ногой.

За дверью зашуршали. Что-то тяжелое рухнуло на пол, судя по звуку, это было тело хозяина квартиры. Потом это тело эмоционально выругалось и, спустя несколько мгновений, наконец, открыло дверь.

– А, это ты, ангелочек, – печально сказал он, обдавая меня характерным запахом туринского самогона.

– Кельвин, будь другом, одолжи велосипед?

– Бери, – равнодушно махнул он рукой и поправил пояс длинного мужского халата.

– Спасибо! – я качнулась, чтобы его поцеловать, но передумала.

Нет, тяга к алкоголю не доведет его до добра! Хорошо, что путаница позади, и с нас сняли все подозрения. Но кто знает, что будет в следующий раз, куда заведет его эта пагубная привычка?

– Алиша так и не ответила? – сочувственно спросила я.

– Наверное, я просто не создан для счастья, – вздохнул мистер Стоун.

– Что за глупости, может быть, просто не нужно было читать Мэгги стихи в присутствии Алиши? Как там было «Люблю тебя как верный рыцарь?»

В узком коридоре послышались легкие шаги. Кто-то направлялся в нашу сторону.

– Но это же просто стихи … – посмотрел он на меня взглядом обиженного ребенка. – Мэгги – это муза, что-то далекое и эфемерное, как картина в музее. А Алиша – совсем другое, Алишу я люблю по настоящему, – объяснил Кельвин свою мужскую позицию.

– Правда? – раздался дрожащий голос Алиши.

– Алиша, ты пришла! – охнул романист и пригладил волосы.

– Пришла… – робко улыбнулась новая прима «Розовой мельницы», а потом всхлипнула. – Кельвин, милый, мне так страшно. Я пришла в квартиру, а там всё перерыто! И если бы это были воры… но у меня ничего не пропало!

Кельвин расправил плечи и обнял свою возлюбленную.

– Не волнуйся, дорогая, мы всё выясним!

Алиша прижалась к Кельвину и подняла на него заплаканные глаза.

– Кельвин? – заметила она следы возлияния на лице писателя.

– Воспользуемся связями, обратимся по-соседски к мистеру Мэлроузу. Уж он-то точно разберется, – перечислял романист план дальнейших действий. –  Да? – наконец, заметил он её укоризненный взгляд.

– Ты что это, пил вчера?

– Я страдал, – проговорил он куда-то в сторону. – Но с этого дня обещаю, что больше ни-ни!

Алиша отодвинулась от него и уперла руки в бока.

– Не веришь? Зря! Спроси у ангелочка, я всегда выполняю свои обещания!

– Это точно, – подтвердила я.

«Спасибо», – проговорил Кельвин одними губами.

– Мне кстати нужно в управление. Так я беру велосипед? – вспомнила я о своей миссии.

Сосед посмотрел на Алишу, затем на меня, а потом озвучил свое решение:

– Поедем вместе! Мне как раз есть, чем вас удивить. Три минутки – переоденусь!

И он скрылся среди завалов своей квартиры. Нам с Алишей только и оставалось, что ждать своего похмельного рыцаря.

– Как вы думаете, Эванжелина, а он сможет управлять велосипедом в таком состоянии?

– Однозначно! – заверила её я.

Он ведь обещал больше не пить, значит, повторения прошлых накладок можно не ожидать.

– За мной! – скомандовал нам Кельвин, закрывая за собой дверь, и мы пошли за ним, как полагается благородным леди идти за своим джентльменом – быстро и без лишних вопросов.

Я думала, что у соседа найдется запасной велосипед, но романист снова смог меня удивить. Он вывел нас не во внутренний двор, где обычно хранилось его транспортное средство, а на набережную, и остановился рядом с еще одним ультрасовременным и дорогим детищем прогресса – большим мотоциклом с коляской для пассажира.

– Алиша, в коляску, ангелочек – за мной, – по-хозяйски распорядился романист и уселся за руль.

– Кельвин, но откуда? – восторженно спросила Алиша, пока сосед доставал из корзинки два мотоциклетных шлема. Один протянул мне, а второй надел сам.

– Купил по дешёвке, – будто не заметив восхищения, ответил он и застегнул на девушке ремень.

Я устроилась на привычном уже месте позади водителя и покрепче обняла соседа, чтобы не свалиться во время езды.

То ли Алиша рядом, то ли внезапно обрушившееся на нашу троицу везение (должно же было нам, наконец, повезти?), но мы добрались до управления безо всяких эксцессов. Разве что у нас немного барахлил мотор: чихал темным облаком выхлопных газов и даже пару раз глох, но это, в сущности, была такая мелочь!

Я взбежала на широкие ступени, рванула на себя тяжелую дверь и влетела внутрь. Молодой полицейский, охраняющий вход в здание открыл рот от такого громкого явления. Я пригляделась и узнала в нём того самого шовиниста, вернувшего мне после извинений красную сумочку.

– Мисс Браун? – почему-то попятился он. – Отвести вас к мистеру Мэлроузу? – оглянулся мужчина, в поисках коллег, но никого не нашел.

Кельвин и Алиша вошли в здание и встали за моей спиной.

– Нет, – покачала я головой. – Нам нужен Харрис!

После этих слов, Кельвин, как наш предводитель, вышел вперед и внушительно кивнул головой.

– Вам прямо по коридору и первая дверь направо, – расслабился полицейский и рукой указал направление.

Романист пошел в нужную сторону, а мы с Алишей за ним.

Нужная дверь нашлась сразу и была приоткрыта.

Я заглянула внутрь из-за плеча нашего рыцаря, но вопреки ожиданиям увидела в кабинете детектива Харриса вовсе не Колина.

На кожаном диване в обтягивающем платье, демонстрируя всем желающим содержимое своего декольте и прижимая шелковый платочек к сухим глазам, сидела Карина. А Дэвид стоял рядом и держал её за руку.

Увидев Кельвина, он вопросительно изогнул бровь, и лишь заметив за плечом соседа меня и Алишу, вырвал ладонь из цепких пальчиков Карины.

– Мою девушку ограбили! – с порога заявил Кельвин.

– Не совсем, – скромно поправила его Алиша, выступая вперед, – у меня ничего не пропало. Карина? – узнала она коллегу. – А ты что здесь делаешь?

Карина медленно поднялась с дивана и недовольно посмотрела на всю нашу компанию. Конечно, мы ведь ворвались на самом интересном месте!

Я быстро посмотрела на Дэвида. Ни следа вины на красивом лице! Перевела взгляд на блондинку в черном. Похоже, Карина носила траур по погибшему любовнику.

– Кто-то влез в мою квартиру, – высокомерно проговорила она, а потом добавила в голос жалобных ноток, обращаясь к Харрису, – мне так страшно…

– Мисс? – впился тот глазами в Алишу.

– Алиша, – подсказала ему девушка. – Мы виделись с вами в день премьеры моего сольного номера. Вы тогда еще носили усы. Если позволите, без них вам лучше.

– Благодарю, – дернул Дэвид уголком рта.

– То есть у вас обеих что-то искали, и вы обе примы кабаре, – задумчиво протянул Кельвин. – Похоже на сюжет моего романа. Главная героиня случайно получает по почте письмо с картой сокровищ, и вместо того, чтобы показать её полиции, лично отправляется на поиски. Так вот в одной из глав её дом тоже обыскивали, но она к тому моменту уже была в тропических джунглях. Алиша, милая, ты ничего такого в последнее время не получала?

– Нет, – закрыла Алиша рот.

Похоже, девушка писателя еще не читала, и теперь с истинным восторгом слушала сюжет бестселлера.

– Жаль, – сказал Кельвин.

Я была с ним согласна. Жаль, очень жаль, что я обманулась. Влюбилась в несуществующего человека и ждала ответных чувств. Кто я ему? Всего-лишь случайный свидетель, оказавшийся не в том месте и не в то время. А что до поцелуев, так что для мужчины поцелуй? Так, развлечение.

Он столичный полицейский, я провинциальный помощник нотариуса. Мне нет места в его жизни. Зря я приехала.

Откатом за два сумасшедших насыщенных дня на меня свалилась апатия. Не было ни сил, ни чувств, мир поблек, и единственное чего мне сейчас хотелось это вновь оказаться в конторе мистера Джонса, ответить на звонок бабушки, и согласиться отправиться в столицу другим поездом на день позже.

Жаль, время повернуть нельзя.

– Я пойду, – тихонько сказала я Кельвину.

– Подождешь нас на улице? – шепотом спросил он.

– Прогуляюсь, Алиша может задержаться надолго, а мне надо готовиться к завтрашнему дню, – помотала я головой и, получив согласный кивок соседа в ответ, развернулась на выход.

– Мисс Браун, – окликнул меня Харрис. – Зачем вы приходили?

Я замялась. Спрашивать о мистере Колине теперь казалось глупостью. Его наверняка отпустили сразу после дачи показаний. Не буду же я признаваться, что и сама толком не знаю ответа на этот вопрос.

– Я хотела узнать, нашли ли убийц мистера Саливана? – придумала я самый нейтральный вопрос.

– Следствие еще не завершено, – ровно ответил полицейский.

– Дугласа убили? – театрально вскрикнула Карина и упала в обморок прямо на руки полицейскому.

Харрис посадил её на диван, прима не подавала признаков жизни.

– Вы были знакомы с мистером Саливаном?

Карина застонала, томно и очень наигранно, как показалось мне, но не Дэвиду. Он принял её вздохи всерьез и легонько ударил по щеке, возвращая приму к жизни.

– Мисс Андерсен, повторяю вопрос, вы были знакомы с убитым?

– Ах, что такое? – хлопнула Карина глазами и обиженно посмотрела на черствого полицейского. – Знакома? Да, немного…

Я хмыкнула. Ничего себе немного!

– Так ведь это был твой жених, – удивилась Алиша ответу коллеги не меньше моего.

– Какой жених, право слово, – замялась Карина. – Так, встречались пару раз.

– Но он оплачивал твои счета, – никак не замолкала девушка Кельвина.

– А ты-то откуда знаешь?! – вышла первая прима из образа. – Сплетница! Влезла на сцену, украла мой номер, а теперь на меня наговариваешь? Лгунья!

«Мда, с таким характером она долго в кабаре не протянет», – подумала я глядя на прячущуюся за Кельвином Алишу.

– В салоне мадам Берн вы, Карина, просили оформить платье на имя Дугласа, и вам отказали в связи с его смертью, – прямо посмотрела я в мгновенно ставшее пунцовым лицо блондинки. – Впрочем, мужчины часто оплачивают покупки случайных знакомых, им вообще не чужда благотворительность. Некоторые оплачивают платья, некоторые гостиницу, правда ведь, мистер Харрис?

– Действительно, – сквозь зубы ответил Дэвид. – И кто же оплачивал ваши платья, Эванжелина?

– Мистер Колин, – сложила руки на груди. – Такой приятный молодой человек!

– Очень, – согласился детектив, пряча за спиной руки.

– Рада, что наши мнения совпадают, – широко улыбнулась я. – До скорой встречи, мистер Харрис.

– Не смею вас больше задерживать, – зло ответил мне Дэвид, а потом взглянул на смурную Карину. – А вас, мисс Андерсен, я попрошу немного задержаться.

Последнее, что я видела, покидая кабинет, это мгновенно оживившуюся после его слов Карину, и то, как мистер Харрис берет телефонную трубку, чтобы кому-то позвонить.

Я прикрыла за собой дверь кабинета, оставляя за дверью Кельвина, Алишу, Карину и несбывшуюся любовь. Вышла на улицу и вдохнула полной грудью. Улыбнулась Бриджу и повернула в сторону набережной и бабулиного салона.

Завтра я выдам бабулю замуж за её милого Альфреда. И через день буду в Рамбуи.

Полицейское управление Бриджа. Немногим ранее

Дэвид гипнотизировал стол. Мистер Колин оказался еще тем крепким орешком и ни разу не сфальшивил, изображая ничего не понимающего напыщенного идиота. Машину, по его словам, он получил в качестве премии за отличную работу, а что до того, кто ей владел до него, так он не щепетилен. Одевался в кредит, светскую жизнь вел на средства тетки, а рестораны кормили его бесплатно, чтобы повысить престиж заведения. Какой-никакой а аристократ, еще и родственник графини Винтер. Слишком дорогих ресторанов мистер Эрнст не посещал.

В день убийства Саливана он обедал с дочерью миссис Браун, Ребеккой. Впрочем, никто и не рассчитывал, что заказчик убийства и исполнитель одно лицо. Там действовал профессионал, и о железном алиби мистера Эрнста никто не сомневался.

– Я понимаю, ты на пределе, мы все устали, а ты и вовсе несколько лет не был в отпуске, но черт возьми, Дэвид, где твое хладнокровие?! – стукнул кулаком по столу начальник особого отдела. – Зачем ты притащил Эрнста в участок?

Капитан нервно дернул шеей и поднял глаза на Альфреда. Если бы только мистер Мэлроуз знал, что еще совсем недавно Дэвид всерьез раздумывал уйти со службы ради одной прекрасной шпионки, то не задавал бы таких вопросов.

Но самое печальное во всей этой ситуации было то, что капитан отнюдь не был рад чистоте Эви. Потому что теперь ему нечего было ей предложить, кроме самого себя.

И, похоже, не так уж сильно это её интересовало…

Дэвид заставил себя не вспоминать о недавней прогулке мисс Браун. Ревность не самый лучший помощник в борьбе за женщину.

«А в работе так и вовсе – враг», – с досадой подумал Харрис.

Да. Срочное приглашение мистера Эрнста в управление для дачи показаний слишком уж напоминало арест.

– Потому что слежкой мы ничего не добились, а так есть шанс, что он, наконец, совершит ошибку и свяжется с туринцами для получения новых инструкций, – с достоинством ответил начальнику детектив.

– Может быть, ты и прав, – примирительно сказал Мэлроуз. – Распорядись, пусть усилят наблюдение.

– Есть, – ответил Харрис и вышел из кабинета начальника.

В коридоре Дэвида остановил возбужденный Козловски.

– Харрис, там пришла такая красотка!

«Эви?» – вскинулся Харрис, а потом догадался, что уж Эванжелину Козловски бы назвал по имени.

– По какому поводу?

– Говорит, кто-то перерыл всю её квартиру. Побеседуешь?

– Давай, – махнул рукой Харрис. – Я у себя.

Козловски кивнул и ушел за пострадавшей красоткой. Дэвид оставил дверь кабинета открытой, и через некоторое время на пороге действительно появилась девушка. Мисс Карина Андерсен, первая, но не единственная прима «Розовой мельницы».

