Принцесса для психолога

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА, ЧАСТЬ 1.

Глава 1 Подарок из преисподней

- Прямой наследник Святого Каспера, великий князь крови, хранитель земель, закона и веры, Священный Кесар с Равноправной супругой.

Шестеро благородных юношей в одинаковых халатах, но с разной вышивкой, говорящей о принадлежности клану больше, чем о принадлежности Кесару, выступили вперед, синхронно поклонились императору и расступились, являя нечто, запакованное в золототканую парчу и жемчуг так, что без левитации не поднимешь.

Чтобы поклониться в церемониальных одеждах, нужно было иметь силу льва и ловкость гепарда, и наследник Святого Каспера все это, безусловно, имел... но кланяться он не стал.

Благородные юноши отметили это с явным одобрением и еще выше вздернули подбородки. Супруга кесара, не смотря на такие же неудобные одежды, все же нашла возможность присесть в неглубоком реверансе, приветствуя Владыку двух континентов. Но от нее иного не ждали, кесара, не смотря на парную корону, по брачному договору все еще оставалась подданной Империи и приветствовать повелителя была обязана.

Политический брак - и этим все сказано.

Прежний Кесар в такие поездки жен не брал.  Да и сам, в последние годы, носа не казал из Шариера, боясь... Святой Каспер знает, чего он там боялся, но явно не того, чего следовало. Потому что во дворце-то его и достали. Ядом.

Традиция, однако. Три предыдущих великих князя крови тоже были отравлены, причем один - ядом очень медленного действия. Умирал больше трех лет...

Чем выше трон - тем выше риски.

Император принял "Дар Учтивости" - в оскорбительно маленькой шкатулке. На отсутствие положенного поклона ответил тем же. Легкий реверанс кесары отметил такой же легкой улыбкой.

И на этом прием закончился.

Придворные расходились медленно и разочарованно. Большинство из них еще помнили времена, когда явление ко двору делегации из Фиоля было сражением. Каждый взгляд - вызовом, каждое слово - скрытым намеком... А иногда и никаким не скрытым.

Когда каждый такой визит мог обернуться войной.

А сейчас - что? Подарок маленький, так еще подумать нужно, кому нанесено оскорбление: может, самому кесару. Похоже, совсем обнищали "соседи". Раньше дары двадцать невольников несли, а сейчас все в одной шкатулочке поместились, с ладошку размером.

Помпезный выход императора не состоялся. Рамер Девятый стремительно поднялся с неудобного кресла и так же быстро скрылся в неприметной двери за ним.

Разочарованные мины просителей повеселили императрицу и ее фрейлин.

В просторный и пустой кабинет Его Величества уже заглядывало любопытное закатное солнце. Как всегда, шторы были задернуты в любое время - на этом настаивал начальник охраны венценосной четы. Но щекочущие невесомые лучики все же находили дорожку в плотном кобальтовом бархате и вовсю плясали на мозаике пола.

Повелитель освободился от тонкого обруча, символизирующего венец. По строгому протоколу на такие встречи полагалось одевать "полные регалии", но попробовал бы кто из придворных заикнуться об этом самому Змею! Даже Шанту в конце концов выучил, чем императоры-оборотни отличаются от императоров обычных.

А отличие-то простое: оборотень строптивого подданного может просто съесть.

Алета осталась в зале заговаривать зубы просителям, которых ее венценосный супруг разочаровал так жестоко и так цинично. Заговорит, кто бы сомневался! Первая красавица Империи одной своей улыбкой могла как раздуть войну, так и погасить любой конфликт.

Шкатулка легла на стол. "На безопасность" ее проверили на входе. Правда не вскрывали, Священный Кесар запретил. Но мощный магический сканер подтвердил - ничего опасного для жизни и здоровья Повелителя в ней нет. Ну, а раз так, Змей мог делать со своим личным подарком все, что взбредет в голову. Мог даже Совету Лордов не показывать.

И, скорее всего, не покажет.

Потому что... Да потому, что дары в Таких Шкатулках так просто не подносятся. И чем меньше народу об этом знает, тем лучше.

Задумчивую тишь разорвал хлопок портала. Он был негромким и мягким, но здесь жило отличное эхо.

Император не повернулся, продолжая рассматривать цветущий парк сквозь щель в задернутых шторах. И уже одно это могло сказать пришедшему порталом многое. В частности - то, что Повелитель беспечен, рассеян или... абсолютно доверяет.

Но тот, кто прошел в кабинет, минуя все рогатки стражи, ничего нового не узнал. Ни о себе, ни о хозяине резиденции.

- Ваше Императорской Величество, - низкий голос под полукруглым сводом прозвучал едва ли громче хлопка. Гость помнил, что Повелитель отличается необыкновенно тонким слухом.

Хозяин поморщился, словно ему галстук жал или мучила мигрень.

- Долго еще будешь выпендриваться?

- Я всего лишь выполнил прямое указание своего повелителя. Не приближаться к Аверсуму на три конных перехода...

- Или извиниться перед уважаемым послом.

- Уважаемым кем? - перебил насмешник, - этот глист с самомнением наговорил лишнего моей жене и даже не смог ответить за свои слова, как мужчина.

- Ты хочешь дождаться официальной ноты от Сегуата Полуночи?

- Могу не дожидаться, а сам сходить, поговорить. Сейчас это не дорого.

Рамер Девятый развернулся на каблуках и вцепился в своего гостя антрацитовым взглядом, в котором тлел алый огонек гнева.

Гнев Императора... Это было серьезно. За такие вещи платили не только головой. Случалось, разозленный Змей, даже не в ипостаси, выдыхал пламя. "Историческое пятно" на паркете так и не ликвидировали и дворяне, удостоенные Высочайшей аудиенции, косились на него с суеверным страхом.

Был человек - нет человека. Неверно оценил настроение Повелителя. Сказал лишнее. Одно мгновение - и хоронить нечего... Даже на совочек, говорят, не заметали, испарился в огненной вспышке.

Но темноволосого мужчину лет тридцати пяти, с такими же темными глазами и аккуратной черной бородкой, одетого в очень простой костюм и, практически, безоружного, эти глаза не впечатлили.

- Я должен был "не услышать" оскорбления только потому, что сопляк имеет статус посла?

- И принца...

- И принца, - согласился темноглазый гость так, словно это уточнение ничего не меняло. Хотя - для него так и было.

- Ты мог хотя бы не загонять его в фонтан?

- Не мог. Иначе ситуация обернулась бы еще худшим дипломатическим скандалом. Его высочество приложил бы все усилия, чтобы нарваться на смерть. А Сегуат, после такого известия, был бы вынужден объявить нам войну.

- Поясни.

- Их халаты выглядят непривычно. Но иногда это очень удобно. Когда необходимо кое-что скрыть. Правда, не от меня. Я, конечно, не оборотень, но нюх у меня тоже неплохой.

- Не понял...

- Третий принц Полуночи не смог бы пережить такого позора. Он очень самолюбивый юноша. И - я не думаю, что он трус. Скорее всего, у парня серьезная проблема. По лекарской части.

До Рамера Девятого начало доходить.

- Хочешь сказать, когда ты гонял его по площади его же палками... он перепугался до медвежьей болезни?!

- Не совсем, - Марк попытался скрыть улыбку, - но близко.

- Короче, господин посол обоссался со страху, а ты загнал его в фонтан, чтобы скрыть позор и спасти остатки чести пацана? - Император мотнул головой. И расхохотался. - Надо же! И, сообразил, ведь! А почему сразу не сказал?

- Нужен был убедительный императорский гнев и показательное наказание.

- Из-за этих политических игр Маргарита лишилась приглашения на традиционный весенний бал, - попенял Рамер.

- О, да! - Марк тоже улыбнулся, - За это я удостоился особенно горячего поцелуя. Но что случилось сейчас? Опыт подсказывает, что если ты зовешь меня, да еще так срочно, то ничего хорошего не происходит.

- В Бездну бы такой опыт, - буркнул император и показал подбородком на стол. Точнее, на небольшую черную шкатулку, - Полюбуйся. Клепсидру назад притащила ученица моего дорогого кузена, чтоб ему икалось огнем и пеплом! Спровадить ее за море замуж было отличной идеей. Но кто знал, что она и там найдет, чем нас удивить и порадовать?!

- Эшери, - уверенно ответил Марк. - Да брось, зачем бы ему иначе пристраивать ее туда, а? Ты же не думал, что он просто укрепляет связи с Фиолем при помощи брака и удачно пристраивает замуж свою подопечную?

Император ошеломленно посмотрел на младшего брата. Ну, да, именно так он и думал. Женщина-агент не укладывалась в его голове. В его представлении это было что-то вроде морской свинки. И не свинка, и не морская.

- Ей-то это зачем? Она УЖЕ кесара, полноправная супруга правителя и, не дай Святые Древние, что-то случится с мужем - сядет на трон.

- Это если позволят, - Марк, наконец, отлип от дверей и опустился в одно из кресел, которые на просторах этого исполинского кабинета казались маленькими и потерянными. Настолько, что их хотелось утешить. Погладить по подлокотникам. - Шариер - еще то змеиное кубло. И случись что... Все равно - что, маршал - отличный союзник.

- Он и кесара связаны личной присягой, - Рамер брюзгливо поморщился, - он ей и так обязан помочь. Как сюзерен своему вассалу. Ей совершенно незачем...

- Алессин - гордая девочка, она не хочет "и так", она хочет за дело и по праву. А еще - обожает рисковые игры. И, так уж все удачно сошлось, что этот бриллиант, теперь уже и ограненный - патриотка Империи. Нам всем повезло. Примем это везение как подарок Небес. И, давай, наконец, к делу.

На подарок кесара Марк давно посматривал с интересом. С таким специфическим, очень узнаваемым интересом исследователя. Это была типичная фиольская шкатулка (если они, вообще, бывают нетипичными... или бывают типичными?) Опознавалась на раз, ни с чем другим не спутаешь - уж больно много характерных деталей: черное дерево, отделанное черным же камнем с большим вкусом. Среди механиков, создающих эти шкатулки, всегда было много настоящих художников. На этой был изображен цветок кактуса Илвисте - большой, нежный, с характерно выгнутыми лепестками. Красиво, да... И - демоны разберут, как открывается. Не то, что отверстия для ключа - нет даже щели, указывающей на крышку!

Впрочем, фиольские шкатулки, традиционно, открывались без ключей.

- Доверишь? - Марк потянулся, было, к загадке, но венценосный братец так сверкнул на него глазами, что рука сама, без участия мозга, замерла на полпути.

- Нет уж! Сделаем все по твоему любимому протоколу безопасности. Сам мне им все уши прожужжал, теперь кушай - не обляпайся! - Император прищелкнул пальцами, вроде бы неслышно - но в кабинете немедленно возник секретарь, сигнал был магически настроен на дежурного, одного из армии императорских помощников.

Рамер Девятый, не говоря ни слова, показал шкатулку. Просто показал - паренек понимающе кивнул и исчез. Не личным порталом, через дверь - но так быстро и аккуратно, что и захочешь, да не придерешься.

- Как там моя племянница? - неожиданно спросил Повелитель. Его жесткое лицо смягчилось, даже что-то вроде улыбки обозначилось. И не сардонической, а самой обычной, человеческой.

Это была не игра, а просто еще одна из очень немногих слабостей Змея - он любил детей. Император тщательно скрывал ее от публики, точно так же, как скрывал любовь к сладким десертам. Но, как и о слабости к шоколаду, об этом тоже знала половина Империи.

Очень легко скрыть ненависть. Чуть сложнее - равнодушие. И, практически, невозможно спрятать любовь. Как не изощряйся, а солнечные лучи пробьются даже сквозь самые плотные шторы.

- Похожа на Маргариту. Если честно - просто ее отражение в зеркале.

Темная густая бровь шевельнулась:

- Как так могло получиться? Ведь у нас очень сильная кровь...

- Выходит, у моей жены она сильнее, - Марк развел руками с видимым удовольствием, словно проигрыш императорской крови в этой гонке был подарком на День Имянаречения, который он страстно и настойчиво просил у богов - и вот сбылось!

- Хм... А ты уверен...

- Абсолютно, - Марк не оскорбился, продолжая все так же интриговать Рамера Девятого спрятанной в глазах улыбкой.

- Водный маг смотрел?

- Не вижу необходимости.

Повелитель качнул головой:

- Ты никогда не был доверчивым. Скорее - наоборот.

- Не ломай голову, братик, - рассмеялся Марк, - мы просто получили слишком разное воспитание и очень разный жизненный опыт. Ты - принц и наследник, я - сирота и бродяжка. Среди уличных крыс исчезающе мало тех, кому можно доверить спину... Но, в отличие от дворца, на улице они хотя бы есть. Я научился их замечать: по блеску глаз, неуловимым жестам, едва заметной интонации. Когда среди тысячи таров песка попадаются крупицы золота - их просто видишь. А искать верность среди придворных все равно, что чашками глушить яд, надеясь, что попадется нормальное вино. Ты не стал этого делать - и правильно. А мне... повезло больше.

Рамер смотрел на своего гостя долго и пристально, словно надеялся прокрутить взглядом дырку в базальтовой стене и выяснить, наконец, что там за ней. А Марк наслаждался тем, что в очередной раз поставил старшего брата в тупик. Маргарита, дипломированный медик, давно объяснила любопытному супругу, что такое "генетический код". Когда ребенок, появляясь на свет, имеет сумму генов обоих родителей. И эти коды влияют не только на внешность. Невидимое - так же важно и значимо. Крошечная Эжени, совершенно определенно, унаследовала прекрасную и нежную внешность супруги и, в этом нельзя было ошибиться - характер отца. Гремучую смесь любопытства и бесстрашия.

Как Маргарите удавалось хотя бы через два раза на третий справиться с этим стремительно ползающим, а теперь уже и ходячим стихийным бедствием - непонятно. Уставала она немыслимо и, услышав, что бал в этом году чете Винкеров не светит, размашисто, совсем по-местному, осенила себя Святым кругом.

Не до балов молодой матери!

В кабинет мягкой походкой кота вошел молодой страж в серой форме. Опустился на одно колено, приветствуя императора. Рамер следил за стражем с характерным прищуром. Тут был тонкий момент - братом он признал Марка совсем недавно. Гвардия уже научилась отдавать Винкеру короткий "малый" салют и, как ни верти, это было слегка оскорбительно. Герцогу Монтрезу доставался "полный", маршальский. К тому же, всего лишь шевалье... Титул принца Марк так и не принял, неизвестно из каких соображений. Хотя - что тут думать, понятно - обещал Маргарите, что в Аверсум ни ногой и держал слово. Положа руку на сердце, Рамер не мог его за это осудить.

Но ему было любопытно... Серые имели на счет дворцовой иерархии свое, отдельное мнение. Вот только высказывать его не спешили. Мнение - оно ведь как исподнее. Иметь его - хороший тон. Но показывать - конечно, дурной.

И Змею было интересно, как с этой неоднозначной ситуацией справится страж.

Нормально справился. Сделал морду тяпкой и отдал Марку воинский салют, положенный стратегу. И уважение показал, и против истины не погрешил, и этикет ухитрился соблюсти - до буквы.

- Как зовут, происхождение, - бросил Рамер Девятый, припомнив ненавязчивые уроки своего золотоволосого кузена.

- Касл Роже, Ваше Императорское Величество. Шевалье Аньер.

- Пьесторра? - удивился император. На северянина парень походил примерно так же, как гусь на ласточку: смуглый, скуластый, тонкий и гибкий, как сабля.

- Айшер. С горной школой... барон помог.

Уточнять, какой именно барон, не было нужды.

- Личный вассал Монтреза? - Рамера почти передернуло. Эта манера с очаровательной наглостью утаскивать у него из под носа лучших людей, Повелителя порядком бесила. Но отменить личный вассалитет, не вызвав бунта, он пока не мог. Оставалось только скрипеть зубами.

- Нет, мой император.

- Надо же! - Рамер кивнул на шкатулку, - сможешь с этим что-нибудь сделать?

- Попробую.

"Пробовал" воин долго и, как видели оба принца, вполне профессионально. Секреты фиольских мастеров, в том числе и довольно грязные, были ему знакомы. Они ни разу не взял шкатулку ладонью. Только воздушной петлей... Наконец, видимо, исчерпав свои знания, страж аккуратно вернул ее на место и признал:

- Эта работа мне не по зубам.

Огорченным он не выглядел, обиженным - тоже. Скорее - заинтригованным.

- Основная стихия - воздух? А дополнительная есть?

- Ментал, Ваше Императорское Величество.

- Как с грамотой?

- Имперский, картаэльский, фиольский. - Если страж и был удивлен, то ничем этого не показал. Винкер... тот улыбался, но не ехидно, а вполне одобрительно.

- Обычный набор южанина, - хмыкнул Рамер, - а что ты припрятал от меня, Касл Роже?

Страж смутился.

- Спалился - так признавайся, - вполголоса посоветовал Марк.

- Учу языки полуночных княжеств. Там их несколько. - У стража изо рта торчали вопросы, но задать их он, конечно, не осмелился. Рамер щурился и многозначительно молчал.

- Ученические нашивки, - сжалился Марк, - назвал ты лишь то, что знаешь уверенно. Но посещаешь уроки... Значит - учишь что-то еще. И как успехи?

- Понимаю устную речь. С письменной - пока сложно.

- Хочешь служить Империи в дипломатическом корпусе? - отбросив уловки, спросил Повелитель. И по тому, как загорелись глаза стража, понял, что угодил "в десятку". - Тогда будь готов, Касл. Первое же освободившееся место - твое. В какую страну - пока не скажу, сам не знаю. Кем? Скорее всего - слугой или писарем. Зарекомендуешь себя хорошо - будем учить. Быстро думаешь, учтив, способен к языкам, осторожен - и в меру честен. Это качества дипломата. Свободен - и попроси секретаря прислать порталом графа Вольяна.

Парень повернулся спиной и нахальный Винкер беззвучно несколько раз сдвинул ладони. Поаплодировал, собакин сын!

- Неужели же я сподобился заслужить одобрение твоей придирчивой милости? - сардонически ухмыльнулся Змей.

- Ты молодец, - серьезно кивнул Марк, - парень и в самом деле прирожденный дипломат. А шкатулку, может, все же...

- Не-ет, - с мстительным удовольствием отозвался Император, - и не проси. Доверимся специалисту.

В этот раз ждать, практически, не пришлось. Юный Рой возник в углу кабинета, там же, где до этого появился Марк. Он был одет в темно-синий костюм и мягкие туфли. Похоже, "графа" выдернули прямиком из классной комнаты.

- Мой Повелитель, - мальчишка опустился на одно колено со сдержанным достоинством. - стратег...

- Подойди, - велел Император. - Что ты скажешь об этой шкатулке?

В отличие от Касла, Рой смотрел на шкатулку одно мгновение. Потом спокойно взял открытой рукой, даже без перчатки. Император смолчал. То же самое сделал и Марк. За время их эпичного квеста по пещерам Гуадлаахе, он успел приглядеться к Рою, и был уверен - неосмотрительностью тут и не пахнет. Похоже, юный кракер углядел что-то, что скрылось от их глаз.

- Честный Фиоль, не подделка. Мастер мне незнаком, а, значит, либо из запредельно дорогих, либо... личный мастер кого-то из очень больших вельмож Священного Кесара.

- Открыть сможешь?

- Если вы пожелаете.

Невозмутимость и уверенность парнишки, которому не было еще и двенадцати, изумляли и внушали невольное уважение. И хотелось поддеть, но как-то не получалось.

- Желаю, - серьезно кивнул Рамер. - Кстати, как ты определил, что нет яда?

- Моя вторая стихия - земля. Дерево и камень со мной тоже говорят. - Рой ногтем постучал по шкатулке, прислушался. Понимающе улыбнулся. - Я прошу разрешения у Повелителя обнажить клинок в его присутствии. Клянусь душой и магией, что не умышляю зла, а хочу лишь выполнить приказ.

"Клинок" оказался невероятно тонким стилетом. Почти иглой. Император покосился на него с оправданным недоверием. Рамер и сам был не чужд грязных приемов в драке, и кинжал, который он еще с Военной Школы носил на поясе, для дуэли не годился, его не допустил бы в круг ни один вменяемый секундант.

Но такие стилеты были оружием тайных убийц, асассинов. Их лезвия смазывали ядом, который не утрачивал свои свойства годами, даже высыхая. Чтобы убить такой штукой, нужно было воткнуть ее в строго определенную точку тела... зато игла шутя проходила сквозь любую кольчугу, даже самого мелкого плетения. При достаточной сноровке ей можно было пробить даже воздушный щит.

Но, похоже, на этом "клинке" яда не было. Да и служил он для дел не слишком законных, но не таких зловещих.

Рой положил шкатулку на бок, приставил к стенке лезвие - и с силой ударил ладонью по рукоятке. Император прищурился, ожидая, что хрупкий стилет разлетится вдребезги. Но лезвие... вошло в дерево, как в масло почти на всю длину. Спил сучка оказался искусно замаскированной замочной скважиной.

Крышка щелкнула.

Рой с той же осторожностью перевернул шкатулку. Теперь и непосвященные ясно видели щель, отделяющие крышку от ящика.

- Трогать нельзя, - предупредил Рой, - ни рукой, ни железом, ни магией. Иначе срастется и демона рогатого назад расковыряем.

- И... как?

Мальчишка широко улыбнулся, взял шкатулку за дно и плавно качнул. Раз, другой. Крышка заскользила в пазах и подарок Кесара, наконец, обнаружил себя.

Три пары глаз с изумлением смотрели на... камни. Темно-серые камни. Не бриллианты и даже не самоцветы. Самые обычные булыжники с неровными краями, которыми шкатулка оказалась набита плотно, какие-то даже раскрошились в пыль. Пылью они и пахли - и еще, почему-то огнем. Тревожно и неправильно. Этот запах что-то будил, и не в голове, а прямо в крови змея. И эта глубинная память отдавала болью и страхом.

Марк взял один из камешков. Задумчиво покрутил и подбросил вверх.

- Легкий, - пояснил он, - словно и не камень.

- И что это, Бездна вас прими, значит?

- Примет, - обнадежил Повелителя Марк, - куда она денется. А значит... Ничего хорошего не значит, Ваше Величество. Когда жрецы обещали очередной конец света?

- На середину осени, - пренебрежительно хмыкнул император.

- Можете начинать готовится. На этот раз они не ошиблись.

Рамер Девятый хотел посмеяться удачной шутке - но черные глаза бывшего стратега Бессмертных были необыкновенно серьезны. Веселья в них не было совсем, зато нешуточной тревоги - до затылка.

Глава 2 О землеописании и не только

Длинные темные волосы струились под пальцами ловкой девушки-невольницы, приобретая еще больший блеск и шелковистую мягкость. Руки служанки были такими легкими и аккуратными, что кесара почти не замечала, как избавилась от "парадной" прически, которую полагалось делать под венец... Сейчас девушка готовилась сделать ей вторую на сегодня прическу, тоже "парадную", но без венца.

Вечером предполагалась третья. Для визита "возлюбленного богоравного супруга". На тот невероятный случай, если этот визит вдруг состоится.

Волосы такого издевательства вполне могли и не пережить. Поэтому невольница не просто расчесывала, а укрепляла и питала их своей слабой магией. За это своенравная и капризная кесара ее и ценила.

По официальной версии. Для "своих" которые нам вовсе не "свои" - иными словами, для дворцовых соглядатаев, шпионов сопредельных государств, квирина евнухов, знатных родов - и просто праздношатающихся сплетников.

... Двери в ее апартаменты оказались певучими, и, если прислушаться - можно было научиться различать их песни и даже понимать смысл. В родном доме ей это удавалось, а здесь - времени мало, да и ни к чему вроде.

Неожиданно медитативный ритуал причесывания прервался и кесара кожей почувствовала, что в комнате кто-то есть. А двери, между тем, не пели - и это могло означать только одно. Ее навестил Священный Кесар. Правда, не вечером, а в обед - но какая разница.

Невольница затихла, как мышь, не зная, что делать. Вероятно, Богоравный велел ей исчезнуть, но хозяйка никуда не отпускала. Хозяйка сидела с плотно сомкнутыми веками и не собиралась их размыкать. Задремала? Или затаилась?

Хозяйку дворца Шариера, первую за полвека полноправную кесару, челядь боялась до обмороков. Хотя за два года никто не слышал, чтобы она повысила голос и не видел ее злой или огорченной.

Но ходили упорные слухи, что кесара - колдунья. И молодой властелин, не иначе, околдован. По какой же еще причине не взял он себе больше ни одной жены, а предпочитал делить ложе с рабынями?

По какой же еще причине богоравный дал ей право сидеть по левую руку (а не у ног) на торжественных приемах? По какой причине кесара сопровождала его уже во второе посольство?

Неземная любовь? Ах, расскажите эти сказки кому другому. От вездесущих глаз прислуги не укроется ничего - два года прошло со дня оглашения брака и еще ни разу кесар не посетил спальню супруги. Какая уж тут любовь?

Ну, а раз не любовь - точно, колдовство. А колдовство дозволено лишь жрецам, только они творят истинную волю Святых. Все остальные колдуют, чтобы утвердить темную власть демонов, это же даже дети знают!

И как было не перепугаться невольнице.

- Ты можешь меня оставить, Ари, - кесара улыбнулась довольно, словно сытая кошка, которой еще и за ухом почесали. Нагнать на прислугу суеверного ужаса и наслаждаться эффектом - было одним из любимых развлечений государыни.

Девушка испарилась быстрее утренних туманов надо дворцовыми прудами. Хотя дверь за ней все же скрипнула...

Богоравный обошел супругу , бросив взгляд на водопад длинных волос. За два года они отросли изрядно, обрезать их венценосным не разрешалось.

Кесара не шевельнулась. И бледное лицо с резковатыми, немного неправильными, но при этом вызывающе гармоничными чертами не изменилось. Он присел на туалетный столик. Молча.

Медленно, словно вода в слишком узкой, неоткалиброванной толком клепсидре, прокатились несколько мгновений. Никто из супругов не прерывал молчания. И, похоже, никого из них оно не тяготило.

И все же Священный Кесар уступил первым. В отличии от супруги, он не развлекался, а пришел по важному делу. Хотя, насколько он знал свою равноправную - у той одно другому никогда не мешало. Она и собственную казнь запросто превратила бы в развлечение - такой характер! И что с ней делать прикажете? Только принять, не забыв трижды поблагодарить Святых... а то ведь пошлют еще что-нибудь такое же своеобразное. Нет, в Бездну!

- Рискуем? - негромко спросил он, - Или положимся на острый ум младшего принца без титула?

- Рискуем, - немедленно ответила кесара. Она все давно обдумала, а мотать нервы богоравному ей и в голову не пришло. - Если бы здесь был Эшери, я бы и пальцем не шевельнула. А так...

Кесар улыбнулся.

- То есть, если бы дело попало в руки твоего сеньора, ты бы согласилась пустить его на самотек?

- Угадал, - кивнула кесара, - в этом случае я бы и возможной гибелью вселенной не обеспокоилась. Маршалу не в первый раз спасать всех и вся. Если он в деле, можно расслабиться и идти танцевать.

- Все же ты в него влюблена, - посмеиваясь, подколол ее кесар.

- Ни капли! ... Если только чуть-чуть. Ну, хорошо - до тьмы в глазах и готовности взойти за ним на костер - но что это меняет?

- Ничего. Что это может менять, моя равноправная? Любовь - могучая и необоримая сила, но только если она взаимна.

- Значит - рискуем, - подытожила кесара, - я или ты?

Властелин вздохнул:

- Хотел бы. Но мне Змей не поверит, а дело слишком серьезное.

- Значит - я! - девушка легко поднялась с низкого кресла, в два движения скрутила темно-русый шелковый водопад в узел на затылке, закрепила магией, избежав возни со шпильками, и, все так же, не глядя на супруга, протянула руку. Он подал ей плащ. Легкий, черный, глухой. С большим капюшоном, который закрыл почти все лицо кесары. Заклинаний на нем было больше, чем узелков на ткани.

Девушка скользнула к двери, мягко, как кошка - и уже взялась за ручку, когда в спину ей прилетело короткое - и такое неожиданное:

- Лесс...

- Да, мой богоравный супруг.

- Будь осторожна. Хотя бы до заката солнца.

- Вот это просьба... - кесара даже не сочла нужным скрывать, что удивлена. - А после - можно будет сходить с ума сколько угодно?

- А вечером я снова навещу тебя. И попрошу быть осторожной до восхода.

- А если я скажу - нет?

- Я буду убедительным. Очень...

Кесара почувствовала, что брови лезут на лоб. Хорошо, под капюшоном не видно. Что это такое было, кто скажет, а? Кесар постарался придать своим словам вид угрозы - но угрозой от них и не пахло. А пахло совсем другим. За два года брака кесара впервые услышала в голосе мужа что-то... что-то подозрительно похожее на беспокойство.

Но времени было мало, и она выскользнула в коридор, бросив на себя простейший отвод глаз. Назад так и не оглянулась - а хотелось!

- Значит, Каванараги.

Слово упало в гулкую тишину кабинета, как тяжелый булыжник в пруд и от него пошли круги: мощные, ощутимые всеми фибрами.

Кесара невольно поежилась. Была у нее мысль, наивная и трусливая, как она поняла сейчас - что все не так страшно, как показалось им с Янгом. Что Рамер Девятый и принц без титула все знают и не считают ситуацию опасной. А она - просто молоденькая дурочка, которая запаниковала, взбаламутила толпу больших людей, отвлекла от серьезных дел и сейчас огребет за это по самые уши, кончики которых уже начали, было, алеть.

Облегченно алеть. Как было бы славно получить сейчас суровых люлей за глупость и трусость, и вернуться к себе с красными щеками и ушами - и легким сердцем.

Наивная...

Она сидела на низеньком диванчике, поджав под себя ноги - так никогда и ни при каких обстоятельствах не повела бы себя благородная графиня, но за последние два года кесара просто привыкла к этому. В Фиоле комфорт и возможность расслабить тело ценились и были почти культом. И сейчас разбалованное тело решило само, что хорошо и допустимо.

- Скажите, богоравная...

- Без титулов, - буркнула кесара, злясь на себя за нарушение этикета, но не находя сил принять более подобающую позу. Да и - в этой компании всем, кажется, без разницы. - Я здесь не как соправительница Фиоля, а как агент Росомаха. Надеюсь, что я все же оправдала свой диплом. Хоть и с опозданием на два года.

- Для внедрения на такой уровень это очень неплохой срок, - сдержанно улыбнулся Винкер. - Поведайте нам, как была сделана эта находка.

- Случайно, - пожала плечами Лесс. - Во время нашего визита ко двору Энгури.

- Насколько я знаю... Поправьте меня, если я ошибаюсь - протокол встречи на уровне правителей строг. Княжество закрыто и вас не должны были допустить дальше дворца, - Антрацитовые глаза императора были черны, как та самая Бездна, которой обожал ругаться его младший брат, - для вас было сделано исключение?

- Нет, - мотнула головой Росомаха, - никаких исключений, ни для кого - это политика Энгури и, насколько я знаю, менять ее никто не планирует. Исключение мы сделали для себя сами.

Две пары глаз, одинаково внимательных, уставились на нее.

- Ночью... мне не спалось. Я сидела и смотрела на звезды в окне. И тут - показалось, что кровать куда-то поехала. Вместе со мной. Я вскочила, пол качнулся и я, неплохо так, приложилась о спинку. Синяк не сходил неделю. Никаких звуков не было - тишина. Но в окне, на фоне прозрачного неба, словно нарисовалась небольшая струйка серого дыма.

- Хм... - отреагировал Его Величество. - И? Как объяснили вам эти события подданные Энгури?

- В том-то и дело, что никак. Но зато очень живо интересовались, как нам спалось на новом месте. Я притворилась пустоголовой дурочкой и заверила, что все прекрасно, гостеприимство выше всяких похвал. И, не могли бы высокочтимые господа одарить нас милостью и позволить прогуляться по дивным окрестностям дворца. Возможно, совершить паломничество к Священной Горе.

- Что вам ответили?

- Стандартно, - кесара криво улыбнулась, - посвященные другим богам и силам не могут ступать на священную землю Каванараги. Это возможно лишь в одном случае. У подножья горы имеется монастырь - и если мы изъявим желание принять Путь Небесной Тропы, мы можем присоединиться к жрецам. Но, в таком случае, назад мы уже не вернемся. Путь к Каванагари для гисинов - это всегда путь в одну сторону. Либо в монастырь, либо в колодки каторжников и на галеры Энгури.

- Гисинов? - переспросил Змей.

- Всех, кто не является подданным любого из княжеств Полуночи, - со вздохом пояснил Марк, - чужаков.

- Тогда как вот это, - император слегка качнул шкатулку, - попало в ваши нежные руки, леди Росомаха?

Наверное, стоило оскорбиться и напомнить Змею, что он, вообще-то, разговаривает не со своей подданной, а с соправительницей огромной державы, с равной. Девушка вскинула голову. Но успела сообразить - именно так Его Величество с ней и разговаривал. Как с равной. С подданной он бы никогда не позволил себе таких рискованных пассажей.

- Мой супруг ходил туда. Один. Следующей же ночью. Недалеко, иначе он бы просто не успел вернуться до рассвета. Но уже то, что он смог собрать образцы, практически, на границе священной земли...

Кесара  в смятении поглядела на Императора.

- Каким же был разлет? - растерянно спросила она. - Минимум, полторы лиги... Это, вообще, возможно? И, если возможно - то что значит?

Темные брови недоверчиво сошлись к переносице:

- Пошел и собрал образцы? Прямо вот так вышел из дворца, который является последней линией обороны, и который охраняют лучшие воины Энгури? А потом спокойно вернулся - и этого никто не заметил?

- Это же Янг, - хмуро отозвалась она, - Если вас не убеждает, что во время нашего выпуска он бродил по резиденции Вашего Императорского Величества, как у себя дома... Так он еще дважды, без ведома хозяина, посещал Монтрез.

Император крякнул.

- Он бестелесный дух или демон, попустительством Святых Древних обретший плоть?

- Да нет, - насмешливо оскалилась Росомаха, - всего-навсего жрец Рауши.

- Белый ассасин, - сообразил Марк, - не удивляйся, Рам. Эти ребята и не такое могут. И, что же было дальше, госпожа моя?

Кесара благодарно кивнула.

- А дальше - нам быстро отказали, практически, по всем пунктам договора, свернули визит и почти вытолкали в портал. Со всеми положенными реверансами и дипломатическими плясками, конечно.

- У вас создалось ощущение...

- Они боялись, что мы что-то увидим. Не предназначенное для глаз гисинов - и это не ощущение. Это уверенность.

Повелитель встал. Легкими, пружинистыми шагами пересек кабинет из конца в конец, несколько раз. Гости не решились ему мешать. Наконец, он остановился.

- Я вас услышал, госпожа моя. Что я могу сделать для рода Валендорских или для вас лично?

Услышь Росомаха такой пассаж два года назад, она бы смертельно оскорбилась. Ей, дворянке, предлагают награду за преданность трону? За то, что в ней пестовали с сопливого детства... Но два года при дворе Священного Кесара изменили ее. Исподволь, незаметно, но необратимо.

Она выбралась из мягких объятий диванчика, сделала изящный реверанс. И тихо произнесла, глядя прямо в лицо Змея:

- Ваше Величество разрешит мне подумать?

- Благоразумие говорит мне, что этого лучше не делать, - на губах императора мелькнула тень улыбки. - Но я не всегда слушаю этот голос, леди Росомаха. Да. За мной долг, я его признаю. При свидетеле. Нужна клятва?

- Благоразумие требует взять ее с вас. Но я тоже не всегда слушаю этот голос. Да пребудет с вами благословение Святых Древних.

Еще один реверанс, и кесара направилась к дверям.

Бросив предупреждающий взгляд на Императора, Марк в два шага нагнал девушку и легонько придержал за плечо.

- Алессин... Я спрошу у вас одну вещь. Не от себя. Но - я скоро увижусь с Эшери. Он бы обязательно спросил. И не простит мне, если я этого не сделаю. Вы позволите?

- Спрашивайте, - через мгновение ответила она.

- Как вы, Алессин?

Она усмехнулась:

- Срочная эвакуация не нужна.

Марк мотнул головой:

- Я не об этом.

Кесара подняла голову и Винкер поразился, насколько яростным огнем полыхнуло ее, обычно, невозмутимое лицо.

- Передайте маршалу, что он сделал отличную ставку. И она сыграла. Я ни о чем не жалею, господин Винкер. И не пожалею, даже поднимаясь на эшафот. Этого достаточно для вашего спокойствия?

- Да, моя госпожа, - Марк поклонился и учтиво открыл перед девушкой двери.

В кабинете слова повисла тишина. И на этот раз она не прерывалась долго. Братьям было о чем подумать.

- Каванараги... Его Святость, Треми, в своем трактате "О явлениях земных и потусторонних" писал, что в этом месте демоны пытаются пробить ход в мир людей.

Марк непочтительно фыркнул:

- Я бы посоветовал тебе сей трактат закинуть в этот демонов портал, пусть почитают... Но, поразмыслив, скажу так: проще в ближайшем болоте утопить.

Змей фыркнул в ответ:

- А ведь он - светоч веры. Не стыдно?

- Какая вера - такой и светоч. Стыдно должно быть тому, кто на такую глупость хорошую бумагу перевел.

- А если серьезно? - Император взглянул пристально, - сам знаешь, я военку заканчивал, нам если что и рассказывали про землю подробно, так о том, как в ней окопы рыть или валом поднимать. А про вулканы... очень ознакомительно.  Каванараги - один из "неспящих", но всерьез он бушевал в последний раз еще при Рамере Третьем. Тогда, говорили, волна была под сто сорок футов. Конечно, у страха глаза велики...

- Можешь верить. С четырех островов полностью все население смыло - как и не было. И тел не нашли.

Змей покачал головой. Не то, чтобы недоверчиво, в словах имперского стратега он давно не сомневался. Но... как-то все это было слишком.

- Поправь меня, - тихо сказал он, - острова начали активно заселять недавно? То есть, если Каванараги проснется сейчас, количество жертв можно умножать на десять?

- Скорее на сто.

В ответ на недоумевающий взгляд, Марк развернул на столе карту, обмакнул перо в серебряную чернильницу, стоявшую тут же, и широкими штрихами изобразил, практически, прямую стрелку.

- Здесь по дну океана идет тектонический разлом. И прямо на его линии находятся: раз, два, три... "спящих", давно спящих. Но если про геологию вам в военке не рассказывали, то уж про детонацию ты должен знать лучше меня. Обрати внимание на вот этот симпатичный конус с кальдерой, который находится уже непосредственно в твоих владениях, - Винкер обвел кружком область, которая захватила почти всю провинцию. Небольшую горную провинцию.

- Аньер, - Змей тихонько зажмурился и потряс головой. - Не просыпался больше тысячи лет.

- Для геологических процессов это - мгновение, - безжалостно отозвался Марк. - Поднять летописи о его последнем пробуждении? Далеко ходить не нужно, они здесь, в Аверсуме. Записей с места нет.

- Не осталось, - кивнул Император. - Никого. Пять городов... Но ведь это худший расклад. Не обязательно все произойдет именно так.

- Совсем необязательно, - легко согласился Марк. - Сходим, помолимся?

- Интересно, твое ехидство - результат тяжких лишений в юности? - подчеркнуто спокойно спросил Змей. Шипящих ноток в его голосе почти не было. - Ставь задачу, стратег.

- Простая будет задача, Ваше Величество. Мы должны как можно быстрее достать кролика из шляпы. При условии, что у нас нет ни кролика, ни шляпы. Зато есть молодой посол с очень специфической проблемой со здоровьем.

Глава 3 Игра в уверенность

Как живется военному целителю в мирное время? Да отлично! Заработок гораздо выше, чем жалование... И не нужно говорить, что на военном факультете учат только раны штопать. Неправда! Учат всему, что нужно знать хорошему целителю. Потому, что с солдатом на войне может случиться все то же самое, что и с любым мирным гражданином. Плюс еще и раны. Конечно, раны случаются чаще. Но еще - ожоги, обморожения, расстройства желудка и кишечника, что уж говорить о всяких мелких травмах.

Словом, с такой специальностью ты везде устроишься. И даже в столице. Правда, не в самом центре, но так оно и лучше, спокойнее. Больше времени на учебу. Да, настоящий целитель учится всю жизнь.

А известность, от которой напрямую зависят гонорары - это дело наживное. А пока - так и вовсе лишнее.

Почему же тогда Верна выбрала именно военную специализацию, не мирную? Можно подумать, у нее был шанс выбрать что-то другое! У шестой дочери небогатых горожан, которые не набрали денег даже на то, чтобы единственную одаренную дочь грамоте выучить. Грамоте учили сына - он же мужчина! А девчонка - что? Замуж - и к плите.

