Кристина Лорен

Немолодожены

Christina Lauren

THE UNHONEYMOONERS

© 2019 by Christina Hobbs and Lauren Billings

© Банкрашков, А., перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Посвящение Гуго де Сент-Винсенту.

Работай как капитан, играй как пират.

Глава 1

В момент затишья перед бурей, на которое очень походила благословенная тишина, царившая в люксе для новобрачных во время последней подготовки к свадьбе, моя сестра-близнец критически осматривала свой свежевыкрашенный розовый ноготь.

– Держу пари, что тебе нравится идея быть брайдзиллой[1], – сказала я.

– А, значит, ты ждешь, что я буду невыносима? – блеснула глазами сестра-невеста.

Мой укол был настолько точно отбит в сторону, что его невольно захотелось поместить в рамку, будь у меня такая возможность. Я обменялась понимающим взглядом со своей кузиной Джульеттой, которая в этот момент перекрашивала педикюр Ами. Сестра пожелала, чтобы в оттенке лака было больше младенчески розового, видите ли! Я же занялась лифом свадебного платья Ами, висевшего на атласной вешалке, и как раз сейчас сейчас старательно проверяла, чтобы все блестки на нем лежали ровно.

– Ну чем не брайдзилла! – подцепила я ее.

Ами подняла голову и ответила, но на этот раз уже не так остроумно. Она сидела в своем причудливом и откровенном нижнем белье, которое, как я по-сестрински думала, ее жених-пижон, Дэйн, просто уничтожит последующей ночью. Правда, макияж был сделан со вкусом, а объемная вуаль должна была мастерски скрыть ее взъерошенные темные волосы. Но все-таки как же меня бесил этот ее вид! Я имею в виду, что мы привыкли выглядеть одинаково, хотя и прекрасно знали, что внутри мы совершенно разные люди. Но сейчас это было что-то совершенно незнакомое: Ами стала воплощением невесты, и ее жизнь вдруг перестала быть похожей на мою.

– Я не брайдзилла, – сказала она. – Я перфекционистка.

Разыскав список, я демонстративно подняла его и даже немного помахала им, чтобы привлечь внимание Ами. Это был лист плотной розовой бумаги с зубчатыми краями, на котором аккуратным каллиграфическим почерком моя сестра лично записала для меня список дел на один лишь день свадьбы. Он включал 74 (семьдесят четыре!) пункта, начиная с проверки симметрии блесток на свадебном платье и заканчивая уборкой увядших лепестков со свадебного стола.

Конечно, у каждой подружки невесты есть свой собственный список – возможно, не такой длинный, как у меня, но столь же причудливый и тоже написанный от руки. Ами даже нарисовала квадратики, чтобы мы могли ставить галочки по мере выполнения каждого пункта.

– Уверена, некоторые назвали бы эти списки излишеством, – сказала я.

– У этих самых «некоторых», – ответила Ами, – свадьба не была бы даже вполовину столь роскошной, как моя.

– Да, это точно. А другие некоторые нанимают свадебного распорядителя, чтобы не…

Не найдя слов, я красноречиво показала глазами на список, но потом все-таки закончила:

– Чтобы самим не вытирать конденсат со стульев за полчаса до церемонии.

Ами подула на свои ногти, подсушивая их, и проговорила со смешком кинозлодея:

– Ну и дураки.

Скорее всего, вы уже слышали о феномене победителя. Когда выигрываешь, испытываешь в чем-то успех, ты начинаешь чувствовать и считать себя победителем, а затем благодаря такому настрою… продолжаешь выигрывать. И похоже, что вся удача в семье доставалась моей сестре Ами. Она тряхнула на уличной ярмарке лотерейный шар, вытащила билет и пошла домой с абонементом на весь сезон в общественный театр. Она положила свою визитную карточку в чашку «счастливого гнома[2]» и на целый год выиграла «счастливый час», когда могла получить бесплатное пиво. Она также выиграла перфекционизм в характере, любовь к книгам, билеты на премьеру фильма, газонокосилку, много футболок и даже автомобиль. Конечно, были среди этого и мелкие выигрыши. Так, однажды она выиграла набор канцелярских принадлежностей для каллиграфического письма, который и использовала для написания списков дел.

Как только Дэйн Томас сделал ей предложение, Ами увидела в этом вызов: сумеет ли она избавить наших родителей от расходов на свадьбу или нет. Так уж получилось, что мама и папа могли позволить себе внести свой вклад. Если они и были неудачливы в чем-либо, то точно не в финансовом отношении. Но для Ами получить скидку на что-либо было лучшей игрой. Если до помолвки Ами рассматривала экономию как один из соревновательных видов спорта, то после помолвки она стала считать это частью чего-то не менее важного, чем Олимпийские игры.

Никто в нашей огромной семье не удивился, когда она столь удачно организовала шикарную свадьбу с двумя сотнями гостей, фуршетом из морепродуктов, шоколадным фонтаном и разноцветными розами, которых было так много, что они высыпались из каждой вазы и кубка на столе. Но заплатила она за эту свадьбу не больше одной тысячи долларов.

Моя сестра часто выбивалась из сил, пытаясь найти лучшие акции и конкурсы. Она репостила все конкурсы Twitter и Facebook, которые только находила, и даже завела говорящий адрес электронной почты, который метко назвала «Амелия Торрес побеждает» – AmeliaTorresWins@xmail.com.

Убедившись, что на платье нет никаких непослушных блесток, я сняла вешалку с металлического крючка на стене, намереваясь отнести платье сестре. Но как только я дотронулась до него, моя сестра и кузина хором закричали. Ами даже подняла руки, когда ее матово-розовые губы в ужасе сложились в букву «О».

– Оставь его, Олли, – уже более спокойно сказала она. – Я сейчас приду. Если тебе повезет, как обычно, ты споткнешься и упадешь. Платье может испачкаться.

А я и не спорила. Наверное, в этом она не ошибалась.

* * *

Да, если бы моя Ами существовала в мире растений, она точно была бы четырехлистным клевером. А вот мне не повезло быть особенной. Ну не выбрала меня удача! Я говорю это не для того, чтобы встать в театральную позу, и не потому, что я лишь кажусь невезучей на фоне своей везучей сестры. Я действительно невезучая, и это объективная истина. Загуглив свое имя, а именно «Оливия Торрес из штата Миннесота», я без труда нашла десятки статей и комментариев, посвященных той истории, когда одна девочка залезла в автомат с игрушками и застряла там. Знаете такой бокс с краном и кнопками «прямо» и «направо»? Мне тогда было шесть лет, и когда пойманное мною животное не упало в желоб, зацепившись за крюк, я простодушно решила залезть и снять его.

Всем смешно, а я тогда провела два часа внутри агрегата в окружении множества жестких, покрытых грубой шерстью и пахнущих химикатами игрушечных медведей. Я до сих пор помню, как выглянула из-за захватанного множеством рук мутного стекла и увидела множество обезумевших лиц, выкрикивающих нечто несуразное. Позже все выяснилось. Когда владельцы игрового бокса объяснили моим родителям, что на самом деле это не они владеют им, и поэтому у них нет ключа, была вызвана местная пожарная команда, а за ней быстро приехала местная команда новостей, которая старательно сняла мое извлечение из аппарата.

С тех пор прошло двадцать шесть лет, но спасибо YouTube, где это видео все всплывает иногда при каком-нибудь запросе. На сегодняшний день уже почти пятьсот тысяч человек посмотрели его и успели оценить и мое упрямство, с которым я залезала внутрь, и мою неудачливость, когда во время операции спасения я зацепилась ремнем, и мне пришлось оставить свои штаны в компании с медведями.

И это была всего лишь одна история из многих. А так мы с Ами – однояйцевые близнецы, обе ростом под метр-шестьдесят, с темными и очень непослушными волосами, которые спутываются при любом намеке на влажность. У нас темно-карие глаза, чуть вздернутые носики и даже одинаковые созвездия веснушек. Но на этом, увы, сходство заканчивается.

Наша мама всегда старалась подчеркивать для нас различия наших характеров, чтобы мы чувствовали себя индивидуальностями, а не какими-то клонами. Я знаю, что ее намерения были благими, но, сколько я себя помню, наши роли всегда были четко расписаны: Ами – оптимистка, которая видит во всем луч надежды, а я, Оливия, вечно считала, что небо упадет на землю.

Когда нам было по три года, мама даже одела нас мишками из мультфильма на Хэллоуин. Но Ами была медведем Озорником, а я – Ворчуном.

Мне ясно также, что соответствующий настрой работает в обоих направлениях. С того момента, как богиня удачи увидела меня в шестичасовых новостях ковыряющей в носу за куском грязного стекла, она отвернулась от меня и больше никогда лицом не поворачивалась. Я никогда не выигрывала даже в конкурсе детской раскраски, а потом в офисе и в офисном гольфе. У меня не выигрывал ни один лотерейный билет, не было даже побед в дурацкой игре «Прилепи ослу хвост». А однажды я сломала ногу, когда кто-то упал с лестницы и сбил меня с ног. (Тот человек, кстати, отделался только испугом.) В течение пяти лет во время каждого длительного семейного отпуска я обгорала и по многу часов отходила в ванной. Меня пометила собака, когда я загорала во Флориде, а уж сколько раз за эти годы я была обгажена бесчисленными птицами, – не сосчитать. Один раз, когда мне было шестнадцать, в меня ударила молния. Как вы догадались, я выжила. Но мне пришлось пойти в Летнюю школу, потому что это случилось в конце года, и я пропустила целых две недели занятий. Хотя иногда мне и везло. Ами любит радостно напоминать мне, как когда-то на спор я правильно угадала количество шотов, оставшихся в полупустой бутылке текилы.

Но после того, как большая часть этих маленьких рюмочек была выпита в праздничном ликовании, а затем заключили новое пари, эта победа не чувствовалась как особая удача.

* * *

Получилось довольно забавно. Ами сняла платье с вешалки и надела его как раз в тот момент, когда из соседнего номера в комнату вошла наша мама.

Она так драматично ахнула, увидев Ами в платье, что я в тот момент подумала о самом страшном. Уверена, что и Ами подумала о том же. О том, что я каким-то образом все же умудрилась испачкать свадебное платье.

Я осмотрела платье и убедилась, что пятен на нем точно нет.

– Все чисто, – вслед за мной выдохнула Ами, жестом показывая мне застегнуть молнию. – Мама, ты нас до смерти напугала.

Мама принесла огромные бигуди-липучки, которые снимаются в последний момент. Она держала в руке наполовину заполненный бокал шампанского, и ее губы казались объемными от густо нанесенного красного блеска. Сейчас мама могла бы сойти за кого-то наподобие Джоан Кроуфорд. Ну разве что родом из какой-нибудь Гвадалахары.

– О, михита[3], ты выглядишь прекрасно, – поприветствовала мама.

Ами посмотрела на нее, улыбнулась, но потом вдруг вспомнила о списке, который она оставила в другом углу комнаты. Подтянув свое развевающееся платье, она прошла к столу.

– Мам, ты отдала диджею флешку с музыкой?

Мама осушила бокал и изящно присела на плюшевый диван.

– Си[4], Амелия. Я отдала твою маленькую пластмассовую палочку белому человеку с косичками в ужасном костюме.

Мамино пурпурное платье сидело безупречно, ее загорелые ноги были элегантно скрещены в коленях, когда она принимала еще один бокал бесплатного шампанского от служителя свадебного номера.

– Еще у него золотой зуб, – добавила мама. – Но я уверена, что он очень хорошо справляется со своей работой.

Проигнорировав колкость, Ами уверено нацарапала галочку напротив нужного пункта. Ей было совершенно все равно, соответствует ли ди-джей стандартам ее мамы или нет. Лично у Ами никаких стандартов в отношении диджеев не было. Про него она знала лишь то, что он недавно в городе, и его услуги она получила совершенно бесплатно. Да, она выиграла его вечер в лотерее в больнице, где она работает медсестрой у гематолога. Воистину, на халяву и уксус сладкий!

– Олли, – проговорила Ами, не отрывая глаз от списка, лежащего перед ней, – тебе тоже нужно одеться. Твое платье висит на двери ванной комнаты.

– Йес, мэм, – шутливо отсалютовав, я тут же исчезла в ванной комнате.

Один из вопросов нам задают особенно часто – чаще, чем какой-либо другой. Буквально всех интересует, кто из нас старше. Я думаю, что ответ на него и для вас, читатели, вполне очевиден. Ами старше меня, правда всего на четыре минуты, и она же является среди нас безусловным лидером. Когда мы росли, мы играли в то, во что она хотела играть, ходили туда, куда хотела она. Возможно, я и жаловалась в те годы, но чаще всего я с радостью следовала за ней. Она могла тогда и до сих пор может уговорить меня почти на все, что угодно.

И уж точно на то, что выбранное ею платье мне к лицу.

– Ами!

Я распахнула дверь ванной, секунду назад ужаснувшись тому, что увидела в маленьком зеркале. Первой мыслью было то, что, возможно, это тусклое освещение и маленькое зеркальце ванной превращали меня в чучело. Я решительно пошла навстречу блестящему зеленому чудовищу, которое со странным удивлением смотрело на меня из большого зеркала свадебного номера.

Ух ты! Определенно виноват не свет!

– Олив! – крикнула она в ответ.

– Я выгляжу как гигантская банка 7Up.

– О, да! – послышался голос моей кузины Джуль. – Когда-нибудь найдется мужчина, который откроет эту штучку.

Раздался звук. Это мама перед мероприятием прочищала горло.

Я сердито помотрела на сестру. Да, будучи подружкой невесты на январской свадьбе, посвященной новогодней тематике, я просила только об одном: чтобы в моем платье не было ни клочка красного бархата, ни намека на белый мех. Теперь я понимаю, что мне следовало лучше уточнять запросы.

– Ты сама выбирала это платье? – спросила я, показывая рукой на слишком глубокое декольте. – Это сделано специально?

Ами наклонила голову, изучая меня.

– Наверное, я забыла сказать тебе, что выиграла лотерею в долине баптистов! Все подружки невест на их свадьбах одеваются как одна. Только подумай о деньгах, которые я тебе сэкономила!

– Мы католики, а не баптисты, Ами, – дернула я за ткань платья. – Я выгляжу как леприкон в День святого Патрика.

Я уже начала понимать, что моя главная ошибка заключалась в том, что я не удосужилась взглянуть на это платье вплоть до последнего дня, полагаясь на безупречный вкус своей сестры. В день примерки я была в кабинете своего начальника, безуспешно умоляя его не увольнять меня. В одной лишь той кампании были уволены почти четыреста научных работников. Я была настолько расстроена, что совершенно не запомнила, каким было это платье на присланной фотографии, не говоря уже о его цвете.

Я повертелась перед зеркалом, чтобы посмотреть на платье под другим углом, и, к своему ужасу, поняла, что сзади оно выглядит еще хуже. Не улучшало ситуацию и то, что несколько недель на выпечке сделали меня немного полнее в груди и бедрах. Я подумала, что еще немного и смогу быть зеленым экраном для своей сестры, о чем тут же и сказала.

Джульетта подошла ко мне сзади. Сама она была такой крошечной и подтянутой в таком же блестящем зеленом платье.

– Поверь мне, ты выглядишь в нем очень сексуально, – сказала она.

– Мама, – спросила Ами, – правда ведь, этот вырез эффектно обнажает ключицы Олли?

– А также ее грудь, – добавила в ответ мама.

Мамин бокал только что наполнили, и она сделала еще один долгий, медленный глоток.

В один момент апартаменты заполонили остальные подружки невесты, галдеж которых постепенно перерос в громкие эмоциональные одобрения того, как красиво выглядит Ами в этом платье. Впрочем, такая реакция была стандартной в семье Торрес. Я понимаю, что многие мои комментарии выглядят так, словно они щедро сдобрены сестринской ревностью, но уверяю вас, это не так. Ами всегда любила внимание, а я нет. Об этом свидетельствуют хотя бы мои возмущенные крики в шестичасовых новостях. Мы разные. Моя сестра практически светится на подиуме, не надо и света прожектора, ну а я более чем счастлива помогать другим направлять этот прожектор в ее сторону.

У нас, близняшек, двенадцать двоюродных сестер, и все мы постоянно в курсе дел друг друга. Но поскольку в приз, выигранный Ами, входило всего семь подарочных платьев, пришлось принять трудное решение. Части наших кузин пришлось преодолеть свою пассивную агрессию и удалиться для подготовки в свои номера, но это, наверное, к лучшему. Эта комната была слишком мала для того, чтобы так много женщин могли надевать утягивающие корсеты одновременно.

В воздухе вокруг нас и без того висело облако лака для волос, а по единственному столу были в беспорядке разбросаны щипцы для завивки, плойки и пустые пластиковые бутылки. Все, что в малейшей степени могло служить столом, было либо липким от какого-нибудь средства для укладки, либо полностью скрытым содержимым чьей-то перевернутой косметички.

Раздался стук в дверь, Джюль открыла и увидела нашего кузена Диего – двадцать восемь лет, гей, ухоженный больше, чем я в свои самые удачные дни. Это он больше всех кричал о сексизме, когда Ами сказала ему, что он не может присоединиться к компании невесты и должен будет тусоваться с компанией жениха. Однако выражение его лица, когда он не смог отвести взгляда от моего зеленого платья, было бесценно. Сказав какой-то комплимент, он благоговейно замолчал.

– Я знаю, – ответила ему я, вздыхая и отходя от зеркала. – Оно слишком…

– Тугое? – попытался угадать Диего.

– Нет.

– Блестящее?

– Нет же! – свирепо посмотрела на него я.

– Непристойное? – пустил он в ход последнюю карту.

– Я хотела сказать, оно слишком зеленое.

Он наклонил голову и обошел вокруг меня, рассматривая со всех сторон. Потом махнул рукой:

– Я умею накладывать макияж и хотел посоветовать тебе сделать его поярче. Но это будет явно пустой тратой моего времени. Сегодня точно никто не будет смотреть на твое лицо.

– Не позорь ее, Диего, – вступилась за меня мама, но, к своей досаде, я заметила, что и она не возражала против этой его оценки. Ведь она ограничилась тем, что сказала ему не стыдить меня понапрасну.

Так я перестала беспокоиться о цвете платья и о том, насколько глубокое у меня декольте. Впрочем, вскоре мое внимание было захвачено активной подготовкой к свадебному действию и вернуло меня к хаосу, который царил в номере. Пока на мужской половине кузены прыскали себя антистатиками и спрашивали друг у друга мнение о своей обуви, на женской половине шло сразу не менее дюжины разговоров. Наталья перекрасила свои каштановые волосы в более светлый тон и не была уверена, что не испортила себе прическу. Диего с ее опасениями согласился. Стефания надела бюстгальтер без бретелек, и из него выскочили «косточки», а Тиа-Мария объясняла ей, как можно быстро заклеить края и вправить металлические ребра. Ками и Шимена спорили о том, чьи это утяжки, а мама неторопливо допивала свой бокал шампанского. Но среди всего этого шума и хаоса внимание Ами то и дело возвращалось к ее списку.

– Олив, ты уже поговорила с папой? Он уже здесь?

– Он был у стола регистрации, когда я пришла.

– Хорошо, – сказала она и заполнила галочкой еще один квадратик.

Может показаться странным, что задание проконтролировать, пришел ли отец, досталось мне, а не его жене, то есть нашей маме, которая сидела прямо здесь. Но, увы, родители не общаются с тех пор, как папа изменил маме. Мама тогда выгнала его, но потом отказалась разводиться с ним. Конечно, мы были на ее стороне, но прошло уже десять лет. Правда, эта драма для них обоих сегодня так же свежа, как и в тот день, когда она поймала его. Я не могу припомнить ни одного их разговора, который бы не был передан через меня, Ами или кого-то из семерых моих братьев и сестер с тех пор, как от нас ушел папа. Мы рано поняли, что так легче для всех нас, но у меня осталось ощущение, что любовь изматывает.

Ами уже было потянулась к моему списку дел, но я пыталась добраться до него первой. Отсутствие в нем галочек, а стало быть, и выполненных пунктов, повергло бы ее в панику. Просматривая список, я была в восторге от того, что следующее дело требовало, чтобы я покинула это логово, где стоял туман из лака для волос.

– Я пойду проверю кухню. Нужно убедиться, что они готовят для меня отдельную еду, – сказала я, памятуя, что в свадебном фуршете предусматривалось использование моллюсков, которые из-за аллергии отправили бы меня в морг.

– Надеюсь, Дэйн также заказал цыпленка для Итана, – нахмурилась Ами. – Боже, как я надеюсь! Ты можешь спросить еще и это?

Вся болтовня в комнате резко оборвалась, и одиннадцать пар глаз устремились в мою сторону. При упоминании об Итане, старшем брате Дэйна, настроение мое стало еще мрачнее.

* * *

Дэйн не был в моем вкусе, но, если при всей его привычке кричать на телевизор, тщеславному отношению к собственным мышцам и излишней озабоченности спортивными костюмами, он делал Ами счастливой, мне было этого вполне достаточно. А Итан, вот он был колючим и постоянно всех осуждающим придурком.

Сознавая, что нахожусь в центре внимания, я красиво сложила на груди руки, но раздражения уже было не сдержать.

– Но почему? У него тоже аллергия?

По какой-то причине мысль о том, что у меня есть что-то общее с Итаном Томасом, самым грубым человеком на свете, заставляла меня чувствовать себя иррационально жестокой.

– Нет, – ответила Ами. – Он просто привередничает по поводу фуршетов.

Я не удержалась от смешка:

– О, этот шведский стол! Окей. Судя по тому, что я видела, Итан привередничает буквально по любому поводу.

Например, на барбекю у Дэйна и Ами четвертого июля он не притронулся ни к чему, что я готовила, а я готовила тогда почти полдня. На День благодарения он поменялся местами со своим отцом, Дугом, просто чтобы не сидеть рядом со мной. И вчера вечером на репетиции ужина, каждый раз, когда я ела пирог, или Джулс и Диего заставляли меня смеяться, Итан потирал виски, изображая самые драматические страдания, которые я когда-либо видела. Тогда я оставила свой пирог и встала, чтобы спеть караоке с папой и Тио Омаром. Возможно, я все еще злюсь потому, что отказалась от трех кусочков действительно хорошего пирога из-за Итана Томаса.

Ами нахмурилась. Она тоже была не самой большой поклонницей Итана, но сейчас, должно быть, она просто устала от этого разговора.

– Оливия, ты его почти не знаешь.

– Я достаточно хорошо его знаю.

Посчитав, что этого недостаточно, я добавила еще пару слов: «жареный сыр».

Сестра вздохнула и покачала головой:

– Клянусь Богом, ты никогда этого не забудешь.

– Все это потому, что если я ем, смеюсь или просто дышу, то оскорбляю его нежные чувства. Ты знаешь, что я была рядом с ним, по меньшей мере, пятьдесят раз, а он все еще делает такое лицо, как будто пытается понять, кто я?

Ами решительно шагнула ко мне:

– Пойми, мы близнецы!

В этот момент заговорила еще и Наталья, продолжавшая теребить свои «испорченные» обесцвеченные волосы. Я же подумала, как же это несправедливо, что ее большие груди помещаются в то платье, которое купили ей.

– Теперь у тебя есть шанс подружиться с ним, Олив. Ммм, он такой красивый.

В ответ я недовольно подняла брови, как это только умеют в семье Торрес.

– Тебе все равно придется принять его, – проговорила Ами, и мое внимание снова вернулось к ней.

– Подожди. Почему?!

Увидев мое озадаченное выражение лица, она показала на мой список:

– Номер семьдесят…

При мысли о том, что мне придется говорить с Итаном, меня охватила паника, и я подняла руку, чтобы сестра замолчала. Конечно, я сразу увидела пункт семьдесят три. Ами знала, что я не буду утруждать себя чтением всего списка заранее, и придумала для меня худшее задание: «Заставить Итана заранее показать тебе речь шафера. Проследить, чтобы он не сказал что-нибудь ужасное».

Отлично. Если я не могу обвинить во всем свою удачливость, то уж точно могу сестру.

Глава 2

Едва я вышла в коридор, как шум и запахи номера для новобрачных будто оказались запечатанными тяжелыми дверьми. Здесь царила прекрасная тишина и было так спокойно, что было обидно упускать момент. Ну как тут было не пройти дальше по коридору и не найти дверь с милой маленькой карикатурой жениха, висящей над глазком! За этой невинной картинкой скрывалось то, что, без сомнения, можно назвать предсвадебным буйством, подпитываемым пивом, а то и травкой. Что говорить, если даже такой любитель вечеринок, как Диего, не был готов рискнуть своим здоровьем и предпочел тусоваться с дамами.

Я отсчитала десять глубоких вдохов, чтобы отсрочить неизбежное. Да, это свадьба моей близняшки, и я действительно счастлива за нее до безумия. Но, оставаясь в одиночестве и тишине, продолжать радоваться было сложно. Даже не считая хронического невезения, мои последние два месяца казались настоящим отстоем. Моя соседка по комнате съехала, так что пришлось искать новое съемное жилье, меньшего размера. И даже тогда, как выяснилось, я перееоценила свои возможности, словно в подтверждение моего патентованного невезения, меня еще и уволили из фармацевтической компании, где я проработала шесть лет. За последние несколько недель я прошла собеседования не менее чем в семи компаниях и не получила ответа ни от одной из них. И вот теперь я стою лицом к лицу со своим заклятым врагом, Итаном Томасом, одетая в блестящую «шкурку» лягушонка Кермита.

Трудно поверить, что было время, когда я ждала и не могла дождаться встречи с Итаном. Отношения между сестрой и ее парнем становились все более серьезными, и Ами решила познакомить меня с семьей Дэйна. На стоянке у торгово-выставочного центра штата Миннесота Итан вылез из своей машины и сразу же поразил меня удивительно длинными ногами и такими голубыми глазами, что я, кажется, разглядела их цвет с расстояния в десять метров. Уже вблизи я увидела, что у него были более длинные ресницы, чем это допустимо для мужчины. Он эффектно моргал, дерзко глядя на меня. Помню, как он посмотрел мне прямо в глаза, пожал руку и улыбнулся загадочной улыбкой авантюриста. Стоит ли говорить, что я запала с первого же взгляда.

Но потом я, очевидно, совершила смертный грех – будучи полной девушкой решила немного поесть. Мы остановились прямо у входа в торговый центр, чтобы обсудить планы на день, а затем я ускользнула внутрь, купить что-нибудь для перекуса. Нет ничего восхитительнее, чем свежие продукты на государственной ярмарке штата Миннесота. Уже на пути назад я обнаружила группу людей у витрины. Стоявший там Итан посмотрел на меня, затем на мою восхитительную корзинку с жареным сыром, нахмурился и тут же отвернулся, пробормотав что-то вроде извинения за то, что ему нужно поискать, кто тут еще варит крафтовое пиво. В то время я не придала этому особого значения, но помню, что не видела его до конца дня.

И с того дня он стал общаться со мной только в презрительно-колючей манере. И что я должна была подумать? Что он перешел от улыбки к отвращению за десять минут из-за купленного сыра? Сейчас мое мнение об Итане Томасе таково: пошел он к черту. Если не брать во внимание сегодняшний день (исключительно из-за платья), мне мое тело нравится. Я никогда не позволю кому-либо заставить меня чувствовать себя плохо, будь то из-за этого платья или из-за сыра.

Со стороны апартаментов жениха доносились глухие голоса: что-то про несвежую потную рубашку, что-то про количество купленного пива и открытый не ко времени пакетик кукурузных чипсов «Читос». Но ни слова о главном виновнике торжества, а мы говорим о свадебной вечеринке Дэйна. Я подняла руку и решительно постучалась в дверь. Ее открыли так быстро, что я от неожиданности отпрянула назад, зацепившись каблуком за подол платья и чуть не упав.

Дверь открыл, конечно, Итан. Он быстро протянул руки, легко обхватил меня за талию. Когда он подтянул меня к себе, я почувствовала, что мои губы невольно вытягиваются в усмешке. И тут же увидела, как та же тень легкого отвращения пробежала по его лицу, когда он быстро убрал руки, засовывая их в карманы. Я даже подумала, что он вскроет дезинфицирующую салфетку, как только у него появится такая возможность.

Это его движение рук привлекло мое внимание к тому, что на нем было надето. А одет он был в смокинг, и этот смокинг удивительно хорошо сидел на его длинном жилистом теле. Его каштановые волосы были аккуратно зачесаны назад, а ресницы были нелепо длинными, как и всегда. Даже излишне густые брови – вот уж на чем отыгралась мать природа – и те смотрелись на его лице великолепно.

Но почему-то его красота меня отталкивала.

Я всегда понимала, что Итан красив, но видеть его одетым в костюм с черным галстуком, это было для меня уже слишком.

Я прекрасно видела, что он также внимательно разглядывал меня. Начал с моих волос, возможно, внутренне осуждая меня за то, что я так безыскусно их подстригла, а затем обратил внимание на мой более чем простой макияж. До этого он, вероятно, встречался только с инстаграм-моделями. Затем его взгляд скользнул по моему платью. Я сделала глубокий вдох, подавляя естественное желание скрестить на животе руки. Наконец он вздернул подбородок:

– Полагаю, это платье было бесплатным.

А я полагаю, что удар коленом прямо в низ живота сейчас будет в самый раз.

– Красивый цвет, тебе не кажется?

– Ты выглядишь сейчас как кегля.

– О, Итан. Хватит на сегодня обольщения!

Крошечная усмешка поддернула уголок его рта.

– Знаешь, не так много людей могут носить этот цвет, Оливия.

По этому тону я поняла, что едва ли вхожу в это меньшинство.

– И еще, я Оливка.

Мою обширную семью всегда забавляло то, что родители с детства называли меня именно Оливка, а не более лиричным именем Оливия. Сколько я себя помню, все мои дяди с маминой стороны звали меня Асейтуна[5], просто чтобы позлить маму.

Однако я сомневаюсь, что Итан знал об этом. Он просто вел себя как придурок.

Итан развернулся на месте на каблуках:

– Хорошо, хорошо…

А я уже устала от этой игры.

– Ладно, все это забавно, но мне нужно посмотреть твою речь, – сказала я.

– В смысле, мой тост?

– В формулировках ли дело? – махнула я рукой. – Позволь мне посмотреть.

Он небрежно прислонился плечом к дверному косяку и ответил:

– Нет.

– Это действительно нужно для твоей безопасности. Ами убьет тебя голыми руками, если ты скажешь какую-нибудь глупость. И ты это знаешь.

Итан наклонил голову, оценивая мои силы. Ростом он был под два метра, тогда как мы с Ами… ниже. Его точка зрения была очевидна и без слов: «Я хотел бы увидеть, как она попытается это сделать».

Из-за его плеча появился Дэйн, и его лицо сникло, едва он увидел меня. Очевидно, что они оба ждали разносчицу с пивом.

– О, – он быстро пришел в себя. – Привет, Олли. Все в порядке?

Я продемонстрировала самую лучезарную улыбку:

– Все хорошо. Итан как раз собирался показать мне свою речь.

– В смысле, его тост?

Да кто ж знал, что эта семейка так любит раздавать ярлыки? – подумала я, но сказала:

– Да.

Дэйн кивнул Итану.

– Теперь твоя очередь, – сказал он Итану и, встретив мой непонимающий взгляд, объяснил: – Мы играем в «Кубок короля»[6]. Мой старший брат вот-вот станет царем.

– Игра на выпивку перед свадьбой, – проговорила я и глупо хихикнула. – Благоразумный выбор.

– Буду через минуту, – сказал Итан ожидающему брату, прежде чем повернуться ко мне лицом. Как по команде, у нас на лицах заиграли игривые улыбки.

– Ты хоть что-нибудь написал? – спросила у него я. – Ты же не собираешься импровизировать? Это всегда плохо кончается. Едва ли будет забавно, если кто-то будет подыскивать слова, особенно если это ты.

– Почему особенно если я?

Хотя Итан казался самим воплощением харизмы, со мной он был скован, как робот. В тот момент его лицо было так спокойно, что я не могла понять, действительно ли обидела его, или он подстрекает меня сказать что-то похуже.

– Я даже не уверена, что ты можешь быть… забавным, – запинаясь, произнесла я. – И мы оба знаем, сколь опасны оговорки, когда говоришь без бумажки.

Темная бровь Итана дернулась. Он успешно заманил меня в свою ловушку.

– Ладно, – сердито проговорила я, – хотя бы просто убедись, что твой тост – не отстой.

Заглянув в коридор, я невольно вспомнила еще об одном деле, которое у нас с ним было.

– И я полагаю, ты проверил кухню. Убедился, что нам не придется делить со всеми шведский стол. В противном случае я могу проверить, когда буду там внизу.

Неожиданно он отбросил саркастическую усмешку. На его лице застыло удивление.

– Это очень любезно. Но я не просил ничего такого.

– Это была идея Ами, а не моя, – уточнила я. – Похоже, она единственная, кого волнует твое отвращение к обычной еде. Ты ведь так не любишь есть со всеми!

– У меня нет проблем с тем, чтобы делить со всеми стол, – объяснил Итан. – Но эти спецстолы, куда выставляют пищу для фуршета, это буквально рассадник бактерий.

– Я очень надеюсь, что ты привнесешь в свою речь такой же уровень поэтичности и проницательности.

Он отступил назад и потянулся к двери:

– Передай Ами, что мой тост будет очень смешным и совсем не идиотским.

Мне захотелось сказать что-нибудь дерзкое, но единственная путная мысль, которая пришла в голову, состояла в том, как это оскорбительно, что такие ресницы, как у него, были потрачены впустую на мальчика, который служит на побегушках у сатаны. Поэтому я просто небрежно кивнула и свернула в коридор.

Каких же усилий мне стоило не поправлять юбку во время ходьбы! Возможно, я параноик, но всю дорогу до лифта я остро чувствовала критический взгляд Итана, оценивающий блеск моего облегающего платья.

* * *

Персонал отеля, к ее удивлению, не отказался от рождественско-январской темы, предложенной Ами. Но, к счастью, вместо красных бархатных Санта-Клаусов и чучел оленей центральный холл отеля украсили ватным снегом. Хотя в помещении было около 24 градусов, напоминание о мокром, слякотном снеге снаружи заставляло всех присутствующих в дамской комнате чувствовать холод и сквозняк. Свадебный алтарь был убран белыми цветами и красными ягодами остролиста, миниатюрные сосновые венки свисали со спинок всех стульев, а внутри ветвей мерцали крошечные белые огоньки. По правде говоря, все это было очень мило, но даже с другого конца зала, где мы выстроились, я видела маленькие рекламные плакатики, прикрепленные к каждому стулу и призывающие гостей доверить свою свадьбу фирме Finley Bridal.

Свадебная вечеринка, как обычно, доставила немало хлопот. Диего то и дело заглядывал в зал торжества и докладывал о местонахождении гостей мужского пола. Джулс доблестно пыталась раздобыть номер телефона одного из шаферов, а мама была занята тем, что уговаривала Кэми убедить папу не расстегивать за столом молнию на куртке. Некрасиво! Мы же все ждали, когда координатор подаст сигнал и девушки-цветочницы пройдут в проходы зала.

С каждой секундой мое платье казалось все теснее.

Наконец Итан занял свое место рядом со мной. От меня не укрылось, как он задержал дыхание, а затем очень медленно выпустил воздух. Со стороны это выглядело как смиренный вздох. Не глядя на меня, он протянул мне руку.

Хотя меня так и подмывало притвориться, что я ничего не замечаю, я протянула руку в ответ, игнорируя ощущение его твердого бицепса. Я чувствовала, как он слегка напрягается, сжимая мою руку.

– Все еще продаешь наркотики[7]?

Я стиснула зубы:

– Ты же знаешь, что я этим не занимаюсь.

Он огляделся, и я услышала, как он набирает в грудь воздуха, чтобы заговорить. Но Итан не произнес ни слова. Возможно, это было из-за многочисленности семьи или общего безумия, царившего на свадьбе. Вся эта обстановка в целом давным-давно сломала его, но я чувствовала, что что-то беспокоит его особо. В ожидании я смотрела на него.

– Что же тебя так беспокоит? Что бы это ни было, просто скажи.

Клянусь, я не жестока, но при виде его злобной улыбки желание вонзить острый каблук в носок его начищенного ботинка стало почти непреодолимым.

– Это как-то связано с тем, что я подружка невесты, не так ли? – спросила я.

– Оливия Торрес читает мысли?

Моя саркастическая улыбка невольно совпала с его улыбкой. Запомните этот момент, люди! Итан вспомнил мое имя через три года после нашей первой встречи.

В ходе дальнейшего разговора даже Итан вынужден был признать, что и среди подружек невесты есть некоторые довольно удивительные по части атлетичности фигуры, но зеленое платье не красило никого из нас.

Он снова повернулся лицом вперед, и сеточка морщин на его лице разгладилась. Больше он никого не высматривал. Не так просто сопоставить образ неразговорчивого и ядовитого Итана с тем очаровательным человеком, которого я увидела идущим через залу, и даже с тем необузданным, на которого столько лет подряд жаловалась Ами. Кем бы он ни казался, по моим воспоминаниям он никогда не запоминал ничего из того, что я ему говорила. Например, мою работу или мое имя. Мне было неприятно думать о том, что Итан ужасно влияет на Дэйна, втягивая его во все свои авантюры, начиная от диких выходных в Калифорнии и заканчивая полными адреналина приключениями на другом конце света. Конечно, эти поездки удобно совпадали с такими событиями, как дни рождения, юбилеи, День святого Валентина. Например, в прошлом феврале, когда Итан увез Дэйна в Лас-Вегас на уик-энд с остальными парнями, Ами от безысходности пригласила меня на романтический и притом бесплатный ужин для пары в гриль-баре Сент-Пол.

Я всегда думала, что причиной холодности Итана было то, что он ужасный человек, а я, по его мнению, физически непривлекательна. Но тут на меня снизошло озарение. Видимо, он ведет себя как настоящий осел просто потому, что возмущен тем, как много времени Дэйн теперь тратит на Ами. Поэтому и вымещает злость на мне.

Прозрение поразило меня холодной ясностью и тут же подсказало решение.

– Она действительно под стать ему, – сказала я, чувствуя в своем голосе уверенность правоты. Вначале я почувствовала, а, подняв голову, увидела, что он повернулся и теперь смотрел на меня сверху вниз.

– Что?

– Ами, – уточнила я. – Она действительно хороша для Дэйна. Я понимаю, что ты находишь меня совершенно отталкивающей, но что бы у тебя ни было с ней, просто знай это, ладно? У нее добрая душа.

Прежде чем Итан успел что-либо ответить, на середину зала вышел свадебный координатор, махнул музыкантам и церемония началась.

* * *

В одном я точно оказалась права. Ами была сегодня великолепна. Да и Дэйн, кажется, не пил много и искренне радовался. Они обменялись кольцами, произнесли клятвы, а в конце он поцеловал ее не самым скромным поцелуем. Это определенно был не церковный стиль, но мы и не были в церкви. Мама плакала, папа тоже, но пытался это скрывать. И на протяжении всей церемонии, пока я держала тяжелый букет роз Ами, Итан стоял как изваяние, двинувшись только тогда, когда ему пришлось нынуть рукой в карман пальто и достать кольца.

Когда мы организованно пошли обратно по проходу, он снова протянул мне руку, но на этот раз был еще более напряжен, как будто я была покрыта слизью и он боялся испачкать костюм. Заметив это, я специально наклонилась поближе, а затем мысленно послала его к черту, расходясь в разные стороны в конце прохода.

У нас было минут десять до встречи, чтобы сделать свадебные фотографии, и я собиралась использовать это время, чтобы убрать увядшие лепестки с цветочных композиций на обеденном столе. Что ж, зеленая кегля вычеркивала пункты из большого списка. Что же до Итана, то он скучал без дела. Очевидно, он собирался последовать за мной.

– Что все это значит? – спросил он.

Я оглянулась через плечо:

– О чем ты?

Он кивнул в сторону алтаря.

– Все вот это…

– А…, – повернулась я, успокаивающе улыбаясь ему. – Я рада, что ты готов обратится за помощью, когда это нужно. Это свадьба – важное событие, на этой церемонии держится многое в нашей культуре. Твой брат и моя…

– Да нет же! То, что ты сказала мне перед церемонией.

Его темные брови были низко опущены, а руки глубоко засунуты в карманы брюк.

– Когда ты сказала, что я нахожу тебя отталкивающей… Что у меня проблемы с Ами…

Я изумленно посмотрела на него:

– Ты это серьезно?

Он огляделся, как будто ему был нужен свидетель, чтобы подтвердить мою глупость:

– Да, серьезно.

На мгновение я потеряла дар речи. Меньше всего я ожидала, что Итану понадобится какое-то уточнение после нашей обычной перебранки и язвительных комментариев.

– Ты же знаешь, – я неопределенно махнула рукой.

Но под его пристальным вниманием и вдали от идущей церемонии я внезапно потеряла уверенность в своих прежних взглядах.

– Я думаю, ты злишься на Ами за то, что она забрала у тебя Дэйна. Типа, ты не можешь выместить на ней злость, чтобы твой брат не расстроился, и поэтому постоянно задираешь меня.

Итан молча слушал, не зная, что ответить, а я продолжала:

– Я тебе никогда не нравилась, и мы оба знаем это не только из-за истории с сыром. Я имею в виду, что ты даже не съел мой Арроз кон пойо[8] на четвертое июля, хотя и многое потерял. Однако я хочу, чтобы ты знал одно. Ами отлично подходит ему.

Я эффектно наклонилась к нему и подчеркнула:

– Просто превосходно.

Итан только издал недоверчивый смешок, больше похожий на выдох, и приглушил его ладонью.

– Но это всего лишь теория, – попыталась оградиться я от возможных возражений.

– Теория?

– О том, почему я явно не нравлюсь тебе.

– Почему ты мне не нравишься? – спросил он, наморщив лоб.

– Ты что, собираешься повторять все, что я говорю? – спросила я, доставая свой список оттуда, куда засунула его, свернув в трубочку. Потом я потрясла перед лицом Итана бумагой и сказала: – Если ты закончил, у меня еще есть дела.

Получив в ответ еще несколько секунд ошеломленного молчания, кажется, он пытался переварить все сказанное.

– Олив. Ты что, сошла с ума?

* * *

Мама передала бокал шампанского Ами. Возможно, рутина заполнения этого бокала была в чьем-то списке дел, потому что я уже не один раз видела, как она пьет, но ни разу не видела бокал в ее руке пустым. Официальная и полностью контролируемая церемония перерастала в вечеринку – люди разгуливались, и гул нарастал. Все толпились у столов с закусками из морепродуктов, как будто никогда раньше их не видели. Танцы еще даже не начались, а Дэйн уже бросил свой галстук-бабочку в фонтан и снял ботинки. Ами было на это наплевать – еще одно доказательство количества выпитого.

К тому времени, как пошли тосты, заставить вести себя немного тише даже половину зала оказалось непростой задачей. После того, как Итан несколько раз легонько постучал вилкой по стакану и ничего этим не добился, он просто начал свой тост, уже не беспокоясь о том, слушают его или нет.

– Я уверен, что большинству из вас скоро придется отлучиться в туалет, – начал он, говоря в гигантский пушистый микрофон, – так что буду краток.

Постепенно толпа стала успокаиваться, и он продолжил в уже более приятной обстановке:

– Вообще-то мне не кажется, что Дэйн хочет, чтобы я сегодня говорил, но учитывая, что я – не только его единственный старший брат, но и единственный друг, выбора у него не было.

К своему ужасу, я издала смешок, ставший оглушительным из-за близости микрофона. Итан замолк и посмотрел на меня с удивленной улыбкой.

– Я – Итан, – продолжил он, забирая пульт, лежавший рядом с тарелкой.

Слайд-шоу из фотографий Итана и Дэйна в детстве начало медленно прокручиваться на экране позади нас.

– Лучший брат, лучший сын своих родителей. И я в восторге, что мы можем украсить этот день не только таким количеством друзей и родственников, но и изрядным количеством выпивки. Серьезно, видели этот бар? Кто-то должен приглядывать за сестрой Ами. Здесь так много шампанского, что, боюсь, к концу вечера она уже выскочит из своего зеленого платья.

Итан ухмыльнулся, потом снова посмотрел на меня:

– Ты помнишь вечеринку по случаю помолвки Дэйна, Оливия? Ну, если не помнишь ты, то помню я.

Наталья схватила меня за запястье прежде, чем я успела дотянуться до ножа.

Дэйн пьяно выкрикнул: «Чувак!», а потом разразился безудержным смехом. А я мгновенно пожалела, что «убивающего заклятия» не существует на самом деле. (И нет, я не снимала с себя платье в тот вечер. Ночь была жаркая, от текилы меня бросало в пот, так что я пару раз вытерла подолом лицо)

– Если вы посмотрите на некоторые из этих семейных фотографий, – продолжал Итан, показывая пультом за спину, – где подростки Итан и Дэйн катаются на лыжах, серфинге и вообще выглядят как дикие переростки, то увидите, что я был с братом одним целым, но был первым. Первым из нас я поехал в лагерь, первым сел за руль, первым лишился девственности. Тут, к сожалению, нет никаких фотографий.

Он очаровательно подмигнул гостям, и по залу прокатилась волна хихиканья.

– Но Дэйн первым нашел свою любовь.

Со стороны гостей донесся дружный рев неодобрения: «Уу-у-у!!!».

– Надеюсь, когда-нибудь повезет и мне найти хотя бы наполовину столь же эффектную подругу, как Ами. Не отпускай ее, Дэйн, потому что никто из нас понятия не имеет, что у нее на уме.

Он потянулся за виски, и почти две сотни других рук присоединились к нему, поднимая бокалы в этом тосте.

– Поздравляю вас обоих. Давайте выпьем!

Итан перевел дух, сел и внимательно посмотрел на меня:

– Для тебя этого было достаточно?

– Это было почти очаровательно, – ответила я, посматривая через его плечо. – Ага, на улице еще светло, и твой внутренний тролль, должно быть, еще спит.

– Ну же, признайся, – настаивал Итан, – ты же сама смеялась.

– Ты удивил меня.

– Ну, теперь твоя очередь удивлять, – сказал он, жестом приглашая меня подняться. – Возможно, я прошу многого, но постарайся не опозориться.

Я потянулась к телефону, где хранилась запись моей речи, и пыталась скрыть угрюмую интонацию в голосе, когда, находясь слишком близко к микрофону, проговорила: «Заткнись, Итан».

– Для начала речи хорошая мысль, Олив, – сказал он. Потом, все еще смеясь, Итан наклонился и откусил кусочек цыпленка. Когда же я в полной мере встала к микрофону и посмотрела на гостей, по банкетному залу прокатились приглушенные аплодисменты.

– Всех приветствую, – начала я, и зал вздрогнул, когда излишне чувствительный микрофон пронзительно завизжал. Отодвинув микрофон подальше, я дрожащей рукой показала на сестру и своего нового зятя: – Они это сделали!

Все разразились аплодисментами, а Дэйн с Ами соединились в сладком поцелуе. Еще раньше я смотрела, как они танцевали под любимую песню Ами – «Слава любви» – в исполнении Питера Сетеры. Больших трудов стоило игнорировать попытки Диего поймать мой взгляд и невербально посочувствовать «ужасному» музыкальному вкусу Ами. Я же была просто поражена совершенством открывшейся передо мной сцены. Моя сестра-близняшка в красивом свадебном платье, ее волосы, мягкие и развевающиеся, движение танца и сладкая, счастливая улыбка.

Слезы покалывали мои глаза, когда я нажала на приложение «Заметки» и открыла до конца свою речь.

– Для тех из вас, кто не знает меня, позвольте заверить вас, что все в порядке. Вы не настолько пьяны, просто я сестра-близнец невесты. Меня зовут Олива, нет, не Оливия, – тут я многозначительно посмотрела на Итана. – Любимая сестра, любимый зять. Когда Ами встретила Дэйна…

Тут я замолчала, поскольку на моем экране появилось сообщение от Натальи, скрывшее мою речь:

К твоему сведению, твои сиськи выглядят потрясающе.

Из зала она показала мне большой палец, и я быстро скрыла ее сообщение.

– …она говорила о нем так, как я никогда…

Какого размера лифчик ты носишь?

Это тоже от Натальи.

Я сбросила его пальцем и попыталась быстро найти на экране нужную строчку. Спросите меня, кто писал мне речь, которая явно будет читаться с телефона. Да моя семья, вот кто.

Я прочистила горло.

– Она говорила о нем так, как я никогда раньше не слышала. Что-то было в ее голосе…

Ты не знаешь, кузина Дэйна не замужем? Или может быть…

Это уже от Диего. Я предупреждающе посмотрела на него и агрессивно провела пальцем по экрану.

– …что-то в ее голосе говорило мне, что она знала, что на этот раз все будет по-другому. Она и чувствовала себя по-другому. И я…

Перестань корчить рожи. А то похоже, что у тебя запор.

Это уже от моей мамы. От кого же еще?

Я смахнула и это сообщение и продолжила. Рядом со мной Итан самодовольно сцепил руки за головой, и я почувствовала его довольную улыбку, даже не глядя на него. И продолжала уже просто потому, что не могла позволить ему выиграть этот раунд. Но едва я произнелся еще пару слов, моя речь была прервана болезненным стоном.

Внимание всего зала постепенно переключилось на Дэйна, который съежился, схватившись за живот. Ами успела успокаивающе положить руку ему на плечо, когда он неожиданно зажал рот рукой. Спустя мгновение он начал изрыгать рвоту сквозь пальцы, прямо на мою сестру и ее красивое платье.

Глава 3

Внезапное расстройство Дэйна не могло быть вызвано злоупотреблением алкоголя, потому что тут же одна из дочерей подружек невесты в свои семь лет отомстила за Ами, показав свой завтрак Дэйну. Вскоре маленькая Каталина распрощалась также и со своим ужином. От них по банкетному залу болезнь начала активно распространяться, как лесной пожар.

Итан озадаченно поднялся и пошел к выходу, задержавшись у самой двери. Я последовала его примеру, полагая, что за хаосом лучше всего наблюдать со стороны. Если бы это происходило в кино, все выглядело бы комично, но пошло. А здесь перед нами это происходило с людьми, которых мы знали и с которыми только что чокались, обнимались и, может быть, даже целовались. Это ужасно!

Волна тошноты пробежала от семилетней Каталины к администратору больницы, где работала Ами, к его жене, к Джулс, Ками и другим в конце стола номер сорок восемь, затем невидимая зараза коснулась мамы и бабушки Дэйна, цветочницы, папы Дэйна и моего кузена Диего.

После этого я была уже не в силах отследить заразу, которая катилась как снежный ком. По залу разнесся грохот фарфора – это один из гостей задел незадачливого официанта. Несколько человек пытались спастись бегством – хватаясь за животы, они стояли у двери и громко требовали, чтобы освободили туалет. Что бы это ни было, оно, похоже, хотело выйти из тела зараженного любым доступным путем. Я не знала, что мне делать, плакать или смеяться. Даже те, кого еще не тошнило, и кто не бежал в туалет, выглядели бледно-зелеными.

– Ну не настолько уж плоха была твоя речь, – уколол Итан. И если бы я не боялась, что его начнет тошнить в любую секунду, то просто выпихнула бы его из нашего укрытия.

Этот звук рвоты вокруг нас сжимал наше и без того малое тихое пространство, и мы медленно повернулись друг к другу, широко раскрыв глаза. Он внимательно изучал мое лицо, и я внимательно рассматривала его. Итан был нормального цвета, ни капельки не зеленый.

– Тебя не тошнит? – тихо спросил он меня.

– Нет. Даже при виде этого не тошнит. А тебя?

– Что это, острая диарея?

Я продолжала пристально смотреть на него:

– Ты один уцелел? Честно говоря, это загадка.

Расслабившись, Итан опять расплылся в самой дерзкой ухмылке, которую я когда-либо видела.

– Значит, я был прав насчет спецстолов и бактерий? – спросил он.

– Это происходит слишком быстро для обычного пищевого отравления.

– Необязательно, – ответил он, показывая на пустые подносы со льдом, где раньше были закуски с креветками, моллюсками, скумбрией, морским окунем и другими более причудливыми разновидностями рыбы.

– Держу пари…

Итан поднял палец, словно пробуя на ощупь воздух.

– Держу пари, это сигуатоксин[9].

– Понятия не имею, что это такое.

Он сделал глубокий вдох, как будто с досады, что не замечено великолепие момента и он не может почувствовать всю актуальность ванной комнаты в конце коридора.

– Я никогда еще не был настолько горд, что избежал этой вечной давки у спецстолов с закусками.

– А я думала, ты имеешь в виду: «Спасибо, что принесла мне жареного цыпленка, Олив».

– Спасибо, что принесла мне жареного цыпленка, Олив.

Я испытывала двойственное чувство – облегчение от того, что меня не тошнило, и одновременно еще и ужас. Ведь это был тот день, на котором последние полгода сходились все мысли моей сестры. Ами провела большую часть последних шести месяцев, планируя это событие. И не без основания – пережить день свадьбы это сродни тому, как выжить в толпе пылающих зомби.

Поэтому я сделала единственное, что пришло мне тогда в голову. Я подошла к сестре, обхватила одной рукой ее за плечи и помогла ей подняться. Никто не должен видеть невесту в таком состоянии – с платьем, испачканным рвотными массами, и сжимающую живот, как будто она может ненароком уронить его.

Неловко шатаясь, я повела Ами и на полпути к двери почувствовала, что мое платье сзади с треском распахнулось.

* * *

Как бы мне ни было больно признавать это, Итан оказался прав. Свадебная вечеринка была расстроена чем-то вроде сигуатеры. Испанским словом «ciguatera» называют болезнь, возникающую, когда человек съедает рыбу, пораженную определенным токсином. И называется природный яд соответственно сигуатоксином. Очевидно, поставщик морепродуктов слишком грубо нарушал технологию, а потом, на кухне, хоть душу вытряси из этой рыбы, она все равно останется токсичной. Я загуглила статью об этом – симптомы могут проявляться от пары недель до месяца. Это была настоящая катастрофа.

По вполне понятным причинам мы отменили «торнабоду» – так называют у нас следующий день после свадьбы, когда проходит грандиозная свадебная вечеринка. Запланирована эта вечеринка была в доме Тии Сильвии до самой поздней ночи. Я уже представляла себе, как завтра буду заворачивать и замораживать то несметное количество пищи, которую мы наготовили за последние три дня. Ведь после такого еще долго никто не захочет ничего есть. Несколько гостей были доставлены в больницу, но большинство из них просто удалились домой или в свои гостиничные номера страдать в изоляции от всех. Дэйн сидел в номере жениха, а мама сидела по соседству, согнувшись над унитазом в номере свекрови. Папу она прогнала в одну из ванных комнат в вестибюле. Она же написала мне, чтобы я напомнила папе дать чаевые уборщице.

Люкс для новобрачных стал своего рода сортировочным пунктом. Диего лежал на полу в гостиной, прижимая к груди мусорный бак. У Натальи и Джульетты были свои отдельные ведерки (благодаря великодушию хозяев отеля), и обе они лежали в позе эмбриона на противоположных концах огромного дивана в гостиной. Ами всхлипывала в агонии и пыталась выпутаться из своего полностью промокшего платья. Я помогала ей, сразу для себя решив, что ей будет хорошо и в нижнем белье, по крайней мере, на какое-то время, пока она не попала в вечно занятую ванную комнату. Честно говоря, шум, доносящийся изнутри, немного устрашал.

В ванной, внимательно посматривая, куда ступать, я облила водой мочалку и попыталась помыть себе спину, выливая на себя ведерки и благодаря Вселенную за мою аллергию на моллюсков и прочный от природы желудок. Когда я вышла из ванной в резиновых перчатках, натянутых до локтей, моя сестра, как зомби, прижимала ко рту ведерко, в какие обычно складывают лед.

– Ты должна поехать вместо меня!

– Куда поехать?

– В свадебное путешествие на медовый месяц.

Это предложение прозвучало настолько неуместно, что я, не обращая на него внимания, поспешила подложить подушку под голову Ами. Прошло не меньше двух минут, прежде чем она заговорила снова.

– Используй эту возможность, Олив!

– Ами, ни в коем случае!

Медовый месяц Ами – это поездка на Мауи по системе «Все включено», которую она выиграла, заполнив более тысячи анкет. Я это знаю, потому что сама помогла ей наклеивать марки, по крайней мере, на половину из этих анкет.

– Она не покупалась и потому не подлежит возврату. Мы должны уехать завтра или все пропадет, – Ами на секунду замолчала, обтирая лицо. – Другого не дано.

– Я им позвоню. Я уверена, что они смогут разрулить эту ситуацию.

Она покачала головой, а потом выплеснула из стакана воду, которую я заставляла ее выпить. Ее голос по-прежнему звучал подобно кваканью лягушки. Казалось, будто в сестру вселился демон.

– Но они не пойдут на это.

Моя бедная сестра на глазах превращалась в болотную тварь. Раньше я никогда не видела такого странного зеленоватого цвета кожи с оттенками серого.

– Им наплевать на болезнь или травму, и это прописано в контракте.

Ами уже сползла на пол и сейчас смотрела в потолок.

– Почему ты вообще беспокоишься об этом сейчас? – спросила я, хотя на самом деле знала ответ. Я обожала свою сестру и не сомневалась, что даже тяжелая болезнь не помешает ей взять честно выигранный приз.

– Ты можешь воспользоваться моим удостоверением личности, чтобы зарегистрироваться в турбюро, – продолжила она. – Просто представь себе, что ты это я.

– Амелия Торрес, это незаконно!

Повернув голову так, чтобы видеть меня, она посмотрела на меня таким комично – пустым взглядом, что мне пришлось даже подавить смех.

– Ладно, я понимаю, что поездка сейчас у тебя не в приоритете, – попыталась отшутиться я.

– Это так, – сказала сестра, пытаясь сесть. – Но я буду очень расстроена, если ты не используешь право на эту поездку.

Я пристально смотрела на нее, пыталась что-то возражать, но внутренний конфликт заставлял звучать мои слова спутанно и неправдоподобно. В какой-то момент прозвучал мой последний аргумент:

– Я не хочу покидать тебя. И еще я не хочу, чтобы меня арестовали за мошенничество.

Но я понимала, что она этого не оставит, и потому, наконец, сдалась.

– Хорошо. Просто позвольте мне позвонить им и посмотреть, что я могу сделать.

Двадцать минут спустя уже и я понимала, что Ами права. Представитель отдела обслуживания клиентов компании Aline Voyage Vacations осталась совершенно холодна к истории о расстроенном кишечнике моей сестры. По словам Гугла и вызванного врача, который как раз обходил комнату за комнатой, Ами едва ли поправится к следующей неделе, не говоря уже о завтрашнем дне. Если она или назначенный ею гость не отправятся в поездку в ближайшие дни, то бесплатная поездка пропадет.

– Мне очень жаль, Ами, но мне это кажется чудовищно несправедливым, – сказала я.

– Послушай, – начала она, но потом пару раз с усилием вздохнула, – подумай об этом, как о том редком моменте, когда тебе улыбнулась удача.

– Кстати, двести человек стошнило именно во время выступления Олив, – напомнил всем нам Диего с пола.

Ами наконец смогла приподняться, опираясь на спинку дивана.

– Я серьезно. Тебе лучше поехать, Олли. Ты не заболела. Тебе нужно это отпраздновать.

Что-то внутри меня выглянуло из-за туч, как выглядывает солнце, но тут же снова исчезло в облаках.

– Мне больше нравится идея удачи, когда она не за чей-то счет, – ответила я Ами.

– К сожалению, – ответила Ами, – ты не можешь выбирать обстоятельства. Вот в этом-то и суть удачи, что она случается там и тогда, где и когда случается.

Я принесла сестре новую чашку воды и свежее полотенце, а затем уселась рядом с ней на корточки.

– Я подумаю об этом, – сказала я.

Но, по правде говоря, когда я смотрела на свою сестру – сейчас такую зеленую, липкую и беспомощную, я знала, что не только не воспользуюсь отпуском ее мечты, но даже просто не оставлю ее одну.

* * *

Я вышла в коридор и лишь там вспомнила, что на моем платье сзади огромная дыра. Моя задница буквально вываливалась наружу. С другой стороны, платье теперь сидело достаточно свободно, чтобы я могла прикрыть свои груди. Вернувшись обратно к номеру, я прижала ключ-карту к двери, но замок замигал красным. Я хотела было попробовать еще раз, но позади меня раздался голос с сатанинскими интонациями:

– Конечно, ты должна знать все сама, но давай я тебе покажу.

Меньше всего мне хотелось бы, чтобы Итан появился именно в этот момент, да еще и с объяснениями, как правильно махнуть карточкой-ключом перед дверью. (К своему стыду, за все время пребывания в этом отеле я ни разу сама не открывала дверь карточкой.)

Он взял у меня карточку и прижал ее к черному кругу на двери. Я недоверчиво смотрела на него, пока не услышала, как щелкнул открывающийся замок. Я начала саркастично благодарить его, но он уже был поглощен видом моего утягивающего белья.

– У тебя платье порвалось, – услужливо подсказал он.

– У тебя в зубах шпинат.

Конечно, это не спасло меня от его внимания, зато отвлекло его, и я смогла убежать обратно в комнату и закрыть дверь перед его носом. К сожалению, он начал стучать.

– Одну секунду, мне нужно одеться.

Его ленивый протяжный голос раздался из-за двери:

– Зачем начинать сейчас?

Понимая, что никто в номере даже отдаленно не заинтересован в том, чтобы наблюдать за моим переодеванием, я решительно сбросила свое платье и утягивающее белье на диван, а затем быстро натянула на себя нижнее белье и джинсы, которые лежали в моей сумке. Натягивая футболку, я подошла к двери и чуть-чуть приоткрыла ее, чтобы он не увидел Ами, свернувшуюся клубочком в своем кружевном свадебном белье.

– Чего ты хочешь?

Он нахмурился:

– Мне нужно срочно поговорить с Ами.

– Серьезно?

– Серьезно.

– Ну, тогда ты будешь говорить со мной, потому что моя сестра почти без сознания.

– Тогда почему ты уходишь от нее?

– К твоему сведению, я собиралась спуститься вниз, чтобы поискать Гаторейда, – ответила я. – А почему ты не с Дэйном?

– Потому что он уже два часа не выходит из туалета. Вот мерзость!

– Чего ты хочешь?

– Мне нужна информация по медовому месяцу. Дэйн сказал мне позвонить и узнать, не смогут ли они его перенести.

– Они не могут, – ответила я. – Я уже звонила.

– Окей, – не стал он возражать и медленно выдохнул, картинно проводя рукой по густым и темным волосам без какой-либо на то причины. – На этот случай я уже сказал ему, что согласен поехать.

Я чуть не задохнулась от смеха:

– Ого, это так великодушно с твоей стороны.

– Что? Нет, это он предложил мне заменить его.

Я выпрямилась во весь рост:

– К сожалению, ты не назначенный ею гость. Вот Дэйн это да.

– Ей в конторе достаточно назвать только его фамилию. Кстати, она такая же, как и у меня.

«Проклятье!»

– Хорошо… Ами предложила мне то же самое.

Конечно, я не собиралась никуда ехать, но будь я проклята, если Итан получит такой подарок.

Он рассеянно моргнул, а затем снова повернулся ко мне. Я видела, как Итан Томас моргал роскошными ресницами и коварно улыбался, чтобы уговорить Тиа Марию принести ему свежеприготовленные тамалес[10]. Я знаю, что он может очаровать, когда захочет. Очевидно, он не хотел использовать свое очарование прямо сейчас, потому что его тон звучал напористо ровно:

– Олив, у меня есть отпуск, и я должен поехать.

Теперь уже праведный огонь поднялся во мне. Почему он думает, что заслуживает этого? Был ли у него список свадебных дел из семидесяти четырех пунктов, написанный от руки на дорогой бумаге? Нет, он всего этого не делал. И если подумать, то его речь была так себе. Бьюсь об заклад, он написал ее второпях в номере для жениха, когда прихлебывал из пластикового кувшина теплый «будвайзер».

– Отлично, – сказала я, – я безработная против своей воли, так что мне отдых нужен, наверное, больше, чем тебе.

Он хмурился:

– В этом нет никакого смысла.

Внезапно он замолчал в озарении:

– Подожди! Тебя уволили из Буккакэ?

Я могла лишь грустно посмотреть на него:

– Из компании Бутаке, извращенец! Конечно, это тебя не касается, но, да, меня уволили два месяца назад. Я почему-то была уверена, что эта новость вызовет у тебя безудержный трепет.

– Немного есть, – признался Итан.

– Да ты Волдеморт!

Итан пожал плечами, а затем поднял руку, почесывая челюсть.

– Я думаю, мы могли бы поехать вдвоем.

Я картинно сузила глаза и тут же спохватилась, что это могло выглядеть, словно я мысленно рисую себе все преимущества его предложения. Ведь это звучало так, словно он предложил…

– Но ты же в курсе, что у них медовый месяц? – недоверчиво спросила я.

Он кивнул.

– Вместе?

Он снова кивнул.

– Ты не под кайфом?

– Сейчас нет.

– Итан, мы едва смогли усидеть рядом друг с другом во время часовой трапезы.

– Насколько я понял, – ответил Итан, – они выиграли номер люкс. Он будет огромным.

– Нам даже не придется видеться по-настоящему, – продолжил он. – Этот отпуск будет очень насыщенным: канатная дорога, подводное плавание, походы, серфинг. Давай! Мы можем вращаться вокруг друг друга в течение десяти дней и не совершить тяжких преступлений, обещаю.

Из свадебного номера Ами раздался низкий хриплый стон: «Соглашайся, Олив».

Я повернулась к сестре:

– Но… это же Итан.

– Черт, – неразборчиво пробормотал Диего, – да я бы поехал, если бы можно было взять с собой этот тазик.

Боковым зрением я увидела, как Ами подняла бледную руку и вяло махнула.

– Итан не так уж плох, – прозвучало вслед.

«Но разве это не так?» Я оглядела Итана, оценивая его. Слишком высокий, слишком стройный, слишком красивый в классическом плане. Никогда не бывает дружелюбным, веселым. Едва ли он вызывал у меня доверие. Когда он изображает невинную улыбку, она невинна лишь внешне. Да, блеск зубов, ямочки на щеках, но в глазах у него все непроницаемо-черное.

Потом я подумала об острове Мауи. Этот грохочущий прибой, ананасы, коктейли и солнце. О, солнышко! Выглядывая в окно, я обычно вижу только темное небо и чувствую холод, холод за окном. Я вижу лишь изъезженный машинами грязно-желтый снег, покрывающий улицы. Я знаю, что в такие холодные дни мои мокрые волосы смерзаются, если я до конца не высушиваю их перед выходом из квартиры. Я знаю, что к тому времени, когда наступит апрель, а он все еще будет довольно холодным, я уже смирюсь с неизбежным, сгорблюсь и стану похожа на одного из скексисов[11].

– Ты едешь или нет? – прервал мой стремительный спуск прямо в рай Итан. – Лично я еду на Мауи.

Он наклонился ко мне и раздельно проговорил:

– И я собираюсь провести там лучшее время в своей гребаной жизни.

Я посмотрела через плечо на Ами. Та ободряюще кивала, правда это получалось у нее мучительно медленно. Огонь вспыхивал в моей груди при мысли о том, что я останусь здесь, в окружении снега, запаха рвоты и уныния безработицы, в то время как Итан будет лежать у бассейна с коктейлем в руке.