Увидев его, она заметно воодушевилась и еще раз повторила рассказ. В Бридже случалось всякое, а потому взлом квартиры не вызвал особых эмоций у капитана полиции, мало ли что могло понадобиться ворам? Впрочем, зная характер этой прелестницы, не исключено, что мотивом преступления было стремление напугать или даже месть.

Дэвид вспомнил влюбленного в девушку официанта и теперь уже внимательно посмотрел на танцовщицу. Там, безусловно, было на что смотреть, но почему-то приятные, подчеркнутые обтягивающим платьем прелести Карины не вызывали в нём никаких особых чувств, хотя, бесспорно, и были приятны глазу.

– Говорите, слежка? – профессионально вычленил он из потока болтовни что-то действительно важное.

Дэвид слишком долго сидел у Мэлроуза, а потому, показав мисс Андерсен на диван для посетителей, встал напротив, облокотившись о письменный стол.

– Ах, да… Слежка, – прикусила губку мисс Андерсен. – Сначала я думала, это кто-то из поклонников. Но никто не подходил ко мне ни за автографом, чтобы познакомиться, а потом это…

«Интересно, что же могла хранить эта женщина?» – тут же оценил Харрис размер и чистоту камушков в ушах танцовщицы. Красива, не слишком чистоплотна, но, не смотря на это, пока еще не богата.

– Офицер, это же вы спасли тогда нас всех от ужасной бомбы! – кокетливо сказала Карина. – Прошу вас, помогите мне, – вдруг схватила она его за руку и выпалила, – мне так страшно!

Не успел Дэвид успокоить приму и вернуть ладонь из цепких наманикюренных ручек, как в кабинет его без стука вошел невысокий светловолосый джентльмен, а из-за его спины, сверкая глазами, смотрела Эванжелина.

И смотрела она не на Дэвида, а на его ладонь в чужих руках.

«Чёрт!» – только и пришла ему в голову мысль.

Глава 17

Я сидела на краешке кровати в своей крохотной спальне и терпеливо ждала, когда бабушка, наконец, выберет, какие туфли мне следует надеть.

– В белых ты будешь выше и изящнее за счет каблука, зато в желтых сможешь протанцевать весь вечер!

Никакого желания танцевать у меня в принципе не было, но вспомнив о пыточных колодках красивых, но страшно неудобных красных туфлей на шпильках, я сказала:

– Давай желтые, – тем более, выглядеть выше и изящнее мне тоже было не для кого.

Дэвид так и не позвонил…

– А кто будет шафером Альфреда? – надела балетки и притопнула каждой ногой, для лучшей фиксации.

Подошла к зеркалу. Ну что же, лимонное платье вполне сочеталось с таким же кислым выражением на лице его новой хозяйки. Заставила себя улыбнуться. Это праздник бабушки и Альфреда, нечего портить его своим настроением!

– Кто-то из его коллег, – отмахнулась Люси и подошла ко мне.

В зеркале теперь отражались мы обе. Бабушка нежно погладила меня по плечу.

– Моя красавица, мама бы тобой гордилась.

– Ты правда так думаешь? – засмущалась я.

– Уверена, – улыбнулась мне Люси и поправила воротник атласного пиджака. Да, бабуля в этот раз решила выходить замуж в брючном костюме.

И он необычайно ей шел.

В дверь спальни постучали.

– Ну что, готовы? – спросил у нас папа, и мы хором ответили ему:

– Готовы!

– Ребекка уже в церкви. Элизабет, узнав, что среди гостей будет влиятельное лицо из министерства промышленности и торговли, решила пропустить церемонию и лично проконтролировать подготовку к банкету.

– Какая забота! – прыснула Люси.

– Это же отличный повод свести с ним близкое знакомство! Надо непременно сообщить ему о высоком качестве и широкой линейке производимой нашей фирмой продукции! – обрадовалась я.

– Потому она и осталась дома, – улыбнулся папа, а я подумала, что ему действительно повезло с женой.

А мне с мачехой.

Бабуля ошиблась, в день её свадьбы стояла прекрасная погода. Золотая клетка Жофри сияла на солнце и слепила глаза. Желтый хохолок какаду как нельзя лучше сочетался с моим нарядом, а потому нести птицу на церемонию было поручено мне.

– Может быть, оставите его дома? – робко спросил папа бабулю, целуя ей руку. – Тебе не кажется что присутствие говорящего попугая в церкви это как-то слишком эксцентрично?

– Милый, я держу гадальный салон, – погладила Люси сына по щеке. – Мне положено быть эксцентричной!

– И то верно, – согласился с доводами папа и открыл мне заднюю дверь своего авто.

Я поставила клетку внутрь и обернулась, услышав знакомый звук работающего с перебоями мотоциклетного мотора. И точно, мистер Кельвин Стоун и его прекрасная Алиша остановились на полосе движения, чтобы поприветствовать нас.

– Люси, мистер Браун, ангелочек! – махнул нам романист. Алиша радостно потрясла прижатым к груди букетом лилий.

Мы все помахали милой парочке в ответ. Сзади недовольно посигналили, и Кельвин, сражаясь с непослушным двигателем, и победивший его, крикнул:

– Увидимся в церкви!

Я устроилась рядышком с попугаем, бабуля заняла место рядом с водителем. Папа подмигнул мне в зеркало заднего вида, и мы поехали отдавать мою дорогую бабулю замуж. В юбилейный, десятый раз.

– Ну что, Эванжелина, следующая на очереди ты? – весело спросил отец.

– Я чего-то не знаю? – заинтересовалась бабуля.

Это был хороший вопрос, потому что я тоже не очень понимала, с чего бы это у папы были такие мысли. Мистер Харрис младший не то, что не звал меня замуж, он меня в принципе никуда не звал!

Или он о мистере Эрнсте?

– Если ты о мистере Колине, то я ему отказала, – вздохнула я.

– Да? – удивился папа. – С другой стороны, в этом есть логика. Я бы тоже на твоем месте хорошо подумал, стоит ли идти замуж за мужчину, который сначала ухаживает за твоей сводной сестрой, а потом сватает у меня тебя, а не Ребекку.

– Свадьба! – сказал свое веское слово попугай, а потом добавил, – Дэвид!

– Какой такой Дэвид? – обернулась на нас бабуля, а я пожала плечами, чувствуя, как предательская краска заливает лицо.

– Болтун! – шикнула я на подлую птицу.

– Жофри красавец, – попятился он от меня по своей маленькой жердочке и встопорщил хохолок.

Мда… делиться сокровенным с попугаем было не самой лучшей моей идеей…

Всё небольшое заасфальтированное пространство перед маленькой церквушкой с остроконечным шпилем и цветными витражами над входом было заставлено дорогими автомобилями. Потрепанный мотоцикл Кельвина тоже уже был здесь. Мы приехали точно к сроку, и гости уже ждали невесту внутри. Папа помог выйти бабушке, а потом принял у меня из рук клетку с Джофри и слегка пошатнулся, удивленный её немалому весу.

– Может, оставим птицу здесь, в машине? – предложил отец.

– Чтобы его украли? – усомнилась я, и пока папа раздумывал, куда пристроить попугая, к нам подошли Марджери и мистер Гарельски.

– Люси, дорогая, ты отлично выглядишь! – сказала графиня Винтер и взяла меня под руку. – Эви, пойдем со мной! Как подружка невесты ты должна ждать бабулю у алтаря вместе с женихом и его шафером.

Папа мученически взглянул на клетку с какаду.

– Свадьба! – важно заявил попугай.

– Давайте мне Жофри, я за ним пригляжу, – предложил отцу Серж, на что папа с радостью передал ему свою ношу.

Мардж окинула меня довольным взглядом и повела к запасному входу в церквушку. Графиня Винтер была на редкость воодушевлена, и пока мы шли до двери и уже за ней, говорила, как счастлива быть приглашенной на свадьбу к дорогой Люси, и как трогательно будет, когда и сын, и внучка отдадут свою любимую Люсиль замуж за Альфреда.

Узнав о племяннице и встретив Сержа, Марджери будто помолодела. Из манер пропала холодность и надменность. Женщина радовалась каждому новому дню, в надежде, что один из них подарит ей встречу с наследницей.

Пусть бы та оказалась приятным человеком!

Наследство графини и её титул просто обязаны сделать её таковой! Хотя бы в отношении Марджери.

От старого камня исходило почти живое тепло, пахло церковными благовониями, со стороны молитвенного зала раздавался гул усиленных сводами голосов. Марджери показала мне место по правую руку от священника, рядом с Альфредом и его молодым, судя по широкой спине и темным волосам, шафером.

«А спина-то знакомая», – застыла я на месте, наблюдая за хозяином этой самой спины. Шафер высматривал кого-то среди гостей.

– Иди-иди, дорогая, не стесняйся, – шепнула мне Мардж и прошла на лавочку в первом ряду.

Я задрала подбородок. Пусть не думает, что я хоть сколько-нибудь из-за него переживаю! Одетый в белое священник приветственно мне кивнул и указал, куда именно вставать. Счастливый жених радостно мне улыбнулся (мы уже виделись сегодня с утра), и шепнул какой-то комплимент. Какой именно я не расслышала, потому что в ушах у меня грохотала бегущая по венам кровь. Дэвид, конечно, это был он, кто еще действуют на меня таким бессовестным образом, даже не обернулся. Возможно, причиной этого были мои балетки – без каблуков я была значительно его ниже и тише, а потому подошла незаметно. Или же мистер Харрис не хотел меня замечать, потому что мысли его были заняты кем-то другим…

– Черт, где же она? – ругнулся лже-Эндрю.

– Кто? – уточнил у него Мэлроуз.

– Молодой человек! – укоризненно сказал священнослужитель.

– Простите, – повинился Дэвид, отвлекаясь от своего увлекательного занятия. Обернулся и увидел, наконец, мою макушку. – Эви? – удивленно прошептал он.

«Надо было надевать белые туфли», – пронеслась в голове глупая мысль.

– А вы кого ожидали увидеть, танцовщицу кабаре? – буркнула я. Прозвучало не очень вежливо, но я была собой довольна.

Лучше уж так, чем показать ему, как сильно меня задевает равнодушие!

– Не отказался бы, – улыбнулся Дэвид и осмотрел меня с головы до ног.

Платье доходило мне до середины колен, и я с беспокойством проследила за его взглядом. Неужели дырка? Впрочем, чего тут удивляться, чулки были тонкими и вполне могли порваться, зацепившись за клетку с Джофри.

– Свадьба! – громко закричал попугай, вторя моим мыслям. – Дэвид! – сдал меня этот подлец.

– Он сказал Дэвид? – поднял Харрис глаза.

Дырки не было. Сама не знаю зачем, но я привстала на носочки и, равнодушно бросила в сторону:

– Да кто его знает, дурную птицу. Бормочет всякое…

«Господи, спасибо за полумрак в твоих храмах!» – посмотрела на Распятье над нашими головами.

Желтое платье, красное лицо! Не хватает только зеленого для полноты картины – и меня можно будет смело ставить на перекресток. Причем движение я буду не регулировать, а хаотически стопорить, потому как где это видано, чтобы все сигналы семафора горели одновременно!

– Эванжелина, я должен с вами поговорить! – заявил Харрис, и пока я думала, как бы ответить похолодней, взял меня за руку.

Вчера он держал за руку Карину, сегодня меня. Что же это, он снова решил использовать на мне свои «штучки»?!

Видимо, мысли мои отразились на лице, и Дэвид молниеносно убрал ладони за спину, не дожидаясь, пока я их ему выскажу.

– Кхм, дети мои, – шепотом отвлек нас святой отец, – церемония уже началась.

И действительно, прекрасная невеста уже была на полпути к жениху!

«Бабник!» – презрительно шепнула я в сторону смущенного Дэвида, а потом всё мое внимание вернулось к бабуле и отцу, гордо ведущему старшую пока еще мадам Браун под венец.

Папа передал Люси улыбающемуся Альфреду и встал рядышком со мной. Святой отец торжественно скреплял новый угодный небесам союз, жених и невеста смотрели друг на друга глазами полными взаимной любви, а гости с умилением за всем этим наблюдали.

– Клянусь любить тебя в горе и радости, быть тебе опорой и другом, – проникновенно говорил бабуле Альфред.

– Клянусь заботиться о тебе и следить, чтобы ты не пропускал обед, – подхватила его клятву невеста. – Клянусь, не позволять тебе засиживаться на работе и отбивать тебя у твоих сотрудников!

Альфред не сдержал счастливого смешка, гости подхватили, и даже святой отец, сраженный чувством юмора бабули, широко улыбнулся молодоженам.

Я же чувствовала на себе пристальный взгляд Дэвида, но всеми силами удерживалась, чтобы на него не посмотреть.

Потому что этот самый взгляд вполне мог быть плодом моего воображения, а раненная гордость не позволяла окончательно в этом убедиться.

Не буду я на него смотреть, и точка!

– Клянусь любить тебя в горе и радости, быть тебе опорой и другом, – вернулась к исходному тексту бабушка.

Люси и её Фредди обменялись кольцами, и священник громко объявил их мужем и женой, разрешив Альфреду поцеловать новоиспеченную мадам Мэлроуз.

Под высокими сводами раздались многократно усиленные аплодисменты. Счастливая Люси оторвалась от мужа и поцеловала отца, меня, а затем и Дэвида. Вот уж кого целовать не стоило! Харрис рассмеялся, а потом вновь попытался поймать мой взгляд, но я гордо отвернулась. Гости ликовали, Марджери смахнула слезинку. Кельвин, который оказался соседом графини, от полноты чувств прижал к себе Алишу, и счастливая девушка обняла его в ответ. Среди множества неизвестных мне лиц я узнала парочку полицейских, принимающих непосредственное участие в моем задержании несколько дней назад, и даже мистера Колина Эрнста. Наверное, его пригласили к графине в довесок.

– Целовать! – заорал какаду с заднего ряда. – Целовать невесту!

Ответственный за какаду мистер Гарельски подхватил клетку и отправился на выход, пока священнослужитель не опомнился и самолично не выставил его за дверь.

Церемония закончилась. Люси и Альфред пошли на выход, а я и Дэвид сделали шаг, чтобы следовать за молодоженами, но нас окликнул святой отец.

– Молодые люди, весь следующий месяц у меня расписан, но я найду окошко, чтобы вас обвенчать!

– Спасибо, – прохрипела я. Не обижать же падре?

– Тогда мы зайдем на следующей неделе? – ничуть не растерялся Харрис.

– Договорились! – кивнул нам святой отец, осенив на прощание крестом.

