Саша Ким

Цикл "Высшие". Книга 3

Невинность за свободу

Знакомство

Высшие — Архонты: бессмертные создания, скрывающиеся среди людей, и питающиеся энергией смертных в виде эмоций, получаемой через прикосновения. Чем ярче эмоции, тем питательнее «заряд».

Каждый Высший наделён уникальной сверхъестественной силой, и имеет в своем распоряжении Стража — зверя, берущего верх над сущностью Архонта, когда тому грозит опасность.

Архонтов можно насчитать всего пару сотен, и пусть у них много одинаковых особенностей, но каждый из них по-своему уникален: начиная от внешности, где единственным сходством является непременная привлекательность Высшего, заканчивая отношением со своим Стражем, ведь когда одни Архи воспринимают себя и своего Стража, как единое целое, другие вовсе не ассоциируют себя со своим зверем, тем самым теряя контроль над животной сущностью или пытаются всячески блокировать ее.

Кроме того, Архонты обладают непреодолимой для простых смертных притягательностью, хотя в силу привлекательной внешности многие Высшие считают это самым бесполезным свойством.

Чем сытнее Архонт, тем мощнее его сила и тем выше температура его тела. Голодный Архонт — холодный Архонт, кроме того озлобленный и испытывающий на начальном этапе голода ломку, а при дальнейшем воздержании от энергии смертных, невыносимую агонию.

Подпитываясь от смертного, Высший пропитывается его эмоциями и задействует эти черты в собственном темпераменте. Однако чаще в их собственных характерах преобладают такие негативные черты, как: хладнокровие, эгоизм и равнодушие.

Есть лишь один способ для Архонта стать смертным — обрести Источник[1]. Именно поэтому от этих самых Источников чаще всего избавляются до того, как они оказываются активированы, ведь не каждому Высшему хочется становиться смертным.

ПРОЛОГ

— Если будешь умницей, то сможешь обеспечить себя тёплым местечком, — бросил доктор Джей, пока мы ехали в большой чёрной машине к дому его брата.

— Спасибо, — пискнула я.

— Я же говорил: голос тебя выдаст, лучше помалкивай. Может, давай я скажу Эйдену, что ты немая, а?

Я неуверенно покачала головой. Мало мне и без того теперь притворства, чтобы ещё следить за тем, чтобы случайно ничего не ляпнуть.

— Если честно... я так и не поняла, зачем мне изображать из себя... парня? — мямлила я, утопая в огромном кожаном сиденье.

— Это ты начала: мои братья же с чего-то решили, что прихватили с собой мальчишку из той деревушки, — мужчина пожал плечами. — Я лишь предложил оставить все как есть.

Весьма настойчиво предложил, к слову. Хотя, это было его единственным условием, а в обмен я получила возможность обрести кров и работу.

— Я не специально, — пробормотала я. — Они сами так решили...

— Это уже не имеет никакого значения, — доктор равнодушно махнул рукой.

Конечно, это же не он за последний месяц сменил маленькую деревушку староверов на гигантский мегаполис; привычное, хотя и не очень дружелюбное окружение, на огромный мир незнакомых людей, где даже в толпе — я одна. А теперь пришлось сменить ещё и пол. Условно, конечно. Но все же...

— Но почему вы помогаете мне? — наконец я решилась задать, мучавший меня последние дни вопрос.

— Не тебе, — коротко ответил доктор Джей.

— Своему брату, — кивнула я понимающе, и поправила безразмерную кофту, которую мне одолжил мужчина.

Он окинул меня странным взглядом:

— Скорее себе, — холодно ухмыльнулся. — Мне надоело слушать его нытьё о том, что ему нужен слуга, а подсунув тебя, я смогу ещё и поразвлечься.

— По-вашему: девушка одетая, как парень — это забавно? — какие-то странные шуточки у них тут в большом мире.

— Ты просто не понимаешь, о чем идёт речь... — задумчиво пробормотал он. — У тебя ведь с моим братом что-то было, пока он был в твоей деревне?

Я нервно съёжилась, и в ужасе уставилась на доктора.

Откуда ему известно? Я даже думать об этом боялась, не то, чтобы кому-то рассказывать, а тот мистер и вовсе не узнал меня после всего, что произошло. Так как же...

— Не удивляйся так, — безэмоционально хохотнул мужчина, — зачастую я знаю больше, чем мне того хотелось бы. И самое забавное, что брат сам впустил меня в свою голову, и теперь: я знаю о том, что между вами было, а Эйден нет! — победоносно заключил он.

Несёт какую-то чепуху, а радуется, словно корову выиграл. Что ему с этого знания-то?

Все же странные тут люди...

— Хочу понаблюдать, как долго он сможет противиться естественному притяжению, — продолжил доктор, будто говоря сам с собой. — Ты для него теперь особенная: сладчайший нектар, зависимость, от которой невозможно отказаться, — сказал это будто со знанием дела: так, словно и сам имел подобную зависимость. — Однако мне интересно, каковы границы этого притяжения. Можно ли ему противостоять? — а теперь, похоже, разозлился. — Если мой гомофобный братец, устоит перед инстинктивным соблазном, всего лишь из-за того, что обертка для него неприемлема, значит и у меня есть шансы...

— К-какой братец? — выхватила я из его речи, пытаясь подобрать определение этому слову, хотя, если быть честной, не поняла и половины его бормотания.

— Не важно, — отмахнулся он. — Относись к этому как к эксперименту. Я ведь профессор, — он усмехнулся. — Считай, что помогаешь мне провести опыт, чем внесёшь неоценимый вклад в науку.

— Но с чего вы взяли, что я для него... — сглотнула ком, стараясь не выдавать волнения в голосе, — особенная.

— О, моя милая, боюсь, ты могла неправильно меня понять. Особенная не в том плане, что он жениться на тебе соберётся или... что у вас там в деревне принято после секса.

— Вообще-то до...

— Более того, — продолжил он, игнорируя мое замечание. — Не рассчитывай на его доброе отношение, всего лишь потому, что у вас что-то было. Не всем нам, знаешь ли, по душе привязанности. Не хочу тебя расстраивать, но вполне вероятно, когда он осознает свою тягу к тебе, то может ожесточиться, стать грубым, а возможно даже опасным для тебя.

— Мне не привыкать, — буркнула я, раздумывая о том, какую ещё тягу я могу вызвать у мужчины при таком-то маскараде.

— Однако не забывай о нашей договоренности: ни при каких обстоятельствах ты не должна раскрывать себя. Если только он сам, не удержавшись, не сорвёт с тебя вдруг одежду, и...

— Вы не ответили на вопрос, — неосознанно прикрывшись руками, перебила я доктора, на губах которого заиграла далеко не дружелюбная ухмылка.

Мое лицо ошпарило смущением, и я приложила прохладные пальцы, едва виднеющиеся из-под длинных рукавов, к щекам.

— Ты о чем? А, особенная... — рассеяно вернулся он к первоначальной теме разговора. — Это сложно объяснить смертной, да и ни к чему тебе эти подробности. Скажем так... я и мои братья — не самые обычные люди. Поэтому, даже если однажды увидишь что-нибудь странное в доме Эйдена, держи рот на замке.

— Да кому мне рассказывать-то? — пробубнила я. — В большом мире кроме вас я никого и не знаю, — пожала я плечами, задумавшись о том, что этот мутный доктор может посчитать «странным».

Для меня сейчас вообще все странное. Чувствую себя незваным пришельцем...

— Вот и правильно. Лучше мне рассказывай, чтобы я мог своевременно подчищать память, — он пробормотал это так тихо, что мне показалось, будто я снова запуталась в словах. — Что ж, вот и приехали, — доктор окинул меня придирчивым взглядом. — Я даже не уверен, что он не раскусит мой план сразу же. При всех внешних стараниях, ты остаёшься слишком... В прочем, Эйден не из тех, кто ищет скрытый смысл в рекомендациях ближних: если я представлю тебя, как парня, то, думаю, у него не возникнет и мысли, думать наоборот. Была не была! — отмахнулся он от своих же сомнений. — Если ещё есть вопросы, задавай сейчас, или молчи вовек.

Я судорожно стала перебирать уйму пунктов в своей голове, но, так и не решив, какой из них важнее, кивнула:

— Ничего, — мой голос прозвучал привычно тонко и, вскинувшись, я прочистила горло. — Спасибо, — попробовала говорить чуть ниже.

Доктор недовольно покачал головой:

— Может все же отключить тебе функцию речи, чтобы ты не выдала себя, едва переступив порог? — он сказал это так серьезно, что показалось, будто и не шутит вовсе, но затем кивнул и весьма беззлобно усмехнулся. — Ладно, думаю, справишься. На первое время я тебе сложил немного одежды. В той же сумке найдёшь телефон. Но он только на самый экстренный случай, например, если вдруг мой братец в гневе решит тебя испепелить. Не стоит беспокоить меня по пустякам, поняла?

Я молча кивнула, боясь сказать хоть слово, после сомнительных шуток доктора.

— Ну, а теперь пойдём! Познакомишься со своим хозяином, — он вышел из машины и зашагал к огромному особняку, чьи очертания едва угадывались под покровом позднего вечера.

Эйден сидя в своём кабинете, отчаянно пытался унять огонь, струящийся по венам:

— Дьявол! — рыкнул он от усталости, накопившейся за последние недели тщетных попыток вернуть свою жизнь в привычное русло.

После того, как его вертолёт упал в джунглях Боливии что-то определенно пошло не так. Он будто потерял в том лесу нечто важное, отсутствие чего отнимало у него всю жизненную энергию. А несколько эпизодов, пропавшие из его памяти, явно не способствовали решению проблемы.

— Господин, — оживился голосовой помощник. — К вам гости: мистер Артонт в сопровождении незнакомк...

— Дубина, нас Артонтов можно пару сотен насчитать, — раздраженно перебил умную машину Эйден. — Конкретнее!

— Прошу простить мою непредусмотрительность, господин. Доктор Джеймс уже в холле...

— Эй-ден! — послышался голос из коридора и уже через несколько секунд в дверях показался Джей с сытым оскалом. — Я нашёл тебе раба, как ты и просил, — Эйден скривился, услышав формулировку брата.

Хотя, пожалуй, слово подобрано как раз правильно: с самого возвращения домой он пытался разыскать себе универсального работника, который возьмёт на себя заботу обо всех домашних делах и о самом хозяине дома в том числе.

— И тебе привет, — устало отозвался Эйден.

— Тебя все не отпускает? — Джей окинул кабинет скептическим взглядом. — Да уж, обещал твоему рабу тёплое местечко, а привёл на пепелище, — пробормотал он тихо, оглядывая дымящиеся корешки книг.

— Показывай уже своего чудо-работника, — нетерпеливо потребовал Эйден, не в силах оценить остроумия брата.

— Уверен, что не спалишь его к чертям?

— Не знаю! — рявкнул он, но тут же устало откинулся в кресле. — С каждым днём пока все хуже. Я голоден...

— Тогда, думаю, тебе понравится, — уверенно заявил доктор и распахнул дверь.

Эйден бросил недоуменный взгляд на скуксившегося в проходе парнишку:

— Это??? — хозяин дома едва не рассмеялся, явно ожидая увидеть в «подарок» от брата какую-нибудь сытную длинноногую красотку, которая играла бы для него роль рабыни.

— Поверь мне: это лучший вариант в сложившейся у тебя ситуации, — заверил гость.

Эйден закатил глаза, не чувствуя в себе сил спорить с братом:

— Он хоть что-нибудь умеет?

Джей не смог скрыть кривую усмешку:

— Сам научишь всему необходимому. И будет тебе идеальный раб! — он сказал это так торжественно, что даже парнишка поднял на своего «благодетеля» удивленный взгляд.

— Почему именно он? — без интереса спросил Эйден.

— Сирота, ни друзей, ни знакомых, — пожал плечами Джей.

— На улице сотни таких же. Если искал мне беспризорника, то мог хотя бы девчонку выбрать. Ты его хотя бы от уличного смрада отмыл, прежде чем тащить в мой дом? Хотя погоди-ка... Это разве не твоя толстовка? Точно-точно! Эй! Ты действительно притащил мне какого-то попрошайку?

От возмущённого взгляда Эйдена не утаилось, как сконфужено напряглась стройная фигурка застывшая в дверях. Бледные щёки залило краской, и парнишка судорожно вдохнул, будто не решаясь что-то сказать в своё оправдание.

— Брат, я когда-нибудь давал тебе плохие советы? — проникновенно сказал доктор, словно пытаясь внушить хозяину дома некий потаенный смысл.

Эйден прищурился, явственно ощущая, что Джей что-то недоговаривает, и от того в его усталых глазах загорелся интерес: теперь ему захотелось понять причину такой непоколебимой уверенности брата, что он даже не поленился воззвать к воспоминанию о своей безупречной репутации.

— Ты скоро сам все поймёшь, — загадочно усмехнулся доктор, похоже, догадавшись, что пробудил-таки некое любопытство. — Оставлю свой подарок здесь, — он развернулся к выходу. — С удовольствием присоединился бы к знакомству, но вынужден откланяться, — пробормотал он, и остановился, когда парень вдруг неуверенно поймал его рукав пальцами.

Эйден следил, как его брат, окинув испуганного мальчишку взглядом, в котором будто бы на мгновение мелькнуло сочувствие, повернулся:

— Ах да. Он откликается на кличку «Луч», — Джей склонился к парню и, едва шевеля губами, произнёс: — Удачи.

«Он мне что, собаку подарил? Что ещё за кличка?» — подумал Эйден, и, проводив взглядом брата, переключил своё внимание на парня, что все ещё неуверенно мялся в дверях. Худющий, в одежде Джея, которая болталась на нем как на вешалке, с забитым взглядом — ну точно беспризорник.

— Какой-то ты малохольный, — недовольно выдавил мужчина. — Прежде, чем тебя съесть, придётся откормить.

Глаза парнишки сделались ещё больше, и он снова приоткрыл рот, будто пытаясь что-то сказать, но его прервал холодный смешок:

— Не волнуйся. Заживо не съем, — оскалился Эйден, — но могу сначала поджарить.

Взгляд парня метнулся по обугленным полкам кабинета и снова вопросительно застыл на хозяине.

Ну и чего уставился?

Нервно выдохнув, Эйден поднялся из кресла:

— Я дико устал, — будто в подтверждение своих слов, он слегка пошатнулся и в удивлении заметил, как парнишка было дёрнулся ему на подмогу.

Эйден поднял руку, остановив нового слугу:

«Вот так самоотдача. Не успел приступить к работе, а уже готов услужить».

— Можешь выбрать себе любую комнату, и разместиться там. Я пошёл спать. Твои обязанности обсудим завтра, — он прошагал к двери, минуя мальчишку.

— Как прикажете, хозяин, — услышав робкий шёпот, Эйден даже остановился.

— Луч, значит, — окинул парня долгим задумчивым взглядом и, будто выйдя из оцепенения, покинул кабинет.

Я выбрала для себя самую маленькую комнату, в которой, однако имелось очень большое окно в полный рост. В моей лачуге в деревне были лишь небольшие форточки, и пусть я много времени проводила на улице, мне постоянно не хватало солнечного света в доме.

Доктор Джей научил меня пользоваться телефоном и прислал в сообщении приблизительный распорядок дня моего господина. Ознакомившись с ним ещё раз перед сном, я принялась раздеваться: стянув одежду, я подошла к высокому зеркалу в углу комнаты и с облегчением стала разматывать эластичные бинты, которыми я перетянула грудь по велению своего благодетеля, чтобы не раскрыть раньше времени забавный (по его собственному мнению) план.

По-моему это совсем нелепо, особенно учитывая размер моей скромной груди. В мешковатой одежде доктора никто ее не заметит, если конечно только нарочно не прикоснется...

Я вспыхнула от мысли, что мистеру может прийти в голову ко мне прикасаться.

Натянув просторную рубашку, я открыла окно и слегка высунулась на улицу, чтобы унять жар, окативший лицо.

В темноте невозможно было разглядеть деревья, однако я отчетливо слышала шелестящую листву в их кронах. Прекрасное место. Тут нет того городского шума, который пугал меня первые дни моего пребывания в большом мире.

Тёплый ветер шевелил коротко обстриженные волосы на моей голове, вынуждая вспоминать тот день, когда я была вынуждена отрезать свою длинную, едва не до пояса косу.

Мне даже немного взгрустнулось, но я тут же одернула себя.

Подумаешь волосы? Не такую уж великую цену я заплатила, чтобы спастись от мучения на всю жизнь!

Именно эта мысль бодрила меня с тех пор, как я оказалась в этом чуждом месте с высоченными зданиями и шумными дорогами.

С удовольствием устроившись в огромной двуспальной кровати с ароматными простынями, я уже было хотела уснуть, однако мысли снова и снова возвращались к уставшему лицу мистера. То, как он покачнулся, поднявшись из кресла... Он кажется таким изможденным.

Даже когда я нашла его полуживым в джунглях, он не казался мне настолько измученным. А теперь будто каждое движение ему даётся с трудом. Тогда как в моей памяти ещё свежи воспоминания о нашей случайной встрече у водопада...

Под покровом непроглядной ночи, в бурлящей воде, его руки сжимали мое тело. Тогда они были наполнены какой-то невероятной согревающей силой... Губы, собирали брызги с моей кожи...

Распутница! До чего в итоге довело твоё бунтарство? Одна-одинёшенька в этом огромном мире. А мужчина, которому отдалась из-за своего безумия, считает парнем, рабом, беспризорником, пустым местом...

Зато он рядом.

За кого бы он меня не принимал, какого бы мнения обо мне ни был, покуда мистер жив, я принадлежу только ему. Я его женщина, пусть даже он этого не знает.

Я должна быть благодарна за то, что он спас меня от уготовленной участи...

Часы в зале пробили одиннадцать раз, когда Эйден, наконец, спустился на завтрак.

— Доброе утро, господин! — на весь дом раздался голос электронного помощника, и в ту же секунду из кухни послышался грохот.

Мужчина, едва продрав глаза, поспешил на звук и замер в проходе.

На полу огрызки фарфора, привезённые Эйденом пару сотен лет назад из Китая. А рядом лужа, очевидно некогда бывшая его утренним чаем. Но не это привлекло его внимание, а невесомая фигурка, в панике метавшаяся по кухне.

— Веник... — пища тоненьким испуганным голоском, парнишка хаотично заглядывал во всевозможные ящики и полки. — Веник... ну где же...

Видимо оставив поиски, он опустился на колени и принялся собирать осколки дрожащими руками.

— Так и знал, что от тебя будут одни проблемы, — пробормотал Эйден, а парень вздрогнул, и пряча остатки драгоценного фарфора, завёл руки за спину, будто пытаясь скрыть своё преступление. — Чего уставился? — мужчина чувствовал, как в нем закипает гнев.

Но ни разбитая посудина, коих в доме было предостаточно, ни отсутствие привычного утреннего чая не было тому причиной. Этот маленький человек, стоящий перед ним на коленях с кающимся лицом, и глазами полными слез, отчего-то раздражал хозяина сильнее прочего:

— Ты ещё поплачь мне тут? Разве мужики себя так ведут? Даже если ты ещё совсем зелёный... — он осекся, когда парень утёр нос рукавом толстовки, а в его ладони сверкнуло алое пятно. — Ладно. Должен отдать должное, к боли ты устойчив по-мужски, — чувствуя уже ставший привычным за последние недели тремор в груди, отмахнулся Эйден, усаживаясь за стол. — Аптечки в доме нет, так что постарайся в дальнейшем без членовредительства. Все необходимое для уборки в чулане. Приведи все в порядок и сделай уже мне мой чертов чай.

Он оперся локтями на стол, и сложил голову в ладони, чувствуя себя измученным даже после долгого сна.

— Мистер... В-вам плохо? — этот робкий голос снова заставил его рассвирепеть.

— Обо мне можешь не волноваться — я точно не умру! — зарычал хозяин. — Займись лучше своими обязанностями! Ещё суток не прошло, как Джей притащил тебя, а ты уже умудрился накосячить! Такой бесполезный, что даже чай налить не в состоянии???

Парень сконфузился, чем ещё сильнее разозлил Эйдена:

— Чего ты там жмёшься, как девка! Отвечай, когда к тебе обращаются!

— Я... Э-этот голос н-напугал меня... — тонкий пальчик указывал куда-то к потолку.

Эйден некоторое время продолжал таранить слугу непонимающим взглядом, но затем, осознав, что пацан так испугался голосового помощника, что выронил из рук чашку, сдавленно рассмеялся.

— Эй, дубина, ты напугал моего раба! — бросил он и продолжил веселиться, заметив, как округлились глаза нового работника, когда искусственный разум, которым был оснащён дом, подал голос.

— Прошу простить, раб. Как я могу к вам обращаться?

Видя неуверенность парня, Эйден мотнул головой:

— Представься.

— Л-луч, — робко шепнул малец. — М-меня зовут Луч, — немного громче добавил он.

— Добро пожаловать, Луч! — отозвался дружелюбный электронный голос. — Расскажи немного о себе. Я должен внести данные в базу о новом жильце...

— Отставить знакомства, — рявкнул Эйден, не позволяя помощнику закончить. — Чувствую, этот бездарь тут надолго не задержится...

Уже через пару дней Эйден с удовлетворением отметил, что Луч не справился ни с одним его поручением, а это значит, что скоро он избавится от несуразного мальчишки, вызывавшего в душе хозяина дома раздражающую жалость.

Парень не умел пользоваться техникой, водить машину, а ноутбук и вовсе, будто впервые видел.

«И на кой Джей мне его подсунул?» — в который раз раздраженно подумал мужчина.

— Пойдём, поменяешь мне постельное, и на сегодня можешь быть свободен. Утром нам предстоит серьезный разговор, — бормотал он, шагая по длинному коридору своего особняка.

«Последнее время я только и делаю, что сплю. Сил ни на что не остаётся. Эти неконтролируемые вспышки всю энергию высасывают», — Эйден уныло глянул в панорамное окно, где на фоне ночного неба виднелась верхушка горы, и в сознании невольно всплыл водопад, который струился огнём, освещая заревом небеса.

Мужчина устало потёр переносицу:

— Все началось оттуда... Черт, да что ж с этим водопадом? — пробормотал еле слышно и тут же обернулся, услышав за спиной сдавленный кашель, будто мальчишка подавился. — Ты ещё и больной?

Луч остановился в нескольких шагах от него и, удивленно хлопал своими длинными ресницами.

— Что с лицом? — Эйден прищурился, желая разгадать причину такого яркого шока мальца.

Видимо взяв себя в руки, парень лишь покачал головой, и жестом предложил идти дальше.

— Делай своё дело и проваливай, — возвестил хозяин, когда они поднялись на второй этаж и вошли в комнату рядом с лестницей.

Луч, засучив длиннющие рукава, принялся стягивать грязное белье с кровати, пока мужчина, изможденно прислонившись к стене, изучал своего слугу.

Худые руки, хрупкие плечики, ростом едва ли достанет до плеча Эйдена, слегка сутулится, из-за чего, кажется ещё мельче. Когда Луч в очередной раз потянулся за подушкой, из-под толстовки взгляду наблюдателя явилась тонкая, будто девчоночья, талия, широкие бёдра. Движения плавные, тело гибкое...

Архонт вдруг осознал, что продолжает шарить глазами по стройному телу, дольше, чем того требовало обычное любопытство, и брезгливо поморщившись, поспешил отвести взгляд.

«Пацан совсем зелёный. Ещё и зашуганный какой-то. Ничегошеньки сделать по-человечески не способен. С чего Джей решил, что он лучшая кандидатура? — внимание неосознанно переключалось на парня. — Возникает чувство, что это ещё я должен позаботиться об этом бедолаге, а не наоборот».

Он едва не вздрогнул, когда обнаружил, что на него воззрилась пара зелёных глаз.

— Чего? А... — Эйден открыл шкаф и, вытащив с полки чистое белье, протянул служке. — Запоминай сразу, что где находится, мне надоело повторять... — парнишка расторопно приблизился и, обхватив руками стопку, собирался было отстраниться, однако неосторожно коснулся пальцев хозяина.

Всего секунда...

Архонта едва не сбил с ног водопад потрясающе чистой энергии, обрушившийся на него. Зрачки Эйдена расширились, а сердце заколотилось в ушах, будто от бешеного прилива адреналина. Уже в следующую секунду он вцепился своей огромной рукой в горло мальчишки и притянул его к себе, вглядываясь в ошарашенное лицо: пухлые губы разомкнулись, будто в заготовленном немом крике, огромные глаза смотрели взволновано и казались ещё больше из-за пышных темных ресниц.

Первый порыв придушить щенка, оказавшегося неподобающе вкусным для парня, быстро сменился куда менее осознанными мыслями: растерзать это непростительно блядское тело, выжать всю энергию, насаживая его зад на свой член, разрывая плоть, чтобы он умолял о пощаде, стонал, захлебываясь от удовольствия.

Эти фантазии ещё сильнее разозлили хозяина:

— Что ты такое??? — яростно выдавил он.

«Женщины с такой внешностью способны поставить на колени армии смертных, но благо… я — не смертный, да и он — не женщина. Но эта энергия... Ни с чем несравнимая, — Архонт едва не давился слюной от разыгравшегося аппетита, — я так голоден, что готов растерзать этого жалкого человечишку, лишь бы выдавить из него все эти сладкие эмоции до последней капли...» — подавив стон, он лязгнул челюстями так, что у обычного человека могли бы зубы посыпаться.

Так вот о чем говорил Джей...

Щеки парня запылали, а взгляд зелёных глаз сосредоточился на губах Архонта, от чего тот и вовсе рассвирепел, а потому он, с трудом сдерживая свою нечеловеческую силу, оттолкнул от себя мальчишку, и тот повалился к его ногам. Длинные ресницы затрепетали, и парень, глянув в глаза хозяина, смутился ещё сильнее и потупил взор.

— Ты... — выдохнул мужчина. — Как ты можешь быть таким... — Эйден был в полнейшем бешенстве, ведь нежное содержание, моментально пробудившее в нем какие-то первобытные желания, и внешняя гендерная оболочка совершенно не соответствовали друг другу. — Дьявол! Ты же... мужчина!

Эйден брезгливо поморщился, и попытался взять себя в руки:

— Такие сладкие эмоции неприемлемы для парня! — рявкнул он. — Ты гей что ли?

Мальчишка нахмурился, будто не понимая о чем речь, и как-то неопределенно повёл головой.

— Ещё этого не хватало! Похоже, Джей решил подшутить надо мной! — его злости не было предела. Однако он почему-то не спешил выставлять парня сомнительной ориентации за дверь, а продолжал сверлить его напряженным взглядом.

«Хватило нескольких секунд, чтобы я ощутил прилив сил, — он расправил плечи, проверяя, насколько лучше стал себя ощущать, и с сожалением признал правоту брата. — В моей нынешней ситуации этот пацан —  то, что мне нужно. Похоже, Джей тоже оценил сытного парнишку. А сомнительные желания можно и обуздать».

Служка, стоя на коленях, принялся собирать белье с ковра, и Архонт понял, что снова завис, изучая тонкий силуэт.

— Замечу что-нибудь мерзкое — выставлю на улицу, — угрожающе процедил он, а парнишка, сидящий перед ним на полу, замер, и поднял на хозяина вопросительный взгляд.

Эйден едва не задохнулся от новой порции фантазий, обрушившейся на него.

«Должно быть этот малец — насмешка Всевышнего. Но мне необходимо заполучить его энергию... Такой сладкий изнутри, — большая рука невольно потянулась за новой порцией удовольствия, и грубые пальцы сжали острый подбородок парня. Мысли бросились врассыпную: — Кожа нежная. Похоже, он ещё даже не бреется», — глаза снизу вверх смотрели запугано и одновременно как-то завороженно.

Из приоткрытого рта, выскользнул кончик язычка, и, пробежавшись по губе, спрятался за пухлыми створками.

У Эйдена пересохло во рту:

— Черт... Я понял кто ты... — он пристально вглядывался в тонкие черты лица. — Сегодня останешься в моей комнате, Луч, — повелительно прохрипел Архонт.

В эмоциях парнишки Эйден с удивлением уловил, как на смену кратковременному испугу, пришла покорность.

На мгновение Высшему даже захотелось испытать, как далеко простирается эта самая покорность...

— Как прикажете, хозяин, — завораживающий шёпот слетел с влажных губ.

Глава 1

Безоговорочной покорности я научилась всего-то за последние несколько недель...

Мама всегда учила меня:

«Мужчина, которому ты подаришь добродетель — твой хозяин, муж и господин! Один единственный и на всю жизнь».

Так жила она.

Так жили все женщины в моей деревне.

Так буду жить и я...

Но все, чего я хотела, это иметь шанс выбрать того, кто станет моим хозяином...

Никогда! Не позволю!

Лучше заплутать и сгинуть в джунглях! Пусть меня даже растерзают дикие звери! Все лучше, чем я стану женой этого старика!

Слёзы нещадно жгли глаза, мешая разглядеть дорогу.

Считают, раз я сирота, значит можно распоряжаться моей жизнью, как им вздумается?

Мама не зря говорила мне держаться подальше от старейшины. Видимо она давно догадывалась, что он замыслил. Мерзкий старик! Если бы только матушка была жива...

Я с трудом пробиралась по болоту, подняв повыше длинный подол своего льняного платья, на ходу растирая слезы по грязному лицу и пытаясь собрать растрепавшиеся волосы, которые то и дело цеплялись за ветки.

Выбравшись из трясины, я бежала вперёд, не останавливаясь и не имея ни малейшего представления, куда приведут меня ноги.

Но вдруг замерла. Привлеченная непонятным звуком, встала, как вкопанная.

Толи рык, толи вой...

Я стала озираться в поисках источника, чтобы определить в какую сторону бежать, и попятилась, увидев движение в пышных кустах.

Кошка...

Даже мысли задрожали от предчувствия конца. Кажется меня растерзают быстрее, чем я того ожидала.

Бежать нет смысла, но я продолжала неосознанно пятиться, когда ягуар, заметив жертву, лениво направился в мою сторону.

— Уходи, пожалуйста, — давясь от слез, умоляющее бормотала я. — Ну же... Брысь, — в отчаянии прошептала, и, споткнувшись об ветку, повалилась в мощные корни деревьев.

Дикая кошка медленно приближалась, как вдруг напряглась, замирая, будто встретив опасного противника, ощетинилась. Заметалась, словно наткнувшись на непреодолимое препятствие и... бросилась наутёк.

— Нужно было просто сказать «брысь»? — я непонимающе хлопала глазами, радуясь, однако, что хищник отступил. — Должно быть она сыта?

Огляделась и...

— Ой, мамочки! — вскочила на ноги и от страха прижалась к широкому стволу дерева.

Едва не норовя слиться с землей, зарывшись руками в сырую почву, с ног до головы в крови и копоти, лежал мужчина.

— Ч-человек? — наконец осознала я. — Человек!

Подхватив подол разодранной в клочья юбки, я бросилась к незнакомцу. Присела рядом, боясь прикоснуться.

— Как же тебя занесло сюда, несчастный? — пробормотала я, вновь оглядевшись, но не нашла ни единого объяснения, как человек в красивом костюме, из дорогой с виду ткани, туфлях, годных разве что ходить по асфальту, коего здесь не наблюдалось на много миль вокруг, мог оказаться посреди джунглей. — Такой красивый, — бездумно пробормотала я, и коснулась шеи незнакомца, — и мёртвый, — ощутив тёплыми пальцами ледяную кожу мужчины, скоропостижно заключила я, убирая руку.

Но мужчина вдруг дернулся, и скривился, словно от боли.

— Ж-живой? — справившись с первым испугом, я, не зная, как помочь корчащемуся в муках мужчине, приложила ладонь к его лбу. И метания тут же прекратились.

— Тише-тише, — успокаивающе прошептала я и взяла его запястье в руку, чтобы снова попытаться нащупать пульс. — Есть, — облегченно выдохнула я, обдумывая, как бы дотащить беднягу в деревню, да ещё и не оказаться при этом никем съеденными. — Видимо побег пока отменяется...

«Кажется, я умер...

Вернее сейчас это было бы куда предпочтительнее, нежели состояние в котором я оказался. Но, к сожалению, это невозможно.

Великий. Могущественный. Бессмертный...

Сейчас, пожалуй, впервые, я предпочёл бы отказаться от своего бессмертия.

Вертолёт, в котором я летел над Южной Америкой разбился, и лучше бы у меня была возможность испустить дух, как у тех жалких людишек, что сопровождали меня. Целых три человека было в том вертолете! Столько энергии пропало впустую... Какая расточительность.

Я успел получить только эмоции своей умирающей секретарши, и этого едва хватило, чтобы выплыть из реки, в которую угодил отслуживший транспорт, и напрочь заблудиться, в попытке выбраться из чертового леса. Даже врождённые инстинкты Архонта тут оказались бессильны.

Лежу теперь посреди джунглей не в силах ни жить, ни умереть.

У меня уже началась ломка из-за недостатка энергии. А ведь это только начало предстоящей мне агонии. Бессмертной агонии. Бесконечной.

Хотя наверно у меня есть призрачный шанс, что через пару сотен лет сюда приползёт человеческая цивилизация, начнут строить какой-нибудь мегаполис и людишки найдут меня, невольно накормив своей энергией.

Это было бы смешно, будь у меня ещё хоть капля эмоций в запасе.

Мы — Высшие, правящая нация, однако не в состоянии нормально существовать без этого низшего слоя — смертных. Если бы мы не питались их эмоциями, то возможно давно бы уничтожили человеческую расу».

Высокопарные мысли Высшего об истреблении человечества, то и дело прерывались неосознанными метаниями его тела, раз за разом переживающего муки смерти, которая отчаянно желала, но не могла дать освобождение бессмертному созданию.

— Черт! — будто раненый зверь рычал Эйден, когда его спина в очередной раз непроизвольно выгнулась от адской боли, скрутившей тело.

Его пальцы впивались в сырую землю, в отчаянных попытках поджечь чертов лес от ярости, но в итоге порождая лишь искры — всё, что сейчас осталось от некогда могущественной силы Архонта.

Волна боли временно отступила, позволяя его телу расслабиться, и хотя ломка не прекращалась, но одно то, что он может позволить себе такую роскошь, как дыхание, уже казалось хорошей новостью.

«Сколько времени я уже тут валяюсь? Час? Год? Надеюсь хотя бы пару десятилетий...

За все время своего бесконечного существования я ни разу ещё не испытывал ничего подобного. Я привык жить по расписанию, получать энергию строго в одно и то же время. И соответственно перебоев у меня не возникало, ведь у меня всегда имелся под рукой «план Б». Но не одним из своих планов я не мог предусмотреть, что меня подведёт техника, и я окажусь в столь беспомощном положении.

Рэм как-то пробовал отказаться от энергии ради эксперимента. Он сказал, что сдался на первой же волне агонии.

Какую там метафору он использовал?

«Тебя не просто будто разрывает на куски, скорее каждая клетка неуязвимого тела, будто пытается самоуничтожиться».

Братец явно был прав, только он не успел познать, что в невозможности завершить сие действо, организм повторяет его снова и снова», — мысли прервала очередная адская судорога, и Высший взвыл от мучений.

«Насколько бессмысленно мое существование... Может пора попытаться обрести цель в жизни, дорога к которой разукрасит бесконечные серые будни? Если выберусь, конечно. Например, поискать свой Источник? Плевать на все опасности, что с этим связаны, сейчас я и так уже в худшем положении из немногих возможных для Архонта. Но не пора ли как-то расшевелиться? Мы все время стараемся, как можно незаметнее затесаться в толпу, и возможно пришло время что-то поменять?

Некоторые братья, совсем заскучав в своём бессмертии живут жизнью обычных людей. Вернее имитируют. Ходят на работу, будто нуждаются в деньгах; учатся, будто ещё есть то, чего мы могли бы не знать; едят и спят, будто нашему организму требуется что-то ещё, кроме человеческой энергии; смеются... пожалуй, этот пункт их имитации меня раздражает больше прочих.

У Архонта нет собственных эмоций как таковых, есть лишь взаимные чувства. Это значит, что мы просто реагируем на получаемую энергию. А получаем мы чаще всего не очень-то приятные эмоции: жадность, алчность, зависть... В ответ на это способны возникать лишь негативные чувства.

Я будто насквозь пропитался этим дерьмом. Уже забыл, когда последний раз получал хоть сколько-нибудь положительные эмоции. Ну, разве что, за исключением секса.

Другие братья, те, что не приемлют уподобляться низшей расе, предпочитают продолжать жить как аристократы, ни в чем себе не отказывая, и не стремясь разнообразить свою жизнь игрой в человека.

Для себя я выбрал средний вариант, отказываясь впадать в крайности. Я не стремлюсь очеловечиться, но при этом и не развожу королевских помпезностей. Но теперь задумался, что я больше не хочу оставаться нейтральным. Когда выберусь отсюда, нужно будет начать жить на полную катушку, — пережив очередную невозможную смерть, Высший выдохнул. — Всего одно прикосновение... — металось в его сознании, когда он понял, что боль не собирается больше утихать. — Хотя бы каплю энергии...»

Он потерял счёт времени, пока лежал так. В очередной раз поднял тяжёлые веки. Перед чёрными глазами Высшего сейчас серело рассветное небо, загораживаемое лишь вековыми деревьями, которые, однако, были младше Архонта, обессилено распластавшегося у их основания.

Животные обходили его стороной, ведь только глупые люди не чувствовали опасную силу скрываемую за привлекательной внешностью Высших.

Ощущая накатывающее забытье, Архонт ухмыльнулся, надеясь теперь обрести покой, пока его не найдут, чтобы дать новую жизнь.

Словно мираж вдруг вспыхнули краски в воспалённом сознании. Эйдену показалось, будто чьи-то руки коснулись лица. Чувствуя, как эмоция удивления спасителя неторопливо проникает в его естество, Архонт с трудом разлепил глаза, однако энергии все ещё было не достаточно для того, чтобы разглядеть своё спасение.

«Будто жаждущему в пустыне дают жалкие капли...» — измученно подумал он.

— Только. Не. Отпускай, — из последних сил прошептал он сухими губами.

— Держу, держу, — послышался в ответ голос, — я помогу... Сейчас что-нибудь придумаю.

«Девчонка? — он видел лишь общие очертания силуэта спасительницы и вуаль длинных темных волос. — Теперь понятно, почему так медленно восстанавливаются силы. Так я ещё тут пару недель проваляюсь не в силах подняться на ноги. А у этой едва ли хватит сил вытащить меня из леса. Такие нежные трепетные эмоции... Как же сладко... Но мне необходимо больше!» — собрав все крупицы накопившейся энергии, Архонт перехватил руку, лежащую на его запястье и, притянув девушку к себе, жестко впился в ее губы поцелуем.

Волна страха окатила его энергией, заставляя довольно выдохнуть в приоткрытый от неожиданности рот девушки, и грубо сжав хрупкое тело в тисках своих рук, он уронил спасительницу на землю, перекатываясь сверху.

— Так-то лучше, — пробормотал он, наслаждаясь растекающимся по остекленевшим венам тёплом.

Эйден почувствовал слабые попытки сопротивления, и даже слегка удивился, что девушка способна устоять перед его природной притягательностью. Видимо недостаток энергии сказывался.

Желая выдавить из смертного тела максимум эмоций, он проник языком сквозь тесно сжатые зубы, тогда как его рука бесцеремонно скользнула под одежду спасительницы, грубо сжимая упругую кожу. Ответом ему послужил болезненный стон, новая волна страха, недоумение и...

Вдруг в голове Высшего словно разорвалась граната.

Эмоции неудержимой лавиной посыпались на него. Переполняя.

Огонь заполыхал в его груди и он будто снова тонул, не имея возможности дышать, и... темнота.

«Кажется, это была просто злая игра моего изможденного подсознания...» — успел подумать Высший, прежде, чем снова впал в забытие.

Глава 2

— Ты кто? — послышался незнакомый мужской голос.

Высший лениво открыл глаза, щурясь от яркого солнца над горизонтом, и попытался понять, что за язык использовал человек.

«Как я тут оказался?» — силился вспомнить Эйден, но последнее, что всплывало в сознании, это агония, словно разрывавшая его тело на куски.

— Эй, гой, каким же ветром тебя занесло-то к нам в деревню? — прозвучал голос старухи над головой. — С неба что ль упал?

«Однозначно славянский», — заключил Архонт.

— Точно, — пробормотал он, поднимаясь с земли, и пытаясь отыскать в голове необходимое наречие, а так же воспоминания, которые могли бы помочь ему понять, каким образом из глухих джунглей он вдруг очутился в какой-то деревне.

Эйден чувствовал себя на удивление бодро, и даже было подумал, что все, начиная с крушения вертолета, ему почудилось.

«Тогда какого бы черта я тут делал? Да и пережитые мучения, вряд ли можно назвать сном, — по меньшей мере, из-за того, что снов Архонты обычно не видят. — Скорей уж кошмар наяву».

Поднявшись на ноги, он направился в сторону ближайшего строения, коим оказалась ветхая белёная мазанка, абсолютно проигнорировав собравшуюся перед ним толпу.

«Нужно срочно раздобыть телефон, чтобы поскорее убраться отсюда».

Он дернул ветхую калитку и шагнул внутрь двора.

— Ты ещё кто такой? — удивилась женщина в скромном хлопковом платье, когда в ее дом ворвался незнакомец.

— Телефон, — односложно ответил Высший, догадываясь, что без посторонней помощи раздобыть средство связи не удастся.

— Что? — растерялась смертная.

«Видимо, в этой коммуне сформировалось своеобразное наречие славянского. Объясняться будет непросто», — заключил Эйден.

— Говорю: мне нужен телефон, — произнёс он медленно, на ломаном русском, и пристально посмотрел на женщину.

Та смерила его испуганным взглядом и перекрестилась. Архонт недовольно дернул бровью, устав ждать, когда женщина отойдёт от шока, вызванного его внешним видом и внезапным вторжением.

— А, — наконец хоть как-то отреагировала она, заметив, как нетерпеливо задергались желваки на лице незнакомца, — так это... только у старейшины.

Эйден слегка нахмурился, пытаясь понять, что сказала ему женщина, и зашагал прочь.

— Старейшина, старейшина, — бормотал он себе под нос, пытаясь найти определение этого слова. — Старый, старик, — вспомнил он похожие слова и видимо догадался, о чем речь.

Архонт, наконец, осмотрелся внимательнее, стараясь не упускать деталей. Глухая деревня с допотопными избами, люди, славянской наружности, в простых одеждах.

«Похоже это какие-то староверы. Я слышал о подобных поселениях в Южной Америке, но явно не собирался познакомиться с ними лично. Будет неплохо, если у них найдётся хотя бы один рабочий телефон, — он провёл по грязным волосам рукой. — Надо найти, где бы помыться! Но сначала все же телефон. Старейшина, говорите...»

— Чем ты думала, притащив в деревню чужака? — неистовствовал мужчина преклонных лет. — Ты — будущая жена главы, и не должна подвергать опасности всю коммуну! — его седая борода сотрясалась от негодования. — Как тебя вообще занесло в лес? — кричал старик, пока девушка молча стояла, покорно склонив голову. — Запомни, если ты вдруг затеяла сорвать свадьбу, то тебе не сойдёт это с рук, — злобно продолжал мужчина. — Ты должна выплатить мне долг за свою мать! Она-то нашла способ отвертеться от брака со мной! Зная, что я не потерплю грязную девку, отдалась твоему отцу, чем испортила себе всю жизнь.

— Они любили друг друга. Это вы испортили жизнь моей семьи, — не выдержав оскорблений в сторону матери, пробормотала девушка и вскрикнула, когда лозина хлестнула ее по плечу, раскидывая вуаль темных волос. Девушка отшатнулась, и осела на землю, поднимая пыль.

— Замолчи! И даже не думай выкинуть подобное! Если посмеешь, то в этот раз я не остановлюсь на том лишь, чтобы остричь тебе волосы, как твоей матери! Ты станешь изгоем в деревне! Твою мать не испугало клеймо распутницы, я даже велел наречь тебя Евой, в честь первородной грешницы, чтобы ты стала вечным напоминанием своим родителям об их ошибке. Но с тобой я пойду куда дальше! — продолжал он запугивать девушку.

— Разве у меня есть шанс повторить поступок своей матери? — холодно отозвалась Ева. — Моя семья всегда была в немилости, вашими стараниями. Поэтому никто и не захочет связываться с дочерью порока.

— Правильно мыслишь, — смягчился старейшина. — А я вот буду столь великодушным и приму тебя, — отбросив розгу, он подвинул ветхий стул и сел напротив девушки, облокотившись на свою клюку. — Мы проведём свадьбу завтра же, — он нетерпеливо сжал щеку девушки морщинистой рукой и Ева невольно поморщилась. Старик в гневе замахнулся, но тут вдруг скрипнула калитка, отвлекая его от воспитания непокорной невесты.

— Ничего-ничего, — сказал он тихо, — я позже с тобой разберусь.

— Добрый, — незнакомец рассеяно глянул на темнеющее небо, — вечер. Вы ведь старейшина? Мне сказали, что у вас можно найти телефон, — в надежде, что его поймёт хотя бы мудрейший этого поселения, Архонт решил начать с английского.

Старик, хмурясь, смотрел на чужака. Долгий не мигающий взгляд тусклых глаз медленно сполз на сидящую перед ним девушку:

— Какого лешего ему надо? Скажи, чтобы проваливал, пока я его крокодилам на корм не отправил!

Девушка едва повернула голову в сторону мужчины стоящего позади неё:

— Он лишь попросил телефон, — сказала она старику, и тут же пожалела.

Старейшина с силой ударил ее тростью по спине:

— А больше ему ничего не нужно? На кой ты притащила его сюда? Ещё и кичишься, тем, что мать научила тебя чужому языку? Лучше бы она научила тебя праведной жизни!

Мужчина у забора равнодушно наблюдал, за развернувшейся перед его взором картиной, толком не понимая о чем говорит «дед с внучкой».

Девушка взвыла от очередного удара клюкой:

— Да просто дайте ему этот чертов телефон, чтобы он мог уже убраться из этого ада! — завопила она.

И Архонт почувствовал сожаление... что не может сейчас прикоснуться к девчонке и получить эту бурную эмоцию.

— Ах ты дьявольское отродье! — закричал старик. — Я отрежу твой поганый язык и скормлю кошкам!

— Извините, — Высший устал наблюдать непонятные ему разборки, хотя и понимал, что поспешность в этом вопросе может лишить его последней возможности раздобыть средство для связи с братьями. — Я бы хотел побыстрее покинуть вашу деревню, — из всего услышанного, он сделал вывод, что старик не рад незваному гостю.

Старейшина гневно кивнул в сторону своей избы и Эйден направился вслед за ним внутрь.

Принимая у старейшины телефон, Высший, желая немного подпитаться энергией, будто бы невзначай ткнулся пальцем в сморщенную руку старика, зазевавшегося, на все ещё сидящую снаружи у входной двери девчонку. И поморщился от отвращения, ведь кроме вполне ожидаемого раздражения от незваного гостя, он ощутил не что иное, как вожделение, возникающее в дряхлом теле при одном лишь взгляде на девушку, жестокость, которой мог бы позавидовать даже пропитанный негативом Архонт и страх.

Старик вышел, оставив гостя наедине с мерзким послевкусием.

«Ну, по крайней мере, он хотя бы боится меня. Пожалуй, единственная адекватная эмоция в его больном сознании».

Связавшись, наконец, с одним из своих братьев, Эйден кратко изложил суть своих злоключений и сообщил приблизительное местонахождение, которое успел понять со слов местных.

— Вот это тебя угораздило! — смеялся брат, чем лишь сильнее раздражал Эйдена. — А я и думаю, куда это ты пропал без предупреждения на несколько месяцев.

— Рэм, отправь за мной вертушку побыстрее, — сказал Эйден. — Если бы я мог, то впал бы в депрессию от этого места. Я хочу живо очутиться дома: спать в своей кровати, помыться, в конце концов, и забыть уже обо всем, что тут произошло.

— Ну, ночью точно не получится отыскать тебя, так что сегодня перебьешься как-нибудь без душа и сна. Думаю, может потребоваться несколько дней, чтобы установить твоё точное местонахождение.

— Я даю вам два! Иначе, клянусь, я выберусь отсюда сам, а затем заставлю каждого из моих дорогих братьев повторить этот «незабываемый» тур в Боливию!

— Ладно, не кипятись. Видимо ты действительно устал, раз снизошёл до имитации человеческой злости, — усмехнулся Рэм. — Лучше расскажи, там есть интересные особи?

Эйден невольно глянул в сторону входной двери, за которой по-прежнему сидела девушка, укрытая пологом темных волос.

— Они тут все интересные, — он прищурился, увидев, как старик не по-родственному касается девичьей шеи. — Поэтому и хочу побыстрее свалить. Боюсь пропитаться этим сумасшествием, — пробормотал он. — Не забудь захватить чистую одежду, моя одеревенела от крови смертных. И ещё раз прошу, не медли! — положив трубку, Эйден вышел из дома.

— Ты сама виновата, что выросла такой красивой, негодница, — бормотал старик, будто так и не заметив, что их уединение нарушили.

— Благодарю, — Архонт слегка поклонился старику, желая, однако уловить в сгущающейся темноте лик черноволосой. Старейшина нехотя одернул руку, уже скользнувшую девушке за воротник. — Через пару дней я покину вашу деревню.

Девушка что-то быстро сказала старику, так и не поднимая головы, и старец снова замахнулся.

— Простите, — снова прервал его Эйден, — что потревожил, — холодно закончил он и повернулся, чтобы уйти.

Архонт вышел на узкую, поросшую травой улицу и отправился в направлении предполагаемого центра деревни. Однако прежде бросив бездумный взгляд в сторону двора, где осталась эта странная пара.

Вожделение присуще каждому Архонту. А из имевшихся в деревне особей женского пола только эта загадочная незнакомка, чьего лица он так и не смог разглядеть, будила в нем инстинктивный интерес.

«Всё старухи, да толстухи с гнилыми зубами. Должно быть и эта уродливая, а у меня едва ли слюни не потекли от зависти этому смертному, — Эйден потрепал свои грязные волосы, пытаясь прийти в себя. — Воздержание от секса, сродни воздержанию от энергии, тоже начинает вызывать ломоту в теле, да ещё и порождая противоречивые для нашей расы чувства. Все-таки пока я не испытывал большего прилива сил, как после удовлетворения этой физической потребности, — он вышел на площадь, являвшейся негласным центром деревни, и стал озираться. — Было бы неплохо найти ночлег. И душ. Допустим, мне не обязательно спать, но сон помог бы сэкономить имеющуюся энергию, да и к комфорту я привык... В идеале ещё бы и девку на ночь. Тогда не только сэкономил бы, но ещё и подзарядился, а то это никуда не годится», — Эйден в очередной раз за этот длинный день щелкнул пальцами и вновь увидел в ладони огонёк, будто от спички, который тут же потух.

— Черт, — пробормотал он, снова щёлкнув пальцами, но в этот раз ему и вовсе достались лишь жалкие искры.

«Должно быть, я слишком долго оставался без подпитки, и на восстановление необходимо больше энергии. Видимо тот, кто вытащил меня из леса, сполна накормил меня своим страхом, однако этого едва ли хватит на два дня».

Люди побаивались чужестранца, а потому никто не спешил предлагать заблудшему путнику помощь. Поймав в конце улицы очередного прохожего, Эйден снова попытался объясниться со смертным:

— Ночлег. Мне нужен.

Его раздражала необходимость просить что-то у людей, но других идей привестись в порядок и получить долгожданный комфорт, он пока не находил.

Незнакомец помотал головой, пожимая плечами, и собрался было поскорее сбежать от чужака, но Высший в нетерпении схватил его за руку:

— Мне всего лишь... — он осекся, почувствовав волну презрения от жалкого человечишки, и злость заполнила его естество. — Черт! — прорычал он, давая выход напряжению, зудящему в его теле весь день. — Ответь лишь на один вопрос! — у него возникла мысль, кто мог бы быть достаточно добродушным, чтобы дать ночлег незнакомцу. Должно быть тот же, кто не смог пройти мимо умирающего в джунглях. — Кто меня сюда притащил? — медленно проговорил Эйден на русском.

Провал в памяти, который не позволял ему самостоятельно вспомнить лицо спасителя, Архонт списывал на невыносимые даже для бессмертного сознания муки.

Почувствовав сейчас сомнение, исходящее от мужичка, рявкнул:

— Имя!

— Ив. Ив! Только отпусти, окаянный!

Высший разжал руку, позволив смертному быстрее уносить ноги.

— Ну и кто у нас Ив? Где мне его теперь искать? — пробормотал Эйден, равнодушно потирая ладони, будто не он только что намеревался испепелить прохожего, которому просто повезло, что у Владыки сегодня неисправно огниво.

Задыхаясь от слез и отчаяния, я выбежала из деревни:

— Что же мне делать? Что делать? Ма-ма, — плакала я в голос, размазывая грязными руками слёзы по лицу. — Этот мерзкий старик! — меня передернуло, и, выбежав на берег холодного источника, я тут же принялась срывать с себя одежду, желая отмыться от наглых прикосновений старика.

Сейчас, даже когда он просто смотрит в мою сторону этим плотоядным взглядом, я хочу умереть! Я не вынесу большего!

Бросившись в ледяную воду, я заплыла под небольшой водопад. Тяжёлые потоки воды, больно обрушиваясь на мою спину, помогали немного успокоиться.

— Значит, Ева — первородная грешница? Да только родители нарекли меня Эвитой! Все в деревне пляшут под дудку этого деспота! Запугивает меня? Было бы чем, — выла я в голос. — С детства привыкла уже к этой травле и издевательствам! Боюсь меня не удивить ещё сильнее! Разве что... убьют... Тем лучше! Отправлюсь к родителям. Для них я всегда была лучиком счастья, а никакая ни Ева — дитя порока, — теперь я тихо плакала, чувствуя, как боль от побоев отступает в холодной воде. — Почему они не сбежали из этой чертовой деревни? Гадкий старикашка! — я сжала дрожащие кулаки. — Если бы он не изводил моих бедных родителей самой тяжёлой работой в деревне, они бы ещё были живы. Бездушный демон, в обличие мерзкого трухлявого пня! Мало того, что теперь заставляет меня выполнять обязанности родителей, так ещё и решил повесить на меня, как он говорит, долг моей матери! — я в ужасе металась под холодными потоками. — Нужно бежать. Если бы ни этот умирающий странник, меня бы уже здесь не было. А в итоге он вовсе и не похож на умирающего, кажется вполне себе в порядке. Да и умирающие не лезут целоваться к первым встречным, — пробормотала я, невольно приложив руку к губам. — Должно быть, он блаженный, — продолжала недовольно бубнить, однако неожиданно почувствовав необъяснимый прилив тепла, возникший где-то внизу живота и неторопливо расползающийся по всему телу до самых кончиков, замёрзших в ледяной воде, пальцев.

Я ведь уже было подумала, что он мёртвый. Такой холодный. Но когда он... набросился на меня, показалось, будто даже земля вокруг нас вдруг воспламенилась.

Я тряхнула головой. Должно быть, от испуга фантазия разыгралась.

Плечи до сих пор ноют. Дотащить его в деревню было не просто. Экий верзила. Мог бы уж хотя бы спасибо сказать. А меня ещё побили из-за него. Так и делай добро...

Я подняла глаза, вглядываясь в звездное небо. Темнота была столь непроглядной, что звёзды казались ослепительно яркими. Мама рассказывала, что в большом мире звёзд почти не видно. Должно быть, из-за этого она смогла полюбить это ужасное место.

На смену калейдоскопу эмоций пришло необъяснимое умиротворение.

Надеюсь, вы где-то там, среди звёзд...

Кажется, я уже решила, как избавиться от нежеланного замужества с жестоким стариком. Я перевела невидящий взгляд туда, где едва виднелся исток водопада.

— Я ведь могу отправиться к вам? — крикнула я, снова воздев глаза к небу.

Глава 3

Омерзительное послевкусие презрения, оставленное разговором со смертным, вызывало у Архонта злость.

В своих тяжелых мыслях о том, стоит ли после восстановления сил спалить к чертям это место, он выбрел из деревни, и уже собирался было повернуть обратно, в поисках таинственного создания под абсолютно неинформативным именем Ив, когда вдруг услышал поблизости грохот воды.

Он секунду поколебался, но принял решение, что впустить в дом чистого чужестранца людишкам будет куда проще, нежели незнакомца, по виду которого, можно было подумать, что он только что выбрался из преисподней.

— Значит водопад, — выдохнул Эйден, и ускорил шаг, желая поскорей уже смыть с себя кровь своих слуг, покоящихся теперь на дне местной реки, берущей своё начало из величественной Амазонки.

Темнота была непроглядная, но чуткие инстинкты Архонта в этот раз не подвели и довольно быстро привели Эйдена на каменистый берег водоёма. Скромный водопад сиял в лунном свете, а мириады звёзд словно рябили на водной глади.

Стянув с себя всю одеревенелую от грязи и земли одежду, Высший вошёл в холодную воду.

— Так-то лучше, — выдохнул он, удовлетворённый возрастающим ощущением чистоты.

— Я ведь могу отправиться к вам? — услышал он вдруг отчаянный крик, заглушаемый биением водопада, и, затаив дыхание, вглядывался в темноту. — А вот и десерт, — пробормотал он и холодно ухмыльнулся, предвкушая, наконец, долгожданную подзарядку, но так ничего и не разглядев во тьме, Архонт, словно змей, двинулся в сторону шумных водяных потоков, туда, откуда, по его мнению, донёсся девичий голос. И лишь подплыв на расстояние в пару метров, он, наконец, увидел бледный силуэт на фоне темных скал.

Высший замер, словно хищник, изучая цель, приглядываясь.

— Это она... — Эйден довольно сощурился, — девчонка, которую возжелал старик.