– Отлично, – ответила я ему, наклоняясь вперед и упирая палец в его грудь. – Я займу место Ами. Но ты держись своего места, а я буду держаться своего.

Он отсалютовал мне:

– Конечно, а как иначе?

Глава 4

Вот так оказалось, что я была готова взять медовый месяц мечты своей заболевшей сестры. Но тут я столкнулась с мошенничеством авиакомпании. Я была практически на мели и поиск последнего рейса из нашей ледяной тундры на Мауи в январе – по крайней мере, такого по цене, который я могу себе позволить, – потребовал бы творческого подхода. Итан ничем не мог мне помочь, вероятно потому, что он был одним из тех тридцатилетних богатеньких переростков, у которых есть реальный сберегательный счет и которым не нужно копаться в пепельнице своей машины, чтобы дать сдачу в закусочной на дороге. Здорово, должно быть.

Однако мы согласились, что нам нужно лететь вместе. Как бы мне ни хотелось избавиться от него как можно скорее, туристическая компания совершенно ясно дала понять, что в случае какого-либо мошенничества с нашей стороны с нас будет взиматься полная стоимость путевки. То ли близость страданий моей сестры, то ли близость меня заставили Итана поспешить в коридор. На полпути по коридору к своей комнате, он обернулся и пробормотал:

– Просто дай мне знать, сколько я тебе буду должен.

Он удалился так быстро, что я не успела сказать ему, как мало мне от него надо.

К счастью, моя сестра меня всему научила, и в конце концов у меня появились два дешевых, практически бесплатных билета на Гавайи. Я не знаю, почему они были такими дешевыми, да и, признаться, стараюсь не думать об этом слишком много. Самолет есть самолет, и главное – добраться до Мауи. Ведь только это действительно имеет значение, верно?

Все будет хорошо.

* * *

Возможно, «Трифти джет» и не самая шикарная авиакомпания, но она не так уж и плоха и, конечно, уж совсем не заслуживала постоянного шквала тяжелых вздохов от сидевшего рядом со мной Итана.

– Ты же знаешь, что я тебя слышу, верно? – спросила я.

Итан даже замолчал, прежде чем перевернуть очередную страницу журнала. Потом в молчании перевел на меня взгляд, словно хотел сказать: «Не могу поверить, что ты имеешь по этому поводу свое мнение».

Я не уверена, что когда-либо видела, чтобы так агрессивно листали журнал «Мир вязания». Не скрою, приятно, когда в терминале есть журналы, но меня немного смущало, что все журналы были 2007 года.

Усилием воли я подавила постоянное желание протянуть руку и щелкнуть его по уху. В этом путешествии мы должны сойти за молодоженов, так что лучше начать притворяться прямо сейчас.

– Давай просто закроем тему этой глупой ссоры, – сказала я. – Если у тебя даже и есть такое мнение об этой авиакомпании, ты не должен был говорить мне. Разве я могу изменить это?

– Если бы я знал, что ты собираешься заказать нам борзую с крыльями, я бы не допустил этого, – он поднял голову и в ужасе посмотрел по сторонам. – Я даже не знал, что эта часть аэропорта существует в природе.

Я закатила глаза и невольно встретилась взглядом с женщиной, сидящей напротив нас и явно нас подслушивающей. Понизив голос, я наклонилась к Итану и произнесла с сахарной улыбкой:

– Если бы я знала, что ты будешь таким придирчивым, я бы с радостью оставила тебе добывать свой билет.

– Придирки? – спросил Итан, указывая наружу через то, что я назвала для себя плексигласовым окном. – Ты видела снаружи наш самолет? Я буду удивлен, если они не попросят нас дополнительно скинуться на заправку этого чуда.

Я взяла журнал из его рук и принялась просматривать статью о летних топах и ультрамодных хлопковых пуловерах!

– Никто не заставлял тебя совершать бесплатное путешествие на Мауи, – сказала я. – И, кстати, не все из нас могут купить дорогие билеты на самолет в тот же день. Я же говорила, что у меня бюджет.

Он фыркнул:

– Очевидно, я не знал, какой бюджет ты имеешь в виду. Если бы я знал, то одолжил бы тебе деньги.

– Взяв деньги из фонда моей сестры и Дэйна?! – я в ужасе прижала руку к груди. – Я бы не посмела.

Итан забрал журнал обратно:

– Послушай, Оливия. Я просто сижу здесь и читаю. Если ты хочешь поссориться с кем-то, поднимись туда и попроси перевести нас в первый класс.

Я хотела в тот момент что-то возразить, но внезапно мой телефон завибрировал у меня в кармане. Это было более неприятно, чем обычно, поскольку я понимала, что, скорее всего, услышу сейчас один из следующих вариантов: а) Ами с новостями из лазарета; б) та же Ами, но с напоминаниями о чем-то, что я забыла и все равно не успеваю купить где-то; в) один из моих кузенов со сплетнями или г) мама хочет, чтобы я попросила о чем-то папу. Также это мог быть звонок папы. Впрочем, как бы неприятно ни звучали все эти варианты, я все же предпочла бы любой из них, чем беседовать сейчас с Итаном Томасом.

Вытащив телефон, я получила сообщение от Ами. «Дайте мне знать, когда подниметесь на борт».

И тут телефон зазвонил, прервав мое тихое ворчание. На экране вместо фото моей сестры высвечивался незнакомый номер с кодом города по соседству с нашим.

– Алло?

– Я звоню Олив Торрес.

– Это Олив.

– Это Кейси Хью из «Биотехнология Гамильтон». Как у вас дела?

Мое сердце заскакало галопом, и я мысленно принялась перебирать десятки собеседований, на которые ходила за последние два месяца. Все они были на позицию специалиста по медицинскому консультрованию (замысловатый термин для ученых, чтобы они могли говорить с врачами на техническом языке, не на том, на котором говорят продавцы аптек с покупателями). Но Гамильтон был на самой верхней части моего списка, из-за их специализации в разработке вакцины против граппи.

Я занимаюсь вирусологией, и то, что мне не придется изучать совершенно новую биологическую систему в течение нескольких недель, не могло не стать значимым бонусом.

Но, откровенно говоря, в этот момент я была готова обратиться даже в «Хутерс»[12], если это то, что нужно для покрытия арендной платы.

Прижав телефон к уху, я перешла на более тихую сторону терминала и постаралась, чтобы в моем голосе не так откровенно сквозило отчаяние. После фиаско с платьем подружки невесты я оценивала более реалистичными свои способности снимать знаменитые оранжевые шорты Хутерс и щеголять в мерцающих колготках.

– У меня все в порядке, – ответила я. – Спасибо за беспокойство.

– Я звоню, потому что, рассмотрев все заявки, глава компании Гамильтон хотел бы видеть вас в качестве представителя своей компании в СМИ, то есть на должности специалиста по консультированию. Вы все еще заинтересованы в этом?

Я развернулась на каблуках, оглядываясь на Итана, как будто без чьего-либо благоговения не могла взорвать салют радости над своей головой. Он все еще хмуро листал свой журнал по вязанию.

– О боже, – ответила я, размахивая свободной рукой перед лицом. – Да! Конечно, да!

Зарплата! Стабильный доход! Возможность спать по ночам без страха перед надвигающейся бездомностью!

– Вы уже знаете, когда можете приступить к работе? – спросила Кейси. – У меня тут приписка от мистера Гамильтона, которая гласит: «Чем скорее, тем лучше».

– Приступить?

Я вздрогнула, оглядываясь на всех этих безденежных путешественников в пластиковых солнцезащитных очках и гавайских рубашках с различными надписями.

– Скоро! Сейчас нет, только не прямо сейчас. Не раньше, чем через неделю. Точнее, десять дней. Я могу начать через десять дней. У меня есть…

Над головой уже прозвучало объявление, и я увидела, как Итан встал с кресла. Нахмурившись, он показывал туда, где люди начинали выстраиваться в очередь. Но мой мозг пришел в слишком большое возбуждение и в нем царил хаос.

– У нас недавно были большие семейные дела и… кроме того, мне нужно увидеть больного родственника…

– Все в порядке, Олив, – спокойно зазвучал голос в трубке, милосердно обрывая меня.

Я сжала лоб, морщась от собственной глупой и лживой болтовни.

– Сейчас как раз каникулы, и у всех куча дел и планов. Я запишу вас на предварительную дату. Вы начинаете в понедельник, двадцать первого января, хорошо? Вам это нормально?

Я выдохнула, кажется в первый раз с тех пор, как приняла этот вызов.

– Это было бы прекрасно.

– Отлично, – сказала Кейси. – Ожидайте вскоре письма с предложением, а также некоторые документы, которые вам нужно будет подписать как можно скорее, если вы решите официально занять эту должность. Цифровая или сканированная подпись в нашей компании это нормально. Добро пожаловать в компанию «Биотехнологии Гамильтон». Поздравляю, Олив.

Я возвратилась к Итану в полном оцепенении.

– Наконец-то, – только и произнес он, перекидывая свою сумку через одно плечо, а мою – через другое.

– Мы – последняя группа, которая поднимается на этот борт, – пояснил он. – Я уж думал, что мне придется…

Внезапно он замолчал, сузив глаза и обводя взглядом мое лицо.

– Ты в порядке? Ты никогда так не улыбаешься…

Тот телефонный разговор все еще звучал в моих ушах. Я решила проверить историю звонков и нажала кнопку повторного набора. Да, Кейси искала именно Оливию Торрес. Я была спасена от ужасного пищевого отравления, ухитрилась получить бесплатный отпуск и мне предложили работу. И все это только за двадцать четыре часа! Такое везение со мной никогда не случалось. Что происходит?

Итан щелкнул пальцами перед мои лицом, и, вздрогнув, я увидела, что он наклоняется ко мне. Он смотрел так, будто жалел, что у него нет палки, чтобы ткнуть меня.

– Там все в порядке? – показал он на мой телефон. – Планы изменились? Или…

– У меня есть работа! Только…

Кажется, прошла пара секунд, прежде чем мои слова дошли до его сознания.

– Только что?

– Я была на собеседовании пару недель назад. Я начинаю работать после Гавайев.

Я ожидала, что он будет разочарован тем, что я не отказываюсь от этой поездки. Вместо этого он поднял брови и тихо произнес:

– Это здорово, Олив. Поздравляю.

Очередь на посадку стронулась, и он тихонько подтолкнул меня вперед.

Я была удивлена, что он не начал иронизировать. Не спросил меня, когда именно я присоединюсь к их команде уборщиков помещений, не сказал, что моя новая работа по продаже героина детям из группы риска не самое благородное дело. Я не ожидала, что он может быть искренним. Я старалась никогда не попадать под его обаяние, даже если оно было неожиданно сильным. Мне казалось, что я знала, как обращаться с тем Итаном… каким я его знала. Примерно так же, как обращаются с голодным медведем.

– Ну, спасибо.

Я быстро написала сообщения Диего, Ами и моим родителям, конечно же по отдельности. И вот мы все уже стояли в тамбуре самолета, показывая наши посадочные талоны. Реальность медленно наполняла меня, смешиваясь с внутренним ликованием. В такой ситуации я действительно могу спокойно уехать из своего города на десять дней. Теперь я могу относиться к этой поездке как к настоящему отпуску на тропическом острове.

Да, с моим заклятым врагом, но все же я возьму от этой поездки все.

* * *

Трап маленького, но все же реактивного самолета оказался всего лишь шатким мостиком, и он вел нас от захудалого терминала к еще более захудалому самолету. Очередь двигалась медленно. Я видела, как люди впереди нас тщетно пытаются засунуть свои огромные сумки в миниатюрные верхние отсеки. Будь я с Ами, я бы непременно поинтересовалась, почему у пассажиров не проверяют сумки на габариты. Иначе не войдешь и не выйдешь вовремя. Но недовольный всем Итан, к моему удивлению, просто молчал целых пять минут, не найдя ничего, на что можно было бы пожаловаться. А я не собиралась давать ему никакой наживки.

Наконец мы уселись на свои места. Самолет оказался таким узким, что с каждой стороны прохода было только по два места. Да и они так близко подходили друг к другу, что, по сути, представляли собой единую скамейку с тонким подлокотником между ними.

Итан так прижался к моему боку, что я была вынуждена попросить его подвинуться, чтобы у меня получилось найти вторую половину своего ремня безопасности. Но после неприятного скрипучего щелчка металла о металл Итан снова сел прямо, и я поняла, что теперь он соприкасается со мной от плеча до бедра, поскольку разделены мы только жестким неподвижным подлокотником посередине.

Он смотрел поверх голов людей перед нами.

– Я не доверяю этому самолету, – сказал он, глядя в проход. – А также экипажу. Ты не заметила, был ли у пилота парашют?

Итан всегда был воплощением хладнокровия, спокойствия и собранности, что меня, не скрою, часто раздражало, но теперь я вдруг заметила, как напряжены его плечи и какое бледное у него лицо. Мне даже показалось, что я вижу на его лице капельки пота. Только тут я осознала, насколько он напуган, и внезапно его мрачное настроение в аэропорту стало мне намного более понятным. К моему удивлению, он достал из кармана монетку в один цент и провел по ее ободу большим пальцем.

– Что это такое? – спросила я.

– Пенни.

Боже мой, это было восхитительно!

– Ты носишь с собой пенни на удачу?

Нахмурившись, он проигнорировал мой вопрос и спрятал монетку обратно в карман.

– Я никогда не думала, что мне повезет, – сказала я Итану, чувствуя в себе взрыв великодушия, – но посмотри. Моя аллергия помешала мне поесть в буфете, я еду на Мауи, и у меня есть работа. Разве не было бы забавно…

Я улыбнулась и посмотрела ему в лицо:

– … схватить удачу за хвост в первый раз в моей жизни для того, чтобы упасть и разбиться в огненной авиакатастрофе?

Судя по выражению лица, Итан не видел в этом ничего смешного. Когда мимо нас прошла стюардесса, Итан протянул руку передо мной, останавливая ее.

– Простите, не могли бы вы сказать, сколько миль пролетел этот самолет?

Стюардесса улыбнулась:

– У самолетов нет статистики в милях. У них есть налет, количество часов в полете.

Я уже видела, как Итан проглатывает свое нетерпение.

– Хорошо, тогда сколько летных часов у этого самолета?

Стюардесса наклонила голову, явно озадаченная его вопросом:

– Я должна спросить это у капитана судна, сэр.

Итан невольно наклонился, чтобы задать еще вопрос, и я откинулась на спинку сиденья, сморщив нос от запаха его мыла. Обычно этот аромат мне нравился, но сейчас он резко ударил в нос.

– А что вы думаете о капитане? Он опытный? Заслуживает доверия?

Хотя Итан на этот раз и подмигнул девушке, я понимала, что он не менее встревожен, чем минуту назад. Возможно, через флирт он хотел снять это напряжение.

– Он хорошо отдохнул?

– Капитан Блейк отличный пилот, – ответила она, наклоняя голову и улыбаясь.

Я переводила взгляд со стюардессы на Итана и театрально-преувеличенно теребила золотое обручальное кольцо, которое одолжила у Тии Сильвии. Но никто этого не замечал. Итан одарил ее ответной улыбкой. В эту минуту он, вероятно, мог бы попросить у нее номер ее социального страхования, кредитку на крупную сумму, а также ее согласия родить ему ребенка, и не получил бы отказа.

– Конечно, – пришел в себя Итан. – Я имею в виду, что он никогда не разбивал самолет или что-то в этом роде?

– Только один раз, – пошутила стюардесса, подмигнула больше сама себе, подняла голову и продолжила свой неторопливый путь по проходу.

* * *

В течение следующего часа Итан почти не шевелился, ничего не говорил и вообще вел себя так, словно каким-то образом подпирает самолет, чтобы тот не упал с неба. Я потянулась к своему айпаду, но тут же поняла, что здесь конечно же нет никакого Wi-Fi. Я открыла книгу, надеясь затеряться в какой-нибудь восхитительной истории, отвлеченной от нашей жизни, но почему-то никак не могла сосредоточиться.

– Восемь часов полета, и никакого фильма, – подосадовала я, глядя на спинку сиденья без экрана.

– Может быть, они надеются, что твоя жизнь, мелькающая перед глазами, достаточно отвлечет тебя от страха перед полетом?

– О, оно живое, – иронично проговорила я, поворачиваясь к нему. – А разговоры не нарушат давление воздуха в кабине или что-то в этом роде?

Сунув руку в карман, он снова достал свой счастливый пенни:

– Я не исключаю этого.

Я лично знала Итана не слишком хорошо, но по рассказам Дэйна и Ами у меня сложилось о нем такое представление: сорвиголова, охотник за приключениями, честолюбец и местами даже головорез.

Но человек, вцепившийся в подлокотник так, словно от этого зависит вся его жизнь… совсем не был похож на такого парня.

Глубоко вздохнув, он расправил плечи и болезненно поморщился. Во мне метр шестьдесят, и то мне было немного неудобно. А у Итана только ноги были, наверное, не меньше трех метров, и я не могла себе представить, каково все это для него. После того, как он заговорил, похоже, «заклятие тишины» было разрушено. То его колено подпрыгивало от избытка нервной энергии, то его пальцы «пустились в пляс», отбивая дробь по подносу с напитками. Уже даже милая старая леди в мрачном одеянии, сидевшая перед нами, начала бросать на него недобрые взгляды. Тогда он стал улыбаться самым извиняющимся образом.

– Расскажи мне о своем счастливом пенни, – попросила я, указывая на монету, все еще зажатую в его кулаке. – Почему ты думаешь, что он приносит удачу?

Он помолчал, как будто взвешивал риск взаимодействия со мной против потенциального облегчения за счет отвлечения внимания.

– Я не хочу поощрять разговоры в самолете, но скажи, что ты тут видишь – начал он и раскрыл ладонь.

– Монету 1955 года, – заметила я.

– А что еще?

Я пригляделась внимательнее:

– О… ты имеешь в виду, что буквы удвоены?

Итан наклонился и показал куда-то пальцем.

– Ты действительно сумела разглядеть их прямо здесь, в самолете?! Они над головой Линкольна.

И правда, буквы, которые читались в словах о Боге, которому мы верим, были проштампованы дважды.

– Раньше я не видела ничего подобного, – прозвучало мое признание.

– Таких монет всего несколько штук! – убежденно заверил он, провел большим пальцем по поверхности монеты и засунул пенни обратно в карман.

– Они, наверное… очень ценные? – спросила я.

– Стоит около тысячи долларов.

– Ничего себе! – охнула я.

Тут мы попали в небольшую турбулентность, и глаза Итана дико забегали по самолету в поисках кислородной маски, которые, как нам сообщали, могут появиться в любой момент. Надеясь снова отвлечь его, я спросила:

– Как ты достал его?

– Я покупал бананы как раз перед собеседованием, и эта монета была частью моей сдачи.

– И что же?

– Тогда я получил не только работу, но и этот цент. Когда однажды я решил расплатиться этими монетами, автомат выплюнул этот цент, потому что решил, что он фальшивый. С тех пор я ношу его с собой.

– А ты не боишься, что потеряешь его?

– В этом вся суть удачи, не так ли? – проговорил Итан сквозь стиснутые зубы. – Ты должен верить, что везение в жизни не мимолетно.

– И ты сейчас в это веришь?

Он попытался расслабиться, странно встряхивая руками. Если я правильно поняла выражение его лица, он сожалел о том, что сказал мне что-то лишнее. Но турбулентность усиливалась, и все шесть с лишним футов его тела снова застыли в ужасе.

– Знаешь, – сказала я, – ты не производишь впечатление человека, который боится летать.

Он сделал несколько глубоких вдохов:

– Я и спорить не буду.

Спорить действительно не имело смысла. Все было явно видно хотя бы по тому, как мне приходилось отрывать его пальцы с моей стороны от подлокотника.

Итан немного смягчился:

– Но это не самое мое любимое дело в жизни.

Я же думала о выходных, которые мне пришлось провести с Ами, потому что Дэйн отправился в какое-то дикое приключение со своим братом, о спорах, которые вызвали эти поездки.

– С такими поездками ты должен быть как Беар Гриллс или кто-то в таком духе…

Итан хмуро посмотрел на меня:

– А кто это?

– Ну, эта твоя поездка в Новую Зеландию. Сплав по реке или какой-нибудь еще смертельный номер, типа серфинга в Никарагуа. Ты все время летаешь ради забавы.

Итан откинул голову на спинку сиденья и снова закрыл глаза, будто не слыша моих слов. И лишь когда колеса тележки с напитками заскрипели в проходе, Итан снова перегнулся через меня, подзывая стюардессу.

– Можно мне виски с содовой? – произнес он и бросил на меня взгляд: – На двоих…

Я махнула рукой, сказав, что не люблю виски.

– Я знаю, – заверил Итан, часто моргая.

– Вообще-то у нас нет виски, – ответили ему.

– Джин с тоником?

Стюардесса снова покачала головой. Его плечи поникли.

– Пиво? – спросил он совсем поникшим голосом.

– Это есть, – ответила стюардесса и протянула ему две банки самого обычного пива. – С вас двадцать два доллара.

– Двадцать два американских доллара? – крайне удивился он, отталкивая ее руку с банками.

– У нас также есть кола. Она бесплатна, – сказала стюардесса. – Но если хотите со льдом, то это стоит уже два доллара.

– Подожди, – вмешалась я и полезла в сумку.

– Не надо мне покупать пиво за свои деньги, Олив.

– А я и не собиралась, – сказала я, вытаскивая два купона и протягивая их. – Ами дала в дорогу.

– Хорошо, если так.

Стюардесса продолжила свой путь по узкому проходу.

– Мы здесь, – сказала я, – поскольку моя сестра это выиграла, и мы должны получить все бесплатно.

– Так вот почему двести наших друзей и родственников оказались в приемном покое!

Я почувствовала, что сиденье подо мной накаляется.

– Полиция уже в курсе ситуации, – сказала я, – и моей сестре сказали, что она ни в чем не виновата.

– Есть еще шестичасовые новости, – заявил Итан и, довольный своей шуткой, с хлопком открыл банку пива.

Я хотела выразительно стрельнуть в него глазами, но мой взгляд остановился на его горле. Он пил, а я смотрела, как двигается его кадык, смотрела и смотрела.

– Ну ладно, – ответила я.

– Не знаю, чему я удивляюсь, – заговорил он. – Все мы в руках судьбы.

Мое раздражение поднялось в полную силу.

– Эй, Итан, между прочим, это твой брат и невестка сейчас возможно лежат в больнице.

– Успокойся, Олив. Их я не имел в виду, – серьезно заверил он и сделал под моим пристальным взглядом еще один глоток. – Я имел в виду свадьбы вообще.

После секундной паузы он вздрогнул и с ноткой отвращения добавил всего одно слово: «Романтику».

О, да он один из этих… бруталов.

Я признаю, что привитая мне модель романтики также недостаточно проработана, но Тио Омар и Тиа Сильвия состояли в браке на протяжении сорока пяти лет, а Тио Хьюго и Тиа Мария – почти тридцать лет. Да, в моем окружении есть примеры длительных отношений, и поэтому я знала, что такие отношения существуют. Но я понимала, что совершенно не могу знать, мой ли это случай. Я хотела верить, что Ами с этой свадьбой не затеяла что-то обреченное на распад, что она может быть по-настоящему счастлива с Дэйном.

Итан одним большим и долгим глотком осушил почти половину первого пива. Я попыталась собрать воедино все, что знаю об этом человеке. Ему тридцать четыре года, он на два года старше, чем мы с Дэйном. Он зарабатывает на жизнь чем-то, связанным с математикой, и это объясняет, почему он всегда настолько жизнерадостен. Он всегда носит с собой хотя бы один флакон дезинфицирующего средства и никогда не ест общие блюда, предлагаемые на шведских столах. Я думаю, что он был холост на момент, когда мы встретились, но вскоре после этого он вступил в какие-то отношения, которые казались мне не совсем серьезными. Не думаю, что эта его пассия нравилась его брату, потому что отчетливо помню, как однажды вечером Дэйн разглагольствовал о том, как это будет отстойно, если Итан сделает ей предложение.

Боже мой, неужели я еду на Мауи с чьим-то чужим женихом?!

– Ты ведь сейчас ни с кем не встречаешься, верно? – осторожно спросила я, пораженная этой мыслью. – Твоя бывшая Сьерра, Симба или что-то в этом роде?

– Симба? – он едва сдержал улыбку. – Почти так.

– Тебя наверное шокирует, когда кто-то не следит за твоей личной жизнью?

Итан сердито наморщил лоб.

– Я бы не поехал с тобой в фальшивый медовый месяц, если бы у меня была девушка, – заверил он, откинувшись на спинку сиденья, и снова закрыл глаза. – Больше никаких разговоров. Ты права, это трясет самолет.

* * *

По выходе из аэропорта – гавайские ожерелья вокруг наших шей и свежий океанский ветер, треплющий одежду – мы сразу поймали такси. Большую часть пути я провела, прижавшись лицом к окну и любуясь ярко-голубым небом и синими проблесками океана, видневшимися сквозь деревья. Я уже чувствовала, как мои волосы завивались от влажности. Ощущения не самые приятные, но оно того стоило. Мауи – это потрясающее место!

Итан молча сидел рядом со мной, наблюдая за видом и время от времени что-то набирая в своем телефоне. Не желая нарушать тишину, я сделала несколько размытых снимков, а потом мы неожиданно выехали на привычное для нас двухполосное шоссе. Самые интересные снимки я послала Ами, а она ответила грустным смайликом.

Я знаю. Извини.

Не надо извиняться.

Ты уйдешь из семьи, а я в обозримом будущем останусь с мамой. Так кто здесь вообще выигрывает, ты или я?

Просто развлекайся или я не на шутку рассержусь.

Моя бедная сестра! Да, я предпочла бы быть здесь с Ами или… кем угодно, только бы не с ним, но мы здесь, и я намерена извлечь из этой поездки максимум пользы. У меня впереди десять прекрасных, залитых солнцем дней.

Когда такси замедлило ход и сделало последний поворот направо, перед нами раскинулась территория отеля. Здание отеля – возвышающаяся многоярусная конструкция из стекла и бетона – казалось массивным и буквально утопало в зелени, которая была разбросана здесь повсюду. Рокот обрушивающихся волн океана звучал очень близко. Казалось, что с одного из верхних этажей отеля можно бросить камень и попасть им в пену прибоя.

Мы проехали по широкой аллее, обсаженной с обеих сторон огромными баньяновыми деревьями. Сотни фонарей покачивались на ветру, свисая с их ветвей у нас над головой. Если это так прекрасно белым днем, каким же замечательным зрелище должно стать после заката!

Из динамиков, спрятанных в густой листве, доносилась музыка. Это было настолько удивительно, что даже Итан приник к окну, вглядываясь в листву, когда мы проезжали мимо.

Едва мы остановились, как внезапно появились двое портье. Мы вылезли из машины и, слегка спотыкаясь и оглядываясь по сторонам, распрямились. Я видела удивленную физиономию Итана поверх крыши машины и подозревала, что сама выгляжу сейчас не лучше. Все вокруг было пропитано благоуханием плюмерии, а шум разбивающихся волн почти заглушал рокот машины, которая только что привезла нас и сейчас стояла у ворот. Я была почти уверена, что именно в этот момент мы с Итаном достигли нашего первого восторженного единения взглядов. Что-то вроде «Черт возьми. А это удивительное место!»…

Я была так растеряна, что вздрогнула, когда первый портье вытащил горсть багажных бирок и спросил мое имя.

– Мое имя?

– Надо для багажа, – улыбнулся портье.

– А, для багажа… Верно. Мое имя. Меня зовут, ну, это непростая история…

Итан решительно обошел машину и столь же решительно взял меня за руку.

– Торрес, – сказал он. – Ами Торрес. Мы помолвлены, и скоро она станет Ами Томас.

Затем, наклонившись и губами прижавшись к моей щеке в поцелуе для реалистичности Итан заметил:

– Она немного устала после поездки.

Ошеломленная, я словно в замедленной съемке смотрела, как он поворачивается к портье и, похоже, борется с желанием вытереть губы ладонью.

– Отлично, – произнес служащий отеля, записывая это имя на нескольких бирках и прикрепляя их к ручкам нашего багажа.

– Регистрация вон там, пройдите в те двери, – улыбнулся он и показал на некое подобие вестибюля под открытым небом. – Вещи принесут сразу в вашу комнату.

– Спасибо, – вложив в ладонь портье несколько сложенных купюр, Итан повел меня к отелю.

– Да расслабься, все нормально! – сказал он, как только мы зашли за поворот и немного прошли.

– Итан, я совершенно не умею врать.

– Неужели? Тогда ты слишком хорошо скрывала эту свою черту.

– Это никогда не было моей сильной стороной, ясно? Те из нас, кто не отмечен Черной меткой, считают честность добродетелью.

Но он в ответ лишь крепче сжал мою ладонь, увлекая меня за собой.

– Дай-ка мне оба удостоверения, твое и Ами, чтобы ты случайно не передала их вместе человеку на стойке регистрации. И давай, я запишу там свою кредитную карту на случай непредвиденных расходов. Все детали мы уладим позже.

В моей груди вспыхнул пожар несогласия, но я не могла не признать, что он был прав. Сейчас, после небольшой мысленной репетиции, я уже была уверена, что в следующий раз, когда кто-то спросит мое имя, я крикну: «Меня зовут Ами». Конечно, это будет лучше, чем в первый раз, когда я чуть ли не выложила всю нашу легенду портье, но не намного. Я достала из сумочки бумажник и извлекла из него оба удостоверения личности.

– Но положи их в сейф, когда мы доберемся до номера, – попросила я.

Итан положил оба удостоверения в бумажник рядом со своим.

– Позволь мне говорить у стойки регистрации, – продолжил он. – Из того, что сказал мне Дэйн, я понял, что правила этого медового месяца действительно строги. А я, даже просто глядя на тебя, могу с уверенностью сказать, что ты врешь или чего-то недоговариваешь.

Я сморщила рожицу, затем нахмурилась, но тут же быстро улыбнулась. Итан наблюдал за моими упражнениями с выражением легкого ужаса на лице.

– Возьми себя в руки, Олив. Я уверен, что эта поездка была в моем списке желания в какой-то момент времени, но точно не хочу спать на пляже сегодня вечером.

Когда мы вошли в отель, то сразу услышали, как где-то наверху тихо играет «Меле Каликимака[13]». Праздничное веселье явно затянулось после Нового года – вход в вестибюль обрамляли большие елки, а с их ветвей свисали пластиковые червячки с бегущими по ним и причудливо мерцающими огоньками. Среди них висели сотни красных и золотых украшений. Тонкие гирлянды и другие украшения свисали с потолка, обвивали колонны и лежали грудами в корзинах и чашах, украшая все холлы на всех этажах. А в центре отеля вода из гигантского фонтана лилась, приятно брызгаясь, в бассейн снизу. Во влажном воздухе смешивались ароматы плюмерии и запах хлорки от недавней уборки.

На стойке регистрации нас не заставили ждать, встретив почти сразу. Мой желудок болезненно сжался, но улыбка осталась неестественно яркой, когда красивая полинезийская женщина взяла удостоверение личности Ами и кредитную карточку Итана. Она вписала имя в бланк и снова заулыбалась:

– Поздравляю с победой в лотерее.

– Обожаю тотализаторы! – начала я слишком бодро, и Итан незаметно, но болезненно толкнул меня локтем в бок. Спустя мгновение глаза администратора профессионально задержались на фотографии Ами, прежде чем она стала пристально разглядывать меня.

– Я немного поправилась, – выпалила я.

Поскольку возражений у администратора на это не нашлось, она вежливо улыбнулась и начала вводить информацию. Я не знаю, почему тогда чувствовала себя обязанной продолжать, но это оказалось сильнее меня.

– Этой осенью я потеряла работу, потом были одно собеседование за другим.

Я чувствовала, как небрежно положенная на мою поясницу рука Итана напряглась, и вот она все сильнее сжимала мою рубашку, и его хватка становилась похожей на хватку хищной птицы, пытающейся как можно скорее избавить попавшуюся полевую мышь от страданий.

– Я обычно много пеку, когда нахожусь в стрессе, поэтому на фотографии я выгляжу… немного иначе. Это я на фотографии. Но я нашла работу. Прямо сегодня перед вылетом. Не то чтобы это было совсем невероятно… Ну, работа. И свадьба.

Когда я, наконец, вынырнула из своей речи, чтобы глотнуть воздуха, то увидела, как островитянка-администратор и Итан озадаченно смотрят на меня. Натянуто улыбаясь, девушка передала нам через прилавок папку, забитую до отказа различными картами и распечатанными маршрутами.

– Ну что ж, жить вы будете в номере для новобрачных.

Мое сознание буквально уперлось во фразу «номер для новобрачных», а мысли все заполнялись и заполнялись образами комнаты, которую Лоис и Кларк Кент делили в «Супермене II» – эти розовые ткани, ванна в форме сердца и гигантская кровать.

– Романтический пакет включен в полном объеме, – меж тем продолжала алминистратор, – и вы можете выбирать из целого ряда необычных предложений, включая ужин при свечах в садах Молокини, массаж для пары на балконе спа-салона на закате, обслуживание перед сном с подачей лепестков роз и шампанского…

Мы с Итаном, не сговариваясь, обменялись короткими взглядами.

– На самом деле мы больше по части прогулок на свежем воздухе, – вмешалась я. – Есть ли какие-либо доступные виды деятельности, что-то более активное и менее… обнаженное.

В воздухе повисла неловкая пауза. Но уже буквально через пару секунд симпатичная островитянка прочистила горло:

– Более полный список вы можете найти в своей комнате. Посмотрите его, и мы сможем запланировать все, что вам понравится.

Я поблагодарила администратора и бросила быстрый взгляд на Итана, который теперь смотрел на меня с любовью. Наверное, он планировал меню (разумеется, не шведский стол) на мои поминки, после того, как он убьет меня и спрячет мое тело. Взмахнув ключами от нашей комнаты перед датчиком, чтобы активировать их, она вручила их Итану и тепло улыбнулась:

– Ваш номер на верхнем этаже. Лифты вон там, за углом. Я распоряжусь, чтобы ваши вещи немедленно доставили наверх.

– Спасибо, – весело ответил Итан. В подробности своего последнего года жизни он вдаваться не стал.

Не скрою, мне было приятно видеть, как он невольно запнулся, когда она крикнула нам в след: «Поздравляю вас, мистер и миссис Томас. Приятного вам медового месяца».

Глава 5

Звякнул замок номера, и двойные двери распахнулись. У меня перехватило дыхание. Никогда в жизни я не останавливалась в люксе, не говоря уже о таком уровне роскоши. Я только теперь поняла мечты Ами на медовый месяц и постаралась абстрагироваться от чувства благодарности за то, что ей пришлось вернуться в Сент-Пол в страданиях. И ради того, чтобы я могла быть здесь. Но это тяжелое для нее решение для меня обернулось очень хорошим поворотом дел.

Я еще раз посмотрела на Итана, который жестом пригласил меня войти. Перед нами расстелилась непонятно зачем такая большая гостиная с диваном, софой, двумя стульями и низким кофейным столиком из стекла на пушистом белом ковре. Стол был занят красивой фиолетовой орхидеей в плетеной корзинке, каким-то невероятно сложным пультом дистанционного управления, как будто от домохозяйки-киборга, а также ведерком с бутылкой шампанского и двумя бокалами-флейтами, на которых было выгравировано по одному слову: «Мистер» и «Миссис». Тут я встретилась взглядом с Итаном уже подольше, чувствуя, как на моем лице инстинктивно растягивается улыбка. Впрочем, Итан улыбался тоже.

Слева от гостиной располагался небольшой обеденный уголок со столом, двумя медными подсвечниками и тики-барной[14] тележкой, уставленной всевозможными декоративными бокалами для коктейлей. Я мысленно проглотила около четырех «маргарит» и приготовилась получать кайф от предстоящей бесплатной выпивки.

В дальнем конце номера был виден вход в удивительную комнатку. Приглядевшись, я поняла, что за комнату приняла огромный балкон. От этого балкона нас отделяла стеклянная стена с такими же стеклянными раздвижными дверьми, за которыми открывался вид на грохочущий прибой Мауи. Чувствуя, что от волнения не могу вдохнуть, я раздвинула двери и вышла на теплый январский ветерок. Температура здесь была приятная, совсем не как у нас в Миннесоте. Воистину сюрреалистические ощущения – я на Мауи, в номере своей мечты, в поездке по системе «Все включено». До этого я никогда не бывала ни на Гавайях, ни в других таких роскошных местах. Я начала даже пританцовывать, но поняла это только тогда, когда Итан тоже вышел на балкон и вылил огромное ведро воды на мою первую радость, если вы позволите мне такую метафору. Щурясь на волны и прочищая горло, он заметил:

– Я видел места и получше.

У него такой вид, будто он задумался.

– Но вид просто потрясающий, – упрямо возразила я.

Моргнув пару раз, он повернулся ко мне и язвительно ответил:

– Потрясающий прямо как твоя склонность к постоянному перебору.

– Я уже говорила тебе, что не умею врать. Я занервничала, когда она рассматривала удостоверение Ами, ясно?

Итан лишь воздел руки в саркастическом жесте капитуляции. В такой ситуации я могла лишь демонстративно наморщиться и убежать от этого мистера Облома обратно в комнату. Сразу у входа в наш люкс, справа, была небольшая кухня, в которую я уже успела заглянуть по пути на балкон. После кухни коридор вел в небольшую ванную комнату, а сразу за ней была дверь в роскошную спальню. Я зашла туда и увидела, что там есть еще одна огромная ванная комната с гигантской ванной, в которой могли поместиться сразу двое. И вот я повернулась лицом к гигантской кровати, и мне захотелось снять с себя всю одежду и скользнуть в шелковистую…

Тут я почувствовала, словно у меня в мозгу с визгом остановились шины.

Но… но как? Как мы смогли зайти так далеко, не обсудив даже, кто и где будет спать?! Неужели мы оба могли серьезно полагать, что в номере для новобрачных будут две спальни? Без сомнения, шансы умереть на высоте «Только бы не делить с ним постель» были немалые, и было решительно непонятно, как определить, кому достанется единственная спальня. Конечно, у меня не возникало сомнений в том, что по праву она должна быть моей, но, зная Итана, я понимала, что он попытается захватить кровать. Но тогда я решила, что устрою ему маленькую войну за обеденным столом.

Я вышла из спальни как раз в тот момент, когда Итан закрывал широкие двойные двери на балкон, и в этот миг мы оказались словно запечатанными в одной комнате в условиях неподготовленного сожительства. Не сговариваясь, мы повернулись к своим чемоданам.

– Ух ты, – сказала я.

– Да, – скромно согласился он.

– Это действительно мило.

Итан в ответ кашлянул. Где-то в глубине этого огромного номера гулко тикали часы, слишком громко в этой неловкой тишине.

Тик-так-тик-так…

– Так и есть, – проговорил он, почесывая затылок. – И, очевидно, ты как дама, должна занять спальню.

Его предложение я приняла с удовольствием, но скрытый намек уколол меня. Я нахмурилась и упрямо наклонила голову:

– Заметь, я получаю спальню не потому, что я женщина. Я получаю ее потому, что ее выиграла моя сестра.

– Ну, если мы пойдем по этой скользкой дорожке, то это я должен получить спальню, потому что Ами воспользовалась особым статусом Дэйна в отеле Хилтон.

– Но ведь именно она сумела все организовать таким образом, – возразила я. – Если бы организацией занимался Дэйн, они бы запланировали остановиться в «Даблтри» в Манкейто и, причем, на неделю.

– Ты же понимаешь, что споришь со мной только ради спора? – ответил Итан. – Я уже сказал тебе, что ты можешь занять спальню.

Я решительно уперла в него пальцем:

– То, что ты сейчас делаешь, это разве не спор?

Итан вздохнул так, словно я была самым раздражающим человеком на свете:

– Возьми спальню. Я буду спать на диване.

Он пристально посмотрел на кровать. Должно быть, он мысленно клал на весы шикарную постель и не менее основательный диван, на котором проведет эти десять ночей.

– Со мной все будет в порядке, – наконец добавил он не без мученических ноток.

– Ладно, если ты собираешься вести себя так, будто я тебе обязана, то мне этого не надо.

Итан медленно вздохнул, а затем, подойдя к своему чемодану, поднял его и понес в спальню.

– Подожди! – крикнула я. – Беру свои слова обратно. Мне действительно нужна спальня.

Итан остановился, не оборачиваясь ко мне, и сказал, что он просто положит кое-какие вещи в ящики. Не жить же ему у своего чемодана в гостиной в течение десяти дней. Затем он все-таки обернулся и, посмотрев через плечо, поинтересовался:

– Думаю, в этом нет ничего плохого?

Он так резко перескакивал от полного великодушия до агрессии, что я совершенно запуталась в том, насколько он сволочь на самом деле.

– Все в порядке, – заверила я и великодушно добавила: – Занимай столько места, сколько хочешь.

В ответ я услышала лишь его удивленное фырканье, когда он исчез из виду.

Суть крылась даже не в том, что мы не ладили друг с другом. Итогом наших коротких взаимоотношений было то, что взаимные отношения нам были совершенно не нужны! Надежда наполняла меня, и мне хотелось взмыть под потолок. Как же удачно, что мы можем передвигаться друг вокруг друга без необходимости взаимодействовать, можем делать все, что нам нравится! Это превращало поездку в отпуск мечты для каждого из нас.

Я уже решила, что для меня этот кусочек рая будет включать в себя спа, зиплайн, подводное плавание и все виды приключений, которые я могу найти, включая приключения алкогольного сорта. Если образ идеального отпуска Итана это тягостные размышления, жалобы и раздраженные вздохи, он, конечно, может делать это где угодно, но я не должна этого терпеть.

Я быстро проверила свою электронную почту и тут же увидела новое письмо от Гамильтона. Предложение о том… Да какая разница, о чем! Мне не нужно смотреть этот документ, чтобы решить, что я приму предложение. Они могли бы написать мне, что мой стол стоит на краю вулкана, и я бы с радостью согласилась за такие деньги. Достав свой айпад, я быстро подписала все файлы цифровой подписью и отправила их обратно.

Чуть ли не трясясь от возбуждения, я достала список гостиничных мероприятий и приняла решение, что первым моим заказом будет праздничный скраб для лица и тела в спа-салоне. Разумеется, в одиночку. Я не думаю, что Итан такой уж баловень и ему это бы понравилось, но хуже всего было бы, если бы он снимал остывающий огурец с моих век и смотрел бы на меня сверху вниз, пока я лежу в халате.

– Итан, – окликнула я его, – что ты делаешь сегодня днем?

В ответной тишине я почувствовала легкую панику. Не подумал бы он о том, что я прошу его о компании.

– Я спрашиваю не потому, что хочу повеситься, – быстро добавила я.

Он снова где-то зашевелился, а когда наконец подал голос, тот прозвучал так, словно его хозяин действительно залез в шкаф. «И слава Богу», – услышала я глухой, но бодрый ответ.

– Что ж. Я, наверное, пойду в спа-салон.

– Делай что хочешь. Только не используй весь кредит на массаж, – добавил он.

Я нахмурилась, понимая, как это бессмысленно. Ведь он меня в этот момент не видел.

– Как ты думаешь, сколько раз меня будут тереть за один день?

– Я бы предпочел не думать об этом.

Я показала средний палец в его направлении, позвонила на ресепшен, чтобы узнать, есть ли в спа душ, которым я могу воспользоваться, взяла свою ключ-карту и оставила Итана с его угрюмым распаковыванием вещей.

* * *

Когда меня баловали почти три часа, полагая, что массируют Ами, мое чувство вины немного обострилось. Мое лицо приятно скрабировали, массировали и увлажняли. Потом мое тело, покрытое глиной, стали так энергично оттирать, что я даже покраснела, а в кожу впились тысячи иголок. Напоследок меня укрыли теплыми полотенцами из волокон эвкалипта.

Я в своих мыслях обещала откладывать деньги с каждой зарплаты, чтобы отправить сестру в роскошный спа-салон там, дома. Тогда она не будет больше чувствовать себя «как только что оживший труп». Может быть, это будет и не Мауи, но я готова была отблагодарить ее в меру своих возможностей. Все, что мне нужно сделать на этой неделе, это не забыть давать чаевые персоналу, хотя этот совет Ами мне казался нелепым. Я не могла поверить, что подобный тип блаженного, трансцендентного спа-опыта для меня. Со своей удачей я точно подхвачу грибковую инфекцию от педикюра, как уже было в моем родном городе. Что уж говорить об ожоге воском зоны бикини, который я получила в спа-салоне в Дулуте в родной Миннесоте!

Сейчас же, лежа под теплыми полотенцами, вялая, как медуза, и опьяневшая от притока эндорфинов, я смотрела на свою массажистку Келли.

– Это было… удивительно. Если я когда-нибудь выиграю в лотерею, то перееду сюда и буду ходить к тебе на процедуры каждый день.

Наверное, она слышала подобное каждый день, но все равно рассмеялась так, как будто я ей очень польстила.

– Я рада, что тебе понравилось. Эта процедура – одно наслаждение.

Наслаждение – это еще мягко сказано. Все было не просто замечательно, но и вдобавок в трех часах езды от Итана!

Меня провели обратно в гостиную, где сказали, что я могу провести здесь столько времени, сколько захочу. Нырнув на плюшевый диван, я достала из кармана халата телефон. И совсем не удивилась, увидев сообщение от моей мамы: «Скажи своему папе, чтобы он принес нам туалетную бумагу и воду». А также от моей сестры: «Скажи маме, чтобы она шла домой». От Диего: «Наверное, это мне наказание за высмеивание ужасного качества отбеливателя волос у Натальи! Я бы сказал, что мне жаль, но мне доводилось видеть швабры с меньшим количеством секущихся концов». И от Джулс: «Ты не против, если я останусь у тебя, пока тебя не будет? Эта штука похожа на чуму, и мне, возможно, придется сжечь свою квартиру».

Слишком усталая и измученная, чтобы справиться со всем этим сейчас, я взяла в руки любимый номер еженедельника «Мы[15]». Но даже сплетни о знаменитостях и самые последниее новости с шоу «Холостяк» не могли меня сейчас разбудить. Я чувствовала, как мои веки закрываются под тяжестью счастливой усталости.

– Мисс Торрес?

– Хм? – смогла лишь сонно пропеть я.

– Мисс Торрес, это вы?

Мои глаза распахнулись, и я чуть не опрокинула огуречную воду для тонизирования кожи лица, которая весьма неосмотрительно стояла у меня на коленях. Усевшись хорошо, я подняла глаза и увидела лишь… огромные белые усы. И тут же узнала эти усы. Впервые они попали в мое поле зрения на очень важном собеседовании. Я помню, как в то время подумала: «Вау, никак тайный близнец Сэма Эллиотта[16]?» Я за глаза прозвала так генерального директора «Биотехнологии Гамильтон»! Кто ж знал, что он появится здесь?

Я подняла взгляд. Да, это был тот самый двойник Сэма Эллиотта, а именно Чарльз Гамильтон, начальник моего нового начальника. Гамильтон стоял прямо передо мной в Спа-Гранде на Мауи.

«Подождите… Что?!»

Но вместо этого наружу вырвалось:

– Мистер Гамильтон! Привет!

– Я так и думал, что это ты.

Он выглядел более загорелым, чем несколько недель назад, когда я видела его в прошлый раз. Его седые волосы были немного длиннее, и он определенно не был тогда одет в пушистый белый халат и тапочки. Он протянул руки для объятий:

– Ну, ладно, давайте обнимемся.

Я встала, и он остановился, должно быть увидев выражение дискомфорта на моем лице. Вообще я обычно не обнимаюсь со своими начальниками, особенно когда я голая под халатом. Наверное, осознав, что, хоть он в отпуске, но я все же сотрудник его компании, он немного повернулся, и получилось неловкое боковое объятие из взаимного опасения, что халатики могут распахнуться.

– Мир тесен, – сказал он, едва отстранившись от меня. – Подзаряжаешь батарейки перед началом нового трудового приключения в компании «Гамильтон»? Это именно то, что мне хотелось бы видеть. Ты не сможешь заботиться о других, если не позаботишься в первую очередь о себе.

– Именно так! – ответила я. Мои нервы уже успели поспособствовать выбросу в кровь адреналина, наверное сразу целого ведра адреналина. Переход от полного дзэна к разговору с новым начальником бодрит потрясающе. На всякий случай я даже потуже завязала поясок на халате. – И хочу еще раз поблагодарить вас за предоставленную возможность. Я взволнована, что присоединюсь к вашей команде.

Мистер Гамильтон отмахнулся:

– Ой, не продолжай! Как только мы повстречались здесь, я сразу понял, что ты будешь в отличной форме. Твоя преданность Бутаке достойна похвалы. Я всегда говорю, что «Гамильтон» ничто без хороших людей, работающих там. Честность, порядочность и преданность – вот отличительные черты людей нашей команды.

Я кивала. Мне определенно нравился мистер Гамильтон. У него была безупречная репутация в области биологических наук, и он был известен как невероятно увлеченный наукой и одновременно предельно практичный генеральный директор. Но я не могла не отметить, что эта линия его поведения почти точно копировала ту, которую он продемонстрировал мне, когда мы пожимали друг другу руки в конце собеседования. Теперь же, когда я в той или иной мере солгала примерно двадцати людям из персонала этого отеля, слышать такие слова здесь казалось мне скорее зловещим, чем вдохновляющим.

Звуки быстрых шагов дробью простучали с другой стороны двери, и в комнату ворвалась запыхавшаяся Келли.

– Миссис Томас! – выпалила она, отчего мой желудок неприятно сжался. Она же незамедлительно продолжила: – О, слава Богу, ты еще здесь. Ты оставила свое обручальное кольцо в процедурном кабинете.

Она протянула руку и положила мне на ладонь простое кольцо. Не сдержись я в этот момент, я бы от паники пискнула, но мне удалось взять себя в руки и сказать ей тихие слова благодарности.

– Миссис Томас? – озадаченно спросил Гамильтон, что явно смутило Келли.

– Ты имеешь в виду Торрес? – уточнил он.

– Нет… – моргнув пару раз и заглянув в планшет, ответила заботливая волшебница из спа-салона. – Это миссис Томас. Если только это не какая-то ошибка…

Я понимала, что у меня сейчас только два выбора:

1. Я могла бы признаться, что мне пришлось взять медовый месяц моей сестры, потому что она заболела, и я теперь притворяюсь, что замужем за парнем по имени Итан Томас, чтобы мы могли получить этот медовый месяц.

2. Я могла бы соврать и сказать им, что только что вышла замуж и глупенькая еще не привыкла к своему новому имени.

В любом случае получалось, что я обманываю. Первый вариант оставлял меня ни с чем, только с моей честностью. А с вариантом два я не разочарую своего нового начальника, особенно учитывая, что половина моего собеседования была сосредоточена тогда на создании коллектива с «сильным моральным компасом» и людьми, которые «ставят честность и добропорядочность превыше всего». Со вторым вариантом у меня была уверенность, что я не закончу тем, что буду спать на пляже, голодная и без работы, имея только гигантский счет из спа-салона и отеля, которым и накроюсь в качестве одеяла. И все же это не казалось мне правильным выбором. Но тем не менее я произнесла:

– О да. Совсем недавно я вышла замуж.

Боже! Почему? Почему мой рот произносит это? Честно говоря, это был худший выбор. Потому что теперь, когда мы вернемся домой, мне придется притворяться, что я замужем, всякий раз при встречах с мистером Гамильтоном, а это может быть ежедневно. Ну, или можно признаться, что я развелась сразу же после фальшивой свадьбы.

– Ого!

Его улыбка стала такой широкой, что даже приподнялись седые усы. Массажистка почувствовала облегчение от того, что непонятный ей момент напряжения прошел, она с улыбкой извинилась и исчезла. Все еще сияя, мистер Гамильтон пожал мне руку.

– Ну что ж, это замечательная новость. А где же была свадьба?

По крайней мере здесь я могла быть честной:

– В отеле «Хилтон» в центре Сент-Пола в Миннесоте.

– Боже мой, – проговорил он, качая головой. – У тебя все только начинается… Мои поздравления.

Он наклонился и хитро подмигнул:

– А мы с моей Молли празднуем здесь нашу тридцатую годовщину. Представляешь, сколько мы уже прожили!

От удивления я сделала круглые глаза. Мне и вправду было крайне удивительно, что этот седовласый человек женат уже столь долгий срок. Я пробормотала что-то о том, как это удивительно и волнующе, и добавила, что он, должно быть, такой счастливый. А потом он достал из рукава козырной туз:

– Почему бы тебе с мужем не присоединиться к нам за ужином?

Я и Итан, сидящие рядом за столом… Нам придется прикасаться друг к другу, улыбаться, притворяться, что мы любим друг друга. Я сумела подавить смешок.

– О, мы не можем к вам навязываться. Да и вы здесь на отдыхе. Вместе, наверное, никогда толком и не бываете.

– Ну почему же? Бываем, конечно! Мы здесь без детей, все время только вдвоем. Давай! Это наша последняя ночь, и, если честно, жена уже устала от меня, – уверенно заявил он и от души рассмеялся. – Когда приглашают, это не называется навязыванием.

Если из той ситуации и был выход, то я просто не успела его найти. Наверное, лучшим выходом было стиснуть зубы и не разговаривать.

Все еще улыбаясь и надеясь, что так я выгляжу гораздо менее испуганной, я сдалась. Мне нужна была эта работа, и я просто умирала от желания заслужить благосклонность мистера Гамильтона. Мне оставалось только попросить Итана об огромном одолжении. Я понимала, что буду тогда в таком большом долгу перед ним, что мне даже не хотелось и думать о возможных просьбах с его стороны.

– Конечно, мистер Гамильтон. Нам с Итаном это понравится.

Он протянул руку и ободряюще сжал мое плечо:

– Зови меня Чарли.

* * *

Коридор перед моими глазами сплетался и удлинялся. Мне хотелось, чтобы эта история была просто иллюзией, чтобы до нашего номера действительно было пять миль. Но это было не так, и я возвратилась в свою комнату гораздо раньше, чем мне бы того хотелось. Причем возвратилась, так и не решив, чего хочу больше – того, чтобы Итан умотал до завтра на какое-нибудь захватывающее приключение, или того, чтобы он был здесь и не отказался от ужина с Гамильтонами.

Едва войдя в номер, я увидела его сидящим на балконе. Почему он на Мауи зависает в гостиничном номере? Хотя, теперь, с учетом всех обстоятельств, мне это было только на руку. Мне уже инстинктивно начинала казаться хорошей черта быть домоседом.

Он уже переоделся в шорты и футболку, и его босые ноги упирались в выступ балкона. Ветер развевал его темные волосы, и я представляла, как он осуждающе щурится сейчас на прибой, мысленно говоря волнам, что они могли бы разбиваться о берег повыразительнее.

Когда я подошла ближе, то увидела, что он держит в руке коктейль в круглом бокале. Его обнаженные руки выглядели загорелыми и подтянутыми, а ноги смотрелись удивительно мускулистыми и длинными. Почему-то я ожидала, что в шортах и футболке он будет похож на стручковую фасоль с неуклюжими конечностями, вдобавок согнутыми под странным углом. Может быть, это потому, что он такой высокий? Или мне было проще утешать себя тем, что это он только на лицо красивый, а под одеждой окажется узловатым и неуклюжим? Честно говоря, он был так хорошо сложен физически, что это казалось мне немного несправедливым.

Дверь на балкон я постаралась откатить так тихо, как только смогла, – он выглядел довольно расслабленным. Не знаю, о чем плохом он тогда думал, но я в тот момент была там не для того, чтобы его судить. По крайней мере, пока он не пообедает с моим боссом. А после этого можно расслабиться во всех смыслах. Я понимала, что мне нужно быть очаровательной, поэтому улыбалась.

– Э-эй!

Он повернулся, и его голубые глаза заметно сузились.

– Оливия?

Меня уже тошнило от этой дурацкой игры с именами!

– Что ты задумал?

– Просто наслаждаюсь видом.

Вид действительно был милым.

– Я не знала, что ты это умеешь.

Он моргнул и снова посмотрел на воду.

– Умею что?

– Наслаждаться чем-то.

Итан недоверчиво рассмеялся, и мне пришло в голову, что я могла бы немного дольше продолжать свою сладкоречивую игру.

– Как прошел массаж? – спросил он.

– Отлично.

Я поискала другие слова, которые не звучали бы столь панически испуганно. Пресмыкаться не хотелось.

– Супер расслабляющий.

Он снова посмотрел на меня.

– Вот как, по-твоему, должна выглядеть расслабленность… – произнес он. – Тогда у меня просто нет слов.

Внезапно он присмотрелся ко мне и отметил:

– Ты ведешь себя более странно, чем обычно.

– Я никогда раньше не видела тебя в шортах, – призналась я.

Его ноги, особенно мышцы, действительно представляли собой довольно интересное зрелище. Я быстро попыталась убрать нотку признательности из своего голоса.

– Так ужасно? – удивился он и тут же добавил: – Но все же это не то же самое, что выставлять на всеобщее обозрение свое сверхглубокое декольте. Мне сказали, что шорты на острове по-прежнему в ходу.

Я была почти уверена, что больше воспоминаний об этом платье подружки невесты не будет. Но сейчас речь шла о другом.

– Сегодня приключилась забавная штука, – сказала я, придвигая к нему стул и усаживаясь. – Ты же знаешь, что в аэропорту мне предложили работу в компании Гамильтона?

Итан кивнул уже со скучающим видом.

– Угадай, кого я встретила здесь? – спросила я, пытаясь увлечь его жестами рук. – Самого мистера Гамильтона!

Итан резко повернул голову в мою сторону, и я отчетливо увидела страх в его глазах. Видимо, наша анонимность была серьезно подорвана.

– Здесь, на курорте?!

– Я столкнулась с ним в спа-салоне, – уточнила я и зачем-то начала добавлять подробности: – Прямо в халате и я, и он. Он обнял меня. Это было так странно! Так или иначе, он пригласил нас сегодня на ужин с ним и его женой.

Итан рассмеялся:

– Я пас.

Я сжала пальцы в кулаки, чтобы не дать ему пощечину. Ведь удар может оставить след, поэтому я снова разжала кулаки и села на ладони.

– Массажистка назвала меня миссис Томас, причем перед мистером Гамильтоном, – я сделала паузу, чтобы оценить, понимает он или нет. А когда он не отреагировал, я добавила: – Ты понимаешь, о чем я говорю? Мой новый босс думает, что я вышла замуж.

Итан моргнул и после раздумья ответил:

– Ну, ты могла бы сказать ему, что мы просто притворяемся.

– В присутствии персонала? Ни за что! К тому же, он просто помешан на честности и доверии. В тот момент мне показалось, что продолжать обманывать было лучшим вариантом, но теперь кажется, мы полностью сели в лужу. Он действительно думает, что я вышла замуж.

– Он так думает, потому что ты сказала ему прямым текстом, что вышла замуж.

– Заткнись и дай мне подумать.

В размышлении я незаметно для себя даже начала грызть ноготь.

– Все же может быть хорошо, правда? Ведь он ничего другого не знает. Допустим, после поездки оказалось, что ты абьюзер и поднял на меня руку, и я быстро аннулировала этот брак. Он никогда не узнает, что я его обманула.

Потом, пораженная новой идей, я даже села:

– Ой! Я могла бы сказать ему, что ты умер!

Итану оставалось лишь безмолвно смотреть на меня.

– Мы плавали с маской и трубкой, – развивала я свою мысль. – Но, к сожалению, ты так и не вернулся на яхту.

Он молча моргал.

– Что? – спросила я его. – Едва ли ты когда-нибудь увидишь его снова после сегодняшнего вечера. Тебе не нужно, чтобы он тебя любил. Или ты хочешь продолжить в его глазах… свое существование?

– Похоже, ты уверена, что я все-таки приду на ужин.

Я напустила на себя самое милое выражение лица, скрестила ноги, а потом снова раздвинула их, наклонилась вперед и улыбнулась, хлопая ресницами.

– Пожалуйста, Итан. Я знаю, какая это огромная просьба.

Он наклонил голову:

– Кажется, тебе что-то попало в глаз?

Мои плечи опустились, и я издала стон. Казалось нереальным, что я вообще это скажу:

– Я откажусь от спальни, если ты придешь сегодня вечером и сыграешь свою роль.

Он задумчиво пожевал губу:

– Значит, нам придется притвориться, что мы женаты? Мол, так тепло и трогательно?

Слова «тепло и трогательно» Итан выплевывал, как если бы говорил о чем-то мерзком.

– Для меня это будет значить все.

Кажется, я его поймала. Я придвинула свой стул чуть ближе.

– Я обещаю, что буду лучшей фальшивой женой, какая у тебя когда-либо была.

Он поднял свой стакан и допил его. Я же старалась не смотреть, как ходят мышцы на его шее и горле, когда он делал эти долгие, бесконечно долгие глотки.

– Хорошо. Тогда я пойду.

Я чуть не растаяла от облегчения.

– Большое тебе спасибо, господи.

– Но я получаю спальню, – напомнил он.

Глава 6

SOS

АМИ

Здесь мистер Гамильтон. Не знаю почему, но я сказала ему, что замужем. Теперь мне придется притворяться, что я замужем за Итаном на протяжении всего ужина. Меня уволят. Мне придется спать в твоей ванной. И все потому, что я ужасная лгунья!

АМИ. ТРЕВОГА. МНЕ НУЖНА БЛИЗНЕЦОВАЯ ПОДДЕРЖКА

Подожди

Кажется, в моем теле не осталось никакой жидкости.

Я пробыла с мамой уже более 36 часов.

Если я не умру от всего этого, мне может понадобиться кто-то, кто прикончит меня или ее.

Притормози

Прости, прости

Но я схожу с ума

Так твой новый босс на курорте? На Мауи???

Он приехал на свою годовщину.

Меня при нем назвали миссис Томас. Наверное, я сойду с ума.

Люди будут все время называть тебя миссис Томас.

Тебе лучше привыкнуть к этому. И успокойся. Ты можешь это сделать.

Ты вообще меня видела? Я никогда не смогу.

Просто не умничай, когда будешь отвечать на вопросы.

Когда ты нервничаешь, ты выглядишь виноватой.

О, боже мой! Именно это уже говорил мне Итан.

Кто бы мог подумать, что Итан такой умный?

А теперь, извини, я отлучусь. Меня сейчас стошнит, наверное, уже в 50-й раз за сегодняшний день.

Отдыхай, не трать зря мое путешествие.

Я смотрела на свой телефон, мечтая, чтобы моя сестра была здесь. Я знала, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Затем я набрала еще одно короткое сообщение для нее с просьбой позвонить мне сегодня вечером и сообщить, как она себя чувствует, а затем написала Диего.

Научи меня обманывать.

Не понял!

Черт возьми, Диего!

Хорошо. Кого мы обманываем?

Моего нового босса.

На Мауи???

Пожалуйста, не спрашивай.

Просто скажи мне, как тебе удалось встречаться с близнецами без того, чтобы кто-то из них узнал об этом.

Научи меня, Йода.

Во-первых, лги только тогда, когда это критически необходимо. И пусть твоя ложь будет простой.

Ты всегда все преувеличиваешь, и при пересказе это смущает собеседников.

Продолжай

Не забывай, что твоя история войдет в историю.

Не пытайтесь насильственно сделать так, чтобы что-то поскорее кануло в Лету.

Боже, все это у тебя так плохо получается.

Не ерзай и не прикасайся руками к своему лицу. Да, ты так делаешь. Просто сиди спокойно.

Да, если уместно, постарайся прикоснуться к собеседнику.

Это создает ощущение близости и заставляет собеседника хотеть снять штаны вместо того, чтобы задавать тебе вопросы.

Фу, это мой босс!

Я просто говорю, что это не повредит.

Диего?

Ты же ученый человек. Попробуй провести какое-нибудь социологическое исследование.

Разговор давно завершился, и я подняла глаза от поисковика Google на стук двери.

– Не хочу быть настолько банальным и грубым, чтобы беспокоить тебя из-за опоздания, но уже почти шесть, – сказал Итан. Я подняла взгляд и увидела, что он хмуро смотрит на часы с другой стороны двери. Уже почти шесть!

– Я знаю.

Мне пришлось приложить усилие, чтобы мой ответ не прозвучал, как выкрик, каким он собственно и был в моей голове. Ведь после того, как Итан согласился поужинать, я сразу же побежала в спальню, чтобы тщательно выбрать, какую вещь одену на ужин. Потом в панике писала сестре и Диего. То, что творилось в комнате, было форменной катастрофой, и я не была уверена, что готова к встрече. Я была в полном расстройстве.

Голос Итана снова донесся из-за двери, на этот раз ближе.

– «Я знаю» в том смысле, что я почти готова, или в том смысле, что будь добр, отвали, я умею пользоваться часами?

Если быть честной, то и первое, и второе.

– Первое.

Итан постучал:

– Ничего, если я войду в свою комнату?

«Его комната!»

Я открыла дверь и впустила его, радуясь тому беспорядку, который в ней царил. Итан вошел. Он явно собирался провести несколько часов в полной лжи перед моим боссом, будучи в черных джинсах и угрюмой рубашке с эмблемой пивоваренного магазина. Он выглядел так, словно собирался поужинать в «Чили», а не с новым боссом жены. Его спокойная внешность только усиливала мою панику, потому что он, конечно, не волновался. Ему-то нечего терять! Страх наполнил меня. У Итана хоть было, что надеть, а у меня не было.

Итан оглядел комнату и раздраженно провел рукой по волосам.

– И все это было в одном чемодане?

– Я здесь совершенно не в своей тарелке.

– Это заметно, – ответил Итан.

Я опустилась на кровать, отбрасывая ногой ярко-розовый лифчик и стряхивая его с каблука туфли.

– Всякий раз, когда я обманываю, меня ловят. Однажды я сказала профессору, нашему преподавателю, что не могу пойти на занятие, поскольку мне надо позаботиться о своей больной соседке по комнате. Услышав это, он поднял на меня глаза, и именно в тот момент моя соседка прошла мимо нас по коридору. Он знал ее в лицо, поскольку она посещала его лекции по вторникам и четвергам.

– Твоя ошибка была в том, что ты вообще пошла на занятия. Просто отправила бы электронное письмо, как это делают обманщики.

– Или был один случай в средней школе, когда мой двоюродный брат Мигель сказал, что я заболела, представившись моим отцом, но из школы позвонили моей маме, чтобы подтвердить это. Оказалось, что мой отец никогда не звонил раньше, и учитель насторожился.

– Ну, это было просто плохое планирование с твоей стороны. Какое отношение все это имеет к данному моменту?

– Это важно, потому что я стараюсь казаться женой и пытаюсь понять, как мне обманывать.

Дотянувшись до моей ноги, Итан обхватил ее теплой ладонью и выдернул лифчик из-под моей туфли.

– Окей. То есть ты полагаешь, что жена должна выглядеть как-то по-особенному?

Я схватила лифчик, который болтался на кончике его пальца:

– Ну, не знаю. Наверное, как Ами.

Гулкий смех Итана эхом разнесся по комнате.

– Да, чего нет, того нет!

– Эй, мы близнецы!

– Дело не во внешности, – ответил Итан и присел рядом. Матрас тяжело опустился под его весом. – Ами обладает особой неописуемой уверенностью в себе. Все дело в том, как она себя ведет. По ней понятно, что бы ни случилось, она выкрутится и еще других в дураках оставит.