Я догнала отца и пошла с ним в шаг. Папа обнял меня за плечи и поцеловал в макушку, ничуть не стесняясь высокопоставленных гостей. Я привстала на носочки и поцеловала его в щеку. На душе было радостно как никогда. И никакие министерские сынки не могли испортить мне настроения!

Мы вышли на улицу. По просьбе невесты никто не кидал в молодоженов рисом и лепестками роз. Не могу не согласиться с этим её решением, в десятый раз это действительно раздражает. Люси и Альфред скромно принимали поздравления и цветы, не забывая направить приглашенных на праздничный банкет в особняк Браунов.

Гости кивали и рассаживались по своим транспортным средствам. Мистер Гарельски уехал вместе с Марджери и Колином, предварительно отдав мне клетку с говорливым какаду. И после отъезда Кельвина и его прекрасной Алиши, на парковке осталось всего два автомобиля, один из которых был доверху завален букетами.

– Как же мы разместимся? – растерянно спросила Люси.

– Разместимся! – ответил ей Жофри.

И мы разместились.

Папа повез цветы, а я села на заднее сидение машины мистера Мэлроуза. Вместе с Дэвидом.

Почему он приехал с женихом? У него что, нет своего автомобиля?

– Ну что, молодежь, поехали! – повернулся к нам Альфред.

– С ветерком! – хихикнула бабуля.

– Целовать! Целовать невесту! – хлопнул крыльями Жофри.

Все мы рассмеялись, Люси и Фредди счастливо, а мы с Харрисом как-то нервически. Альфред быстро чмокнул жену, и мы двинулись с места.

Я с опаской посмотрела на попугая.

Если он снова начнет звать Дэвида по имени, то я вынуждена буду немного придушить его в воспитательных целях. Жофри словно почувствовал мой решительный настрой и молчал. Харрис тоже не вымолвил ни слова. Покосилась на соседа.

Зря я это сделала…он смотрел на какаду и улыбался. И опять от этой улыбки у меня перехватило дыхание, и замерло сердце.

«Эванжелина, немедленно отведи глаза! – вопил голос разума, но я делала вид, что его не слышу, и продолжала любоваться четким мужским профилем. – Очнись, болезная! Он даже не тебе улыбается, а попугаю! – я дернула плечом. Какая разница? – Ах, какая разница? Тогда вспомни, кому именно он улыбался вчера прямо на твоих глазах?!»

И я вспомнила блондинку Карину.

Когда Дэвид отвлекся от какаду, я уже была практически вменяема и смотрела на него так, как он того заслуживает!

– Я ничего ему не сделал, – испуганно отодвинулся от клетки Харрис.

– Еще бы вы что-то сделали, – отвернулась.

Пусть не думает, что своими улыбками может изменить моё отношение!

– Я хотел позвонить вам вчера, – снова подал голос Харрис.

Одарила его красноречивым взглядом.

– Опросы свидетелей по делу Саливана продлились далеко за полночь, – с ноткой вины пояснил Дэвид, а я тут же представила, как именно он опрашивал Карину.

С чувством, толком и расстановкой, по всей видимости!

– Меня это не касается, – буркнула я и снова уставилась в окно.

– Лучше бы молчал, – печально вздохнул рядом Харрис, и в кои-то веки я была с ним полностью согласна!

Бабуля и Альфред о чем-то болтали. Периодически Альфред вовлекал в разговор меня и Дэвида, но я не слышала, о чем они ворковали, и отвечала невпопад. Реплики Харриса были не менее дурацкими. Министреский сынок окончательно ушел в себя и сосредоточенно размышлял, периодически посматривая в мою сторону.

Машина, наконец, остановилась. Вся улица была заставлена автомобилями гостей, но для нас нашлось местечко у самого входа в особняк – дворецкий, мистер Мэйсон, караулил свадебный кортеж.

Альфред заглушил мотор и спешил помочь Люси выйти. Харрис галантно протянул мне руку, и я сунула ему клетку с попугаем. Если уж он желает изобразить джентльмена, почему бы не дать ему такую возможность?

– Мистер Мэлроуз, Миссис Мэлроуз, – важно поклонился Мэйсон, – добро пожаловать, леди и сэр.

– Ах, Мэйсон, милый, ты всё такой же серьезный! – хлопнула его бабуля по плечу.

– Это моя работа, – улыбнулся дворецкий уголком рта. – Мисс Браун, мистер Харрис, – поприветствовал он нас с Дэвидом.

Рядышком зафырчал мотоциклетный мотор. Хоть сосед и выехал раньше, но прибыл на место только сейчас. Мэйсон польстил габаритам автомобиля мистера Мэлроуза, и для мотоцикла Кельвина нашлось удачное местечко позади нас.

«Даже Мэйсон был в курсе истинного имени лже-Сильвера, – с неудовольствием подумала я. – И только одна я, как полная идиотка, продолжала верить в своего Эндрю!»

Не-Эндрю в это время за руку здоровался с Кельвином. Клетка с Жофри оказалась у него где-то под мышкой.

– Давайте птицу, – предложил дворецкий свои услуги. Харрис отдал ему золоченый дом какаду.

– Дэвид! – тоскливо протянул Жофри, копируя подозрительно знакомые интонации.

– Надо же какая умная птица! – восхитился Харрис. – Выучил мое имя всего за несколько минут! И главное, как переживает!

– Да, Жофри уникальный какаду, – поддакнула я под внимательным и излишне веселым взглядом бабули.

– Мистер Харрис, хорошо, что вы тоже здесь! У нас есть для вас информация по нашему делу! – заявил Кельвин.

– Догоняйте! – подмигнул нам Альфред и увел Люси в дом.

Мы остались на улице вчетвером.

– Так что вы узнали, мистер Стоун? – вежливо поинтересовался Харрис.

Кельвин кивнул Алише.

– Вчера, после того, как мы вышли из полиции, я попросила Кельвина заехать ко мне за вещами, – сказала девушка.

– Мы теперь живем вместе, – пояснил довольный писатель, хотя этого и не требовалось.

– Да, – подтвердила прима. – Так вот, моя соседка, почтенная мадам Жозина, случайно встретила нас у дверей.

– Случайно, как же! – хмыкнул Кельвин. – Старая сплетница!

– Не важно, важно то, что она спросила! – осадила его Алиша.

– Что же она спросила? – уточнил Дэвид, который даже немного покраснел от сдерживаемого смеха.

– Она спросила, что за родственница приходила ко мне днем, и кто её парикмахер! – с нажимом сказала Алиша.

– Мы расспросили уважаемую даму, и выяснили, что некая крупная женщина с идеальным каре днем, пока Алиша была на репетиции, приходила в квартиру и открыла дверь своим ключом! – подхватил Кельвин.

– С каре? – переспросила я. Что-то в описании преступницы тревожило меня, но я никак не могла понять, что именно.

– Да, уложенное волосок к волоску. Даже мадам Жозина и та была в восторге! А я в принципе не помню, чтобы ей что-то нравилось с того самого дня, как я поселилась у нас на этаже, – серьезно добавила прима.

– Точно! – вдруг вспомнила я. – В тот вечер, когда мы с тобой врезались в тот злосчастный столб у «Мишель»!

– Что? – непонимающе спросил меня Кельвин.

– Я видела крупную даму с таким каре! Она еще крутила что-то на пальцах, то ли перчатку поправляла, то ли браслет!

– Кольцо, – ровно сказал Дэвид. – Она крутила кольцо.

– Я еще подумала, что эта дама напоминает мне нашу попутчицу, миссис Печворк! Кстати, вот ведь совпадение! Она приехала работать кухаркой в дом моего отца.

Дэвид задумчиво нахмурился, а потом внимательно и будто бы даже нежно на меня посмотрел.

– Действительно, какое совпадение! – сказал он, глядя мне прямо в глаза.  – Мистер Стоун, мисс Алиша, благодарю вас за ценную информацию!

– Пожалуйста! – гордо надулся Кельвин.

Алиша тихонько прошептала ему что-то на ушко. Я смогла прочитать по губам только «маленький уголок», но и этого было достаточно, чтобы понять – девушке срочно понадобилось в дамскую комнату.

– Мы пойдем в дом, – подтвердил мои догадки Кельвин и повел любимую в особняк.

Я и Харрис остались вдвоем на опустевшей улице, и никто из нас не спешил присоединиться к празднованию.

«Ну, и чего ты тут стоишь, Эванжелина? – спросила моя внутренняя ехидна. – Ждешь, что сейчас он тебе признается в любви до гроба и рассыплется в извинениях за вчерашний инцидент с блондинкой?»

«Мне просто стало душно в автомобиле!» – безуспешно соврала я самой себе.

Хватит жить мечтами, Эви! Пора возвращаться в реальный мир!

– Мне пора, – повторила я и, уткнувшись себе под ноги, шагнула к открытой двери.

– Эванжелина! – окрикнул меня Дэвид.

– Да? – я остановилась, но продолжила разглядывать асфальт.

– У меня ничего не было и нет ни с мисс Андерсен, ни с кем-либо другим, – твердо сказал он.

– Зачем вы оправдываетесь, мистер Харрис? – подняла на него глаза. – Вы ухаживали за мной по долгу службы, вам больше не нужно притворяться. Даже если бы вы собирались жениться на приме «Розовой мельницы», меня это не касается, – сказала я и отвернулась.

Да, я безбожно вру! Но хотя бы не делаю это прямо в глаза.

– Эви, это не так! – воскликнул мужчина и схватился за голову. – Что мне сделать, чтобы вы поверили?!

– Я верю своим глазам, – сощурилась я. – И эти самые глаза не видели вас с момента выяснения моей личности в участке! – вспомнила три дня у телефона и разозлилась окончательно.

Какая подлость! Целовать, пудрить мне мозги, пропасть и снова за старое!

Ну уж дудки!

– Мне пора! – поджала губы и сделала еще один шаг в сторону входа в особняк.

Дэвид схватил меня за руку и дернул на себя, так, что я оказалась прямиком в его объятьях.

– Эванжелина, ты дашь мне договорить?! – рыкнул он на меня и, не дожидаясь, пока я опомнюсь, добавил: – Ты представить не можешь, что я пережил за эти три дня, пока кто-то принимал в гостях некоторых хлыщей!

– Каких хлыщей? – растерялась я от его напора.

– Я о мистере Эрнсте! Он подозревается в связи с туринцами! Я говорил Альфреду, что нельзя оставлять вас наедине, но Мэлроуз запретил вмешиваться и взял с меня слово, не мешать вашему общению! Боялся спугнуть павлина. Мы круглосуточно следили за Колином, я лично дежурил под вашими окнами, и где же мы наблюдали его ежедневно?! У вас на кухне с чашечкой чая! А кто пошел с ним в парк на свидание? Кто целовался с ним на колесе обозрения? Так скажите-ка мне, дорогая мисс Браун, кто из нас двоих сейчас должен оправдываться, умолять о прощении и признаваться в любви?!

Так вот почему он не звонил! Ему запретили!

– А вы будете? – расплылась я в идиотской улыбке.

«Но мистер Колин… неужели он действительно преступник?» – удивилась я и подумала, – какая мне разница?»

– Буду что? – нахмурился Дэвид.

– Признаваться, – помогла ему собраться с мыслями.

– Буду, – погладил он меня по щеке. – Я люблю вас, несравненная мисс Браун.

– Правда? – прошептала я, не отрывая глаз от красивого рта мужчины.

– Правда, – улыбнулся Дэвид и нежно меня поцеловал.

Все мысли тут же вылетели из моей головы, что говорить о данных себе накануне обетах никогда и ни за что не иметь с ним никаких дел?

«А это никакие и не дела…» – оправдала я саму себя и со всей страстью ответила на поцелуй.

– А что же, миссис Печворк? Приглашена на праздник или сегодня у неё выходной? – спросил Дэвид, оторвавшись от моих губ.

– Не знаю на счет выходного, но Бекки говорила, что наша кухарка не отходит от приглашенного повара и даже пытается командовать официантами, – рассмеялась я. – Можно сказать, она пригласила себя сама и совершенно точно в особняке. Кстати, у неё ведь тоже было кольцо!

Дэвид изменился в лице.

– Кольцо? – переспросил он.

– Да, и такое необычное. Массивное и какое-то шипастое, я таких раньше не видела.

Харрис побелел.

– Эви?

– Да … Дэвид? – я с наслаждением произнесла его имя.

Он так долго собирался с мыслями, чтобы договорить, что мне стало тревожно.

Гримаса мученика мало сочеталась с недавним признанием в любви.

– Мне нужно ненадолго отлучиться, – наконец сказал Дэвид и, пока я не опомнилась, быстро поцеловал. – Пожалуйста, подожди меня здесь и никуда не уходи! Обещай мне! – требовательно взглянул он мне в лицо и, дождавшись согласного кивка, сбежал.

В прямом смысле сбежал!

И как прикажете это понимать?

Особняк мистера Стефана Брауна, то же время

Мистер Дэвид Харрис сорвался на бег. Отвлечься от тревожных мыслей, может быть, и не поможет, зато поможет поскорее вернуться к Эванжелине.

Но черт возьми, он ехал на свадьбу! Откуда бы у него должно быть оружие?

«Лучше бы я снова ошибся!» – подумал полицейский, но чутье кричало – на этот раз он совершенно прав. Несуразная безобидная и всю дорогу жующая что-то дама – убийца и агент туринцев.

«А наши аналитики не ошиблись, и единственным ценным свидетелем оказалась Эванжелина!» – истерически хохотнул он про себя.

Осталось лишь взять шпионку и выяснить, что именно она искала в квартире любовницы покойного Саливана. Печворк знала, что та прима кабаре, но не знала её имени, а потому обыскала обеих солисток «Розовой мельницы».

Всё это он непременно узнает, если сможет прямо сейчас организовать задержание! И он сделает все от себя зависящее, чтобы сделать это максимально профессионально и быстро.

Харрис, наконец, достиг цели – серого автомобиля дежурного сотрудника отдела. Наблюдение за особняком Браунов велось круглосуточно, но на праздник обещал заскочить мистер Харрис-старший,  и Альфред приказал усилить безопасность. Как нельзя кстати!

«Кухарка – отравитель, черт подери!» – выругался Харрис себе под нос, закрепляя кобуру с пистолетом на поясе.

Полиция знала об интересе к изобретениям Брауна со стороны туринцев и контролировала все контакты семьи. Что говорить, он сам лично расспрашивал Стефана о всех его новых знакомствах, и тот обмолвился о кухарке. Они ждали её вот уже пару недель, женщина долго сомневалась принимать ли это предложение, и в конечном итоге приняла. Новую работницу рекомендовал им знакомый Элизабет, и Дэвид непременно выяснит, кто же был столь любезен посоветовать им профессионального убийцу?