Верна выменяла у брата рунник на помощь в сведении синяков, за драки дома ругали. Выменяла - и научилась разбирать. Сама! Ну, почти. Любимому братику пришлось расплачиваться внеклассными занятиями за все, что чуть серьезнее синяка. Он, конечно, отыгрался и таскал к ней всех своих безголовых, но петушистых приятелей... так что практика у нее еще тогда была обширная. И дар свой не раз она вычерпывала до донышка. Чудом не перегорела, кто бы ей сказал еще, что это опасно. Особенно, когда границу не чувствуешь, не научили.

Но - повезло. А что не лопнуло, то растянулось.

И все равно Школа Целителей не светила ей ни при каком ветре - туда приходили дети богатых купцов и даже четвертые - пятые сыновья баронов. Путь целителя считался если не почетным, то уж и не позорным. Урона чести здесь не было...

Кто заложил ее "незаконную практику", Верна понятия не имела. Зачем он это сделал, из каких "высоких" соображений нажаловался в магистрат на девчонку, которая лечит разбитые коленки в обмен на уроки письма и счета? Не все ли равно... Она и по сей день была ему благодарна.

Человек в неприметном сером плаще с фибулой в виде скорпиона пришел под вечер и быстро, уверенно все расставил по местам. Будущий маг учится в школе при магистрате,  о ее дальнейшей судьбе заботится Его Светлость.

Родители - на выбор получают либо уважение от герцога и кое-какие налоговые льготы, либо три месяца исправительных работ. За что? За незаконную лекарскую практику, например. Или за что-нибудь еще. Всегда найдется за что - главное, как следует поискать.

Понятно, родители выбрали уважение. А Верна оказалась в Школе. На военном факультете, но другого выбора Его Светлость не предоставил. Он все же маршал, и в первую очередь его интересовали солдаты. Самые разные, в том числе и с целительским даром.

Но когда войны нет, солдат может расслабиться и немного пожить в свое удовольствие. Сходить в лавку Амтера и выбрать ароматную воду, например. Почему - нет? Тем более, если такой поход оплачивается дополнительно.

Верна до сих пор удивлялась невероятной, просто феерической безграмотности столичных жителей. Даже у них, в крохотном Магере, последний рыночный нищий считал своим долгом уметь хотя бы отличать буквы от цифр. Здесь, в сердце Империи, граф ставил вместо имени оттиск перстня с родовой печаткой и ничуть не стеснялся невежества. Откуда это шло?

В Школе учили не только стрелять и драться, в первую очередь - думать. Собирать информацию и раскладывать ее "по полочкам", как это делают аналитические машины. Только в голове. Или, если не выходит - на бумаге.

Верна "собирала и раскладывала" больше года и пришла к выводу, что всему виной - снобизм и лень. Если ты уже в Аверсуме, значит, жизнь и так удалась, куда больше-то?  Вывод был откровенно наивный и детский, недостойный выпускницы Школы Старателей, но все остальные гипотезы не выдержали проверки реальностью.

Эта мысль пришла в голову молодому военному целителю при виде вывески одной из самых известных в столице аптек - большой флакон с мерцающими внутри звездочками. То ли лаборатория парфюмера, то ли берлога отравителя... Благо, в этом квартале все и без надписей знали, что скрывается за массивными дверями из серого дуба.

Верна их легонько толкнула, усиленные заклинанием, они поддались от одного касания - и оказалась в царстве яркого света, стеллажей до самого потолка, заполненных глиняными и фарфоровыми горшочками с узким горлом - и резких запахов. Двери за спиной мягко захлопнулись и разбежались по лавке блики, отраженные зеркалами на них.

Справа от дверей громоздилась пирамида небольших дубовых бочонков с медом, воском и вином - на вине делались многие снадобья. Слева к стене было приколочено чучело здоровенной ящерицы, с крупную собаку размером. Верна не представляла, где водятся такие, но, видно, аптекарь там бывал - хвастаться чужими трофеями было как-то не принято.

Дальше - мешки и мешочки с порошками дешевыми и безобидными. Аптекарь готовил их тут же, за здоровенным прилавком - и ступка никогда или почти никогда не простаивала. Мерный стук пестика о ее базальтовые стенки был привычен. Он встречал Верну всякий раз.

- Благословения Неба, господин Амтер, - негромко сказала девушка.

- А, Верна, - старик даже головы не поднял и это было не пренебрежением, а своеобразным признанием, пропуском в "клуб". Любой зельевар ревностно хранил свои секреты от "профанов". Но между собой иногда делились. Тем, что не жалко, понятно - но и это хорошо. Все в суп, все пригодится.

Она потянула носом:

- Толокнянка? Очистительный сбор?

- С небольшими дополнениями, - улыбнулся старик, - чтобы не так противно было. Дамы не любят это средство, потому что от одного запаха их выворачивает на собственные шелковые туфельки.

- Но ведь и должно выворачивать? - удивилась Верна. - Иначе, какой в нем толк.

- Да, но не сразу же. Чуть попозже.

- Пусть сначала деньги заплатит? - понимающе кивнула целительница.

- Все то вы понимаете, Верна и причем - всегда правильно, вот ведь удивительно? Не подскажете, какое зелье пьете, чтобы добиться такого потрясающего эффекта?

Аптекарь шутил и Верна ответила в тон:

- Отчего же не подсказать, секрета тут нет. Но зелье сложное. Правильные книги, хорошие учителя и много-много свободного времени.

Пестик застучал по ступке быстрее, и немного в другой тональности. От блеклых губ Амтера по лицу разбежались улыбательные морщинки.

- Да не так, чтобы сильно сложное, госпожа моя. Я бы взялся приготовить. Но уж больно ингредиенты редкие. Не вдруг и достанешь. А уж последний - и вовсе раритет. Сколько живу на свете, а видел - считанные разы. В руки же и вовсе не брал.

- А хотите? - Девушка лукаво прищурилась, - правда, с собой немного, но подержать - хватит.

Амтер так удивился, что даже перестал перетирать высушенную траву. А Верна, не говоря больше ни слова, взяла со стула длинный полотняный фартук и такую же косынку, повязала русые с рыжиной, волосы так, чтобы не выбивались. Прикрыла слишком дорогое для прислуги платье и шагнула за прилавок, потеснив старика.

- Я закончу работу. А вы пока можете... ну, хотя бы, выпить чаю в кафе напротив. Там сегодня изумительные булочки с корицей и шарики с имбирным кремом и лимоном.

- Ох, - улыбательные морщинки стали глубже и резче, - Верна, Верна... знаете, на чем взять старого аптекаря. Но если придет покупатель?

- Я обслужу его, вежливо и почтительно. Насколько я вижу, эти ваши "таинственные письмена" на горшочках - всего лишь названия зелий. Просто написаны в зеркальном отображении.

- О... но как вы это поняли?

- А для чего еще вам зеркало на двери? Вы же не придворная дама, чтобы каждый миг беспокоиться, не растрепалась ли прическа.

- Ваша взяла, - Амтер шутливо поднял руки, - вы разбили мое сопротивление по всем фронтам.

- Ничего удивительного, господин Амтер. Я ведь не только целитель, я еще и солдат Императора, - отозвалась Верна и продемонстрировала крепкую, сильную ладонь. На безымянном пальце светлело простое железное кольцо. - Все, что нужно перетолочь в порошок вот в этом мешочке?

Нарима-Ката-Энгури-Янисти-Ши... в общем, третий принц и посол Энгури, одного из самых закрытых княжеств Полуночи, твердым шагом подошел к дверям лавки с довольно приметной вывеской и решительно взялся за ручку.

Ему стоило большого труда отказаться от положенной охраны - таком деле лишние глаза были ни к чему.

- Добрый день, почтенный, - проговорил принц, поднял глаза - и едва не выругался. Вместо благообразного старичка за прилавком деловито суетилась молодая рыжая девчонка. Видимо - прислуга. - Эй, ты, немедленно позови хозяина.

Рыжая пышечка подняла голову, окинула его, принца, внимательным взглядом и, видимо, что-то поняла. Потому что опустила глаза, прижала руки к телу и учтиво поклонилась ему.

- Приветствую Высокого гостя и сожалею. Мастер уединился для молитвы.

На мгновение принц почувствовал себя почти дома - служанка из аптеки обратилась к нему, конечно, не на языке родного княжества, на более распространенном диалекте земель Сегуата. Но поклон был правильный. Именно так кланяются... нет, не принцу, о том, что он принц  девчонка знать не могла. Но - воину. Откуда знает? Хотя, мало ли.

- Ты ошиблась, - бросил он, - так кланяется воину только другой воин. Прислуга должна встать на колени. Но я прощаю тебя. Как скоро вернется Мастер?

- Сегодня уже не вернется, Высокий гость. Если вы желаете что-то приобрести, я продам.

- Я желал говорить с Мастером. Но раз Небо этого не хочет, не стану с ним спорить.

Принц резко развернулся на каблуках и вышел, стараясь убраться из аптеки как можно скорее, пока его огорчение не спровоцировало новый приступ унизительной болезни.

А ведь, отправляясь в этот путь, он был полон надежды! Отец почти списал его со счетов, командовать войсками он не может. В качестве дипломата... скажите еще что-нибудь такое же смешное.

Но Нарима-Ката все же уговорил отца доверить ему посольство. Потому что в далекой Империи жили маги-целители, которые по слухам, могли исцелить все. И вот, когда он, наконец, нашел в себе силы переступить через свою гордость и прийти к одному из Мастеров - тот как раз отбыл на молитву! Воистину, Небеса были против его затеи.

А тут еще эта рыжая!

Верна смотрела вслед невысокому пареньку в непривычных, многослойных одеждах и с двумя мечами за спиной, с недоумением. Но, поразмыслив, понимающе улыбнулась. Конечно, разговор и не мог произойти.

В глазах Его Высочества она служанка, а с прислугой ему и говорить-то зазорно. Тем более, о своей беде.

Но ведь - пришел, решился. Молодец, мальчик. Хотелось бы ему помочь, но... Верна задумалась. И собственные мысли ей совсем не нравились.

Старичок-аптекарь, древний, как законы природы и такой же обязательный, явился точно через одну чашку чая с булочкой. Плюс дорога неторопливым, прогулочным шагом до кафе и обратно. За это время Верна успела перетолочь все, что нужно, помогая себе магией.

Господин Амтер, увидев гору порошка, удивился, восхитился (хотя, скорее, должен был огорчиться - его ж еще и продать нужно!), долго и многословно благодарил помощницу, настаивая на оплате.

Верна отказывалась... потом позволила себя уломать и привязала к поясу кошелек со звякающим содержимым. Не сильно толстый, да и она, будем честны, не перетрудилась.

На улице девушка не выдержала и сунула пальцы в кошелек, пересчитывая монеты. Четыре... И - не медь. Совершенно не медь. Оплата за "оперативный выход" поступила.

Улица упиралась в линию первых высоких каменных домов, отсюда были видны ярко красные и темно шоколадные крыши. Редкими заплатками просвечивали мшисто-зеленые, они были очень дорогими и редкими. Зеленая крыша всегда означала достаток.

Интересно, куда направился разочарованный принц? Домой, переживать? Это был худший вариант, а если, как учили в Школе, пробежаться по лучшим? Ресторан? Время еще раннее. Кафе? Верна сильно сомневалась, что непритязательная кухня здешних заведений могла конкурировать с тем, что принцу подадут в доме, точнее, небольшом дворце, снятом посольством.

Парк? Что там делать в одиночестве? Кататься на лошади? А то он не накатался, пока посольство преодолевало Пьесторские горы и Виет. Больше двух месяцев "катался".

А вот лавка артефактов и оружейный магазин казались равно перспективными. Мальчики - они везде мальчики и просто обязаны страстно любить опасные игрушки.

...Медальон или руна? Верна подбросила монетку, посмотрела на сгиб руки и улыбнулась. Выпал медальон. Темные Боги дали добро на приключение. А теперь - невидимость или отвод глаз? Разница принципиальная. Невидимость - это именно то, на что намекает слово: высокоуровневый щит, который скрывает тебя полностью и никто не увидит и не почует. Но и ты ничего не почуешь, энергетический щуп за пределы щита не вытянешь.

Отвод глаз - это почти немагическая практика. Можно сказать - медитация. Ты входишь в подобие легкого транса и убеждаешь себя, что ты никому не нужна и не интересна. Если получится - делаешь что угодно, никто не обращает внимания. Все дело в сигналах, которые подает мозг. Обычно он настроен на максимум: "Я тут, я хорош, оцените меня и дайте что-нибудь такое же хорошее". А тут ты меняешь настройки на минимум: "Проходите мимо, я не стою вашего драгоценного внимания..."

Отвод глаз всегда давался Верне легко, не смотря на яркую внешность. Решено! Девушка закрыла глаза и скользнула в привычное, давно отработанное состояние. И, шагнув к лавке оружейника, взялась за ручку.

Принц был там - крутил парные сабли, хмурился, словно съел что-то невкусное. А, крутанув изящные клинки над головой, откровенно поморщился. Что-то ему не нравилось. Даже интересно, что с этими клинками не так. На вид - неплохие, хоть и не лучшие. Но чтобы оценить вернее, нужно взять в руки. Жаль, не срослось...

И - Верне пришлось мысленно пнуть себя, ее цель - не прохиндеистый оружейник, а принц.

А цель внезапно подняла голову и покрутила ей, словно принюхивалась.

"Меня нет, меня нет, меня здесь нет..."

Темные глаза со странным, непривычным разрезом уставились на нее в упор. Но он же не мог "вскрыть" ее отвод? Точно не мог, даже преподаватели не могли, это был один из ее несомненных талантов.

На одном из практикумов ее поймал за руку только сам Его Светлость, герцог Монтрез. И то не потому, что увидел, а потому, что вычислил ее движение и оказался быстрее, перехватив ученицу, практически, вслепую.

Может, и этот из таких? Уф... Похоже, нет. Покрутив головой, принц снова переключился на клинки и Верна перевела дыхание.

Домой она попала поздно и дико голодной, намотавшись за принцем хвостом... Того носило по всему городу. Пару раз он хотел взять коляску, но почему-то местные возницы не спешили останавливаться на свист странного парня в халате и с двумя мечами за спиной. Вообще-то их можно было понять, но принц не понимал и злился - к тому времени Верна уже так глубоко "влезла" в него, что без труда ловила все оттенки эмоций.

Наконец он решил, что, видимо - хватит и повернул к посольству. Стоило проводить мальчишку до ворот и убедиться, что он попал по адресу, но тут показалась свободная коляска и уставшая девушка, плюнув на все, скинула "отвод", торопясь перехватить транспорт.

Пол дня в трансе, пусть и легком - упражнение для сильных духом. И - телом.

Дома она первым делом рухнула в кресло и почти целую короткую клепсидру полулежала, просто вдыхая и выдыхая, восстанавливая душевное равновесие. Чтобы восстановить силы, требовалось во-первых, принять ванну или хотя бы окатиться водой. Потом - плотно поесть и как следует выспаться. Такая простая и действенная программа.

Но сначала - вода и переодеться. Только сейчас Верна почувствовала, что, натурально, взмокла и пахнет как скаковая лошадь.

Она подошла к большому ростовому зеркалу, которое досталось ей вместе с домом, и принялась распутывать русо-рыжую косу. Коса была длинной, распутываться не хотела. Верна поймала себя на том, что злится, а это было верным признаком усталости.

Вдох-выдох... Все хорошо. Все замечательно. Сейчас будет вода, еда, сон - именно в таком порядке. Вдох...

В шею уперлось что-то острое. Верна подняла глаза и недоверчиво посмотрела в зеркало. Прямо за ее спиной стоял принц. В том самом халате, с мечами. Как оказалось, у него был еще и кинжал - и этот кинжал он держал у ее шеи, в аккурат в том месте, где бился пульс.

Но как? Жители Полуночи не владеют магией... Боги! Амулет. Не зря же в лавке артефактора принц проторчал еще дольше, чем у оружейника. Выходит, он ее все же засек?

Верне безумно хотелось узнать, как он умудрился "расколоть" ее отвод, который оказался не по зубам самому Эшери. Но это терпело.

- Что ты собираешься со мной сделать? - спросила она, опустив традиционные формулы вежливости. Обстановка как-то не располагала.

- Допросить и убить.

- Что? - Верне показалось, что она ослышалась, - но за что? Я не сделала тебе ничего плохого.

- Ты весь день следила за мной, маленькая служанка. Кто велел тебе это сделать? С какой целью? Расскажешь честно - умрешь быстро.

...Так себе выбор, вообще-то. Верна не собиралась умирать, ни быстро, ни медленно. У нее на эту жизнь были планы. Интересно, если быстро и резко ударить головой назад.

- Даже не думай, маленькая служанка, - голос принца был тих и прохладен, а лезвие прижалось к шее еще теснее, - ты не успеешь. Я быстрее.

Хм. Не факт, вообще-то. Верна, не смотря на свою легкую, и, как уверяло зеркало, очень приятную полноту, умела двигаться быстро. И с ножами дружила. Кинжальный бой в Школе преподавал сам Скорпион, ветеран двух Кайорских мятежей, так что пять на пять. Если получиться хотя бы немного разорвать дистанцию, еще неизвестно, кто кого.

Убивать принца нельзя, это минус... Но он об этом ограничении не знает - и это несомненный плюс.

Верна быстро просчитывала варианты, когда почувствовала, что нажим лезвия на кожу ослаб. А само лезвие сместилось на спину и... уперлось под левую лопатку.

В чем дело - она поняла сразу. Зеркало темнело.

- Только дернись, маленькая служанка - и к твоему трупу добавиться тот, кто тебя сейчас зовет. Надеюсь, это и есть твой хозяин. А еще надеюсь, что он тебе дорог, глупая шпионка.

...Ха! - чуть не вырвалось у Верны, когда связь установилась. Боги явно не любили принца Полуночи. Или - слишком любили, но как-то сильно по-своему. Обломали они его качественно! Потому, что по ту сторону зеркала обнаружилась императрица Алета.

Глава 4 В которой пропадают "котята", зато появляется котик

Золотая Богиня была прекрасна и безапелляционна. Девушка едва успела присесть в положенном реверансе, а про клинок, который почти воткнулся в спину, просто позабыла от неожиданности.

- Верна, вы мне нужны. Срочно. Сейчас. Давайте руку!

Бывают приказы, которым  сначала подчиняешься, а потом думаешь, насколько это было умно и правильно. Верна уже качнулась, было, вперед, но чувствительный укол в спину  отрезвил.

Бездна! Она же взята в заложники!

Императрица, похоже, что-то уловила на ее лице. Уголок красивых и властных губ нетерпеливо дернулся.

- Твой гость тебя дождется, если захочет. Я верну тебя через короткую клепсидру, - не давая Верне времени на "подумать",  Алета шагнула вперед, взяла ее за руку и с силой толкнула в зеркало, взглядом останавливая мальчишку-принца.

Верна не успела испугаться еще и за императрицу, все случилось слишком быстро. Миг - и зеркало погасло. Связь оборвалась.

Она стояла в своем запыленном, пропахшем улицей платье и одних чулках на пышном айшерском ковре перед портальным зеркалом резиденции, таращась на свою, такую же потную руку, которую сжимала рука императрицы. Без перчатки.

Осознание обрушилось на Верну, как летний ливень.

- Ваше Императорское Величество, мне нет прощения! Вы подвергли свою жизнь опасности из-за меня...

Золотая Богиня передернула великолепными плечами, закутанными в легкую кружевную шаль. Ее наряд был каким-то уютным и очень домашним.

- Пустяки, - отмахнулась она, - Я была в воздушном доспехе. Марк запитал от себя.

Кривоносый колдун обнаружился рядом.

- Страшно было? - как-то очень просто спросил он.

Верна на миг задумалась, пытаясь сообразить, что чувствует от того, что прошла по грани. В очередной раз.

- Да не особо, - честно призналась она, - Только когда ее величество увидела, испугалась. Не стоило так рисковать. Я бы выкрутилась. А как вы узнали... - Верна оборвала сама себя, сунулась в кошелек и высыпала на ладонь четыре монеты.

- Вот эта, - безошибочно определила она. - Таких денег не существует. Вы все время меня слышали?

- Новая разработка, - кивнул воздушник, - до самых границ Аверсума бьет.

- Хорошая вещь, - кивнула Верна. Неуверенно улыбнулась.

- Я вам больше не нужна? - правильно поняла императрица. - Тогда я исчезаю. Резиденция в вашем распоряжении, только ничего не сожгите.

- Спасибо, Алета, - как-то очень тепло сказал кривоносый.

- Обращайся. - Императрица взмахнула растопыренными пальцами, словно, действительно, отдавала им все, на что упадет глаз, на разграбление, развернулась - и скрылась в одном из коридоров.

Верна облегченно выдохнула, все же не каждый день тебя члены императорской семьи спасают от смерти.

- Зачем так-то?

- Надо было действовать быстро, но чтобы все остались живы. А если нужно ошеломить до полной отключки даже безусловных рефлексов, то лучше Алеты с этим не справится никто.

- А что на это скажет Его Величество?

- В очередной раз пожалеет, что не может меня убить, - пожал плечами Марк, - ничего нового. Лучше скажи - ты целый день наблюдала за принцем. Что скажешь, как целитель? Можно его вылечить.

Девушка попыталась собрать все свои наблюдения и мысли воедино, чтобы сделать доклад: краткий, четкий, по существу. Как учили. Марк не торопил.

- Органы... выделительной системы у него в полном порядке, никаких пораженных зон, воспалений или новообразований я не увидела. Энергетические каналы обычны для не-мага и тоже совершенно здоровы. Травм головы не было. - Верна подняла голову и посмотрела прямо в черные, серьезные глаза принца без титула, - Он здоров, господин Винкер.

Надо отдать ему должное, тот не взвился, костеря недоучку по матери и по бабушке, в небо, в землю и в воду. Помолчал. Потом спросил:

- И каков твой вердикт. Как целителя?

Девушка вздохнула и развела руками:

- Не понимаю. У него не должно быть никаких проблем. Отличное, правильное тело.

- Ручаешься?

- Руку на огонь положу.

- Хорошо, - кивнул Марк, - ты молодец. Сейчас найдем кого-нибудь, чтобы тебе приготовили комнату, ванну, ужин - и какую-нибудь одежду. - Верна переступила с ноги на ногу. - И обувь, конечно.

- Когда я попаду домой?

Винкер улыбнулся ободряюще и немного виновато.

- Боюсь, еще не скоро, Верна.

- То есть - отрядный горн зовет? Мы снова мобилизованы и призваны?

- А нас куда-то отпускали? - кривоносый забавно вздернул бровь, - надо же, не заметил. Совсем старый стал, плохой стал...

Смех прокатился по коридору резиденции. Он был негромким и невеселым, но - лучше уж так, чем обреченный пафос.

Часы на подоконнике показывали детское время - восемь вечера, но за окнами было по-настоящему темно.

- Они настроены на время по Гринвичу, - пояснил Володя.

- И на хрен?

- Иногда нужно.

Руслан пожал плечами, принимая ответ. Докапываться не хотелось. Не после бутылки коньяка, раскатанного на двоих почти без закуски.

Хотя - опьянения он почти не чувствовал. Чувствовал усталость, тупую, как сибирский валенок. И, пожалуй, все. Даже злости не было.

- Пора мне, - сказал он, - спасибо. За все.

- Руслан... - Приятель посмотрел виновато, хотя в том, что произошло, его вины не было ни на гран, - может быть еще можно что-то сделать? Я не знаю... подать апелляцию.

Неожиданно для себя Руслан рассмеялся. Не без горечи, но вполне искренне.

- Володя, ну ты прямо как... даже не знаю, что делать с такой наивностью: восхищаться или лечить. - обиженные глаза друга мигнули, и он счел нужным пояснить, - лишение права заниматься медицинской деятельностью - это не просто приговор суда. Это, Володя, крест на репутации. Клеймо. Волчий билет. Ни одна стоящая клиника не примет.

- И... что делать собираешься?

Руслан хмыкнул:

- Придется переквалифицироваться в управдомы. Или к тебе в зал. Инструктором. Возьмешь?

- Ты же ни в чем не виноват, - как-то потерянно сказал приятель.

- Виноват, - отрезал Руслан. Его лицо вдруг стало жестким, а голос похолодел, - я виноват, что допустил весь этот бардак. За что и огребаю. Как сказал Глеб Жеглов: "Наказаний без вины не бывает".

Володя хотел возразить, но понял, что бесполезно. Вздохнул.

- У тебя... денег хватит.

- Этого добра до черта, - отмахнулся Руслан, - было бы меньше, было бы в самый раз. А так... не спиться бы. Как думаешь, если я сам себя закодирую, сработает?

- Не выйдет, - хмыкнул Володя, - тебе запрещено лечить.

- А я никому не скажу.

Посмеялись.

- Может, останешься до завтра?

- Нет. Домой.

Можно было и остаться, но - смысл? До завтра его проблемы бы никуда не делись. А Володя, не смотря на искреннее желание помочь, просто не был тем человеком, который мог "разрулить" терки с Семьей. Вот так, с большой буквы.

Черт бы их всех побрал. Черт бы побрал его самого, сунувшегося в эту клоаку без подстраховки. И то, что выбора Руслану не предоставили, было плохим оправданием. Выбор есть всегда, не этому ли он учил своих ассистентов и молодых коллег. Просто не всегда можно выбрать идеальное решение. Иногда выбор заключается лишь в том, чтобы минимизировать потери.

А самоуверенность - зло!

- Постой, - сказал Володя и ушел вглубь квартиры. Не было его минут пять. Вернулся он смущенный. И до ужаса упрямый.

- Вот что... Возьми. На всякий случай. Предчувствие у меня пакостное.

Руслан чуть с табуретки не упал, когда понял, что Володя протягивает ему десантный нож. Как положено, рукоятью вперед.

- Спятил? - аккуратно спросил он, - я как-то пока еще по СИЗО не соскучился. Это же самому себе пять лет в карман положить.

- Возьми, - Володя умел давить голосом, не зря же даже на всю голову отмороженные тинейджеры слушались его как родного батю. - Из тюрьмы выходят, из гроба не встают. Я на днях видел Татьяну. Она не успокоится, пока не заставить тебя жрать стекло поездами...

- Очень целеустремленная девушка, - согласно кивнул Руслан. Немного помедлил. И взял нож.

Такси везло его не быстро, не смотря на поздний час, трафик был достаточно плотный. Окно Руслан приоткрыл сам и ночная прохлада с запахом дождя и неизбежного смога воспользовалась предоставленным шансом. Легкий пиджак очень хорошей фирмы не грел совсем - не для этого он был предназначен и Руслан с неудовольствием сообразил, что стремительно трезвеет.

И дома, вместо того, чтобы быстро "догнаться" до нужной кондиции, похоже, придется начинать сначала.

В одиночестве? К черту, он ведь не алкоголик.

Поискав в списке контактов, Руслан ткнул в номер актуального "котенка"... чтобы спустя десять секунд и семь гудков с неудовольствием сообразить: Юлечка либо забыла зарядить телефон, либо просто внесла его в черный список. Оба события были равновероятны.

Что ж, не один такой "котенок" на свете, да и в списке контактов их было больше. Но, видимо, звезды были против. То ли романтики и любви, толи пьянства, переходящего в алкоголизм.

Чертыхаясь на заднем сидении, потом расплачиваясь с ухмылявшимся таксистом - так и въехал бы по бесячьей роже, потом поднимаясь к себе на одиннадцатый этаж Руслан решал проблему: все же напиться в одиночестве или послушать голос своей худшей, но полезной половины, принять седативчик и лечь спать.

Но когда в полутьме лестничной площадки от стены отделилась невысокая, но очень крепкая фигура, все "нерешаемые" проблемы брызнули в стороны, словно испугались. Оставив одну мысль: неужели Глава Семьи раскошелился на киллера? Или это Татьяна? Да ну... ее же вроде лишили карманных расходов.

Руслан машинально сунул руку за спину, под пиджак.

- Доброй ночи, Руслан, - произнесла фигура, - простите за поздний визит. И за то, что без приглашения.

Глаза, наконец, перестроились после ярких ламп дневного света в холле и лифте, и Руслан сообразил, что фигура ему знакома. Эту обманчивую неуклюжесть плюшевого мишки (точно, обманчивую, настоящий мишка тоже выглядит неуклюжим, но скорость реакции у него феноменальная, а когти поострее иных ножей), эту спокойную, доброжелательную готовность говорить и договариваться, не имеющую ничего общего с трусостью, эту сталь в глазах, подогретую летним солнцем - он уже видел. Давно, но есть вещи, которые просто невозможно забыть. Господь поместил их вне забвения.

- Шура, - удивленно спросил Руслан. Острый страх ударил под дых, мгновенно вышибая вялое беспокойство по поводу своих терок с Семьей, дальнейшей карьеры и массового исчезновения "котят". - Как Алета... простите, не знаю по отчеству? Надеюсь?..

- С ней все отлично, - сдержанно улыбнулся телохранитель. - Вы помните. Это хорошо. Значит, все будет на порядок проще.

...Можно подумать, ее так легко забыть! Маленькую женщину, заносчивую и хрупкую, обреченную - и просто звенящую от несгибаемого намерения выжить и всех порвать на ленточки для бескозырок.

Пациентка, которую Руслан оставил с тяжелым сердцем и очень плохим предчувствием. За эти два года предчувствие превратилось в уверенность - сколько он не листал блогов со светскими тусовками, и "у нас", и "у них" и за океаном, и даже на Востоке - нигде так и не мелькнул шлем золотистых волос и яркие изумрудные глаза. Алета словно в воду канула.

- Что? - дошло до него, - Она жива?

- И здорова, - продолжая улыбаться, кивнул телохранитель.

- И она хочет меня видеть? Но я же ничем не смог ей помочь. И - как получилось, что ее спасли? Мне казалось, что ситуация безнадежна... простите.

- Ничего, - Шура кивнул на дверь, - может быть, мы войдем?

- Да, простите. Вы меня ошарашили, - Руслан зазвенел ключами, но в замок попал лишь со второй попытки. И выпитый коньяк не имел к этому никакого отношения. - Вы не ответили, Шура. Я слишком наседаю, да?

- Есть немного, но я выживу. - Телохранитель послушно переобулся в выданные тапочки, прошел на кухню и по-хозяйски щелкнул электрочайником.

В другое время Руслан бы, может, и возмутился... А, скорее, просто поставил галочку в психологическом портрете гостя и на этом успокоился. Чем другим, а ревностью к кухонной утвари он не страдал ни в мягкой, ни в жесткой форме. В его доме, вообще, любой гость чуть ли не с порога начинал чувствовать себя хозяином - черт знает, отчего так происходило? Может быть аура места?

Квартира в высотке была великовата для одного человека, Руслан покупал ее в расчете на будущую семью, но не сложилось. С одинокой пьянкой, похоже, тоже не сложилось.

- Вы давно меня ждете?

- Не слишком. Я наблюдал за вашим подъездом и пришел, когда подъехала машина.

- Наблюдал? - Руслан, мгновение назад углубившийся в холодильник, здорового серебристого монстра, мысленно дернулся. Но окоротил себя. Медленно выпрямился и обернулся.

- Зачем? - спокойно спросил он.

- Чтобы не торчать в подъезде.

Руслан помотал головой. Потом все же закончил начатое: вынул из хлебницы багет, а из холодильника сливочное масло и уже нарезанный лосось.

- Коньяк? Или вы "при исполнении"? - усмешка планировалась добродушной, а получилась язвительной.

- Я всегда "при исполнении", - пожал плечами Шура. Вот из кого добродушие просто извергалось водопадом. Помниться, при первой встрече этот харизматичный паренек с такой же светлой улыбкой пообещал Руслану переломать ноги. - Так что коньяк обязательно. При исполнении - самое то!

- Интересная у супруга Алеты Служба Безопасности.

- Ага. Такие мы - северные олени. А что же про Елену не спрашиваешь? - переход на "ты" получился у него так естественно, что Руслан его просто не засек. Хотя проворачивать такие фокусы было его специальностью.

- И не спрошу. Я обучаемый, Шура. И костыли мне ни к чему, даже самые дорогие и замечательные. Я уж как-нибудь ногами.

Телохранитель фыркнул.

- Надо же, какой ты, оказывается, впечатлительный.

- Ты себя самого со стороны в такие моменты не видишь, - доверительно поведал Руслан, - руки - коленвал в баранку согнут, подбородок - как передний бампер бульдозера, лбом башню тяжелого танка заклинить можно... а глаза добрые-добрые. Ты, дяденька, не бойся. Я тебя не больно ухайдакаю. Но - насмерть.

К концу его проникновенного монолога Шура уже хохотал в голос.

Хлопнули по пятьдесят. Руслан, как ему казалось, незаметно наблюдал за гостем. Коньячок у него был не штука деревянных за батл, а вполне себе неплохой. Иные за всю жизнь такого не пробовали, разве что по очень большим праздникам. А у Руслана на каждый день пошел, этакий самопальный "антистресс". Этот - благодарный клиент подарил. Много в баре презентов стояло, привык к хорошему. Теперь отвыкать придется.

Но мысль, которая еще четверть часа назад накрывала темной волной отчаяния, сейчас проскочила мимо сердца, не задев даже по касательной.

Вместо этого Руслан, как кот за мышом, смотрел за телохранителем. А тот дорогущий и уникальный купаж "Ararat Charles Aznavour" грамотно погрел в больших ладонях и задумчиво выцедил. Со всем почтением, но спокойно и - вот верное впечатление: привычно. Словно каждый день таким угощается.

Выходит, все правда. СБ какого-нибудь олигарха. Хотя, Шура же говорил - политического деятеля. Министра? Руслан ведь даже фамилии Алеты не спросил. И к слову не пришлось, да и чутье как под руку толкнуло - не спрашивай лишнего, дольше проживешь.

Интересно, где это чутье было, когда Руслан связался с Семьей?

- А Елена повелела тебе привет передавать и не обижать.

- Повелела, - переспросил Руслан, - выходит, прав я тогда оказался - села она тебе на шею и ножки свесила. Так всю жизнь и протаскаешь.

- Мне не тяжело.

Следующие пятьдесят проскочили почти незаметно и как-то обыденно, без тупых тостов и, вообще, без пафоса.

Шура поискал глазами столовые приборы, не обнаружил таковых. Вопросительно взглянул сначала на Руслана, потом на рыбную нарезку.

- Будь проще, - посоветовал тот и, подавая пример, подцепил кусок пальцами.

- Если я буду еще проще, меня перестанут пускать в приличные дома, - доверительно поделился телохранитель, но от красной рыбы не отказался, пусть и руками. - Так как, ты не против заглянуть на чашечку кофе... к Алете? Или тебя здесь срочные дела держат?

- Ничего меня не держит. Нигде. Я, Шура, до пятницы совершенно свободен... - произнес Руслан с мазохизским удовлетворением.

- Тогда по последней - и двинулись.

... Шаари Малье, по прозвищу Обжора, встречал людей, легких на подъем. И сам был из них. Но, обычно, чтобы куда-то сорваться, ему требовалось хотя бы оседлать коня и взять плащ, флягу и оружие.

Руслан же лишь посмотрел на него круглыми, чуть навыкате, темными глазами, без должного пиетета опрокинул в себя, действительно, неплохой напиток (не чета винам Монтреза, но вполне - вполне). Потом сгреб со стола початую бутыль, поискал пробку, заткнул горлышко и, перехватив ее поудобнее, объявил:

- Алету угощу. Ну что, мы идем?

Ошалевший маг только головой покрутил от такой простоты. А потом махнул рукой и слегка прищелкнул пальцами, вызывая из сопряжений Арчибальда, бессменного проводника по мирам.

Глава 5 Цветок под семью покрывалами

Рыжее солнце уже откатилось за горизонт и черные "шерстяные дома", закрытые на ночь полосатыми тентами, почти слились с песками. Чуть поодаль мирно дремали привязанные к шесту верблюды - темный и белый.

В "женской комнате" было в меру прохладно. Яркий ковер с прихотливым красно-черно-белым узором приятно щекотал босые ноги. Атени курила кальян, пребывая в том странном состоянии между сном и явью, в котором к ней, иногда, приходили боги и духи.

Иногда это были "правильные" боги и духи, иногда - нет. Атени не различала их, да и не стремилась. Ее делом было - передать очередное озарение нынешнему калафу, царю племени ниомов. А уж как он распорядится знанием - то не ее головная боль.

Атени считалась глубокой старухой - уже тридцать шесть, очень много для Видящей. Она и выглядела старухой: седые волосы, заплетенные в ритуальные десять кос, спрятанных под узорный платок, морщинистая кожа, сожженная здешним, безжалостным солнцем, пальцы, скрюченные от прялки. Дар видящей - да четыре чудом сохранившихся зуба это все, что удерживало Атени от путешествия "на черном верблюде за край ночи".

Она этого не боялась. Устала бояться. Надоело. Да и кальян сыграл свою роль. Речь ее все чаще бывала бессвязной, а мысли разбегались, как потревоженные скорпионы. И были, порой, такими же ядовитыми.

Калаф вошел не пригибаясь - дом Атени был высок.

- Здравствуй, - бросил он, пытаясь сообразить, в каком настроении Слышащая.

Атени подняла на него глаза, подернутые пленкой катаракты. Усмехнулась.

- Здравствуй, Ведущий.

- Я принес в жертву трех рабов и козу.

- Знаю.

- Что сказали духи?

Атени потрясла головой, словно в ухо ей залетела пчела.

- А что ты хотел услышать, Ведущий?

- Благоприятен ли завтрашний день для начала задуманного мной, - обстоятельно сообщил он.

Атени прикрыла глаза... Можно было этого и не делать, она уже давно была почти слепа - это участь всех Слышащих. Духи дают возможность слышать, но в уплату забирают что-то столь же важное.

Калаф терпеливо ждал. Он знал, что Атени нельзя торопить, иначе полубезумная старуха может и вовсе позабыть не только о чем спрашивал Ведущий, что еще пол беды, но и то, что ответили духи. Наконец она соизволила шевельнуть беззубым ртом:

- Духи ничего не сказали на этот раз, - и раньше, чем калаф вспылил, веско добавила, - они показали.

- Что? Говори, старая ведьма, иначе, клянусь своей нитью, я разрублю тебя пополам, выну внутренности и скормлю собакам!

- Стра-ашно, - сладко и тягуче зевнула Атени.

Если бы калаф не знал точно, что Слышащая давно тронулась умом, он бы заподозрил, что над ним издеваются.

- Говори же, - сказал он намного тише. И - спокойнее.

- Со стороны востока пришел воин в черном шлеме, бросил факел - и пески загорелись. Хичины попытались залить их водой из оазиса, но вода горела тоже...

- Вода горела? Ты все же окончательно спятила! Такого быть не может, вода не горит. Если только... - калаф осекся и сам себе ритуально прикусил язык, чтобы не проговорится. Кто знает, кому пустынные ветра могут нашептать лишнего.

- Спасибо, Атени. Тебе принесут мяса, - сказал он, развернулся и вышел.

Старуха не услышала. Она опять занялась кальяном, покачиваясь из стороны в сторону под музыку, которую играли для нее духи. Ну, наверное, духи - иначе чем объяснить, что больше никто ничего не слышал, как не прислушивался.

Покинув Слышащую, калаф подозвал троих мужчин, одного весьма преклонных лет, двоих - чуть помоложе и вполголоса отдал приказ:

- Отправляетесь на рассвете, сопроводите Шекер. У мертвого оазиса встретите караван и присоединитесь к нему. С собой возьмете... по два десятка воинов, хватит.

- Духи сказали, что день благоприятный? - переспросил старший.

- Того не знаю. Темное предсказание. А только ждать нельзя. Кто-то знает о нашей находке. Как бы не опередили.

Оказавшись в границах своего походного двора, калаф свернул к дому, выделенному Юмшан и ее выводку. Там еще не спали, младшая жена ложилась поздно. Дел у нее было много, как и у любой младшей.

Но калафа она приветствовала как полагалось - опустилась на колени и поцеловала землю у его ног.

- Шекер зови, - распорядился он, - а сама со своими дурами убралась в дальнюю комнату и уши закрыла. Уйдет из дома хоть звук - всех по шею в пески вкопаю и оставлю так.

Пятясь задом, Юмшан убралась вглубь шерстяного дома, а через несколько мгновений перед калафом предстала юная девушка, закутанная в светло-серые покрывала по самые глаза.

Ведущий смотрел на нее долго, пристально, испытующе. Она не поднимала глаз, но и не дрожала. И ни о чем не спрашивала. Хотя это, как раз, было по обычаю. Дочь пустыни никогда первой не заговорит с мужчиной.

- Раздевайся, - в четверть голоса приказал калаф.