Я разрывалась между гордостью за свою сестру – она действительно заставляла людей чувствовать себя такими – и тщетным любопытством относительно того, что Итан думает обо мне. Мое бунтарское второе «я» все-таки победило.

– А какое впечатление произвожу я?

Он зачем-то заглянул в мой телефон (наверное, ожидал увидеть на нем открытый Интернет со строчкой в поиске «Как научиться убедительно врать»), а затем со смехом покачал головой:

– Ты выглядишь так, словно пришла каяться в церковь.

Я уже собиралась столкнуть его с кровати, как он сам встал, многозначительно посмотрел на часы, а потом снова на меня. Его намек, конечно, был замечен. Я встала, бросила последний взгляд в зеркало и потянулась за сумочкой:

– Давай покончим с этим.

* * *

Пока мы шли к лифту, я размышляла о величайшем дисбалансе Вселенной. Даже здесь при таком невыразительном свете Итану каким-то образом удавалось выглядеть хорошо. Тени обостряли черты его лица, а не преувеличивали их. Стоя перед зеркальными дверями, я отметила, что для меня результат был совсем иным.

Словно прочитав мои мысли, Итан толкнул меня бедром:

– Хватит! Ты хорошо выглядишь.

Хорошо. Как женщина, любящая жаренный сыр. Как женщина, чья грудь чуть было не вывалилась из платья на празднике. Как женщина, достойная всякого презрения просто за то, что неидеальна.

– Я слышу все твои мысли и ты вкладываешь в мои слова больше, чем нужно. Ты выглядишь замечательно.

Оказавшись внутри лифта, он нажал кнопку нулевого этажа, вестибюля, и добавил:

– Как и всегда.

Эти три последних слова обвились вокруг моего черепа, прежде чем я сознала их. Я всегда отлично выгляжу? С чьей точки зрения? Итана?

Этажи бежали вниз, и мне казалось, что лифт вместе со мной задержал дыхание. Я встретилась взглядом со своим отражением в зеркальных дверях лифта и посмотрела на Итана.

«Как и всегда».

На его скулах расцвел румянец, но Итан выглядел так, как будто был бы счастлив, если бы шахта лифта поглотила нас. Я прочистила горло:

– В 1990 году исследователи показали, что легче поймать кого-то на лжи, когда он говорит это в первый раз. Мы должны понять, что мы собираемся говорить.

– Тебе потребовался Гугл, чтобы узнать это?

– Просто у меня лучше получается, когда я готова. Знаешь ли, практика – это путь к совершенству…

– Правильно… – он сделал паузу, размышляя. – Мы познакомились через друзей. Технически это не ложь, так что тебе труднее будет все испортить. Мы поженились на прошлой неделе. Я самый счастливый человек на свете, и так далее, и тому подобное.

Я кивнула в знак согласия и продолжила:

– Познакомились через друзей, встречались некоторое время, и, о боже, я была так удивлена, когда ты стал умолять меня выйти за тебя замуж.

Губы Итана скривились, но он продолжил:

– Я встал на одно колено, когда мы остановились в кемпинге под городом Мус-Лейк, и я подарил тебе кольцо с камнем.

– Детали – это хорошо! – сказала я. – Весь следующий день от нас пахло костром, но это нас не заботило, потому что мы были так счастливы. Тогда же в палатке у меня был первый секс на природе.

Лифт шел вниз в мертвой тишине. Я смотрела на Итана со странным сочетанием ужаса и радости. Он буквально лишился дара речи от одной лишь мысли о сексе со мной. Наконец он пробормотал:

– Правильно. Но мы, вероятно, можем опустить эту деталь в разговоре с твоим боссом.

– И помни, – проговорила я, наслаждаясь моментом его неловкости, – на собеседовании я не упоминала ни о тебе, ни о помолвке, так что нам нужно выглядеть немного взволнованными всеми этими событиями.

Лифт звякнул, и двери открылись в вестибюль.

– Не думаю, что у нас возникнут какие-то проблемы с этим, – ответил он.

– И будь очарователен, – продолжила я. – Нет, не так, будь симпатичным очаровашкой. Вот так вполне нормально. Они не должны торопиться уйти, они должны захотеть провести с нами хоть какое-то время.

«Я-то знаю, что к концу вечера ты, скорее всего, или сдохнешь, или станешь, как обычно, ужасным».

Поймав его мимолетный раздраженный взгляд, который он бросил на меня, выходя из лифта, я не смогла удержаться, чтобы не пошутить над ним.

– В общем, просто будь собой.

– Сегодня я буду спать очень хорошо, – уверенно заявил Итан, потянулся, показывая фигуру морской звезды на огромной воображаемой кровати, и добавил:

– Да, следи за левой стороной дивана. Я читал там сегодня утром и заметил, что некоторые пружины, кажется, скоро пробьют обшивку.

Тихая музыка эхом разносилась по вестибюлю, а мы шли к выходу. Ресторан находился почти на пляже. Мне это было удобно, потому что, когда все это взорвется у меня перед носом, останется всего лишь короткая прогулка, чтобы утопиться в океане. Итан открыл дверь в просторный внутренний двор и жестом показал мне, чтобы я шла по освещенной дорожке.

– Еще раз, что это за компания? – спросил он.

– Биотехнологии Гамильтон. Они являются одной из самых известных контрактных биологических компаний в стране, а из открытий у них новая вакцина против гриппа. Во всех газетах, которые я читала, только положительные отзывы. Я действительно хочу эту работу, так что, может быть, упомянем, как мы счастливы, что приняли именно меня, а также все то, о чем я говорила с тех пор.

– Мы сейчас на медовом месяце, и ты хочешь, чтобы мы безостановочно говорили об их вакцине против гриппа?

– Да, именно.

– Еще раз, какая именно у тебя там работа? Дворник?

«Ах так!»

– Я буду на связи между медициной и наукой, Эрагон. В основном я должна буду говорить с врачами о наших продуктах, но с теоретической точки зрения, а не так, как это делает отдел продаж.

Итан выглядел так, будто пытается что-то зазубрить для теста, а я продолжала:

– Он и его жена приехали сюда на тридцатилетие своей свадьбы. Если нам повезет, мы можем просто задать им кучу вопросов о них самих и не говорить о себе вообще.

– Для того, кто утверждает, что ему хронически не везет, ты слишком полагаешься на свое везение.

Должно быть, он специально использовал слово «везение» дважды, чтобы посильнее ударить меня пощечиной правды. Мы остановились перед мерцающим фонтаном, и Итан бросил в воду цент – просто монету из кошелька, а не тот свой счастливый цент, который всегда лежал у него в кармане.

– Серьезно, теперь успокойся. У нас все будет в порядке.

Я изо всех сил старалась. По тропинке мы приближались к зданию в полинезийском стиле с черепичной крышей.

– Столик заказанный на Гамильтона, – сказал Итан, когда мы добрались до стойки администратора.

Вся в белом и с большой красочной гарденией в волосах, администратор отвернулась от телеэкрана и посмотрела на нас с яркой улыбкой.

– Пройдемьте со мной, – позвала она нас.

Я направилась к ней, по пути обходя подиум, а Итан прижимал ладонь к моей пояснице, словно выдавливал мой тщательно сохраняемый пузырь личного пространства.

Я огляделась. Он смотрел на меня сверху вниз с милой улыбкой и нежными, обожающими голубыми глазами. Жестом он показал мне, чтобы я шла впереди. Удивительная трансформация. Я чувствовала расслабление, но мой желудок был словно завязан узлом.

Ресторан стоял на сваях над лагуной, а наш столик располагался прямо у перил и от него открывался замечательный вид на воду. Элегантный и вместе с тем уютный интерьер с подсвечниками из хрусталя и плетеными фонарями. Все это буквально заставляло пространство светиться изнутри.

Увидев нас, мистер Гамильтон встал. Его пушистый белый халат теперь был милосердно заменен рубашкой с веселым цветочным узором, но огромные белые усы неизменно оставались на месте.

– А вот и они! – объявил Гамильтон, кивая мне и протягивая руку, чтобы поздороваться с Итаном. – Дорогая, это Оливия и ее муж. Она новый член команды, и я о ней тебе рассказывал.

– Итан, – представился мой спутник, и его ослепительная улыбка озарила меня. – Итан Томас.

– Рад познакомиться, Итан. Это моя жена, Молли, – представил Чарльз Гамильтон брюнетку рядом, указав на нее жестом. Розовые щеки и глубокие ямочки на них делали ее слишком молодой для женщины, которая праздновала три десятилетия брака.

Мы все пожали друг другу руки, и Итан пододвинул мне стул. Я улыбнулась и как могла осторожно села на него. Рациональная часть моего мозга знала, что он не будет шутить, но атавистический мозг ящерицы подсказывал, что Итан может в последний момент вытащить стул из-под меня.

– Большое спасибо, что пригласили нас, – сказал Итан, улыбаясь мегаваттной улыбкой. Он положил руку на спинку моего стула и наклонился ко мне. – Олив так рада, что будет работать с вами! Она только об этом и говорит.

Я расхохоталась, но на всякий случай поставила свой каблучок на его ногу.

– Я просто рад, что ее еще не схватил никакой работодатель, – сказал мистер Гамильтон. – Нам повезло, что она будет работать у нас. Но каково же было мое удивление, когда я узнал, что вы только что поженились!

– Да, все произошло довольно быстро, – ответила я, наклоняясь к Итану в попытке выглядеть более естественно.

– Семейное счастье подкралось к нам и напало, как тигр из засады, – пошутил Итан, хрюкнув, и я усилила нажим на каблук.

– А как насчет вас? – продолжил Итан. – Я слышал, вас можно поздравить. Тридцать лет – это просто удивительно.

Молли лучезарно улыбнулась мужу:

– Тридцать чудесных лет, но все равно бывают моменты, когда я не могу поверить, что мы еще не поубивали друг друга.

Итан тихо засмеялся, глядя на меня с обожанием.

– О, милая, ты можешь себе представить, что будет с нами через тридцать лет?

– Даже представить сложно! – ответила я. Все рассмеялись, восприняв мои слова как милую шутку. Я подняла руку, чтобы убрать волосы со лба, но потом вспомнила, что мне нельзя ерзать и суетиться. Тогда я скрестила руки на груди и вспомнила, что Интернет советовал мне и этого тоже не делать.

«Что делать-то, черт побери?!»

– Когда Чарли сказал мне, что столкнулся с тобой, – начала Молли, – я просто не могла в это поверить. И это в ваш медовый месяц!

Я неуклюже хлопнула в ладоши:

– Ура! Это так… весело.

Появилась официантка, и Итан наклонился ко мне, делая вид, что целует меня в шею. Его горячее дыхание я чувствовала прямо за своим ухом.

– Святые угодники, – прошептал он. – Да расслабься уже!

Подняв голову, он улыбнулся официантке, которая зачитывала меню. После нескольких вопросов мы заказали бутылку вина «Пино Нуар» и наш обед.

Все мои надежды увести разговор в сторону рухнули, как только официантка ушла.

– Так как же вы познакомились? – спросила Молли.

Повисла пауза. «Будь проще, Олив».

– Нас познакомил друг.

Ответом мне стали молчаливые вежливые улыбки. Молли и Чарли ждали целой истории. Я же ерзала на стуле, скрещивая ноги.

– И, хм, Итан пригласил меня на свидание…

– У нас были общие друзья, о чем мы узнали, когда начали встречаться, – вставил свою реплику Итан, и их внимание, к счастью, переключилось на него. – Они запланировали небольшую вечеринку, желая перезнакомить всех, кто приглашен. Я заметил ее сразу же.

Руки Молли затрепетали:

– О, любовь с первого взгляда!

– Что-то в этом роде, – ответил Итан, и уголок его рта шаловливо дернулся вверх. – На ней была футболка с надписью: «Столкновение частиц приводит меня в возбужденное состояние[17]», и я подумал, что с девушкой, которая понимает такой физический каламбур, определенно стоит познакомиться.

Гамильтон разразился лающим смехом и стукнул кулаком по столу. Честно говоря, я едва сдерживалась, чтобы не грохнуться в беспамятстве об пол. История, которую рассказывал Итан, была подлинной. Но это была не первая наша встреча – может быть, третья или четвертая. На самом деле, первая наша встреча была ночью, когда я решила, что не собираюсь прилагать к общению с Итаном ни малейших усилий. Каждый раз, когда я пыталась быть дружелюбной, он уходил в другую комнату. И вот теперь он треплется о том, во что я была одета. Я едва могу вспомнить, что было на мне вчера, не говоря уже о том, что было на ком-то еще два с половиной года назад.

– Я полагаю, будет и остальная часть истории, так? – спросил Гамильтон.

– Вроде того. Поначалу мы не очень ладили, – Итан говорил, а глаза его с обожанием обводили мое лицо. – Но вот мы здесь, – он снова моргнул и посмотрел на Гамильтонов. – А как насчет вас?

Чарли и Молли рассказали нам о том, как они познакомились на танцах одиночек между соседними церквями[18]. Чарли тогда не пригласил ее танцевать, но она сама подошла прямо к нему и пригласила на танец. Я изо всех сил старалась быть внимательной, правда, это казалось мне почти невозможным, когда Итан сидел так близко. Его рука все еще лежала на моем стуле, а когда я откинулась назад, его пальцы стали касаться изгиба моего плеча и моей шеи. Каждый раз, когда он прикасался ко мне, это было похоже на крошечные язычки пламени.

Разумеется, я не стала второй раз откидываться на спинку стула.

Как только прибыли наши первые блюда, мы приступили к трапезе. Вино лилось рекой, а Итан очаровывал всех, что делало ужин еще более восхитительным. Иногда мне хотелось после этого ужина поблагодарить его, а иногда и задушить.

– А вы знали, что в детстве Оливия застряла в одном из этих игровых автоматов с когтями? – спросил Итан и тут же принялся пересказывать мою самую нелюбимую, но, признаю, самую смешную историю. – Да вы сами можете посмотреть в YouTube весь процесс извлечения. Это войдет в золотой фонд комедий.

Молли и Чарли выглядели испуганными за маленькую Оливию, но я почему-то была уверена, что они не забудут посмотреть тот гадкий ролик позже.

– Как ты узнал об этом? – спросила я его с искренним любопытством. Я сама никогда ему об этом не рассказывала, но и не могла представить, чтобы он стал собирать обо мне слухи. И уж тем более невероятно, чтобы он начал гуглить все обо мне. Мысли об этом заставили меня затолкнуть свой смех обратно в глотку.

Итан потянулся к моей руке, переплел наши пальцы. Его ладонь была такой теплой, сильной и так крепко держала меня. Эти ощущения вызвали у меня ненависть, хоть было и здорово.

– Твоя сестра рассказала мне, – ответил он. – По-моему, ее точные слова были «Худший приз в истории».

Тут уж все впали в истерику. Мистер Гамильтон хохотал так сильно, что его лицо приобрело красноватый оттенок, так контрастирующий с серебристостью его гигантских усов.

– Напомни мне поблагодарить ее, когда мы вернемся домой, – сказала я, убирая руку Итана и допивая вино.

Все еще смеясь, Молли осторожно промочила глаза салфеткой:

– Сколько у тебя братьев и сестер, Олив?

Я не забыла предыдущий совет Итана и потому ответила максимально просто:

– Всего одна сестра.

– Вообще-то она близнец, – добавил Итан.

Молли была заинтригована:

– Вы совершенно одинаковы?!

– Так и есть, – ответила я.

– Они лишь выглядят совершенно одинаково, – сказал Итан, – но их характеры полярно противоположны. Как день и ночь. У одной все всегда схвачено, а другая – моя жена.

Чарли и Молли снова засмеялись, а я потянулась к руке Итана, одаривая его сладкой улыбкой в стиле «Как же я люблю тебя, идиот» и пытаясь сломать его пальцы в своем кулаке. Он кашлянул, и в глазах его сверкнули слезы.

Молли, должно быть, неверно истолковала его застывшее лицо, и потому смотрела на нас с нежностью.

– О, это было самое интересное, – проговорила она. – Какой прекрасный сюрприз в конце этой поездки!

Теперь уже увлеченность Молли моим фальшивым супругом не знала границ. Она наклонилась вперед, играя ямочками на щеках.

– Итан, Олива упоминала, что у нас с Гамильтоном в компании есть клуб супругов?

«Клуб супругов? Неужели мне и потом придется ходить с Итаном?»

– Конечно же нет, – уверенно заверил Итан.

Она уже потирала руки:

– Мы собираемся вместе раз в месяц. В основном это удается женам, но Итан – ты просто душка. Я уже могу заранее предсказать, что тебя все будут любить.

– Да, у нас очень сплоченное общество, – продолжил мистер Гамильтон. – О своих коллегах мы думаем скорее как о семье. Вы двое отлично впишетесь в наш круг. Олив, Итан, я так рад приветствовать вас в компании Гамильтона.

* * *

– Не могу поверить, что ты рассказал историю с игровым автоматом, – сказала я, когда мы шли по дорожке, ведущей в комнату. – Ты же знаешь, что они обязательно погуглят, и мистер Гамильтон увидит меня в нижнем белье.

К счастью, мы вернулись к комфортному для нас расстоянию. Для меня просто находиться рядом с Итаном – это было уже слишком. А уж находиться рядом с ласковым и очаровательным Итаном было все равно, что внезапно оказаться способной ходить по потолку.

Тем не менее этот ужин оказался удачным и стал моим неоспоримым успехом. Но как бы я ни была счастлива, что не провалила этот экзамен и все еще имею работу, меня очень раздражало то, что Итан во всем был так хорош. Я понятия не имела, как он это делает, ведь в 99 процентах случаев он начисто лишен обаяния. Но потом раз, и он вдруг превращается в мистера Конгениальность.

– Но это ведь действительно забавная история, Олив, – ответил он, ускоряя шаг и опережая меня на несколько шагов. – Или мне следовало рассказать им о том, как ты подарила мне диск с программой для ведения домашней бухгалтерии на прошлое рождество? Я имею в виду, если честно…

– Я всего лишь беспокоилась о тебе.

– А я поддерживал разговор…

Итан остановился так внезапно, что я просто налетела на кирпичную стену его спины.

Обретя равновесие, я пришла в ужас от того, что только что врезалась лицом в великолепие его трапеции.

– У тебя что, инсульт?

Он прижал руку ко лбу, повернул голову так, чтобы видеть, откуда мы пришли:

– Этого не может быть!

Я повернулась, чтобы проследить за его взглядом, но он быстро уволок меня за огромную пальму в горшке, где мы прижались друг к другу.

– Итан? – позвал чей-то голос, сопровождаемый стуком высоких каблуков по каменной дорожке. И чуть тише с придыханием: «Клянусь, я только что видела Итана!»

Он повернулся ко мне:

– Сделай одолжение. Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

Мы были прижаты друг к другу так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. Я чувствовала запах шоколада, который он ел на десерт, и еловую нотку его дезодоранта.

«Я же должна его ненавидеть!»

– Тебе нужна моя помощь? – спросила я. Мой голос звучал немного хрипло, но это только потому, что я слишком много съела за обедом и немного запыхалась после прогулки.

– Да.

Я буквально расплылась в улыбке и почувствовала себя Гринчем в шляпе Санта-Клауса.

– Это тебе дорого обойдется.

Пару секунд Итан выглядел взбешенным, а потом им завладела паника:

– Комната твоя.

Шаги приближались, и тут в мое пространство вторглась светловолосая особа.

– О, боже мой! Это ты! – заговорила она, отодвигая меня, чтобы обнять Итана.

– Софи? – воскликнул он, изображая удивление. – Что ты здесь делаешь?

Высвободившись из объятий, Итан смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Девушка повернулась и поманила мужчину, стоящего чуть в стороне. Я воспользовалась возможностью и прошептала: «Это что, Симба?!» Итан кивнул, явно расстроенный.

Святая неловкость! Это намного хуже, чем столкнуться со своим новым боссом голой под халатом!

– Билли, – гордо представила парня Софи, подталкивая его вперед. Я с удивлением открыла рот, поскольку он выглядел точь-в-точь как Норман Ридус[19], только как-то жирнее его. – Это Итан. Парень, о котором я тебе рассказывала. Итан, это Билли. Мой жених.

Даже в полутьме я увидела, как Итан побледнел.

– Жених… – повторил он.

Повисла неловкая пауза, и я поняла, что чего-то об Итане не знаю. Разве Итан и Софи не были вместе пару лет? Не нужно быть гением, чтобы сложить все воедино. Реакция Итана, когда он увидел ее через дорогу, то, как он прекратил разговор, когда я спросила его о бывшей девушке в самолете. Едва разбежались, и она уже помолвлена? Какая досада! Но тут как будто кто-то нажал кнопку на спине Итана, потому что он повернулся и внезапно шагнул вперед, чтобы протянуть Билли руку.

– Приятно познакомиться.

Подойдя к нему, я небрежно обвила его руку своей:

– Привет. Я Олив.

– Ладно, извини, – сказал Итан. – Олив, это Софи Шарп. Софи, это Олив Торрес.

Он сделал паузу, и между нами все сжалось в ожидании того, что будет дальше. У меня было такое чувство, будто я нахожусь на заднем сиденье мотоцикла, смотрю поверх края каньона, не зная, собирается ли водитель выжать газ и отправить нас через край. Наконец Итан добавил:

– Моя жена.

Ноздри Софи начали раздуваться, и долю секунды она выглядела просто убийственно. Но затем этот взгляд исчез, и она непринужденно улыбнулась ему:

– Ух ты! Жена! Удивительно!

Проблема лжи об отношениях заключается в том, что люди непостоянные, чертовски непостоянные существа! Как я видела, Софи могла быть той, кто положит конец всему этому. Но поскольку Итан исчез из ее жизни, он казался ей запретным и, следовательно, более привлекательным. Я понятия не имела, что именно положило конец их отношениям, и даже не знала, хочет ли он ее вернуть, но если хочет, то он должен понимать иронию судьбы. Его женитьба только увеличивает вероятность того, что она тоже захочет его вернуть. Софи смотрела то на меня, то на него.

– Когда это случилось? – спросила она.

Я, кажется, отчетливо услышала, что в ее голосе проскользнула острая, как бритва, нотка, хотя она попыталась ее скрыть. Но от этого ее голос зазвучал еще более потрясающе.

– Вчера!

Я пошевелила безымянным пальцем, и простое золотое кольцо замерцало в свете факела.

Софи снова посмотрела на него:

– Не могу поверить, что ты решил мне ничего не говорить! Ничего, даже слухов не было!

– Я хотел сказать, – начал Итан с резким смешком, – но мы ведь не разговаривали, Софи.

Ох, какое напряжение! Какая неловкая ситуация! Мое любопытство разыгралось не на шутку. Она скромно надула губки:

– И все же! Как ты мог мне ничего не сказать. Шутка ли, раз и ты женат?

Невозможно было не заметить, как напрягаются губы Итана, как он нервничает.

– Да, – ответил он. – Все произошло довольно быстро.

Такое чувство, что прошло всего несколько минут, как мы действительно решили расписаться! На сей раз на его губах гуляла искренняя улыбка, и я была вполне согласна с искренностью Итана. Тут он быстро и крепко поцеловал меня в щеку, а я заставила себя не отпрянуть, как будто меня ударили дохлой ящерицей.

– Но и ты помолвлена, – сказал Итан Софи, одобрительно поднимая вверх большой палец. – Посмотри-ка, как мы оба со всем справились и двигаемся дальше…

Софи была миниатюрной, худенькой девушкой в красивой шелковой майке, узких джинсах и туфлях на высоченных каблуках. Ее загар был явно искусственным от крема, и я предполагала, что ее волосы также были крашенными. Но это, пожалуй, все, что я смогла найти в ней плохого. Попыталась представить ее через двадцать лет – с морщинистой кожей, с длинными красными ногтями, загнутыми и впивающимися в банку диетической колы. Но сейчас она все еще была нереально красива, что заставляло меня чувствовать себя невзрачной рядом с ней. Легко представить ее и Итана рядом на рождественском фото, одетых в современные кардиганы и прислонившихся к широкому каменному камину.

– Может быть, мы пойдем поужинаем вместе или еще куда-нибудь, – сказала Софи, но у нее это получилось так нерешительно, что я чуть не подавилась от смеха. Меня удержал Итан, вовремя сжавший мою руку.

– Да, – ответила я, пытаясь скрыть смех. – Ужин. У нас он бывает каждый день.

Итан посмотрел на меня сверху вниз, и я поняла, что он сам борется со смехом. Вопрос со сменой темы неожиданно решил Билли, также скептически отнесшийся к идее ужина.

– Как долго вы здесь будете? – спросил он.

Я понимала, что не смогу переварить еще один фальшивый ужин, и поэтому пошла ва-банк. Когда Итан ответил про десять дней, я обняла его за талию и посмотрела, как мне казалось очень сексуально нахмурившись.

– Ну, котичек, ты же знаешь, я ужасно себя чувствую, если мы что-то планируем и не делаем этого. Мы и сегодня еле выбрались из комнаты.

Я кокетливо провела пальцами по его груди, играя с пуговицами на рубашке. Ух ты, какая стена мускулов под ней!

– Я не согласна делить тебя с кем-то еще и завтра.

Итан приподнял одну бровь, и я невольно задалась вопросом, не вызвано ли это напряжение на его лице тем, что он не может понять, как заниматься со мной сексом вообще, не говоря уже о том, чтобы делать это несколько раз в течение дня. Впрочем, такая ситуация не затянулась надолго. Быстро выйдя из этой непонятной задумчивости, он решительно поцеловал меня в кончик носа.

– В твоих словах есть смысл, – сказал Итан. А затем повернулся к Софи: – Посмотрим по ситуации?

– Конечно. У тебя все еще есть мой номер?

– Думаю, что да, – ответил он с озадаченным кивком.

Софи сделала пару шагов назад, и ее золотые каблучки застучали по тротуару, как коготки котенка по паркету.

– Хорошо, поздравляю, и надеюсь, что мы увидимся снова! – сказала она.

Рывком она потянула Билли, и они продолжили свой путь по тропинке вниз.

– Приятно было познакомиться, – сказала я, прежде чем снова повернуться к Итану. – Возможно, когда-нибудь я стану ужасной женой, но, по крайней мере, теперь мы знаем, что я могу притворяться.

– Думаю, что для этого достаточно поставить цель.

Оторвав руки от его тела, я встряхнула ими:

– Зачем ты поцеловал меня в нос? Мы этого не обсуждали.

– Должно быть, я подумал, что ты не против, когда сама начала меня лапать.

Я усмехнулась, и мы отдалились на солидное расстояние от новых знакомых. Мы шли к отелю.

– Я уберегла нас из очередного ужина. Если бы не я, ты бы провел завтрашний вечер напротив Барби и Дэрила Диксона. Благодарить не надо.

– Твой босс ушел, а теперь здесь моя бывшая! – с досадой проговорил Итан, вымещая свое разочарование серией длинных шагов. Мне пришлось даже трусить за ним, чтобы не отставать. – Неужели мы заслужили персональное кресло в восьмом круге ада? Теперь мы должны продолжать это дурацкое представление во время нашего отдыха.

– Должна признаться, что я даже чувствую себя виноватой. Если я рядом, то берегись. Выиграли бесплатную поездку, и появился босс. Босс уехал, и словно из ниоткуда появилась твоя бывшая.

Итан открыл дверь отеля, и меня встретил порыв холодного воздуха и успокаивающее журчание фонтана в вестибюле.

– Я черная кошка, – продолжала я. – Я разбитое зеркало.

– Не будь смешной.

С этими словами Итан вытащил из кармана еще один цент, опять не тот свой счастливый, и стряхнул его с пальца в плещущуюся воду. И добавил:

– Удача так не работает.

– Пожалуйста, объясни мне, как на самом деле работает удача, Итан, – протянула я, хотя все мое внимание было сосредоточено на траектории падающей монеты.

Итан не ответил.

– В любом случае, – сказала я, – этот курорт огромен. Примерно сорок акров земли и девять бассейнов. Держу пари, мы не увидим больше Симбу и Дэрила.

Итан неохотно улыбнулся:

– Ты совершенно права.

– Конечно, я права. А еще я очень устала, – просто заметила я, прошла через вестибюль и нажала кнопку вызова лифта. – Предлагаю сейчас лечь спать, а утром начать все сначала.

Двери лифта открылись, и мы бок о бок вошли внутрь, держась однако ближе к стенкам, чтобы быть подальше друг от друга.

Я нажала кнопку верхнего этажа:

– А благодаря мисс Софи меня ждет огромная кровать.

Выражение его лица, отражавшегося в огромных зеркалах, было уже не таким самодовольным, как несколько часов назад.

Глава 7

Когда мы вернулись в номер, он показался нам примерно вдвое меньше, чем был, когда мы только приехали. Мне подумалось, что причиной тому стала перспектива раздеваться на ночь, но я еще не была готова.

Итан бросил бумажник и ключ-карту на стойку бара, и, клянусь, этот звук падения предметов на мрамор был похож на грохот оркестровой тарелки.

– Что? – спросил он в ответ на мое испуганное лицо.

– Ничего, просто, – показала я рукой на стойку бара. – Здорово.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, но потом, видимо, решил, что эта тема не стоит разговора, и повернулся, чтобы снять ботинки у двери. Я прошла по номеру, и мои шаги по ковру зазвучали так, словно я ступала по высокой траве. Это, должно быть, какой-то фокус! Неужели здесь звуки усиливаются? А что, если мне придется пойти в туалет? Неужели включать душ, чтобы приглушить звуки? А что, если он пукнет во сне, и я его услышу?

А что, если я пукну?! О, боже.

Казалось, что шаги Итана, идущего по короткому коридору в спальню, звучали похоронным маршем. В спальне Итан безмолвно пошел к своему комоду, а я – к своему. Это спокойная рутина уютной супружеской жизни становилась особенно странной, если понять, что мы оба были готовы вылезти из кожи от внутреннего напряжения.

Массивная кровать маячила между нами, как Мрачный жнец.

– Не знаю, заметила ли ты, но душ там только один, – сказал Итан.

– Да, верно!

Вторая, дополнительная ванная комната была проста и безыскусна – с туалетом и небольшой раковиной, тогда как основная ванная комната оказалась воистину роскошна. Душ там занимал столько же места, как моя кухня в Миннеаполисе, а в ванной не хватало, пожалуй, только трамплина для прыжков в воду.

Я порылась в ящике комода, молясь, чтобы во всем безумии послесвадебного апокалипсиса я не забыла о пижаме. До сих пор я не понимала, сколько времени провожу дома в одном нижнем белье.

– Разве ты не моешься на ночь? – спросил он.

Я обернулась:

– Э-э, прости?

Итан издал глубокий вздох, полный усталого страдания:

– Прими душ.

– О, – я прижала пижаму к груди. – Да. Я принимаю душ по вечерам.

– Не хочешь пойти первой?

– Раз уж у меня есть спальня, вполне можно тебе пойти первым, – ответила я. Чтобы это не прозвучало слишком великодушно, я добавила: – Тогда ты скорее уберешься из моего пространства.

– Ну и стерва же ты.

Он обошел меня и направился в ванную, с громким щелчком закрыл за собой дверь. Я осталась в комнате и даже через закрытые балконные двери спальни слышала шум наступающего прилива. Волны с мерным шумом разбивались о берег, но все же не так громко, чтобы я не слышала шорох ткани из ванной. Вот Итан бросил одежду на пол в ванной, вот его шаги. Я услышала, как он идет босиком по плитке, и, кажется, до меня донесся даже тихий стон, который он издал, когда встал под теплые струи воды.

Взволнованная, я поспешила к балконной двери и вышла наружу в ожидании окончания его ритуала. Честно говоря, тогда мне хотелось, чтобы он совсем потонул там. Но так, чтобы я это слышала.

* * *

У меня не возникало сомнений в том, что Итан был бы рад узнать, что это была для меня чертовски долгая ночь. Да, в ту первую ночь я почти не спала, но моя кровать оказалась воистину удивительной. Извини за диван, Итан.

Однако я настолько отдохнула и помолодела за эту ночь, что проснулась со стойким убеждением, что это столкновение с людьми из нашей реальной жизни вовсе не катастрофа. Все нормально! У нас все хорошо. Софи и Билли не захотят нас видеть, как и мы не хотим видеть их. Скорее всего, они будут отдыхать на другом конце огромного курорта. А Гамильтоны сегодня уезжают. Мы свободны.

Как назло, по дороге на завтрак мы снова наткнулись на Гамильтонов. По-видимому, прошлым вечером родилась наша дружба. Они крепко обняли нас обоих, а также мы обменялись номерами телефонов.

– Я ведь серьезно говорила о клубе супругов, – заговорщицки сказала Молли Итану. – Там весело… если ты понимаешь, что я имею в виду.

С этими словами она подмигнула ему и добавила:

– Позвони нам, когда будешь дома.

Гамильтоны повернулись к стойке администратора, и мы, помахав им, стали пробираться сквозь толпу к ресторану. Итан наклонился ко мне и проговорил дрожащим голосом:

– Я действительно не понимаю, что она имеет в виду под весельем.

– Это может быть нечто невинное в виде кучки жен, пьющих мерло и жалующихся на своих мужей, – ответила я ему. – А могут быть и «Жареные зеленые помидоры» в самом худшем варианте.

– В самом худшем варианте?

Я мрачно кивнула:

– Ну, это когда женщины, собравшись вместе, рассматривают свои половые органы в маленькое зеркальце…

Итан выглядел так, будто он буквально борется с желанием спрыгнуть на изогнутый желоб, ведущий в океан.

– Я думаю, что тебе не стоит искать в этом наслаждения, – сказала я.

– Боже, неужели я хуже всех и мне останется только наслаждаться Мауи?

Мы остановились перед стойкой, назвали номер нашей комнаты и проследовали за женщиной к маленькому кабинету возле столов с подносами.

Я рассмеялась:

– Шведский стол, дорогой! Все, как ты любишь.

Как только мы уселись, Итан впился взглядом в меню, явно пытаясь прожечь в нем дыру. Я пошла к столам и наполнила свою тарелку гигантскими кусками тропических фруктов и всевозможным жареным мясом. Итан же заказал себе только порцию кофе. Когда я вернулась, он держал в своих огромных руках столь же большую чашку. Кажется, он даже не заметил моего возвращения.

– Эй, – окликнула его я.

В ответ он только хмыкнул.

– Вся эта еда расставлена на тех столах, – сказала я. – А что ты не берешь оттуда?

Вздохнув, он ответил:

– Я не люблю шведские столы, Олив. После того, что мы видели два дня назад, я думаю, ты согласишься со мной.

Я откусила кусочек ананаса и с удовольствием наблюдала за тем, как Итан поеживается:

– Мне просто нравится доставать тебя.

– Это видно.

Боже, какой же он брюзга по утрам!

– Ты серьезно полагаешь, что я так наслаждаюсь этой поездкой? Ты вообще себя слышишь?!

Итан осторожно поставил чашку на стол, как будто изо всех сил сдерживался, чтобы не разбить ее о стол.

– Мы хорошо поработали прошлым вечером, – спокойно сказал он, – но все стало намного сложнее. Моя бывшая подруга, с которой у меня много общих друзей, считает, что мы женаты. А жена твоего нового босса хочет провести со мной время, обсуждая свои постельные тайны.

– Ну, это только одна из возможностей, – напомнила я ему. – Может быть, Молли придумала веселую вечеринку в стиле пикника.

– Ты думаешь, что проблем не будет?

Я пожала плечами, словно стряхивая с себя возможные обвинения:

– По правде говоря, тебе пришлось пойти на тот ужин и быть очаровательным весь вечер.

Он снова поднял чашку:

– Это только потому, что ты сама меня об этом попросила.

– Я всего лишь хотела, чтобы ты был очаровательным социопатом, – сказала я. – Не слишком обаятельным, чтобы люди потом не оглядывались и не думали: «Знаешь, тогда я этого не понимал, но он всегда был слишком совершенен». Что-то в этом роде, но не так самоуничижительно мило.

Итан улыбнулся, хитро приподняв уголки губ, а я знала, что за этим последует. Как я и предполагала, он спросил: «Ты правда думаешь, что я симпатичный?».

– В самом вульгарном смысле, – ответила я.

Это заставило его улыбнуться еще шире:

– Мило в вульгарном смысле? Ну ладно, пусть будет так.

Официант принес блюда. Когда я подняла глаза, то увидела, что улыбка с лица Итана исчезла. Он смотрел через мое плечо, и его лицо заметно посерело. Нахмурившись, он опустил взгляд в свою тарелку.

– Ты, наверное, вспомнил, что бекон в ресторанах в десять тысяч раз чаще бывает заражен сальмонеллой? – спросила я. – Или ты нашел волосок на своей тарелке и думаешь, что заболеешь волчанкой?

– Еще раз для тех, кто не понял. Забота о безопасности пищевых продуктов это не то же самое, чтобы быть ипохондриком или идиотом.

Я ответила: «Ну конечно, капитан очевидность», но тут до меня начало доходить. Он волновался из-за чего-то еще, кроме завтрака. Я огляделась, и мое сердце забилось. Прямо позади меня сидели Софи и Билли. Итан сидел на виду у своей бывшей и ее нового жениха.

Мне слишком часто хотелось отшлепать Итана. Пожалуй, столь же часто, как я получала возможность оценить, насколько это отстойно – постоянно сталкиваться с вашим бывшим. Особенно когда он празднует свою настоящую помолвку, а вы только притворяетесь, что женаты. Я помню, как столкнулась со своим бывшим парнем Артуром в тот вечер, когда защищала диссертацию. Мы вышли, чтобы отпраздновать мое достижение, и вот передо мной он – парень, который бросил меня, потому что он «не мог отвлекаться на отношения». Одной рукой он держал за руку свою новую подружку, а в другой нес медицинский журнал, в котором он только что был опубликован. Мое праздничное настроение испарилось, и я покинула свою собственную вечеринку примерно через час, чтобы пойти домой и погрузиться в целый сезон «Баффи».

Я ощутила, как в моей груди распустился крошечный цветок сочувствия:

– Итан…

– Может, ты попробуешь жевать с закрытым ртом? – ответил он, и этот цветок был уничтожен ядерным взрывом.

– Между прочим, здесь очень влажно, и к тому же я наелась, – прошипела я. – И почему я должна жалеть тебя?

– Может потому, что ты так вульгарно мила? – спросил он, тыча пальцем в свою тарелку, а затем снова заглядывая мне через плечо, а потом быстро переводя взгляд на мое лицо.

– Но ведь это твоя бывшая сейчас на курорте с нами и сидит прямо за моей спиной.

– Да? – протянул он, поднимая голову и ужасно удивляясь, увидев ее там. – Верно.

Я ухмыльнулась, наблюдая, как он старательно избегает моего взгляда. Он показался мне таким ранимым, что сочувствие постепенно возвращалось.

– Что ты любишь на завтрак? – спросила я.

Он замолк с кусочком бекона на полпути ко рту.

– Что?

– Ну же. Еда на завтрак. Что тебе нравится?

– Рогалики, – ответил он, не переставая жевать, и я поняла, что это все, чего я добьюсь от него.

– Рогалики? Ты это серьезно? Ты говоришь мне, что из всех вариантов в мире, твой любимый завтрак это рогалик? Ты живешь в Твин-Сити. И мы не смогли бы купить там хороший рогалик?

Он, видимо, посчитал мой вопрос риторическим, потому что снова возвратился к еде, с удовольствием жевал, моргал ресницами и не произносил ни слова. Я начала понимать, почему ненавижу его. Он постоянно стыдил меня за неумеренную еду, говорил, как придурок, односложными словами. Я задавалась вопросом, какое ему до меня было дело?

Наконец я дала своему дружелюбию последний шанс:

– Почему бы нам не сделать что-нибудь веселое сегодня?

Итан посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему пойти на убийство:

– Нам вместе?

– Да, вместе! Все наши свободные дела предназначены для двоих, – сказала я, водя пальцем туда-сюда между нами. – И, как ты только что заметил, мы должны вести себя как женатые.

Итан пригнул голову и ответил:

– Может быть, ты не будешь кричать об этом на весь ресторан?

Я сделала глубокий вдох, сосчитала до пяти, чтобы не протянуть руку через стол и не ткнуть ему в глаз. Наконец, наклонившись, я сказала:

– Мы сейчас глубоко увязли в этой лживой игре. Так почему бы не извлечь из нее максимум пользы? Это все, что я пытаюсь сделать – наслаждаться тем, что имею.

Итан пристально посмотрел на меня:

– Это ужасно оптимистично с твоей стороны.

Я отодвинулась от стола:

– Пойду посмотрю, на что мы можем записаться сегодня…

– Она смотрит, – резко перебил меня Итан, бросая быстрый взгляд мимо меня. – Вот черт!

– Что?!

– Софи! Она все время смотрит в мою сторону.

В панике его глаза встретились с моими.

– Сделай что-нибудь!

– Например, что? – напряженно спросила я, тоже начиная паниковать.

– Что угодно перед тем, как ты пойдешь! Я не знаю. Мы ведь любим друг друга, верно? Просто…

Итан резко встал и, протянув руки к моим плечам, буквально выдернул меня со стула. Он жестко прижался своими губами к моим. Наши глаза остались открытыми, и я видела в его глазах ужас, который, наверное, был и в моих. Дыхание застряло в груди, и я отсчитала три бесконечно длинных удара сердца, прежде чем мы оторвались друг от друга.

Он убедительно изобразил любящую улыбку на лице и проговорил сквозь зубы:

– Не могу поверить, что я только что это сделал.

– Пойду прополощу горло, – ответила я ему.

Без сомнения, это был худший вариант поцелуя Итана Томаса, и все же в этом не было ничего страшного. Но ощупь его губы были теплыми, гладкими… и твердыми. Даже когда мы в ужасе смотрели друг на друга, вблизи он все равно выглядел очень мило. Может быть, даже лучше, чем на расстоянии. А глаза у него были такими безумно синими с длинными-длинными ресницами. И еще он оказался теплым.

У меня в мозгу проскочило короткое замыкание.

«Заткнись, Оливия».

О, боже мой. Это притворство, что мы женаты, означало, что нам, возможно, придется сделать это еще.

– Отлично, – проговорил Итан, глядя на меня широко раскрытыми глазами, – отлично. Увидимся в комнате через несколько минут.

* * *

Идея построить дом с нуля всегда пугала меня, потому что я не тот человек, который способен заботиться о таких деталях, как дверные ручки, выдвижные ящики и каменная брусчатка дорожек. Есть риск, что будет слишком много вариантов, на которые я вообще не обращу внимания.

Глядя на список мероприятий, вы чувствуете себя примерно так же. У вас есть возможность парасейлинга, зиплайна, джипинга, снорклинга, занятий хула-кахико, а также наслаждение массажем для семейной пары и многое другое. Честно говоря, я была бы довольна любым из этих выборов. Однако Трент, чрезмерно усердный распорядитель, выжидающе смотрел на меня, готовый вписать «мое» имя в расписание, что бы я ни пожелала.

Вопрос заключался в том, какая деятельность заставит Итана нахмуриться меньше всего.

– Все это неплохо для начала, – мягко сказал Трент. – Может быть, прогулка на лодке? Наша лодка идет прямо к кратеру Молокини. Там очень спокойно. Вы получите обед и напитки. Также сможете понырять с маской или попробовать снубу – легкое сочетание снорклинга и подводного плавания с аквалангом. Или вы можете просто остаться на лодке, если не захотите погружаться в воду.

Сомнительная возможность залезть в водолазный колокол и одиноко сидеть там вместо того, чтобы присоединиться к веселью наверху! Но определенно это бонус, если у тебя Итан в напарниках.

– Давай остановимся на последнем варианте.

Трент с явным удовольствием ввел имена Итана и Ами Томас в лодочную декларацию и сказал мне, чтобы мы ждали в вестибюле в десять утра.

Наверху Итан был уже в шортах, но еще не надел рубашку. Странная дрожь пронзила меня, когда он повернулся ко мне. Я увидела на руках Итана и его груди настоящие мышцы, а темная прядь волос на его широкой груди заставила мою руку сжаться в кулак.

– Как ты смеешь!

Я поняла, что сказала эти слова вслух, когда Итан посмотрел на меня с ухмылкой, а затем натянул рубашку через голову. Как только его пресс исчез из поля моего зрения, огонь ненависти в нижней части моего живота погас.

– Какой у нас план? – спросил он.

Я помолчала секунды три, чтобы подольше задержаться на воспоминании о его обнаженном торсе, а потом ответила:

– Мы берем катер до Молокини, а там подводное плавание, напитки и так далее.

Я подождала, пока он закатит глаза или начнет жаловаться, но он меня опять удивил.

– Неужели? Круто!

Я осторожно отставила в сторону мысли о соблазнительном сатане в моей гостиной и пошла надевать костюм и собирать сумку. Когда я вышла, Итан мужественно воздержался от того, чтобы пошутить о моем костюме, едва держащем мои груди, или о том, что мой наряд немного старомоден. Мы спустились в вестибюль и проследовали в двенадцатиместный автобус, ожидавший нас у обочины. Едва поставив ногу на подножку, чтобы забраться внутрь, Итан остановился так резко, что я столкнулась с его спиной. Второй раз за сегодня.

– У тебя сегодня уже был один…

Итан заткнул мне рот рукой, а другой рукой схватил за бедро. И тут я услышала нечто – пронзительный голос Софи, словно кто-то водил ногтями по грифельной доске.

– Итан! Вы с Олив собираетесь заняться подводным плаванием?

– Верно! Какое совпадение! – Итан обернулся и сразил меня наповал взглядом побелевших глаз, прежде чем снова улыбнулся и обернулся. – Может, нам сразу запрыгнуть на задние сиденья?

– Конечно, тем более, что эти места единственно свободные.

Ответ Билли прозвучал довольно легко и непринужденно. Когда Итан наклонился, чтобы забраться внутрь, а следом и я, мы поняли, почему.

В автобусе уже сидели восемь человек, и только самый задний ряд оказался не занят. Итан оказался таким высоким, что ему пришлось буквально ползти, пробираясь сквозь строй мешков, шляп и ремней безопасности, перекрывавших дорогу. Я двигалась позади него с чуть большей легкостью и, лишь устроившись рядом с ним, огляделась. Удивительно, но тот факт, что Итан выглядел абсолютно несчастным, не наполнял меня мстительной радостью. Взамен я чувствовала себя виноватой. Этот досуг я выбрала явно неудачно. Но наши герои – Оливия и Итан, и этим все сказано. И ситуация была похожа на прежнее фиаско с дешевыми билетами на самолет.

– Знаешь, ты мог бы выбрать себе занятие по душе.

Итан не отвечал. Для того, кто так убедительно сыграл роль молодожена прошлой ночью, чтобы прикрыть мою ложь, он был излишне угрюм и совершенно не стремился прикрыть свою ложь. Должно быть, ему очень не хотелось быть у меня в долгу.

– Мы можем сделать что-нибудь еще, – сказала я ему. – Еще есть время выйти из автобуса.

Он снова ничего не ответил, но совсем сник, когда водитель закрыл двери автобуса и показал нам всем большой палец через стекло кабины, намекая, что он готов выезжать.

Я осторожно толкнула Итана локтем. «Держись, тигр![20]» Он явно не понимал, что это означает, и потому в ответ тоже толкнул меня локтем. Придурок. Я снова толкнула его локтем, на этот раз сильнее, и он стал набирать амплитуду, чтобы ответить. Но я предусмотрительно уклонилась и повернулась, впившись костяшками пальцев в его ребра. Я не ожидала, что так легко найду ту щекотную точку Итана, но, сама того не желая, нашла. Он испустил оглушительный, высокий крик, от которого я на мгновение оглохла. Это было настолько дико, что все в автобусе повернулись, чтобы выяснить, что творится на заднем сиденье.

– Извините, – ответила я им. А потом уже тише сказала, обращаясь к нему: – Такого звука я еще не слышала от человека.

– Ты можешь не говорить со мной? Пожалуйста.

Я наклонилась ближе и сообщила ему, что я не знала, что она придет. Итан скользнул по мне взглядом, явно не убежденный в моей искренности.

– Я не собираюсь целовать тебя снова. Сообщаю просто на тот случай, если ты думаешь, что это возможно.

Ну и кто теперь болван? Уставившись на него, я прошептала, а вернее прошипела:

– Честно говоря, я бы лучше лизнула подошву своего ботинка, чем снова твой рот.

Он отвернулся и стал смотреть в окно. Автобус отъехал от тротуара, водитель врубил какую-то плавную музыку, и я уже была готова вздремнуть минут на двадцать, когда подросток перед нами достал спрей солнцезащитного крема и начал обильно распылять его сначала на одну руку, а потом на другую. Мы с Итаном сразу же потерялись в облаке маслянистого пара и обменялись взглядами, полными глубокого страдания.

– Пожалуйста, не распыляй это в автобусе, – попросил Итан мягким тоном, за которым чувствовалась властность, перевернувшая что-то в моем животе.

Подросток обернулся и равнодушно бросил нам извинение, а затем спрятал спрей обратно в рюкзак. Его отец, сидевший рядом с ним, был настолько поглощен научно-популярным журналом, что совершенно обо всем забыл.

Туман от солнцезащитного спрея медленно рассеивался, и теперь мы могли лицезреть не только Софи и Билли, целующихся на два ряда впереди нас, но и прекрасный вид извивающейся за окном береговой линии слева от нас и сверкающие зеленые горы справа. Нежность снова наполняла меня.

– Мауи такой красивый.

Я почувствовала, что Итан поворачивается ко мне, и отвела глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Вдруг он опять смущен тем, что мои слова произнесены без оскорблений? Мне казалось, что его хмурый взгляд может разрушить эту мою вспышку счастья, которую я сейчас чувствовала.

– Так и есть.

Не знаю, почему всегда я ждала от него возражений, но меня всегда удивляло, когда вместо этого я получала согласие. И голос у него был такой глубокий, что казалось будто он постоянно меня соблазняет. Наши взгляды на мгновение испуганно встретились. В следующее мгновение я смотрела в проем между головами подростка с солнцезащитным кремом и его отцом. Там Софи и Билли колоритно шептались друг с другом, а их лица были всего в миллиметре друг от друга.

– Когда вы расстались? – тихо спросила я.

Поначалу мне показалось, что он не собирается отвечать, но затем он выдохнул и сказал:

– Около полугода назад.

– И она уже помолвлена? – я даже тихонько присвистнула. – Ничего себе!

– Но она же думает, что я женат, следовательно, я не могу быть слишком обижен из-за этого.

– Больно тебе или нет, это выбирать тебе, но казаться обиженным ты действительно не должен, – согласилась я.

Он не ответил, и я поняла, что попала в точку. Он и в самом деле изо всех сил притворялся, что его это не касается.

– Как бы там ни было, – прошептала я, – Билли какой-то ненастоящий. Он как дублер Нормана Ридуса, без какого-либо пугающего шарма и сексуального очарования. Эта версия Ридуса выглядит просто жирной.

Итан улыбнулся мне, но потом, кажется, вспомнил, что мы не любим друг друга, что нам не нравятся лица друг друга. Во всяком случае, его улыбка мгновенно разгладилась.

– Они там просто целуются. Ты знаешь, в этом автобусе еще восемь человек, и я вижу их языки. Это… как помешательство.

– Держу пари, Итан Томас никогда не занимался таким неподобающим делом.

– Я хочу сказать другое, – ответил он, нахмурившись. – Мне нравится думать, что я могу быть нежным, но некоторые вещи намного лучше, когда они происходят за закрытыми дверями.

Тут внутренний жар поглотил все слова, которые оставались в моей голове, и я лишь кивнула в знак согласия. Мысль о том, что Итан делает что-то неизвестное, но горячее за закрытыми дверями, заставляла меня таять изнутри.

Я прочистила горло, с облегчением отвела взгляд и сделала глубокий вдох. «Дорогая Олив Торрес, это Итан, и он не сексапильный».

Итан слегка наклонился, обратив на себя мой взгляд.

– Ты думаешь о том, что можешь не пережить это снова?

– Пережить что?

– Игру в поддельную жену.

– А мне-то что за дело? – ответила я.

– Хм, – Итан постучал себя по подбородку. – А как насчет того, что я не выдал тебя твоему боссу?

– Справедливо, – ответила я, обдумывая, что могу сделать, чтобы помочь ему выиграть эту странную войну. Как я подозревала, мы боролись против Софи и Билли. Я наклонилась, и он наклонился ко мне.

– Не хочу тебя обнадеживать, но я действительно отлично выгляжу в этом бикини. Нет мести лучше, чем быть с кем-то новым, тем более что у нее превосходная фигура.

Его губы скривились:

– Какое вдохновляющее феминистическое заявление.

– Я могу по праву ценить красоту свого тела в бикини и все еще хотеть уничтожить патриархат, одну другому не мешает, – заявила я и, посмотрев на грудь, добавила: – Кто же знал, какой эффект может произвести немного мышц на моих костях?

– Ты это имела в виду при регистрации, когда говорила о потере работы и любви к выпечке?

– Да, от стресса я всегда начинаю печь. – Я сделала паузу. – И есть, но это ты и так знаешь.

Он посмотрел на меня несколько напряженных секунд, а потом произнес:

– У тебя уже есть работа. Так что твои нервные дни с выпечкой и объеданием уже позади.

Когда я подняла глаза, он быстро отвел взгляд от моих грудей. Если бы я не знала Итана, то могла бы подумать, что он надеется, что я продолжу много готовить и дальше.

– Да, у меня есть работа, если я смогу ее сохранить.

– Но ведь мы же вчера справились, не так ли? – спросил он. – Ты сохранишь эту работу.

– Надеюсь, что фигуру тоже.

Итан слегка покраснел, и этот его дискомфорт приободрил меня. Но затем его взгляд совершил крошечный рывок по моему символическому купальнику, словно он хотел и не мог ничего с собой поделать.

– У тебя бы не было проблем с тем, чтобы хорошо выглядеть даже в платье, делающим всех похожими на кегли, – пошутил Итан. – Честно говоря, ты с таким же успехом могла бы носить в руках корабельный фонарь – точно так же притягивало бы взгляды.

– После всего этого я могу сделать что-нибудь для тебя из этого платья, – ответила я ему. – Может быть, галстук или сексуальные трусы.

Он лишь покачал головой. А после нескольких секунд молчания признался мне:

– На самом деле, я только что вспомнил, что Софи хотела, но так и не установила грудные импланты, когда мы были вместе. Она всегда хотела большие…

Самого слова он не произнес, изобразив руками, как баюкает что-то.

– Ты можешь сказать это, – не выдержала я.

– Что сказать?

– Груди, сиськи, буфера…

Итан провел рукой по лицу:

– Господи, Оливия…

Я пристально посмотрела на него, ловя его взгляд. Наконец это получилось. Мне было неожиданно видеть, что он словно пытался выползти из своей кожи.

– Значит, она хотела большую грудь, – подсказала я ему.

Он кивнул:

– Бьюсь об заклад, она жалеет, что не получила их, пока мы были вместе, и она пользовалась моими деньгами.

– Ну, вот и все. У твоей ненастоящей новой жены большие сиськи. Гордись.

Поколебавшись, он сказал:

– Но тогда это должно быть нечто большее.

– Что значит «большее»?

– Нет, просто… – он раздраженно провел рукой по волосам. – Дело не только в том, что я теперь с настолько привлекательной…

Стоп. Привлекательной?!

Но он продолжал, как будто совершенно не сказал ничего шокирующего.

– Тебе ведь тоже придется притворяться, что я тебе нравлюсь.

Завиток волос картинно упал ему на глаза сразу после того, как он это произнес, превратив обыденный момент в голливудский кадр, который полностью высмеивал меня. Маленький фейерверк, всего лишь бенгальский огонь, взорвался у меня в груди, потому что я поняла, насколько он чертовски красив. И видеть его уязвимым, даже на секунду, настолько огорчало меня, что мне захотелось представить себе то время, когда я смогу смотреть на его лицо без ненависти.

– Я могу притвориться, что ты мне нравишься, – ответила я. И уже из инстинкта самосохранения добавила: – Возможно.

Что-то смягчилось в его поведении. Его рука придвинулась ближе и, такая теплая и обволакивающая, обвила мою руку. Моим первым рефлексом было рвануться прочь, но он держал меня крепко, но мягко. Наконец он произнес:

– Хорошо. Потому что в самой лодке нам придется быть намного более убедительными.

Глава 8

Наша яхта оказалась огромной, с широкой нижней палубой, роскошной крытой зоной с баром и грилем, а также верхней палубой на крыше под ярким солнцем. Вся группа быстро разобрала места, заняла их сумками и пошла за закусками. Мы с Итаном направились прямо к бару, взяли напитки и поднялись по лестнице на пустую крышу. Я была уверена, что эта пустота не продлится долго, но для нас, словно для исполнителей на сцене, эта крошечная передышка была как воздух.

На верхней палубе было жарко. Я скинула накидку, а Итан снял рубашку, и мы оба, полуобнаженные, потонули в тишине.

Не сговариваясь, мы смотрели на что угодно вокруг, только не друг на друга, и мне вдруг захотелось, чтобы нас окружали люди.

– Хорошая яхта, – явно вынужденно произнесла я.

– Да.

– Как твой напиток?

Он пожал плечами:

– Дешевый ликер. Ничего особенного.

Ветер растрепал мои волосы, и Итан подержал мою водку с тоником, пока я вытаскивала резинку из сумки и собирала волосы. Его взгляд метался то на горизонт, то на мое красное бикини.

– Я все видела, – сказала я.

Все так же потягивая свой ликер, Итан даже слегка удивился:

– Что ты видела?

– Что ты изучаешь мою грудь.

– Конечно, изучаю. А представь, что здесь были бы еще два человека. Я не хочу никому показаться грубым.

Тут словно по сигналу над верхней ступенькой лестницы показалась голова копии Дэрила Диксона, за которым конечно же последовала Софи. Клянусь, в тот момент я услышала крик души Итана. Они же поднялись на палубу, держа в руках пластиковые стаканчики с коктейлем «Маргарита».

– Эй, ребята! – крикнула Софи, приближаясь. – О боже, какие буфера!

– Большие, – согласилась я, не обращая внимания на испуганное выражение лица Итана. Едва ли он мог осудить меня за мой внешний вид строже, чем я сама.

Мы стояли вместе, самая невероятная четверка в мире, и я не могла не попытаться разрядить неловкое напряжение между нами.

– Билли, где вы познакомились с Софи?

Билли сощурился на солнце:

– В продуктовом магазине.

– Билли работает помощником управляющего в «Кэб Фудс» в Сент-Поле, – ответила Софи. – Он запасался школьными принадлежностями, а я рядом покупала бумажные тарелки.

Я подождала, предполагая, что будут подробности, но их не последовало. Молчание затянулось, и Итан пришел мне на помощь.

– «Кэб Фудс» тот, что в Кларенсе, или…?

– Ха-ха, – ответила она, не выпуская изо рта соломинку и качая головой, – Аркада.

– Я там редко бываю, – сказала я и снова в ответ ничего. – Мне нравится тот, что за университетом.

– Там хороший промтоварный отдел, – согласился Итан.

Софи пристально присматривалась ко мне несколько секунд, а затем перевела взгляд на Итана:

– Ты знаешь, она похожа на одну подружку Дэйна.

Мой желудок сжался, а мозг внутри черепа принял форму «Крика Мунка». Конечно, Софи не могла не встречаться с Ами. По отдельности Итан и я – умные люди, так почему же вместе мы так глупы?

Я послала Итану шквал панических мысленных волн, и он спокойно кивнул в ответ.

– Да, она ее близнец, – сказал он.

Билли выдал колоритное «чувак», а Софи была явно возбуждена потенциалом для съемок домашнего порно.

– Разве это не странно? – спросила она.

Мне так и хотелось прокричать «Да, все это очень странно», но я сумела зажать рот соломинкой и осушить почти половину бокала. После долгой паузы Итан заметил:

– Нереально странно.

Над головой пролетела чайка. Яхту раскачивало – это мы начали пробираться сквозь волны. Я дотянулась соломинкой до дна своего стакана и громко втянула воздух, пока Итан не толкнул меня болезненно локтем в бок.

В конце концов Софи и Билли решили, что пришло время посидеть, и направились к мягкой скамейке прямо через палубу. Это было на одной площадке с нами, но достаточно далеко, чтобы мы больше не общались с ними. Также мы не слышали те отвратительные вещи, которые Билли сейчас шептал на ухо Софи.

Итан неуклюже обнял меня за плечи, как это сделал бы робот. Он словно хотел сказать всем, кто видит нас: «Мы также нежны друг к другу», хотя вчера вечером он был намного нежнее. Я легко протянула руку и обняла его за талию. Я совершенно забыла, что он без рубашки, и моя ладонь коснулась его обнаженной кожи. От меня не укрылось, что Итан немного напрягся, так что я наклонилась к нему больше, поглаживая его бедро большим пальцем. Я хотела этим уколоть его, но получилось очень мило. Его кожа, нагретая солнцем, была такой упругой!

Это все равно как съесть один кусочек чего-то вкусного – всегда хочется добавки. Точка соприкосновения, где мой большой палец касался его бедра, внезапно становилась самой горячей частью моего тела. Меж тем Билли с рычанием посадил Софи к себе на колени, так что она вскинула ноги, благо что была миниатюрная.

Повисла напряженная тишина, которая разрядилась, когда я начала оглядываться. Я даже удивилась на себя, почему не сделала это раньше. Из этого состояния меня вывел Итан, который сидел, прижавшись ко мне сзади и опустив голову. Я словно только что падала и, кажется, даже ойкнула, когда приземлилась в этой реальности.

– Что ты делаешь? – спросила я вполголоса.

– Боже, я не знаю, – прошептал он напряженным голосом. – Просто прими это.

– Но я чувствую твой член.

Итан чуть передвинулся.

– Прошлой ночью все было намного проще.

– Это потому что ты не был заинтересован.

– Почему она здесь? – прошептал он. – А еще здесь целая яхта народу!

– Вы там такие милые, ребята, – крикнула Софи, улыбаясь. – И такие болтливые!

– Болтливые, – повторил Итан, улыбаясь сквозь стиснутые зубы. – Мы не можем насытиться друг другом.

– Так и есть, – добавила я и, кажется, сделала только еще хуже, подняв вверх оба больших пальца.

Софи и Билли выглядели более естественно. Не то что мы. Здесь совсем не то, что вчера вечером в ресторане с мистером Гамильтоном, где у нас были свои стулья и некоторое личное пространство. А тут мои намазанные солнцезащитным кремом ноги скользили по ногам Итана, и ему постоянно приходилось меня подтягивать. Я втягивала живот, и мои бедра дрожали от того, что я сдерживалась, чтобы не навалиться на него всем своим весом. Словно чувствуя это, он подтягивал меня обратно, пытаясь сделать так, чтобы я могла немного расслабиться.

– Тебе удобно? – спросил он.

– Нет, – ответила я, остро чувствуя каждый пончик, который когда-либо ела в своей жизни.

– Повернись боком.

– Что?

– Тебе понравится… – пропыхтел он, отводя мои ноги вправо и помогая мне свернуться калачиком у него на груди. – Так лучше?

– Я имею в виду…

Было действительно удобнее, и потому я согласилась:

– Да, как и тебе удобнее.

Он протянул руки через перила палубы, а я игриво обняла его за шею, пытаясь выглядеть как человек, который наслаждается частым сексом. Когда я подняла глаза, то увидела, что он снова пристально смотрит, не отрываясь от моей груди.

– Какие нежные, – проговорил он, отводя взгляд и краснея, а по моей шее словно пробежал электрический разряд.

– Знаешь, они довольно большие, – наконец признался он в своих мыслях.

– Я знаю.

– В этом наряде они действительно выглядят лучше, чем в том, зеленом.

– Твое мнение так важно для меня, – ответила я, ерзая и чувствуя, что раскраснелась. – И я снова чувствую твой член.

– Конечно, чувствуешь, – сказал Итан, слегка подмигивая. – Трудно было бы этого не почувствовать.

– Ты сейчас пошутил про размер или про возбуждение?..

– Хм, это определенно шутка насчет размера.

Я допила остатки своего напитка, а затем выдохнула прямо ему в лицо, так что он поморщился от паров дешевой водки. Прищурившись, он сказал:

– Ты настоящая соблазнительница.

– Я часто это слышу.

Итан закашлялся, и мне показалось, что он борется с искренней улыбкой, не желая обнаруживать ее. И тут я поняла, что ненавижу его столь же сильно, как и люблю. Кажется, мы начинаем нравиться друг другу.

– Ты когда-нибудь плавал с маской и трубкой? – спросила я.

– Да.

– Тебе это понравилось?

– Да.

– Ты обычно более разговорчивый со мной?

– Да.

Мы снова погрузились в тишину. На палубе были слышны только влажные звуки ласк, издаваемые Софи и Билли. Но мы с Итаном не смогли долго сохранять молчание.

– Какой твой любимый напиток? – спросила я.

Он не ответил, но посмотрел на меня с болезненным нетерпением и проворчал, кивнув на соседей:

– Мы должны заниматься тем же прямо здесь?

Я кивнула в сторону бывшей девушки Итана и ее нового жениха, которые выглядели так, будто действительно были готовы исполнить свои супружеские обязанности прямо здесь, на палубе.

– Может, ты предпочтешь наблюдать за ними? Или мы хотя бы поцелуемся?

– Кайпиринья[21], – с запозданием ответил Итан. – А что любишь ты?

– Как и многие девушки, я люблю «Маргариту». Но если ты любитель кайпириньи, то в паре миль от моей квартиры есть место, где мы можем заказать самые лучшие из коктейлей.

– Мы обязательно сходим туда, – ответил Итан, и нам обоим тут же стало ясно, что сказал он это не подумав. Наверное, и у него, и у меня проскочила мысль: «Этого не произойдет никогда!».

– Странно, но ты не такая уж неприятная, как мне показалось вначале, – удивился он.

Я ответила ему согласием в таком же односложном стиле, а он в ответ лишь закатил глаза. Через плечо Итана я уже видела кратер Молокини. Отсюда он был ярко-зеленым, в форме полумесяца. Вид потрясающий. Даже отсюда я видела, что голубой залив усеян такими же яхтами, как и наша.

– Смотри, – кивнула я на горизонт. – Мы все-таки не заблудились в море.

Он издал тихое «Вау», и мы отдались прекрасному моменту совместного наслаждения. Это было, пожалуй, первое, что мы стали делать действительно вместе. Но продлилось оно до того момента, пока Итан не решил все окончательно испортить:

– Надеюсь, ты не утонешь там.

Я улыбнулась ему с видом победителя:

– Если будет так, то первым под подозрение попадет муж.

– Беру назад свое «неприятное» замечание.

Тут еще один человек присоединился к нашей неуклюжей четверке. Это был снуба-инструктор Ник – загорелый блондин с ярко-белыми зубами. Он представился «островитянином», но я была почти уверена, что родился он где-нибудь в Айдахо или Миссури.

– Кто хотел снуба-дайвинг, а кто ныряние с маской и трубкой? – спросил он нас.

Я бросила полный надежды взгляд через палубу на Софи и Билли, которые в этот момент милосердно оторвали свои взгляды друг от друга, но оба восторженно крикнули «Снуба!». Я понадеялась, что новые планы разведут нас подальше друг от друга.