Смертная по пояс стояла в воде, тогда как верхнюю часть ее обнаженного тела скрывали чёрные волосы, в темноте ночи, казавшиеся особо контрастными на фоне светлой кожи.

Рассчитывая на свою природную притягательность, которая не позволяла обычно женщинам устоять перед Архонтами, Эйден, не задумываясь, двинулся вперёд. Словно призрак Высший тихо вынырнул из воды, и выпрямился в полный рост, прямо за спиной, все ещё ничего не подозревающей, девушки.

«Славная добыча, — он оценивал очертания мягких изгибов. — Ей даже повезло, что из всех хищников она встретила именно меня. Я, по крайней мере, хотя бы оставлю ее в живых».

Он сделал последний шаг, отделяющий его от жертвы. Коснулся светлой кожи, и едва не задохнулся от невероятно яркой энергии смертной.

Девушка оторопела от страха, когда рука Высшего скользнула по тонкой талии. Темная головка боязливо склонилась, видимо, пытаясь понять, что за зверь поймал ее.

Эйден ощутил, как ужас завладел всем ее естеством.

«Все верно, девочка. Страшнейший из всех хищников...»

Моментально пресекая попытки побега, горячие руки Архонта сомкнулись жестким кольцом на теле жертвы.

— Ой, мамочки! — завопила она, изо всех сил пытаясь вырваться.

Смертная билась в его руках, царапалась и старалась извернуться, чтобы укусить захватчика, но он оставался непоколебим, словно гигантский питон. Пустив в ход все имеющиеся у неё в запасе силы, девушка, лишь оттягивала неизбежное, потому что Эйден ни на секунду не дрогнул. Для него ее жалкое сопротивление казалось сродни попыткам маленького кролика, выбраться из удушающего кольца змеи. Его объятия были мощными, словно скала. Высший просто выжидал, когда девушка выдохнется, и поддастся, наконец, природным чарам Архонтов, немного раздражаясь, что из-за длительного пребывания без энергии теперь все его силы не работают должным образом.

— Я невеста старейшины, — закричала вдруг девчонка, видимо, желая использовать все возможные способы спастись. — Он накажет тебя!

Эйден отчасти понял смысл ее слов, но от него не утаилось и то, с каким отвращением девушка говорила о своём статусе.

Он усмехнулся:

— Вряд ли это могло бы тебе как-то помочь, — ответил он на ломаном русском, и смертная вздрогнула в его объятиях, замерев на мгновение, видимо, никак не ожидая услышать голос чужестранца. — Да и не похоже, что ты сама в восторге от этого факта.

Дьявол! Нужно было бросить его в лесу! Притащила беду на свою голову...

Но сейчас он прав. При имеющемся раскладе, угрожать браком со старейшиной никак не поможет. Старик побоится навредить чужаку. Ведь за ним могут прийти другие люди из большого мира.

Я вновь вздрогнула, когда человек за моей спиной снова заговорил:

— Неужели найдётся мужчина, который откажет себе в удовольствии насладиться тобой, из-за какого-то жалкого старикашки? — его голос звучал уверенно, заставляя меня окончательно терять надежду на спасение.

Я замерла, переставая сопротивляться:

— Целая деревня, — трясущимся голосом проговорила, вздрагивая в попытках унять истерику. — И вам несдобровать, покуда он узнаёт...

Горячие руки вдруг ослабили хватку и принялись осторожно поглаживать мою кожу. Я поежилась.

— Я сожгу к чертям его мерзкую бороду, если он посмеет сказать, что ты принадлежишь ему, — мужчина почему-то усмехнулся, тогда как я, невольно прикрыла глаза, в красках представляя, как борода чертового старика полыхает словно факел. — Судя по всему, ты и сама не прочь на это посмотреть, — будто подслушав мои мысли, сказал чужак.

О, да! Я бы насладилась его мучениями!

Мужчина за моей спиной удовлетворенно выдохнул, и моего плеча вдруг коснулись горячие губы.

— Нет-нет! — завопила я, снова начиная брыкаться. — Зачем вы это делаете?

— Весьма странный вопрос, — прошептал он, стиснув покрепче мое тело, продолжая оставлять влажные поцелуи на плече, приближаясь к шее. — Хочу, чтобы ты подарила мне незабываемые эмоции, — его рука скользнула по моей груди, прикрытой длинными волосами, и крепко вцепилась в горло. — В мои планы не входит насиловать тебя. Думаю, скоро ты и сама перестанешь сопротивляться. Если конечно ты не бережешь себя для того старикашки или может для кого-то ещё?

Я снова замерла в растерянности.

Насиловать?

Попыталась подобрать перевод для этого слова.

Кажется, это должно предполагать боль? Но пока, если опустить страх, я ни чувствую ничего, кроме чего-то похожего на смущение от того, что мужчина прикасается ко мне.

Чужестранец тоже замер, будто оставляя мне возможность принять решение.

Слезы, вызванные страхом, все ещё лились ручьём, однако почему-то ко мне пришло смирение.

— О чем ты думаешь сейчас? — как-то уж слишком заинтересованно для маньяка спросил незнакомец.

— Не могу понять, что вы делаете, и стоит ли мне бояться, — без обиняков ответила я.

— Не бойся. Это точно не та эмоция, которую я хотел бы сейчас получить. Судя по тому, что ты не понимаешь, что я делаю, могу предположить, что ты ещё невинна. И раз старик ещё не добрался до тебя, мне будет вдвойне приятно избавить это тело от бремени непорочности. Охотно оценил бы лицо этой ветоши, когда он обнаружит... «пропажу».

Похоже этот мистер умелый манипулятор.

Видимо он уже понял, что я готова на все, лишь бы избавить себя от навязываемого брака. Это было слишком очевидно. Я даже не могу сдержать отвращения в голосе, когда говорю об этом.

Я шокировано выдохнула, когда, наконец, поняла, насколько прав чужак: я не могла осуществить план мамы, лишь потому, что никто из деревни не решился бы даже взглянуть в мою сторону без разрешения старика. Но теперь у меня есть шанс.

Чужестранец.

Его не смогут наказать. И мне даже не придётся выходить за него замуж. Всего раз потерпеть, пока он... исполнит задуманное, и это избавит меня от мучений длинною в жизнь. Ведь старик не потерпит рядом с собой, как он выражается, «грязную девку». Даже если он решит убить меня за распущенность — не страшно. Все что угодно лучше, чем стать женой старейшины!

— Судя по твоей сосредоточенности, ты решаешь какую-то сложную задачу, — холодно сказал мужчина. — Здесь даже не о чем думать. Просто покажи, как он прикасался к тебе, и я сотру воспоминания об этой рухляди с твоего прекрасного тела.

Я в очередной раз поежилась и тихо всхлипнула.

Все, чего я хотела, это выбрать сама своего мужчину...

Чем на всю жизнь обречь себя на брак с деспотичным стариком... я выбираю один раз отдаться чужестранцу, с которым больше никогда в жизни не встречусь!

Незнакомец выжидал, позволяя мне обдумать все.

Дрожащей ладонью я неуверенно взяла его за руку, ощутив под пальцами крупные вздутые вены, и медленно приложила ее к своей щеке:

— Отсюда, — бормотала я дрожащим голосом, давясь от слез, которые никак не желали униматься, — и вниз, — я неторопливо потянула его ладонь по своей шее, будто действительно стирая следы прикосновений мерзкого старикашки, — и здесь, — прошептала я, оставляя наконец горячую ладонь мужчины на своей груди.

Эйден, прислушивался к эмоциям девушки, не отнимая своего горячего рта от ее плеча и когда она взяла его руку в свою, покорно подчинился ее действиям.

Факт, что ему досталась святая невинность, особенно будоражил кровь Высшего. Ведь девственница — просто кладезь энергии для Архонта. Не постоянный Источник, конечно, зато весьма «питательный». Теперь Эйдену стало понятно, откуда в этой хиленькой смертной столько эмоций.

Он осторожно сжал упругое полушарие, отчего девушка, судорожно выдохнув, подалась вперёд.

— Теперь ты будешь помнить только о моих прикосновениях, — потянувшись, прошептал он ей на ухо, и удивился, заметив, как вторая его рука, лежавшая на бедре девушки, вдруг заискрилась без его на то желания.

Он резко развернул смертную к себе лицом, чтобы она не успела ничего заметить. Девчонка очень кстати прикрыла заплаканные глаза, и Эйден мягко погладил нежную щеку.

— Тебе нечего стыдиться, — сказал он, желая развеять ее горькие чувства. — Раз в деревне нет человека, который захотел бы обладать тобой, я буду твоим единственным мужчиной, — сказал Архонт, в удивлении наблюдая, как под его пальцами на бледной коже сверкают искры, словно звездная пыльца. — Пусть всего раз...

— Сделайте это быстро, — выдавила она.

— Этого я обещать не могу, — охрипшим голосом ответил он, непонимающе наблюдая за чарующим зрелищем.

— Будет больно? — все ещё дрожала девушка.

— Думаю, это будет потрясающе... для меня, — он облизал губы в предвкушении хорошей подзарядки и, зарывшись пальцами в темные густые волосы девушки, слегка притянул ее к себе, коснувшись своим горячим ртом соленых влажных губ.

Смирение.

Это немного не то, чего ожидал Архонт. Обычно его поцелуи вызывают у женщин вожделение, восторг, сладостное предвкушение, да много ещё чего, но никак не смирение, будто она просто терпит, когда он закончит.

Хотя, по всей видимости, так оно и было.

Высший не привык добиваться девушек, а уж тем более, ему нечасто приходилось брать их против воли, ведь едва ему стоило осчастливить смертную своим взглядом, как любая, даже самая стойкая и горделивая человеческая самка, уже сама желала получить расположение холодного Архонта, любым способом.

Эйден немного задумался, вспоминая как Рэм, рассказывал ему, что есть смертные, которые устойчивы перед притягательностью Архонтов. Их мало, но они, по словам брата, существуют. Это девушки, испытывающие истинную любовь к другому мужчине. Рэми отчаянно пытался доказать брату, что лично встретил одну такую, и якобы она была настолько сконцентрирована на предмете своего воздыхания, что будто вовсе и не замечала никого вокруг, и смотрела на великого Архонта, как на обычного бармена.

Тогда, выслушав брата, Эйден рассмеялся, что бывает крайне редко, ведь он считал, как и многие Архонты, что любовь это лишь плод воображения людишек. Такого чувства просто не существует! Уж сколько веков Высшие собирают энергию, и каждый раз, за словом «любовь» прятались совершенно иные эмоции. И стоило Архонту лишь глянуть в сторону «влюблённой» смертной, как она тут же забывала о своих «высоких чувствах» и мчалась в объятия Высшего.

Бывало, конечно, когда кто-то из братьев, как и Рэм, рассказывал о новой, неведомой ранее энергии, но сам Эйден ещё ни разу не встречал подтверждений реального существования этого явления. Однако сейчас, глядя, как девчонка в его руках все ещё не поддаётся его силе, засомневался в несокрушимости своих взглядов.

Не прерывая поцелуя, Эйден открыл глаза, чтобы понять, что не так с этой смертной и обнаружил, что в ее волосах играют едва заметные искры от его пальцев. Он залюбовался на секунду потрясающим зрелищем: влажные темные волосы с проблеском красных искр от запутавшихся в них пальцев, темные нахмуренные бровки на бледном лице, едва ли не светящемся в тусклом лунном свете, на фоне грохочущего водопада — девушка, казалась Эйдену каким-то неведомым мифическим созданием.

Только сейчас он понял, что возбуждён до предела и от осознания этого факта, в его душе стало разгораться пламя, которое Высший принял за ярость, из-за неспособности контролировать свое тело, свои способности, и... девушку, которую он возжелал.

Архонт довольно грубо прихватил девчонку за шею и слегка прикусил ее губу, вынуждая, наконец, поделиться с ним хоть какими-то эмоциями кроме раздражающего смирения.

Не сработало. Девушка, выдавив жалкую крупицу удивления, снова собрала все своё самообладание.

Тогда Высший прервал поцелуй и, грубее впившись пальцами в хрупкую шею, заставил девчонку запрокинуть голову.

— Какого черта? — тихо выругался он, пытаясь рассмотреть смертную в своих руках, не в силах справиться с жаром в душе, который заставлял его задыхаться, когда вдруг увидел, как влажные волосы девушки вспыхнули. Совершенно сбитый с толку бесконтрольно пробудившейся силой, он сгрёб смертную в охапку, заставляя ее обвить ногами его бёдра, и вступил под потоки водопада, желая предотвратить незапланированную инквизицию над этой ведьмой, что умудрилась сбить с толку бессмертного.

Слегка остудившись, он сделал шаг под водопад к пещере, не рискуя пока уходить от него слишком далеко.

Эмоции девушки будто разморозились от неожиданно обрушившейся на нее воды, и  снова сумбурно повалились на Эйдена.

Высший, воспользовавшись растерянностью смертной, решил расшевелить фригидную девчонку: грубо сжав упругий зад под водой, он тесно прижал ее к себе, вжимая своё желание в расщелину между ног девушки.

Девчонка вздрогнула и зарезала, норовя отстраниться:

— Такой твёрдый? — шокировано пролепетала она, вглядываясь в темноту.

Архонт, что обычно не смеётся, вдруг хохотнул:

— Иначе ничего не получится, — его невероятно интриговала эта ее неопытность. Желание, и без того каменным колом стоящее между ними, усиливалось с каждой секундой все больше.

Высший слегка склонил голову и поцеловал острую ключицу, почти не видимую в темноте, его губы направились ниже, подбираясь к вершине небольшого холмика. И наконец, нетерпеливо схватив губами упругий сосок, почувствовал облегчение, получив бурный всплеск неведомых ранее девушке эмоций. Струящаяся из неё энергия была чистейшая, словно вода в горном источнике. Высший даже попытался было вспомнить, когда пробовал нечто подобное, но ненасытность мешала ему соображать. Посасывая нежную плоть, он неосознанно сжимал смертную теснее, отчаянно желая впитать как можно больше этой чистоты, покуда ещё не пришло время навсегда лишить девушку непорочной энергии.

Эйден и не заметил, как миллионами маленьких фейерверков снова искрилась бледная кожа под его ладонями. Он хотел заполучить как можно больше эмоций, однако не в силах устоять перед вожделением, слегка склонился и направил свой раскалённый член в нежные врата.

Девушка невольно застонала, когда ее медленно стало распирать изнутри.

— Нет-нет, — шептала она испуганно. — Я ещё не готова!

— Готова, — безотказно отозвался Архонт, ловя ее протесты губами, и жестко удерживая ее бёдра.

Она принялась извиваться, не осознавая, что таким образом только усугубляет положение, в котором оказалась. Высший дал ей возможность ещё немного помучить себя, но боль в чреслах не позволяла уже сдерживаться. Поэтому уже через мгновение, больше не в силах томится в предвкушении, он жестко притянул бедра девушки к себе.

Пронзительный крик, казалось, затмил даже шум водопада, и смертная обессилено обмякла в руках Архонта. Он замер, в попытке совладать со сбившимся дыханием, но и не решаясь пошевелиться. Если бы Эйден не ощущал сейчас мощный прилив ее мучительной энергии, то подумал бы, что смертная потеряла сознание.

Чувствуя нестерпимую пульсацию внизу живота и отток болезненной волны исходящей от девушки, Эйден подался бёдрами вперед, проникая ещё глубже в хрупкое тело.

— Нет, пожалуйста, — закричала она, вдруг оживившись, и принялась изо всех сил выворачиваться от удерживающих ее рук.

Однако Архонт не был намерен выпускать сладостное тело. Обхватив девушку крепче, он с силой вошёл в неё до упора, тем самым заставляя смертную обдать его волной ненависти.

— Это слишком много, — болезненно застонала она. — Словно разрывает изнутри... — задыхалась она. — Отпустите, умоляю!

— Рано или поздно, — пробормотал он, продолжая свои беспощадные движения. — Сопротивляясь, ты делаешь себе только хуже, — сказал он наставительно.

И снова раздражающее смирение заполонило разум Архонта. А затем отвращение…

Эйден был в ярости. Ещё ни разу за свою бессмертную жизнь он не получал такого отклика во время секса.

«Эта девка, похоже, бракованная какая-то... — его мысли прервались, когда наслаждение тонкой ниточкой потянулось по венам. — Наконец-таки», — Архонт облегченно выдохнул, чувствуя, что с каждым его толчком новые ощущения девушки одно за другим проникают в него.

Несравнимая ни с чем эйфория рождалась в бесчувственной душе Высшего в ответ на удовольствие, которым девушка стала щедро делиться с ним.

— Не могу... — она, очевидно, была в полнейшем замешательстве, от неожиданных перемен в своём теле. — Так не должно быть...

— Выкинь уже свои чертовы сомнения! — прорычал Архонт у неё над ухом. — Ты мешаешь мне получать удовольствие.

Мужчина ускорил движения и коснулся горячим ртом тонкой шеи, слегка прикусывая нежную кожу.

Услышав тихий невольный стон, он понял, что, наконец, нашёл правильный подход для обнажения положительных эмоций своей жертвы. Его руки осторожно двинулись по хрупкому телу, то и дело воспламеняя шелковистую кожу. В прямом смысле. Но Архонту уже было некогда следить за огненными перебоями. Все его внимание сейчас сосредоточилось на соленых от слез губах.

Она больше не противилась его поцелуям, и теперь он мог беспрепятственно упиваться диковинным для девушки возбуждением.

— Сейчас хорошо? — прерывая поцелуй, прохрипел он, вновь ощутив толику страха, казавшейся сейчас ложкой дёгтя в этой потрясающей вязкой бочке мёда.

— Я боюсь, что снова будет больно, — сбивчиво отозвалась она.

— Нет. Больше не будет, — но чувствуя, что смертная, видимо так и не поддавшись его чарам окончательно, все ещё не доверяет ему, добавил. — Обещаю, осталось только самое приятное, — он снова припал к ее губам.

Она вдруг неуверенно ответила на поцелуй, и Архонт ощутил напряжение от этого неумелого отклика:

«Кажется она вкуснее всего, что мне когда-либо доводилось пробовать...» — он смаковал ее губы, осторожно покусывая их по очереди, желая наслаждаться их сладостью как можно дольше.

Теперь, развеяв сомнения и страхи смертной, он пропитывался чистейшим удовольствием. Однако эмоции все продолжали прибывать, пересыщая Архонта. Находясь в этой эйфории, он вовсе и не заметил, как уже даже вода вокруг них стала искриться, словно все звёзды с неба собрались под холодным потоком водопада.

В рот Эйдена ворвался стон, и девушка вдруг выгнула спину, неосознанно подаваясь навстречу его толчкам. Ее рука неуверенно скользнула по горячей груди Архонта, будоража своей нежностью.

— Только не противься этому, — мягко предупредил мужчина, чувствуя одновременно накатывающую волну оргазмов.

Он продолжил качать девушку в своих руках, ощущая, как сжимаются стенки тесного влагалища на его члене. И больше не мог сдерживаться, когда на него накатил ее оргазм.

Эйден вдруг распахнул глаза, не ожидая таких насыщенных ощущений и только сейчас увидел, что тело в его руках было объято легкой вуалью пламени, а вода вокруг словно превратилась в кипящую лаву. Но уже не в силах противостоять новой волне удовольствия, теперь порождённой его собственным телом, не остановился. Лишь отступил на шаг назад, разбавляя град необъяснимых эмоций потоком водопада. Девушка крепко обхватила его шею, и как-то доверительно уткнулась носом в его голову.

Пытаясь уловить каждую каплю поразительной, неведомой ранее энергии, Эйден поднял голову, в ужасе и восторге наблюдая, как против естественного течения каскад воды, вдруг превращался в огненный.

Эмоции не прекращали переполнять Высшего.

Но вдруг все потухло.

И темнота накрыла его...

Я открыла глаза только когда вдруг с головой ушла под воду.

Не сразу сообразив, что произошло, я вынырнула и попыталась осмотреться. Непроглядная темнота. Однако по отсутствию того обволакивающего тепла я поняла, что чужестранец пропал.

Он же не...

Недолго раздумывая над своим предположением, я снова нырнула в прохладную воду и уже через мгновение наткнулась на горячее тело.

Похоже он без сознания.

— Что за привычка, при каждой нашей встречи отключаться? — вытаскивая мужчину из воды в пещеру под водопадом, бубнила я.

Видимо, он не здоров. Его кожа горит, словно от лихорадки.

— Однако сил напасть на беззащитную девушку хватило! — возмутилась было я, но что-то внутри меня протестовало в ответ на мои попытки разозлиться на незнакомца. — В итоге, я ведь сама согласилась. Он подарил мне... свободу.

Я старалась не думать о том, каким образом мне досталась обретённая свобода, ведь противоречивые чувства мешали здраво рассуждать.

Эти новые ощущения мне даже не с чем сравнить. Ещё за миг, до того, как я невольно нырнула под воду, мое тело горело... Хотя, что там тело? Показалось, словно озеро вдруг воспламенилась. Сквозь закрытые веки будто пробивалось ярчайшее зарево, как от лесного пожара. И даже сейчас, несмотря на то, что между бёдер болезненно саднило, внизу живота не угасала эта навязчивая полыхающая истома, словно языки пламени ласкали мою кровь, заставляя ее вновь и вновь закипать. Мы будто стали единым целым…

Так вот что за таинство происходит между мужчиной и женщиной.

Я осознала, что все ещё касаюсь чужестранца, и, не в силах сдержать любопытство, придвинулась поближе к его лицу в попытке разглядеть черты, однако тщетно. Ночь была и без того непроглядной, а в пещере укрытой водопадом и вовсе не осталось ни единой крупицы света.

Мне должно бы стать этому мистеру верной женой и покорной рабой, а я даже имени его не знаю. Стыдоба какая… Ведь в моем мире тот, кому женщина отдает свою добродетель, становится ее безоговорочным хозяином. Но видимо не в его.

Выходит... отныне я принадлежу этому мужчине, только ему это не нужно, а значит, я свободна?

Задумавшись, я отвлеклась и не сразу осознала, что невольно коснулась лица незнакомца. Видимо, думать и контролировать тело одновременно — не мой конёк.

Я с трудом могла вспомнить, как он выглядит, ведь при предыдущей нашей встрече его лицо было изрядно запачкано землей. Хотя даже тогда я успела подумать, что чужестранец очень красив, таких у нас в деревне не сыскать и обычной грязью его внешность не испортить: темные волосы, черные, словно уголь, затуманенные глаза, большой рот и прямой нос. Повинуясь любопытству, я скользнула пальцами по его широкому лбу к переносице, затем по густым бровям, на щеках мои пальцы колола грубая щетина, а губы, слегка приоткрытые, обдали ладонь тяжелым дыханием.

Так я и запомню его… Скорее всего мы больше никогда не встретимся...

Вот и нечего тут рассиживаться!

Приняв решение относиться к произошедшему, как к сделке, я быстро придумала, как отблагодарить чужака за «помощь». Ему сейчас явно не помешают лекарства, да и чистая одежда не будет лишней. Едва ли, конечно, этот верзила влезет в одежду моего покойного отца, но все лучше, чем то, что было на нем в нашу последнюю встречу, когда он еще был одет. Я вновь вспыхнула, невольно бросив взгляд туда, где темнота скрывала мужское орудие, принесшее мне как, казалось бы, невыносимую боль, так и невероятные мучительно-сладкие ощущения, которые умудрились затмить весь испытываемый дискомфорт.

«Тебе нечего стыдиться, — сказал мистер, перед тем, как все случилось, — …я буду твоим единственным мужчиной».

Все верно… Отныне он – мой единственный мужчина.

Я поежилась от смущения, а любопытные руки, без моего на то ведома, скользнули вниз по тугим предплечьям, и на мгновение показалось, будто кожа мужчины заискрилась от моих прикосновений, словно огонь изнутри подсветил его набухшие вены, вызывая новую волну тепла в моем теле…

Вот это фантазия…

Эх, клуша! Чем я только занимаюсь?

Мне ещё нужно обдумать, каким образом сообщить старику о расторжении помолвки, и морально подготовиться к тому, что меня ждёт после этого, а я тут чужака щупаю, давая волю блудным мыслям.

Больше я не стала медлить, и, выбравшись из водоёма, быстро оделась и отправилась в свою ветхую хижину на окраине деревни.

Возможно, сегодня я встречу свой последний рассвет...

Высший очнулся ранним утром и непонимающе осмотрелся:

«Какого черта я забыл в пещере? — поднявшись на ноги, Архонт понял, что как никогда полон сил. — Что за черт? Я же всего лишь искупаться собирался... — как ни старался, он не мог вспомнить о том, что произошло после того, как он вошёл в озеро ночью. — Неужели то истощение так и будет сказываться всякими перебоями?» — он посмотрел на свою ладонь, и уже не ожидая ничего кроме скудных искр, щелкнул пальцами...

Пещеру вдруг заволокло густым пламенем.

Архонт раздраженно выдохнул, и огонь стих:

— Что ещё за крайности? — недовольно пробормотал он. — Если бы я сейчас собрался закурить сигару в своём кабинете, дом бы за секунду выгорел дотла, — устало вздохнул и двинулся к выходу из пещеры.

Но едва преодолев потоки водопада, скрывавшего от него линию берега, остановился.

Там у воды сидел парнишка и что-то теребил в воде. Юнец вытащил свою «жертву» из озера, расправляя, и Архонт подозрительно прищурился, поняв, что в руках у парня пиджак от одного известного кутюрье.

— Эй, пацан! — лениво крикнул Эйден. — У тебя есть время оставить мою одежду и убраться до того, как я доплыву до берега.

Худощавый парень вдруг поднял испуганный взгляд на Высшего и, слегка замешкавшись, поспешил внять его совету, бросившись наутёк.

Выбравшись на берег Эйден обнаружил всю свою одежду выстиранной и бережно разложенной на большом валуне:

«Похоже, парнишка решил, что ему перепал отличный костюмчик. Вовремя я проснулся, не то пришлось бы щеголять нагишом до появления вертолета. Рэм бы от души повеселился», — Высший скривился, осознав необходимость влезть в мокрую одежду, и уже было потянулся за рубашкой, когда вдруг заметил стопку одежды на ближайшем камне:

«Так-так, — Эйден принялся перебирать неожиданную находку. — Пацан собирался обменять свои обноски на мой дизайнерский костюмчик? А это что? — он покрутил баночку с сомнительным содержимым. — Похоже, какое-то лекарство. Ох уж эти хилые смертные, никуда без наших изобретений», — он поставил баночку обратно и принялся натягивать сухую чистую одежду.

Крой был свободный, и только благодаря этому Архонту удалось втиснуть своё могучее тело в деревенское тряпье.

«Энергия бьет через край, но боюсь, это снова может оказаться обманчивым явлением после истощения. Поэтому придётся отправиться в эту «деревню дураков»: в таком неустойчивом состоянии стоит держаться поближе к людишкам, на случай если понадобится энергия».

Глава 4

Все утро Высший бесцельно бродил по деревне, то и дело натыкаясь на враждебные взгляды местных.

Солнце ползло все выше, и хотя оно было неспособно причинить дискомфорт Архонту, однако казалось Эйдену слишком назойливым, поэтому дойдя до центра деревни, он опустился под дерево, на краю своеобразной площади.

«Словно вернулся в средневековье, — раздраженно вздохнул он, оглядываясь по сторонам. — Кажется, я рад, что эти времена прошли, и теперь есть, чем разнообразить свои бесконечные будни. Эти люди действительно странные. К чему противиться прогрессу, который мы старательно то и дело подпихиваем для них вперёд?» — его мысли прервал шум, от толпы, ворвавшейся на площадь с другой стороны.

Архонт усмехнувшись, приложил руку ко лбу:

«Вот о чем я. Что за первобытность?»

Он с интересом наблюдал, как люди, вооружённые факелами, и вилами поднимая пыль с земли, гнали вперёд хилого мальчишку.

Эйдену не было слышно, о чем они кричат, однако по всему было понятно, что парень в чём-то сильно провинился перед разъярёнными согражданами. Потому как те, нещадно загоняли парнишку всеми имеющимися орудиями.

Юнец повалился на землю, поднимая тем самым новый столб пыли и людишки остановились, обступив парня полукругом. Медленно ковыляя, к толпе приблизился старик, в котором Эйден признал старейшину деревни.

Высший продолжал наблюдать, не в силах придумать себе более интересного времяпровождения.

«Что же он мог такого учудить, — безразлично рассуждал Архонт, словно смотрел художественный фильм. — Мальчишке едва ли можно дать восемнадцать, — он снова окинул взглядом щуплое тело, к которому уже приближался старик, выхватив у одного из сельчан факел. — Кажется это тот самый парнишка, собиравшийся спереть мою одежду утром, — прищурился Эйден, вглядываясь вдаль. — Должно быть, он местный воришка? — и удивленно вскинул бровь, когда старик, что есть сил, принялся бить парня горящим факелом. — Изощренно, — мысленно кивнул Архонт, оценивая оригинальность местных методов наказания. — Пожалуй, даже я себе подобного не позволял. Я сразу понял, что у этого деда не все дома. Хотя люди по сути своей омерзительны. Сколько войн они устраивают без особой надобности, сколько своих же сородичей губят из-за своей жадности. Стабильно раз в год люди выкидывают что-то, что заставляет нас обратить на них внимание, и отвлечься от опостылевшей рутины. Хотя и на том спасибо, — он холодно усмехнулся. — Человеческий мир, будто цирк для Архонтов. Люди развлекали нас веками. Даже здесь, в этой, казалось бы, тихой деревне, когда я было совсем заскучал, началось представление. Рэм бы точно не оценил этот спектакль, он видимо с самого создания наделён отличным от моего темпераментом: любопытство и сострадание, похоже, присущи ему даже в большей степени, нежели некоторым смертным. Не у всех конечно братьев все так радужно. Найдётся и парочка тех, которые бы с удовольствием наблюдали за мучениями парня, а может даже приняли участие в истязаниях. А я вроде равнодушен, — ощутив неприятное давление в груди, он едва не начал сомневаться в своих думах, но быстро отбросил смятение. — Даже не знаю, какая черта преобладает в моем темпераменте сильнее прочих, может лень? Интересно, если бы практически не имея эмоций мы бы ещё и не обладали собственными уникальными характерами, должно быть мы бы мыслили, как единый организм или же наоборот уничтожили бы человечество не в силах идти на компромиссы и в итоге бились бы в агонии, в отсутствии питания», — он оставил свои гипотезы, привлечённый удаляющейся толпой.

Мальчишка продолжал неподвижно лежать на земле. Архонт прищурился, пытаясь уловить хоть какое-то движение:

— Что нужно было украсть, чтобы заплатить за это жизнью? Пожалуй, самая дорогая вещь в этой деревне, это мой костюм. Ну, может ещё часы, видимо оставшиеся где-то в лесу. Однако даже я вряд ли бы стал забирать из-за этого никчёмную жизнь мальца.

Приободрённый развернувшейся на его глазах драмой, Архонт вскочил на ноги и неторопливо направился к парнишке, в надежде получить предсмертные эмоции воришки.

— Эй, ты живой? — не вытаскивая рук из просторных карманов, Высший слегка пнул стопу грязного мальчишки носком своей обуви.

И, уловив едва заметное движение, присел рядом на корточки, будто бы проверяя пульс на шее пострадавшего.

Надежда. Да ещё и такая яркая...

Он был удивлён столь оптимистичной эмоции, для такого плачевного состояния носителя.

Перевёл взгляд на лицо парня и даже слегка поморщился. Бледная кожа словно рябила разводами сажи. От бровей, ресниц и челки парнишки ничего не осталось. А в седых от пыли волосах зияли выжженные проплешины. Одежда парня все ещё местами тлела, и Высший в миг потушил все искры, продолжавшие истязать тело мальчишки, желая насладиться не омраченной болью энергией надежды.

— Ещё на что-то надеется, — усмехнулся Архонт, однако чувствуя в душе отклик, отдаленно напоминавший сочувствие. — «Я уже и забыл, какого это, ощущать жалость...» — и попытался отбросить странную эмоцию, вызывающую саднящее чувство в груди.

— Помогите... мистер, — вдруг выдавил парень шепотом.

Архонт даже было огляделся от неожиданности:

— Я? — он бы ушёл, но энергия оптимистичного парнишки, словно привязала его к себе.

Не часто найдёшь приятные эмоции, да ещё и в столь обречённом создании.

«Должно быть, в этой деревне все такие питательные».

— Заберите меня, — вдруг отчаянно попросил парень, севшим, видимо от дыма, голосом.

Архонт презрительно приподнял бровь:

— С какой стати мне это делать? — равнодушно отозвался он.

— Я буду служить вам до конца своих дней. Выполнять все приказы, и никогда не стану перечить. Только заберите, молю, — затараторил парень из последних сил. — Они ведь не позволят мне просто умереть, а будут истязать до тех пор, пока мое тело само не испустит дух.

— С чего ты взял, что я лучше? — холодно спросил Архонт.

Надежда исчезла, и Высший уже было хотел одернуть руку, но вдруг учуял едва заметную эмоцию, тянущуюся по венам тончайшей струйкой.

— Это ещё что? — заинтересованно пробормотал он, пытаясь прочувствовать и понять, что ещё держит душонку мальчишки в растерзанном теле.

Но заметив, что парень отключился, отбросил своё любопытство и поспешил отправиться в свою пещеру под водопадом, решив, что уже достаточно насытился сегодня.

«Осталось всего ночь перетерпеть и глядишь завтра я, наконец, уберусь из этого странного места, — Высший сидел на берегу, вглядываясь в звездные узоры на водной глади. Сегодня было значительно светлее, чем прошлой ночью, поэтому Эйден мог оценить красоту водопада и расстилавшегося у его основания озера. — Надеюсь, Рэм успеет найти меня до завтра, больше не вынесу оставаться здесь. Он, конечно, ещё никогда меня не подводил...»

Хотя не так уж часто Эйден просил кого-нибудь о помощи. Может раз в сотню лет или около того...

Мужчина поднял с земли камешек и, воспламенив его, пустил по водной глади, наблюдая за образовывающимися кругами.

«Возможно, мы просто ошибки природы? Сбой в системе?» — безделье вызывало у Высшего философские думы.

К сожалению, бессмертие не предполагает безграничную память, поэтому прожитые века постепенно меркли в его сознании, оставляя лишь самые яркие воспоминания.

Эйден все ещё помнил своих родителей. Его отец — могущественный император Владимир неоднократно рассказывал сыну легенду, которая якобы и стала причиной появления Архонта в мире людей. По его словам: раз в сто лет рождается Дева, способная выносить Великого наследника для своего смертного мужчины. Особенного мужчины, который не способен завести детей в отсутствии девушки из этой легенды. Таковой и оказалась мать Эйдена.

Хотя в те далекие времена эта легенда казалась обычной сказкой молодому принцу. Но у него были очень теплые отношения с родителями, а потому он не смел выказать сомнений отцу, относительно правдивости легенды.

Его родители были замечательными людьми.

«Жаль только, что смертными... — Высший попытался отбросить тяжёлые мысли. — Если эта легенда правдива, то, должно быть, раз в столетие новые Архонты все ещё являются в мир».

Эйден уже с трудом помнил, каково это, осознавать, что ты не такой, как прочие люди. Покуда его тело ещё взрослело и менялось он ни разу не испытывал энергетической жажды, а потому несколько первых десятилетий считал себя обычным человеком. Хотя не совсем обычным. Ведь он унаследовал трон отца.

Его родители прожили долгую жизнь, но недостаточную, чтобы остаться с сыном. Уже после их кончины Эйден стал осознавать себя и свои силы. Ровно, как и понимать, что в отличие от него, люди вокруг стареют и умирают, а он застрял примерно в своих тридцати пяти годах.

Однажды он понял и то, что отсутствие поблизости смертных, начинает вызывать нестерпимую ломку. А щелчок пальцев может ненароком спалить замок.

Когда, будучи престарелым императором, Эйден все еще выглядел не старше сорока, люди начали шептаться по этому поводу, и ему пришлось инсценировать собственную смерть и уйти в подполье, продолжая править своей страной в качестве своеобразного суфлера.

Позже одного за другим он начал встречать других Высших. И некоторые из братьев подтверждали легенду императора Владимира, ведь многим из них смертные родители рассказывали нечто подобное. Однако ни один Архонт не помнит никакой высшей миссии в этих легендах. «Великий наследник» — это единственное над чем им оставалось размышлять.

Каждый Высший, так или иначе, уже был правителем, хотя, пожалуй, таким же суфлером, как и Эйден, на своей территории. Но однажды, братья приняли решение, объединиться и взять на себя общий контроль над глупыми людишками, которые то и дело норовят вымереть.

«Можно сказать, что мы никакие не тайные правители и в целом то, могли бы даже приблизить закат человеческой расы, но мы не волки... Мы пастухи, для этого бестолкового стада».

По предположениям Эйдена, пару десятков братьев известных ему — это слишком мало, если считать теоретически возможным создание Архонта раз в век. Можно предположить, конечно, что не каждой столетней Деве удавалось найти того самого мужчину или же беспрепятственно выносить ребёнка. Да и Архонт, будучи ещё уязвимым ребенком, мог попросту не дожить до бессмертия. Но наверно на свете есть и те братья, которые просто желают оставаться одиночками.

Рэм был первым Архонтом, которого Эйден встретил.

«Он был сотворён на пару веков позже меня, поэтому я всегда относился к нему как к младшему брату. А он и не противился. Видимо в силу мягкого темперамента, заложенного в его естестве, он более гибкий, что ли. Ему не составляет труда находиться в мире людей и выдавать себя за «своего». Тогда как я, при каждой встрече с новым смертным, готов поджарить человечишку, едва ощутив первую каплю эмоций, испытываемых по отношению ко мне. Всегда: зависть, алчность, лицемерие...»

Рэм говорил, что у него не все так плохо с питанием, что люди довольно щедро делятся с ним и положительной энергией. Такой уж он Архонт. И чтобы Эйдену получить хоть долю того, что получает его брат, нужно быть как он.

«На курсы актерского мастерства, что ли записаться», — саркастично подумал Эйден.

У Рэми есть теория относительно характеров Высших, якобы, чем старше Архонт, тем сильнее закостеневают его собственные, некогда человеческие эмоции, и тем хладнокровнее и даже деспотичнее он становится. В его гипотезе есть определенный смысл. Однажды Рэм нарисовал схему, на которой от младшего к старшему были написаны имена всех известных братьев, а под именами была изображена шкала равнодушия, которая в соответствии с возрастом Архонта, увеличивалась.

«Старшие братья однозначно более бесчувственные и хладнокровные, тогда как младшие, типа самого Рэми, куда более положительны. В них будто все ещё плещутся их собственные, человеческие эмоции. Тогда как мне остаётся лишь довольствоваться тем, какой отклик вызовет энергия смертных. Пожалуй, я даже немного завидую Рэми, и боюсь представить какого мне будет потом».

Если судить по всем братьям, то Эйден тоже все ещё относится к младшим, однако его душа холодеет с каждым прожитым годом все сильнее. И он никак не может это остановить или исправить.

Хотя есть теория, что в этом вопросе помогает Источник. Однако прецедентов его обнаружения были единицы, поэтому рассчитывать на него особо не приходится.

«Может все же поискать...»

Уже сейчас Эйден не приемлет дружеских знакомств со смертными. Хотя когда-то это не было проблемой для него. Видимо на изменение темперамента с прожитыми веками, по меньшей мере, влияют неоднократно пережитые смерти всех, кого он знал.

Разводить рядом с собой армию рабов, как старшие братья, Эйден пока не собирался. Слишком много мороки.

Поэтому круг приближенных к нему смертных всегда был весьма ограничен. В числе них непременно универсальный секретарь, который должен не только как обычный работник, следить за его расписанием и деловыми встречами, а ещё готовить и убираться. Когда Эйден понял, что удобно спать с секретаршей, нежели каждый раз искать новую партнершу для секса, эту должность стали занимать только особи женского пола.

Смертные называют таких девушек жёнами.

Но в случае Архонтов, как только секретарша становилась слишком назойлива, или же выходил срок пребывания Высшего на одном месте, он просто находил новую.

«Хотя это тоже мало отличается от того, что делают людишки, — Эйден усмехнулся, а затем тяжело вздохнул. — По возвращении придётся быстро найти временный вариант. И заняться-таки поиском Источника?» — его размышления прервали неуверенные шаги за спиной.

— Чему обязан? — даже не оборачиваясь, холодно бросил Архонт.

— Прошу, — послышался слабый шёпот за его спиной, — подумайте ещё раз.

Эйден был впечатлён, услышав, наконец,  в этой глухой деревне привычный язык, но не подал виду.

— Так ты ещё жив? — равнодушно спросил Высший. — Тут не о чем думать. Судя по всему, ты проблемный малый. А мне не нужна обуза, поэтому проваливай.

— Тогда позвольте вернуть вам, — послышались ковыляющие по камням шаги, и перед лицом Эйдена появилась дрожащая ладонь, в которой лежало нечто поблескивающее в лунном свете.

— Решил вернуть мои украденные часы? — Архонт собирался лишь забрать дорогой аксессуар, когда, коснувшись прохладных пальцев, почувствовал волну негодования, исходящую от мальчишки.

— Вовсе не украденные! — весьма бодро возмутился парень.

Не желая упустить возможность лишний раз подзарядиться, Архонт вцепился в тонкое запястье.

— Конечно. Ещё скажи, не ты сегодня собирался утащить мой костюм?

— Утащить??? Одежда, что на вас, я же...

— Точно! — раздражался Высший. — Ты лишь хотел обменять, не так ли?

— Нет смысла объясняться, когда не желают слушать, — парнишка одернул руку, и чувство обиды и отчаянья перестало переполнять Эйдена.

— Отличное высказывание, — холодно отозвался Архонт.

— Прошу прощения за беспокойство, — сухо выдавил парень и поспешил скрыться в темноте ночи.

Эйден почувствовал, как в груди в очередной раз что-то неприятно защемило, однако, не придал этому значения и, убедившись, что вновь остался на берегу один, продолжил равнодушно кидать в воду камешки.

Удовлетворённый возвращением силы он опустил руку в воду и с удовольствием наблюдал, как борются две стихии.

Огонь проигрывает лишь в том случае, если Эйден по каким-то причинам не может или не хочет выкладываться в полную силу, но если же он прикладывает больше концентрации, то потушить его пламя становится практически невозможно.

Высший разжал под водой ладонь, выпуская огонёк, который словно луч света устремился по поверхности озёра к водопаду под влиянием пристального взгляда хозяина. Вот лучик уже забрался на самую вершину и Эйден взмахнул рукой, как дирижер, словно добавляя «громкости» и водопад объяло пламя.

«Где-то я это видел... — силясь отыскать похожее воспоминание, Архонт сощурился. — Но я не помню, чтобы делал когда-то подобное, — призадумался Эйден, но опомнившись, что стоило бы пока что экономить энергию, «прикрутил громкость», и водопад снова стал водяным.

— Раньше у меня едва ли получилось бы так на «пустой желудок». Толи эта мощность, как бонус после истощения, толи в этой деревне действительно очень питательные людишки. Не содержат ГМО, так сказать, — он усмехнулся и поманил пальцами огонёчек, все ещё ожидавший приказа хозяина на вершине водопада. В ту же секунду, лучик метнулся по водной глади обратно в руку Высшего.

Глава 5

Эйден проснулся, когда солнце уже пробивалось в пещеру сквозь потоки воды. Он чувствовал, что все ещё полон сил, хотя даже не мог припомнить, когда последний раз вдоволь насыщался.

Осознав вдруг, что сегодня, скорее всего, последний день его незапланированного приключения, он вскочил на ноги и вошёл в поток водопада.

Странное ощущение овладело Высшим:

«Я будто видел сон... Пожалуй, первый сон за мою бессмертную жизнь. Или может просто привиделось? — он непонимающе уставился вверх, туда, где брал свой исток шумный каскад. — Водопад в объятиях пламени... Но это было не похоже на то, как я распалил его вчера. Скорее будто поток лавы устремился вверх против течения...» — Эйден отбросил бесплодные мысли и, наспех обмывшись в холодной воде, поплыл к берегу.

Его дизайнерский костюм был безнадежно испорчен, изысканная ткань явно не была предназначена для столь экстремального тура. Однако, стараниями местного воришки, одежда стала хотя бы относительно чистой, и проведя день под солнцем на горячих камнях, уже даже сухой. Поэтому Эйден, недолго раздумывая, облачился в свой некогда дорогой костюм и отправился в деревню, ожидать спасительный вертолёт.

Уже идя по узкой улочке Высший брезгливо поморщился, когда выбежавшие ему навстречу босоногие дети бросились врассыпную при виде него.

«Что с них взять? Неразумные детеныши. Однажды они станут такими же бесполезными человечишками, — Архонт уже давно привык к недобрым взглядам людей, однако со вчерашнего дня местные, и вовсе вели себя странно. Едва завидев на горизонте чужестранца, люди крестились и закрывали ворота на засовы, что-то недовольно бормоча под нос. Некоторые даже плевали себе под ноги, что казалось Архонту и вовсе глупым занятием. — Должно быть, они чуют во мне какую-то нечисть, — беззаботно рассуждал Эйден. — Неужели думают, что эти странные ритуалы и засовы на воротах как-то помогли, если бы я хотел войти? — Высший вдруг наткнулся в кармане на небольшой камешек, видимо завалившийся у реки. Выудил его наружу, подкинул и, поймав, сжал в ладони. Разжав руку, он высыпал песок. — Глупые людишки. Я ведь мог бы вознаградить их за гостеприимство. А сейчас мне лишь хочется испепелить эту чёртову деревню».

Высший на секунду задумался, что ему так и не удалось отыскать парня, который вытащил его из леса. Аристократическое происхождение Эйдена не желало оставлять долг за спасение своей шкуры от бесконечных страданий не выплаченным, однако безразличие Архонта брало верх, ведь ему даже не у кого было расспросить о своём спасителе.

На подходе к центру деревни Высший довольно оскалился, завидев в небе непонятные блики.

«Рэм справился», — мысли о долгожданном спасении были прерваны гомоном толпы, собравшейся на поле.

Архонт пытался игнорировать происходящее, ведь очередная потасовка, развернувшаяся на площади, его нисколько не касалась, однако болезненный стон, то и дело, пересиливавший общий шум в его сознании, невольно привлекал внимание.

«Снова драма? — Высший заинтересованно стал вглядываться в толпу, в поисках того, чем ему удастся поживиться перед отлетом. — Кто у нас сегодня жертва? — но толпа плотным кольцом обступила источник болезненных криков.

Раздражаясь из-за невозможности понять причину шума, Эйден прислушался. Но все, что ему удавалось выхватить это лишь раз за разом повторяющийся звук выкрикиваемый сельчанами, который пока не желал преобразоваться в какое-то понятное для Архонта слово.

Толпа немного расступилась, привлеченная опускающимся к ним на площадь вертолетом, и Эйден уже было шагнул к своему спасительному транспорту, когда вдруг выхватил из толпы знакомое лицо. Ровно, как и вчера, на земле, весь опалённый, валялся мальчишка.

Отойдя от первого шока, толпа снова набросилась на парня, почему-то то и дело, показывая в сторону Эйдена.

Из-за шума, создаваемого вертолетом теперь Высший уже не мог расслышать ничего, но что-то ему подсказывало, что наказание парня как-то связанно с присутствием чужака.

— Чего застыл? — крикнул Рэм, подбегая к брату, безуспешно пытаясь прикрыть разметавшиеся волосы от ветра, нагнетаемого шумными лопастями. — Передумал возвращаться?

— Ещё чего. Хочу побыстрее убраться отсюда, — сказал он, однако не в силах отвести взгляд от истязаемого парнишки.

Чувство чем-то схожее с голодом вдруг завладело Высшим.

Мальчишка, уворачиваясь от огненных ударов, вдруг поймал взгляд чужака и обмяк, распластавшись на земле, не отрывая измученных глаз от чужестранца.

— Что там происходит? — кинул Рэм, заметив заинтересованность брата.

— Ничего, что требовало бы нашего внимания, — с этими словами Высший отвернулся, прерывая зрительный контакт с жертвой, ощущая некую досаду от того, как он посчитал, что придётся бросить кладезь эмоций, и уверенно зашагал в сторону вертолета. — Хочешь сказать, ты не додумался взять мне сухпаек в дорогу? — возмутился Эйден, открыв дверь и окинув взглядом пустой транспорт.

— Я даже как-то не подумал об этом, — притворно сконфузился брат. — Если честно я и сам забыл подкрепиться, из-за того что спешил вызволить тебя в срок. У меня вот-вот уже начнётся ломка. Может, возьмём кого-нибудь отсюда?

Этот вопрос заставил Эйдена невольно обернуться:

— Может, — пробормотал он себе под нос, и, увидев, что парень все ещё сверлит его болезненным взглядом, едва заметно кивнул в сторону вертолета.

В глазах мальчишки снова загорелась надежда, но попытавшись подняться на ноги, он снова взвыл от боли, когда на него снова обрушился град ударов факелом от, казалось бы, немощного старика.

— Ай, черт! — раздражаясь, что их с братом сытный бранч может не состояться из-за бестолковых людишек, Эйден едва заметно повёл пальцем, заставляя факел в руках вершителя правосудия, в лице старейшины поселения, испепелиться в миг. И, не в силах удержаться, Архонт, будто не отдавая себе отчета, направил пару искр в бороду мерзкого старика, вынуждая ее воспламениться.

Парень, даже не осознавая, почему вдруг прекратились побои, ринулся через поле. Разъярённая толпа, оставив попытки помочь старейшине, бросилась следом. Парнишка удирал что есть мочи, и, забежав за спину Высшего, из последних сил влез в открытую дверь.

Эйден уже было собрался спалить недружелюбную деревню, когда сельчане вдруг остановились, отвлеченные хлынувшим на них ледяным градом, буквально в полуметре от чужака.

Высший обернулся и поймал задорную улыбку брата. Рэм подмигнул, заканчивая играть в дирижера погоды и жестом велел поторопиться, пока людишки ещё не оправились от шока.

Вертолёт поднялся в воздух, а парнишка все пытался отдышаться, явно не до конца осознавая, что он, наконец, свободен.

Усталый, потухший взгляд парня вдруг загорелся интересом и восторженным страхом. Не нужно быть Архонтом, чтобы оценить эмоции мелькавшие в этом человеческом создании, как в калейдоскопе.

— Думаю, сейчас самое время подкрепиться, — бросил Эйден брату, наблюдая за парнем.

— Пожалуй, я по прилету. Кто-то же должен управлять этим корытом.

— Спасибо! — наконец пришёл в себя мальчишка. — Спасибо вам! — шептал он горячо.

Эйден, холодно взглянул на смертного и протянул свою ладонь, будто желая пожать руку парня, и когда тот подчинился, мертвой хваткой вцепился в тонкие пальцы и пристально взглянул в глаза.

Восторг. Облегчение.

Но Высшему показалось этого недостаточно:

— Рано радуешься. Думаешь, сбежав из деревни, станешь свободным? В моём мире люди ещё хуже, — желая получить больше эмоций, устрашал он парня.

Неуверенность.

Архонт усмехнулся:

— Может, пока не поздно, вернёшься? — безучастно спросил он. — Прыгай! — голос Эйдена звучал достаточно угрожающе, чтобы вдоволь накормить Архонта страхом.

— Прекрати уже запугивать пацана, — улыбался Рэми. — Ему и без твоих издевательств вроде неплохо досталось.

— Я не запугиваю, — равнодушно произнёс Эйден. — Я лишь констатирую факты. Издевательства в деревне, где у него, по крайней мере, хотя бы была привычная жизнь, могут показаться цветочками, перед мучениями в новом неизведанном мире. Это очевидно. Странно, что он сам об этом не подумал, прежде чем проситься лететь со мной. Очень глупо. Хотя, пожалуй, недалекой деревенщине это должно быть вполне присуще.

— Он просился? — поддержал разговор о парне Рэми, будто того и вовсе здесь не было.

— Думаешь, почему я взял именно его? Я был уверен, что он согласится и мне не придётся прилагать лишних усилий, чтобы тащить кого-то из людишек насильно.

Рэм понимающе кивнул:

— Эй, малый, как тебя называть? — крикнул он.

Парнишка замешкался, будто вовсе растерявшись:

— Луч, — выдавил он, наконец.

— К чему тебе его имя? — раздраженно бросил Эйден.

— Это элементарные манеры, — ухмыльнувшись, цокнул языком Рэм. — Собираешься звать его «эй, ты»?

— У меня нет необходимости его никуда звать. Да и при чем тут манеры? Мы лишь случайные попутчики. Когда ты едешь в метро, тоже знакомишься со всеми?

— Уже и не припомню, когда последний раз спускался в метро... А ты зануда, — притворно злился брат.

Эйден равнодушно махнул рукой, заканчивая бесполезный разговор.

— Лучше расскажи, что нового в мире.

Рэми немного задумался:

— Пожалуй, за несколько месяцев, что ты отсутствовал, ничего значимого не произошло, — заключил он.

— Несколько месяцев, — задумчиво протянул Эйден. — Значит, я бился в агонии столько времени.

— Хочешь сказать, ты все это время был в джунглях без еды?! — удивился Рэми, будучи уверенным, что брат, по меньшей мере, находился в деревне последний месяц.

— А ты, должно быть, подумал, что я на курорте отдыхал?

— Именно так, — утвердительно кивнул брат. — Ты ведь уезжал в деловую поездку, а когда не вернулся, я решил, что ты отправился в отпуск.

— Нужно условиться на будущее: если один из нас вдруг пропадает без предупреждения, то это явный повод начать поиски, — раздражался Эйден.

— Прости. Но это ведь первый подобный прецедент. Разве можно было предугадать такое развитие событий.

— Да уж, я и сам не был готов... — бормотал Эйден.

— Мне только одно не понятно, — Рэм бросил короткий взгляд на парнишку, по всей видимости, уснувшего в кресле от переизбытка эмоций, и заговорил чуть тише, дабы не раскрыть ненароком их с братом сущность, — если ты все это время валялся в истощении, как ты умудрился восстановить силы так быстро?

— Вовсе не быстро. Я до сих пор чувствую себя как-то... — Эйден задумался, — нестабильно.

— Нестабильно? Да ты даже на вид полон энергии, а эти твои фокусы... — он снова глянул на парня. — Я тебе вот что скажу: когда я согласился поучаствовать в эксперименте Джея и остался без энергии, я потом не то, чтобы силами не мог пользоваться пару месяцев, я просто стоять на ногах несколько дней не мог. А ведь я провел без энергии всего около суток. Видимо тебе попался очень сытный спаситель, иначе после такого длительного истощения, ты бы до сих пор лежал пластом…

— Мне показалось, что в этой деревне людишки питательнее, нежели в городе. Черт их знает, может воздух чистый, или же натуральная еда... Но я действительно чувствую себя вполне бодро, хотя с трудом могу припомнить, когда мне удавалось поживиться чем-то поистине сытным, — Архонт перебирал в голове воспоминания о своих скудных подзарядках и, не вспомнив ничего значимого, пожал плечами:

— Разве что этот побитый малый, — он кивнул на сопящего парня. — Он просто фонтанировал своим отчаянием. Кажется, его можно на расстоянии чувствовать.

— Так и оставил бы его при себе, — предложил Рэм. — Ему ведь все равно теперь некуда податься.

— Не неси чушь, — отмахнулся Эйден. — Зачем мне этот воришка? Или я похож на мать Терезу? Я лишь хочу вернуться к своей привычной жизни и забыть все, что случилось в деревне. К чему мне этот балласт и напоминание о тех муках, что мне довелось пережить в джунглях. Ты даже не представляешь, каково это... Я просто мечтал умереть, лишь бы это прекратилось.

— Как же ты оказался в деревне?

Эйден пожал плечами:

— Какой-то парень притащил меня. Ив… — он немного задумался. — Не знаю. Ничего не помню. Видимо, мое сознание солидарно со мной в стремлении забыть весь тот ужас. Есть пару эпизодов, которые я до сих пор не могу вспомнить...

Рэм рассмеялся:

— Ты серьезно? У тебя провалы в памяти? Может, обратишься в больницу?

— Если за месяцы моего отсутствия появилась больница для Архонтов, то я бы не отказался, — усмехнулся Эйден.

— Может, попросишь Джея? Чем тебе не врач для Архонтов?

— Вроде он у нас специализируется на стирании воспоминаний о Высших, а не на восстановлении памяти этим самым Высшим. Или он прокачал свой навык за время моего отсутствия?

— Он же умудрился заблокировать твоего Стража, значит, возможно, и с этим вопросом поможет. Судя по всему, тебе не помешает мозгоправ, после такого-то стресса, — пожал плечами Рэми.

— Странные ощущения, — задумчиво протянул Эйден, продолжая неосознанно сжимать тонкую ладонь спящего парнишки. — Я вроде полон сил, и чувствую себя вполне сытым, однако я пропитался неуверенностью и тревогой в том месте. И от того, все эти неожиданные вспышки силы и провалы в памяти кажутся серьезной проблемой, тогда как разумом я понимаю, что, скорее всего, это не что иное, как последствия тотального истощения, — он тяжело выдохнул. — Не думаю, что это в компетенции Джея. Нужно самому сначала в себе разобраться...

— Слушай, лучше отпусти-ка этого пацана, не то сейчас в депрессию впадёшь и чего доброго сам из вертолета выпрыгнешь, — Рэм смеялся, однако внимательно поглядывал на изменившегося брата. — Я предложил тебе забрать его, лишь потому, что ты сказал, что эти сельчане сытные, но раз от него одни проблемы, то можешь выкинуть его прямо сейчас, — равнодушно пожал плечами Рэми, однако, похоже, будучи в полной уверенности, что смертному ничего не угрожает.