Девушка его порадовала. Услышав странный приказ отца, она не промедлила и мгновения. Быстро, но очень изящно освободилась от всех семи покрывал, уронив их по очереди на ковер, и предстала перед ним во всем ослепительном сиянии своих четырнадцати лет: тонкая талия - руками обхватить можно, уже налитая грудь и широкие, тяжелые бедра. Родит легко...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Калаф поднял взгляд выше и - почти отступил, потрясенный. Он знал, что старшая дочь его младшей жены красива, об этом говорили все, на этом строилась часть его планов. Но он и предполагать не мог, что Шекер...

- Воистину, ты сама Анун, дух искушения. Ни один мужчина не устоит, если только он не евнух. Хотя... ты и евнуха совратишь.

Смуглое лицо не изменилось. Ее чувствами никто не интересовался, она их не показывала. Отлично воспитанная дочь. Пожалуй, стоит подарить Юмшан серьги.

- Ты уезжаешь завтра, - заговорил калаф, негромко, уверенный, что дочь ловит каждое слово. - Я принял решение подарить тебя Священному Кесару. Женой, даже младшей, ты быть не сможешь. Мальчишка взял себе Равноправную... Но зато ты сможешь стать матерью будущего Священного Кесара.

Шекер молчала. Не шевелилась. Не поднимала глаз. Даже дыхание ее было неслышным.

- Благословение духов с тобой, - договорил калаф, - не выполнишь мою волю или опозоришь род, тебе не жить. Дыхание ночи достанет тебя и во дворце Кесара. Ступай, Шекер.

Дочь поклонилась и бесшумно исчезла, как была, обнаженной. Приказа одеться не было. Ослушаться она и не подумала.

Хорошо воспитанная дочь... И, боги и духи, какая же красавица! Хорошо, что никто ее не видел без семи покрывал, иначе даже страх медленной смерти от жажды не остановил бы горячие молодые головы.

- Юмшан! - крикнул калаф. Младшая жена показалась тотчас, словно выросла из под земли.

- Поедешь с ней и проследишь, чтобы до самого Шариера никто из воинов не увидел девчонку даже мельком. Иначе о ее невинности можно будет забыть.

- Воистину так, - мелко закивала Юмшан, - наша дочь самый прекрасный цветок пустыни и ее достоин сорвать только сам Священный. Но... супруг мой...

Калаф, который уже направлялся, было, вон, изумленно обернулся. На его памяти Юмшан никогда не осмеливалась ни о чем его спрашивать. Это так поразило его, что вместо гневного жеста он спокойно спросил:

- Что ты хотела?

- Прости, - она снова опустилась на колени и спрятала в них лицо. От этого голос женщины зазвучал глухо, - Ты хочешь, чтобы Шекер стала матерью нового Священного?

Сомнения, прозвучавшие в голосе женщины позабавили калафа.

- Думаешь, кесар откажется от моего подарка?

- От Шекер? - от удивления Юмшан забылась настолько, что подняла голову, - если только он слеп. Но слепому не позволили бы занять трон Шариера.

- Тогда в чем ты сомневаешься?

Юмшан снова опустила голову.

- Я слышала... Прости, если я разбужу твой гнев... Но ведь у Священного есть Равноправная. Разве она не родила ему наследника?

- Нет, - рассмеялся калаф. Младшая жена развеселила его, - они женаты уже два года, а наследника нет. Кесара бесплодна, либо... неинтересна своему супругу. Значит, боги и духи на моей стороне. В следующем Священном будет моя кровь.

- Да сбудется, - страстно прошептала Юмшан и, так же, пятясь - скрылась.

...Шекер расчесывалась на ночь. Волосы у нее были под стать всему остальному: густые, черные, блестящие. Она намотала прядь на руку и полюбовалась темным шелковым блеском. Завтра в дорогу, значит.

Девушка нигде не была, кроме пустыни, да и ту толком не видела - лишь опостылевший своей неизменностью "верблюжий мост". Она откровенно скучала и приказ отца ее, пожалуй, порадовал. Рабыня? Не жена? Так что с того...

Шекер была наблюдательна и видела, что жизнь Юмшан ничем не отличается от жизни любой рабыни. Разница лишь в том, что Юмшан не могут принести в жертву песчаным духам. Да и то не потому, что она супруга калафа, а лишь потому, что родила шестерых детей и все шестеро выжили. Огромная редкость и, явно, благословение богов!

Полосатая занавеска шевельнулась. Да, вспомнишь солнышко - вот и лучик.

- Шекер, - мать скользнула на подушки, набитые козьей шерстью и присела рядом, - ты меня порадовала.

- Мне было не трудно, - усмехнулась девушка.

- Ты довольна?

- Да, - она повела плечом и отложила гребень, - все лучше, чем быть отданной чужому калафу за породистую верблюдицу и до смерти прислуживать его старшим женам и детям. Я увижу Шариер, дворец и Священного Кесара.

- А он увидит тебя, - Юмшан мечтательно улыбнулась, - и с этого мига вся твоя жизнь переменится.

- Правда?

- Ты - звезда этой земли, Шекер. И то, что во дворец ты войдешь рабыней - ничего не значит. Ты можешь стать повелительницей половины мира. Но для этого, - Юмшан сощурилась, - тебе придется сделать две вещи.

- Только две? - насмешливо спросила девушка, - ну, про одну я догадываюсь. Я должна буду родить сына от крови Кесара.

- Верно, - довольно кивнула Юмшан, - ну, это будет не трудно. Твое тело создано для любви и материнства.

- Что же тогда будет трудно? - удивилась девушка.

- Сохранить разум, - тихо и веско произнесла Юмшан.

- Я не собираюсь сходить с ума...

- Глупая, - мать фыркнула, - Никто не собирается, да только кровь - она такая. Закипает - и не спрашивает собиралась ты, не собиралась. Священный - юноша, чуть старше тебя и, говорят, хорош собой. Если боги и духи будут к тебе добры, Шекер, он окажется холодным и высокомерным засранцем. Или жестоким ублюдком, - Юмшан некрасиво скривилась, - не дай Небо, он будет добрым и нежным.

- Кто из нас спятил? - изумилась Шекер, - ты призываешь на мою голову самое большое несчастье и говоришь, что хочешь мне добра?

- Глупая, - повторила Юмшан, - в твои годы так легко потерять себя, забыть себя, растворившись в мужчине, как ложка меда в горячем вине. И что от тебя останется? Я буду молиться, чтобы ты не узнала счастья с этим юношей. Тогда ты сможешь завоевать кесарию. Влюбленная женщина - не воин, Шекер. Она уже проиграла.

Выехали настолько ранним утром, что, наверное, его можно было бы назвать и поздней ночью, не слишком погрешив против истины. Впрочем, Шекер это не удивило и не огорчило. От матери она знала, что им нужно присоединиться к каравану, который должен с рассветом подойти к Мертвому оазису, а до оазиса далеко.

Укутанная покрывалами по самые глаза, девушка почти не мерзла. Да и от верблюда было тепло. Покачиваясь на его спине, она задремала. Все же спать ей этой ночью почти не пришлось. Сначала приказ отца и калафа, потом странные слова матери. И, наконец, ранний подъем.

Шекер ничуть не лукавила, когда говорила матери, что не огорчена скорым отъездом и тем, как царь ниомов распорядился ее судьбой. Дочь младшей жены (младшей не по возрасту, а по статусу), она не могла рассчитывать на многое. Стать приятным "довеском" к какому-нибудь торговому соглашению отца - вот участь, к которой ее готовили с детства. Десять верблюдов, три десятка коз, шесть тюков покрывал - и дочь...

Посмотреть, так ей еще повезло. Рабыня во дворце - всяко получше, чем младшая жена в шерстяном доме какого-нибудь хичина.

Так что Шекер была не наигранно спокойна и почти довольна. И роса Лефара не понадобилась. Она помогла рабыням уложить свое приданое, проверив, чтобы сонные девицы ничего не забыли и не перепутали, с аппетитом позавтракала лепешками с нутом и забралась на подведенного к ней зверя с улыбкой. Которую, впрочем, никто не увидел.

Ее разбудили приветственные крики хичинов-погонщиков. Девушка встрепенулась. Над пустыней вставало солнце.

Утро выдалось довольно облачным, хоть и светлым. И ветер не спешил разогнать туманную дымку, которая кутала песчаные дюны и редкие скальные выступы, блестящие от солончаков. Края облаков уже "загорелись" и с каждым мгновением становились все тоньше и прозрачнее. Шекер сощурилась за мгновение до того, как из за кромки стремительно выкатилось яркое золотое яблоко, заливая все вокруг жидким огнем.

Не выдержав, она тоже закричала, приветствуя солнце. Никто ее не одернул. Рядом так же пронзительно и тонко кричала Юмшан. Конец холоду. Они пережили еще одну ночь... Теперь бы день пережить.

Спустя совсем немного времени и мерного шага верблюдов, к ней подъехал один из доверенных людей калафа и спросил, как царевна себя чувствует и не нужна ли остановка. Привычная к долгим переходам, Шекер вежливо поблагодарила его и отказалась.

Становилось жарко. Земля, все короткое утро жадно впитывающая тепло, наконец, насытилась и начала его отдавать. Верблюд пах... верблюдом.

Наконец однообразный пейзаж начал меняться. Скальные выступы встречались чаще, а над одним из них Шекер с удивлением увидела высоко парящую птицу. И не магического гонца - те, как правило, летали гораздо ниже и не парили в воздухе, высматривая добычу, ведь волшебные создания не нуждались в обычной пище и не охотились.

Нет, это была именно живая птица... Но что она делала в давно высохшем оазисе?

Крики хичинов нарушили ее размышления. Шекер всмотрелась в горизонт и сама не смогла сдержать изумленного возгласа.

За остовами засохших финиковых пальм виднелись выстроившиеся полумесяцем шерстяные дома, загородка для животных, а, главное, зелень! Шекер даже глаза потерла. Она знала, что солнце и дрожащий воздух иногда шутят с путниками и показывают то, чего нет. Но достаточно несколько раз быстро моргнуть - и морок рассеивается.

Не рассеялся! За единственным рядом домов и впрямь бурела поросль неприхотливой болотной травы и поднимались тамаринды и молодые, низенькие пока акации.

Мертвый оазис оказался вполне живым.

Длинную клепсидру спустя Шекер уже блаженствовала под навесом из шерстяного полотна. Она вдоволь напилась воды и даже, с помощью Юмшан, обтерла тело, хотя мать была недовольна и зыркала по сторонам не хуже многоглазого песчаного духа.

Вокруг кипела жизнь. Как поняла девушка из разговоров женщин, два года назад это... племя? Семья? В общем, эти люди пришли сюда, чтобы вернуть к жизни мертвое озеро и, что удивительно, у них вполне получилось.

Хотя, "получилось" у воды, которая вдруг решила вернуться в оставленное, было, место. А люди просто немного помогли.

Они были веселыми, приветливыми и всем довольными, но Шекер с удивлением обнаружила, что никто из тех, кто взялся прислуживать царевне ниомов, не горит желанием рассказывать о своем прошлом и о том, откуда они здесь взялись. Словно это было "табу". Или... люди просто не помнили. Неведомое колдовство лишило их памяти о прошлом, а, заодно, как поняла Шекер, и печали о том, что было оставлено.

Может быть воды озера оказались чем-то вроде росы Лефара? Шекер испугалась, было, и принялась судорожно перебирать воспоминания о доме. Но все оказалось в порядке. Она ничего не забыла.

Что же произошло здесь?

Юмшан ее любопытство не порадовало. Мать вообще не поняла ее тревоги: какая разница, что происходит там, откуда они уйдут, как только встретят караван? Какое ей дело до незнакомого пустынного племени - мало их тут, таких? Или что дурное задумала?

Шекер отчаялась объяснить ей смысл слов "просто интересно" и замолчала, замкнувшись в себе. Юмшан это вполне устроило. Она строго взглянула на дочь и оставила ее под предлогом заботы о припасах.

Караван, видимо, что-то задержало в пути. Делать было, решительно, нечего и Шекер прилегла в тени натянутого покрывала, на подушках, чтобы скоротать ожидание за раздумьями.

Дома ей бы уже нашлись дела. Юмшан строго следила, чтобы дочь ничем не попортила сказочную свою красоту и поэтому тяжелой работы ей не поручали. Она не доила коз, хотя умела, не давила листья эйса, не процеживала отвары из них, чтобы не испортить кожу. Зато прясть шерсть и валять из нее цветные коврики и кошмы - это всегда пожалуйста. Это нужно - да и не тяжело, скорее - весело. И царевне занятие - и дому прибыток, и руки в работе, и в голове лишние мысли не заводятся. С какой стороны ни посмотри - сплошная польза.

Но в дороге и этих занятий не было и выспавшаяся во время перехода Шекер скучала. Скука и толкнула ее на глупость.

Девушка тихонько приподняла ткань навеса и выглянула из под нее, туда, где слышался звон сабель и смех мужчин.

На утоптанной площадке кружили двое. Не поединок Чести, это Шекер поняла сразу, потому что глазело на них не так много народу, да и смеялись слишком весело для оскорбленных. Скорее, простая разминка.

Два обнаженных до пояса бойца бились на шемширах - тяжелых саблях, предназначенных вовсе не для дуэлей. Девушка засмотрелась - это было красиво: широкий удар, стремительный разворот, второй удар прямо из точки первого, разворот и новый удар из конечной точки второго - поединщики словно пряли одну непрерывную нить, так совершенен и последователен был бой.

Мужчины двигались слишком быстро, чтобы можно было рассмотреть их в деталях. Шекер лишь отметила, что один из поединщиков уже в годах, черные волосы обильно подернулись сединой, а стать вызвала бы уважение даже у черного пещерного медведя.

Второй был молод, высок ростом. В плечах намного уже старшего и от того казался худым. Волосы были спрятаны под шамайту и цвет их остался тайной, но Шекер отчего-то подумалось, что они светлые. Почему? А кожей воин был слишком бел. Не смотря на загар он выглядел как бледная тень старшего.

А бился не хуже и если проигрывал в силе, то наверстывал в скорости.

Шекер так загляделась, что не услышала, как вернулась Юмшан и опомнилась только когда на нее со всех сторон посыпались удары длинным мешком, набитым песком и шерстью. Довольно болезненные, они не оставляли после себя никаких следов на коже и оттого орудие часто использовалось для воспитания подросших дочерей.

- Я тебе покажу, как на воинов глазеть. Ты у меня узнаешь, что главное для девицы - скромность. Ты у меня научишься глядеть в землю, бесстыжая, - шепотом орала мать.

Шекер, не протестуя и не пытаясь заслониться, приняла наказание и видя такую покорность мать как-то быстро выдохлась. И то - помаши-ка тяжеленьким мешком, да с непривычки: Шекер почти не давала повода для такого наказания.

- Что ты всполошилась? - спросила она, когда Юмшан немного успокоилась, - мне просто было скучно.

- Скучно? - вызверилась мать, - Скучно ей! Я тут не знаю, когда присесть, а она от скуки на чужих воинов таращится! Смотри, узнаю, что себя не сберегла - до Шариера не доедешь. Притравлю потихоньку и скажу: змея укусила!

- Тебя-то какая змея укусила, не пойму, - удивленно протянула Шекер, - как будто не стерегут меня три десятка воинов отца... Да и не собираюсь я делать глупости.

- Точно? - подозрительностью Юмшан можно было напоить пустыню на три перехода, - А зачем глазела?

- А что еще делать?

- Поешь. Или поспи.

- Да не хочу я ни спать, ни есть.

- Ну тогда подумай о том, как Священному понравится. Что одеть, да как поклониться.

- О, боги и духи! - впервые в жизни Шекер пришло в голову, что мать ее... как бы это сказать-то помягче... Не слишком умная женщина. Почему это раньше не бросалось в глаза? Ну, хозяйство она вела хорошо и рабынь гоняла со знанием дела. А вот первое же самостоятельное поручение царя провалила. Точно - провалила. Кто ее тянул за язык? Не проговорилась, так Шекер бы и не узнала, что тихая Юмшан в дорогу прихватила яд.

Интересно, отец велел или сама придумала? С нее станется...

- Как скажешь, - Шекер послушно опустила глаза, - но с этого часа всю еду и питье, что ты мне приносишь, пробуешь сама у меня на глазах. Иначе ни есть, ни пить не стану, ты меня знаешь.

- Поугрожай мне, - буркнула Юмшан. Но в ее голосе уверенности не было. Свою старшую дочь она и впрямь знала неплохо и прекрасно понимала, что, не смотря на внешнюю, показную покорность, характер у нее как у самой дурной и упрямой козы. Уж если что взяла в голову, так скорее кусок соли зацветет, чем Шекер передумает.

Глава 6 Беглец

Шекер стояла у окна, забранного тонкой, но неожиданно прочной деревянной решеткой. Взгляд ее растерянно блуждал сначала по каменному дворику, выложенному мозаикой, с печью для лепешек и криво подрезанными кустами акации. Потом по выложенному битым стеклом верху каменной стены.

Странно-то как: стена из камня, дом из... песка? Кажется, она что-то перепутала. Не может же такой высокий дом быть сложенным из земли. Или может? Но, если так, то это, наверное, та самая магия. Ниомы магией не владели, разве только чуть-чуть и очень редко. Слышащие разговаривали с духами, но для этого они вдыхали специальные смеси, от которых быстро сходили с ума, старились и умирали.

Интересно - стена специально сложена вот так, криво? Мастер решил, что так будет красивее? Или просто мастеру было все равно?

За стеной на разной высоте поднимались плоские крыши. На некоторых цвела зелень. А с той стороны, где садилось солнце, высился городской вал. Увидев его, Шекер чуть с верблюда не свалилась, спасла только привычка - седлать корабли пустыни ниомы учились едва ли не раньше, чем ходить.

Когда Юмшан сказала, что в следующий раз ночевать будут в "городе", девушка представила себе много шерстяных домов, много верблюдов, много коз. И, конечно, какое-нибудь озеро, потому что даже деревни не строились у колодцев, только по берегам озер. А уж неведомый город обязательно должен окружать большое озеро.

В результате - камень, зелень и... дома из... вот ведь беда, как называлась эта земля? Глана? Глина!

Здесь было прохладно. Шекер покосилась на кувшин необыкновенно вкусной воды с привкусом какого-то кислого фрукта. Не апельсина - еще кислее.

Сразу после того, как они разместились, заняв оба этажа и, кажется, еще парочку соседних домов, хозяин предложил "высокородным царице и царевне" посетить мыльню. Шекер сначала не поняла и испугалась, но потом оценила и блаженство горячей воды и пара, и толстые валики мыльной травы, которые рабыни прокатывали по всему телу и от этого оно наполнялось томной, ленивой негой. И душистую мазь, которой Шекер старательно намазали ступни, особенно - пятки. Оказалось, что здесь очень ценится, если у женщины кожа нежная именно на пятках.

Шекер в мыльне долго не выдержала - от жара и резких запахов закружилась голова и стало сильно биться сердце, и рабыня сказала, что проведет ее в комнату.

А вот Юмшан осталась. И, кажется, скоро ее можно было не ждать. Судя по взглядам, которые бросал на нее один из здешних... охранников? Воинов?

Шекер и в голову не пришло осуждать мать. Калаф был для нее скорее царем, чем отцом, и таких, как Юмшан у царя ниомов было... больше, чем Шекер могла сосчитать.

Со счетом у девушки вообще было не очень - не учили. А с верностью в доме матери вообще все было проще некуда: делай что хочешь и с кем хочешь, только не попадись. А уж если попалась, так сикари тебе в помощь, смерть от острого длинного ножа была куда легче, чем "милость пустыни" или "заступничество скорпионов..."

Но, конечно, все это касалось самой Юмшан и еще двух младших жен, с которыми девушка делила шатер. Саму ее стерегли как великое сокровище... или верблюжьего вора, пойманного на горячем, чтобы от расправы не ушел.

Вот так и получилось, что, впервые за долгие десять дней, Шекер осталась одна и без присмотра. Хотя, что значит - без присмотра? На "женском" этаже не было никого кроме нее и рабынь, но во дворе и вокруг дома расположились хичины и воины отца.

И поэтому, когда шевельнулась пыльная занавеска, которая отделяла комнату царевны от комнаты царицы, Шекер не испугалась. Сначала.

Неслышно, словно бесплодный дух или какая-то его родня, в комнату проник мужчина. Воин.

Шекер похолодела - на ней не было не то, что семи покрывал, с мыльни она пришла в одной рубашке, и лишь накинула на себя плотную алабею: жарко же, да одна... И что теперь?

Последние два года мать без устали вбивала ей в голову, что стоит мужчине, хоть какому-нибудь мужчине увидеть ее без покрывал - и быть беде. Из ценного имущества Шекер превратится в бросовый товар, который поспешат сбыть по дешевке. Если, вообще, не скормят песчаному духу.

Хвала Небу, сикари всегда был при ней, она и спала с клинком под подушкой - просто на всякий случай. Отбиться бы не смогла - сражаться ее тоже не учили, но один удар она знала хорошо.

И сейчас девушка без тени сомнений метнулась от окна в глубину комнаты, перехватила клинок за рукоять и направила себе в живот.

- Кто бы ты ни был - остановись. Еще шаг - и я убью себя!

Шекер сказала это на наречии ниомов, которое мало кто знал за пределами их кочевого царства. Просто не подумала, что надо бы сказать на фиольском. Но мужчина понял. Остановился. И медленно развернулся к ней.

Он был одет в традиционный синий хафан и шамайту, пояс перехвачен кушаком, за который была заткнута всего одна сабля - и уже это лучше всяких слов сказало Шекер, что перед ней чужак. Ниомы носили две сабли.

Она быстро подняла глаза выше и сразу опустила, но успела уловить, что воин высок и кожей слишком бел. Ну, точно - чужак. Вот только откуда чужаку знать ее язык?

- Зачем? - удивился он. В самом деле удивился.

- Я - царевна ниомов, моя невинность принадлежит моему отцу-калафу и я сохраню его достояние любой ценой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Шекер произнесла это ровно, хотя колени подрагивали. Но то, что показывать страх нельзя никому: ни зверю, ни человеку - это она знала твердо.

- О, - незнакомый воин кивнул, не двигаясь с места. Видно, поверил угрозе, - А тебе, царевна, никто не говорил, что мужчины не всегда одержимы идеей размножения? Иногда верх берут другие идеи. Например - спасти свою шкуру, если за ней гонится десяток желающих снять ее и натереть солью. Революционная мысль, да?

Шекер молчала, не зная, что на это сказать, но руки с длинным острым ножом не отнимала. И глаза не подняла - смотрела лишь на ноги незнакомца в сапогах из тонкой кожи.

- Давай сделаем так, царевна, - воин переступил с ноги на ногу и Шекер, мгновенно, напрягла руку с ножом. - Не дергайся. Я просто пройду вдоль стены к окну и спрыгну во двор. Я тебя не видел - ты меня не видела.

- Ты говоришь на языке ниомов, но ты не ниом. Почему за тобой гонятся? Ты нарушил волю калафа?

- А ты хочешь это знать, царевна, или ты хочешь жить?

В голосе воина Шекер не услышала угрозы или гнева. Она рискнула бросить на него еще один быстрый взгляд за завесой ресниц. У воина были непривычные, светлые глаза и ямочка на подбородке. Он был молод, хотя и старше самой Шекер.

- Я хочу и то и другое.

Воин вдруг тихонько рассмеялся:

- Теперь верю, что царевна. Аппетиты-то царские. А если не будет по-твоему?

- Значит, с этим закатом мой дух вернется в пустыню, всего и дел-то, - равнодушно отозвалась Шекер.

Воин удивленно качнул головой. И, видимо, принял какое-то решение. Потому что напряженные кисти рук слегка расслабились.

- Пусть будет так, царевна. Ты угадала верно. Я... кое-что украл у твоего отца.

- Так ты, выходит, вор?

- Не только. Но и вор тоже. Думал, что неплохой. А оказалось то, что оказалось. Меня выследили и теперь ловят. Если поймают... думаю, живым мне лучше не даваться.

- Ты умный, хоть и попался, - кивнула Шекер. - Во двор ты выйти не сможешь, решетка глухая. Если ты ее выбьешь, мне придется поднять тревогу и тогда тебя повяжут воины калафа. Тут их много.

- Много - это сколько? Десяток, полсотни?

Смуглые люди краснеют не так заметно, как белокожие. Шекер вздернула подбородок:

- Тебе хватит, вор. А когда узнают, что ты видел меня без покрывала, нас кинут в одну яму со скорпионами.

- Так, может, тебе не поднимать тревогу? - Вкрадчиво спросил вор.

Шекер подумала. Недолго. Думать тут было не о чем - не баловала ее судьба веером благоприятных решений. Выход был только один.

- Стой на месте, вор. Шевельнешься - закричу так, что демоны в аду услышат. Мне будет уже все равно.

- Стою, - с готовностью кивнул наглец, - как скажешь, царевна. Моя жизнь в твоих руках.

- А моя - в твоих. Видимо, Небо так пошутило.

Тихонько, вдоль решетки, настороженно глядя на вора и не выпуская из рук ножа, Шекер добралась до сундука, на котором были сложены ее вышитые покрывала и, первым делом, накинула одно, закрыв лицо, оставив одни глаза.

Потом взяла второе, поплотнее и попроще, неловко скомкала одной рукой и кинула вору. Он поймал. Тоже одной рукой. Ловкий. Похоже - и впрямь вор, не соврал.

- Одень, - велела Шекер, - и выходи через двери, словно торопишься. Ни с кем не говори. Покрывало снимешь, когда уйдешь далеко - тут кругом воины и хичины отца.

- Спасибо, - вор и не подумал отказываться или возмущаться, что ему предложили такой унизительный путь к свободе. Напротив, он даже повеселел. - Что буду должен тебе, царевна?

- Не попадись, - отозвалась Шекер, - этим и расплатишься. Если люди отца узнают мое покрывало, мне не жить.

- Дешево ценишь свою милость, царевна, - качнул головой вор, - ничего. Я придумаю что-нибудь и тоже расплачусь по-царски.

- По-царски? - удивилась Шекер, - ты же вор.

- Не только вор. - Незнакомец неожиданно подмигнул ей странными, светлыми глазами и она отчетливо вспомнила, где его видела. В Мертвом оазисе, во время поединка на саблях. Но сказать об этом девушка не успела - вор, который не только вор, сделал один бесшумный, скользящий шаг и исчез за занавеской.

И вообще - исчез. Сколько девушка не прислушивалась, криков "Держи вора" так и не услышала ни на языке ниомов, ни на фиольском. Похоже - не попался. Небо его хранило. А, значит, и ее нить пока не оборвется. Хорошо.

Как и все ниомы, Шекер не боялась смерти. Слишком часто та навещала их шерстяные дома, слишком близко ходила. Так часто, что стала привычной. Но умирать как раз сейчас, когда жизнь только стала интересной?! Это было бы очень обидно...

Руслан открыл глаза и уставился на золотой потолок. Серьезно - золотой. Какая-то краска? Или, действительно, позолота - но на такой площади? Это же пара-тройка не самых бедных ювелирных магазинов...

Спальня впечатляла. Прежде всего своими размерами и высотой потолков - люстру, наверное, без лестницы не зажечь. Или она как-то опускается? Но никакого механизма вроде не видно.

Должно быть, климат здесь намного мягче, иначе такую кубатуру просто не протопить. Привыкнув думать, что живет в большой квартире, Руслан переживал сейчас разрыв шаблона - в его спальню эта кровать влезла бы только распиленная на куски. И к чему такой траходром? Его же перестилать человек пять нужно.

Кроме монструозной кровати, хвала всему, без балдахина - просто в нише и с занавеской и непонятной люстры здесь была довольно удобная помесь стола со шкафом - куча ящичков разного размера и, кажется, даже встроенный сейф. Пара стульев - обычных стульев, похожих на версию венских, чуть потяжелее. Скамеечка, видимо для ног. На всех обозримых поверхностях стояли... нет, не подсвечники, Руслан назвал бы их светильниками. Как зажигать - тоже непонятно, но занятно.

Окно - во всю стену, занавеси задернуты. Но то, что оно такое огромное - плюс к версии о более теплом климате. Кстати, поддувает из него ощутимо. Приоткрыто? Или просто - щели?

Он сел, оглядываясь уже более пристально. Посмотрел вниз. Меховые тапочки, больше всего похожие на валенки-недоростки. Наверное - тепло в них. Но если такие тапочки, то пол, однозначно, без подогрева. Ковры тут то ли не в почете, то ли вообще неизвестны. То ли слишком дороги. Хотя, после позолоченного потолка и постельного из чистого хлопка - тут Руслан ошибиться не мог...

Ночную посуду он под кроватью искать не стал. До канализации здешний мир пока не дошел, но отдельное помещение под неотложные нужды примыкало к спальне в обязательном порядке. Правда, чтобы помыться, нужно звать прислугу. Ладно, ополоснется холодной водой, да и побриться сам сможет, не маленький. В армии к бытовым сложностям относились проще, и Руслан привык смотреть на некоторую неустроенность намного спокойнее, чем большинство "цивилизованных" сограждан. Когда отсутствие боли и возможность выспаться приравнивается к счастью, как-то быстро отвыкаешь психовать по пустякам.

...Другой мир. Когда от касания полосатой лапы с воспитанно втянутыми когтями знакомая кухня подернулась дымкой и исчезла, он удивился - но коньяк в крови придал храбрости. А потом он с какого-то перепугу решил, что это сон. Просто отрубился за столом и теперь ему сниться всякая занимательная хрень: улицы незнакомого города, похожие и, одновременно, непохожие на старую часть Парижа или Праги, забавный горбатый мост, выложенный камнем настолько коряво, что Шуре пришлось поддержать его под руку и предупредить, чтобы шел медленнее... Вот кто так строит?

Конные экипажи. Это, пожалуй, Руслан перенес легко. Сказалась "тренировка" историческими фильмами. А вот что сбило с ног и почти отправило в нокаут, так это огромный портрет в холле большого, старинного дома. Мужчина в черном, смуглый, с густыми, почти сросшимися бровями и пристальным взглядом таких же черных, недобрых глаз. И женщина в пышном придворном платье, но с модной короткой стрижкой, изумрудными глазами и высоко вздернутым подбородком.

Императорская чета...

Пережив первое потрясение, Руслан развернулся к своему спутнику и ехидно переспросил: "Видный политический деятель, так..."

Парень пожал плечами, невинность его улыбки зашкаливала. Ну а что не так? Император - это ведь политический деятель, разве нет? И - да, видный, с этим не поспоришь.

Алета на картине выглядела как живая... А если вспомнить их единственную встречу, то гораздо лучше - здоровый цвет лица, лукавый взгляд - нормальный, не измученный болью.

- Когда написан портрет, - спросил психолог, едва почувствовал, что голос ему подчиняется.

- Год назад, - подоплеку вопроса Шура прекрасно понял, - завтра малый прием, ты увидишь ее. Хотя поговорить, скорее всего, не сможешь - слишком много любопытных глаз. Я постараюсь устроить аудиенцию позже.

Человек с менее гибкой психикой запросто угодил бы в "желтый дом", или сорвался в истерику. Но, проинспектировав свою нервную систему Руслан не обнаружил ничего похожего. Азарт, готовность к бою - как в юности, жадный интерес - и никакой депрессии от "крушения основ". Он поймал себя на нетерпении - хотелось поскорее увидеть, хотя бы просто увидеть Алету и убедиться своими глазами, что она и впрямь жива, портрет не солгал.

Психолог по привычке поискал глазами часы, но - увы. Что ж, время тут определяют по солнышку?

Стук в дверь прозвучал негромко, но уверенно. А через мгновение появился улыбающийся телохранитель, одетый по местной моде в черную тройку, только не с пиджаком, а с длинным, расшитым черной тесьмой... мужским винтажным тренчем? Смотрелось неплохо, хотя подчеркивало размеры парня и делало его чуть более безобидным, чем в реале. Верхним чутьем Руслан сообразил, что эффект не случаен - этого Шура и добивался: выглядеть таким симпатичным медвежонком Винни, чтобы никто даже не заподозрил, насколько этот добродушный толстяк опасен. Обычная тактика всех медведей, что там говорить...

- Очнулся? Завтракать можешь?

Руслан поискал свой аппетит и решил, что он на месте.

- Завтрак? Я думал - обед уже.

- У крестьян уже полдник, а наши временами уважаемые аристократы только завтракать садятся. Если вообще - встали.

- А государь-император еще спит? - хмыкнул Руслан, запахивая халат, который нашелся тут же, на кресле.

Шура хмыкнул:

- Щаз-з! Сначала встает Змей, потом - солнце. Ложатся в обратном порядке: сначала солнце, потом Змей. Но малый прием начнется ровно в две клепсидры пополудни, так что мы успеем и позавтракать и проголодаться.

Завтрак порадовал своей основательностью, ничего похожего на тосты с кофе. На стол в "малой" столовой поставили три вида каши, мясную нарезку, два паштета, что-то типа брынзы. О горячих булочках и мягком желтом сливочном масле можно не упоминать. Так позавтракаешь, так не только обедать - и ужинать не захочешь.

- Прием, - напомнил Руслан о том, что его беспокоило. - Какой там дресс-код?

- В смысле, в чем перед светлыми очами венценосцев предстать? Да без разницы вообще, хоть прямо так иди. Смотреть, конечно, будут, но мнение свое оставят при себе.

- Серьезно? - не поверил Руслан.

- Вполне. Это же Аверсум, тут в чем только не ходят. И в хафанах, и в лэке, и в рубахах до полу. Право на ношение национального костюма, эдикт Рамера Третьего. Шевалье Винкер - так пару раз и в джинсах являлся... - Шура вдруг зафыркал, давя смех, - зря он, конечно, это сделал. На него и раньше местные красотки облизывались, а джинсы - это же смертельное оружие!  А Змей нормально проглотил. Даже себе такие не попросил, а ведь хотел, видно было.

Руслан покачал головой.

- Не хотелось бы привлекать лишнего внимания.

- Как скажешь, - легко согласился Шура, - костюм тебе прямо сейчас подберем, портной здесь - подгонит. Но ты имей в виду... На счет "не привлекать внимания" - если ты и впрямь хочешь с Алетой поговорить...

- Без вариантов.

- Значит, и внимание привлечешь без вариантов. С Золотой Богиней иначе не выйдет. Каждый, кто подходит к ней ближе, чем на лигу - уже рискует. Можно и на дуэль нарваться...

- На дуэль? - Руслан невольно улыбнулся, - "Сошлись однажды два быка подискутировать слегка." И на чем у вас обычно... дискутируют?

Шура смерил немолодого, рыхловатого психолога внимательным взглядом.

- Если ты не маг, то на магическую дуэль тебя вызвать нельзя. Обычно - сталь. Шпага и кинжал".

- Выбор оружия за вызванным? - деловито уточнил Руслан.

- Именно так. Ты можешь за себя постоять? В круге?

Психолог ловко подцепил на вилку кусочек нежнейшей ветчины, источающей такой аромат, что глотать слюни, громко и напоказ - было даже и не стыдно, а почти в порядке вещей.

- Могу. Умею. Практикую. Тебе, может, и не наваляю... Хотя, пробовать нужно. Но нас, кажется, время поджимает?

Портной, действительно, ждал с целым выводком расторопных мальчишек со шнурками, похоже, они исполняли тут роль портновского сантиметра, булавками и ножницами. Сапоги из мягкой кожи подошли идеально, оказалось, что у крупного телохранителя не слишком большой размер ноги.

Брюки пришлось немного подгибать, зато по бедрам они сели неплохо - Руслан тоже любил хорошо покушать и не видел необходимости себе в этом отказывать. Он же врач, а не служба эскорта. Полнота способствует доверию, нет?

Зато пиджак... камзол доставил кучу неприятных минут. В плечах он был гораздо шире, чем нужно и посмотрев на себя в зеркале Руслан чуть было не согласился, что лучше в джинсах и пуловере.

- Не волнуйтесь, молодой человек, - портной был спокоен и собран, как полководец перед сражением, - сейчас подгоним, будет идеально. И, разрешите выразить свое уважение... - он склонил голову, не глубоко, но с большим достоинством.

- Уважение? - не понял Руслан. Вроде бы ничего еще не сделал, только проснулся и позавтракал. Чем же он произвел на портного такое приятное впечатление?

- Тем, что понимаете всю важность необходимого костюма, - портной поджал губы, - шевалье Малье дворянин в первом поколении, к тому же - горец, а это накладывает свой отпечаток. И дружба с Его Светлостью... Ничего не хочу сказать про привычки господина герцога, он волен поступать как считает нужным и я верю - он поступает наилучшим образом. Но что позволено Монтрезу, то недопустимо для человека, который не маршал, не Регент и не брат императрицы.

Про себя Руслан отметил, что у Алеты, оказывается, есть брат. И этот брат, похоже, довольно эксцентричен. К чему эта информация? Черт знает, но на всякий случай пусть будет, дырку в голове не пролежит, а пригодится может.

- Господин Венрой, - Руслан подпустил в голос доверительных интонаций, - боюсь, мне придется сейчас осложнить вашу работу, и без того непростую.

- Слушаю вас, - выпрямился тот.

- Камзол должен не просто хорошо сидеть. Он должен скрывать одну вещь.

- Э-э... - портной показал руками на заметную выпуклость в районе талии.

- Нет, на живот мне наплевать, я же не девушка из патриархальной семьи. Речь идет о другой вещи.

- Слушаю вас, - повторил портной, подобравшись и став очень серьезным, - на мальчишек не обращайте внимания, они не проболтаются о ваших тайнах даже под пыткой. Мы все давали клятву Немого Огня. Особенность нашего цеха, знаете ли.

Глава 7 Серебряная пуговица

Поселили его в "Пестром Доме" - флигеле в глубине парка, больше похожего на лес. "Пестрым" дом назывался за то, что фасад его напоминал перепелиное яйцо. Мастера выложили его разноцветными камнями, не заморачиваясь с подбором расцветки. Как ни странно, получилось красиво.

От флигеля до парадных ворот резиденции можно было проехать на лошадях (почти три километра, и конюшня была, в ней даже кто-то ржал). Но с лошадьми у Руслана не срослось. Не смотря на повальную моду на верховую езду, он к этой лиге никогда и близко не подплывал. Предпочитал четырем копытам четыре колеса.

Поэтому шли пешком, быстро и напрямик, игнорируя тропки. И вышли прямо к крыльцу.

Двери сторожили два парня в сером, с хорошей военной выправкой. Телохранителя они пропустили, даже документов не проверили. А вот Руслана не только обыскали, но и провели по всему телу странным широким браслетом. Что искали? Сказали бы, может, он и сам отдал. Но, поскольку того, чего он напряженно ждал, не последовало, Руслан сделал вывод, что находится на привилегированном положении.

Потому что не обнаружить его маленький секрет эти ребята не могли - слишком профессионально действовали. Значит - получено разрешение. Но от кого? Неужели от Алеты?

После кровати и спальни зал для "малых" дневных приемов императрицы вообще не впечатлил. Ну, огромный - и что? Юсуповский дворец в Петербурге был меньше, но поражал сильнее - тут тебе и пологая мраморная лестница, и перила с балясинами, и высоченный потолок, изуделанный лепниной почище, чем памятники - голубиной радостью, и хрустальные люстры размером с колесо от карьерного самосвала. Лепота!

Резиденция Рамера Девятого поражала суровым аскетизмом и... чистотой. Руслан, наслышанный о средневековых нравах, был готов к гнилой соломе на полу, блохам и нечистотам. Но, вопреки мрачным ожиданиям, дворец был сверху до низу словно с "Протером" отдраен. Даже пахло в нем приятно: свежестью, лесом, цветами.

Сам зал был очень южным: теплые кремовые шторы, стены цвета какао и шоколадная обивка диванов. В больших напольных вазах - незнаковые цветы на длинных стеблях.

Руслан огляделся и еще раз порадовался тому, что настоял на мимикрии под местного: здесь было человек двести и все при параде: ордена и ленты на мужчинах, бриллианты и цветы на дамах, высокие прически, "протокольные", абсолютно неискренние улыбки и поклоны, отрепетированные перед зеркалом до миллиметра. Даже не "сливки" местного общества, а пастеризованное молоко.

Телохранитель лавировал среди этого сияющего моря совершенно индифферентно, как кот, попавший в гостиную: хвастайтесь перьями друг перед другом сколько хотите, а подушка все равно будет моя.

- Фиольского?

- А это что за зверь?

- Вино. Хорошее. Сладкое.

- Не люблю сладкое, - поморщился Руслан.

- Еще один любитель желтой кислятины на мою голову, - расстроился Шура, но тут же улыбнулся, - вот и отлично, будем пить вместе с Нашей Светлостью, мне больше достанется. Что? Я - большой, мне нужно много. На массу тела. Хотя... На милорда как посмотришь, так и моргнешь - здесь или мерещится, а Шарди можно ведрами вливать - как с гуся!