Мы подтвердили, что снуба входила и в наши планы, и Итан без особого напряжения поднял меня удивительно сильными руками. Он поставил меня на расстоянии вытянутой руки перед собой, а сам встал сзади. Наверное, вспомнив, что мы молодожены, он сложил руки на моем животе, прижав мою спину к своей груди. Я почувствовала, какие ж мы оба липкие на жаре, просто прилипаем друг к другу.

– Вот мерзость, – простонала я. – Ты такой потный.

Его предплечье ударилось о мою грудь, а я отступила назад, наступив ему на ногу.

– Ой, – невинно сказала я, – извини.

Он скользнул грудью по моей спине, словно намеренно хотел загрязнить меня своим мужским потом.

Он точно хуже всех! Так почему же мне приходится бороться с желанием рассмеяться?

Сбоку, крадучись, появилась Софи.

– Ну что, сработал твой счастливый цент? – спросила она, и я искренне пожалела, что не могу обуздать крошечное ревнивое чудовище, которое встало на дыбы у меня в груди.

Но прежде чем я успела что-то сказать, Итан скользнул рукой по моей груди и по животу, все еще крепко удерживая меня.

– Он мне больше не нужен. Теперь у меня в руках другой талисман удачи.

Софи издала очень фальшивое восклицание и присмотрелась ко мне. Какой напряженный и молчаливый обмен взглядами! Возможно, она оценивающе смотрела на меня, пытаясь связать историю, как Итан прошел путь от знакомства с ней до женитьбы на мне.

Должно быть, Софи закрыла для себя не все вопросы. В противном случае Итан, вероятно, не стал бы так ревностно делать вид, что у него новая жена. Но меня занимал вопрос, с чем было связано отвращение, которое я прочитала на ее лице. То ли с тем, что Итан так легко нашел другую, то ли с тем, что я совсем на нее не похожа.

Я откинулась назад в импульсивном жесте солидарности, и почувствовала, как его бедра слегка выгибаются в ответ. Мне было интересно, бессознательное ли это движение. А внутри меня уже порхали предательские бабочки.

Прошло всего несколько секунд с тех пор, как он объявил, что я его талисман удачи, и было уже слишком поздно говорить, что на самом деле все может обернуться наоборот. С моей удачей я поранюсь, истеку кровью в океан и привлеку стаю голодных акул.

– Вы готовы повеселиться? – спросил инструктор Ник, нарушая мое ледяное молчание.

Софи выпустила из легких звонкое «Черт возьми, да!» и дала пять Билли. Я ожидала, что Итан в ответ ударит меня кулаком, поэтому удивилась, когда почувствовала, как его губы мягко опустились на мою щеку.

– Черт возьми, да! – прошептал он мне на ухо, тихо смеясь.

* * *

Ник одел нас в скафандры, ласты и маски для лица. Маски закрывали только наши глаза и нос. Поскольку предполагалось, что мы будем погружаться глубже, чем при обычном подводном плавании, нам также дали мундштуки, через которые мы будем дышать. Каждый мундштук был присоединен к длинной трубке, которая вела к кислородному баллону на маленьком плоту, который мы будем тянуть по поверхности над нами, когда поплывем. Каждый плот может поддерживать двух дайверов, и конечно же я оказалась в паре с Итаном. По существу, мы оказались связанными вместе.

Когда мы соскользнули в воду и потянулись к кислородным загубникам, я увидела, как брезгливо Итан исследует мундштук, пытаясь оценить, сколько людей обслюнявили его, и насколько надежно он обеззаражен. Взглянув на меня и, заметив мое полное отсутствие сочувствия, он сделал глубокий вдох и запихал его в рот, давая Нику сигнал двумя большими пальцами.

Мы взялись за плот, на котором плыл наш общий кислородный баллон, и бросив последний взгляд друг на друга, нырнули вниз. Непривычное дыхание через загубник поначалу сбило нас с толку, а потом, верные своим привычкам, мы поплыли в противоположных направлениях. Голова Итана снова появилась над поверхностью воды, и он нетерпеливо дернул головой назад, показывая, в какую сторону он хочет плыть.

Я сдалась и последовала за ним. Под водой я тут же оказалась поглощена пестрым окружением. Мимо нас пронеслись черно-желто-белые овальные рыбы-бабочки. Потом мимо проплыла гладкая и серебристая рыба-флейта. Чем ближе мы подплывали к рифу, тем более нереальным он нам казался. Широко раскрыв глаза под маской, Итан показал мне на блестящий косяк красноватых рыб-солдат, когда они проплывали мимо стаи ярко-желтых цихлид озера Танганьика. Пузыри вырывались из его загубника, как конфетти.

Я не знала, что происходит. В какой-то момент я изо всех сил попыталась плыть быстрее, но в следующее мгновение рука Итана обхватила мою руку, чтобы помочь мне двигаться к небольшой группе золотистых макрелей. Как там было тихо! Честно говоря, я никогда не чувствовала такого невесомого и безмолвного спокойствия и уж точно никогда не ощущала этого в его присутствии. Вскоре мы с Итаном плавали уже синхронно, лениво шевеля ногами. Он показывал рукой, что видел, я тоже показывала. Нет слов, нет и словесных уколов. Не было никакого желания стукнуть его. Было только осознание парадоксальной истины, что держать его руку здесь не просто терпимо, а даже приятно.

* * *

Мы возвратились к лодке мокрые и запыхавшиеся. Адреналин переполнял меня, и мне хотелось сказать Итану, что мы должны плавать так каждый день этой поездки. Но как только наши маски были сняты и нам помогли выбраться из воды, реальность возвратилась. Наши взгляды встретились, и то, что он собирался сказать мне, погибло такой же смертью в его горле.

– Это было весело, – просто произнесла я.

– Да, – ответил он, снимая гидрокостюм и протягивая его Нику. Затем сделал шаг вперед, когда увидел, что я борюсь с молнией. Я дрожала от холода, и поэтому позволила ему расстегнуть молнию, стараясь не замечать, какие большие у него руки, и как ловко он расстегивает застрявшую молнию.

– Спасибо, – ответила я, наклоняясь и роясь в сумке в поисках сухой одежды. Ему меня не очаровать. – А где мне переодеться?

Ник от неожиданного вопроса вздрогнул:

– У нас только одна душевая, да и то часто переполненная к концу поездки. Знаете ли, любые коктейли бьют по мочевому пузырю. Я бы предложил вам отправиться туда одной, но все-таки лучше пойти вместе.

– Вместе?! – ошарашено спросила я. Я посмотрела вниз на узкие ступеньки, ведущие в душевую, и заметила, что люди уже начинают собирать свои вещи, чтобы пойти туда же.

– Там ничего такого, чего бы ты раньше не видела! – проговорил Итан с усмешкой.

Я мысленно наслала на него рой своих вредных мыслей.

Впрочем, вскоре он пожалел о своей бесцеремонности. Душевая оказалась размером с кладовку для метел. Представьте себе очень маленький чулан для метел с очень скользким полом, и мы теснимся в этом сыром пространстве, прижимая одежду к груди. Здесь казалось, что яхта находится в сильном шторме, и мы чувствовали каждый крен, даже самый мельчайший.

– Ты первая, – сказал он.

– Почему я первая? Ты пойдешь первым.

– Давай уже мы переоденемся и покончим с этим, – заявил Итан.

– Ты повернись лицом к двери, а я – к стене.

Я услышала влажный шлепок, с которым слетели его шорты, как раз в тот момент, когда опустила свое бикини вниз по дрожащим ногам. Я чувствовала, что задница Итана буквально в нескольких дюймах от моей, и даже испытала момент ужаса. Должно быть, это унизительно – соприкоснуться холодными влажными ягодицами.

Немного паникуя, я схватилась за полотенце и в этот момент поскользнулась. Моя правая нога в неглубокой луже воды около раковины просто выскочила из-под меня и за что-то зацепилась. Итан вскрикнул от удивления, и я успела понять, что это была его голень. После того я услышала, как его рука громко стукнулась о стену и он тоже потерял равновесие.

Я упала спиной на пол, а Итан со шлепком приземлился на меня сверху. Если боль и возникла, то я ее не почувствовала, потому что была слишком отвлечена хаосом. Затем наступила ужасающая тишина, когда мы оба поняли, что произошло. Мы совершенно голые, мокрые и липкие лежали на полу. Это сплетение голых рук и ног было достойно самой унизительной игры в Твистер.

– О Боже, слезь с меня! – крикнула я.

– Какого черта, Олив? Ты сбила меня с ног!

Он пытался встать, но на скользком полу он несколько раз падал на меня в тщетных попытках найти опору. А когда мы поднялись, мне захотелось умереть от стыда. Надо было торопиться, но как поднять взгляд, если мы голые стояли напротив друг друга?

Итан уже почти натянул сухие шорты, а мне требовалось в четыре раза больше времени, чтобы натянуть одежду на мокрое тело. К счастью, он отвернулся, прижимаясь лбом к стене, пока я боролась с лифчиком и рубашкой.

– Я хочу, чтобы ты знал, – сказала я ему. – Я уверена, что ты часто это слышишь, но это был самый худший сексуальный опыт в моей жизни.

– Мне кажется, что мы забыли воспользоваться средствами защиты.

Я повернулась, удивленная сдержанным смехом в его голосе, но увидела, что он все еще стоит лицом к стене.

– Теперь можешь повернуться, – милостиво разрешила я. – Я же порядочный человек.

– А в другие моменты жизни ты порядочный человек? – спросил он, поворачиваясь ко мне с улыбкой и краснея.

Для меня это было уже слишком. Я ждала от себя раздражения, но оно не приходило. Вместо этого я с удивлением понимала, что мне приятно видеть его настоящую улыбку, адресованную именно мне.

– О, ты можешь думать о хорошем? – спросила я.

Похоже, он был тоже удивлен, что я не огрызнулась в ответ, и пошел мимо меня, чтобы открыть дверь.

– Меня подташнивает. Давай выбираться отсюда.

Когда мы вышли, мы были раскрасневшимися, и некоторые из туристов неверно истолковали это. Итану сразу дали «пять» двое мужчин, которых мы прежде никогда не встречали. Мы пошли в бар, где я заказала «Маргариту», а он – имбирный напиток, чтобы облегчить желудок.

Один вид его сказал мне, что он не шутил насчет тошноты. Итан действительно выглядел бледным. Мы нашли место под навесом подальше от солнца, но рядом с окном, и он наклонился вперед, прижимаясь головой к стеклу, пытаясь продышаться.

Я виню именно этот момент в том, что его образ заклятого врага пошатнулся. Истинный враг не выказывает слабости и уж точно не подается навстречу с облегченным стоном, когда я протягиваю руку, чтобы погладить его по спине.

Я была удивлена, что Итан сдвинулся с места, чтобы мне было легче дотянуться до него. Более того, он опустился на скамью и положил голову мне на колени, глядя с благодарностью, когда я нежно провела пальцами по его волосам, успокаивая.

У нас с Итаном стало появляться больше хороших моментов, чем плохих, и это несло наши отношения в незнакомом мне направлении.

Но, как ни странно, это все больше нравилось мне, и заставляло меня чувствовать себя невероятно неловко.

– Я все еще ненавижу тебя, – призналась я, убирая темную прядь волос с его лба.

Он кивнул.

– Я знаю.

Глава 9

Как только мы возвратились на твердую землю, Итан пришел в себя и даже порозовел, но мы решили не испытывать удачу. Был риск встретиться на ужине с Софи и Билли, и мы решили лечь пораньше и заказать обслуживание в номер.

Итан ужинал в гостиной, а я – в спальне, и мне где-то между первым кусочком равиоли и четвертым эпизодом «Блеска» пришло в голову, что я могла бы сходить куда-нибудь одна. Я могла бы заняться сотней разных дел, даже не покидая территории отеля, но предпочла остаться на ночь в номере, потому что у Итана был тяжелый день. По крайней мере, теперь я всего в одной комнате от него, если ему что-то понадобится. Или кто-то!

Понадобится кто-то… как я? Может, мне просто хотелось подразнить себя, что Итан действительно будет искать во мне источник утешения всегда, а не только один раз, как тогда на яхте? Но едва ли он будет это делать, да и мы здесь вообще не для этого!

Но когда я уже начала уходить в ментальную пелену рассуждений о том, что мне нужно наслаждаться отпуском, а не скатываться в симпатию к этому парню, который просто играет роль влюбленного в меня человека в этом раю и едва ли будет им в реальной жизни, меня захлестнула новая волна мыслей. Я вдруг вспомнила, как чувствовала себя под водой, а потом на яхте, как он прижимался к моей спине на палубе, и что я чувствовала, когда мои пальцы пробегали по его волосам. Мое сердце сбивалось с ритма, когда я думала о том, как его дыхание начинает идти в такт с ритмом моих пальцев, слегка поглаживающих его шевелюру. А потом я расхохоталась, вспомнив наш голый раунд в твистер в тесной душевой яхты.

– Ты смеешься над нами в душевой? – спросил Итан из другой комнаты.

– Я буду смеяться над этим до скончания веков.

– Я тоже.

Я поймала себя на мысли, что невольно улыбаюсь в сторону гостиной, и поняла, что теперь мне оставаться на своей позиции, что я ненавижу Итана Томаса, будет немного сложнее. И игра может не стоить свеч.

* * *

Утром погода на острове разгуливалась медленно, и небо прояснилось не сразу. Вчера жаркое утреннее солнце быстро выжгло прохладу ночной влажности, а сегодня даже шел дождь.

Ощущая прохладу и шаркая спросонья, я брела из спальни в поисках кофе. В номере было еще довольно темно, но Итан уже проснулся. Он вытянулся во весь богатырский рост на диван-кровати с раскрытой толстой книгой и благоразумно не стал заговаривать со мной, пока в меня не проник кофеин.

В конце концов я все же добралась до гостиной и сразу спросила:

– Какие у тебя планы на сегодня?

Я была все еще в пижаме, но уже проснулась и чувствовала себя гораздо более человечной.

– Читать, – ответил он, закрывая книгу и опуская ее себе на грудь.

Этот образ показался мне на удивление ярким и почему-то ассоциировался у меня с чем-то чрезвычайно сексуальным.

– Но лучше всего провести день в бассейне в компании с алкогольным коктейлем.

Не сговариваясь, мы хмуро посмотрели в окно. Крупные капли дождя сотрясали пальмовые листья, и струи дождя мягко стекали по балконной двери.

– А я хотела покататься на доске… – угасающим тоном проговорила я.

Он снова взялся за книгу:

– Не похоже, что это сбудется.

Я продолжала смотреть на него, но он больше не обращал свой взгляд в мою сторону. Я схватила с подставки для телевизора путеводитель по отелю. Должно же быть что-то, что я могу делать в дождливую погоду. На каких-либо мероприятиях мы с Итаном еще как-то сможем проводить время вместе, но уж точно не избежать кровопролития, если мы оба будем торчать в этом номере весь день.

Я отодвинула телефон и открыла лежавший передо мной справочник. Итан подошел ко мне и читал список мероприятий через мое плечо. Его присутствие я ощутила как внезапный тепловой поток. Раз, и Итан уже стоит, склонившись за моим плечом. Мой голос предательски дрожал, когда я читала список.

– Зиплайн… вертолет… пешая прогулка… подводная лодка… гонки на каяках… джипинг… велосипедная поездка…

Он остановил меня прежде, чем я успела добраться до следующего пункта.

– О… пейнтбол!

Я непонимающе посмотрела на него. Пейнтбол всегда поражал мое воображение. Я имела представление, что вытворяют эти одержимые оружием и подпитываемые тестостероном парни, но Итан, похоже, был не из таких.

– Ты играл в пейнтбол? – спросила я.

– Нет, – ответил он, – но эта идея выглядит забавно. Едва ли это будет чем-то слишком сложным.

– Это похоже на опасную шутку над вселенскими силами, Итан.

– Вселенной нет дела до моей игры в пейнтбол, Олив.

– Мой отец однажды подарил мне ракетницу, когда я ездила в колледж с парнем. Так она взорвалась в багажнике и подожгла наш багаж, когда мы купались в реке. Нам пришлось пойти в местный супермаркет, чтобы купить одежду. Все, что у нас осталось, – это наши мокрые купальные костюмы, а были мы в маленьком городке, таком как в том ужастике, в «Избавлении». Я никогда не чувствовала себя более похожей на чей-то будущий ужин, чем когда шла по проходам магазинчика, пытаясь найти нижнее белье.

Итан изучающее смотрел на меня несколько долгих секунд.

– У тебя ведь много таких историй, правда?

– Ты даже не представляешь, – сразу парировала я и посмотрела в окно. – Но серьезно. Если дождь шел всю ночь, то не будет ли площадка вся в грязи?

Он прислонился к стойке:

– Значит, ты хочешь быть только в краске, но никак не в грязи?

– Я думала, что цель как раз состоит в том, чтобы не быть в краске.

– Ты никак не можешь не спорить со мной? – спросил Итан. – Знаешь, это раздражает.

– Разве это не ты сейчас спорил со мной о том, что я буду в краске, а не в грязи?

Он что-то проворчал, но я увидела, как он борется с улыбкой на лице. Я указала ему на противоположный конец комнаты:

– Почему бы тебе не подойти к мини-бару и не справиться с этим раздражением.

Итан придвинулся ближе, чем когда-либо прежде. От него пахло невероятно хорошо, и это невероятно раздражало.

– Давай сегодня сыграем в пейнтбол.

Перевернув страницу, я покачала головой:

– Решительно нет.

– Ну же, – умолял он. – А ты сможешь выбрать, что мы будем делать потом.

– Почему ты вообще хочешь тусоваться со мной? Мы же не любим друг друга.

Он ухмыльнулся:

– Ты явно не думаешь на шаг вперед. Представь себе, ты будешь стрелять в меня шариками с краской.

В моей голове стал прокручиваться своеобразный видеомонтаж игры. Мой пистолет выплевывает поток зеленых пейнтбольных шариков, зеленые брызги находят свою цель по всей передней части жилета Итана. И наконец смертельный выстрел – гигантская зеленая клякса прямо над его пахом.

– Знаешь что? Я пойду заказывать нам место.

* * *

Отель организовал автобус, чтобы отвезти нас на пейнтбольное поле. Мы остановились перед каким-то промышленным зданием, с одной стороны которого находилась автостоянка, а вокруг красовался лес. За окном был не дождь, а скорее ровная туманная морось, и конечно же грязь.

Внутри здания нас провели в небольшой офис, где пахло, как вы уже догадались, грязью и краской. Стоявший у стойки регистрации большой и высокий парень европейского вида в цветочно-камуфляжной гавайской рубашке и с именем Хогг на табличке поприветствовал нас. Они с Итаном начали обсуждать различные варианты игры, но я их почти не слушала. На стенах висели шлемы и бронежилеты, защитные очки и перчатки. Рядом с другой дверью располагался плакат с надписью «Сохраняйте спокойствие и перезаряжайте оружие». И конечно же на стенах было оружие – много оружия, которое здесь называли маркерами.

Наверное, тогда было самое неподходящее время вспоминать о том, что я никогда раньше не держала в руках оружия, не говоря уже о том, чтобы стрелять из него. Хогг ушел в заднюю комнату, а Итан повернулся ко мне, указывая на стену со списком имен и рейтингов игроков, которые выиграли какую-то пейнтбольную войну.

– У нас сильные соперники.

Я показала на другую сторону комнаты, где на стене висел знак с предупреждением «Мои шарики могут попасть вам в лицо».

– Ты помнишь ту сцену в девятой серии пятого сезона, где Джейн Фонда, одетая в камуфляж сафари, идет по офису в поисках мистера Харта[22]? – спросила я.

– Нет, – кратко ответил Итан, явно не желая отвлекаться от оружия и аксессуаров. – Почему ты спрашиваешь?

– Просто так, – усмехаюсь я. – А ты вообще когда-нибудь стрелял?

В Миннесоте есть довольно заядлые охотники. Кто знает, а вдруг Итан один из них…

Кивнув в ответ, он замолчал. Мои мысли неслись галопом, рисуя трагедию в виде головы зебры на стене его гостиной. Или даже льва. О боже, а что если он – один из тех ужасных людей, которые отправляются в Африку и охотятся на носорогов? Моя ярость по поводу этой версии начинала явно раскручиваться, но он вдруг неожиданно заявил:

– Я пару раз был на стрельбище с Дэйном. Дэйну это занятие вообще очень нравится.

Я набрала полную грудь воздуха и дала ему понять, что занимаюсь сейчас тем же, чем и обычно, то есть сразу рассматриваю худший вариант.

– До того, как ты пояснил, я уже представила тебя в сафари-шляпе с ногой, опирающейся на убитого жирафа.

– Прекрати, – ответил Итан. – Это отвратительно.

Я пожала плечами и сказала, что просто я так устроена.

– Тогда просто познакомься со мной поближе. Зачем тебе лишние сомнения?

Последние слова он произнес спокойно, почти небрежно, уже хмуро изучая пряжку ремня на стойке регистрации с надписью «Первое правило безопасности оружия: не выводи меня из себя».

Я все еще терялась в глубочайшей чудовищности прозрения и внезапно почувствовала себя беззащитной в момент, когда возвратился Хогг. В своих сильных руках он нес снаряжение. Каждому из нас он вручил камуфляжный комбинезон, перчатки, шлем, защитные очки и пластиковый пистолет. Он оказался оказался очень легким, с длинным стволом и таким же пластиковым бункером сверху, куда засыпались пейнтбольные шарики. Но все остальное было тяжелым. Я попыталась представить себе бег во всем этом и поняла, что не смогу.

Итан осмотрел свое снаряжение и обратился к консультанту:

– У вас есть какая-нибудь, э-э, защита?

– Защита?

Кончики ушей Итана покраснели, и в этот момент я поняла, что он читает мои мысли и представляет, как моя зеленая краска расплескивается в районе его шеринки. Он многозначительно посмотрел на Хогга, но тот только покачал головой и рассмеялся:

– Не беспокойся об этом, большой парень. С тобой все будет в порядке.

Я похлопала Итана по плечу:

– Да, большой парень. Я тебя прикрою.

* * *

Действие игры разворачивалось на пяти акрах густого леса. Десятки деревянных укрытий уходили в лесную чащу, также для укрытия были разбросаны связки бревен, а над головой тянулись несколько мостов для судей, охватывая все игровое пространство. Нам вместе с другими игроками приказали собраться под большим металлическим навесом. Дождь теперь был больше похож на туман, но в воздухе ощущался влажный холод. Я чувствовала, как мои плечи под мешковатым комбинезоном невольно поднимаются к ушам.

Итан смотрел на меня сверху вниз, и его глаза весело щурились под защитными очками. Он едва сдерживал смех с тех пор, как я вышла из раздевалки.

– Ты выглядишь как мультяшный персонаж, – сказал он.

– Тебе все это тоже очень идет, – парировала я.

Но мой укол оказался не понят, поскольку Итан на самом деле выглядел довольно здорово в камуфляжном костюме для пейнтбола. Его солдатский юмор никуда не делся, и я, совсем не ожидая, попалась на его шутку.

– Элмер Фадд[23], – добавил он. – Кроличий сезон.

– Может, ты заткнешься?

– Ты похожа на жалкую Бенджамин.

– Джуди Бенджамин и так довольно жалко выглядела, – ответила я, намекая, что слово «жалкая» лишнее.

– Я знаю! – ликовал Итан.

К счастью, нашу перепалку остановил наш инструктор Боб, приближение которого мы заметили. Он был невысоким, но смотрелся крепким и бодро шагал впереди нашей группы, как генерал, который готовит свои войска. У меня сразу возникло ощущение, что Боб хотел стать полицейским, но у него почему-то не вышло.

Он объявил нам, что мы будем играть в версию под названием «Смертельный бой». Это звучало и здорово, и одновременно ужасно. Наша группа из двадцати человек была разделена на две команды, и мы, по сути, должны были просто бегать, стреляя в противника, пока все члены какой-либо команды не будут, выражаясь интеллигентно, устранены.

– У каждого игрока есть пять жизней, – продолжил инструктор, прохаживаясь и проницательно глядя на каждого из нас. – Как только вас ранят, вы поставите маркер на предохранитель, закроете ствол чехлом и вернетесь в лагерь.

Он указал на небольшое здание, обнесенное забором, над которым висела табличка с нацарапанной надписью «Базовый лагерь».

– Вы будете оставаться там, пока не закончится время ожидания, а потом вернетесь к игре.

Итан наклонился ко мне, и его губы защекотали мне ухо.

– Не обижайся, если я немедленно выведу тебя из игры, ладно.

Я посмотрела на него снизу вверх. Его влажные от сырости волосы поблескивали, а на губах гуляла улыбка. На мгновение мне захотелось протянуть руку и стереть эту улыбку. Но больше всего я была рада, что он пока не предполагает, что мы сегодня будем работать вместе.

– Не грози южному централу… – ответила я.

– Есть несколько жестких правил, – продолжал Боб. – Безопасность превыше всего. Если вы думаете, что это глупо, лучше не участвуйте. Итак, очки всегда надеты. В любое время, когда ваш маркер не используется, вы должны ставить его на предохранитель, а ствол прикрывать. Именно так, кстати, вы должны поступать, если вы поражены и покидаете игровое поле.

Кто-то хлопнул в ладоши у меня за спиной, и я оглянулась через плечо. Там высокий и грузный лысый мужчина активно кивал, слушая инструктора. Игрок был без рубашки, а на поясе у него висели дополнительные емкости с шариками и другими… расходными материалами. Мы с Итаном обменялись недоуменными взглядами.

– Ты уже играл раньше? – спросил догадливый Итан.

– Да, и довольно часто, – ответил мужчина.

– Клэнси, – добавил он и протянул руку, а затем пожал протянутую в ответ руку Итана. Итан же назвал сначала свое имя, а потом указал в мою сторону и представил меня как миссис Скиттл. Я лишь кокетливо помахала рукой.

– Вообще-то, – начала я, глядя на них снизу вверх, – это…

– Тогда ты, должно быть, очень хорош в игре, – сказал Итан, обращаясь к Клэнси.

Тот сложил на груди волосатые руки:

– Я брал престижные места в Call of Duty около двенадцати раз, так что суди сам.

Я не смогла устоять от любопытства:

– Если вы не возражаете, я спрошу, почему на вас нет рубашки? Разве не больно, когда в вас попадает шарик?

– Боль – это часть переживания, – объяснил Клэнси.

Итан понимающе кивнул, как будто уловил в его ответе чертовски много смысла, но я-то знаю его достаточно хорошо, чтобы увидеть веселье в его глазах.

– Есть какие-нибудь советы для новичков? – спросила я.

Клэнси явно обрадовался, что его пригласили в советники.

– Используй деревья. Они лучше, чем открытые пространства, потому что ты можешь передвигаться за ними. Когда что-то высматриваешь, всегда пригибайся.

Он даже показал, как нужно это делать, пригнувшись несколько раз.

– Это защищает все остальное твое тело. Если ты не будешь делать так, то узнаешь, каково это получить шариком по булкам со скоростью двести семьдесят футов в секунду.

И подмигнул мне:

– Не обижайся, Скиттл.

Я лишь отмахнулась:

– Никто не любит, когда его бьют по булкам.

Он кивнул и продолжил:

– Самое главное – никогда, никогда не ложись ничком. Если ты замрешь на земле, ты покойник.

Люди вокруг нас захлопали, когда Боб закончил говорить и начал делить нас на две команды. Мы с Итаном немного огорчились, когда вместе попали в команду Грома. Это, к моему сожалению, означало, что я не буду охотиться за Итаном в лесу. Его же смятение усилилось, когда он увидел команду противника: несколько взрослых и группа из семи четырнадцатилетних мальчишек, которые оказались здесь по поводу чьего-то дня рождения.

– Подожди, – сказал Итан, указывая в их сторону. – Мы не можем стрелять в толпу детей.

Один из них с подтяжками шагнул вперед:

– Кого ты называешь ребенком? Ты боишься, дедушка?

Итан непринужденно улыбнулся:

– Если тебя привезла сюда твоя мама, то ты еще ребенок.

Его друзья хихикали сзади, подбадривая его.

– Вообще-то, это твоя мама отвезла меня сюда.

Услышав это, Итан разразился взрывным смехом.

– Да, Барб Томас поступила бы именно так, – проговорил он и отвернулся.

– Посмотрите, он хочет сбежать, как маленькая сучка, – ответил мальчуган.

Тут появился Боб и бросил на подростка свирепый взгляд.

– Следи за своим языком, – жестко заявил он и тут же повернулся к Итану: – Прибереги это для поля.

– По-моему, Боб только что разрешил мне убрать этого маленького засранца, – удивленно проговорил Итан, опуская очки.

– Итан, он мелкий и тощий, – сказала я.

– Тем лучше. Это значит, что я не потрачу на него много патронов.

Я положила руку ему на плечо:

– Возможно, ты принимаешь это слишком серьезно.

Он улыбнулся и подмигнул мне, и я поняла, что он просто развлекается. Что-то живое затрепетало у меня в груди. Игривый Итан это определенно большой скачок эволюции в моем партнере по путешествию, и я здесь ради этого.

* * *

– Мне кажется, что мне следовало бы обратить более пристальное внимание на правила, – проговорил Итан, тяжело дыша рядом со мной. Он был весь в грязи и забрызган фиолетовой краской. Да и я была не лучше. Оказалось, что пейнтбол это чертовски больно.

– Есть ли в этой игре ограничение по времени? – спросил он и достал свой телефон, чтобы погуглить это.

Я откинула голову на деревянный навес и, щурясь, смотрела в небо. Первоначальный план нашей группы состоял в том, чтобы разделиться и спрятаться возле бункеров, оставив несколько защитников на нейтральной территории, чтобы сдерживать наступление. Я пока не совсем понимала, где этот план провалился, но в какой-то момент оказалось, что засадная тактика потерпела неудачу, и нас осталось только четверо. Команда же противника в полном составе, включая всех тех подростков-говорунов, была все еще в игре.

Теперь мы с Итаном были в ловушке за полуразрушенной стеной, преследуемые со всех сторон детьми, которые оказались намного более жестокими, чем мы ожидали.

– Они все еще там? – спросила я.

Итан потянулся, чтобы заглянуть за баррикаду, и тут же упал обратно.

– Да.

– Сколько их?

– Я видел только двоих. Не думаю, что они знают, где мы находимся.

Итан прополз и выглянул с другой стороны, быстро скрывшись обратно.

– Один из них довольно далеко, другой просто болтается на мосту. Я предлагаю подождать. Рано или поздно кто-нибудь подойдет и привлечет его внимание, и мы сможем убежать вон к той роще.

Прошло несколько секунд, наполненных отдаленными криками и редкими выстрелами. Это было настолько далеко от реального мира, что мне даже тяжело было представить. И я не могла поверить, что мне это понравится.

– Может быть, нам стоит попытаться убежать от них, – предложила я.

Я не испытывала удовольствия от мысли, что мне придется получить несколько пейнтбольных шариков в спину, но там, где мы сидели на корточках, было холодно и сыро, и мои бедра начинала сводить судорога.

– Возможно, нам удастся уйти. Странно, но я ожидала от тебя худшего.

Итан посмотрел на меня, а потом снова сощурился на лес.

– У тебя ловкость как у валуна, – сказал он. – Наверное, нам лучше остаться здесь.

Я протянула руку и толкнула его, а он хрюкнул от притворной боли.

Поскольку мы все равно сидели здесь на корточках, прячась от группы агрессивных подростков, я испытывала искушение завязать разговор, но сомнения заставляли меня задавать себе вопросы. Хочу ли я узнать Итана поближе? Раньше я думала, что уже знаю о нем самое главное. Ну, что он все осуждает, имеет что-то против пышных женщин, которые едят высококалорийную еду из супермаркетов. Но я также узнала и другое.

1. Он по роду работы занимается какой-то математикой.

2. Насколько мне известно, с тех пор как мы познакомились два с половиной года назад, у него была одна девушка.

3. Он очень хорошо умеет хмуриться (но также отлично умеет и улыбаться).

4. Он настаивает, что не возражает против совместного приема пищи. Просто он пренебрегает шведскими столами.

5. Он часто берет своего младшего брата в поездки, полные приключений.

Остальная часть списка проникла в мои мысли как будто бы случайно.

6. Он вообще-то веселый.

7. У него морская болезнь.

8. Он, кажется, сделан из мускулов. Должен же быть какой-то способ подтвердить, что внутри его туловища есть настоящие органы?

9. Он любит поспорить, посоревноваться, но далеко в этом не заходит.

10. Он может быть чрезвычайно обаятельным, если его подкупить удобным матрасом.

11. Он думает примерно так: «Я всегда отлично выгляжу».

12. Он помнит мою рубашку с тех пор, как мы встретились в третий раз.

13. Судя по тому, что я мельком видела, у него неплохой член в штанах.

Почему я думаю о члене Итана? Это же мерзко!

Я ехала сюда с довольно ясным, как мне казалось, представлением о том, кто такой Итан, но теперь должна признать, что эта версия, похоже, рушится.

– Ну, раз уж нам надо убить время, – сказала я, переходя с корточек на более удобную позу, – могу я задать тебе совершенно личный и очень назойливый вопрос?

Он потер ногу:

– Если это означает, что ты больше не будешь меня пинать, то да.

– Что произошло между тобой и Софи? Кроме того, как вы двое вообще оказались вместе? Она очень хороша… Но как будто бы вышла из «Беверли-Хиллз, 90210». А ты из… хм, «Теории Большого Взрыва».

Итан на мгновение закрыл глаза, а потом наклонился, чтобы выглянуть за баррикаду.

– Может быть, нам стоит просто убежать?

Я потянула его назад.

– У каждого из нас есть еще одна жизнь, и я воспользуюсь тобой как живым щитом, если мы сейчас уйдем, не поговорив.

Он сделал глубокий вдох и на выдохе надул щеки.

– Мы были вместе около двух лет, – начал он. – Если ты помнишь, я тогда жил в Чикаго и ездил в Твин-Сити навестить Дэйна. Я зашел к нему в офис, а она работала в том же здании. Потом я увидел ее на парковке. Она уронила коробку с бумагами, и я помог ей их поднять.

– Это звучит как невероятно клишированное начало фильма.

К моему удивлению, он лишь рассмеялся над этим.

– И ты сразу переехал туда? – спросила я. – Так и было?

– Никаких сразу!

Он рукой стер грязь с лица, и этот жест мне понравился. Я могла бы поклясться, что он исходил скорее от чувства уязвимости во время этого разговора, чем от тщеславия. В странном порыве я вдруг осознала, что это первый раз, когда я разговариваю с настоящим Итаном.

– Я переехал туда через несколько месяцев, когда мне предложили временную работу в Твин-Сити. Как только я переехал в Миннеаполис, мы с Софи подумали, а почему бы нам не жить вместе. Ведь это же разумно.

Услышав это, я сжала зубы и лишь тогда заметила, что рот был открыт.

– Вау. Мне требуется несколько месяцев даже только для того, чтобы решить, достаточно ли мне нравится новый шампунь, чтобы начать им постоянно пользоваться.

Итан засмеялся, но это был смех несчастного человека, и у меня в груди что-то сжалось.

– Что случилось? – спросила я.

– Насколько мне известно, она меня никогда не обманывала. Мы сняли квартиру в Лоринг-парке, и все было хорошо. Действительно хорошо.

Он на мгновение встретился со мной взглядом, как будто не был уверен, что я ему верю.

– Я собирался сделать ей предложение в День независимости.

Я вопросительно приподняла бровь, и он, смущенный, почесал шею.

– Я подумал, что предложение здорово бы сделать во время фейерверка.

– Ах, какой величественный жест! Не уверена, что я угадала бы в тебе склонность к таким жестам.

Он рассмеялся, но опять как-то несчастливо.

– Да, я так далеко зашел, если тебя это интересует. У моего друга была дача. Мы пошли к нему на шашлыки, потусовались немного, а потом я потащил ее на крышу домика и сделал там ей предложение. Она плакала, мы обнимались, но лишь позже я осознал, что она на самом деле так и не сказала мне «Да». Потом мы вернулись в дом и стали помогать моему другу убираться. Софи сказала, что чувствует себя неважно, заторопилась домой и добавила, что встретится со мной дома. Когда я добрался до дома, ее уже не было.

– Погоди, ты имеешь в виду, когда говоришь, что ее не было? Она ушла?

Он кивнул:

– Да, и все ее вещи исчезли. Она собрала вещи и оставила мне записку на маркерной доске, на кухне.

Мои брови даже поднялись от удивления.

– На доске?

– «Я не думаю, что нам стоит жениться. Извини». Таков был текст. Как будто она говорила мне, что обрызгала томатным соусом мою любимую рубашку. Знаешь, я чистил эту доску сто раз, а эти проклятые слова так и не исчезли! В прямом смысле. Она использовала обычный фломастер, а не специальный легко стираемый маркер. Он буквально въелся в пластик.

– Это ужасно. Ты знаешь, что на самом деле есть способ избавиться даже от перманентного маркера, если им прошлись по доске? Не то чтобы это было особенно полезно сейчас…

Он моргнул, глядя на меня:

– Я запомню твой совет на следующий раз.

– Не могу поверить, что ты сделал такой грандиозный жест, а она буквально уничтожила тебя. Не обижайся, но твоя Софи – стерва, каких поискать.

На этот раз он рассмеялся громче, светлее, и улыбка достигла его глаз.

– Да, это было чертовски глупо, но я даже рад, что она так поступила. Я думал, что мы счастливы, но правда заключалась в том, что наши отношения были слишком поверхностными. Не думаю, что они продержались бы долго.

Он сделал паузу.

– Может быть, я просто хотел устроиться в жизни? Мне кажется, что я сделал большой жест в сторону не того человека. Я понимаю, что мне нужен кто-то, с кем я мог бы поговорить, а она не любила слишком углубляться в темы.

Это уж совсем не согласовывалось с моим представлением о нем как о Сорвиголове с реактивной установкой за спиной. К тому же я уже видела его в самолете, когда он сжимал подлокотники. Теперь у меня были новые факты об Итане, и я продолжила список.

14. Не знает, как гуглить советы по очистке поверхностей.

15. Склонен к самоанализу.

16. Как бы он ни отрицал это сейчас, он романтик.

Интересно другое. Это Итан может быть таким разным, но скрывает это, или я просто никогда не заглядывала глубже, останавливаясь только на том, что Дэйн и Ами рассказывали мне о нем все это время?

Вспомнив, как Итан застыл, увидев Софи на обратном пути в отель, я не удержалась от вопроса:

– А вы виделись еще до …?

– До ужина с Чарли и Молли? Нет. Она все еще живет в Миннеаполисе, я знал это. Но после расставания никогда не видел ее и уж точно не знал, что она помолвлена.

– А как ты к этому относишься?

Он постучал пальцем по палочке и посмотрел вдаль.

– Я не могу сказать точно. Знаешь, что я понял на яхте? Мы расстались в июле. Она сказала, что с Билли познакомилась, когда он запасался школьными принадлежностями. Это август? Может быть, и сентябрь? Она ждала целый месяц, а я в то время был очень расстроен. Думаю, что какая-то часть меня полагала, что мы могли бы быть вместе, пока я не увидел ее снова в этом отеле. Все это так поразило меня, что я счел происходящее просто бредом.

– Прости, – проговорила я.

Он кивнул, улыбаясь в землю.

– Спасибо. Это все ерунда, но сейчас мне определенно лучше.

«Сейчас уже лучше» не обязательно означало, что из-за меня. Несмотря на соблазн уточнить, я удержалась от того, чтобы просить разъяснений, когда вблизи звучат выстрелы. Мы пригнулись, и Итан, явно заставляя себя, выглянул наружу. Неловко споткнувшись, я поспешила встать рядом с ним.

– Что происходит?

– Я не уверен… – начал он, перемещаясь на другую сторону укрытия и наблюдая. Его указательный палец был безопасно прижат к скобе вокруг спускового крючка.

Я повесила свой пистолет на бок, чувствуя, как колотится мое сердце. Это просто игра, и технически я могу сдаться в любой момент, но мое тело, кажется, не знает, что все это не реально.

– Сколько у тебя осталось выстрелов? – спросил Итан.

В начале игры я была немного легкомысленна, стреляла случайными очередями и не сосредотачивалась на цели. Мой пистолет, действительно, казался мне слишком легким.

– Не много, – я заглянула в бункер, где катались четыре желтых шарика. – Четыре.

Итан открыл свой бункер и бросил в мой пистолет еще два шарика. Послышались тяжелые шаги. Это был Клэнси. Все еще без рубашки, он выстрелил и нырнул за дерево.

– Беги! – крикнул он.

Итан потянул меня за рукав, оттащил от стены и указал в сторону леса:

– Вперед!

Я бросилась бежать, увязая ногами в мокрой земле. Я не знала, следует ли за мной Итан, но пробежала до дерева и спряталась за ним. Итан вскоре подоспел и огляделся. Одинокий игрок команды соперников просто бродил вокруг.

– Это тот болтливый подросток, Посмотри, он совсем один. – прошептал Итан, ухмыляясь. Я с тревогой вгляделась в лес вокруг нас.

– Может быть, он кого-то ждет?

– А может, он заблудился? Дети тупые.

– Мой десятилетний племянник смастерил робота-кота из жвачки, пары шурупов и банки из-под Кока-Колы, – возразила я ему. – Дети в наши дни намного умнее, чем были мы. Пойдем.

Итан покачал головой:

– Давай сначала уберем его. У него осталась только одна жизнь.

– У нас тоже осталась только по одной жизни.

– Это игра, цель которой – победить.

– Моей ушибленной заднице все равно, выиграем мы или проиграем.

– Давай подождем две минуты. Если мы не сможем выстрелить, мы убежим.

Я с неохотой согласилась, и Итан жестом показал нам пробираться сквозь деревья, чтобы застать его врасплох с другой стороны. Я пошла за ним следом, внимательно наблюдая за лесом и стараясь ступать тихо. Итан оказался прав, вокруг больше никого не было. Когда мы подошли к краю небольшой поляны, парень был все еще там. Он просто болтался, тыча в палки своим пистолетом. Итан наклонился так низко, что его губы оказались рядом с моим ухом:

– У него там наушники. Каким же надо быть самоуверенным, чтобы слушать музыку посреди зоны боевых действий!

Я отстранилась, чтобы увидеть лицо Итана:

– Неужели ты действительно наслаждаешься этим?

– О, да, – широко улыбнулся он.

Итан поднял пистолет, бесшумно пошел вперед, а я старалась не отставать.

Мы были уже в двух шагах от поляны, когда парень с усмешкой посмотрел на нас, скривив губы и обнажив металлические брекеты. Он поднял средний палец, и только тогда я поняла, что это ловушка. Мы не успели обернуться, как его приятель, идущий сзади, выстрелил в нас и окрасил фиолетовым мою задницу.

* * *

– Я не могу поверить, что он показал нам средний палец, прежде чем его приятель застрелил нас, – проворчал Итан. – Самодовольный маленький говнюк!

И вот мы в комнате отдыха спа-отеля. Мы уже одеты в банные белые халаты и ждем, когда нас позовут обратно. Нам обоим было так больно, что мы даже не сопротивлялись, когда наступило время парной части массажа. И как-то забыли, что туда на самом деле входит: голые и смазанные массажным маслом мы, в одной комнате, вместе.

Дверь открылась и в комнату вошла улыбающаяся темноволосая женщина. Мы проследовали за ней по длинному тускло освещенному коридору в еще более затемненную комнату. В центре комнаты пузырилась огромная горячая ванна, и пар призывно поднимался с поверхности.

Мы с Итаном встретились взглядами и тут же отвели глаза. Я плотнее запахнула халат, осознавая, что под ним ничего нет. Но после нескольких мгновений неловкого маневрирования мы направились прямо к массажным столам, где лежали наши простыни, но массажистов не было.

– Я думала, мы записались на массаж, – проговорила я.

– В ваш пакет услуг входит джакузи для предварительного замачивания, а после массажисты обслужат вас, – мягким и спокойным голосом объяснила женщина, а затем поинтересовалась – Я могу вам еще что-нибудь предложить, мистер и миссис Томас?

Инстинкт заставил меня открыть рот, чтобы поправить, но тут вмешался Итан.

– Я думаю, у нас и так все хорошо, – сказал он и улыбнулся своей мегаваттной улыбкой. – Спасибо.

– Наслаждайтесь, – поклонилась она и тихонько вышла, закрыв дверь. Мы стояли, а между нами была большая горячая ванна. Его улыбка исчезла, он мрачно смотрел на меня.

– Я голый, – сказал Итан, указывая на завязки своего халата. – Полагаю, и ты тоже…

– Да.

Он смотрел на парившую воду, и его тоска была почти осязаема для меня.

– Смотри, – сказал он наконец. – Делай, что хочешь, а я едва волоку ноги. Так что я забираюсь внутрь.

Едва прозвучали эти слова, как он дернул за пояс и я увидела его обнаженную грудь. Обернувшись, я вдруг заметила и очень заинтересовалась столиком у стены с закусками и бутылками с водой. Послышалось шарканье, звук падающей на землю ткани, глубокий и низкий стон. «Святые угодники!». Это походило на звук камертона, и по моему телу пробежала дрожь.

– Оливия, тебе лучше залезть сюда.

Я взяла кусочек из маленькой чашечки сухофруктов:

– Я и так в порядке.

– Мы же не дети. Смотри, ты даже ничего не видишь.

Я неохотно обернулась и посмотрела через плечо. Он прав, бурлящая вода доходила почти до его плеч, но это совсем не решало проблему. Кто бы мог подумать, что у меня такая слабость к ключицам? Его губы растянулись в улыбке, и он откинулся назад, вытягивая руки, вздыхая и произнося: «Боже, это потрясающее чувство!»

Все мои синяки и ноющие мышцы простонали в ответ. Горячий пар заманивал меня внутрь. Великолепные пузыри, струи воды и тонкий аромат лаванды повсюду.

Ох уж, эти голые ключицы!

– Хорошо, – сказала я, – но только закрой глаза. И прикрой их тоже.

Он прикрыл глаза ладонью и ухмыльнулся: «Обеими руками».

Как только он закрыл глаза, я сняла с себя халат:

– Когда я подписывалась на этот медовый месяц, то понятия не имела, что он будет включать в себя так много наготы.

Итан рассмеялся из-под рук, когда я опустила ногу в воду. Тепло охватило меня. Слишком жарко. Я буквально услышала шипение, когда погрузилась глубже в воду. Этот жар и пузыри по всей коже показались мне такими нереальными.

– О боже, это так приятно, – судорожно выдохнула я.

Его спина выпрямилась.

– Теперь можешь смотреть, – разрешила я.

Он опустил руки с настороженным выражением лица.

– Спорно…

Струи бились о мои плечи и подошвы ног, и голова склонилась набок.

– Мне так приятно, что мне все равно, что ты говоришь.

– Ну что ж, тогда я хотел бы сказать что-то действительно приятное.

Я фыркнула от смеха, чувствуя себя совершенно пьяной.

– Я так рада, что у меня аллергия на моллюсков.

Итан начал погружаться:

– Считай, что это небольшая расплата за веселье. Тебе разве не было сегодня весело?

Может быть, дело в том, что от горячей воды меня разморило, как медузу, а может быть, просто болели мышцы и синяки.

– Даже учитывая, что мне пришлось выбросить свои любимые теннисные туфли, и я едва могу сидеть? Да, было весело. А тебе?

– Мне тоже.

– На самом деле, если не считать всей этой истории с Софи, то этот отпуск был не таким уж и ужасным, – ответила я, подсматривая за ним.

– Эй, полегче с лестью.

– Ты же знаешь, что я имела в виду? Я думала, что буду болтаться одна в бассейне, много кушать и отправлюсь домой с загаром. Я думала, что буду терпеть тебя.

– Я чувствую, что должен быть оскорблен этим, но у меня те же мысли, правда, – ответил Итан.

– Вот почему мы отдыхаем так безрассудно.

Итан потянулся и достал пару бутылок воды, стоявших на краю ванны. Я следила за его движением, за тем, как напрягаются и удлиняются мышцы его спины, за тем, как капельки воды скатываются с его кожи.

– Боже, твоя сестра взбесилась бы, если бы увидела нас сейчас.

Я моргнула, снова замиряя в ужасе, а потом взяла бутылку, которую он протянул мне.

– Моя сестра? – удивилась я.

– Ну да.

– Моя сестра считает тебя крутым.

– Она… неужели?

– Да. Она ненавидит все поездки, которые совершаете вы с Дэйном, но не понимает моей ненависти к тебе.

– Мм… – протянул Итан, обдумывая это.

– Но не волнуйся, я не собираюсь говорить ей, что мне нравится твое общество. Самодовольная Ами это худшее из зол.

– Ты думаешь, она не сможет об этом догадаться? Разве у вас, близнецов, нет какой-то своей телепатии или чего-то в этом роде?

Я рассмеялась, открывая бутылку с водой:

– Извини, что разочаровала тебя, но нет.

– Каково это иметь близнеца?

– А каково это не иметь близнеца? – ответила я, и он рассмеялся.

– Туше!

Итану, должно быть, стало совсем жарко, потому что он немного отодвинулся назад, а потом пересел на другую скамейку внутри джакузи, которая оказалась немного повыше. Теперь над водой торчали все его плечи, и я могла видеть слишком много.

Я видела плечи, ключицы, грудь, а когда он протянул руку, чтобы убрать волосы со лба, я даже увидела несколько дюймов пресса чуть ниже его сосков.

– Вы хоть и близнецы, но всегда были такими…

Он замолк, лениво махнув рукой, как будто я знаю, о чем он говорит.

Я попыталась угадать:

– Разными? Да. По словам моей мамы, это было с самого раннего детства. И это даже хорошо, потому что попытка угнаться за Ами свела бы меня с ума.

– Не то слово разными. Ну разве тебе не дико, что она теперь замужем?

– Она изменилась с тех пор, как встретила Дэйна. А ты знаешь, что было раньше? Раньше жизнь Ами складывалась так, как она планировала. А я была той, кто стоит где-то в стороне. И хватит о переменах. У меня от этого разговора голова кружится.

– Хорошо…

Говорить об этом с Итаном было странно, но мне казалось, что его вопросы были в высшей степени искренними. И это заставляло меня говорить с ним.

– Ты знаешь, я вроде не очень представляю, чем ты зарабатываешь себе на жизнь. Что-то, связанное с математикой? Ты был на дне рождения Ами в костюме и галстуке, но казалось, что ты сбежал из сиротского дома или выклянчил небольшую сумму у мамы и папы, которые занимаются бизнесом.

Итан закатил глаза и сказал, что он – специалист по цифровым технологиям идентификации и работает в одной исследовательской компании.

– Это звучит как шутка. В фильме «Отец невесты» 22-летняя дочь владельца обувной компании Энни говорит Стиву Мартину, что ее жених – независимый консультант по коммуникациям, а ее отец отвечает, что это обычный код, чтобы не говорить «безработный».

Итан рассмеялся, булькнув в свою бутылку с водой.

– Не у всех же есть такая самоочевидная работа, как «наркодилер».

– В частности, – продолжил он, услышав мое «Ха-ха», – я специализируюсь на анализе бюджета и изучении структуры доходов и расходов. Говоря простыми словами, я определяю и сообщаю своей компании, сколько каждому из наших клиентов следует потратить на цифровую рекламу.

– Это что-то в стиле «Прокачаем ваш пост в Фейсбуке» или «Поднимем ваше сообщение в Твиттере»?

– Да, Олив, – сухо ответил он. – Часто именно так и бывает. Скорее всего, ты права, там много математики.

Я поморщилась со словами «Тяжелый случай», а он улыбнулся застенчивой улыбкой, от которой у меня задрожали руки.

– Если честно, мне всегда нравилось выискивать цифры и данные, но это уже следующий уровень в моей специальности.

– И ты всерьез занимаешься этим?

Он пожал своими мускулистыми плечами, немного приподняв их из воды.

– Я всегда хотел найти работу, где я мог бы просто играть с числами весь день, смотреть на них по-разному, пытаться взламывать алгоритмы и угадывать закономерности. Моя работа позволяет мне делать все это. Я знаю, что это звучит очень странно, но искренне наслаждаюсь этим.

Хм. Моя работа для меня всегда была просто работой. Я люблю говорить о науке, но мне не всегда нравится говорить о продажах. Но в принципе, я терплю это, потому что это то, чему меня учили, и то, в чем я хорошо разбираюсь. Но Итан говорил о своей работе на удивление горячо. А может быть, это вода, продолжающая бурлить между нами, была слишком горячей? От жары меня клонило в сон и слегка кружилась голова. Осторожно держа грудь под водой, я потянулась за полотенцем.

– Я чувствую, что таю, – сказала я.

Итан хмыкнул в ответ:

– Я выйду первым и сообщу массажистам, что мы готовы.

– Звучит неплохо.

Он показал мне пальцем, чтобы я повернулась.

– Мы еще не все видели, – услышала я. – За то, что есть, спасибо той душевой на яхте.

А еще я услышала, как с него сбегают струйки воды, и эти звуки породили у меня странные образы, от которых по моему телу пробежали электрические искры.

– Мне кажется, я должна извиниться, – произнесла я. – Тебя действительно вырвало сразу после той душевой?

Он тихо посмеялся себе под нос:

– Как будто бы что-то подобное могло бы быть реакцией на то, что я увидел тебя голой.

Дверь за моей спиной открылась и снова закрылась. Когда я повернулась, чтобы спросить его, что он имел в виду, его уже не было.

* * *

Итан долго не возвращался за мной, и, когда Диана, наш новый массажист, повела меня в массажный кабинет для семейных пар, я поняла, почему. Он стоял там, застыв от ужаса и разглядывая единственный массажный стол.

– Да что с тобой такое? – спросила я тихонько, когда Диана прошла через комнату, чтобы приглушить свет.

– Ты видишь здесь второй столик? – прошептал он в ответ.

Я огляделась в тщетных поисках второго массажного места, а потом спросила, глядя на него снизу вверх, разве мы не оба идем на массаж.

Диана спокойно улыбнулась:

– Конечно, ты получишь массаж. Но вначале я научу вас, а потом вы будете практиковаться друг на друге. Увы, я могу учить только кого-то одного.

Я резко повернула голову к Итану и поняла, что он думает сейчас о том же. «О, черт возьми, нет!».

Диана ошибочно приняла наш ужас за что-то другое, потому что, легко рассмеявшись, сказала:

– Не волнуйся. Многие пары нервничают, когда приходят сюда. Я покажу вам несколько различных техник, а затем оставлю вас одних практиковаться, чтобы вы не чувствовали, что вас оценивают или контролируют.

«Это что, мы друг с другом будем это делать?»

Конечно, я не задала этот вопрос вслух. А Итан мрачно смотрел на единственный стол.

– А теперь, – сказала Диана, обходя вокруг стола и приподнимая простыню для одного из нас, – кто из вас хочет учиться, а кто – получать массаж?

Ответное молчание Итана, должно быть, означало, что он делал тот же мысленный расчет, что и я.

Учитывая его реплику о его реакции на то, что видит меня голой, я понятия не имела, что сейчас происходит в мозгу Итана. Но сама, вспомнив свое недавнее очарование его ключицами, волосами на груди и брюшным прессом, поняла, что действительно хочу пройти и через это. Но мне было интересно, будет ли для меня проще сначала самой получить массаж, чтобы не пришлось при массажистке прикасаться к нему и притворяться, что все в порядке. Однако мой взгляд задержался на его огромных сильных руках, и я потеряла уверенность, что эти пальцы, смазанные маслом и растирающие мою голую спину, будут приятно легкими.

– Сначала я буду учиться, – сказала я, и спустя мгновение Итан выпалил: «Сначала я буду делать ей массаж».

Наши удивленные взгляды встретились.

– Нет, – настаивала я. – Залезай на стол. Я сделаю массаж.

Он неловко рассмеялся:

– Серьезно? Смотрится круто? Сначала я сделаю массаж.

– Я возьму полотенца, – спокойно сказала Диана, – и дам вам время принять решение.

Как только она ушла, я повернулась к нему:

– Залезай на стол, Элмо[24].

– Но я бы предпочел…, – не найдя слов, Итан показал руками, словно он сигналит, нажимая на мои соски.

– Я не думаю, что результат будет таким.

– Нет, я просто хотел сказать… – проговорил с возбужденной хрипотцой Итан, вытирая рукой лицо. – Короче, залезай на стол. Я отвернусь, чтобы ты могла проскользнуть под простынь. Голая там или как хочешь.

В комнате было темно, но я видела, как он покраснел.

– Ты… О, боже, Итан, ты боишься, что увидят твое возбуждение на столе?

Он поднял голову, нервно сглатывая. Прошло добрых пять секунд, прежде чем он ответил:

– На самом деле… да.

Мое сердце болезненно екнуло в груди. Его ответ показался мне настолько искренним, что у меня перехватило горло при мысли о том, чтобы поддразнить его.

– Ох, – только и ответила я, облизывая губы. У меня внезапно пересохло во рту. Я посмотрела на стол и почувствовала, как моя кожа становится немного липкой от пота.

– Хорошо. Я залезу под простыню. Только… не смейся над моим телом.

Он замер, а потом страстно прошептал:

– Я и без твоих слов никогда бы этого не сделал.

– Конечно, – проговорила я, чувствуя, что мой голос тоже звучит немного сдавленно. – Так и есть за исключением тех случаев, когда ты это делаешь.

Он в глубокой озабоченности нахмурил брови, открыл рот, чтобы ответить, но тут со стопкой полотенец возвратилась Диана. Итан недоверчиво выдохнул через нос. Даже отведя глаза, я чувствовала, как он пытается снова поймать мой взгляд. Я всегда ценила свое тело и мне даже нравились мои новые формы. Но я не хотела оказываться в таком положении, когда кто-то вынужден прикасаться ко мне против своего желания.

С другой стороны, если я не доверяю ему и не хочу, чтобы он прикасался ко мне, я могу просто сказать Диане, что мы не готовы к этому сегодня.

Так почему бы и не сказать так? Неужели правда заключалась в том, что я действительно хотела, чтобы руки Итана прикасались ко мне. А если Итан не хочет этого, то он может сам сказать ей об этом.

Я всмотрелась в лицо Итана в поисках намека на то, что ему неловко, но его сладкий румянец исчез, и вместо неловкости я увидела в его взгляде горячую решимость. Наши взгляды встретились на пару секунд, а потом он смотрел уже на мои губы, на шею и дальше вниз по всему телу. Его брови изогнулись, губы слегка приоткрылись, и я вдруг заметила, как участилось его дыхание. Когда он снова встретился со мной взглядом, я словно услышала то, что он пытался мне сказать. «Мне нравится то, что я вижу».

Покраснев, я завозилась с завязками халата. Мы же женаты, а это значит, что мы должны знать, как выглядит голым другой. Да, у нас был определенный опыт в той душевой на яхте. Но я не была готова к тому, чтобы позволить Итану разглядывать себя так долго и пристально, когда я сброшу халат и запрыгну на стол. К счастью, когда Диана приподняла простыню и вежливо отвернулась, чтобы дать мне возможность устроиться на столе, Итан тоже сделал вид, что поправляет свой халат. Я быстро сбросила халат и нырнула в теплый мягкий кокон из подогретых одеял.

– Начнем с того, что ты будешь лежать лицом вниз, – заговорила массажистка мягким, успокаивающим голосом. – Итан, подойди и встань с этой стороны стола.

Я как только могла грациозно перекатилась на живот и уложила лицо в пенопластовую подставку с отверстием для дыхания. Дрожа от возбуждения, я ощутила тепло, потом жар. Сначала нагретые одеяла доставляли удовольствие. Потом оно быстро прошло и мне захотелось сбросить их на пол.

Меж тем Диана тихо рассказывала Итану, как правильно сложить простыню для массажа, и даже смеялась над тем, что если мы будем делать это дома, то не будет необходимости в такой скромности. Итан тоже смеялся. Итак, вернулся очаровательный, бодрый Итан, и я не могла не признать, что так легче, если смотришь в пол, а не в глаза человеку, которого все еще ненавидишь, но почему-то яростно хочешь переспать с ним.

Я услышала звук открывающейся бутылочки, затем влажный звук масла на руках, тихое «Вот так» от Дианы, а затем – «Я начну отсюда» от Итана.

Ее руки заскользили по моим плечам, сначала нежно, а потом с нажимом. Не прерываясь, она рассказывала все, что делает, объясняя, как идти от точки прикрепления мышцы, охватывая всю ее длину и объем. Она объясняла, где нужно давить, где избегать болезненных мест. Я начала расслабляться, проваливаться глубже в матрас, и тут она мягко сказала: «А теперь попробуй».

Еще масло. Какое-то шевеление возле стола и глубокий дрожащий вздох.

А потом по моей спине побежало тепло рук Итана, следовавших за руками Дианы, и я почувствовала, что таю. Пришлось даже прикусить губу, чтобы сдержать стон. Его руки и здесь казались огромными. Они были даже сильнее, чем у профессионала Дианы, а когда он нежно провел пальцем по моей шее, чтобы убрать прядь волос, это было похоже на поцелуй.

– Нормально? – тихо спросил он.

Я сглотнула, прежде чем ответить:

– Да… хорошо.

Я почувствовала, что он прервался, а затем начал двигаться вниз с ободрения Дианы. Вот он сдвинул простыню и обнажил низ спины. Я и подумать не могла, что буду настолько возбуждена этими теплыми прикосновениями, даже при том, что Диана стояла рядом. Его гладкие и теплые руки плавно гладили мою кожу.

– Теперь, – сказала Диана, – когда вы доберетесь до… ягодиц, помните – их нужно сжимать, а не раздвигать.

Не поверив своим ушам, я недоверчиво расхохоталась в кушетку и смяла в ладони простыню. Итан рядом со мной тоже тихо рассмеялся, держа руки чуть выше моего копчика.

– Хм. Не забуду.

Осторожно она стала показывать ему, как лучше сложить простыню, чтобы выставить только одну ногу и одну ягодицу. Мне и раньше делали массаж, так что, конечно, профессионалы массировали мою задницу. Но я никогда в жизни не чувствовала себя более уязвимой, чем сейчас.

Странно, но сейчас я не испытывала к нему никакой ненависти.

Еще больше масла, еще больше смачных звуков рук, трущихся друг о друга, а затем эти огромные руки опускаются и вдавливаются в мышцы, как учила Диана. Под закрытыми веками мои глаза, наверное, закатились от удовольствия. Кто бы мог подумать, что массаж ягодиц может быть таким потрясающим? Мне и в самом деле было так хорошо, что я забыла свою роль застенчивой особы. С моих губ сорвался тихий стон:

– Кто знал, что ты так хорош в этом?

Смех Итана – этот низкий звук – возбудил в моем теле приятные вибрации.

– О, я уверена, что ты и раньше знала, что он так хорош в этом деле, – игриво проговорила Диана, и у меня на языке вертелось сказать ей, чтобы она убиралась и оставила нас в покое.

Вот он спустился к моим ногам и далее к ступням. Вообще, я боюсь щекотки, и это было так мило, что он соблюдал осторожность. Он как бы успокаивал меня, безмолвно уверяя, что я могу доверять ему. Он двигался вверх, а затем вниз по каждой руке, массировал мои ладони и доходил до кончиков пальцев, прежде чем осторожно скользнуть руками обратно под простынь.

– Отличная работа, Итан, – проговорила Диана. – Ты все еще с нами, Ами?

В ответ я лишь простонала.

– Как ты думаешь, теперь ты сможешь его помассировать? – спросила Диана со смехом в голосе.

Я снова простонала, на сей раз дольше. Едва ли я была уверена, что смогу двигаться. И если бы я это сделала, то просто перевернулась бы и потянула Итана под простынь за собой. Тяжелая боль внизу живота сама уходить не собиралась.

– Обычно так и бывает, – ответила Диана.

– Со мной все в порядке, – проговорил Итан.

Возможно, это сказалась размягченность моего мозга от массажа, но мне показалось, что его голос звучал глубже и медленнее, обвалакивая меня как густой и теплый мед. Как будто он тоже был немного возбужден.

– Самое лучшее во всем этом, – заметила Диана, – что теперь ты сможешь научить ее.

Я чувствовала, как за моей спиной ходили туда-сюда, ее голос звучал то дальше, то ближе. Наконец она сказала:

– Я оставлю вас, чтобы вы поменялись местами, если хотите. Или вы можете вернуться в спа-салон, чтобы еще раз согреться.

Когда она ушла, я почувствовала, что тишина буквально оглушила меня. После нескольких долгих ударов сердца Итан осторожно спросил меня:

– Ты в порядке?

Я нечленораздельно выдала что вроде «О боже».

– «О боже» это хорошо или плохо?

– Хорошо.

Он рассмеялся тем же самым сводящим с ума удивительным смехом:

– Отлично.

– Поумерь самодовольство.

Я почувствовала, как он приближается, затем ощутила его дыхание на своей шее.

– О, Оливия. Я только что мял тебя, и ты так расслабилась, что едва можешь говорить.

Он отступил, и по его голосу мне показалось, что он пошел к двери:

– Поверь, у меня есть повод быть чертовски самодовольным.

Глава 10

Я проснулась и почти сразу застонала от боли. Несмотря на чудо-массаж, я чувствовала, кажется, каждое попадание шариками там в лесу и едва могла откинуть одеяло. Когда я, наконец, открыла глаза, то увидела, что мои руки буквально усеяны синяками, да такими яркими, что я на секунду задалась вопросом, принимала ли я душ вчера после пейнтбола. На бедре у меня расцвел темно-пурпурный синяк размером с абрикос, еще несколько таких же были на бедрах и один огромный на плече, похожий по расцветки на какую-то разновидность агата.

Я проверила свой телефон и открыла последнее сообщение от Ами.

Проверяю, нет ли трупов.

Мы живы, несмотря ни на что.

Как ты себя чувствуешь?

Все так же.

Еще не готова выйти в мир, но жива.

А муж?

О, он уже вышел в мир.

Вышел?

Да. Он чувствует себя лучше и немного беспокоится за нас.

Но ты все еще больна.

Почему он не заботится о тебе?

Он живет в этом доме уже несколько дней.

Ему нужно было немного времени для своих дел. Встречи с приятелями…

Я смотрела на свой телефон, понимая, что у меня нет ответа, который бы не закончится нашей ссорой.

– Может, у него кончился воск для бороды, – пробормотала я и услышала, как Итан шаркает по коридору в сторону ванной.

– Я едва могу двигаться, – проговорил он через дверь спальни.

– Я вся в горошек, – прохныкала я, глядя на свои руки. – Я выгляжу как герой из «Скалы Фрэгглов»[25].

Раздался стук в дверь.

– Ты готова?

– А я когда-нибудь не готова?

Он приоткрыл дверь на несколько дюймов:

– Сегодня я не могу быть на людях. Что бы мы ни делали, пожалуйста, пусть это будет только вдвоем, без лишних глаз.

Потом он нырнул обратно, оставив дверь открытой. Я снова осталась наедине с собой, пытаясь осмыслить это. Разве мы планировали провести весь отпуск вместе? Некоторое время назад одна только мысль об этом вызывала у нас обоих приступ тошноты. Но сегодня я засыпала, думая о руках Итана на моей спине, на моих ногах и между ног…

В туалете послышался звук смываемой воды, я слышала, как он чистит зубы. Под эти звуки я снова заснула. Я привыкла к тому, как часто он чистит зубы, по утрам меня больше не шокировал вид его безупречных волос. Меня больше не пугала перспектива провести с ним весь день вдвоем. Если честно, теперь у меня голова шла кругом от вариантов, как провести день. Итан вышел из ванной и удивленно посмотрел на меня, уже сидящую на кровати в спальне.