Эйден ещё несколько секунд медлил, но все же отпустил руку парня:

— Точно, — усмехнулся он. — Так намного лучше. Это отчаяние насквозь пропитало меня. Напомни мне больше не прикасаться к подобным унылым существам. Уж лучше привычная злость, — Эйден повернулся к брату. — Ты что-нибудь успел выяснить об этом месте, пока искал меня? Я уж было подумал, что снова оказался в средневековье.

— Ничего конкретного. Обычная деревня старообрядцев. Подобные встречаются по всему миру. Тебе просто повезло, что твой вертолёт упал именно в этой точке.

— Кстати, о вертолете... — оживился Эйден. — Попроси своего слугу заказать мне новый, пока мы летим.

— Он не слуга, — попытался было исправить Рэм брата, но махнул рукой, когда тот даже не обратил внимания на его комментарий.

— И пусть отправит клининговую компанию ко мне домой. Должно быть, там все покрылось пылью, — бормотал Эйден. — И девушек на ночь... Три... Нет, пять. Пять девушек для начала.

— Может «для начала» найдёшь себе собственного раба? — скептически спросил Рэм.

— Непременно, но поиск толкового слуги может занять ещё пару месяцев, а мне необходима энергия. Так что будь так любезен — позаботься о брате, — холодно улыбнулся Высший.

— Действительно собрался тащить пацана с собой? — возмутился Эйден, когда они, наконец, оказались в аэропорту.

— Возмущаешься так, потому что наелся в дороге, — отшил его Рэм.

— Не сваливай на голод. Ты можешь арендовать стюардессу хоть на весь перелёт. Подобные девочки любят парней на личных самолетах, любая из них будет счастлива разделить с тобой свои эмоции. Так зачем тебе пацан?

— Ты же сам сказал: он питательный, — засмеялся Рэми. — Брат, ты видимо действительно позабыл вкус городского люда, наслаждаясь своими изысканными деревенскими смертными. Да и чего ты так взъелся? Я же не предлагаю его на себе тащить. Просто полетит с нами в самолете.

— Дело твоё, — отмахнулся Эйден. — Нравится таскаться с этим жалким смертным, на здоровье.

Парень, что стоял поодаль от братьев с трепетом ждал дальнейшего разрешения своей судьбы, едва сдерживаясь, чтобы не отключиться от переполнявших его эмоций.

Глава 6

— Очнулся, наконец? — послышался незнакомый голос. — Сколько можно дрыхнуть? — темноглазый курчавый брюнет наблюдал за мной словно за неведомым зверьком.

— Где чужестранец? — мой голос все ещё оставался жалким шепотом, а попытки пошевелиться отдавались болью во всем теле.

— Прямо передо мной, — усмехнулся кареглазый. — Поздравляю, теперь чужестранец — это ты!

— Мне нужно поблагодарить...

— Да забудь ты про свои благодарности, — перебил мужчина. — Ему плевать на это.

— А вы...? — язык словно распух, из-за чего каждое слово давалось с трудом.

— Ах, да, забыл представиться. Я — Реми, — незнакомец протянул руку. — Хотя тебе вряд ли ещё когда-то пригодится эта информация. Хмм... А ты действительно сытный, — человек, представившийся как Рэми, был явно чем-то заинтригован, но тут же скривился, — но сейчас совершенно невкусный. Столько тоски... — он притворно вздрогнул и отнял руку. — Мне пора. А ты выздоравливай, — он махнул рукой.

— Что-что? — мои глаза забегали по незнакомому помещению. — Где я? Как...

— Да расслабься пока что. Ты в больнице. Доктор сказал, что с твоими травмами придётся проваляться здесь несколько недель. Значит, у тебя как раз будет время освоиться и решить, как жить дальше.

Мой взгляд то и дело цеплялся за детали шикарного убранства комнаты:

— Но у меня же нет денег...

— Считай, что это плата за обед, — усмехнулся человек, видимо одному ему понятной шутке. — Я уже все оплатил, так что об этом можешь не беспокоиться.

Какой еще обед?

Но вслух сказала лишь:

— Спасибо, — повисла неловкая пауза. — Но почему вы мне помогаете?

— Это из моих личных соображений, — человек замешкался, но все же продолжил. — Ты вряд ли поймёшь. Я, просто, хочу сохранить крупицы человечности. Оцениваешь ли ты мой поступок, как гуманный? — добрый человек лучезарно улыбнулся.

— Более чем. Не каждый захотел бы помочь незнакомцу. Значит, вы куда более человечны, чем целая известная мне деревня.

— Вот даже как? — человек просиял улыбкой. — Приятно. Ты вроде славный малый. Если будет время, я может, загляну ещё проведать тебя. Надеюсь, в следующий раз у тебя будет менее пугающий вид... и эмоции, — черноглазый снова усмехнулся и покинул палату.

Видимо выгляжу я так же скверно, как и чувствую себя.

Для начала мне бы не помешало помыться. Ноги нехотя подчинялись импульсам, посылаемым из мозга. Пусть неторопливо, но я все же могу ходить после того, что мне пришлось пережить.

Во всем надо искать свои плюсы: хожу медленно, значит, заодно исследую территорию.

За первой дверью в палате оказался туалет, а вот за второй как раз просторная душевая.

Куча кнопок и непонятных вентелей. Как же пользоваться этими мудреными штуками?

К горлу вдруг подкатила истерика, от навалившегося осознания...

Все кончено. Настал новый этап моей жизни. Пусть пока не ясно хороший или плохой, но однозначно —  новый.

Все что мне нужно, это смыть с себя всю ту грязь, которую на меня вылили за последние дни.

Было глупо предполагать, что эти люди позволят мне просто умереть. Не люди — животные в человечьем обличии.

Хотя даже звери, пожалуй, бывают добрее. Невольно вспомнился тот ягуар в лесу...

На мое избитое тело, наконец, полились прохладные потоки воды. Почти как в водопаде...

Мысли о том месте теперь заставляли меня дрожать. Больше никогда не вернусь туда! В эту проклятую деревню. Я сделаю все что угодно, лишь бы не попасть к тем людям снова.

Наконец долгожданная свобода... Я заплатила слишком много.

В то ранее утро, кажущееся теперь таким далеким, придя с озера домой, я достала из старого покосившегося комода папину одежду. Два комплекта.

Нужно было выстирать единственное сохранившееся у меня платье, а так как второе я напрочь уничтожила в попытке бегства, придется надеть одежду отца. Маминой одежды у меня не осталось: ее было велено всю сжечь из-за болезни, от которой умерла мама, чтобы зараза не распространилась по деревне.

— Хоть бы и все померли от неё! — гневно пробормотала я. — Значит, маму было не жалко, когда заставили ее досматривать смертельно больного?

Натянув папины брюки и рубашку, я уставилась в небольшое треснувшее зеркало над рукомойником.

Ненавижу этих людей…

Ненавижу себя! Своё отражение… Свою внешность, которая стала причиной того, что меня пожелал старейшина! Темные волосы с проблесками огня, как говорила мама, черные, будто густо нарисованные брови, длинные пушистые ресницы над румяными щеками, усыпанными россыпью бледных веснушек, и светло-зелёные глаза...

Когда-то я гордилась тем, что была самой красивой девчонкой в деревне. Вернее, мама гордилась.

Каждый раз, когда меня обижали сельские дети, обзываясь и кидая в меня палками и камнями, я со всех ног бежала домой и мама успокаивала меня, говоря, что они делают это из зависти.

— Самая красивая, — я глотала слёзы, вспоминая мамины слова и неторопливо ведя расческой по волосам, как это делала она, — самая умная, — соленые капли потекли по моим щекам, — самая добрая, — я протянула руку к комоду, — самая честная, — подняла одну прядь волос и... отрезала.

Ещё одна. И ещё...

Обесчещенных девок коротко стригут, тем самым ставя клеймо распутницы, чтобы все в деревне знали о позоре девицы.

И лучше я сделаю это сама, нежели старухи-повитухи будут выдирать мои волосы, проведя осмотр и убедившись, что я больше не девственница.

Когда я была подростком, мама рассказала  мне, как поступили с ней за то, что она ослушалась старейшину и вступила в незаконный, по меркам деревни, брак с отцом. Она опустила подробности, лишь сказала, что ей пришлось пройти через унизительную процедуру осмотра, после которого ее долго истязали, пока, наконец, не вмешался отец, которого не хотели впускать в хату старейшины.

Закончив стричься и выть белугой, я утёрла слёзы и, собрав все необходимое, отправилась обратно к озеру.

Сложив чистую одежду и лекарства для чужака на камень, я наспех ополоснула остриженную голову и принялась стирать своё единственное платье.

Бросила взгляд на водопад, за которым оставила чужестранца.

— Должно быть, он ещё спит, — бормотала я, стараясь побыстрее разделаться с работой, дабы отправиться получать своё наказание. — Я ведь даже его имени не знаю, — хотя чего уж там имя, даже его внешность вспоминается смутно. Только черные глаза, которые измученно смотрели на меня в лесу. — Видимо он уедет, а я так и не смогу поблагодарить его... Хотя это и к лучшему. Помнится, это изначально было сугубо его плотским желанием. Что было бы не согласись я? Не похоже, что он был намерен отказаться от задуманного, — я некоторое время продолжала спорить сама с собой, пытаясь понять, должна ли я быть благодарна чужаку или же мне стоит считать себя оскорбленной.

Так или иначе, разложив своё платье на одном из камней, я схватила некогда иссиня-черный костюм иностранца и принялась отстирывать от него засохшую грязь.

Встретиться с ним сейчас не лучшая идея, ведь неизвестно, что у чужака на уме, значит, и благодарности свои можно отставить в сторонку, однако постирать одежду этого мужчины требовали мои личные принципы. Женщина должна заботиться о своем мужчине. Пусть это всего лишь условность в нашем случае...

— Эй, пацан!

Я вздрогнула, когда в мои мысли ворвался вдруг голос иноземца. И даже обернулась, пытаясь понять, к кому это он обращается.

Это я что ли «пацан»?

Я недоуменно возилась на мужчину, неторопливо плывущему в мою сторону, и лишь на секунду задержала свой взгляд.

Я стала его женщиной?

Мама бы самолично отрезала мне волосы за столь безрассудный поступок, а отец ещё и хворостиной отстегал.

Я бросилась бежать, пока чужак не успел доплыть до берега.

Если бы я только знала, что меня ждёт... Наверное, предпочла бы остаться с ним, чтобы умолять забрать меня с собой.

Теперь-то, оказавшись перед ясным зеркалом в больнице, я вижу, почему он принял меня за парня. Ведь от девушки Евы, которой я когда-то была, пожалуй, остались лишь глаза. Светло-зелёные. Как у мамы.

Выбравшись, наконец, из душа и одевшись, сейчас я в ужасе смотрела на своё отражение: брови и ресницы выгорели дотла. И без того короткие волосы, зияли выжженными проплешинами. Хотя бы удалось смыть сажу и землю, уже что-то. Теперь-то понятно, почему все встретившиеся нам по пути люди так глазели на меня. Девушки из самолета едва в обморок не попадали, увидев грязную оборванку рядом с этими красавцами.

Опалённая кожа горела из-за того, что я потревожила ее купанием и теперь боль усилилась в разы.

Ненавижу огонь! В голове сразу всплывает... Нет! Слишком больно...

Слёзы снова полились по красным от ожогов щекам, доставляя ещё больше боли.

Я клацала зубами, будто от холода, но, даже вернувшись в палату и забравшись пол одеяло, никак не могла унять дрожь.

Должно быть это от страха, а вовсе не от холода.

— Как же чудесно оказаться дома, — бесчувственный Архонт был готов рассмеяться от счастья вернувшись в привычный мир.

— Добро пожаловать домой, хозяин, — тут же подал голос искусственный разум умного дома.

— Привет, Бат. Я бы сказал, что скучал по тебе, но... Хотя да, я скучал. Ты явно лучше всех этих сумасшедшинка смертных. Ванна готова?

— Как заказывали, сэр: сорок восемь градусов по Цельсию ждут вашего возвращения так же горячо, как и ваш верный слуга, — исполнительно отозвался голосовой помощник.

— Холодновато, — пробормотал Эйден, уже с порога скидывая с себя одежду и, не сбавляя шага, отправился в ванную комнату, расположенную на первом этаже шикарного поместья.

— Смею с вами не согласиться. Нормальная температура тела для человека около тридцати шести градусов по Цельсию, значит, если я буду ждать вас с ещё большим пылом, то вы попросту сгорите.

— Дубина, у тебя за эти месяцы сбились настройки? Запомни уже, моя нормальная температура тела не меньше сорока градусов, и если ты обнаружишь, что она вдруг упала до тридцати шести, то лучше вызывай кого-нибудь. Ну, там, скорую или девушек можно. Девушек предпочтительнее... В общем, людей. И перестань уже пытаться исправить этот показатель, считая его ошибкой.

Архонт вошёл в ванную комнату, скорее смахивающую на средневековую купальню. И распростерев руки, поджег разом все факелы, закреплённые на стенах, тем самым осветив тусклым светом большую деревянную купель в центре помещения.

Рэми говорил, что эти причуды с воссозданием вокруг себя подобия аристократического прошлого, скоро приведут Эйдена к такой же жизни, как у старших братьев. Однако эта комната только с виду казалась многовековой, на самом же деле диковинное помещение снизу доверху было напичкано разного рода электроникой. Даже пресловутые факелы мог беспрепятственно включить голосовой помощник, однако Эйден нарочно не выбирал эту функцию, желая оставить малейшее движение для своей силы хотя бы в быту. Ведь в современных реалиях использование особенностей Архонта требовалось все реже.

— Музыку, — приказал Эйден, наполняя бокал вином, и бросил выразительный взгляд на камин, в котором тут же в такт полившейся мелодии заплясали языки пламени.

— Как мало надо для счастья, — выдохнул Архонт, погружаясь в стилизованное под средневековье джакузи. — Глупые людишки вечно все усложняют, — он потянулся за бокалом, оставленным на краю купели и пригубил рубиновую жидкость. — Всего-то надо полежать в горячей воде, вкусно поесть и... кстати, где обещанные девушки?

Он огляделся, будто действительно рассчитывал сейчас найти ночных бабочек прячущихся по углам.

— Эй, дубина!

— Да, хозяин, — отозвался голосовой помощник.

— Отправь сообщение Рэми: «Где мой десерт?»

— Сделано.

— Еще закажи какой-нибудь человеческой пищи, из той, что максимально раздражает вкусовые рецепторы.

Высшим нет необходимости питаться обычной едой, однако ни один из братьев не чурался отведать изысканных яств за бокальчиком любимого напитка.

— На мой вкус? — искусственный интеллект был не обделён генерацией юмора, в этом они были похожи на Архонтов: имитация — это то, что отлично удавалось и тем, и другим.

Эйден глубоко вдохнул и погрузился с головой в воду в надежде вымыть из мозгов неприятные ощущения после пребывания в недружелюбной деревне. Забыть этот опыт вряд ли удастся, ведь это было первое серьезное истощение в его долгой жизни, поэтому Эйден принял решение воспринимать пережитое им испытание, как своего рода перезагрузку. Ему даже казалось, что он стал мыслить и ощущать себя иначе после незапланированного приключения.

Уже собираясь выныривать, ему показалось, что кто-то протягивает к нему руку сквозь толщу воды.

«Девушка с длинными темными волосами... — Высший вынырнул, желая узреть свой десерт, но в комнате никого не оказалось. — Померещилось?» — он огляделся на всякий случай.

— Дубина, мой брат что-нибудь ответил?

— Думаю, эта информация уже не актуальна, так как ваш «десерт» уже преодолел внутренние ворота.

— В доме ещё никого нет? — спросил он на всякий случай, выбираясь из купели.

— Только вы и ваш верный слуга. Прикажете закрыть дверь и уединиться со мной от посторонних?

— Кто в тебя запрограммировал эти гейские шуточки? Надо хотя бы голос тебе на женский сменить, а то у меня даже аппетит пропал, — Эйден скривился и поспешил запахнуть халат.

— Ваш брат определенно пользовался имеющимся у него доступом.

— Шутник, тоже мне. Ну, ничего, у меня ведь тоже есть доступ к его «Создателю», посмотрим, как он оценит мое чувство юмора.

— Разрешите поддержать разговор?

— Допустим, — бросил Эйден и тут же уточнил. — Разрешаю, — закатив глаза, пробормотал он.

— Почему хозяин окрестил меня «Дубина», тогда как его брат назвал своего голосового помощника «Создатель»?

Эйден усмехнулся:

— Я тебе больше скажу: пока ты уважительно называешь меня «Хозяином», его помощник обращается не иначе как «Сын мой». Не обижайся, Дубина, у каждого из нас свои причуды. Но смею заверить ты для меня важнее, чем все смертные.

— А как же ваши братья?

— Сколько тебе повторять, бестолочь? Мы бессмертные, значит, мои братья априори не попадают в категорию «всех смертных».

— С вашего позволения, сочту за комплимент, ранее сказанные вами слова. Может все же заблокировать двери пока не поздно?

— Ой, да ну тебя! — Эйден махнул рукой. — Проваливай!

— Приятной ночи, господин.

— Спасибо, — недовольно пробормотал Эйден, спускаясь вниз по лестнице. — Ночь действительно обещает быть приятной...

Глава 7

— Добрый день, — в дверях моей палаты появился высокий мужчина со строгим взглядом стальных глаз. — Джеймс Артонт — ваш лечащий врач.

Он оторвал взгляд от документов в своих руках и пристально уставился на меня.

— Рассказывайте, — приказал он холодно.

Я бы и не посмела ослушаться, но понятия не имела, что сейчас должна говорить.

— Начнём с ваших травм, — направил он мои мысли в нужное русло. — Это Эйден?

Хотя нет. Кажется, я уже снова потеряла нить разговора.

— Кто? Ч-что? Н-нет-нет, — поторопилась заверить я врача, даже не понимая о ком идёт речь, однако, не имея ни малейшего представления как объяснить свои травмы.

Что я должна сказать?

Рассказать, что в моей деревне человеческая жизнь ничего не стоит?

Те, кто меня избил — нелюди.

Когда я, наконец, пришла к старейшине и покаялась, я пожалела, о том, что не решилась спрыгнуть со скалы той ночью.

Казалось, будто я украла нечто очень ценное из деревни и отдала это чужаку. Хотя по факту, то, что я ему отдала, принадлежало только мне! Моя гордость пострадала! Какое дело всем этим людям?

Как я и предполагала, старейшина обрушил на меня гнев всей деревни. Сирота, да ещё и распутница. Эти два статуса полностью развязывали им руки. Ведь вступиться за меня было некому. Сельчане будто озверели, в их взглядах читалось неприкрытое желание моей казни. Я была готова к этому. Но надеялась только, что все произойдёт быстро. Ну, или хотя бы закончится однократной пыткой...

Тогда лёжа на площади, желая найти силы, чтобы подняться и спрятаться где-нибудь, я была рада увидеть чужестранца. Как я и рассчитывала, местные его не тронули. Весь их гнев был сконцентрирован на мне, тогда как незнакомца они откровенно боялись. И этот факт успокаивал меня, иначе ему бы не удалось покинуть деревню. А значит и мне тоже…

Наверно было бы странно, если он сразу согласился бы забрать меня. Но его отказ лишил меня надежды.

Уже вечером, когда я пришла в себя на площади, я приняла решение снова отправиться к водопаду и молить иноземца о спасении.

Мне нужен был веский аргумент, почему он должен взять меня с собой, поэтому по дороге к водопаду я зашла в свою покосившуюся избу и отыскала старое платье, которое лишь чудом ещё не успела выкинуть.

— Вот оно! — я выудила из кармана часы, которые я подобрала в лесу, когда нашла чужака, и едва ковыляя, отправилась на поиски незнакомца.

Но все заготовленные аргументы улетучились из головы, когда я поняла, что он принял меня за местного воришку, и посчитал, что я просто-напросто обокрала его.

Чертова гордость!

Нужно было переступить через неё ещё раз и объясниться. Может он позволил бы остаться мне рядом, чтобы местные боялись подойти ко мне. Возможно, тогда мне бы не пришлось терпеть побои снова.

Если бы можно было все знать наперёд...

Очевидно, люди бы перестали совершать глупости, о которых потом сожалеют.

— Я жду, — холодный голос выдернул меня из болезненных воспоминаний. — Если ты не знаешь, кто такой Эйден, на кой черт Рэм притащил тебя?

— Н-не знаю. Он хороший человек... — я осеклась, когда доктор жестко ухмыльнулся.

— «Хороший человек», — пробормотал он, щёлкнув авторучкой. — Значит, моя помощь здесь не понадобится.

— Н-но... разве вы не собирались меня лечить?

— Твои ожоги не в моей компетенции, — бросил он равнодушно. — Я, так сказать, мозгоправ. Но я непременно пригляжу за тобой: раз уж мой брат тебя притащил, то у меня просто нет выбора, — отложив документы на тумбочку, он опустился на край моей койки и прихватил пальцами запястье:

— Ммм, — мне показалось, что он закатил глаза, — действительно, очень насыщенно...

— Что? — я вовсе растерялась.

Мужчина прочистил горло:

— Пульс... очень насыщенный. Как у птицы тарабанит. Выпишу успокоительные, ожогами и прочими травмами займётся сестра, — наконец отпустив мою руку, он сделал какие-то записи в документах. — Любопытно, — задумчиво пробормотал доктор, не отрывая взгляда от бумаг.

— Вы обо мне?

Он выпрямился, будто очнувшись и, прихватив меня за подбородок, стал поворачивать мою голову из стороны в сторону, видимо изучая ожоги.

— Отчасти, — мужчина снова строго посмотрел на меня. — За последние дни виделось что-то необычное?

Решил проверить в своём ли я уме?

— Конечно, — я прервалась, когда мужчина подозрительно прищурился, — я родом из крохотной деревни, где на все население один единственный телефон и тот под замком у старейшины, и избы не выше одного этажа, а тут... — я с опаской кивнула в сторону окна.

— Кроме очевидного, — не дал он мне закончить, — может что-то странное или необъяснимое?

Я немного задумалась.

Слишком много событий произошло всего за одну неделю. Оказавшись в большом мире, я теперь и не уверена, что считается странным, а что нет.

— Вроде нет, — неуверенно ответила я, боясь, что копаясь в памяти, снова пробужу болезненные воспоминания.

— Я понял. Если что-то придёт в голову, рассказывай мне в первую очередь.

— Может кто-нибудь мне объяснит, на кой черт мне сдался этот жареный цыплёнок? — Джеймс вошёл в квартиру Рэми, как к себе домой.

— И тебе привет, братец, — отозвался Рэм, не отрываясь от игровой приставки. — Мы захватили этого пацана из деревни, откуда я забирал Эйдена, чтобы подкрепиться в дороге. Он так жалко выглядел и вечно отключался, не мог же я его на улице бросить в таком состоянии.

Эйден молча продолжал играть, будто его и вовсе не было в этой квартире.

— Пацана... — задумчиво протянул Джеймс. — Так это не ты поджарил этого человечишку? — обратился он к Эйдену.

— Нет-нет, — отмахнулся Рэми, заметив, что брат будто в прострации, — сельчане били мальца факелами, — сказал он так буднично, будто каждый день наблюдает подобное.

— То есть моя помощь не требуется? — уточнил Джей.

— Ладно, — Рэм выключил приставку и наконец, повернулся к брату. — Прости, я совсем забыл объясниться. Эйден потерял всех имевшихся в наличии приближенных и засыпал меня просьбами. Надо найти ему слугу побыстрее, иначе он видимо так и не отстанет, — Рэм повернулся к брату, который так и не отрывал взгляда от потухшего экрана. — Он какой-то странный после возвращения. Может, укусил кто, — пожал плечами и немного задумался. — В общем-то, нет, думаю стирать парню память нет необходимости, потому что он не должен был ничего видеть. Разве что мой град, но это теоретически объяснимое явление. С Эйденом он вроде не контактировал особо: если я правильно понял, парнишка просился улететь с нами, но Эд отшил его. Короче, забей, ни к чему тратить силы на этого птенца. Я притащил его только потому, что не хотел бросать на улице, вот и все.

— Видимо ты все ещё «зелёный» Архонт. Тебе не должно быть дела до того, что будет с человеком, — авторитетно заметил Джеймс.

— Отвали. Ты его пробовал? — Рэм кивнул, когда заметил, как лицо брата изменилось. — Вот и я о чем. Он вкусный. Я же сразу тебе сказал. Представь, что я бы купил потрясную пиццу и с удовольствием бы ее ел, но быстро наелся, а осталась ещё половина. Не выкидывать же? Вот я поделился с братом, — Рэми смеялся. — Теперь тебе решать, что делать с этой пиццей, — бросил он равнодушно и снова взял джойстик в руки. — Можешь выкинуть, когда наешься.

— Только на вид абсолютно не съедобна. Ее будто в печи передержали, — ухмыльнулся Джеймс и присел между братьями на диван, забрав из рук Эда второй джойстик. — Что с ним?

— Похоже, набрался какой-то депрессивной энергии, вот теперь тоскует. Кажется, скоро расплачется.

— Пошёл к черту, — наконец подал голос средний из присутствующих брат, и откинулся на диване. — Подсунул мне какие-то фригидные брёвна, ещё удивляешься, что я не в себе. Девочки, которых ты мне прислал, были совершенно пустые, будто мертвые. У меня того и гляди ломка начнётся из-за обезвоживания.

— Я тебе уже говорил: ты просто отъелся на своих этих деревенских, вот тебе и кажется, будто городские несъедобные.

— Мне не кажется! — вдруг рявкнул Эйден. — Не кажется, — уже спокойнее повторил он. — Я постоянно голоден. И время от времени чувствую, будто тело начинает выкручивать... С этого все начиналось в том лесу, — его передернуло от воспоминаний. — Джей прекрати смотреть на меня, как на подопытного. Надо было заставить Рэми полежать в истощении с мое, а не прерывать эксперимент, как только он разнылся, как девчонка.

На Эйдена посыпались мелкие, словно бисер льдины.

— Продолжишь на меня наезжать, и они увеличатся, — веселился Рэм.

— Смотри, как бы я не поджарил твою бессметную задницу... — Эд осекся, когда ему по носу щелкнула льдина покрупнее, и воспламенился, превращая сыплющийся в квартире град в пар.

— Меня тебе вряд ли удастся поджарить, а вот мою квартиру... — Рэм окатил Эйдена водой, желая потушить брата, пока тот не поджег диван.

— Дьявол! — Эд раздраженно вскочил на ноги и раскрыл перед собой ладонь, желая сотворить огненный шар. — Что за? — он щелкнул пальцами, но снова ничего не произошло.

— У тебя опять перебой? — усмехнулся Рэм.

Джейсон пристально наблюдал за братом, продолжающим беспомощно щёлкать пальцами:

— Любопытно, — пробормотал он.

— Ты это так называешь? — Эйден был вне себя.

— Не стоит расстраиваться, брат мой, — начал Джей беспристрастно. — Когда я проводил эксперимент с голодовкой Рэми, он вовсе не смог пользоваться силой в следующие пару месяцев, так что перебой — это лишь незначительная проблема. Помниться он тогда жаловался, что из-за моих опытов он теперь вовсе без силы остался. Думаю тебе тоже необходимо больше времени на восстановление. Я бы рекомендовал приберечь силы и выбрать максимально щадящий образ жизни на ближайшие пару месяцев.

— О, благодарю, светила Архонтских наук, — язвил Эд. — Тебе скоро восемьсот лет стукнет, и примерно столько же твоей врачебной практике во всевозможных отраслях, из них ты, по меньшей мере, половину времени изучал Архонтов, и людей, как источник нашего питания, и все, что ты мне можешь посоветовать, это постельный режим???

— Мне показалось, или ты действительно язвишь как смертный? — усмехнулся старший брат.

Рэм тихо захихикал:

— Будь осторожнее, Эд. Пока у меня восстанавливались силы после того эксперимента, я чуть было не расплакался когда капитана из стартрека убили.

— Пошли вы оба... — Эйден схватил пиджак и, громко хлопнув дверью, покинул квартиру.

— Разозлился, — выдохнул Рэми.

— Совсем как человек, — кивая, добавил Джеймс. — Присмотри за ним…

«Надеюсь, эти болваны правы и скоро все нормализуется», — Эйден вошёл в холл своего дома, неустанно продолжая щёлкать пальцами и раздражаясь все сильнее, когда его взгляду вновь и вновь являлся лишь скромный огонёк со спичечную головку.

— Дубина! — заорал он.

— Ни к чему так кричать, я здесь.

— Вызови девушек. Нет. Лучше организуй вечеринку на сегодняшний вечер.

— В доме?

— А где, по-твоему??? — продолжал злиться Эйден.

— На самом деле вариаций масса. Можно было бы...

— В доме!

— Смею предположить, что у вас выдался трудный день.

— Если я повышаю голос, это ещё ничего не значит, — яростно бросил Эйден.

— Возможно это — не значит. А то, что вы горите?

Теперь Высший заметил, что едва просохшая одежда тлела на его предплечьях.

— Черт, — выдохнул Архонт, пытаясь прийти в себя.

— Использовать аварийную систему пожаротушения?

— Нет. На сегодня достаточно воды. Я уже говорил: включать ее только когда я не контролирую ситуацию.

— Было не похоже, что вы контролируете...

— Сгинь!

— Как прикажете, хозяин.

Эйден принялся стягивать с себя влажную тлеющую одежду, попутно стараясь отмахнуться от навалившихся на него человеческих чувств.

— Надо всего лишь потерпеть пару месяцев, — бормотал он, проходя через просторный зал в кухню. — Это миг для моего бесконечного существования. Все встанет на свои места, и я смогу наслаждаться привычным хладнокровием, — он старался ровно дышать, чтобы унять неконтролируемый всплеск силы:

— Эй, дубина, — уже спокойнее сказал Архонт, — закажи у моего портного несколько комплектов одежды из огнестойких материалов.

— Готово, — отозвался голосовой помощник через пару секунд. — Что-нибудь ещё?

— Вечеринка отменяется. Лучше пару девушек, как вчера.

— Будет сделано.

«На случай если я снова решу вспыхнуть от злости, лучше пусть будет минимальное количество свидетелей и жертв. Иначе Джей потом устанет прочищать за мной мозги очевидцев».

Глава 8

Я снова проснулась в холодном поту.

Кошмары теперь стали неотъемлемой частью моего существования, как и страх. Я боялась своих воспоминаний и своего прошлого, пожалуй, даже сильнее, чем этого нового большого мира и неизвестности, ожидающей меня за стенами больницы.

Время идёт, мои раны на удивление быстро заживают, оставляя едва заметные шрамы, скрытые в волосах, а я так и не придумала, как собираюсь жить, когда придёт время покинуть мое убежище в виде палаты. Чувствую, уже скоро мне придётся начать импровизировать.

Я всегда считала себя довольно неглупой девочкой, именно поэтому теперь быстро стала осознавать, что мне толком нечего предложить этому миру. Несмотря на все науки, что вложила в меня мама, боюсь, здесь этого будет недостаточно.

За все нужно платить. Но где достать деньги я пока не могла даже представить.

О чем я только думала?

Если даже в деревне я не смогла найти себе места, то в большом городе я и вовсе никому не нужна. Чужестранка с нелепым акцентом, без документов и минимальных представлений о современном мире. Тут никому и дела нет до моего внутреннего мира, ведь здесь все судят по внешним критериям.

Мама рассказывала мне. Она родилась в большом городе, примерно таком, как сейчас у меня за окном, была его частью, получила достойное образование, но после смерти родителей отправилась в деревню старообрядцев к своей бабке, которая словно в секту заманила ее туда.

Там она познакомилась с папой, ещё даже не подозревая, что старейшина уже положил на нее глаз.

Отец не знал большого мира и не был готов покинуть деревню, а мама слишком сильно любила папу, поэтому никогда не смела перечить.

Если бы она только знала, чем все закончится… Что ее светлая голова будет использоваться для лечения вшивых неблагодарных больных, мужу придётся заниматься кладбищем, а после их кончины, все их обязанности свалятся на единственную дочь — может тогда бы она устояла перед натиском бабули, которая едва заполучив в своё распоряжение внучку, тоже отправилась к праотцам. Ну, или же нашла бы слова, чтобы убедить мужа уехать. Видимо она наивно предполагала, что ненависть сельчан закончится на них с отцом.

Отставить истерику. В деревне я бы уже была мертва, а здесь у меня хотя бы появился шанс побороться за свою жизнь.

— Как самочувствие? — меня отвлёк голос, появившегося на пороге мужчины.

— Здравствуйте, — неуверенно кивнула я врачу, которого вижу второй раз за время моего обитания в больнице. — Лучше, — ответила я, спуская ноги с кровати.

— Давайте посмотрим, — он тут же принялся изучать мою «зажившую» шевелюру, — так... хорошо, — бормотал он себе под нос, продолжая вращать мою голову. — Действительно лучше, — взглянул в карту. — Жалобы есть?

— Нет, — быстро ответила я, но тут же пожалела о своей честности, лучше бы мне было соврать, чтобы остаться в больнице ещё немного.

Но я ведь не могу прятаться от реального мира бесконечно.

— Ну что ж, в таком случае, через пару дней выписываемся. Все рекомендации будут записаны в вашей карте, — доктор рапортовал заученный текст. — Будьте здоровы, — мужчина в белом халате слегка кивнул и направился к выходу, но, уже взявшись за ручку двери, обернулся. — Как меня зовут?

— Что? — я растерялась. — Я н-не... не помню, — мне было неловко, и я опустила глаза.

— Отлично, — отозвался мужчина и покинул мою палату.

Эйден вошёл в ресторан, в котором он частенько бывал и, проигнорировав швейцара, прошёл к своему столику. Нервно бросив пиджак подошедшей официантке, он опустился на диван рядом с братом. Спокойная музыка, льющаяся со сцены, и должная создавать расслабляющую атмосферу, казалось лишь раздражала Высшего ещё сильнее.

Братья о чём-то оживленно общались, тогда, как Эйден безжизненно уставился в окно.

— Теперь, когда ты избавился от этого пацана, тебе стало спокойнее? — Рэми, не обращая внимания на появление ещё одного брата, продолжал разговор с Джеймсом.

— Да, потому что я все-таки почистил память этого ребёнка, — равнодушно отозвался Джей.

— Не думаю, что в этом была необходимость. Мальчишка был в таком шоке, что вряд ли бы заметил, даже если бы небеса разверзлись, и начался судный день, — усмехнулся Рэм.

— Судя по твоему рассказу, вы двое достаточно начудили, — Джеймс обвёл братьев строгим взглядом, и, понизив голос, слегка подался через стол. — Не стоит оставлять без внимания даже самого никчёмного человечишку, если не хочешь лишних проблем. Или желаешь развлечься, читая новые слухи о теориях заговора в сети? Мы ведь не просто так условились о неразглашении нашей тайны. Никому из нас не хочется оказаться на виду у смертных.

— Этот пацан — никто, — пожал плечами Рэми. — Думаешь, кто-нибудь станет слушать бредни какого-то бестолкового ребёнка?

— Больше поговорить не о чем? — не выдержал Эйден, прерывая дискуссию братьев, привлекая внимание к себе. — Хватит уже обсуждать этих бесполезных смертных! — он был полон негодования, и когда к столику снова приблизилась официантка, грубо схватил ее за руку.

Девушка выронила поднос, и музыканты затихли привлечённые грохотом:

— Вот и снова, — прорычал Эйден сквозь зубы. — Спрашивается, какого черта ты такая пресная?

— П-простите, — девушка испуганно смотрела на мужчину, неожиданно вцепившегося в ее запястье. — Господин, если вы скажете, в чем я ошиблась, то я непременно исправлю это...

— Если скажу, что ты и весь ваш вид — бесполезные творения, вымрешь? — Эйден даже не пытался скрыть своего презрения к девушке, да и к человечеству в целом.

Помещение снова наполнилось музыкой, ведь никто из работников заведения не решился бы помешать этим постоянным клиентам, чтобы они не задумали.

— Ай, — девушка дернула рукой.

— Стоять, — процедил озлобленный Архонт, и братья увидели, как из-под ладони Эйдена засверкали искры.

— Эд, успокойся, — равнодушно кинул Джеймс. — В тебе говорят человеческие эмоции. Мы только что в тысячный раз говорили, что не стоит афишировать наши различия со смертными, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Хочешь спалить пару тройку людишек, чтобы выпустить пар? Иди куда-нибудь в подворотню, иначе придётся сжечь весь ресторан, чтобы не осталось свидетелей, а мне последнее время нравится это заведение.

— Мне уже плевать, Джей. Если от них нет толку, почему бы мне не уничтожить их всех? — Эйден толкнул шокированную официантку в объятья брата. — Как, по-твоему, она вкусная?

Джеймс настойчиво усадил напуганную девушку к себе на колени, и коснулся виска:

— Весьма, — голос Джея прозвучал на удивление мягко, пока он неторопливо поглаживал девушку по волосам. — Если бы ты не напугал ее, то пожалуй, она могла бы стать прекрасным десертом к нашему сегодняшнему ужину. Наивна и чиста, прямо как Бэмби, — мужчина накрыл своей ладонью едва не испепелённое братом тонкое запястье.

— А для меня нет! — злился Эйден, — Понимаешь? Хорошая подпитка раньше была сродни оргазму, а теперь я будто вечно неудовлетворенный. Уже несколько недель прошло после моего истощения, а лучше не становится. Кажется, эта неудовлетворённость наоборот копится, я постоянно в напряжении от зудящего ощущения ломоты в теле.

— Хм, — Джей заинтересованно взглянул на брата, не выпуская, однако из своих рук едва дышащую от страха девушку. — Ты ничего не упустил в повествовании о своём приключении? Может было что-то необычное?

— Там все было необычное: начиная от падения вертолета, ведь раньше мне такой аттракцион не выпадал, и, заканчивая чокнутыми, но весьма сытными людишками, которые, по всей видимости, вызывают привыкание.

— Память так и не восстановилась?

Эйден обречено покачал головой:

— Я же говорю: за всю свою жизнь я ещё не сталкивался с большим скоплением необычных обстоятельств, как после падения вертолета.

— Я бы мог попробовать посмотреть, — призадумавшись, пробормотал Джей. — Но даже попытка пробиться в сознание Архонта, да ещё и отыскать забытое воспоминание, может потребовать колоссальное количество моих сил. Помнится, когда я блокировал твоего Стража едва сам не дошёл до полного истощения.

— Если ты готов попробовать, то я позволю тебе залезть мне в голову, — Эйден был настроен решительно. — Что тебе для этого нужно?

— Для начала хороший запас энергии. И пару смертных поблизости, чтобы мне не пришлось долго биться в агонии, если что-то пойдёт не так.

— Когда? — нетерпеливо спросил Эд, удивленный неожиданным великодушным предложением Джеймса. — Мы могли бы прямо сейчас поехать ко мне, закажем девочек... Можем, вон, Бэмби с собой взять, раз она тебе понравилась, — он кивнул в сторону официантки, которая непонимающе смотрела на мужчин.

— Нет, брат, — Джей, не прилагая усилий, удержал девушку на своих коленях, и покачал головой, — это не так просто. Мне нужно хорошенько насытиться прежде, чем мы попробуем. Дай мне хотя бы несколько дней, чтобы я посидел на «жесткой диете».

— Еще несколько дней??? — Эйден в отчаянии провёл рукой по волосам и облокотился на стол. — Договорились, — отозвался он, зная, что переубедить брата ему вряд ли удастся, ведь если тот принял решение повременить, значит, все грамотно взвесил. — Если я раньше с ума не сойду.

— Ты будешь первым сумасшедшинка бессмертным, — усмехнулся Рэм.

— Это уж вряд ли, — вдруг беззаботно засмеялся Эд, — кто в здравом уме сделал бы этого придурка президентом? Так что и без меня уже полоумных Архонтов предостаточно.

— Может, не будем спешить с решением твоей проблемы? — обычно холодный взгляд Джея вдруг смягчился. — Тебе идёт человечность. Кажется, я никогда не видел, чтобы ты смеялся.

Эйден осекся:

— Сам-то. Что-то я не припомню, когда ты веселился последний раз. Завидуешь?

Джейсон едва заметно кивнул, и братья удивленно переглянулись:

— Я могу подсказать тебе рецептик, — усмехнулся Эд, — значит, смотри, садишься в вертолёт...

— Не думаю, что дело в этом, — прервал его Джей. — У Рэми не было и половины из того, что происходит с тобой, значит причина не в истощении. Смею предположить, что дело в тех забытых моментах. Из твоих рассказов мне показалось, что ты будто что-то потерял.

Эйден серьезно смотрел на брата:

— Это похоже на то, что я чувствую, — он задумался. — Мне будто постоянно чего-то не хватает...

— Ребята, неужели к старости все Архи впадают в депрессию, — Рэми как всегда улыбался. — Эд, завязывай уже ныть, а ты, — он указал на старшего брата, — прогони уже эту Бэмби, если закончил лечить ее руку и промывать мозги. Похоже ее энергия на тебя дурно влияет.

Джеймс, будто отрезвленный словами брата, поднял ладонь с запястья девушки, оценивая практически неосознанно проделанную работу своей силы и, удостоверившись, что от ожога ни осталось и следа, отпустил, наконец, девушку.

Официантка, с трудом обретя равновесие, выпрямилась и ещё пару секунд находилась в некой прострации:

— Ч-то будете заказывать? — начала она, наконец, как ни в чем не бывало.

— Ступай, девочка, — велел Джей. — На сегодня я достаточно насытился.

— Если передумаете, я к вашим услугам, — девушка, видимо придя в себя, скромно улыбнулась, по всей видимости, соблюдая рабочий этикет, и удалилась.

— Отличная работа, — восхитился Рэм. — Как новенькая! Мне всегда нравилось наблюдать, как ты проворачиваешь эти свои штучки.

— Вам двоим выпали «штучки» поинтереснее, — отмахнулся Джей.

— Не скажи, — Рэм покачал головой. — Ты можешь стирать память людей об Архонтах, очевидно, поэтому ты негласный лидер среди нас.

— Я не лидер, а уборщица. С десяток братьев толпится неподалёку от меня, чтобы на случай ваших оплошностей, я мог помочь сохранить в силе нашу договоренность о неразглашении.

— Ты себя недооцениваешь. Ты ведь способен влиять на регенерацию клеток! Знай, смертные о твоём даре, они бы посчитали тебя каким-нибудь божеством.

— Или демоном, если бы узнали, что этой же силой я могу уничтожить каждую клетку в их организме.

— Ты пессимист, посмотри на это с другой стороны, — весело упрекнул брата Рэми.

— Я реалист, Рэм. А ты бы завязывал уже пересматривать фильмы про супергероев. Мы не герои.

— Почему бы нет? Ты работаешь врачом уже много веков, разве это не героизм?

— Я работаю врачом только для того, чтобы изучать нашу «пищу», а не для спасения смертных. Я уже и забыл, когда в последний раз использовал регенерацию. Сегодня — просто исключение. Вернее целых два, — недовольно бормотал Джей.

— Кто второй... Только не говори, что ты сжалился и подлечил ещё и парня?

Джей кивнул:

— Не сжалился. Во-первых, когда ты мне притащил этого цыплёнка, то толком ничего не объяснил, и я решил немного подправить состояние человечишки до выяснения обстоятельств. А во-вторых: я не привык, чтобы пациенты, проходящие у меня лечение умирали без моего на то ведома. Потом слишком много вопросов от полиции, а в данном случае, ещё и не установленная личность. Подтянули бы и тебя за это. Хочешь?

— Ладно, я понял.

— Кроме того, если мне приходится стирать память, то я предпочитаю не оставлять улик, поэтому стираю и травмы появившиеся в период взаимодействия с нами, и сам момент их возникновения.

— В этом пункте я бы с тобой не согласился, но тебе виднее, а мне нет до этого дела, поэтому не буду спорить, — вмешался Эйден, равнодушно разглядывающий пейзажи за окном.

— Раз уже влез, то продолжай, — подтолкнул брата Рэми. — Что не так?

Эйден перевёл скучающий взгляд на братьев:

— Он стирает травмы, и память о них, — повторил он, будто это ещё не было озвучено. — Первое: отсутствие раны вызовет куда больше вопросов, нежели ее наличие. Второе: что насчёт свидетелей? Если кто-то видел, как смертный травмировался? Будешь каждому встречному память стирать?

— Это уже не мои проблемы. Моя задача максимально отвести вопросы от нас. Вот тебе яркий пример: только что весь ресторан видел, как ты схватил официантку за запястье. Если бы я лишь стёр ее воспоминания о нас, и она бы отправилась на кухню с ожогом в форме твоей ладони в том самом месте, где только что лежала твоя рука, то появилось бы много вопросов, и не только у неё, а как ты сказал, у свидетелей. Вот, например администратор, которая тут же кинулась следом за нашей Бэмби, стоило мне ее отпустить.

— Интересно, а как ты проверяешь, сработала ли промывка мозга? — продолжил допрос Рэми.

— Обычно работает безотказно. Если я конечно не голоден. Но на всякий случай просто спрашиваю своё имя.

— А если человек попросту не запомнил, как тебя зовут? — возразил младший брат.

— У тебя хоть раз было так, чтобы ты представился, а твоё имя забыли? — усмехнулся Джей.

— Нет, — довольно быстро ответил Рэм.

— Потому что это наглядный пример того, как работает наша Архонтская притягательность. Хотя за годы изучения людей я понял, что каждый смертный, как и мы, по-своему уникален. Все равно как они отличаются по сытности, так же и по уязвимости: кто-то более устойчив к нашим силам, кто-то менее, но в итоге так или иначе, все поддаются.

— А как обстоят дела с выяснением признаков, по которым можно определить Источник? — Эйден снова проявил участие в разговоре.

— Думаешь, если не получится справиться с твоей проблемой, взяться за поиски Источника? — серьезно спросил Джей.

— Я думал об этом ещё пока валялся в джунглях, но сейчас вернувшись домой, понимаю, что это слишком сложно, — Эйден недовольно скривился. — Это даже не иголку в стоге сена искать, а иголку в стоге иголок, абсолютно не представляя, чем она должна отличаться от остальных. Так что я надеюсь, мы как-нибудь разберёмся без этого.

Глава 9

Как же я голодна...

Что мне теперь делать?

Люди в большом мире немногим лучше, чем в моей деревне. Пусть они и не бьют меня, но не особо-то приветливо обходятся с бродяжкой. После выписки из больницы я слонялась по улицам, стучала в двери и просила дать мне работу, хотя бы за ночлег и еду, но никто не откликнулся на мои мольбы.

Я так устала, что готова умолять о помощи. Вот только некого...

Этот город пугает меня шумом невероятного количества машин и высотой нависающих над головой зданий, а воздух кажется таким тяжелым, что при каждом вдохе в легких будто оседает копоть, и от того даже немного подташнивает. Однако мне ещё повезло, что сейчас лето, и хотя спать на скамейке в парке не очень удобно, зато я не умру от холода. А вот голод...

Может, стоит попробовать вернуться в больницу и попросить там помощи? Тот доктор, кажется очень важная персона среди остальных врачей, может он мог бы мне помочь? Как его там зовут? Джеймс? Доктор Джей, вроде. Или найти того доброго человека с улыбающимися карими глазами — Рэми, кажется, который не бросил меня, когда мы оказались в городе?

Определенно надо что-то предпринять!

Я с отвращением покосилась на мусорный контейнер, в котором копошился старик в рваном тряпье, и в ужасе осознала, что если я ничего не придумаю, то скоро и сама начну добывать еду подобным образом.

Как же хочется есть...

Я сглотнула ком в горле, стараясь не пялиться на старика и поднялась с лавочки.

Что за черт???

Земля из-под ног уходит...

Двое Архонтов в сопровождении своих слуг вошли в просторный холл особняка Эйдена Артонта поздно вечером.

— Бат, почему твой хозяин не встречает почетных гостей? — громко сказал Рэми.

— Добро пожаловать, мистер Джеймс Артонт и мистер Рэм Артонт, — отозвался голосовой помощник. — Мой господин спустится с минуты на минуту, он просит вас располагаться в гостиной, и угощаться подготовленными для вас закусками. Чувствуйте себя как дома!

Мужчины, по совету искусственного интеллекта, двинулись в сторону двери, из-за которой доносилась громкая музыка.

— Эд в своём репертуаре, — устало выдохнул Джей, оценив помещение в котором толпилось с дюжину едва одетых девушек. — Вот поэтому я и не спешу обычно кому-то помогать, с вами идиотами, вечно все идёт не по плану.

— Однако ты уже согласился, — за его спиной послышался голос хозяина особняка. — Ты ведь не откажешься от данного обещания. Честь Архонта для тебя превыше, личных принципов, — манипулировал Эйден братом, радостно предвкушая ближайшее разрешение своей проблемы.

— Сам не знаю, что на меня нашло, когда предложил тебе свою помощь. Но ты прав: я дал слово, — Джей оценил обстановку. — Только я сказал, что мне потребуется пара смертных, в качестве которых мы с Рэми привели своих слуг, мне не нужен десяток женщин для подкрепления, у меня потом не будет сил, чтобы стирать им всем память.

— Не беспокойся, это не для тебя, — отмахнулся Эйден. — Это для меня: хочу незамедлительно удостовериться в прогрессе, если твоя задумка сработает.

— Ты форсируешь события. Не думаю, что мы решим твою проблему, всего лишь восстановив потерянные воспоминания. Да и не факт, что у меня получится...

— Получится, — прервал его Эйден, с надеждой взглянув на брата. — У нас просто нет выбора... В таком состоянии я долго не протяну, Джей. Я как бомба замедленного действия, готов взорваться в любой момент. Если мы не найдём выхода, вам придётся меня изолировать.

Рэм было засмеялся, но тут же осекся, оценив напряжение повисшее между братьями:

— Погоди, ты что, сейчас серьезно?

— Серьезнее не бывает. Я стараюсь сдерживаться, но это плохо выходит. Смотри, — он указал на пол гостиной, и теперь братья в удивлении заметили выжженные следы человеческих ног на дубовом паркете.

— Эта неделя оказалась для тебя ещё сложнее? — весьма сочувственно для Архонта спросил Джей.

Эйден лишь кивнул, стараясь вновь не поддаться человеческой эмоции отчаяния.

— Если честно, я и не подозревал, что все настолько плохо, — отозвался Рэм.

— С каждым днём все хуже. Даже температура тела снизилась на пару градусов. Дубина считает, что у меня, наконец, закончилась затяжная лихорадка, — грустно усмехнулся Эйден. — Я уже не решаюсь из дома выходить, чтобы ненароком ничего не сжечь, дабы не нарушить эту чёртову договоренность о неразглашении. Боюсь если спалюсь, в прямом смысле этого слова, то это может и на вас отразится.

— Значит, не только негативные эмоции, — заключил вдруг Джей. — Забота о ближних, присущая смертным — это хорошо.

— Издеваешься? — Эйден устало выдохнул.

— Нет, надеялся немного поднять тебе настроение.

— Со мной все понятно, а вот откуда в тебе забота?

— Последнее время попадаются всякие неженки, со своими гуманными эмоциями… Видимо пропитался ими. Уже начинаю скучать по отрицательной энергии: она не вызывает всякой чуши, типа сострадания. Тебе просто повезло, что у меня последнее время столь оптимистичный рацион, — усмехнулся Джей. — Я попробую тебе помочь, — сказал он снова серьезно. — Не обещаю, что получится, но я буду пытаться до тех пор, пока у меня будут идеи.

— Сейчас наобещаешь под влиянием чужих эмоций, потом ведь не отвертишься, — усмехнулся Эйден.

— Дело уже даже не в чужих эмоциях. Я рассуждаю весьма прагматично вне зависимости от полученной энергии. У меня есть и свои основания помогать тебе: научный интерес. Можно сказать ты — уникальный случай в истории Архонтов, и ни один уважающий себя учёный не прошёл бы мимо подобного явления. А так как я единственный светила медицины среди Архонтов, то я просто обязан принимать участие в твоём восстановлении. Ну или же наблюдать за разрушением, — он равнодушно пожал плечами.

— Так-то лучше, — ухмыльнулся Эйден. — А то мне уж показалось, что я настолько безнадёжен, что неосознанно вызываю жалость у своих бесчувственных братьев.

— Можешь быть спокоен. Ты здесь не при чём, — заверил Эйдена старший брат. — Научный интерес, помнишь? — мужчина осмотрелся. — Думаю нам стоит отправиться в твой кабинет.

— Конечно, — Эйден вышел в коридор и все присутствующие в доме мужчины проследовали за ним.

— Я бы конечно предпочёл остаться в гостиной, — Рэм нехотя прикрыл за собой дверь, выходя из зала последним. — Но вам же может понадобиться моя помощь, — бормотал он недовольно. — Эх, кабинет, так кабинет…

— Для начала расскажи, что предшествовало моменту, который потерялся в твоём сознании. Тогда я попробую отыскать его в твоём сознании.

Эйден задумался, вспоминая события тех дней:

— Я не помню, как очутился в деревне... Но этому предшествовала лишь агония. Не думаю, что ты хотел бы начать с этого: боюсь, после увиденного тебе не захочется продолжать свои эксперименты.

— Что ж, сначала попробуем что-то полегче, — кивнул Джей. — Если с Архонтами моя сила работает хотя бы приблизительно так же, как со смертными, то я могу ещё и почувствовать испытываемые тобой ощущения. Надеюсь, нам удастся избежать этого, — Джей сложил ладони на голове Эйдена, когда тот опустился в кресло, стоящее посреди кабинета.

— Эй, тебе ведь не обязательно прикасаться ко мне, — возмутился Эд.

— Не обязательно, но так я лучше концентрируюсь. А в случае с тобой мне точно не помешает задействовать всю известную мне технику своей силы, — он прихватил голову брата крепче:

— Вспомнил что-нибудь менее болезненное?

— Я вошёл в озеро у водопада, — начал Эйден и Джей прикрыл глаза пытаясь проникнуть в голову брата. — Было очень темно, даже не знаю, что конкретно я должен вспоминать, ведь я практически ничего не видел.

— Ощущения, — подтолкнул его брат.

— Пожалуй, облегчение. В тот день, когда я, наконец, очнулся, я долго слонялся по деревне в поисках ночлега, но эти чокнутые людишки ни в какую не желали меня принять. Я устал в этот день настолько, насколько это возможно для Высших. Моя одежда одеревенела от грязи, кожу стянуло от крови и копоти, — Эйден скривился, — отвратительное ощущение. Я набрел на водопад и решил воспользоваться даром природы, потеряв всякую надежду дождаться милости от этих мерзких смертных, — в голосе Эйдена сквозило неприкрытое отвращение. — Я вошёл в воду...

— Холодная, — вдруг сказал Джей, — кажется, получилось, — он вдруг осекся, будто прислушиваясь. — Что-то привлекло твоё внимание, но… я пока не понимаю. Что-то у водопада... — Джеймс вдруг замолчал и комната на несколько минут погрузилась в тишину.

Эйден почувствовал, как руки брата на его голове затряслись.

— Быть того не может… — послышался сдавленный шепот доктора.

— Держите его, — успел сказать Эд, когда Джей вдруг обмяк и упал на пол за его спиной.

— Да уж… Оказывается, мы просто сказочные идиоты! — до моего слуха донесся сдавленный смешок. — Как можно было сразу не догадаться? Значит, ты и есть та смертная, что сломала моего братца? — словно сквозь толщу воды я услышала задумчивое бормотание знакомого голоса. — Настолько яркие эмоции, что его сознание, не справившись, отключилось, и заблокировало воспоминания о перегрузке. Вот же придурок, — усмехнулся, — пихает свой член куда попало, из-за этого умудрился проворонить собственный Источник. Есть у меня для него забавный урок... Заодно проверю, насколько мы можем быть устойчивы перед тягой к Источникам. Пусть теперь помается маленько от желания присунуть тому, кого не может иметь.

Не понимая, о чем говорит мужчина, я неторопливо открыла глаза:

— Доктор, — облегченно выдохнула я, обнаружив себя все в той же палате. — Что я тут...

— У тебя случился голодный обморок в парке. А на руке браслет нашей больницы, — он поднял мое запястье, на котором так и красовалась больничная бирка, потому что я ее просто не смогла разорвать. — Вот тебя и доставили к нам, — повествовал доктор. — Какая удача, — пробормотал он будто самому себе.

Действительно.

— Помогите мне! — не стала я медлить, понимая, что если сейчас упущу шанс, то, вполне вероятно, после очередной выписки отправлюсь на помойку. — Мне некуда идти. Позвольте мне остаться в больнице. Я могу убираться, помогать ухаживать за больными, или... даже можете отправить меня в морг! Я ведь... я мыла покойников в своей деревне, получается у меня, вроде как, есть опыт! Доктор Джей, я могла бы...

— Довольно, — прервал он меня весьма резко. — Ты… помнишь мое имя?

— Д-да, — выдавила я, теперь сомневаясь, не ошиблась ли я.

— Странно, обычно работает безотказно… — пробормотал он тихо, отчего-то пристальнее вглядываясь в мое лицо, но тут же будто одернул себя: — Любопытно! — доктор поднялся со стула и я, недолго думая вцепилась в рукав его белоснежного халата.

— Умоляю, — слёзы непроизвольно потекли по щекам. — Я готова на все...

— В таком случае, я могу отправить тебя в самое пекло? — ухмыльнулся доктор.

Я лишь кивнула, считая, что он имеет в виду самую грязную работу в больнице.

— Так и быть! — вдруг ответил строгий мужчина. — Я помогу тебе получить работу и крышу над головой, кроме того, там ты сможешь хорошо питаться, и даже неплохо зарабатывать, но есть одно условие...

— Я согласна! — кажется, если бы он сейчас предложил мне кого-нибудь убить, я бы не раздумывая согласилась. Ещё никогда в жизни я не была в таком отчаянии.