- Толерантность, - кивнул Руслан, - высокая устойчивость к спиртному. Между прочим - прямой путь к алкоголизму.

- Вся наша жизнь - прямой путь в ту сторону, - философски заметил парень, пожимая плечами, - весь вопрос в том, насколько быстро мы туда придем. А мы уж постараемся помедленнее.

- И с удовольствием, - согласился Руслан, принимая бокал "желтой кислятины". По вкусу это оказался очень неплохой херес, чуть более крепкий, чем ожидалось, но с приятной кислинкой и ярким ореховым послевкусием. Если это именно то вино, которое, по словам Шуры, очень любил неведомый милорд, то спиваться им - одно удовольствие, и, пожалуй, Руслан бы не отказался составить Светлости компанию за столом... хотя, интересно, а он "рылом вышел", чтобы пить с милордами?

Озвучить свои сомнения он не успел - появилась хозяйка приема и народ немедленно потянуло к ней, как гвозди к магниту.

Руслан смотрел во все глаза с непонятной самому жаждой. Золотая Богиня шла, чуть придерживая тонкой рукой в шелковой перчатке юбку из тех, у которых психолог подозревал вшитый внутрь хула-хуп. Или - парочку. Высоко взбитые волосы делали тонкую шею какой-то запредельно хрупкой и беззащитной, не помогал даже массивный воротник.

Улыбалась. При всей манерности, улыбка Алеты была просто невозможно искренней. Руслан немедленно сообразил, кого из гостей здесь видеть рады, кого - не слишком, а кого с трудом терпят - живое лицо Богини читалось как блок новостей: "коротко о главном".

Вот как с таким лицом - в политику? Съедят - и не подавятся. Да и съели, судя по тому, что он видел два года назад...

Но, кажется, с ней действительно все хорошо. Цвет лица вполне здоровый и это не ухищрения визажиста. Милостивые кивки-приветствия уверены и плавны, глаза поблескивают в тон меланжевым витражам. И это сияние южной розы, пережившей зиму и снова цветущей - назло холоду... Жива, девочка! А тот, кто с ней сотворил такое, уже благополучно прописан в ад - и это лучшая новость за два года. Жаль только, что не получилось своей рукой дряни голову оторвать.

Руслан засмотрелся так, что не успел отступить вместе со всей толпой - и вдруг оказался напротив Алеты. Почти - рядом. Глаза в глаза. Зеленые звезды скользнули по нему удивленно, но не гневно. Кажется, у нее хорошее настроение?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Узнает? Нет? Но ему и в голову не пришло обидеться или расстроиться - на кого, господи?! Женщина тогда от боли себя не помнила, ей еще запоминать каких-то левых мужиков! Здорова - и хвала небесам.

Наступившей вокруг тишины он сперва не услышал и не почувствовал. А когда сообразил... улыбнулся виновато - но без вины и склонился в отрепетированном утром приветствии.

- Благословение Неба, - мягким, обволакивающим голосом произнесла она, - Рада вас видеть у себя в гостях. Мы ведь еще поговорим?

- Безусловно, ваше императорское величество. Если я лишусь языка от восторга, то буду писать в блокноте, - вылетело у него раньше, чем включились мозги.

Краем глаза он заметил Шуру с выражением веселого безнадежного ужаса на лице.

Алета со свитой прошла мимо, кивая и улыбаясь не как заводная кукла, а как солнце, которое светит и императору - и коту. Гвозди потянулись за своим магнитом, обходя Руслана кто по широкой дуге, кто по узкой. А кое-кто прошелся почти по ногам, больно толкнув локтем.

Вряд ли это была случайность.

Но когда психолог это сообразил, нахал благополучно рассосался.

Шура тронул его за локоть.

- Это было демонски неосторожно, - тихо сказал он.

- Что ж ты меня не удержал?

- А получилось бы? Вот то-то и оно. Алета, - парень развел руками, - это как погода. Под дождем мокнешь, на солнце сохнешь, на ветру - мерзнешь. Рядом с Алетой огребаешь в обе руки. Отменить это все равно, что отменить рассвет. Наверное, способ есть... но никто его не знает.

Больше на приеме делать было нечего. Разве - нарываться, но Руслан решил, что ему уже давно не двенадцать лет... и спокойно позволил телохранителю себя увести. Как оказалось - недалеко, всего лишь на третий этаж.

Они свернули направо, потом еще раз направо, поднялись по лестнице, которая была уже и без перил (видимо, для прислуги) и оказались перед скромной дверью, больше всего похожей на дверь в гостевую спальню. Зачем они здесь?

- Это самая важная на сегодня встреча, - ответил Шура на его вопросительный взгляд, - та, которая только что случилась - очень впечатляющая, но она и в половину не так важна.

Руслан приподнял брови:

- Кто же нас ждет за этой дверью? Император? Или сам местный боженька?

- Официально здесь верят в Святых Древних.

- А неофициально?

- Все сложно...

- Похоже на статус, - пробормотал Руслан, но последовал за телохранителем спокойно. После того, как у него рухнула сначала карьера, потом будущая семейная жизнь, а потом случайный собутыльник утащил его "на тот свет", где только что произошла встреча с женщиной, два года назад почти умершей у него на руках - какая разница, что там за этой дверью. Хоть семиглавый дракон - Руслан бы и ему спокойно предложил коньяка.

То ли перегорел... То ли познал дзэн.

Драконом и боженькой в одном флаконе оказалась милая молодая девушка лет двадцати. Каштановые волосы с легким оттенком рыжины - в школе этого достаточно, чтобы тебя дразнили "Рыжей", неизбежные веснушки на небольшом, вздернутом носике, такие же рыже - карие глаза и приятная полнота. Сейчас приятная. После вторых родов таких симпатичных пышечек обычно разносило так, что на трамвае не объедешь.

- Верна. - представил ее телохранитель. Девушка наградила гостя пытливым взглядом, но присутствие "Винни" рядом ее успокоило.

- Верна - твоя, если так можно сказать, коллега. Целитель благословением Неба. Я был абсолютно уверен, что она разгрызет орешек, из-за которого мы тут собрались.

Шура так и не сел, остался стоять у окна, задумчиво глядя сквозь стекло в мелкой решетке. Изобразил джентльмена. Стул в комнате был только один, по закону гостеприимства его должен был занять Руслан, но, с другой стороны - Верна была девушкой... Дилемма, однако.

Ее разрешили просто - все трое сделали вид, что спорной мебели не существует.

- Что за орешек? - поинтересовался Руслан.

- Молодой парень. Двадцати еще нет, наверное. Или есть - с этими полуночными княжествами никогда не разберешь, они там долгожители. Причем, странные такие долгожители - юность у них длится очень долго, чуть не до старости. А старость - еще дольше. Бодрых стариков, перешагнувших столетний рубеж, десяток на дюжину. А вот таких матерых мужчин и зрелых женщин словно вообще нет.

- И что с этим парнем?

Шура смущенно замялся.

- В штаны он мочится, - с прямотой врачевателя выдала Верна.

- Бывает, - Руслана смутить было сложнее. Да и не та тема. - Молодой, значит, всяческие старческие недомогания исключены. Воспаление?

- Телом он здоров. Руку на огонь положу, - Верна шмыгнула носом.

- А душой, значит... - протянул Руслан.

- С душой не ко мне. Я не жрица.

- Понимаю, - психолог и в самом деле сообразил, зачем Шура его вытащил. - Вы хотите, чтобы я его осмотрел?

- Ага, - буркнула Верна, - только желательно как-нибудь так, чтобы он этого не заметил. Или не понял.

- Шутите?

- Серьезны, как могильщики, - заверил Шура. - Парень - принц. Правда, третий, но гонору - на князя крови. Здесь с посольством. Отношения с его княжеством...

- Плохие? - попробовал угадать Руслан и промазал.

- Плохие - это было бы даже хорошо.

- Никаких нет, - пояснила Верна. - А нужны - взарез. И как можно скорее.

- Еще вчера?

- Желательно две-три эры назад... - задумчиво сообщил Шура, - но мы реалисты и не просим невозможного. И, разумеется, твое время и знания будут должным образом оплачены.

Руслан хмыкнул. Оплачены... Нет, деньги - это хорошо. Когда их нет.

- Мне кое что понадобится, - предупредил он.

- Все ресурсы Империи в нашем распоряжении.

Вот как? Выходит, дело и в самом деле серьезное.

- Мне понадобится серебряная пуговица. Сгодилась бы и никелированная, даже лучше. Но, сомневаюсь, что здесь выплавляют никель. Так что пусть будет серебро. И - отчистить ее нужно, чтобы блестела.

- Что-нибудь еще? - не удивился Шура.

- Там видно будет.

Винкер сбросил отвод глаз как только за Русланом закрылась дверь.

- Серебряная пуговица? - уточнил он. - Забавно. И интересно.

- Как он тебе?

- Опасный мужик.

Шаари согласно кивнул:

- Между прочим, знаешь, что он потребовал в качестве гонорара, когда смотрел Алету?

- Когда пойдем за головой гада - взять его с собой.

- Так нечестно, ты слишком умный!

Верна крутила головой от одного к другому и явно ничего не понимала.

- Опасный? Этот пожилой гражданский? Он ведь ни разу не маг...

- Ни на медяшку, - подтвердил Обжора.

- И как он может быть опасен? - раздраженно спросила рыжая, - его даже я в пыль разнесу!

Марк и Обжора переглянулись.

- Попробуй. Как говорит Наша Светлость: "Небо навстречу!"

Шаари так и торчал у окна, поэтому именно он первым заметил неладное:

- Марк, нам виконт Филипп Ласси для чего-нибудь еще нужен?

- Демоны знают. С одной стороны - все-таки второй наследник. А с другой... практика подсказывает, что чем дальше от Ласси, тем дальше от виселицы.

- Тогда придется вмешаться. Наш протеже, кажется, нарвался.

Марк в два шага преодолел расстояние до окна и бросил взгляд вниз.

- Тебе не кажется, - подтвердил он, - точно нарвался.

Внизу разворачивалась мирная картина - двое мужчин беседовали как будто по-дружески. Но вздернутый подбородок Ласси, рука, словно невзначай тронувшая шпагу и безмерное удивление на лице Руслана были достаточно красноречивы.

- Вниз? - Обжора, шагнул, было, к двери.

- Не успеем. Верна, ключ.

- Думаешь, на ножичках быстрее? - усомнился Обжора, наблюдая, как Винкер отпирает оконную решетку.

- К демонам ножички. Я тебя спущу. Готовься скорость гасить перекатом.

- Шевалье, вы спятили? - ахнула Верна, - не с четвертым уровнем такие номера откалывать! Левитация - энергоемкое заклинание, вас не хватит даже на собственный вес...

- Я знаю, - кивнул Марк и вспрыгнул на подоконник, - Шаари, за мной!

Верна была ошарашена. И даже не винтом Принца без титула, тот и не такое творил. Ее потряс благоразумный Обжора, который, без тени сомнения, сиганул вниз следом за Марком.

Отмерев, Верна кинулась к окну, почти уверенная, что найдет там два разбитых тела... Но оказалось, что никто не собирался ни левитировать (на такое Марка, действительно, не хватило бы и он понимал это лучше Верны), ни самоубиваться.

Заклинание, которое кастовал Винкер, было обычной воздушной плетью. Правда, силы он в него вбухал все, так, что нить стала даже видимой. И вот по этой веревке скользнули двое мужчин...

Воздушные плети нестабильны, как и все чисто воздушные заклинания. Слишком своенравная стихия. Они существуют не долго - хлестнуть противника, выбить оружие, спутать его, чтобы потом надежно зафиксировать уже ремнями.

Плеть начала рассыпаться на середине пути, не выдержав двойного груза. Как и предсказывал Винкер, пришлось прыгать и гасить скорость кувырком.

Ну и что? Погасили... Можно подумать, первый раз.

- Сумасшедшие, - Верну передернуло. Она с силой захлопнула окно, старательно закрыла решетку на ключ. И, вопреки всякой логике, подумала, что стоит поблагодарить Святых Древних за то, что она с этими психами на одной стороне.

Третий принц, наследник крови, хранитель родовой чести и прочее бессовестно удрал из посольства чтобы в одиночестве: во-первых посетить оружейную лавку, а во-вторых -кондитерскую.

За первое ему было даже немного стыдно. Весь мир знает, что тонким, изогнутым клинкам, которые куют мастера Полуночи, нет равных ни под луной, ни под солнцем. Казалось бы, чего смотреть у этих варваров? Но... магия! Могучие заклинания, вплавленные в металл делали неуклюжие, слишком тяжелые, слишком хрупкие, недостаточно гибкие, зато достаточно корявые железки местных поистине удивительными!

В крови жителей княжеств сила спала. На земле Полуночи не рождалось магов вот уже более семи сотен лет. Говорили, что виной этому какое-то проклятье или даже воля богов. Но Ашима-Неки-Энгури-Житани-Киму... в общем, мама, считала, что виной всему некие уникальные природные процессы. И не верить ей оснований не было. Ашима была высокоученой дамой и занималась землей и недрами.

В лавку Нари влекло не столько любопытства, сколько - долг. Принц расстался с двумя кошелями посольских денег и приобрел пару артефактов... Матушку они должны были заинтересовать. Ну и самому тоже хотелось посмотреть, выпьет ли земля Энгури силу из волшебных мечей. Вернее, как скоро она ее выпьет. Нари ничуть не сомневался, что мама права. Даже в кругу Мастеров Лунной Башни Ашима Неки слыла редкой умницей.

А кондитерскую Нари разрешил себе в виде поощрения за оружейную лавку.

Он вошел, стараясь сохранять достоинство принца, третьего наследника и посла. Никто в этой странной чайной, увидев его, не бросился "мести пол ладонями", но к этому Нари уже худо-бедно привык. Ну, не владеют жители Империи изящными манерами и этикет у них такой же, как их мечи - грубый и корявый... Это не вина их, а беда и более просвещенному Нари полагалось быть великодушным.

Он и был, пока к нему не скользнул из-за стойки явный простолюдин: здоровенный, румяный. Больше самого Нари раза в четыре и выше на целую голову... Вообще-то, если быть честным, на полторы.

- Что угодно молодому господину? Чай, конечно? Сегодня у нас айшерские медовые пирожные, желаете?

Хозяин кондитерской лавки понятия не имел, что в это мгновение едва не распрощался с жизнью. Простолюдину полагалось встать на колени, опустить голову и смиренно ждать, пока высокородный Ката соизволит его заметить и осчастливить своей волей. А дурной мужик не только заступил путь, он посмел заговорить первым, что-то там советовать - словно Нари не в состоянии сам себе выбрать сладости к чаю. И смотрел в глаза - оскорбление, за которое в Энгури разрубали мечом на месте.

И, главное, меч был при себе. Висел за поясом. Согласно статусу посла, Нари мог его носить везде, даже в императорской резиденции. Никто бы ему слова не сказал, казни он простолюдина за непочтительность - дипломатическая неприкосновенность! Но... уж раз сдержался в первое мгновение, стоило держаться и дальше. Чтобы не обесценить совершенный подвиг самоконтроля. Да и пирожных хотелось.

Так хозяин и не узнал, какой беды удалось миновать. Шумный и деятельный, он проводил принца за свободный столик, пообещал, что заказ мгновенно доставят и исчез, появившись уже у дверей на кухню. Вот как такой большой человек мог так быстро двигаться и при этом ничего не задеть? Магия, не иначе. Но, если простолюдин был магом... тогда, возможно, не так уж сильно Нари и оскорблен? Ведь владеющий силой должен был вести свой род от аристократа - разве нет?

И - мама предупреждала, собирая его в путешествие, чтобы он не давал волю гневу и сначала смотрел вокруг, потом думал, а потом уже принимал решения. Потому что за чужой стол со своей миской хири не садятся!

Вовремя принц вспомнил завет матушки, иначе беда бы случилась. Потому что едва он распробовал коричневую бурду, которую здесь с какого-то перепугу именовали благородным чаем - и с негодование отставил, свет солнца от огромного окна, падающий на столешницу, мигнул и на стул, напротив принца, опустился мужчина.

Гнев шумел в ушах Нари,  мешая слушать. Он изо всех сил боролся с собой и поэтому начало речи прослушал. И этот заговорил первым! Но он хотя бы выглядел благородным.

- ... прошу меня извинить, что посмел потревожить, - уловил Нари сквозь гул кипевшей крови, - в наших краях трапеза в одиночестве - нечто немыслимое,  никто в здравом уме на такое не пойдет.

Нари тряхнул головой, запредельным усилием справился с собой и спросил:

- Почему?

Спокойно спросил. Сам себе удивился.

- О! Это обычай. Считается, что если тебе не с кем разделить трапезу, значит ты никому не нужен на земле. А если на земле не нужен, значит боги в скором времени заберут тебя на небо. Как-то так...

- И что, каждый, пообедавший в одиночестве, вскоре умирает? - невольно заинтересовался Нари.

- Каждый умирает в свой срок, ни раньше, ни позже, - улыбнулся незнакомец, - но традиция! Вы же понимаете...

О, да - это принц понимал. Традиции! Сила, которая гнула колесом даже спины князей крови. Что ж, никого из посольства как будто близко нет и не предвидится. А если позора никто не видел, так можно считать, что его и не было.

- Вы можете разделить трапезу со мной, при условии, что не будете об этом болтать, - поставил условие Нари.

Второй человек избежал смерти. Самоконтроль принца заслуживал самой высокой оценки наставника.

Обжора невозмутимо наворачивал пирожки, и то, что он сидел под невидимостью и пирожки каждый раз приходилось искать на ощупь, ничуть его не смущало. А что?.. Он же не промахивался. Верна тихонько завидовала, сама она есть не могла, кусок в горло не лез.

- Брось загоняться, - тихонько сказал Шаари. - Просто наблюдай. И пирожки жуй, рекомендую, пока горячие. Холодные с индюшачьими потрохами тоже вкусные, но немного не то.

Верна очень старалась "не загоняться". Вот только "очень стараться" и "сделать" - вещи разные.

- Если у него не получится, то окажется, что все - зря. А если получится, значит - я никудышный целитель. И так, и так скверно.

- Посмотри на происходящее под другим углом. Если пришелец облажается - ты непревзойденный целитель, а если нет - конец света отменяется. Я сказал ровно то же самое, но насколько лучше звучит!

- Я вообще не понимаю, что он делает... Такое впечатление, что они просто разговаривают! Как я могу научиться, если ничего не понимаю?!

- Попросишь - объяснит. Пока просто смотри за клиентом. Если ему вдруг станет плохо - подхватишь и приведешь в порядок.

- А может? - встревожилась Верна.

- Гость сказал - вероятность мала, но отлична от нуля.

- Это он потребовал, чтобы целитель был рядом?

- Попросил, - поправил Обжора, - В их мире принята практика, когда врачевание души проходит с обязательной подстраховкой лекаря тела.

- Звучит разумно, - с сомнением одобрила Верна. Бросила исподлобья короткий взгляд на соседний стол и снова нахмурилась.

- Просто мрак и туман, - огорченно поделилась она. - Наш принц... если судить по энергетическим потокам, то он - спит. Спит, и ему снится яркий и неприятный сон. Я бы сказала - его мучает кошмар.

Девушка еще раз, более пристально поглядела на Нари. Принц-посол сидел за столом, прихлебывал чай и о чем-то увлеченно рассказывал Руслану.

- Это опасно? Для принца?

- Неприятно, - после нескольких мгновений дала экспертное заключение целительница, - но не больше, чем обычный ночной кошмар. Для человека со слабым сердцем могло быть опасно. Для этого мальчика - определенно, нет. Сердце у него способно выдержать и не такие перегрузки. Абсолютно здоровый парень... Демоны! Чувствую себя недоучкой.

Руслан сидел на столиком в позе завсегдатая: облокотившись на спинку стула, с ленивой, довольной улыбкой сытого и спокойного человека. Чашка чая в правой руке, а в левой... пальцы левой шевелились в трудночитаемом, но существующем ритме. И в этом же ритме между ними мелькал серебристый отблеск. Покажется - скроется. Покажется - скроется. Целительница поймала себя на том, что не может отвести взгляд от руки гостя, пытаясь угадать, когда меж пальцев снова мелькнет пуговица.

В себя ее привело легкое похлопывание по руке. Верна встряхнулась, помотала головой.

- Транс, - осенило ее, - чтоб мне пропасть, это же транс! Но - как? Наш гость не может быть магом ментала, он вообще не маг. Совершенно обычная структура энергетических каналов, ни единого шанса на магическую силу. Как он это делает?!

- Вот так, - развел руками Обжора, не забывая о пирожках, - У него на родине таким вещам просто учат. Магии не нужно.

- И что, любой может научиться?

- Не любой. Только тот у кого есть склонность к врачеванию душ. Но магические силы не нужны.

Нари плохо понимал, что с ним происходит, да и не хотел понимать. Сначала было очень плохо, так плохо и страшно, что казалось - еще мгновение и он умрет. Он словно опять провалился в тот злосчастный день, когда они с Сейди удрали из дома, чтобы посмотреть на "настоящий живых демонов" и, конечно, увидели их.

Кто ищет зла, тот обязательно его найдет, так говорила мама, а она зря не скажет.

С того дня к Нари привязался этот злосчастный недуг, который стоил ему места первого наследника, службы в отряде знаменитых Летучих Обезьян и высокородной невесты. На последнее было наплевать, на первое - тем более, а вот второй потери было жаль до слез.

Голос странного человека, подсевшего к нему за столик, вопреки обычаю, сделал с ним что-то невероятное. Нари явственно видел сначала унылую равнину, засыпанную пеплом, потом запутанные тоннели, огненное озеро, которое выплеснулось из веками отведенного места и попыталось их достать красным, жарким языком.

Нари опозорил себя навеки - он закричал и побежал вглубь коридоров. А Сейди принялась творить обережную молитву тихим, но твердым голосом сплетая слова в сети - и остановила, таки, демонский язык. Но, видно, молитва, творимая так близко от адских врат не идет на пользу. Сейди он тогда потерял.

Он ничего не сказал. Не смог. Стыдно было до смерти. Нари звал ее, Серую Госпожу, чтобы она пришла и прекратила эту пытку стыдом, виной и молчанием... но, похоже, старший неудачный сын князя Энгури такой милости просто не заслужил.

И вот сейчас он, в первый раз с того злосчастного дня, захлебываясь страхом, стыдом и горем выкладывал все, словно уже прошел Огненную Завесу и стоит перед духом - покровителем. Нари вычищал кладовую памяти, чувствуя, как невыносимая ноша, которую он нес все эти годы, становится легче. Как расслабляются мышцы. Как отступает дикий, иррациональный страх, что кто-то узнает о том, что именно он, наследник, нарушил запрет и погубил любимую сестренку-близняшку...

Видеть телохранителя и рыжую девчонку Руслан не мог. Но о столике договорились заранее и стул был отставлен. Он еще раз внимательно посмотрел на несчастного, запутавшегося мальчишку и мягко, но властно сказал.

- Все хорошо, Нари. Ты молодец. Ты со всем справился. Демоны больше тебя не обидят, никогда. Ты не боишься. Ты все рассказал - и тебя не ругали. А теперь, когда на счет три я щелкну пальцами, ты проснешься. И будешь помнить только то, что пил чай с незнакомцем.  Все остальное ты забудешь. Раз - два - три...

Глава 8 Шестое покрывало

- Подойди ко мне, - Юмшан сидела на ковре, поджав ноги, как привыкла. Последний переход до Шарияра, последний колодец, последняя ночь в шерстяном доме... А что потом? Если боги и духи будут милостивы, Шекер приглянется Священному (разве она может не приглянуться?) и жизнь начнется - сказки не нужно! А если что-то пойдет не так?

- Эту головную повязку я расшивала сама. Для тебя.

Шекер молчала, как покорная дочь. Никаких ответных слов от нее не требовалось - и хвала Небу. Юмшан в последнее время изрядно ее злила, пытаясь "довоспитать" напоследок. Как ходить, как говорить, как молчать, как дышать, как держать себя со слугами и рабами. Можно подумать, сама Юмшан это знала. Младшая жена! Сама и служанка и рабыня! Да и - не наелся, не налижешься.

Но Шекер привыкла помалкивать. Показная покорность и привычка держать язык на привязи не раз спасали ее от неприятностей.

- Смотри сюда и запоминай, второй раз повторять не буду. Весь жемчуг одного цвета, секрет в узоре. Те жемчужины, что вшиты в перекрестье красных нитей - это для любви. Если Священный охладеет к тебе - одной бусины, опущенной в вино, будет достаточно, чтобы в нем снова вспыхнула страсть. На одну ночь. Одна жемчужина - одна ночь. Распорядись с умом!

Шекер вздохнула. Про то, как получаются дети, она знала - и то, когда они получаются, а когда - не очень, знала тоже. Только вот... позовет ли ее Священный в нужное время?

- Вот эти - зеленые, если понесешь, но будешь плохо себя чувствовать. Это для ребеночка полезно, и для тебя, чтобы родами не померла. Сама смотри - можно растянуть на весь срок, можно пить, когда совсем плохо. Желтые - это для соперницы. Совсем не изведешь, но заболеет, подурнеет, зачать не сможет. Полезная штука. Их мало, смотри - береги. Попусту не трать.

Шекер кивнула, а про себя подумала, что что-то здесь явно не чисто. Если бы Юмшан и впрямь владела такими сокровищами, то мигом поднялась бы от младшей жены до старшей, а то и до полноправной. Но ничего не сказала, на всякий случай прилежно запоминая слова матери. У нее еще будет время во всем разобраться. Сейчас - урок.

- Белые... - женщина запнулась. Поджала губы. Говорить она не хотела и Шекер подумала, что мать была достаточно добра к ней, чтобы заслужить помощь.

- Яд, - тихо уронила она, - быстрый или медленный?

- На закате нужно выпить противоядие. Иначе ни боги, ни духи не спасут, - через силу вымолвила женщина.

- Тот воин, - мгновенно сообразила Шекер, - которого как будто укусила змея... Это ты его? Но зачем?

- Он был со мной, - Юмшан отвернулась, - не удержал бы языка - мне не жить. Калаф такого не прощает.

...Вот ведь, гадючка!

- Но ты же сама улыбалась ему!

- Мужчины не умеют слышать слова "нет", - Юмшан поморщилась, словно раскусила горькое, - Он все равно бы взял то, что хочет. Я решила, что лучше притворюсь ласковой. Так и синяки сводить не придется, и... надо же было яд испытать.

- Не жалко было? - удивилась Шекер.

- Себя жальче, - огрызнулась Юмшан, - да и тебе непроверенное снадобье давать я бы не рискнула. Очень удачно этот Камли подвернулся, да примет его ад!

Шекер привычно удержала лицо. Не ей судить мать.

- Запомнила?

Шекер кивнула. Запомнить было несложно.

- Боюсь я за тебя, - вздохнула Юмшан, - Священный совсем мальчик, а когда правитель так молод, всегда есть кто-то, кто стоит за его спиной. Тебе придется стать хитрее пустынной лисицы и угождать всем, пока не узнаешь, кому нужно кланяться ниже всех.

- Я справлюсь.

- Слишком ты тихая, - Юмшан покачала головой. - Для женщины это, конечно, достоинство. Но царицами такие не становятся, нет. Тут надобно бойкой быть, высоко себя нести...

Про себя Шекер усмехнулась, подумав, что "бойкая" - это как раз про Юмшан, но что-то в доме калафа она не слишком преуспела. А, значит, и слушать ее не стоит. Не знает она того, чему берется учить.

Но перебивать мать не стала. Под ее быстрый негромкий говорок хорошо засыпалось. Последняя ночь под звездами. Потом ее навсегда закроют на женской половине дворца - и выйдет она оттуда только небесной дорогой, когда оборвется ее земной путь. Никогда больше не идти ей с караваном от колодца к колодцу, не встречать солнце. Не видеть никого, кроме рабов, евнухов да, если очень сильно повезет - пару раз самого Священного Кесара. Даже дети не будут принадлежать ей. Дети рабыни принадлежат господину.

Шекер посмотрела на головную повязку. Взгляд невольно задержался на жемчужинах в перекрестье белых нитей. До захода солнца... Интересно, от этого яда умирают очень больно? Хотя, какая разница? Если проглотить перед самым закатом, мучиться недолго. Пожалуй, следует поблагодарить мать. Она сделала и в самом деле отличный подарок.

Шариер она проспала. Паланкин на спине верблюда покачивался так мерно, что Шекер задремала... И проснулась только тогда, когда маленький караван втянулся в объемное чрево дворца Священного Кесара.

Вокруг было людно. Ходили и бодро распоряжались грозные аскеры, жрецы благословляли все подряд, некоторые вещи по два-три раза, верно, те, которые вызывали подозрения.

Как ни странно, сама девушка как будто никаких подозрений не вызвала. Ее отвели в небольшую комнатку, усадили на мягкий ковер и принесли прохладной воды и фиников. Шекер с любопытством осматривалась, тихо надеясь, что это все же какое-то служебное помещение, а не комната, где ей предстоит теперь жить. Иначе яд стоит принять прямо сейчас: десять шагов в длину и шесть в ширину, потертый ковер, жаровня - к лету пустая и вычищенная и ни одного окна.

- Могу я получить мои вещи и драгоценности? - спросила Шекер немолодого толстого мужчину... не мужчину, судя по туфлям - евнуха. И не самого важного - туфли оказались простыми, коричневыми, не расшитыми даже стеклянным бисером.

- Не можешь, - высоким, визгливым голосом ответил тот, - и я бы на твоем месте захлопнул свой лягушачий рот. Никому не интересно, чего хочет какая-то рабыня.

Шекер удивилась, но виду не подала. Скандалить с рабом-евнухом для принцессы ниомов было примерно так же "почтенно", как убирать кучу за верблюдом. Впрочем, за верблюдом бы Шекер как раз прибрала спокойно, он - скотина полезная и ценная. А к чему жить на свете мужчине, от которого не дождешься ни защиты, ни работы, ни детей... Странное явление, которое существует лишь попустительством богов и духов, не иначе.

Евнух, похоже, ждал чего-то другого. Не дождался и хмуро ответил:

- Драгоценностей своих ты теперь не увидишь. Забрали в сокровищницу Кесара. Если он решит вернуть тебя отцу, вернет и цацки, а здесь женщины Священного носят только то, что он им пожалует. Чтобы сразу видно было, кто на каком положении.

- Понятно, - кивнула Шекер, сообразив, попутно, что есть, наверное, и еще одна причина забирать драгоценности. До шкатулок со "злыми иголками" и перстней с ядом додумались не только ниомы. Если бы кто-то захотел навредить Священному, то чего проще - подсунул девицу с таким перстнем. Хотя... предпоследнего кесара, как будто, так и извели. Подсунули девицу, больную какой-то хворью.

Сидя напротив девушки, на корточках, евнух смотрел на нее испытующе, словно пытался понять, что она за птица. Ну-ну... Попробуй, разгляди цветок пустыни под несколькими покрывалами.

Появились рабыни, судя по возрасту - почти преклонному и коричневым алобеям без вышивки - тоже из низших. Тех, кто полы моет и ночную посуду выносит. Как женщины попали в такое незавидное положение - Шекер было совершенно понятно. Бывшие личные служанки кого-то из жен или сестер прежнего Священного. Госпожу казнили во славу кесара, а рабыням такая честь не светила... но и приближать к себе ту, что, возможно, была доверенной у прежней хозяйки - таких дур на свете нет. А если и есть, то в кесарский гарем они точно не попадают.

Отпустить? С теми тайнами, которые они, скорее всего, хранят в своей памяти? Если только сразу на небесную дорогу. Скорее всего, им было предложено выпить яд, но женщины отказались. Предпочли ведра и горшки. Их судьба - их выбор. Положа руку на сердце, Шекер их понимала. Сама предпочла бы потянуть обезьяну за хвост - вдруг боги еще улыбнутся. Только мертвый уже ничего не может, а живой - побарахтается.

Рабыни ловко и деликатно помогли ей раздеться, обтереться ароматной водой и облачиться в новую нижнюю рубашку из тонкого полотна. Не шелка - ну да она ведь пока и не кесару на ложе собирается. А такую ткань, легкую и приятную, Шекер любила. Только не знала, откуда ее привозят.

А дальше ее стали заворачивать в ее же покрывала и девушка не ждала беды. А она вот тут и грянула. Сперва Шекер не сообразила, что это именно беда - уж больно спокойным был ее голос.

- Всего шесть покрывал? - удивился евнух, - а где же седьмое?

Вот уже чего не могла себе представить Шекер, так того, что ее одежда заинтересует слуг Священного Кесара. Какая разница, куда делось недостающее покрывало? Ведь ее драгоценности, не самые, между прочим, дешевые уже пополнили сокровищницу Шариера, неужели мало?

Она уставилась на евнуха вопросительным взглядом. Но тот не шутил. Совершенно не шутил.

- Покрывало? - удивилась Шекер, - не подумала, что это важно. Почему тебя это тревожит.

Евнух картинно вздохнул с характерным выражением полного, даже, скорее, отечного лица: глаза вверх, губы поджаты - "все бабы - дуры". На кого может и подействовало бы, а Шекер только усмехнулась про себя, не забывая держать каменное лицо. Если такой умный, так снизойди с небесного престола да объясни мне, тупенькой, в чем беда с пропавшим покрывалом?

- Кто с тебя его снимал, недостойная? - взвизгнул евнух.

Ах, вот в чем дело! Забеспокоился, что Священному "порченый" товар привезли!

- Я чту обычаи своего народа, - с безразличием истинной царской дочери отозвалась Шекер, -   Пять покрывал расшивают служанки. Седьмое - верхнее готовит мать. А шестое девушка украшает сама.

- И что с того? - не понял евнух.

- Я покинула родительский шатер навсегда, - терпеливо пояснила Шекер с усталостью в голосе и явно слышимым подтекстом: "и кто из нас после этого - дурак". - Конечно, я отдала покрывало на память своей матери.

- Врешь! - припечатал евнух. - Либо ты скажешь правду, либо тебя немедленно сбросят со стены.

- Не бабе в пустых туфлях решать судьбу принцессы ниомов, - проговорила Шекер и потянулась к чаше с изюмом.

Евнух визжал и плевался еще долго, но, в конце концов, убрался, посылая на голову дерзкой рабыни все проклятья, которые смог припомнить или быстро сочинить. Последние, по мнению Шекер, отличались редким безвкусием. Ну что значит: "чтоб тебе за вьючного ишака замуж выйти и родить от него ишака, и всю жизнь на нем ездить..." Так себе проклятье. Тут и замужество, и рождение сына, да и ездить всю жизнь верхом - не самая худая доля. Все не пешком ходить.

Шекер про себя улыбнулась. Рабыни, похоже, разделяли ее веселье и тоже посмеивались. Пока та, что была помоложе, не закрыла лицо руками.

- Ты чего? - удивилась Шекер.

- Это же Сами, он вредный - ужас! Ведь он за менталистом побежал. Сейчас притащит!

... А вот это было уже плохо. Но, может быть, рабыня ошиблась?

Прошло очень много времени. Должно быть, солнце уже клонилось к закату. Шекер устала сидеть на полу со скрюченными ногами и встала, чтобы пройтись по комнате. Еще немного, и желудок даст о себе знать - кроме изюма она сегодня ничего не ела.

Наконец, занавеска снова шевельнулась и в комнате появилось еще одно действующее лицо. Тоже евнух - их Шекер, кажется, кожей чуяла. Не смотря на то, что был он не толст и черты лица не расплылись. Да и вместо туфлей носил кожаные сапоги. Но - мужчиной точно не был. Иначе не смотрел бы на Шекер с таким холодным безразличием.

- Сами сказал, что ты, дева, не уберегла себя по дороге, - прямо с порога заявил он, - это правда?

- Он сам проверил? - насмешливо спросила Шекер.

Рабыни прыснули в ладошки. Тот, в сапогах, строго посмотрел на них, махнул ладонью и они испарились.

Значит, на счет того, что евнух - Шекер угадала. С мужчиной будущую рабыню Священного никогда бы не оставили.

- Куда же делось твое шестое покрывало? - вкрадчиво спросил евнух не слишком похожий на евнуха. Его глаза, темные и недобрые, вцепились в Шекер, как два пустынных лиса в падаль. У девушки появилось стойкое ощущение, что в голову проникли щупальца каких-то морских гадов и шарят там, вызывая неприятную тошноту и давление на виски.

Из рассказов калафа Шекер знала, как опасно лгать магу-менталисту. Обнаружив, что с ним неискренни, он мог усилить нажим и "сломать" мозг. После этого человек очень быстро умирал.

- Я уже рассказала вашему Сами, куда делось покрывало, - с едва заметным раздражением произнесла Шекер, - я отдала его матери на память. Это преступление? Если Священному Кесару так нужно одеяние глупой рабыни, я разошью себе новое. У меня в приданом есть и ткань и нитки...

Менталист еще несколько мгновений давил ее взглядом, но страх так и не пришел. Каким-то шестым чувством Шекер поняла, что почему-то непроницаема для этого господина. А еще - что он под страхом смерти не признается в том, что чего-то не может. Иначе - прощай вышитый хафан и сапоги, здравствуй синий халат и "голые" туфли.

- Ты не должна была так поступать, - наконец, сказал он, - ты - подарок Священному Кесару от народа ниомов, а, значит, и все, что на тебе и с тобой тоже принадлежит Кесару.

"Интересно, если бы я, действительно, не сберегла себя по пути и понесла дитя от какого-нибудь хичина или аскера, оно бы тоже принадлежало Кесару? - мысленно съязвила Шекер, - и считалось принцем? Забавные рассуждения".

После того, как менталист ушел, ее все же решили покормить. Но сторожей не убрали. Шекер это не слишком волновало - ее сторожили всегда, так что, утолив голод, она снова уселась на ковер и принялась ждать.

Когда-нибудь ее судьба решится, и если решение ей не понравится - вот тогда Шекер и будет плакать. А пока рано.

Про себя царевна порадовалась, что солгала. И решила действовать так и дальше. Сказать правду и умереть она всегда успеет.

Под горбатым мостиком с журчанием тек боковой приток Альсоры. Справа, в зарослях, деловито возились лягушки. На воде покачивались лилии. Чуть дальше поднимались стены левого крыла резиденции, после полудня солнце ложилось на них так что они, от рождения - белые гляделись темно-синими, почти черными.

Как ни торопились, а, похоже, слегка опоздали - на мосту уже маячили трое. Один, высокий и худой гвардеец в ладно сидящем синем мундире облокотился на перила и медитировал на проплывающие под мостом щепки и листья.

Двое других, в щегольских костюмах темно-бордового и густо-фиолетового цвета из дорогого бархата слонялись по мосту из стороны в сторону.

Обжора достал клепсидру и бросил на нее быстрый взгляд.

- Это не мы опаздываем, это господин виконт изволил прибыть рано.

- Хорошо, - кивнул Руслан, - терпеть не могу непунктуальных людей.

- Что так? - отстраненно поинтересовался Винкер.

- А они никогда не заплатят мне ни копейки. Не мои клиенты. У них просто не бывает неврозов.

Принц без титула мимолетно улыбнулся.

Увидев их троицу, гвардеец выпрямился и шагнул вперед.

- Господа, вам известно, что заставлять ждать в делах чести - это очень дурной тон? Надеюсь, у вас есть подходящее объяснение.

- Самое подходящее из всех возможных, - Обжора сунул гвардейцу под нос клепсидру и с удовольствием понаблюдал, как меняется его длинное лицо.

- О, тогда приношу извинения. Традиционный вопрос - возможно, вы желаете примириться?

- Да я ни с кем и не ссорился, - хмыкнул Руслан, - дурное дело - ссора. Лучше просто подраться, нервы целее будут.

Господин в бордовом, молодой, чуть за двадцать, узкое лицо, нос с горбинкой, словно тесанные скулы и темные колючие глаза - шагнул наперерез.

- Ваш герб, господин...

- Осинин, - Руслан склонил голову, рассматривая паренька.

- ОсинИн? - мгновенно перепутал ударение тот, - Это дворянский род? Не хотелось бы марать шпагу о простолюдина.

- Кто, вообще, говорил о шпагах?

Руслану было весело. Как давно, еще в юности. Причину он знал прекрасно - откат от удачного сеанса все время бил по нему такой вот шальной, быстропроходящей эйфорией. За ней, обычно, следовали сутки апатии - но эти часы, наполненные заемным весельем и бесшабашностью, которых обычно за ним не водилось... Их Руслан ценил. И того человека, в которого превращался - ценил тоже, считая лучшей версией себя. Более чистой и смелой, более позитивной. Да просто - более...

- Драться будем на ножах. До первой крови.

Мальчишка вздернул бровь с таким презрением, что Руслан подивился: вот ведь, белая кость - голубая кровь.