Харрис отдал распоряжения и побежал в обратную сторону. В голове его набатом билась лишь одна мысль:

«Только бы Эванжелина не ушла без него в дом!»

Глава 18

Я смотрела на убегающего от меня со спринтерской скоростью Дэвида и думала, что новомодные феминистические настроения сделали свое чёрное дело. Раньше мы бегали от мужчин, а теперь всё перевернулась с ног на голову, и убегают от нас.

Нет, я определенно за равноправие, но только когда это касается женских прав.

Дэвид скрылся за поворотом. Я вздохнула. Подождем. В конце концов, я три дня ждала, пять минут уже погоды не сделают.

Если он, конечно, действительно вернется через пять минут.

«Если он вообще в принципе вернется», – кольнула пессимистичная мысль.

Вернется! Он ведь только что признался мне в любви!

Я дотронулась до горящих от поцелуя губ и мечтательно вздохнула. Вот если бы еще и замуж позвал…было бы просто идеально!

«А может быть он побежал за кольцом? – воодушевилась, но потом вспомнила с каким выражением лица он от меня убегал. – Нет. Это вряд ли.  Или женитьба для него такая страшная мука?»

«Что за глупости, Эванжелина? – проснулся во мне разум. – Он ведь полицейский. Наверняка это по работе!»

Действительно. Чего это я? Конечно, по работе! Может быть, он пистолет, к примеру, забыл. А я тут уже себе напридумывала…

«Он же любит меня!» – словно молнией пронзила меня мысль.

Чудесно! Прекрасно! От радости я готова была обнять весь мир!

Невероятно! Рассмеялась.

А собственно, почему невероятно? Разве меня нельзя полюбить?

«Конечно, можно!» – ответила сама себе. Даже нужно!

– Эви! – громко чихнула Ребекка, а я подскочила от неожиданности. – Ты чего тут застряла?

Я повернулась к сестре, чтобы поздороваться и обнять её, но Бекки выставила вперед руки, остановив мой порыв таким нехитрым жестом.

– Не подходи, заражу!

Дверь в особняк открылась, и на улицу высунулся мистер Колин.

Я была так счастлива, что обняла бы и его, но вовремя вспомнила, что тот возможный шпион, и сдержалась.

Интересно, а как полагается вести себя в таких случаях? Наверное, надо делать вид, что ни о чем не догадываешься, что, в сущности, абсолютная правда. Мне бы и в голову не пришло подозревать мистера Эрнста. А графиня? Бедная Марджери! Ежедневно общаться с врагом Эглетона! Надеюсь, с ней не случится удар.

– Вот вы где, Ребекка! – белозубо улыбнулся он исключительно сестре. Мне достался мимолетный кивок. – А я всюду вас ищу!

Я улыбнулась как можно более естественно.

– Что такое, мисс Браун? – заметил мою гримасу Колин. – Вам плохо?

– Нет-нет, просто переволновалась, – нервно ответила я, чувствуя, как у меня предательски дергается правый глаз.

Неловкую паузу разбила Ребекка.

– Мистер Колин, – Бекки достала платочек из кармана симпатичного голубого платьица и музыкально высморкалась. – Рада вас видеть! Вы что-то хотели?

Господи, что за ерунду я придумала? Если бы он действительно был опасным шпионом, то давно бы уже сидел в тюрьме! Дэвид же сказал «подозревается». И потом, Эрнст ведь уже был в управлении на допросе, и его отпустили!

Я немного расслабилась. Тоже мне леди-детектив!

– Разве что помочь леди Элизабет, – рассмеялся мистер Эрнст. – Она вас разыскивает, – и он снова поймал взгляд Бекки.

А мистер Эрнст-то время не теряет, опять переключился на Ребекку! Вот ведь, жук!

Впрочем, какое мне дело до какого-то Колина?

Сейчас сюда вернется Дэвид, снова скажет, что любит… Я зажмурилась, представляя, как же это случится.

Рядом тяжело вздохнула сестра, и я очнулась. Бекки слезно на меня посмотрела.

– Пойдем со мной, умоляю! Я не выдержу, если мне снова придется пересчитывать столовое серебро! А при тебе мама поостережется давать мне такие идиотские распоряжения!

Я быстро взглянула на проезжую часть. Дэвида по-прежнему не было видно, но и оговоренное время его отсутствия еще не прошло.

С другой стороны, чем я объясню Бекки отказ идти с ней? Я жду мистера Харриса, а что его не видно, это не я сбрендила, а он отлучился. Глупо.

Должен же он догадаться, что я вошла в дом?

– Пойдем! – взяла сестру за руку. – Можешь на меня рассчитывать!

Мистер Колин любезно придержал нам дверь, и мы вошли в наполненный восхитительными ароматами и праздничной атмосферой уютный особняк семейства Браун.

– Ребекка, я повсюду тебя ищу! – с порога набросилась Элизабет на дочь, а потом заметила меня. – Эванжелина, добрый день! Отличное платье!

– Добрый, благодарю, – вежливо ответила я.

– Всё же хороший крой способен из любой пастушки сделать изысканную леди! – добавила Элизабет.

– Мама… – укоризненно посмотрела на неё Бекки.

– Я только хотела сказать, что Эви чудесно выглядит… – растерялась мачеха.

Похоже, искренне не понимая, что комплимент её больше похож на хорошо завуалированную гадость.

Может быть, и тогда, в мой первый приезд в столицу она не хотела меня обидеть?

«Она хороший человек», – окончательно решила я. Папа с ней счастлив, семейное дело принадлежит мне, да и это платье оплачено самой Элизабет.

Хорошее платье, яркое и солнечное, под стать сегодняшнему чудесному дню!

– Спасибо, Элизабет, – подошла я к мачехе и поцеловала я её в щеку. – Я благодарна вам и за новые наряды, и за «Замки и двери», и за папу. Вы замечательная!

Покосилась на входную дверь. Дэвид всё еще не появился.

Миссис Браун растроганно шмыгнула носом и крепко меня обняла.

– И ты замечательная девочка, Эви! – с чувством сказала женщина, смахивая выступившие слезы. – Так, что это я раскисла? Я же хотела попросить Бекки помочь мне с последними распоряжениями!

– Обе ваши дочери прекрасны, как розы, – немного некстати сказал мистер Эрнст.

Ребекка дважды чихнула, снова высморкалась и печально посмотрела на мать.

– Да… вижу, это была плохая идея!

– А что нужно делать? Может быть, я смогу помочь? – с готовностью предложила я, но Элизабет не успела ответить – в холл вышел перепуганный дворецкий и, увидев меня, воскликнул:

– Мисс Эванжелина, ваш какаду! – замолчал он на полуслове.

– Что такое, Мэйсон, что с Жофри?! – испугалась я.

– Не знаю … – развел он руками. – Но он упал со своей жердочки и лежит на полу клетки лапами вверх!

– Какой ужас! – прижала я руки к щекам. – Где же он?! Скорее ведите меня к попугаю! – повернулась к мачехе, чтобы извиниться, но Элизабет меня опередила

– Иди-иди, детка, – махнула она на меня рукой, – я попрошу помочь мне мистера Колина. Мне всего-то и нужно, достать из дальнего шкафа вазы для цветов. Жалко будет, вся эта красота завянет.

– С радостью помогу вам, мадам! – услышала я галантный ответ мистера Колина.

Мэйсон шел в сторону кухни, я за ним.

Бедный Жофри, что случилось? Неужели что-то съел?

– Я попросил миссис Печворк, чтобы она осмотрела попугая, – на ходу отчитался дворецкий.  – Как кухарка, она должна понимать, жива птица или же мертва. Так вот она сказала, что какаду скорее жив, чем мертв, но лучше бы поставить его хозяйку в известность.

Я кивнула. Хорошо, что Мэйсон догадался сообщить о проблеме мне, а не бабуле.

Мы прошли мимо гостиной, где сейчас был накрыт фуршет. Совсем скоро должен был начаться банкет, а пока гости поздравляли молодоженов в неформальной обстановке.

Кухонная дверь была открыта нараспашку. Двое молоденьких официантов выкатили изнутри дребезжащую тележку с закусками и, контролируя её движение, повезли её в сторону столовой.

Я влетела в царство сковородок и кастрюль и увидела на большом столе посередине кухни клетку с бесчувственным Жофри.

– Вы мешаете мне работать! – ругался где-то рядом мужчина. – Еще раз повторяю, мы не допускаем к сервировке посторонних! Даже если они по какой-то странной причине считают, что способны разложить блюда по тарелкам лучше моих официантов.

Крупный пузатый джентльмен в белом колпаке и таком же белом халате эмоционально размахивал руками. Похоже, накал поварских страстей нисколько не утих.

– Да? – ответил ему женский голос. – А вы сходите, посмотрите, что они сделали! Да они же рыбу выложили вместе с яйцами пашот! Идите-идите, здесь ничего больше нет! Они увезли все ваши закуски!

– Вот и проверю! – согласился мужчина. – Как раз успею до приёма горячих блюд.

Похоже, в этом противостоянии гигантов побеждала миссис Печворк.

Громко хлопнула кухонная дверь, а я, наконец, достигла стола с попугаем.

– Жофри, красавец, ну как же ты так? – открыла клетку, вытащила птицу, и взяла несчастного попугая на руки. Вроде бы теплый и мягкий… Дворецкий встал рядом и сочувственно на меня посмотрел.

– Умер? – печально спросил мужчина.

Попугай дернул лапой.

– Скорее, воды! – попросила его я.

Мэйсон подал мне бокал. Я набрала в рот воды и выплюнула её на Жофри, стараясь сделать что-то вроде душа. Помогло! Какаду тут же встряхнулся и закричал:

– Убивают!

– Живой! – обрадовалась я и прижала мокрую птицу к груди.

От резко спавшего напряжения у меня даже потемнело в глазах. Я настолько перепугалась за Жофри, что забыла не то, что о светлом платье подружки невесты, но и о где-то запропастившемся Дэвиде.

Интересно, если он уже в доме, догадается он поискать меня на кухне? Или же останется ждать вместе с гостями? Посмотрела на мокрое платье. Опять я буду выглядеть перед ним глупо, что за невезение!

«Ему все равно! – вдруг поняла я. – Он тебя любит, Эви! Любит! Плевать ему на твое платье!»

Погладила Жофри и улыбнулась Мэйсону. Если бы этот старый зануда подошел ближе, я бы и его сейчас обняла!

«А ведь Альфред говорил, что мистер Харрис-старший собирается заехать на банкет! – прошиб меня холодный пот.

Дэвиду, может быть, и всё равно как я выгляжу. А вот министру вряд ли понравится замарашка в роли будущей невестки.

«Так, где здесь у них салфетки?» – панически заметался по кухне мой взгляд, и тут меня узнала новая кухарка отца.

– А вы как здесь оказались? – удивленно спросила меня она.

– Добрый день, миссис Печворк! – повернулась к женщине. – Вы работаете в доме моего отца, удивительное совпадение! Правда? – улыбнулась кислой мадам.

Не больно-то она была рада нашей встрече. Кухарка сжала губы в тонкую полоску и сквозь зубы ответила:

– И не говорите, – демонстративно поправила она строгий узел на голове. – Встреча так встреча…

– Простите, где у вас салфетки? – невежливо её оборвала.

Мадам снова поджала губы и величаво пошла на поиски нужной мне вещи. Искомое нашлось в ближайшем к ней верхнем ящике, и кухарка передала мне свернутые в рулон бумажные полотенца.

– И всё же, как тесен мир, – проследила она за моими попытками вернуть платью прежний сухой вид.

– Да, мир удивительно тесен! – согласилась я, довольно себя оглядев.

Вроде бы, всё в порядке. И всё-таки надо было надевать каблуки… Интересно, что министр полиции думает о невысоких девушках?

«Какая разница что подумает о тебе министр, гораздо интереснее, что о тебе подумает его жена и мать Дэвида», – вновь проснулся у меня зловредный внутренний голос. А я уже было подумала, он окончательно пропал.

Но мысль здравая… А что если я действительно ей не понравлюсь?

Задумчиво погладила попугая.

Значит, переедем в Рамбуи!

«Вообще-то замуж тебя еще никто не позвал», – да что за противное у меня альтер-эго!

– Так что же с ним было? – Мэйсон вмешался в мою увлекательную мысленную беседу с самой собой.

Всё! Хватит уже думать о Дэвиде, курица ты влюбленная!

Кстати, где же его носит до сих пор?

***

Дэвид бежал. Пожалуй, никогда в жизни он еще не бегал так быстро, и скорости его сейчас мог позавидовать профессиональный атлет, но даже это не могло служить молодому Харрису  утешением. Он чувствовал, как секунды утекают сквозь пальцы, и драгоценное время не удается нагнать.

«Пожалуйста, будь на улице!» – взмолился Харрис, но Эванжелины и след простил.

И он сам в этом виноват! Если бы он задержался и объяснил ей, почему она не должна заходить без него в дом, то Эви наверняка бы его послушала. Или хотя бы была осторожнее!

Пульс, учащенный после пробежки, и вовсе зашкалил.

«Спокойно, капитан! – приказал себе Дэвид. – Там толпа гостей, не будет же Печворк нападать на Эви при всех? Её задача выкрасть технологии, а не убивать наследницу Браунов!»

Но это ведь Эванжелина! Она просто не может во что-нибудь не вляпаться!

***

– Не знаю, может быть, Жофри переволновался?  – предположила я, усилием воли, окончательно перестав думать о Харрисе.

Придет – подумаю!

– Жофри страдает, – грустно объявил попугай.

– Или одна хитрая птица знатно дурила нам голову, – задумчиво протянула я, сажая попугая на стол.

Мэйсон рассмеялся и, сообщив нам, что в жизни не встречал попугая умней, отправился следить за официантами, прикрыв за собой дверь. Мы с какаду и кухаркой остались в помещении одни.

«Подожду пару минут, чтобы убедиться, что с Жофри всё в порядке, и пойду к гостям», – решила я.

И к Дэвиду…

***

Харрис кивком головы показал коллеге тихо следовать за ним. Коридор, голоса гостей. Повар, грозно распекающий официантов за неправильно сервированный стол. Дэвид быстро заглянул в гостиную. Мэлроуз, Люсиль, Стефан, гости знакомые ему и незнакомые. Элизабет что-то рассказывающая хлыщу, чихающая рядом с ними Ребекка.

Кухарки в гостиной не было, как не было здесь и его Эви.

В коридор вышел дворецкий Браунов и удивленно выгнул бровь, увидев  взмыленного шафера и его сосредоточенного коллегу.

– Где мисс Браун? – отрывисто спросил Дэвид Мэйсона.