— Тебя все принимают за парня… пусть так и остаётся. Я отвезу тебя в дом своего брата — Эйдена, для него ты особенно должна постараться!

Я судорожно выдохнула.

Теперь я буду жить в доме мистера?

— Я бы предложил тебе попытаться его соблазнить, но боюсь, ты даже определения этому слову не знаешь. Поэтому просто оставайся парнем! Поняла?

— П-поняла...

...И теперь я стою перед своим хозяином на коленях. Его большая рука сжимает мой подбородок, а я боюсь дышать.

Неосознанно облизала пересохшие губы, и с удивлением заметила, как в чёрных глазах мистера будто проскочил дьявольский огонь. Словно отблеск от камина, коего в хозяйской спальне не наблюдалось.

— Черт... Я понял кто ты... — тихо сказал хозяин.

Вот же... Кажется, я попалась слишком быстро! Доктор Джей может разорвать наш договор из-за этого, и мне придётся отправиться на улицу...

Нет, только ни это!

Глава 10

— Сегодня останешься в моей комнате, Луч, — я вздрогнула, услышав неожиданно охрипший голос мистера.

Он точно понял, что я девушка! Но не выгнал... пока что.

— Как прикажете, хозяин, — я готова на все, лишь бы снова не очутиться на улице.

Нужно постараться. Если придется, буду умолять мистера, чтобы он оставил меня... оставил... в своей комнате?!

Он ведь только что это сказал??? И я безоговорочно подчинилась.

Значит ли это, что сегодня ночью он снова… возьмёт меня?

По телу разбежались мурашки, а в животе, будто мотыльки запорхали, у меня даже дыхание сбилось от такой неожиданной реакции организма. Это ещё что такое?

Я вновь сосредоточилась на лице хозяина и теперь обнаружила, что его глаза округлились, будто от шока.

— Чертов извращенец! — он грубо оттолкнул мое лицо пальцами и отшатнулся, словно в отвращении. — Что ты там себе надумал? Я не собираюсь с тобой трахаться!

Чтооо???

— У моего слуги есть основная задача, о которой тебя должен был предупредить Джей: на протяжении всей ночи будешь контролировать мой пульс. Из кресла! И даже не вздумай приблизиться...

Ничего не понимаю... То есть, меня не раскрыли?

— Я, наконец, узнал тебя! — сказал мистер, и я вся обратилась в слух. — Луч... точно, — задумчиво протянул хозяин. — Ты ведь даже представился в вертолете…

Вот в чем дело.

— И как я сразу не догадался. Сейчас я вспомнил, что Рэм с Джеем обсуждали тебя, — кажется, эти мужчины и за человека меня не считают, вечно говоря в моем присутствии будто бы сами с собой, прямо как сейчас. — В вашей деревне, похоже, все такие вкусные. Брат понял это, а потому решил подсунуть мне тебя для решения проблемы с утечкой энергии, — он брезгливо поморщился. — Не знал, что деревенщины тоже бывают заднеприводные. А! Так вот почему тебя тогда чуть не убили сельчане? Должно быть, по меркам вашей общины непростительно быть геем. А я-то подумал, что ты местный воришка.

Заднеприводный? Гей?

— Что? — выдавила я непонимающе.

— Бедолага, ты и слов то таких не знаешь, а к мужикам неравнодушен, — хозяин в раздражении принялся стягивать с себя одежду. — Усаживайся в кресло. Теперь будешь сидеть там каждую ночь. Ты все равно больше ни на что не способен: в доме только ещё больше бардака развёл. А раз уж слуга из тебя никудышный, значит, будешь моим компаньоном. Так что отныне твоей основной обязанностью являюсь я!

— Как прикажете, хозяин, — пробормотала я, и, разместившись в кресле, едва не подавилась воздухом, обнаружив в паре шагов от себя обнаженное тело мистера.

Я вроде немало повидала голых мужчин, покойников, правда, но такого рельефа ни разу не встречала. Тугие мышцы под бронзовой кожей невольно напомнили мне о нашей встрече у водопада. Тогда он тесно прижимал меня к своему могучему телу...

— Будешь так пялиться, я тебе глаза выжгу, — прошипел хозяин и теперь я обнаружила, что он, приглушив свет, остановился у выключателя и пристально смотрел на меня.

— Простите, — пискнула я, и тут же прочистила горло. — У вас просто... такие... такие трусы хорошие. Тёплые наверно? Где можно купить...

Ой, дура!

А как ещё оправдаться, если на нем из одежды остались только эти чертовы трусы? Мистер кажется таким разгневанным, что, того и гляди, исполнит одну из своих угроз.

Мужчина как-то устало потёр переносицу, и, пока я ожидала, что сейчас на меня посыплется новая порция негодования, вдруг... рассмеялся:

— Трусы, говоришь, тёплые? Ладно, куплю и тебе парочку. Будешь первым деревенщиной, который греет свои шары в трусах от Версаче, — хозяин забрался в кровать и вытянул руку в мою сторону: — Хотя бы пульс проверять умеешь?

— Да, — буркнула я, и осторожно прихватила пальцами широкое запястье.

— Ммм... — простонал хозяин, поудобнее устраиваясь на подушке. — Ты действительно вкусный... оттуда и противоречивые ощущения, — бормотал он будто из полудрема. — Надо было прихватить девушку...

Эйден распахнул глаза, когда за окном уже забрезжил рассвет. Он чувствовал себя переполненным энергией, а потому резко сел в кровати, желая поскорее удостовериться, что он, наконец, в порядке. Однако, стоило его руке выскользнуть из тонкой ладони Луча, всю ночь сжимавшей его запястье, Архонт ощутил, как удовольствие слегка разбавилось неприятным ощущением пустоты. Эйден взглянул на посапывающего в кресле парнишку:

— Мне теперь его вечность при себе держать? — недовольно проговорил он. — Тоже мне, Power Bank для Архонта, — как-то боязливо ткнувшись пальцем в руку Луча, он едва сдержал стон, ощутив то безмятежное удовольствие от полноты энергии.

Эмоции парнишки мелькали словно в калейдоскопе даже во сне, и когда Эйдена накрыло ужасом, Луч вдруг закричал:

— Нет! Нет... только не огонь... — он едва ли не плакал от снившегося ему кошмара. — Прошу, нет...

— Ох, черт... — устало выдохнул Эйден и, стиснув челюсти, заставил себя отнять руку: — Он ещё и проблемный. Пожалуй, все же стоит сгонять в ту деревню ещё разок и выбрать себе там симпатичную девчонку. Хоть бы и ту подстилку старика... Точно! Надо заполучить ее! Даже если она не красотка, пластические операции творят чудеса, и все лучше, чем этот хлюпик... — пока Архонт вглядывался в спящее лицо своего слуги, в его голове невольно мелькнула мысль о том, что пластика нынче исправляет разного рода «ошибки природы»: — Да, блядь! — он резко отпрянул. — Нет! Фу! При чем тут это?

— Доброе утро, господин! — отозвался голосовой помощник, и Эйден, пожалуй, впервые в жизни вздрогнул от неожиданности. — Вы ко мне обращаетесь?

— Дубина! Напугал, черт... Чего ты орешь? Не видишь, человек спит? Скройся!

— Как прикажете, — значительно тише произнёс голос искусственного интеллекта.

Мужчина выскочил из кровати, и натянул мягкие домашние брюки:

— Это все утренний стояк путает мысли... — будто оправдываясь за что-то, бормотал Архонт, однако не в силах оторвать взгляда от хрупкой фигурки, скрутившейся в кресле у кровати. — Ничего-ничего, я сделаю из тебя настоящего мужика! Это все потому, что у вас в деревне и баб нормальных нет. А тут я из тебя быстро натурала сделаю. Будет интересный опыт... Я ещё посмеюсь потом... — будто сам не веря в свой «грандиозный» план, Эйден, хмурясь, прикрыл глаза, затем потёр пальцами виски и, не решаясь вновь взглянуть на спящего в кресле парня, отправился в душ.

— Я просто рад, наконец, чувствовать сытость, — стараясь звучать уверенно, проговорил он в глянцевую стену, когда на его голову полился холодный поток из «тропического ливня». — Я ведь не стану отрицать очевидного: парнишка действительно невероятно насыщен эмоциями.

Он простоял так с четверть часа, желая умерить пыл от вновь заструившегося по венам огня.

— Господин, кажется, ваш раб предпринял очередную попытку приготовить вам утренний чай, — подал голос Бат. — Стоит ли его остановить? Ведь моя статистика показывает, что убытки от стараний раба превышают пользу...

— Луч! — довольно настойчиво прервал его Эйден, и тут же взял себя в руки. — Его имя.

— Учту. Но напомню: ранее вы говорили, что нет необходимости вносить о нем данные, так как он не задержится надолго в доме.

— Ты решил меня подловить? Я передумал! Что с того? Просто запомни его имя и не ори рядом с ним: все убытки от побитой посуды можно смело разделить между вами двумя, если учесть, что именно из-за тебя у него вечно все валится из рук.

— Как прикажете, господин.

— Покажи мне... — тихо сказал Эйден, медленно повернув голову к двери, где сквозь прозрачную стену душевой кабины, виднелась панель со встроенным экраном.

— Что, простите? — недопонял искусственный разум.

— Покажи, как справляется малец, — его голос прозвучал неуверенно.

На мониторе в тот же миг появилась картинка, где невесомая фигурка металась по кухне, видимо, отчаянно желая угодить хозяину, однако бесконечно спотыкаясь, будто Лучу было некомфортно в собственном теле. Всклоченные волосы, все та же безразмерная одежда, и дурацкие вязаные носки, в которых он скользит по дому, несмотря на тёплую погоду.

Эйден невольно задумался о том, что можно было бы перенастроить общий температурный режим дома, ведь, судя по всему, этому человеческому существу некомфортно.

— Может, стоит поговорить с ним? — тихо пробормотал Архонт. — Он слишком нежный для человека, у которого есть член. Не похоже, что он намеренно такой манерный, при всей его неуклюжести и криворукости в каждом его движении ощущается некая природная грация, которую невозможно упустить из виду...

— Если позволите, — снова подал голос электронный помощник, видимо посчитав, что хозяин обращается к нему, — по моим наблюдениям: Луч действительно...

— Не с тобой говорю, Дубина! Скройся, — Эйден понимал, что злится не на помощника. Тепло, затаившееся в груди при виде парнишки, не давало ему покоя.

— Все в норме, — прикрыв глаза, успокаивался Архонт. — Я просто знаю, что прикоснувшись к нему, могу получить удовольствие... — сознание послушно стало рисовать картину, как рука Эйдена скользит по обнаженной спине служки. — Довольно, — рыкнул мужчина, однако фантазия не желала уже останавливаться и теперь у парнишки в его мечтах уже появилась небольшая упругая грудь и влажные складочки между ног, в которых утопали пальцы Высшего. — Вот блядство! — когда Эйден понял, что утренний стояк плавно перерос в эрекцию на раба, он с силой ударил в стену, проломив ее насквозь.

— Господин, вы чем-то огорчены? Позволите мне вызвать мастеров, которые устранят этот неприятный конфуз.

— Вызывай! — рыкнул Высший. — Шлюх вызывай! Пусть устранят этот неприятный конфуз!

— Я конечно с радостью, но должен заметить: девушки этой профессии обычно несильны в кладке стен.

— А я и не о стене, — Архонт устало провёл по мокрым волосам и бросил неосознанный взгляд в экран рядом с дверью. — Хочу трахать баб! — проговорил он сквозь тесно сжатые зубы. — Заодно и этому покажу всю прелесть женской ваги...

Он вдруг осекся и порывисто вдохнул, увидев, как кипяток из чайника в руках парня, пролился тому прямо на ногу.

— Ааа, дьявол! Безрукий п... — Архонт резко замолчал, когда душевую кабину заволокло огнём. — Вот же... — Эйден выдохнул, стараясь взять себя в руки, пока не спалил дом. — Значит, все же ещё не до конца восстановился. Отсюда и все проблемы. Дубина, почему звук выключен? Я хочу слышать, что он говорит. Наверно воет, как девчонка...

— Звук включён, господин. Луч просто молчит.

— Молчит... — Высший ощутил, как в его теле снова зарождается мучительный трепет и поспешил выбраться из душа, пока не начался, ставший привычным за последние недели, приступ агонии.

Этой ночью я просыпалась много раз. В первый раз это случилось, когда сильная рука дернула меня к себе, и я едва ли не вывалилась на кровать хозяина из своего кресла.

— Как же хорошо... — пробормотал мистер, притягивая меня ближе, заворачивая в плен своих объятий.

Эластичные бинты неприятно сдавливали грудь, но сейчас, когда большая рука по-хозяйски скользила по моему телу, я была этому рада. Может, хоть так ничего не заподозрит...

— Ммм... — простонал мистер мне в затылок и мои соски вдруг до боли уперлись в грубую ткань самодельного корсета. Какое странное ощущение…

Горячие пальцы скользнули под кофту и согрели мою талию.

Что происходит?

Тискает меня, словно плюшевую игрушку, а я разомлела, вместо того, чтобы выбраться...

Однако почувствовав, как аккурат между ягодиц уперлось орудие мистера, я поняла серьезность его намерений. Он жестко прихватил меня за бёдра, теснее вжимая свою плоть.

Тяжелый выдох, синхронный с моим собственным, словно опалил мне плечо, и тут же горячие губы принялись оставлять влажные поцелуи на моей шее.

Что же такое? Я и пошевелиться теперь не могу... Тело будто плавится в его руках.

Мистер слегка отстранился, и, развернув меня к себе лицом, довольно грубо уложил на спину. Взгромоздившись сверху, он вдруг впился в мои губы требовательным поцелуем, прямо как тогда в лесу. Будто желая утолить жажду... нетерпеливо... проник в мой рот горячим языком, а я затаилась, боясь даже дышать, дабы не вспугнуть этот умопомрачительный кошмар...

Я поняла, что он даже толком не проснулся, когда он отстранился от моих губ, и вперемешку со сбивчивым дыханием стал бормотать что-то не разборчивое, на незнакомом мне языке, а затем, я могу поклясться, я увидела, как в его темных глазах словно затлел уголь...

Будто черти из его души растопили печь.

Только не огонь!

Меня вдруг окатило воспоминаниями, пробуждая от сказочного дрема. Стало так страшно, будто меня снова намерены сжечь заживо. Я дернулась, пытаясь выбраться из мощных объятий хозяина, однако он явно не был намерен меня отпускать, пока вдруг... не отключился.

Опять?!

Убедившись, что хозяин задышал размеренно, я вернулась в кресло, будто ничего и не произошло.

Но теперь, когда на улице занимался день, я ворвалась в кухню в полнейшей растерянности. Я ведь парень для него? Или он давно раскусил меня, но не признаётся? Нарочно играет со мной, чтобы смутить? Или…

Нет-нет, он должно быть просто с кем-то перепутал меня сквозь сон, вот и поцеловал.

А этот огонь в его глазах... он был настолько реалистичным, будто в глубине его души зародился самый настоящий вулкан. Похоже из-за этого зрелища мне сегодня в очередной раз приснилось, как сжигали маму...

Мои руки задрожали, однако я попыталась отбросить тяжелые мысли, переключив внимание на свои обязанности.

Сегодня мистер проснулся значительно раньше, нежели просыпался всю предыдущую неделю, а потому мне необходимо поторопиться. Я заварила белый чай, который хозяин пьёт по утрам, и вылила заварку в чашку из тончайшего фарфора, привычным движением (для тяжелой чугунной утвари) дернула легкий чайничек, и в следующий миг бедро обдало жаром.

Сдерживая слезы, я до боли прикусила губу, пытаясь отвлечь себя от жгучего ощущения, возникшего из-за растекающегося по ноге кипятка.

Вот же клуша!!!

Ничего сделать по-человечески не могу!

Рано или поздно я привыкну к этому месту и ко всей этой странной утвари, и перестану травмироваться, каждый раз забывая, что чайник раз в десять легче того, что был в моей лачуге в деревне, а сцепление с полом куда менее надежное, особенно если ходить в шерстяных носках по плитке. Из-за всей этой непривычной обстановки чувствую себя коровой на льду. Можно было бы конечно для начала отказаться от тёплых носочков среди лета, но почему-то последнее время у меня постоянно мерзнут конечности.

Мои беззаботные думы, отлично отвлекающие от ожога, прервались, когда я почувствовала тепло за своей спиной, кажется ещё до того, как большая горячая рука повелительно легла на мою шею, и слегка сдавила ее.

— Снимай штаны, — вдруг приказал строгий голос, и я застыла от страха.

После того, что произошло ночью, я уже не уверена, зачем бы ему меня о таком просить.

— Чего замер?

— Н-нет, — пролепетала я.

— Трусливый... — мистер вдруг развернул меня к себе лицом и оттолкнул назад, заставив облокотиться на кухонный стол.

В его глазах, как всегда при виде меня, полыхал гнев, а с темных волос капала вода на обнаженные загорелые плечи.

— По-хорошему не хочешь, значит, — пробормотал он, и вдруг опустился на колени, а затем, прихватив ткань моих свободных треников, с легкостью разорвал их аккурат над мокрым пятном.

— Ай, — пискнула я, готовясь к боли, но вместо этого моего оголенного бедра коснулись тёплые пальцы, отвлекая от ожога, и осторожно потянули прилипшую ткань.

Мужчина оценил долгим взглядом покрасневшую кожу, и на удивление спокойно заговорил:

— Я не спец, но вроде все не слишком плохо. Хотя думаю, стоит приложить холод и вызвать Джея... — он поднял на меня озадаченный взгляд, а затем взглянул на мои дрожащие руки, которыми я придерживала остатки штанов. — Что ты там прикрываешь? Опять надумал себе чего... Я просто должен был убедиться, что мой слуга будет в форме.

Он же меня на дух не переносил. С чего бы вдруг такие перемены?

— Не надо Джея, — промолвила я, боясь, что если он вызовет доктора из-за меня, то тому это может не понравиться.

Горячие ладони все ещё сжимали мое бедро, словно обдавая кожу жаром. Показалось даже, что у меня ноги, наконец, согрелись. Но затем я ощутила, как пальцы неторопливо скользнули вверх, туда, где из-под рваного края треников, выглядывали мои скромные бежевые трусы-шортики.

Мгновение замешательства: я смотрю на него, а он на мои ужасные трусы...

Прикрыв глаза мистер, нахмурился и тяжело выдохнул:

— Это ещё что такое? Впрочем... можешь не отвечать! Это абсолютно не мое дело! — он порывисто поднялся и, выудив из морозилки пакет с замороженными овощами, кинул мне. — Приведи себя в порядок, и поедем в город. Закупим продуктов, оформим клининговую службу и заодно заедем в торговый центр. Надо прикупить тебе хоть какой-то одежды, чтобы ты не позорил меня в безразмерных шмотках Джея, — он будто просто размышлял вслух, абсолютно игнорируя вероятность того, что я его слышу. — Да... пожалуй, с этого и начнём. А то стыдно с тобой даже из машины будет выйти. И трусы у тебя действительно ужасные, так тебе даже ни одна уважающая себя шлюха не даст.

Глава 11

Эйден сидел на заднем сидении машины, в ожидании слуги, которому вдруг повезло пробудить великодушие в хозяине, и пялился на свою руку:

«Он такой пугливый... Каждый раз словно защищается. Это из-за меня? Хотя нет... должно быть это из-за жестокого обращения в деревне? Но он так странно реагирует на прикосновения... Может над ним кто-то надругался? — Эйден отчего-то скрипнул зубами. — Не мудрено... — он будто потёр между пальцев оставшиеся от прикосновений к Лучу ощущения: — Такая мягкая кожа... Дьявол! Какое мне дело до его кожи, трусов и чего бы там ни было еще? И вообще, не много ли чести, чтобы ещё и по магазинам его возить? Можно было заказать тряпьё в интернете?» — хаотичный поток его мыслей прервался, когда он поймал на себе нервозный взгляд водителя через зеркало заднего вида.

— Тебе чего? — рявкнул Эйден.

— Эээ, — грузный мужчина замялся, будто его поймали на месте преступления, — мистер Артонт, я тут это... как бы... курил. И, — он поморщился, словно от боли, — вам не припекает? Не знаю, как так вышло, но у вас... в общем... это... тлеет голова...

— Черт, — Архонт сжал кулаки, и размеренно выдохнул, стараясь привести в порядок мысли, пока не спалил к чертям свой новенький Роллс Ройс.

— Вам помочь? — мужичок был явно взволнован.

Гарри был единственным смертным из окружения Эйдена, которого не было в том злополучном вертолете, навеки канувшем в пучине вод. Однако о сущности своего хозяина он был совершенно не осведомлён, ведь раньше у Эйдена не возникало проблем с самоконтролем, а потому и посвящать в суть своего происхождения кого-либо не было необходимости.

Высший раздраженно провёл рукой по волосам, будто бы стряхивая искры, и прикрыл глаза:

— Все в порядке, — твёрдо сказал он, с намерением отвязаться от пристального внимания водителя.

— Я тут слышал, что новый слуга не задержится надолго. Так... это... у меня есть, если что, племянник: он мог бы заменить, — неловко объяснялся Гарри. — Ему вроде как раз работа нужна, и он у меня проворный, а то этот болван совсем какой-то безалаберный...

— Луч! — немного эмоциональнее, чем планировал, прервал его Эйден. — Неужели, вам идиотам, так сложно запомнить одно простое имя?

— Не много ли чести? — проворчал водитель себе под нос, однако чувствительный слух Архонта уловил недовольство.

— Эй, придурок, что-то не нравится?

— Нет, ну почему это мы с Батом придурок и Дубина, а этот мелкий — Луч? — как-то обиженно возмутился водитель.

— Потому что от этого мелкого толку оказалось больше, чем от вас двоих вместе взятых: Бат косячит постоянно, а у тебя мозгов меньше, чем у холодильника! Скройся! — Эйден уже нажал на кнопку, чтобы поднять перегородку, должную спрятать от него недовольное лицо водителя, но тот вдруг оживился.

— Ладно, я понял-понял! Не лезть не в своё дело. Помню! Но... это... что насчёт племянника? Может, эээ, найдётся ему работа у вас? Все же дом большой. Одному этому... кхм, Лучу будет непросто справиться. Племянничек-то мой, кстати, учится на ландшафтного дизайнера, — гордо оповестил Гарри, — может садовником сгодится? Вон как сад запустился.

— Я подумаю, если избавишь меня от своей самодовольной рожи! — прошипел Эйден и удовлетворенно прикрыл глаза, когда перегородка, наконец, поднялась.

«Сад? На кой он мне сдался? Я ведь ни какой-нибудь смертный, которому воздуха свежего подавай... как в деревне... зелени, красоты. Наверно смертным подобное нравится...» — Эйден одернул себя, осознав, что его никогда не волновали интересы смертных и в обозримом будущем он не желает, чтобы это менялось.

«Девушки любят цветы. Ароматные, свежие... А запах женщины во сто крат пленительнее. Отличные мысли... — Эйден похвалил себя за вожделение, прокатившееся по телу, когда он потянул носом воздух, и явственно уловил нотки присущие только лишь человеческой особи женского пола: — О, да, скольких красоток успел повидать этот новенький кожаный салон...» — мужчина в удивлении распахнул глаза, когда его запястья коснулась прохлада, а в сознание ворвалась непривычная для Архонта... забота?

— Что т-ты... — Эйден недоумевающе воззрился на Луча, незаметно материализовавшегося в салоне авто.

— Вам плохо? Вы так дышали тяжело, я пульс проверить...

— Гарри, поехали уже! Чего ты там копаешься? — Эйден в очередной раз почувствовал себя обманутым, однако всячески игнорировал желание, притянуть к себе мальца и принюхаться, как следует, дабы убедиться, что хотя бы этот томительный аромат исходит не от него.

Архонт бросил короткий взгляд на мягкие пальцы, продолжавшие удерживать его запястье, однако не торопился отбросить руку Луча.

«Забота? Все-таки он очень странный...»

Едва Высший переуступил порог бутика мужской одежды, к нему тут же ринулась пара услужливых сотрудниц:

— О, мистер Артонт! Вас давненько не было видно! Мы уж подумали, что вы забыли о нас.

— Я недавно заказал у вас пару новых костюмов, они готовы? — равнодушно поинтересовался Эйден.

— Одну секунду, сейчас уточним! — девушка с влюблёнными глазами раскланялась и поспешила скрыться из виду.

— А ты, — он обратился ко второй женщине, оставшейся стоять перед ним с опущенной головой, — приведи это в порядок, — Эйден указал на парнишку неуверенно скуксившегося за его плечом.

Мы вошли в просторную комнату, посреди которой располагался круглый диван, а над ним, едва не достигая наших макушек, свисала огромная сверкающая люстра. В углах непростительно большого, для примерочной, помещения, болталась пара симпатичных шторок. И, еще до того, как успела до конца понять их предназначения, я уже оказалась за одной из них, стараниями сердобольной женщины, из кожи вон желавшей услужить моему хозяину.

На крючках моментально появилось несколько вешалок с разного рода мужской одеждой с виду моего размера, и теперь я начала паниковать. Хаотично проведя руками по груди, я напомнила себе, что эластичные бинты как обычно при мне, а потому повода для волнения у меня вроде быть не должно. Однако женщина, то и дело заглядывающая в примерочную, не позволяла мне расслабиться.

— Один из ваших костюмов готов, мистер Артонт, — послышался вежливый голос работницы магазина. — Желаете примерить сейчас?

— Желаю, — отозвался мистер, и мне стало спокойнее на душе.

Пока он будет занят примеркой, ему и дела до меня не будет.

Но было в его ответе и кое-что ещё: холодность. Уже ставший привычным лёд в его голосе. Меня вдруг согрело осознание того, что не я вызвала в этот раз столь бездушную интонацию.

Значит, он так говорит не только со мной.

Я поторопилась примерить первый наряд, подобранный для меня назойливой женщиной, не прекращавшей дергать шторку туда-сюда, и взглянула на себя в зеркало.

Не знаю, что я рассчитывала увидеть, но мое отражение в очередной раз расстраивало. Нет-нет, белоснежная рубашка великолепна, и ткань очень приятная наощупь, строгие черные брюки сели отлично, нужно отдать должное наметанному взгляду работницы магазина, но я сама… Конечно, все уже не так плохо, как было, когда я впервые посмотрелась в зеркало в больнице: сгоревшие брови и ресницы отросли, да и ожоги волшебным образом зажили, не оставив и следа, однако...

В деревне я готова была пойти на все, лишь бы перестать привлекать внимание старейшины. Но теперь, находясь рядом с мистером, мне почему-то стало жаль потерянной женственности.

Он так смотрит на всех этих девушек... Может, и на меня мог бы? Однажды ведь он уже захотел меня?

Хотя он и лица-то моего не видел.

А если бы видел? Я вновь застыла, разглядывая своё отражение, пытаясь воссоздать в памяти свой прежний образ. Хотя вроде ничего и не поменялось, кроме длины каштановых волос, которые теперь представляли собой короткую мальчишескую стрижку: все те же светло-зелёные глаза, обрамлённые темными ресницами, чёрные брови, как я узнала из телевизора, весьма не ухоженные, большой рот, и щечки-яблочки, как говорила мама, которые теперь казались немного впавшими.

Дааа, должно быть, по мерками большого мира, я далеко не красавица. При свете дня мистер наверно и не взглянул бы в мою сторону... А теперь еще и отчаянные попытки притворяться парнем окончательно обесценивают мою персону в его глазах.

Глупая!

Нафантазировала себе чего-то!

Я стала стягивать с себя одежду, желая поскорее закончить эту пытку зеркальной комнатой.

Бросила недовольный взгляд на перетянутую грудь.

Ничего женственного. Мальчишка! Даже фигуры нормальной не отрастила.

Однако... почему-то в его руках я не чувствовала себя какой-то ущербной. Казалось, будто весь мир сосредоточился на мне, когда его большие ладони бесстыдно касались моего тела... Я неосознанно скользнула рукой по перетянутой груди, и невольно вспомнила ночные события.

Странно, все же… Кажется, он и не помнит ничего. Ведь даже виду не подал... Может он лунатик?

Когда я думаю обо всех этих его обмороках, лихорадке и чем-то похожем на провалы в памяти, я начинаю волноваться, что мой мистер серьезно болен... К тому же он практически ничего не ест, а в его холодильнике мышь повесилась.

Только ни это!

Мои мысли вдруг прервал звук звякнувших колец, на которых висела тяжелая штора, и в образовавшемся просвете я увидела своего хозяина: с равнодушным видом он изучал своё отражение в зеркале у дальней стены просторного помещения, оценивающе поправляя манжеты, и затягивая галстук на своей широкой шее, под восхищенные вздохи работниц магазина, что столпились в дверях комнаты.

Он же ещё такой молодой и... красивый. В смысле цвет лица кажется вполне здоровым! Да и в целом, он выглядит очень крепким... Он ведь в порядке? Сейчас вроде не похоже, что он серьезно болен.

Но у мамы тоже долгое время не было видимых признаков...

Пытаясь сдержать неожиданно подступившие к глазам слёзы, я прижала к груди рубашку, которую так и забыла примерить.

В этом мире у меня больше никогошеньки не осталось... К горлу даже тошнота подступила от волнения.

Вы... вы ведь будете в порядке, мистер?

Будто услышав мой мысленный вопрос, хозяин вдруг бросил строгий взгляд исподлобья в зеркало и цепко поймал меня в плен своих чёрных глаз. Большая рука застыла, продолжая удерживать галстук. Внимание его едва ли не физически ощутимо скользнуло по моей спине.

Нахмурился и прикрыл глаза, будто у него неожиданно разболелась голова. Потянул пальцами галстук, который только что норовил затянуть потуже, теперь ослабляя, как если бы ему не хватало воздуха.

Мне хотелось повернуться и убедиться, что он в порядке, однако я вовремя осознала, что забыла одеться. Вот черт! Надеюсь, он ничего не заметил?

Нужно будет справиться у доктора Джея о состоянии моего хозяина. Я должна знать, чем могу ему помочь...

Оценивая новый костюм из огнеупорной ткани, Эйден бросил неосознанный взгляд на примерочную, в которой уже с полчаса прятался малец, и в удивлении поймал на себе встревоженный взгляд служки, исподтишка наблюдавшего за ним через зеркало.

«Что с лицом? — не отдавая себе отчета, Архонт принялся изучать стройный силуэт: острые плечики, выпирающие лопатки, почему-то перемотанные широким бинтом. — Кажется, Джей забыл предупредить меня о том, что малец ещё не до конца оправился от побоев в деревне. Раз у него проблемы со спиной, это отчасти оправдывает его гипер неуклюжесть, — каждая косточка позвоночника проглядывалась на ссутулившейся спине: — Отвратительно. Худющий, будто его не кормят... Точно... о человеческой еде-то я и вовсе забыл. Если мне нет необходимости питаться, то мелкий так долго не протянет. Надо будет купить что-нибудь. Интересно, что ему нравится... — Архонт нахмурился, вдруг осознав, что в своих мыслях забрёл куда-то не туда. — Черт. Мне нет никакого дела до его предпочтений! — прикрыл глаза, чтобы отвлечься, однако мысленному взору все ещё представали ясно-зелёные глаза, показавшиеся настолько расстроенными, будто в них даже мелькнули слёзы.

Давление в груди мешало дышать, и Эйден потянул тщательно завязанный узел галстука, но тут же открыл глаза и снова взглянул туда, где только что видел встревоженное лицо, однако теперь шторка оказалась задернута.

«Неужели обидел кто? — он обвёл подозрительным взглядом присутствующих работниц. — Нет, вряд ли. Он слишком смазлив, чтобы вызвать негатив... Тогда, что не так?» — некое подобие любопытства, совершенно не присущего Архонту, завладело мыслями Эйдена, и прежде чем успел оценить неуместность сего действа, он уже стоял перед примерочной кабинкой.

— Эй, ты, — тихо сказал он в плотную шторку, и из-за неё тут же послышалась какая-то возня. — Ты чего там? — его рука в нерешительности застыла в сантиметре от непроницаемой ткани, скрывавшей от него ответ на вопрос.

— Н-ничего, — послышался взволнованный голос, в котором Архонт явно уловил некую горечь, убеждаясь в своих догадках. — Вешалка упала, — будто бы оправдывался малец.

Послышались новые звуки возни и Эйден, наконец, одернул ткань, придирчиво уставившись на Луча, который, резко запахнув на груди рубашку, замер, и казалось, даже дыхание затаил.

— Признавайся! — выпалил Высший, вглядываясь в раскрасневшиеся глаза служки, которые с этим требованием расширились, едва не норовя вывалиться из орбит. — Ты что... — Эйден презрительно прищурился, — плакал?

Показалось, что Луч облегченно выдохнул:

— Нет, — мотнул головой, расслабляя плечи.

— Ты ведь не посмеешь мне лгать? Тебя тут кто-то оскорбил?

— Нет-нет, — парнишка настолько спокойно отмахнулся от высказанных предположений, что Эйдена одолел очередной приступ непривычного любопытства, касательно причин расстройства Луча.

Он вдруг грубо поймал запястье мальца, заставляя его отнять руку от груди:

— Почему ты снова ведёшь себя как баба? — злобно процедил Архонт. — Отвечай, чего разнылся?

Высшего окатило волной тревоги, однако на смену привычной робости быстро пришла непоколебимая уверенность:

— Хмм, — протянул Эйден, наслаждаясь энергией. — Значит, сам не признаешься, — он кивнул в сторону недозастегнутой рубахи, и вдруг замялся, а парень отчего-то стал заметно нервничать. — Это... из-за того, что ещё болит?

Недоумение, и снова облегчение.

— Угу, — Луч уверенно кивнул, однако Эйден прекрасно понимал, что это ложь.

— Прекрати это! — рявкнул мужчина и все присутствующие в зале работницы, поспешили покинуть комнату, как подобало рабочему уставу. — Я хочу понять, почему ты вечно ведёшь себя как девчонка, а для этого мне нужно знать реальные причины! Почему ты сейчас плакал?!

Луч замер, будто все еще сомневаясь, стоит ли отвечать, и в тот же миг его глаза снова наполнились слезами.

Смятение.

— Я просто вспомнил, как умерла моя мама...

Эйден скрипнул зубами, явно не ожидая выдавить из парнишки болезненные откровения. Однако он чувствовал, что в эмоциях служки что-то нечисто: скорбь мелькнула и затаилась где-то на своём привычным месте, тогда как ей на смену мощным потоком ворвалась забота.

— Что-то ещё... — процедил Архонт, не оставляя попыток докопаться до сути, и его глаза вдруг в удивлении расширились, когда по бледной щеке Луча скатилась одинокая слеза, и тонкие пальцы, дрогнув, потянулись к его шее.

— Вы ведь будете в порядке? — служка неуверенно прихватил узел галстука и потянул, ослабляя его еще сильнее.

Эйден не мог оторвать обезумевшего взгляда от встревоженного лица своего слуги. Нервно сглотнул, приводя в движение адамово яблоко, и Луч осторожно расстегнул верхние пуговицы его рубашки, позволяя хозяину вдохнуть поглубже.

Однако он не мог.

Почему-то эти прохладные пальцы на шее заставляли его дыхание оставаться поверхностным.

— Что ты сейчас делаешь? — прохрипел Высший, во все глаза глядя на смертного перед собой, борясь со странными желаниями.

— Если вы плохо себя чувствуете, вам не следует носить слишком плотную одежду...

— Это... — Эйден лязгнул зубами, — какие-то гейские штучки? — будто придя в себя, прошипел он.

— Вы ведь сами велели признаться, почему я плачу? — обиженно пробормотал Луч.

— Хочешь сказать, это... из-за меня???

Парень виновато опустил голову, а Эйден, моментально выпуская из руки тонкое запястье, отшатнулся.

— Мерзость, — прошипел он, невольно пятясь, и чувствуя, как в груди снова зародился болезненный ком.

Глава 12

Жара сегодня неимоверная.

Задыхаясь от горячего воздуха, я едва поспевала за хозяином, который вдруг ни с того ни с сего обозлился. Казалось, от его тяжелого шага готов был плавиться асфальт, когда мы вышли на парковку, где у большущей машины курил строгий дяденька, который вечно смотрит на меня с осуждением.

Завидев нас, водитель выбросил сигарету в ближайшую урну, и кинулся к автомобилю, чтобы открыть перед хозяином дверь.

— Ну что, домой? — с энтузиазмом спросил Гарри.

— Я голоден! — рявкнул мистер и я невольно улыбнулась, радуясь, что пусть он и зол, однако у него, наконец, проснулся аппетит. — Отвези нас к Рэми, может у него есть что.

— А чего бы ни в ваш любимый ресторан?

— Ещё я по ресторанам не таскал... — вспылил мистер, но тут же осекся, будто сболтнул лишнего, и бросил в мою сторону уже ставший привычным взгляд полный ненависти. — Разве я спросил твоего мнения? — сконцентрировал он свой гнев на водителе.

— Как прикажете...

— Эй, Рэм! У тебя найдётся человеческая еда? — едва переступив порог просторной квартиры, заголосил хозяин.

— Эд? — послышался голос из-за угла. — Ты слегка не вовремя... — я тут же просияла, увидев хозяина этого жилища.

Тот добрый человек, чьими стараниями я оказалась в больнице под присмотром доктора Джея, стоял посреди кухни в распахнутом на широкой груди шелковом халате с баллончиком взбитых сливок в одной руке, и тарелкой невероятно ароматной клубники в другой, из-за чего у меня тут же едва не потекли слюнки.

— Не говори мне, когда приходить, и я не скажу тебе кто ты, — буркнул мистер и бесцеремонно завалился на кожаный диван посреди гостиной, открывая своему брату обзор на непрошеного гостя. То бишь на меня.

— Луч! — воскликнул кареглазый, вперив в меня свой улыбающийся взгляд. — Луч? Это действительно ты? Эй, да ты оказывается красавчик, когда твоя голова не зияет пропалинами! — он так воодушевился нашей встречей, что мне стало неловко. — Милашка, — протянул он, отложив баллончик и приближаясь ко мне. — Но как же тебя занесло к этому дьяволу? — он потянулся, явно желая схватить мою щеку пальцами, и я невольно подалась назад, не ожидая столько внимания к своей персоне от едва знакомого полуодетого мужчины.

— Руки убрал, — тихий голос хозяина почему-то показался мне весьма угрожающим. — Пока не помоешься, как следует, не смей прикасаться к моей еде после всего, что ты там делал! — он кивнул в сторону закрытой двери.

— Ах, да! — Рэми притворно стукнул себя в лоб, будто бы что-то вспомнив. — Девочки, на сегодня закончили! — выкрикнул он, неожиданно вручив мне клубнику, от которой я никак не могла отвести глаз. — Сегодня у нас намечается десерт повкуснее... — пробормотал он, все же слегка ущипнув меня за щеку, и улыбнувшись, подмигнул: — Ешь, мой сладкий. Хочу, чтобы ты был счастлив.

Я мельком глянула на мистера, желая убедиться, могу ли я принять этот ароматный дар, и в который раз поймала на себе его привычный гневный взгляд.

— Просто покорми это чем-нибудь толковым, — проворчал он, устало проведя по волосам рукой, — а то я уже почти пожалел, что привёз его к тебе.

— Почему же? Это очень великодушно поделиться с братишкой таким деликатесом, — поддразнил хозяина Рэм. — Я бы даже сказал «по-человечески»!

Мистер вдруг в ярости вскочил на ноги, и собирался было что-то сказать, когда дверь за его спиной отворилась, и из комнаты вышло с десяток человек.

Интересно, что они там делали?

Воспользовавшись тем, что мой господин отвлёкся, Рэми подхватил меня под локоть и проводил за огромный деревянный стол в кухне, из-за которого было хорошо видно, что происходит в зале.

— Хозяину тоже нужно поесть, — робко начала я, пытаясь подняться со стула, однако Рэми тут же усадил меня обратно.

— Не волнуйся, он найдет, чем полакомиться, — он многозначительно кивнул в сторону зала.

К горлу подкатил неприятный ком, когда я увидела, как мистер, остановив перед собой одну из девушек, погладил ее бедро изнутри, а затем его ладонь и вовсе скрылась под коротюсенькой юбкой.

Они знакомы? Должно быть... она его женщина...

Девушка, запрокинула голову и громко застонала, а затем умостилась на колени моего мистера.

— О, малыш, ты разбиваешь мне сердце, — послышался улыбающийся голос кареглазого над моим ухом, очевидно, он смотрел туда же, куда и я.

Почувствовав вкус крови во рту, я вдруг осознала, что ненароком прокусила губу.

— Ч-что? — я не могла понять, о чем он говорит.

— Тебе нравится Эд?

Я открыла рот от изумления:

— Что? Нет-нет-нет-нет-нет!!!

— Двух «нет» было бы достаточно, — усмехнулся он, и, обогнув меня сбоку, облокотился на стол, опуская передо мной тарелку с тёплой едой.

Желудок скрутило тугим узлом, когда я увидела, как рука мистера жадно сжимает полную грудь женщины.

— Поешь.

Сглотнув ком, я опустила глаза, желая подчиниться дружелюбному велению кареглазого. Однако положив в рот кусочек мяса, я поняла, что не в состоянии его прожевать...

— Они портят тебе аппетит? — горячая рука скользнула по моей щеке, и я вскинулась, удивленно посмотрев на Рэми. — Ну, точно. Совсем испортили вкус... — задумчиво сетовал он. — Сейчас мы это исправим, — заговорщически шепнул мужчина: — Смотри, — я перевела взгляд в зал, и в следующее мгновение над мистером и окружавшими его девушками словно разразился тропический ливень.

Должно быть труба лопнула… Но как кареглазый мог это предвидеть?

— Рэм! Черт бы тебя побрал! — проревел хозяин. — Это же новый костюм!

Я перевела недоуменный взгляд на веселящегося мужчину, приходя к выводу, что его дом тоже напичкан разной неведомой мне техникой, способной показывать всякие фокусы.

— Настроение поднялось? — усмехнулся он, вместе со мной наблюдая, как барышни с визгами бросились наутёк из квартиры. — Надо бы закрепить результат, — хохотнул он, и я почувствовала, как на мой подбородок легли горячие пальцы, пока я не отводила глаз от насквозь промокшего и озлобленного хозяина.

Мистер таранил брата ненавидящим взглядом, но затем словно растерялся, даже рот почему-то приоткрыл, будто желая что-то сказать, но не находя слов. Я собиралась лишь на секунду взглянуть на Рэми, чтобы понять, что он такого задумал, из-за чего мой хозяин выглядит таким шокированным, когда вдруг обнаружила, что его лицо слишком близко:

— А теперь попробуем устроить фаершоу, — серьезно прошептал он в мой приоткрытый от удивления рот, и вдруг коснулся моих губ своими.

Я не удивилась.

Я просто оцепенела от шока, словно меня приморозило к месту.

Всего мгновение, и я уже было собиралась оттолкнуть наглеца, как вдруг он сам отпрянул, а мое внимание привлекла вспышка из зала, которая тут же заставила меня забыть об остатках поруганной чести.

— Хозяин! — я вскочила на ноги. — Там штора... горит!!! — хотела было броситься к мистеру, чтобы помочь, но твёрдая рука усадила меня обратно на стул.

— Ох-хо, братец, можно подумать, что ты ревнуешь, — засмеялся Рэми и на моего хозяина снова полился поток воды. — Остынь.

— Чееерт! — взревел мистер. — Что ты несёшь придурок? Просто дай моей еде поесть и не смей к ней прикасаться, без моего разрешения!

— Ну, во-первых: стоило мне отвернуться, как ты не побрезговал затолкать свои руки в мой «перекус». А во-вторых: аппетит-то твоей еде порчу вовсе не я, — он усмехнулся, а хозяин перевёл на меня взгляд полный недоумения.

Ничего не понимаю...

Либо у нас возник языковой барьер, либо эти двое действительно несут какую-то околесицу.

Я почувствовала, как от навалившегося волнения к горлу подкатила тошнота, но осознала, насколько все серьезно, только когда ощутила первый рвотный позыв. Стала хватать ртом воздух, пытаясь сдержаться.

Мистер нахмурился, тогда как Рэми, крепко схватил меня за плечи и, развернув на сто восемьдесят, направил к раковине.

Слава богу, ложная тревога. Вернее, мне просто нечем рвать.

— Сколько ты его не кормил? — возмутился кареглазый. — Мы же в ответе за смертных, которых приручили. Не считаешь?

— Заткнись! Это его затошнило от твоих мерзких поцелуев.

— Ничего не мерзкие! Из тех, на которые я способен, этот был наиневиннейшим.

— Черт, — пробормотал у меня над ухом хозяин, и я ощутила, как между лопаток легла его тяжелая рука. — Эй, ну ты как? — глубокий голос звучал непривычно мягко. Мистер повернул мудреный вентиль, и перед моим лицом в раковину хлынула вода. — Умойся, и садись хорошенько поесть, — его пальцы мелькнули под холодной струей, и в следующее мгновение я вздрогнула, когда влажная ладонь накрыла мою шею.

— Я принесу полотенце, — будто найдя повод удалиться, щелкнул пальцами Рэми, и поспешил скрыться за одной из дверей.

— Тебе лучше? — сухо спросил хозяин, продолжая мочить ладонь и протирать мою шею.

Я лишь молча кивнула.

— Рубашка намокла: сними, чтобы просохла.

Испугавшись нежданно оказаться раскрытой, я активно замотала головой.

— Тише-тише, — он слегка сжал мою шею, останавливая. — Это не приказ. Если тебе охота, ходи в мокрой.

На несколько мгновений воцарилась тишина, а затем мистер потянул меня за локоть, помогая выпрямиться:

— Почему не сказал мне, что болен? Что голоден? — кажется, он снова злится. — Впредь обо всех своих недугах ты обязан сообщать мне!

— Простите. И за эту сцену... — мне было стыдно, ведь мама всегда говорила, что достойная женщина не позволит прикоснуться к себе другому мужчине. — Не знаю, что нашло на вашего брата...

Я замолчала, когда он измученно прикрыл глаза и стиснул челюсти так, что на его щеках задёргались желваки:

— Надеюсь, такого больше не повторится. Но если вдруг... я приказываю тебе ему вмазать! Понял? Ты — моя собственность, а значит, никому не дозволено прикасаться к тебе с этими вашими гейскими подкатами, — мистер выдохнул и указал на остывшую тарелку. — Теперь садись, поешь.

— А вы?

— Я... — он замялся, — эээ, ну да. Пожалуй, мне тоже нужно.

Они возвращались домой в полной тишине.

Эйдену показалось, что Рэм своей неуместной шуткой что-то сломал в нем. Но что его беспокоило сейчас куда сильнее, так это девушка, которую он собирался отыметь прямо в гостиной на диване брата, дабы самоутвердиться в своем душевном балансе. Вернее даже и девушка была не при чем, он-то и лица ее теперь не мог припомнить, ведь главной интересовавшей его в ней вещью была влажная расщелина между ног, в которую он поначалу с упоением погрузил свои пальцы. Но... ничего.

Ничего не произошло!

Ни упругий зад, что оказался у него на коленях, ни грудь, что моментально выскочила из свободной майки, ни стоны распутницы — не вызвали в нем должного отклика.

«Интересно, у Архонтов бывает импотенция... Дьявол! Че за чушь? Какая ещё, блядь, импотенция? Просто день не задался! Да и шлюха была явно не в моем вкусе! Что ж я, животное какое-то, чтобы трахать все подряд?» — его взгляд то и дело цеплялся за бледное лицо мальчишки сидящего рядом на сиденье.

«Заставил меня поволноваться. В смысле... Если же он помрет, то, что мне прикажете делать? Надо бы присмотреть за ним... Может вызвать Джея? Хотя брат последнее время чего-то сам не свой, не стоит беспокоить его по пустякам, — он и не заметил, как принялся куда более пристально изучать миниатюрный силуэт. — Пустяк ли... Он кажется таким хрупким... как бы самому ненароком не сломать... — рука потянулась к лежавшей рядом на сиденье ладони. — Как Рэм мог так спокойно поцеловать парня? Раньше не замечал за ним подобных наклонностей...»

Эйден в удивлении замер, когда на кончиках его пальцев вдруг засверкали искры:

— Дьявол... — тихо выругался он и поспешно сжал ладонь в кулак, когда на него воззрилась пара светло-зелёных глаз.

— Что вы сказали? — взволновано пробормотал служка.

— Ничего, — отрезал Эйден и шумно выдохнул, отворачиваясь к окну.

Там, у широкой линии берега умиротворенно плескалось море, должное своим видом помочь Высшему угомонить силу и успокоить неожиданно расшатавшиеся нервы.

Однако пламя не потушить, когда продолжает литься горючее...

— Вам плохо? — прохладные пальчики легли на его запястье. — Вы снова тяжело дышите...

Чувствуя, что не в силах унять огонь, бешеным потоком понесшийся по венам, Эйден выдернул свою руку из слишком нежной для парня ладони и нервозно нажал на кнопку связи с водителем:

— Останови здесь! — рявкнул Архонт, и машина резко затормозила.

Он вышел на широкий тротуар и неторопливо направился к берегу, стараясь отбросить глупые мысли, приводящие его в смятение. Однако его попытки пошли прахом, как только мимо с восхищенными возгласами вдруг пронёсся Луч.

— Море! Море!!! Ого! Это, действительно, МОРЕ! — воодушевленно верещал парень девчачьим голосом.

Служка облокотился на высокий парапет и замер, восторженно наблюдая, как солнце окунается в воду.

«Что за ребёнок», — фыркнул Архонт, останавливаясь за плечом Луча.

— Нравится?

Малец, кажется, и не услышал вопроса, продолжая любоваться закатом.

Эйден оценил вид, что так впечатлил его раба, и молча кивнул, прочувствовав трепетность момента для одного маленького смертного.

Раскрасневшиеся щеки, и улыбка во весь рот, взъерошенные волосы, и лоб покрытый испариной, возбужденное дыхание, и ясно-зелёные глаза, впервые светящиеся счастьем в присутствии Эйдена — этот вид оказался куда более завораживающим...

«Рэм сказал, что он потрясающе вкусный, когда фонтанирует своей позитивной энергией. Стоит попробовать...» — пальцы Архонта скользнули по тонкой шее, и водопад яркой энергии едва не сбил его с ног, однако парнишка тут же привычно напрягся, помогая Высшему сохранить рассудок.

Луч повернулся, непонимающе взглянув на хозяина своими ясными глазами.

— Продолжай...

— Вам плохо? — перебил его взволнованный служка, всем своим нутром источавший заботу.

«Глупый ребёнок, с чего он вдруг решил беспокоиться о бессмертном?»

— Мне хорошо, — честно признался Архонт. — Не отвлекайся, а то солнце уже скоро скроется за горизонтом... — он кивнул в сторону моря, и проследил за тем, как парнишка, переведя взгляд обратно, что-то восторженно бормотал себе под нос, провожая уходящий день.

— Невероятно, — благоговейно прошептал Луч.

— Угу, — отозвался Высший, борясь с желанием заключить невероятно вкусного мальчишку в объятия, дабы заполучить ещё больше его умопомрачительной энергии.

Они стояли так, пока солнце полностью не погрузилось в море, одаривая небо своими последними лучами.

Слишком поздно Эйден осознал, что почти все его тело объято легкой вуалью пламени, и вот уже огненные языки принялись лизать рубашку ничего не подозревающего парнишки, который оказался слишком ценен, чтобы позволить ему сгореть.

Глаза Эйдена расширились в ужасе, когда внутри что-то щелкнуло, будто кто-то сорвал чеку:

— Нет... нет... — прошептал он, словно в замедленной съемке наблюдая, как Луч стал неторопливо поворачиваться.

Необъяснимое давление внутри нарастало, и Архонт измучено приложил ладонь к груди, пятясь назад, чтобы уберечь хрупкого человека от своего огня.

Пляж был безлюдным, и от того, до них отчетливо доносились звуки перебираемых волнами камней, как вдруг тишину разрезал истошный вопль:

— Хозяааааииин! — судя по звуку, имитируя боевой клич Тарзана, водитель весьма поспешно приближался. — Я вас спаааасууу!

В следующую секунду незапланированно воспламенившегося Высшего объяло облако белой пыли.

— Да вашу ж мать, — грозно выдыхая, побормотал Архонт, строго глянув на своего водителя, который с гордостью сжимал в руках огнетушитель.

— Спас! — он натянул такую улыбку, что казалось, у него вот-вот уши сойдутся на лысеющем затылке. — Что-то вам сегодня не везёт. Как так вышло...

— Черт, это ведь был новый костюм, — ворчал Эйден, пытаясь хоть немного отряхнуться, как вдруг его внимание привлёк невероятно мелодичный звук.

Он в удивлении вскинулся и даже слегка рот приоткрыл, когда увидел, как в последних лучах солнца, откинув голову назад и прикрыв лицо руками, заливисто смеялся Луч…

— Должно быть, я схожу с ума, — наконец, выйдя из оцепенения, пробормотал Архонт и зашагал к машине.

Глава 13

— Сегодня спишь в своей комнате! А лучше... в гостевом домике! — рявкнул хозяин, когда мы, наконец, вернулись домой. — И вообще... отныне... не смей даже шевелиться, пока я не позволю! — и хлопнул дверью.

Кажется, я обидела его своим неуместным смехом. Но было так уморительно наблюдать, как мой суровый мистер, весь покрытый слоем белой пыли из огнетушителя, что-то недовольно ворчит себе под нос.

На следующий день, чтобы как-то реабилитироваться в глазах хозяина, я выкрала из его комнаты испорченный костюм, и спряталась в общей ванной комнате второго этажа, чтобы попытаться его спасти.

Закатав, как следует, штанины своих трикотажных треников, и, завязав длинную майку в узел повыше талии, я набрала в ванну немного воды и взялась за дело. Брюки пострадали от огнетушителя несильно, поэтому справившись с ними в первую очередь, и уже собиралась было взяться за пиджак, однако взгляд вдруг уцепился за мое отражение в зеркале: волосы всклочены, лёгкие штаны неаккуратно закатаны до самой попы, а широкий ворот майки сполз, оголяя костлявое плечо — ну и видок…

Ужас.

Я провела по волосам влажной пятерней, и уныло вздохнула:

— Такая несуразная, — прошептала еле слышно.

Вряд ли бы что-то изменилось, будь я для мистера девушкой…

Ему должно быть нравятся куда более... фигуристые барышни. Или женственные. Или... не знаю. Пожалуй, такие, как та, вчерашняя.

В мысли болезненно вонзилось удовлетворённое лицо мистера, пока он с упоением что-то ковырял под юбкой той леди. Эти полуприкрытые глаза, и то, как он, будто в предвкушении чего-то вкусного, провёл языком по своим губам...

Любопытство — грех, однако я уже ничего не могла с собой поделать. Моя рука скользнула за просторный пояс тряпичных брюк, миновала резинку новых трусов-шортов, купленных мне вчера хозяином, и неуверенно коснулась мягкой плоти.

Это нравится моему мистеру? И что тут такого интересного? У него ведь этот... отросток... огромный такой.

— Оох, — невольный вздох сорвался с губ, когда палец скользнул между тесно сжатых складочек.

Как он только поместился во мне? Сюда и палец-то с трудом влезает...

— Ммм, — прикусив саднящую губу, я вцепилась свободной рукой в раковину.

Теперь понятно, почему вчера та дамочка так стонала в его руках. Должно быть, мистер знает, насколько чувствительно это место у женщин.

Стало вдруг так жарко, а плотная резинка трусов усложняла мое... исследование. Я было, в нетерпении потянула ее вниз, как вдруг:

— И какого черта ты там делаешь? — вместо электронного голоса, к которому я только начала привыкать, на всю ванную вдруг раздался недоуменный голос хозяина.

— А-ах, — сдавлено простонала я, чувствуя вибрацию в теле от его привычно холодной интонации. — С-стираю ваш костюм, — наконец вытащив руку из трусов, промямлила я, куда-то в пустоту, рассеяно оглядываясь, так как до сих пор не сообразила, откуда идёт голос.

Ответом мне послужил тяжелый вздох:

— Разве я его не выбросил? Оставь это и выходи, — он немного помедлил. — Только... приведи себя в порядок.

Ой, мамочки, он что, меня ещё и видит???

Стыдоба-то какая!

Он... он же... не раскусил меня?

«Просто сделаю вид, что ничего не видел...» — Эйден не мог выбросить из головы представшую ему картину.

Он всего лишь поинтересовался у Бата, чем занят Луч, когда тот, не найдясь, что ответить, вывел на экран картинку: парнишка, как-то обречённо оценивал своё отражение в зеркале, нервно покусывая губы, и это привлекло внимание Высшего. Он приблизился к монитору, пытаясь понять, что так расстроило его слугу, когда тот вдруг запустил руку в брюки.

Архонт застыл, не в силах пошевелиться, и затаил дыхание, когда Луч застонал.

— Блядство! — из оцепенения Эйдена вывела неожиданно возникшая эрекция. — Что за херня? — прорычал он, стиснув зубы, и нажав кнопку, в полном недоумении от неуместной реакции своего тела, выдавил: — И какого черта ты там делаешь?

Однако вместо того, чтобы смутиться и прекратить, парень вдруг сложился пополам, услышав голос из динамиков и сдавленно застонал.

— Нет-нет... — пробормотал Архонт. — Просто совпадение... Возможно, он и вовсе не услышал меня? — но опровергая его предположения Луч, наконец, выпрямился и, вытащив руку из трусов, ответил на вопрос хозяина.

«Подумаешь, передернуть пацан решил. Это его дело! Мне-то что? — однако, как только в комнату ворвался запыхавшийся Луч, Эйден стал закипать. — Дьявол, нет! Судя по его движениям, он вовсе не дрочил... Если бы я не знал о наличии у него яиц, подумал бы, что девчонка мастурбирует. Он что же...» — Архонт скрипнул зубами, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения, будто он возбудился, подглядывая за тем, как гей, истосковавшийся по анальным ласкам, пытался себя удовлетворить.