- Против ножа я ничего не имею, - пояснил он, - я владею кинжальным боем, как каждый благородный. Но поединок до первой крови с тем, кто посмел оскорбить Ее Императорское Величество?!

- Хорошо, - вскинул руки Руслан, - я дерусь до первой крови. Вы, уважаемый, как хотите. Так годится?

Вызвавшая сторона переглянулась и взгляды были недобрыми. Руслан понял, что, похоже, сморозил что-то не то.

- Нас сейчас оскорбили? - уточнил гвардеец и сам же себе ответил, - оскорбили. Остается понять - намеренно или нет.

- Ок, - примирительно кивнул Руслан, - всех оскорбленных удовлетворяю в порядке живой очереди. Мальчик первым записался. Никто не против? Тогда, может, начнем, помолясь? - и подбородком кивнул на середину моста.

- Ваше оружие, - тон гвардейца похолодел еще на градус. Впрочем, до абсолютного нуля ему было ехать и ехать.

Руслан кивнул, признавая справедливость просьбы и протянул ему свою припрятанную "заначку" - стандартный нож-стропорез, двадцать три сантиметра с рукоятью, хорошей такой, бакелитовой. Ромбовидный клинок, двухсторонняя  серрейторная заточка (как зубки у нашей младшенькой сестренки - акулы, да) и закругленное острие. На фиг такой пацифизм? Не, человеколюбие тут не при чем. Вернее, любовь к человеку присутствует, но исключительно к одному, конкретному - себе, дорогому. Острие круглят, чтобы, если навернешься, в самого себя не воткнуть.

Вот и пригодился Володькин подарочек...

Гвардеец с недоумением покрутил нож, попробовал пальцем. Бросил странный взгляд на Руслана.

- Вы уверены, что хотите с этим выйти против даги?

Вопрос непраздный. Дага, такой же четырехгранной заточки, но с острейшим концом, была длиннее вдвое, навскидку - сантиметров сорок.

- У моего спарринг-партнера какие-то проблемы?

- Рус, он намекает, что проблемы у тебя, - посмеиваясь, объяснил Обжора.

- Проблемы у моих клиентов, у меня - задачи, - отозвался Руслан. - Да, уверен. Я взрослый, дееспособный, трезвый и, кстати, не самый терпеливый мужик. Так что либо деремся, либо расходимся. У меня нет желания торчать здесь до послезавтра.

Парень в бархате пожал плечами и шагнул на середину. Руслан смотрел очень внимательно - незнакомое оружие немного напрягало. Но тренировок у него в последнее время было до затылка, в том числе и с ножом. Володя вытаскивал его в зал каждые выходные, а то и на неделе, чтобы "сбросить стресс" от травли, устроенной Семьей.

Должен сладить.

Мальчишка выставил одну ногу вперед. Вторую чуть согнул в колене. Свой свинорез он держал уверенно и очень правильно, острием к противнику. Хотя, по большому-то счету, без разницы - какой хват в начале боя, главное, как быстро он умеет его менять.

А вот вторую руку парень отвел назад, чуть не уложил на пояс. Это чтобы не мешала? Хм...

- Я жду, - обронил он в тишине.

- Чего? - удивился Руслан. Сам он стоял - плечи вперед, слегка сутулясь - не слишком красиво, но кого это волнует? Идеальной стойки для боя на ножах не существует, это же не фотосессия. На самом деле важна только маневренность: быстро поворачивайся, меняй угол - и будет тебе счастье.

- Право первого удара за вызванным.

- Условности, - тоном старухи Шапокляк отозвался психолог. - Уступаю.

Гвардеец что-то сказал, но Руслан его уже не услышал. Он полностью вышел в "боевой режим", когда все звуки, которые не несут угрозы, просто отсекаются сознанием. В этом состоянии, сродни трансу, Руслану часто казалось, что он может предсказать следующее движение противника и нередко так оно и было.

Случались, правда, и исключения. Одному такому исключению, филиппинцу Манулу, он был обязан косым шрамом и сутками в реанимации. А парень ничего плохого не хотел, просто перепились в дрова оба и решили показать девушкам, какие они мачо. Показали, блин! Ни одной потом так и не нашли - так на шпильках дернули, что на мопеде хрен догонишь.

Рука противника пошла снизу вверх. Руслан машинально уклонился: подрез, подрез, стелящийся шаг - инерция помогает, она никогда не подводит - противник чуть наклоняется вперед и Руслан привычным, отточенным движением бьет его в основание шеи.

Весь бой - полторы секунды. Бархатный распластался на камнях, выронив нож.

Ах, да! До первой крови... Зубы стропореза в условиях тотальной антисанитарии и отсутствия антибиотиков показались штукой негуманной. Руслан подобрал выпавшую дагу противника и слегка уколол его руку. В районе предплечья. Кровь показалась - вроде все должно быть в порядке.

Он посмотрел на гвардейца - второй, фиолетовый, был занят, пытаясь привести друга в порядок. Мог бы не стараться - раньше чем через полчаса не очнется, Руслан свой удар знал.

- Уважаемый, вы от меня что-то хотели? - спросил он. - Так я все еще здесь и уже свободен. Можете тоже размяться.

- Филипп жив?

- Живее нас. К вечеру уже будет бить посуду и орать, что так не честно.

Гвардеец помолчал, что-то прикидывая про себя.

- Вы - мастер, - сказал он, наконец.

- Верно. Инструктор. Старшина запаса.

Что из этого понял гвардеец, не ясно. Арчибальд был докой по части "намурлыкать" словарный запас, но с непереводимой игрой слов случались, порой, загоны.

- Воин?

- Бывший. Сейчас... у вас такого нет. Нечто среднее между лекарем и жрецом.

Гвардеец вдруг усмехнулся.

- У нас такое есть. В храме Змея. Только это женщины. Жрицы. "Сама покалечу - сама вылечу".

- Молодцы, девчонки, - от души одобрил Руслан такой подход. Он бы, может, сказал что-то еще - тему-то подняли интересную. Но тут неожиданно зашевелился и застонал бордовый. Силен, мужик, однако! Руслан был уверен, что ему, как минимум, еще четверть часа отдыхать.

Гвардеец извинился взглядом и направился к приятелям.

Обжора подмигнул и швырнул в психолога чем-то маленьким. Тот машинально поймал. Покрутил - то ли военный кисет, то ли старинный кошелек. Последняя версия была ближе к истине, потому что внутри что-то характерно позвякивало.

- Твоя доля.

- Вы что, на меня поставили?

- А тебе что - деньги не нужны?

- Очешуеть, - фыркнул Руслан, - на ходу подметки режешь. Но откуда ты знал, что я его уделаю, а?

- А я и не знал.

Глава 9 Незапланированное путешествие

Недостающее покрывало Шекер принялась расшивать со всем рвением. И не потому, что "осознала и прониклась". Девушка лезла на стену от скуки.

Дома постоянно находились дела, а если их вдруг не случалось, можно было позвать братьев и сестер погонять на верблюдах. Или просто собраться у костра, рассказывая друг другу страшные сказки.

Дома была размеренная, устроенная жизнь, где у Шекер было свое место и свои обязанности. Здесь так не получалось.

Девушка оказалась в положении "дорогого гостя" - дорогого в том смысле, что кормить его дорого, а выгнать - нарушить законы гостеприимства, которые ниомы почитали наравне с заветами богов.

Пользуясь этим некоторые хитроумные дальние родственники "гостили" у более богатых и удачливых хичинов годами.

Способ спроваживания таких гостей был тоже известен: окружи вниманием, не давай ничего делать, подошли раба или рабыню чтобы вынимали любое занятие из рук с приговором: "Да как же можно, да ты ведь гость дорогой, да мы сами..." От такого гостеприимства либо сбежишь - либо рехнешься.

С одной стороны, она была рабыней - и ей должны были определить работу, чтобы даром ковры не просиживала. И простая синяя алобея говорила о ее статусе лучше всяких слов.

С другой - Священный ее еще не видел. А слепых на "женской половине" дворца не было. Шекер была хороша, так хороша, что молоденькие наложницы изводились от беспокойства, а старухи смотрели с интересом и что-то такое про себя думали...

Так что нагружать Шекер черной работой никто не рискнул, а на "белую" и без нее охотниц хватало.

Работа над покрывалом двигалась не быстро - Шекер задумала сложный узор. Да и торопиться не хотелось. Поэтому, когда дрогнула пестрая занавеска, она не испугалась. И голову, не покрытую даже легким платком, подняла, лишь когда закрепила очередную бусину и завязала ее узлом накрепко.

- Благословение Неба, роза пустыни.

В дверях стоял тот самый не-мужчина, в тех же сапогах, но в другом хафане, попроще. И смотрел на нее пытливо, как на диковинную птицу.

Шекер неторопливо, с достоинством, отложила работу, поднялась и поклонилась.

- Благословение Неба, господин Агар.

И смолкла, опустив глаза, как положено дочери ниомов.

- Красиво получается, - оценил гость. - Я смотрю, ты все время шьешь. Не устала?

- Праздные руки - глупые мысли, - негромко отозвалась Шекер, - а того, кто занят делом и беда обойдет. Не станет лишний раз тревожить.

- А ты ждешь беды?

- Зачем? Она и званой приходит, и незваной является. Нет, господин Агар, не жду.

- Тебе нравится во дворце?

- Он прекрасен.

- Но? Тебе чего-то не хватает? Ты можешь просить - я постараюсь исполнить твою просьбу.

- Я всем довольна, господин Агар.

- Прямо-таки всем?

- Разве можно быть недовольной во дворце Священного Кесара, наместника Святого Древнего Каспера на земле и Бога живого? Разве могу я желать чего-то еще? - все это девушка проговорила с легкой спокойной улыбкой, не поднимая глаз.

Она ждала знакомых и неприятных "шупалец" в голове. Но менталист Священного лишь смотрел на Шекер... пожалуй, слишком пристально и долго. Потом кивнул своим мыслям и, сказав: "Спокойной ночи, Роза пустыни" - стремительно вышел.

Ходил маг совершенно неслышно.

Шекер опустилась на подушки и снова подтянула к себе шитье.

А тот, на кого она так и не подняла глаз, прошел коридором, спустился по широкой лестнице вниз, миновал небольшой дворик, где, подобно драгоценному бисеру, блистали брызги небольшого фонтана в солнечном свете - и вошел в благодатную тень.

Здесь тоже был дворик, но совсем маленький и, если можно так сказать - частный. Им безраздельно владела госпожа Зара, младшая жена ушедшего по облакам Священного Кесара. Старухе шел уже как бы не седьмой десяток и ее никто не принимал всерьез, но по привычке почитали.

Агар опустился на колени и склонил голову. Старуха продолжала сидеть, подобно каменному изваянию. Так могло продолжаться долго. Очень долго. Зара наслаждалась властью, от которой осталась лишь тень - но на раскаленном от солнца песке что может быть желаннее тени? Агар же прекрасно понимал бывшую властительницу женской половины дворца и - ну что ему трудно потерпеть для дела небольшой женский каприз?

Она все же не выдержала первой.

- Ты говорил с девчонкой?

- Да, госпожа Зара.

- И что? Капризничает? Просится домой? Требует комнату побольше и фиников послаще?

- Нет, госпожа. Она шьет. Расшивает бисером покрывало. Руки у нее умелые, покрывало будет красивым, хоть кесаре дари.

Зара вскинула на мага черные глаза, мгновение смотрела. И вдруг рассмеялась, тихо, сухо и не без злорадства.

- А и подарим. Может, после такой обиды в ней, наконец проснется гордость. Она ведь царевна.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Царевна, - усмехнулся Агар, - среди двух шатров и трех верблюдов.

- Не важно. Она дочь калафа, а кровь гуще воды.

- Мудрая, зачем тебе нужно, чтобы рабыня была обижена на Священного?

- Я-то мудра, а ты, вижу, все так же прост, Агар, - фыркнула Зара, - не на Священного, а на его Равноправную.

Эта девчонка, Шекер, красива как рассвет в пустыне. Благословение Небу, я уже так стара, что могу смотреть на чужую красоту без зависти, и я скажу так - ни один мужчина не останется равнодушным к такому цветку.

- Это так, - кивнул Агар, не понимая, зачем Зара взялась объяснять ему очевидное.

- Но заарканить мальчишку мало, - старуха прихлопнула сухой ладошкой по колену, звук получился глухой и тихий. - Нужно убрать от трона имперскую суку!

- Но так если Янг увлечется рабыней...

- Глупец, - разозлилась Зара, - сам же сказал - она тихая. Ничего не требует, сидит и шьет. Тебе нужна еще одна бессловесная ослица, которой покажи дынную корку через плетень - она и довольна! Девчонка должна гореть, ревновать, обиду лелеять. Пусть она больше жизни захочет погубить кесару! Посей в ней семена обиды и мести... а я помогу им взойти и принести ядовитый плод.

Агар с удивлением смотрел на ведьму, которая от злости даже помолодела на десяток лет. Нет, прав он был, когда подал ей оброненную шпильку и принял дружбу. Гюрза за пазухой это, конечно, опасно... но пусть лучше это будет твоя гюрза, прикормленная.

Вас когда-нибудь выдергивала из небытия адская головная боль? Нет? Ваше счастье. Оптимисты советуют порадоваться - болит, значит живой... Хорошо им советы давать. А если болит так, что впору пожалеть, что не умер?

И тошнило, тошнило просто кошмарно... Сотрясение мозга? Похоже на то!

Руслан попытался открыть глаза. С одним что-то получилось. Второй... почему-то не открывался. Испуг дернул по нервам электрическим током, головная боль сразу отошла на второй план - черт с ней, ведь, реально, раз болит, значит - не открутили. А как на счет остальной анатомии: руки-ноги шевелятся?

Шевелились! Ура? Но что с глазом-то? Их и всего-то два, каждый жалко.

Руслан попробовал поднять руку к лицу. Получилось, и даже неплохо получилось. Осторожно коснулся сначала щеки. Потом - выше. Вроде все целое, в чем же дело-то? Веко... не разлеплялось. Словно его чем-то склеили.

А чем, кроме кровушки? Вот и объяснение дикой боли - похмелье тут было совершенно не при чем, словил он вчера качественно. И, судя по всему, не случайный косяк на него из темноты прыгнул, совсем другая была история. А вот что за история?

Он попытался пробудить вчерашние воспоминания и едва не взвыл от того, как дернуло висок. Размяк на гражданке, отвык от таких ощущений. И привыкать снова совершенно не хотелось. Как же он мог вот так попасть? И, кстати, куда?

Одним зрячим глазом, стараясь не поворачивать голову лишний раз, он осмотрелся. Низкий потолок... Очень низкий, если Руслан встанет, то, пожалуй, упрется в него головой. Деревянный. Качается. Но сотрясение тут, похоже, не при чем. Может быть, оно и есть, конечно, но к качке явно никаким боком - а ее, качку, Руслан узнал.

Качалась узкая кровать, прикрученная к полу, качался сам пол и качались стены. Потому что там, под полом, перекатывались волны.

Он на корабле! И этот корабль куда-то плывет. А, судя по состоянию его тушки, очутился он здесь не совсем добровольно. Ау, память! С кем ты мне изменяешь? Вернись, я все прощу.

В беспорядочной череде всплывших воспоминаний самой яркой картиной был силуэт изящной женщины в старинном платье на фоне "французского" окна. Хотя, если быть точным, и платье было вполне модным, и окно - не французским. Что хоть за женщина?

Волосы - черные, волной. Лоб высокий, лицо треугольное, этот эффект она еще усилила с помощью косметики. Глаза... такие называли оленьими, хотя, на взгляд Руслана, они были скорее коровьи.

Наградив еще одним выстрелом в висок, пришло имя - Рокси. Роксана? Какие черти ее принесли, а?

"...Вы знаете, что Фил поклялся вас убить?"

Дуэль он помнил. Хотя - какая, к чешуям, дуэль? Ткнул носом в землю одного мажора, другой умным оказался, а третий... вот с третьего и начался провал в памяти. Потому что именно он предложил "сбрызнуть" знакомство в "Золотой Козе".

Небольшой, но аутентичный кабачок Руслан тоже запомнил, главным образом потому, что он был как две капли воды похож на его любимую забегаловку в старой Праге. Настолько, что он рискнул заказать пиво - и, вот чудо, его здесь варили. Живое, темное, с запахом хмеля, тягуче-вязкое и такое вкусное, куда там Будвайзеру.

Да... Мешать его с пятилетним коньяком была так себе идея.

Рокси работала в этом кабачке. Нет, ничего такого, она просто улыбалась местной публике и ненавязчиво предлагала ее угостить. Кто-то велся, кто-то нет. Руслан повелся, хотя прекрасно понял, кто такая Рокси и что делает - но что это меняло? Она была красива и остроумна и он заключил сам с собой пари: уболтает ли ее на поцелуй... ну и дальше - как покатит.

Целовалась она, кстати, гораздо лучше Татьяны. Что лишний раз доказывало - профи всегда даст фору талантливому любителю.

Что было дальше? Перерыв в биографии...

Наверное, пытаться вставать не стоило, но Руслан порядком разозлился, а в таком состоянии все мантры и духовные практики летели в то самое место, куда не заглядывает солнце...

Он рывком дернул свое тело, ставшее вдруг очень тяжелым и непослушным, вверх. Потолок немедленно улетел вправо, желудок ринулся к горлу. Руслан успел перевернуться и свесится вниз.

Кто бы его не притащил сюда, он отличался редкой предусмотрительностью. Ведро уже стояло.

И об его край что-то звякнуло. Звук был резкий и противный. Руслан скосил глаза, но ничего не увидел. Тогда он протянул руку и с изумлением нащупал у себя на шее... железное кольцо. Что за нелепое украшение: тяжелое, неудобное. Где оно расстегивается?

Кольцо было. цельным. Совершенно и определенно. Ни замка, ни заклепки, ни иного соединения. Так может...?

Следующие несколько минут не самых приятных минут убедили Руслана, что может быть все, кроме того, чего быть не может. Он чуть не оторвал себе голову и не стесал уши по самый череп, пытаясь пропихнуться в кольцо, но оно было меньше головы. Сильно меньше.

Как, черт возьми, его умудрились засунуть в эту клятую штуку?!

Руслан еще пытался отдышаться, когда мерзко скрипнуло сзади, видимо - дверь, чему там еще скрипеть? И знакомый голос с пробирающей до костей брезгливостью распорядился:

- Вынести ведро. Умыть. Приготовить. Я буду с ним говорить.

Симпатичная, хотя и простоватая женщина лет двадцати пяти - двадцати семи растерянно комкала носовой платок, отделанный по кромке тонким кружевом. Две короткие клепсидры назад жизнь была прекрасна и добра к ней.

Она вышла из небольшого домика на улице Чайных Роз, где снимала два этажа - и направилась в центр, чтобы в галантерейной лавке поскорее потратить огромные, по ее меркам, деньги. Тратить их нужно было как можно скорее, пока капризная судьба не опомнилась и не отобрала неожиданное богатство. Рокси отлично понимала, что не имеет на эти монеты никаких прав... тем более, им следовало "приделать ноги". Деньги отберут обязательно, а вот шляпки, перчатки, ленты, шпильки для волос - это добро вполне могут оставить бедной женщине. Надо же ей как-то зарабатывать на жизнь!

Но добраться до вожделенной лавки она не успела. На улице Жестянщиков ее обогнала карета, запряженная пегой парой. Карета ехала не быстро и Рокси не насторожилась, просто посторонилась, давая ей больше места.

Все произошло мгновенно. Открылась дверца, на ходу из кареты выскочил симпатичный толстяк и со словами: "А вот и вы, дорогая!" - уверенно подхватил ее под локоть. Рокси не успела ни испугаться, ни закричать. И улица, как назло, была пустынна. Карета притормозила, ее в четыре руки втянули внутрь, дверца захлопнулась, занавеска задернулась... все! Была Рокси - и нет ее.

Кричать бесполезно - воздушный кляп мгновенно закрыл ей рот. Женщина только глазами хлопнула.

Через некоторое время невидимые путы, сжимающие ее, ослабли, а кляп исчез. Ну а толку! Это ведь маги! Как убрали, так и снова наколдуют. Поэтому, вместо того, чтобы истошно орать и молотить руками и ногами, Рокси угрюмо спросила:

- Ночные братья?

- Поднимай выше, красотка, - хохотнул тот самый толстяк, - Секретная служба Императора.

А она и не знала, что такая имеется...

- Что вам от меня нужно?

Ответ обескуражил:

- Для начала - позвольте кошелек.

- Император не платит?

Не отвечая, толстяк снял с ее пояса кошель, высыпал на ладонь горсть монет и выбрал одну, тяжелую, крупного номинала но, как будто, незнакомую. Рокси таких денег никогда не видела. Монета не была имперским золотым эром - те она хотя бы держала в руках. Ничем не напоминала деньги Фиоля. Старинные картаэльские хэли давно официально изъяли из обращения, но, поскольку чеканили их из полновесного золота, никого это не смущало - хэли все еще ходили и охотно принимались торговцами и менялами... вот только это была не хэли. А что?

- Откуда у тебя эта монета?

- Нашла, - огрызнулась Рокси, - на улице.

- Врешь, красавица.

- А ты что - жрец-исповедник?

- А ты что - по облакам собралась? - в тон ей ответил Обжора и легонько надавил голосом, - Давай-ка не дури. Мы знаем, что монету тебе отдали вчера. Скажи - кто отдал, когда, где. При каких обстоятельствах. Скажешь правду - отпустим и даже все твои монеты вернем. Кроме одной - вот этой. Но ты особо не переживай, все равно ее бы у тебя нигде не приняли.

- Почему? - полюбопытствовала Рокси. Сообразив, что немедленная смерть ей не грозит, она очень быстро успокоилась, выпрямила спину. И сунула несчастный, почти порванный платок в рукав.

- Потому, что таких денег не существует. Это не монета, а артефакт. Очень редкий, купить его нельзя. Используется только нашей службой. Понимаешь, чем это пахнет?

- Рахтой, - кивнула сообразительная Рокси, - только я совершенно не виновата. Он сам отдал...

- Он - это невысокий плотный мужчина лет сорока, темные волосы, на висках легкая седина. Ухоженная бородка. Глаза темные, почти черные. Голос негромкий, успокаивающий. Движения легкие. Черный камзол с черной вышивкой, - перечислил Обжора.

- Ну, так и есть. Он сказал, что я - красивая и нравлюсь ему...

- С этим не поспоришь, - вздохнул Обжора, - а ты знаешь, что торговать любовью могут только женщины из Домов Радости, к которым приписан штатный целитель?

- И в мыслях не было, - Рокси даже покраснела, вполне натурально, - я - порядочная женщина. Ничего не продаю и не покупаю. Этот господин мне понравился. У нас... отношения завязались, вот! Может, он бы и замуж позвал.

- А деньги...

- Да забыл он их у меня, вот и все, - нервно рассмеялась Рокси.

- И сегодня с самого утра ты побежала на улицу в надежде его случайно встретить, чтобы вернуть? Потому что это судьба, а раз она свела вас один раз, то сведет и во второй...

- Ну вот, сами все знаете, а спрашиваете, - женщина смотрела на него, не скрывая издевки.

- Какого демона ты его отпустил? - обманчиво спокойно спросил Марк.

- Так не просто так, а следилку повесил. Монету никуда не пристроить, а золото выкидывать как-то не принято. Болталась бы у него в карманах... Я ему большой кошель дал, там монеты разного достоинства были, и мелкие тоже. Хватило бы на месяц жизни в Аверсуме. Кто же знал...

- Что он после дуэли попрется в "Козу" с гвардейцами, напьется там до танцующих собак и все деньги с кошельком отдаст первой попавшейся... э... даме?

- Я бы попросила, - холодно произнесла Рокси, принимая гордый, надменный вид.

- Чем тебя не устроило слово "дама"? - удивился Обжора.

- Ее не устроило определение "Первая попавшаяся", - догадался Марк.

- Хорошо... Единственной и исключительной. Так годится? - Обжора был расстроен и не скрывал этого. - Что было после того, как этот во всех отношениях приятный господин чуть не сделал тебе предложение руки и сердца?

- Уснул он, - пожала плечами Рокси. - Там же, в "Козе", в верхней комнате. Пьян был до изумления. А я ушла.

- Деньги унесла с собой.

- Да что случилось-то, наконец? - рассердилась девушка.

- С тобой - ничего. Можно сказать - повезло. Судьба тебя любит. Хочешь хороший совет? Прекращай вести рисковый образ жизни, не твое это, поверь профессионалам. Лучше найди себе какого-нибудь вдовца, окрути его по-быстрому. Может, еще и зацепишься на краю обрыва.

- Тебя забыла спросить, - огрызнулась Рокси, - останови! Я приехала, мне как раз в эту лавку...

Оставшись одни, без наглой девчонки, Марк и Обжора переглянулись и, не сговариваясь, помянули демонов.

- Я олень, - признал Обжора, - с вот такенными рогами! Совсем из головы вон, что у них деньги другие. Для Руслана монеты - хоть какого достоинства, все равно - мелочь. Вот он ее и отдал девице.

- Оба хороши.

- Город закрывать поздно, - Обжора зажмурился и мотнул головой, отрешаясь от переживаний по поводу своего эпичного провала, - Надо "Козу" перетряхнуть от чердака до подвала. И - найти всех, с кем Рус хотя бы взглядом перебросился. Просто посмотреть - в наличии или тоже пропали. И отсюда плясать.

- Надо, - согласился Марк. - А еще, командир звезды... надо с твоей женой поговорить. Вдумчиво так, обстоятельно.

- С Еленой? Зачем?

- Она его знает. Поймешь - что за человек, догадаешься - куда он мог вляпаться. Логично?

Глава 10 "Правом и волей..."

Алессин уютно устроилась на подушках большого, полукруглого дивана со списком стихов модного в этом сезоне поэта. У правой руки приткнулась вазочка с финиками. Девушке нравился их терпкий, вяжущий вкус, нравилось налопаться до такого состояния, что язык поворачивать становилось почти больно, и приказы рабыням приходилось отдавать жестами.

А еще - безумно нравилось, что в Фиоле женщины не носили тугих корсетов и не требовалось "держать спину".

Росомаха с удовольствием вытянула ноги в узорных, мягких туфлях, расшитых мелким жемчугом и углубилась в сплетение словес, подчеркивая ногтем особенно удачные метафоры. Или неудачные, как посмотреть:

"Весь мир - пустыня, жизнь - единый миг

Суть эту всякий праведник постиг.

А значит - загасить огонь желания,

Что сапогами затоптать родник...

Алессин улыбнулась. Это было что-то вроде привета и ободрения.

Тому, кто блага двух миров

От сердца отрешил,

Творец от мудрости основ

Снять пробу разрешил.

Вкусив дары, сказал мудрец:

"Пришла моя расплата.

Я был осел... но у меня

Есть время до заката!"

Решви вошел в моду в Шариере совсем недавно, с легкой руки жрецов, которые поносили его на каждой службе, утром и вечером. И было за что.

Алессин читала, обмирая от почти чувственного удовольствия:

...Кто на стезе любви един, в ком суть одна жива,

Земле и небу он — не враг, хотя число их — два!

Забудь привычку различать растенье, тварь и вещь:

Три эти сути не в ладах с единством естества.

На небо хочешь — отрешись от четырех стихий:

Они — как крест, губящий дух живого существа.

Пять чувств — не помощь мудрецу: где сердцем не поймешь,

Там два да три — как будто пять, да суть не такова!

Шесть направлений, шесть сторон — вся суть небытия,

А без того их имена — ненужные слова!

Проникнуть через семь небес противно естеству:

Они страшней кругов в аду — семи зияний рва.

Чуждайся Неба, человек, — восьми его кругов:

Они — преграда для любви, в них суть любви мертва.

Девушку приводили в совершенно детский восторг эти клубки иносказаний, спутанные до такой степени, словно с ними поигрался котенок. Стиль, в котором творил свои небольшие поэмы Решви, был популярен по эту сторону моря лет четыреста назад. Сейчас уже мало кто помнил, как следует правильно читать двустишься - как карту. Каждая строфа - указатель. Курс поэзии в Школе тоже был.

- Обычно он запутывает спереди, значит - начинать распутывать надо сзади, - пробормотала Алессин. Слова звучали глухо и неразборчиво, девушка прикусила карандаш. - Восемь кругов неба... Что это может быть? Восемь ступеней совершенства, восемь башен Шариера, восемь улиц Старого города, причем последняя - Дома Радости. Суть любви там точно мертва! Примем как гипотезу. Тогда семь небес это улицы, которые нужно миновать - больше тут быть нечему.  "Два да три — как будто пять, да суть не такова?" Хм... Ну, два - это ворота с двумя надвратными башнями... Тогда получается... получается... Три - растенье, тварь и вещь... Похоже, тварь - это я, Росомаха? О, Небо! Растение и вещь это не одно и то же, ведь "число их - два!"... Демоны! Я убью его. И посажу на могиле самые красивые розы, он этого достоин, мерзавец. И смерти - и роз! Что я пропустила?

Хорошо, что никто ее сейчас не слышал. И не видел прикушенную в азарте нижнюю губу, яркий румянец на острых скулах и темные, хищно сощуренные глаза... Меньше всего кесара была похожа на томную красавицу, решившую в час отдохновения насладиться модной поэзией. Скорее, она напоминала лису, загоняющую кролика.

- Моя несравненная отдыхает?

- Клепсидру назад кесара уединилась с очередным творением Решви и просила не беспокоить.

- Как предусмотрительно. Я подтверждаю приказ кесары. Встань здесь и никого не пускай.

- Как прикажет Священный...

Алессин обладала слухом летучей мыши и прекрасно расслышала весь диалог. Отложив перо, она повернулась к супругу. С шелковым шелестом свиток свернулся.

- Решви, - с намеком протянул Янг, вставший в дверях, - а ты слышала, что Храм назначил награду: восемь кошелей золотом за любые сведения о том, где скрывается поэт? Жрец Сар обещал порвать его конями на четыре части, а лавочникам приказано не продавать его свитки под страхом тюрьмы.

- Талант стоит с протянутой рукою,

Выпрашивая медную монету.От нищеты и бед ища защиту,

Ученый муж скитается по свету. - Медовым голосом пропела кесара.

- Зато невежда нынче процветает:

Его не тронь — вмиг призовет к ответу! - закончил Янг.

Брови супруги шевельнулись, но она ничего не сказала, лишь повела рукой, приглашая кесара составить ей компанию на диване, среди только что срезанных роз, чая и фиников.

- Что привело тебя в мои покои в столь странный час?

- Посольство хассэри.

Алессин кивнула. Хассэри ждали давно, их все не было - но во дворце особо не беспокоились. Верблюжий мост - вещь такая, неспешная. Караваны идут от оазиса к оазису. Кто знает, что могло задержать этот, конкретный, в пути. Может быть кто-то заболел: животное или человек. Да и жили хассэри не близко, уже почти в предгорьях.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Что-то не так?

- Не знаю точно, - покачал головой Янг. - Вроде все как всегда. Царь хассэри жаловался, что их теснят ниомы, но это как раз обычно. Они их все время теснят. Пытаются выдавить выше, в горы. Ниомы живут на самой демоновой сковородке: колодцев мало, травы мало, молока, шерсти и мяса мало - детей много. У корней гор жизнь легче, чем в пустыне. Хассэри никогда скорпионов новорожденными детьми не кормили, просто нужды не было.

- Какие милые люди, - пробормотала Алессин, - но... что тебе не понравилось?

- Царь попросил меня о милости. Раз в год он имеет на это право и традиция велит мне исполнить просьбу.

- Он попросил у тебя голову калафа ниомов на подносе, с петрушкой во рту? - хихикнула супруга.

- Если бы. Тогда я бы отказал - и все. Просить смерти своего врага не принято. Это, фактически, потерять лицо. При всем дворе признать, что не в состоянии сам удержать власть.

- Что же такое этот неграмотный погонщик верблюдов додумался попросить, супруг мой, что на тебе лица нет? Даже интересно!

- Полк Железных Всадников. На постой.

Алессин, позабыв о манерах, присвистнула:

- Умно. Полк Железных вкопает ниомов в песок по самые уши и забудет, в каком месте... И традиции как будто не нарушены. Почему бы не попросить у Правителя лучших в Фиоле наставников для своих воинов и завидных женихов для своих женщин.

- Если я исполню просьбу, калаф сочтет это вмешательством во внутренние дела хичинов, а мы и так с трудом удержали страну от бунта после смерти прежнего кесара... - Янг так и сказал "прежнего кесара", а не "отца". - Этого мне не простят.

- А если не выполнишь, то нарушишь традицию Одной Просьбы и смертельно оскорбишь хассэри, - кивнула Алессин, - и этого тебе тоже не простят. Вилка. Что ты ответил?

- Сказал, что моим решением хассэри останутся  довольны... Кто уж знает, как они это поняли, но выходили из Белого зала только не с танцами.

Алессин подтянула ноги и, обхватив колени руками, положила на них подбородок.

- Разве можно быть недовольным решением кесара? Даже если ты прикажешь им всем побросаться с угловой башни, они поблагодарят и скажут, что ты предвосхитил их желания. - задумчиво сообщила она. - Так что тут ты прав.

- Но какой-то ответ дать нужно...

- А в чем беда-то? Хичины всегда воевали, Шариер никогда не вмешивался, - девушка подняла голову и посмотрела на Янга с недоумением, - хассэри разучились держать в руках сабли?

- Они говорят, что ниомам помогают злые духи.

- Ну, разумеется, - фыркнула Алессин. - Конечно, духи. Кто ж еще!

- У них нет магов. Но то, что рассказал их царь, может сотворить лишь огненный маг. И - я уверен, он не солгал. С таким лицом не лгут. Он словно пережил все это заново.

Кесара ничего не спрашивала, но молчала очень выразительно.

- Ниомы послали им вызов, как положено. Воины хассэри вышли из города и выстроились в боевое каре, ожидая атаки. И тут на них выкатились огромные черные шары. Они двигались очень быстро, а на половине пути вспыхнули огнем, который не тушил даже песок. Больше половины войска хассэри пострадало от ожогов. Почти все обожженные уже отправились по облакам.

- Бред какой-то, - сообщила кесара. - Ну, в огромные шары, которые двигались сами по себе, я еще поверю. В конце концов, там могла быть возвышенность и эти шары просто катились вниз. И в то, что они горели - мало ли что можно нанести на поверхность или положить вовнутрь и поджечь. Но огонь, который не тушит песок?.. Такого не бывает.

- И, тем не менее, этот хичин не лгал.

Кесара поднялась с дивана - и вдруг покачнулась...

- Что с тобой? - насторожился Янг.

- Встала, наверное, слишком резко. В глазах потемнело.

- И давно это происходит?

- Ну, бывает. Иногда.

Янг смотрел на девушку так пристально, что она даже забеспокоилась.

- Я хорошо себя чувствую. Просто жарко, и... Ты думаешь?..

- Я много чего думаю, но предпочитаю знать точно, - мрачно объявил кесар. Он опустился перед Алессин на одно колено, поднял лицо и, не разрывая взглядов, произнес:

- Клянусь благословением Рауши, что не замышляю зла, а хочу лишь помочь. Поверь мне, Лесс, - он взял ее ладони в свои, крепко, но очень бережно. - Ты можешь мне поверить?

Алессин прикрыла глаза, но "разгонять" мозг не спешила. Да, стоило просчитать политическую ситуацию при дворе кесарии, сделать расклад, чтобы прикинуть, в чем больше выгоды Священному: в ее смерти или ее жизни. Шевалье Винкер учил именно этому. А вот маршал Монтрез, великий Эшери - вполне допускал такую ересь, что у интуиции тоже есть право голоса.

- Что ты хочешь делать? - спросила девушка.

Янг сунул пальцы за воротник хафана и аккуратно вытащил флакон, выдолбленный из самоцветного камня. Он был заткнут прочной пробкой, и, когда Янг вынул ее зубами, по комнате распространился сильный и неприятный запах.

Оказалось, что пробка - это не просто пробка, внутри пряталась довольно толстая игла. Янг развязал кушак и ловко перетянул руку Алессин выше локтя.

Росомаха смотрела на него с любопытством, смешанным с долей беспокойства. Но любопытства было больше.

- Будет неприятно, - предупредил Янг, - ты можешь потерять сознание. Это не страшно - скоро придешь в себя.

- И зачем это нужно?

- Я не маг и не умею бросать диагност. Но иногда мои методы вернее. Ты ведь ничего не почувствовала, так? Значит, магия в этом случае бессильна. Но где пасуют чары - могут помочь травы.

Улыбаясь легко и "заговаривая" девушке зубы Янг быстрым, точным движением пальца проколол ей руку. Игла вошла в голубую тонкую жилу. Росомаха тихонько вздрогнула, но руку не выдернула. В глазах светилось не негодование, а все тот же вопрос.

- Нужно подождать.

- Долго?

- Пару мгновений. Возможно, я зря тебя встревожил.

- Меня? - лукаво уточнила Росомаха.

- Конечно - нас, - поправился Янг.

У Священного был очень редкий цвет глаз, в Школу с такой "особой приметой" его бы не приняли никогда. Издали, да и вблизи тоже, они казались обычными, черными. Но стоило всмотреться хотя бы немного пристальнее, и становилось ясно, что глаза темно-серые.

Настроение кесара было таким же, двухслойным. Сверху - такое же теплое лукавство, добродушная подначка. А под ней - беспокойство. Пока еще умеренное. Но кто сказал, что этот слой - последний?

Как жители пустыни прятались от солнца и от холода под своими многослойными одеждами, так и Янг прятал свои настоящие чувства под масками - и сколько было этих масок, кто знает? Нужно сойти с ума, чтобы поверить многоликому, да еще последователю Рауши - богини, чьим культом было не благо, не милосердие, и даже не справедливость, а - красота. Ее жрецы не видели ничего дурного в том, чтобы оборвать нить жизни, если она "портит красоту великого гобелена".

Разум кричал, что она совершает огромную ошибку.

Интуиция тихо, на грани слышимости шептала: "ты права, ты права..." - и этот шепот отчего-то полностью забивал истеричные вопли разума. Может быть потому, что был спокойным?

- Мне, кажется, нехорошо, - сказала Алессин. И вдруг, закатив глаза, осела к ногам Янга пестрой и яркой кучкой.

- Бездна!, - выругался Янг. Узкий трехгранный стилет словно сам прыгнул в ладонь. Кесар поддернул рукав накидки супруги, снова обнажая руку до локтя и сделал аккуратный надрез, стараясь портить кожу так, чтобы, если вдруг останется шрам - его было не видно. Крови оказалось немного, да много и не нужно - Алессин сильный маг, сила просто пела в ее крови.

Смочив платок, Янг бросил его на подоконник и негромко сказал:

"Силой ее, правом супруга, волей Рауши - призываю на службу за плату... "

Никто его не слышал здесь, рабыня помнила приказ и никого не пустила в комнаты. А если бы кто и услышал: жрецы, родовитые, военначальники или евнухи из квирина - вот удивились бы!

Этого Священного считали правителем-мальчиком, правителем-монахом. И вполголоса, а то и в полный голос говорили, что ничего ему не нужно: ни власти над родовитыми, ни золота, ни красивых рабынь, ни охоты с леопардами, ни войны... ничего, на что обычно ловятся мальчишки. Только заветы своей Рауши на уме, да красота гобелена. Легко справиться с таким: славь картаэльскую богиню и будет тебе счастье.

Никто бы не поверил, что голос кесара может звучать так. Не просто властно, а исключая малейшую тень неповиновения.

Маги меняют мир силой, ведьмы - словом: мир любит их и охотно откликается на просьбы. Струна звучит в унисон с миром, человеку - струне достаточно услышать мелодию любого предмета или явления, чтобы, поменяв ноты, получить другое звучание.

Янг не был ни тем, ни другим, ни третьим - но не сомневался в том, что он прикажет и мир подчинится.

Темная дымка соткалась над платком, испачканным в крови, уплотнилась и приняла форму забавной твари: полуптицы - полуящерицы. Пернатой, но при этом зубастой. Птица была насыщенного кобальтового цвета, переходящего в черный, а по самым кончикам сильных крыльев  пробегали всполохи глубокого синего цвета.

Большая - с охотничьего ястреба размером, с крупными когтями на лапах и на крыльях, сильным и даже на вид опасным клювом.

Янг толкнул створку окна, распахивая его настежь, протянул птице руку. Она переступила с ноги на ногу и взобралась на рукав хафана.

Приблизив тварь к лицу, кесар заглянул в черные провалы глаз, из которых на него смотрела призванная демонская сущность.

- Ты знаешь, что нужно делать, - сказал Янг. - Лети. Обгони ветер!

Тварь сорвалась с рукава, хлопнула крыльями так, что на пол посыпались свиток и перо - и исчезла в перистых облаках, словно черная молния.