– На кухне, сэр, – показал дворецкий на дверь, из которой только что вышел. – Вместе с миссис Печворк.

Сердце рухнуло куда-то вниз.

Только бы не брякнула о кольце! Только бы успеть вытащить её из этой передряги!

Но обострившиеся чувства кричали «непременно ляпнет!» и времени у него нет.

– Оставайтесь на месте! – приказал ему капитан и двинулся в указанном направлении.

***

Я мечтательно посмотрела в окно.

Солнце заглядывало внутрь, позволяя в полной мере насладиться изысканной обстановкой сердца любого дома – его кухни. Элизабет полностью заменила старую мрачную мебель на светлый гарнитур, а отполированные до блеска каменные столешницы придавали интерьеру городского  шика. О старом облике комнаты напоминал только запасной выход на улицу  – узкая деревянная дверь, выкрашенная в цвет новой мебели.

Наверное, местная мэрия не разрешила её заделать из соображений пожарной безопасности.

Миссис Печворк задумчиво протянула руку, чтобы погладить белые перья Жофри. Какаду не дался – встопорщил гребень и сделал шаг в сторону. Крикливая вечно недовольная мадам ему не понравилась.

– А где же ваше кольцо? – зацепилась я глазами за её руку, полностью лишенную всяких украшений.

– Кольцо? – женщина сверкнула глазами, как мне показалось, укоризненно.

– Да, оно такое необычное и красивое, – польстила кухарке, может быть, комплимент сможет улучшить её настроение? – Я даже описала ваш перстень Дэ…  мистеру Харрису, и он очень заинтересовался!

Миссис Печворк ничего мне не ответила. Молча подошла к разделочной доске, на которой до нашего прихода резала помидоры и взяла в руку небольшой кухонный нож, чтобы продолжить своё занятие.

«Вот ведь странная женщина», – пожала я плечами. С другой стороны не всем же быть душой компании? Ну не любит кухарка общение, и характер у неё скверный, бывает. Лишь бы хорошо готовила! Или ей нехорошо? Она как-то побледнела…

– Значит, вы дочь мистера Брауна, – всё-таки соизволила поговорить со мной женщина.

– Единственная, – подтвердила я, наглаживая Жофри.

– И что вы забыли в Рамбуи?

– Я там живу, – удивилась вопросу.

– С вашими миллионами? – выгнула она бровь и прокрутила нож между пальцев. – Месяцы работы, идеальная подготовка и всё насмарку из-за одной профурсетки, которая оказалась слишком наблюдательной, – истерически рассмеялась она.

– Я вовсе не профурсетка, – разозлилась я на это несправедливое обвинение. – Постойте-ка, откуда вам известно о миллионах?

***

«Запру её в поместье сразу после свадьбы! – вновь сорвался полицейский на бег, – А чтобы не скучала, родим ребенка или даже двоих!»

Кухонная дверь была приоткрыта, и беглый осмотр показал полицейскому покрасневшую и чем-то возмущенную Эванжелину, а чуть поодаль от неё и Печворк, держащую в руке кухонный нож.

Харрис достал из кобуры пистолет и взвёл курок.

***

Печворк поджала губы, а потом кто-то ударил ногой в кухонную дверь. Что было более чем странно, ведь та была приоткрыта! От страшного грохота я дернулась, а в следующий миг оказалась прижатой к могучей груди миссис Печворк, которая приставила свой маленький, но очень острый нож к моему горлу.

– Миссис Печворк? – охнула я, задыхаясь от сладкого запаха её духов, и сразу же замолчала. Не больно-то поговоришь, когда в шею впивается лезвие.

Да что на неё нашло?!

В кухню ворвался Дэвид, а с ним еще один вооруженный мужчина.

***

«Двоих будет мало. Луше, троих» – не к месту подумал Харрис.

Внутренности скрутило узлом. Никогда еще он не испытывал такой дикой смеси ужаса и удушающей беспомощности.

Только бы она осталась жива!

***

– Спокойно, мадам, без резких движений, – сказал Дэвид и опустил пистолет. Второй полицейский последовал его примеру.

– Оружие на пол. Ко мне. Медленно, – коротко сказала Печворк.

Мужчины осторожно выполнили приказ.

– Сейчас вы расчистите мне дорогу из здания, и мы с мисс Браун покинем вашу компанию.

Дэвид быстро посмотрел на меня.

– Не волнуйтесь, мистер Харрис, – усмехнулась кухарка. – С вашей красавицей ничего не случится. Мы немного прокатимся по Бриджу, а потом она сама к вам вернется. С тем условием, что за нами не будет хвоста.

Харрис нервно дернул кадыком и кивнул, принимая условия сумасшедшей поварихи.

А иначе как можно объяснить пролисходящее?

– Филлипс, обеспечь проход, – коротко сказал он.

Мужчина вышел в коридор.

– Если с мисс Браун что-то случится, то смертный приговор покажется вам наградой, – тихо сказал Дэвид, и я поверила – это совсем не пустая угроза. Голубые глаза его потемнели, и ничто в нем не напоминало задумчивого адвоката Сильвера. Перед нами сейчас был не просто офицер полиции, а потомственный аристократ, готовый ответить за свои слова, чего бы ему это не стоило.

И в этот миг я, наконец, осознала, насколько в скверном положении оказалась сейчас.

Домечталась!

Переживала, понравлюсь ли родителям Дэвида. Поздравляю, Эви! Можешь больше об этом не беспокоиться, твой хладный труп уж точно их устроит!

«Я люблю тебя!» – безмолвно закричала я.

«И я тебя!» – прочитала в его взгляде ответ.

«Если выберусь из этой переделки, сама потащу Харриса под венец и плевать мне на чье-то там мнение!» – пообещала я и заставила себя расслабиться в руках кухарки. Она тут же чуть опустила лезвие, поняв, что я всецело прониклась серьезностью угрозы и не собираюсь делать глупости.

– Я не идиотка, – без шуток ответила Печворк. – Жизнь мисс Браун зависит от вашего благоразумия, и благоразумия полиции Эглетона, разумеется.

Руки её немного дрожали, а сердце колотилось – я спиной чувствовала его бешеный стук. Она вовсе не была такой спокойной, как хотела показать.

– Мадам, прошу вас, отпустите мисс Браун, – вкрадчиво предложил Дэвид, словно прочитав мои мысли. – Обвинение крайне лояльно к тем, кто готов сотрудничать с полицией. Скажите имя своего заказчика, и вам не придется прятаться от правосудия.

– Сотрудничать с вами? – усмехнулась Печворк. Или она никакая не Печворк? – Я уже не в том возрасте. Наивные идеалы хороши только тогда, когда за твоей спиной сам министр полиции, мой мальчик. Поэтому, оставь свое предложение для кого-то помоложе. А я уж как-нибудь по старинке, обойдусь без помощи правосудия.

– Чисто! – заглянул на кухню полицейский.

Печворк медленно сдвинулась с места, я тихонько семенила рядом. В кухне стояла зловещая тишина, и тем контрастнее были звуки голосов, смех гостей и легкая праздничная музыка за её пределами. Мне было страшно, так страшно, что зашумело в ушах, а сердце и вовсе грозило выпрыгнуть из груди. Я посмотрела на Дэвида, он опустил ресницы, будто говорил, не волнуйся – я рядом. В глазах его стоял холодный трезвый расчет.

«Всё хорошо, – сказала самой себе, – Дэвид точно меня спасёт. А не спасет, так отомстит, – истерически хихикнула про себя».

– Ну, как попугай, жив? – неожиданно вошла к нам Элизабет и, увидев меня и Печворк, застыла на пороге.

– Ми-ми-миссис Печворк? – заикаясь, спросила она. – Что вы делаете?

– А вы как думаете? – рявкнула женщина, и в этот момент против неё сыграл неучтенный фактор – Жофри.

Какаду встопорщил хохолок и с криком «за детку!» вихрем налетел на Печворк, а рука кухарки сорвалась.

«Допрыгалась!» – поняла я, когда острое лезвие кухонного ножа полоснуло меня по шее. И я вскрикнула, но не от боли, а от страха за Дэвида.

Столько отчаяния и ужаса было в его глазах.

– Эви! – крикнул Дэвид и бросился ко мне.

Рывком вырвал меня из опасных объятий Печворк и, лихорадочно сверкая глазами, крикнул:

– Цела?!

Я кивнула, вовсе не уверенная в ответе. Шею неприятно потягивало, но безумие в глазах любимого мужчины пугало больше возможного пореза.

Второй полицейский в это время одним точным  ударом свалил дезориентированную кухарку на пол. Жофри продолжал агрессивно набрасываться на женщину, целя той прямо в глаза и выкрикивая при этом что-то ругательное.

Я машинально дотронулась до шеи и тут же измазала руку в липкой крови.

– Убью тварь! – выругался Дэвид и посмотрел на Печворк бешеным взглядом. Второй полицейский защелкивал на ней наручники.

– Всё в порядке, это просто царапина! – скороговоркой сказала я.

Еще не хватало, чтобы он прямо сейчас начал её убивать.

Дэвид снова взглянул на меня, и я спрятала за спину испачканную руку. Мужчина резко сбросил на пол пиджак и выдернул из-под ремня край белоснежной рубашки. По всей видимости, намереваясь пустить её на бинты.

– Не надо! – остановила я его и рванула подол желтого платья.

Всё равно оно уже безнадежно испорчено.

Платье поддалось лишь частично, на нем появился игривый разрез. Но Харрис проявил себя настоящим джентльменом, и разорвал его до самого бедра.

– Не так я это себе представлял, – пробормотал Дэвид, подавая мне кусок желтой ткани.

Я прижала получившийся платочек к шее и счастливо улыбнулась, догадываясь, что именно представлял себе Харрис.

Рядом зашумел крыльями попугай, и парочка белых перьев упала на наши с Дэвидом головы.

– Царапина, – объявил какаду и сел на плечо моему мужчине.

Дэвид, убедившись, что платок не окрасился красным, и ранение не опасно, сжал мне запястье и оставил меня, чтобы подобрать с пола оружие. Печворк дернулась, но он тут же приставил пистолет к её виску, отпуская коллегу от безоружной но, судя по обеспокоенным лицам полицейских, от того не менее опасной кухарки.

– Лежать! – строго приказал ей Харрис, пока второй мужчина поднимал свой револьвер.

И только Элизабет, не сводя глаз с поверженной Печворк, застыла на месте, и больше напоминала собственный фотопортрет, чем живую женщину.

Задержание кухарки подействовало на неё ошеломительно.

Глава 19

Белый попугай фантастически смотрелся на плече Дэвида, делая происходящее всё более похожим на плод больного воображения какого-нибудь очень изобретательного писателя. Кельвина, например.

– Миссис Печворк, но зачем? – отмерла, наконец, Элизабет и прижала руки к щекам.

Меня этот вопрос интересовал ничуть не меньше. Что за муха её укусила? Попыталась детально вспомнить наш разговор, но так ни к какой мысли и не пришла. Мы вполне вежливо общались до того самого момента, как она назвала меня профурсеткой, а потом заявила о нарушенных планах.

Печворк презрительно хмыкнула.

– Не думаю, что вы добьетесь правды от этой мадам, миссис Браун, –сказал Дэвид. – Впрочем, уверен, в тюрьме она окажется более словоохотливой.

– Она что-то говорила о месяцах работы и моих миллионах, – сказала я мачехе.

– Миссис Печворк! – ахнула Элизабет. – Если бы я знала, что для вас так важно лично готовить блюда на свадьбу, я бы ни за что не стала нанимать приглашенных поваров. Вам нужно было только сказать. Поверьте, мы бы смогли прийти к консенсусу! – укоризненно сказала она.

Дэвид беззвучно засмеялся, а его коллега и вовсе закашлялся, чтобы откровенно не захохотать.

– Только причем тут мои деньги? – выгнула я бровь, по реакции мужчин понимая – дело вовсе не в дурном характере кухарки.

– Вы наняли на работу профессионального шпиона и убийцу, Элизабет, – зловеще прозвучал голос Дэвида. – Мы уже несколько недель охотились за туринцами, но вплоть до сегодняшнего дня они действовали без единой осечки. И только Эванжелине удалось довести одного из иностранных агентов до срыва, – посмотрел он на меня с долей неодобрения.

А я-то тут при чем?

Хотя, постойте-ка, а о каких шпионах говорил тогда Дэвид, когда допрашивал меня, закованную в наручники, в допросной?

Или он, что, принял меня за шпионку?

В голове моей будто вспышками пронеслись картинки недавних событий. Купе поезда Рамбуи-Бридж, Южный вокзал, случайная встреча с покойным попутчиком. Наш с Кельвином мятый велосипед и крупная дама с каре, уверенно направляющаяся к выходу из ресторана.

– Это вы были тогда в «Мишель»! – охнула я.

– Именно, – подтвердил мои слова Дэвид. – И не просто была, а отравила Саливана при помощи спрятанного в кольце яда.

Так вот почему она набросилась на меня! Я ведь сама заговорила о её необычном кольце! Конечно, у Печворк сдали нервы.

«А нечего было тыкать в меня пальцем в поезде!» – вспомнила я обвинения кухарки. И ведь какая стерва, знала, что под маской женатого Сильвера был холостой Харрис! Она ведь называла его по имени!

– Надеюсь, правосудие Эглетона учтет факт нападения на свою законопослушную гражданку, – отняла платок от шеи. – Я, если нужно, готова свидетельствовать!

– Непременно, – ответил мне Дэвид примерно таким тоном, каким успокаивают разъяренных кошек.

– Как убийцы? – недоверчиво переспросила Элизабет. – А мы ведь так хорошо сработались…

Я зажала ладонью рот, чтобы не расхохотаться и ненароком не обидеть этим мачеху, и тут она увидела кровь на моей руке.

– Эви! Ты ранена?! – вскрикнула женщина и подбежала ко мне.

– Ерунда, – отмахнулась я.

– Царапина, – крикнул Жофри с плеча Дэвида.

– Принести тебе, чем вытереть кровь? – спросила Элизабет, а потом заметила измятый и грязный кусок желтого платья в моей руке.

Я завела руку за спину, глаза мачехи опустились ниже и расширились от увиденного зрелища.

– Вижу, ты уже сама справилась, – сглотнула мачеха и нисколько не отругала, хоть я и ожидала от неё именно этого.

Мне стало очень неловко. Это ведь был её подарок.

Вдруг со стороны коридора раздался топот множества мужских ног. Мы с Элизабет опасливо переглянулись, а в следующую секунду в кухню ворвались пятеро одетых в черную форму и такие же черные маски мужчин.

Мачеха схватила меня в охапку, и мы обе сжались от ужаса, ожидая самого страшного. Того, что эти молодчики завершат начатое Печворк дело и расстреляют нас всех вместе взятых.