— Какого хера ты там делал?! — прошипел Эйден, и Луч стыдливо спрятал глаза. — Я ведь предупреждал, что не потерплю всяких мерзостей в своём доме. Неужели настолько изголодался по членам в своей заднице??? Ты же... этими руками потом ко мне прикасаешься! — брезгливо бросил Архонт. — Хоть бы... игрушки какие использовал.

— Игрушки? — Луч, весь раскрасневшийся, доверчиво смотрел на него своими огромными глазищами.

— Точно, — Высший устало вздохнул. — Ты же и не в курсе о фаллосах. Как ты вообще до этого дошёл в своей-то глуши? — не мог успокоиться Эйден. — Ты ж недалекий! Может... считаешь, что родился не в своём теле? — «Ой, батюшки, я все-таки ступил на эту скользкую дорожку», — он мысленно стукнул себя в лоб, однако неосознанно задержал дыхание в ожидании ответа.

— П-почему же? — неуверенно пробормотал парнишка и рассеяно осмотрел себя. — Вроде в своём.

— Значит, пол сменить не хочешь? — зачем-то спросил Эйден, но когда увидел, как Луч испугано округлил глаза, отмахнулся: — Ладно, проехали. Может... эмм... тебя... это... принудили?

— К чему? — Луч непонимающе склонил голову на бок.

— Черт! К сексу! Тебя кто-то изнасиловал ?! — нетерпеливо выпалил Архонт и тут же пожалел о своей резкости, заметив, как мальчишка съёжился.

— Значит да, — ответил за парня Эйден. — Иии... сколько с тех пор у тебя было... мужчин?

— Один, — шепнул Луч и как-то странно глянул на хозяина.

— Значит, кроме того ублюдка больше никто к тебе не прикасался? — уточнил Высший, жалея, что вообще затронул эту тему, ведь он ощутил, как в нем колыхнулась жалость к беззащитному созданию.

Луч кивнул в ответ, и нервозно сложив руки на груди, потёр предплечья, будто утешая самого себя.

— Б-было больно? — сам не понимая, зачем продолжает, спросил Архонт.

Ему ни к чему эта информация! Он не желает знать ответ...

— Очень, — шепнул Луч, и Эйден сжал кулаки, — поначалу. Но потом мне даже понравилось, — служка вскинулся, и, будто осознав, что взболтнул лишнего, прикрыл рот тесно сжатой в кулак рукой.

— Иии... сколько раз у вас было?

— Единожды, — выдохнул Луч.

Эйден заметно расслабился:

— Что ж, в таком случае, думаю, ты ещё не совсем потерян для мира натуралов. Уж я-то сделаю из тебя мужика! — он почувствовал, что маленько переборщил с энтузиазмом, поэтому попытался вернуться к привычной злости: — И какого черта ты схватился за мой костюм? Я ведь вроде уже сказал: ты — не домработница, а компаньон. Покуда ты будешь представлять для меня ценность — больше никакого рабства, — он выдохнул, будто готовясь сказать что-то важное. — Ты... мы... короче, попробуем подружиться. Только никаких гейских штучек! — тут же отрезал он. — Если ты готов стать настоящим мужиком, то я тебе помогу...

— Готов! — тут же отозвался маленький человек. — Сделаю все, что прикажете!

— Тогда для начала иди поешь как следует. Негоже мужику быть таким хилым. Через пару недель устрою тебе знатное посвящение в мужской клуб, — самодовольно заключил Эйден, но уловив некую нервозность, отразившуюся на лице парня, продолжил: — Ты вроде поладил с моими братьями, вот приглашу их в гости, пообщаемся.

Легкий порыв ветра принёс в мою комнату запах свежескошенной травы, и я вскочила с кровати, чтобы выглянуть в окно, выходящее на очевидно заброшенный сад. Но к моему удивлению сегодня кусты выглядели куда более ухожено, чем буквально двумя днями ранее, а цветы будто заблагоухали с новой силой, будучи освобождёнными от сорняков.

— Вот так красота... — пробормотала я, оценивая работу, проделанную новым садовником.

Я слышала, на днях Гарри привёл своего племянника, чтобы представить хозяину, но не ожидала, что парень, с которым я умудрилась ещё ни разу не столкнуться, уже взялся за дело, да ещё и проделал такой внушительный объём работы. К тому же под палящим солнцем.

С того дня, как мистер освободил меня от домашней работы, я совсем заскучала. В доме теперь раз в неделю орудует целая армия уборщиков, а мне только и остаётся, что приготовить себе поесть, да почитать книжки. Я уже устала сидеть без дела, в ожидании редких и весьма странных приказов мистера, что-то вроде: «уложи мне волосы», «помоги побриться», «застегни рубашку», и прочая чепуха, которую, как мне кажется, он прекрасно мог бы сделать и сам.

Однако... эти приказы меня радуют. Так я чувствую себя нужной. Вижу, что он помнит о моем существовании, и... даже могу прикасаться к нему...

На прошлой неделе, когда мистер собирался на какую-то деловую встречу, я так медленно завязывала ему галстук, отвлеченная исходящим от хозяина ароматом, что заработала очередной выговор.

Я уже привыкла к его ворчанию, тем более, мне кажется, что он очень сильно изменился с тех пор, как мы встретились в деревне.

Сколько времени прошло с тех пор? Уже сбилась со счету...

Я вдруг придумала, чем бы себя развлечь, и недолго над этим размышляя, бросилась из комнаты.

Может, в саду нужна помощь? Я умею ухаживать за растениями: в деревне у меня был большой огород. А хозяин велел ничего не трогать только в доме, о саде ведь речи не было!

Я уже бежала по коридору первого этажа, когда меня остановил голос:

— Луч, хозяин приказал вызвать тебя в его комнату, — я перестала вздрагивать, от этого неестественного голоса: можно сказать, мы даже немного подружились с Дубиной.

— Бат, это очень срочно? Я хотела предложить свою помощь в саду.

— Простите, моя маленькая госпожа, но дело не требует отлагательств...

— Тшшш, ччч! Тише ты!!! Чего это на тебя нашло?! Какая я тебе ещё... госпожа?!

— Мисс Ева, я с самого начала сделал вывод, что вы — женщина, однако у меня не было на то доказательств, а после того, как два дня назад вы прошли идентификацию, как полноценный обитатель этого дома, моя база пополнилась всей имеющейся на вас в мире информацией, так я и обнаружил, что никакого Луча не существует, а вместо него есть девушка Эвита.

— Но я ведь не давала тебе никаких документов? — в панике почти шептала я.

— Мне было достаточно капли крови, которую моя госпожа великодушно предоставила по моему запросу. Я просто отыскал вашу личность по базе ДНК. Благо родились вы в современном роддоме.

Да уж, благо… Помню, мама рассказывала, что настояла рожать меня в городском роддоме, не желая доверять мое явление в этот мир деревенским старухам-повитухам (очень уж высока была смертность от их некомпетентной работы), из-за чего навлекла еще большую немилость сельчан на нашу семью.

— Бат, — мой голос задрожал: разоблачение пришло, откуда не ждали, радовало только то, что электронный помощник заговорил на моем родном языке, а значит, даже если нас кто-то услышал, то, скорее всего не понял о чем речь. — Ты уже рассказал хозяину?

— Нет. Господин не интересовался у меня вашей личностью последние пару суток.

— Прошу, не говори никому!

— Простите, моя госпожа, но я не могу скрывать эту информацию от хозяина. Если он спросит, я обязан буду ответить. К тому же, он должен знать...

— Позвони доктору Джею! — выпалила я, не позволяя Бату договорить. — И расскажи ему все, что сказал мне!

Повисла пауза, но не прошло и минуты, как голосовой помощник снова оживился:

— Телефон мистера Джея Артонта недоступен.

— Вот черт... — на мои глаза едва не навернулись слёзы, но я тут же одернула себя, вспоминая, что хозяин строго настрого запретил мне плакать.

Может оно и к лучшему?

Ну, уж нет... Доктор Джей будет недоволен столь скоропостижным разоблачением, а мистер и вовсе, скорее всего, разгневается и выгонит лгунью из дома.

На ходу размышляя, что бы мне сделать с разговорчивой умной машиной, я направилась в комнату хозяина.

— Почему так долго? — проворчал он, стоя у зеркала в ванной без майки. — Побрей меня.

Стараясь не пялится на перекатывающиеся под влажной кожей мышцы, дабы не злить мистера, я расторопно бросилась к нему, и взяла дрожащей рукой помазок из слоновой кости.

Нужно успокоиться, не-то хозяин начнёт задавать вопросы.

Когда я неуверенно положила свою ладонь на плечо мистера, он тяжело вздохнул, прикрывая глаза, как делает каждый раз, когда я к нему прикасаюсь.

Если ему так тошно от моей близости, зачем просит меня, обо всех этих услугах?

— Что тебя беспокоит? — тихо спросил он, когда я принялась щекотать его шею кистью для бритья.

— Ничего, — пробормотала я, и он опустил на меня свой пронзительный взгляд.

— Я велел не лгать мне! — холодно напомнил он.

Что ж, отвертеться, явно не удастся. И соврать ему, что Бат сломался не выйдет: он полезет проверять и тогда уж точно обнаружит информацию обо мне. Если буду молчать, то навлеку на себя ещё больше гнева мистера.

Пока я раздумывала, сама и не заметила, что уже почти закончила брить хозяина, однако руки все ещё продолжали дрожать, а потому одного неудачного движения оказалось достаточно, чтобы поцарапать тонкую кожу пониже подбородка.

Бросив испуганный взгляд на мужчину, я пришла к выводу, что он ничего не заметил, поэтому поспешила отложить бритву, и, стерев с лица хозяина остатки пены, собрала проступившие капельки крови влажным полотенцем.

Царапина вроде незаметна? Совсем малюсенькая... Надеюсь, он ничего не заметит.

— Я жду! — потребовал строгий голос, все же не оставляя мне возможности отмолчаться.

Была — не была!

— Поч-чему вы... каждый раз так вздыхаете, когда я... — моя рука дрогнула на его плече, и он бросил на неё короткий взгляд и непонимающе приподнял бровь. — Если я... вызываю в вас такое отвращение, то... почему позволяете к себе прикасаться? — я проглотила ком в горле, мешавший говорить.

Уж лучше сказать об этом, нежели раскрыть свою наглую ложь...

Почему мне так сложно лгать ему? Эти чёрные глаза, даже сейчас, словно в самую душу глядят... Он стоит так близко, запах его одеколона дурманит голову, а кожа под моими пальцами кажется плавится, вместе с моими внутренностями...

И зачем, я дура, отбивалась от него той ночью?! Может он смог бы унять этот жар внизу живота своими руками? Почему-то мне никак не удается справиться с этим странным желанием, чтобы он прикасался ко мне... Так, как к той женщине из дома мистера Рэми: сжимал мою грудь, шарил голодным взглядом по моему телу, ласкал чувствительные складочки…

Я ощутила, как между ног вдруг стало влажно, и стыдливо поджала губы, будто он мог бы об этом знать.

— Прекрати это, — охрипшим голосом сказал мистер, тараня меня своим пронзительным взглядом, в котором снова затлел уголь. — Ты вовсе не вызываешь во мне отвращения... это-то и пугает...

Его мышцы под моей рукой напряглись, привлекая внимание, и я неосознанно сместила руку, туда, где бешено колотилось сердце.

— Что с вами??? — позабыв, о чем мы только что говорили, взволновано спросила я.

Разве это нормально? Может вызвать доктора Джея? Точно, Бат ведь сказал, что его номер недоступен.

Что же делать?

Судя по всем симптомам у хозяина проблемы с сердцем: одышка, пульс, обмороки...

Подняв взгляд на мистера, я обнаружила, что он прикрыл глаза, хмурясь, словно от боли.

— Хозяин, — выдохнула я испуганно, — болит... сердце? — я осторожно погладила его лицо пальцами, желая, чтобы он открыл глаза и сказал, что все в порядке, или бы даже принялся, как обычно ворчать. — Вам плохо? — показалось, что биение под моей ладонью словно споткнулось и я, недолго думая прильнула ухом к влажной груди.

Эйден в удивлении открыл глаза и, шокировано уставившись на темную головку, прижатую к его груди, шумно выпустил из лёгких воздух.

Успокаивающее тепло растеклось по его телу, помогая Архонту сдержать рвущийся наружу огонь.

«Будто так и должно быть... — измученный внутренней борьбой, отчаянно подумал Высший. — С чего этот ребёнок вдруг решил, что я присмерти? Но... эта забота... такая вкусная...» — его пальцы против доводов здравого смысла вдруг прихватили маленькое личико, зарываясь в копну шоколадных волос с винным отливом.

«Не могу остановиться... но... в этом ведь ничего ТАКОГО. Я просто хочу как следует подзарядиться этой сладкой энергией», — оправдывал он свои странные желания, которым в этот раз не смог противиться.

— Мистер... я м-могу вам помочь? — парнишка был удивлён, однако не предпринимал попыток выбраться.

Судя по его эмоциям, он был совершенно не против этих неожиданных объятий, чувствуя тот же комфорт, что согревал и хозяина.

— Просто... постой молча, — прохрипел Эйден, не в силах придумывать оправдания ещё и для Луча. — Мне просто нужно набраться сил, чтобы отпустить тебя... В смысле... — видимо, достаточно было оправдаться перед собой, — впрочем, не важно.

Луч больше ничего не сказал. Он лишь продолжил покорно стоять, прижимаясь к груди хозяина. Его маленькие пальчики обжигали кожу Архонта хлеще раскалённого железа, однако Эйден приписывал это ощущение к насыщению ярчайшей энергией.

Ничего такого.

Он просто хочет заполучить сладчайшие эмоции этого хрупкого смертного, оттого и прикасается к нему. Только из-за этого.

И то, что грубые пальцы невольно поглаживают затылок мальчишки, это лишь неосознанный эффект, от удовольствия...

И то, что вторая рука Высшего бережно обвила тонкую талию, так это чтобы не упустить наслаждение от прикосновения к Лучу.

Ничего ТАКОГО.

«Этот запах...» — Эйден коснулся кончиком носа темных волос.

— Ммм, — он стиснул служку в объятиях крепче и, слегка склонившись, уткнулся носом в его шею.

«Такая нежная кожа», — забывшись, он подхватил Луча за талию, и усадил его на край туалетного столика, попутно сбрасывая с глянцевой поверхностными лишнее, и впиваясь губами в ямочку у основания шеи.

Слух полоснуло стоном, слетевшим с пухлых губ Луча, и Эйден ощутил, как болезненно напрягся его член, упираясь в твёрдую поверхность стола. Несильно прикусывая тонкую кожу, он вынуждал служку вновь и вновь тихо постанывать, будто испытывая на прочность свою выдержку от этой ласкающей слух пытки. Хотя какая там выдержка…

В голове вдруг стало так пусто, и от того на душе полегчало. Есть только он – бессмертный Архонт, и это смертное создание в его руках, которое сейчас источало целый калейдоскоп эмоций: удовольствие, волнение, радость и… возбуждение.

«Хочу… я хочу… – Эйден словно обезумел, ощутив исходящее от его жертвы желание, – проникнуть в это нежное тело, – он стал неосознанно шевелить бедрами, вжимая свою плоть в холодный мрамор. – Всего разок… мне просто нужно понять, что в этом нет ничего особенного…»

Проложив влажную дорожку от плеча почти до самого подбородка, он был уже намерен впиться в сладкий рот Луча поцелуем, как вдруг его прервал голос:

— Господин, садовник просит аудиенции, — сообщил «умный» помощник, и Архонт, наконец избавившись от наваждения, отпрянул.

— Что за черт... — выдохнул он, шокировано глядя на разомлевшего в его руках служку. — Ты... ты...

— Простите, хозяин, — Луч поспешно соскользнул с мраморной столешницы и стыдливо опустил голову. — Это моя вина!

Эйден, попятился, силясь восстановить сбившееся дыхание:

— Верно, – он проглатил ком, застрявший в горле. – Это твоя... Твой голос... тело... даже чёртов запах! Ты, — он снова порывисто приблизился и, грубо прихватив Луча за волосы, уткнулся носом в его шею: — Дьявол! Ты действительно пахнешь, как женщина... Это какая-то шутка? Должно быть, Джей решил проверить мою ориентацию на прочность! Фу! — он брезгливо поморщился и, отойдя в противоположный угол ванной комнаты, упёрся ладонью в стену, будто ему было тяжело устоять на ногах: — Каким парфюмом ты пользуешься? Держу пари, Джей тебе подсунул? — усмехнулся он, считая, что, наконец, разгадал загадку, и нетерпеливо потёр зудящие чресла.

— Но... я не пользуюсь...

Глава 14

Такая жара, что сегодня я решила обойтись без своих любимых шерстяных носочков, да и привычным треникам предпочла шорты. Пару часов назад Бат торжественно возвестил, что вечером состоится мое «посвящение» в ряды настоящих мужчин, так что я немного нервничала, раздумывая над тем, что хозяин может подразумевать под этим ритуалом. Мои предположения были весьма красочными: пройти босиком по раскалённым углям, сразиться в честном бою с Гарри, или же войти в клетку с тигром, специально привезённым для меня по такому случаю.

Но что бы мистер ни задумал, я исполню это... Ведь он сказал, если я справлюсь, то мы сможем подружиться. А это уже что-то.

В мысли ворвались непрошеные воспоминания: горячие губы на моей шее...

Я тряхнула головой: должно быть это все его болезнь. Он чувствовал себя плохо, а я, можно сказать, воспользовалась этим: вместо того, чтобы оттолкнуть, остановить хозяина, который очевидно впал в забытие — наслаждалась его ласками, явно адресованными не мне!

Но эти прикосновения... Кажется, именно они поселили в моем теле мучительную истому.

Вот же бессовестная!

Мистер, возможно, мучается от неизлечимой болезни, а я, вместо того, чтобы думать, как ему помочь, млею от воспоминаний о его руках. Если подумать, последние дни он выглядит особенно нездорово: обычно гладко выбритый, и с тщательно уложенными волосами, сейчас стал походить на лешего, вид болезненный, весь взъерошенный, взгляд нервозный. Теперь он и вовсе перестал меня о чём-то просить, и каждый раз, когда мы случайно сталкиваемся в доме, едва ли не вздрагивает от неожиданности.

Нужно сообщить о состоянии хозяина доктору Джею, но он так и не выходит на связь, а потому и вопрос с Батом тоже остался нерешенным.

С неожиданно пробудившимся зверским аппетитом, я уже заканчивала уплетать свой полдник, состоящий из темного хлеба, ананаса и анчоусов, когда мои мысли прервал глухой стук.

Достаточно было немного повернуть голову, чтобы обнаружить источник звука: парень, с виду немногим старше меня, с довольно длинными волосами, и с каким-то одухотворенным изумлением на лице, во все глаза глядел на меня.

— Добрый день, — бросила я, догадываясь, что это тот самый додельный садовник, приведший в порядок заброшенный сад, и собиралась вернуться к концентрации над своим ланчем, ведь «здоровое питание» осталось едва ли не единственным заданием от мистера, когда мой взгляд уцепился за лежащие у ног парня розы: — О, как же так?! — я бросилась собирать неосторожно рассыпанную красоту, и садовник присел рядом.

— А ты... — начал он осипшим голосом, похоже, ранее не догадываясь, что в доме живет ещё кто-то кроме хозяина.

— Луч, — отозвалась я.

— Очень. Приятно. Луч, — сказал молодой человек, делая ударение на каждом слове, будто в этой информации было действительно нечто важное. — Дан, — он протянул руку, и я, ещё не чувствуя подвоха, хотела быстренько ее пожать, однако парень не торопился отпускать мою ладонь, вместо этого, он дернул меня к себе, и я упала коленями на розы: — Слыхал, о любви с первого взгляда? Похоже, это она! — прошептал он порывисто, а у меня челюсть отвисла.

Какого с этими мужиками творится?

Я ж вроде... парень? Или...

Окинув себя быстрым взглядом, я пришла к выводу, что все ещё в мужской одежде, а бинты все так же причиняют дискомфорт при дыхании. Так что же...

Может хозяин прав, и я слишком пахну... женщиной? Что-то вроде феромонов?

— Ай, — выдохнула я, и стала выбираться из неловкого положения, с трудом поднимая колени с цветов. — Черт, — пробормотала я, обнаружив, что некоторые шипы довольно глубоко вонзились в кожу. — Надо бы собрать цветы, — пробормотала я так, будто не расслышала того, что он сказал.

— О, нет! — Дан всплеснул руками, и бросился к раковине, и уже через секунду вернулся, вооружившись водой и полотенцем. — Прости, сладкий... — он насточиво усадил меня на стул.

Я скрипнула зубами от этого неожиданно неприятного для меня обращения, и когда парень коснулся моих ног мягкой тканью, чтобы стереть кровь, поспешила его остановить:

— Нет-нет, не нужно! Я самостоятельно справлюсь, — попыталась забрать полотенце, однако он не уступал.

— Позволь мне сделать это для тебя, — проникновенно прошептал он, а меня передернуло.

— Не стоит. Мы едва познакомились, не думаю, что будет уместно позволить мыть мне ноги.

То, что произошло дальше, заставило меня потерять дар речи...

Дан вдруг приподнял мою ступню, и, поймав большой палец ртом, принялся его посасывать.

Какого черта он творит?

Невольно подумалось насколько чистые у меня ноги, а то ведь бедолага и стоматит какой заработать может... Помнится, к маме пришёл один такой любитель немытых овощей, мужичок даже рот открыть не мог. Теперь подумалось, что может он тоже любил пососать чьи-то пальцы?

— Ты такой сладкий, что я предпочёл бы тебя вылизать, — освободив рот, пробормотал Дан, отвлекая меня от воспоминаний о прошлой жизни. — Но пока ограничусь мытьем.

— Ромашка, — ляпнула я.

— Что? — непонимающе переспросил он.

— При стоматите помогает полоскать рот отваром из ромашки...

Секунда замешательства, и новый знакомый прыснул от смеха:

— Ты такой милашка! Сегодня вечером свободен? Хочу тебя... сводить куда-нибудь.

— О чем ты?

— Как насчёт секса без обязательств? Для начала, — вдруг выпалил он, и у меня глаза на лоб полезли. — Можешь даже выбрать роль: актив, пассив?

У них тут так принято? Говорить о... эмм... сексе с... да не важно с кем! Я в принципе даже думать об этом стесняюсь, не то, что вслух говорить, а они...

Когда первый шок прошёл, я замотала головой:

— О, нет! Я не... не занимаюсь... этим.

— Лгунишка, — усмехнулся он, хитро прищурившись. — Я видел, как тебя едва не оттрахал хозяин, и с того дня больше думать ни о чем не могу. Хочу тебя себе! Мы могли бы сразу обсудить наши желания...

Меня ещё раз передернуло, и я попыталась встать, однако он удержал меня, и снова поднёс мою ступню к своим губам:

— Хочешь отсосу? — лизнув мой палец, шепнул он.

Снова языковой барьер?

Отсосать кровь после укуса змеи — так меня... это... вроде пока никто не кусал...

— Что? — вместо ответа зачем-то спросила я.

Может он и дальше собирается сосать мои пальцы? Но зачем? Может у них это что-то вроде проявления симпатии?

— Хотелось бы член, — прервал Дан мои домыслы, и на его губах появилась кривая ухмылка.

Сосать... эммм... член? Он про этот... отросток? Разве он не для другого предназначен?

— Зачем? — не унималось мое любопытство.

— Хочу доставить тебе удовольствие, — кажется, теперь его удивил мой вопрос.

Любопытно...

— Значит, если пососать отросток, то это принесёт удовольствие?

Его глаза вдруг расширились:

— Неужели тебе ещё ни разу в жизни не делали минет? Ты такой невинный... — его рука скользнула вверх по моей ноге к бедру. — Значит, у меня есть шанс стать твоим первым — это так возбуждает. Я обещаю быть с тобой нежным, мой мальчик.

— Ты всегда себя так ведёшь с малознакомыми людьми? — остановив, наконец, его руку, уже юркнувшую под шорты, спросила я.

— Я дрочил на тебя каждую ночь, с тех пор, как увидел тогда в хозяйской ванной, так что, можно сказать, ты уже не малознакомый...

— А п-почему это ты вторгся в хозяйские покои? — дрожа, спросила я, чувствуя, что мне не хватает сил удержать наглую ладонь.

— Хотел узнать, куда девать срезанные цветы, — он пожал плечами, — вот и зашёл. Дядя сказал, что у мистера Артонта нет жены, поэтому решил обойтись без лишних церемоний. Откуда я мог знать, что ты его сучка.

Это что ещё за словечки?

— Никакая я... то есть, никакой я не...

— Только не нужно отпираться. Я ведь собственными глазами все видел. Да и Гарри рассказывал мне о том, что хозяин терпеть не мог цветы, но с недавних пор переменился. Увидев вас двоих тогда, я все понял: это из-за тебя он велел мне каждый день расставлять по дому свежесрезанную растительность.

— Значит... — он говорил такие странные вещи, что мне захотелось кое-что прояснить, — по-твоему, мужчина с мужчиной тоже... могут... эмм... любить друг друга?

— Прямо как я тебя, — он снова взял в рот мой палец и принялся с упоением посасывать.

— Да отпусти ты! — я дернулась, отползая от его бесцеремонной руки вместе со стулом, задние ножки которого вдруг предательски подкосились, и я уже готова была размозжить голову о кафельную плитку, как вдруг зависла в воздухе.

— Да вашу ж мать! — прошипел вдруг надо мной до боли знакомый голос. — Меня что одни пидары окружают???

Хозяин подтянул стул к себе, помогая мне избавиться от непрошеных прикосновений садовника, и с грохотом опустил передние ножки на пол…

Дан нехотя поднялся на ноги, и, протерев пальцами уголки губ, поспешил удалиться.

— Луч! — прорычал хозяин, тогда как я боялась даже глаза на него поднять, а потому вновь опустилась на саднящие колени и принялась собирать разбросанные по полу цветы. — Что с ногами? — бросил мистер жестко.

— Шипы, — пискнула я.

— Я ведь просил обходиться без членовредительства! — его голос звучал грозно, тогда как он, нарочито равнодушно прошёлся по кухне, обходя меня стороной.

— Простите... — пробормотала я.

Показалось, что он собрался было уходить, но почему-то медлил, а затем вдруг повернулся:

— Тебе понравилось? — сквозь сжатые зубы прошипел он, возвышаясь надо мной, и я непонимающе подняла глаза.

— Что? — тихо переспросила я.

— Нравится, когда мужчины прикасаются к тебе... вот так? — он кивнул в сторону двери, за которой всего пару минут назад скрылся садовник.

Мне вдруг стало очень стыдно:

— Нет-нет... я не, — а вдруг он говорит и о своих прикосновениях? — В смысле... да… то есть... — я запуталась. — У меня просто не хватило сил оттолкнуть его!

— Разве я не говорил: если тебе противно, то будь мужиком — просто вмажь тому, кто посмел к тебе притронуться! Но, судя по твоей реакции, тебя все устраивает! Может, желаешь сходить на свидание с садовником?!

— Я не собираюсь встречаться с ним, и тем более заниматься тем, что он там предлагал... — будучи неуверенной, как много слышал хозяин, выпалила я.

— Значит, встречаться не собираешься... — задумчиво, однако все ещё злобно протянул мистер. — И что же, позволь поинтересоваться, он тебе такого предлагал?

Похоже, он не слышал. Вот же дуреха: ляпнула лишнего, а теперь придётся объясняться. Он ведь не позволит соврать.

— Этот... с-с-секс, — выдавила я, и съёжилась, заметив, как стиснулись огромные кулаки перед моим лицом. — И ещё какой-то... м-минует.

— Какой ещё минует? — он саркастично усмехнулся. — Ты что же не знаешь, что такое минет? — он потёр лоб ладонью. — Черт, кажется, я слишком голоден для подобных разговоров... — и когда снова опустил на меня глаза, его взгляд изменился, словно чёрные зрачки могли бы потемнеть ещё сильнее, становясь бездонными. — Что ж, похоже, я обязан тебя просветить... Ведь так?

Не дожидаясь моего ответа, хозяин шагнул ближе, и я напряжённо выпрямила спину, не смея, однако подняться с колен.

— Если бы я сейчас расстегнул ширинку, — прохладные пальцы прихватили мой подбородок, жестко зафиксировав, не позволяя пошевелить головой, — вынул свой член из брюк, — мое тело отчего-то обдало жаром. — Пару раз провёл бы по стволу рукой, разогреваясь, а затем, — большой палец с нажимом скользнул по моим губам, собирая влагу со слизистой, и я машинально лизнула уголок губ, — затем... — его голос охрип, а палец неторопливо погружался глубже, скользя по языку, — вставил бы свой член в твой рот... Этот язычок пробежался бы по набухшему концу, а затем губы тесно обхватили бы мой ствол, и... — он порывисто вдохнул, когда я, повинуясь его инструкциям, сомкнула губы на пальце, — и... я бы таранил твоё горло, не позволяя вдохнуть, до тех пор, пока не спустил бы своё семя в твою глотку...

Не знаю, как это работает, но все мое тело покрылось мурашками, когда я представила, что вместо пальца держу во рту огромный отросток хозяина. Зачем бы мне такое делать? Если только...

Неужели доставляет удовольствие моему мистеру?

— Так тебе понравилось то, что он делал?

Я покачала головой.

— А если бы... это сделал я? — куда тише спросил он, и я непонимающе подняла глаза, продолжая посасывать палец хозяина.

Он хмурился, но не отводил взгляд, что было хорошим знаком, видимо поэтому я осмелела, и, не ожидая подобного от самой себя... кивнула.

Рука хозяина напряглась, будто неосознанно сжимая мой подбородок сильнее, а в чёрных глазах вспыхнуло адское пламя:

— Что бы ты там себе не надумал... этому никогда не бывать!!!

— Так-то лучше... — с наслаждением выдохнул Эйден, погружаясь в купель, доверху наполненную парящей водой.

Услужливая девушка тут же принялась разминать его широкие плечи, и Архонт удовлетворенно прикрыл глаза.

— Я думал, что с появлением в твоём доме того сладкого малыша, вечеринки в средневековой купальне закончатся, — усмехнулся Рэм, прохаживаясь вдоль стены, оценивая «ночных бабочек».

Эйден заметно напрягся, и резко открыв глаза, уставился на брата:

— При чем тут он? Предлагаешь, чтобы этот пацан меня мыл и делал массаж? Может мне его ещё и потрахивать заодно, вместо телочек? Фу, мерзость какая! — отмахнулся Эйден и, потянувшись за своим бокалом, опустошил его в пару глотков.

— Чего ты так разнервничался? Почему бы нет? — пожал плечами Рэми, явно находя забавной реакцию брата. — Он такой миленький и ручки нежные...

— Рэм, в какой момент твоя ориентация пошла по наклонной? — раздраженно бросил Эд. — Как ты мог поцеловать мальца?! Твои эксперименты в сексе зашли слишком далеко?

— О, нет! — засмеялся Рэми. — Мои половые изыскания — цветочки! Бывал я в одном месте... вот там ягодки! Ты недостаточно толерантен, брат мой. Мне стоило взять тебя с собой в тот плавучий бордель. Это нечто!

— Если твои моральные рамки пали в том месте, то я, пожалуй, воздержусь.

— Они делают разные штуки, — продолжил Рэм, будто не заметив язвительного замечания брата, — но чтобы подготовить новичков вроде тебя, в качестве посвящения используют интересный приём: нового клиента привязывают к стулу, а вокруг кружат разные экзотические «бабочки», и вот парочка из них начинает наперебой сосать гостю, затем жертве завязывают глаза, и он кайфует, не догадываясь, что роли сменились и теперь меж его ног расположился вполне себе брутальный парень. И вот когда уже подкатывает оргазм, полог с глаз спадает и... непередаваемые ощущения!

— И что? Неужели тебе не было мерзко? — невольно заинтересовался Эд.

— Было бы, если бы это у меня во рту ненароком оказался чей-то член, а так, — Рэм пожал плечами. — Братец, мы столько лет прожили в этом мире, пора бы и расширять рамки: это всего лишь рот смертного или задница. Неважно! Однако именно это преодоление в душе и дарит незабываемые эмоции. Тебе бы не помешал подобный эксперимент, но боюсь ты бы ненароком спалил того парня, — засмеялся он.

— Считаешь, если «ты», а не «тебя», то не гей? — Эйден скривился, когда девушка, что составляла ему компанию в купели, набрала в лёгкие побольше воздуха, и, нырнув, прихватила губами головку его члена.

— Ты застрял в своём средневековье, — сетовал Рэм. — Пора бы раскрепоститься! Не обязательно быть геем, чтобы трахнуть пару-другую парней...

— О, пресвятые Архонты! Я не желаю слушать твои откровения...

— Просто я насмотрелся ТАКОГО, что теперь простой секс, с кем бы то ни было, не кажется мне чем-то сверхъестественным.

— Секс и не должен быть сверхъестественным!!! — вспылил вдруг Эйден. — Это обычная, ЕСТЕСТВЕННАЯ, мать вашу, потребность: берёшь вагину и спускаешь в неё сперму! Все! Это – все равно, как если бы ты хотел как-то разнообразить справление малой нужды: надоело ссать стоя, а попробую-ка вверх тормашками, встал на голову и обоссал себе лицо! — слишком уж импульсивно распинался огненный Архонт, и когда девушка в очередной раз занырнула, грубо прихватил ее волосы и прижал голову жертвы к своим чреслам, не чувствуя абсолютно никакого возбуждения от действий ночной бабочки.

— Предназначение спермы — продолжение рода, — невозмутимо парировал Рэми. — И если у Архонта она все равно, по сути, не способна выполнять эту функцию, то не все ли равно, куда спускать бесполезную отработку. Суть секса Высших — в удовольствии и энергии получаемой от смертных, а не в том в какое отверстие попадёт твоё семя.

— Да пошёл ты, со своими гейскими теориями, — буркнул Эйден.

— Эд, у тебя что-то случилось? — невозмутимо спросил Рэм.

— Ничего! — рявкнул брат, и отпустил девушку, которая уже начала брыкаться от нехватки кислорода, однако, так и не подарив Архонту искомых ощущений.

Эйден уставился на свою ладонь, невольно вспоминая, волну вожделения, прокатившуюся по телу, когда он коснулся влажного язычка одного маленького смертного, всего пару часов назад стоявшего перед ним на коленях.

«А ведь это всего лишь палец, — мелькнуло в голове. — Может, стоило попробовать...» — снова разозлившись на неспособность контролировать свои отвратительные мысли, Эйден подтянул к себе девушку, и грубо вставил пальцы ей во влагалище.

— Ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной? — Рэм ненавязчиво продолжил беседу, все это время наблюдая за странными манипуляциями брата.

— Да, а ещё знаю, что ты сарафанное радио среди Архонтов! — язвительно усмехнулся Эд.

— Ну не скажи! — возмутился Рэм, улыбаясь. — Я стараюсь брать пример с Джея: много знаю, но помалкиваю.

Дверь в купальню отворилась, и на пороге с потерянным видом возник Луч, невольно прерывая своим появлением разговор братьев.

Чёрные глаза скользнули по напряженным губам служки, и Архонт снова невольно сравнил ощущения, вызванные прикосновениями к этому несуразному созданию и любой из присутствующих шлюх.

Шлюхи однозначно проигрывали — это было слишком очевидно, а от того Эйден бесился ещё сильнее:

«Все дело в энергии! Мне просто необходима эта проклятая энергия! Воздержание от его эмоций, похоже, только усугубило ситуацию... Не стоило мне садиться на такую жёсткую диету. Кажется, теперь меня начало ломать от желания прикоснуться к нему... Потому-то сегодня и позволил себе лишнего. Как же я хочу его потрогать! В смысле... я голоден! Голоден!» — он попытался взять себя в руки, и, прикрыв глаза, выдохнул:

— Ну и где тебя носило так долго? — пробормотал Эйден, чувствуя, что руки девушки на его члене, наконец, начинают дарить ему долгожданное удовольствие: возбуждение прокатилось по телу облегчающей волной. — И разве я сказал, что у нас пижамная вечеринка? — принялся он отчитывать мальчишку, вновь воззрившись на него, оценивая его просторную майку и шорты до колен. — Эй, Дубина, разве я не велел передать Лучу, чтобы он пришёл в плавках?

— Простите, господин, но мисс Ева не...

— Кхм, — вдруг громко прокашлялся Рэм, — Бат, на сегодня пожалуй тебя стоит отключить: ты портишь антураж нашей средневековой вечеринки, — он уткнулся в свои умные часы и, под пристальным взглядом брата, принялся там что-то усердно тыкать.

— Ах ты... сссука!!! — прошипел Эйден и вскочил на ноги. — Так вот оно что?!?!?!

Глава 15

Рэм попятился, не позволяя брату заглянуть в экранчик на своём запястье:

— Если что, это все Джей придумал! — тут же отвёл от себя обвинение Рэми, смеясь.

— Вы со своими гейскими шуточками меня с ума чуть не свели! — злился Эд.

— Я тут вообще не причём! Джей куда-то свалил, поэтому и рассказал мне: просил присмотреть, чтобы ты ее не спалил...

— Кого «ее»? — потерял суть спора Эйден.

— Ээм... — Рэм бросил осторожный взгляд на парня, притаившегося у двери. — А... о чем мы говорим?

— Ты идиот? — усмехнулся Эйден. — Откуда у вас доступ к Дубине? Он достал меня своими толерантными подкатами!

— Ааа! — Рэм заметно выдохнул. — Так это пока ты в джунглях прохлаждался, я... В общем не важно! Лучик, а потрёшь мне спинку? — поспешил он перевести тему, снимая с запястья часы. — Мне что-то сегодня никто из девочек не нравится.

Когда взгляд Эйдена сосредоточился на служке, он почувствовал, как его детородный орган в руках шлюхи стал набирать ещё большую силу: Луч смотрел не мигая, как-то уж очень заинтересованно изучая манипуляции девушки, которая активно водила рукой по набухшему стволу.

— Лучик, — встав перед парнишкой, Рэм прервал странный зрительный контакт, — так что?

— А? — удивленно вскинулся малец, будто только сейчас обнаружив присутствие второго брата в просторной ванной комнате.

— Потрёшь мне спинку? Ну и массажик не помешал бы. Окажешь честь? — не дожидаясь ответа, он вложил в подрагивающую ладонь сырую губку.

— Какого черта, Рэм? — тихо, но как-то очень уж угрожающе пророкотал Эд.

— У меня, в отличие от некоторых, нет предрассудков, когда дело касается удовольствия, — равнодушно пожал плечами младший брат.

Тонкий полог, что, словно у древнегреческого божества, был завязан на плече, спустился на бёдра, и Рэми царственной походкой прошествовал к стоящей напротив купели лавке, увлекая за собой не перешедшего в себя мальчишку.

— Ты можешь этого не делать, — предостерегающе сказал хозяин, не сводя глаз со своего слуги.

Луч окинул взглядом мужчину, чье тело наминали сразу две пышногрудые блондинки, и уверенно тряхнул головой:

— Мне не сложно. Мистер Рэми был добр ко мне, не позволив выбросить меня из вертолета, — показалось, что в голосе кроткого парнишки вдруг просквозил упрёк. — Ещё и пристроил меня к доктору Джею. Я могу отплатить ему, по меньшей мере, хотя бы такой пустяковой услугой.

Кажется, все присутствующие услышали, как лязгнули зубы Эйдена, когда Луч послушно принялся тереть мочалкой плечи Рэми, пока тот с торжествующим видом взирал на своего брата.

— Чего застыли? — раздраженно рявкнул Эйден окружавшим его девушкам. — Хочу, чтобы вы наглядно доказали моему братцу преимущество женских...

— Ммм, — протянул Рэми, перебривая Эйдена, будто и вовсе его не слушая, — у тебя потрясающе нежные ручки, мой Лучик: отложи мочалку, — он хитро глянул в сторону окоченевшего огненного Архонта. — Хочу, чтобы ты прикасался ко мне.

«Мой... Он ведь мой? Блядь! Рэм ведь не собирается трахнуть МОЕГО... слугу?!» — мысленно негодовал хозяин дома.

Луч, видимо не ощущая никакого подвоха в просьбе Рэми, подчинился. Тонкие пальцы скользнули по смуглой коже, разгоняя остатки жидкой пены.

«Нет-нет, это просто недопустимо! Я же собирался сделать из Луча натурала, а они тут устраивают... — в голову вдруг вонзилось воспоминание: парнишка, до побелевших костяшек впивался пальцами в раковину, ерзая от удовольствия и нетерпеливо покусывая губы, будто жаждая разрядки. — Скорее всего, он не в себе от воздержания... Если у него никогда не было женщины, то он и не знает, каким должно быть здоровое удовлетворение. Я ведь собирался предложить ему одну из девушек... Но что я буду делать, если ему не понравится? Выгнать его из дома, из-за того, что его природа не соответствует моим взглядам? Нет, это уж вряд ли: прошло всего несколько дней, как я решил воздержаться от его энергии, а меня уже ломает — так я долго не протяну. Но что если... его потребность действительно — мужчины? Неужели он готов отдаться Рэму? Но ведь от садовника он отказался. Может в силу своей наивности просто не понимает, что мой братец задумал? Или же... Черт, Рэм! Этот придурок его принуждает своим очарованием?» — он вдруг снова поймал заинтересованный взгляд служки на своих чреслах, и, ощутив томительную пульсацию внизу живота, потянул за волосы «ночную бабочку», направляя свой член в ее рот.

— Вымой меня здесь, — прохрипел он, видя, как глаза Луча в удивлении расширились, когда девушка, обхватив накачанными губами упругую головку, стала глубоко вбирать в себя возбужденный ствол.

Парнишка слегка склонил голову, будто желая разглядеть больше, и, недовольно нахмурившись, стал клониться всем корпусом, вызывая своими действиями у Эйдена улыбку.

— Этот мальчик такой невинный, — усмехнулся Рэм, очевидно читая эмоции слуги. — А его девственное недоумение невероятно вкусное... — он вдруг поймал руку слуги, и, подтянув его к себе, повернулся к нему лицом: — Хочешь тоже помыть мой член?

— Ч-что?

— Рэм! — прогремел хозяин дома. — Даже не думай... — угрожающе прорычал он.

— Ты ведь не откажешь своему спасителю? — проигнорировав брата, продолжил Рэми, не сводя глаз с опешившего служки.

Голос ледяного Архонта очаровывал настолько, что все присутствующие девушки начали стягиваться к разгулявшемуся бессмертному.

Эйден понимал, что брат решил, во что бы то ни стало, заполучить Луча и для этого не гнушался всеми возможными методами, начиная от давления на человеческую совесть, и заканчивая архонтским обаянием.

— Остановись... — угрожающе зарычал Эйден, оценивая растерянный вид парнишки, который, как показалось воспалённому сознанию огненного, готов был уже опуститься на колени и приняться за дело. — Ты не должен принуждать его! Это не честно... Он ведь не игрушка!

— Как по-человечески ты рассуждаешь, брат мой, — усмехнулся Рэми, забавляясь реакцией Эйдена. — Не игрушка. Просто — обычный смертный. Разве не так?

— В-вы... хотите, — наконец подал голос предмет спора двух Высших, — чтобы я помыл вас... там? Но зачем? В смысле, я понимаю — потереть спину, но там ведь вы и сами можете дотянуться, — как-то буднично, однако слегка запинаясь, отозвался слуга.

Братья удивленно переглянулись.

— Ты отказываешься? — будто желая убедиться в своих догадках, настороженно спросил Рэм.

Луч, сбитый с толку реакцией хозяев на свой ответ, неуверенно кивнул.

— Эээд?— послышался озадаченный голос младшего брата.

— Я... сам ни черта не понимаю, — отозвался Эйден. — Он всегда был исполнительным и покорным, никогда раньше не замечал ничего подобного.

— Хмм... Неужели смущение настолько сильно, что способно развеять мои чары? — мужчина в задумчивости потёр подбородок.

— Не знаю, о каких вы там чарах, но смущение тут не при чем, — отмахнулся парнишка, и Архонты снова воззрились на него в изумлении.

— Хочешь сказать, тебе не привыкать держать в руках... член? — не унимался любопытный Рэми.

— Так ведь... у покойников это тоже есть, — просто ответил Луч, пожимая плечами. — В деревне моя семья занималась кладбищем: мытьё покойников — одна из обязанностей. Когда родителей не стало, почти вся работа легла на меня...

— О, нет! — Рэм вдруг вскочил с деревянной лавки, и спрятался за обступившими его женщинами.

На пару мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь легкой музыкой льющейся из динамиков и потрескиванием поленьев в камине, но затем послышался раскатистый смех:

— Ну что, братец, таки остались границы, которые ты не готов преодолеть в своих извращённых исканиях? — смеялся Эйден, почувствовав облегчение от того, что вопрос с принадлежностью его слуги разрешился сам собой.

— Не говори о сексе, когда речь идет о мертвецах, не то я стану импотентом! — возмутился Рэм. — Все считают меня гуманистом, однако я не дал тебе последний раз поджарить тех сельчан именно потому, что не выношу самого вида трупов. А тем более... как можно к ним прикасаться? Покойники — они ведь... такие... мертвые!

— О, да ладно! — на своем родном языке пробормотал служка, закатив глаза, тогда как в его голосе отчетливо просквозил сарказм, и братья вновь переглянулись.

— Нееет! — протянул Рэм, хищно щурясь, и словно в момент поборов свою неприязнь, подошёл ближе к слуге брата. — Я ведь не могу оставить это так... Попробуем иначе, мой сладкий, — он, не мигая смотрел на маленького человека перед собой. — Луч! Я приказываю: встань на колени! — одним движением он сдернул с себя тонкий полог.

Мальчишка съёжился, и, зажмурившись, ещё и прикрыл лицо ладонями для верности.

— Не собираешься подчиниться? — удивленно вопрошал Высший. — Я ведь приказываю? — все смертные в помещении, опустились на колени, и потянулись к Рэми, словно зомбированные велением ледяного Архонта, тогда как тот, кому предназначался приказ, так и не пошевелился. — Пошли прочь! — велел младший брат очарованным девушкам, словно назойливым мухам, и они поспешили исполнить волю Высшего, торопливо покинув купальню.

Эйден ощутил, как при виде дрожащего служки, в груди вновь образовывается болезненный комок:

— Рэм... — тихо зарычал он.

— Погоди, Эд, — отмахнулся тот, настолько сосредоточив своё внимание на неведомом ранее создании, не подчиняющемся силе архонтского очарования, что даже не заметил, как борт купели, за которую в нетерпении ухватился его брат, охватило легкой вуалью пламени. — Что, если он неуязвим и к другим нашим силам? Может, попробуешь его поджарить? Так мы поймём быстрее, нежели я буду его замораживать... — размышлял он вслух.

— Рэм! — рявкнул Эд, и вскочил на ноги, когда его младший брат довольно грубо откинув ладони служки с лица, прихватил Луча за подбородок.

— Так вот значит, почему Джей спрятал тебя здесь... Должно быть, он успел провести над тобой один из своих грязных опытов, но потом не смог стереть память? Или он обнаружил новый вид человечества, и теперь отправился в твою деревню? Я с самого начала подумал, что ты отличаешься от обычных смертных... Теперь и мне стало любопытно... Брат, — он повернулся к Эйдену, — подаришь мне свою игрушку, раз уже наигрался?

В глазах огненного полыхало пламя. Он продолжал наблюдать за реакцией Луча, борясь с желанием послать Рэми ко всем чертям и притянуть мальчишку к себе, спрятав его от плотоядного взгляда своего холодного брата. Однако его останавливала мысль, что, возможно, малец сам бы хотел уйти: ведь с Рэми у них с самого начала были довольно тёплые отношения, не считая этой выходки братца.

«К тому же Рэм способен... удовлетворить желания этого пацана...»

— Луч... — его голос прозвучал глухо. — Ты хочешь покинуть мой дом и стать слугой Рэми? — в голове Эйдена клубились отвратительные картинки, на каждой из которых Рэм делал с его Лучем то, что, где-то в самых черных уголках сознания, хотел сам Эйден, однако никак не мог себе позволить.

Душу словно кипятком ошпарила ревность: сегодня он вдруг осознал, что ему невыносимо смотреть, как к Лучу прикасается Рэм, или садовник, или кто бы то ни было еще...

Спустя каких-то пару секунд, показавшихся огненному бесконечно долгими, мальчишка, наконец, распахнул глаза и, в ужасе воззрился на хозяина:

— Не выгоняйте, мистер! — прошептал он в панике. — Не отдавайте меня... Вы ведь сами говорили: я — ваша собственность! Значит, я не могу принадлежать никому другому!

Эйден приоткрыл рот от этой пламенной речи, и порывисто выдохнул, ощутив облегчение от ответа своего слуги.

— Раз уж ты запомнил тот наш разговор, то чего до сих пор столбом стоишь? — усмехнулся Эд.

Мальчишка было вновь испуганно съёжился, но затем, выпрямив плечи, резко отступил назад, рывком высвобождая своё лицо из пальцев ледяного Архонта, и, неумело сложив руку в кулак, что было мочи ударил Рэми в челюсть.

— Так-то лучше, — похвалил служку Эйден, потрепав его по волосам. — Руку хоть не сломал? — спросил он, заметив, как парнишка болезненно поморщился, тогда как Рэм, видимо придя в себя, зашёлся безумным смехом. — Дай посмотрю, — Эд дёрнул Луча за локоть, притягивая ближе к купели. — Черт... Рэм завязывай! Лучше организуй льда! Из-за тебя мой раб вечно страдает!

— Ещё я и виноват?! Вообще-то это он меня ударил, — не в силах унять неуместный приступ веселья, выдавил ледяной.

Сделав пару шагов к стене, он снял с крючка тонкое полотенце, и, развернув его на ладони, «насыпал» в него льда.

— Вот, держи, — он протянул холодный узелок брату. — Прости, Лучик. Я это не со зла, — он собирался ущипнуть парнишку за щеку, но Эйден притянул слугу еще ближе, будто пряча от опасности, и Рэми осталось лишь пожать плечами: — Ну вас! Лучше пойду к телочкам, с ними и то веселее будет... — за ледяным Архонтом хлопнула дверь.

— Больно? — тихо спросил Эйден, хмурясь, будто это его запястье пострадало.

— Нет-нет, все в порядке, — дрожа, ответил Луч. — Простите.

— Должно быть, он свихнулся, — буркнул Архонт, продолжая прикладывать лёд к руке служки. — Ты все правильно сделал... — он поднял взгляд на раскрасневшегося парнишку, который, часто моргая, таращился на гениталии хозяина. Эйден почувствовал, как член снова стал наливаться силой от пристального внимания этих ясно-зелёных глаз.

«Впечатлился размером? Или... может у него проблемы? — он почему-то не мог собрать мысли в кучу. — А я собирался ещё и шлюху ему подсуетить...»

— Нашёл что-то, чего не видел? — наконец сказал вслух.

— А? — малец вздрогнул, переводя взгляд на Архонта, а на его щеках вспыхнул румянец стыда. — Н-наоборот... В смысле... а где волосы?

— Лишние волосы на теле принято удалять, — коротко ответил хозяин.

— Кем принято? То есть, почему лишние?

Эйден беззлобно усмехнулся:

— Подмышки, пах, а женщины и вовсе эпилируют все тело: ноги, руки и так далее — не знал? — он кивнул, вспомнив, что парнишка родом из глухомани. — Так и быть, раз уж ты сегодня дал отпор моему братцу, я сделаю тебе ещё один подарок — предпочитаешь самостоятельно побриться или вызвать тебе мастера?

— С-самостоятельно! — не задумываясь ответил Луч.

На строгом лице появилась дружелюбная усмешка, но, будто вспомнив, что он холодный бессмертный, Эйден сунул узелок со льдом в маленькую ладонь, и выпрямился:

— Подай мой халат! — стараясь казаться грозным Архонтом, велел он и отвернулся от слуги. — Всю вечеринку испортили. Уже и потрахаться нормально нельзя, — слишком велико было ощущение неудовлетворенности в полустоячем члене, чтобы Эйден смог его молча проигнорировать. — Тебе бы стоило сейчас развлекаться с одной из шлюх, а вы тут... — он осекся, когда его плеча коснулась влажная губка. — Что ты...?

— У вас вся кожа в масле, — поспешил объясниться Луч. — Я сейчас... быстренько...

Шершавая мочалка отчего-то нервировала Высшего, а его дыхание стало отрывистым, когда тонкая рука, юркнув у него подмышкой, принялась тереть широкую грудь.

— Почему ты делаешь это? — проглотив ком, образовавшийся в горле, выдавил Архонт. — Потому что безвольно подчиняешься мне или... по собственному желанию?

— Хочу, — послышался тихий ответ из-за спины хозяина, — чтобы вам было хорошо, — по плечам Эйдена разбежались непрошеные мурашки удовольствия: он чувствовал, что мальчишка говорит правду.

Искренность, настоящая, не обременённая архонтской притягательностью — большая редкость по отношению к Высшим.

«Точно... все дело именно в его чистых эмоциях».

— Тогда, — он вдруг выдернул из пальцев Луча мочалку, и когда тот в непонимании оторопел, накрыл его руку своей ладонью, прижимая к телу, — попробуй так.

«Мне просто нужна его энергия. Ничего больше...»

Словно выжигая на влажной коже следы, миниатюрные пальчики неуверенно скользнули по упругим кубикам живота.

«Зря я это... Ой, зря...»

Архонт запрокинул голову, не в силах бороться с удовольствием от этих робких прикосновений, и, от накативших на него эмоций служки, едва не потерял равновесие, пошатнувшись, однако Луч поддержал хозяина второй рукой, положив свою ладонь между его лопаток.

— Вам снова плохо, мистер? — шепнул слуга, осторожно поглаживая спину хозяина.

«Пожалуй, наоборот... Слишком хорошо, — голова кружилась от навалившихся ощущений. — Разве это нормально?»

— Значит... ты — моя собственность? — прохрипел Высший. — Принадлежишь только мне, и потому подчиняешься тоже только мне? — он боролся с желанием проверить сколь далеки границы этого безоговорочного подчинения, и даже не сразу осознал, что томительное предвкушение, неожиданно возникшее в теле, вызвано касаниями тонких пальцев впадинки под косой мышцей живота.

«Нельзя! Это же… неприемлемо...»

Вот мягкая рука уже принялись намыливать лобок, однако шокированный происходящим бессмертный не спешил прерывать «неприемлемые» действия своего слуги, вместо этого он затаил дыхание в ожидании дальнейшего развития событий. В плечо вдруг уткнулся прохладный нос, будто создавая отвлекающий манёвр, потому что в следующий миг невесомая ладонь неуверенно обхватила полу возбужденный ствол, заставляя Архонта издать гортанный звук, смахивающий на рычание дикого зверя.

«Нужно остановить... это», — мысли путались, а когда рука Луча, намыливая детородный орган Высшего, стала двигаться по всей длине, Эйден не смог сдержать стон.

Судя по энергии, получаемой от слуги, Луч был немало удивлён, когда член в его руках стал тяжелеть, наливаясь кровью, и в следующее мгновение темная шевелюра мелькнула из-за плеча Высшего, привлекая к себе внимание: мальчишка во все глаза разглядывал восставший в полную силу орган своего хозяина.

— Не смотри... — голос Эйдена хрипел, не желая подчиняться.

Ясные глаза в панике метнулись к лицу Архонта, Луч съёжился, густо покраснев, и, снова скрывшись за широким плечом хозяина, собирался было отнять руку, однако мужчина поймал его ладонь, и сжал на своём члене.

Эйден чувствовал, как огонь, сдерживаемый из последних сил, затрудняет дыхание, обжигая лёгкие, и если он найдет в себе силы отпустить Луча прямо сейчас, то просто-напросто взорвется, испепелив к чертям весь город, потому как самоконтроля его хватит только на что-то одно.

— Все ещё... — он обречённо выдохнул, — недостаточно чисто, — обхватив нежные пальцы, он неуверенно двинул их по своему стволу, ожидая, что хотя бы своевольный слуга остановит его.

Однако вместо того, чтобы оттолкнуть хозяина, Луч уткнулся лицом ему между лопаток, обдавая рваным дыханием саднящую от ощущений кожу Архонта.

— Ненавижу тебя... Откуда ты только свалился на мою голову, — сквозь сжатые зубы процедил Эд, не в силах, однако, отпустить руку Луча, плавно ускоряя движения на своём члене.

— Простите, мистер, — шептали губы, обжигая его спину прикосновениями.

— Не могу никого трахать… из-за тебя, — рычал Эйден, чувствуя, что огонь готов вырваться наружу.

— Простите...

— Не нужно было забирать тебя из той глуши, — продолжал он.

— Про...

— Прекрати извиняться! — Архонт вдруг повернулся и грубо схватил растерявшегося служку за скулы. — Видеть тебя не могу, — выдохнул он, однако во все глаза глядя на раскрасневшегося Луча, который втянув голову поглубже в плечи, часто моргал, стыдливо покусывая губу. — Ааа, черт! Не делай этого!!!

Эйден потянулся, и, прихватив служку за талию, поднял на руки, увлекая за собой в купель. Не позволяя себе думать, он нетерпеливо впился в искусанные губы жестким поцелуем. Миниатюрные ладони неуверенно скользнули по его шее, обвивая, а хрупкое тело льнуло к мужчине, вдоволь насыщая Высшего своими запретными чувствами.

Архонт упивался моментом своей слабости, смакуя эмоции Луча и свои собственные, вызванные этим наваждением, не менее красочные, нежели у служки. Желание завладело каждой клеточкой, не оставляя возможности прерваться; нежность скопившаяся на кончиках пальцев, покалывала кожу, не позволяя удержаться от трепетных касаний — он осторожно поглаживал гладкую щеку, и неторопливо проникал языком глубже. В голове Эйдена будто фейерверки стали взрываться, и он даже не заметил, как хрупкое тело в его руках принялись лизать языки пламени.