– Да что с тобой такое?!

Я посмотрела на себя, чтобы понять, что он имеет в виду. Да, я сидела прямо, как шомпол, на лбу у меня была маска для сна, одеяло прижато к груди, глаза, похоже. широко раскрыты от удивления.

Казалось, в случае с ним честность всегда была лучшим выбором.

– Я немного взволнована тем фактом, что ты сам предложил провести день вместе. Но самое удивительное, что это предложение не вызывает у меня желания сбежать из номера через балкон.

Итан засмеялся и сказал, что он обещает быть как можно более раздражающим. А потом повернулся и шаркающей походкой возвратился в гостиную, откуда крикнул:

– И таким же самодовольным.

Это напоминание о вчерашнем дне заставило мой желудок сжаться. Но хватит об этом. Подталкивая Итана, я вышла следом за ним, больше не заботясь о том, что он увидит меня в моей старой пижаме. Сам же он был в трусах-боксерах и потертой футболке. После того происшествия в душевой на яхте, горячей ванны и его рук на моей смазанной маслом коже вчера, никаких секретов у нас не осталось.

– Мы могли бы потусоваться у бассейна, – предложила я.

– Там людно.

– Пляж?

– Тоже люди.

Я посмотрела в окно и начала размышлять:

– Тогда мы могли бы взять напрокат машину и прокатиться вдоль побережья. Ну же, что скажешь?

Он закинул руки за голову, и его великолепные бицепсы раздражающе напряглись. Я картинно закатила глаза, и Итан похоже заметил это. Он нахально повторил этот жест снова.

– На что ты смотришь? – спросил он и начал по очереди напрягать бицепс то левой, то правой руки, проговаривая в ритме стаккато: «Похоже… что… Оливия… любит… мускулы».

– Ты сейчас так сильно напоминаешь мне Дэйна, – сказала я, борясь со смехом. Но тут смех сам застрял у меня в горле. Итан наклонился вперед и уперся локтями в бедра.

– Ну, тогда ладно, – сказал он с обидой.

– Разве это оскорбление? – спросила я.

Он покачал головой, а потом, кажется, начал обдумывать свой ответ. Когда процесс затянулся, я заскучала и пошла на кухню варить кофе.

– У меня такое чувство, что ты не очень-то любишь Дэйна, – наконец сформулировал мысль Итан. И это уже было сродни прогулке по тонкому льду.

– Нет, мне он очень нравится, – ответила я и ухмыльнулась. – Он мне нравится даже больше, чем ты.

За этим последовало странное молчание. Странным я его сочла потому, что мы оба знали, что я полна яда. Хмурый взгляд Итана медленно превращался в усмешку.

– Опять врешь?

– Ладно, я признаю, что зря тебя демонизировала. Ты, конечно, не сатана, но, определенно, ты один из его приспешников. Я имею в виду, – продолжила я, принеся две кружки в гостиную и ставя их на кофейный столик, – я всегда думала, что Дэйн был своего рода членом студенческого братства. Этаким растрепышем типа «Будвайзера», разлитого по обычным стаканам. Но меня смущал один вопрос. Каким образом ты можешь быть хуже, если выглядишь намного более собранным, чем Дэйн?

– Что ты подразумеваешь под словом «хуже»?

– Да ладно, – ответила я, – ты же знаешь. Например, ты всегда тащишь его в эти сумасшедшие поездки, как только Ами планирует что-то хорошее. День святого Валентина в Вегасе. В прошлом году у них была годовщина первого свидания, и ты повез его в Никарагуа заниматься серфингом. Вы с Дэйном катались на лыжах в Аспене в ее, то есть наш, тридцать первый день рождения. Тогда все закончилось тем, что я была вынуждена съесть бесплатный подарочный десерт, который приготовили на день рождения Ами в «Олив Гарден». Сама Амелия была слишком пьяна, чтобы держать вилку.

Итан в замешательстве посмотрел на меня.

– Что? – спросила я.

Он покачал головой, все еще не отводя от меня глаз. Наконец он произнес:

– Не я планировал эти поездки.

– Что?!

Невесело рассмеявшись, он провел рукой по волосам. Бицепс снова натянулся под кожей, но я постаралась не обращать на это внимания.

– Все эти поездки планировал Дэйн. Вообще-то и у меня были неприятности с Софи из-за того, что она тоже поехала в Вегас на День святого Валентина. Но я понятия не имел, что Дэйн пропускает какое-то событие. Я просто думал, что ему нужно пообщаться со мной.

Далее последовали несколько секунд тишины, в течение которых я восстанавливала свои воспоминания. В итоге мне пришлось признать, что он прав. Я особенно хорошо помню, как Дэйн рассказывал Ами о поездке в Никарагуа, о том, что ему придется из-за нее пропустить годовщину их первого свидания. Ами тогда была очень огорченной. «Итан – тупица, купил невозвратные билеты. Так что я не могу отказаться, увы».

Я уже собиралась сказать это Итану, но он заговорил первым:

– Я уверен, он не понимал, что влияет на планы Ами. Если бы знал, он бы этого не сделал. Боже, он бы тогда чувствовал себя просто ужасно.

Конечно, он будет смотреть на это именно так. Если бы мы поменялись ролями, я бы сделала все, что угодно, чтобы защитить свою сестру. Делая мысленный шаг назад, я не могла не признать, что сейчас не время выяснять отношения, да и мы не те люди, которые должны это делать. Это касалось только Ами и Дэйна, а не Итана и меня.

Мы внезапно в таких хороших отношениях с Итаном. Не стоит их портить.

– Я уверена, что ты прав.

Он посмотрел на меня с благодарностью. Все это время я думала, что за этими поездками стоит он, и теперь он это понимает. Он оказался совсем не тем осуждающим занудой, каким я его считала. Также он не оказывал того ужасного влияния, которое ранило чувства моей сестры. Это было очень трудно переварить.

– Пошли, – сказала я ему. – Давай оденемся и возьмем машину.

* * *

Когда мы вышли из отеля, рука Итана легла на мою руку.

– На случай, если мы столкнемся с Софи, – объяснил он.

– Конечно.

Я поймала в своей интонации нечто из подросткового фильма, где какой-нибудь нетерпеливый ботаник легко соглашается на встречу. Держать Итана за руку было странно, однако совсем не неприятно. На самом деле, это было даже немного мило, что я чувствовала себя немного виноватой. Мы не видели Софи и Билли с тех пор, как плавали с масками, так что вся эта игра, наверное, была излишней. Но зачем рисковать, ведь так? Кроме того, мне даже стали нравиться его сильные руки.

Мы взяли в аренду лаймово-зеленый «Мустанг» с откидным верхом – наверное потому, что мы туристы-идиоты. Я уверена, что Итан ожидал от меня спора о том, кто должен вести машину, но я радостно бросила ему ключи. Кто не хочет, чтобы его возили по Мауи?

Как только мы оказались на северо-западном побережье острова, Итан разогнал машину, почти уложив стрелку спидометра набок. На острове люди так быстро не ездят. Он поставил на плейлист композицию британской группы Muse, но я тут же поставила американскую Shins. Итан проворчал и на светофоре поставил британскую группу Editors.

– Я не в настроении для этого, – заметила я.

– Зато я за рулем.

– Мне все равно.

Со смехом он жестом предложил мне выбрать что-нибудь самой. Я выбрала Death Cab, и он улыбнулся мне. Ярко светило солнце, ветер гудел в ушах. Я закрыла глаза и подставила лицо ветру, думая, что пусть моя незакрепленная коса развевается за мной.

Впервые за много дней я без колебаний и сомнений была счастлива.

– Я самая умная женщина на свете, раз предложила это, – сказала я.

– Я хотел бы поспорить ради спора, – ответил он, – но не могу.

Он улыбнулся мне, и мое сердце тревожно сжалось в груди. Я вдруг поняла, как прежде ошибалась. Впервые за несколько месяцев, а может быть и лет, я была счастлива. Притом с Итаном, единственным из всех мужчин.

Но будучи экспертом по тому, чтобы все портить, я возвратилась к старым привычкам.

– Это, должно быть, тяжело для тебя.

Итан рассмеялся:

– С тобой весело спорить.

Я уже понимала, что это не укол, а комплимент.

– Прекрати!

Он посмотрел на меня, а потом снова на дорогу:

– Прекратить что?

– Быть милым.

О боже, когда он снова посмотрел на меня, чтобы понять, шутка ли это, я сама не смогла удержаться от улыбки. Итан Томас явно делал что-то странное с моими эмоциями.

– Я обещал быть раздражающим и самодовольным, не так ли?

– И ты справляешься, – признала я. – Так что приступай.

– Знаешь, для того, кто меня ненавидит, ты очень сильно стонала, когда я прикасался к тебе, – сказал он.

– Заткнись.

Он улыбнулся, а затем рассмеялся со словами: «Твоя воля. Я молчу». Такого смеха я никогда не слышала, и таким Итана никогда не видела. Его голова была запрокинута назад, а глаза радостно прищурены. Он выглядел таким же счастливым, как и я.

Так чудесным образом мы провели вместе много часов, ни разу не поссорившись. Моя мама прислала мне сегодня несколько сообщений, Ами тоже, но я не ответила на них. Честно говоря, это один из лучших дней, которые я помню, и реальность жизни может подождать.

Мы вместе исследовали изрезанную береговую линию острова, нашли несколько захватывающих дух провалов и остановились, чтобы поесть придорожные тако возле усыпанного кораллами залива с кристально-чистой водой цвета аквамарина. У меня на телефоне скопились уже около сорока фотографий Итана, и, к сожалению, ни одну из них нельзя использовать в качестве шантажа, потому что он отлично выглядит на каждой.

Он протянул руку, указывая на экран моего телефона, когда я прокручивала фотографии. На одном из кадров он улыбался во все тридцать два зуба, ветер хлестал и плотно прижимал его рубашку к груди, а позади него почти на сотню футов в воздух величественно извергалась струя Накалеле.

– Ты должна распечатать ее для своего нового офиса, – сказал он.

Я обернулась и посмотрела на него через плечо, не зная, шутит он или нет. Но выражение его лица ничего мне не прояснило.

– Я так не думаю, – ответила я, покачивая головой. – Это просто непристойно.

– Было ветрено! – протестующее воскликнул Итан, явно думая, что я имею в виду тот факт, что каждый контур его груди виден под синей футболкой.

В общем-то да, но упрямство взяло верх.

– Я говорю о том огромном извержении позади тебя.

Итан замолчал, и я снова посмотрела на него, удивленная тем, что он не завелся сразу. Похоже, он прикусил язык. Я поняла, что ненароком свернула с территории оскорблений в область сексуальных разговоров. Возможно, он прикидывал, собиралась ли я флиртовать с ним. Но кажется, он решил, что я не собираюсь этого делать. И надо сказать, что он не ошибся. Я действительно выбросила все это из головы и наклонилась, чтобы взять последний кусочек своего тако. Переходя к следующей фотографии, я невольно вздохнула. Этот снимок сделал Итан. На нем я стояла перед знаменитой скалой в форме сердца. Итан снова заглянул через мое плечо, и я почувствовала, что он тоже замер. По общему нашему признанию, фотография получилась отличной. Мои волосы выбились из косы и были подняты ветром. Моя улыбка сияла больше обычного, хотя по жизни я и так улыбчивая оптимистка. Я выгляжу совершенно… иной. И бог с ним, с этим ветром, сексуально прижавшим мою рубашку к телу. Близнецы всегда выглядят потрясающе.

– Пришли мне ее, хорошо? – тихо попросил он.

– Конечно.

Я прикоснулась к экрану и услышала тихий звон. Его телефон принял сообщение.

– И не заставляй меня сожалеть об этом, – попыталась пошутить я.

– Просто мне нужен точный образ для моей куклы вуду.

– Ну, если таково твое намерение…

– А для чего еще я мог бы ее использовать, как ты думаешь? – сказал он озорным тоном и наклонился ко мне, не отводя очень намекающего взгляда.

Внизу живота что-то перевернулось. Намекающие на мастурбацию шутки. Все это было похоже на свободное падение без парашута.

– Что мы будем делать сегодня вечером? – спросил он, моргая, и я поняла, что тема исчерпана.

– Неужели мы действительно хотим быть вместе? – спросила я. – Мы уже давно вместе…

Я взяла его за руку и посмотрела на часы.

– Такое чувство, что восемьдесят лет подряд. Синяки есть, но кровопролития пока не было. Я предлагаю разбежаться, пока его нет.

– И что из этого следует?

– Я получаю спальню и телевизор, а ты бродишь по острову, чтобы проверить свои скрытые крестражи.

– Ты ведь знаешь, что для того, чтобы создать крестраж, нужно кого-то убить, верно?

Я посмотрела на него, ощущая этот ненавистный слабый трепет, который поднимался в моей груди. Откуда он знает столько о Гарри Потере? Я знала, что он любит книги, но чтобы любить те же книги, что и я… Это заставило меня таять.

– Ты только что окрасил мою шутку в черный цвет, Итан.

Он скомкал обертку от тако и бросил ее:

– Знаешь, что я хочу сделать?

– О, я знаю. Ты хочешь поужинать за шведским столом.

– Я хочу напиться. Мы на острове, в фальшивом медовом месяце, и это чертовски великолепно. Я знаю, что ты любишь коктейли, Оливия Торрес, и я еще ни разу не видел тебя пьяной. Разве идея выпить несколько бокалов не звучит забавно?

Я колебалась, но потом все-таки высказала, что это звучит опасно.

Это изрядно рассмешило его:

– Опасно, если мы окажемся либо голыми, либо мертвыми.

Я чувствовала себя так, словно меня ударили, потому что именно это я и имела в виду, и мысль о том, что я умру, пугала меня не так сильно, как другая альтернатива.

* * *

Примерно на полпути к отелю мы заехали на пыльную стоянку «Чизбургер Мауи», которая по средам может похвастаться коктейлями «Май Тай» за 1,99 долларов (невероятной щедрости акция). Это оказалось волнующе, поскольку была как раз среда, и я не при деньгах.

Итан развернулся и посмотрел на меня с переднего сиденья, потягиваясь. В тот момент я не особо обратила не него внимание и не заметила, каким мягким казалось выражение его лица на фоне подтянутого мускулистого тела.

– Готова? – спросил он, и мое внимание переключилось на его лицо.

– Готова, – ответила я голосом агрессивного робота.

Я позвала его, протянула руку, и он, наверное, решил, что я хочу взять его за руку. В замешательстве он посмотрел на меня.

– Ключи, – напомнила я ему. – Если ты напьешься, я поведу машину.

Наконец увидев логику, Итан бросил мне ключи. Видимо, я самый неспортивный человек в мире, так что мне не удалось поймать их. Они шлепнулись на кучу гравия.

Итан вышел из машины рядом с баром, рассмеялся, глядя, как я полезла за ключами, но задержался и попридержал для меня дверь бара. Когда я проходила через дверь, мой локоть – против моего желания – неловко скользнул и угодил ему в живот. Ой!!!

Он едва заметно поморщится и ядовито заметил:

– И это все, что ты можешь?

– Господи, как же я тебя ненавижу!

Он пробурчал мне в спину:

– Только не надо начинать.

Внутри ресторан выглядел чересчур шикарно, почти волшебно, так что я резко остановилась в дверях. Итан врезался мне в спину, чуть не сбив с ног.

– Какого черта, Олив?

– Посмотри! – показала я рукой.

У стены расположились манекены – акула в натуральную величину, пират и отсек пиратского корабля. Там же были краб и спасательный круг, подвешенные в сетке.

Итан даже присвистнул:

– Я ожидал увидеть тут другое.

– У нас сегодня такой хороший день и мы точно не переубиваем друг друга, – сказала я. – Если что, я буду вежлива и могу предложить пойти куда-нибудь еще, если ты захочешь. Но я нигде не вижу буфета, так что…

– Перестань вести себя так, будто я какой-то сноб. Мне нравится это место.

Он сел, взял заляпанное руками меню и принялся просматривать его. Официант в футболке с надписью «Чизбургеры Мауи» остановился у нашего столика и наполнил наши стаканы водой.

– Ребята, вы хотите поесть или просто выпить?

Я хотела сказать, что Итан предпочтет просто выпить, но какой-то черт заставил меня выпалить:

– Если мы застрянем здесь надолго, тебе понадобится еда.

– Но я только что съел тако, – возразил он.

– Ты ростом под два метра и весишь больше девяноста килограмм. Я видела, как ты обычно ешь, и эти тако не могут насытить тебя надолго.

Официант рядом со мной одобрительно хмыкнул, и я подняла на него взгляд.

– Мы посмотрим меню, – сказала я ему.

Мы заказали напитки, а затем Итан оперся локтями на стол, изучая меня.

– Тебе весело? – спросил он.

Я сделала вид, что сосредоточилась на меню, хотя меня закручивали волнующие вихри от искреннего тона его слов.

– Тсс… Я читаю.

– Ну давай, разве мы не можем просто поговорить?

Я изобразила на лице свою лучшую маску смущения:

– А что значит просто?

– Обмен словами. Без всяких шуток, – ответил он, терпеливо выдыхая. – Я тебя кое о чем спрошу, ты ответишь, а потом спросишь меня о чем-нибудь.

Застонав, я согласилась, и произнесла великодушное «Хорошо». Итан пристально посмотрел на меня.

– Боже, что? – спросила я. – Тогда задавай мне вопрос!

– Я спросил, весело ли тебе. Это был мой вопрос.

Я сделала глоток воды, посмотрела на него и ответила ему то, что он хочет:

– Да. Я развлекаюсь.

Он продолжал выжидающе смотреть на меня.

– А тебе весело? – послушно спросила я.

– Да, – с готовностью ответил он, откидываясь на спинку стула. – Я ожидал, что это будет адское приключение на тропическом острове, и приятно удивлен, что мне только в половине случаев хочется отравить твою еду.

– Прогресс, – проговорила я, поднимая свой стакан с водой и чокаясь с ним.

– Так когда ты рассталась со своим последним бойфрендом? – спросил он, и я чуть не подавилась кусочком льда.

– Ух ты, как ты начал!

Он рассмеялся, вздрогнув плечами, и я нашла этот жест таким очаровательным, что мне захотелось что-нибудь вылить ему на колени.

– Я не хочу пугать тебя решительностью, но только вчера мы говорили о Софи и я вдруг понял, что никогда ничего не спрашивал о тебе.

– Все в порядке, – заверила я его, небрежно махнув рукой. – Я не хочу говорить о своей личной жизни.

– Я понимаю, но хочу знать. Мы ведь теперь вроде как друзья, верно?

Голубые глаза Итана мерцали, а когда он улыбался, на щеках появлялись ямочки. Я отвела взгляд, замечая, что другие тоже видят его улыбку.

– Я имею в виду, – продолжил Итан, – что еще вчера я гладил тебя по ягодицам.

– Перестань напоминать мне об этом.

– Но ведь тебе же понравилось?

И я пошла на это, действительно пошла. Сделав глубокий вдох, я сказала ему:

– Моим последним парнем был Карл…

– Постой! Карл?!

– Послушай, не все могут носить такие сексуальные имена, как Софи, – сказала я и тут же пожалела об этом, потому что это заставило его нахмуриться. Не помог даже полный алкоголя фруктовый напиток в огромном стакане, который официант поставил перед ним.

– Итак, его звали Карл, и он работал в «Три Эм»[26]. О боже, это так глупо!

– В чем глупость?

– Причина, по которой я порвала с ним. Когда началась вся эта история с компанией и загрязнением воды, он защищал передо мной свою компанию, и я просто не могла перенести эту фальшь. Это было так… корпоративно.

Итан пожал плечами:

– Это прозвучало бы как вполне разумная причина, чтобы порвать и со мной.

Не задумываясь, я встретила своей маленькой ладошкой его «пять», а затем мысленно отметила, как же это здорово, что он выбрал именно этот момент, чтобы дать мне «пять».

– Во всяком случае, так оно и было… еще совсем недавно. И вот мы здесь.

Заинтересовавшийся Итан уже отставил свой ополовиненный «Май Тай», так что я поспешила передать ход ему и спросила, был ли у него кто-нибудь после Софи.

– Пара свиданий через Тиндер, – ответил он, допивая остатки своего коктейля, и тут заметил странное выражение моего лица. – Все было не так уж плохо.

– Думаю, что как раз наоборот. В моем представлении, почти каждый на Тиндере ожидает, что уже на первом свидании будет секс и никаких отношений.

Он рассмеялся:

– Да, многие парни, вероятно, таковы. Наверное, и многие женщины тоже. Я же определенно не из тех, кто ждал секса на первом свидании.

– А может, на пятом? – сказала я, указывая на стол, а потом досадливо захлопнула рот. Я совершенно забыла, что это не свидание.

К счастью, моя идиотская реплика совпал с моментом, когда подошел официант, чтобы принять еще один заказ. Так что к тому времени, когда Итан повернулся ко мне, он был готов рассказывать дальше.

И как оказалось, Итан – действительно милый парень и любитель выпить. Его щеки порозовели, он был очень раздражен, когда мы возвратились к теме Софи. Но все равно продолжал хихикать.

– Она ко мне не очень хорошо относилась, – со смехом рассказывал он. – И я уверен, что мне было бы только хуже, если бы она тогда осталась. Нет ничего труднее в отношениях, чем не уважать человека, с которым живешь.

Он тяжело оперся подбородком на руку.

– А мне не нравилось быть с ней. Находясь в ее компании, я стремился быть тем парнем, которого она хотела, а не тем, каким был на самом деле.

– Примеры, пожалуйста.

Он засмеялся:

– Ладно, вот один из них, который может дать представление об этом. У нас была парная фотосессия.

– Белые рубашки и джинсы на фоне забора? – спросила я, представляя себе картину и заранее морщась.

Он засмеялся еще громче:

– Нет, она была в белом, а я – в черном. Но на фоне искусно состаренного, а проще говоря, обветшалого сарая.

Тут мы с Итаном оба простонали.

– Но что еще важнее, мы никогда не ссорились. Она ненавидела ссоры, так что мы даже не могли не соглашаться друг с другом.

– Звучит так же, как у нас с тобой, – саркастически сказала я, улыбаясь ему.

Он рассмеялся, и его улыбка задержалась на лице, когда он смотрел на меня.

– Да.

После тяжелой паузы, буквально повисшей в воздухе, он глубоко вдохнул и сказал:

– Мне кажется, я сейчас в ситуации, в какой никогда не был. У меня просто нет слов, чтобы выразить все это.

– Честно говоря, я понимаю.

– Понимаешь?!

– До того, как был Карл, – сказала я, и он снова хихикнул при этом имени, – я встречалась с парнем по имени Фрэнк.

– Фрэнк?

– Мы познакомились на работе…

Но Итана же это не остановит:

– Я знаю, в чем твоя проблема, Оливия.

– В чем моя проблема, Итан?

– Ты встречаешься только с парнями, которые родились в сороковые годы.

Не обращая внимания на его едкий тон, я ответила:

– Как бы то ни было, я познакомилась с Фрэнком на работе. Все шло хорошо, у нас была хорошая, сексуальная атмосфера, еслитыпонимаешьочемя.

Я ожидала, что Итан рассмеется над этой шуткой, но он не рассмеялся.

– Во всяком случае, он однажды увидел, как я волнуюсь из-за презентации. Я действительно нервничала, потому что не чувствовала, что у меня было достаточно времени для работы над материалом. Я клянусь, что именно это оттолкнуло меня от него. Мы прожили вместе еще несколько месяцев, но это было уже не то.

Пожав плечами, я продолжила:

– Может быть, все это было только у меня в голове? Но нет сомнения, что эта неуверенность только усугубила ситуацию.

– Где ты снова встретились с Фрэнком?

– В Бутаке.

Едва сказав это, я поняла, что это была ловушка.

– Буккаке! – пропел он в ответ, и я выплеснула на него воду.

– Это Бутаке, тупица, почему ты всегда так делаешь?

– Потому что это смешно. Разве они не прогоняли название компании через тестовые аудитории или как это называется?

– Фокус-группы?

Он соединил кончики пальцев:

– Да, именно так, моя ты Википедия. Это все равно, что назвать ребенка Ричардом.

Он наклонился ко мне и прошептал, словно делился какой-то великой тайной:

– Его все будут звать Дик[27]. Это всего лишь вопрос времени.

Я вдруг почувствовала, что смотрю на него с неприкрытой нежностью. Он протянул руку и осторожно коснулся кончиком пальца моего подбородка.

– Ты смотришь на меня так, будто я тебе нравлюсь, – произнес он.

– Это из-за розовых очков. Ведь в тебе «Май Тай». Сейчас я ненавижу тебя больше обычного.

Итан скептически приподнял одну бровь:

– Неужели?

– Да, – четко заверила я. «Нет», – кричало мое сознание.

Он что-то тихо пробурчал и выпил свой шестой коктейль.

– Я думал, что довольно хорошо потер твою задницу, чтобы перейти, по крайней мере, в категорию сильной неприязни.

Возвратившийся официант Дэн улыбался уже пьяному Итану и спросил: «Еще один?»

– Больше нет, – быстро ответила я за него, а Итан протестующее фыркнул.

Дэн удивленно поднял брови, как будто думал, что с настолько пьяным можно отлично провести время.

– Слушай, Дэн, я надеюсь, что еще не поздно, и я смогу отвести его к машине.

Вообще-то, проблемы не было, но мне приходилось вести свою линию. Пьяный Итан оказался не только счастлив, но и чрезвычайно дружелюбен. К тому времени, когда мы втроем вышли из бара, Итан успел взять номер телефона у симпатичной рыжей девушки, сидевшей в баре, купил напиток для эпичного мужчины, одетого в футболку с викингом, и еще «дал пять» почти сорока незнакомцам.

Он сладко лепетал по дороге домой о своей собаке детства Люси, о том, как он любит кататься на байдарках в Баундари-Уотерс, хотя и не жил там слишком долго, и о том, пробовала ли я когда-нибудь попкорн с укропом. (Я ответила: «Да»). К тому времени, когда мы возвратились в отель, он был все еще пьян до чертиков, но уже сумел немного собраться. Через вестибюль мы прошли с несколькими остановками, поскольку Итан не мог не завести новых друзей и здесь. Вот он остановился, чтобы объятиями поприветствовать знакомого камердинера, который помогал нам в регистрации. Виновато улыбаясь, я заглянула через плечо Итана и прочитала его бейджик: «Крис».

– Похоже, молодожены хорошо проводят время, – проговорил Крис.

– Может быть, даже слишком хорошо, – ответила я, уже размышляя о побеге в сторону лифта. – Пошли уже в номер!

Итан поднял палец и подозвал Криса ближе:

– Ты хочешь узнать секрет?

Ахххх…

Развеселившись, Крис наклонился.

– Конечно.

– Она мне нравится…

– Надеюсь, что так, – прошептал Крис в ответ. – Она же твоя жена?

Мое сердце сжалось. «Он пьян», – мысленно сказала я себе. – «Больше слушай его! Это просто пьяные слова».

Оказавшись в безопасности в номере, я позволила Итану рухнуть на огромную кровать, на которой он провел всю ночь. Я подозревала, что утром сильной головной боли ему не избежать.

– Боже, я так устал, – простонал он.

– Тяжелый день осмотра достопримечательностей и выпивки…

Он рассмеялся, протянул ладонь и тяжело положил ее на мою руку:

– Это не то, что я имею в виду.

Его волосы упали на один глаз, и мне так захотелось отодвинуть их в сторону. Для удобства общения, конечно. Протянув руку, я осторожно убрала волосы с его лба, и он посмотрел на меня с таким выражением, что я замерла, прижав пальцы к его виску.

– Тогда что ты имеешь в виду? – тихо спросила я.

Он не отвел взгляда даже на мгновение:

– Так утомительно притворяться, что я тебя ненавижу.

Это признание буквально пронзило меня. Я спросила:

– Так у тебя нет ненависти ко мне?

– Нет, – театрально качнув головой, ответил он. – И никогда не было.

Никогда?

– А мне казалось, что было.

– Ты была такой злой со мной.

– Была злой? – растерянно спросила я, мысленно перебирая историю и пытаясь взглянуть на нее с его точки зрения. Была ли я злой?

– Я не знаю, что я сделал тебе, – нахмурившись, сказал Итан. – Но это все равно не имеет значения, потому что Дэйн сказал мне не делать этого.

Я совсем запуталась.

– Он сказал тебе не делать чего?

Его слова звучали тихо и невнятно:

– Он сказал: «Черт возьми, нет».

Я начинала понимать, что он мне говорит, но все равно повторила:

– Что, черт возьми, нет?

Итан посмотрел на меня плывущим взглядом и потянулся вверх, чтобы обхватить мою шею сзади. Его пальцы задумчиво поиграли с моей косой, а затем он удивительно деликатно потянул меня вниз. Я даже не сопротивлялась, как будто заранее знала, что этот момент наступит.

Мое сердце подскочило к горлу, когда мы вошли в ритм. Несколько коротких, пытливых поцелуев, сопровождаемых тихими звуками удивления и стонами, исходящими от нас обоих. На вкус Итан оказался как дешевый алкоголь, но все равно это был лучший поцелуй в моей жизни.

Отстранившись, он моргнул, глядя на меня, и произнес:

– Завтра мне нужно будет узнать, есть ли в отеле врач. Что-то определенно не так с моим сердцем. Оно бьется так сильно, слишком сильно.

Итан закрыл глаза и потянул меня к себе на кровать, обвивая своим длинным телом. Я, плохо соображая, не могла пошевелиться. Наконец его дыхание выровнялось, и он погрузился в пьяный сон. Мой сон пришел гораздо позже, под таким приятно-тяжелым весом его руки.

Глава 11

Я открыла дверь нашего номера так тихо, как только могла. Итан еще не проснулся, когда я уходила перекусить, но сейчас он уже не спал. Он сидел на диване с голым торсом в одних боксерах. Так много загорелой кожи заставило мой пульс взлететь до небес. Видимо, придется поговорить о том, что произошло прошлой ночью, о поцелуях и о том, что мы всю ночь спали вместе, свернувшись калачиками, но насколько было бы проще, если бы мы могли просто пропустить неловкий разговор и снова перейти к поцелуям.

– Привет, – тихо сказала я.

– Привет, – ответил он.

Его волосы были в беспорядке, глаза закрыты. Он откинулся назад, как будто сосредотачивался на дыхании, желая подать петицию о запрете продаж «Май Таи» за 1,99.

– Как твоя голова? – спросила я.

Он ответил хриплым стоном.

– Я принесла тебе фрукты и сэндвич с яйцом.

На коробку с манго и ягодами и пакет с сэндвичем он посмотрел так, словно они были с морепродуктами.

– Ты спускалась вниз, чтобы поесть? – спросил он. «Продолжила без меня?» это читалось в этом вопросе. Его тон был диковат, но я простила его. Трудно, когда стучит в голове после вчерашнего. Поставив еду, я прошла на кухню, чтобы принести ему кофе.

– Да, я ждала тебя почти до половины десятого. Мой желудок, казалось, начал переваривать уже себя.

– Софи видела тебя там?

Этот вопрос был как удар лбом о стенку. Я обернулась и посмотрела на него через плечо.

– Гм, что?

– Я просто не хочу, чтобы она думала, что в нашем браке есть проблемы.

Мы вчера весь день говорили о том, как ему хорошо без Софи, он целовал меня вчера вечером, а сегодня утром он беспокоится о том, что она думает. Потрясающе!

– Ты имеешь в виду наш фиктивный брак? – уточнила я.

Он провел рукой по лбу, сказав, что да, именно так, а потом опустил руку, внимательно посмотрел на меня и спросил – Ну и что?

Мои зубы сжались, и я почувствовала, как в моей груди нарастает буря. Это хорошо. Гнев – это хорошо. Я могу злиться на Итана, и это намного легче, чем чувствовать душевный трепет.

– Нет, Итан, твоей бывшей девушки не было за завтраком. Ни ее жениха, ни кого-либо из новых друзей, с которыми ты познакомился в вестибюле вчера вечером.

– Каких друзей? – спросил он.

– Неважно.

Очевидно, он не помнит. Отлично. Мы можем притвориться, что и всего остального тоже не было.

– У тебя плохое настроение? – спросил он, и у меня вырвался сухой, сардонический смех.

– У меня плохое настроение? Ты это серьезно спрашиваешь?

– Ты выглядишь расстроенной или что-то в таком роде.

– Я выгляжу расстроенной?!

Я сделала глубокий вдох и выпрямилась во весь рост. Он поцеловал меня вчера вечером, сказал что-то приятное, намекая на продолжение, а затем отключился. Теперь он расспрашивает меня о том, кто мог видеть, как я в одиночку набираю еду. Я не думаю, что моя реакция могла быть преувеличена.

– У меня все отлично.

Итан что-то пробормотал, потом потянулся к фруктам, открыл крышку и заглянул внутрь.

– Это ведь из…?

– Нет, Итан, это не из буфета. Я заказала свежеприготовленную фруктовую тарелку. Я специально сделала это, чтобы избавить нас от двенадцатидолларовой платы за доставку еды и напитков в номер.

В первый раз за два дня моя ладонь так и чесалась от желания шлепнуть его, и это чувство было восхитительно. Он пробормотал «Спасибо», а затем взял двумя пальцами кусочек манго. Итан пристально смотрел на него, а потом разразился смехом.

– Что тут смешного? – спросила я.

– Я вспомнил ту подружку Дэйна, у которой на заднице была татуировка в виде манго.

– Что?!

Он прожевал и проглотил, прежде чем снова заговорить:

– Тринити. Та, с которой он встречался два года назад.

Я нахмурилась, странная мысль пронзила меня насквозь.

– Не может быть, чтобы это было два года назад! Он с Ами уже три с половиной года.

Но он только отмахнулся от моего возражения:

– Верно, но я имею в виду, что это было до того, как отношения с Ами стали исключительными.

При этих словах я уронила ложку для сахара, и она со стуком упала на стол. Ами встретила Дэйна в баре, и, по ее словам, в тот же вечер они пошли домой, занялись сексом и никогда больше не расставались. Насколько я знаю, того времени, когда эти отношения были чем-то второстепенным, просто не существовало.

– И как долго он встречался… на стороне? – спросила я, стараясь сдерживаться.

Итан бросил в рот ежевику. Сейчас он не смотрел мне в лицо, и это, наверное, хорошо, потому что я была уверена, что выгляжу так, будто готова совершить убийство.

– В первые два года, когда они были вместе.

Наклонившись, я ущипнула себя за переносицу, пытаясь направить мысли в нужное русло и сохранить хладнокровие даже тогда, когда ему бросают серьезный вызов.

– Да, да.

Я могла либо взбеситься, либо выудить в этот момент как можно больше информации.

– Они познакомились в том баре, но только сейчас… Так когда же они решили снова сделать свои отношения исключительными?

Итан подозрительно посмотрел на меня, уловив что-то в моем тоне:

– Хм…

– Это было прямо перед их помолвкой? – спросила я.

Я не знала, что буду делать, если он вдруг согласится говорить об этом. Однако становилось ясным, что Дэйн мог и отказаться от обязательств, пока к нему не пришло импульсивное желание вступить в священный союз. В моем сознании зрели фантазии об огне и сере.

Итан медленно кивнул, но его глаза продолжали изучать мое лицо, как будто он пытался прочитать мое настроение, но никак не мог.

– Знаешь, Дэйн порвал с другими женщинами примерно в то время, когда Ами удалила аппендицит, а потом он сделал ей предложение.

– Ты что, издеваешься надо мной? – хлопнула я ладонью по стойке.

Итан вскочил, указывая на меня пальцем:

– Ты меня разыгрываешь! Даже не притворяйся, что Ами всего этого не знала!

– Ами никогда не думала, что он встречается с другими!

– Значит, она солгала тебе, потому что Дэйн ей все рассказал!

Я тряхнула головой. Мне очень хотелось причинить боль Дэйну, но рядом был Итан. Это будет фантастическая репетиция.

– Ты хочешь сказать, что Дэйн спал с кем попало в течение первых двух лет их совместной жизни и позволял тебе думать, что Ами это устраивало? Да она начала вырезать свадебные платья, которые ей нравились в журналах, уже после нескольких месяцев знакомства с ним. Она относилась к своей свадьбе как к вызову в игровых шоу, в которых надо выиграть как можно больше, и это поглотило ее. У нее был отдельный фартук специально для выпечки кексов, она уже выбрала имена для своих будущих детей. Неужели Ами похожа на ту расчетливую особу, которая бы смирилась со свободными отношениями?

– Я… – Итан уже не был так уверен. – Может быть, я и ошибаюсь…

– Мне нужно позвонить ей, – заявила я и повернулась, чтобы пойти за телефоном.

– Не надо! – закричал он. – Послушай, то, что мне сказали, я говорю тебе по секрету.

– Ты, должно быть, шутишь? Я не могу не поговорить об этом со своей сестрой.

– Господи Иисусе, Дэйн был прав.

Я замерла:

– И что это должно означать?

Он рассмеялся, но это был совсем не радостный смех.

– Серьезно, Итан? Что же это значит?

Он посмотрел на меня снизу вверх, и я с болью поняла, что скучаю по тому сладкому обожанию на его лице, которое было еще прошлой ночью. Сейчас его сменил гнев.

– Расскажи мне, – попросила я уже тише.

– Он сказал мне, чтобы я забыл о тебе. Что ты – отменная злючка.

Я словно получила удар в грудь.

– Ты не поверишь, но я хотел пригласить тебя на свидание, – сказал он и невесело усмехнулся.

– О чем ты вообще говоришь? – спросила я. – Когда же это было?

– Когда мы впервые встретились.

Он наклонился, упершись руками в бедра. Его длинная фигура сложилась в измученную букву «С», и он провел сильной рукой по своим спутанным волосам.

– В тот первый раз на ярмарке. Я рассказал Дэйну, как ты понравилась мне. Он ответил, что это довольно-таки странно – чувствовать влечение к тебе. Например, это означало бы, что я влюбился в его девушку или что-то в таком роде, потому что вы – близнецы. А еще он сказал мне, что я зря влезаю во все это, поскольку разочаруюсь. Что ты, мол, изрядно озлоблена и цинична.

– Дэйн сказал тебе, что я злая? – я была просто ошеломлена.

– Я имею в виду, что я в то время не знал тебя, но мне показалось, что это связано с тем, как ты… действовала. Ты явно невзлюбила меня с самого начала.

– Ты не понравился мне только потому, что ты вел себя как не знаю кто, когда мы встретились. Ты смотрел на меня, когда я ела сырные палочки, как будто я была самой отвратительной женщиной, которую ты когда-либо видел.

Он посмотрел на меня, прищурившись в замешательстве:

– О чем ты говоришь?

– Сначала все было в порядке, – сказала я. – Пока все решали, что мы хотим посмотреть в первую очередь, я пошла за сыром. Я вернулась, и ты посмотрел на меня с полным отвращением, а затем ушел, чтобы заглянуть на пивной конкурс. С этого момента ты всегда вел себя отвратительно рядом со мной, если дело касалось еды.

Итан покачал головой, закрыв глаза, как будто он должен был все вспомнить.

– Я помню, как встретил тебя, когда мне сказали, что я не могу пригласить тебя на свидание, а потом мы решили заняться своими делами после обеда. Об остальном я ничего не помню.

– Ну, я-то уж точно помню.

– Это, конечно, объясняет то, что ты сказала два дня назад, – заметил Итан, – о том, чтобы я не смеялся над твоим телом во время массажа. Это, конечно, объясняет, почему ты всегда так пренебрежительно относилась ко мне потом.

– Прошу прощения? Это я-то была такой пренебрежительной? Ты сейчас серьезно?

– После того дня ты вела себя так, словно не хотела иметь со мной ничего общего! – ответил Итан, закипая от злости. – Я, наверное, просто пытался разобраться в своем влечении к тебе, а ты, конечно, истолковала это как нечто связанное с твоим телом и сыром. Оливия, это так похоже на тебя – концентрироваться на негативе.

Кровь пульсировала у меня в ушах. Я даже не знала, как воспринимать услышанное. Даже чувствовала боль при мысли, что он, возможно, прав. Защитная реакция не давала мне успокоиться и провести самоанализ.

– И зачем тебе нужно было видеть все с другой стороны, когда собственный брат говорил тебе, что я – строптивая женщина и что лучше держаться от меня подальше?

Итан вскинул руки:

– Увы, я не увидел ничего, что противоречило бы тому, что он сказал!

Я глубоко вздохнула:

– А тебе не приходило в голову, что твое отношение может способствовать тому, как люди реагируют на тебя? Что ты, реагируя таким образом, оскорбляешь мои чувства, хочешь ты того или нет? Я чувствую себя униженной, когда чувствую это, и мое горло сжимается от слез.

– Олив, я не знаю, как выразиться яснее. Я был влюблен в тебя, – с нажимом ответил Итан. – Я знал, что ты – горячая штучка, и, вероятно, пытался скрыть свои чувства. Мне очень жаль за мою совершенно непреднамеренную реакцию. Правда, жаль, но и от тебя, и от Дэйна я слышал только то, что ты считаешь общение со мной пустой тратой времени.

– До этого момента я этого не знала, – ответила я, сохраняя остальные мысли невысказанными. Но должно быть, тень этих мыслей ясно читалась на моем лице, поскольку линия его рта стала жестче.

– Хорошо, – ответил он хриплым голосом. – Тогда наши нынешние чувства взаимны.

– Какое, черт возьми, облегчение!

Я пристально посмотрела на него в течение пары секунд, хотя и этого мне вполне хватило, чтобы поставить клеймо «придурок» на его карточке в моей личной картотеке. Потом я повернулась, понеслась обратно в спальню и захлопнула дверь.

Я упала на кровать, но часть моего сознания хотела заставить меня встать и составить список всего только что произошедшего, чтобы обработать это каким-то организованным образом. Например, Дэйн не только спал со всеми подряд в течение первых двух лет своих отношений с моей сестрой, но и сказал Итану, чтобы тот даже и не думал обо мне. И это потому, что Итан хотел пригласить меня на свидание.

Я даже не знала, что делать с этой информацией, потому что она так сильно расходилась с моими представлениями о нем. До последних двух дней никогда не было и намека на то, чтобы Итан хотел иметь со мной что-то общее. Не было даже намека на мягкость или теплоту. Неужели он все это выдумывает? Но зачем ему это?

Значит ли это, что он прав насчет меня? Неужели я неверно истолковала все, что было при первом общении, и носила это впечатление с собой в течение последних двух с половиной лет? Неужели одного двусмысленного взгляда Итана было достаточно, чтобы заставить меня отправить его за точку невозврата, где я решила, что мы – злейшие враги? Неужели я действительно такая злая?

Я почувствовала, как мое дыхание стало напряженным, и ко мне стали приходить другие соображения. Возможно ли вообще, что Ами знала о том, что Дэйн встречается с другой, а может, и с другими? Она с самого начала знала, что я к Дэйну равнодушна, так что мне не стоит сбрасывать со счетов возможности того, что у них была своя договоренность, и она не сказала мне об этом. Она знала, что я буду волноваться и протестовать из чувства справедливости. Честно говоря, мне трудно даже представить себе Ами и Дэйна в свободных отношениях, но правда это или нет, я не могу точно знать. Не звонить же с Мауи, чтобы спросить! Это не телефонный разговор, это разговор с глазу на глаз, с вином, закусками и осторожным расспросом. Я обняла подушку и поплакала в нее. А когда я убрала ее, то услышала тихий стук в дверь спальни.

– Уходи.

– Олив, – произнес он уже гораздо спокойнее. – Не звони Ами.

– Я не буду звонить Ами, просто… серьезно… уходи.

В коридоре воцарилась тишина, и через несколько секунд я услышала тяжелый щелчок закрывающейся двери номера.

* * *

Когда я проснулась, был уже полдень и солнце ярко заливало кровать, купая меня в горячем прямоугольнике света. Я откатилась из него и уперлась лицом прямо в подушку, которая пахла Итаном.

Все правильно. Он спал со мной в этой постели прошлой ночью. Кажется, он отметился повсюду в этой комнате – в аккуратном ряду рубашек, висящих в шкафу, в туфлях, выстроившихся в ряд у комода. Его часы, бумажник, ключи и телефон. Даже шум океана был запятнан воспоминаниями о нем, о его голове на моих коленях на яхте, когда он боролся с морской болезнью.

На какое-то мгновение я ощутила радость, представив себе образа Итана, несчастно сидящего у бассейна и окруженного людьми, с которыми он хотел бы подружиться, когда был пьян, но которых он обычно избегает, когда трезв. Но радость моя прошла, когда я вспомнила о нашей ссоре. Я вспомнила реальность, в которой провела последние два с половиной года, ненавидя его за реакцию, которая была совсем не такой, как я думала. Пришлось принять и реальность, что загадка с Ами и Дэйном не будет решена, по крайней мере, еще несколько дней. Так что мне остается только одно – переживать и думать о признании Итана. Ведь он хотел пригласить меня на свидание уже в день знакомства.

Для переписывания моей внутренней истории требовалось значительно больше свободы и ментальной гибкости. Конечно, я тоже нашла Итана привлекательным, когда впервые встретила его, но характер это все, а описание его характера отличалось гигантской зияющей пустотой в колонке положительных качеств. Так было до самой этой поездки, когда он стал моим лучшим спарринг-партнером по ругани и, на мой взгляд, совершенно очаровательным, правда очень редко… когда снимал рубашку.

Тяжело вздохнув, я подошла к двери спальни и выглянула наружу. В гостиной Итана тоже не было видно. Бросившись в ванную, я закрыла дверь и, повернув кран, стала брызгать себе водой на лицо. Я смотрела на себя в зеркало и пыталась собрать мысли воедино.

Итак, Итан хотел пригласить меня на свидание. Это потому, что я нравилась ему. Дэйн сказал ему, что я всегда злюсь. В первый же день я доказала Итану, что Дэйн прав.

Мои глаза расширились, когда мне пришла в голову мысль о еще одной возможности. А что, если Дэйн не хотел, чтобы я встречалась с его братом? А что, если он не хотел, чтобы я вмешивалась в его дела? Ведь это он планировал все эти поездки. Зачем мне знать, что он встречается с другими женщинами, а может быть, и чего похуже?

Он использовал Итана как козла отпущения, как щит. А что, если он использовал и все «прелести» моей ворчливой репутации, чтобы создать между нами буферную зону? Ну и сволочь же он!

Выскочив из ванной, я повернула в коридоре налево, чтобы начать поиски Итана. Стон, который вырвался из меня, был достоин забавного мультфильма или комедии. Я представила себе, как Итан легко останавливает меня и удерживает на расстоянии, настороженно глядя сверху вниз. Перед моим мысленным взором появился этакий абсурдный образ – Итан уперся ладонью в мой лоб, а я пытаюсь замахнуться на него коротенькими ручками. Увидев его в коридоре, я отступила назад и спросила:

– Где ты был?

– В бассейне. – ответил он. – Я шел за телефоном и бумажником.

– Куда это ты собрался?

Он пожал плечами и сказал, что пока еще не знает.

Он снова насторожен. Конечно, он насторожен! Он же признался, что его влечет ко мне, а я до этой поездки только грубила ему. А потом я выкинула его из комнаты, намекнув, что разговоры с ним – все еще пустая трата моего времени.

Я не знала, с чего начать, хотя понимала, что из нас двоих именно мне сейчас больше всего нужно высказаться. Я хотела начать с извинений, но слова застревали в моем горле.

Я начала с другого:

– Сейчас я не пытаюсь как обычно искать худшее возможное объяснение для происходящего, но… неужели ты не думаешь, что Дэйн пытался разлучить нас?

Итан тут же нахмурился:

– Я не хочу сейчас говорить ни о Дэйне, ни об Ами. Мы не можем разобраться с этим делом, пока мы здесь, а они там.

– Я знаю, ладно, извини.

Я на мгновение подняла на него взгляд и поймала лишь проблеск эмоций в его глазах. Этого было достаточно, чтобы у меня хватило храбрости идти дальше.

– Но разве мы не можем поговорить о нас?

– О ком это о нас?

– О тех, кто ведет сейчас этот разговор? – прошептала я, многозначительно округлив глаза. – Мы, которые находимся в этом отпуске и постоянно ссоримся, хотя имеем взаимные чувства.

Его глаза сузились:

– Я не думаю, что это хорошая идея, Олив.

То, что он отрицает, это хорошо. Мне было хорошо знакомо это несогласие, и оно только укрепляло мою решимость.

– Но почему же? Потому что мы спорим?

– Это довольно мягкий термин для описания того, чем мы занимаемся.

– Мне нравится, что мы спорим, – проговорила я, желая, чтобы эти слова были преисполнены нежности. – Твоя бывшая подружка даже не пыталась возражать. Мои родители не хотят разводиться, но не разговаривают друг с другом уже много лет. Я знаю, что ты не хочешь говорить об этом, но… я чувствую, что моя сестра создала семью, хотя…

Я на мгновение замолчала, чувствуя, что завожусь и скоро начнется обычная ругань.

– Хотя на самом деле не очень хорошо знает своего мужа. Но нам ведь можно говорить друг другу то, что мы думаем? Это ведь одно из моих любимых занятий, когда я с тобой. У тебя с другими разве так бывает?

Я сыпала вопросами, а он молчал. Я ответила за него:

– Я знаю, что не бывает.

Его брови начали опускаться, и я была уверена, что сейчас что-то переворачивается в его сознании. Может, он и злится на меня, но, по крайней мере, слушает.

Я замолчала, глядя на него снизу вверх. Пришло время сменить тактику.

– Ты же сам сказал, что я – горячая штучка.

Итан Томас в удивлении уставился на меня:

– Ты же сама знаешь, что это так.

Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Даже если ничего не случится, когда мы вернемся домой, для нас обоих было бы разумнее держаться на расстоянии. Кто знает, какие ядерные последствия будут, когда я наконец поговорю с Ами.

– Я искренне сомневаюсь, что мы сможем сдерживать себя в течение следующих пяти дней, – вырвалось у меня.

Не знаю, как он, но я точно знала, что не смогу. Мой гнев по отношению к Итану растаял в нежности, и мне было трудно не обнять его здесь, в этом коридоре, прямо сейчас, даже несмотря на его угрюмое лицо, нахмуренные брови, жесткий рот и оборонительно упертые в бока руки. Может быть, каждый раз, когда я хотела ударить его в прошлом, я просто хотела прижаться губами к его лицу?

Я снова прищурилась и посмотрела на него. Нет, я не побоюсь положиться на дешевое обольщение. Я потянулась к его руке, и это движение случайно прижало мои груди друг к другу. Он это заметил, и его ноздри начали раздуваться, а взгляд поднялся на мое лицо. Итан Томас определенно любитель женских прелестей. Я прикусила губу, провела по ней языком, а он в ответ облизал собственные губы и сглотнул, боясь пошевелиться. Я поняла, что мне будет непросто.

Я сделала шаг ближе, протянула руку и положила другую руку ему на живот. Святые угодники, какой он твердый и теплый! Кончики пальцев свела судорога. Мой голос дрожал, но я чувствовала, что доберусь до цели, и это придавало мне уверенности.

– Ты помнишь, как целовал меня прошлой ночью?

Он моргнул, медленно выдыхая, как будто сдается:

– Да.

– Но разве ты его помнишь? – спросила я еще раз, делая к нему шаг, так что мы оказались почти грудь в грудь.

Видно было, что он колеблется, а потом он снова посмотрел на меня, нахмурив брови.

– Что ты имеешь в виду?

– А сам поцелуй ты помнишь? – уточнила я, а мои пальцы уже слегка царапали его живот, спускаясь к подолу рубашки. Я уже просунула большой палец под нее, поглаживая. – Или ты просто помнишь, что это случилось?

Итан снова облизнул губы, и в моем животе вспыхнул огонь.

– Да.

– Было здорово?

Я почувствовала, что теперь его дыхание тоже ускорилось. Его грудь передо мной быстро поднималась и опускалась. Я тоже чувствовала, что мне едва хватает кислорода.

– Да.

– Ты забыл свои слова, Элвис?

– Это было хорошо, – ответил Итан, закатывая глаза и тоже пряча улыбку.

– Насколько хорошо?

Он приоткрыл рот и закрыл обратно, как будто он хотел возмутиться зачем я расспрашиваю, если совершенно очевидно тоже была там. Но жар в его глазах говорил мне, что он так же возбужден, как и я, и готов действовать.

– Это был поцелуй, больше похожий на секс.

Я от неожиданности выдохнула и замерла, лишившись дара речи. Я ожидала, что он скажет что-нибудь безопасное, а не то, что заставитвсе внутри меня заныть от возбуждения.

Проводя обеими руками по его груди, я наслаждалась его тихими стонами, которые он, казалось, не мог сдержать. Мне даже пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до него, но я совершенно не возражала. Пристально глядя на меня, он наклонился лишь тогда, когда я оказалась максимально близко.

Но затем он полностью сдался. Под тихий стон облегчения его глаза закрылись, а его руки обняли меня за талию. Итан поцеловал меня. Если вчерашний поцелуй был похож на пьяный порыв, то этот – на полное облегчение. Он медленно прикоснулся к моим губам, а затем прижался с большей силой, пока его стон не окутал меня, потрясая до самых костей.

Какое это райское чувство – зарыться руками в шелк его волос, почувствовать, как он поднимает меня с пола, чтобы я оказалась на уровне его глаз! Еще немного, и я могу обхватить ногами его талию. Его поцелуи сводили меня с ума, я чувствовала дикий сексуальный голод от его близости со мной и почему-то совершенно не была смущена этим. Почти не отрывая своих губ от его, я прошептала ему одно-единственное слово:

– Спальня.

Он понес меня по коридору, легко перенес через дверной проем к кровати. Я обнимала его, гладила его волосы, чувствовала его тяжелое рваное дыхание, вырывающееся из груди, когда я прикасалась к его волосам и прижимала свои губы к его шее и уху. От его дыхания по коже бежали мурашки, ток пронзал мое тело от затылка до кончиков пальцев на ногах.

Я притянула его к себе, стоило ему только опустить меня на матрас и стянуть с себя рубашку. Его гладкая и теплая загорелая кожа под моими пальцами сводила с ума, я чувствовала, будто меня трясет, словно в лихорадке.

В следующий раз, о, в следующий раз я буду раздевать его медленно, наслаждаясь каждым сантиметром, каждым его стоном нетерпения. Но теперь мне было необходимо как можно скорее почувствовать его полностью.

Он стал спускаться вниз по моему телу, оставляя горячие поцелуи, которые обжигали и распаляли пламя внизу моего живота. Меня начало трясти, словно в лихорадке. Его руки ласкали мои ноги, а потом он принялся исследовать грудь, живот, нежную кожу около бедер и ниже. Я уже не могла сдержать сладкую дрожь, я не могла больше сдерживаться и стон наслаждения вырвался из меня. Я не могла оторвать от него взгляд – мне так хотелось запомнить Итана именно таким – его мягкие волосы касаются моего живота, а глаза закрыты от удовольствия.

– Я думаю, что это самое долгое время, когда мы не спорили, – пробормотал Итан.

– А что, если все это была просто уловка, чтобы получить отличное фото для шантажа?

Тут он поцеловал мой пупок, и я задохнулась, не договорив.

– Я всегда хотел кого-то, кто ценит хитрые аферы, – ответил Итан, слегка покусывая самую чувствительную кожу на внутренней стороне бедра, вызывая предвкушение и сладкую дрожь у меня внутри.

Я засмеялась, но тут он поцеловал меня прямо между ног, развел их пошире и обвел языком клитор, отчего я почувствовала возбуждение почти до боли. Итан протянул руку и положил ладонь мне на сердце, чтобы почувствовать, как бешено оно бьется. Еще немного тихих ласк, и я превратилась в послушную игрушку в его руках.

– С тобой все в порядке, Оливия? – спросил он, нежно целуя мою шею.

– Спроси лучше потом. Сейчас у меня нет слов.

Его утробные звуки подсказали мне, что он остался доволен этим ответом. Его голодные пальцы скользили вверх по моему животу, груди, плечам.

Мне удалось взять себя в руки и, преодолев соблазн бурлящего оргазма, начать изучать его ключицы, волосы на груди, животе и ниже. С приоткрытыми губами и пальцами, замершими в моих волосах, Итан наблюдал, как я перемещалась вниз по его телу, целуя его, пробуя его на вкус, пока он не остановил меня, поблескивая напряженными темными глазами. Наклонившись, он потянул меня назад и перекатился прямо на меня, демонстрируя впечатляющую ловкость. Я почувствовала, как сладко выдыхается воздух из моих легких, как гладко скользит его тело по моему.

– Все нормально? – спросил он.

Я бы с удовольствием поспорила с ним – слово «нормально» было слишком обыденным для такого возвышенного состояния, но сейчас не время придираться.

– Да. Да. Идеально.

– А ты хочешь этого?

Итан начал целовать мое плечо, скользя своей теплой ладонью вверх и вниз по моему бедру, к талии, ребрам и обратно.

– Да, – ответила я, жадно глотая воздух. – А ты?

Он кивнул в ответ, а затем тихо рассмеялся, приближаясь для поцелуя.

– Очень, очень хочу.

Мое тело кричало «Да» точно так же, как мой разум кричал о контроле над рождаемостью.

– Подожди. Презерватив, – простонала я.

– У меня есть, – тут же ответил он и вскочил, а я была в таком расслаблении, что мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он сказал.

– А с кем ты планировал заняться сексом в этой поездке? – спросила я его, притворно хмурясь с кровати. – И в какой постели?

Он открыл коробку и посмотрел на меня:

– Ну, не знаю. Лучше быть готовым, верно?

При этих словах я приподнялась на локте:

– А ты думал, что займешься со мной сексом?

Итан рассмеялся, разрывая зубами фольгу.

– Определенно нет. Уж точно не с тобой.

– Фу, как грубо!

Он возвратился ко мне, даря мне очень красивый вид.

– Я думаю, что с моей стороны было бы бредом думать, что мне когда-нибудь так повезет.

Знал ли он, что выбрал идеальные слова для столь безумного обольщения? Я едва ли могла с ним спорить. Для меня быть с ним сейчас тоже казалось самым удивительным везением, которое у меня когда-либо было. И когда он перелез через меня, прижался губами к моим губам и провел рукой по моему бедру, обхватывая колено и прижимаясь ближе… этот спор внезапно стал последним, о чем мне хотелось думать.

Глава 12

Итан посмотрел на меня, заулыбался, а потом опустил голову и потрогал пальцем свой ланч. Это иронично-застенчивое выражение было по меньшей степени странным для горячего хищника, который всего полчаса назад наблюдал за мной, как маньяк, пока я одевалась. Когда я спросила его, в чем дело, он ответил:

– Просто был один момент…

– И что же это был за момент? – спросила я, и Итан снова поднял голову.

– Момент?

Я понимала, что напрашиваюсь на комплимент. То, как он смотрел на меня, когда я одевалась, не могло сравниться даже с тем огнем, который я видела в его глазах в ту ночь, когда он упился «Май Тая». Однако я еще пребывала в странном состоянии зазеркалья, где не верила даже, что мы вместе на отдыхе, не говоря уже о том, что мы получаем удовольствие голыми в одной постели.

– Ты говоришь о моменте там, в комнате? – спросила я.

– О, да, – ответил он и поморщился. – Об этом. Я просто немного нервничал из-за секса с тобой.

Я отрывисто рассмеялась. Мне показалось, что он шутит.

– Спасибо тебе за то, что ты так последователен в своих взглядах.

– Нет, но на самом деле, – поправился он с улыбкой, – мне было очень приятно смотреть. Мне нравилось смотреть, как ты одеваешься.

– Можно было подумать, что самым ярким моментом будет раздевание.

– И это тоже, поверь мне.

Он откусил кусочек и долго жевал, изучающее глядя на меня. Что-то в выражении его лица возвратило меня на час назад, к тому моменту, когда он шептал мне на ухо «Как же хорошо», а я таяла в его объятиях.

– Но потом я увидел, как ты снова собралась с мыслями…, – продолжил он, заглядывая мне в лицо через мое плечо. Он подыскивал нужное слово, и я уже предполагала, что это будет нечто вроде «сексуальный» или «соблазнительный». Но затем выражение его лица неожиданно стало кислым.

Я указала на Итана вилкой:

– Это не самое подходящее лицо для нашего разговора.

– Софи, – проговорил он, одновременно объясняя ситуацию и приветствуя свою бывшую подругу.

Она как раз подходила к столу, держа за руку Билли одной рукой и неся коктейль во второй. Она шла к нам одетая в бикини под крошечной кисейной юбочкой. Софи выглядела так, словно только что сошла со съемочной площадки фотосессии «Спортс Иллюстрейтед». Мои же волосы были просто скручены на затылке, никакого макияжа. Я была еще потная от секса, одетая в шорты для бега и футболку с улыбающимися бутылками кетчупа и горчицы, танцующими вместе.

– Эй, ребята!

У нее такой высокий голос, что мне показалось, будто кто-то засвистел в свисток рядом с моей головой.

Я изучающее смотрела на Итана, сидевшего с другой стороны стола, гадая, какими были их отношения. Итан с его глубоким медовым голосом и Софи с ее мультяшным мышиным пищанием. Итан с его настороженным взглядом и Софи с ее глазами, которые постоянно прыгали по всей комнате в поисках чего-нибудь интересного. А еще он был намного крупнее ее. На секунду я представила себе, как он таскает ее по всему Твин-Сити в детской коляске и мне пришлось проглотить свой гомерический смех.

Мы хором выдохнули вялое:

– Привет.

– Поздний ланч? – спросила она.

– Да, – ответил Итан и изобразил на лице канонический образец выражения супружеского счастья. Но если я понимала, насколько это вынужденно, то Софи – его подруга, прожившая с ним почти два года, – тоже должна была видеть это.

– Задержались в номере, – закончил мысль Итан.

– В постели, – добавила я нарочито громко.

Итан посмотрел на меня так, словно я безнадежна до бесконечности. Он выдохнул через нос долгим, терпеливым потоком. В кои-то веки я даже не лгу, и все равно мои слова прозвучали так, словно я хочу кого-то обмануть.

– О, это у нас было вчера, – проговорила Софи, переводя взгляд на Билли. – Весело, правда?

Все это так странно. Кто так разговаривает друг с другом?

Билли кивнул, однако не посмотрел на нас. Хотя кто может его винить? Он хочет общаться с нами не больше, чем мы хотим видеть их здесь. Но его реакции для Софи было явно недостаточно, потому что на ее лице появилось хмурое выражение. Она жадно посмотрела на Итана, а потом снова отвернулась, как самая одинокая женщина на планете. Интересно, что бы Итан почувствовал, если бы поднял глаза и заметил это откровенное томление на ее лице? Неужели я ошиблась? Отсутствующее выражение лица, и вот он снова рассеянно ковыряется в своей лапше.

– Итак, – сказала Софи, глядя прямо на Итана. Похоже, она пыталась послать ему сообщения силой своего разума. Наконец он поднял взгляд с вымученно-пустым выражением лица, но произнес лишь невыразительное «Хм?»

– Может быть, позже мы сможем выпить? Поговорить?

Она явно спрашивала его в единственном числе, не имея в виду меня. И, как я предполагала, Билли тоже не включался в это приглашение.

Мне так и хотелось ее спросить, почему ты только теперь хочешь поговорить? Почему ты не сделала этого раньше, когда он был твоим?! Но я воздержалась. Неловкая пауза затягивалась, и я стала смотреть на Билли, чтобы понять, что он чувствует. Но он вытащил из кармана свой телефон и просматривал Инстаграм.

– Наверное, нет… – ответил Итан, поглядывая на меня и морща лоб. – В смысле, может быть.

Я дала ему мысленный посыл: «Ты это серьезно?», но он не обратил внимания.

– Напиши мне… – тихо попросила она.

Он издал искаженный звук согласия, и мне захотелось сфотографировать выражение их лиц, чтобы ткнуть ему позже и заставить его объяснить, что, черт возьми, происходит. Неужели Софи жалеет, что рассталась с Итаном? Или это беспокоит ее только потому, что он «женат» и больше не тоскует по ней?

Как завороженная, я смотрела на эту сценку и пыталась ее осмыслить. Все это странно, а по-другому объяснить невозможно. Я попыталась представить себе, как Итан оставляет мне записку, в которой просто пишет: «Я не думаю, что нам следует жениться. Извини».

И страшно то, что я вполне смогла себе такое представить. Софи, милая на первый взгляд, но наверняка максимально не приспособленная к выражению негативных эмоций. Между тем, я при первом знакомстве создаю впечатление беззаботного ребенка, но с радостью опишу вам все причины, по которым мир катится в ад.

Задержавшись еще на несколько тяжелых ударов моего сердца, Софи дернула Билли за руку, и они направились к выходу. Итан вновь уткнулся в свою тарелку и испустил тяжелый и долгий вздох.

– Нет, серьезно, почему они настаивают на общении с нами? – спросила я.

Он выместил свои раздраженные чувства на куске цыпленка, резко проткнув его:

– Без понятия!

– Я думаю, что выпивать сегодня вечером – не лучшая идея.

Он кивнул, но ничего не сказал. Я повернулась, чтобы оценить узкий таз и подтянутую фигуру Софи, а затем снова посмотрела на Итана.

– Ты в порядке? – Я подразумевала, конечно, то, что мы занимались сексом около часа назад. Разумеется, с учетом его недавней встречи с вездесущей бывшей, не ответить «Да» он не мог.

Итан кивнул и одарил меня, как я уже поняла, фальшивой улыбкой:

– Я в полном порядке.

– Хорошо, потому что я уже собиралась перевернуть стол, когда она уставилась на тебя грустным собачьим взглядом.

– Она… что? – поднял он голову.

Мне не понравилось, как это сразу его взбодрило. Я всего лишь хотела быть честной с ним, но мои слова прозвучали как ложь.

– Просто… мне показалось, что она хочет встретиться с тобой взглядом, – сказала я.

– Но мы же встретились взглядом. А потом она предложила встретиться нам за выпивкой.

– Да, но она хотела встретиться за выпивкой с тобой.

Итан в это момент пытался выглядеть нейтрально, но у него явно не получалось. Злорадная улыбка никак не хотела сползать с его лица. И я это понимала. Кто не хотел бы похвастать своими блестящими новыми отношениями перед человеком, который его бросил? Даже лучшие из нас не могут быть выше такой мелочности. И все же жар бросился мне в лицо. В этот момент я была не просто насторожена, я была унижена. По крайней мере, прикрыл бы хоть свое утреннее возбуждение перед своей бывшей. Я решительно прервала себя. Опять я занимаюсь этим, а именно предполагаю самое худшее. Нуждаясь в передышке, я встала и бросила салфетку на стол.

– Пойду наверх и приму душ. Думаю, я сделаю несколько покупок в магазинах отеля, куплю сувениры.

Он тоже встал, скорее от удивления, чем из вежливости:

– Окей. Я мог бы…

– Нет, все в порядке. Я догоню тебя позже.

Он больше ничего не сказал мне, а когда я обернулась около выхода, выражение его лица скрылось от меня. Он снова сидел на своем месте, уставившись в тарелку.

* * *

Шопинг-терапия – помощь себе в процессе покупок – реальна и великолепна. Я могу побродить по магазинам отеля и найти несколько благодарственных подарков для Ами, сувениры для моих родителей и даже купить футболку для Дэйна. Может быть, он и придурок, но он действительно пропустил свой медовый месяц.