Дэвид передал оружие коллеге и поднялся с колен.

– Парни, вы чуть-чуть опоздали, – безо всякого страха бросил он бандитам и подошел ко мне. Нахмурился, мимоходом осматривая, и встал рядом.

– Простите, капитан, – басом ответил первый из мужчин. – Мы торопились, как могли.

– Так это ваши коллеги, мистер Харрис? – поняла Элизабет.

– Коллеги, – ответил за Дэвида появившийся в дверях мистер Мэлроуз. – А что здесь собственно происходит?

И пока мы с Элизабет собирались с мыслями, как ответить Альфреду вкратце и по существу, но не спускаясь в банальную истерику, Дэвид уже сказал:

– Мы только что задержали убийцу Саливана, – показал он на пол и лежащую на нём скрученную и молчаливую кухарку.

Я нервно хихикнула. Харрис обхватил меня рукой за талию и легонько прижал к себе.

– Всё хорошо, – шепнул он мне в макушку, – не бойся.

Он сжал меня крепче и чуть слышно вздохнул, и только тогда запоздалый страх добрался до моего сердца.

Господи, всю беседу с Печворк я не просто ходила по краю, я сама лезла в пасть тигру и дергала его за усы!

А если бы нож полоснул чуть сильней?

Если бы Дэвид не ворвался в кухню, угрожая ей пистолетом? Что бы она сделала тогда?

«Устранила свидетельницу убийства Саливана!» – отчетливо поняла я и сглотнула.

Но разве могла я подумать, что эта несуразная женщина может быть опасной?!

Всем телом прижалась к Дэвиду. Кажется, меня била дрожь. Он, успокаивая, поцеловал меня куда-то в кудряшки.

– Прекрасный подарок к свадьбе, – задумчиво ответил Альфред. – Но как же все-таки не вовремя!

– Что не вовремя? – вошла к нам Люси.

Пока Альфред искал для произошедшего наиболее приемлемую формулировку, бабуля увидела миссис Печворк в наручниках, полицейского, держащего пистолет у её виска и бандитский отряд, который, к счастью, бандитским не был.

– Дорогой, тебе не кажется, что задерживать проворовавшуюся кухарку при помощи отряда «Альфа» немного нерационально?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Элизабет и издала нервный смешок, а бабуля перевела взгляд на меня.

– Эви, детка, это что … кровь? – выдавила Люси, перед тем как её качнуло. Она так испугалась, что не обратила внимания на Дэвида, крепко меня обнимающего. Альфред помог бабуле сесть на деревянный табурет и успокаивающе погладил по руке.

– Всё хорошо, милая. Всё ведь хорошо? – уточнил он у Дэвида.

Харрис кивнул, а бабушка подняла на меня затуманенные глаза.

– Миссис Печворк угрожала мне ножом, чтобы выйти из дома, но Жофри спас меня и имидж неподкупной полиции. Он героически выклевывал ей глаза!

– Жофри красавец! – подтвердил попугай.

– Герой, – похвалила я птицу.

– Да уж, герой, – Дэвид снял Жофри с плеча и передал мне. – Не поседеть бы раньше срока с таким героем.

Я посадила попугая обратно в клетку и закрыла щеколду на маленькой дверце. Посмотрела на Харриса и виновато улыбнулась. Какаду, конечно, молодец, но Дэвид прав. Вмешательство птицы могло закончиться чем-то пострашнее пореза.

– У меня же здесь аптечка! – вспомнила Элизабет и отошла от нас. Путь её проходил мимо поверженной кухарки, и мачеха опасливо обошла её по кругу, двигаясь бочком. Остановилась у одного из нижних шкафчиков и нырнула внутрь.

– Элизабет, дорогая, а далеко ли у вас ключики от этой двери? – спросил мачеху Альфред.

– Какой? – высунулась наружу женщина. В руке её была вата и пузырек с жидким лекарством.

– Эта, – показал мистер Мэлроуз на запасную дверь.

– У мистера Бориса, – с готовностью ответила Элизабет. – Мы ждем горячее из ресторана.

Альфред нахмурился, вероятно, просчитывая в уме иные варианты безопасной транспортировки преступницы. Банкет уже должен был начаться, гости мало того, что были голодны, так еще и вынуждены были праздновать свадьбу без молодоженов, а значит, очень скоро кто-нибудь из них не выдержит и пойдет искать Фредди и Люсиль. Зайдут в кухню и увидят на полу закованную  в наручники Печворк с пистолетом у виска.

Я бы точно не стала обедать в доме, где так обращаются с кухаркой.

– Проблема, – подытожил Альфред.

– Как вообще теперь что-то есть в этом доме? – заметила я.

– И правда! – испуганно ойкнула Элизабет, и тут на пороге помещения появился приглашенный из ресторана повар. Он, по всей видимости, уже проверил сервировку, и теперь снова был готов грудью защищать свое право распоряжаться на банкете.

Поскольку Печоврк по прежнему безмолвно лежала на полу (вот это выдержка!), то её повар сразу не заметил. Зато заметил Элизабет и одетых в черные маски полицейских.

– Миссис Браун! – схватился мужчина за сердце. – Вы что же это, заказали доставку из ресторана господина Чанга?

– Нет, мистер Борис, вроде бы… – растерялась миссис Браун.

Дэвид выпустил меня из объятий (я незаметно для себя самой вновь оказалась в его руках) и вежливо принял от Элизабет вату и лекарство.

Я откинула волосы, подставляя Дэвиду шею. Порез защипало, но я стоически сдержала вскрик, потому что Харрис, сам того не замечая, бурчал ругательства в адрес Печворк себе под нос.

А мне очень не хотелось, чтобы он отправился с коллегами в управление, вместо того, чтобы меня утешать.

– Только что-то не пойму, зачем они заменили черные повязки на маски ниндзя… – задумчиво пробормотал мистер Борис и заметил Печворк. – Ой, – сказал мужчина и прижал к груди ключ. – А что это? – потом он заметил и дуло пистолета, на неё направленное, взгляд его выхватил не только маски, но и бронежилеты и тут он понял, что немного ошибся в своих выводах. Доставка еще не приехала.

– А дайте-ка мне этот ключик, мистер Борис, – подошел к повару Альфред и забрал нужную ему вещь из ослабевших рук мужчины, чтобы затем отдать распоряжения куда именно и как доставить Печворк.

– Это преступница, – одними губами, но в то же время весьма эмоционально пояснила Борису Элизабет.

Тот самый полицейский, который извинялся перед Дэвидом за опоздание, принял приказ, и вскоре молчаливую Печворк увели с нашей кухни. Женщина не проронила ни слова с того момента, как на неё надели наручники.

– Она мне сразу не понравилась, – приподнял белый колпак повар и промокнул платочком взмокший от переживаний лоб.

Все мы вышли на улицу, чтобы убедиться в отъезде кухарки, а заодно немного подышать воздухом и успокоиться.

Полицейские не спускали глаз с Печоврк, Печворк не спускала глаз с мистера Мэлроуза и явно обдумывала в уме какую-то гадость, Альфред смотрел на бабулю, которая смотрела на моего Дэвида, а Дэвид прижимал меня к своей груди и, судя по решительно сжатой челюсти, не собирался меня отпускать.

И правильно делал!

Так, определенно, было спокойней и ему, и мне.

И только одна Элизабет следила за проезжей частью, высматривая фургончик «Альфы» или машину службы доставки, в зависимости от того, что приедет быстрей.

– Вы знаете, мадам Браун, – покачал головой мистер Борис, – я ведь никогда не подпускаю чужих к своей работе и не раз уже страдал из-за своей принципиальности. Но теперь я точно знаю, что всё делал правильно.

– Значит, миссис Печворк не имела доступа к блюдам? – уточнил у повара Альфред.

– Вы можете быть в этом уверены, – гордо сказал повар. – Хотя седых волос эта Печворк мне добавила, – пожаловался он, покосившись на кухарку. – Мы одни только тарталетки заменили трижды!

Напротив нашей компании остановился большой черный автомобиль. Полицейские открыли задние двери фургона и подтолкнули к ним кухарку. Один из полицейских грубо наклонил её голову вниз, когда усаживал, но я нисколько ей не сочувствовала.

Мистер Мэлроуз подошел к машине, чтобы захлопнуть заднюю дверь и, пристально посмотрев на кухарку, сказал:

– У вас есть несколько часов перед нашей следующей встречей. Надеюсь, за это время к вам вновь вернется голос, и вы добровольно расскажете нам всё, что вам известно о заказчике Саливана.

– А если нет? – тихо ответила Печворк.

– Нет, значит, нет, – пожал плечами Альфред. – Мы вовсе не обязаны информировать правительство Турина о своих внутренних делах. К чему нам лишняя бюрократия? – и он, не дожидаясь ответа, захлопнул железную дверь, но я успела заметить, изменившееся лицо Печворк.

Вот, что значит, опыт. Мистер Мэлроуз не зря столько лет занимал свою должность! Шпионка рассчитывала на туринского адвоката и международный суд, но Альфред одной лишь фразой дал ей понять – не выйдет!

– А, вот вы где все! – весело сказал папа в дверях и подавился следующей фразой. Он как раз успел увидеть, отъезжающую машину и испуганное лицо кухарки за железными прутьями окошка в задней двери фургона.

– Всё в порядке. Произошло задержание опасной преступницы, – быстро отчитался Альфред.

Папа ошарашенно кивнул.

Вскоре на место отъехавшего полицейского фургона подъехал еще один грузовик, на этот раз с эмблемой ресторана. Мистер Борис тут же забыл о Печворк и с невероятной для его комплекции скоростью направился к водителю службы доставки.

Праздничный обед никто не отменял!

Со всей этой суматохой мы совершенно забыли об ожидающих веселье гостях, но гости не забыли о нас. Мистер Колин высунулся в открытую дверь и, увидев всех нас, радостно закричал:

– Мисс Бекки, они здесь!

Обеспокоенная Ребекка вышла к нам.

– Что вы все забыли на улице? – встала она рядом с отцом. – Гости ждут! – а потом заметила меня в объятьях Харриса и застыла от неожиданности.

Я робко пожала плечами, мол, так получилось, на что сестра понимающе мне улыбнулась и смешно задвигала бровями, так и напоминая свои недавние слова «ах, он такой красавчик». Я подняла глаза на Дэвида, полностью соглашаясь с этим её определением, и вновь посмотрела на Бекки. Она кивком показала на мистера Эрнста и выразительно скривилась.

– Идем-идем! – заверил её мистер Мэлроуз и приобнял Люси за плечи.

– Нет, я конечно знала, что выхожу замуж за полицейского, – вздохнула бабуля, – но я и представить не могла что смогу воочию наблюдать эту твою сторону жизни уже в первый день нашего брака.

– Это какую? – нахмурилась Бекки.

– Кстати о свадьбе, – негромко сказал Дэвид. – Напомни мне добавить в слова твоей клятвы пункт о полном и безоговорочном послушании супруга.

Поскольку в этот момент я смотрела на Бекки и бабулю, что-то тихонько на ушко ей объясняющую, то не сразу поняла сказанное Харрисом.

– Что ты сказал? – не поверила я ушам. – Безоговорочном послушании?!

– Я пошутил, – рассмеялся Дэвид и поцеловал мне руку. – Но попробовать стоило… – пробормотал он себе под нос.

– Мистер Харрис, если вам будет угодно, мы можем внести этот пункт, если вы выберете Ребекку, – серьезно предложила ему Элизабет.

Я посмотрела на сестру. Господи, хорошо, что она занята разговором, иначе услышала бы и сгорела от стыда.

– Благодарю, – подавился Дэвид. – Но я уже выбрал мисс Браун.

– Как скажете, – неодобрительно покачала мачеха головой, а потом хитро мне подмигнула.

И как я раньше не поняла, что за маской мороженой рыбы, скрывается отличное, хоть и немного специфическое, чувство юмора.

Мимо нас проехал знакомый серый автомобиль и остановился на противоположной стороне улицы. Полицейский, который помогал Дэвиду задерживать Печворк (надо бы узнать, как его зовут!) подал водителю знак, который можно было истолковать, как «жди» и выжидательно посмотрел на Дэвида.

– Подожди минуту, Питер, – сказал ему Харрис и повернулся к Элизабет.

– Мадам Браун, скажите, кто именно рекомендовал вам нанять миссис Печворк?

– Мистер Колин, – с готовностью ответила мачеха. – А что?

Все мы посмотрели на скромно стоящего за спиной Ребекки мистера Колина Эрнста. Дэвид отпустил мою руку и, показав Питеру на Колина, направился в сторону племянника графини.

– А что собственно происходит? – спросил Колин, когда Дэвид перегородил ему дорогу, и сделал шаг назад, чтобы тут же спиной упереться в еще одного полицейского. – Что, еще один срочный допрос? Вы издеваетесь?! – не сдержал эмоций мистер Эрнст.

Папа, бабушка и Ребекка удивленно повернули головы. Элизабет же стояла не дыша, прямо у неё на глазах, как карточный домик, рассыпался светлый образ её почти зятя.

И она сама стала тому виной, лично указав полиции его имя.

– Вы обвиняетесь в промышленном шпионаже и убийстве, мистер Эрнст, – с видимым удовольствием ответил ему Дэвид и защелкнул на опешившем Колине наручники.

– А мы снова остались без кухарки, – печально вздохнул отец.

– И без жениха! – всхлипнула мачеха.

– Постойте, вы не имеете права! – оправился от потрясения Колин и заметил расстроенную Элизабет. – Миссис Браун, скажите им, что это неправда! Какой шпионаж, какое убийство?! Мистер Мэлроуз, мадам Люси, это же просто никуда не годится!

– Мальчик мой, не переживай! Если ты ни в чем не виноват, тебя сразу отпустят! – заверила его бабуля. За эти дни она успела привыкнуть к мистеру Колину и теперь искренне за него переживала.

– На что вы рассчитывали, рекомендуя в дом убийцу и отравителя? – уточнил у Колина Дэвид. – Сначала думали избавиться от Элизабет и Стефана, а потом, завладев секретами производства, и от их дочери, на которой бы женились, чтобы вскоре остаться богатым вдовцом?

– Какого убийцу?! – взвился племянник графини. – Вы что с ума все посходили? – потряс он наручниками. Ему, в отличие от миссис Печворк, повезло. Кандалы ему надели спереди. – Или, вы думаете, я не понимаю, почему вы на меня взъелись, уважаемый?! – с намеком посмотрел Колин в мою сторону.

– Миссис Печворк шпионка и убийца! – строго сказала ему я.