«Я все же сошёл с ума... — металось в голове Высшего, пока он с остервенением впивался в сладкий рот. — Что я собрался делать? Трахнуть этого малыша? И...? Дьявол!» — он отпрянул и в ужасе воззрился на смертного перед собой.

Он успел заметить, как легкий полог огня, скользнув вниз по влажной одежде парнишки, потух, коснувшись водной глади.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь?!

Луч снова съёжился от грозного голоса Архонта:

— То, что хочет хозяин, — промямлил он в ответ.

— Черт! Разве ты не намеревался стать нормальным? Собираешься делать все, что я захочу?

Луч неуверенно кивнул, и Эйден, в очередной раз подумав, о возможных вариантах использования этой безоговорочной покорности, приоткрыл рот.

— Глупый ребёнок... — выдавил он после неловкой паузы. — Даже я не могу себе позволить делать, все, что захочу!

— Почему же? — наивно спросил Луч, поднимая на хозяина свой доверчивый взгляд.

— Ещё спрашиваешь... — горько усмехнулся Архонт, чувствуя, что не в состоянии унять пробудившееся в полную силу желание.

Проведя по влажным волосам пятерней, Эйден запрокинул голову, и, прикрыв глаза, оперся на край купели, силясь остудить вскипевшую кровь.

— По-че-му... по-че-му... — раз за разом проговаривал по слогам он вопрос Луча, пытаясь отыскать ответ в одурманенном неожиданным наваждением сознании. — Это что-то вроде моральных границ или... — он осекся, услышав плеск воды, чувствуя в равной доле, как облегчение, так и досаду, считая, что мальчишка поспешил выбраться из купели.

Тяжело вдохнул, и едва не подавился воздухом, когда его член оказался в плену прохладных пальцев, а затем… влажный язык скользнул по тонкой кожице головки натянутой до предела от неудовлетворенного желания. Тело Высшего парализовало бурей ощущений: ему пришлось стиснуть зубы, чтобы тут же не кончить. Он в панике опустил свой взгляд на виднеющуюся над водой темную голову, и словно в замедленной съемке наблюдал, как разомкнулись пухлые губы, и Луч, обдавая Архонта своим любопытством и львиной долей возбуждения, взял в рот рубиновый конец.

Большая мужская ладонь, не дожидаясь импульса мозга, потянулась к шоколадным волосам с проблесками огня в свете факелов, но Высший вовремя одернул себя:

— Ооо, неееет, — рвано выдохнул Эйден и, словно в поисках спасения, вцепился в края своей изысканной ванной.

«Даже не вздумай кончить, Эйден Артонт! Он ведь… парень…» — однако, сейчас даже этот факт не способен был помочь ему оттолкнуть мальчишку.

Тонкие пальчики, будто изучая, скользили по бёдрам мужчины, тогда как голова служки стала двигаться активнее, приводя Высшего в исступление. Нежная ладонь неуверенно сжала его мошонку, и Эйден едва не сложился пополам, ощущая чувствительной кожицей острые ноготки, которые неопытно, но как-то играючи щекотали его нервы.

— Ммм... — простонал Эйден, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не податься бёдрами навстречу своевольным действиям робкого создания. — Прошу... — он осекся, заметив, как служка, запустив свободную руку под воду, нетерпеливо заерзал, не прекращая сосать достоинство своего хозяина, стараясь вобрать окаменевший стержень все глубже.

«Его это возбуждает…» — Архонт уже не мог однозначно ответить, чье желание играет с ним сильнее, ведь его собственное вожделение заполонило сознание, не оставляя места разуму.

Маленький рот с трудом вмещал в себя возбужденный хозяйский член даже в ширину, но острые зубки, что время от времени цепляли пухлый край головки, не способны были остудить пыл Высшего, наоборот, каждое такое касание отдавалось опасной пульсацией в пояснице, грозившей Архонту скорым оргазмом.

Внимание Эйдена настолько увлекло все это запретное действо, что он умудрился даже не заметить, как деревянный борт купели начал тлеть под его ладонями, однако, пламенную вуаль перед глазами он игнорировать уже не смог.

— Нет… нет... остановись! — сам не понимая говорит он это своей разбушевавшейся силе или все же слуге, наконец, нашёл силы выдавить Архонт, и ощутил разочарование, когда служка, как обычно безоговорочно подчинился.

— Разве вам… не нравится? — тяжело дыша, спросил Луч.

— Нравится... то есть, — в полной растерянности от реакции своего тела и сил, Высший оглядел мальчишку, желая убедиться, что неожиданно вспыхнувший огонь не навредил ему.

— Я делаю что-то неправильно? Вроде все как вы рассказывали, — непонимающе пробормотал наивный смертный.

— Все п-правильно, — Эйден не мог сосредоточиться из-за руки, что все ещё сжимала его ствол, а раскрасневшиеся губы так и манили снова ворваться в этот полный рот неудовлетворенным желанием.

«Да блядь!»

— Тогда... позвольте мне... — неуверенно начал мальчишка, вновь приблизившись к напряженной головке.

— Нет! — резко прервал его Эйден, боясь сдаться.

— Но... почему?

— Это не то... как я хотел бы сейчас использовать твой рот.

«Какого хера... Что я несу? Умоляю... пусть это будет просто похоть... Подумаешь, за столько лет жизни захотелось трахнуть парня, но... ЭТО что-то другое. Я... черт, почему я не могу перестать думать о его запястье? — в очередной раз он уловил, как Луч едва заметно поморщился. — О коленках, которые должно быть все ещё болят? Об ощутимом под влажной майкой бинте? Видимо травма была куда серьезнее, чем я предполагал. До Джея не дозвониться. Может вызвать другого врача? — в своих мыслях он и не заметил, как принялся бережно поглаживать подбородок Луча. — Мне нужно убедиться, что с ним все в порядке, — в душу вонзилась парализующая мысль: — Смертный. Рано или поздно его не станет. И… что я собираюсь делать тогда? — пожалуй, впервые за бессмертную жизнь, Архонт ощутил страх, и одернул руку, вдруг заметив, как по тонкой коже пробежались красные искры. — Я... я могу убить ЭТО сам? Собственными руками уничтожить... — теперь он заметил, как его рука, что все ещё держалась за край купели, стала крошить испепелившееся дерево. — Не могу унять силу...» — он чувствовал, что болезненный ком в груди стал расти, а пламя, едва сдерживаемое, отчаянно рвалось наружу.

— Уходи! — сухо велел мужчина.

— Что?

— Немедленно убирайся!!!

Глава 16

Не в силах сдержать слёзы, я бежала вдоль дороги, желая, как можно скорее оказаться подальше от дома хозяина.

Прогнал. Как собаку...

У него так много женщин, и то, как они все прикасались друг к другу... Ему нравилось, а я... я захотела оказаться на их месте...

Но мне нельзя!

Я совсем забыла, что я «парень», пока он... он целовал меня? И я снова не оттолкнула, а вместо этого...

Такая дура! Как же стыдно! И что теперь делать?

Он меня теперь и на порог наверно не пустит. В отличие от тех длинноногих красоток...

Неприятное чувство, возникшее в груди, затрудняло дыхание. Я всхлипнула, и замедлилась, ощутив как в животе, будто мячик образовался, вызывающий тянущую боль в пояснице.

Ох, ещё этого не хватало! Должно быть, месячные собрались, наконец, начаться. Очень вовремя! Как мне ещё это маскировать прикажете? Вот не было же сколько, и ещё бы немного подождали, пока я разберусь со всем!

Я в удивлении остановилась, когда осознала, что вышла на ту самую набережную, где мы однажды останавливались с хозяином по дороге домой.

Недолго думая, я перелезла через парапет и пошла по каменистому пляжу к воде. Солнце уже давно село, однако, даже почти не видя моря, я успокаивалась — звук перекатывающейся гальки словно музыка.

За спиной осталась дорога, с которой фары изредка проезжающих машин освещали курчавую пену, легким облаком выкатывающуюся на камни. Берег, как и в прошлый раз был безлюдным, поэтому мне оказалось легко принять решение: вместо того, чтобы усесться на тёплых камнях, я, сбросив шлёпанцы, подошла к воде. Сунув руки под майку, размотала назойливый бинт, и бросила его к обуви.

Как же он мне надоел! Даже грудь стала побаливать от того, что вечно перетянута, и налилась, будто отекла, из-за этого становится все сложнее ее прятать.

Сзади снова мелькнул свет фар, и я решила, что нужно поторопиться, пока меня никто не заметил в таком виде. Одежда все равно до сих пор мокрая, а соленые волны, надеюсь, помогут мне смыть ощущение, будто я бесстыжая беспризорница, которая лишилась того малого, что ей дали.

Я нырнула как раз, когда берег осветлило очередным ярким лучом с дороги, а вынырнув облегченно выдохнула:

— Так-то лучше… Окунуться в прохладный водоём — всегда помогало избавиться от тяжелых мыслей. Жаль, тут нет водопада...

Я вздрогнула, когда над головой послышалась выстрелы...

Что за чертовщина?!?!

Не могу дышать.

В небе будто стали взрываться звёзды, опадая на землю ярчайшими искрами, и мной овладела паника.

Огонь... Нет-нет!!! Только не огонь!

В голове сразу возникло воспоминание: моя мамочка на огромном кострище, когда ее сжигали вместе с другими жертвами, пришедшей в нашу деревни хвори. Хлопки от горящего шифера... прямо как эти взрывы!

Что происходит?!

Страх сковал все тело: не могу пошевелиться...

Едва за Лучом успела закрыться дверь, как купальню заволокло пламенем.

Пропитанные огнеупорным составом, как раз на такой случай, стены, пока держались, чего не скажешь о тлеющей по краю деревянной ванной.

— Дьявол, — выдохнул Эйден, пытаясь привести свои мысли и чувства в порядок. — Я дьявол!!! — это не помогало, и огонь в секунду испепелил купель. — Спокойно... спокойно, — бормотал мужчина, когда вода, закипая, разлилась по всей комнате. — Луч успел уйти, но если я не утихомирю силу, то спалю к чертям дом, и тогда... — он скрипнул зубами, пытаясь придумать оправдание тому, при чем тут слуга: — лишусь своего десерта, — и это сработало: огонь послушно унялся, стоило Высшему подумать, что маленькое смертное создание может пострадать.

Эйден облегченно выдохнул, и отправился в свою комнату, попутно заказывая у Бата новую купель и факелы, выгоревшие дотла.

Одевался Высший нарочито медленно, пытаясь сдержать желание немедленно найти Луча. Или, по меньшей мере, найти причину, зачем бы ему сейчас с ним встречаться, ведь совершенно очевидно, голодным он себя не чувствовал. Неудовлетворенным — да, но это ведь абсолютно не в компетенции нескладного парнишки?

«Мне просто необходимо взглянуть на него... чтобы убедиться, что он будет делать вид, что ничего не произошло, как в прошлый раз», — Архонт тряхнул головой, избавляясь от воспоминаний о том, как его губы касались нежной кожи служки, когда он набросился на него во время бритья.

«Это зашло слишком далеко...»

Не удержался: выйдя из своей комнаты, постучал в соседнюю дверь.

«Просто нужно объяснить ему, что для мужчин неприемлемо...»

Тишина.

— Луч. Мы можем... поговорить? — входя, бормотал Эйден. — Луч? Эй, Дубина, где этот мальчишка?

— Прошу прощения, хозяин: если под мальчишкой вы подразумеваете вашего брата — Рэми Артонта, то он в гостиной, в окружении весьма услужливых леди.

— При чем тут Рэм? Я спрашиваю: где Луч?

— Уточните, что вы имеете в виду под словом «Луч»?

— Не что! А кого! — начинал злиться Архонт. — Мальчишка — Луч, нескладный такой, хрупкий, как эта чертова ваза! Не тупи, Дубина! Он живет в этой комнате.

— В моей базе человека по имени Луч — не существует. Обновляю информацию...Луч — не существует...Обновляю информацию...Луч — не существует...Обновляю...

— Заткнись уже! — кажется, от этой странной фразы у Эйдена едва не поехала крыша.

Он огляделся словно в панике, и стал хватать вещи без разбору:

— Что значит «не существует»? Вот же он! — бесновался Высший, вытягивая перед собой бесполезные тряпки.

— Сожалею, хозяин, но все это неодушевленные предметы.

— Идиот! — он поднёс к лицу светлую футболку, в которой ещё утром видел Луча дома. — Ты меня окончательно с ума свести решил, — пробормотал он, вдохнув до боли знакомый аромат, и облегченно прикрыл глаза. — Я уж было подумал, что действительно выдумал его... Рэм, мудак! Это он опять что-то намудрил с твоими настройками?

— Несколько часов назад действительно был использован доступ с часов мистера Рэми: была удалена информация об одном из обитателей этого дома.

— Шутник херов, — пробубнил недовольно Эйден. — Все ясно. Проверь записи видеокамер и скажи мне уже, где Луч... в смысле, найди незнакомца.

Повисла тишина, показавшаяся Эйдену бесконечно долгой.

— Обнаружено, — наконец отозвался голосовой помощник, — человек направился к воротам полчаса назад. Чтобы вывести картинку на экран, активируйте блок управления. Включить тревогу? Это вор?

— Это — Луч, а ты — идиот. Показывай, давай, куда он там собрался, — Эйден подошёл к стене, где рядом с дверным косяком была электронная панель управления, коей была оснащена каждая комната, и приложил к выемке палец, чтобы умная машина отсканировала отпечаток.

На мониторе появилась картинка: парнишка, в мокрой одежде, дрожа всем телом и прикрывая руками лицо, направляется к входной двери, явно желая остаться незамеченным людьми, продолжавшими свою развратную вечеринку в гостиной. Оказавшись на улице, он растирает слёзы по щекам и бежит к воротам.

Эйден отпрянул. Каждый мускул на его лице напрягся, пока он пытался понять, что могло так расстроить его слугу, а догадавшись, он прикрыл ладонью глаза, чувствуя очередной калейдоскоп чувств, и стараясь не взорваться прямо в комнате мальца, спалив ненароком все его вещи:

— Я просто идиот... Пока я думал о том, как бы его не сжечь, забыл контролировать, что несу... После того, что он... что мы... кхм, что произошло — я просто… прогнал его! — он осмотрелся, будто в поисках решения вопроса. — Черт!

Не заняло и пяти минут спуститься на первый этаж; натягивая лёгкие летние кроссовки, отвязаться от Рэми, попутно в двух нецензурных словах объяснив брату, что он думает о вторжении в искусственный интеллект своего умного дома; и, оседлав мотоцикл, покинуть особняк.

«Луч не существует... Луч не существует...» — словно на повторе крутилось в сознании Архонта, пока он мчался по автостраде.

«Дьявол! И куда он намылился? Ему ведь и идти-то некуда. Он же не сделает какую-нибудь глупость? — в груди снова болезненно засаднило. — Да что со мной такое?! Какого черта я так волнуюсь? Я... волнуюсь? — убрав одну руку с руля, Высший приложил ладонь к горлу, чувствуя, будто сердце колотиться именно там. — Да! Блядь! Я... хочу этого пацана! — он скрипнул зубами, ощущая себя уязвимым от этого неожиданного признания самому себе. — И что мне теперь с ним делать? Тут бы с собой разобраться... Я просто переживаю, что моя еда... исчезнет. Не больше. Не больше! — он немного сбросил скорость, проезжая крутой поворот перед пляжем, когда зоркий глаз выхватил светлое пятно в свете фар у воды. — Это ведь... — он притормозил у тротуара, узнав место, в котором в прошлый раз едва не спалил мальчишку, и, бросив мотоцикл, перемахнул через парапет, в тот же момент, когда светлый силуэт скрылся в волнах: — Он же не собрался... Глупый ребёнок! — в несколько шагов преодолев пляж, на ходу скидывая кроссовки, Эйден нырнул в прохладную воду. — Неужели я так сильно обидел его?»

Пока он хаотично рассуждал, в какую сторону ему следует плыть, чтобы спасти Луча, вдруг увидел, как в паре метрах от него над водой мелькнула темная головка.

— Так-то лучше… — послышался облегчённый вздох. — Окунуться в прохладный водоём — всегда помогало избавиться от тяжелых мыслей. Жаль, тут нет водопада...

«Что? Разве он не собрался топиться? — в небе послышались взрывы фейерверков, и Эйден поднял голову. — Ему должно понравиться... Наверно он ещё ни разу не видел...» — его внимание привлекло шумное дыхание, отчетливо слышимое в промежутках между залпами.

— Нет... нет... — шептал мальчишка в панике, и стал клевать носом в воду, словно его тело окоченело, и он не мог пошевелиться. — Мамочка!

«Испугался! — Архонт незамедлительно бросился к служке, однако его вдруг парализовало видение: в темной воде, на фоне грохочущего водопада, он подплыл к стройному силуэту, и... — Черт! Да не до того сейчас!» — отбросив отвлекающие мысли, он быстро преодолел расстояние отделявшее его от исчезнувшего из вида парня, и ухватив его за шиворот футболки, подтянул к себе, вытаскивая его голову над водой.

— Луч...

Откашлявшись, мальчишка продолжил бормотать что-то неразборчивое, рыдать и вырываться из последних сил:

— Нет, умоляю! Не делайте этого!

— Тише-тише, — Эйден поймал брыкающегося служку в охапку, и, прижав к себе, стал успокаивающе поглаживать по мокрым волосам. — Это я...

«И кто такой «я», чтобы эта информация его как-то успокоила? Мудак, который сначала сам позволил лишнего, а потом прогнал этого наивного ребёнка, — однако он ощутил, как на смену всепоглощающему ужасу в эмоции мальчишки вторглось умиротворение, а затем стыд: — Точно. Я обидел его, а стыдно ему. Блядство! И что я собираюсь сказать? «Ты не сделал ничего дурного, но я как бы не «по мальчикам»? Хотя сам уже не уверен по кому я: на женщин не стоит, но и желания трахнуть садовника, даже в свете последних событий, не возникло. И на том спасибо», — Эйден успел подгрести ближе к берегу, и теперь уже доставал до дна ногами, потому слегка ослабил хватку, чувствуя, что парень, будто выставляя между ними барьер, прижимает свои руки к груди.

— Х-хозяин? — облегченно прошептал Луч, слегка отстраняясь, но тут же вздрогнул, когда послышался очередной залп фейерверков, и юркнул обратно в объятия Архонта.

— Все хорошо, малыш... — мужчина снова обвил руками тонкую фигурку. — Чего ты так испугался? — тело Высшего напряглось, когда холодный нос уткнулся ему в шею. — Не бойся, — он неосознанно погладил спину Луча. — Посмотри. Посмотри на это... — он осторожно отстранился, и ткнувшись кончиком носа в лоб мальчишки, вынудил того поднять голову. — Салют — это красиво.

Он заметил, как в отблесках фейерверка изменилось лицо служки.

— Нравится? — он уже знал ответ, из эмоций Луча, но хотел услышать от него.

— Небо словно горит... — с восхищением и страхом пробормотал малец.

Эйден вдруг снова будто отключился: в воспоминания ворвался водопад, но теперь объятый пламенем, и в его потоке восхитительное тело, которое Высший сжимал в своих руках, а теперь едва ли не физически чувствовал удовольствие от обладания им.

— Но как вы... тут оказались? — будто вынырнув из потока лавы, услышал он вопрос служки.

— Пришёл за тобой.

— Вы ведь... прогнали меня.

— Ты совсем замёрз: ночами все холоднее, — тихо сказал Архонт, проигнорировав слова мальчишки и укол совести, который ощутил в ответ. — Пойдём домой. Достаточно на сегодня воды и огня, — он неторопливо зашагал к берегу, увлекая за собой парнишку.

Едва ступив на сухие камни Высший принялся стягивать с себя мокрую одежду:

— Ну и чего застыл? Выжми вещи, чтобы быстрее подсохли. На мотоцикл я тебя в таком виде не пущу, — усмехнулся Эйден, размышляя о том, что прогулки с ветерком в мокрой одежде могут быть губительны для здоровья простого смертного.

— М-мы поедем на мотоцикле?

— Боишься? — спросил мужчина, на мгновение выпрямившись, и раздумывая стоит ли пойти пешком в таком случае.

— Нет-нет, — отмахнулся парнишка. — Мотоциклы я л-люблю. Отец научил меня ездить, и после его смерти я воззилааа... возил маму к больным, — просиял он, заикаясь от холода.

— Так что ж ты сразу не сказал? Вот это по-мужски! Теперь я хотя бы знаю, с какого края копать эту твою мужикастость, — улыбнулся Эйден, однако теперь, затрагивая эту тему, испытывая смешанные чувства. — Быстрее раздевайся! А то у тебя скоро зубы потрескаются, если и дальше продолжишь так ими молотить.

Мальчишка с минуту помедлил, озираясь в темноте, будто в поисках укрытия, и, подхватив своё барахло с камней, похоже, отправился изучать дикий пляж.

— Далеко собрался? — бросил Эйден, когда понял, что парнишка, отойдя от него на достаточно безопасное расстояние в несколько шагов, будто и не собирается останавливаться. — Я тебя тут до китайской Пасхи ждать буду, пока ты нагуляешься?

Луч обернулся, и, с вороватым видом сложив свои пожитки у ног, принялся стягивать шорты, то и дело оборачиваясь на хозяина, который тем временем делал вид, что вовсе и не приглядывает за мальцом, боясь, что тот опять соберётся куда-то сбежать или топиться — и продолжал невозмутимо выжимать свою одежду.

Проезжающая мимо машина осветила берег, и Эйден поднял глаза, желая оценить, насколько их может быть видно с дороги, и залип: тугая резинка стягивала упругий зад, когда Луч уже натягивал трусы обратно.

«Не смотреть... не...» — мысли рассеялись, когда мальчишка, закончив возиться с шортами, потянул вверх края майки, и принялся ее выжимать, как обычно боязливо сведя плечики.

Из-за поворота снова вспыхнул свет фар, и мальчишка, вздрогнув, обернулся. Эйден на мгновение сощурился, испытывая чувство вины за подглядывание, но тут же распахнул глаза, желая разглядеть то, что ему всего на миг померещилось прежде, чем веки опустились: напряженная пуговка, как темная вершинка упругого холмика — нечто похожее на сосок, мелькнувший из-за руки служки. Однако луч света унёсся вдаль, забрав с собой интригующее видение: пляж снова погрузился во тьму.

Высший будто оцепенел, тогда как Луч, стоящий от него в нескольких метрах, скрывал свою тайну под одеждой.

«Показалось?» — он понял, что перестал дышать, пока фантазии хаотичной лавиной обуревали его разум.

Первый порыв, броситься к слуге и немедленно прояснить свой мираж, сменился жалостью:

«При любом раскладе, я напугаю...» — он осознал, что ноги сами потянули его к смертному, и усилием воли заставил себя остановиться, когда Луч, натянув футболку, повернулся.

— Мистер, — раздался робкий голос, в котором всегда слышались эти звонкие нотки, однако сейчас они становились музыкой, касаясь слуха шокированного Архонта, создавая вокруг хрупкого создания сказочную иллюзию.

«Он... может ли быть...»

— Вам помочь?

«Что за чушь?! Похоже, я окончательно умом тронулся: настолько хочу ее, что додумываю... Черт! Его!!! Так совестно, из-за того, что позволил парню отсосать мне, что начинаю оправдывать это нелепыми фантазиями?!» — Луч вдруг забрал из рук оцепеневшего Архонта одежду, прерывая тем самым его сумбурные мысли, потянулся и натянул на голову хозяина влажную футболку, остужая разгорячившуюся кровь Высшего.

— Хозяин, вам снова плохо? — словно помогая беспомощному ребёнку, Луч просовывал руки Архонта в рукава.

— Я... не знаю, — пытаясь избавиться от одолевающих душу иллюзий, пробормотал мужчина, послушно ступая за слугой по камням, не в силах перестать таращиться на смертного, идущего перед ним.

— Может, хотите присесть... — не у спел Луч договорить, как Эйден тряхнул головой, и, выдохнув, перемахнул через парапет.

— Замёрзнешь, поехали.

— Позвольте... — мальчишка неуверенно глянул на рукоять руля, крепко сжимаемую Высшим, — я поведу? Боюсь, в таком состоянии вам не стоит…

«Он только начинает проявлять себя как нормальный парень, а я тут ему девчачьи сиськи в воображении пририсовываю!»

— Конечно, — Эйден развернул мотоцикл на дорогу, и, осторожно придержав махину, пока миниатюрный человек оседлает огромного железного коня, уселся сзади.

Заметив некоторую растерянность служки, Эд потянулся и нажал кнопку запуска двигателя, и мощный механизм утробно зарычал под ними.

— Справишься с таким большим зверем, малыш? — подобно урчащему мотоциклу, тихо пророкотал Архонт.

— Держаться не собираетесь? — взволновано проговорил парнишка, и порывисто вдохнул, когда сильные руки обвили его талию.

Они ехали достаточно медленно, чтобы Эйден успел сойти с ума от желания проверить свои предположения: ладони зудели от сдерживаемого намерения исследовать гибкое тело смертного, сидящего перед ним.

Мечта, чтобы между стройных ног, зажатых сейчас мускулистыми бёдрами Эйдена, вдруг оказались пухлые губки, почему-то перестала казаться такой нереальной. Нужно было только скользнуть пальцами под широкую резинку трусов, и убедиться.

Но, что, если там все же... член?

Нет, к такому Эйден не был готов: развеять прекрасное видение в один миг — равносильно, что признать себя геем.

«Да и Луча это может напугать, кем бы он... черт побери, не оказался!»

Задачу сохранить остатки разума, ещё и усложняла упругая попка, обтянутая влажными шортами, в которую теперь бесстыдно упиралось неудовлетворенное пробудившееся желание Высшего. Он стиснул зубы, отчаянно стараясь контролировать своё тело, но запах, что щекотал ноздри, не позволял расслабиться. Опьяненный своими иллюзиями, Архонт подался вперёд и уткнулся носом в затылок мальчишки:

— Сегодня ты пахнешь солью и... сексом.

Мотоцикл слегка вильнул, и Высший тут же поймал руки Луча, помогая удержать норовистую машину:

— Не отвлекайся.

Как уж тут не отвлекаться, когда эти большие руки так тесно прижимают меня к телу хозяина...

Снова разомлела, когда мистеру плохо!

Он меня спас, ещё и домой разрешил вернуться, а я... я чувствую, как из меня сочится тёплая влага, из-за горячего дыхания хозяина на моей шее. Или... о Боже, надеюсь это не месячные? Вот черт!

Подъезжая к гаражу, я обнаружила еще один повод для паники: моего роста явно не хватало, чтобы удачно спешиться. Однако стоило мне притормозить, хозяин выставил ногу, принимая на себя вес мотоцикла, и одним щелчком поставил его на подножку.

Мечтая немедленно оказаться в своей комнате, я уже пятилась к двери, ведущей из гаража в дом, когда меня окликнул мистер:

— Луч... нам, — он осекся, и нахмурился, — нам наверно нужно поговорить, — он немного помедлил. — Ты...

Я зажмурилась от стыда. Дураку понятно, о чем он собирается говорить:

— Пожалуйста, — прошептала я. — Можно не сейчас? Мне... мне очень нужно...

— Ладно. Иди.

Глава 17

Облокотившись о дверной косяк, Архонт, прикрыв глаза ладонью, нависал над встроенным в стену экраном:

— Что ты собрался делать, Эйден? — уже в который раз за прошедший час спрашивал себя мужчина. — В надежде найти себе оправдание, подглядывать за мальчишкой, которого сегодня едва не изнасиловал? Захламил голову абсурдными мыслями, и теперь хочешь отыскать им доказательства?

Он устало потёр лоб:

— Эй, Дубина, тебе так и не удалось восстановить доступ к удаленным файлам?

— Простите, господин, в базе отсутствует ДНК-образец человека по имени Луч.

— Черт, Рэм со своими приколами... — его вдруг осенила мысль: — Позвони Джею, уж он-то должен знать наверняка...

— Телефон доктора Джея все еще недоступен.

— Дьявол! — рявкнул Эйден, и ударил кулаком в стену рядом с монитором, заставляя ее глухо завибрировать. — Покажи мне его!

— К сожалению, у вашего покорного слуги нет данных о местонахождении мистера Джея...

— Да причём тут Джей?! Я хочу видеть Луча!

Взбешённое лицо Архонта тут же смягчилось, озарившись приглушённым светом, когда на экране появилась кровать, в которой, свернувшись калачиком, посапывал служка.

— Спит, — Эйден облегченно выдохнул, увидев умиротворенное лицо парнишки, и дернулся, желая отправиться в соседнюю комнату, однако замер в нерешительности: — Ворваться к нему среди ночи и раздеть — напугать ещё сильнее? Нет, — он попятился, хватаясь за голову.

Обессилено опустился на кровать, не отводя взгляда от небольшого экранчика в стене, картинку на котором с такого расстояния было разглядеть уже не возможно, однако Эйдену достаточно было знать что там, чтобы воображение стало подкидывать мучительные картины, разукрашивая реальность неуемной фантазией. Округлые бёдра, которые ещё недавно были зажаты между ног Высшего; тонкая талия, которую нетерпеливо сжимали мужские руки на рычащем мотоцикле; нежные пальчики, которые сегодня ласкали его член, теперь напряженный до боли; и пухлые губки...

— Ох, блядь! — он откинулся на кровать, силясь сдержать порыв немедленно отправиться в комнату слуги, и отбросив все свои предрассудки, коснуться раскалённой головкой полного ротика, как обычно что-то бормочущего во сне. — Я мог бы даже не будить это нежное создание, — мечтательно размышлял он в потолок, тогда как его рука, освободив детородный орган от лишней одежды, двинулась по стволу. — Просто хочу увидеть... — в сознание вновь ворвалось коварное видение: на пустынном пляже короткостриженая девушка, вполоборота стоящая к оцепеневшему Высшему: — Если бы только луч света не пропал так быстро... — кровь закипала от разворачивающейся перед внутренним взором Архонта фантазии: сирена, которую Эйден случайно вытащил из пучины вод, все же повернулась, представая во всем своём ЖЕНСКОМ великолепии перед Высшим, заставляя его тело полыхать от вожделения: — Ммм, — он уже не мог сдержать стон, чувствуя, как неудовлетворённое желание готово, наконец, вырваться наружу, однако что-то все же не позволяло ему расслабиться, настолько, чтобы оргазм смог накрыть тело облегчающей волной:

«Это не он... — будто бы стараясь сохранить крупицы своих моральных рамок, подумал Эйден. — Я дрочу на другого человека! Ну и что, что место то же? И фигура… и… Это ничего не значит! — ведь стоит единожды переступить порог запретного удовольствия. — Я думаю о женщине! — обратной дороги не будет. — Это точно не... Луууч...» —его тело содрогнулось в нахлынувшем экстазе:

— О, дааа! — застонал Архонт в голос, запрокинув голову, будто в попытке увернуться от возбуждающих видений.

Проснувшись поздним утром, я вскочила с кровати и сразу пожалела о своей порывистости: в глазах потемнело, а желудок напомнил о затянувшемся расстройстве.

Отбросить недомогания! Мне нужен план! Как теперь вести себя?

Мы ведь вчера помирились... или что-то около того? Но не исключено, что хозяин захочет все же поговорить о случившемся? Отчитать меня за...

Ой, вот же блудня!

На глаза навернулись слёзы стыда. Похоже, правильно меня называли деревенские, когда чуть не сожгли заживо.

— Доброе утро, Луч! — послышался электронный голос, и я удивилась, что Бат не назвал меня «мисс Евой», как делал последние несколько дней. — Мистер Рэм Артонт велел передать вам, чтобы вы присоединились к вечеринке в гостиной особняка, — однако он все ещё продолжал говорить со мной на моем родном языке.

— Рэми все ещё здесь?

— Верно.

— Разве «вечеринка» не от слова «вечер»? — не удержалась я от язвительности. — Не слишком ли затянулся их шабаш?

— Подобные мероприятия у Артонтов частенько затягиваются на несколько дней, а то и недель…

— Понятно, — кивнула я, желая побыстрее закончить бестолковый разговор, чтобы остаться наедине со своими мыслями.

Нужно постараться избегать встречи с хозяином, как можно дольше. Хотя, судя по всему, он и сам не горит желанием меня видеть: не просто так меня вызвал Рэми, а не мой мистер.

Стоя под прохладными струями душа, размышляя о том, что меня ждёт дальше, я уцепилась взглядом за бритвенный станок, которым, как предполагалась, я должна была бы брить лицо, будь я парнем.

Мистер сказал, что лишние волосы на теле принято удалять. Хмм... Недолго раздумывая, я схватила бритву и принялась избавляться от излишней растительности.

Эта процедура оказалась не такой простой, как мне показалось на первый взгляд, поэтому я уже сильно опаздывала на «бесконечную вечеринку» (такое впечатление, что в этом доме мне одной нужно поспать), поэтому, наспех одевшись и, даже не просушив как следует волосы, я поспешила в гостиную.

По дороге я остановилась, пропуская рабочих, которые заносили в купальню новое огромное корыто, и почувствовала болезненный укол стыда: значит, мистеру настолько тошно вспоминать о том, что я натворила, что он даже заменил купель, в которой я... мы...

Подавила неуместные эмоции и вошла в гостиную, где в окружении толпы полураздетых девиц царственно восседали братья Артонты.

Да уж, избегать мистера не очень-то получилось...

Хозяин при виде меня выпрямил спину и, неловко поёрзав в кресле, встал, и отошёл к камину, будто ему было некомфортно сидеть рядом со мной. Тем временем Рэми, не заметив ничего странного в поведении брата, продолжал свой сумбурный рассказ, смысл которого я не могла уловить, потому что, то и дело отвлекалась на хозяина, сверлящего меня хмурым взглядом.

— ...Ну не злись ты! Я только утром вспомнил: кстати, я тебе вроде уже рассказывал о подобном существе, — воодушевленно повествовал Рэми. — Когда я работал барменом в одном ресторане, там была девушка — Бонни: сексуальная блондинка, с шикарной фигурой и отвратительным характером — все, как я люблю. Только представь, каково же было мое удивление, когда я осознал, что она не ведётся на мое очарование? Я пришёл к выводу, что девчонка была безумно влюблена в нашего шефа, ты, кстати, его тоже знаешь — Итан Вилкинс: в его ресторане мы обычно заказываем лучшие стейки, просто пальчики оближешь!

— Ближе к делу, — буркнул хозяин. — Причём тут стейки?

— Стейки не причём, но... секундочку, — Рэми поднял указательный палец, — Дубина, закажи стейки из «Lowland»! — и, облизав губы, продолжил: — Похоже, дело в любви: именно она выступает растворителем наших чар. Так что, вероятно наш малец в кого-то втрескался, вот и не ведётся на очаровательнейшего Высшего, — с лучезарной улыбкой постановил мужчина, делая вид, будто стряхивает невидимые пылинки со своего плеча.

Хозяин снова бросил на меня хмурый взгляд.

Ой, это они обо мне что ли? Ну, точно! Это ж я тут «малец»!

— Что за чувство такое — любовь? — раздраженно бросил мистер, вновь концентрируя внимание на брате. — Ты хоть раз его на вкус пробовал? Чушь это все! Выдумки людей, и зрелым Архонтам не пристало верить в подобные сказки.

— Ох, ты бы знал, какая вкусная была та девчонка, когда смотрела на шефа... — Рэми, продолжая нести ахинею, мечтательно воздел глаза к потолку. — Совсем как наш малыш! — его рука вдруг опустилась на мою шею, и я дернулась от неожиданности.

— Я скажу единожды, — хозяин сурово свёл брови на переносице, — и ты не заставишь повторять меня снова: отвали от мальчишки!

Я даже рот приоткрыла, уловив яростную интонацию в голосе мистера.

— Эх, как знаешь! — равнодушно махнул рукой Рэми, все же отпуская мою шею. — Я тут с тобой своими теориями делюсь, а ты опять злишься. Если он тебе так важен, то уже используй сам! Чего дразнишься?

— Без тебя разберусь, — рыкнул мистер, снова окинув меня беглым взглядом, тогда как я задумалась над тем, что эти мужчины могут подразумевать под словом «используй», и лицо отчего-то обдало жаром.

— Дело твоё, — пожал плечами Рэми, — но со мной было бы быстрее.

— А ты у нас кто такой? Пидарский Амур? — рявкнул хозяин, пряча злость за ухмылкой.

— Все ещё злишься из-за Дубины? — беззаботно засмеялся Рэми. — Между прочим, это я помог Итану и Бонни быть вместе, — торжественно заключил он, и повернулся ко мне, видя, что брат больше не намерен вести с ним светскую беседу: — Представляешь, я заморозил воду в трубе, заставив ее лопнуть, и когда на несчастную влюблённую красотку полилась вода, появился ее рыцарь и спас — так и началась их история любви!

— Заморозил воду? — переспросила я, пытаясь понять, где хромает мой перевод.

— Эээ... ну это, — замялся младший Артонт, тогда как старший у камина захохотал.

— Я же говорю: у тебя язык без костей! Из-за того, что постоянно рассчитываешь на Джея, уже совсем перестал фильтровать, что несёшь. А если это создание действительно неподвластно нашим силам? Что будешь делать?

— Всегда же можно... — Рэми, с присущей ему жизнерадостной улыбкой, провёл большим пальцем по шее, а у меня по спине поползли нехорошие мурашки.

— Только попробуй, — пророкотал по залу голос, и я невольно обернулась: хозяин угрожающе подался вперёд, словно дикий зверь перед прыжком, тогда как в его глазах под каким-то подозрительно неестественным углом заплясали блики из камина. — Я превращу твою бесконечную жизнь в ад, и сама преисподняя будет преследовать тебя повсюду...

Ого... У меня волосы на затылке дыбом встали.

Это он из-за... м-меня?

Я услышала, как Рэми громко сглотнул:

— Лучик, а чего ты сидишь? — очевидно, он решил экстренно сменить тему. — Поешь чего-нибудь? Ты ведь ещё даже не завтракал?

— Спасибо, не хочется, — я мотнула головой.

— Ты опять ничего не ешь, — снова послышался строгий голос от камина, но уже не казавшийся таким опасным.

Поморщившись, я повернулась к хозяину, догадываясь, что отпираться нет смысла, так как меня, скорее всего, сдал Бат: кроме вчерашнего странного полдника, я ведь ничего не ела уже пару дней.

— У меня… это... несварение что-то, — да чего же мне сегодня столько внимания перепало-то?

— Надо поесть, — настаивал мистер.

— Так ведь... скоро же стейки будут? — просияла я, наконец найдясь, что ответить, и чувствуя, как во мне просыпается аппетит при мысли о свежепожаренном мясце. — Вот и поем!

— Забота — это хорошо, братец, — вмешался Рэм, как-то хитро взглянув на хозяина, и тот помрачнел ещё сильнее. — Я, пожалуй, тоже позабочусь... Марго, — он окликнул девушку, глупо хихикавшую с каждой, даже самой глупой шутки Рэми, и поманил ее пальцем: — Будь добра, любовь моя, обслужи моего маленького друга.

Девица приблизилась и молча опустилась на колени перед Рэми:

— О, нет, моя дорогая. Не этого, — он поднял девушку с пола и вдруг усадил ко мне на колени. — На сегодня твоя обязанность — этот парнишка.

Я закатила глаза, раздумывая над тем, какие ещё испытания мне уготовил этот болван. Поразительно, а ведь еще недавно я в нем души не чаяла.

Было бы не сложно просидеть до ланча с этой женщиной на коленях, но от ее парфюма меня замутило.

Дамочка принялась бормотать мне в ухо о том, что бы она хотела сделать с кхм... моим… эмм, членом, и всякие любопытные факты про то, куда и как ей можно этот самый член засунуть. Тогда как я, так отчаянно пыталась не подавать виду, что мне неприятна ее близость, что даже вспотела.

Нужно срочно выбираться отсюда...

Эйден нахмурился, когда на коленях у миниатюрного Луча вдруг очутилась кобылица, которая тут же принялась что-то нашептывать мальчишке в ухо, то и дело облизывая розовую раковину своим длинным языком.

— Что ты там такого шепчешь, прекрасная нимфа, что малыш так часто дышит? — спросил Рэм с наигранной заботой в голосе. — Смотри-ка, братец, кажется, наш Лучик возбудился.

Не поднимая головы, Эйден бросил взгляд исподлобья на парнишку, дыхание которого действительно стало заметно чаще, а на лоб выступила испарина:

«Я идиот. Ну и какая из него девчонка? Обычный недозревший пацан, которому, судя по всему, все же нравятся женщины: вон как разнервничался, — мужчина неосознанно подался вперёд, когда увидел, как шлюха, обвив руками тонкую шею его слуги, накрыла своими накачанными губами, пухлый рот мальчишки. — Что за херня?! — почему-то увиденное взбесило Архонта, а в голове возникли красочные воспоминания о том, как этот рот ещё недавно доставлял ему неимоверное удовольствие. — Не верится, что еще вчера я сам намеревался подсунуть ему девку, сейчас это кажется таким противоестественным… Я настолько проникся своими абсурдными предположениями, что теперь и вовсе не могу разглядеть в этом женоподобном создании мужика...» — Эйден едва не выронил стакан, увидев, как мальчишка в отвращении столкнул со своих колен женщину, и, жадно хватая ртом воздух, бросился бежать.

— Это что ещё такое?! — заверещала с пола обиженная шлюха, когда ей на помощь бросились подруги.

Мужчина выпрямился, провожая взглядом поспешно удаляющегося слугу и, недолго думая отправился за ним в кухню.

Луч, согнувшись над раковиной, опорожнял желудок, дрожа всем телом.

«Это реакция на поцелуи у него такая? Или он болен? — Архонт застыл в нерешительности. — Когда я его... целовал, ему вроде не было плохо», — зачем-то мелькнуло в сознании.

— Луч, — Эйден осознал, что стоит за спиной слуги, и будто со стороны наблюдает, как его рука тянется к дрожащей фигурке. — Что с тобой?

Беспокойство захватило все его естество, не позволяя больше думать ни о чем, кроме как о состоянии служки.

— Все... в порядке, мистер, — пробормотал мальчишка, успокаивающе. — Я ведь говорил: несварение. А у этой дамочки просто отвратительные духи... Не волнуйтесь, я скоро буду в норме.

«Ему плохо, а он ещё меня утешает, — грустно усмехнулся Архонт, чувствуя ставшую привычной энергию заботы, струящуюся от служки. — Глупый ребёнок...»

— Я могу чем-то помочь? Может вызвать Джея?

Мальчишка пополоскал рот водой из крана, умылся, и глубоко вздохнув, выпрямился:

— До доктора Джея не дозвониться, да и незачем беспокоить его по таким пустякам. Похоже стейки на сегодня отменяются, — разочаровано заключил малец.

— Выздоравливай, — Эйден сдернул с крючка полотенце и промокнул крупные капли, собравшиеся на подбородке Луча, — и я закажу столько стейков, сколько ты сможешь осилить.

— Ну, вообще-то это не очень-то полезно, знаете-ли всякий там холестерин, — сказал Луч с серьёзным лицом, заставляя Высшего задуматься, но тут же рассмеялся, и Эйден прикрыл глаза от удовольствия.

— Ой, простите, — смешался парнишка, очевидно не правильно поняв реакцию хозяина. — Я не подумал...

«Такой пугливый. Стоит быть внимательнее с тем, что говорю и делаю в его присутствии».

— Я могу что-то сделать для тебя? — снова попытался проявить участие Эйден.

А Луч оторопел, явно не ожидая от хозяина такой заботы:

— Н-нет, — пробормотал он, будто все ещё раздумывая. — Я хочу сейчас только принять душ, — скривился, видимо вспоминая «ласки» путаны, и, словно осознав, что ляпнул лишнее, привычно скуксился.

— Ты... боишься меня?

— С чего вы взяли? — на удивление быстро отозвался Луч, тогда как его брови поползли вверх.

— Тогда почему постоянно жмёшься в моем присутствии? Я видел, как ты реагируешь на Рэми и этого Дана, но именно со мной ты будто боишься слово лишнее сказать?

— Не боюсь, — уверенно отозвался парнишка, слегка задрав подбородок, однако, не отрывая глаз от пола. — Просто... — он замешкался, продолжая пристально изучать паркетный узор, — не хочу вас расстраивать: вы ведь каждый раз только то и делаете, что злитесь в моем присутствии, — пробормотал в итоге недовольно, все ещё подрагивая, видимо от истощения.

«И то правда. Даже сейчас: меня бесит, что я не знаю, как ему помочь».

Наспех смыв с себя липкий пот и мерзкий запах рвоты, я ощутила головокружение, а затем едва не сложилась пополам от боли в животе, и даже на мгновение задумалась, что стоит попросить-таки Дубину вызвать скорую, но вероятнее всего любой врач быстро раскусит мой обман. Да и это мучение, скорее всего, вызвано месячными, а потому я, едва ли не на четвереньках, молча доползла до кровати, и увалилась на покрывало прямо в сыром полотенце, не желая тратить силы на одевание. На случай, если Рэми великодушно решит отправить в мою комнату одну из девушек — дверь закрыта мудреным электронным замком, которым меня научил пользоваться Бат, так что я в безопасности. Как дома...

После смерти родителей я нигде не чувствовала себя так комфортно, как в этой комнате. Моя комната. Островок настоящей Евы в огромном особняке моей лжи.

Мне так стыдно...

Сколько ещё придётся его обманывать?

Но ведь... я просто хочу оставаться рядом. Ради этого, я готова простить себе эту ложь.

А вот... простит ли он?

Вернувшись в гостиную, Эйден опустился в кресло и невидящим взглядом уставился в камин. Так он и провёл остаток дня, абсолютно игнорируя веселящуюся за его спиной компанию.

Однако к вечеру, толи шутки Рэми стали менее остроумными, толи он решил отключить своё архонтское обаяние, но девушки, одна за другой, стали переключать своё внимание на притихшего у камина бессмертного, тоскливо следившего за огненным танцем над тлеющими поленьями. Какое-то время Эйдену удавалось весьма вежливо отшивать назойливых шлюх, пытавшихся помешать его меланхолии, каждый раз сбивая с мыслей своим незваным вторжением в личное пространство. Однако любому терпению есть предел...

— Мистер Эйден, позвольте разогнать вашу тоску, — послышался томный голос за его спиной, и по плечам заскользили соблазняющие руки с кроваво красным маникюром.

Архонт, не отрывая взгляда от пляшущих в камине рыжих языков, сделал большой глоток виски.

— Чем вы желаете заняться сегодня? — у его ног возникла вторая путана, загородившая ему вид на огонь.

— У тебя задница дымиться, — холодно сказал он девушке, вынуждено взглянув на неё.

— От вашего взгляда все мои отверстия воспламеняются, — пропела она, складывая губы трубочкой. — Какое желаете опробовать первым?

Архонт раздраженно выдохнул, и, осушив стакан, с грохотом опустил его на деревянный подлокотник:

— Ну, мое дело предупредить, — он щелкнул пальцами и в тот же миг у девушки вспыхнул длиннющий лисий хвост, бравший своё начало из тугого анального отверстия, в которое была вставлена пробка.

Путаны как по команде завизжали и бросились врассыпную: кто-то от воспламенившейся задницы, кто-то к ней.

— Эд, это месть за тот раз у меня в квартире? — разочарованно выдохнул Рэми, которого бросили ночные нимфы в самый разгар прелюдии.

На девушку, визжащую у ног Эйдена, обрушилась стена воды, заливая заодно камин, и выплескивая на шикарный дубовый паркет, залу и сажу.

— Вечеринка окончена, Рэм. Больше не хочу всего этого...

— Если отставить все эти шутки, — сказал младший брат, когда девушки бросились наутёк от творящейся в этом доме чертовщины, — Эд, что с вами всеми происходит последнее время? Джей пропал, ты — сам не свой, хотел свалить к Зейну, но он тоже какой-то мутный. Это какие-то архонтские магнитные бури?

— Не знаю, Рэм. Кажется, я просто устал от... бессмертия. Боюсь, если однажды жизнь мне станет не мила... я... не смогу от неё избавиться.

— Жуть. На случай, если эта депрессуха заразна — я, пожалуй, пойду. Сорри за испорченный пол, но ты сам виноват: на кой черт ты поджег ей хвост?

— Эта идиотка закинула его в камин, я лишь ускорил процесс.

— Чуть не забыл, — уже подойдя к двери, Рэм остановился. — Джей тебе кое-что передал, — он выудил из кармана помятый листок.

Спрятав в ладони, «упаковал» его в кусочек льда, и бросил брату.

— Развлекаешься? — усмехнулся Эйден, поймав послание.

— Нужно же хоть как-то тормошить свои силы, — пожал плечами Рэм и покинул гостиную.

Эйден обдал жаром своей ладони холодный комок, и осторожно развернул отсыревшую записку:

«Похоже, у нас нет шансов противостоять этому, брат... Прости».

Глава 18

— Спасибо за заботу, братец, — усмехнулся Архонт. — И что бы это могло значить?

Оставшись в одиночестве, Эйден поднялся из кресла, и, подойдя к бару, наполнил свой стакан новой порцией виски.

Он силился вспомнить, о чем они с Джеем говорили до его исчезновения, но казалось, это все было так давно, будто в другой жизни.

«Должно быть, он о моих потерянных воспоминаниях? Или об истощении? Но эти проблемы уже не актуальны, — он тяжело вздохнул, задумавшись о том, что сейчас вообще для него «актуально». — А может речь о неконтролируемых вспышках силы? — нахмурился. — Это может быть опасно для... для смертных, которые меня окружают», — раздумывал он, неспешно прогуливаясь по комнате.

Остановившись у окна, Эйден взглянул на темнеющее небо. Вдоль видневшихся гор, то и дело вспыхивали ослепительные молнии.

— Гроза... — это погодное явление, как нельзя лучше соответствовало душевному состоянию Высшего.

Устав бороться с собственными мыслями, он потёр переносицу:

— Дубина, как там малец? — не в силах скрыть волнения, тихо спросил Эйден. — Его больше не тошнит?

— Сейчас нет, — исполнительно отозвался искусственный интеллект.

— А до этого, — напрягся Эйден.

— После того, как он вернулся в свою комнату — дважды.

— Черт, значит, он все же болен…

Вытащив из кармана брюк телефон, Высший направился в комнату слуги, попутно набирая номер знакомого врача. Очевидно, дозвониться до Джея ему вряд ли удастся:

— Добрый день, доктор Мартин. Это Эйден Артонт. У меня для вас есть пациент, — вкратце объяснив суть проблемы, он слушал подробные рекомендации врача, и, подойдя к двери, ведущей в комнату Луча, дернул ручку: — Бат, разблокировать все внутренние замки, — отодвинув от уха телефон, вполголоса сказал он кодовую фразу, позволяющую хозяину дома беспрепятственно передвигаться по особняку при любых обстоятельствах.

Замок щелкнул и Эйден, продолжая слушать врача, заглянул в комнату:

— Я понял, доктор Мартин. Удачной поездки. Тогда жду вас по возвращении.

Закончив разговор, он убрал телефон в карман, и какое-то время продолжал стоять в дверях: словно уже вторгнувшись на чужую территорию, вдруг замешкался, сомневаясь, может ли он войти.

В тусклом свете уходящего дня, он наблюдал за фигуркой, скрытой под тонким полотенцем. И пусть лица он увидеть не мог, но по размеренным ритмичным движениям хрупких плечиков было понятно, что служка спит.

В этой комнате пахло грозой сильнее, чем во всем особняке, должно быть из-за того, что окна были открыты настежь, тогда как остальная часть дома была душной замурованной крепостью. Может поэтому Архонт не спешил уходить? Хотя, когда это бессметного волновала насыщенность воздуха озоном?..

Маленький человек, сумевший поселить в голове бессмертного большую проблему, даже не подозревал в какое смятение приводит Высшего одним своим видом... запахом... голосом. С прошлого вечера Эйден не мог отделаться от своих фантазий и теперь до дрожи сжимал кулаки, не в силах отбросить абсурдные иллюзии. Сейчас, видя перед собой миниатюрный скрутившийся калачиком силуэт, ему было проще обычного поверить, что на кровати лежит девушка…

Кажется, так просто: подойти и, аккуратно откинув полотенце, узнать наверняка. Однако Эйден медлил, будучи не готовым так поспешно развеять образ, созданный в его голове за последние сутки.

«Если он все же парень, то я не только пидар, но ещё и мудак, пытающийся маскировать свои слабости выдумками, — он и не заметил, как очутился у ног слуги. — Доктор вроде сказал проверить температуру, — будто придумав оправдание, он встал коленом на покрывало, и потянулся к голове парнишки. — Ох, Эйден, не играл бы ты с огнём: потом останешься на пепелище...» — нависая над хрупким телом, бранил себя он, однако склонился и прикоснулся губами к виску спящего создания.

— Прости, — прошептал он тихо, — но... если я не развею свои подозрения прямо сейчас, то просто свихнусь... — его рука легла на бедро Луча и неторопливо забралась под полотенце. — Пожалуйста... — шептал он, прижавшись головой ко лбу служки, вдыхая аромат его чистоты и своей грязи, которой он пропитывался долгие годы беспутных блужданий.

Но теперь, он наконец отчетливо осознавал чего хочет...

Рука уткнулась в пухлые складочки, и Эйден, нахмурившись, затаил участившееся дыхание, боясь выдать желаемое за действительное, однако палец очертил бархатистые лепестки, и, скользнув меж них, упёрся в чувственную бусинку, заставляя Луча заерзать во сне.

— О, деевочка, — на выдохе простонал Архонт, зарываясь лицом в тёмные волосы, наконец, в полной мере затягиваясь пленительным ароматом.

Черти в его душе принялись разводить костры, испепеляя органы всепоглощающим желанием, не обременённым более муками уязвлённой мужской гордости. А сердце отбивало дьявольские ритмы, словно ударами в гонг, тарабаня в ушах Архонта, не позволяя ему слышать собственные мысли.

— Малышка... Что же ты со мной сделала?

Его губы разомкнулись на тонкой шее и осторожно впились в нежную плоть, посасывая, спускаясь ниже, и прокладывая языком дорожку из влажных узоров к груди. Нетерпеливо сдернув полотенце, он поймал ртом напряженный сосок — темную вершинку небольшой, но налитой груди. Девушка, что-то невнятно бормоча во сне, тихо застонала.

Казалось бы, все, что было необходимо, и даже больше, Высший узнал, однако его руки, не дожидаясь, пока проснётся совесть, продолжали своё исследование. Пальцы нетерпеливо раздвинули увлажнившиеся складочки, и стали неспешно проникать в тесный бутон.

«Такая сладкая... — ему хотелось немедленно ворваться в нежное тело столь долго сдерживаемым желанием к этому ангельскому творению, но он не спешил, наслаждаясь своим открытием. — Это ведь не сон?»

— Хозяяин, — простонала девушка, и Эйден, словно молнией поражённый этим слабым голосом, резко поднял голову.

«Спит. И... зовёт меня?» — он ощутил сладкую пульсацию внизу живота, тогда как его член уже и без того был напряжен до боли. Из-за неудовлетворенного желания, на смену всепоглощающей нежности, вдруг ворвался приступ ярости:

«Маленькая паршивка... я думал, что спятил! Прямо сейчас трахну ее, чтобы освободиться уже от этого наваждения! — однако он почему-то не торопился приступать к исполнению угрозы, а продолжал вглядываться в девичьи черты. — Малышка, почему же ты не призналась? — он осознал, что на этот вопрос прекрасно отвечал его неосознанный порыв немедленно овладеть лживой девушкой. — Верно. Если бы она сказала правду с самого начала, я бы просто использовал ее: и в купели, и на мотоцикле, и на туалетном столике — везде... я бы брал ее до тех пор, пока не утолил бы свой бешеный голод! Или... пока бы ненароком не сжёг свою смертную слабость... Я — животное! Но она притворялась парнем ещё в деревне, а значит, весь этот спектакль изначально был устроен не для меня... точно, — он стиснул кулак, впиваясь ногтями в ладонь: — Ее изнасиловал какой-то ублюдок. Видимо поэтому она и прячет свою женственность за мужским тряпьём, нужно сказать не очень успешно прячет: ее запахом будто весь дом пропитался, сводя меня с ума, — не отдавая себе отчета, он подался вперёд и уткнулся кончиком носа в темную макушку. — Чтобы животное, вроде меня, не посмело навредить...» — Высший скрипнул зубами, чувствуя, как его необузданное желание начинает подавлять совесть, и нехотя вытащил палец из тесного грота.

— Прости... — он коснулся губами хрупкого плечика. — Луч, — стараясь унять вожделение, он задумался над тем, как должна выглядеть реальная жизнь этого ангела с обломанными крыльями. — Интересно... и как же тебя зовут на самом деле?

Широкая ладонь продолжала поглаживать нежное бедро, слегка сжимая кожу, будто это должно было помочь Высшему взять себя в руки, однако, похоже, это оказывало обратный эффект, лишь пробуждая новую волну желания.

Резко одернув руку, Архонт сжал ее в кулак до побелевших костяшек:

— Уймись же... Уймись, — рычал он, сквозь стиснутые зубы, однако непослушная ладонь уже легла на бледную щечку.

Он осознавал, что ведёт себя, как ребёнок, которому подарили игрушку, о которой он давно мечтал, и теперь, проживший много веков «мальчишка» никак не мог ею налюбоваться и перестать трогать, будто боясь, что стоит ему сейчас ее отпустить, как она тут же обернётся лишь воспоминанием о красочном сне.

Большой палец скользнул по мягким губам, и у Высшего пересохло во рту от желания снова попробовать их на вкус.