Конечно, я могу отвлечь себя от душевной грусти, просматривая явно завышенные цены в островных бутиках на «цацки», но общий фон беспокойства из-за ситуации с Итаном едва ли позволит спокойствие. Не совершили ли мы ужасную ошибку, переспав? Вполне возможно, что и совершили, а если и так, то мы просто сделали оставшиеся пять дней отдыха намного более неловкими для нас, чем они были бы, если бы мы все еще ненавидели друг друга.

Этот день был для меня эмоционально истощающим. Это пробуждение с воспоминанием о поцелуе, стычка с Итаном, озарение насчет Дэйна, примирение и секс с Итаном, а затем предсказуемая ежедневная встреча с Софи, которая вклинилась между нами, внеся свою лепту неопределенности. Не хотела бы я иметь такой день сурка!

Раньше всегда, будучи расстроенной, я шла к своей сестре. Теперь же я достала свой телефон и сосредоточилась на качающихся пальмах над головой в отражении. Я хотела спросить, все ли у нее в порядке. Хотела спросить, там ли Дэйн, узнать, что он делает. Мне нужен был ее совет насчет Итана, но я знала, что не могу вдаваться в эту тему без объяснения всех деталей, а все сведется именно к этому.

Я не могу сделать это в разговоре по телефону и уж тем более не могу выяснять в переписке с Ами. Но мне нужно было поговорить с домом, и я стала писать Диего.

Что нового в вашей замерзшей тундре?

Вчера вечером у меня было свидание.

Оооо, все прошло хорошо?

Представляешь, он заметил кусочек еды между зубами и без предупреждения ткнул в меня зубочисткой.

Так значит, нет?

Полагаю, вы с Итаном еще не поубивали друг друга?

Были близко к этому, но нет.

Сейчас определенно не время сообщать новость о том, чем именно занимались мы с Итаном, а Диего определенно не тот, кому стоит рассказывать первым.

Ну, я уверен, что как-нибудь, страдая, ты все же переживешь этот отпуск мечты.

Вот именно, все так прекрасно, даже не на кого жаловаться. Как поживает Ами?

Изможденная, скучающая, замужем за Дэйном.

А мама/папа?

Ходят слухи, что твой отец принес ей цветы, а она сорвала с них лепестки и выложила из них слово PUTA[28] на снегу.

Вау. Вот это да!

Так что здесь все без изменения.

Я вздохнула. Именно это меня больше всего и беспокоило.

ОК. Увидимся через несколько дней.

Скучаю по тебе, подружка.

Я тоже по тебе скучаю.

Обвешанная сумками, я возвратилась в комнату. Я ожидала и, наверное, даже надеялась, что Итан уже ушел, чтобы у меня получилось воспользоваться особым спокойствием, которое бывает только после шопинга, и понять, как я могу справиться с Итаном. Но, конечно же, он был там, принял душ, оделся и сидел на балконе с книгой. Услышав, как я вхожу, он встал и зашел в номер.

– Эй.

Достаточно было одного взгляда, и я вспомнила, что произошло всего несколько часов назад. Как он смотрел на меня сверху вниз, как его движения замедлялись прямо перед оргазмом, как его глаза прикрылись, а рот приоткрылся от удовольствия. Я бросила сумки на стул в гостиной и занялась тем, что начала рыться в них, делая вид, что что-то ищу.

– Привет, – ответила я, притворяясь рассеянной.

– Может быть, ты хочешь поужинать? – спросил он.

Мой желудок урчал, но я все же соврала:

– Гм… я не очень голодная.

– А я тебя ждал, хотел увидеть, – перебил меня Итан, потирая подбородок с легким раздражением.

Мой ответ на это оказался совершенно не связан с признанием Итана, но именно это мой мозг решил выбросить:

– Я подумала, что ты будешь выпивать с Софи.

У него еще хватало наглости выглядеть смущенным:

– Я… нет.

– Ты ведь мог бы пойти на ужин и без меня, – заявила я.

В этот момент казалось, что я не хозяйка моим рукам. Я агрессивно свернула свою полиэтиленовую хозяйственную сумку и засунула ее поглубже.

– Нам вовсе не обязательно каждый раз есть вместе.

– А что, если я хочу пойти с тобой? – спросил он, с виду явно раздосадованный. – Или это нарушит твои новые, запутанные правила?

Я отрывисто рассмеялась:

– Правила? Какие правила? О чем ты говоришь? Ты спишь со мной, а потом выделываешься перед своей бывшей. Я бы сказала, что это нарушение одного общего правила.

Он нахмурился:

– Подожди. Это все из-за Софи? Может быть, ты неверно истолковала ситуацию, как в случае с сырными палочками?

– Нет, Итан, это не так. Мне плевать на Софи. Это все из-за меня. Ты был сосредоточен на себе и на ее реакции, а не на том, что я чувствовала в данный момент. Я не часто ставлю себя в ситуацию, когда действительно на что-то отвлекаюсь, и ты не можешь не понимать, что мне тоже было неловко видеть ее. Но у тебя не было никакого осознания этого. И конечно же этого следовало ожидать, если ты не испытываешь ко мне никаких чувств, но…

Я неуклюже замолчала, а затем закончила мысль:

– В любом случае дело не в Софи.

Итан замолчал, открыв рот, словно хотел что-то сказать, но не знал, что именно.

– Почему ты думаешь, что у меня нет к тебе никаких чувств?

Теперь настала моя очередь колебаться.

– Ты же не сказал, что это так.

– Но я и не говорил, что это не так.

Я испытывала искушение продолжать этот нелепый разговор только для того, чтобы почувствовать себя ребенком. Но кто-то же должен быть здесь взрослым?

– Пожалуйста, не притворяйся, что не понимаешь, почему я злюсь.

– Олив, мы почти не разговаривали с тех пор, как занимались сексом. А чего ты вообще злишься?

– Ты просто с ума сошел с тем ланчем!

– А ты с ума сходишь сейчас!

Я понимала, что он не отрицает ничего из того, что я ему говорила.

– Конечно, мне будет неприятно смотреть, как ты спокойно наслаждаешься ревностью Софи после того, как только что занимался со мной сексом.

– Спокойно наслаждаться?

Он замолчал, качая головой, а затем поднял руки в знак просьбы о временном прекращении огня.

– А мы можем просто поужинать? Я умираю с голоду и понятия не имею, что здесь происходит.

* * *

Надо ли говорить, что ужин проходил напряженно и молчаливо? Мы, не сговариваясь, заказали салат. Очевидно, никто из нас не хотел долго ждать, пока нам принесут еду. Мы также не стали брать спиртного, хотя я с удовольствием выпила бы пару «Маргарит».

Как только официантка ушла, я достала свой телефон и притворилась невероятно занятой, но на самом деле просто играла в покер. Очевидно, я была права. Тот секс был огромной ошибкой, и теперь у нас осталось пять дней вместе. Наверное, мне бы стоило сейчас смириться с этим, вытащить свою кредитную карточку и снять для себя отдельную комнату. Это были бы огромные расходы, но они позволили бы мне продолжить… веселье.

Я могла бы заниматься всем, что есть у меня в списке желаний на поездку, и одна, даже если бы это было всего на треть столь же весело, как совместно с Итаном. Все равно это будет на сто процентов веселее, чем в том случае, если бы я занималась этим дома. Но мысль о том, что я, возможно, потеряю одну из главных своих забав – злить Итана, меня огорчала. Это был настоящий облом!

– Олив…

Я удивленно посмотрела на него, но он не спешил продолжать.

– Что?

Он развернул салфетку, положил ее на колени и, опершись на локти, посмотрел мне прямо в глаза.

– Мне очень жаль.

Я не поняла, является ли это извинением за ланч, за секс или за сотню других вещей, за которые он, вероятно, мог бы извиниться.

– О…

– Насчет ланча, – мягко уточнил он. – Мне следовало сосредоточиться только на тебе.

Итан помолчал и провел пальцем по темным бровям.

– Я вовсе не планировал пить с Софи. Если я и был замкнут, то только потому, что был голоден и очень устал от общения с ней.

В моей голове, кажется, все встало на свои места. Это было намного проще, чем снять новый номер в отеле.

– Окей.

Он улыбнулся:

– Я не хочу, чтобы с нами творилось что-то странное.

Нахмурившись, я спросила:

– Ты извиняешься, чтобы снова заняться со мной сексом?

Итан выглядел так, будто не мог решить, смеяться ему или швырнуть в меня вилкой.

– Я думаю, что извиняюсь потому, что мои эмоции говорят мне, что я должен это сделать.

– У тебя есть другие эмоции помимо раздражения? – спросила я.

Теперь он смеялся:

– По-моему, ты не видела, да и не могла видеть, что я спокойно наслаждаюсь ее ревностью. Не буду лгать, говоря, что мне не доставляет никакого удовольствия то, что она ревнует, но это не имеет никакого отношения к тому, что я чувствую к тебе. Я просто не хотел показаться озабоченным Софи после того, как мы только что были вместе.

Ух ты, неужели какая-то женщина писала ему текст этого извинения? Это было потрясающе.

– Она мне уже писала, и я ответил, – сказал Итан, поворачивая свой телефон, чтобы я могла прочитать. Там было следующее: «Насчет выпивки я – пас. Хорошего вечера».

– До того, как ты вернешься в комнату, посмотри на отметку времени, – добавил он, показывая пальцем и ухмыляясь. – Увы, ты не можешь сказать, что я сделал это, потому что ты орала, как сумасшедшая, поскольку до этого момента я понятия не имел, что ты сумасшедшая.

Официантка поставила перед нами салаты, и теперь, когда между нами все наладилось, я пожалела, что не взяла гамбургер. Раздвигая вилкой кусочек салата, я сказала:

– Ладно.

– Ладно, – повторил Итан. – И это все?

Я посмотрела на него снизу вверх.

– Я серьезно, это было впечатляющее извинение. Теперь мы можем снова грубить друг другу ради забавы.

– А что, если мне сейчас захочется быть милым ради забавы? – спросил он и тут же остановил официантку.

Я прищурилась, глядя на него:

– Я что-то не могу представить себе, как это «мило» будет у тебя выглядеть.

– Раньше ты вела себя со мной более мило, – тихо проворчал он.

Совсем рядом кто-то вежливо кашлянул. Мы подняли глаза и увидели, что вернулась официантка.

– О, вы очень вовремя, – махнула я ей рукой, и Итан засмеялся.

– А можно нам бутылку «Бергстрем Камберленд Пино»? – спросил он.

Она ушла и Итан вновь посмотрел на меня.

– А теперь ты собираешься развеселить меня алкоголем? – спросила я, ухмыляясь. – Это одно из моих любимых вин.

– Я знаю, – ответил он, протягивая ко мне руку через стол, и у меня внутри заметно потеплело. – И еще я собираюсь усмирить тебя, отказавшись спорить с тобой.

– Ты не сможешь устоять против такого соблазна, – высказалась я.

Наклонившись, он поцеловал мою руку:

– Хочешь сделать на это ставку?

Глава 13

Пока Итан непринужденно болтал во время еды и за десертом, я смотрела на него и старалась не слишком часто раскрывать рот. Я не думаю, что когда-либо видела, чтобы он так много улыбался.

Какая-то часть меня хотела вытащить телефон и сделать снимок. Мне хотелось запечатлеть каждую из его черт. Эти эффектные брови и ресницы, контрастирующие с его яркими глазами, прямая римская линия носа, полные интеллигентные губы. У меня было такое чувство, что мы на облаке. Что бы я ни говорила сейчас своему сердцу, я боялась той жесткой аварийной посадки, которая будет неизбежна, когда через несколько дней мы полетим домой в Миннесоту. Как бы я ни боролась с этой мыслью, она все время возвращалась ко мне. Здесь слишком хорошо, и это не может длиться вечно.

Он провел клубникой по шоколадному сиропу, налитому рядом с чизкейком, взятым нами на двоих, а затем поднял вилку:

– Я подумал, что мы могли бы поехать на Халеакалу завтра на рассвете.

– А что это такое? – спросила я, забирая у него вилку и съедая идеальный кусочек, который он выбрал.

Он даже не нахмурился – все так же улыбался, и я постаралась не дать этому факту сбить себя с толку. Странно, что Итан Томас вполне доволен тем, что я ем с его вилки. Олива Торрес двухнедельной давности лежала бы от смеха на полу.

– Это самая высокая точка на острове, – объяснил он. – По словам Карли со стойки регистрации, это лучшие виды на остров, но мы должны добраться туда довольно рано.

– Карли со стойки регистрации, говоришь?

Он рассмеялся:

– Мне нужно было найти кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить, пока ты весь день ходила по магазинам.

Всего неделю назад я бы выдала что-то в ответ на это едкое, саркастическое замечание, но сейчас мой мозг был полон только желания поцеловать его. Поэтому я потянулась через стол и прикоснулась к его руке. Он взял ее без малейшего колебания, как будто делал так всегда в жизни.

– Знаешь, мне кажется, – тихо сказала я, – если мы собираемся встать до восхода солнца, нам, вероятно, следует поскорее лечь спать.

Его губы приоткрылись, взгляд скользнул по моим губам, но сказал Итан другое:

– Я думаю, что ты права.

* * *

Будильник Итана прозвонил в четыре. Мы, вздрогнув, проснулись и еще с минуту катались голыми, распутываясь из простыней, а потом сонно одевались. Хотя мы находились на тропическом острове, со слов Карли знали, что предрассветная температура на вершине горы часто бывала ниже нуля.

С вечера, несмотря на наши самые лучшие намерения пораньше лечь спать, этот человек несколько часов не давал мне спать своими руками, губами и потрясающе большим запасом сексуальных шуток. Утром густой сексуальный туман витал в моем мозгу даже тогда, когда Итан уже включил свет в гостиной. После чистки зубов и дежурных поцелуев Итан сварил кофе, а я упаковывала пакет с водой, фруктами и батончиками мюсли.

– Хочешь послушать мою историю об альпинизме? – спросила я.

– А что, и здесь замешано невезение?

– Но ты ведь и так знаешь это.

– Давай послушаем.

– Летом после второго курса в колледже, – начала я, – Ами, Джулс, Диего и я отправились в Йосемити, потому что Джулс занималась фитнесом и хотела подняться на Хаф-Доум[29].

– Ой-ой.

– Да, это ужасная история. Итак, Ами и Джулс были в отличной форме, а мы с Диего оставались скорее испытателями диванов. Конечно, сам поход это безумие. Я думала, что умру, по меньшей мере, раз пятьдесят за поход, и это не имело ничего общего с невезением. Просто лень. В какой-то момент мы начали последний вертикальный подъем вверх. Никто не говорил мне, за что хвататься. Я сунула руку в расщелину, чтобы ухватиться за ее края, а схватилась за гремучую змею.

– Как же так?!

– Ага, меня укусила гремучая змея, и я упала с высоты четырех с половиной метров.

Итан изумленно уставился на меня:

– И что же ты сделала дальше?

– Ну, Диего вообще не собирался подниматься на этот последний отрезок, поэтому он склонился надо мной и, кажется, собирался пописать мне на укушенную руку. К счастью, рейнджер подошел и дал мне немного противоядия. Все было в порядке.

– Вот видишь! – восхитился Итан. – Вот это удача!

– Удача в том, что тебя укусили? Или в том, чтобы упасть?

Он недоверчиво рассмеялся:

– В том, что у них было противоядие. Ты же не умерла на скале.

Я пожала плечами и бросила в рюкзак пару бананов:

– Я понимаю, о чем ты говоришь.

Я буквально чувствовала, что он все еще смотрит на меня.

– Но ты же не веришь на самом деле, что у тебя какое-то хроническое невезение? – добавил Итан.

– Абсолютно верю. Только из того, что было недавно: я потеряла работу на следующий день после того, как моя соседка по комнате съехала. В июне я отремонтировала машину и получила штраф, когда мою машину по ошибке загнали в зону, запрещенную для парковки. А этим летом в автобусе у меня на плече заснула старуха, и то, что она умерла, а не заснула я поняла только после того, как пропустила свою остановку.

Итан от удивления широко открыл глаза.

– Насчет последнего я пошутила. Я даже не езжу на автобусе.

Итан наклонился и обхватил руками колени:

– Я не знаю, что бы я сделал, если бы кто-то умер на мне.

– Я думаю, что шансы этого довольно невелики, – с легкой улыбкой ответила я, наливая кофе в два бумажных стаканчика и ставя один перед Итаном.

Выпрямившись, он сказал:

– Я полагаю, что ты придаешь идее удачи слишком большое значение.

– Ты имеешь в виду, что мысли материальны? Только не говори мне, что ты хочешь открыть мне глаза. Ты не первый, кто говорит мне об этом. Я понимаю, что отчасти это настрой, но, честно говоря, это также и удача.

– Ладно, но… мой счастливый пенни это всего лишь монета. В ней нет никакой великой силы, это не магия, это просто что-то, что я нашел до того, как произошла куча удивительных вещей. Так что теперь я ассоциирую его с этими потрясающими вещами.

Итан поднял мне подбородок и продолжил:

– Я получил свой пенни в ту ночь, когда встретил Софи. По логике вещей, если бы все зависело от удачи, этого бы не случилось.

– Если только моя неудача не помешает твоей удаче.

Его руки обняли меня за талию, и он притянул меня к своей горячей груди. Я все еще не привыкла к его ласкам, и дрожь пробежала у меня по спине.

– Ты представляешь собой угрозу, – сказал он, дыша мне в макушку.

– Просто я так устроена, – ответила я ему. – Мы с Ами похожи как фото и негатив.

– Это не так уж и плохо, – ответил он, наклоняясь и целуя меня. – Мы не должны быть копиями наших братьев и сестер… даже когда внешне одинаковы.

Я обдумывала его мысль, пока мы шли по коридору. Всю мою сознательную жизнь меня противопоставляли Ами. Но мне-то самой приятно ли было бы общаться с моей полной копией? Но конечно же главным было осознание того, что я нравлюсь Итану такой, какая я есть. Как только мы зашли в лифт, у меня вырвалось:

– Наверное, я тоже не смогла бы ужиться с Софи.

И мне сразу же захотелось забрать свои слова обратно и забыть про них.

– Пожалуй да, – ответил Итан.

Я ждала, что он добавит: «И я рад этому», но он просто улыбнулся мне, ожидая, что я извергну еще какую-нибудь чушь.

Что же, не буду ему потакать. Я плотно сжала губы и посмотрела на него снизу вверх. Он точно знает, что делает. Ну и чудовище!

Итан же продолжал улыбаться мне, глядя сверху вниз.

– Ты что, ревнуешь? – просил он.

– А я должна ревновать? – спросила я и тут же добавила: – Я имею в виду, что у нас случилась просто отпускная интрижка, не так ли?

Удивление на его лице сменилось непониманием.

– О, и это все?

Я вдруг поняла, что сказала, и почувствовала, как по моей спине катится валун. Прошла всего пара дней, как мы перешли от ненависти к нежности – слишком рано говорить об этом всерьез.

Или не так? Я имела в виду, что формально мы теперь родственники. Это значит, что едва ли мы теперь сможем покинуть этот остров и больше никогда не видеться. В какой-то момент нам придется смириться с тем, что мы сделаем… и каковы будут последствия.

Мы вышли из лифта, прошли через вестибюль и в темноте сели в такси. И я все еще не ответила ему. Эта одна из тем, о которой не стоит судить сгоряча, и Итан, по-видимому, не возражал против такого подхода, потому что он больше не спрашивал меня.

Самое удивительное, что даже в половине пятого утра в национальном парке к вершине кратера тянулся поток машин. Там были фургоны с велосипедами на боках и крышах, туристические группы и пары вроде нас. Мы для всех были своего рода пара, не желающая нарушать традиции разложить на горе полотенце и прижаться друг к другу в утренней прохладе.

На то, чтобы пробиться сквозь поток машин, добраться до верха и там карабкаться по скале к самой вершине, ушел еще час. Несмотря на то, что в целом небо все еще было темное, вид рассвета захватывал дух. Люди собирались группами. Одни стояли, прижавшись друг к другу на холоде, другие сидели прямо на земле и на одеялах. Народу было много, но было странно тихо, как будто все сохраняли почтительность, приглушая свои голоса. Еще бы, им предстояло стать свидетелями восхода солнца с самой высокой точки, откуда открывался обзор на все 360 градусов.

Итан расстелил пару пляжных полотенец, которые мы позаимствовали в отеле, и поманил меня вниз. Он помог мне усесться между своими длинными ногами, вытянув их и притянув меня к своей груди. Я подозревала, что ему не очень удобно, но чувствовала себя, словно в раю, поэтому поддалась ему, просто расслабившись и забыв о времени.

Как бы мне хотелось в полной мере понимать, что происходит между нами и внутри моего сердца! Мне даже показалось, что мое сердце тревожно стучится в груди, напоминая мне, что я теплокровная женщина с желаниями и потребностями, далеко выходящими за рамки основ. Находясь рядом с Итаном, я все больше чувствовала себя как-то по-особенному. Только я не была уверена, что это возможно каждый день… или что это может длиться вечно.

Для меня было очевидно, что мы оба погрузились в тихие размышления о себе, и я нисколько не удивилась, когда он напомнил, что уже спрашивал меня кое о чем раньше.

– Я знаю.

«У нас ведь просто отпускная интрижка, не так ли?» – «О, неужели это все?»

Но Итан этого не произнес. Очевидно, ему уже и не нужно было произносить это вслух. Но я не совсем была уверена в своей позиции по этому вопросу.

– Это я так… размышляю.

– Думай вслух, – сказал он. – Вместе со мной.

Мое сердце забилось в ответ на эту простую просьбу. Неужели он не знает, как тяжело мне дается эта… открытость?

– Неделю назад мы даже не нравились друг другу, – напомнила я ему.

Его губы мягко опустились на мою шею.

– Я думаю, нам следует списать все это на глупое недоразумение.

– Может быть, тебе будет легче, если я угощу тебя творогом, когда мы вернемся домой?

– Да, конечно, – ответил Итан и снова поцеловал меня.

– Только если ты очень вежливо попросишь.

В тот момент свои прежние чувства к Итану я могла бы приписать к чувствам оборонительного характера. Когда кто-то не любит нас, вполне естественно не любить их в ответ, верно? Но вмешалось воспоминание о том, что Дэйн сказал ему, что я всегда злюсь. Именно это странным образом Итан не спешил обсуждать.

Мне известно, что я не столь оптимистична, как Ами, но я вовсе не сержусь постоянно. И еще я не очень сообразительна. Скорее, осторожна и осмотрительна. Настораживал тот факт, что Дэйн сказал про меня такое Итану. Сам же Дэйн спал с другими женщинами, и это заставляло меня особенно его опасаться.

– Я не думаю, что мы можем вести этот разговор, не изучив также возможность того, что Дэйн хотел держать нас подальше друг от друга.

Я почувствовала, как Итан напрягся, однако он не отстранился и не отпустил меня.

– Но зачем ему это делать? – только и спросил он.

– Это моя теория, – сказала я. – Он заставлял Ами верить, что он верен ей, а ты знал, что это не так, и если бы мы с тобой заговорили, то в конце концов выяснилось бы, что он встречается с другими женщинами. Примерно это и случилось здесь.

За моей спиной Итан пожал плечами. Теперь я знала его достаточно хорошо, чтобы представить его выражение лица. Оно было скорее безразличным.

– Наверное, ему просто показалась странной мысль о том, что его старший брат встречается с сестрой-близнецом своей подруги, – ответил он.

– Это если бы я согласилась пойти с тобой, – добавила я, делая ударение на слово «если».

– Ты хочешь сказать, что не стала бы этого делать? – удивленно спросил Итан. – Я же видел жажду в твоих глазах, Оливия.

– Просто ты хорошо выглядел, был красивым.

– Да и ты тоже, – ответил Итан.

Эти слова мягко и соблазнительно прозвучали с выдохом на чувствительную кожу за моим ухом. Однако реакция Итана на меня тогда, на свадьбе явно показывала, что он думал обо мне не иначе, как о зеленом атласном тролле.

– Я все еще не привыкла думать об этом иначе, – ответила я.

– А я всегда считал, что мое влечение к тебе очевидно, – проговорил он. – Мне давно хотелось разобраться, почему ты так хмуро смотришь на меня, а потом прижать тебя к спинке дивана и…

От этих его слов все мое нутро оттаяло, но я старалась держаться прямо, позволив лишь своей голове снова упасть на изгиб его шеи.

– Ты все еще не ответила на мой вопрос, – тихо напомнил он мне.

– Про то, что это просто интрижка? – уточнила я, сдержав улыбку.

– Наверное, я не против интрижки, но хочу знать, как мне с ней справиться, когда мы вернемся домой, – ответил он.

– Ты имеешь в виду, расскажешь ты Дэйну или нет? – осторожно спросила я.

– Я имею в виду, понадобится ли мне какое-то время, чтобы забыть тебя, – ответил Итан.

Эта мысль штопором врезалась в мое сердце. Я повернула голову, чтобы встретить его поцелуй, когда почувствовала, что он наклонился ко мне. Чувство облегчения и нового голода захлестнуло меня. Я попыталась представить себе Итана в доме Ами и Дэйна, где я буду держаться от него на расстоянии, не желая прикоснуться к нему.

Я не смогу. Даже в моем воображении это невозможно.

– Я еще не совсем закончила с этим, – призналась я. – Даже если это и интрижка, я не чувствую ее…

– Не говори так! – воскликнул Итан.

– … завершения.

Я улыбнулась ему и порадовалась его облегченному вздоху.

– Это было почти так же безнадежно, как твой «экспромт» на свадьбе, – сказал Итан.

– Я знала, что моя речь займет особое место в твоей памяти.

Итан улыбнулся и поцеловал мою шею.

– Итак, – начала я в размышлении того, что хочу сказать. Затем сделала глубокий вдох, как будто собираюсь прыгнуть со скалы в бассейн с темной водой, – если ты захочешь продолжать встречаться, когда мы вернемся домой, я совсем не буду против.

Его губы продолжали двигаться вверх по моей шее, периодически останавливаясь для поцелуя, а его рука скользнула под мой жакет и блузку, остановившись в тепле на моей груди.

– Да? – только и спросил он.

– А ты что думаешь? – настаивала я.

– Думаю, мне это нравится, – ответил Итан, целуя меня в губы. – Я думаю, это означает, что я смогу целовать тебя даже после того, как наш фальшивый медовый месяц закончится.

Я выгнулась в пояснице, пока его ладони не обхватили мою грудь. Но с разочарованным вздохом Итан потянул свои пальцы обратно к моему животу.

– Жаль, что мы не поговорили об этом тогда, в комнате, – сказал Итан.

– Мне тоже, – ответила я.

Сейчас был решительно неподходящий момент. Да, солнца пока не было видно, но оно было уже где-то совсем под горизонтом, освещая небо миллионами оттенков оранжевого, красного, фиолетового и синего.

– Так мы сейчас это вопрос решили? – спросил он.

Я крепко зажмурилась и улыбнулась:

– Я тоже так думаю.

– Хорошо. Потому что я вроде как без ума от тебя, – заключил Итан.

Затаив дыхание, я тихо призналась:

– Я тоже схожу по тебе с ума.

Я знала, что стоит мне сейчас повернуться и посмотреть ему в лицо, как я увижу его улыбку. Я просто почувствовала это по тому, как его руки сжались вокруг меня. Мы вместе наблюдали, как небо продолжало меняться каждые несколько секунд, превращая небосвод в какой-то нереальный холст. Это заставило меня снова чувствовать себя маленькой девочкой, но вместо того, чтобы воображать замок в небе, я уже чувствовала себя в таком замке. Единственное, что мы могли видеть вокруг себя, это эффектное рассветное небо.

Собравшаяся публика была погружена в единодушное молчание, и мое собственное очарование всем вокруг рассеялось только тогда, когда солнце встало довольно высоко. Оно уже светило в полную силу, и лишь тогда народ стал массово двигаться, готовясь к отъезду. Я же совсем не хотела уезжать оттуда. Мне хотелось целую вечность сидеть там, прислонившись к Итану.

– Извините, – сказал Итан женщине из проходившей мимо группы, – вы не могли бы сфотографировать нас?

Что ж, может быть, действительно пора бежать обратно в отель?

Глава 14

– Кто-нибудь объяснит мне физику моего чемодана! Он почти на двадцать килограмм тяжелее, чем прежде, – сказала я. – Хотя я туда положила только пару футболок и несколько небольших сувенирных украшений.

Итан подошел к краю кровати, положил свою большую руку на мой чемодан и с усилием помог мне застегнуть его.

– Я думаю, это все из-за твоего сомнительного решения купить Дэйну футболку с надписью I Got Lei’d in Maui[30].

– Ты думаешь, что он не оценит мой черный юмор? – спросила я. – Моя дилемма на самом деле заключается в том, отдать ли мне ему эту футболку до или после того, как мы скажем ему, что мы теперь любим друг друга.

Пожав плечами, Итан поднял чемодан с кровати и посмотрел на меня.

– Он либо рассмеется, либо будет вести себя с тобой как надутый молчун.

– Честно говоря, я готова иметь дело с любым из этих вариантов.

Я запихивала вещи в свою сумку, поэтому мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Итан подозрительно замолчал.

– Я шучу, Итан!

– Так ли это?

Во время этой поездки у меня получалось вытеснять неуверенность из своих мыслей, но сейчас реальность буквально проколола наш блаженный мыльный пузырь спокойствия, хотя мы еще даже не вылетели с острова.

– Неужели Дэйн станет чем-то между нами? – тревожно спросила я.

Итан присел на край матраса и притянул меня к себе, разведя для удобства колени.

– Я уже говорил это раньше… Ясно, что он тебе не очень нравится, а ведь он мой брат.

– Итан, с ним все в порядке.

– Хорошо. А еще он твой шурин.

Я в отчаянии отступила назад:

– Мой шурин, который фактически изменял моей сестре в течение двух лет.

– Нет никакого способа проверить это, – сказал Итан и со вздохом закрыл глаза.

– Если он видел Тринити с татуировкой манго на ягодицах два года назад, то он определенно изменял Ами.

Итан сделал глубокий вдох и медленно выдохнул:

– Ты не можешь просто войти как слон в посудную лавку и бросить все это Ами, едва мы вернемся домой.

– Поверь в мою способность быть утонченной, – сказала я и, когда вновь увидела его улыбку, добавила: – И еще, для протокола, не я выбирала то платье подружки невесты.

– Но ты же сама выбрала красное бикини.

– Ты что, жалуешься? – спросила я с ухмылкой.

– Нисколько, – заверил он, и неожиданно его улыбка исчезла.

– Послушай, я знаю, что ты, Ами и вся твоя семья близки друг к другу, а мы с Дэйном нет. Конечно, мы путешествуем вместе, но на самом деле мы не говорим о таких вещах. Я не знаю, стоит ли нам в это ввязываться. Мы даже не знаем, правда ли это.

– Но ради спора, как бы ты себя чувствовал, если бы это оказалось правдой, и он действительно лгал Ами о своей верности в течение нескольких лет?

Итан встал, и мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него. Мой первый инстинкт подсказал мне, что он сердится на меня, но это оказалось не так. Он взял мой подбородок в ладонь и наклонился, чтобы поцеловать меня.

– Конечно, я был бы разочарован. Просто мне очень тяжело думать, что он этим занимается.

Как обычно, мой запал для разговоров о Дэйне быстро исчез. Сегодня все уже было горько-сладким. Мне не хотелось покидать отель, но и не терпелось увидеть, как все сложится у нас дома. Я понимала, что мои разговоры с Ами и Дэйном ничего не облегчат.

Я просунула палец под пояс его шорт, почувствовала жар, исходившей от него, провела по его животу вниз, остановившись около его горячей напряженной плоти и притянула его за резинку к себе еще ближе. С понимающей улыбкой он приблизился, его губы накинулись на мои в пожирающем поцелуе, настойчиво, как будто мы оба предвидели жестокую концовку этой сказки. То, с какой естественностью Итан прикоснулся ко мне, вызвало такой же сильный порыв с моей стороны. Я испытывала невероятное ощущение, когда его гладкие, теплые и полные губы касались моей чувствительной шеи. Мне нравилось то, как он прикасался ко мне, как ласкал, словно пытался впитать, запомнить, почувствовать каждый сантиметр. Мы были уже одеты и готовы выходить, но я совсем не протестовала, когда он решительно стянул мою рубашку через голову и потянулся назад, чтобы расстегнуть лифчик. Он провел горячей рукой вниз по моему позвоночнику, вызывая дрожь во мне. Я резко втянула в себя воздух, внутри меня начала закипать кровь.

И вот мы снова оказались на кровати. Итан предусмотрительно лег рядом со мной, хотя я уже почти привыкла к ощущению его веса, к его теплу, твердости и немалым размерам. Одежда, которую мы планировали надеть в самолете, полетела в кучу рядом с кроватью, и он завис надо мной, упираясь руками в мои плечи. Взгляд Итана блуждал, не пропуская ни одного дюйма моего лица.

– Эй! – шутливо окликнула я, а он лишь ухмыльнулся с таким же окликом в ответ.

– Посмотрите на это. Каким-то образом мы снова оказались голыми.

Загорелое плечо Итана приподнималось и опускалось.

– Я вижу, что это обычная проблема, – ответил он.

– Проблема… совершенство… Это лишь споры о названии.

Его белозубая улыбка мелькнула на лице и то, как его глаза изучали мое лицо, дало мне понять, что он собирается сказать мне что-то еще. Интересно, может ли он прочитать мои мысли, когда я молча умоляю его не упоминать о Дэйне или обо всем, что может испортить все домашние отношения? К счастью, он об этом не заговорил. Он лишь аккуратно и молча опустился на меня, разводя весом своего тела мои ноги.

«Он уже знает, что мне нравится», – подумала я, проводя руками по его спине, когда он начал двигаться. Он ведь все это время был очень внимателен, не так ли? Жаль, что я не могу вернуться в прошлое и посмотреть на него новым взглядом.

* * *

Наш самолет лоукостера «Трифти» по дороге сюда казался мне ужасно неудобным и тесным, но на обратном пути эта теснота оказалась удобным предлогом, чтобы лишний раз обнять Итана и провести несколько часов, вдыхая запах океана, сохранившийся на его коже. По дороге домой он показался мне даже более спокойным. После напряженного и односложного разговора перед взлетом сразу после него он обхватил мое бедро своей большой рукой и заснул, прижавшись щекой к моей макушке.

Если бы две недели назад мне довелось бы лицезреть нас в таком виде, я, наверное, умерла бы от шока. Смогла бы я поверить этому выражению своего лица, этой легкомысленной и полной сексуальности улыбке, которую, кажется, невозможно было стереть? Могла бы я доверять тому спокойному, обожающему взгляду, которым он смотрел на меня? Я никогда не чувствовала раньше такого легкого счастья, которое не несло с собой никакого беспокойства или неуверенности по поводу меня и Итана, а также наших чувств друг к другу. Я никогда никого не обожала с таким пылким самозабвением, и что-то мне подсказывало, что и он тоже.

Вся моя неуверенность была сосредоточена на том, что ждало нас дома, в частности, на том, как отзовется на нашей семье неизбежная драма между Дэйном и Ами. И тогда я подумала, а стоит ли говорить что-нибудь сестре? Может, мне оставить все плохое в прошлом и принять новый подход, где не будет с порога перехода к худшему выводу, а будет хоть немного веры в себя? Также я подумала, что Ами, возможно, уже все это знает, и они уже обо всем тихо договорились. Может быть, узнав, что я в курсе про изначальную неверность Дэйна, она будет смущена, и я ничего не достигну? В итоге каждый раз, когда я буду рядом с ними, она будет смущаться и занимать оборонительную позицию.

Я посмотрела на Итана, который все еще спал, и до меня дошло, что я лишь думаю, что знаю, что происходит. Но это вовсе не значит, что я действительно знаю это. Сидящий рядом парень – идеальный тому пример. Я думала, что точно знаю, кто он есть, и совершенно ошибалась. Возможно ли, что у моей сестры тоже есть стороны, которые я совсем не знаю? Я осторожно встряхнула его, чтобы разбудить, и он сделал глубокий вдох, потягиваясь, прежде чем посмотреть на меня сверху вниз. Как же сильно мне нравится его лицо!

– Эй, – сказал он хриплым голосом. – Что случилось? Ты в порядке?

– Мне нравится твое лицо, – призналась я ему.

– Я рад, что ты захотела сказать мне об этом прямо сейчас.

– Я знаю, – сказала я, нервно улыбаясь, – что тебе не нравится эта тема, но хочу, чтобы ты знал. Я решила ничего не говорить Ами о Дэйне.

Лицо Итана расслабилось, он наклонился вперед и поцеловал меня в лоб.

– Хорошо, крутое решение.

– Сейчас все идет так замечательно для всех нас…

– В целом, да, – перебил он меня со смехом, – за исключением сигуатеры, из-за которой они пропустили свой медовый месяц.

– Да, за исключением этого, – махнула я рукой с притворной небрежностью. – Как бы то ни было, все идет хорошо, и я должна просто оставить все плохое. Прошлое мертво.

– Полностью согласен, – ответил Итан, целуя меня еще раз и откидываясь назад. По его лицу с закрытыми глазами гуляла улыбка.

– Я просто хотела, чтобы ты знал.

– Я рад, что ты приняла такое решение.

– Ладно, давай спать дальше, – закончила я разговор.

* * *

План был таков. Когда приземлимся, мы возьмем наши сумки, поедем на такси обратно в Миннеаполис, и каждый проведет ночь в своем собственном доме. Мы уже договорились, что такси высадит меня у моего дома в Динкитауне, чтобы Итан мог видеть, что я благополучно добралась до дома. А уж затем его отвезут в Лоринг-парк. Я уверена, что мне будет немного странно спать в одиночестве, но мы договорились встретиться за завтраком. В тот момент я была уверена, что буду терзать его расспросами вместо того, чтобы делать то, что планировала изначально. А именно, выяснять, как и когда рассказать Ами и Дэйну о нас.

Относительно финала этого путешествия бросалось в глаза то, насколько сильно он отличался от начала. Мы совершенно не испытывали дискомфорта. Держась за руки, мы прошли через терминал аэропорта, слегка пререкаясь о том, кто из нас сдастся первым и появится на пороге другого.

Итан наклонился к багажной карусели и попутно поцеловал меня в губы.

– Ты можешь приехать ко мне прямо сейчас и сэкономить кучу времени.

– Ты тоже мог бы, – ответила я.

– Но моя кровать действительно великолепна, – возразил он. – Она большая, твердая, но не жесткая…

Я сразу увидела, где лежат все наши будущие проблемы – мы оба упрямые домоседы.

– Да, но я хочу залезть в свою собственную ванну и использовать все средства для ванны, которые у меня есть и которыми я не пользовалась последние десять дней.

Итан снова поцеловал меня и отстранился, чтобы сказать что-то еще, но тут его взгляд скользнул над моим плечом, и все его поведение разом изменилось.

– Святые угодники!

Эти слова отдались странным эхом, хотя стен не было. Я повернулась посмотреть, на что он смотрит, и мой желудок буквально опустился. Ами и Дэйн стояли всего в нескольких метрах от меня, держа в руках приветственный подарок в честь окончания нашего медового месяца. Теперь я понимаю, что я слышала. Ами и Итан произнесли одни и те же слова почти одновременно.

В моем мозгу все вскипело. Мне опять повезло, однако непонятно в какую сторону. Я просто не могла решить, что же мне делать в первую очередь и что для меня опаснее. То, что моя сестра и Дэйн видели, как я целовалась с Итаном, или то, что даже через одиннадцать дней после того, как они были сбиты с ног токсином, они оба все еще выглядели ужасно. По моим оценкам, Ами похудела больше чем на пять килограмм, а Дэйн, вероятно, потерял еще больше. Серый блеск на лице Ами еще не исчез, а одежда обвисла на теле. А мы, загорелые, отдохнувшие, целовались прямо у багажной карусели.

– Что же я вижу?! – проговорила Ами, явно в шоковом состоянии.

Я дала себе слово, что изучу эту реакцию своей сестры позже, но сейчас я не могла сказать, взволнована она или просто сердита. Я отпустила руку Итана и сделала шаг в сторону от него. Интересно, как все это выглядит для нее? Я уехала в свадебное путешествие, почти ничего не заплатила, совсем не страдала, по возвращении домой целуюсь с мужчиной, которого должна была ненавидеть, и, главное, ни разу не упомянула ей об этом ни по телефону, ни в смс.

– Ничего, мы просто прощались.

– Но вы целовались?! – проговорила Ами, широко раскрыв карие глаза.

Итан бросил уверенное «Да» почти синхронно со мной, заявившей решительное «Нет». Он посмотрел на меня сверху вниз, ухмыляясь тому, как легко эта ложь вышла из меня. Я же могу поклясться, что он больше гордился моей мягкостью и вовсе не был раздражен моим ответом.

– Хорошо, да – поправилась я. – Мы целовались. Но мы не знали, что ты будешь здесь. Мы собирались сказать вам об этом завтра, ребята.

– Сказать… что именно? – спросила Ами.

Итан с готовностью обнял меня за плечи, притягивая ближе:

– Что мы вместе.

Я впервые перевела взгляд на Дейна. Он смотрел прямо на Итана, его глаза сузились, как будто он пытался передать немой вопрос в сознание своего брата. Я попыталась подавить эти свои мысли, зная, что это, вероятно, просто мое собственное прочтение ситуации. Но в его взгляде так и читалось: «Что ты ей сказал?».

– И это круто, – спокойно сказал Итан, от чего по моим венам снова побежал адреналин.

– Все было классно, – подтвердила я нарочито громко и эффектно подмигнула Дэйну, что было, вероятно, неразумно. – Очень круто.

В этот момент во мне проснулась маньячка.

Дэйн разразился смехом, ломая наконец хрупкий лед неловкой паузы. Он сделал шаг вперед, вначале обнял меня, а потом своего брата. Ами продолжала смотреть на меня в шоке, а затем медленно пошла ко мне. Когда я обняла ее, то почувствовала, словно обнимаю лабораторный скелет в аудитории.

– Чувак, то есть вы действительно встречаетесь? – спросил Дэйн своего брата.

– Так и есть, – ответил ему Итан.

– Я думаю, что в данный момент могу одобрить это, – сказал Дэйн, улыбаясь и кивая каждому из нас, как доброжелательный босс.

– Гм, – сказала я, – это… хорошо.

Ами все еще ни на йоту не расслабилась.

– Как это вообще могло случиться? – спросила она.

Я пожала плечами и поморщилась:

– Наверное, я ненавидела его до тех пор, пока не перестала.

– На самом деле, очень точный пересказ событий, – заметил Итан, обнимая меня за плечи.

Моя сестра медленно покачала головой, изумленно глядя на нас по очереди:

– Я не знаю, радоваться мне или ужасаться. Неужели это и есть апокалипсис? Так вот что при нем происходит.

– Мы вполне могли бы когда-нибудь поменяться близнецами, – сказал Дэйн Итану, а затем разразился дружеским смехом.

Моя улыбка быстро увяла:

– Не сомневаюсь… Но нет, спасибо.

– Ой, заткнись, – проговорила Ами, смеясь и ударяя по плечу Дэйна. – Ты такой грубый!

Все рассмеялись, кроме меня. Я сознала это не сразу, так что мое ха-ха-ха вышло странным, как будто из механической игрушки.

Я думаю, что моя проблема с Дэйном в двух словах такова – он просто отвратителен. Но, к несчастью, моя сестра любит его. Я определенно дала знать, что встречалась с его братом, но не прошло и пяти минут, как я подмигнула Дэйну и все поняла сама. Я приняла решение вести себя как зрелая взрослая женщина и договориться с ним.

Глава 15

Как бы я хотела остаться на Мауи! На несколько недель остаться в постели с Итаном и слушать океан, пока не заснешь! Но даже если мне предстояло возвратиться в свою квартиру, это все равно было замечательно! Мне буквально хотелось целовать каждый предмет своей мебели и прикасаться к каждой вещи, которую я не видела последние десять дней. Мой диван еще никогда не выглядел так привлекательно. Мой телевизор казался мне намного лучше того, который был у нас в номере. Моя кровать показалась мне настолько пушистой и чистой, что я не могла дождаться, когда станет достаточно темно, чтобы оправдать свой прыжок в подушки. Я – домоседка до мозга костей, и для меня нет ничего лучше, чем быть у себя дома.

Однако это ощущение длилось только около получаса. Потому что, распаковав вещи, я проверила холодильник и поняла, что там ничего нет. Мне стало ясно – если я хочу поесть, мне нужно либо заказать еду с доставкой, либо снова одеваться и выходить из дома.

Я растянулась посреди гостиной на своем пушистом коврике из искусственного меха и, постанывая, стала разглядывать потолок. Если бы я сейчас пошла к Итану, то могла бы хотя заставить его принести мне еду.

Тут раздался звонок в дверь. Я не обратила на него внимания, потому что моя большая семья привыкла ходить ко мне, как к себе домой, и в девяти случаях из десяти это звонил мой пятидесятилетний сосед Джек, который слишком пристально следил не только за «чужими», но даже и за моими приходами и уходами из дома. Но тут звонок раздался снова, а через несколько секунд и стук в дверь. Джек никогда не звонил дважды и уж тем более никогда не стучал.

Встав, я посмотрела в глазок и увидела уже знакомую точеную челюсть и длинную мускулистую шею. Как же я скучала по этой шее!

Итан! Мое сердце среагировало раньше, чем сознание, и я даже пискнула, радостно прыгнув у двери. Когда я с улыбкой открыла дверь, то не сразу вспомнила, что на мне банально нет штанов. Итан улыбнулся мне, а затем его взгляд опустился ниже и его лицо приняло уже знакомое мне соблазнительное выражение. Наверное, и у меня на лице было то же выражение, когда я направила свой взгляд на большую сумку с едой, которую он с собой принес.

– О, ты скучал по мне, – сказала я, забирая у него китайскую еду.

– Ты без штанов, – напомнил он мне.

Я ухмыльнулась ему в плечо.

– Тебе, наверное, стоит к этому привыкнуть. В отеле я была хорошей девочкой, но дома девяносто девять процентов времени я провожу в нижнем белье.

Он поднял бровь и кивком головы показал в сторону коридора, который вел в мою спальню. Если бы это было кино, мы бы начали обниматься у стены, а потом продолжили бы в кровати, потому что так сильно скучали друг по другу уже после часа разлуки. Но, по правде говоря, эта встреча с родственниками в аэропорту была чертовски напряженной, и я просто умирала с голоду. К тому же эта еда на вынос так приятно пахла.

– Сначала цыпленок с чесноком, потом секс.

У меня внутри все трепетало. Я заглянула в принесенную им сумку с едой, отмечая его улыбку. Он поцеловал меня в лоб, а затем повернулся и, неведомым образом найдя мой ящик со столовым серебром, вытащил оттуда палочки для еды. Мы стояли на кухне и ели курицу прямо из контейнеров. Я словно крутилась на карусели. С одной стороны, я была счастлива оказаться дома, а с другой, понимала, что с ним я чувствую себя лучше, чем без него. От понимания этого у меня просто кружилась голова.

– Мой холодильник был пуст, – сказал Итан. – Я подумал, что и твой тоже, так что это только вопрос времени, когда ты придешь ко мне. К тому же мне было так одиноко!

Я напихала полный рот лапши и выдала: «Да, это похоже на меня».

– В плане голода, да, – смеясь, согласился он.

Я смотрела, как он уплетает монгольскую говядину, и попыталась успокоить дыхание, вглядываясь в лицо Итана, по которому скучала весь последний час.

– Как же здорово, что ты так быстро появился! – сказала я ему.

– Хорошо, – ответил он, глотая. – Я был почти уверен, что ты так и скажешь, но не исключал и вариант: «Убирайся к черту из моей квартиры, мне сегодня нужно принять шикарную ванну».

– О, да, я определенно хочу шикарную ванну.

– Но только после еды и секса.

– Верно, – кивнула я.

– Я побуду у тебя, пока ты принимаешь ванну. Я не любитель ванн.

Это заставило меня рассмеяться.

– Неужели ты думаешь, что я так легко позволю тебе это. Ты не забыл, что сначала мы возненавидели друг друга? – спросила я.

Он пожал плечами, высматривая в контейнере самый большой кусок говядины.

– Мы здесь только первый день, – сказала я, – а я без штанов и ем жирную еду прямо перед тобой.

– Я уже видел тебя в платье подружки невесты. Все остальное будет уже точно лучше.

– Беру свои слова обратно, – сказала я. – Я все еще ненавижу тебя.

Итан подошел, наклонился и с единственным «Конечно» поцеловал меня в нос.

Мое настроение снова сменилось. Я уже так много раз переходила от беспокойства к гневу на Итана, но теперь это была перемена от радости к гневу. А он положил контейнер на стол позади меня и обхватил ладонями мое лицо. Когда его лицо оказалось всего в дюйме от меня, я прошептала:

– Я только что поняла, что мы ели из одного контейнера и это не вызвало у тебя отвращения.

Он поцеловал меня, а потом, закатывая глаза, прошелся с поцелуями по моей щеке, подбородку и шее.

– Я же говорил тебе, что я не против этого, а против шведских столов, – ответил он, целуя меня. – И оказался прав.

– Ну, я бесконечно благодарна тебе за то, что ты такой чудак.

Итан снова кивнул и поцеловал меня в подбородок:

– Это был лучший медовый месяц в моей жизни.

Я чуть отстранилась, а потом прыгнула на него, испытывая облегчение от того, что он предвидел такой поворот и поймал меня. Потом я кивнула головой в сторону спальни:

– Туда!

* * *

Вы могли бы подумать, что мы с Итаном, узнав, что живем всего в двух милях друг от друга, найдем способ чередовать квартиры, ночуя друг у друга. Но вы бы ошиблись! Очевидно, что я совсем не умею идти на компромиссы, потому что с вечера среды, когда мы возвратились домой, до утра понедельника, когда я начала свою новую работу, Итан проводил каждую ночь у меня дома.

Он не принес с собой никаких вещей, кроме разве что зубной щетки, но зато узнал, что мне приходится четыре раза ударить по будильнику, прежде чем я встану с постели и пойду в спортзал. Узнал, что я не использую свою любимую ложку для такой «черной работы», как помешивание кофе, что моя семья может появиться и действительно появляется в самый неподходящий момент, а также что я требую, чтобы он включал телевизор или хотя бы музыку каждый раз, когда я пользуюсь туалетом. Почему? Очевидно потому, что я леди.

Надо сказать, что вместе с этим знакомством ко мне пришло осознание того, как быстро все движется. Мы еще не дошли до двухнедельной «годовщины» совместного проживания, а мне уже казалось, что Итан был моим парнем с того самого момента, когда я встретила его на ярмарке своего штата много лет назад.

Все было легко, весело и без особых усилий. Это не то, какими должны быть новые отношения. На мой взгляд, они должны быть напряженными, изматывающими и неопределенными.

Утро перед тем, как я впервые иду на работу в «Биотехнологии Гамильтон», не самое лучшее время, чтобы переживать экзистенциальный кризис из-за слишком быстрого продвижения в отношениях с моим новым бойфрендом.

В новом костюме, красивых, но довольно удобных туфлях на каблуках, с волосами, заботливо уложенными феном в виде шелковистого покрова, я смотрела на Итана, сидящего за моим маленьким обеденным столом.

– Ты ничего не сказал о том, как я выгляжу сегодня утром.

– Я сказал это своим взглядом, когда ты вышла из спальни, ты просто не заметила, – ответил он, откусывая кусочек тоста. – Ты выглядишь прекрасно, профессионально и интеллигентно.

Затем он добавил, что моя островная версия нравилась ему не меньше. Я намазала тост маслом и, со стуком положив нож на стол, спросила, не кажется ли ему, что мы развиваем наши отношения слишком быстро? Итан потягивал кофе, и его взгляд был сосредоточен на прокручивающихся новостях в его телефоне. Его даже не смутил этот вопрос:

– Возможно.

– И это тебя не беспокоит?

– Нисколько.

– Даже самую малость?

Он снова посмотрел на меня:

– Ты хочешь, чтобы я остался сегодня на ночь у себя дома?

– Боже мой, нет, – ответила я в полном недоумении.

Он самодовольно улыбнулся и снова опустил взгляд на телефон.

– Но это возможно, если ты должен, – сказала я.

– Я не думаю, что здесь есть какие-то правила.

Я жадно глотнула обжигающий кофе и громко ойкнула от боли. Меж тем Итан остался спокойным, как всегда, снова погруженным в мобильное приложение Washington Post.

– Ты совсем не волнуешься за меня? Почему?

– Я же не иду сегодня на новую работу, и мне не надо объяснять свой стресс по этому поводу, – ответил он, откладывая телефон. – Ты же знаешь, что все будет замечательно.

Я скептически хмыкнула, вовсе не убежденная в этом. Похоже, что Итан обладает большей интуицией, чем я когда-либо полагала.

– Может быть, вечером нам стоит встретиться с Ами и Дэйном, чтобы выпить, – предложил он. – Ну, ты знаешь, чтобы празднично завершить твой первый день и убедиться, что у нас все в порядке с этой ситуацией. А то у меня такое чувство, будто я тебя заарканил и тяну куда-то.

– Прекрати.

– Прекратить что?

– Быть таким эмоционально уравновешенным!

Он сделал паузу, и на его лице появилась улыбка. «Хорошо», – ответил он.

Я схватила пальто и сумочку и направилась к двери, борясь с улыбкой, потому что знала, что он в эту минуту смеется надо мной. И меня это вполне устраивало.

* * *

Я поняла, насколько малы на самом деле «Биотехнологии Гамильтон», только когда вошла в вестибюль, где женщина по имени Пэм работала за письменным столом уже тридцать три года. Представитель отдела кадров Кейси, с которой я беседовала пару месяцев назад, поприветствовала меня и пригласила пройти, рассказывая про все, что мы видим по пути. Если бы мы повернули налево, то оказались бы в офисе юридической команды из трех человек. Но мы свернули направо и прошли по коридору, который привел нас в зеркальную переговорную номер два отдела кадров.

– Исследования идут прямо здесь, всего лишь через внутренний дворик, – сказала Кейси, – но все это люди из медицинского отдела, если ты помнишь! Они фактически наверху, в этом здании.

– Понятно! – ответила я, невольно принимая ее оптимистичный тон и следуя за ней в ее кабинет.

– Вам достаточно будет заполнить всего несколько бланков, и вы сможете уже приступить к работе. А потом вы сможете подняться наверх и встретиться с остальными членами вашей команды.

Мое сердце заскакало галопом, когда я осознала всю реальность происходящего. В течение последних двух недель я была в блаженном Ла-Ла-Ленде, но реальная жизнь наступала по всем фронтам. Я узнала, что пока под моим началом будет работать только один непосредственный подчиненный, но, судя по тому, что рассказали мне Кейси и мистер Гамильтон, когда я была здесь в последний раз, в этой компании должно быть много возможностей для роста.

– Ты будешь посещать тренинги по специализации «Менеджер», – сказала Кейси, обходя свой стол. – И первый такой тренинг состоится, я думаю, в этот четверг. Это дает тебе немного времени, чтобы войти в курс дела и устроиться.

– Отлично.

Я принялась разглаживать руками юбку, чтобы хоть как-то успокоить нервы, пока она открывала какие-то файлы на своем компьютере. Потом она наклонилась, достала папку из шкафчика возле своего колена, открыла ее и достала какие-то бланки. В верхней части каждого бланка я разглядела свое имя. Тревога начала сменяться трепетом.

У меня есть работа! Надежная работа, которая, если быть честной, иногда может показаться скучной. Но надо ведь оплачивать счета! Это то, ради чего я ходила в школу. Это замечательно! Восторг наполнил мою грудь, заставляя меня чувствовать себя бодрой.

Кейси разложила передо мной стопку бумаг, и я принялась их подписывать. Все как обычно – я не буду продавать секреты компании, не буду совершать преследование в отношении коллег, не буду употреблять алкоголь или наркотики в помещении компании, не буду лгать и воровать. Я уже глубоко погрузилась в эту кипу, когда в ее кабинет заглянул сам мистер Гамильтон.

– Я вижу, наша Оливка вернулась на континент!

– Здравствуйте, мистер Гамильтон.

Он подмигнул и спросил, как дела у Итана. Я быстро перевела взгляд на Кейси и обратно и ответила, что он просто великолепен.

– Олив только что вышла замуж! – пояснил Гамильтон. – Мы познакомились во время ее медового месяца на Мауи.

Кейси ахнула:

– О, боже мой! – ахнула Кейси. – А я думала, что ты сидишь с больным родственником! Я так рада, что неправильно все поняла!

Я почувствовала, как сжался мой желудок. Ведь я совершенно забыла о том, что сказала Кейси эту глупую ложь в аэропорту. А она, кажется, ничего не замечая, продолжала:

– Мы должны устроить вечеринку!

– О нет, – ответила я, подавляя неловкий смешок, – пожалуйста, не надо. Мы и так отпразднуем.

– Но ведь Итан непременно должен вступить в клуб супругов! – безапелляционно заявила Кейси, уже энергично кивая мистеру Гамильтону.

Конечно, я знала, что этот клуб основала миссис Гамильтон, но, боже мой, Кейси, давай поменьше пафоса!

Мистер Гамильтон подмигнул мне:

– Я знаю, что Молли выставляет себя на посмешище, но уверяю, это будет веселая компания.

Это зашло уже слишком далеко. Я так плохо умею лгать, что сама забываю уже сказанную ложь. Мы с Итаном не сможем долго поддерживать себя в такой сплоченной компании. У меня внутри все сжалось, но я почувствовала легкий укол облегчения, зная, что скоро положу конец этой лжи.

– Уверена, что клуб супругов это потрясающе.

Я сделала паузу. Конечно, я знала, что могу оставить все как есть, но все эти формы были уже только что подписаны и мне уже хотелось начать все сначала.

– Вообще-то мы с Итаном не женаты. Это довольно забавная история, мистер Гамильтон. Надеюсь, что вы не возражаете, если я зайду позже и расскажу вам ее?

Как бы я хотела, чтобы все было так просто. Но мне явно следовало бы немного улучшить свою… версию. Эта звучала просто плохо.

Гамильтон немного подумал, прежде чем взглянуть на Кейси и на меня, а затем чуть слышно произнес: «Добро пожаловать в Гамильтон». И тихо исчез в своем кабинете.

Мне хотелось уронить голову на стол, а потом побиться об него лбом. Хотелось выдать длинную цепочку ругательств, встать и пойти за ним по коридору. Конечно, я верила, что он поймет всю ситуацию, как только я изложу ее от начала до конца.

Я огляделась на Кейси, которая смотрела на меня со смесью сочувствия и замешательства. Думаю, что она тоже начала осознавать, что на самом деле совершенно правильно поняла про моего больного родственника. Даже она уже понимала, что я солгала ей насчет этого.

Не самый лучший способ начать первый день на новой работе.

* * *

Прошло два часа. Я подписала все бланки и даже встретилась с группой, которая станет моей командой по медицинским вопросам и, кажется, искренне полюбила их всех. Но тут помощник мистера Гамильтона, Джойс, позвал меня в свой кабинет.

– Полагаю, это просто акт вежливости! – весело сказал мой новый менеджер Том.

Но я знала, что все намного хуже. После негромкого «Войдите» мистера Гамильтона на мой стук в дверь, я вошла. Когда он увидел меня, его выжидательная улыбка немного смягчилась.

– Олива.

– Здравствуйте, – ответила я, чувствуя, как дрожит мой голос. Он не стал сразу говорить, подтверждая мое предположение, что эта встреча – шанс объясниться для меня.

– Послушайте, мистер Гамильтон, – начала я, не смея называть его здесь Чарли, – насчет Мауи…

«Ты же взрослая девочка, возьми себя в руки, Олива!»

Мистер Гамильтон отложил ручку, снял очки и откинулся на спинку стула. Сейчас он выглядел совсем не так, как тот мужчина, с которым я сидела за ужином на острове. Тогда Гамильтон плакал от смеха каждый раз, когда Итан поддевал меня. Почему-то мне казалось, что сейчас он тоже думает о том ужине, и о том, как сильно Молли полюбила Итана. Ведь именно она пригласила его в свой клуб супругов. А как искренне они были счастливы за нас тогда, когда мы сидели там и лгали им в лицо!

Я жестом указала на стул, молча спрашивая, можно ли мне сесть. Он махнул в ответ мне рукой, теребя дужку очков между зубами.

– Моя сестра-близнец Ами вышла замуж две недели назад, – начала я свой рассказ. – Она вышла замуж за брата Итана, Дэйна. На свадебной вечеринке был организован шведский стол из морепродуктов, и все, кроме меня и Итана, получили пищевое отравление. Токсин сигуатера.

Про токсин я решила добавить потому, что он ученый и, возможно, знает все эти вещи. Похоже, он действительно знал об этом, поскольку его кустистые брови приподнялись и, он издал тихое «Ах!».

– Моя сестра, Ами… она всегда что-то выигрывает. Розыгрыши, лотереи, – продолжила я с ухмылкой, – даже конкурсы по раскрашиванию.

При этих словах усы мистера Гамильтона дернулись в усмешке.

– Выиграла она и этот медовый месяц, но правила лотереи были очень строгими. Путевку нельзя было передать другому или возвратить за деньги. Даты поездки тоже не переносились, так что времени у Ами просто не было.

– Я понимаю.

– Итак, мы с Итаном поехали вместо них, – продолжала я, улыбаясь неуверенной улыбкой. – До этой поездки мы ненавидели друг друга. Точнее, я ненавидела его, потому что думала, что он ненавидит меня, хотя…

Это было слишком сложно объяснить, и я лишь махнула рукой.

– В любом случае я совершенно не умею врать и ужасно не люблю это делать. Я готова была во всем признаться всем, кого видела. Когда массажист назвал меня миссис Томас и когда вы спросили, вышла ли я замуж, я запаниковала, потому что не хотела признаваться, что я не Ами.

Не в силах смотреть на Гамильтона, я терзала магнитный держатель скрепок, стоявший у него на столе.

– Я не хотела вам лгать. Но получалось, что либо я говорю вам, что совершаю мошенничество, чтобы воспользоваться чужой поездкой, что уже обман, либо лгу и говорю вам, что я замужем.

– Но притвориться своей сестрой-близняшкой, чтобы получить отпуск, не звучит такой уж ужасной ложью, Олив.

– Честно говоря, я подозревала это и раньше. Я не думаю, что массажистка действительно доложила бы обо мне или что-то еще, но я очень не хотела, чтобы меня отправили домой, и запаниковала.

Я наконец-то посмотрела на Гамильтона, чувствуя, что не могу быть более искренней, чем сейчас.

– Мне действительно очень жаль, что я солгала вам. Я безмерно восхищаюсь вами, восхищаюсь тем, что вы основали компанию, и вот уже две недели переживаю за всю эту ситуацию, – сказала я. – Как бы то ни было, я не хочу выглядеть непрофессионально и думаю, что ужин с вами стал причиной, по которой я влюбилась в Итана в той поездке.

Мистер Гамильтон наклонился вперед и положил локти на стол.

– Ну, я думаю, меня успокоило то, что тебе было неудобно лгать, – начал он. – И еще я ценю твою храбрость, когда ты мне решилась обо всем этом рассказать.

– Конечно.

Он кивнул, улыбнулся, и я выдохнула, кажется впервые за этот день. Все это давило на меня в течение нескольких часов, заставляя мой желудок чувствовать себя в дискомфорте.

– По правде говоря, – продолжил он, снова надевая очки и глядя на меня поверх оправы, – нам очень понравился тот ужин. Молли действительно любила твое общество, она до сих пор обожает Итана.

Я улыбнулась и сказала, что у нас был отличный день…

– Но ты же сидела за столом напротив меня весь вечер и врала мне!

У меня от страха похолодела душа:

– Я понимаю, я…

– Я не считаю тебя плохим человеком, Олив, и, честно говоря, при любых других обстоятельствах ты бы мне очень понравилась, – проговорил он, медленно вдыхая и качая головой. – Но эта ситуация для меня очень странная. Подумать только, мы были вместе несколько часов, а ты нас так дурачила! Это очень странно.

Я и понятия не имела, что ответить. Теперь у меня в желудке была словно пудовая гиря. Гамильтон придвинул к себе и открыл папку с двумя большими буквами HR[31] и моей фамилией.

– Ты подписала пункт о морали в трудовом договоре, – сказал он, глядя на бумаги, а потом, подняв взгляд, продолжил: – Я искренне сожалею, Олив, но, учитывая всю странность этой ситуации и мой общий дискомфорт от твоей нечестности, мне придется отказать тебе.

* * *

Я уронила голову на барный столик и простонала:

– Неужели это со мной происходит?

Итан погладил меня по спине и благоразумно промолчал. В этот день ничто не могло поднять мне настроение, даже лучшие коктейли в Твин-Сити или лучшая ободряющая речь нового бойфренда.

– Мне пора домой, – сказала я. – Если удача на моей стороне, этот бар загорится и провалится в преисподнюю.

– Подожди, – сказал Итан, придвигая поближе ко мне корзинку с арахисом и мартини. – Останься. Тебе станет легче, когда ты увидишь Ами.

В этом он был прав. После того, как я ушла от Гамильтона с поджатым хвостом, часть меня хотела пойти домой и зарыться в кровать на неделю, а другая часть – пригласить Итана и Ами, чтобы они побыли со мной до самого утра.

И теперь, когда я уже здесь, мне действительно было нужно увидеть возмущение моей сестры по поводу того, что меня уволили в первый же день, даже если это было не совсем несправедливо. Да, честно говоря, я почти и не винила мистера Гамильтона. Но это заставило бы меня чувствовать себя в миллион раз лучше.

Итан вдруг выпрямился и посмотрел в сторону двери, и я посмотрела туда же. Приехал Дэйн, но Ами с ним не было, что было странно, так как обычно они ездят вместе.

– Как дела, тусовщики? – прогремел Дэйн через весь зал. Несколько голов разом повернулись, и, кажется, именно это понравилось Дэйну.

Тьфу. Я подавила свою очередную язвительную реплику.

Итан встал, чтобы поприветствовать его братским объятием, а я вяло помахала ему. Он плюхнулся на барный стул и крикнул девушке за баром, чтобы принесли Апи[32]. Лишь потом он с ухмылкой повернулся к нам.

– Блин, вы все такие загорелые. Мне придется приложить усилие, чтобы не умереть от зависти.

Итан так посмотрел на свои руки, как будто видел их в первый раз:

– Хм, да, наверное.

– Ну, если тебе станет легче, – сказала я и тут же попыталась изобразить надутый лондонский акцент «кокни», – то знай, меня уволили.

Я хотела привнести немного легкомыслия в свое настроение, но Дэйн неверно истолковал мои слова и тут же дал пять с восклицанием «Да, именно так!». Мне не хотелось долго оставлять беднягу в неведении, и поэтому я лишь постучала пальцем по его ладони и покачала головой.

– У-во-ле-на, – по слогам проговорила я, а Итан вслед за этим тихо добавил:

– Это не шутка.

Губы Дэйна сжались в странную маленькую дырочку, и он сочувственно издал:

– Оооо… беда-печаль.

Сейчас он не сделал ничего идиотского, но клянусь, его идеально ухоженная борода и фальшивые очки без диоптрий, которые ему совсем не нужны, а с ними и его модная розовая рубашка породили во мне желание выплеснуть свой мартини ему в лицо. Увы, моя реакция была именно такова. «Оливия, ты ли это? Ты вернулась в город всего несколько дней назад и уже разворчалась!» Господи!