– Как убийца? – очень натурально удивился Колин. – Не может быть, это какая-то ошибка!

– Откуда вы с ней знакомы? – спросил у него Альфред.

– Мы не были знакомы! Как-то в разговоре с мистером Трэвисом, я  случайно обмолвился, что Браунам срочно нужна кухарка, и он рассказал о своей дальней родственнице – миссис Печворк, которая как раз подумывала сменить обстановку и переехать в Бридж!

Полицейские переглянулись.

– Слишком много совпадений, – покачал головой Мэлроуз. – Но мы непременно проверим ваши слова, мистер Колин. И если всё сказанное вами правда, то вы сразу же окажетесь на свободе, уверяю вас. Питер, увози! – приказал Альфред.

– Бедный мальчик,  – вздохнула Люси, глядя на усаживающегося в полицейскую машину Колина.

Бекки громко чихнула и, вытерев нос, уточнила:

– Может быть, всё-таки накормим гостей? Пока еще не всех из них арестовали.

Особняк мистера Стефана Брауна, немногим позже

Мистер Альфред Мэлроуз с улыбкой следил  за тем, как его будущий преемник усаживает Эванжелину в автомобиль. Редкая свадьба обходится без шафера и подружки невесты, но начало банкета эти двое всё же пропустят. Потому что выходить к гостям в испачканном кровью и местами драном платье, было бы слишком экстравагантно даже для внучки Люсиль.

Хорошо, что в кухне у Браунов оказалась запасная дверь, и задержания прошли без лишних глаз и ушей.

Впрочем, во всём этом определенно было что-то символичное, как справедливо заметила его дорогая супруга.

– Я не представляю, как сообщить о Колине Марджери… – вздохнула рядом миссис Мелроуз. Как чудесно это звучит! – Каким бы он не был, но это её единственный родственник. Кстати, милый, а как продвигается дело с поиском племянницы Мардж?

– Продвигается, – погладил он её по руке. – Мы нашли акушерку, которая принимала роды – старушка еще вполне бодра. Она-то и сообщила нам, что Эвелина сдала ребенка в приют, а вовсе не нашла ему семью, как думала Марджери.

– Ну и кукушка, – покачала Люси головой.

– В ближайшее время в приют Святой Эвгении отправится Дэвид, а пока я попросил Мэгги аккуратно разузнать в архиве что-то об этом деле, раз уж она по странному совпадению воспитывалась именно там. Когда она вернется с выставки, разумеется. Вдруг её запрос на посещение архива удовлетворят быстрее, чем официальную просьбу от особого отдела.

– Это вряд ли, – протянула Люси. – В любом случае, прекрасные новости! Надеюсь, встреча с племянницей поможет пережить Мардж известие о предательстве Колина. Но это очень странно, Фредди, – задумчиво сказала она. – Мальчик, конечно, не далекого ума и не лишен хитрости, но он совсем не похож на убийцу и предателя…

– Не похож, – согласился Альфред. – И это единственное что смущает меня во всей этой ситуации.

Скорее он был похож на пешку, которую умелый шахматист разыграл втемную.

Новоиспеченная семья вернулась в особняк, и Альфред с опаской посмотрел на сверкнувший вдалеке белый пиджак одного из официантов. Мэлроуз бросил быстрый взгляд на идущего рядом с ним Стефана, и решил, что сын Люси выглядит довольно бодрым для того, кого вот уже четыре дня кормила убийца. Да и мистер Борис еще раз заверил его, к блюдам для банкета Печворк точно не подходила.

«Она пришла к Браунам за информацией, а не за тем, чтобы их отравить, – подумал полицейский, – во всяком случае, не сразу, – вспомнил он предположения Дэвида и улыбнулся Люси. Чтобы не нервничала».

Хоть задержания обоих преступников не заняло много времени, всё же оставлять гостей без внимания молодоженов и дальше было не вежливо. Тем более, среди гостей были персоны, отношения с которыми портить не хотелось. Например директор «Экономики будущего» и руководитель племянника графини мистер Томас Трэвис, который прямо сейчас направлялся к ним с Люсиль.

– Альфред, дорогой, мы вас заждались! – укоризненно воскликнул мужчина. Стефан, которого было не видно из-за грузной фигуры директора фонда, догнал высокопоставленного гостя.

– Я же говорил вам, мистер Трэвис, – хохотнул Браун, – молодожены ненадолго уединились.

Альфред рассмеялся и посмотрел на Стефана с благодарностью. Ни к чему Трэвису знать подробности недавнего происшествия.  Несмотря на горячие уверения министра в честности и неподкупности его правой руки – Томаса, Мэлроуз так и не снял с него подозрения. За директором «Экономики будущего» денно и нощно велось наблюдение, полиция проверяла все его контакты, но так и не нашла ничего подозрительного. И только недавние слова Колина, если только они не были заранее спланированной ложью, могли указывать на причастность Трэвиса к продаже технологий в Турин.

Но годами тренированное чутье говорило, предателем, действительно, может быть Трэвис. Слишком уж Колин глуп для этой роли.

Томас поклонился Люсиль и поцеловал даме ручку.

– Мистер Браун, у вас прекрасный дом, – сказал мужчина. – И удивительно большой! – улыбнулся он. – Ваша дочь и мистер Эрнст ушли за молодоженами, а вернулась мисс Бекки уже без него. Признавайтесь, куда вы дели моего лучшего работника?

– В тюрьму, – ответил за Стефана Мэлроуз.

Томас громко рассмеялся в ответ.

«Искренне рассмеялся», – отметил про себя Альфред.

Только что же это за политик, не умеющий держать лица?

– Вы ведь шутите?

Глава 20

Дэвид усадил меня в автомобиль мистера Мэлроуза, сел на водительское кресло и завел мотор. Я пристегнула ремень безопасности и бросила взгляд в боковое зеркало. Все вошли в дом, и только Альфред, в силу профессии, еще раз оглядел улицу, чтобы затем закрыть запасную дверь в особняк.

Повернула голову и встретилась взглядом с Харрисом, который тут же обхватил моё лицо руками и крепко меня поцеловал.

– Ты уверена, что тебе не нужно к врачу? – прервал он поцелуй, чем несказанно меня разочаровал.

– Абсолютно, – заверила я мужчину и поцеловала его сама.

Потому что всем известно, поцелуи после стресса – лучшее средство!

Рядом раздался громкий гудок клаксона. Харрис с видимым сожалением оторвался от меня и, увидев подъезжающий к особняку еще один автомобиль службы ресторанной доставки, выехал на проезжую часть.

Всю дорогу я откровенно любовалась Дэвидом. Его лицом, руками, умело управляющими автомобилем, и всеми другими частями тела, которые могла рассмотреть из своего положения. Харрис же сосредоточенно глядел перед собой, лишь изредка улыбаясь уголком рта.

– Прекрати, – всё-таки не выдержал он и улыбнулся по-настоящему.

– Что прекратить?

– Создавать аварийную ситуацию, – серьезно ответил мужчина. – А она непременно произойдет, если ты не перестанешь так на меня смотреть.

– Как смотреть? – поддразнила его я.

– Так как я смотрю на тебя с нашей первой встречи, – на миг отвлекся Харрис от дороги и взглянул мне прямо в глаза.

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться и уставилась в окно, заметив в нем своё неприлично счастливое отражение.

Так и быть, не буду его отвлекать. Мы уже опоздали на банкет, а если еще и в кого-нибудь врежемся, рискуем в принципе на него не попасть.

Мы выехали на набережную, и я заметила знакомую баржу с садиком наверху. Мистер Гарельски уже починил оградку, и я несказанно обрадовалась этому факту. Как бы заставить Сержа принять мою помощь? Скоро осень, за ней непременно придет зима, и мне бы очень не хотелось, чтобы он снова провел её на продуваемой ветрами барже.

– Что случилось? Что-то болит? – обеспокоенно спросил меня Дэвид, который, как выяснилось, не прекращал следить за мной.

– Всё в порядке, – нежно ему улыбнулась. – Думаю, как помочь Сержу.

– Не переживай, – остановил Харрис машину. – Я что-нибудь придумаю.

И я поверила.

Дэвид вышел из автомобиля и подал мне руку. Я вложила в его ладонь свою и не торопилась её забирать, а он не думал меня отпускать. Мы зашли в безлюдный подъезд, и как только за нами захлопнулась тяжелая синяя дверь, стали как безумные целоваться прямо на лестничной площадке.

Лестница была длинная, поцелуи жаркие, перила холодные и жесткие. Я встала на ступеньку выше Харриса и взяла в руку его галстук, который притянула к себе вместе с его обладателем. До двери бабулиного салона оставалось всего несколько ступеней, и каждую мы отметили особенно страстно.

Наконец мы достигли ровного пола приемной гадального салона, и Дэвид прижал меня к стене, бешено целуя и лихорадочно блестя глазами в сторону маленького красного дивана для посетителей.

– Может быть, всё-таки войдем? – прикусила его за губу.

– Пожалуй, – согласился Харрис и снова меня поцеловал.

И мы бы точно никуда не ушли, если бы Дэвид не задел одну из многочисленных висюлек, развешанных по стенам бабулиной приемной. Та жалостливо брякнула и упала на ковер. Не разбилась, но ненадолго привела нас в чувство. Пока Харрис вешал её обратно на крючок, я выудила ключ от двери салона из лифа (ни карманов, ни сумочки у меня не было, пришлось использовать, что имелось) и дрожащими руками вставила его в замочную скважину.

Провернула ключ и толкнула дверь. Та легко поддалась, и я перешагнула порог, каждой клеточкой тела ощущая горящий взгляд мужчины позади. Он вошел следом и запер салон изнутри, а я подумала, что в скрипе несмазанного замка, определенно, есть что-то волшебное.

Дэвид улыбнулся и протянул ко мне руку. Я рассмеялась и помотала головой, делая несколько быстрых шагов вглубь салона. Встала на шкуру единорога и поманила его пальцем. Он послушался и когда подошел так близко, что можно было разглядеть быстро бьющуюся жилку на его шее и чувствовать жар, исходящий от сильного тела, я ускользнула на лестницу, ведущую в жилой этаж.

– Эви! – хрипло рассмеялся мужчина, а потом заметил блестящий перламутровый рог под ногами. – Ты решила заманить меня, как этого несчастного и редкого зверя? – повернул голову и встретился взглядом с совой. – А сову то за что?

Я расхохоталась и взбежала по ступеням вверх. Рука Дэвида поймала воздух там, где мгновение назад был краешек подола моей юбки.

Позади меня раздавались быстрые шаги, и я остановилась в маленьком коридоре между спальнями, но не обернулась, даже когда услышала его дыхание за своей спиной.

– Э-ван-же-ли-на, – по слогам прошептал он моё имя и, едва касаясь ладонями, огладил мои плечи.

– Дэ-вид, –  ответила я, разворачиваясь к нему.

Мы влетели в маленькую спальню, не прерывая поцелуй. Моё желтое платье осталось где-то в коридоре вместе с рубашкой Дэвида, которой, к слову, замены не было, но это в тот момент не волновало ни его, ни меня. С ремнем дело обстояло немного сложнее, ни один полицейский не позволит себе неосторожное обращение с оружием, которое на нём крепилось, но на то он и был полицейский – я почти не заметила заминки. А вот носки и ботинки улетели куда-то за шкаф.

– Я люблю тебя, Эви, – сказал мне Дэвид и пытливо заглянул в глаза, ожидая ответ.

– И я люблю тебя, Дэвид, – прошептала я ему прямо в губы, прежде чем мы стали единым целым, и мир рассыпался мириадами разноцветных искр.

Оказывается, Бридж благоволил мне с самой первой встречи, в прошлый раз я просто не сумела это понять.

Внизу трезвонил телефон, за пределами моей крошечной спальни суетливо бежала жизнь, а в особняке отца полным ходом шло празднование бабули. По всей видимости, нас уже хватились молодожены.

Дэвид накрутил мою кудряшку на палец и поцеловал меня в плечо.

– Хочешь, я отвечу? – предложил он мне свою помощь.

– Как это благородно, – я хихикнула. – Но я не против. С удовольствием посмотрю на то, как ты будешь голым спускаться по нашей лестнице.

– Почему это голым? – удивился Харрис. – Я завернусь в эту простынку, – показал он на смятое покрывало, которым я прикрыла свою наготу, – и с удовольствием посмотрю на тебя.

В голосе его было столько предвкушающих нот, что эти слова тут же отозвались во мне сладкими воспоминаниями и желанием немедленно эти воспоминания воплотить в жизнь.

– Надо возвращаться, – сказала я, целуя Дэвида.

– Ты права, – согласился он и ответил на поцелуй.

Снова пронзительно зазвенел телефон, и мы с трудом, но всё же оторвались друг от друга. Я завернулась в простыню и пошла отвечать, а Дэвид остался в спальне собирать разбросанную по разным углам одежду.

– Гадальный салон госпожи Люсинды, – взяла я телефонную трубку.

– Дорогая мисс Эванжелина, вы ли это? – радостно ответил мне немного дребезжащий мужской голос с другого конца провода.

– Я, – не стала отпираться. Кто бы это ни был, вряд ли он звонит с плохими новостями.

Дэвид уже победил всех злодеев, отправив Печворк и Колина в тюрьму.

– Мистер Эндрю Сильвер, – представился мужчина, – узнали меня?

– Конечно! – такой милый старичок, почему бы не сделать ему приятное?

Только, что ему могло понадобиться?

– Дорогая леди, я звоню чтобы принести вам свои глубочайшие извинения! – продолжил мистер Сильвер, чем изрядно меня удивил.

Дэвид, который спустился ко мне в одних брюках на голое тело, вопросительно изогнул бровь, глядя на моё изумленное лицо.

– Да, дорогая мисс, извиниться! – повторил мужчина. – И хоть извиниться я хочу не за себя, а за своего глупого племянника, ситуация эта огорчает меня не меньшим образом.

– Какого племянника? – совершенно растерялась я.

– Дэвида, конечно, – с готовностью ответил мистер Сильвер. – Он такой же упрямый, как и его папаша. А ведь я говорил племяннице, его матери, хорошо подумай, прежде чем идти замуж за Харриса! Мало того, что сама с ним намучаешься, еще и дети выйдут такими же узколобыми! Я сказал этому оболтусу, что нашел ему чудесную девушку, и вместо того, чтобы поблагодарить, он и слушать меня не стал. Сказал, что уже давно влюбился и совсем скоро собирается жениться! Но вы не волнуйтесь, дорогая Эви, в запасе у старого Сильвера еще осталась парочка безотказных методов воздействия на молодежь! Никуда он от нас не денется, – зловеще закончил старичок.