Янг поднял кесару на руки и уложил на диван, подсунув подушку под голову. На свиток он не обратил внимание, а вот финики смахнул в кошель на поясе. И - присел рядом с девушкой, прямо на пол.

Лицо ее было бледным, а на скулах цвел нехороший румянец. Дыхания почти не слышно...

Большое ростовое зеркало потемнело, но Янг даже не повернулся в эту сторону. Гонец не мог обернуться так скоро, это просто бесился потревоженный и оскорбленный приказом мир. Ничего, успокоится.

Кесар взял в свои руки ледяные пальцы супруги. Не сберег. Не сохранил. Не сказал...

Конец 1 части

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА, ЧАСТЬ 2.

Глава 11 Чемпион двух миров по прыжкам на грабли

На открытой палубе качка переносилась намного легче. Руслан стоял у левого борта, под выгнутым ветром парусом, и слушал, как поет вода под днищем допотопной парусно-гребной... наверное, все же галеры. Усеченного варианта. Метров двадцать - двадцать три в длину и около пяти с половиной в ширину. Кроме весел это чудо было оснащено двумя здоровенными треугольными парусами и с риф-штертами на них.

Против ожидания - вонючих рабов на корабле не водилось. Все гребцы были людьми свободными, состоятельными и весьма уважаемыми - с каждого перехода им выплачивалось не только жалование, но и доля, своеобразные премиальные с удачной торговой сделки. А еще - эти люди могли как-то влиять на решения власти, которые касались порта, моряков и морской торговли.

Артиллерии, типа пушек (хоть и самых примитивных) он не заметил, зато обнаружил несколько тяжелых баллист, которые метали стрелы и горшки с зажигательной смесью - и не на шутку озадачился. Похоже, военная история этого мира двигалась как-то иначе: шпаги уже были вовсю в ходу, а порох? Его тут еще не изобрели... Подкинуть что ли идейку? Тем более, что рецепт проще блинчиков...

- Эй-га, Русла! - он обернулся на знакомый голос. Его окликнул мужик в широченных суконных штанах и плотной крутке с подобием капюшона, перепоясанный ремнем с кучей колюще-режущего инструмента. Нет, ничуть не абордажник и вовсе не головорез. И, спаси Бог, не разбойник - обычный законопослушный моряк, примерный семьянин.

- Привет, Гар, - обрадовался Руслан, - уже снес яйцо?

- А как же! - разулыбался тот, обнаружив серьезную нехватку зубов, - Теперь Дакси высиживать будет.

Руслан повернул голову и лениво махнул рукой парню в "вороньем гнезде"... пардон, конечно, орлином...

- Может, того... в "Журавля" сообразим? На медяшку?

- А где мой рабовладелец?

- Их высочество изволит страдать.

Руслан бессердечно хмыкнул:

- Качка или похмелье?

- Думается мне... - моряк состроил "умное" лицо, - имеет место комбинация из двух причин.

- Споите мне "хозяина".

- Предложи другой выход.

Ситуация сложилась анекдотическая. Едва "Селедка" миновала устье Альсоры и вышла в море, качка усилилась и принца скрутила жестокая морская болезнь, с которой он боролся, опустошая винотеку капитана. Итог - когда утихала качка, принц страдал по другой причине. И весь его путь вдоль континента был сплошным страданием, которому он предавался с самоотдачей истинного аристократа.

Не ржать, Руслан Игоревич, не ржать!

"Селедка" была каботажником, то есть раз в десять - пятнадцать дней непременно заходила в порт, чтобы пополнить запасы воды и продовольствия, и провернуть очередную негоцию. Уже на второй раз крепкий старик Имран, который был на "Селедке" кем-то вроде боцмана, предложил Руслану составить им компанию. В трюме его уже никто не держал.

Бежать можно было раз десять... Но с чем? Деньги - гости, то нет - то горсти. Уже раз двадцать Руслан изругал себя за глупость, сообразив, что в кошеле, который так небрежно кинул ему Шаари, было небольшое состояние.

Дворец со слонами, конечно, не купишь... но вернуться в Аверсум порталом или хоть так, по воде, хватило бы с лихвой. Сейчас он чувствовал себя студентом, нищим студентом, который потратил всю стипуху, чтобы купить с рук билет на "Крылья" и теперь размышляет, кому из приятелей упасть на хвост. Ошибиться нельзя, потому что портвейн точно есть у всех, а вот на счет хлеба и сосисок - тут гадательно.

Да еще... Чертова зачарованная железка которую почему-то оказалось невозможно спилить. Он попробовал, сразу после того, как не нашел замка. Но при попытке прикоснуться к ней пилой, одолженной у Имрана, Руслана скрутил необъяснимый приступ адской мигрени. И он бы потерпел. Но боцман рисковать отсоветовал.

От таких вещей тут, вообще-то, умирали.

В руках Гара, словно из воздуха, появился небольшой стаканчик, где тихонько постукивали кости.

- По одной или по две?

- По одной, - объявил Руслан, оседлывая скамейку.

- Эх, нет в тебе любви к благородному риску, - подколол его Гар.

- Любовь есть, денег нет...

- А как на счет бескорыстной любви? Говорят, что именно она приносит счастье? - Гар легко и привычно встряхнул стаканчик и опрокинул его над лавкой. Дубль сердце.

- Верно говорят, - согласился Руслан, - бескорыстная любовь приносит счастье, корыстная – деньги. - Повернул стаканчик, выкинул деревянные, ярко раскрашенные кубики. Они покатились по скамейке, дразня невыполнимими обещаниями и остановились, являя солнцу две серых грани. Гуси... Кто бы сомневался, а?

Медяшка перекочевала в карман моряка, сделав богатого еще богаче, а бедного - еще беднее. Отсюда мораль: не умеешь - не берись. Или с костями что-то не то? Но если не можешь выиграть - меняй правила!

- А вы в "Верю - Не верю" играете?

Сразу пять заинтересованных взглядов подтолкнули Руслана на культурную диверсию, которая граничила с преступлением: обогатить мир еще одним способам отъема денег.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Это очень просто. Нужен всего один кубик. Бросаешь его, но смотришь только сам, никому не показываешь. И - рассказываешь байку, или просто говоришь что-то о ком-то. Можно о себе. Если кубик выпал черной, белой или серой гранью - говоришь правду. Если цветной - врешь. А я должен угадать: верить или не стоит. Потом открываешь. Если я угадал  - два очка мне. Промазал - очко тебе.

Народ переглянулся, потирая руки...

- Русла, эй-га!

- Эй-га! - отозвался психолог, поднимая голову. На том, что тут, видимо, называлось второй палубой, приплясывал мальчишка, то ли сын, то ли племянник боцмана, то ли просто найденыш, который прибился к кораблю, да так и прижился на нем.

- Его Высочество! Ему опять плохо!

- А что, ему было хорошо? Не заметил, - Руслан сгреб свой первый выигрыш, припрятав его в карман, который, по его просьбе сделал портной.

В маленькой каюте стоял устойчивый кислый запах.

- Ведро выплеснуть религия не позволяет? - ругнулся Руслан.

Третий принц и князь крови смотрел в потолок совершенно пустыми глазами, распластавшись на койке, как медуза.

- Я умираю, - сообщил он. - Ты должен исполнить мое последнее желание...

- Ни хрена себе, - поразился его наглости психолог, - ты меня украл, притащил на это корыто, объявил рабом - а теперь я, выходит, тебе еще что-то должен? За что, позволь узнать? За этот гребаный круиз вокруг материка наполовину в трюме, наполовину на палубе? Туроператор из тебя, парень, еще хуже, чем рабовладелец.

Он помочил в миску платок, обтер лицо и рот мальчишки, а потом и ладони, и кинул тряпку в грязное ведро.

- Пить хочешь?

- Хочу... только не могу. Нутро не принимает.

- Правильно. Если литрами хлебать, да это ваше винище, так никакое нутро не примет, даже железное. Давай-ка чаю. Только чуть-чуть, один глоток. Маленький. Потом, полежишь немного - я тебе еще глоток дам.

Принц, похоже, все это время боролся с гордостью - и одержал победу. Когда совсем кисло стало.

- Помоги мне, чужак. - глядя в сторону, потребовал он, -  Я знаю, ты можешь... Вылечи меня! И проси что хочешь - все дам, кроме свободы.

- Заткнись, - посоветовал Руслан, - все равно в таком состоянии ничего умного не скажешь, лучше не позорься.

- Что ты хочешь, чтобы избавить меня от этой муки? - прохрипел принц.

- Да я тебя так избавлю, не вопрос. Но только если ты пьянствовать перестанешь.

Нари помотал головой, туда-сюда мотнулись слипшиеся от пота черные волосы.

- Я пью, потому что мне так легче, - обстоятельно и на диво внятно пояснил он. Видимо, после чая случилось просветление. - Если  мне не будет плохо, я не буду пить. Избавь меня от тошноты - я дам обет не прикасаться к вину до самого Небесного Дворца.

Руслан отвернулся, чтобы спрятать ехидную улыбку.

- Ты ведь уже вылечил меня... Десять лет я жил с этим позорным недугом. И лекари и жрецы опустили руки, а ты вылечил меня своей волшебной пуговицей за одну короткую клепсидру, - Нари подтянулся на руках и кое-как сел. Дыхание его было тяжелым и "невкусным".

- Рот прополощи, рядом с тобой мухи на лету дохнут, - посоветовал Руслан.

- Ты полегче. Я все же принц, наследник и твой хозяин. Я могу тебя убить, - сообщил мальчишка.

- И что это меняет? Блевотина принца должна пахнуть розами? Либо ты ошибаешься, либо - не принц. Потому что это - Руслан показал подбородком на ведро, - ни демона не розы. Давай, приходи в себя. Продержишься сутки - вылечу.

- Вылечи сейчас!

- Да пойми ты, дикое дитя средневековья... Гипноз - это не магия. Это просто состояние тела, вроде сна. В котором можно поменять привычные установки. Например, внушить, что качка на тебя не действует.

- Так внуши!

- Не могу, - Руслан смеялся, уже не скрываясь, - не действует гипноз на бухих. И на тех, кто с похмелья, тоже не действует. Трезвым нужно быть - тогда поможет.

- А если я не буду пить до вечера?

- До утра, - сообщил Руслан, поправляя принцу то, что здесь сходило за подушку, - послезавтрашнего. Чтобы алкоголь полностью вышел.

- Ты жесток, чужак, - простонал принц.

- Ага, зато ты добрый, как моя бабушка. Давай еще глоток. Маленький. Обязательно надо, а то помрешь от обезвоживания.

- Помру, - удивился принц, - меня отравили?

- На кой тебя травить? Сам прекрасно справляешься. Смотри, ты слабость чувствуешь? Встать с койки можешь?

- Шутишь?

- Руку в кулак сожми... Чуешь? Силы нет совсем. Тебя сейчас божья коровка забодает.

- Почему, чужак?

- По кочану! Чтобы жить - нужно дышать, есть и пить. Вообще, много всего нужно - но это база. Вот ты пьешь, а оно обратно вылетает, не задерживается. Воды в тебе нет - отсюда и слабость. Пить надо. И не винище, а чаек. И не байдой с ведро размером, а по глоточку. Еще?

Через некоторое время Нари и в самом деле стало легче. Желудок по прежнему подпирал горло, но уже не норовил выскочить наружу, вместе со всем содержимым.

- Ты все-таки колдун, - заявил принц. - Я это понял не сразу. Но потом, когда... прошло четыре дня, а болезнь так и не случилась ни разу, я понял, что ты меня вылечил.

- И решил украсть, - кивнул Руслан.

- Мне нужен лекарь. А вдруг болезнь опять вернется!

- А спросить? Вдруг я бы с тобой по доброй воле поехал?

- А вдруг бы не поехал? Я не мог рисковать, у меня... обязанности. Перед князем Энгури, госпожой Ашимой и Сейди.

- Обязанности, - кивнул Руслан. - А ты не думал, что у меня тоже могут быть свои обязанности?

- Ты - лекарь, твоя обязанность лечить.

...И ведь не поспоришь!

Принц напился чаю и задремал. Руслан посмотрел на него, толкнул дверь и поманил мальчишку.

- Вынеси ведро, вымой. Завари еще чаю. И - надо бы тут перестелить и проветрить.

Мальчишка понятливо кивнул, но с места не стронулся. Руслан тоже был понятливым. Горсть мелочи, на этот раз и в самом деле - мелочи перекочевала из его кармана в кошелек оборотистого мальца. Не жили богато - не хрен и начинать.

А над "вороньим" гнездом уже висело рыжее, закатное солнце. И небо было палевым, а вода - стальной и местами стеклянной. Парус уже не выгибался гордо, а висел старой, латанной тряпкой. Интересно, ночью пойдут на веслах или найдут где-нибудь удобное место и заякорятся? Было и так - и так.

Увидев знакомого, Руслан окликнул его так, как здесь было принято:

- Эй-га, Дакси, мы скоро в порту будем?

- Завтра, - отозвался высокий и худой матрос с длинным, угрюмым лицом и цепкими глазами. - А что? Хочешь на берег?

- Хочу, - не стал Руслан скрывать очевидного.

- Тогда хоть скажи Яру, чтобы упоил этого твоего... принца. А может, того... отключится - и за борт? Сам упал, качало.

- Хорошая мысль, - согласился Руслан, - только не нужно.

- Что так? Или ты из тех рабов, что без хозяйской плетки жизни не мыслят? Так вроде не похож.

- Я из тех придурков, которых жизнь ничему не учит, - вздохнув, признался Руслан, - сколько раз на одни и те же грабли наступал, сколько получал по башке, а все одно - опять вляпался. Тем же самым и по тому же месту. И вроде не дурак... только и умным назвать - здорово польстить.

- Бывает, - кивнул Дакси. - Между прочим, в Роше есть храм Змея. Тамошним жрицам твою железку снять - как почесаться. И денег возьмут немного. Мы с мужиками сбросимся - одолжим.

- Храм Змея, говоришь? - переспросил Руслан. - И что, за услугу просто деньги возьмут? Больше ничего? Ни отработать, ни их веру принять?

- Откуда же ты вылез, такой, - подивился матрос. - Чтобы в храм Змея взяли, нужно звездам над тобой очень хитро встать. Есть только три пути. Первый - родиться у жрицы. Тогда отлично, считай - тебе все боги разом улыбнулись. Второй - если Змей сам тебя призовет.

Руслан вопросительно шевельнул бровями:

- Это как? Во сне явится?

- Ко мне не являлся никак, так что не знаю. - Отмотался матрос. - Но, думаю, придет - не спутаешь. Ну и третий путь - редкий дар иметь надо. Лучше всего - лекарский, но и другой годится. Только - очень редкий. Знания редкие, каких ни у кого нет, тоже подойдут. Если что делать умеешь, что больше никто не может - и будешь этому учить жрецов и жриц, тоже прокатит. Тогда приходишь к настоятельнице, просишься в храм чин чином, даешь обет молчания на год. Если мужик. Бабы - те на три года дают, но это понятно, языки у них по жизни хуже привязаны. Выдержишь - станешь служителем.

- Как все непросто...

- А то! Это Святые Древние всех подбирают, кто в миру не пригодился. А Змей сам решает, нужен ему смертный - или не очень. Ну так как, проводить тебя на стоянке к храму?

- А проводи, - решился Руслан. Посмотрим, что там за храм такой, и что за бог, который сам паству сортирует, не ленится.

Глава 12 "Бабушка Симона внучку в школу ведет..."

Рош оказался, по местным меркам, городом крупным, почти Одессой - причал тянулся вдоль всего берега и уходил за горизонт. Рядом с цивильными местами качались на слабой волне большие и ухоженные парусно-весельные кораблики, внизу маячили рыбацкие лоханки. Место "Селедки" было где-то посередине, но ближе к началу.

Судя по солнцу, якорились около пяти утра. Может - раньше. Горизонт уже алел, а сам город напоминал темный провал в бездну ада. Руслан невольно поежился и подумал, что сходить на берег ему не так уж и хочется. Но его странного настроения никто не заметил. Моряки оживленно переговаривались, предвкушая свободный день и делились планами. Ничего сенсационного - сначала на рынок, пополнить запасы - боцман возьмет самых сильных, чтобы за один раз принести все, что нужно "Селедке". Потом - погрузка и размещение, обед в портовой таверне, прогулка и, если повезет - драка с местными... девочки все равно так рано не просыпаются.

К девочкам Руслана не тянуло по понятной причине - кто знает, как тут с кожно-венерическими. Драться хотелось еще меньше - стоматологи тут точно были аховые. Поэтому он объявил, что после рынка идет в храм. Посмотрели, конечно, как на блаженного: с уважением и долей жалости. Но пообещали если не проводить, то, хотя бы, внятно объяснить дорогу.

Принца вынесло на палубу в самый неподходящий момент. Нари был умыт, опрятно одет, до зубов вооружен и подозрителен, как теща.

- Куда это мое имущество собралось без меня? - спросил он негромко и повелительно.

Наверное, в Энгури, услышав такой тон, все падали ниц и молились. Боцман только пожал плечами и равнодушно и обстоятельно объяснил, что если Его Высочество хочет кушать (высочество слегка позеленел) и пить (высочество покраснел), то и в закупке провианта поучаствовать не грех. Правда, сам он молод и тощ, но у него имеется сильный раб, так что все в порядке, Высочество может идти в каюту досыпать, или чем он там занимался весь путь от Аверсума...

Рука Нари потянулась к сабле, но Имран уже отвернулся, отдавая распоряжения и момент был упущен. Бить в спину принц посчитал ниже своего достоинства.

Зато он бодро спустился вниз и объявил:

- Я иду с вами. Хочу видеть рынок.

...Беда с этими подростками!

Среди шестерки Святых Древних мореходов не было - как-то не сложилось, и поэтому улица, ведущая к рынку носила имя Торговая. Она была выложена камнем, поднималась вверх, а по обеим сторонам глаз натыкался не на гостеприимно распахнутые лавочки, а на глухие, серьезные ставни и высоченные заборы. Глухо гавкали здоровенные цепные кобели.

Немного поразмыслив, Руслан сообразил, в чем тут дело. Моряки шли по улице весомой, основательной походкой и поглядывали по сторонам слегка поверх голов. В общем, нарывались. Похоже, полиции или стражи в этих краях не водилось, вот хозяева местной недвижимости и защищались сами,  как умели. И, судя по высоте заборов и толщине ставень, к своей безопасности они относились очень серьезно.

Улица привела к довольно большой площади. Хотя... какая площадь? Просто земля, утоптанная сотнями и тысячами башмаков до крепости хорошего, качественного бетона.

Первое впечатление было - первозданный хаос! Для начала дорогу им перегородили одноосные тачки со здоровенными деревянными колесами и высокими бортами - эти тачки были свалены рядом с колодцем как попало, часто друг на друга, а под колесами перемешались клочки соломы, раздавленные яйца, черепки посуды. Имран деловито обогнул эту "парковку" и углубился в продуктовые ряды.

Пахло здесь умопомрачительно: жареной рыбой, жареным мясом, жареными пирожками... Про ЗОЖ и язву тут пока не слышали. СанЭпидНадзор тоже еще не изобрели: бочки с маслом, корзины с яйцами, корзины с хлебом стояли прямо на земле, иногда на каких-то тряпках, а рядом толкались хозяйки, обметая продукты подолами сомнительной чистоты и подавая булки прямо руками. Естественно, без перчаток. Тут же, грудами, лежали тыквы, лук и ранние яблоки.

Ни о каких прилавках, похоже, никто не слышал.

Глаза советовали бежать. Нос - остаться. Желудок вступил в преступный сговор с носом и заставил потянуться к мелочи.

Пирожок с рыбой оказался божественным: пышным, с желтой, румяной корочкой. Начинки было много, правда, хозяйка поленилась как следует выбрать кости и есть приходилось осторожно, но настроения этот бардак не испортил.

Похоже, у боцмана был какой-то план, и он его придерживался. У ларя с хлебом он переговорил с хозяином и оставил двух человек из команды. У небольшой лавочки с маслом все повторилось.

Руслан дожевывал пирожок и оглядывал ряды на предмет "попить", когда Имран тронул его за руку:

- Мне нужно соль сторговать. И еще кое-что. И это Высочество мне без надобности, - вполголоса сказал он.

- Что мне с ним сделать? - понял Руслан.

- Ну, раз упоить и утопить не дал, так сам и нянчись. Ты, вроде, в храм хотел?

- Хотел, - кивнул Руслан, про себя отмечая, что у команды от боцмана секретов нет.

- Святого Древнего Мариуса - это вон там, на полдень. Круглый купол - ни с чем не спутаешь, над ним шенга торчит. А Змея...  Ты точно туда собрался?

- Собрался, - еще раз подтвердил намерение Руслан, - и жду указаний.

- Твой язык - твоя рука. Вот он, прямо по берегу. По этой дороге иди - и упрешься в ворота.

Следующие двадцать минут Руслан отчаянно пытался выжить и не потратить весь отпущенный на жизнь запас матерных конструкций. "Дорогой" Имран назвал эту тропу Хо-Ши-Мина явно в приступе необъяснимой толерантности. Она петляла в каких-то зарослях и, откровенно, кренилась на бок, так что временами приходилось хвататься за кусты, чтобы не навернуться с обрыва.

Внизу рыбаки спускали лодки и, подойдя к каменному строению ближе, Руслан понял феномен неудобной дороги - это был "черный ход". А "парадный" выходил на небольшую пристань.

Принц все время держался сзади, а в конце и вовсе отстал.

- Моя вера не позволяет наступать на землю, оскверненную колдовством. - Спесиво заявил он.

И пыхтел при этом, как чайник, который на плите забыли. Хотя вроде паренек не рыхлый, дома сказали бы - спортивный. Кость тонкая, ростом не вышел, но вынослив и быстр. Воин. Тогда с какого перепуга?..

"Именно с него", - дошло до Руслана, когда он подошел к храму вплотную и ступил на низкое, удобное крыльцо. Похоже, зрение у Нари было орлиное. То, что Руслан принял на элементы декора оказалось... змеями. И не декоративными, а самыми настоящими, живыми. Они грелись на солнышке, обвив резные столбики храма. Интересно, ядовитые? Таких Руслан не видел: песочного цвета с серо-голубыми вкраплениями в узор. Шкурка яркая, броская - в такой безобидная зверушка щеголять не станет. Значит - есть у них оружие и серьезное.

Психолог попрыгал. Змеи не обратили на него ни малейшего внимания. Одна или две шевельнулись, устраиваясь поудобнее - и все. Руслан покрутил головой, но рядом никого не случилось.

Что ж... Будем надеяться, что это все же место общего пользования (не поймите неправильно), и туда как-то заходят. И, чем черт не шутит, назад выходят не вперед ногами.

Он вспомнил свои армейские навыки и постарался подняться по ступеням неслышно. Вроде - получилось, но ведь смотря для кого. Дремлющие змейки расслышали его прекрасно и дружно подняли головы, глядя на психолога черными глазами - пуговичками.

- Я пришел с миром, - негромко сказал он, чувствуя себя идиотом, - Мы с вами одной крови. Вы - и я.

- Серьезно, что ли?

Психолог чудом не навернулся с крыльца. Показалось, одна из змей заговорила - да так ехидно, что впору извиняться за попытку нахально в родню примазаться.

Но нет, все было не так эпично. Внизу стояла девочка, простоволосая, в длинном сером платье до земли. Лет десяти - двенадцати. Как и подойти сумела так, чтобы он не уловил. Вот у кого уроки брать!

- На счет крови? - уточнил Руслан, - Нет, не думаю. Просто в тех краях, откуда я родом, некоторые верят, что если сказать эти слова, опасный зверь тебя не тронет.

- А ты его?

- А я змей не обижаю.

- Никогда?

Девочка смотрела серьезно, и Руслан отчего-то решил не врать.

- Ел я их, - признался он, опасливо косясь на нетипичную деталь архитектуры. Детали плевать на него хотели. Полюбовались - и снова задремали.

- С голоду? - строго спросила девочка.

- Да нет... Просто путешествовал в таких местах, где это обычное блюдо. Отказаться - хозяев обидеть. Не хотелось.

- В некоторых местах людей тоже едят, ты слышал?

- Приходилось слышать, - осторожно, словно нащупывая путь по болоту, сказал Руслан.

- А если бы тебе кусочек предложили?

- Да я бы тут, на месте и умер.

Девочка улыбнулась и кивнула на дверь, приглашая проходить. И они прошли - змеи не шевельнулись, как будто выполнили свою задачу. Напугали. Предупредили. Следующая миссия - выспаться.

Руслан переступал порог осторожно, внимательно наблюдая за девочкой. По земным церквям он помнил, что должен быть ритуал... разуться, там. Или поклониться. Но девочка ничего похожего не творила. Просто прошла мимо жаровни и скрылась в неприметной двери, оставив гостя одного. Видимо, на этом ее помощь заканчивалась.

Руслан осмотрелся. После креативно оформленного входа он ожидал темного зала и фресок с разными ужасами. Но внутри храм оказался совсем простым и даже уютным: каменный пол, стены, отделанные деревом, потемневшим от времени. Небольшие окна без решеток, но с плотными ставнями. Ни статуи покровителя, ни икон... И что делать? Куда поклоны бить или как здесь, вообще, себя ведут?

Недоумевал он недолго. Дверь, за которой скрылась девочка, снова отворилась. И появилась женщина. Немолодая, но симпатичная. Улыбчивая. В таком же сером платье - похоже, форменном. Черты лица крупные и мягкие. Чем-то она напоминала актрису Ирину Муравьеву.

- Благословения Неба, гость.

- Благословения Неба, - повторил Руслан, надеясь, что не делает ошибку. Впрочем, что-то подсказывало ему, что даже если он чего-нибудь напутает от незнания, эта женщина его не осудит.

- Что привело вас в храм Змея?

Руслан помолчал пару секунд. И ответил правду:

- В основном, любопытство. И - надежда.

- Интересная смесь. В первый раз встречаю человека, который решился из любопытства пройти мимо стражей...

- Провели, так будет точнее. Почти за руку.

- Не важно. Подойти к дверям - тоже нужна смелость. Так что вы хотите знать, путник? Приведет ли дорога к желаемому? Одолеете ли вы своих врагов? Есть ли у вас магический дар? - последнее предположение прозвучало неуверенно.

- Дорога, - Руслан тихо хмыкнул, - Она меня не ведет, а уводит. Так что говорить о желаемом смысла нет. Врагов пока здесь нажить не успел. А вот последнее - интересно. У меня может быть магический дар?

- Давайте посмотрим, - женщина улыбнулась с уверенностью крепкого профессионала, Руслан узнал эту улыбку, сам так умел. - Странная просьба. Неужели в детстве вас не приводили в храм Змея, чтобы узнать точно...

- Не случилось бывать в ваших краях.

За разговором женщина запалила жаровню. К потолку поднялась тоненькая светлая струйка ароматного дыма. Руслан пошевелил ноздрями, пытаясь определить, что за наркоту тут употребляют жрецы и прихожане - но ничего кроме приятного запаха не учуял. А жрица, меж тем, взяла его за руку и чем-то кольнула в запястье. Булавкой? Железа он не увидел. А вот то, как пара капель крови упала на жаровню и дым изменил цвет - отчетливо.

Женщина напряженно всматривалась в завитки дыма.

- И каков вердикт? - улыбнулся ей Руслан.

- Вряд ли я вас удивлю. Магического дара нет... или настолько незначительный, что развивать его бессмысленно. Я не вижу даже единицы.

- Не удивили, - согласился Руслан.

- И не огорчила? - проницательно спросила жрица.

- Нет - значит нет. Видимо кто-то там, на небесах, решил, что и без того отсыпал мне достаточно, должен справиться. И вроде справляюсь...

- Вот это, - жрица пальцем провела по своей шее, намекая на украшение, которым наградил его принц, - вас тоже не слишком тяготит?

- Немного. Особенно, когда сплю. Натирает, знаете ли.

Женщина покачала головой. И как-то совсем просто предложила:

- Снять?

Руслан вздрогнул, всем телом. Так бывало с ним на грани яви и сна, когда его словно встряхивало - организм избавлялся от накопленного за день напряжения, рывком. Черт... Ведь не может быть все так просто, это какая-то ловушка!

- Неужели любой раб может прийти в храм Змея и с него снимут ошейник? Тогда почему здесь нет очереди?

- Хм... А вы полагаете свободу таким уж даром богов?

- Скорее, непременным условием жизни.

- Тогда как вас угораздило?

Руслан смутился. История была глупая и пошлая, но на страшную тайну, которую нужно скрывать любой ценой, не тянула.

- Спьяну, - откровенно признался он.

Не говоря больше ни слова, жрица подошла, коснулась самыми кончиками пальцев ошейника. Он щелкнул - и упал на пол.

- Вот и все. Тот, кто его застегнул на вашей шее, не имел на это права, иначе у меня ничего бы не вышло, хоть уколдуйся. Есть четыре дела. Сделанные по праву и на пользу. Эти - вечные, над ними даже боги не властны. Сделанные без права, но на пользу. Эти - пожиже, но постоят... пока польза не выйдет. Или - право не нарастет, так тоже бывает. Есть дела, сделанные по праву, но во вред. Их сам мир отторгает и подтачивает, как не укрепляй - все одно, рухнет. И хорошо, если делателя под собой не придавит. А есть те, что без права и не на пользу. Чтобы их разрушить, достаточно пальцем щелкнуть. Они - шелуха и ветер. Иногда даже щелкать ни к чему, само рассыплется.

- Спасибо, - неожиданно для себя Руслан прижал руку к сердцу и поклонился. А выпрямился уже с мыслью. Она просто пришла - и захватила разум, зудя и подталкивая.

- Я слышал, что в храме Змея собирают знания, - осторожно сказал он.

- Верно, - кивнула жрица, - но не просто знания, а уникальные. Никому больше не известные. И - да, мы за них платим и золотом, и услугами. У вас есть уникальное знание?

- Я умею лечить... душевные хвори. И некоторые телесные недуги, если их корни - в душе.

- Любой маг-менталист это может, - пренебрежительно отозвалась жрица и тут же встрепенулась. - Но вы ведь не маг ментала! Я не могла ошибиться... Вы не маг и - можете лечить душу? И можете научить этому других немагов?

- Могу. Умею. Практикую, - кивнул Руслан.

- Какую цену хотите за свое знание? Золото - или услугу? - женщина облизнула губы. Похоже, сам того не ведая, Руслан предложил нечто очень ценное для нее.

Думал он недолго. Думать тут было не о чем.

- Услугу.

- Умно... Вы готовы расстаться со своим знанием сейчас? Я - маг-менталист и могу... - она вытянула руку и нетерпеливо пощелкала пальцами, подбирая слово.

- Снять копию, - помог ей Руслан, - у нас говорят так. Да, готов. Это ведь не долго?

- Несколько мгновений. И - вам не будет больно.

Руслан поднял ладони:

- Доверяюсь вашему профессионализму, жрица... Или вы не называете имен?

- Отчего? Такого запрета нет. Мое имя - Арсу. Так что за услугу хотите? Я должна знать, прежде чем приму ваше знание. Вдруг храму Змея это не под силу.

- О, - легко улыбнулся Руслан, - можете не переживать, уважаемая Арсу. Я не попрошу ничего сверхсложного. Мне нужно просто отправить письмо в Аверсум. Надеюсь, это возможно?

Глава 13 Сложные семейные отношения

...Росомаха сидела в груде разноцветных подушек, подобрав под себя ноги, как привыкла, но вместо фиников перед ней стояла вазочка с колотым шоколадом. Плечи обнимал тончайший паутинный шелк просторной рубашки. Одной. Покрывало, накинутое небрежно, сползло, не укрывая ничего, даже аккуратных ступней. Босых. Открытые ноги, открытое лицо, практически открытое тело. Что там можно спрятать под невесомой тканью... разве от слепого.  И - чужой мужчина в комнате.

Узнай об этом хоть кто - и ее бы зашили в мешок и скинули со стены в ров с заостренными кольями. И то, что богоравный супруг сидел рядом, ничуть не смягчало ее вины и не делало ее преступление меньше.

Закон строг к женщинам здесь, на юге. Потому что на благодатных землях Святого Каспера женщина - самый дешевый товар. Дешевле верблюда.

Но Алессин и в голову не пришло "поберечься". В беде были те, кому не повезет застать ее в компрометирующей ситуации. Это им стоило немедленно позаботиться о корабле на север. А у нее были когти и магия.

- Вы говорите, уважаемый Мастер, что мою кесару травят уже давно?

- Не меньше года, - невысокий пепельноволосый мужчина с острыми чертами лица и такими же острыми, чуть оттопыренными ушами толкнул по отполированному камню в сторону Богоравного косточку от финика. Кесар накрыл ее ладонью раньше, чем она нырнет за край низкого столика.

Трапезу украшали пресные вафли и терпкий, пощипывающий язык, черный чай с имбирем.

- Как это могло получится? Все, что подают супруге, проходит двойную проверку на яды: магическим сканером и рабом.

- Концентрация очень мала, сканер ее не улавливает. А рабы, если вы их меняете, тем более не успевают почувствовать недомогания. Кесаре дают яд в маленьких дозах, но он имеет свойство накапливаться в теле.

- И много накопилось? Я имею в виду - как велика опасность, что кесара... занеможет?

Волк покосился на девушку, которая созерцала великолепный сад за окном, и рабыню, старательно поливающую деревья из высокого кувшина со специальным узким горлом - и улыбалась мечтательно и отстраненно, как существо, давно презревшее все земное. Лицо ее было таким спокойным и безмятежным, что с трудом верилось в то, что она понимает имперский язык. Который, вообще-то, был ей родным!

Мастер зелий понятливо усмехнулся. Он имел честь преподавать ей свой предмет. В те времена ее любимой маской была недалекая болтливая кокетка. Увидев в первый раз ее наивные глаза и услышав: "Ах, Святые Древние, вы наш новый отравитель?" - выданное простодушно-восторженно на весь класс... Волк подумал, что девица - его персональная кара за грехи.

Ошибся. Она оказалась просто великолепна - и в зельях тоже. И через некоторое время оторопь сменилась настоящим уважением.

Ее нынешняя маска была другой: молчаливая безмозглая кукла... Хорошая защита от интриг, но, кажется, кого-то она не обманула.

- Богоравный, вы спохватились вовремя, - сказал Волк. - Если бы госпожу продолжили травить,  через месяц она бы слегла в параличе, а через шесть недель ее бы проводили по облакам.

- "Если бы", - зацепился Янг. - А что сейчас?

- Много воды. Особая диета. Баня. И - Лесс, тебе придется возобновить тренировки. Нагрузки необходимы, чтобы ты скорее выздоровела. Но уж это Эшери тебе обеспечит.

- Эшери? - Алессин в первый раз повернула голову, - милорд собирается почтить нас визитом?

Кесара тоже интересовал этот вопрос, супруга его опередила.

- Я собираюсь взять тебя подмышку и утащить в Монтрез. Лечиться, восстанавливаться и, черт возьми, доучиваться. Такое ощущение, что три года в Школе пропали зря! Тебя так и не выучили главному правилу...

- Пойди и узнай? - хрипло спросила Алессин. - Или Реши и действуй?

- Не подставляйся, - устало огрызнулся Волк. - В фехтовании главные приемы - защиты, а не нападения. Ушел без добычи - но живой, вернешься и все возьмешь. Только глупый мертвец уже ни на что не годен. Так что - собирайтесь, ваше сиятельство. Вопрос с разводом уладим по дипломатическим каналам.

Янг напомнил себе, что сам виноват. И, вероятно, так будет лучше для Лесс - трон кесарии  никогда не был безопасным местом, а теперь, когда Равноправная обзавелась личным врагом, ее шансы выжить - примерно, как у козленка, которого сочли достаточно нежным для рагу. Вот только... Монтрез. Золотоволосый зеленоглазый маршал, в которого Лесс была отчаянно влюблена. И который два года назад женился на ее подруге.

Нет, Янг не думал, что замок, отделанный ракушечником, на южном побережье Империи - идеальное место для этой девушки. Но Шариер, похоже, подходил ей еще меньше. Что хуже - яд в крови или незаживающая рана в сердце?

- Барон. То, что вы предлагаете, неприемлемо, - Алессин с истинно божественной невозмутимостью взяла из рук Янга злополучную косточку и посмотрела на просвет. - Если бы нападению подвергся Священный, это можно расценить как обычную борьбу за власть. Но под ударом оказалась я, уроженка Империи. А, значит, готовится что-то против Империи и Императора и я должна быть здесь. Чтобы не спугнуть заговорщиков.

Янг мгновение поборолся с собой, но все же уступил инстинктам, мягко отнял у супруги опасную игрушку и швырнул далеко в ров.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Не обязательно все так, как тебе видится, Лесс. - сказал он, - Это могла быть просто попытка освободить место рядом со мной. Для новой Равноправной. И тогда тебе, действительно, лучше вернуться. Я дам развод. И отступные в виде земель, где раньше стоял дворец брата. Разумеется, ты заберешь все свои драгоценности. Кроме малой короны.

Снисходительность в карих глазах обожгла, подобно пощечине, но Янг даже не зажмурился. И не отвернулся. Чего там - заслужил.

- Я обещал твоему сеньору сберечь тебя, Лесс. И - не справился.

Маска пустоголовой красавицы треснула и из под нее показалась следующая. Росомаха смотрела на Янга так, словно он спорол какую-то ересь, но ей хватит такта и воспитания, чтобы не смеяться вслух. А потом повернулась к Волку и, как ни в чем не бывало, спросила:

- Это ведь был минеральный яд? Не растительный. Я знаю, как мне его давали.

Волк проследил за ее взглядом. За окном все та же рабыня поливала теперь уже абрикосовые деревья.

- В подкормке под финиковую пальму, - согласился Волк. - Просто и безопасно. Для заговорщиков. Садовники - не повара, их не проверяет менталист. А у сканера пороговое значение гораздо выше, чем концентрация того, что попадало в землю.

Мастер зелий смерил Росомаху взглядом, далеким от восхищения.

- О том, что любишь финики, знал весь дворец? Молодец... Какой частью тела думала, богоравная? Той, которой сидишь? Нельзя показывать свои слабости. Никогда. Никому. Если уж у тебя не выходит их вовсе не иметь...

Кесара повела плечом и перебила:

- Или же все это просто дурное совпадение и тот, кто составлял удобрение, ничего плохого не хотел. Просто не знал о свойствах вещества.

- Палач это выяснит, - сквозь зубы сказал Янг.

Кесара поднялась с дивана и, не обувая туфли, босиком подошла к Волку.

- На мне долг жизни.

- У тебя полстука сердца, чтобы взять свои слова назад, - сказал Мастер, подчеркнуто ровно. Верхняя губа опасно приподнялась. Зубы еще не показались, но зубы - это уже дуэль.

- Прости. Не подумала.

- Впредь думай, прежде чем рот открывать. А лучше и после этого - помалкивай. Ты когда молчишь - такая красивая.

Из-за отворота камзола появился полотняный мешочек, который тонко пах неизвестными травами.

- Заваривай по одной щепотке на закате. Это должно помочь. Смеси здесь ровно на четыре месяца. Не успеете за это время взять и допросить отравителя, здесь будет милорд. Если понадобится - с армией. Нам дорога мирная кесария, мы чтим свободу и жизни ее народа. Но Алессин стоит дороже Фиоля. Это, если что, прямая цитата. Не провожайте меня, я знаю дорогу.

Волк развернулся и вышел.

Между супругами повисло молчание, которое - Янг знал это, кесара никогда не нарушит первая.

- Что это было? - спросил он, - на счет долга жизни.

- Принимать долг жизни за члена рода - позор, - задумчиво пояснила Росомаха. - Случайно выяснилось, что Волк, оказывается, считает меня сестрой. Наверняка - младшей и глупой. С финиками... и в самом деле глупость получилась редкая. Но мне и в ум не вошло, что кто-то на кухне замечает, что я чаще всего требую в будуар.

- Я распоряжусь купить свинью редкого окраса и скармливать ей все фрукты и ягоды из сада - и посмотрим, что будет. А перед твоей трапезой добавлю третью проверку. Специально натасканным животным.

- Супруг мой, ты можешь совершенно спокойно употреблять при мне слово "крыса". Оно не бранное и я не боюсь грызунов, хоть и не испытываю к ним особой нежности. А нюх у них тонкий.

- Ты меня когда-нибудь простишь?

Девушка отвернулась. И повторила слова мастера:

- У тебя полстука сердца, чтобы взять свои слова назад.

- Даже не надейся, - отозвался Янг негромко и хмуро. - Я тебя сестрой не считаю. Просто, чтобы ты знала.

Росомаха подарила ему пристальный, испытующий взгляд, подобрала с полу покрывало, неторопливо обула туфли. Завернулась в расшитую ткань по самые глаза и выскользнула из покоев.