– Поэтому я сейчас такая сердитая, – произнесла я вслух, и Дэйн рассмеялся, как будто я не сказала ничего нового для него. А Итан наклонился ко мне.

– Напоминаю, что ты только что потеряла работу, – тихо сказал он, и я мрачно улыбнулась ему. – Конечно, ты сердишься.

Дэйн пристально посмотрел на нас:

– Мне будет трудно привыкнуть видеть вас вместе, ребята.

– Готова поставить на это, – ответила я, намеренно встречаясь с ним взглядом.

– Почти уверен, вам было о чем поговорить на острове, – подмигнул мне Дэйн, а потом беззаботно добавил: – Вы ведь с самого начала просто ненавидели друг друга.

Интересно, думает ли Итан о том же, о чем и я? Эти фразы Дэйна наводили меня на мысль, что сама тема разговора странна для открытых людей, но вполне естественна для тех, кто боится быть пойманным за руку.

– Так и есть, – ответил Итан, – но, как видишь, мы живы.

– Тебе не нужно было говорить Итану, что я все время злюсь, – сказала я, не в силах больше сдерживаться.

Но Дэйн лишь отмахнулся от этого:

– А, с тобой это верняк. Ты же всех ненавидишь.

Эти слова оцарапнули меня, прозвенев внутри всей неправдой. Ни за что на свете я не смогла бы сейчас вспомнить хотя бы одного человека, которого бы ненавидела. За исключением, может быть, себя самой, да и то за то, что я солгала мистеру Гамильтону и оказалась в таком плачевном положении, что даже не уверена в своей способности заплатить арендную плату за месяц. Впрочем, такое в моей жизни уже было.

Итан положил свою руку поверх моей, молча намекая оставить это. И действительно – спорить с Дэйном прямо сейчас, да и когда-либо вообще, было бессмысленно.

– А где же Ами? – спросила я. Дэйн пожал плечами, оглядываясь через плечо на дверь.

Она уже опаздывала минут на пятнадцать, и это не давало мне покоя. Моя сестра – самая проворная, Дэйн всегда и везде был вторым. А сейчас он уже подзывал девушку ради второй кружки пива, а ее все не было.

– Так это и есть то самое предложение о работе, которое ты получила в аэропорту? – спросил Дэйн, сделав заказ. Я кивнула, а он продолжил – Это была работа твоей мечты?

– Нет, – ответила я, – но это была бы неплохая работа.

Я взяла зубочистку и покрутила ею оливку в бокале с мартини.

– Дело в том, что меня уволили потому, что я видела своего нового босса на Мауи и мы там солгали ему, что женаты.

Смех вырвался изо рта Дэйна прежде, чем он успел его сдержать. Похоже, он понимал, что я сейчас абсолютно искренняя.

– Подожди! Это серьезно?

– Да. Жена Гамильтона, Молли, просто влюбилась в Итана и пригласила его в клуб супругов и все такое. Я думаю, что мистер Гамильтон почувствовал себя неловко, поняв, что доверял мне, тогда как я врала ему в глаза на протяжении всего вечера. Я не могу сказать, что виню его за мое увольнение.

Дэйн выглядел так, будто сейчас рассмеется, однако он мудро сдержал смех.

– Почему ты просто не сказала ему, что позаимствовала поездку у своей сестры?

– Дэйн, это долгая история!

Он тяжело, со свистом вздохнул.

– Кстати, мы можем поговорить еще о чем угодно, – сказала я. – Пожалуйста…

Дэйн ловко сменил тему разговора, переведя его на себя, на свой рабочий день, на то, насколько лучше он себя чувствует. Рассказал о том, что похудел на целый размер. У него нашлось и несколько довольно занимательных историй о взрывной диарее в общественных туалетах, но в основном его рассказ был больше похож на шоу Дейна[33].

В момент, когда Дэйн замолк на мгновение, чтобы бросить в рот несколько орешков, Итан извинился и пошел в туалет, а Дэйн махнул девушке, требуя принести третье пиво. Как только барменша ушла, он снова повернулся ко мне.

– Просто удивительно, как вы с Ами похожи, – сказал он.

– Однояйцевые близнецы, – вздохнула я, складывая соломенную обертку и сворачивая ее в тугую спираль.

Я чувствовала себя странно неуютно, сидя с Дэйном здесь без Итана. Странно то, что раньше я видела семейное сходство у Итана и Дэйна, а сейчас увидела, что они совсем не похожи. Интересно, это потому, что я теперь близко знаю Итана, или потому, что он хороший человек, а его брат кажется испорченным изнутри? Особенно неприятно было то, что Дэйн все еще смотрел на меня. Даже не встречаясь с ним взглядом, я чувствовала его сосредоточенное разглядывание.

– Держу пари, Итан рассказывал тебе разные истории.

Ох! Мой разум начал закипать. Неужели он говорит о том, о чем я думаю?

– В смысле, о себе? – попыталась я уклониться от разговора.

– Обо всех нас, обо всей семье.

Родителей Дэйна и Итана я знала как двух самых интеллигентных людей, которых когда-либо встречала в своей жизни. Но они были сколь чисты, столь же и скучны. Я думаю, останься они одной семьей в полном смысле этого слова, и Дэйн с Итаном не имели бы всех этих приключений. Может быть, это мой извечный скепсис заставляет меня верить Итану, который говорит о том, что все «братские» поездки это идеи Дэйна? И стоит ли тогда верить во всех его подружек до помолвки?

Я смотрела на Дэйна поверх своего бокала с мартини. Что ж, я действительно слишком конфликтна. Я уже сказала Итану и повторила себе, что не буду донимать этого парня. Ами – умная женщина, и она знает, во что ввязывается. А я – вечная кайфоломщица и законченная пессимистка. Пусть Дэйн получит свою последнюю халяву.

– У нас у всех есть истории, Дэйн, – спокойно ответила я ему. – У тебя и Итана свои, а у нас с Ами свои.

Он положил в рот пару орешков и, начав разжевывать, заулыбался мне, как будто только что в чем-то перехитрил. Как бы он ни был раздражен, я была уверена, что он только что испытал облегчение. Если бы кто-то другой улыбался мне так же, как Дэйн сейчас, я бы чувствовала себя польщенной тем, что меня приняли во внутренний круг своих друзей. Но с Дэйном я чувствовала, что ступаю на скользкий путь. Чувствовала, что, не поддержав свою сестру, я поддержу ее мужа, предав тем самым сестру.

– Так тебе нравится мой старший брат, да? – спросил Дэйн.

От хриплого спокойствия его голоса мне стало не по себе.

– Думаю, он хорош, – отшутилась я.

– Да, он очень хорош, – подтвердил Дэйн, а потом добавил: – Почти как я.

– Я об этом и говорю, – ответила я, выдавив дурацкую ухмылку.

Дэйн поблагодарил барменшу, когда она принесла свежее пиво, а затем сделал первый пенистый глоток, все еще изучая меня.

– Если вдруг захочешь нас перепутать, дай мне знать.

Мои глаза устремились к его лицу, и я почувствовала, как кровь отливает от моего лица. Едва ли я неправильно поняла его последнюю фразу.

– Извини… что?

– Просто веселая ночка, – проговорил он беззаботно, как будто только что не он предлагал мне предать сестру-близняшку.

Я поскребла пальцем по подбородку, чувствуя, как горит шея, а лицо заливается румянцем, и ответила, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом:

– Знаешь, я думаю, что мне решительно не следует спать с шурином.

Он пожал плечами, как будто для него это не имело никакого значения. Это косвенно подтверждало, что мои опасения относительно него верны. Затем его взгляд остановился на чем-то за моим плечом. Я догадалась, что это возвратился Итан, потому что Дэйн улыбнулся, склонив подбородок.

– Да, – проговорил он, когда Итан приблизился, – думаю, что у него все как надо.

Я опять поразилась тому, с какой легкостью и как небрежно он возвратился к нашему предыдущему разговору.

– Спорим, что вы говорили обо мне! – проговорил Итан, опускаясь на табурет рядом со мной и прижимая свои губы к моей щеке.

– Так и было, – согласился Дэйн.

Я всмотрелась в лицо Дэйна. В выражении его лица не было даже намека на опасение. Не было страха, что я скажу Итану о том, что произошло только что. Говоря ему, что у нас у всех есть свои истории, я имела в виду, что не собираюсь вторгаться в его прошлое. Но я и не собиралась быть постоянным соучастником его нынешних дел.

Дэйн заглянул в свой телефон, который завибрировал на барной стойке.

– О, Ами опаздывает примерно на час.

Я резко встала:

– Знаешь, все в порядке, но я сегодня не самая лучшая компания. В другой раз, ладно, ребята?

Дэйн расслабленно кивнул, а Итан обеспокоенно протянул руку, останавливая меня.

– Эй, эй! Ты в порядке?

– Да.

Я провела дрожащей рукой по волосам, глядя мимо него. Почему-то я чувствовала себя взволнованной и грубой, как будто сделала что-то плохое Итану и своей сестре. Но мне нужно было уйти от Дэйна и подышать свежим воздухом.

– Я думаю, что просто хочу пойти домой и немного поваляться на кровати. Ты же меня знаешь.

Итан кивнул, как будто знает, и отпустил меня с сочувственной улыбкой. Однако я вдруг почувствовала, что ничего не знаю. Я была словно поражена громом.

Но это не совсем так. Я кое-что знала. Например, я знала, что сегодня потеряла работу. Также я знала, что муж моей сестры изменял ей раньше и, по-видимому, счастлив изменить ей снова. Причем с ее сестрой-близнецом. Мне нужно было добиться некой ясности и понять, как, черт возьми, я собираюсь рассказать Ами обо всем этом.

Глава 16

Я была уже на полпути к своей машине, когда услышала голос Итана, зовущий меня через парковку. Повернувшись, я увидела, как он осторожно пробирается сквозь слякоть и лед. Наконец он остановился передо мной. Он даже не надел пальто, когда последовал за мной на улицу, и теперь дрожал от холода.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Мне не очень хорошо, честно, но все будет нормально.

Как мне хотелось в это верить!

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я проводил тебя до дома?

– Уверена!

Я вздрогнула, надеясь, что мой ответ не прозвучал слишком резко. Пытаясь подавить свой гнев, я сделала глубокий вдох и одарила Итана неуверенной улыбкой. Ведь это не его вина. Мне нужно поговорить с Ами, нужно подумать и понять, как у Дэйна хватило наглости сказать мне что-то подобное, когда его брат был всего в нескольких футах от меня. Еще мне нужно немедленно решить, что, черт возьми, я буду делать с работой. Я царапнула носком ботинка лед рядом.

– Думаю, мне просто нужно пойти домой и немного перебеситься в одиночестве.

Итан наклонил голову, словно изучая мое лицо:

– Окей. Но если тебе нужно, чтобы я пришел, просто напиши.

– Хорошо.

Я сжала зубы, борясь с желанием сказать ему, чтобы он пошел со мной и выслушал все. Но я знала, что это не сработает.

– Я – ужасная собеседница на сегодняшний вечер, и мне надо идти, хоть мне и будет очень странно спать одной в своей постели. Ты погубил меня.

Не могу сказать, что это заявление сильно смутило его. Он сделал шаг вперед и наклонился, чтобы поцеловать меня. Потом, отстранившись, он провел пальцем по моему лбу, скидывая снежинки. Он такой милый! Снова пошел снег, хлопья падали ему на плечи и руки, точечками висели на кончиках ресниц.

– Ты ушла слишком внезапно, – проговорил он, и я ничуть этому не удивилась, понимая, что действительно повела себя как маньяк.

– Так что случилось, пока я был в туалете?

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула:

– Дэйн сказал кое-что плохое.

Итан чуть отстранился. Совсем немного, так что едва ли это был осознанный жест:

– И что же он сказал?

– Почему бы нам не поговорить об этом позже? – спросила я. – Здесь очень холодно.

– Ты не можешь просто сказать суть, а потом предложить обсудить в другой раз?

Он потянулся к моей руке, но не сжал ее в своей ладони:

– Так что же случилось?

Я прижалась подбородком к воротнику пальто, жалея, что не могу полностью раствориться в нем:

– Он приставал ко мне.

Порыв ветра пронесся по фасаду здания, взъерошивая волосы Итана. Но он смотрел на меня столь же пристально, как прежде, даже не поморщившись от холода.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился он. – Он прикоснулся к тебе?

– Нет, – покачала я головой. – Он предложил нам с Ами поменяться братьями чисто для развлечения.

Мне хотелось рассмеяться, потому что я произнесла это вслух и услышала, насколько нелепо все это звучало. Кто, черт возьми, поверит в это? Кто будет приставать к девушке брата, которая также является сестрой его жены? Итан ничего не ответил, и я повторила это помедленнее.

– Он хотел, чтобы я дала ему знать, если мы когда-нибудь захотим все перепутать. Вот так, Итан.

Секунда тишины. Вторая. А потом выражение лица Итана начало становиться насмешливым:

– «Перепутать братьев» не обязательно означает пойти на измену.

Я попыталась мысленно успокоить себя, многозначительно посмотрела на Итана и сосчитала про себя до десяти.

– Нет, именно это и означает.

Выражение его лица снова стало строгим, а в его голосе появился намек на покровительство.

– Ладно. Конечно, у моего брата специфическое чувство юмора, но Дэйн не стал бы этого делать…

– Я понимаю, что это шокирует тебя по ряду причин, но будь уверен, я действительно отличу того, кто на меня нападает, ото всех остальных… шутников.

Итан отступил, явно расстроенный:

– Я знаю, что Дэйн иногда ведет себя как незрелый и немного эгоцентричный подросток. Но он бы так не поступил… Точно так же, как он не стал бы лгать Ами бог знает сколько лет и встречаться на стороне с кем захочет.

Даже в тусклом свете я разглядела, как лицо Итана стало темно-красным.

– Я думал, мы договорились. Мы же не знаем, как на самом деле там обстоят дела. Возможно, Ами уже знает об этом.

– Ну, а ты его спрашивал?

– Зачем?! – воскликнул Итан, размахивая руками перед собой так, будто то, что я предлагаю, не просто ненужно, а нелепо. – Олив, мы же согласились оставить все как есть!

– Наши договоренности были до того, как он сделал мне непристойное предложение, пока ты был в туалете!

Я пристально смотрела на Итана, желая, чтобы он хоть как-то отреагировал на это, но он просто закрылся от меня, его лицо было непроницаемо.

– А тебе не приходило в голову, – спросила я, – что ты поставил его на какой-то пьедестал? Хотя, клянусь жизнью, я не могу понять, почему я раньше не понимала, что он такой подлец!

Итан вздрогнул, и теперь я почувствовала себя неловко. Ведь Дэйн – его брат. Инстинктивно мне захотелось извиниться, но слова застревали в горле. Зато я чувствовала огромное облегчение от того, что наконец-то говорю то, что думаю.

– А тебе не приходило в голову, что ты видишь то, что хочешь видеть?

Я гордо выпрямилась:

– Что это значит? То есть я хочу, чтобы Дэйн приставал ко мне?

Итан дрожал, и я не была уверена, от холода это или от злости.

– Это значит, что ты, возможно, злишься из-за потери работы, и у тебя есть привычка озлобляться из-за всего, что есть у Ами и чего нет у тебя. Ты просто необъективна в суждении обо всем этом.

Это было похоже на физический удар в живот, и я инстинктивно сделала шаг назад.

Мое лицо начало гореть, и его плечи сразу же опустились.

– Черт. Я вовсе не имел в виду…

– Нет, именно это ты и имел в виду!

Я развернулась и пошла к своей машине, слыша его шаги по свободному от снега асфальту.

– Олив, подожди. Не уходи просто так.

Я достала ключи и распахнула дверцу с такой силой, что металлические петли протестующе застонали.

– Олив! Просто…

Я захлопнула дверь и дрожащими руками вставила ключ в замок зажигания. Его слова сразу же заглушил неустойчивый рокот холодного мотора. Наконец мотор прогрелся, и я переключилась на задний ход, чтобы сдать назад. Он все еще шел рядом со мной, положив руку на крышу машины и умоляя меня обратить на него внимание. В машине было так холодно, что из моего рта валил пар, но холода я не чувствовала. В моих ушах стоял странный шум. Итан смотрел мне вслед, и в зеркале заднего вида я наблюдала, как он становится все меньше и меньше. Мы никогда еще не были так далеко, а ведь совсем недавно нам было так хорошо на вершине горы на Мауи.

* * *

Я приехала домой как в тумане, попеременно злясь на себя за все это и страшась за свой будущий доход, злясь на Дэйна, печалясь и разочаровываясь из-за Итана и уж точно чувствуя себя убитой горем из-за Ами. Едва ли сбудутся надежды, что Дэйн начнет другую жизнь теперь, после свадьбы. Он классический «плохой парень», а моя сестра даже не подозревает об этом.

Я пыталась не драматизировать и не слишком вдумываться в то, что сказал мне Итан. Пыталась дать ему возможность усомниться, а себе – представить, что я бы чувствовала, если бы кто-то обвинил Ами в подобном. Но вдруг меня осенило. Оказалось, что мне даже не нужно думать об этом, я ведь делаю все это ради своей сестры. Я вспомнила улыбающееся лицо Дэйна в аэропорту и мое сегодняшнее потрясение от того, как он набросился на меня, хотя его брат только отошел в туалет. Уверенность Дэйна в обоих случаях не связана ни со мной, ни с моей способностью хранить его тайны. Эта уверенность была связана с Итаном и его неспособностью поверить, что его брат может намеренно сделать что-то плохое. Итан – вот его последний рубеж обороны.

Я подумывала пойти к Ами домой и подождать ее, но если Ами собиралась встретиться с нами в ресторане, то дома ее все равно не будет. Они позже возвратятся домой вместе, и я определенно не хочу быть там, когда Дэйн вернется.

Но мое настроение упало еще больше, когда я въехала на парковку около своего дома. Там стояла не только машина моей мамы, которая оставила ее на моем крытом месте, но также и машина Диего, а с ней и авто моей кузины Натальи. А это означало, что Тиа Мария, вероятно, тоже здесь.

Припарковавшись на другой стороне, я пробралась сквозь слякоть и поднялась по лестнице в свою квартиру. Я уже слышала пронзительный смех Тии Марии. Сестра моей матери была в нашей семье ближе всех к ней по возрасту, но едва ли можно найти два более различающихся характера. Мама – лощеная и суетливая, а Тиа Мария – непринужденная и постоянно смеется. В то время как у мамы есть только я и Ами – очевидно, близнецов ей хватило, у Тиа Марии семеро детей, каждый из которых аккуратно разделен по рождению восемнадцатью месяцами. Только в пятом классе я поняла, что не у всех есть девятнадцать двоюродных братьев и сестер.

Хотя наша дружная семья относительно невелика по сравнению с остальными Торресами и Гонсалесами, посторонний человек едва ли узнает от нас, что в нашем доме, когда я росла, жили только четверо из нас, хотя там часто бывала еще пара человек. Дни рождения у нас это грандиозные события, а на воскресных обедах обычно сидели человек по тридцать. Словом, никогда не бывало даже возможности дуться на кого-то в одиночестве. По-видимому, с тех пор мало что изменилось.

– Я почти уверена, что Химена лесбиянка, – проговорила Тиа Мария, когда я закрыла за собой дверь. Она подняла голову на этот звук и указала на Наталью. – Скажи ей, Олив.

Я сняла шарф и стряхнула снег с ботинок. После слякотной прогулки по парковке мое терпение было уже на исходе.

– О ком говорим?

– Химена, – ответила Тиа Мария, продолжая нарезать на кухонном столе помидоры.

Химена это младшая дочь старшего брата Тиа Марии, Тио Омара.

– Она не лесбиянка, – ответила я. – Она встречается с парнем. Как же его зовут?

Я посмотрела на Наталью, которая тут же сообщила нам:

– Бостон.

Я кивнула, указывая на нее пальцем:

– Совершенно верно. Боже, какое ужасное имя!

– Верно, так можно было бы назвать собаку, – согласилась Наталья, – но никак не ребенка.

Я сняла пальто и бросила его на спинку дивана. Мама тут же оставила тесто, которое раскатывала, и медленно пересекла комнату, чтобы демонстративно повесить пальто. Остановившись передо мной, она шутливо убрала со лба мои влажные волосы.

– Ты выглядишь ужасно, майджа[34], – заметила она, поворачивая мое лицо за подбородок из стороны в сторону. – Съешь что-нибудь.

Поцеловав меня в щеку, она возвратилась на кухню. Я прошла за ней, благодарно улыбаясь, когда Наталья поставила передо мной чашку чая. Как бы я ни жаловалась на то, что моя семья всегда лезет в мои дела, надо признать, что такие неожиданные визиты – это здорово. Но это также означало, что я просто не могу не сказать маме, что меня уволили.

– Если кто-то стилист-парикмахер, это не означает, что он гей, мама, – проговорила Наталья. Тиа Мария недоверчиво посмотрела на нее.

– А вы ее видели? Она выстригла виски и покрасила волосы в синий цвет. Она сделала это сразу после… – Тиа понизила голос до шепота, – свадьбы.

И мама, и Тиа Мария осенили себя крестным знамением.

– А почему тебя вообще волнует, что она лесбиянка? – спросила Наталья, показывая рукой туда, где Диего смотрел телевизор на моем диване. – Диего тоже непонятно кто, и тебе на это наплевать.

При упоминании своего имени Диего повернулся к нам лицом.

– Диего до сих пор не определился, мальчик он или девочка, – пошутила Тиа Мария и повернулась к нему. – Клянусь, у тебя под матрасом до сих пор лежат журналы Vogue, а не грязная эротика, как у нормальных парней.

– Никто больше не ищет порно в журналах, мама, – сказала Наталья.

Но Тиа Мария не обратила на нее внимания:

– Мне плевать, что она лесбиянка. Я сейчас думаю о том, что мы все должны помочь ей найти хорошую девушку.

– Она не лесбиянка! – не выдержал Диего.

– Тогда почему я нашла фаллоимитатор в ее ящике для носков? – спросила через всю комнату Тиа Мария.

Диего простонал и закрыл лицо подушкой:

– Вот мы и приплыли.

Наталья повернулась лицом к матери:

– Ей тридцать три года.

– Что ты делала в ее ящике для носков? – спросила ее мама.

Тиа Мария пожала плечами, как будто этот вопрос не имел никакого отношения к этой истории, и ответила:

– Наводила порядок. Он был пурпурный и огромный, с маленькой, – она повела пальцем перед собой, чтобы показать, что она имеет в виду, – волнистой штукой по одной из сторон.

Наталья прижала руку ко рту, чтобы подавить смех, а я сделала глоток чая. Мама перестала рубить овощи и положила нож на стол:

– А почему это должно означать, что она лесбиянка?

Тиа Мария моргнула, растерянно глядя на нее:

– Потому что лесбиянки используют эти… страпоны.

– Мама, перестань. У многих людей есть вибраторы. У меня ими целая коробка набита, – сказала Наталья, а затем махнула рукой в мою сторону – Ты бы видела коллекцию Олив.

– Спасибо, Нат, – ответила я.

Мама взяла бокал и сделала большой глоток:

– Сейчас, как мне кажется, выбор быть лесбиянкой не самый глупый. Мужики просто ужасны.

Что ж, она недалека от истины. Я небрежно прислонилась бедром к стойке бара.

– Так. Почему вы, ребята, готовите еду в моей квартире? – спросила я. – И когда вы собираетесь домой?

Наталья выключила плиту и поставила кастрюлю на пустую конфорку:

– Твоему отцу понадобились кое-какие вещи из дома.

Вот и вся история. Папа редко бывал дома, он жил один в кондоминиуме на озере Харриет на юго-западе Миннеаполиса, но когда он приезжал, мама моментально уезжала куда-то. В те редкие моменты, когда она чувствовала себя достаточно смелой и все же оставалась, она занималась мелким вредительством. Однажды она вытащила его коллекцию виниловых пластинок и использовала их как подставки под растения. В другой раз, когда он заехал к ней перед недельной командировкой, она положила ему под сиденье свежую форель, и он не нашел ее, пока не вернулся домой. А дело было в августе.

– Жаль, что я не родилась лесбиянкой, – сказала мама.

– Тогда у тебя не было бы меня, – возразила я.

Она погладила меня по щеке и сказала, что ничего страшного.

Я встретилась взглядом с Натальей поверх своей кружки, борясь со смехом, который клокотал во мне. Если он вырвется, он может превратиться в истерическое кудахтанье, которое сразу же перейдет в удушливые рыдания, а мне не хотелось этого.

– Да что с тобой такое? – спросила Тиа, а я не сразу поняла, что обращаются ко мне.

– Она, наверное, устала от своего нового бойфренда, – пропела Наталья и исполнила фрагмент какого-то сексуального танца, возвращаясь к плите. – Странно, что он не пришел с тобой. Мы вошли в дом только потому, что его машины не было перед домом. Бог знает, что бы мы там увидели.

Тут по радио зазвучала известная музыкальная композиция «Ты уезжаешь на поезде», и на несколько минут все отвлеклись от разговоров вокруг меня и Итана. Это было так здорово и так порадовало меня!

Близнецы встречаются с братьями: это вообще законно? Мои мысли быстро переключились на этот вопрос, и мне все же захотелось вернуть своих родственников к нему. Диего зашел на кухню и обжегся, украдкой вытаскивая что-то со сковородки.

– Я не уверена, что мы с Итаном все еще вместе, – предупредила я их. – Хотя может быть и не так. Мы поссорились. Я даже не знаю, с чего начать.

Все ахнули, и мне вдруг захотелось рассмеяться. Теперь у меня исчезло чувство, что мы с Итаном были вместе в течение многих лет, хотя моя семья сразу же нормально приняла это. Но я теперь не могла до конца принять, что между нами все кончено. Эта мысль проскакивала во мне острой болью.

Я быстро подавила в себе эти мысли. Около трех секунд я раздумывала, стоит ли мне утруждать себя рассказом о том, что я еще и потеряла работу, но я уже знала, что рассказать придется. Иначе, если Дэйн расскажет Ами, а потом Ами поговорит с одним из моих кузенов, мама узнает от них, что меня уволили. Но поскольку не я рассказала ей об этом, она начнет звонить всем своим братьям и сестрам, и я получу сорок эсэмэсок от своих тетушек и дядюшек, которые будут требовать, чтобы я немедленно позвонила маме. Столкнуться с этим для меня сейчас будет ужасно.

– А еще, – сказала я, морщась, – я потеряла работу.

Тишина поглотила все звуки. Медленно, очень медленно мама поставила бокал вина, а Тиа Мария тут же взяла его.

– Ты потеряла работу? – спросила мама, а потом с облегчением уточнила: – Ты имеешь в виду работу в Бутаке?

– Нет, мама, ту, на которую я выходила сегодня.

Все ахнули, а Диего, подойдя ко мне, обнял меня за плечи.

– Нет, – прошептал он. – Это серьезно?

– Серьезно, – кивнула я.

Тиа Мария взяла меня за руку и посмотрела на маму и Наталью широко раскрытыми глазами. Выражение ее лица кричало: «Мне трудно, но я сделаю все, чтобы не звонить всей семье прямо сейчас». А мамин взгляд на меня оставался напряженным. Это выражение я видела у медведицы, когда ее медвежонок подошел слишком близко к посетителям, и она была готова к битве.

– Кто уволил мою дочь в первый же рабочий день?

– Сам основатель компании.

Прежде чем она успела разразиться тирадой о чудовищной несправедливости всего этого, я смогла объяснить, что произошло. Мама села на высокий барный стул и покачала головой.

– Все равно это несправедливо. Ты оказалась в невероятной ситуации.

Я пожала плечами:

– Ну почему же несправедливо? Я получила бесплатный отпуск. Мне не нужно было лгать об этом. Просто мне не повезло, что он появился, и меня заметили.

Наталья обошла стойку и обняла меня. Я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Меньше всего мне хотелось, чтобы мама беспокоилась обо мне. Ведь ей придется – но она этого пока не знала – сохранить все свое материнское сочувствие для Ами.

– Позвони своему отцу, – сказала мама. – Пусть он даст тебе немного денег.

– Мама, я не собираюсь просить денег у папы.

Но мама уже выразительно посмотрела на Наталью, которая взяла свой телефон, чтобы написать отцу от моего имени.

– Давай я поговорю с Дэвидом, – сказала Тиа Мария, имея в виду старшего сына Тио Омара и Тиа Сильвии, владельца пары популярных ресторанов в Твин-Сити. – Держу пари, что у него найдется для тебя место.

Все же есть некоторые преимущества в том, чтобы иметь огромную семью. Тебе просто не дадут решить свою проблему самостоятельно. Но меня уже не волновало, будет ли Дэвид заставлять меня мыть посуду или что другое. Перспектива получить работу дала мне такое огромное облегчение, что я почувствовала, как таю.

– Спасибо тебе, Тиа.

Мама бросила взгляд на сестру:

– Оливия защитила докторскую диссертацию по биологии. Ты хочешь, чтобы она стала официанткой?

Тиа Мария вскинула руки:

– Ты же не собираешься смотреть на свою работу свысока? А откуда брать деньги на арендную плату?

– Верно, в нашей семье никто не считает себя слишком хорошим для работы, которая помогает ему оплачивать счета, – сказала я, вставая между ними и целуя Тиа Марию в щеку. Второй поцелуй маме:

– Я ценю любую помощь, которую могу получить.

После Бутаке я подавала заявки на все местные вакансии, на которые у меня была квалификация, и только Гамильтон предложил мне эту должность. Но сейчас я так устала, что уже не чувствовала себя разборчивой.

– Скажи Дэвиду, что я позвоню ему завтра, хорошо?

Лишь в этот момент меня словно отпустило. По крайней мере, с одним стрессом покончено, поскольку появилась перспектива работы. Я чувствовала себя сдувающимся воздушным шариком и внезапно поняла, что могу заснуть даже стоя. Еда, которую готовили родственники, пахла потрясающе, и я знала, что завтра у меня будет полный холодильник. Да и сейчас я была совсем не голодна. Я пробормотала всем заветное «Спокойной ночи». Никто со мной не спорил, когда я, шаркая, удалилась по коридору в свою спальню.

Плюхнувшись на кровать, я заглянула в свой телефон. Вот есть пара сообщений от Итана, которые я прочитаю завтра. Сейчас я открыла сообщения от Ами, которые она написала мне около часа назад.

Святые угодники, Олли! Дэйн рассказал мне о твоей беде с работой!

Я только что пыталась дозвониться до тебя!

Я позвоню тебе завтра.

Ладно, милая. Люблю тебя.

Я тоже тебя люблю.

Страшась предстоящего завтра разговора с сестрой, я положила телефон на прикроватный столик и натянула одеяло на голову, даже не потрудившись раздеться. Я закрыла глаза и тут же провалилась в беспокойный сон под разговоры моей семьи в соседней комнате.

Глава 17

Говорят, что червяка находит только ранняя пташка. Вот и Ами оказалась у моей двери еще до того, как солнце полностью встало на небосводе. Она явно уже сходила в спортзал, поскольку ее волосы были собраны в хвостики, а лицо еще влажно поблескивало после душа. Ами поставила сумку с набором скрабов на спинку дивана, а это означало, что отсюда она направится прямо в спа-салон. Если судить по ее бодрой походке, Дэйн ни словом не обмолвился о той прошлой ночи.

Внешне мы ничем не отличаемся, особенно, если мы обе успели прихорошиться. Но сейчас я еще не приняла кофеин и была уверена, что это заметно. Я почти не спала прошлой ночью, переживая из-за оплаты аренды, а также из-за того, что мне нужно сказать Ами сегодня утром. Также я немного переживала из-за Итана. Что с ним будет, когда мы наконец поговорим обо всем этом? У меня не было никаких планов на этот и следующий дни, и это было даже хорошо, учитывая, что мне нужно позвонить Дэвиду и попросить работу.

Открыв сообщения Итана с прошлой ночи, я увидела, что их было только два: «Позвони мне» и «Ложусь спать, поговорим завтра». Отчасти я даже была рада, что он не пытался извиниться, потому что я не очень люблю большие сообщения. Но отчасти я злилась, что он даже не пытался извиниться. Я знала, что мне нужна некоторая дистанция с ним, пока мы не поговорим, но я также привыкла к почти постоянному общению с Итаном и откровенно скучала по нему. Мне хотелось, чтобы он немного погонялся за мной, так как не я, вовсе не я, все испортила в наших отношениях.

Ами прошла в квартиру, крепко обняла меня, а потом поспешила на кухню за стаканом воды.

– Ты что, совсем с ума сошла? – начала она.

Уверенная, что она имеет в виду ситуацию у меня с работой, я ответила:

– Хм, да.

Но, видимо, она действительно не имела ни малейшего представления о масштабах моего беспокойства и цели этого разговора. А я смотрела, как она одним большим глотком выпила половину стакана.

– Мама сказала мне, что Дэвид собирается взять тебя в один из своих ресторанов, так? Это же потрясающе! О Боже, Олли, я могу приходить туда вечерами, и все будет так же, как тогда, когда мы были детьми. Я могу помочь тебе с поиском работы или с твоим резюме. Для тебя все, что угодно.

Я пожала плечами и сказала:

– Это было бы здорово. У меня еще не было времени позвонить ему. Но я это сделаю.

Ами бросила на меня насмешливо-озадаченный взгляд. Мол, кажется, забыла, в какой семье живешь.

– Тиа Мария уже позвонила Тио Омару, а Тио Омар связался с Дэвидом. Словом, все готово.

Я рассмеялась:

– О, боже мой!

Она кивнула:

– Очевидно, он нашел для тебя место официантки в «Камелии».

Да это его самый красивый ресторан! Я люблю свою семью!

– Круто, – неуверенно сказала я И это заставило Ами рассмеяться над моим неверием.

– Кру-уто, – протянула она, пародируя меня. – О, это вечное твое неверие!

– Извини, – ответила я. – Клянусь, я так эмоционально разбита, что даже не могу сейчас радоваться. Обещаю быть поживее, когда улажу вопрос с Дэвидом.

Ами поставила бокал на стол:

– Моя бедная Олли. Твой желудок чувствует себя лучше?

– Мой желудок?!

– Дэйн сказал, что ты плохо себя чувствуешь.

Держу пари, что так оно и было. И самое смешное другое. Как только она упомянула Дэйна, мой желудок действительно сжался.

– Так и было, но сейчас я в порядке.

Ами кивнула мне, чтобы я шла за ней, а сама понесла стакан в гостиную, где уселась на диван, скрестив ноги.

– Итан тоже ушел рано утром, – сказала она. Должно быть, она заметила удивление на моем лице, потому что сама приподняла бровь. – А ты разве этого не знала?

– Я не разговаривала с ним с тех пор, как уехала от них, – ответила я, садясь рядом.

– Вообще не разговаривала?

Я глубоко вздохнула:

– Сначала я хотела поговорить с тобой.

Она нахмурилась:

– Со мной? Это из-за того, как странно он себя вел?

– Нет, я… А что ты имеешь в виду? – не поняла я.

– Он просто был слишком тихим, и примерно через двадцать минут после того, как я пришла, он сказал, что собирается уходить. Дэйн сказал, что у него, вероятно, та же проблема, что и у тебя.

Я сжала руки в кулаки, а потом представила, каково это ударить по самодовольной физиономии Дэйна.

– Вообще-то я хотела поговорить с тобой о Дэйне, – сказала я.

– О Дэйне?

– Да. Он… – начала я, но сделала паузу, пытаясь сообразить, как продолжить. Я уже тысячу раз повторяла этот разговор, но до сих пор не нашла нужных слов. – Ты помнишь, когда мы с Итаном впервые встретились?

Ами сжала губы, сморщив их, и сказала, что вроде на каком-то пикнике, что ли.

– Ярмарка штата. Довольно скоро после того, как ты начала встречаться с Дэйном. Очевидно, Итан считал меня милой и даже сказал Дэйну, что хочет пригласить меня на свидание. Дэйн тогда сказал ему, чтобы он забыл обо мне.

– Подожди, Итан хотел пригласить тебя на свидание? Как же он перешел от этого к ненависти всего за один день?

– Знаешь, раньше я думала, что это потому, что он видел, как я ем жареный сыр.

Боже мой! Произносить это вслух сейчас так унизительно, это так глупо звучит! Я знаю, что Ами всегда понимала, почему я так думаю. Мы обе всегда боролись с нашей склонностью к полноте, да и объективно мир относится к худым женщинам по-иному. Но теперь я знаю, что это лишь моя красная кнопка.

– Но теперь я думаю, что он держался отстраненно потому, что старался не флиртовать со мной.

Ами рассмеялась, как будто я сказала глупую шутку, и заметила:

– Дэйн никогда бы так не сказал, дорогая. Ему всегда не нравилось, что вы двое не ладите. Он был искренне счастлив, когда увидел вас двоих в аэропорту.

– Неужели? – удивилась я. – А может, он сказал это потому, что все хотели это услышать?

Я встала с дивана и присела на кофейный столик перед Ами. Взяла ее ладонь. Наши руки во многом похожи, но у Ами на безымянном пальце сверкал бриллиант.

– Я так думаю… – начала я, все еще сосредоточиваясь на наших сплетенных пальцах. Это так трудно – сказать такое человеку, которого я знаю лучше всех на свете. – Я думаю, Дэйн планировал держать нас с Итаном порознь потому, что не хотел, чтобы Итан проговорился, что Дэйн встречался с другими женщинами, когда уже вы были вместе.

Ами отдернула руку, как будто от удара электрическим током.

– Олив, это совсем не смешно. Почему ты так говоришь?

– Слушай меня. Я не знаю точных дат, но Итан рассказал на Мауи, что вы с Дэйном не были вместе до самой помолвки.

– Итан так сказал? С чего бы это ему…

– Он предположил, что ты знаешь об этом. Но вы же с Дэйном все это время были вместе, верно?

– Ну конечно же были!

Я уже знала об этом и без ее ответа, но тем не менее меня пронзила сладкая волна мщения. Уж я-то знала свою сестру!

Ами встала и прошлась в другой конец комнаты. Она больше не была бодрой и легкомысленной. Напротив, она молчала, нахмурив брови. Моя сестра явно нервничала, а когда волнуется, она обычно теребит свое кольцо, рассеянно крутя его на пальце.

Зачастую иметь близнеца это значит чувствовать себя ответственным за эмоциональное благополучие другого. Мне в этот момент захотелось взять все слова обратно, притвориться, что я шучу, и вообще вернуться в то время, когда я ничего этого еще не знала. Может быть, я никогда не узнаю, как выглядят мои идеальные отношения, но я точно знала, что Ами заслуживает того, чтобы встретить мужчину, который будет любить только ее. Но сказала «А», говори «Б».

– Помнишь поездки, которые они совершали? Это Дэйн позволял тебе думать, что все это идеи Итана, что Итан планировал их…

– Но это же и были идеи Итана. Разве нет? – ответила Ами. – Дэйн не стал бы планировать такие вещи, не поговорив сначала со мной. Итан планировал все это, чтобы забыть Софи. Почему-то он решил, что Дэйн свободен на все праздники. Наверное, потому, что сам был одинок и имел кучу времени.

– Большинство таких поездок были и до Софи, и в период общения с ней, – сказала я, наблюдая, как она ищет новые причины, чтобы объяснить все это. Наконец я продолжила:

– Послушай, я понимаю, почему Дэйн хотел, чтобы ты так думала.

Я подождала, когда встречусь с ней взглядом, надеясь, что она поймет, что я говорю искренне.

– Дэйну было только на руку, чтобы Итан считался тем, кто постоянно таскает его по всему миру в эти безумные приключения. Но пойми, Ами, Итан терпеть не может летать. Видела бы ты его в самолете на Мауи. Он едва держался на ногах. Он также страдает морской болезнью. А если серьезно, то он такой же домосед, как и я. Честно говоря, я не могу себе представить, чтобы Итан запланировал серфинг-поездку в Никарагуа. Сейчас эта идея заставила бы меня рассмеяться. Дэйн использовал Итана как предлог, чтобы сделать что-то, чего он хочет, например, повидаться с другими женщинами. Есть, по крайней мере, еще одна женщина, о которой упоминал Итан.

– Где, черт возьми, твоя шапка из фольги?! Ты просто ненормальная! – сорвалась Ами. – Я должна верить, что мой муж способен на такие манипуляции? Что он мне изменяет уже почти три года? Неужели ты действительно так сильно его ненавидишь?

– Я не испытываю к нему ненависти, Ами… по крайней мере, раньше не испытывала.

– Ты хоть представляешь, как нелепо все это звучит? У тебя есть еще чье-нибудь слово, кроме слов Итана?

– Мое слово. Дэйн приставал ко мне прошлой ночью в баре.

Ами несколько раз моргнула:

– Прости, что?

И я рассказала, что произошло. Итан пошел в туалет, а Дэйн предложил нам обмен партнерами, если вдруг возникнет такое настроение. Я наблюдала, как лицо моей сестры, так похожее на мое собственное, менялось от растерянности до боли и чего-то еще, граничащего с яростью.

– Боже мой, Олив, – воскликнула она, изумленно глядя на меня. – Почему ты так себя ведешь? Почему ты так цинично ко всему относишься?

Она взяла свой стакан и пошла к раковине. Ее лицо было так напряжено и мрачно, что она снова выглядела больной. Мой желудок снова сжался от чувства вины.

– Почему ты всегда хочешь видеть в людях самое худшее?

Я даже не знала, что сказать. Я совершенно лишилась дара речи. В наступившей тишине Ами агрессивным рывком включила воду и начала мыть стакан.

– Ты это сейчас серьезно? Дэйн не стал бы приставать к тебе. Он не обязан тебе нравиться, но и ты не должна считать его намерения ужасными.

Я прошла за ней на кухню, наблюдая, как она ополаскивает стакан, наполняет его мыльной водой и снова моет.

– Я обещаю тебе, что вовсе не хочу думать о нем плохо…

Она рывком закрыла кран и повернулась ко мне лицом.

– Ты рассказала что-нибудь из этого Итану?

Я медленно кивнула:

– Прямо перед своим отъездом. Он тогда пошел за мной на улицу.

– И что же? – она вопросительно посмотрела на меня.

– И ничего.

Выражение ее лица начало проясняться.

– Так вот почему вы все это время не разговаривали? – догадалась она.

– Он хочет верить, что его брат – хороший парень.

– Да. Мне знакомо это чувство, – ответила Ами.

Часы громко отсчитывали секунды, а я не знала, что еще сказать, чтобы убедить ее.

– Мне очень жаль, Ами. Я не знаю, что еще сказать, чтобы ты мне поверила. Я никогда не хотела этого…

– Никогда не хотела чего? Разрушить отношения между мной и Дэйном? Между тобой и Итаном? Сколько продолжались твои отношения? – резко рассмеялась Ами. – Целых две недели? Ты всегда так счастлива, когда тебе везет, и не веришь при этом, что все это происходит с тобой.

– Моя жизнь сложилась так, как сложилась, потому что мне так не повезло, – заговорила Ами, подражая моим театрально-сладким интонациям. – Плохие вещи случаются с бедной Олив, а хорошие – с Ами, потому что Ами повезло, а не потому, что она их заслужила.

Ее слова отдались смутным эхом слов Итана, и я внезапно начала злиться.

– Ух ты, – произнесла я, отступая. – Ты думаешь, что я хотела, чтобы это случилось?

– Я думаю, тебе просто легче поверить, что когда все идет не так, как ты задумала. Это происходит не из-за того, что это ты так неудачно устроила, а потому, что ты пешка в какой-то космической игре случая. И, кстати, Оливия, ты остаешься безработной и одинокой только из-за своего выбора. Ты всегда вела себя таким образом, – продолжила Ами, глядя на меня с явным раздражением. – Зачем пытаться, если Вселенная уже решила, что ты потерпишь неудачу? Зачем прилагать какие-то усилия в отношениях, когда ты уже знаешь, что тебе не повезло в любви, и эти отношения закончатся катастрофой? Снова и снова, как заезженная пластинка. Ты никогда даже не пытаешься!

Мое лицо горело, и я стояла, моргая, с открытым ртом, готовая ответить. Но слова почему-то не выходили из горла. Не скрою, мы с Ами иногда спорим, как это делают братья и сестры. Но неужели она действительно так думает обо мне? Она действительно думает, что я даже не пытаюсь? Она действительно думает, что я останусь безработной и одинокой, или это ее реакция, которая сродни агрессии?

Она схватила свои вещи и направлилась к двери.

– Мне нужно идти на работу, – заявила она, пытаясь перекинуть ремень через плечо. – Некоторым из нас действительно есть чем заняться.

Ой! Я сделала шаг вперед и протянула руку, чтобы остановить ее.

– Ами, я серьезно. Не уходи просто так, посреди всего этого разговора.

– Я не могу здесь находиться. Мне нужно подумать, но не получается, когда ты рядом. Я даже смотреть на тебя сейчас не могу, – уверенно произнесла она, протиснулась мимо меня и вышла. Впервые с тех пор, как все это началось, я расплакалась.

Глава 18

Самое худшее в кризисах это то, что их нельзя просто проигнорировать. Я не могу вернуться в постель, забраться под одеяло и проспать весь следующий месяц, потому что в восемь утра, всего через час после ухода Ами, Тиа Мария написала мне, что я должна подойти в «Камелию» и поговорить с Дэвидом о работе.

Дэвид был на десять лет старше меня, но у него было мальчишеское лицо и игривая улыбка, которая помогала мне отвлечься от пульсирующей фоновой боли, желания рвать на себе волосы, кричать и брыкаться. Я бывала в «Камелии», наверное, несколько сотен раз, но видеть ее с точки зрения сотрудника это был настоящий сюрреализм. Дэвид дал мне униформу, показал, где к стене в кухне приклеено расписание дежурств, как организованы кухонные процессы и где персонал собирается на ужин перед открытием ресторана каждый вечер.

У меня за плечами уже были годы работы официанткой, в том числе и под началом моего кузена Дэвида в другом ресторане, но я никогда не работала в таком шикарном месте. На работу я надевала черные брюки и накрахмаленную белую рубашку с простым белым фартуком вокруг талии. Мне приходилось заучивать постоянно меняющееся меню. Теперь мне предстояло пройти обучение у сомелье и кондитера. Признаюсь, я с нетерпением ожидала этих двух последних событий.

Дэвид познакомил меня с остальными официантами, стараясь не упоминать о том, что я его кузина, а также с шеф-поварами, су-шеф-поварами и барменом, который, как оказалось, также проводил там инвентаризацию. В моем мозгу уже теснились имена и другая информация, поэтому я была благодарна Дэвиду, когда он повернулся ко мне и сказал, чтобы я была здесь завтра вечером на собрании персонала и на репетиции, которая начинается в четыре. Мне предстояло делать все как официант по имени Питер. Когда Дэвид подмигнул мне, намекая, что Питер тоже симпатичный, у меня сжался желудок. Я хотела быть со своим самым симпатичным мужчиной, который покорил меня своим остроумием и смехом, а еще бицепсами и рельефными ключицами. Но я злилась на него, а он, может быть, злился на меня. Клянусь жизнью, я понятия не имела, как могло бы выглядеть наше сближение.

Дэвид, должно быть, заметил какую-то реакцию на моем лице, потому что тут же поцеловал меня в макушку и сказал:

– Ах ты моя дорогая!

Я неожиданно оказалась в его объятьях и с удовольствием утонула в них. Без разницы, рука ли это судьбы или плоды многих усилий, я не могла не признать, что у меня действительно удивительная семья.

Когда я возвращалась домой, был еще только полдень, и мне грустно было осознавать, что у Гамильтонов я встречалась бы с новыми коллегами, открывала счета. Но я не могла не признать, что где-то в глубине моих мыслей маячил слабый проблеск… облегчения. Вернее, нечто очень похожее на это чувство. Дело в том, что я уже смирилась с тем, что со мной случилось. Я все испортила, и меня из-за этого уволили. Я не могла не признавать этот факт, как и то, что благодаря семье у меня появилась работа, которая может приносить мне столько денег, сколько нужно, и впервые я могу найти время, чтобы понять, что действительно хочу делать в жизни.

Как только я закончила аспирантуру, у меня был короткий период постдокторантуры, а затем я сразу же погрузилась в фармацевтику, работая в качестве связующего звена между учеными-исследователями и врачами-медиками. Мне нравилось «переводить» науку на более понятный клинический язык, но на самом деле у меня никогда не было работы, которая приносила бы радость. Разговор с Итаном о том, чем занимается в жизни он, заставил меня почувствовать себя Дилбертом[35] в юбке. Почему я должна тратить всю свою жизнь на то, что не зажигает меня, как зажигает Итана?!

Это напоминание об Итане чуть не заставило меня застонать. И хотя я знала, что он на работе, я достала телефон и быстро послала ему сообщение.

Я буду дома сегодня вечером, если ты захочешь заехать в гости.

Он ответил через пару минут.

Я буду у тебя около семи.

И еще три сообщения.

Я знала, что Итан не самый эмоциональный парень, но тон этого и его последующих трех сообщений скрутил во мне странную паническую спираль, как будто это будет нечто большее, чем разговор с целью исправить то, что происходит с нами, даже если я не сделала ничего плохого. Я понятия не имела, как он посмотрит на перспективы такого разговора. Конечно, надеялась, что он мне поверит и извинится за вчерашний вечер, но тугой свинцовый комок в животе предупреждал меня, что все может пойти не так.

Взглянув на часы, я увидела, что у меня есть еще семь часов до приезда Итана. Я прибралась, сделала покупки, поспала, позубрила меню «Камелии» и занялась своим любимым делом – на нервной почве что-то готовить на кухне. Все это заняло у меня часов пять. Время текло медленно. Этот день, наверное, будет тянуться вечность!

Я не могла позвонить Ами и поболтать с ней обо всем этом, потому что была уверена, что она все еще не разговаривает со мной. Но насколько долго она будет продолжать в этом духе? Неужели она будет до бесконечности верить Дэйну, и мне придется взять свои слова назад? Хотя опять же, я ведь не сделала ничего плохого…

Я положила меню на кофейный столик и растянулась на ковре. От мысли, что этот разрыв между мной и Ами может стать постоянным, у меня кружилась голова. Наверное, было бы неплохо потусоваться с кем-нибудь еще, чтобы как-то отвлечься. Но Диего, Наталья и Джулс были на работе, а мама только зря будет волноваться о том, что она чего-то не знает из происходящего. Звонок кому-нибудь еще из моей семьи приведет к тому, что пятнадцать человек появятся на моем пороге с сочувствием и ужином как раз в тот момент, когда мы с Итаном будем пытаться все уладить.

К счастью, Итан не заставил себя ждать. Он пришел ровно в семь, держа в руках еду на вынос из тибетской кухни. Эти коробочки пахли намного привлекательнее, чем пицца, которую я уже заказала для нас.

– Привет, – сказал он и слегка улыбнулся. Потом наклонился, будто собирается поцеловать меня в губы, но сделал маневр и поцеловал в щеку. Мое сердце словно упало.

Я отступила, пропуская его, и внезапно мне стало жарко в собственной квартире. Все показалось каким-то слишком маленьким. Я старалась смотреть куда угодно, только не на его лицо. Если я посмотрю на него и почувствую, что между нами правда не все в порядке, я не смогу держать себя в руках для разговора, который нам нужен.

Все так странно. Он прошел за мной на кухню, мы поставили тарелки с едой, а потом уселись на пол в гостиной – по разные стороны кофейного столика лицом друг к другу. Тишина огромным пузырем разрасталась вокруг меня. Всю последнюю неделю Итан практически жил здесь. А теперь мне показалось, что мы снова стали чужими людьми.

Он потыкал пальцем в свой рис:

– Ты почти не смотрела на меня с тех пор, как я приехал сюда.

Мой ответ родился сразу, но так и не покинул пересохшего горла: «Это потому, что ты поцеловал меня в щеку, когда вошел. Потому, что ты не притягивал меня к себе и не терялся в долгом поцелуе со мной. У меня такое чувство, будто я только что была с тобой, а теперь ты уже ушел от меня».

Сказать это не получилось, и я впервые посмотрела на него и попыталась улыбнуться. Он, должно быть, заметил мою неудачную попытку, и она явно огорчила его. Боль в моем горле нарастала, и я поняла, что просто не смогу найти нужные слова. Эти мрачные посиделки я ненавидела еще больше, чем моменты, когда мы спорили.

– Это так странно, – сказала я. – Было бы намного проще язвить, как обычно.

Он лишь вяло кивнул, ковыряясь в своей еде, и сказал, что сегодня у него нет сил язвить. На что я ответила, что у меня вообще-то тоже.

Мне вдруг захотелось подползти к нему и устроиться у него на коленях. Захотелось хотя бы заставить его подначивать из-за того, что мой лифчик слишком мал или что я не могу оставаться по другую сторону стола даже до окончания этого странного ужина. Мне на секунду показалось, что Дэйн незримо стоит здесь между нами, мешая нам быть такими, как в жизни.

– Вчера вечером я разговаривал с Дэйном, – начал Итан и тут же добавил: – Это было довольно поздно. Я пришел туда совсем под вечер.

Ами об этом не упоминала. Она вообще знала, что Итан заходил вчера вечером?

– И что же? – тихо спросила я.

У меня не было аппетита, и я просто толкала кусок говядины по тарелке туда-сюда.

– Он был очень удивлен, что ты так восприняла его слова, – сказал Итан.

Кислота наполнила мой желудок:

– Какое потрясение!

Итан бросил вилку на столик, откинулся на обе руки и пристально посмотрел на меня.

– Слушай, вот что мне теперь делать? Моя девушка думает, что мой брат приставал к ней, а он говорит, что это не так. Есть ли смысл разбирать, кто из вас прав? И вы оба, конечно, в обиде.

– Ты же должен мне верить. И это принципиально, кто здесь прав.

– Олив, мы вместе только две недели, – беспомощно произнес Итан.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться в своих мыслях:

– Ты считаешь, что я обманываю, потому что наши отношения только начались?

Вздохнув, он с силой провел ладонью по лицу.

– Итан, – тихо сказала я, – я не ослышалась. Он сделал мне непристойное предложение. Я не могу притворяться, что он этого не делал.

– Я не думаю, что он имел в виду то, о чем подумала ты. Ты же всегда готова думать о нем самое худшее.

Я растерянно моргнула и возвратилась к своей тарелке. Сейчас было бы так легко заключить мир с Итаном и Ами, просто сказав: «Знаешь что? Ты, наверное, прав». Да и себя неплохо было бы попытаться убедить, что это именно так, потому что после всего этого я, конечно, буду думать о Дэйне только самое худшее. Вот как легко можно оставить Дэйна с его делами в покое на веки вечные. Но я не могла этого сделать. Здесь слишком много красных флагов, кричащих об опасности. Почему я единственная, кто может их видеть? Не потому ли, что я пессимистка или ищу худшее в людях? Но я знаю, что это точно не обо мне, по крайней мере с некоторых пор. В конце концов, я влюбилась в Итана на том острове. Я в восторге от работы в «Камелии», так что у меня есть время действительно подумать о том, какой мне хотелось бы видеть свою жизнь. Я попыталась исправить в себе все, что не работало, потому что знаю, что у меня есть выбор, куда направить свою жизнь. Я знала, что не только удача руководит мной, так что пыталась быть активной. Но почему-то никто не хочет мне этого позволить!

И почему Дэйн не пришел на эту встречу и только Итан пытается все исправить со мной? Собственно, я знаю почему. Он так уверен, что мне никто не поверит, что все подумают: «О, эта Оливия – она такая, видит всегда худшее в людях». Мое мнение настолько несущественно для них, потому что в их глазах я всегда буду неисправимой пессимисткой.

– Ты уже говорила с Ами? – спросил он.

Я почувствовала, как жар ползет вверх по моей шее и по лицу. Тот факт, что моя сестра-близняшка сейчас на стороне Итана и Дэйна, действительно убивал меня. Я даже не смогла признаться вслух и поэтому просто кивнула.

– Ты рассказала ей, что он встречался с другими женщинами до того, как его отношения с Ами стали исключительными? – вкрадчиво спросил Итан. Я снова кивнула. – А насчет вчерашнего вечера?

Услышав мое «Да», он раздраженно произнес: «Я думал, ты ничего ей не скажешь».

Я изумленно посмотрела на него:

– А я знала, что Дэйн станет приставать к сестре своей жены. Наверное, я тебя разочаровала, да?

Он посмотрел на меня долгим взглядом:

– А как это восприняла Ами?

Мое молчание подсказало ему, что Ами тоже мне не поверила.

– Она ничего не знала о других женщинах, Итан. Она думает, что Дэйн был связан только с ней с самого первого дня их знакомства.

Итан смотрел на меня с жалостью, а мне хотелось кричать.

– Значит, ты не смогла просто оставить это все впокое? – спросил он.

У меня даже челюсть отвисла:

– С какой стати?! Муж моей сестры изменял ей с первого дня их знакомства, твой брат приставал ко мне, и вдобавок мой парень не верит мне! А я должна это игнорировать!

Его пристальный взгляд снова обратился ко мне. Итан выглядел виноватым, но его решимость была непоколебима.

– Послушай еще раз! Я не верю, что его намерения были такими, как ты думаешь. Я не думаю, что он стал бы приставать к тебе.

Наконец, я довела до его сознания свое потрясение.

– Знаешь что, ты прав, – ответила я. – Я действительно не смогу пройти мимо этого.

Когда он наклонился вперед, я подумала, что он собирается продолжить ужин, но вместо этого он оттолкнул тарелку и встал.

– Ты мне действительно нравишься, – тихо сказал он, закрывая глаза и проводя рукой по волосам. – Даже не так! Я просто без ума от тебя.

Мое сердце болезненно сжалось. «Ну остановись и посмотри на ситуацию под другим углом, – умоляюще подумала я. – Ну что я выиграю от вранья относительно Дэйна?»

У нас было так много разногласий, и все они показались мне такими забавными и незначительными, когда я мысленно оглянулась назад. Этот творожный сыр, самолет, Гамильтоны, Софи, платье-кегельбан. Теперь я начинала понимать, что все это были для нас возможности установить контакт друг с другом. Но теперь мы зашли в настоящий тупик, и я знала, что он скажет, еще до того, как он произнес эти слова.

– Но я думаю, нам лучше расстаться, Олив. Извини.

Глава 19

Сейчас затишье перед вечерней лихорадкой, когда все пойдут на ужин, и я делала последнюю проверку своей секции. На этой неделе Наталья была уже четвертым членом нашей семьи, который «случайно» зашел поесть в «Камелию» ровно в четыре часа. Она сказала, что хочет поздороваться с Дэвидом, потому что не видела его целую вечность, но я-то знала, что это обман. Диего, который приходил вчера, чтобы побеспокоить меня, использовал такую же хлипкую историю. Но он признался, что Дэвид и Наталья были у Тиа Марии меньше недели назад.

Хотя численность и чрезмерное участие семьи могли бы иногда угнетать меня, сейчас это было для меня самым большим утешением. Даже если бы я притворилась раздраженной тем, что они постоянно проверяют меня, они все равно увидели бы эту фальшь насквозь. Потому что, если бы кто-то из них попал в подобную ситуацию, я сама тоже нашла бы повод заглянуть к нему в четыре часа, в каком бы ресторане он ни работал.

– Мама мия, когда нам грустно, мы всегда едим, – проговорила Наталья, следуя за мной с тарелкой в руках, пока я поправляла пару бокалов на столе.

– Я знаю, – ответила я ей. – Но клянусь, я уже больше не могу есть.

– Ты начинаешь походить на головастика Селену Гомес[36], – сказала она, ущипнув меня за талию. – Мне это не нравится.

Семья, конечно, знала, что Итан порвал со мной и что мы с Ами «ругаемся», хотя на самом деле мы давно не разговариваем. Я звонила ей несколько раз после нашего «большого разрыва», но даже через две недели она не отвечала ни на один из моих звонков. За последние десять дней меня буквально засыпали сообщениями с благими пожеланиями, а мой холодильник был битком набит едой, которую мама каждый день приносила от Тио Омара, Химены, Натальи, Ками, Мигеля, Тио Хьюго, Стефании и Тины. Я бы не удивилась, узнав, что они составили календарь «подкормки Оливы». Очевидно, мой пропавший из-за графика работы традиционный воскресный ужин вот уже две недели будоражит моих близких, сводит их всех с ума. Они просто не знают, что происходит.

Я не могу винить их. Если бы Джулс, Наталья или Диего скрылись с моего горизонта, я бы тоже сошла с ума от беспокойства. Но это не моя история, чтобы делиться ею. Я не знала, как рассказать им, что происходит. По словам Тио Хьюго, который приходил накануне, чтобы «получить визитную карточку для страхового агента от Дэвида», Ами тоже не будет говорить об этом.

– Я видела Ами вчера, – сообщила Наталья, а затем сделала достаточно долгую паузу, чтобы я перестала возиться с сервировкой стола и посмотрела на нее.

– Как она там?

Я ничего не могла с собой поделать. Я очень скучала по сестре, и меня просто убивало, что она не разговаривает со мной. Для меня это было все равно, что лишиться конечности. Каждый день я была близка к тому, чтобы сдаться, позвонить и сказать: «Ты, наверное, права, Дэйн не сделал ничего плохого», но эти слова просто не выходили из моего горла, даже когда я говорила эту ложь перед зеркалом. Они застревали у меня в горле, мне становилось жарко и тесно, и я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Но ведь ничего такого ужасного не случилось со мной, кроме потери работы, сестры и бойфренда в течение каких-то двадцати четырех часов! Но я все еще чувствовала жгучую злость на Дэйна, как будто он ударил меня своей собственной рукой.

Наталья пожала плечами и сняла с моего воротника комочек ворса:

– Она казалась очень напряженной и спрашивала меня о ком-то по имени Тринити.

– Тринити? – повторила я, роясь в своих мыслях, чтобы понять, почему это имя кажется мне знакомым.

– Похоже, Дэйн получил от нее несколько сообщений, и Ами видела их на его телефоне, – прояснила Наталья.

От удивления я даже прикрыла рот рукой. Неужели сексуальные сообщения?

Я была одновременно опустошена и полна надежд, что это окажется правдой. Мне бы хотелось, чтобы Ами поверила мне, но я лучше бы признала свою ошибку, чем позволила бы Ами пройти через эту боль.

– Я думаю, она просто спросила, не хочет ли он потусоваться, и Дэйн ответил: «Нет, я занят». Но Ами разозлилась, что он вообще переписывается с другой женщиной, – продолжила Наталья.

– Наверное, Тринити это та самая девушка с татуировкой в виде манго на ягодицах.

Наталья усмехнулась:

– Кажется, я уже читала эту книгу.

Эта шутка заставила меня засмеяться, и у меня возникло ощущение, будто я убираю паутину с темного угла комнаты.

– Итан упоминал кого-то по имени Тринити. Она… – я внезапно замолчала. Никому в семье я не говорила о том, что мне рассказывал Итан. Если бы я захотела, то могла бы запросто «взорвать» всю легенду Дэйна. Но что толку от этого? У меня не было никаких доказательств, что он встречался с другими женщинами до того самого последнего дня, как женился на Ами. У меня не было никаких доказательств, что он сделал мне предложение в баре. Просто у меня репутация пессимистки, и я не хочу, чтобы вся моя семья смотрела на меня так, как смотрел Итан. Да что говорить, если даже моя сестра-близнец считает, что я все это выдумываю.

– Она что? – потребовала Наталья, но я лишь бросила в ответ: «Неважно».

– Хорошо, – заявила Наталья, теперь уже возбужденная. – Я не понимаю, что происходит! Вы с сестрой так странно себя ведете в последнее время, и…

Чувствуя, как слезы наворачиваются мне на глаза, я покачала головой. Я просто не имела право торопить события.

– Я не могу все рассказать, Нат. Мне просто нужно, чтобы ты была рядом с Ами, хорошо?

Она без колебаний кивнула, а я глубоко вздохнула и продолжила:

– Я не знаю, кто такая Тринити, но я больше не доверяю Дэйну.

* * *

После полуночи я вытащила сумку из шкафчика в раздевалке в задней комнате и перекинула ее через плечо. Я даже не посмотрела в свой телефон. Ами не пишет, Итан не звонит, и я ничего не могу сказать в ответ на сорок других сообщений на моем экране каждый раз, когда заглядываю в телефон.

Но на полпути к машине раздался звук SMS – короткий шквал колокольчиков, словом, звук джекпота. Под этим рингтоном у меня была Ами. На улице было уже десять градусов мороза, а я шла в черной юбке и тонкой кофте на пуговицах. Но все равно остановилась и достала из сумки телефон. Ами прислала мне скриншот списка сообщений Дэйна. Там кроме родных и близких – Ами, Итана – и некоторых друзей Дэйна, были и незнакомые имена, такие как Кэсси, Тринити и Джулия. В сообщении Ами говорилось:

Это то, о чем ты говорила?

Я не знала, что ответить. Конечно, интуиция подсказывала мне, что все это женщины, с которыми спал Дэйн, но могла ли я знать точно? Они могли быть его коллегами по работе. Я прикусила губу и начала печатать замерзшими пальцами.

Я понятия не имею, кто они такие.

У меня нет списка имен. Если бы у меня он был, я бы тебе его прислала.

Я подождала, когда она станет мне отвечать, но она не печатала. Начав подмерзать, я забралась в машину и включила обогрев на полную мощность. Примерно в трех кварталах от моего жилого комплекса мой телефон снова звякнул, и я резко повернула к обочине.

Дэйн вчера оставил здесь свой телефон.

Я потратила около двух часов, пытаясь угадать его пароль. Эти чертовы 1111.

Я сдерживала смех, жадно всматриваясь в экран. Она все еще печатала.

Я отправила себе все скриншоты.

Все сообщения от этих женщин об одном. Они спрашивают одно и то же – не хочет ли Дэйн потусоваться. Это что, код для звонка от любовницы?

Я моргала, глядя на экран. Она это серьезно?

Ами, ты уже знаешь, что я думаю.

Олли, а что, если ты была права?

А что, если он мне изменяет?

А что, если он изменял мне все это время?

Мое сердце словно разломилось пополам. Одна его половина принадлежала моей сестре за то, что ей предстоит пережить, но другая половина всегда будет биться за меня. Ведь никто же о тебе не подумает, если ты сама о себе не подумаешь.

Мне очень жаль, Ами. Я даже не знаю, что тебе сказать.

Может мне ответить на одно из этих сообщений?

Несколько секунд я непонимающе смотрела на экран.

По его телефону?

В манере Дэйна?

Да.

Мне кажется, это имеет смысл.

Но только если нет шансов получить от него честный ответ.

Я ждала ответа. Мое сердце билось уже где-то в горле, пытаясь вырваться наверх.

Мне страшно.

Я не хочу, чтобы ты оказалась в этом права.

Я знаю, милая.

Как бы то ни было, я тоже мало чего знаю.

Я собираюсь сделать это уже сегодня вечером.

Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и медленно выдохнула. Почему-то, когда мне наконец-то верят, я чувствую себя далеко не так хорошо, как могла бы подумать.

Я буду рядом, если понадоблюсь тебе.