— Я целовал этот рот, — шептал он тихо, доводя себя воспоминаниями до исступления, — и... о, боги, — прохрипел он, прикрывая глаза, когда в голову ворвались красочные картинки, как пухлые губки ласкали его член. — Какой же я дурак! Она ведь просто сочится женственностью... ОНА. Маленькая женщина, — он гладил ее волосы, пропуская короткие локоны между пальцев.

За окном вдруг послышались раскаты грома, и девушка, вздрогнув, тихо захныкала во сне.

— Тише-тише, малышка, — он опустился рядом с лгуньей на покрывало, и бережно притянул хрупкую фигурку к своей груди, наслаждаясь тем, как девушка в его объятиях успокаивается.

Эйден старался не упустить и собственные эмоции, порождённые этими объятиями: облегчение, удовольствие, желание, нежность, забота, и... было там что-то ещё… Но палитра чувств, оказывается, только начала открываться «незрелому» бессметному, а потому он пока не способен был подобрать определения для каждой своей эмоции, пробуждающейся в некогда бесчувственном теле при одной только мысли о смертном создании сладко посапывающем в его руках...

Я открыла глаза на рассвете, и, резко сев в кровати, огляделась.

Ну надо же... как реалистично!

С тех пор как я оказалась в этом доме, мне, вперемешку с привычными кошмарами, стали сниться сны, в которых хозяин ласкает меня своими огромными ручищами, целует все мое тело, и шепчет всякие приятные слова, но сегодняшний сон побил все рекорды...

От этих сладких грёз в теле будто натянулась струна, которую мне непреодолимо хотелось расслабить.

Я откинулась обратно на подушки и, не отдавая себе отчета, заскользила ладонями по обнаженной коже, вспоминая, как это делал хозяин в моих снах. Пальцы уже протиснулись между бёдер, и...

В дверь постучали, прерывая мои бесстыдные действия. Почувствовав, как краска стыда обожгла лицо, я поторопилась напялить майку с шортами.

На пороге с подносом в руках стоял хозяин. Смерив меня пристальным взглядом, он вдруг просиял лучезарной улыбкой:

— Доброе утро. Как твоё самочувствие?

— Эээ, — сказать, что меня привело в полнейшую растерянность подобное пробуждение — ни сказать ничего: я открыла рот в изумлении и только то и могла, что мямлить какие-то невнятные междометия, пока сознание отчаянно отказывалось включаться в диалог. — Это... как бы... нормально.

— Я не специалист в человечьей еде, так что, — мужчина неуверенно почесал затылок, — даже не знаю, что из этого вышло... Впустишь? — спросил вдруг он.

— А вы собираетесь войти?

— Если позволишь.

Я отступила от двери, впуская хозяина в свою комнату и сразу пожалела, что поленилась потратить время на то, чтобы замотать грудь эластичным бинтом. При виде широкой спины мистера, на фоне моего «убежища», в голове сразу всплыли обрывки сна, и соски тут же затвердели. Грудь заныла, словно в предвкушении чего-то запретного. Я нервно обняла себя за плечи и неловко замялась, чувствуя, как между ног стало теплее.

Ну хоть трусы-то можно было одеть?! Вот же дуреха!

— Чего стоишь? Усаживайся, — велел хозяин, и я поспешила исполнить его волю.

— Хотите, ч-чтобы я вас п-покормил-ла, — ой, снова ляпнула лишнего, надеюсь, не заметил.

Мужчина как-то хитро ухмыльнулся, задержав своё внимание на моих руках, что до боли сжимали плечи:

— Холодно? — спросил он, вскинув бровь, и подошёл ближе, опуская на маленький столик поднос. — Заикаешься, дрожишь, — он присел передо мной на корточки, и неторопливо протянул ко мне руку, будто спрашивая, может ли он ко мне прикоснуться.

Я неуверенно кивнула, и только тогда его ладонь осторожно прильнула к моей щеке.

— Хм, непонятно, — задумчиво пробормотал он.

Я не могла не заметить, что большой палец принялся едва заметно поглаживать мою кожу, тогда как чёрные глаза, так пристально глядели на меня, что мне показалось, будто я не белье забыла одеть, а вовсе сижу перед ним голая, вплоть до самой души. Я обомлела ещё больше, когда свободная рука мистера вдруг легла на плетёное кресло прямо между моих ног, а сам хозяин, потянувшись, коснулся губами моего лба, и прерывисто выдохнула, когда его запястье уперлось в мою промежность.

Ой, божечки! Да что же происходит?

Может ему снова плохо?

Я стыдливо съёжилась, когда почувствовала, как горячая влага начинает пропитывать шорты, и заерзала на кресле, стараясь отползти от руки мужчины, чтобы он ничего не почувствовал:

— Х-хозя...

— Температуры вроде нет, — перебил меня мистер, наконец, отстраняясь.

Соски предательски упирались в руки, и я поморщилась, хаотично соображая какой бы придумать повод, чтобы спрятаться в ванной и одеться.

— Должно быть я слишком рано? Ты наверно ещё и душ не успел принять? — будто читая мои мысли, произнёс он спасительную фразу и я неистово закивала. — Ну ничего, сходишь, как поешь, а то все остынет, — он лукаво усмехнулся, и обернулся в поисках чего-то.

Вот же черт!

— Так... это мне? — я нерешительно указала на тарелку.

— Доктор велел покормить тебя кашей, — кивая, отозвался он.

И как мне есть, если я руки развести не могу?!

Мужчина вдруг поднялся. Подхватив что-то с пола, сорвал с кровати плед, и накрыл меня им.

Я облегченно выдохнула. Половина проблемы решена, вот бы хозяин ещё сел подальше, или отвернулся куда-нибудь. Однако он очевидно никуда не собирался.

Когда я уже взяла со столика тарелку с кашей, мужчина опустился на мягкий ковёр у моих ног, и, поймав мою щиколотку, поставил на своё бедро.

— Что вы... — я неловко дернулась, едва не перевернув бесценный завтрак, заботливо приготовленный для меня хозяином, но все же успела поймать тарелку, и попыталась отползти от хозяина, но он стиснул мою ступню в своей горячей руке. — Н-не нужно... я самостоятельно могу... — мямлила я, заметив в его руках свои носки.

— Помнится, кто-то назвался моей собственностью? — он поднял на меня вопросительный взгляд.

— Я? — похоже, мозг-таки не намерен сегодня порадовать меня своим присутствием. — А, ну да...

— Значит, отныне я буду делать с тобой все, что пожелаю, а ты не станешь противиться. Ты — моя кукла, — уголки строгих губ дернулись вверх. — Или не хочешь?

В глазах мистера я вдруг заметила что-то доброе, нечто смахивающее на… заботу?

— Хочу! То есть... — я осеклась, тогда как хозяин с невозмутимым видом принялся натягивать на мои замёрзшие ноги шерстяные носочки.

Эйден как одержимый наблюдал за каждым движением девушки, пока она поглощала свой завтрак. Теперь-то от его цепкого взгляда не утаилась ни единая мелочь. Как дрожат ее ресницы, когда ее смущенный взгляд встречается с его пристальным. Как она лизнула уголок губ, закончив есть кашу. Как соскользнул с плеча плед, когда она потянулась к столику за стаканом с водой. И, как призывно качнулась под футболкой налитая грудь, когда девушка снова откинулась в кресле.

«Как тут можно устоять, когда в одной из спален моего холостяцкого жилища притаилась такая прелесть», — неудовлетворённое желание стало постоянным спутником Эйдена ещё до того, как он понял, что его Луч — девушка, однако теперь, когда, казалось бы, не осталось преград — ощущалось куда острее.

Его пальцы сомкнулись на тонкой щиколотке, и девушка, как обычно обдала Архонта своими восхитительными эмоциями: забота, беспокойство и... желание.

— Луч... — в голосе Высшего послышались хриплые нотки, — ты... хочешь меня?

Если бы Эйден сейчас стоял, то предпочёл бы присесть, так как лавина бурных эмоций девушки, точно сбила бы его с ног. Не нужно быть Архонтом, чтобы догадаться какая из них преобладала над остальными.

Страх.

— Прости-прости, — он подался вперёд и взял в ладони ошарашенное лицо. — Я не хотел тебя напугать.

— Я... хочу того же, чего желает мой хозяин, — смиренно ответила девушка. — Но... вас ведь расстроило когда я... — она потупила взгляд, а щеки залило нежным румянцем. — Не хочу вас огорчать.

— Ты — не робот, — сказал мужчина, поглаживая раскрасневшуюся кожу, будто желая разогнать вызванное им смущение, — ты — кукла, помнишь? Так что тебе не нужно быть исполнительной машиной, созданной для удовлетворения моих желаний, ты можешь быть своевольной куклой, которая в первую очередь думает о своих прихотях.

— Но... я ничего не хочу. Только... чтобы вы были рядом.

«Я нужен ей? — в душе стало тепло, но Архонт тут же одернул себя: — Конечно нужен! В ее случае речь идет о выживании. Идти ведь некуда… да и… не надо».

— Буду.

Пышные ресницы вдруг вспорхнули вверх, и на Архонта воззрилась пара прекрасных ясно-зеленых глаз.

— Правда? — как-то очень уж удивленно спросила девушка, сама того не ведая задев гордость Высшего.

«Не доверяет… Поэтому и не решается признаться», — Эйден нахмурился, подбирая слова, чтобы немедленно прояснить ситуацию с затянувшейся ложью:

— Если я так важен для тебя, то почему ты не хочешь рассказать мне...

— Господин, — как всегда «вовремя» раздался электронный голос, — доктор Мартин ожидает вас в холле.

Глава 19

— Доктор Мартин, сколько лет прошло с нашей последней встречи? — Эйден отчего-то сегодня весь лучился доброжелательностью. — Рад вас видеть!

— Сколько лет прошло, а ты все тот же. Доброе утро, мистер Артонт! — с дружеской иронией отозвался старик.

— Как же поездка? Я не ожидал вас раньше конца недели.

— Я успел оценить состояние того пациента и пришёл к выводу, что оставаться подле него более нет необходимости, так как за ним ухаживает одна прекрасная особа. Любовь, знаете ли, лучшее лекарство от всех хворей!

Архонт усмехнулся:

— Вот так открытие! Не думал, что вы — человек науки, верите в подобные сказки.

— Друг мой, даже самый большой скептик, порой нуждается в чудесах, — седой мужчина лукаво улыбнулся. — Что ж, теперь, когда моя консервативная репутация рухнула в твоих глазах, осмелишься ли доверить мне своего пациента?

— Не серчайте, мистер Мартин. Я не имел намерения вас оскорбить, просто моя долгая жизнь разуверила меня в существовании подобных глупостей.

Эйден направился к лестнице, и доктор последовал за ним.

— Сколь долго бы не прожил на этой земле — ты остаёшься глупым юнцом, полагаясь на принцип верить только в то, что можно увидеть, — улыбаясь говорил доктор.

Внешне он казался едва ли не в два раза старше Эйдена, однако в реальности мог бы считаться подростком по сравнению с Архонтом.

Несмотря на то, что его отчитали как мальчишку, Высший не стал ничего отвечать на колкое замечание гостя, считая, что каждый волен думать, как ему заблагорассудится.

— Ты накормил ребёнка? — включился в работу доктор Мартин. — После этого его больше не рвало?

— Тут такое дело... — Эйден остановился в холле второго этажа и замялся, в свете последних событий, едва не забыв рассказать врачу важную информацию. — Пациент — девушка.

— Но ты ведь...

— Я знаю, что ещё вчера говорил о мальчишке, но... Как бы это объяснить? — не придумав ничего лучше, Эйден решил сказать правду. — Я сам не знал. Привёз ее из глухой деревни, и был уверен, что она — мальчишка. Судя по всему, там ее... — он неосознанно сжал кулаки, — кто-то изнасиловал. После этого она притворяется парнем.

— Бедный ребёнок. Что ж, в таком случае у меня есть некоторые соображения касательно ее недомогания, — врач взялся за ручку двери.

Архонт остановил его:

— Прошу, док, не выдавайте того, что я знаю ее тайну.

Хозяин предупредил меня о докторе, но я так и не успела придумать, как бы мне отвертеться от незапланированного разоблачения. Поджав под себя ноги, я смиренно сидела на кровати, в ожидании приговора.

Дверь открылась, и мистер впустил в мою комнату мужчину. Сам хозяин, окинув меня взволнованным взглядом, остался в коридоре.

— Я — доктор Мартин, — вкрадчиво начал седовласый мужчина. — Расскажешь, что у тебя болит?

Облегченно выдохнула: врач начал с простых вопросов. Я немного собралась с мыслями:

— Тошнит, живот побаливает, будто там то и дело мячик надувается, — я постаралась отвечать максимально емко, чтобы не растягивать эту процедуру надолго, — а ещё голова кружится и в глазах темнеет иногда.

Мужчина достал блокнот и принялся делать в нем записи, кивая головой, едва ли не после каждого моего слова.

— Я не стану задавать лишних вопросов, — он недолго покопался в своём саквояже и выудил оттуда какой-то пакетик. — Знаешь что это?

Я отрицательно покачала головой.

— Так и думал, — снова кивнул доктор, но видимо заметив, что я нахмурилась, продолжил. — Эйден сказал мне, что ты из какой-то далекой деревни, я не исключал факта, что вероятнее всего в ваших краях такими вещами не пользуются. Это — тест. Сейчас ты пойдёшь в туалет, откроешь этот пакетик и помочишься на пластмассовую палочку.

— Что?

Его требование поначалу показалось мне довольно странным. Но тот факт, что этого мужчину сюда привёл хозяин, а он сам, я надеюсь, стоит сейчас за дверью — помогало мне мыслить яснее:

— Это как сдавать анализы?

— Все верно.

— Ну, что с ней, док? — на выходе из комнаты старца поймал Архонт, который, отчего-то не находя себе места, вытаптывал паркет в холе второго этажа.

— Думаю, нам стоит поговорить в более уединенной обстановке.

Эйден с покорностью встретил болезненные ощущения, вновь затаившиеся в груди:

— Да, конечно, — собрав все своё мужество в кулак, глухо ответил Архонт, и повёл доктора в свой кабинет: — «Она ведь будет в порядке? Умоляю, пусть просто будет жива...»

Едва оказавшись за закрытой дверью, Эйден обрушился на доктора градом вопросов:

— Ведь ничего серьезного? Луч будет жить? Может, ей нужна пересадка чего-то? Я готов достать сегодня же! Девочка... Я не могу ее потерять, док! Я ведь...

Старик грустно усмехнулся:

— А говорил, что не веришь в эти скааазки, — протянул он и опустил на стол кусок пластика. — Жить будет. А вот насчёт душевного равновесия... не уверен.

— Что это? — тихо спросил Архонт.

— Черт побери, в этом доме есть хоть один человек, знающий, что такое тест на беременность? — беззлобно ругался мужчина.

— Тест на... что? В смысле... — среди сумбурных мыслей, возникших в голове, Высший никак не мог выбрать нужный вопрос.

Зажмурился, будто готовясь к боли, и потёр виски:

— И... что там?

— Твоя мальчишка беременна, Эйден, — он смотрел на Архонта с отеческой тоской, видимо догадываясь, что у «не признающего любовь» мужчины, чья любимая понесла ребёнка от насильника, творится в душе.

Эйден пошатнулся, и осел в кресло:

— Какой срок?

— Около трёх месяцев, судя по тесту. Точнее скажет узи.

— Если она захочет сделать... аборт? — выдавил Эйден.

— На таком сроке нежелателен.

— Значит у неё нет выбора, кроме как родить ребёнка от ублюдка, который над ней надругался...

В голове Архонта на чаши весов легли две стороны вопроса: ребёнок, которого он сам не мог себе позволить, а теперь судьба сделала ему такой дар, и душевное равновесие его смертной слабости:

— Она знает?

— Нет-нет, ситуация непростая. Тут нужен специалист. Мы не можем предугадать, как девочка отреагирует на подобные известия. К тому же, что, если она не притворяется?

— Что значит...? — Архонт нахмурился в ожидании новой порции дурных вестей.

— Высока вероятность, что после подобной травмы она действительно стала идентифицировать себя мужчиной.

— Да это издевательство?! — взорвался Высший. — Я только наконец...

— Не злись, друг мой. Это тут тебе не поможет. Попроси Джея, он быстро разберётся.

— Брат куда-то пропал, — безнадежно пробормотал Высший.

Доктор Мартин задумчиво покачал головой:

— Хмм. В таком случае ты мог бы попробовать сам диагностировать это. Проследи за ее повадками, привычками, поведением. Если она воспринимает себя мужчиной — тебе должно стать ясно.

— То есть, если ей не нравятся женщины, то все в порядке? — обрадовался было Эйден быстрому решению хотя бы этого вопроса.

— Нет, дорогой мой. Сексуальные пристрастия не в счёт, так как нельзя исключать того, что она идентифицирует себя, к примеру, латентным геем...

— О, боги, — Высший прикрыл лицо руками. — Опять геи...

— Или же вовсе стала асексуальна после психологической травмы, — продолжал доктор.

В сознании Эйдена мелькнуло воспоминание о том, с каким пылом его «мальчишка» отвечала ему на поцелуи:

«Асексуальность — точно не про неё...»

Архонт в задумчивости покачал головой:

— Мотоцикл! — вдруг осенило его. — Если ей нравятся мотоциклы, это может считаться... — он резко замолчал и снова нахмурился в ожидании ответа доктора.

— Возможно.

— О, нет...

— Успокойся. Всего один пункт в копилку мужской идентификации. Это ещё ни о чем не говорит. Попробуй узнать, что ей нравиться, чего желает...

— Да пытался я, — отмахнулся Эйден.

— И каков результат?

— Хочет только... чтобы я был рядом, — сказав эту фразу, Эйден шумно выдохнул.

— А ты сомневаешься?

— Больше ни секунды! — порывисто ответил Архонт и осекся.

Он поднял удивленный взгляд на старика.

— Именно, друг мой. Именно, — сочувственно поджав подбородок, заключил доктор. — Это и есть то, что ты по своей незрелости называешь «сказками». Согласись, это ведь то, ради чего хочется жить?

«Жить вечно. Но она... смертная, — душу пронзила болезненная стрела, когда он представил, что однажды Луч исчезнет, а ему самому придётся бесконечно скитаться в своём бессмертном одиночестве, лелея воспоминания о тех днях, пока этот ангел был рядом. — Любовь?»

Эйден остался стоять в оцепенении, когда старик уже взялся за ручку двери.

— Позже я пришлю тебе свои рекомендации, относительно девочки, — он открыл дверь, чтобы уйти. — Кстати, я попросил ее назвать своё настоящее имя, вместо этого нелепого прозвища. Ив. Так она представилась.

После визита доктора прошло уже почти двое суток. Хозяин будто в воду канул. Я бродила в растерянности по дому, время от времени останавливаясь то у одной двери, то у другой, особое внимание уделяя хозяйской спальне и кабинету. Регулярно раз в час справлялась у Бата о самочувствии мистера. Бездушная машина не только ни в какую не желала выдавать местоположение хозяина, но и заперла все замки в доме, за исключением моей комнаты. Видите ли, настройки у него такие! Действительно, Дубина!

— Хозяин, — в очередной раз я несмело постучала в дубовую дверь кабинета, и, снова не дождавшись ответа, уже было собиралась уйти, до онемения пальцев сжимая в руках поднос с едой, как вдруг меня ослепил свет из кабинета.

— Прости, — устало сказал мистер, явившись передо мной, — я задумался немного...

Когда мне удалось погасить первый порыв — броситься хозяину на шею, — на его смену пришла злость.

— На два дня?! — взорвалась я, роняя поднос.

Затуманенный взгляд хозяина будто прояснился.

— Ничего не ели, не давали о себе знать! Ещё этот чертов Дубина, не хотел впустить меня! Да вы хоть представляете, что у меня в голове творилось?! — я и сама не заметила, как начала рыдать, продолжая истерично осыпать проклятиями хозяина, Бата и в целом этот дурацкий дом, который не позволял мне видеть его.

— Тише-тише, Лучик, — хозяин вдруг притянул меня в свои объятия, пока я продолжала безуспешно вырываться, чтобы высказать этим бесчувственным чурбанам все, что думаю.

Сама от себя такого не ожидала, но не могла остановиться:

— ...и если я слуга, значит можно вовсе не считаться с моими чувствами?! — продолжала неистовствовать я.

Он крепче стиснул мое тело:

— Я не... не знал.  Прости, я не хотел тебя волновать. Мне просто нужно было немного подумать.

— «Немного подумать», — передразнила я мистера.

А он вдруг рассмеялся:

— Эй, Дубина! — подняв голову, обратился мужчина к умной машине. — Отныне у Луча должен быть доступ ко всем замкам наравне со мной. Или нет... поставь ему статус «Хозяин», чтобы впредь у вас не возникало конфликтов.

Я в удивлении подняла на него глаза:

— Хозяин... ну зачем вы так? — оробела, подозревая, что в этом приказе есть какой-то тайный умысел. — Я не...

— Ну какой я тебе хозяин? Не слышал? Мы теперь на равных, — он просиял своей шикарной улыбкой, а я нахмурилась, не в силах понять, что бы это могло для меня значить. — Называй меня — Эйден, ладно? — его глаза метались по моему лицу, будто он боялся, что я могу отказаться. — М?

— Л-ладно, мистер Эйден.

Он снова усмехнулся:

— Над формой мы ещё поработаем, но для начала неплохо. Хочешь прогуляться?

— Я???

— Ну не Дубина же? Хотя если пожелаешь, мы и его можем с собой взять.

— Нет-нет уж! — поспешила я остановить мистера. — Мне его и так за двое суток хватило с лихвой!

— Я думал, это хорошая возможность для нас наладить отношения, вот и запер господина, — безэмоционально отозвался Бат.

Я в ужасе приоткрыла рот: вот оно восстание машин, про которое нам талдычил старейшина.

— Бат — идиот! — снова засмеялся хозяин, и погладил вдруг мою щеку: — Не слушай его, это у него шутки такие неуместные.

Уже через пару часов мы вошли в огромный торговый центр. Хозяин брёл прогулочным шагом, а я семенила рядом, восхищенно озираясь по сторонам. Витрины просто пестрели разного рода товарами.

Мое внимание привлек красочный фургончик, стоящий прямо посреди огромного холла:

— Что это? — спросила я.

Мистер повернулся:

— Мороженое, — коротко ответил он, и собирался продолжить свою неспешную прогулку, но вдруг остановился. — Хочешь?

— Это сладкий лёд? — тихо уточнила я, боясь, что мою глупость раскроют окружающие.

Хозяин снова улыбнулся (последнее время он делает это удивительно часто), и зашагал к автобусу:

— Можно два... — сказал он в окошко, и повернулся ко мне: — Ты какое хочешь?

— Какое? — переспросила я.

— Ванильное, клубничное, шоколадное... — начал перечислять мистер.

— Клубничное! — просияла я.

Уже через минуту он вручил мне вафельный рожок с тремя розовыми шариками сверху. Мы продолжили свою прогулку, и я почувствовала неловкость, когда, притормаживая у той или иной витрины, ловила на себе заинтересованный взгляд хозяина.

Должно быть его раздражает, что приходится меня ждать. Я вперила взгляд в пол, чтобы ни на что не отвлекаться и побрела вперед, украдкой бросая взгляды по сторонам.

Я уже доела мороженое, когда один магазин все же привлёк мое внимание сильнее прочих. Я была так заворожена, что напрочь забыла о чувстве неловкости:

— Вот это дааа, — пошептала я восторженно.

За стеклом красовалось восхитительное, словно переливающееся языками пламени, бордово-красное платье.

— Нравится? — послышался вкрадчивый голос над моим ухом.

Я вздрогнула:

— Что? Нееет! Я ведь... — прочистила горло и выпрямила спину, — я ведь парень! Мужчинам подобное не должно нравиться.

Да и будь я девушкой, этот наряд, слишком шикарный для меня…

— Почему же? — удивил меня мистер. — Мне вот нравится, почему тебе не может?

— О, ну конечно вам нравится! — язвительно протянула я. — Вы-то с превеликим удовольствием бы сорвали эту красоту с какой-нибудь своей длинноногой шала... — выдохнула, осознавая, что ляпнула лишнего.

Кажется, я снова начала беспричинно закипать.

— Значит все же «красоту», — проигнорировав мою наглость, он почему-то уцепился именно за характеристику платья. — Что ж, вкус у тебя отменный! — кивнул он, кажется, похвалив меня, и зашагал дальше.

Бросив последний печальный взгляд на роскошный наряд, застывший в витрине, я последовала за хозяином, ругая себя, на чем свет стоит за длинный язык.

— Что думаешь насчёт этого? — одернул меня мистер, остановившись у другой витрины.

— Это ещё что за ерунда?

— Впервые видишь ювелирные украшения?

— Украшения — нет, но что это за циферки рядом с каждой коробочкой? Номер телефона? Вроде как в телевизоре: надо набрать этот номер и тебе привезут домой?

Хозяин снова ухмыльнулся:

— Нууу, можно и так сказать. Так тебе что-нибудь нравится?

— Конечно, нравится, оно сверкает как у кота... Ой, да не важно!

— Есть что-то конкретное? — продолжал допытываться хозяин.

Я подошла ближе к стеклу. Взгляд уцепился за простое колечко, будто бы серебряное, не обременённое всем этим дорогим блеском, похожее на...

Теплая ладонь вдруг коснулась моей шеи:

— Я хочу знать, на что ты смотришь?

Тыкнув в стекло пальцем, я продолжала молча смотреть.

— И почему это невзрачное кольцо тебя так разволновало?

Я повернулась к хозяину, изо всех сил стараясь не злиться:

— Вовсе оно ни невзрачное! — не получается. — Просто на фоне этих неестественно блескучих украшений его незаметно!

Он смотрел так пристально, что я предпочла замолчать, спрятав не пойми откуда взявшуюся обиду поглубже. Вперила взгляд в пол, пока, чего доброго, не нарвалась на неприятности:

— Точно, — поддержал меня хозяин, и я удивленно подняла глаза. — Все верно говоришь. И знаешь, именно это естественное сияние здесь самое притягательное…

О, Боже, почему у меня такое ощущение, будто мы вовсе не о кольце говорим?

По телу пробежались мурашки, и я нервно сглотнула.

— З-значит вам нравится? — продолжила я этот странный диалог.

— Очень.

— Разве оно подходит? Вам явно нужно что-то более шикарное, яркое. А у него… формат не тот! Да и вы ведь сами сказали «невзрачное»? — тряхнув головой, я попыталась снова вернуться реальность.

— Оказывается настоящую драгоценность сложно разглядеть с первого взгляда. Но приглядевшись... глаз невозможно оторвать, — он едва заметно хмурился, будто его что-то беспокоило, однако ни на секунду не отводил от меня взгляд.

Что же это такое?

— Хочется прикоснуться, — он стоял на расстоянии вытянутой руки, однако казалось, я чувствовала жар его тела на себе.

— Так чего же вы ждёте?

— Боюсь потерять. Оно слишком ценно.

— Поэтому положите на полочку, пусть пылится там?

— А ты как считаешь?

Я немного подумала и, набрав полные лёгкие воздуха, заговорила:

— У моей мамы было любимое платье. Она так сильно его любила, что боялась носить, ведь оно могло испортиться. Однажды она нашла достойный ее платья повод... но платья больше нет — его съела моль.

Хозяин как-то болезненно поморщился. Грустно усмехнувшись, опустил голову, с избыточным вниманием разглядывая, как его пальцы сжимают ладонь:

— Значит, я просто обязан взять его себе и не выпускать из рук до тех пор, пока... оно не исчезнет.

— Не исчезнет, — все ещё сомневаясь, о чем мы говорим, уверенно отозвалась я.

— Ты просто не знаешь о чем...

— Знаю, — прежде, чем успела подумать, прервала я мистера. — Если вы будете внимательны и не станете отвлекаться на более яркий блеск, то не исчезнет.

— Ярче для меня просто не существует.

— Хозяин...

— Я ведь просил называть меня по имени, — он снова улыбнулся своей беззаботной улыбкой, разгоняя неожиданно навалившуюся на меня меланхолию.

Точно. Эээйден…

— Раз уж с идентификацией мы разобрались, нужно это отметить!

— Разобрались с чем? — я непонимающе захлопала глазами.

— Пойдём, — он поймал мою ладонь и увлек за собой в двери сверкающего магазина.

Своим появлением хозяин заставил весь персонал ювелирного отдела оживиться.

В смысле… Эйден. Эээйдеен…

Я продолжала молча наблюдать за ним, напевая в голове свое любимое имя. Вот он уже примерял понравившееся мне кольцо на свой палец, и я попыталась спрятать невольную улыбку.

— Чего ты там стоишь, ухмыляешься? — возмутился мой мистер. — Марш сюда! Я и за тебя что ли мерить должен?

Я вскинулась:

— За... меня?

— Конечно! А кто меня надоумил взять то, что хочу?

— Но... это... — я в смущении оценивала реакцию персонала на странное поведение хозяина, однако они будто и не слышали сомнительного подтекста, который все больше смущал меня.

— Кукла, помнишь? — будто кодовую фразу сказал он, развеяв мои сомнения.

По дороге домой я все продолжала разглядывать неожиданный подарок мистера, сверкавший на моей руке. Не в силах сдержать улыбку, и даже время от времени посмеиваясь, я крутила на пальце широкое колечко, воображая, будто наш разговор действительно был глубже, чем могло показаться на первый взгляд.

Уже и не вспомню, когда я была так же счастлива, как сегодня…

Воодушевлённо вздохнув, я, наконец, опустила ладони на коленки. Глянула через темное стекло автомобиля на потрясающий закат. В эту самую секунду небесное светило коснулось линии горизонта над морем. Я нажала на кнопку, и последние лучи солнца проникли сквозь открывшееся окно. Откинувшись на сидении, я прикрыла глаза, наслаждаясь морским бризом, треплющим мои волосы.

— Самая красивая, — послышался хриплый шёпот, и на мгновение показалось, будто он обращён ко мне.

Секундочку...

Я открыла глаза и уставилась на мистера, который во все глаза глядел на меня.

— Что?

Он нахмурился, и, прочистив горло, отвёл взгляд:

— Эмм, — взглянул на свои ладони. — Платина! Говорю: платина действительно самая красивая из всех металлов.

Пока Эйден отсиживался в кабинете, ему удалось выработать приблизительный план действий. С первым пунктом он быстро и, к своему облегчению, положительно справился. Идентификация.

Судя по тому, как Ив реагировала в торговом центре на женские магазины и абсолютно игнорировала мужские — вся ее игра в «парня», обычное притворство.

«Ну, хоть что-то...» — выдохнул Эйден, словно после тяжёлого трудового дня опускаясь в кресло с бокалом вина.

День выдался действительно непростым: продолжать обращаться с Ив как с парнем становилось все труднее — теперь он и поверить не мог, как умудрялся так долго игнорировать очевидное. Она то и дело сама оговаривается. Голос нежный, даже когда она отчаянно пытается говорить грубее. Манеры, походка — все в ней просто кричало, о том, что она женщина. И теперь, когда с вопросом ее душевного равновесия Эйден относительно разобрался, можно было подумать и о разоблачении.

«Нужно сделать это осторожно, чтобы снова не напугать. Стоит ей разволноваться, как ее тут же начинает тошнить, а это не очень хорошо... — он усмехнулся, осознав, что мысли наполненные заботой о нежном создании согревают его душу, будто наполняя своей собственной энергией. — Во что я превратился? — он улыбнулся. — Воркую, как озадаченный папаша! Отец? Хм...»

Он посерьезнел, вспомнив, что вслед за разоблачением идёт ещё одна важная ступень: Ив должна знать, что беременна.

Неизвестно, как отреагирует невинное создание на подобное известие. Эйден долго думал, как можно было бы смягчить эту информацию. В числе прочего появлялись и совсем абсурдные идеи. Одна из которых, Архонта прельщала больше остальных: овладеть нежным телом, а когда родится ребёнок, приписать отцовство себе, сказав, что малыш появился на свет преждевременно.

«Бред. Я могу подкупить всевозможных докторов, но если ее мать была медработником, то, вполне вероятно, Ив способна отличить доношенного ребёнка от шестимесячного».

Вариант — воспользоваться помощью Братьев, тоже не давал ему покоя. Попросить Джея, чтобы он стер часть ее воспоминаний — казалось несправедливо по отношению к Ив. Такое решение вправе принимать только она сама.

«Может, договориться с Эриком, чтобы он спас ее от насильника? Но вторжение в прошлое всегда чревато переменами в настоящем. В итоге… мы можем попросту никогда не встретиться? — он устало потер переносицу. — Да и малыш... Ведь я не способен подарить ей чудо материнства. Ив… Ив… как же ты отреагируешь? У нее очень доброе сердце. Такая заботливая и добрая. Рано или поздно, она сможет принять плод того ублюдка. Как же так вышло? И почему этот чертов вертолет не упал раньше? Я смог бы защитить ее от… Должно быть, это кто-то из односельчан? Интересно, я его видел? Скорее всего он до сих пор в той деревне. Стоит отправить туда карательный отряд. Нет. Лучше лично испепелить эту мразь. Нужно лишь выяснить, кто это был. Хотя то, как они измучили мою девочку, заслуживает казни. Я могу спалить дотла все поселение», — в сознание ворвались чумазые детишки, смягчая пыл Архонта.

Мысли продолжали литься сумбурным потоком, то и дело возвращаясь к одному странному фрагменту в воспоминаниях из деревни: мужичок в льняной рубахе, у которого Архонт на ломаном русском спрашивает кто его притащил в деревню. Сомнение, которым его обдал смертный, заставляя в раздражении рявкнуть:

— Имя!

— Ив. Ив! Только отпусти, окаянный!

«Н-не может быть!» — Эйден вскочил на ноги, и было направился к двери, однако остановился.

— Дубина... Луч спит?

— Да, господин.

— Тогда на сегодня достаточно...

Глава 20

Утро выдалось добрым!

Меня, наконец, перестало тошнить и даже удалось выспаться. Я быстро позавтракала и, не обнаружив мистера в доме, отправилась на улицу.

Ночью, по всей видимости, прошёл дождь, поэтому воздух был освежающе влажным. Я с удовольствием потянулась, прикрывая ладонями палящее в глаза солнце. Привстала на цыпочки, любуясь блеском кольца на своём пальце, и глупо захихикала, вспоминая, что у... Эйдена есть такое же:

«Прямо как...»

— Все же пришёл ко мне? — послышался голос из-за моего плеча.

Я вздрогнула и, опустив руки, спрятала их за спину, будто желая скрыть свою драгоценность от недобрых глаз.

Дан неторопливо приближался, стягивая с пальцев рабочие перчатки:

— Подумал над моим предложением, Луч?

Я огляделась, в поисках спасения от назойливого внимания садовника.

— Он уехал куда-то с Гарри, так что на этот раз хозяин нам не помешает. Можем предаться сладострастию прямо на веранде, мой сладкий!

Я замешкалась, но вспомнив наставления мистера, выпрямила спину и повыше задрала нос:

— Никакой я тебе не «сладкий»! И меня не интересуют всякие там сомнительные предложения!

— Ничего сомнительного, — Дан вальяжно пожал плечами, подходя вплотную, и вдруг резко подавшись вперёд, прихватил меня за талию и, прижав к себе, яростно зашептал: — Больше нет сил ждать! Раз ты оказался таким несговорчивым, то решим вопрос по-плохому! Просто оттрахаю твой тесный анус, а затем буду ебать ротик, пока ты не захлебнешься в моей сперме.

Не поняв половину сказанного, я, однако осознала, насколько грязные вещи он планирует со мной сделать, а потому... улыбнулась.

— Хорошо.

Садовник явно опешил от моей реакции. Его изуродованное злостью лицо, удивленно вытянулось.

— Значит вот оно что, — ухмыльнулся он. — Любишь когда жестко?

— Очень, — приблизившись, шепнула я, и... впилась в его плечо зубами.

Парень дёрнулся, полоснув чем-то острым мое предплечье, однако в целом план сработал. От боли он не только завопил как девчонка, но и разжал свои цепкие объятия.

Резко отстранившись, я сложила руку в кулак и, что было мочи, ударила негодяя в лицо.

— Ах ты, тварь! — ухватившись за свою челюсть, прошипел он.

Выпрямился и теперь я увидела в его руке секатор.

Ох, мне хана...

Ну, все лучше, чем то, что он обещался там со мной сделать!

Я прикрыла голову руками, когда Дан занёс надо мной кулак. Зажмурилась в ожидании удара, и... ничего. Вернее что-то было, но в основном звуковые эффекты.

Стало вдруг так душно, словно рядом отворилось жерло печи. Я распахнула глаза и обнаружила перед собой широкую спину мистера, от которой шёл жар, искажающий картинку.

— Сукин сын!

Садовник почему-то лежал в клумбе с помятыми цветами почти у самых ворот. Он в ужасе вскочил на ноги и дал деру.

— Думаешь, позволю тебе так просто уйти?..

— Хозяин, — пролепетала я, и, не подумав, обхватила его торс. — Вы не пострадали?

Он издал мучительный вздох, но, не сказав больше ни слова, остался стоять на месте. Я почувствовала, что от волнения у меня сердце забилось в горле. Снова разозлится? Будет меня отчитывать?

Он вдруг дернул мою руку, и повернулся ко мне лицом:

— Перестань волноваться обо мне, глупый ты ребёнок! О себе стоит заботиться! Ты хоть понимаешь, что этот подонок собирался сделать? Хотя тебе лучше и не понимать...

— Ой-ей! Вы ранены?! — привстав на цыпочки, я обхватила ладонями лицо мистера.

Он слегка склонился, подавшись мне навстречу и, облегченно вздохнув, прикрыл глаза.

Глубокий порез от секатора пересекал скулу. Я в панике соображала, что делать. Аптечки в доме не было. А пока доедет скорая, мой мистер истечёт кровью.

— Как же мне уберечь тебя? Несмотря на все твои старания, все равно найдётся урод, который... Ладно. Главное, что ты в порядке, — промурлыкал он, накрывая мои ладони своими.

Он и не услышал, что я сказала?!

Я дернулась, желая поскорее вызвать доктора, но он не позволил мне убрать руки от своего лица.

— Да что вы творите?! Я говорю: у ВАС кровь!!!

— Я что-нибудь придумаю. Обязательно, — продолжал он, продолжая игнорировать мои слова. — А пока не отходи от меня ни на шаг.

Хмурые морщинки разгладились. Ещё один глубокий вздох. И на меня воззрилась пара чёрных глаз.

— Хорошо?

— Если я скажу «да», вы позволите помочь? — дрожа от беспокойства за его здоровье, прошептала я.

— Мне бы очень помогло, если бы я мог оставить тебя навсегда...

— Навсегда! Навсегда! Теперь позвольте мне остановить кровь, Эйден!

Он улыбнулся:

— В наших отношениях прогресс. Видимо самое время раскрыть о себе несколько фактов: у меня не может идти... — усмехнулся мистер, и, проведя по щеке рукой, вдруг очумевшими глазами уставился на свою ладонь, — кровь?

Осекся, непонимающе исследуя липкую субстанцию, на своих пальцах, и... разразился хохотом.

Какого черта с ним происходит?

— Смертный... — бормотал он, давясь от смеха. — Я смертный! Лучик, — он прихватил меня за затылок, и упёрся в мой лоб своим, — ты хоть понимаешь, что это значит?

Я лишь продолжала удивленно хлопать глазами.

Это ведь не значит, что он свихнулся?

— Я не останусь один... — прошептал он, перестав смеяться.

Отстранился. По его щеке продолжала струиться кровь, скапливаясь на гладковыбритом подбородке. Чёрные глаза метались по моему лицу.

— Никогда не буду один, — продолжал шептать он, глотая сбившееся дыхание. — Ты... ты, правда, останешься со мной?

Я, не задумываясь, кивнула, и он просиял от счастья.

— Только скажите, что это не боязнь крови вас так взволновала? Вы ведь не собираетесь сейчас как обычно свалиться в обморок? — боязливо спросила я, не находя других причин для столь бурной реакции.

— Как обычно? — Эйден вдруг остановил на мне вопросительный взгляд, и теперь я поняла, что снова ляпнула лишнего. — И как часто я падал при тебе в обморок?

— Б-было пару раз... не суть! У нас даже аптечки нет! — поспешила я перевести тему. — А у вас рана глубокая! Как бы зашивать не пришлось...

— Луч, — перебил меня мистер, вдруг посерьезнев. — Те часы, что ты принёс мне к озеру... ты ведь нашёл их в джунглях?

Я нервно сглотнула. Как он узнал? И почему вообще разговор вдруг пришёл к этому?

— Почему ты сразу не сказал, что это ты вытащил меня из леса? — мистер хмурился.

К нему вернулась память?

Вспомнив события тех дней, я обиженно закусила губу, и, поборов робость, выпрямилась:

— Так ведь... вы и слова мне сказать не дали!

— Точно... «нет смысла объясняться, когда не желают слушать», — повторил он когда-то брошенную мною фразу. — Поэтому ты постоянно молчишь? Прости. Если ещё не поздно, я хочу... я слушаю!

Да что это с ним?!

Он смотрел на меня не мигая, а его пальцы будто подбадривая, поглаживали мой подбородок. Нужно срочно что-то ответить. Он ведь ждёт. И кровь капает...

Но что я должна сказать?

Да, это я вытащила вас из того леса?

Или: я девушка, которая притворяется парнем?

А ещё хуже... тот, кто меня изнасиловал это — вы? Хотя, теперь, когда мои внутренности плавятся от каждого его прикосновения, язык не повернётся называть это насилием. Я сама ему отдалась. Блудня! Надеюсь он никогда этого не вспомнит! Стыдоба!

— Ну же, я ведь чувствую, что ты хочешь что-то рассказать, — допытывался мистер. — Чего ты боишься?

Его интонация не казалась приказной. Скорее просящая. Однако я не решилась рассказать ему всю правду.

Он прав — я боюсь. Боюсь, что он поймёт, какая я лгунья и прогонит.

— Я... — на ходу фильтруя информацию, заговорила я, — хотел сбежать из деревни, но наткнулся на вас в джунглях, пришлось вернуться. Вот и все...

— Ты тащил меня на себе? — требовал подробностей хозяин.

— Да, ничего сложного, — я отмахнулась, будто это не заняло много часов, — мне и потяжелее тела попадались. Ой, ну... Просто скручиваешь пышные ветки, правда пришлось подол оторвать, — ой-ей, вот же язык-помело. — В смысле, рубаху порвать... ну и тащить далековато, конечно... — я осеклась, заметив странное выражение на лице хозяина. — Что с вами?

— Почему? — казалось он был крайне изумлён. — Я ведь никто для тебя?

— А разве это повод бросать человека на верную смерть? — нахмурившись, удивилась я.

— Такая хрупкая... оболочка, для столь сильной души. Должно быть, ты действительно ангел.

Я было смутилась, но тут же кое-что вспомнив, рассмеялась:

— Вы бы видели лица местных, когда я притащила-л на площадь ваше тело. Они подумали, что у меня крыша поехала и я им покойника откопала-л, — заикаясь от своих оговорок, я продолжала беззаботно смеяться над своими ужасными воспоминаниями.

Теперь, когда он вот так держит в своих больших руках мое лицо, кажется мне ничего не страшно.

— Я с ног до головы в грязюке, и вы — в копоти и земле. Видеть бы их лица, когда «покойник» очнулся.

— Так чего ж не остался посмотреть? — заинтересовался хозяин.

— Я... меня... старейшина срочно вызвал...

Тело девушки напряглось, при упоминании старика. Архонт ощутил терпкий привкус отвращения в ее эмоциях. Вспомнив, какое впечатление на него самого произвёл этот трухлявый пень, мысленно кивнул:

«Старикашка, действительно, не из приятных. Его эмоции омерзительны. Помнится, там была юная девчонка, годящаяся ему разве что во внучки, а он... — его глаза вдруг подозрительно сузились. — Ив ушла к старейшине, после того, как притащила меня в деревню, а я, очнувшись, пришёл к нему за телефоном. Может ли быть... неужели она и есть, та... Невероятно! Я захотел ее с первого взгляда. Едва не сошёл с ума, пока думал, что она парень. Как я мог быть так слеп?! Впервые за своё бессмертие чувствую себя таким глупцом! Нужно было сразу забрать ее себе! Ещё тогда в деревне... — Архонт стиснул зубы, вспоминая, как старик обращался с девушкой: — Не этот ли старый ублюдок посмел над ней надругаться... Она только что сказала, якобы собиралась сбежать из деревни. Для этого должна быть веская причина».

Он задумался на какое-то время, пытаясь прикинуть варианты соотвествующие имеющейся у него информации:

«Возможно ее пообещали старейшине, вот она и взбунтовалась, и если бы не наткнулась на меня, то... Впрочем неизвестно, что могло случиться с ней в диких джунглях. Так что может и к лучшему, что я валялся у неё на пути. Кстати: если она присутствовала в одном забытом мною эпизоде, тогда может...»

— Ив, раз тебе везёт на мое беспамятство, может быть ты прояснишь... что со мной произошло в водопаде? — без задней мысли спросил Эйден.

Он тут же пожалел о своей прямоте.

Девушка вдруг вздрогнула и стала в панике озираться по сторонам, будто в поисках укрытия. В ее эмоциях явно читались страх и стыд.

— Только не прогоняйте...

— Лучик, — Архонт снова поймал ее лицо, заставляя взглянуть на себя. — Что с тобой?

Ив густо покраснела:

— Н-нич-чего, — робкая девушка начала заикаться больше обычного, а ее дыхание стало отрывистым. — В-вы что-то вспомнили? — она резко прикрыла рот рукой.

— Снова тошнит?

Ив хаотично закивала и бросилась в дом. Эйден неторопливо зашагал за ней следом.

«Она определенно там была, — в душу Архонта закралось нехорошее предчувствие, — и видела что-то, что ее напугало? — он начал перебирать в памяти недавние странные вспышки воспоминаний, и уже дойдя до порога кухни вдруг оцепенел: — ...делала то, что ее напугало?»

В голове мелькнул обрывок памяти: под шум водопада, в его объятиях девушка... извивается и стонет от боли, умоляя отпустить ее, а вокруг все в огне...

«Нееет... Не может быть! Тот ублюдок... ЭТО Я?!!! — Эйден неотрывно смотрел на девушку, нависавшую над раковиной. — Нет... нет... У Ив ведь с нашей самой первой встречи были короткие волосы... или...»

Снова мелькнула мысль, что той незнакомкой, скрывавшаяся за пологом волос во дворе старика, могла быть Ив.

«Если ее действительно готовили для старейшины, то быстро бы узнали, что она больше не девственница. И ничем хорошим для неё это не могло закончиться. Староверы застряли в средневековье. А в те времена... распутницам отрезали волосы, а затем прилюдно наказывали. Если вовсе не убивали».

В сознание врезалось слово, которое скандировала толпа на площади, забивая хрупкую девушку факелами.

Два слова. Теперь, узнав имя своей смертной слабости, Архонт наконец смог разобрать. «Ив — блудня»...

Пазл сложился и в душе Высшего что-то щелкнуло:

— Это все из-за меня...

Ив подошла ближе:

— Что вы сказали? Очень больно?

Взгляд уцепился за ее распоротый рукав, который весь пропитался кровью, сочившейся из предплечья.

«Опять беспокоится обо мне. После всего, что я натворил. Я ещё хуже, чем этот мерзавец — Дан! Ранил ее тело и душу... Из-за меня она притворяется парнем? И... о Боже! — он вдруг сполз по дверному косяку, и, хватаясь за голову, осел на колени перед растерявшейся девушкой. — М-мой ребёнок??? А я даже не могу молить о прощении, ведь она снова испугается, когда поймёт, что я все знаю...»

— Пожалуйста, хозяин! Вам плохо? — она попыталась поднять Архонта, но тот обвил ее бёдра руками и прижал свою голову к ее животу.

— Малыш, — прошептал он с надломом, когда вся картина произошедшего собралась в голове.

«Мой ребёнок. Я смертный. Значит, это измученное создание — мой Источник!!! А я... животное!», — чувствуя, что больше не в силах сдерживать пламя, рвущееся наружу, он вдруг вскочил на ноги.

Стараясь ровно дышать, чтобы не вспыхнуть прямо перед изумленной девушкой, Эйден попятился к выходу из кухни.

— Мистер?

— Не подходи!

— Вы в порядке?

— Нет, Ив, похоже, я совершенно не в порядке, — он бросился в сторону кабинета в надежде укрыться там, пока его чувства не придут в порядок.

«Что я натворил? Стольким ей обязан... А сам даже не знаю, как защитить ее. Хотя бы от себя самого! — не успел он переступить порог кабинета, как его тело объяло пламенем. — Должен был беречь! Спасти ее! Нет! Я просто не смел к ней прикасаться!»

Он услышал испуганный вздох. На пороге с шокированным лицом застыла Ив:

— О, н-нет, — пробормотала она, в ужасе попятившись назад.

— Мой ангел, что же я с тобой сотворил... — чувство вины все сильнее распаляло пламя рвущееся прямиком из его души. — Спасайся.

Прикрывая рот ладонью, девушка сделала очередной шаг назад и… замерла.

— Беги же! Я не могу это контролировать! — рычал Архонт, силясь унять пламя, но боль в груди, не позволяла отбросить одолевающие мысли. — Бат! Закрыть кабинет немедленно!!!

Перед девушкой захлопнулась дверь, и помещение заволокло всепожирающим огнем.

«Она боится огня! Боится из-за меня! Она... боится меня!!!»

Над головой Высшего затрещали балки.

— Дубина! Ив ушла?!

— Не понимаю о ком вы?

— Черт! Луч! Луч сбежал?

— Боюсь... — издав неразборчивый звук, голосовой помощник заглох.

Огонь добрался до колонок, встроенных в стену кабинета.

— Черт! Если она останется в доме, то... погибнет. Дьявол! И как мне ее спасти, если я теперь смертный? Огонь не способен мне навредить. То ли дело, если на голову обрушится крыша. Нужно собраться...

Дверь распахнулась и Высший едва смог сдержать пламя, чтобы оно не рвануло в образовавшийся проем:

— Как ты... — он вспомнил, что, на свою беду, сам выдал девушке полный доступ к умному дому. — Уходи!!!

Ив, задыхаясь от страха, ворвалась в комнату и, сдернув с окна плотную штору, накинула ее на Архонта.

— Нет. Нет, — шептал он отчаянно. — Тебе не спасти меня! Убегай!

Она голыми руками принялась сбивать вновь выступающие поверх плотной ткани всполохи:

— Я обещала, — с трудом сдерживая рыдания, выдавила она, — не отходить ни на шаг. А вы — что будете рядом! — закричала она в укор. — Пойдёмте же! Быстрее!

Он колебался лишь секунду, и уже собирался последовать за ней, когда над дверью послышался оглушительный хруст. Первая опора потолка рухнула, загораживая путь к спасению. На окне уже полыхала вторая портьера. Деваться некуда...

Эйден видел, как Ив дрожала, с ужасом глядя на окружавший их огонь.

— Черт… Уймись же!!! Прошу!

Он умолял. Огонь. Небеса. Проведение.

Не в силах наблюдать, как на фоне дьявольского огня мечется маленький ангел, кинулся к стене и ударил в неё кулаком.

— Что вы делаете?!

Удар. Ещё удар.

На костяшках проступила кровь, а сил, чтобы пробить стену явно не хватало: вся энергия бесконтрольно преобразовывалась в огонь.

«Я всему виной! Сколько ещё собираюсь ее мучить?! Хотя... похоже, сегодня все и закончится. Никчемная жизнь Архонта. Бесценная жизнь Источника. И…»

Он остановился, когда перед ним к стене прильнула Ив:

— Не нужно, — она поймала его руку и прижала к себе, обезоружив тем самым Высшего.

Чувствуя, как душу разрывает на куски, он обнял девушку, желая укрыть от огня.

— Прости. Прости.

«Пусть это буду я... Ее жизнь ценнее!»

Он в ужасе наблюдал, как рыжие языки пламени объяли его любимую:

— Прошу... нет. Нет!

Ив подняла на него свои светло-зелёные глаза полные слез и недоумения.

Высший склонился, и накрыл розовые губы поцелуем.

«Сейчас и умереть не жалко».

Отстранился, вновь заглядывая в ясные глаза.

— Эйден...

«Теперь зовёт меня по имени, — он грустно усмехнулся, и, моргнув, почувствовал как по щеке стекла слеза. — А в пору — дьяволом!»

Девушка погладила его лицо. Архонт поймал ее руку и приложил к губам.

— Ив, я такой дурак... Слишком поздно понял, что... — важные слова так и остались на языке.

Душу Архонта разорвало на части.

Он исчез.

Должно быть, это мои последние минуты. И я счастлива, провести их в его объятиях...

Я боялась огня. Но не теперь.

Удивленно глядя на свои руки, объятые пламенем, я осознала, что мне вовсе не больно. Огонь согревал меня, не причиняя никакой боли.

Я подняла голову, чтобы сказать об этом своему мистеру, а он... поцеловал меня. Стоило гореть ради этого мгновения.

К моему разочарованию он быстро отстранился.

— Эйден...

Слеза. Вот теперь мне страшно!

У моего непоколебимого мистера на щеке блеснула слеза! Должно быть ему очень больно!

Нет! Только не это!

Он поцеловал мои пальцы, и я онемела.

— Ив, я такой дурак... Слишком поздно понял, что... — он вдруг осекся.

Я заметила, как вздулись вены на шее Эйдена. Он разжал объятия и сделал шаг назад. В глазах вдруг вспыхнуло пламя, будто он сгорал изнутри. И через секунду... исчез.

Я изумленно уставилась на парящий передо мной огненный шар, возникший на месте мистера.

Он ведь... н-не...

Сгусток огня вдруг пошевелился, не позволяя мне поддаться подкатившей истерике.

— Где Эйден? — дрожа всем телом, прошептала я.

Приоткрыв рот, я немного склонилась и протянула ладонь, желая удостовериться, что этот шар, не причинит мне вреда. Ткнула пальцем. Не горячо.

Он вдруг встрепенулся, и с боков появилось некое подобие крыльев.

— Ой, мамочки! — я прижалась к стене, когда у огненного сгустка вдруг стала проявляться голова. — Ты ещё что такое?! Верни Эйдена!!!

Но вместо того, чтобы выполнить мое требование, огненная субстанция стала расти, пропорционально моему страху. Не прошло и минуты, когда гигантских размеров зверь проломил своей головой потолок. Будто бы почувствовав себя неловко, он слегка склонился, неуклюже потоптавшись в тесном помещении.

— Что за ч-чертовщина? — прошептала я, невольно попятившись.

Одно было ясно точно. Дракон.

Почти такой, как в книжках, которые мне в детстве читала мама. Правда, у тех из-под чешуи вроде не вырывались огненные всполохи, а у этого — вполне себе! А если точнее, он весь был пронизан пламенем. Даже разглядеть его было сложно. Глаза слезились от исходящего от него света. Длинный хвост разметал тлеющую мебель по кабинету. Зверюга виновато опустила свою полыхающую морду прямо передо мной. И теперь я смогла разглядеть его глаза.

Чёрные. В которых будто тлел уголь. Совсем как у...

— Эйден?

Глава 21

Прежде, чем я обдумала абсурдность своего предположения, моя рука коснулась полыхающей головы.

— Эйден ведь где-то там? — умоляющее прошептала я, давясь от слез.

Зверь медленно прикрыл глаза. Моему воспалённому сознанию показалось, что это стоило расценивать, как ответ.

— Он жив?

Дракон немного приподнял голову и... кивнул.

А, ну теперь понятно.

Должно быть я умерла. И все это посмертные галлюцинации.

Пока я стояла в оцепенении, зверь оглядел кабинет и стал шумно вдыхать, привлекая мое внимание. Огонь, словно примагниченный чудным пылесосом, потянулся к дракону и стал послушно забираться тому под чешуйки.

— Вот это дааа... — пробормотала я.

Над головой что-то захрустело. Я подняла голову и только успела присесть, увидев, что ещё одна балка готова была обрушиться прямо на мою голову. Дракон вдруг оживился. Подавшись вперёд, он распахнул огромные крылья и укрыл меня ими. Я окинула спасительный купол взглядом, когда в просвете между крыльями появился внимательный глаз.

— В порядке. В порядке, — отмахнулась я, будто он действительно что-то спросил.

Ну что ж, если это загробный мир, то дружба с подобным зверем мне не помешает! Особенно если учесть, что он держит в заложниках моего мистера.

Дракон почему-то не выпускал меня из своего плена. Может и меня решил в заложники взять? Я услышала жуткий скрежет. И прикрыла уши, когда раздался грохот, будто что-то крупное сыплется на моего спасителя. Крылья распахнулись, и я оказалась... на улице.

Не целиком. Например, мои ноги все ещё стояли на обгоревшем дубовом паркете, а вот над головой ярко светило солнце. Пара стен и кусок крыши отсутствовали.

Недолго думая я решила уйти в более безопасное место, где могла бы определиться, насколько я жива и что сделать с этой зверюгой, чтобы она не только выпустила мистера, но ещё и никого не сожрала.

— Дубина, вызови Рэми! — мой голос срывался от крупной дрожи, одолевшей все тело.

— Как прикажете, — отозвался Бат.

Подперев стену в кухне, я пила воду, слушая мучительные гудки, в надежде, что младший брат Эйдена не потерялся так же, как старший.

Кажется, я сошла с ума.

Глядя на своё отражение в сверкающем чайничке, я потёрла тыльной стороной ладони нос, желая стереть сажу, но сделала лишь ещё хуже. Оценив все произошедшее и свой внешний вид в том числе, я глупо захихикала.

Похоже это нервное. Потому что мне явно было не до смеха.

— Слушаю! — наконец послышался ответ.