Я поперхнулась от неожиданности.

– Что такое, кто звонит? – не выдержал Дэвид.

– Мистер Эндрю Сильвер, – откашлялась я. – На-ка, поговори с дядей! – дала ему трубку и закрыла рот рукой, чтобы хохотом своим не обидеть родственника своего мужчины.

– Дядя! Ты опять за своё! – гаркнул в трубку Дэвид. – Я же сказал тебе, что не буду ни с кем знакомиться! Как тебе вообще пришло в голову звонить моей невесте, чтобы уговаривать меня пойти на свидание с другой!

Я всё-таки не сдержалась и всхлипнула от смеха.

– Эви, ты что, плачешь? – испугался Дэвид. – Не волнуйся, дядя шутит,  – снова прислонил он трубку к уху. – Как с Эванжелиной? – застыл он. – Ну да, я собираюсь на ней жениться.

Я счастливо вздохнула. Харрис посмотрел на меня и добавил:

– На следующей неделе.

Икнула. А как же положенные полгода помолвки?

– Помолвка у нас была пять лет назад, мы и так уже затянули с торжеством, – ответил мужчина дядюшке и, попрощавшись с обрадованным старичком, положил трубку.

Я улыбнулась Дэвиду, Дэвид улыбнулся мне и сказал:

– Ты ведь выйдешь за меня?

Я подтянула сползшую простынь и пожала плечами:

– А можно подумать?

– Нельзя! – схватил он меня в охапку и закружил. – Отрицательный ответ не принимается!

– Тогда согласна, чего уж делать, – я смиренно опустила глаза, а потом страстно поцеловала будущего мужа.

Ковер из шкуры единорога был мягким, сова поглядывала на нас снисходительно, в таинственном полумраке гадального салона целоваться было очень увлекательно, и мы бы наверняка задержались здесь на неопределенное время, если бы не настенные часы, из которых вместе с боем вылетела кукушка и огласила пятый час.

– Надо идти, – вздохнули мы одновременно, и оба приняли вертикальное положение. Поднялись по крутой лестнице на жилой этаж, и пока Дэвид подбирал с пола рубашку и застегивал многочисленные пуговицы на ней, я успела открыть дверцу шкафа и вытащить оттуда знакомое красное платье.

Дэвид подошел ко мне сзади и, нежно проведя ладонью по обнаженной спине, помог застегнуть молнию. Нашел мой взгляд в отражении и счастливо мне улыбнулся.

– Я потерял носок, – сообщил он мне с заговорщицким видом.

– А под шкафом ты смотрел? – я прыснула.

– За шкафом не смотрел, – помотал головой Дэвид и последовал моему совету.

– Действительно, он тут, – обрадовался мужчина находке и надел носки и ботинки, а я вспомнила о потерянном за этим предметом мебели списке необходимых для Мэгги вещей.

–  Кстати, пока я опять не забыла! Ты не мог бы его отодвинуть. Жофри закинул туда мой перечень покупок. Завтра вечером у меня поезд, и мне жизненно необходимо приобрести подарки для Мэгги!

– Какой поезд? – напрягся Дэвид.

– Мне же надо уволиться, – улыбнулась я. – Да и билет давно куплен.

– Я поеду с тобой, тем более, мне всё равно нужно туда по делам, – согласился с причиной мужчина и двумя руками обхватил тяжелый платяной шкаф.

Что-то с характерным для бумаги шелестом упало вниз.

– Готово, – выдохнул Дэвид, и я подошла к освободившемуся пространству между стеной и шкафом, выглядывая на полу белый конверт.

– Есть! – подняла его и отряхнула от пыли. Легко вскрыла непроклеенный уголок.

«Странно, обычно Мэгги наоборот льет на типографский клей канцелярский, чтобы письмо уж точно не раскрылось», – мимоходом подумала я.

– Смотри, здесь что-то еще! – отвлек меня Харрис от содержимого конверта.

– Что? – заглянула ему за плечо.

Он вытащил на свет пожелтевшую от времени фотографию и рукой стряхнул с неё плотный слой грязи, ни в какое сравнение не идущий с пылью на конверте. Похоже, эта фотография лежала за шкафом не один год.

– А это-то как здесь оказалось? – нахмурился Дэвид и пристально на меня посмотрел.

Я покраснела, наверное, с ног до головы. Мое красное платье, пожалуй, было не таким красным, как я в этот момент. Пять лет назад, когда Ребекка показывала мне мистера Дэвида Харриса, встречаться с которым мне категорически не следовало, я, сама не знаю зачем, вытащила фото из кармана Бекки, пока она зазевалась, и унесла с собой.

Это была первая и единственная в моей жизни кража.

– Совпадение? – выдавила я более-менее логичный ответ.

– Хорошее совпадение, – согласился со мной Дэвид и притянул к себе. – Мне очень нравится с тобой совпадать, – глубокомысленно добавил он и меня поцеловал.

«А уж мне-то как нравится», – подумала я, отдаваясь на встречу волшебным ощущениям.

Я люблю и любима самым лучшим мужчиной на всём белом свете. Моим мужчиной.

– Готова? – уточнил он.

– Да, едем, – кивнула.

Дэвид бросил взгляд на свое отражение, поправил ворот немного мятой рубашки и вышел из спальни, чтобы дать мне несколько минут привести себя в порядок в одиночестве. Я оглядела себя с ног до головы и, решив, что выгляжу как никогда великолепно, побежала его догонять. Конверт я машинально захватила с собой и бросила его на комод рядом с телефоном, чтобы не мешал.

Вернусь домой – и заберу обратно в спальню.

Оглянулась, чтобы убедиться – всё на месте, мы с Дэвидом ничего не сломали и не разбили, и взгляд мой зацепился на выпавшие из конверта Мэгги фотографии.

Я вновь взяла письмо в руки и вытащила его содержимое.

– Дэвид! – позвала я Харриса.

Он как раз отпирал дверь и обернулся, не выпуская ключа из рук.

– Что такое?

– Это письмо, оно не от Мэгги.

– Неучтенный поклонник? – нахмурился мужчина.

– Не думаю, – рассмеялась я. – Здесь фотографии. Не уверена, но по-моему одного из мужчин я видела в числе гостей на бабулиной свадьбе.

– Покажи? – заинтересовался Дэвид, и я протянула ему конверт. – Черт подери! – выругался он, увидев первое фото, на котором была запечатлена передача чего-то ценного от одного человека другому.

Раскрытый дипломат с деньгами явственно говорил об этом.

– Так вот за что убили Саливана, – протянул Дэвид, листая фотографии. – И вот что искала Печворк у любовницы Саливана. Похоже, именно этими фотографиями покойный шантажировал Трэвиса, а тот нанял Печворк.

– Теперь понятно, почему он так настойчиво напрашивался в гости к нам в салон, хотел забрать фото. Но почему он подкинул конверт мне?

– Ну, между тобой и миссис Печоврк я бы тоже выбрал тебя, –  серьезно заметил  Харрис.

Я толкнула его в бок.

– Шучу, – засмеялся Дэвид. – Скорее всего, Саливан, как и Печворк, охотился за технологиями твоего отца, но, в отличие от неё, знал, что это ты настоящая дочь Стефана.

– Точно! – воскликнула я. – Я вспомнила, он ведь обратился ко мне именно так, "мисс Браун"!

– В любом случае, эти ухищрения ему не помогли. Он не учел, насколько серьезную угрозу представлял для Трэвиса. Директор "Экономики будущего" предпочел устранить шантажиста, а не платить. И в этом, признаюсь, есть логика. Вряд ли бы Саливан остановился, единожды получив от нанимателя деньги.

Я согласно кивнула. Легкие деньги манят.

– Теперь Саливан мертв, его убийца в тюрьме, а ты нашла предателя, моя прекрасная невеста, – с восхищением посмотрел на меня Дэвид.

Я гордо задрала подбородок, а потом опомнилась:

– А как же мистер Колин?

Особняк Стефана Брауна, немногим позже

Праздничный ужин был в самом разгаре. Со всех сторон раздавался веселый смех, звон бокалов и шум голосов. Лишь отсутствие шафера и раненой подружки невесты несколько омрачало торжество, Люси периодически бросала обеспокоенные взгляды на открытую дверь столовой и печально вздыхала, когда в неё входил очередной официант или какой-нибудь отлучившийся на несколько минут гость.

– Не волнуйся, с ней Дэвид. Они скоро вернутся, – погладил Альфред Люси по руке.

«Или не скоро», – подумал он, вспоминая объятия этой парочки.

Мистер Мэлроуз улыбнулся и покачал головой. Несколько дней назад он с трудом отбил атаку молодого Харриса. Впервые на его памяти Дэвид отказывался исполнить приказ и всеми правдами и неправдами пытался убедить начальство, запретить мистеру Эрнсту общаться с мисс Браун.

Нет, он не убеждал, он требовал! Альфреду пришлось использовать весь свой авторитет, чтобы остудить пыл своего сотрудника, а причина этого пыла ничего об этом не подозревала.

И он бы мог чувствовать себя виноватым, если бы эти двое не были так горды и сообщили ему о своих чувствах! Вместо этого они оба фыркали на любые личные вопросы, как молодые норовистые лошадки.

«Или ослы, как посмотреть», – мысленно хмыкнул он и заметил Дэвида, а за ним и Эванжелину в дверях.

Вопреки ожиданиям оба были сосредоточены и хмуры, и если бы Харрис младший не держал Эви за руку, Альфред бы решил, что они снова поссорились.

Дэвид выпустил руку Эванжелины. Девушка кивнула ему и подошла к отцу, что-то тихонько сообщая ему на ушко.

В атмосфере праздника из неоткуда появились нотки опасности и какого-то азарта, и Алфред, быстро извинившись перед Люси, поднялся с места, чтобы быстрее услышать, что скажет ему его лучший детектив.

– Я выйду ненадолго, – услышал Мэлроуз Трэвиса. Директор "Экономики будущего" поднялся из-за стола и быстрым шагом направился к выходу.

Альфред проводил его внимательным взглядом. Дэвид так же пристально проследил за уходом Томаса и довольно улыбнулся, когда тот скрылся из вида.

– Мы кое-что нашли, – сказал Дэвид начальнику и протянул несколько фотографий.

Альфред внимательно перелестнул картинки.

– И ты дал крысе уйти? – недовольно сказал капитану Мэлроуз.

– Как я мог? – посмотрел Дэвид почему-то на Эванжелину, а потом услышал обеспокоенный голос графини Винтер:

– Колин, дорогой, где ты был? Мы с Сержем уже начали беспокоиться. А что это у тебя с прической?

В гостиную вошел слегка потрепанный, но счастливый мистер Эрнст, а в открывшемся коридоре Альфред увидел Трэвиса, которого сотрудники «Альфы» тихо выводили из особняка.

Свадьба, определенно удалась!

Эпилог

– Я пошел? – спросил у меня Дэвид.

– Иди-иди, мы здесь подождем, – ответила ему я и присела на каменные перила.

Мы уже трижды приезжали в приют святой Эвгении, и всякий раз доблестные работники опеки заворачивали Дэвида по какой-то глупой причине. То паспорта у него нет (удостоверение полицейского их чем-то не устраивало), то справка не такая, то он приехал в неурочное время.

«Но Марджери и Серж так ждут!» – уговаривала я его не бросать это дело после очередной неудачи, и Дэвид снова шел на штурм.

– Ладно, я пошел, – повторил он и скрылся в темноте приюта.

Мэгги, которая в этот раз решила проехаться с нами, печально вздохнула. Мистер Мэлроуз, как оказалось, и её просил что-нибудь узнать, но Мэган удалось выяснить то же что и Дэвиду.

Ровным счетом ничего.

– О чем это я? – запнулась Мэгги. – А, да. Так вот, я взяла эти розы и со всей силы ударила его ими по лицу!

– Бедный мистер Дэвидсон, – рассмеялась я.

– Бедные мои розы, – поправила меня подруга.

Да, полицейскому не повезло. Он так страстно желал произвести на Мэгги впечатление, что сразу по приезду в Рамбуи, пока ожидал красавицу у отделения почты (Мэгги забирала приглашение на выставку), оборвал клумбу в заросшем саду соседнего дома.

И по роковому стечению обстоятельств это был наш дом и Мэггина клумба.

– Он просто тебе не понравился. Если бы понравился, розы можно было и простить, – со знанием дела парировала я.

– Думаешь? – засомневалась подруга.

– Ага, – я хихикнула, такое задумчивое у неё было выражение лица. – Кстати, я совсем забыла! – открыла сумочку и выудила оттуда заверенный печатью нотариуса Джонса документ – последний в моей карьере помощника нотариуса. – Держи это тебе!

Мэгги взяла бумагу.

– Эви, ты с ума сошла? – качнулась она от избытка чувств.

– С чего бы это? – я спрыгнула с перил и крепко её обняла. – Твоя лучшая подруга – миллионерша! Пользуйся!

– Миллионерша, но ведь не миллиардерша же! Нет, как хочешь, а я не могу это принять. Я о комнате-то не мечтала, а тут целый дом!

Я скисла. Битва обещала быть долгой.

И только я открыла рот, чтобы сообщить – сделка проведена, и дом возврату не подлежит, как из дверей приюта буквально вылетел мой будущий муж.

Мы с Мэгги недоуменно переглянулись.

– Дэвид? – позвала его я.

Он смотрел перед собой и как будто ничего не видел.

«Опять выгнали», – поняла я. Похоже, придется брать ситуацию в свои руки и идти самой. Меня, конечно, тоже прогонят, зато я выпущу пар, а там, глядишь, сотрудницы приюта поймут, что лучше им говорить с Дэвидом, чем иметь дело с урожденной Браун!

– Как бы тебе это сообщить, – почесал голову Харрис.

– Что сообщить? – помогла я ему собраться с мыслями.

– Племянница графини Винтер действительно воспитывалась в приюте Святой Эвгении. Мы подняли архив и нашли написанный собственноручно Эвелиной отказ от ребенка. Только дочь её умерла несколько лет назад, – наконец сказал Дэвид.

– Бедная графиня, – прижала Мэгги руки к щекам.

Я разочарованно вздохнула. Да... не за этим мы столько дней штурмовали приют.

– Но у неё осталась дочь, двоюродная внучка леди Марджери.

– Здорово! – подпрыгнула я от такой замечательной новости. – То-то Серж обрадуется! Ну и графиня, конечно. И кто она? Ты узнал имя?

– Это ты, Эванжелина, – ошарашил меня любимый. – А мистер Гарельски твой родной дед.

Конец

Content

Зволинская Ирина Леди и детектив, или Щепотка невезения

Глава 1

Эпилог