* * *

Я два месяца была без работы, но тогда я много времени проводила в активных ее поисках, а также помогала Ами готовиться к свадьбе. А теперь иметь работу на полный рабочий день стало для меня намного актуальнее. Ведь без нее я бы постоянно думала об Итане. Или об Ами. Весь следующий день я не получила от нее никаких известий, и у меня внутри завязался узел размером, наверное, с Техас. Мне хотелось знать, как все прошло у Ами с Дэйном прошлой ночью. Хотелось знать, успела ли она ответить на сообщения или столкнулась с Дэйном. Я чувствовала, что мне ничего не угрожает, но очень волновалась за Ами. Однако я ничего не могла поделать, как и не могла позвонить Итану. Ведь все мы знали, что он на стороне Дэйна и свою позицию не переменит.

Учитывая, что у меня выходной, я твердо решила выбраться на вечер из квартиры и из своих мрачных мыслей. Я ужасно боялась ходить в спортзал, но всякий раз, оказываясь перед боксерской грушей, поражалась, насколько мне становилось лучше. За пару-тройку дней я успела выйти на природу с собаками из местной зоозащитной организации и даже завести нового приятеля – золотистого ретривера по кличке Шкипер, которого мне хотелось привезти домой к маме в качестве сюрприза. Но я не была уверена, хороший ли это сюрприз, поэтому решения пока не приняла. Также я успела помочь своим соседям расчистить дорожки, посетила лекцию по искусству и медицине в Центре искусств Уокера и встретилась с Диего за поздним ланчем. Но и он ничего не слышал об Ами.

Вполне логично, что когда я сошла с беговой дорожки своей карьеры, моя жизнь существенно изменилась. Что-то меня совсем не радовало, но в некоторых аспектах она даже стала налаживаться. Я почувствовала, что впервые за десять лет могу поднять голову. Могу дышать. Конечно, я часто вздыхала, потому что безмерно скучала по Итану. Но все же радость в моей жизни не закончилась. Меня радовали и свобода, и появление новой работы. Она была очень нужна мне. Возможно, она была и не самой замечательной для меня, и я даже не стремилась много о ней говорить, но ее наличие меня неизменно радовало. И еще – это был мизер по сравнению с весом других занятий и обязанностей, лежавших на моих плечах. Словом, я окунулась в другую жизнь и даже почувствовала некоторое облегчение. Я никогда даже не подозревала, какой я на самом деле человек. Теперь я в гораздо большей мере чувствовала, что живу полной жизнью.

Ами позвонила в пять, когда я только вошла в свою парадную и направилась прямиком к коробке с валиками для сбора шерсти. Мой Шкипер линял даже в начале февраля. Я не слышала ее голоса уже две недели, но четко услышала, как дрожит мой собственный голос, когда ответила ей бесхитростное «Алло».

– Привет, Олли.

Я выдержала долгую, спокойную паузу:

– Привет, Ами.

Ее голос звучал глухо и сдавленно:

– Мне действительно очень жаль.

Мне пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы справиться с комком эмоций в горле.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Нет, – проговорила она, а потом добавила: – Впрочем, да. Может быть, ты придешь сегодня вечером? Я приготовила лазанью.

Я несколько раз прикусила губу:

– А Дэйн тоже там будет?

– Он будет несколько позже, – призналась она. – Ну, пожалуйста, Олли! Мне действительно надо, чтобы ты была у меня сегодня вечером.

Было что-то в том, как она это сказала, и тон фразы заставил меня почувствовать, что это больше, чем просто время воссоединения сестер.

– Хорошо, я буду через двадцать минут.

* * *

Как бы я ни обижалась на Ами, я все равно очень скучала по ней. И, конечно, была крайне рада видеть ее, стоящую на крыльце и ждущую меня. Когда-то нашу ситуацию в любом случае надо было решать Такого не было еще ни разу в жизни. Мы никогда не проводили столько времени порознь, по две недели не видя друг друга, даже в колледже. Даже в самые напряженные недели мы всегда виделись за ужином в воскресенье, хотя я была в «Ю», а она – в «Сент-Томасе»[37].

Я обхватила Ами руками так крепко, как только могла, и сжала еще крепче, когда увидела ее слезы. Это было как первый вдох после долгой-долгой задержки дыхания.

– Я скучала по тебе, – наконец сказала она сквозь рыдания мне в плечо.

– Я скучала по тебе еще больше.

– Жить так – полный отстой, – призналась Ами.

– Я все понимаю, – ответила я, отстраняясь и вытирая ей лицо. – Как поживаете?

– Я… – начала она, но тут же замолчала. Мы стояли напротив друг друга и улыбались. Все было очевидно и так. «Моя свадьба испорчена пищевым отравлением, я пропустила медовый месяц, и теперь мой муж, возможно, изменяет мне». – Я еще жива.

– А он дома?

– На работе, – сказала она, выпрямляясь и делая глубокий вздох. Наконец она взяла себя в руки. – Он будет дома около семи.

Она повернулась и повела меня внутрь. Мне нравился их дом – он всегда был таким открытым и ярким, и я была рада, что у Ами так развито чувство вкуса и стиля. Если бы оформление было отдано на откуп Дэйна, на стенах дома было бы много викингов фиолетового цвета и щитов для дротиков. Стояли бы какие-нибудь хипстерские кожаные диваны и, возможно, крафтовая тележка для коктейлей, которую он никогда бы не использовал. Ами прошла на кухню и налила два больших бокала вина.

Я рассмеялась, когда она протянула мне бокал:

– О, так это и есть тот обещанный вечер, когда срываются покровы со всех тайн.

Она кивнула, улыбаясь, хотя я могла бы с уверенностью сказать, что сейчас в ее теле не было ни грамма счастья.

– Ты даже не представляешь!

Я все еще чувствовала, что мне лучше обойти эту тему, но я просто не смогла не спросить:

– Так ты вчера взяла его телефон и… нашла что-то новенькое?

– Так и было, – ответила Ами, делая большой глоток и загадочно смотря на меня поверх своего бокала. – Я тебе потом все расскажу.

Она кивнула, показывая, что я должна следовать за ней в гостиную, где она уже поставила наши тарелки с лазаньей на два маленьких складных столика.

– Ну, выглядит очень уютно, – сказала я ей.

Ами плюхнулась на диван и включила «Любовь – болезнь»[38]. Мы пропустили премьеру и все это время собирались посмотреть ее. Ностальгия захватила меня, в горле застрял комок сладкой боли. Я же знала, как долго она ждала, чтобы посмотреть этот фильм вместе со мной.

Лазанья оказалась превосходной, кино чудесным, и я почти забыла, что Дэйн тоже живет здесь. Но через час после начала фильма открылась входная дверь. Все поведение Ами разом изменилось. Она села, уперев руки в бедра, и сделала глубокий вдох.

– Ты в порядке? – прошептала я.

Неужели я здесь только ради моральной поддержки, пока она противостоит своему мужу? Я не могла решить, будет ли этот вечер фантастичным или мучительным, или тем и другим одновременно.

Я слышала, как Дэйн бросил ключи на стойку, перебрал почту и что-то крикнул.

– Привет, милый, – ответила она весело и неприкрыто фальшиво. Это так не вязалось с ее мрачным взглядом, который давил на меня.

Мой желудок сжимался в предвкушения стресса, а затем в дверях появился Дэйн. Его голос звучал удивленно и недовольно.

– О, привет, Олив.

Я даже не потрудилась обернуться:

– Иди к черту, Дэйн.

Ами поперхнулась вином и посмотрела на меня, ее глаза сияли от удовольствия и предвкушения шоу.

– Дорогой, если хочешь, в духовке есть лазанья, – крикнула она.

Я чувствовала, что он все еще смотрит мне в затылок, но он просто стоял у меня за спиной. Спустя секунду он тихо сказал:

– Хорошо, я возьму одну, а две оставлю для вас.

– Спасибо, милый! – отозвалась Ами.

Ами бросила взгляд на часы, затем потянулась к пульту дистанционного управления и убавила громкость.

– Я так нервничаю, что меня сейчас стошнит, – тихо сказала она.

– Ами, – спросила я, наклоняясь к ней, – что происходит?

– Я им написала, – сказала она, и у меня отвисла челюсть.

Я четко видела круги напряженности вокруг ее глаз и то, как она сдерживает слезы.

– Я должна была поступить так, – сказала Ами.

– Так это как, Ами? – спросила я.

Но прежде чем она успела ответить, раздался звонок в дверь.

Внимание Ами устремилось через мое плечо к двери, ведущей на кухню, и мы напряженно вслушивались, как Дэйн пошел по выложенной плиткой прихожей, чтобы открыть дверь. Медленно, так медленно, что я видела дрожь, Ами встала.

– Ну же, – тихо сказала она мне, а затем окликнула Дэйна со спокойной ясностью, в которую я не могла поверить: – Кто там пришел?

Я вышла вслед за Ами, когда Дэйн отчаянно пытался вывести женщину из дома. У меня упало сердце. Неужели она написала этим женщинам от лица Дэйна и пригласила их сюда? О боже мой!

– Кто там, милый? – невинно повторила вопрос Ами.

Женщина протиснулась мимо Дэйна.

– А это еще кто? – спросила она.

– Я его жена, Ами, – представилась моя сестра, по-дружески протягивая руку. – А ты кто такая?

– А кто тогда я? – вопросом на вопрос ответила женщина, слишком потрясенная, чтобы принять рукопожатие Ами. Она смотрела на Дэйна, и ее лицо на глазах бледнело.

– Меня зовут Кэсси.

Дэйн повернулся, пепельно-бледный, и пристально посмотрел на мою сестру.

– Детка…

В кои-то веки я увидела, как челюсть Ами начала дергаться от этого ласкательного имени. Я наконец увидела, что она ненавидит его и сейчас просто притворяется, что он ей нравится! Сила близнецов побеждает!

– Извини, Дэйн, – ласково сказала Ами, – я как раз собираюсь представиться одной из твоих подружек.

Я четко видела панику в его глазах.

– Детка, это совсем не то, что ты думаешь.

– А что я думаю, детка? – ядовито спросила Ами, широко раскрыв глаза от притворного любопытства.

На дорожку перед домом въехала еще одна машина, и из нее медленно вышла женщина, осматривая открывшуюся перед ней картину. Дама выглядела так, словно только что вернулась с работы. На ней был виден халат медсестры, а волосы были аккуратно собраны в пучок. Мне подумалось, что вовсе не так вы стали бы одеваться для кого-то, кого пытаетесь впечатлить. Так одеваются для кого-то, кого знают уже давно и чувствуют себя рядом с ним хорошо.

Я не смогла удержаться и посмотрела на Дэйна. Ну и гад же он!

Ами посмотрела на меня, потом глянула через плечо и сказала:

– А это, должно быть, Тринити.

О боже мой! Моя сестра так мастерски срывала покровы с Дэйна, что ей не нужен был даже чеклист. Это был высший пилотаж на грани безумия.

Дэйн отвел Ами в сторону и наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Эй, что ты делаешь, дорогуша?

– Я подумала, что должна познакомиться с ними, – ответила она. У нее трясся подбородок, и на это больно было смотреть. – Я видела сообщения от них в твоем телефоне.

– Я же не… – начал он.

– Да, – тихо заговорила Кэсси. – Ты писал мне на прошлой неделе.

Она посмотрела на Ами, потом на меня.

– Я не знала, что он женат. Клянусь, я понятия не имела.

Она повернулась и пошла обратно к своей машине, проходя мимо другой женщины, которая остановилась в нескольких метрах от нее. По выражению лица Тринити я могла сказать, что она уже поняла, что здесь происходит.

– Ты женат! – крикнула Кэсси издалека.

– Он женат, – подтвердила Ами.

Тринити оглянулась на Дэйна, когда тот сел на порог и закрыл лицо руками.

– Дэйн, – сказала Ами. – Все это… отвратительно.

Он кивнул:

– Мне очень жаль.

Тринити не сводила взгляда с Ами.

– Уже некоторое время мы не были вместе, если это может сгладить мою вину, – сказала она.

– А что такое «некоторое время»? – спросила Ами.

Тринити пожала плечами:

– Месяцев пять или около того.

Ами кивнула, глубоко и быстро дыша и изо всех сил стараясь не расплакаться.

– Ами, – сказала я, – иди в дом. Ложись. Я буду у тебя через секунду.

Она повернулась и быстро увернулась от протянутой руки Дэйна. На улице хлопнула дверца машины, и у меня замерло сердце. Сколько еще женщин появится сегодня вечером?

Но это была не женщина, а Итан. Он шел с работы, одетый в облегающие серые брюки и синюю рубашку. Выглядел он бодро.

Я была в шоке от того, что происходит, и пыталась держать себя в руках, чтобы суметь поддержать Ами. Но я чувствовала, как меня выворачивает наизнанку при виде Итана.

– О, – сказала стоявшая у двери Ами достаточно громко, чтобы все услышали. – Итана я тоже пригласила, Олли. Я думаю, он должен перед тобой извиниться.

А потом она тихо закрыла за собой входную дверь.

Тринити встретилась со мной взглядом и сухо улыбнулась:

– Удачи тебе в этом деле.

И глядя на Дэйна сверху вниз, она добавила:

– Мне сразу показалось странным, что ты написал мне после того, как я исчезла из твоей жизни несколько месяцев назад.

Она закусила губу и выглядела скорее недовольной, чем расстроенной.

– Я надеюсь, что она не останется с тобой.

С этими словами она забралась в машину и уехала.

Итан остановился в паре метров от меня, его брови нахмурились. Наконец он обратил свое внимание на меня.

– Оливия? Что здесь происходит?

– Я думаю, ты знаешь, что здесь происходит.

Дэйн поднял голову, показав нам глаза, красные и опухшие. Очевидно, он плакал, поняв, что это Ами пригласила их сюда. Наконец он поднял руки, сдаваясь:

– Черт возьми, я не могу поверить в то, что сейчас произошло.

Итан снова посмотрел на меня, а потом на своего брата.

– Подожди. Так что, ты действительно ходил налево?

– Только пару раз с Кэсси, – ответил Дэйн.

– И с Тринити примерно пять месяцев назад, – услужливо добавила я.

Этот момент никоим образом не был связан со мной и Итаном, но я просто не могла не подчеркнуть: «Я же говорила!».

Дэйн простонал:

– Какой я идиот!

Момент понимания пришел и к Итану, и я воочию увидела его. Как будто кто-то невидимым кулаком ударил его в грудь – он сделал шаг назад и посмотрел на меня с такой ясностью, которая должна была бы быть у него две недели назад.

Боже мой, мне должно было быть в этот момент особенно приятно, но все было совсем не так. Ничего хорошего от этой ситуации я не чувствовала.

– Олив, – тихо произнес он хриплым от чувства вины голосом.

– Не надо, – сказала я. Я понимала, что у меня есть сестра, которая нуждается во мне, и у меня нет времени для Итана и его никчемного брата. – Когда пойдешь, не забудь взять с собой Дэйна.

Повернувшись, я пошла обратно в дом и даже не оглянулась на Итана, когда закрывала за собой дверь.

Глава 20

Прошло несколько часов, прежде чем мне поступил звонок от Итана. Разумеется, я проигнорировала его. Для меня вполне логично было бы предположить, что он занят общением с Дэйном. Однако я также имела дела с Дэйном, только косвенные. Я собирала по дому Ами всю его одежду. И чувствовала, как сильно Ами хочет поскорее убрать из дома даже память о нем. Может быть, впервые в жизни ей даже не пришло в голову поискать скидочный купон, прежде чем она отправила меня покупать много коробок.

Мне не хотелось оставлять ее одну, поэтому я позвонила маме, которая приехала с Натальей, Джулс, Диего и Стефани, а последняя, очевидно, написала Тио Омару и его дочери Тине, чтобы они привезли еще вина. Тина и Тио Омар также привезли печенье, а за ними приехал целый вагон кузенов. Не успели мы сказать «Скатертью дорога, мерзавец», как с нами были двадцать два родственника и все трудились над тем, чтобы упаковать все личные вещи Дэйна Томаса и перенести коробки в гараж.

Измученные, но довольные, с чувством выполненного долга, мы расположились на всем, на чем можно было сидеть в гостиной. Для каждого из нас нашлось дело. Я обнимала Ами, мама растирала ей ноги, а Наталья держала полный бокал вина. Тио Омар время от времени насыпал в тарелку новые печенья, Джулс и Диего настраивали музыку. Тина расхаживала по комнате, подробно описывая, как она собирается кастрировать Дэйна, а все остальные готовили еду, наверное на весь следующий месяц.

– Ты собираешься с ним развестись? – осторожно спросил Стеф, и все втайне ждали, что мама ахнет. Но она не ахнула.

Ами кивнула, уткнувшись лицом в бокал с вином, и мама протрубила:

– Конечно, она собирается развестись с ним.

Мы все ошеломленно посмотрели на нее, и она раздраженно вздохнула:

– Баста! Вы думаете, что моя дочь настолько глупа, чтобы запутаться в той же самой дурацкой игре, в которую играли ее родители в течение двух десятилетий?

Мы с Ами вначале посмотрели друг на друга, а потом разразились смехом. После тяжелого гнета тишины все в комнате засмеялись тоже, в конце засмеялась даже мама.

В моем кармане снова зазвонил телефон. Я посмотрела, но не успела быстро отклонить вызов, и Ами смогла разглядеть фотографию Итана на экране.

Уже пьяная, она наклонилась ко мне:

– О, неплохое фото. Где ты его взяла?

Честно говоря, мне было немного больно вспоминать тот день, когда мы с Итаном арендовали отвратительный лаймово-зеленый «Мустанг» и проехали на нем вдоль всего побережья Мауи. Тогда мы впервые стали друзьями, и он поцеловал меня в ту ночь.

– Это было у Накалеле, – ответила я.

– А там было красиво?

– Там везде красиво, – тихо ответила я. – Действительно, невероятно красиво. Вся поездка была просто невероятной. Кстати, спасибо тебе.

Ами на мгновение крепко зажмурилась:

– Я так рада, что мы с Дэйном не поехали.

Уставившись на нее, я спросила, серьезно ли она?

– А почему я должна жалеть сейчас, что пропустила это? У нас тогда было бы испорчено еще больше хороших воспоминаний. Я должна была догадаться, что это дурное предзнаменование, когда буквально все, кроме тебя и Итана, заболели на свадьбе, – проговорила она, глядя на меня захмелевшим взглядом. – Это был знак Вселенной…

– Господи! – воскликнула мама. Диего в поддержку поднял вверх указательный палец.

– Вы с Итаном должны быть вместе, – невнятно проговорила Ами. – Но только не мы с Дэйном.

– Я согласна, – сказала мама.

– Я тоже, – отозвался из кухни Тио Омар. Я подняла руки, чтобы остановить их всех:

– Я не думаю, что у нас с Итаном что-то случится, ребята.

Мой телефон зазвонил снова, и Ами посмотрела на меня неожиданно трезвым взором:

– Он ведь всегда был хорошим братом, не так ли?

– Он был хорошим братом, – согласилась я, – но далеко не лучшим другом и не лучшим шурином.

Наклонившись вперед, я поцеловала ее в нос:

– А вот ты бесспорно самая лучшая жена, сестра и дочь. И тебя все очень любят.

– Я согласна, – снова сказала мама.

– Я тоже, – проговорил Диего, сидевший рядом.

– И мы тоже, – раздался хор голосов из кухни.

* * *

Этот «хороший» брат продолжал названивать мне несколько раз в день в течение следующих нескольких дней, а затем перешел к SMS, которые были совсем короткими:

Извини.

Олив, пожалуйста, позвони мне.

Я чувствую себя полным придурком.

Когда я упорно не отвечала ни на одно сообщение, он, кажется, понял намек и перестал пытаться связаться со мной. Но теперь уже я не была уверена, хорошо это или плохо. По крайней мере, когда он звонил и писал эсэмэски, я знала, что он думает обо мне. Теперь он, может быть, уже сосредоточился на том, чтобы двигаться дальше, и я от этих мыслей чувствовала себя крайне противоречиво.

С одной стороны, к черту его! Ведь он не прикрыл мою спину, не встал на мою сторону в трудную минуту и позволил своему брату вести разгульный образ жизни брачного афериста. Но с другой стороны, что лично я бы сделала в подобной ситуации, чтобы защитить Ами? Не проявила ли бы я подобную «слепоту», какую проявил Итан в отношении Дэйна?

Вдобавок ко всему, Итан был так совершенен во всех других отношениях! Остроумный, игривый, влюбленный в меня и безупречный в постели. Честно говоря, это даже глупо – терять своего парня из-за того, что нас разделила драка, которая нас даже не касается. Куда весомей причина, что мы не подходим друг другу, но мы как будто созданы друг для друга. Мы действительно отлично подходили друг другу, и наш разрыв на фоне этого казался каким-то нелепым и искусственным.

Примерно через неделю после отъезда Дэйна я переехала из своей квартиры в дом Ами. Она не хотела оставаться одна, а это давало «работу» и мне. Меня захватила идея откладывать деньги на покупку собственного жилья, а может быть, просто иметь дополнительные средства на приключения, как только я выясню, какие приключения мне по вкусу. Многочисленные варианты карьеры, путешествий, встреч с друзьями разворачивались передо мной и, несмотря на весь хаос моей нынешней жизни, я не думала, что когда-либо буду больше нуждаться в любви, чем сейчас. Но самое странное чувство, пожалуй, это гордость за то, что я забочусь о себе и своих близких. Как же это здорово – взрослеть!

Ами странным образом оказалась эмоционально крепкой. С тех пор, как Дэйн забрал из гаража свои вещи и официально от нее съехал, она, кажется, забыла о нем и была абсолютно в порядке. Это как выбросить мусор и через час уже забыть о нем. Развод едва ли можно назвать спокойным временем, но Ами составила «Чек-лист развода» и следовала ему с той же спокойной решимостью, с которой она отправила тысячи заявок и выиграла медовый месяц.

– Завтра я ужинаю с Итаном, – вдруг сказала Ами, когда я готовила блины на ужин. От неожиданности я даже дернула сковородкой. Жидкое тесто попало на ее бортик.

– Зачем ты это сделала? – спросила я.

– Потому что он попросил меня, – ответила она с такой интонацией, будто это было очевидно. – И мне показалось, что он чувствует себя плохо. Я не хочу наказывать его за грехи Дэйна.

– Это очень великодушно с твоей стороны, но ты же знаешь, что имеешь все основания наказать Итана за грехи брата, – нахмурилась я.

– Он не причинил боли мне, – заявила Ами, вставая и наливая стакан воды. – Да, он причинил боль тебе, и я уверена, что он хочет признать это в разговоре со мной. Но это касается только вас двоих, и ты должна ответить на его звонок.

– Я ничего не должна, если дело касается Итана Томаса.

Молчание Ами заставило мои слова отдаться эхом в комнате, и я сама поняла, как страшно они звучат. Так неумолимо, но и так… знакомо. Я давно не чувствовала себя такой, как я есть сейчас, и мне это не нравилось.

– Ну, – попыталась поправить я ситуацию, – расскажешь мне потом, как прошел ужин, а я решу, заслуживает ли он телефонного звонка.

* * *

Насколько я могла судить, Ами и Итан отлично провели время за ужином. Он показал ей фотографии из нашей поездки на Мауи, принял на себя всю вину за прошлое поведение Дэйна и вообще очаровал ее до бесчувствия.

– Да, он действительно хорош в том, чтобы очаровывать, – сказала я, направляя свой гнев на посудомоечную машину, которую разгружала. – Помнишь Гамильтонов на Мауи?

– Он мне об этом рассказывал, – сказала Ами и рассмеялась. – Что-то вроде приглашения в клуб, где дамы в неглиже разглядывают себя в зеркалах, – Ами отпила из бокала. – Подробности я не расспрашивала. Он скучает по тебе.

Я постаралась сделать вид, что меня это совершенно не волнует, но не иначе как моя сестра видит меня насквозь.

– Ты же скучаешь по нему, ведь так? – спросила она.

– Да, и сильно. Но я открыла ему свою душу, а он плюнул в нее, – ответила я, не видя смысла врать. И уже закрыв посудомоечную машину, я прислонилась к стойке бара и, глядя в глаза Ами, добавила: – Я не такой человек, который может открыться снова.

– А я думаю, что такой.

– Даже если это так, – ответила я, – то где мой разум. Я же умный человек?

Ами улыбнулась мне, но какой-то странной сдержанной улыбкой, которая меня немного обескуражила. Видимо, Дэйн все же убил в ней что-то оптимистичное и невинное, и это заставляло меня расплакаться. И тут меня пронзила вся ирония ситуации. Мне не хотелось, чтобы Итан сделал что-то подобное со мной. Мне нравился мой новый оптимистичный образ.

– Я хочу, чтобы ты знала, что я горжусь тобой, – сказала Ами. – Я вижу все изменения, которые в тебе происходят.

Я снова чувствовала, что становлюсь хозяйкой своей жизни, но не знала, насколько мне важно, чтобы Ами признала это. Я взяла ее за руку и слегка сжала:

– Спасибо.

– Мы обе взрослеем, – ответила она. – Это происходит тогда, когда мы заставляем одних людей отвечать за свой выбор, а другим позволяем загладить свою вину…

Она оборвала фразу и слегка улыбнулась мне.

– А ты не будешь чувствовать себя странно, если мы с Итаном снова будем вместе? – спросила я.

Она покачала головой, сделала быстрый глоток вина и продолжила:

– Нет. Мне бы даже было бы лучше. Это заставило бы меня почувствовать, что все, что произошло за последние три года, произошло не просто так.

Ами моргнула, словно не хотела продолжать, но уже ничего не могла с собой поделать:

– Я не хотела бы, чтобы моя история оборвалась так бездарно.

Теперь я знала, сколь пуста трата времени на поиски причин событий, судьба ли за ними стоит или удача. Но за последний месяц или около того я определенно стала принимать решения сама, и только мне решать, в какую сторону я поверну, когда дело касается Итана. Прощу ли я его или уйду?

* * *

В тот день, когда я поставила перед собой этот выбор, произошло неожиданное и даже ужасное. Мне «повезло» работать в смену, когда в моей секции устроились пообедать Чарли и Молли Гамильтоны.

Я не могу винить Шелли, хозяйку ресторана. Действительно, откуда ей знать, что этот вариант будет для меня столь неловким? Но в тот момент, когда я подошла к столу и они подняли головы, мы все погрузились в мертвое молчание.

– О, – сказала я. – Привет.

Мистер Гамильтон даже отложил меню и с удивлением произнес мое имя.

Совершенно неожиданно мне понравилось работать официанткой, однако от меня не укрылось, как дернулось плечо Гамильтона, когда он понял, что я не просто подошла поздороваться, а обслуживаю здесь столики. Это было действительно неловко для всех нас.

– Мистер Гамильтон, миссис Гамильтон, рада вас видеть, – улыбнулась я, кивая каждому из них. Внутри же я рыдала, как героиня фильма ужасов, которую преследуют с бензопилой. – Я должна обслуживать вас сегодня вечером, но полагаю, что мы все чувствовали бы себя более комфортно, если бы вас поместили в чью-то другую секцию.

Мистер Гамильтон одарил меня легкой и щедрой улыбкой:

– Меня и тут все вполне устраивает, Олив.

– А меня – нет.

Молли посмотрела на мужа, сдвинув брови:

– Я думаю, она пытается сказать нам, что ей было бы удобнее не обслуживать человека, который уволил ее в первый же рабочий день.

Мои глаза широко раскрылись от удивления. Неужели Молли Гамильтон на моей стороне? Я снова улыбнулась ей, потом ему, изо всех сил стараясь держаться на дистанции, как предписывает этика профессии.

– Все устроить займет всего лишь минуту. У нас есть для вас прекрасный столик прямо у окна, – сказала я и отвернулась, чувствуя, как сотни булавок колют мне шею.

– Теперь ты доволен собой, Чарльз? – тихонько прошептала Молли. И уже громче:

– Вы все еще планируете занять эту должность?!

Эта фраза эхом отдалась у меня в ушах. Я поспешила к Шелли, рассказала ей о ситуации, и она быстро подобрала для них несколько свободных мест. Наконец их пересадили, дали им «комплимент» – бесплатную закуску от заведения, и я смогла свободно вздохнуть. Проблема пока решена.

Но затем я возвратилась в свою секцию и обнаружила там вместо них Итана Томаса. Он сидел один, и на нем была яркая гавайская рубашка и яркий пластиковый венок-лей. Когда я подошла к столику, то увидела, что он принес с собой и собственный стакан. Я разинула рот – это был пластиковый рифленый стаканчик для коктейлей с гигантской наклейкой $1,99.

– Во имя всего святого, что я вижу? – спросила я, понимая, что по меньшей мере половина посетителей и большая часть персонала ресторана наблюдают за нами.

Меня не оставляло чувство, что все они знали, что он будет здесь.

– Привет, Олив. Я, хм… – тихо сказал он и засмеялся. Я видела, что он нервничает, и это заставляло нервничать меня еще больше.

– Я хотел спросить, не здесь ли подавали «Май Тай»?

– Ты пьян? – ответила я первое, что пришло мне в голову.

– Я лишь пытаюсь вспомнить, как мы пили восхитительный «Май Тай», – кивнул он на стакан.

– А что тут особенного. Да, я все помню.

– Кажется, именно в тот день я и влюбился в тебя.

Я повернулась и свирепо посмотрела на Шелли, но она поспешила спрятать глаза. Кухонный персонал быстро исчез на кухне, а сидевший рядом с кувшинами для воды Дэвид сделал вид, что поглощен чем-то в айпаде.

– Ты влюбился в меня? – прошептала я, протягивая ему меню в жалкой попытке сделать вид, что здесь не на что смотреть.

– Так и есть, – ответил он. – И еще я так сильно скучаю по тебе. Я хотел сказать тебе, что мне жаль.

– Сказать прямо здесь? – спросила я.

– Прямо здесь.

– Пока я работаю?

– Пока ты работаешь.

– Ты что, так и будешь повторять все, что я говорю?

Он попытался совладать со своей улыбкой, но я уже видела, что этот обмен любезностями заводит его. Он заводил и меня, но я постаралась делать вид, что со мной все в порядке. Ведь здесь Итан! Итан Томас величественно жестикулировал в уродливой псевдогавайской рубашке с поддельным стаканом «Май Тая». Моему мозгу потребовалось совсем немного времени, чтобы успокоить сердце, которое еще минуту назад отбойным молотком стучало у меня в груди. Однако мой голос еще дрожал.

– Так ты договорился с Гамильтонами, чтобы произвести на меня максимальный эффект?

– С Гамильтонами?! – спросил Итан и, повернувшись, проследил за моим взглядом.

Пригнувшись, он комично смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Как будто в этой рубашке можно где-либо спрятаться. О, Итан!

– Ух ты, – прошептал он. – Они уже здесь! То есть… это совпадение. Как неловко!

– И как же неловко? – спросила я, многозначительно глядя на его яркую рубашку и сияющую зеленым неоном чашку посреди шикарной, приглушенной атмосферы ресторана «Камелия».

Но Итан не смутился, а неожиданно выпрямился и спросил, готова ли я к настоящей неловкости. И с этими словами он начал, не торопясь, расстегивать рубашку.

– Что ты делаешь? – прошипела я. – Итан! Оставь в покое одежду…

Он пожал плечами, ухмыльнулся и… слова у меня закончились. Потому что под его гавайской рубашкой на нем была блестящая зеленая майка, очень похожая на…

– Ну, скажи мне, что это не оно, – проговорила я, сдерживая смех, который просто рвался из меня.

– Раньше это было платье твоей Джульетты, – подтвердил Итан и посмотрел вниз на свою грудь. – Мы сделали футболку из ее платья. А твое платье, по-видимому, все еще цело и висит в твоем шкафу.

– Я его сожгла, – сказала я, и Итан изменился в лице так, словно собирается яростно протестовать против этого. – Ладно, ладно, я этого не сделала, но планировала.

Я не смогла удержаться, чтобы не протянуть руки и не коснуться знакомого скользкого атласа.

– Я и не знала, что ты к нему так привязан.

– Ну конечно же привязан. Единственное, что тебе шло лучше этого платья, это когда ты была без него.

Итан встал, и теперь уже действительно все смотрели на него. Еще бы! Высокий, одетый в блестящую зеленую майку, которая не оставляла ни капли простора воображению. Итан был, как всегда в отличной форме, но все же…

– Цвет ужасный, – сказала я. А он легкомысленно рассмеялся:

– Я все понимаю. Например, это говорит о том, что даже такой симпатичный человек, как ты, не может этого сделать.

Я видела, как его улыбка превращается во что-то горячее и соблазнительное.

– Ты полагаешь, что я симпатичная?

– В самом прямом смысле слова, – ответил он и широко улыбался, вызывая острую боль в моей груди. Как же мне нравится эта улыбка на его лице!

– В самом прямом смысле? Ну ладно. А ты самый испорченный, – сказала я, но лишь ухмыльнулась, а не отстранилась, как прежде, когда он положил руку мне на бедро.

– Может быть, и так, – согласился он. – Помнишь, что я говорил тебе о своем счастливом пенни? Сам цент едва ли имеет отношение к моему везению, но он напоминает мне о временах, когда со мной случались хорошие вещи, – Итан многозначительно показал на рубашку и приподнял бровь. – Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, Оливия.

– Итан, – прошептала я и быстро огляделась по сторонам, чувствуя, как давит на меня всеобщее внимание.

Этот момент уже начал казаться мне примирением. Но как бы сильно ни стремилось к нему мое сердце, мой разум не был готов к этому. Мне не хотелось обсуждать здесь более глубокую проблему, которая заключалась в том, что все делалось против моей правды, вопреки моей воли.

– Ты действительно причинил мне боль. У нас в отношениях была крайне редкая, просто потрясающая честность, и поэтому, когда ты думал, что я тебе лгу, это было действительно неприятно для меня.

– Я все понимаю, – ответил Итан, наклоняясь ко мне так, что его губы почти коснулись моего уха. – Я должен был тебя выслушать. Мне следовало прислушаться к собственным инстинктам. Я еще долго буду чувствовать себя из-за этого дураком.

У меня внутри боролись два ответа. Первый – это радостное «Хорошо, тогда давай забудем все!». А второй – страшное «О, черт возьми, нет!». Первый ощущался мной как освежающе легкий, а второй казался успокаивающим, знакомым и таким безопасным. Но как бы хорошо мне ни было в моих осторожных рамках, мне хотелось отбросить скуку и одиночество. Я больше не хотела чувствовать себя «комфортно и безопасно», как прежде.

– Думаю, ты заслуживаешь еще одного шанса, – сказала я, останавливаясь всего в нескольких дюймах от поцелуя. – Ты действительно отлично делаешь массаж.

Его улыбка стала явственной, и весь ресторан взорвался аплодисментами. Все вокруг нас начали вставать со стульев. Лишь подняв голову, я поняла, что мужчины в углу это папа и Диего в париках, а женщины за столиком сзади – мама, Тиа Мария, Химена, Джулс и Наталья. Женщиной, промелькнувшей в начале нашего разговора в коридоре, действительно была Ами. Ресторан оказался заполнен моей семьей. Все стояли и хлопали, как будто я самая счастливая женщина на свете. А, может, так оно и есть?

Оглянувшись, я увидела, что Гамильтоны тоже стоят у окна и хлопают в ладоши. Я подозревала, что они не просто так появились здесь сегодня вечером, что это Ами привела их сюда, чтобы они могли увидеть главное. То, что они пережили с нами на Мауи, привело к чему-то прочному между мной и Итаном… но только здесь и сегодня вечером. Хотя какое это имеет значение?

Не думаю, что я когда-либо представляла счастье в таком виде. Удача, судьба, решимость, что бы это ни было, я приняла это. Я притянула Итана к себе, чувствуя, как скользит его зеленая футболка под моими руками, и мой смех эхом отдавался после каждого нашего поцелуя.

Эпилог

Два года спустя

Итан

– Блин, он уже дрыхнет!

– У него что, слюнки текут?

– А он очень мило спит. И глубоко так, не разбудишь! Держу пари, что в колледже соседи на скучных лекциях разрисовывали ему лицо.

– Обычно не так глубоко, – ответил я, пытаясь открыть глаза, но туман сна был все еще слишком тяжел.

– Меня так и подмывает лизнуть его в лицо, чтобы разбудить. Разве это было бы слишком подло?

– Да.

Многие говорили, что моя подруга и ее сестра настолько похожи, что даже их голоса звучат одинаково, но после двух лет знакомства с ними я легко различал голос Олив. Оба голоса звучали мягко, с почти незаметным акцентом, но голос Олив был более хриплый, слегка скрипучий, как будто она редко им пользуется. И действительно, она чаще выступала в роли слушателя и наблюдателя.

– Лукас!

Это снова был голос Ами, волнистый и медленный, как будто доносящийся из воды.

– А ты сможешь вынести его из самолета, если понадобится?

– Вряд ли.

Меня растолкали. Чья-то рука похлопала по моему плечу и скользнула по шее к щеке.

– Итаннннн. Это твой отееееец. Мы приземляяяяяемся.

Но оказалось, что это не мой отец, а Оливия, говорящая через кулак прямо мне в ухо. Я с огромным усилием вытащил себя из сна и отчаянно моргал. Сиденье передо мной расплылось в туманном фокусе, словно я смотрел через сироп.

– Он жив! – воскликнула Оливия, появляясь расплывчатым силуэтом в моем поле зрения. Она ухмылялась. – Привет.

– Привет, – ответил я, поднимая тяжелую руку и потирая глаза в попытке разогнать туман.

– Мы почти на земле, – сказала она.

– Клянусь, я просто заснул.

– Верно, восемь часов назад, – ответила Оливия. – То, что дал тебе доктор Лукас, сработало неплохо.

Я наклонился вперед, глядя мимо сидевших рядом Оливии и Ами в проход, за которым сидел и смотрел на меня новый бойфренд Ами и мой давний друг – врач Лукас Халиф.

– Мне кажется, ты дал мне лошадиную дозу, – сказал я.

– Я просто переоценил твой вес, – ответил он.

Я откинулся на спинку сиденья, намереваясь снова закрыть глаза, но Олива потянулась ко мне и повернула мое лицо к иллюминатору. Открывшийся мне вид заставил меня забыть, как дышать. Цвета были такими яркими, что я моментально проснулся. Эти картины я пропустил в первый полет, когда мы летели на Мауи. Тогда я провел весь полет, притворяясь, что не смотрю на грудь Оливии, а под нами меж тем расстилался Тихий океан – сапфир, ограненный горизонтом. Сейчас же я видел, что небо было таким синим, что казалось даже неоновым, и только горстка тонких облаков тщетно пыталась перекрыть обзор.

– Святые угодники, – проговорил я.

– Еще бы! – ответила она, наклоняясь ко мне и целуя меня в щеку. – Ты в порядке?

– Мутит.

Олива протянула руку и ущипнула меня за ухо.

– Прекрасно, потому что скоро мы окунемся в океан. Это тебя разбудит.

Ами уже буквально танцевала на своем кресле, а я смотрел на Оливию, удивленную реакцией своей сестры. Впрочем, волнение Ами оказалось заразительно для всех, особенно для сестры. После того как Олив потеряла работу, ей долгое время было тяжело, но именно в это время родилась та ясность, которой у нее никогда прежде не было. Она поняла, что хотя ей и нравится наука, свою работу в фармацевтике она не особенно любит. Обслуживая столики в «Камелии», она познакомилась с женщиной, которая управляла некоммерческим центром сохранения здоровья. Однажды в напряженную дневную смену после долгой трапезы, приправленной интенсивными, полными энтузиазма разговорами, новая знакомая Рут наняла Оливию в качестве координатора по вопросам общественного образования. На новой должности Олива отвечала за пропаганду науки, лежащей в основе вакцинации, и ей предстояли выступления в школах, церковных группах, общинах пенсионеров, а также на предприятиях. Для всех знакомых она просто болтала по всему Среднему Западу о противогриппозных вакцинах.

Когда она узнала, что в этом году зимняя конференция Национального сообщества по вопросам здравоохранения будет проходить на Мауи, она поняла, что это судьба. Мы все были просто обязаны ей и Ами за эту поездку на остров.

И вот шасси выпущены, самолет пересек береговую линию и затем пронесся над пышным ландшафтом острова. Я оторвал взгляд от иллюминатора и увидел, как Ами протянула руку через проход, чтобы взять за руку Лукаса. Вполне естественно, что ее первый отдых на Мауи должен был проходить с кем-то, кто обожает ее с такой же преданностью, как и она его.

И на этот раз, когда мы с Оливой снова летим на Мауи, у меня в кармане уже лежит настоящее золотое колечко.

* * *

На второй день потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить Ами согласиться пойти на зип-лайн. Во-первых, это было не бесплатно. Кроме того, зип-лайн, по существу, требовал прыжка с платформы, доверия к ремням безопасности и полета в воздухе с верой в то, что на другой стороне действительно есть платформа. Для такой женщины, как Ами, которая наслаждается тем, что держит мертвой хваткой в руках все аспекты, зип-лайн не лучшее развлечение.

Но зин-лайн стал одним из того немногого, что мы с Оливией не смогли попробовать в нашу первую поездку, и она просто не хотела слышать никакого несогласия. Она провела исследование в поисках лучшего места, купила билеты и теперь провожала нас на платформу для нашего первого прыжка.

– Подойди поближе, – сказала Олива.

Ами выглянула из-за края платформы и тут же сделала шаг назад.

– Вау. Тут очень высоко.

– Это хорошо. Было бы куда менее забавно делать это у самой земли, – успокоила ее Оливия. Ами непонимающе глянула на нее.

– Посмотри на Лукаса, – сказала Оливия. – Он вовсе не боится.

Лукас оказался в центре нашего пристального внимания как раз в тот момент, когда он поправлял свою сбрую. Лукас отсалютовал Ами, и я кивнул ему головой.

– Лукас не боится потому, что регулярно прыгает с парашютом, – заметил я.

– Ты должен быть на моей стороне, – пробурчала Оливия. – А прыгаем мы потому, что это чертовски весело!

– Я всегда на твоей стороне, – сказал я, делая паузу и одаривая ее обаятельной улыбкой. – Но разве сейчас подходящее время, чтобы делить друг друга на стороны?

Она посмотрела на меня сверху вниз, и я поборол свою улыбку. Если бы я сказал ей сейчас, что с этими синими шортами и белой майкой, а также синими ремнями безопасности и желтым шлемом, которые ей дали, она выглядит как Боб-строитель[39], она бы убила меня голыми руками.

– Послушай, Ами, – продолжила она, и ее губы растянулись в довольной улыбке, – я пойду первой.

Первый в длинной череде спуск имел понижение всего 15 метров, но вторая платформа располагалась в 45 метрах от нас. Два года назад Оливия подождала бы, пока все благополучно переберутся на другую сторону, прежде чем идти самой, уверенная, что ее невезение непременно оборвет веревку или сломает платформу и все закончится тем, что мы полетим на лесную подстилку внизу. А теперь я смотрел, как она стоит у самых ворот, выслушивая инструктаж и ожидая, когда ее поводок будет привязан к шкивам. Затем она вышла на платформу и лишь чуть-чуть поколебалась, прежде чем разбежаться и прыгнуть, а потом лететь над вершинами деревьев, крича от восхищения.

– Она такая храбрая, – не удержалась Ами, смотревшая ей вслед.

Но она произнесла это не так, как будто это прозрение. Она сказала это так, как будто это был факт – то, что мы всегда знали об Оливе, о ее природных качествах. И это конечно же была правда, только тихая, которая наконец была произнесена вслух как признание достоинства.

Так что, хотя Олива и не слышала этого, все равно было удивительно видеть, как Ами смотрит на своего близнеца – с таким удивлением, как будто она все еще открывает что-то в человеке, которого знает так же хорошо, как саму себя.

* * *

Последний перелет в зиплайне в этот день пришелся на одну из самых длинных на Гавайях линий – почти 850 метров от платформы до платформы. Но лучше всего то, что там две параллельные линии и мы могли скользить в тандеме. Когда мы поднялись наверх, я напомнил Оливии, где держать руки, а также, что надо поворачивать запястья в противоположную сторону, а не туда, куда человеку обычно хочется повернуть.

– И помни, хоть мы и начинаем бок о бок, я, вероятно, доберусь туда быстрее, потому что я тяжелее.

Она остановилась и посмотрела на меня снизу вверх:

– Ладно, сэр Исаак Ньютон, мне не нужен урок.

– А я и не собирался его давать.

– Ты же сам пытался объяснить, как действует гравитация.

Я начал спорить, но ее брови поднялись вверх, как будто она думала, прежде чем заговорить. Этот искренне рассмешило меня. Наклонившись, я запечатлел туманный поцелуй на стекле ее желтого шлема:

Мне очень жаль.

Она смешно сморщила носик, и я засмотрелся. Ее веснушки были первым, что я заметил у нее. У Ами веснушек было совсем мало, а у Оливы – почти двенадцать, разбросанных по переносице и щекам. У меня и раньше было представление о том, как она выглядит – все-таки она сестра-близнец подруги Дэйна, но я не был готов к этим веснушкам и тому, как они шевелились, когда она улыбалась. Адреналин непривычно хлынул в мои вены, когда она снова посмотрела на меня. Она уже много лет так мне не улыбалась.

Ее волосы завивались от влажности с океана и выбивались из «конского хвоста», но даже одетая как Боб-строитель, она все равно была красивее всех, кого я когда-либо видел. И при этом она не стала менее подозрительной, чем раньше.

– Как-то слишком легко ты стал извиняться, – сказала она.

Я провел большим пальцем по пряди непослушных волос, убирая их с лица Оливии. Она и понятия не имела, какое хорошее у меня сейчас настроение. Я изо всех сил пытался найти подходящий момент, чтобы сделать предложение, но такого момента пока не было. Я наслаждался каждой секундой с ней все больше и больше, и это затрудняло мне выбор, как и когда признаться ей в любви.

– Не хотел тебя разочаровывать, – сказал я. – Ты и так слишком любишь спорить.

Покраснев, она закатила глаза, попросила меня заткнуться и снова повернулась к группе. Я с трудом сдержал улыбку.

– Перестань корчить мне рожи, – заявила она.

Я рассмеялся:

– Откуда ты знаешь, что я делаю? Ты даже не смотришь на меня.

– Мне не нужно смотреть на тебя, чтобы понять, что ты опять корчишь рожицы.

Я наклонился и прошептал ей на ухо:

– Может быть, я делаю это потому, что люблю тебя и мне нравится, когда ты споришь? Я могу показать тебе, как сильно мне это нравится, когда мы вернемся в отель.

– Лучше сними отдельную комнату, – сказала Ами, сочувственно переглядываясь с Лукасом, когда тот пристегивался ремнями к шкиву.

Но затем она обернулась и встретилась взглядом с Оливой через всю платформу. Мне не нужно участвовать в тайной телепатии близнецов, чтобы понять, что Ами не просто счастлива за свою сестру, она в восторге. Ами – не единственная, кто верит, что Олива заслуживает каждой частицы блаженства, которое может предложить этот мир. Когда я вижу, как Оливия расцветает, это дает мне жизнь. Теперь мне просто нужно заставить ее согласиться выйти за меня замуж.

* * *

Я думаю, что нашел свой момент, когда четыре ночи подряд мы наблюдали закат. Закаты здесь настолько сюрреалистичны, будто они созданы компьютером. Небо напоминало мне многослойное пастельное суфле. Солнце, кажется, не хочет здесь полностью исчезать за горизонт. Ну где еще увидишь, как оно медленно уменьшается в размерах, пока не станет всего лишь крошечной точкой света? А затем – пуф – и оно исчезает!

Именно в такой момент я и поднял телефон, делая селфи с Оливой на пляже на фоне успокаивающего пурпурно-голубого неба. Ветер развевал по лицу ее волосы, и мы оба были немного пьяны от счастья. Мы зарывали в теплый песок наши босые ноги, и счастье просто сияло на наших лицах. Так получилась чертовски классная фотография.

Я смотрел на нее сверху вниз, и внутри у меня все немного кружилось. Я так привык видеть ее рядом, привык к тому, как она прижимается к моему плечу. Я понял, как люблю ее глаза, ее кожу и ее улыбку. Люблю наши дикие моменты и наши тихие моменты. Люблю спорить и смеяться с ней. Мне нравилось, как непринужденно мы с ней выглядим рядом друг с другом. Последние несколько дней я провел в мучительных раздумьях, когда сделать предложение, и мне пришло в голову, что это надо сделать именно в такой момент, в таком тихом месте, где мы только вдвоем наслаждались прекрасной ночью. Ами и Лукас в ту ночь гуляли немного дальше по пляжу, омывая ноги в плещущихся волнах, и поэтому нам казалось, что этот маленький участок песка полностью принадлежит нам. Я повернулся к ней, чувствуя, как оглушительно бьется мое сердце.

– Эй!

Она улыбнулась мне в камеру, забирая у меня смартфон:

– Здесь очень мило.

– Мило, – со вздохом согласился я, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Давай подпишем эту фотографию, – сказала Оливия, не обращая внимания на мой внутренний хаос, на мою мысленную подготовку к одному из самых значимых моментов в жизни.

– Хм… – проговорил я, чувствуя что немного сбит с толку, но тем не менее размышляя, как подыграть ей. Наклонившись ко мне, она разразилась смехом.

– Вот вариант: «Она сказала «Да»»! – предложил я.

– О боже, это действительно хорошая фотография. Именно такие отпускные фотографии люди в Миннесоте ставят на каминную полку в инкрустированных ракушками рамках, чтобы в зимнюю непогодь напоминать себе о летнем солнце.

Она протянула мне телефон обратно.

– Как ты думаешь, сколько миннесотцев обручаются на пляже? Восемьдесят процентов? Девяносто? – спросил я.

Покачав головой, она улыбнулась и попыталась угадать:

– Всего…

Но затем она замолчала, ее взгляд скользнул по моему лицу. Мне показалось, что комок застрял у меня в горле. Олива хлопнула себя ладонью по губам, и от осознания всего ее глаза комично расширились:

– Вот черт! О, Итан. Вот черт!

– Нет, все в порядке, – заверил я ее.

– Но ведь это не так, правда? Неужели я такая?

– Я не хотел, вернее хотел… Не волнуйся.

Она смотрела на меня широко раскрытыми от паники глазами, когда поняла, что ее сарказм был не так уж далек от истины.

– Я совсем запутал себя и тебя.

Я не знал, радоваться ли мне этой неудачной попытке сделать предложение или огорчаться. Это действительно казалось идеальным моментом. Но сначала я чувствовал, что мы на одной стороне, а затем… уже нет, совсем нет.

– Итан, мне так жаль…

– Олли, все в порядке. Ты же не знаешь, что я хотел сказать. Ты думаешь, что знаешь, но это не так.

Она посмотрела на меня неуверенным взглядом, и я добавил:

– Поверь мне. Все хорошо.

Я наклонился и поцеловал ее. Нежно прикусив ее нижнюю губу, я заставил ее приоткрыть губы, чтобы наконец почувствовать поцелуй. Она его почувствовала, и мы оба начали немного задыхаться. Мне захотелось попасть туда, где снимают одежды и сходятся телами. Хотя уже темнело, на пляже было еще не так уж пусто и темно.

Отстранившись, я улыбнулся ей, как будто все в порядке, и почувствовал скептицизм, застывший в ее позе. Она держалась так осторожно, как будто боялась сделать неверное движение. Даже если Олива и думала, что я собираюсь сделать ей предложение, она никак не проявила своей реакции. Она так и не показала ни чего-то, похожего на «Я сказала бы «Да»», ни чего-то, похожего на «Я пока не буду отвечать на этот вопрос». Может быть, это даже хорошо, что у меня не получилось найти нужных слов.

Я знал, что ее взгляды на брак были испорчены ее родителями, этой историей с Ами и Дэйном, но мне также хотелось думать, что я сумел изменить ее взгляды на долгосрочные семейные обязательства. Я безумно любил ее. И хотел жениться на ней, но мне следовало принять, что это не то, чего хочет она, и что мы, наверное, смогли бы жить столь же счастливо вместе без этой связующей церемонии. Боже, мой мозг внезапно превратился в блендер!

Она легла на песок и осторожно потянула меня за собой. Свернувшись калачиком на боку, Олива прижалась головой к моей груди.

– Я люблю тебя, – просто сказала она.

– Я тоже тебя люблю.

– Что бы ты там ни собирался сказать…

– Милая, давай оставим это.

Она рассмеялась, поцеловала мою шею и согласилась. Нам нужна была новая тема – что-то, что могло помочь нам уйти подальше от неудачной любви ее сестры.

– Тебе действительно нравится Лукас, не так ли? – спросил я.

Ами потребовался почти год, чтобы снова начать встречаться с парнями после развода. Дэйн еще надеялся, что она примет его обратно, и что они смогут все уладить, но я не винил ее за то, что она даже не захотела попробовать. Мой брат потерял ее доверие, как, впрочем, и мое. Отношения между нами постепенно налаживались, но нам еще предстояло пройти долгий путь.

– Нравится. Он ей очень подходит. Я рада, что ты их познакомил.

Я не думал, что Оливия когда-нибудь будет рада появлению еще одного парня в жизни своей сестры. Сначала Олли сидела на семейных вечерах, замкнувшись, но однажды за ужином Лукас – этот доктор, искатель приключений и вдовствующий отец самого очаровательного четырехлетнего ребенка, которого я когда-либо видел, – покорил ее.

– Итан… – тихо позвала она и начала покрывать легкими поцелуями мою шею и подбородок. После моего «Что?» она задержала дыхание, а затем прерывисто выдохнула:

– На днях я видела самое уродливое платье.

Я ждал, что она скажет, но смущение взяло над ней верх. Мне пришлось поддержаать:

– Поверь, мне действительно интересно. Продолжай.

Она рассмеялась и ущипнула меня за бок:

– Слушай, это был такой ужасный оранжевый цвет. Что-то непонятное. Вроде бы бархат, а вроде и нет. Что-то среднее между бархатом и войлоком. Вельвет.

– Эта история становится все оптимистичнее.

Снова рассмеявшись, она жарко дыхнула на мою щеку:

– Я подумала, что мы могли бы достать его для Ами… В качестве расплаты.

Я повернулся к ней. Вблизи у нее совсем необычные черты лица: огромные карие глаза, полные красные губы, высокие скулы и слегка покатый нос.

– За что?

Она закатила глаза. Когда она заговорила, я увидел всю ее бесшабашную храбрость. Это та самая Оливия, которая слепо прыгнула с платформы, чтобы пролететь над лесом.

– Я же говорю… может быть, если мы поженимся, на этот раз ей придется надеть то уродливое платье.

Ошарашенный, я только и смог выдавить из себя:

– Ты хочешь выйти за меня замуж?

Внезапно почувствовав себя неуверенно, Оливия отстранилась:

– А тебя это не устраивает?

– Меня устраивает, в полной мере, – ответил я, спотыкаясь о свои слова и притягивая ее обратно к себе. – Но я раньше думал, что ты не хочешь.

Она посмотрела прямо на меня, вздернув подбородок, и заверила, что она раньше и не хотела. Потом Олли надвинулась на меня, обхватила ладонями мое лицо и продолжила:

– Я думаю, что моя предыдущая шутка целиком по Фрейду. Наверное, ты и раньше хотел позвать меня замуж. Но мы пробыли здесь несколько дней, а ты все не предлагал и не предлагал. Здесь нет никаких правил, что это должен делать непременно мужчина.

Вместо ответа я полез в карман и достал крошечную коробочку:

– Это правда – не обязательно предложение должен делать я. Если хочешь, ты можешь опуститься на одно колено и сделать предложение мне. Но просто чтобы ты знала, я не думаю, что это кольцо подойдет мне.

Она взвизгнула и действительно опустилась на колено, чтобы взять коробочку.

– Это мне?!

– Если только ты этого хочешь. Я могу походить и спросить кого-нибудь еще, если ты…

Олив со смехом пихнула меня. Если мне не показалось, ее глаза были немного затуманены страстью. Она открыла коробочку и даже прикрыла рот рукой, когда увидела изящное колечко, украшенное бриллиантовым ореолом, а в центре – большой камень с изумрудной огранкой. Признаюсь, я горжусь собой – это довольно большое кольцо.

– Ты что, плачешь? – спросил я, ухмыляясь. Невольно чувствуешь себя богом, когда от твоих подарков любимая женщина плачет от счастья.

Но Олив, конечно, никогда не призналась бы в слезах счастья.

– Вовсе нет.

Я покосился на нее:

– Ты уверена?

– Да, – проговорила она, моргая, чтобы очистить глаза.

– Мне кажется, – я наклонился, чтобы рассмотреть ее поближе, – что так оно и есть.

– Заткнись!

Я нежно поцеловал ее в уголок рта.

– Ты выйдешь за меня замуж, Оливия Торрес?

Ее глаза на мгновение прикрылись и из них появились слезинки.

– Да, – ответила она.

Улыбаясь, я поцеловал ее в другой уголок губ, а затем надел кольцо ей на палец. Мы оба смотрели на него сверху вниз.

– Тебе оно нравится?

– Хм… да, – ее голос дрожал.

– Обычно ты лучше поддерживаешь разговор со мной.

Она рассмеялась, прижимаясь ко мне. Песок у меня за спиной все еще дышал жаром. Или то было тепло огненного сгустка любовной страсти? Я тоже расхохотался, насколько это было нелепое и глупое в своей ошибочности предположение.

Все было именно так, как надо.

Благодарности

Ах, как же это было весело! Едва ли найдется книга, которую было бы настолько легко писать. Но даже если эта была не из легких, она показалась нам просто потрясающей. Это одна из лучших вещей, написанных нами в команде. Она заставила нас временами смеяться друг над другом. У писателя в наши дни намного больше возможностей, а значит, когда мы писали эту книгу, мы не раз смеялись, сидя перед монитором. Согласитесь, это очень ценно для ежедневной рутинной работы.

Мы всегда начинаем работу с быстрого черновика, который затем долго редактируем. Отчасти потому, что намного легче исправлять, чем только начинать создавать. Но на самом деле мы можем позволить себе роскошь работать таким образом потому, что у нас есть фантастические редакторы. Кейт Дрессер и Адам Уилсон – вы оба невероятно хороши в этом деле! Спасибо вам за то, что вы всегда следили за тем, чтобы наши книги были настолько яркими, насколько это возможно, и за то, что вы были веселыми и добросердечными людьми на протяжении всего творческого процесса. Сейчас мы говорим «на протяжении всего творческого процесса» в отношении данной книги, но вообще нам очень повезло, что мы можем работать с вами всегда.

Наш литагент – Холли Рут. Она лучшая из лучших: всегда здравомыслящая, уравновешенная, с невероятно сильной интуицией и привлекательная в общении. Спасибо тебе, Холли, за последние восемь лет незримой поддержки. Спасибо нашему пиар-менеджеру и просто чудо-человеку Кристине Дуайер. Ты как всегда на высоте и никакие слова благодарности не станут преувеличением. В конце концов всегда останется правдой то, что ты так хорошо делаешь свое дело. Так держать!

Спасибо нашей команде от издательства Gallery Books: Кэролин Рейди, Джен Бергстром, Джен Лонг, Эйми Белл, Молли Грегори, Рэйчел Бреннер, Эбби Зидл, Диане Веласкес, Маккензи Хики, Джону Вайро, Лизе Литвак, Лоре Черкас, Челси Коэн, а также многим другим, кто держит руку на пульсе книжного рынка (мы любим вас). Наша благодарность и тем, кто помог нашим книгам попасть в руки читателей. Мы лично благодарны каждому из вас.

Спасибо вам, наши читатели-первопроходцы – Йеси Кавазос, Ариэль Селеске, Габби Сотело и Фрэнки О’Коннор, а также члены группы CLo & Friends – за помощь в достижении нашей главной цели, которая заключалась в создании настоящей мексикано-американской семьи. Ваш отзыв о книге был фантастическим, и мы надеемся, что вы гордитесь своим вкладом. Само собой разумеется, что все мы люди и можем сделать что-то неправильно или упустить какую-то возможность. Однако вы все такие замечательные!

Если говорить о книготорговцах и библиотекарях, то не каждый герой носит плащ! (Конечно, вы можете быть в плащах, когда продаете книги, но даже если вы без них, вы все равно для нас герои № 1.) Книги – это жизнь, это пища для мозга, они приносят радость, облегчение и связь с реальностью. Мы вам всемерно благодарны за возможность делать то, что мы делаем, поскольку именно вы доставляете книги, конечно из числа полюбившихся, в руки читателей. Это такой подарок миру, и мы крайне благодарны вам за это.

Касательно блогеров, рецензентов и прочих, то, что мы имеем, это симбиотические отношения «писатель-читатель». Мы не смогли бы сделать это без вас, дорогие читатели. Не проходит и дня, чтобы мы не думали об этом. Спасибо вам за вашу поддержку и время, потраченное на чтение наших книг. Каждый раз, когда вы рекомендуете нашу книгу своим друзьям, наш ангел расправляет за спиной свои крылья. Ну, или щенок получает массаж живота. Или ежик – мучного червя. Но в итоге во Вселенной происходит что-то хорошее. Мы любим тебя, читатель!

Что касательно наших семей, то мы все вас очень любим, и вы это знаете. Что вам действительно нужно услышать, так это нашу благодарность за то, что вы терпите нас. Жизнь с писателем часто означает, что вы задаете ему вопрос, а он смотрит в пространство, пытаясь понять, что же, черт возьми, происходит дальше в его книге. И вы справляетесь с этим не без изящества и терпения. (Это также помогает и нам, потому что мы работаем дома и редко когда у нас есть оправдание, почему мы не можем бросить немного уже готового ужина в мультиварку.)

Кристина, это был твой год! Твой голос, твой юмор и твоя способность конкретизировать историю оказались готовы взорваться в этой и во всех остальных забавных вещах, которые мы, надеемся, еще придумаем. Я знаю, что говорю это все время, но я так горжусь этим, что ничего не могу с собой поделать.

Ло, то, как ты складываешь слова, до сих пор поражает меня. Иногда я читаю то, что ты мне присылаешь, и ловлю себя на том, что просто смотрю в монитор и гадаю, откуда в нашем мире могла появиться эта идея или фраза. Если бы я не знала также, что ты самая любящая, щедрая и верная подруга на свете, я бы действительно возненавидела тебя до глубины души. Ха! Я шучу. Но в каждой шутке есть доля правды. Спасибо, что ты позволила мне работать совместно. Я люблю тебя.

Примечания

1

«Брайдзилла» (bridezilla) – так начиная с США в шутку стали называть невест, чрезмерно сосредоточенных на подготовке свадебного торжества. Такая невеста способна испортить праздник и себе, и другим.

2

Речь идет об акции «The Happy Gnome», характерной для Сент-Пол, столицы штата Миннесота, США, где человек, выиграв лотерею, может бесплатно стать участником кулинарного шоу.

3

Mijita – доченька (исп. диалект).

4

Si – да (исп.).

5

Aceituna – по-испански «олива», «оливка».

6

Популярная карточная алкогольная игра.

7

И наркотики, и медицинские препараты по-английски «drugs», а Оливия работала в фармацевтической компании. Здесь непереводимая игра слов.

8

Arroz con pollo – по-испански рис с курицей. Традиционное блюдо Испании и Латинской Америки.

9

Сигуатера, или чигуатера (исп. ciguatera) – заболевание, возникающее при употреблении в пищу некоторых видов рифовых рыб, в тканях которых содержится особый биологический яд – сигуатоксин.

10

Тамалес – одно из популярнейших мексиканских блюд, представляющее собой рулет с начинкой.

11

Отсылка на сериал «Темный кристалл: Эпоха сопротивления» об удивительном фантазийном мире планеты Тра, который взяли под контроль похожие на стервятников жестокие и алчные скексисы.

12

Hooters – торговая марка двух американских частных бресторанных (ресторан с полуобнаженными официантками) сетей.

13

Меле Каликимака (Mele Kalikimaka) – гавайский вариант рождественской песни, написанный в 1949 году.

14

Так называемые тики-бары (tiki bar) – это экзотически оформленные бары, специализирующиеся на приготовлении сложных коктейлей, особенно на основе рома.

15

Us Weekly – еженедельник о жизни знаменитостей.

16

Сэмюэл Пак Эллиотт – американский актер с характерными седыми усами.

17

Particle Collisions Give Me a Hadron дословно переводится как «Столкновение частиц дает мне адрон», а адроны (субатомные частицы) рассматриваются как возбужденные состояния, наблюдаемые в экспериментах «резонансы». Получается «Столкновение частиц приводит меня в возбуждение».

18

В Америке популярна традиция устраивать акции (танцы и другие мероприятия) для одиноких. На них приходят холостяки, и они знают, что там все женщины не замужем и хотят кого-то встретить.

19

Норман Марк Ридус – американский актер и фотомодель.

20

Расхожая в английской культуре фраза Hang in there, tiger!

21

Кайпиринья – бразильский алкогольный коктейль, который готовится из кашасы, лайма, льда и тростникового сахара.

22

«Супруги Харт» (англ. Hart to Hart) – американский телесериал, который транслировался на канале ABC в 1979–1984 годах.

23

Элмер Дж. Фадд/«Умник» – вымышленный мультипликационный герой, заклятый враг кролика Багза Банни. Не очень умен.

24

Элмо – кукла из международного телешоу «Улица Сезам», пушистый красный монстр с большими глазами и оранжевым носом. Вечно хочет быть частью всего, что происходит.

25

«Скала Фрэгглов» («Фрэггл-Рок», англ. Fraggle Rock) – детский телевизионный сериал.

26

3M («Три Эм», в прошлом – Minnesota Mining and Manufacturing Company) – американская химическая корпорация, специализирующаяся в сферах безопасности работников и здравоохранения.

27

Дик (Dick) – и имя, и сленг для мужского полового органа.

28

Puta – испанское слово «пу́та» (ударение на первый слог) – ругательство со множеством значений. От него пошло русское «путана» (la puta).

29

Хаф-Доум (англ. Half Dome) – гранитная скала (монолит), пользующаяся большой популярностью у туристов и один из символов Национального парка Йосемити.

30

I Got Lei’d in Maui (Дословно – Я получил леи на Мауи). «Леи» – гавайские ожерелья, но по звучанию выражение напоминает сленговое обозначение секса.

31

HR (Human resources – человеческие ресурсы). «Эйчарами» называют себя специалисты в области управления персоналом: менеджеры по персоналу, рекрутеры, специалисты по оплате труда.

32

IPA – индийский бледный эль – сильно охмеленная разновидность «пейл-эля», или «пель-эля» (дословно, «бледный эль»).

33

Дейн Джеффри Кук – американский стэндап-комедиант, актер, режиссер, сценарист и продюсер из Бостона, штат Массачусетс, США.

34

Майджа (mija) пришло в английский язык из испанского оборота «mi hija» («ми хайджа»), дословно означающего «мой дочь». Переводится как внутрисемейное обращение «доча».

35

Дилберт – герой комиксов об офисной жизни, о менеджерах, инженерах, маркетологах, боссах, юристах, сбытовиках, практикантах, бухгалтерах и прочих странных людях.

36

Американская певица и актриса с очень детской (за счет крупной головы) внешностью.

37

Колледжи U и St. Thomas при University of St. Thomas – частном университете, расположенном в городах Сент-Пол и Миннеаполис в штате Миннесота.

38

«Любовь – болезнь» (англ. The Big Sick) – американская полу-автобиографическая романтическая комедия. Мировая премьера фильма состоялась в 2017 году.

39

«Боб-строитель» – мультсериал из Великобритании.

Content

Кристина Лорен
Немолодожены

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Благодарности

Примечания