Ночью Шекер не спалось. В последнее время бессонница стала ее постоянной спутницей, но девушка не страдала лишней мнительностью и не переживала из-за того, что сон сбежал.

Неведомая хворь, которая в скором времени должна свести в могилу? Вот уж вряд ли! Просто безделье. Покрывало она закончила, нового шитья ей не дали, шерсть здесь не валяли... Ну и чем заняться? Целыми днями сидеть в своей комнате и мозаику на потолке разглядывать?

От скуки Шекер выпросила карандаш - ох и неохотно ей выдали пачкающий черный грифель. Как же, а вдруг Священный позовет, а у нее пальчики черны... Но дали, Шекер, все же, была царевной и принесла в казну большой и богатый дар.

Писать ее не учили - зачем бы девице. Зато научили рисовать "карты" для вышивания. Ими она и занялась. Для начала решила перерисовать на "карту" узор с потолка. Если взять бирюзовый и золотой шелк и немного бисера - получится очень красиво.

Каждый цвет обозначался на "карте" своим значком, вышивальщицы их все знали на память, а прочие даже не вникали. Так золотой лег на листок птичкой,  бирюзовый - перечеркнутым кружком, а вкрапления бисера - крестиками. "Карта" должна была занять ее надолго, луны на полторы, а то и больше. Если нигде не напутает и не придется переделывать. Впрочем, глаз у Шекер был верный и на память она не жаловалась.

Лампы с закатом солнца уносили. Услышав об этом, Шекер удивилась - зачем лампа днем? Спросила у одной из рабынь, но та оказалась безъязыкой. То ли от роду нема, то ли отрезали за лишнюю болтливость. Шекер для себя решила, что пока не выяснит это доподлинно, будет помалкивать. Языка было жаль, боги всего один дали. Если его лишиться - второй не отрастет, хоть как молись. Боги не любят, когда их дары не берегут. Оттого и умершие не встают. Не уберег подарка - будь без него, все справедливо.

Лишившись света, Шекер прилегла, даже не пытаясь уснуть. Знала, что не получится. Она смотрела на черное небо в окне - над Шариером горели знакомые с детства созвездия. Земли ниомов лежали далеко от столицы, но все же не настолько, чтобы изменился рисунок звезд.

Разглядывая Меч и Песчаного воина, она тянулась душой туда, где по верблюжьему мосту шли ее родичи, возвращаясь к шерстяным домам. Была ли это тоска по родине? Сама себе Шекер могла признаться, что мучает ее не печаль, а обычная скука деятельной натуры, которую заперли в четырех стенах, безо всякой надежды на перемены.

Головную повязку ей удалось сохранить. Евнухи осмотрели ее внимательно, и даже на зуб попробовали (вот бы у них случилось от этого расстройство желудка). И вынесли вердикт - ценности не имеет.

Дураки!

Но время яда пока не настало.

Ночь звучала цикадами, их стрекот был для Шекер приятнее пения соловьев. Когда своя душа петь не может, чужие песни только раздражают. А ровный неумолчный стрекот убаюкивал. Может, удастся задремать?

Неожиданно в ночи возник странный, словно скребущий звук. Мышь? Но, чем больше вслушивалась Шекер, тем больше понимала, что мышами тут и не пахнет - звук шел со стороны окна.

Она привычным движением потянулась к поясу, но сдавленно выругалась - кинжал у нее отобрали. Рабыням не полагалось иметь оружие, а то, как объяснил вредный Сами,  пришлось бы слишком часто пополнять гарем.

Над подоконником показался черный силуэт... Голова и плечи. Широкие плечи. На сам подоконник легла рука - большая и явно мужская.

Закричать? Позвать на помощь? Глупо! Никто и не подумает разбираться, что делал мужчина в ее комнате, приглашала его Шекер или нет и что между ними случилось. Ее просто раздавят тяжелой крышкой сундука. Сунут туда головой, а пара рабынь потолще сядет сверху - и все!

Закона для рабов нет, есть воля хозяина. А хозяин с каждой рабыней разбираться не будет, ему и без этого дел хватает.

Шекер впервые подумала, что она тут как-то уж слишком беззащитна. Надо хоть чашку разбить и попробовать утаить осколок. Хотя, если найдут - шелковые плетки, вымоченные в уксусе, за счастье будут.

Она лежала в темноте, вжимаясь в стену и надеясь, что, возможно, ночной гость - просто вор. Украдет что ему нужно - и исчезнет. Тоже, конечно, нехорошо, но... мало ли что пропадает на женской половине дворца. Может, и выкрутится.

А гость, меж тем, потянулся и перекинув ногу через подоконник, уселся на него верхом и стал, кажется, выбирать веревку. Все это он делал почти совершенно бесшумно. Шекер даже дыхания его не слышала. Пару раз что-то тихонько шоркнуло об стену.

Наконец в комнате показалась... плетеная клетка.

Гость втащил ее полностью, поставил на пол и тихонько сполз следом. А потом повернул лицо к ней и шепотом позвал:

- Царевна? А почему ты не спишь?

- Безумец, - Шекер почувствовала слабость от нахлынувшего облегчения, - Совершенно спятил! Если тебя поймают, будет еще хуже, чем в прошлый раз. А как ты понял, что я не сплю?

- Дышишь по-другому, - охотно пояснил гость. - Ну, ты как здесь?

- Скучно! - это был крик души.

- Понятно, - тихо рассмеялся ночной гость, - тогда мой подарок будет кстати. Лови!

И в Шекер полетело что-то маленькое и тяжелое. Она не поймала и долго шарила на покрывале, но все же нащупала странную конструкцию из нескольких железных и деревянных колечек разного размера, хитро соединенных между собой.

- Что это? - не поняла она.

- Занятие для рук. Ну и для мозгов, но только тем, у кого они есть. Можно просто развязать в веревочку, можно пустить сначала железные кольца, потом деревянные. Можно наоборот или вперемешку. Всякие комбинации составлять. Они скользят друг по другу и иногда замок раскрывается, а иногда - нет. Но пока хоть один замок открыт - другие закрыты.

- Это магия? - удивилась Шекер.

- Да демоны его знают... - легкомысленно ответил гость, - Может и магия. А, может, просто хитрая игрушка. Я с ней с детства не расстаюсь, уже все комбинации выучил, мне неинтересно составлять, как память храню. А тебе в самый раз будет. От скуки - первое дело. А еще - вот. Скажешь - из дома прислали. - Гость указал на клетку.

- Это... кто?

- Голубь.

- Зачем он мне? - удивилась Шекер.

- Кто знает, - пожал плечами гость, - вдруг пригодится. Он почтовый.

- А я писать не умею, - призналась она.

- Не пиши. Просто выпусти, если будешь в беде. Я пойму.

- И что ты сделаешь против Священного Кесара? - насмешливо спросила Шекер, - если уж от моего отца убегал в женском покрывале.

- А, может, так и было задумано? - прищурился гость и Шекер различила в его голосе язвительные нотки. - Как бы иначе бродяга познакомился с царевной?

Шекер хмыкнула:

- Ну вот, познакомился. И много тебе с того прибыло?

- А твое покрывало, жемчугом шитое? Дорого-о-ое...

- Надеюсь, у тебя хватило ума его выкинуть, а не тащить на рынок. - Благоразумие нашептывало, что гостя нужно немедленно выгнать, вместе с его подарками, а окно затворить крепко-накрепко. Но уж больно не хотелось снова оставаться один на один с четырьмя стенами и мозаикой на потолке.

- Как можно, великолепная! - Отмотался гость. - Конечно, я его немедленно сжег, чтобы не подвести свою благодетельницу.

- Жемчуг-то хоть догадался ободрать?

- Госпожа моя, вы читаете в моем сердце, - гость прижал ладонь к груди.

На улице отбили гонг. Клепсидра пополуночи. Густой и долгий звук плыл над Шариером.

- Прости, красавица, похоже, визит мой подошел к концу, - Гость подмигнул, - еще немного и караул меняться будет, а они, когда только заступят, уж слишком бдительные.

- Ну да, кому и знать, как не вору, - согласилась Шекер, - ну что ж... Спасибо, что заглянул. И за подарки спасибо.

- Ага... Ты зови, если что, - гость мотнул головой в сторону клетки, снова перекинул ногу и исчез в ночи. Словно растворился.

Н-да... А говорили, что дворец Священного неприступен. Лгали? Интересно, в чем еще ей солгали?

Глава 14 Верю - не верю

- Касл Роже, Шевалье Аньер, в штаб СБ, срочно...

Смуглый, скуластый страж в серой форме кивнул, в знак того, что услышал. Но разворачиваться в прыжке не стал. К зданию СБ, которое скромно пряталось за аллеей ари, можно было пройти разными путями. Самый прямой не обязательно был самым коротким, иногда "вкруголя" быстрее и вернее.

Его уже ждали. Двое.

Стратега он снова поприветствовал воинским салютом. И не потому, что считал недостойным императорских почестей.  "Серые" гордились, что младший принц один из них. Знали его биографию наизусть - и официальную, и подлинную, и все двадцать томов апокрифов.

Но приветствовать шевалье Винкера вскинутым локтем можно было лишь с порога, с разбегу. Раньше, чем посмотришь ему в глаза. Стоило поймать взгляд - и в нем легко и отчетливо, как вывеска над трактиром, прочитывался безмолвный запрет.

А игнорировать прямой приказ имперского стратега... ей же, безопаснее было у самого Императора в ипостаси испросить кусочек шкуры на амулеты.

Вторым был нынешний начальник СБ, шевалье Ашанди. Слухов о нем ходило меньше, чем о принце без титула. Но гораздо больше, чем обычно удостаивает двор человека его возраста и скромного титула.

Преемник генерала Райкера был "непростительно молод" для своей должности. Но, поскольку других непростительных грехов за ним не числилось, приходилось как-то, скрипя зубами, прощать этот.

Интересно, как невысокому кареглазому пареньку с широким, улыбчивым лицом и ямочкой на подбородке удавалось обеспечивать безопасность императорской семьи? Не иначе - магией.

- Присаживайтесь, шевалье, - сказал Марк. Сам он остался стоять у окна.

Стратег никогда и никому не предлагал садиться. Только - присесть. Связано ли это с тем, что принц без титула умудрялся с завидной регулярностью "залетать" то в Рахту, то в Лонгери? И, кстати, отовсюду бегал. Попросить его провести личный семинар? Будущему дипломату точно не помешает.

Впрочем, чего ждать от страны, где сам Император сидел?

- Для вас есть две новости. Одна, безусловно, хорошая. Вторая... зависит от того, как вы ее примете. Она может стать и хорошей, и отвратительной. С какой начинать?

- С более срочной, - невозмутимо ответил Касл.

- Как скажете, - стратег в тон попал мгновенно, словно неделю тренировался. - Итак: для вас есть задание. Если вы с ним справитесь, оно будет зачтено как вступительные экзамены и вы начнете учиться: международному праву, истории, языкам, этикету, танцам. И - очень серьезному контролю за вашим ментальным даром.

- Вторая новость? - спросил Касл, когда стратег сделал паузу. Оба собеседника посмотрели на него одобрительно.

Касл знал, что молодой начальник во время своего выпускного очень хорошо показал себя и получил место Райкера, протекции тут не было ни на медяшку. Он, действительно, знал работу, которую взялся делать... Поэтому двор и шипел так злобно. Кто из придворных мог, не кривя душой, сказать о себе то же самое? Ну, кроме камеристок императрицы? И, если Ашанди медлил, значит, готовился предложить что-то отменно неприятное, даже по своим меркам, очень и очень гибким.

- Шевалье, насколько вам дорог ваш стихийный дар? - напрямик спросил Винкер. Глаза он не отвел, смотрел пристально и понимающе... И у Касла засосало под ложечкой. Вопрос-то был явно не риторический.

Штиль застал "Селедку" в нескольких милях от берега. Ну, может быть, в паре десятков миль. Можно было пошевелить веслами и к полудню, а то и раньше, быть в порту, но паренек, который магом не был, но "погоду чуял" пообещал через две - три длинные клепсидры попутный ветер. Ну и смысл напрягаться?

Они же не те безумцы, которые пересекают море по прямой, болтаясь среди огромной воды почти без ориентиров и месяцами не видя женщин. В бордель они и к вечеру успеют - как раз откроется.

Так что никто особо не переживал, что высадка откладывается. Разве не море - настоящий дом моряка? Вот и посидим дома, благо - погода хорошая.

Солнце сияло во все лопатки, но на этих широтах оно могло хоть вообще не заходить, никто бы не обиделся. Тут был еще не север, но уже и не юг и лучи светила приятно согревали, не обжигая.

На корме играли в кости. С легкой руки Руслана новая забава "пошла в народ" и мгновенно вышла в ТОП. Наверное, так бывает с любой забавной и несложной новинкой. Взять хотя бы спиннер.

- Твой папаша еще в те времена, когда мы вместе ходили на "Касатке" с капитаном Риганом, задолжал мне десять серебряных монет. Так и не отдал, пес старый!

- Задолжал-то где? В борделе за тебя заплатил?

- А хоть бы и в борделе, - посмеиваясь, заявил Дакси, - главное - задолжал. И не отдает!

Молодой Ройс мучительно вглядывался в загорелое лицо старого матроса, все в складках, как у моржа. Демоны на нем может что и разберут, а вот ему...

- Ну, если и впрямь в борделе... тогда верю!

- А это неправда! - довольно ощерился Дакси, показывая кубик, выпавший пестрой гранью.

- У-у, собака серая!

Негромкий стук одинокой косточки в деревянном стаканчике...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Когда вернемся домой, я собираюсь посвататься к твоей старшей дочери. Честно говоря, мы давно решили, Олли только и ждет, что я приду с поклоном. А не отдашь, так убежим, она согласна.

- Ну уж это ты точно врешь, шельмец... Меня такими баснями не купишь. Чтобы моя красавица Олли - да на простого матроса загляделась, это море должно высохнуть.

- Да?! Гони монету, потому что это - правда! И, кстати, на счет моря - глянь за борт, может, до порта можно пешком дойти?

- А в глаз?

- А в ухо?

- А за борт?

- А вместе? Посмотрим, кто быстрее плавает, тесть?

Стук кубика оборвал нарождающуюся ссору. Да не ссора и была. Садясь на место, боцман уже смотрел на молодого матроса по-другому. Почти по-родственному. Ройс с неудовольствием понял, что для него это значит только одно - гонять будет еще больше.

Дернули же его демоны за язык!

- Русла! Что поведаешь?

В тишине, наполненной шелестом забортных волн, поскрипыванием мачт и почти ощутимым предвкушением, Руслан улыбнулся.

- В храме Змея жрица сняла мне ошейник. Так что я теперь вольный человек и на следующей стоянке вас покидаю.

Компания затаила дыхание. До тех моряков, что поумнее, да повнимательнее, вдруг дошло: под стаканчик-то Русла не заглянул.

- Ложь! - сказал принц, холодно и сразу. - Этого быть не могло. Замок бы не открылся. Я - принц и у меня есть право, если на благое дело! Это право признают даже боги. И Змей.

- Да? - Руслан хмыкнул, - ну, гони медяшку. Потому что это - правда.

Принц сузил и без того узкие глаза и рукой сшиб стаканчик. Кубик лежал пестрой гранью вверх. Нари поднял глаза на Руслана и удовлетворенно объявил:

- Ложь.

- Правда, - возразил тот. И развязал хлопковую рубашку, обнажая шею. Абсолютно чистую шею.

Принц вскочил, опрокидывая горки мелочи.

- Этого не может быть! По праву и на благое дело!

Моряки ругались, разбирая свои и чужой выигрыш. На принца смотрели неодобрительно, да и на Руслана - без восторга.

- Пойдем-ка отсюда, поговорим, - Руслан взял его за плечо, - расскажешь подробно, что за кольцо и почему ты думал, что в храме его не снимут.

У борта качка ощущалась сильнее, но с тех пор, как Нари окончательно протрезвел, а Руслан "поработал" с ним, морская болезнь отступила. Руслан считал, что паренек просто привык, притерпелся. А улучшение наступило бы и так, безо всяких "сеансов", если бы кто раньше надоумил его перестать тянуть плохое прокисшее вино канистрами.

Пьянство - оно никогда не помогает... черт, надо бы заказать кольцо с такой гравировкой и время от времени поворачивать да перечитывать.

- Давай с самого начала. Как ты вообще меня нашел, я ведь не оставил тебе памяти о нашей встрече?

- Я - принц. На кровь Энгури все заклятья действуют слабее.

- Да ради бога! Только гипноз имеет с заклятьями столько же общего, сколько я с твоей бабушкой.

- При чем тут моя бабушка? - ощетинился Нари, - Ты не мог встречаться с княгиней крови Катани - Ару - Энгури.

- И я об этом, - примирительно кивнул Руслан, - В том, что делаю я, магии нет ни на полногтя. Как и во мне самом. Я - не маг.

- А вот это - точно ложь. Ты же меня вылечил, этого ты отрицать не будешь?

- И что? У нас в каждой деревне есть ФАП, а там - фельдшер. Лекарь - по вашему. А сколько их в городе, я даже примерно не знаю. До фига и больше. И среди них ни одного мага. Все лечат, да. Насколько успешно - это другой вопрос, но если совсем плохо - так выгнали бы к демонам. В общем, магия - не обязательна.

Нари смотрел пристально, с прищуром и, было видно невооруженным глазом - не верит ни одному слову.

- Хорошо, - терпеливо кивнул Руслан, - оставим пока этот момент. Похоже, ты сам не знаешь, как сумел вспомнить нашу встречу. Думаю, разберемся. А теперь про ошейник. Ты сказал, что принц крови имеет право одеть его на любого человека, не спрашивая согласия, на срок до года. И если это для благого дела, то замок закроется - и никто его не снимет. Правильно?

- Так и есть, - снова вздыбился Нари, - Это артефакт княжеской семьи Энгури, он подарен нам богами на заре времен.

Руслан сделал протестующий жест:

- Былины и предания оставим фольклористам. Я в них все равно не разбираюсь, а верить тебе на слово, извини... нет желания.

- Вот сейчас ты опасно близок к тому, чтобы получить вызов на поединок, - с тихой яростью сказал принц.

- Давай!

- Что - давай? - растерялся Нари.

- Перчатку или что там у вас принято. Швырять необязательно, я понятливый. Поединок - так поединок. Только сначала разберемся. Условий для срабатывания этого артефакта два: приказать должен принц из твоего дома и дело должно быть добрым, правильно?

- Так, - немного остыл Нари.

- Того, что ты - не принц быть не может? Ну, там - переодетый слуга, подброшенный ребенок и прочие классические сюжеты... На поединок я уже нарвался, я помню, драться будем позже.

- Нет! У нас нет магии, в наши земли запрещено приходить магам, но у нас есть артефакты. Если бы я не был сыном своего отца и своей матери, родовые артефакты меня бы отвергли.

- И один из этих артефактов - ошейник. Который "вдруг" расстегнулся. - Руслан улыбнулся улыбкой, в которой тепла было не больше, чем в айсберге. - Хорошо. Зайдем с другого конца. Может быть, дело не такое уж доброе, а?

- Дело доброе, - буркнул Нари, - добрее уже просто некуда.

- Так поделись. Чего ты стесняешься, если придумал хорошее? Ты мне уже такого понарасказал, что мы с тобой стали ближе родных братьев.

- Я - принц Энгури, принадлежу к династии богов, - взвился Нари, - моя кровь настолько чиста, что...

- Что сомнительное родство с еще более сомнительным пришельцем ее не испачкает, - примирительно сказал Руслан.

Они помолчали, слушая, как море мокрой и соленой ладонью не спеша, но настойчиво и сильно подталкивает корабль к берегу.

- Я хотел спасти Сейди, - через силу выдавил принц.

- Твою сестру? - изумился Руслан, - Постой... Я так понял, что она погибла десять лет назад. И, прости, дорогой - воскрешать мертвых это не ко мне.

- Сейди жива, но... - Нари запнулся. На надменном, заносчивом лице этого мажора Руслан увидел глубокое горе, еще более глубокую и горькую вину. И робкую надежду. - Она потеряла душу.

- Что значит: "потеряла душу". Метафоры - к поэтам, мне симптомы нужны.

- Это и есть симптом. Она ничего не говорит. Ничего не делает. Никуда не выходит. Сидит - и смотрит в стену... Я подумал, если ты за одну клепсидру вылечил меня от позорного недуга, так может, ты покажешь свою блестящую штуку Сейди - и моя сестра вернется?

...Приехали, - сквозь сжатые зубы выдохнул Руслан. Хорошо, если это депрессия шизоидной личности. Хотя - чего хорошего, без препаратов я - ноль, ни черта не смогу. А если там хроническое вегетативное состояние и полностью оборвана связь сознания с телом? Я же, мать его, не волшебник!

Принц смотрел на него, как собака, потерявшая хозяина и вдруг почуявшая знакомый запах от рук и одежды чужака. "Ты же знаешь, где он? Ты возьмешь меня с собой? Ты меня не обманешь?.."

- Понимаешь, Нари... - аккуратно начал Руслан.

- Понимаю. Я оскорбил тебя этим ошейником. Хочешь - я пойду к тебе в рабы на год? Или... да хоть на всю жизнь. Я сам застегну на себе артефакт.

Да... Вот только рабовладельцем он еще не был. И как оно? Мем смешной, ситуация - не очень.

- Твоя сестра учила имперский язык? - спросил Руслан, обреченно понимая, что снова с разбегу прыгает на те же самые грабли, от которых огреб в Москве. Влиятельная семья. Безнадежно больной ребенок. Надежда на чудо...

Ему удалось сотворить чудо для Татьяны. В благодарность его карьеру растерли в пыль. Где гарантия, что здесь не будет того же?

...Господи! Научи меня бросать в беде детей... Или, хотя бы, кидаться на помощь так, чтобы самому не вляпываться. Не научишь? Похоже, я тебе зачем-то нужен именно таким, скорбным разумом. Хорошо, твой промысел никому не ведом и, наверное, чист. Но мне-то что делать? На темной стороне хотя бы печеньки предлагают.

- Немного, - тихо отозвался Нари, - но какая теперь разница? Ты ведь уже все решил.

- Решил, - кивнул Руслан, как никогда осознавая, что он - дурак клинический и ему самому нужен доктор. - Я поеду с тобой. И помогу твоей Сейди. Если смогу. А сейчас... расскажи мне о ней. Все, что помнишь.

Глава 15. Чашка шоколада

- Ну вот, с энергетическими каналами все хорошо... Как же ты так умудрилась влететь, подруга? - Целительница смотрела на Лесс с сочувствием и недоумением.

- Как-то, - Росомаха махнула растопыренными пальцами, - Глупая была.

Место и время встречи она расшифровала совершенно правильно: дом меж башен, на которые намекали стихи, в две клепсидры пополудни. А вот Верны Лесс не ждала.

Хотя, если хорошенько подумать, можно было догадаться и об этом. Мужчина - связной отпадал сразу. Узнай кто во дворце, что кесара встречалась с мужчиной - и умирать она будет долго... А девушек в их выпуске было всего пять и из них только одна - с целительским даром.

Чтобы Эшери - да упустил возможность точно узнать, в каком Лесс состоянии? Ха!

- Я подтянула и подлатала все, что можно. Остальное починит время. Но если попадешься с тем же ядом еще раз... не хочу пугать, но тебя не только я, а даже Святые Древние не вытянут.

- Спасибо, сестренка.

Никогда в жизни они не были подругами. Как можно? Валендорская, старшая ветвь рода, наследница - и простолюдинка без рода, без племени, без медяшки за душой. Все три года в школе Росомаха презирала босячку молчаливо и холодно, а Верна ненавидела Лесс - горячо и бессильно.

Все изменилось в тот день, когда двадцать учеников с "отрезанной" магией оказались одни - против заговорщиков. И умудрились каким-то чудом продержаться до прихода помощи.               Чего им это стоило, знали только Темные Боги, да куратор, который махал шпагой в первой линии...

После того, как Серая Госпожа прошла в ладони от обеих девушек, стало как-то странно считаться родословной или деньгами.

- А ты здорово изменилась за эти два года, - задумчиво отметила целительница, собирая инструменты в специальный сундучок. - Была язва говорливая, стала язва молчаливая.

- Но язвой осталась? Значит, изменения не фатальны. Задание?

- Кто-то очень хитровывернутый мутит воду под вашим троном, - хмуро заявила Верна, - и начал этот пряник не с Шариера. Он очень ловко ссорит между собой рода хичинов: кому на ухо нашепчет, у кого коз угонит или сына-наследника умыкнет и сделает так, чтобы на соседей подумали. У кого родовую реликвию утянет.

- Кому нужна междоусобица в Хаммгане? - удивилась Росомаха, - хичинам и так жить очень трудно, а если еще между собой ссориться - так вообще не выжить.

- Вот об этом и подумай. Может, это и есть цель? Истребить пустынников под корень...

- Но ЗАЧЕМ? Там же ничего нет, кроме песка.

Верна пожала плечами:

- Либо он злобный дурак, либо мы с тобой чего-то не знаем. Я бы поставила на второе. И, кстати, имперский стратег кое-что посоветовал тебе...

- Это интересно. - Росомаха взглянула на Верну с любопытством, - Шевалье Винкер плохих советов не дает.

- Перечитай конспекты по землеописанию и геологии. Это его собственные слова. И - Марк был очень серьезен. Надеюсь, ты поняла больше, чем я. Удачи тебе. Не подставляйся больше, мы можем не успеть.

Лесс уже привычно завернулась в покрывало, обула мягкие туфли. Но у самого порога обернулась, потому что поняла, что просто не сможет уйти. Так вот, молчаливо. Да и - тайной больше, тайной меньше - Верна лишнего никому не скажет, привыкла держать язык за зубами.

- Милорд сказал, что я - дороже всего Фиоля, - вырвалось у нее.

А Верна и не удивилась:

- Для милорда каждый из нас дороже мира. Мы ему и дети - и братья по оружию.

- Это тяжело.

- Он справится.

- Не знаешь?... - Росомаха не договорила, но это было и ни к чему. Верна и так поняла. И покачала головой.

- Ни о ком не знаю. Ты же помнишь, нам запрещено поддерживать связь.

- Жаль. - И кесара ушла, уже окончательно.

А Верна прибрала в комнате, ополоснула и сложила в шкаф посуду и подошла к зеркалу. Ее время в Шариере вышло.

Восемь улиц - от ворот до дворца... Вроде бы расстояние небольшое. И район довольно спокойный. Покрывало простой горожанки должно было защитить Росомаху от приключений.

Знатные дамы не ходят пешком, а путешествуют в портшезах на плечах рабов и в сопровождении аскеров.

Рабыни никого не волнуют - если и пропадет, ну - бывает. Спишут в неизбежные потери... вот только взять-то с рабыни, как правило, нечего. Вот и бегают они по Шариеру почти не опасаясь беды. Так-то, хороший вариант. Но рабыню никто не выпустит из дворца.

Поэтому - вот, небогатая горожанка, служанка без ранга, чуть больше тридцати лет. Полноватая и некрасивая: личина была выбрана, чтобы ненароком не привлечь скучающих мужчин. Покрывало хоть и расшито затейливо, узор сложный, но - не драгоценные камни, простые самоцветы, которыми в Шариере только дороги не мостят.

Алессин была уверена, что спокойно доберется до дворца и нырнет в "хозяйственную" калитку, а там уже, коридорами для слуг, пройдет в свои апартаменты. Но на то и жизнь, чтобы преподносить сюрпризы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Она не успела уйти далеко. Вообще никуда не успела, только несколько шагов от крыльца сделала, когда из узкого переулка, что рядом с булочной, наперерез ей шагнул мужчина. Незнакомый мужчина, в кольчуге, надетой прямо на синюю рубаху. Лесс даже не остановилась, посчитав встречу случайной, и попыталась обогнуть его, не приближаясь на длину руки.

- А ну, постой! - велел мужчина.

Росомаха обернулась:

- А ты кто такой, чтобы мне приказывать? - голос амулет тоже изменил, теперь он звучал выше и резче. - У меня муж есть, чтобы слушаться - и хватит!

- Му-уж, - протянул неизвестный, пакостно улыбаясь, - который по счету? Может, пора его поменять на следующего?

- Ты, что ли, сватаешься? - громко, напоказ удивилась Лесс. Она уже поняла, что просто так не отболтается, впереди нарисовались еще двое наемников, по виду, таких же придурков, которых даже убивать не жаль. Все равно ведь не поумнеют, так чего и жалеть? А вот в тени большой, узловатой смоковницы с толстыми ветвями, обложенной вокруг ствола кругом камней - прятался кто-то очень серьезный.

Росомаха не видела и не слышала его, он ловко скрылся. Но диагност, который она машинально бросила на обнаружение людей - не наткнулся на стандартный щит, а, словно обогнул этого кого-то и вернулся назад. О своем неведомом противнике Лесс ничего не узнала, кроме того, что он  есть и прячется на дереве.

Ладно... Будем решать проблемы по мере их возникновения. И, по возможности, так, чтобы не возникло новых.

Росомаха выпростала из под покрывала руку, полюбовалась длинными ногтями - сама она своей иллюзии не видела, и выстрелила воздушной плетью, спутав того наемника, который показался ей самым старшим и осторожным.

Руки освободились. Миг - и в двух оставшихся полетели сразу две "рыбки". Росомаха целила в горло. Как и тот зверь, который подарил ей имя - она была против необоснованного милосердия. Сначала докажи, что ты достоин жизни - а потом посмотрим.

Наемник, сообразив, что очень крепко влип, задергался. Но воздушный кляп придавил ему язык.

Листья смоковницы шевельнулись и с нижней ветки спрыгнул на мостовую наследник Святого Каспера, живой бог и Священный Кесар.

- Добрый день, несравненная, - поздоровался он, с академическим интересом оглядывая побоище. Двое невезучих наемников уже ушли по облакам... или по уголькам, какая, право, разница, и даже подергиваться перестали. Ножи в руках Росомахи осечек не давали, Скорпион учил хорошо.

А вот третий - то ли потерял сознание, слишком сильно стянутый жгутом, то ли ловко притворялся.

- Откуда ты здесь взялся? - с недоумением спросила Росомаха, - не гнездо же свил на этом дереве?

- Хорошая версия, - улыбнулся Янг, - и дерево неплохое. В самый раз для гнезда. Но - нет. Просто решил тебя проводить и подстраховать.

- Зачем? Я и сама справилась.

- Так я и не лез...

Оставшийся в живых парень заскреб ногами. То ли хотел что-то сказать, то ли просто стало плохо.

- Они не предполагали, что напали на мага, - озвучила Лесс очевидный вывод.

- В Шариере нет женщин - магов, им отсекают дар еще в юности.

- Ну и к демону ли им сдалось это тело? - Росомаха провела рукой вдоль себя, - Ничего не понимаю, но страшно любопытно!

Янг кивнул, соглашаясь.

- Над булочной есть небольшое кафе. Не хочешь заказать чашечку шоколада? Я собираюсь вызвать патруль и отправить это чудо в яму. Не стоит тебе привлекать лишнее внимание. Скажу, что олухи напали на меня, не признав повелителя.

- А как ты объяснишь воздушный кляп?

- Какой воздушный кляп, несравненная? Почудилось тебе от испу... от удивления. Ремень и тряпки, - добыв из рукава нож, Янг отрезал от синей рубахи невезучего парня порядочный лоскут и, помогая себе рукоятью, затолкал его в рот наемнику. - Старый добрый ремень и тряпки. Давай, скройся с глаз, я дам сигнал аскерам.

Помня о нежной любви фиольцев к сигналкам, обнаруживающим невидимость, Росомаха даже пробовать ее не стала. Просто отошла к смоковнице и, помогая себе малой левитацией, вспрыгнула на нижнюю ветку. А дальше было легко. Можно подумать, графиня - так по деревьям не лазала! Между прочим, яблоки не только графини, но и герцоги любят. А в чужом саду они всегда вкуснее.

Шоколад пах ванилью и выглядел как лучшее лакомство в мире, но, перед тем, как подать чашку спутнице, Янг провел по ободку перстнем со светлым и крупным хрусталем. И лишь когда камень остался чистым, позволил кесаре ее коснуться.

Священный выглядел виноватым.

- Твои вкусы будут обсуждать в Шариере, - заметила Алессин.

- Ты имеешь в виду шоколад? - "не понял" Янг.

- Шоколад - это мудро. Чем же еще угощать такую солидную даму? Не вином же... Еще подумает не то и придется оправдывать авансы, - поддела Лесс.

- Не страшно. Если хочешь вина - принесут.

Росомаха выгнула бровь. На простоватом оплывшем лице это выглядело странно. Но кесар взгляд не отвел . Напротив, смотрел на нее остро и пристально, и ему явно нравилось то, что он видит. Лесс хотела уже пройтись по поводу пристрастий Священного, но Янг опередил ее:

- Если я сосредоточусь, то вижу сквозь иллюзию. Потом приходится напоминать себе, что "в жизни все не так, как на самом деле."

- Надо же! Ты полон сюрпризов.

- Все еще?

Извиняться за пренебрежение мужем Лесс не собиралась - одного виноватого на компанию было больше, чем достаточно, добавки не требовалось.

Она с удовольствием пила шоколад и осматривалась вокруг. В маленьком зале никого не было. То ли час был неурочный, то ли хозяин, узнав Священного, спешно выставил всех вон через какой-нибудь черный ход на соседнюю улицу. То ли люди просто разбежались, увидев сначала убийство, а потом спешащих на зов аскеров.

Окна выходили на запад, туда, где поднимались башни дворца, загораживая солнце - и большую часть дня в зале была благодатная тень.

- Как ты узнал, что я собираюсь выйти из дворца?

- Случайно. Зашел пожелать тебе доброго дня и обнаружил рабыню в твоей личине.

В глазах Лесс мелькнули искры любопытства:

- Я долго учила Юреми изображать меня.

- Она хороша, - признал кесар.

- Но тебя не обманула. Почему? Где мы ошиблись?

- Нигде. Все намного проще...

Янг смолк. Лесс смерила его выразительным взглядом сверху до низу, точнее, до столешницы и обратно, поняла, что ее ход. Медленно, вызывающе улыбнулась. Демоны знают, как ее коронная улыбка выглядит на ЭТОМ убогом лице, но ведь Священный признался, что смотрит сквозь иллюзию.

- Как я могу получить эту тайну?

- Только одним способом. - Повинуясь лениво-небрежному движению пальцев Священного возле столика возник подавальщик и осчастливил странную пару еще двумя невесомыми чашечками лакомства. На темном озере шоколада таяло белое облако зефира.

Вкусно было невероятно. Лесс даже зажмурилась, как кошка у миски сливок.

- Назови его, супруг мой. Возможно, он мне по средствам...

- В этом не сомневаюсь, но вот по силам ли?

- А ты меня испытай, - прищурилась Росомаха, - что за способ?

- Принять в дар, - просто ответил Янг, глядя на нее поверх чашки. В темно-серых глазах не было насмешки, напротив, они были на удивление серьезны. Похоже, он не шутил и не пытался ее поддеть. Но какую же цель он преследовал?

- Переиграл, - признала Лесс, так ничего и не решив. - Так как ты догадался, что Юреми - это не я.

- Очень легко. Когда я зову тебя "несравненной" - это не форма вежливости и не комплимент. Это просто твоя суть. Такая же, как безрассудная храбрость, некоторая холодность и безжалостное ехидство. Личина может воссоздать твою внешность, рабыня без труда собезьянничает твои любимые слова и жесты, но никто и ничто не повторит твою суть. Она уникальна. Я никогда и ни с кем тебя не спутаю.

- Серьезно? - расширила глаза Росомаха, заподозрив, что кесар ее разыгрывает.

- Девушка, которая встретила меня  в твоих покоях, была очень похожа на мою супругу. И очень хотела, чтобы я принял ее за свою супругу. Так хотела, что была готова исполнить супружеский долг в любой миг и в любом месте.

- Юреми пыталась тебя соблазнить? - Мгновение Лесс обалдело смотрела на кесара, а потом расхохоталась так звонко, что шевельнулись занавески. Кто-то из кухни выглянул, убедился, что высокому гостю ничего не требуется и убрался назад.

- Это так смешно? То, что симпатичная девушка меня хочет? - Янг скроил обиженное лицо, но темные глаза смеялись, - что же со мной не так, Лесс? Нос не велик, уши не оттопырены, бельма на глазу нет. Демоны, я даже не хром и не лыс...

Росомаха от смеха едва не расплескала шоколад.

- Прекрати, - жалобно попросила она, - ты меня уморишь.

- Допивай шоколад, несравненная. Пора возвращаться в опостылевшую реальность, где мы с тобой, пара коронованных балбесов, должны как-то выжить. У тебя есть идеи?

Удивленная Росомаха не нашла ничего лучшего, как пожать плечами и осторожно спросить:

- А вас как учили? Мы выписывали в столбик все странные происшествия, которые происходили вокруг и прикидывали, кто от них выигрывал или мог выиграть в будущем. Если совпадений набиралось слишком много, то это был повод поставить "следилку".

- Хороший способ, - Янг в задумчивости прищелкнул пальцами, - нас этому не учили, Лесс. Я же ассасин, невидимый воин Рауши. Скрытое оружие, которое направляет ее воля. А знать, за каким демоном это понадобилось, мне вроде как было и не положено. Так что тебе карты в руки. Спасай наши короны и головы, а я побуду силовой поддержкой.

Росомаха почувствовала себя так, словно на нее с размаху упало небо:

- Серьезно? - повторила она, - И ты готов вот так мне довериться?

- А у меня есть выбор? - фыркнул Янг. - Наоборот мы с тобой уже пробовали, вышло как-то не очень.

Глава 16. Кому я должен - всем прощаю

Руслан перехватил палку посередине, попытался поставить блок, но пропустил болезненный тычок в ребра и, почти сразу - по запястью. Палка была длиннее привычного ножа раза в четыре, а значит - совсем другая техника боя, другие рефлексы нужны... И весь его прошлый опыт только мешал и путал!

Попробовал разорвать дистанцию, но силуэт принца словно размылся... И внезапно он оказался рядом, палка вылетела из руки, а ноги психолога оторвались от палубы и "поймали небо".

Руслан сгруппировался, приземлился перекатом и снова вскочил, озираясь в поисках своей палки. Ту, похоже, демоны прибрали.

- Неплохо, - голос Нари был довольным, - Даже очень неплохо. Но в реальном поединке ты бы уже испускал дух со сломанной шеей.

- Это точно, - от души согласился Руслан. - Никогда не занимался палочным боем. Как это называется?

- Сачие-са. Старинная борьба. Родилась у нас в княжествах. С помощью палки можно успешно противостоять даже мечнику. Правда, если у этого мечника обе руки левые, - честно признал Нари.

- "Са" - это "для" - уточнил Руслан, - а "сачие"... Палка, рука, пустая рука? - Нари молчал, пряча за высокомерием раздражение и неловкость.

- "Крестьяне",  - сообразил Руслан, - Сачие-са это вид борьбы для крестьян, так?

- Так, - угрюмо кивнул Нари.

- Любопытно... Почему ты решил меня научить именно ему? Я думал, ты мастер техники двух мечей.

- Так и есть. Но ты не ата и не имеешь права даже на один меч.

- Не аристократ?

- Не аристократ крови. Просто аристократы - нота - имеют права носить один меч и арбалет и учатся простому бою и стрельбе. Двумя мечами владеет только княжеская семья и ее прямые кровные родственники.

- Все? - уточнил Руслан, - и мужчины и женщины?

- Конечно, - Нари почти оскорбился, - а как еще принцесса крови может подтвердить свой статус?

- Просто я подумал, что мечи это довольно тяжелые штуки.

Нари посмотрел на него с привычным высокомерием.

- У нас сильные женщины, - пояснил он.

- О! Ну, рад за вас. А откуда ты сам знаешь крестьянскую борьбу? Да еще так здорово, чтобы учить?

Это было уже не высокомерие, это был взгляд, которым нормальный человек глядит на идиота, пускающего слюни и пытающегося съесть губку для мытья посуды.

- А как иначе? Я - принц, я должен знать все, что знают и умеют мои подданные. Если я открою или завоюю землю, то нужно будет устроить жизнь на ней. И каждого подданного научить, что и как ему делать. Как я с этим справлюсь, если сам не умею?

Руслан уже понял, что его то ли хозяин, то ли подопечный плохо врет. Точнее, не умеет этого делать вообще. Принц был слишком высокого о себе мнения, чтобы заботиться о том, как его мысли или действия примут другие. Поэтому не скрывал их и не баловал окружающих объяснениями. А уж про то, что бывают оправдания, он, наверное, и слыхом не слыхивал.

Но поверить ему было невозможно.

- Постой, - сказал он, - я правильно понял - ты знаком со всем вашим бытом от землепашества до управления государством?