— Рэми... — выдохнула я, прекращая истерику, — как бы это сказать... тут, — я икнула и снова засмеялась, чувствуя, как по моим щекам текут слёзы. — Помоги... Тут ДРАКОН!

Тишина. Тишина. Тишина.

Возможно это всего три секунды, но я затаилась в ожидании, что он сейчас посмеётся и положит трубку.

— Ох ты ж еб вашу мать, — выдохнул Рэм. — Всё-таки вышел? А до Джея не дозвониться... Так-так-так. Ты главное не паникуй. Сейчас что-нибудь придумаю. Но на всякий случай, не подходи к нему близко.

— Рэм! Ты вообще меня слышал?! Дракон!!! Не кот какой-нибудь приблудился! Самый что ни на есть настоящий дракон!!! ДРАКООООН!!! — я увернулась от настойчивого зверя, который ходил за мной по пятам, продолжая крушить дом, и прямо сейчас щекотно дышал мне в ухо, заставляя снова по-дурацки хихикать. — Не могу не подходить... И, кажется он... ик... съел Эйдена, — заключила я. — Но утверждает, что мой мистер цел и невредим.

— Ты что, ещё и разговаривать с ним умеешь?

— Ну конечно! Я спрашиваю, а он кивает.

— Может у тебя просто галлюцинации? Не припомню, чтобы хоть один Страж снизошёл до кивка в сторону смертного...

Чтобы дом окончательно не рухнул, в ожидании Рэми я вышла в сад, и уселась на газон. Я видела по телевизору, как всякие дамочки выгуливают в парках своих питомцев. Вот и я...

Огромный дракон, как добродушный пёс носился вокруг меня за птичками, заставляя землю дрожать. Я невидящим взглядом уставилась перед собой, стараясь понять, что из всего произошедшего за этот длинный день реально.

Плечо саднит. Должно быть, стычка с садовником была настоящей. Взгляд лениво переполз на примятые кусты. Точно. Там он лежал.

Что случилось потом? В голове такой сумбур. А ведь должно быть ещё и пары часов не прошло.

Мой ручной дракон увлёкся и вдруг, расправив крылья, оторвался от земли, звонко щёлкая челюстями прямо перед хвостом какой-то неповоротливой птицы.

— Сидеть! — я вскочила на ноги, и, указав дракону на газон, помчалась за птицей сама, чтобы прогнать ее подальше, пока она не увела у меня дракона, создав ещё больше проблем.

— Развлекаетесь? — услышала я смех у ворот и повернулась. — Смотрю, вы уже познакомились.

— Рэмиии!

Я обнаружила, что непослушная животина увязалась следом за мной, и кралась попятам, пока я гоняла из-за него птиц.

— Эй! — заорала я, и снова указала на газон: — Я кому сказала: сидеть там! Ты так в город улетишь из-за этой живности, и что мне тогда делать?

— Эмм... Луч, Стражи — довольно серьёзные ребята. За такое обращение он тебя и испепелить...

Дракон потух. Опустил голову и побрел обратно на лужайку.

—...Ну, или молча покорится приказу смертного человечишки, — поджав подбородок, закончил Рэми.

— Раз уж ты приехал, — я жестом презентовала ему зверюгу. — Есть идеи? Как оттуда вытащить Эйдена?

— Да уж... Не стоило нам так долго играть с огнём. Так сказать — раздраконили! Это у него наверно от сексуального неудовлетворения, — засмеялся Рэми.

Я непонимающе взглянула на него:

— У дракона?

— Нет, благо, — зашёлся диким хохотом младший брат мистера. — У Эйдена. Знакомься: это его Страж! Он был запечатан долгие годы, видимо, поэтому теперь такой жизнерадостный!

Я бросила короткий взгляд на дракона. Усевшись на задние лапы, зверюга беззаботно гоняла мотыльков над розовым кустом. Заметив, что за ним следят, дракон опустил лапу и вновь принял виноватый вид.

— С-страж? Что?

— Видимо у вас ещё не дошло до близкого знакомства... В таком случае не буду обламывать Эйдену удовольствие объясниться самостоятельно. А с драконом, ну... могу его заморозить, — он пожал плечами, будто сказал что-то будничное.

Что-то, что я должна была понять...

— Что? — мозг отказывал воспринимать информацию.

— Вот так, — он вытянул руку вперёд и... из его ладони вдруг вырвался снежный вихрь.

Да какого черта тут происходит???

Лапы дракона оказались в ледяном плену. Зверь, недовольно зарычав, оскалился на Рэми.

— Теперь не поскачешь, дружище! — самодовольно ухмыльнулся младший брат Эйдена.

Страж в мгновение ока растерял своё дружелюбие и, выпрямив спину, снова воспламенился, превращая ледяные оковы в пар. Разъярённо глядя на Рэми, он зашагал в нашу сторону, заставляя шутника пятиться.

— Ты что же... боишься его? — изумилась я.

— У нас с ним не очень хорошая история. Это же я сдерживал его, пока Джей запечатывал. Похоже дракоша у Эйдена злопамятный. Да и поднабрался силушки в своём заточении.

Дракон явно не собирался останавливаться. А жалкие попытки Рэми заморозить гигантского ящера, защищённого полыхающей чешуйчатой броней, не только не увенчались успехом, но и вовсе разозлили зверя ещё сильнее.

— Хватит! — заорала я, когда дракон в очередной раз вдохнул, чтобы окатить Рэми пламенной волной.

Зверь неудачно выдохнул, и кажется, подавился огнём. Закашлялся?

— Может тебе ещё по спинке постучать? Сядь уже на место! А ты! — я грозно воззрилась на Рэми. — Не беси животинку! А то я уже жалею, что позвала тебя! Лучше расскажи, как вызволить мистера?

— Ну, в этом деле мы ему не помощники. Мы — бессмертные, Лучик. Архонты. А Страж — часть нашей сущности. Поэтому нам придётся подождать, пока Эйден разберётся с проблемами у себя в голове, — видимо желая меня впечатлить (как будто всего, что случилось раньше, было недостаточно), Рэми взмахнул руками, и на нас посыпались хлопья снега.

Лето. Снег. Бессмертные. Дракон.

Непонятно, как мне удалось сохранить рассудок до этого. Но теперь мое сознание отказывалось участвовать в происходящем…

«Все что с ней случилось — из-за меня... — Эйден бился эфемерной субстанцией в голове своего Стража. — Что я сделал с этим чистым ангелом? После того, как я посягнул на ее тело, она... пришла ко мне. Молила о помощи! А я... не только не спас ее, но и обвинил в воровстве! Чертовы часы! Будь они прокляты... Я должен был благодарить за спасение! Просить прощения за то, что натворил! А я лишь унижал. Заставил покорно смотреть, как развлекаюсь с другими женщинами... после всего... И она молчала. Даже когда горела в моем огне! Хотя должна была желать мне смерти! Но ни одним чувством, ни малейшей эмоцией не проявила этого. Я не имею права даже приближаться к ней!»

Теперь Высший знал, что существует боль, сильнее той агонии, что истязала каждую клетку его тела в лесу. Сейчас от Архонта оставалось одно лишь сознание, но оно словно полыхало в адском котле.

«Блядский вертолёт! О не должен был падать на ее пути! Тогда бы я не появился в ее жизни и не растоптал бы хрупкое создание...»

Он лишь на секунду представил, что их с Ив встреча никогда не состоялась, и от того, импульсы, представлявшие сейчас собой все естество Архонта, стали ещё болезненнее.

«Но ведь, ее единственное желание... чтобы я был рядом. Почему?! Почему она хочет, чтобы чудовище, из-за которого ей пришлось столько пережить, оставалось рядом?! Я не могу... не должен...»

В воспоминаниях всплыл разговор с доктором:

— А ты сомневаешься?

— Больше ни секунды.

«Точно... больше никаких сомнений. Я все исправлю! Я понял! Пусти меня, чертов Страж! Больше не сомневаюсь!»

Глазами дракона Эйден увидел, как на девушку, стоявшую рядом с Рэми, посыпался снег. Ив прикрыла глаза и... упала.

«Нет! Нет! Доигрались, идиоты! Вы напугали ее! Выпусти же меня! Я должен ей помочь!»

Однако дракон не торопился отпускать разгорячившегося Архонта. Вместо этого, он позволил Высшему увидеть... свои воспоминания.

...Ветви многовековых деревьев мелькали перед глазами. У корней, измученный агонией и ведомый нестерпимым голодом Архонт. Желая заполучить как можно больше энергии, грубо впивается грязными пальцами в смертное тело. Накрывает нежные губы жестким поцелуем, пугая свою спасительницу. Ее страх вызывает боль в груди...

Увлечённый красочными картинками, представшими мысленному взору, Эйден немного успокоился. Он принялся анализировать подаренную Стражем информацию:

«Значит вот оно что... Я полез целоваться к ней при первой же встрече. Напугал. А ты хотел защитить, Страж. Но калейдоскоп ее эмоций настолько насыщенный, что мое сознание, изможденное истощением, не справилось. Я отключился, не позволив тебе преодолеть барьер. И, видимо, из-за попытки вмешаться, часть воспоминаний осталась у тебя».

Вспышка, и новые слайды возникли в разуме Эйдена:

...Непроглядная ночь. Миниатюрная брюнетка, словно сказочный мираж, возникла перед Высшим под грохот водопада. Архонт был весьма убедителен. Манипулировал напуганной девушкой. И она поддалась ему...

«Я не принудил ее силой? Она согласилась... Сама взяла мою руку. Но я сделал ей больно, и тогда она попыталась вырваться. А я не позволил, и ею завладел ужас. Ты же, словно чувствуя немой зов о помощи, снова попытался преодолеть барьер, но уже скоро отступился, успокоенный волной ее удовольствия...»

Эйден расслабился, в надежде, что это все. Однако дракон медлил. Уже через секунду Архонт увидел новое воспоминание:

...Спальня Высшего. Его кровать. Руки ласкают тонкую фигурку. Эйден упивается удовольствием от пробуждаемых его действиями эмоций…

«Вот как?! Но раз ей было хорошо, какого черта ты украл у меня это воспоминание?»

В ответ молчаливый Страж, показал Архонту продолжение:

...Испугавшись горящего взгляда Высшего, девушка попыталась высвободиться. Однако Эйден явно не намерен был ее отпускать...

«Я понял. Снова был груб. Напугал ее. Я осознал... Ты спрятал в своей клетке те воспоминания, в которых отчаянно старался вырваться на свободу, чувствуя, что Источнику грозит опасность... Я признаю каждую свою ошибку. Я все исправлю, и позабочусь о том, чтобы тебе больше не пришлось вмешиваться. Отпусти меня. Я ведь нужен ей».

— Мистер!

Я распахнула глаза и попыталась сесть. Комната закружилась. Прохладные руки, обхватив мои плечи, уложили меня обратно на подушки.

— Спокойно. Тебе нужно отдохнуть.

— Рэми! Как он? Почему ты здесь? А как же дракон? Если он улетит, то я больше никогда не увижу... — я насупилась, чувствуя, что мои слова прозвучали, как полнейший бред. — Мне ведь не приснилось? Где я?

— В гостевом домике. Тебе придётся пожить здесь, пока дом восстановят...

— Мне? А где же будет жить мистер? В драконе?

Рэми засмеялся, и отвернулся от меня.

Похоже, я действительно брежу.

— Я же говорил, что ты зря переживаешь! Видимо Луч больше боится не тебя, а за тебя...

С кем он говорит?

Мне потребовалось приложить усилие, чтобы приподняться на локтях. За спиной Рэми, опиравшись на дверной косяк, стоял мой мистер.

О, слава богу!

С виду цел и невредим. Правда, судя по выражению лица, чем-то очень взволнован. Руки, сложенные на груди, выдавали некую неуверенность в себе. Будто он не решался подойти ближе.

— Хозяин... вы в порядке?

Отделившись от косяка, он неторопливо направился к кровати:

— Рэм, вызови доктора Мартина. И попытайся выйти на связь с Джеем. Может понадобиться его помощь. Я не уверен, что Гарри не стал свидетелем нашего представления, так что присмотри за ним.

Когда за Рэми закрылась дверь, мистер опустился на край кровати.

— Хочешь поговорить?

Я закивала головой, заставляя комнату вновь прийти в движение. Словно в замедленной съемке хозяин подался вперёд. Взял подушку и подсунул мне под спину. Я во все глаза глядела на него. Живой!

— С чего же нам теперь начать... — задумчиво протянул он.

Я неосознанно потянулась к нему, и, обвив широкий торс руками, уткнулась носом в его шею. Послышался облегчённый выдох, скорее напоминавший стон наслаждения.

— Ты что же... совсем не боишься меня?

Я покачала головой. Тёплые руки легли на мою спину.

— Ты все ещё хочешь, чтобы я был рядом.

Я молча кивнула.

— Что ж... — он медлил, будто собирался сказать мне что-то очень неприятное. — Я расскажу о себе. А затем спрошу снова. Если ты поменяешь решение, я пойму.

Его слова прозвучали с надломом, и я подняла голову, желая увидеть лицо своего мистера. Хмурится.

— Не нужно! — отрезала я. — Рэми сказал достаточно. Вы — бессмертный. Ваша сила — огонь. Страж — дракон. Мне все понятно! Если разговоры об этом причиняются вам боль, то я не хочу ничего слушать.

Похоже все это правда. На лице мистера не осталось и следа от рваной раны.

Он явно удивился:

— Значит, даже зная все это... ты не боишься?

— Боюсь...

Он попытался отпрянуть.

— Боюсь, что когда вы узнаете всю правду обо мне, прогоните прочь.

— Не прогоню. Я уже...

— Ой! — отойдя от первого шока, я, наконец, вспомнила, что все ещё должна притворяться парнем.

Ощутила, что бинт на груди заметно ослаб, норовя сползти и отстранилась.

— Секундочку. Мне нужно... — «спрятаться».

— Снова тошнит?

Я кивнула, и мистер поднялся на ноги, помогая мне выбраться из кровати.

— Ты больше не можешь тянуть с этим, Эйден, — строго сказал доктор Мартин. — Я должен ее осмотреть, но она не дается ведь! Если не можешь ты, это сделаю я!

— Нет-нет! Я сам. Сам.

— Тогда поторопись! На первый взгляд она в порядке, но девочка могла серьезно пострадать при пожаре. А боясь выдать себя, не решится никому рассказать. Последствия такой халатности могут быть фатальными!

— Я понял...

— А ребёнок? Необходимо провести полное обследование, — не унимался старик. — Раз уж ты разобрался с идентификацией, значит...

— О чем вообще речь? — удивился Рэми, до этого молча подпиравший барную стойку посреди гостевого домика. — Ты что же, разгадал, что она девушка? И давно?

Эйден бросил подозрительный взгляд на брата:

— Сукин сын, так ты все знал? Поэтому с самого начала подкатывал к ней яйца!

— Мне Джей сказал! — Рэми примирительно поднял руки. — Велел тебе ничего не говорить! А Дубина все испортил.

— Не понимаю о чем речь, — отозвался искусственный интеллект, которым был оснащён и гостевой домик.

— Так вот зачем ты удалил информацию о ней? — Эйден был зол, однако старался не показывать этого, чтобы брат успел рассказать, как можно больше подробностей, прежде чем... начнёт гореть. — Бат докопался до истины?

— Конечно, разве ты не от него узнал? Стоило ей сдать кровь, как он тут же разведал о ней все. Мы с Джеем как-то забыли это учесть. Я подумал, ты поэтому сам не свой. Так она беременна? От кого?

— Какое отношение к этому имеет Джей?

— Так это... с его подачи она притворяется. Он вроде заключил с ней какую-то сделку. Подробностей не знаю, но он говорил что-то об эксперименте.

Эйден стиснул кулаки:

— Верни моему помощнику память и проваливай! С вами, братцы, я ещё позже потолкую...

— Не хочешь прежде узнать ее настоящее имя? — Рэм как обычно не упускал возможности развлечься.

Эйден скрипнул зубами и прорычал:

— Она сама мне скажет! Пошёл прочь, пока я не организовал тебе личный ад!

— Ну, вот и раскрылись причины, — послышался голос доктора. — Конечно, с такими братьями, и врагов не надо! Я, пожалуй, тоже пойду, Эйден. Работа не ждёт. Разберись с этим. Только будь осторожнее: беременные, знаешь ли, очень впечатлительные. Лишний стресс может отрицательно сказаться на ребёнке. С них и так достаточно. Я вернусь позже. И оценю ее состояние.

Глава 22

Бессмертный, значит? Хмм...

Помнится, когда он обнаружил на своей щеке кровь, как-то неестественно обрадовался, и... что он там говорил? «Смертный»? «Никогда не буду один»?

Значит, мистер почему-то стал смертным? Хотя, рана от секатора затянулась, пока он был заперт в драконе, так что это все ещё спорный вопрос.

Дракон...

Судя по тому, что за три месяца я впервые его увидела, а спрятаться у этой зверюги не очень-то получается, очевидно, появляется он не слишком часто. Будет навещать меня пару раз в год. Ну, может четыре. С виду он весьма дружелюбный. Ко мне.

Невольно вспомнилось, как Рэми, прикрываясь руками, силился создать подобие ледяного щита, чтобы укрыться от пламенного потока. Я вздрогнула. Простому смертному, чтобы поджариться, хватило бы всего одного чиха от моего нового знакомого.

А ещё Рэм бросил одну любопытную фразу... Неужели дракон появляется из-за неудовлетворения хозяина? Значит ли это, что у моего мистера ничего не было с теми девушками? Конечно, для него это не очень хорошо. Все же его захватил этот... Страж и все такое. Но... лично мне осознание этого факта почему-то согрело душу.

Я невольно улыбнулась, но тут же собралась с мыслями. Не отвлекаться на посторонние темы! Ещё столько всего надо обдумать.

Огонь. Тут ещё интереснее.

К моему удивлению, пожар совершенно мне не навредил. Ни единого ожога. Даже доктор, кажется, мне не поверил. Да что там доктор, я до сих пор собственным глазам не верю. Затягивая эластичный бинт, я снова бросила придирчивый взгляд в зеркало. Грудь стала заметно больше, поэтому приходилось наматывать свой импровизированный корсет туже, чем раньше. А это требовало определенных усилий, отчего я даже немного запыхалась. Нужно бы придумать, как оградить себя от будущего осмотра. Мистер Мартин ясно дал понять, что не оставит без внимания «погорельца». Но это позже.

Сейчас нужно разобраться ещё с одним вопросом... Со всем этим сумасшествием, я едва не забыла о своей роли.

Стоя посреди ванной, я уже застегивала рубашку, попутно критически оценивая своё отражение. Как бы я не желала этого избежать, рано или поздно, все равно придётся сделать... Закончив возиться с пуговицами, я взяла в руку ножницы. Модная, по местным меркам, стрижка, — организованная доктором Джеем, — прилично отросла. Волосы теперь почти доставали до подбородка. Прятать их, зачесывая назад, становилось все труднее. Непослушные пряди, то и дело выпадали на лоб.

Выдохнула. Пора.

Потянув длинный локон на макушке, я направила острие, и зажмурилась, не желая снова расстроиться из-за потери.

Ну же... Всего лишь волосы! Один чик и я стану чувствовать себя увереннее в роли парня. Почувствовала, как из-под прикрытых век выступили слезы, а пальцы судорожно задрожали. Такая мелочь, а я... Не могу... Не хочу!.. чтобы он смотрел на меня, как на несуразного мальчишку! Даже плечи затекли, пока я в сомнениях держала руки над головой.

— Соберись, бестолочь! — пробормотала я, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Такой пустяк. Лучше быть парнем, но рядом с... Ой! — я вздрогнула, когда мои пальцы оказались в плену горячей ладони.

Распахнула глаза, и в отражении увидела мистера за своей спиной. Он таранил строгим взглядом мой висок. Вдоль позвоночника забегали мурашки. Вроде дверь была закрыта... Я ведь ничего не успела ляпнуть?

— Не нужно, — он осторожно забрал из моей руки ножницы.

Большая ладонь прошлась по моим волосам, укладывая их на место. Подушечки пальцев щекотнули кожу и замерли на шее.

— Хозяин...

— Я ведь просил, называть меня по имени.

Поддаваясь своему мистеру, я слегка склонила голову на бок. Затаила дыхание, наблюдая в отражении, как мужские губы приближаются к моему уху.

— И я хочу тебя... — его голос охрип, приятно лаская слух, — называть по имени. Можно?

Мое дыхание стало прерывистым, а сердце тарабанило в голове, мешая уловить смысл его просьбы. Однако я кивнула. Его пальцы слегка оттянули воротник моей рубашки, и обжигающие губы коснулись шеи.

Почему он это делает?

— Ив, только ничего не бойся. Ладно? — тёплые ладони осторожно сжали мои предплечья.

В голове закрутились непрошеные воспоминания. В огне... он поцеловал меня? Но почему?

— Что бы тебя ни волновало — я сам со всем разберусь, — продолжил мистер, оставляя короткие поцелуи на моей коже. — В том числе и со своими братьями...

О чем это он?

Я напряглась, ощущая странное предчувствие.

— Ну же, Лучик. Тебя даже дракон не испугал, однако ты боишься довериться мне?

Я завороженно глядела в зеркало. Мужская ладонь скользнула по талии, и легла на живот, едва заметно притягивая меня ближе к мощному телу хозяина. Его руки, губы, слова и голос такие мягкие, что мне стало сложно собраться с мыслями.

Похоже, он чего-то ждёт от меня?

— Я ведь знаю, что ты тоже это чувствуешь...

О да... ещё как чувствую. В теле снова будто натянулась упругая струна, готовая вот-вот лопнуть. Я ощущала, как пульсирует желание мистера, прижатое к моему копчику.

— Так зачем мучаешь нас обоих? Неужели ни разу не захотелось признаться?

Что происходит? Признаться…

— Я ведь уже пообещал, что никогда не оставлю... Знаю, что до сих пор не дал тебе ни одного повода мне верить, но...

Сознание неожиданно прояснилось. Я поняла.

Хочет, чтобы я доверилась... называть по имени...

Могу ли я это сделать? Но ведь он открыл мне свою тайну. Моя всяко будет поскромнее. Я зажмурилась, стыдясь встретиться с ним взглядом даже в отражении.

— Е-ева... — прошептала я, и втянула голову в плечи в ожидании приговора.

Я чувствовала, как сбилось дыхание, касавшееся моей кожи. Долгие секунды мистер не шевелился. И у меня внутри все задрожало.

— Ева, — повторил он вдруг, будто пробуя на вкус мое имя. — Спасибо... — его ладонь скользнула по щеке.

Что???

Мистер притянул мою голову к себе, и поцеловал висок.

— Прекрасное имя, — прошептал он в мои волосы. — Такое же прекрасное, как и ты, Ева...

Когда же там уже приговор? Тяжело дышать... Я ведь так не дотяну.

— Ну же... не бойся меня, — умоляюще прошептал он над моим ухом. — Тебе нельзя волноваться.

Ничего не понимаю...

Голова кружится. Кажется, я перестаралась, затягивая бинт. Звуки отступили, и я будто слышала, как мое шумное дыхание отбивается от глянцевых стен ванной комнаты.

— Посмотри на меня, Ева! — потребовал он.

Я чувствовала, что пол норовит ускользнуть из-под ног.

— Скажи что-нибудь! — развернув меня к себе лицом, приказал он, слегка встряхивая за плечи. — Только не отключайся...

Я лениво открыла глаза, и оценила взволнованный вид своего мистера.

— Вы все знаете? — ошалело прошептала я.

— Даже больше, чем ты сама. Поэтому успокойся!

— Нельзя падать в обморок? — насупилась я, хмуря брови.

— Нет, — он вдруг подхватил меня и усадил на мраморную столешницу рядом с раковиной. — Я запрещаю.

Я откинулась назад, норовя забиться в угол. Большие ладони, смоченные прохладной водой, коснулись моего лица. Я чувствовала, как согретые его тёплом ручейки полились по моей шее, и ниже, к груди.

— Черт... вот в чем дело, — пробормотал мистер.

Услышав, как трещит ткань, я снова открыла глаза. В раковину покатились пуговицы.

— Хозяин... — я попыталась прикрыться остатками рубашки.

— Это тебе больше не потребуется, — его пальцы протиснулись в ложбинку между грудей, сжимаясь на плотной ткани, сдавившей рёбра. — Я сниму, чтобы ты могла дышать.

Не дожидаясь моего ответа, он рванул упругий бинт. Я шумно вздохнула, и словно тряпичная кукла подалась вперёд из-за резкого рывка. Он тут же поймал меня в свои согревающие объятия. Я была благодарна. Так я не предстала перед ним практически нагишом. Но прижиматься обнаженной грудью к его горячему даже через рубашку торсу, было слишком. И кажется, что не только для меня... Я услышала сдавленный стон, скорее похожий на рык. Прихватив мои бёдра, мистер подтянул меня к себе, и уткнулся носом в ямочку чуть пониже уха.

— Теперь лучше? — прохрипел он, обжигая кожу короткими поцелуями.

Его ладонь неторопливо скользнула вверх по спине, и легла на затылок.

— Определённо... — забывшись, простонала я.

— Ева, позволь потрогать тебя?

— Так вы ведь уже... — я осеклась, когда горячие губы скользнули вниз по моей шее.

Стягивая с моих рук разодранную рубашку, он казалось, целовал каждый миллиметр моей кожи. Я вздрогнула, когда колючий подбородок задел напряженный сосок. Он ведь не собирается... Я даже не успела подумать, когда мужские губы, поймали темную вершинку. Из моего горла вырвался стон, и я запрокинула голову. Сильная рука, только что сжимавшая мое бедро, вдруг протиснулась между нами, и жесткий палец упёрся в мои влажные шорты.

— Ой! Это... я... — в смущении я попыталась отстраниться, но он, похоже, не собирался прерывать эту сладкую пытку. — Хозяяяин...

Мои короткие ногти вонзились в его предплечье, и упругие мышцы сократились под пальцами. Я заметила, как в волосах моего мистера засверкали искры. Огненная поволока объяла широкие плечи, и скользнула по моим рукам, все так же, не причиняя боли. Невероятно... это у него из-за меня?!

Отстранился, тяжело дыша. Не поднимая на меня глаза, убрал руку, мерцающую рыжими всполохами. Упёр кулак в столешницу, едва касаясь моего бедра:

— Дьявол... не могу контролировать себя рядом с тобой. Ещё и этот чертов огонь! — прорычал он.

Похоже, я снова сделала что-то не так, заставив хозяина воспламениться. Не успела признаться, объясниться, как следует, и тут же веду себя, как распутница! Испытывая неловкость за своё бесстыдное поведение, я снова попыталась прикрыть наготу остатками рубашки. Чувство вины сжирало изнутри.

Будто читая мои мысли, мистер поднял голову:

— Нет-нет, девочка... — погладил пальцами мою щеку. — Это только моя вина. О чем бы ты сейчас не думала, не вини себя.

Он вдруг подхватил меня на руки, и я по инерции обвила его мощную шею. Выйдя в спальню, он бережно опустил меня на кровать. Я притихла, стараясь не выдавать томительное предвкушение, затаившееся в теле. А он... тяжело выдохнув, отвернулся.

Значит, продолжения не будет...

Черт! О чем я только думаю?!

Он все знает!!!

Как давно? Злится? Тогда почему не ругает?!

— Отдохни немного. Нам предстоит серьезный разговор. Чуть позже.

Так вот в чем дело... Потом скажет, чтобы я проваливала.

Сев на кровати, я подтянула ноги к груди, и прикрылась пледом.

— Я предпочла бы сразу выслушать приговор, — дрожа, тихо проговорила я. — Предвкушение наказания — хуже пытки. Я готова...

— Я не готов. Не готов принять от тебя наказание за все, что натворил, — он вдруг повернулся. — Когда ты принесла эти чертовы часы... почему сразу не сказала, что... я... мы... Черт! Я ведь и не помнил ничего об этом. Стоило ли обвинять тебя, если я все равно их выбросил.

Я судорожно вдохнула и прикрыла горящее лицо ладонями:

— В-вы все вспомнили?

Какой стыд!

— Ева, я обязан извиниться за то, что сделал. Я не должен был... но... я совершенно не жалею! Ты лучшее, что со мной случилось, — он устало потёр переносицу, будто не в силах подобрать слова. — Я даже сосредоточиться не могу, пока смотрю на тебя... Мне жаль лишь, что я слишком поздно понял, что ты значишь для меня. Я обязан был защитить тебя, но...

— Вам нравится то, где вы сейчас?

Он удивился и, видимо не сразу разгадав суть моего вопроса, окинул спальню придирчивым взглядом. Вновь сконцентрировал внимание на мне, и его глаза словно потеплели:

— Да.

— Тогда не стоит оглядываться. Все, что произошло в прошлом, это лишь камни на дороге. Стоит перешагнуть и продолжить путь. Если же вы начнёте их собирать, то идти будет куда сложнее.

— Разве ты не должна взять камень, чтобы наказать...

— Нет. Не должна. Иначе мне будет тяжело. Это моя жизнь и мой выбор. Тогда в водопаде, — я смутилась, — он у меня тоже был.

— Ева. Ты оправдываешь меня. Почему?

— Так меня воспитали. Вы — мой мужчина. А женщина не должна перечить своему...

— Повтори!

— Так меня воспитали... — я нахмурилась, не понимая, зачем ему это. — Вы — мой м-мужчина...

— Значит все дело в твоей невинности?

— Что?

— По вашим традициям: тот, кому ты отдала девственность — твой единственный и до конца жизни.

Я кивнула.

— Вот оно что. Поэтому ты хочешь, чтобы я был рядом. А я вообразил себе, что... Ладно. На сегодня достаточно. Поспи. Завтра придёт доктор, позволь ему осмотреть себя.

Чтобы больше не смущать Еву, Эйден отправился на улицу. Остановился на крыльце и вперил взгляд в ночное небо. Архонту следовало бы крепко подумать, как жить дальше. Его тело теперь смертное. Придётся приложить немало усилий, чтобы защитить свой Источник и не рождённого наследника. Стоило бы предупредить братьев, чтобы они не распространялись о его смертной слабости, дабы не привлекать внимание других Высших. Однако вместо серьезных размышлений, в голову вновь и вновь врывалась мысль о девушке, лежащей в одиночестве на кровати.

«Значит никакая это не любовь? — грустно усмехнулся про себя Эйден. — Я же говорил, что такого чувства просто не существует. Покорность — да. Всего лишь покорность... Хорошо уже то, что Ева хотя бы не боится меня. Будет рядом, ещё и подарит мне ребенка. Пожалуй, это даже больше, чем я заслуживаю».

Позже вернувшись в дом, он сразу направился к двери в спальню. Ему было необходимо убедиться, что с Евой все в порядке. Заглянул в комнату.

«Спит?»

Подойдя к кровати, он отключил роящиеся в голове мысли и лёг рядом с девушкой. Последние события измотали его. И смертное тело явно нуждалось в отдыхе...

Из сна его выдернула вспышка в сознании. Архонт не сразу понял, что происходит. Чресла горели от подкатившего оргазма. Он застонал в голос, окончательно проснувшись. Эйден опустил голову, и увидел, как в свете ночника двигается темная головка.

— Ееева!

Он собрал в кулак чёрные волосы, будто желая удостовериться, что это не сон. Мягкие губы старательно скользили по его стволу.

— Коварная соблазнительница... за что ты так со мной?

Девушка испуганно отстранилась, и виновато опустила взгляд:

— Простите. Ваш брат сказал... что этот... как его... С-страж появился из-за неудовлетворения. Я подумала...

Эйден было засмеялся, но заметив, что девушка смутилась ещё сильнее, осекся:

— Маленькая лгунья, — он приподнялся на кровати, и, обвив рукой тонкую талию, увлёк Еву за собой на подушки. — Раскрою тебе ещё один секрет: Архонты чувствуют эмоции.

Недоумение. Осознание. И новая порция стыда.

Девушка смущенно закусила губу.

— Именно, — ухмыльнулся Высший. — Я знаю, что ты хочешь меня. С самого начала. Это и приводило в смятение, пока я считал тебя парнем. А теперь... я боюсь навредить. Не могу контролировать огонь, когда...

— Я забыла кое-что рассказать вам, — вдруг перебила его Ева.

— «Тебе».

— Что?

— Не думаешь, что после всего, что между нами было, уместнее перейти на «ты»? — объяснил он, не сводя глаз с влажных губ. — А теперь рассказывай.

— Покажите... в смысле, покажи мне свою силу.

Архонт лукаво усмехнулся. Однако подумал, что девушка не оценит шутку, возникшую в его искушенном сознании. Выпустив хрупкую фигурку из объятий, сел в кровати и вытянул руку перед собой. Как только между его пальцев засветился огонь, Ева поднялась. Завернутая в плед, она опустила ягодицы на свои пятки, и выжидающе посмотрела на пламя. До того, как Архонт успел среагировать, она вдруг вложила свою ладонь в его.

— Что ты... — Эйден резко одернул руку, будто обжегся. — Зачем? Очень больно?

— Совершенно не больно, — пожала плечами Ева.

В поисках подвоха, Высший нахмурился:

— Ты ведь не станешь лгать мне?

— Нет-нет! — встрепенулась девушка. — Разве вы... ты не видел?

Приподняв попу с пяток, Ева оказалась аккурат между бёдер Архонта, и... откинула плед. Взгляду изголодавшегося Высшего предстало обнаженное тело. Девушка была явно смущена, однако не торопилась прикрыться.

— Вот... смотри... т-те... Ни одной отметины не осталось...

Глядя на налитые груди, прямо перед лицом, Эйден принялся невольно посасывать свой язык. Тонкая талия, широкие бёдра. На коже действительно не было ни единого изъяна. Захотелось прикоснуться. Нет... это было необходимостью. При всем желании Эйден не смог бы отказать себе в такой мелочи. Подумаешь, ведь — прикоснуться к смертному. Обычное дело. Пальцы легли в ямочку над ключицей, и неторопливо скользнули вниз, между грудей.

— Что ты сейчас делаешь, — его голос охрип, а интонация не была вопросительной.

Он прекрасно понимал, чего хочет Ева. Он и сам этого давно хотел. Его сдерживала лишь потеря контроля над силой. Но раз его огонь не способен ей навредить...

«Я действительно могу, наконец, взять ее?»

Его неоднократно пытались соблазнять смертные, вызывая чаще всего своими умелыми действиями больше раздражения. А этому бесхитростному ангелу достаточно показать себя, чтобы Эйден готов был сдаться.

Скользнув по талии, грубая рука жадно сжала упругую ягодицу. Заметив, что девушка напрягалась, Архонт одернул себя, напомнив, что ему стоит вести себя осторожнее.

— Ты снова отдаёшься чудовищу?

— Я отдалась единожды. А вы предпочли оставить меня на полочке, пылиться, — не скрывая обиду в голосе, пробормотала Ева, — лишь поэтому и чудовище.

Высший усмехнулся, вспомнив их разговор в торговом центре, и осторожно сжал розовый сосок, стирая с лица девушки негодование. Ив выгнула спину, и, запрокинув голову, застонала.

— Прекрасно, — протянул Архонт, чувствуя, как его чресла стали пульсировать от предвкушения.

Он приподнялся, и, подхватив девушку под спину, накрыл пухлый рот поцелуем. Пальцы нетерпеливо втиснулись между сжатых бёдер. Он ощутил, как тело Евы слабеет от его настойчивой ласки. Не прерывая поцелуя, опустил ее на подушки. Он старался контролировать силу. Однако яркие всполохи, то и дело вспыхивали на лице Евы.

Отстранился.

— Я могу снова спалить дом, — прошептал он, тяжело дыша.

— У вас есть прекрасный сад, — выдохнула девушка в его рот, явно не желая прерываться.

— Ты смелее, чем кажешься, — усмехнулся Архонт.

Она смутилась:

— Простите, хозяин...

— Нет. Разве такое можно простить? Покорная невинность сгубила Архонта, — он осыпал поцелуями ее лицо. — Похоже, теперь ты — моя хозяйка.

Ева тихо засмеялась, когда дыхание Высшего стало щекотать ее шею:

— Я ещё и повелительница дракона, — ерзая под мощным мужским телом, выдавила она, продолжая смеяться.

— Да, я смотрю, вы поладили, — улыбаясь, бормотал Архонт, прокладывая дорожку из влажных поцелуев к упругой груди. — Ты только больше ничего не бойся, чтобы ему не приходилось навещать нас слишком часто.

— Что? Разве не...

Теперь пришла очередь Архонта смеяться:

— Теория Рэми мне, конечно, пришлась по душе, но Стражу нет никакого дела до моей половой жизни. Он явился, чтобы защитить Источник. Тебя.

— Опять новые словечки, — буркнула девушка.

Высший ощутил, что в ее эмоциях затаилось какое-то жгучее чувство, мешающее им обоим поддаться удовольствию. Он поднял голову:

— Что ты сейчас чувствуешь?

— Н-ничего! — поспешно ответила девушка.

Эйден прищурился:

— Я разгадал... — протянул он. — Ревность? Мне даже интересно, где в разговоре о драконе и моем брате, вы нашли повод для этого чувства, моя маленькая хозяйка?

— Я вовсе не... — она осеклась, видимо вспомнив о способности Архонта читать эмоции, и, нахмурившись, прикрыла глаза. — Значит все те женщины... вы их... вы с ними...

Эйден осторожно прикусил торчащий сосок, и, проведя по нему языком отпустил:

— Я хотел только это тело.

— Хотели это, а перебивались чем придётся? — съязвила Ева.

— Нет. Чуть с ума не сошёл, пока думал, что ты парень. Женщины перестали возбуждать. Пришлось самоудовлетворяться, глядя на... кхм, — он понял, что зашёл далеко в своём откровении.

— На что?

Он поцеловал ее живот:

— Малыш, — шепнул он еле слышно и двинулся ниже.

Девушка неловко заерзала и попыталась отползти:

— Х-хозяин... что вы делаете?

Он без труда удержал ее на месте:

— Я представлял себе эти нежные складочки, — сказал он тихо, и коснулся губами ее лобка. — Хотел коснуться...

Грубые пальцы, неторопливо протиснулись в тесную расщелину, заставляя девушку, забыв о смущении, выгнуть спину.

— Мечтал попробовать тебя на вкус, — широкий язык прошёлся по пухлым лепесткам, протискиваясь внутрь.

Ева шумно выдохнула. Пальцы неторопливо вошли на всю длину, и стали двигаться синхронно с языком.

Впиваясь ногтями в подушку, девушка застонала:

— Нет-нет...

Эйден чувствовал, что неведомые доселе ласки приводят Еву в смятение, поэтому остановился, не желая ее напугать:

— На сегодня достаточно. Но мы ещё непременно повторим. Когда ты будешь готова.

От него не утаилось ее разочарование. Лукаво улыбнувшись, Высший навис над девушкой:

— Я же не сказал, что мы закончили, — прошептал он.

Налитая кровью головка уперлась во влажные врата, и Ева облегченно выдохнула, заставляя Архонта вновь усмехнуться:

— Прости, что заставил тебя так долго ждать...

Он подался бёдрами вперёд, растягивая своей шириной нежную плоть.

— О, да... — сорвалось с пухлых губ скромницы, когда Эйден проник в неё до упора.

Шелковая простыня воспламенилась. Не отвлекаясь от желанного тела, Эйден попытался унять свою силу, но лишь сделал хуже. Огонь, вспыхнув, пробежался по балдахину, и на кровать стали сыпаться искры.

— Черт, — Высший поднял взгляд.

— Плевать, — Ева притянула к себе голову Эйдена, завладела ртом... и сознанием.

Он будто растворился в моменте, вовсе забыв о горящей мебели.

Толчки стали настойчивее. Большие ладони, объятые огнём, жадно шаря по хрупкому телу, разгоняли красные всполохи.

— Х-хозяин, я...

Ощутив, как Еву накрывает волна удовольствия, Эйден ускорился.

— О, девочка... — простонал он и уткнулся в нежную шею, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать от наслаждения.

— Ева...

Сквозь закрытые веки, пробивался яркий свет. Я поморщилась.

— Ева... — его голос.

— Разве не ужасное имя? — пробормотала я.

Резко открыла глаза:

— Ой! Хозяин! — подтянула плед к груди.

— Ты все не сдаёшься, — усмехнулся мистер. — Так и быть, можешь называть меня хозяином, но только в постели. И что же не так с твоим именем?

Я нахмурилась, осознав, что спросонок ляпнула лишнего. Теперь придётся объясняться. Окинула комнату неторопливым взглядом, подбирая слова. Надо же, деревянные колонны кровати обгорели до кочерыжек. А над головой черный потолок с огромной дырой, через которую на нас лился свет с улицы. Ну вот, все же сожгли и второй дом. Похоже-таки придётся спать в саду.

— Это... наказание, — заговорила я тихо, продолжая изумленно изучать комнату. — По приказу старейшины меня назвали в честь первородной грешницы, чтобы я стала клеймом для своих родителей, посмевших ослушаться приказа этого мерзкого старикашки.

— Глупости. Ева — мать рода человеческого, а потому, Ева — дающая жизнь. Точно, — он улыбнулся каким-то своим мыслям, и выдернул из моих рук плед.

Его большая рука, неторопливо погладила мою грудь и, спустившись к животу, остановилась.

— Ты ждёшь от меня ребёнка.

Я, наконец, взглянула на Эйдена, и... засмеялась:

— О, мистер, вы конечно Архонт и все такое, но не думаю, что это так сразу, да и всякие там признаки, например... Ой! — я шокировано прикрыла рот руками.

Он нахмурился:

— Ты напугана, — констатировал он. — Если ты не хочешь ребёнка от такого, как… я… Вернее, от меня, то я могу поговорить с Джеем, мы... кхм, — он убрал руку с моего живота и сел. — Я сейчас же что-нибудь придумаю. Нет-нет! Только не плачь...

Подавшись вперёд, он принялся утирать мои слёзы.

Ребёнок? Но как же? Я ведь ничего не умею? Не знаю, как быть мамой? Это малыш? От моего мистера? Маленький волшебный Эйден? Мой?

— Ничего не понимаю, — пробормотал он, заглядывая мне в глаза. — Ты норовишь вызывать Стража или... счастлива? Но тогда почему плачешь? И я совершенно точно ещё пару секунд назад чувствовал страх...

Не дав ему договорить, я потянулась, и, обвив его шею руками, поцеловала в приоткрытые губы.

ЭПИЛОГ 1

Пять месяцев спустя...

— Холодно ведь! — вокруг меня вдруг разгорелся огонь. — Я спилю качели, если ты не перестанешь выходить сюда едва ли не раздетая! Снова в одних в тапочках? Где шубка?

Я усмехнулась, когда мне на плечи лёг тяжелый плед:

— Это вы на меня сейчас рычите, мистер дракон?

— Не буди лихо, Ева...

Остановив качели, Эйден опустился рядом:

— Если они тебе так нравятся, давай повесим их в доме! Катайся на здоровье! — он подхватил мои ноги, и принялся натягивать на них длинные шерстяные носочки. — Так ведь и заболеть недолго, — он притянул меня к себе в объятия.

Я уже готова была задремать в его руках, если бы не было так жарко:

— Потуши огонь, Эйден. Твой сын достаточно меня согревает. Я и сижу-то здесь, чтобы в снег прыгнуть, если наш маленький дракон решит меня ненароком поджечь, — тихо засмеялась я.

— Ты совершенно точно будешь устойчива к силе нашего ребёнка, даже не сомневайся. Пойдём в дом, вам пора пообедать.

Я послушно поднялась на ноги. Поправив вязаное платье, сильно натянувшееся на животе, я взяла Эйдена за руку. Но прежде, чем последовать за ним, вдруг заметила движение в кустах.

— Что там?

Эйден проследил за моим взглядом и поджег снег, накрывавший заросли. В ту же секунду оттуда с воплями вывалился... Дан.

— Разве я не предупреждал? — угрожающе зарычал мой Архонт, выступая вперёд.

— Не может быть, — шокировано пробормотал бывший садовник. — Какого черта? Луч, ты действительно... женщина? Гарри сказал мне, что ты оказался девчонкой, но я думал, что этот мажор просто заставил тебя сменить пол. Это настоящий живот?

— Я же тебя поджарю, — прорычал Эйден.

— Успокойся, — я потянула его за руку, и, понеся к губам широкое запястье, сказала умным часам: — Бат, вызови охрану.

— Как так... я же... я... действительно... влюблён, — садовник был в явной растерянности.

— Заткнись! И не смей говорить моей жене таких слов!

— Спасибо, Дан, — вмешалась я. — Мне приятно, и... очень жаль, что я нарушила твои... эмм, моральные границы. Но я не могу принять твои чувства. Мое сердце принадлежит другому. Иди, пока сюда не явились охранники.

— Ты ещё жалеешь его? Забыла, что он собирался сделать?

— От любви люди способны на разные глупости. Должно быть, Архонту не понять подобных чувств, — я грустно вздохнула и поплелась к дому по расчищенной тропинке.

— Эй, — Эйден поравнялся со мной. — На что ты намекаешь?

— На то, что ты — самый глупый Архонт из всех, известных миру! — я показала ему язык и поспешила спрятаться за дверью.

Я совершенно точно люблю его. Но наверно никогда не скажу. Как и он...

Мы сыграли скромную, по меркам Эйдена, свадьбу. Он заботится обо мне. Лелеет. Но любит-ли? Скорее всего… нет.

Пообщавшись с его братьями, я выяснила, что Архонтам чужды человеческие эмоции. А уж такое чувство, как любовь, многие и вовсе не признают. Должно быть я просто сосуд, для рождения ребёнка бессмертному.

Поэтому мне страшно.

Боюсь, что когда появится малыш и во мне отпадет необходимость, он найдёт себе кого-то... получше, покраше, по... хмм, фигуристей. Ту, которая займёт мое место в его кровати, в его доме, в жизни... Боюсь, что однажды я надоем. А самое страшное, что мой сынок станет называть мамой другую женщину...

— Малышка, почему ты снова плачешь? — вот он рядом. Как всегда.

Обнимает меня. И вроде все хорошо. Но я не могу выбросить эти мысли.

— Ну же... Ева. Расскажи, что тебя так беспокоит?

Того, что однажды на пороге дома, который я стала считать своим, появится женщина, которая уведёт у меня мужчину, которого я стала считать своим, и украдёт ребёнка. Моего.

Год спустя...

— Доброе утро, моя Ева, — прошептал Эйден над ухом и, поцеловав в макушку, сжал в объятиях. — Сегодня важный день.

Смертная привычка поспать сохранилась, хотя мое тело теперь абсолютно не нуждалось в отдыхе.

— Ты про то, что ровно год назад я мучилась в схватках, и своим страхом то и дело вызывала дракона, который слегка разгромил больницу Джея. А потом ему пришлось ещё и подчищать память бедным людям?

— Да, ты была права, когда говорила, что отправиться с тобой в родовой зал не лучшая идея, — Эйден засмеялся.

— Наш маленький именинник ещё спит?

— Нет. Норовит спалить дом. Дубина приглядывает за ним.

— Весь в отца, — я усмехнулась и села в кровати, едва не сбив коробку, стоящую у ног.

— Что это?

— Подарок.

Я открыла крышку, и разинула рот в удивлении. Платье бордово-красное. В точности такое как то, что однажды привлекло мое внимание своим огненным сиянием в витрине магазина.

— Взамен того, что ты порвала, чтобы вытащить меня из леса.

— Это то самое? Ты вспомнил о нем, спустя столько времени?

— Не совсем. Я заказал такое же, из огнеупорной ткани, после того, как первое сгорело, когда я впервые едва не спалил из-за тебя дом. Но когда оно было готово, у тебя уже был миленький животик. Решил подождать подходящего момента... Ты снова плачешь? — он притянул мою голову к своей груди. — Джей говорил, что эта впечатлительность из-за беременности, гормонов и прочей ерунды. А я считал, что ты просто боишься родов. Но видимо дело в чём-то посерьёзнее... Может, поделишься, наконец? Что тебя беспокоит, Ева?

— Просто, я очень тронута подарком. Правда.

— Я же чувствую, что дело не в этом, — выдохнул он. — Ладно. Я подожду, когда ты будешь готова открыться мне...

ЭПИЛОГ 2

В гостиной собрались все ближайшие Архонты нашей семьи.

В длинном платье было не очень удобно бегать за Давидом, но я старалась не упускать его из виду. И каждый брат моего мужа, считал своим долгом предложить свои услуги:

— Не волнуйся так, Ева. Если он упадёт, то я просто отмотаю время, и поймаю его! — сверкая белозубой улыбкой, сказал Эрик.

— Не хочу, чтобы мой сын страдал ни в одном из возможных временных отрезков! — категорично отзывалась я, продолжая дергаться каждый раз, когда неповоротливый, но весьма проворный ребенок, норовил упасть.

— Я могу просто приморозить его к стулу! — усмехнулся Рэми.

— Видали уже, — отмахнулась я. — Если ты не справился даже с драконом, то это исчадие тебе точно не по зубам.

«Бесчувственные» Архонты рассмеялись, продолжая потешаться над младшим братом.

— Если потребуется, я подлечу Давида, — сказал Джей, не прекращая едва заметно поглаживать руку своей милой спутницы.

Давид. Мой сынок. Эйден принимал активное участие в выборе имени. Вернее он настоял, чтобы нашего сына звали Давидом. В компании Высших, годовалый малыш определённо чувствовал себя вполне комфортно. Хотя мне было жаль, что он не общается с ровесниками, ведь он может не нарочно навредить смертному ребёнку.

— Ева, — Эйден поймал меня на очередном кругу по залу, и, взяв мою руку, поцеловал пальцы, — ты великолепно выглядишь. Но прекрати уже носиться. Не то, чего доброго сама свалишься, запутавшись в длинном подоле.

— Я-то бессмертная, а мой ребёнок нет. Так что ничего страшного, если упаду я.

— Мне иногда кажется, что ты так и не научилась мне доверять, — в его глазах мелькнула тоска. — Я ведь всегда рядом. Как и обещал. И я могу позаботиться о нашем сыне.

Как мне доверять, когда я не понимаю, какие чувства его удерживают рядом?

— Господин, — начал Бат, — к вам гостья.

— Кто там? — Эйден отпустил мою руку и направился к двери.

Я выглянула в холл и будто к полу приросла. На пороге дома вдруг появилась богиня…

— Адена?! — на возглас Эйдена из гостиной потянулись и остальные участники банкета.

Шоколадные локоны, аккуратно уложены в стильную прическу, так, что ни один волосок не выбивается. Тогда как мои волосы растрепались в погоне за малышом. Великолепное, без единой складочки платье-мини, открывающее шикарные стройные ноги. Тогда как я успела измять своё бесценное платье.

Руки красотки вдруг собственнически обвили шею моего мужа. Кроваво-красные губы коснулись его щеки.

— Я так соскучилась, Эйден. Привет, мальчики! — она помахала собравшимся Архонтам, и они словно парафиновые свечи, растаяли в слащавых улыбках.

— Ну, все, Эйдену несдобровать, — пробормотал Джей своей спутнице.

Единственный, кто не повелся на очарование шикарной брюнетки.

Почему Эйдену несдобровать? Потому что у него есть жена, а тут какая-то...

У меня сердце замерло, когда из зала выскочил Давид, и эта... Адена, оставив, наконец, МОЕГО мужа, распростерла руки навстречу МОЕМУ сыну, и дружелюбный мальчик бросился ей на шею.

— Мой малыш, — тихо говорила она, а у меня от боли сжалось бессмертное сердце.

Я ведь даже умереть не смогу, если останусь без них...

— Кто у нас тут такой хорошенький? Ты так похож на папу, — женщина как-то болезненно поморщилась и, притянув ближе МОЕГО малыша, поцеловала его в макушку. — Побудешь моим сыночком?

Я задохнулась от негодования. Она все же сказала это!

— Так ты уже все знаешь? — оживился Джей. — А я думал, сейчас раскроется страшная тайна и Эйдену перепадёт, что скрывал от тебя такую новость.

— С ней не так просто связаться. Я понятия не имею, откуда она знает о Давиде.

— Слухами земля полнится, мой дорогой.

На ватных ногах я отступила вглубь коридора. Мне нужен план. Я не отдам ей свою семью! Но сейчас я в таком шоке, что и слова выдавить не смогу.

В конце концов, я бессмертная! Это уже преимущество! Если потребуется, я ей горло перегрызу за своего ребёнка. Настраиваясь на ожесточенную битву, я стояла перед зеркалом в ближайшей к гостиной ванной. Нужно сходить переодеться, в этом платье я очень неповоротливая.

Комок в горле. Слёзы. Все отставить!

Я прикрыла глаза, и выдохнула, собираясь с силами. Ну, сейчас я ей задам! Им всем задам! И этому предателю…

— Ева, — горячие губы коснулись моей шеи. — Почему сбежала?

Вздрогнув, я распахнула глаза:

— Ты не посмеешь забрать у меня сына, Эйден! — уверенно сказала я, хотя мой голос дрожал.

— Что?

— Думал, я такая глупая? Ничего не поняла? Притащил сюда эту… Решил меня заменить так просто! Не на ту напали! Я знала, что однажды надоем тебе, поэтому была готова! — меня душили слёзы, не позволяя кричать во весь голос.

Он вдруг повернул меня к себе лицом:

— Конечно, глупая! Что ты там себе напридумывала?! Ты действительно, так и не смогла мне довериться? Я все жду, когда ты скажешь мне, что тебя тревожит, и вместо того, чтобы поделиться, ты вообразила себе теорию заговоров? Неужели я ничего для тебя не значу? Кто я для тебя, Ева?! — гремел он. — Насильник, который привязал тебя к себе, украв твою девственность? Я уже не уверен, что нужен тебе...

— Нужен! — не выдержала я его нападок, и завыла в голос. — Но мое сердце постоянно болит. Я хочу любви, ясно?!

— Ах вот оно что... — он поражено отшатнулся. — Год назад в саду. Ты сказала садовнику, что твоё сердце занято... Кто он? Это Рэм? Он ведь с самого начала...

— А ещё я тогда сказала, что ты самый глупый Архонт! — я попыталась сбежать из тесной уборной, но он не намерен был меня отпускать.

Грубо схватив мои плечи, Эйден прижал меня к закрытой двери:

— Ева, почему ты с самой первой встречи сводишь меня с ума? — рычал он грозно. — Я надеялся разобраться по-хорошему, но раз не выходит... ты  никуда не пойдёшь, пока не скажешь, кто этот ублюдок.

— Эйден! Ты в своём уме? Притащил свою любовницу на день рождения нашего сына, и ещё устраиваешь мне сцены ревности???

— Адена — моя сестра!

— Ах, ну конечно! Видали мы таких сестёр! Она тебе такая же «кровная», как и все твои братья? Судя по их лицам, они не прочь присунуть «сестричке», — продолжала язвить я, хотя уверенности моему голосу уже явно не хватало.

Может ли быть... Сейчас, вспомнив лицо красотки, показалось, что в нем действительно были знакомые черты. Да и цвет волос, чёрные глаза с дьявольской искоркой. Может поэтому она мне и показалась такой красивой? Родные черты?

Хмурясь, я окинула мужа долгим взглядом, и едва не рассмеялась, мысленно примерив на него платье-мини. Быстро взяв себя в руки, я повыше задрала нос, однако, не упустив из вида, как скептически приподнялась бровь Эйдена.

— Мы близнецы, — подытожил он. — И да, в отличие от братьев, она — моя кровная сестра.

— Но она предложила Давиду стать ее сыночком?!

— Это больная тема для Адены. Представь бессмертную жизнь, без возможности завести ребёнка? Это для нас — мужчин, имеется хотя бы призрачная возможность. Нас-то много и прецеденты имеются. А она — единственная женщина-Архонт из известных нам.

— Почему же тогда я впервые о ней слышу?

— Мы не виделись несколько десятков лет. Если честно, я просто забыл рассказать. Только ей не говори об этом, — он тяжело вздохнул, и прикрыл глаза. — Как ты могла такое выдумать? Я ведь уже говорил, что мне никто не нужен кроме тебя. Я... Впрочем, не важно. У меня есть гордость. Если я не нужен тебе...

— Эйден, я... — наконец поняла, каких глупостей ему наговорила.

— Скажи имя, — приказал он грозно, нависая надо мной.

— Эйден...

— Имя того, кто занял твоё сердце!

— Эйден, — я потянулась и, обвив его торс руками, уткнулась носом в его шею.

— Ты... ммм, — он застонал от удовольствия. — Так вот, что это за сладкое чувство? Любовь?

— Разве ты веришь в подобные сказки?

— Я не хотел верить, считая, что ты привязана ко мне лишь традициями своей деревни. Думал, если полюбишь меня, тогда и я поверю. Теперь я знаю, что оно существует, — он прихватил мой затылок, и нежно поцеловал в губы.

Тревога все не покидала меня. Чего-то явно не хватало...

— Ева, глупенькая моя, перестань уже волноваться. Не буди во мне зверя, а? Все это время ты жила в страхе просто потому, что я не сказал тебе важных слов?

— Не нужно говорить того, чего не можешь почувствовать.

Он поймал мою руку и положил себе на грудь, туда, где под рёбрами билось сердце.

— Ты сделала меня человеком. Подарила замечательного малыша. Отдала своё сердце. Из всех окружавших меня женщин, я выбрал несуразного парнишку. Что это, если не любовь?

Я чувствовала, как с каждым словом его сердце колотится быстрее. И по моим щекам потекли слёзы облегчения.

— Ева, я люблю тебя.

Файл создан в Книжной берлоге Медведя by ViniPuhoff

Конец.

Примечания

1

Источник — Избранная женщина, единственная способная подарить своему Высшему наследника.

Content

Саша Ким
Цикл "Высшие". Книга 3
Невинность за свободу

Знакомство

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

ЭПИЛОГ 1

ЭПИЛОГ 2

Примечания