- Что тебя удивляет? Или ты так и не поверил, что я - принц?

- Меня удивляет не это, - Руслан тряхнул головой и попытался сформулировать мысль, - Я понимаю, что здешний уклад проще, но все же сельское хозяйство, ремесла - их, наверное, много. Торговля. Религия. И - все знать? Как это возможно? Тебе же не больше двадцати лет.

- Ах, вот ты о чем, - поразительно, но Нари прекрасно понял, что смутило Руслана, - Это разгон. Разгоняешь тело - и учишь нужные движения. За день можно выучиться тому, на что в обычном режиме нужны несколько месяцев.

- А в бою? Это тоже применяется?

- Конечно. Разгон с самого начала был придуман для мечников. Кстати! Не вздумай нарываться, поединка на мечах с любым нашим воином тебе не пережить.  А если доведется увидеть бой  двух ата, ты не сможешь отследить ни одного движения. Но в сачие-са разгон не применяется. Простолюдинам он не нужен.

- Ага, - только и смог сказать Руслан.

Но если с разгоном все пока было туманно и непонятно, то одну вещь об устройстве княжества Энгури он понял четко. На родине Нари женщины не были "мебелью" и обладали теми же правами и свободами, что и мужчины. Могли учиться, занимать государственные должности, носить и применять оружие, владеть имуществом и деньгами и решать вопросы своего брака - наравне с мужчинами.

Зато низшие страты воспринимались даже не как рабы. Это было нечто среднее между сельской скотиной и умственно отсталыми. Сачие для принца были умственно отсталой скотиной.

Скажи ему Руслан, что у крестьянина тоже имеются мозги... Нет, принц не рванет в поле, чтобы немедленно вскрыть пару-тройку черепов для доказательства глупости этой мысли. Он просто пожмет плечами: что взять с пришлого. Не живут они под сенью правящей семьи Энгури, вот и лезет им в голову всякая ересь, вроде мозга у крестьян.

Впрочем, устраивать в средневековом княжестве культурную революцию Руслан не собирался, его задача была скромнее.

- Ты мне написал следующую порцию слов?

- Написал, - Нари порылся в куче вещиц, подвешенных к поясу и нашел навощенною дощечку и стилус. - Учить будем?

- Будем, - вздохнул Руслан.

Язык княжества давался ему с трудом, уж очень не похожими оказались принципы строения слов: впереди корень, а сзади столько всяких морфем, что порой одно слово с успехом заменяло целое предложение. Но в свое время он умудрился выучить четыре филиппинских диалекта, а понимал с пятого на десятое практически все. Между прочим, их там полторы сотни... Так что задача была, в принципе, подъемной.

- До сих пор не верю, что ты едешь со мной. Ты же должен ненавидеть меня, - с недоумением сказал Нари.

- Кому я должен - всем прощаю.

Принц бесшумно и стремительно, как недавно в бою, развернулся на носках и уставился на Руслана темными, подозрительными глазами:

- Ты близко знаком с Императором-Оборотнем?

- Один раз видел на официальном приеме, - честно ответил Руслан, - они с супругой прошли мимо и на этом знакомство закончилось. А почему ты спросил?

- Потому что это его любимое выражение. Он им на оба континента прославился. Если бы у Дженга уже не было девиза, его бы и выбили на щите Рамера Девятого.

- Какой правильный парень, - рассмеялся Руслан. - Ну, выражение-то известное. И не только императорам.

Парус над головой, висящий тряпкой, вдруг поймал ветер и выгнулся дугой. Снасти загудели, а весла взметнулись вверх и посыпались на палубу. Через мгновение "Селедку" качнуло так, что Руслан с размаху шлепнулся на палубу и только чудом не расшибся. Принц устоял.

Небо стремительно темнело с востока. Ощутимо похолодало. Вода из серебряной и легкой сделалась стальной и даже на вид неприветливой.

Вернув себе вертикальное положение и придерживаясь рукой за борт, Руслан посмотрел туда, где сгущались тяжелые серые тучи. И честно признал, что ему не по себе. Море выгибалось горбом - даже издалека это выглядело опасно.

Но, может быть, он слишком мнителен? Ведь моряки, наверняка, раз сто попадали в такие передряги. Или нет?

Все, что творилось на "Селедке" в следующие несколько минут, было здорово похоже на хорошо и глубоко спрятанную панику. "Морские волки" спешно снимали и скатывали парус, привязывали все, что можно было привязать, проверяли, насколько крепко закрыты трюмы и каюты... словом, изображали полезную деятельность и суровую компетентность. Вот только поменьше бы страха в глазах.

Улучив момент, Руслан спросил пожилого Дегни:

- Что происходит?

- На нас идет шторм, - охотно ответил он. Похоже, моряк был из тех, кому близкая опасность развязывает языки. Удачно!

- Это настолько серьезно? Мне показалось, что "Селедка" - довольно крепкий корабль, да и вы не в первый раз вышли в море.

- Все так, - кивнул матрос, - только судьба весельных галер вовсе не в том, чтобы подставлять себя штормам. Нам нужно спокойное море.

- Тогда зачем?..

Руслан недоговорил, но Дегни его понял:

- Для штормов сейчас не сезон. Да и не было никогда возле побережья Реарна таких волн. Сколько лет хожу - первый раз вижу.

Погода портилась стремительно. Ухудшилась видимость так, что в нескольких метрах за бортом было уже не разглядеть ни неба, ни воды. Руслан немедленно промок до исподнего. В воздухе висело нечто: то ли дождь такой, который хлещет и сверху, и со всех боков разом, то ли просто брызги вперемешку с морской пеной.

Оглушительный грохот волн похоронил все надежды, на продолжение приятной и познавательной беседы.

Дегни сунул ему толстую, разлохмаченную на конце веревку и показал знаками, что нужно привязаться к скамье.

Моряки сняли мачту и попытались с помощью огромного рулевого весла повернуть корму к ветру. Получалось плохо... "Селедку" мотало, как пробку - пенные гребни плескались  вровень с бортами, иногда перехлестывая через них. Понятно теперь, почему здоровенные черпаки с длинными ручками были прикручены к палубе цепями... только непонятно - ими что, реально собирались вычерпать море?

Руслан напряг память и попробовал определить класс шторма по шкале Бофорта, ориентируясь на высоту волн. Выходило баллов пять. Не ураган... но для деревянного суденышка водоизмещением чуть больше тазика хватит с головой.

Почему же капитан, увидев грозовые тучи, не поспешил к берегу? Был убежден, что опасности нет, потому что в это время года и в этих водах ее никогда не бывало. Хреновая защита, вообще-то.

Тем временем еще больше стемнело. Ветер усилился, усилилась и болтанка. От качки и крена "Селедки" ощущения были непередаваемые: вот ты почти лежишь на спине, и, спустя мгновение, оказываешься перевернут к горизонту носом, словно кот, взятый за шкирку.

Волны были короткими - на тех широтах, где Руслану в молодости довелось так же встрять, от волны до волны можно было чашку чая выдуть, а тут мотало непрерывно и жестоко. Хорошо еще, что про морскую болезнь психолог знал, разве, в теории... А из практики - пара часов таких качеле

Волны били в борта и заливали палубу. Руслана колотила крупная дрожь и даже он сам не мог сказать: страх это был или тривиальный холод. Сколько это длилось? Черт его знает... Вечность, может, чуть меньше.

Принц, привязанный рядом, кажется, молился. В какой-то момент завеса облаков словно слегка раздвинулась, мелькнула белая молния и из бури, прямо на плечо Нари свалилась потрепанная морская чайка - огромная и сильная птица с встопорщенными перьями и совершенно безумными, стеклянными глазами.

Откуда она взялась? Затянуло в шторм? Принц вцепился в чайку, как голый в свечку, заговорил быстро - некоторые слова и устойчивые обороты Руслан уже разбирал, но рычание моря заглушало все звуки, кроме собственной жуткой песни.

А мальчишка вдруг взял - и сунул чайку за пазуху... Но разве это не опасно? Клюв-то у нее ого-го какой, да и когти не хуже. А чайка то ли обалдела от шторма, то ли и сама была не прочь спрятать бедовую голову кому-нибудь подмышку. Словом, крови не случилось и через пять минут Руслан забыл про птицу. Не до нее было.

...В какой-то момент показалось, что качать стало меньше. Неужели все обошлось и они живы? Или ему помстилось, что шторм так суров и опасен - просто у страха глаза велики?

Глава 17. Наш девиз четыре слова - спился сам, спои другого.

"Селедка" была похожа на "Рамен" в пластиковом корытце, в который небрежно воткнули китайские палочки. Мачты нет, снасти перепутаны, остов поврежден особенно сильными ударами волн...

- Месяц, - не обрадовал мастер в местном доке. И смотрел на них, как на чудом воскресших мертвецов. Или, вообще, демонов под прикрытием.

Но настроение у моряков было на удивление сносным - живы и ладно. "Селедку" починят как-нибудь. А не починят - так доломают и новую отстроят, "на обломках самодурства".

И команда радостно разбрелась осваивать сушу.

Небольшая портовая таверна: "В гостях у каракатицы" считалась тут самой фешенебельной, простые матросы в нее не заходили. Не столько из-за жутковатой вывески с огромным кракеном, раскинувшим свои щупальца на полстены, сколько из-за высоких цен и невозможности подраться. Местные вышибалы свое дело знали туго.

Зато "офицерский" состав предпочитал именно "Каракатицу..." И ничего удивительного, что принца Руслан нашел как раз здесь.

Бывший посол и бывший рабовладелец сидел за небольшим круглым столом, спрятанным в нише. Перед ним стояла тарелка с запеченной рыбой, украшенной зеленью и лимонными ломтиками и высокий графин с выморозками.

А на спинке стула притулилась знакомая чайка. Нахохлившаяся, хмурая. Словно назначила свидание - а парень не пришел...

Руслан только сейчас понял, что здорово недооценил размер птицы. Она была с хорошую курицу. А размах крыльев, небось, достигал полутора метров - иначе им бы не удалось поднять в воздух такую солидную тушку. Миры разные, но аэродинамика-то должна быть одна.

Птица покосилась на него подозрительно, переступила с ноги на ногу. Но кидаться не стала, и Руслан понял, что допущен в "круг избранных", хотя и со скрипом.

Оказалось - рано обрадовался. Для серьезного разговора Нари не годился. Принц был не то, чтобы пьян в дрова... Но что-то в ту сторону.

- Ну? - довольно бесцеремонно спросил Руслан, присаживаясь без спроса. - Какая на этот раз кошка сдохла?

- На счет кошек ничего не знаю, - меланхолично отмотался Нари. Насколько его меланхолия была вызвана крепким вином, неизвестно. - Может, какая и сдохла. Мне не сообщили и приглашения на церемонию прощания я не получал, так что пусть хоронят без меня.

- А что с настроением?

- Цундар говорит... - Нари поднял на Руслана ясные, растерянные глаза, - Он зовет меня птенцом, потерявшим гнездо.

- Цундар - это тот господин в белых перьях, который смотрит на меня, как император на мышь? - уточнил Руслан, - ничего не слышал о говорящих чайках. Я думал, говорить умеют только попугаи.

Чайка презрительно щелкнула клювом.

- Цундар - мой сини, - выдал принц с таким видом, словно открыл Руслану формулу вечной жизни или, как минимум, четвертый закон термодинамики.

- Очень понятно. Эта чайка - твой питомец? Или тотемное животное?

Неизвестно что не понравилось Цундару, но он хлопнул крылом и довольно чувствительно задел Руслана по носу.

- Ты поосторожнее с языком, - запоздало предупредил принц, - а то сам чьим-нибудь тотемным животным станешь... и хорошо, если человек попадется хороший.

- Ок, был неправ, - покладисто кивнул Руслан, - так может вы объясните дикому, необразованному варвару кто такие сини вообще и господин Цундар, в частности. Может быть он - актуализированный архетип бессознательного?

Чайка слегка охренела и повернула голову, с интересом приглядываясь к человеку, который строил такие невероятные предположения. Собиралась клюнуть?

- Сини - это дух-покровитель, - выдал принц, поглаживая птицу по перышкам на голове. - Он выбирает себе человека еще в детстве. Чаще всего это ата. Аристократ крови. Иногда ната. У сачие нет духов-покровителей.

- Кто бы в этом сомневался, - покивал Руслан, а про себя подумал, что эти снобы из дворца правителя, наверняка, знают не все. Быть того не может, чтобы дух, априори - существо не слишком социальное и материальными благами не обеспокоенное, выбирал себе человека по статусу. Возможно, есть духи и у крестьян, только говорить об этом не принято.

- Цундар пробился ко мне сквозь бурю, - в голосе Нари прозвучала гордость, - чтобы принести весть. Я теперь - птица без гнезда...

- И что это, к демонам, означает?

- Не знаю. Может быть, мятеж. Болезнь. Пожар. Измена... все может быть. А, возможно, все проще и это гнездо Цундара на скале разрушило бурей, а с моей семьей все в порядке. Мы - одно. Но связь между нами несовершенна. Он разговаривает, скорее, образами и ощущениями. Не словами.

- Понятно, - кивнул психолог, - А уточнить? У кого-нибудь более... антропоморфного? Можно же написать письмо.

- В этой дыре нет зеркала. Даже почтового... Представляешь? Угораздило застрять не где-нибудь, а в самом диком углу мира.

- Представь все свои страхи в виде листа бумаги, возьми краску и мысленно закрась их на фиг, - посоветовал Руслан, - все равно мы сейчас ничего не сделаем. А вот завтра, когда ты немного протрезвеешь, мы попросим кого-нибудь из местных показать нам дорогу в более цивилизованные места, где есть почта. Что ты на меня так смотришь? Все равно здесь еще месяц куковать, мы запросто туда-сюда обернемся.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Принц оживал на глазах. Похоже, эта простая мысль не успела забрести в его голову до того, как там оказалось полграфина крепкого вина, а потом ей просто не хватило места.

- Когда я стану князем Энгури, я назначу тебя главным советником, - изрек он. И эпично свалился лицом в тарелку.

- Прямо беда с подростками, - пожаловался Руслан невозмутимой чайке, - ты бы тоже, раз взрослый, думал - что говоришь. Мозги-то есть?

С головы до ног психолога окатило таким презрением, что он чуть не захлебнулся. Но, ничего, выплыл.

- Еще и обижаемся, - фыркнул он, - вот теперь следи, чтобы у твоего духовного брата никто из здешней публики кошелек не увел. А я пойду, договорюсь насчет ночлега. И парочки носильщиков - сам я эту высокородную пьянь таскать не буду... Хоть кодируй его! Что за дурная привычка искать истину в вине? Нет ее там. Я знаю, я искал.

Магические светильники мигнули сами собой, один раз. То ли поприветствовали, то ли содрогнулись. Такую забавную реакцию они выдавали только на одного единственного человека - младшего братика. Неудивительно, на него все... реагировали. Не как на старшего Дженгу - благоговением и страхом, не как на Алету - любовью и обожанием. Не как на, храни его Небо, Монтреза - готовностью рассыпаться серебром по щелчку пальцев...

Он просто входил - и уже этим невольно заставлял напрягаться, ожидая странного. Слишком богатая фантазия!

- По моим наблюдениям, ты не вставал из-за этого стола уже часов шесть, - заметил Марк, подходя ближе, - поднимайся. Тебе нужно размяться.

Рамер Девятый тряхнул черными, густыми волосами, без единой серебряной нитки, даже на висках.

Младшего, если присмотреться внимательно, время уже отметило. А вот старшего обошло стороной. Кровь Змея! Усталости, на которую намекал Марк, Рам пока не чувствовал, разве что легкое напряжение в плечевых мышцах.

- Дело хорошее, - мимолетно улыбнулся он, - но мне немного некогда.

- Ты немного загнался. Две клепсидры подождет даже конец света. Давай, разгони кровь, это полезно.

- Нарываешься на трепку? - сощурился его величество.

- А смысл? - пожал плечами Винкер, - ты меня уже трепал. Не впечатлило. Держи, - и в сторону императора по столу скользнула тяжелая рапира. Рукоятью вперед.

- Прямо здесь?

- Двадцать шагов тут есть. Не вижу препятствий.

- Ты их вообще никогда не видишь... Рапиры острые, секундантов нет, поединок остановить некому. Я все еще оборотень, братик - и все еще быстрее тебя.

- Я это учитываю, - кивнул Марк и повел шпагой, приглашая Рамера Девятого к поединку.

Старший Дженга медленно встал и потянулся с неожиданным удовольствием. Пожалуй, и впрямь засиделся за столом. Обычно император-воин не пренебрегал фехтованием, но в последнее время... К демонам оправдания. Он жестко улыбнулся и сделал первый, разведывающий выпад.

...На шпагах они еще не дрались, как-то не срасталось. Даже интересно, со сталью братец так же хорош, как и с магией?

Ответный выпад заставил отступить, а второй, короткий и очень быстрый - отступить еще раз. Рамер всей своей чешуйчатой шкурой почувствовал, что сейчас будет третий, и он снова сделает шаг назад...

Император шевельнул кистью - безотказный прием "круговая защита", в котором он был великолепен и, не останавливаясь, шагнул вперед в длинном выпаде.

- Впечатляет, ваше величество, - Винкер поймал летящую в него шпагу кончиком своей и легко  отвел удар в сторону, превратив убийственную атаку в простой размен ударами.

Рам резко отступил и тут же, без перерыва ответил выпадом в бедро.

- Впечатляет, - повторил Марк. Он все еще улыбался, но улыбка из ехидной сделалось расчетливой.

- Я тебя удивил? - еще одно круговое движение и выпад, на этот раз в голову, - надеюсь, неприятно?

- Надейся, - разрешил Марк, в свою очередь отступая короткими, легкими шагами.

Выпад, еще выпад. Звон стали в ушах. Шпага падает сверху и встречает самую мощную часть клинка. Черные глаза напротив таких же черных, похожих, но чуточку иных. Рам внезапно отскочил назад, разрывая дистанцию. Марк словно "провалился" вперед и тут же почувствовал, как разбойничий "лепесток", неизвестно когда покинувший ножны, едва не чиркнул по боку. Уклонился - но император, завершая разворот, снова обрушил клинок сверху. Прядь черных волос упала на айшерский ковер.

Винкер и бровью не повел. Император - тоже.

Верхние атаки у высоких людей любимы - и невероятно опасны, если проведены безупречно. Учитель фехтования старшего принца явно не даром получал свои эры. Кроме "классической" придворной манеры он обучил его нескольким довольно грязным приемам - на Императорском мосту за такие финты секунданты мгновенно останавливали дуэль и присуждали противнику "техническую" победу.

Но повелителя такие нюансы не смущали. Он уверенно теснил младшего брата к стене. Тот замкнулся в обороне, превратившись в стального колючего ежика, и, похоже, о контратаке не думал... но и ошибок, забери его демоны, не делал! Достать его не выходило никак. Рамер взвинтил скорость почти до предела, это уже было опасным, но Марк не протестовал. На что он рассчитывает?

Стремительная атака - снова сверху, в шею, круговое движение "лепестком", скользящий шаг вперед...

Дверь кабинета приоткрылась, возник секретарь:

- Ваше вели... О! - и по анфиладам прокатился истошный вопль перепуганного мужчины:

- На помощь! Заговор! Императора убивают!

- Демоны! - ругнулся Рамер Девятый, получив болезненный удар по запястью и замер, не шевелясь. Кончик шпаги младшего брата и признанного принца застыл в волосе от горла.

- Императора убивают, - с удовлетворением повторил Марк.

- Нечестно! Этот олух меня отвлек.

- Ну да, - "согласился" Винкер, - Он ведь только тебя отвлек. А я в это время на рынок за пирожками ходил. Сдаешься?

- Твоя взяла, - с неохотой признал император, не шевелясь. Так, на всякий случай.

- Шпагу отбрось в сторону. Кинжал в ножны.

- Господин "Никому Не Верю", - скривился Рам.

- Господин "Никому Не Верю И Правильно Делаю", - поправил Марк и отвел рапиру лишь после того, как лепесток убрался обратно, на пояс императора.

- Впечатляет, - в третий раз повторил он, - Даже не ожидал. Ты меня, действительно, удивил, - и, поймав его вопросительный взгляд, добавил, - приятно. Не ожидал, что ты так прагматичен со шпагой. Это хорошо. Еще один дополнительный шанс для тебя.

Вломившихся в кабинет гвардейцев оба Дженга одарили одинаково выразительными взглядами и бардак умер, толком не родившись.

Когда топот в коридорах стих, Рамер подошел к окну, присел на подоконник и с интересом уставился на Винкера.

- Ты меня сделал... Подумать только! Как это, демоны тебя дери, получилось?

Марк пожал плечами. Для него здесь загадки не было.

- Любой поединок - это противостояние двух логик. Прежде чем атаковать, встань на место своего противника и просчитай его логику. Чего он хочет добиться этим поединком, какую задачу ставит. Чем готов рисковать и жертвовать. Твоя голова была занята не поединком, а повседневными делами. И как только появился твой секретарь, ты немедленно выпал из боевого режима. А я этим воспользовался.

- Хочешь сказать, ты этого ждал?

- Все время. Я же всего лишь человек. Мне нечего противопоставить ловкости, силе и реакции зверя. Кроме разума. К счастью, этого всегда хватает.

Рам покачал головой с чувством, которое подозрительно смахивало на восхищение.

- Алета права в одном: с тобой, действительно, никто не сравнится, - с неожиданной откровенностью сказал он. - Невозможно встать на ступень или две выше человека, который предпочитает подниматься по другой лестнице и на совершенно другую вершину. Но ты ведь пришел не для того, чтобы устроить мне разминку. Что-то случилось?

Винкер кивнул. Лицо, еще мгновение назад, такое живое, замкнулось.

- Шторма, - веско уронил он, - у побережья Реарна и дальше, к северу, у Занги. Может быть и еще где-то, но с теми местами у нас регулярного сообщения нет.

- Шторма в это время года? - удивился император, - природа сошла с ума?

- Еще скажи, Небо наказывает нас за грехи... и я предложу Храму тебя канонизировать. Будет у нас Святой Змей.

- Трое святых на одну семью - явный перебор, - отпарировал Рам. - Как ни извернись, сколько чудес не сотвори - это все равно назовут протекцией. Люди такие странные... Но, подожди, ты же не связываешь эту аномалию с кризисом в Энгури? Допустим, Каванараги проснулась. Но камни и лава, упавшие в море, не могли родить волну, которая дошла бы до побережья Реарна. Это невозможно.

Марк криво усмехнулся:

- А я думаю - возможно. Зависит от мощности извержения. Эшери нашел свитки, где описывалось, как гигантская волна обошла весь мир. Это случилось после того, как один материк раскололся на два...

- Тот, кто писал - сам это видел? - черные брови шевельнулись над антрацитовыми глазами недоверчиво и гневно, - И как он спасся? Взлетел на гигантской птице, схватив ее за ноги?

- Сделал вывод на основании накопленных данных из геологии, землеописания и науки о звездах.  Что тебя удивляет? Вулканы просто обязаны влиять на климат. Представь - в воздух поднимаются несчетные тары пыли и пепла, сера разлетается на многие мили и оседает, буквально, на всем. Еще предстоит выяснить, как это отразится на плодородие полей.

- Ты меня пугаешь.

- Сам... если не напуган, то демонски близок к этому. - нехотя признался Марк. - Меня не отпускает мысль, что это я послужил причиной гнева земли. Похоже, все-таки не стоило бросаться накопителями, связанными в пакеты по два - три десятка. Это не полезно для мира.

- Чушь, - обалдело тряхнул головой Рамер, - это же было сто лет назад.

- Всего двенадцать. Для геологических процессов - меньше мгновения. Подозреваю, что мои действия каким-то образом нарушили равновесие и спровоцировали мир на адекватный ответ. И он нам всем еще отольется.

- Отольется, - эхом повторил император, помимо воли захваченный мрачным настроением брата, - и чем?

- Серией глобальных катастроф. - Спокойно и безжалостно объявил Марк. Так, словно озвучил погоду за окном. Было видно, что он думал об этом много и напряженно. - Есть вероятность, что цивилизация не выживет. Надеюсь, мой император, вы не откажете, когда я предложу вам... эвакуировать семью.

- Ты ведь не шутишь, - понял повелитель.

- И не преувеличиваю.

Повисло молчание, которое не рискнули нарушить даже мухи, время от времени залетающие в окно.

На столе была раскатана большая карта империи, придавленная пресс-папье, чернильницей, ножом для разрезания бумаги. Четвертый край топорщился. Рам бросил на него "лепесток", и Марк вычеркнул из списка загадок вопрос, как император умудрился так быстро достать кинжал из ножен.

Со стола он его прихватил...

- Пытался сообразить, куда девать людей, которые пойдут пьесторским порталом. Побережье и Виен и так заселены довольно плотно, южные провинции слишком далеко, казна на подъемных разорится, да и не привыкли северяне к югу.

- Что тут думать, вот сюда их перекидывай, - палец стратега аккуратным квадратным ногтем прочертил стрелу и наконечник уперся...

- Хатрок? Неожиданное решение. Там же... только медведи живут. И моржи.

- Там север, - кивнул Марк, - климат им насквозь привычный будет, дома изо льда строить и строганину уписывать за обе щеки никого учить не надо, с рождения умеют. А кто горы покорил, тот и с морем сладит. После рейда сахеримов там пусто, северная граница оголена, это не дело. А пьесторцы не просто охотники, они воины - заодно и эту дыру заткнешь.

Император взял грифель, чтобы отметить перемещение... и вдруг выпустил его и уронил тяжелые, большие руки на карту.

- Первый раз в жизни бешусь от собственного бессилия, - признался он. - С тобой такое когда-нибудь было?

- Каждый раз, когда задача не решается. Это не смертельно. Лечится рапирой, хорошим ужином и любимой женщиной рядом. У тебя имеется весь список, так что выживешь.

- Никогда не говорил, - тихо сказал Рамер, - но когда тебя украли - я зверски скучал. Все эти годы, все детство, всю школу... Искал тебя. Даже когда Райкер сказал, что с вероятностью в девяносто процентов, тебя нет в живых, я все равно не отменил поиск. И когда, наконец нашел - был рад. Зол на тебя, как все Темные Боги разом, но и рад тоже.

- Знаю.

- Откуда?

- Логика, мой император. Я нарывался трижды, но ты меня так и не повесил.

- Ты делаешь все, чтобы я исправил это упущение прямо сейчас, - сощурился Змей, обнимая младшего брата. Сильно, чуть не до хруста костей. - Мы разберемся с этим демоновым концом света. Время еще есть.

Глава 18 Воспоминания змеи Шисс

Шекер не знала, что в этом месте, наполненном кричащей роскошью как рыночные ряды - корзинами, найдется такой уютный и спокойный дворик. Маленький - скорее просто веранда, огороженная с двух сторон легкими деревянными решетками. По ним храбро карабкался вьюнок, усыпанный мелкими белыми цветами.

Внутри была благодатная тень.

А еще - лежали большие цветные подушки, почти не выгоревшие на солнце, стоял незажженный кальян, пахло сладко и жужжали осы над пиалой с медом.

Поджав ноги, на подушках сидела женщина. Уже старая - но прямая, с красивым, хотя и морщинистым лицом. Густые брови, тонкий нос, тугим луком изогнутые губы. Ее волосы были покрыты легким платком без вышивки. Вдова.

- Госпожа, - Шекер поклонилась, - мне сказал Сами, что вы хотели меня видеть.

- Садись, - велела она и Шекер мягко и неслышно опустилась на подушки напротив.

Когда евнух сказал ей о предстоящей встрече с "госпожой Зарой", она не испугалась, а обрадовалась. Скука давила, лишая ее покоя и силы. Интриги? Хоть какое-то развлечение. Теперь Шекер вполне понимала все эти истории о гаремных войнах, в которых погибнуть было легче, чем забеременеть.

На что не пойдешь, чтобы не сидеть в своей загородке, бездумно перерисовывая закорючки с потолка на лист бумаги. А на риск заиграться и умереть - так и вообще запросто. Когда жизнь пуста, к ней начинаешь относится на диво легко, потому что никто не будет цепляться за пустой мешок.

Зара сделала знак, что Шекер может разливать чай. Девушка налила ароматный напиток на дно пиалы и вернула его в чайник, а потом аккуратно, не пролив ни одной капли, разлила по двум пиалам, наполнив их ровно до половины.

- Ты из хичинов?

- Как госпожа догадалась? - девушка подняла на старуху большие, влажные глаза и быстро опустила.

- Не сложная загадка, - голос у госпожи Зары оказался приятный: низкий, мягкий. Может быть излишне властный... но кто знает, кем она была раньше. Может быть Шекер рядом с ней и садиться-то не стоило, только стоять на коленях.

- В Шариере никто не делает так, - полными, красивыми руками в золотых кольцах соединенных цепочками, Зара довольно похоже изобразила движения Шекер, - только пустынники так с чаем плещутся...

- Возвратить чай - значит почтить песчаного духа, - пояснила Шекер, хотя никто, вроде бы, ни о чем ее не спрашивал.

- Говорят, ты красиво шьешь жемчугом и камнями.

- У ниомов так может любая девушка.

- Скромная, - сделала вывод Зара. И таким тоном, что вроде бы похвалила... но, как будто и отругала. - А танцуешь?

- Немного, - Шекер про себя улыбнулась - женщина оказалась интересной. И когда она непререкаемым тоном велела: "Пойдем-ка со мной", - Шекер без слов гибко поднялась с пола и, прихватив руками покрывало, чтобы не мешало - поспешила за ней. Даже не спросила - куда.

Госпожа привела ее на стену, с которой был виден внутренний двор и ворота в город. Их как раз открывали. Без госпожи Зары сюда никого не пускали и Шекер почти задохнулась от новых впечатлений, впитывая их с жадностью путника, который после долгого перехода дорвался до воды. Не захлебнуться бы...

- Смотри вон туда, - велела Зара, - видишь женщину в синем покрывале, рядом с Джаткой.

Шекер понятия не имела, кто такой Джатка, но женщину увидела сразу. Еще бы! Покрывало на ней было хорошо знакомо Шекер. Это его она расшивала несколько недель. А потом его унесли, и больше девушка ничего о нем не знала. По правде сказать - и не спрашивала, хотя дорогих ниток и еще более дорогого бисера на него пошло много.

- Кто она? - послушно спросила Шекер. Кажется, именно этого ждала госпожа Зара.

- Равноправная супруга Священного Кесара. Встречает караван с пряностями.

- Она помогает Священному вести дела?

- Лучше бы она помогла ему, наконец, обзавестись наследником, - Зара поджала губы. - Покрывало-то знакомое?

- Для меня огромная честь, что моя скромная вышивка понравилась кесаре, - серьезно сказала Шекер.

- Святой Каспер, - почти простонала Зара, - и откуда вы только беретесь, такие? Бесхребетные...

Девушка опустила глаза и промолчала. Интрига госпожи Зары была шита белым по синему и видна даже такой неискушенной дикарке, как она. Но... уютный дворик, вкусный мед, прогулка на стену. Право, все это было слишком большим искушением.

- Я как-нибудь могу получить его обратно? - наугад "кинула камешек" Шекер.

Зара посмотрела на нее, как на дурочку, с брезгливой жалостью и развернулось, было, назад. Но потом остановилась. Плечи ее опустились.

"Да-да, - про себя усмехнулась Шекер, - сочувствую, бабушка. С какими глупышками приходится иметь дело! Умных-то на пряник не купишь. Тем более, если даже пряника нет..."

- Пойдем, - решилась старуха, - научу тебя, бедняжку, как здесь выжить. А, заодно, и покрывало назад получить, и золото на пальцы.

"И шелковый мешок на все тело" - мысленно поддакнула Шекер. Но улыбнулась и поклонилась Заре, благодаря за будущую науку.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Дворец - это не столько большой дом, сколько - маленький город. Или даже страна. Со своими границами, правительством, дипломатами, своей примитивной, но действующей экономикой. Своей армией, разведкой и контрразведкой. И эти силы напоминали полноводные потоки, которые текут каждый по своему руслу, иногда изгибаются очень причудливо и проходят в ладони друг от друга, но никогда, или почти никогда не пересекаются.

Даже аскеры не знали их все. Вход на женскую половину дворца был им заказан, а в кухню они и сами не рвались. Что делать благородным воинам рядом с кастрюлями? В свою очередь, зайди евнух в казармы...

Поварам и прачкам не было ходу в "верхние", господские покои, иные жизнь проживали, ни разу не ступив матерчатой туфлей на цветную плитку. А слуги "в ранге", в свою очередь, имели очень смутное понятие о том, что творилось у тех же садовников. Цветут клумбы, обрезаются вовремя деревья - и ладно.

И когда в глухих коридорах "нижнего" дворца встретились двое, и один передал второму простую корзину, плетеную из ивовых прутьев, никто об этой встрече не узнал.

Корзина была небольшой, плотно завязанной шелковым платком. Ее сразу же унесли на "женскую" половину дворца, в покои госпожи Зары. Старуха приняла ее с опаской и поставила в угол, так и не развязав. А двух рабынь, которые явились навести у нее порядок, прогнала, сказав, что стара, больна и хочет спать.

А, оставшись одна, задумчиво потянулась к своим шкатулкам с драгоценностями. Их было немало, какой-нибудь горожанке хватило бы купить дом с баней и жить безбедно до конца дней. Даже на молоденьких рабов осталось.

Какая-нибудь горожанка могла бы убить за такие кольца и подвески.

Госпожа Зара смотрела на них без жадного блеска в глазах и перебирала примерно как хозяйка перебирает крупу и горох. Эта горсть хороша, а эту лучше выкинуть, чтобы не испортила похлебку. Все эти дивные камни в оправе из чистого золота, подарил своей тогда еще юной наложнице сам Священный. Еще тот, великий... Он, действительно, был щедр к женщинам, которые умели ему угодить. И чего бы ему скупиться, если драгоценности не покидали дворца.

Зара и сама не могла уйти, кроме как в те ворота, которые на закате жизни открываются для каждого и как их запереть - никто еще не придумал.

Все шкатулки, числом - восемь, не могли дать ей свободы и власти. А значит - не стоили ничего. И жалеть украшения смысла не было. Она и не жалела. Тонкие, высохшие пальцы перебирали не браслеты и цепочки - воспоминания. О том, что было и больше уже никогда не вернется. О жизни, которая уже почти прошла. О счастье, которого было так мало.

Давно, на заре жизни, когда солнце улыбалось ей ласково, юная Зара родила сына. Прекрасного, как весна. Священный благоволил ей и нарек сына по имени матери - Азаром. Неслыханная честь. Ему была предсказана великая судьба - и как будто все сбывалось.

Один раз Заре показалось, что все пропало - мальчик тяжело заболел "воротником". Болезнь поразила пах. Придворный лекарь спас ребенка, но предупредил, что мужчиной ему уже не стать.

Это был удар! Но Зара перенесла его стойко. Хотя, услышав новости, Священный охладел не только к солнечному мальчику, но и к любимой наложнице. У него появились другие привязанности. А вскоре и другой сын родился.

Именно тогда бывшая реарнская принцесса поклялась, что ее мальчик станет кесаром, даже если ей придется пройти по уголькам.

Годы она терпеливо плела свою паутину, заманивая в нее красотой, золотом, страхом... Да, прекрасная Зара не брезговала шантажом. И два года назад мечта сбылась! Ее солнечный сын принял регалии Священного. А она стала кесарой-матерью.

День коронации стал днем ее триумфа. О, как она была счастлива, глядя на согнутые спины и видя страх, страх и страх...

Взять бы ей тогда все свои восемь шкатулок, да бежать в Реарн. Небось, не прогнали бы принцессу крови с таким-то приданым. Но кто же мог знать?..

Кто мог предвидеть, что власти Священного Кесара Азара отпущено лишь четыре полных дня? А на исходе пятого случится страшное. Она до сих пор не могла это вспоминать спокойно - горло перехватывало яростью и ужасом.

Ни с кем здесь она об этом не говорила, никто бы ее, просто, не понял... Не осталось тех, кто мог понять. Ни человечка. Ни одного из тех, кого она долгие годы заботливо ловила в свою паутину.

...На исходе пятого дня правления кесара Азара золотоволосый демон из-за моря взял на шпагу неприступный Шариер всего с тремя сотнями воинов - и утопил дворец в крови. Кровь была повсюду, кровь текла по узорным плитам, скапливаясь в желобках между ними.

Проклятый маршал уничтожил всех ее людей, не пропустив ни одного. Он называл это - зачисткой. Зара - концом света.

Она ждала армию. Ведь есть же верные генералы, должны же они защитить столицу и отомстить за убитых. И армия пришла, но... не вошла во дворец. Просто - не вошла.

Каким-то невероятным образом в руках у маршала Монтреза оказалось завещание Священного Кесара, его последняя воля. Палач и богоотступник пришел, чтобы восстановить законную власть в кесарии. Можно бы посмеяться - если бы не душил гнев!

Святой Каспер - за что? Больше тридцати лет интриг и такой жалкий конец. Может быть, стоило уйти за своим золотым мальчиком? Но быстрого и безболезненного яда у нее не было, а воспользоваться кинжалом не хватило духу.

Зара осталась жить, сама себе напоминая старую змею Шисс, потерявшую зубы.

Хвала Касперу, только зубы. Не ум и не память. Перебирая драгоценности Зара не жалела себя. Она просто прощалась. Прощалась с прошлым, которое ей придется предать, чтобы сыграть еще раз, скорее всего - последний.

Вот эта изящная тика подойдет. Золотые цепочки сложного плетения будут неплохо смотреться в черных волосах этой красивой дурочки, Шекер.

Новый Священный, кажется, любит танцы. Что ж... У старой Шисс вырвали зубы, но этого мало. Змеям нужно разбивать голову. Вы этого не знали? Да примет вас ад!

Глава 19. Уд и бубны

...Для Росомахи до сих пор было неразрешимой загадкой, как такая ритмичная музыка может убаюкивать? Или секрет в благовониях, щедро добавленных в жаровни? А, может, в подушках, подсунутых под спину так удобно, что невозможно не растечься желе?

Кесар с супругой располагались на небольшом возвышении, а внизу кружился пестрый хоровод из нереально подвижных грудей, бедер и яркого шелка.

Наложницы танцевали для повелителя. Чтобы облегчить... или, наоборот, затруднить ему выбор.

Жены прежнего кесара, прозванного Великим, сюда не допускались. Они вообще не показывали носа из своих комнат. Но Равноправная и коронованная малой короной могла появляться везде, где супруг.

Алессин осторожно, из под ресниц, смотрела на Янга. Сын пустыни был совершенно не похож на мужчин Империи, особенно - на одного...

Вместо безукоризненно прямой осанки военного - небрежно растекшееся по подушкам тело, в котором, кажется, не хватало нескольких костей, настолько оно было гибким. Как у кошки или змеи.

Вместо огромного огненного дара - полное отсутствие магии. И такое же полное отсутствие сожалений по этому поводу.

Вместо знаменитой на весь подлунный мир внешней мягкости, за которой пряталась беспощадность - прохладное, немного равнодушное, но зато - подлинное сочувствие.

И - довольно заурядная внешность хичина - пустынника. Вместо ослепительной, разящей как меч красоты.

Алессин довольно быстро разобралась, что в Школе Янг обратил на себя внимание, потому что был экзотической новинкой. Здесь, на его родине, таких было двенадцать на дюжину и никто бы не различил его в толпе... Разве по глазам, редким, темно-серым. Но это если очень сильно приглядеться. Издали даже глаза казались обычными, черными.

Янг смотрел на танец с легким интересом. А о чем он в этот момент думал - можно было гадать до второго пришествия Чужих. Мысли белого ассасина были исключительной собственностью белого ассасина. На которую даже Равноправная никаких прав не имела.

Ритм барабанов ускорился, в него вплелась новая нота. Шорох маракасов. Шорох... змеи по песку? Девушки разбежались по сторонам, освободив середину и застыли, чуть покачиваясь в такт музыке.

А в центре осталась танцовщица в простом сером платье до пят, перехваченном на бедрах ярким алым платком.

Черные блестящие волосы змеились по плечам, золотая тика с крупным камнем подрагивала в ритме барабанов. В руках, вскинутых над головой - тростниковая тарелка.

Сперва казалось, что девушка ничего не делает, просто стоит, вытянувшись струной, и держит тарелку. Но потом Лесс уловила частые, мерные удары маленькой, крепкой ладони и с изумлением поняла, что танцовщица стоит на носках и ее тело... нет, не качается, тут было иное. Неподвижные ноги, раскачивающиеся плечи и кольцо рук, которое раскрывалось все шире.

- Кобра! - Осенило Лесс. Царица Хаммгана. Это ее опасный и завораживающий танец, ее шорох, ее ритм, ее убийственная грация. Ее неподвижность и ее стремительность.

Танцовщица была хороша! Даже если отбросить редкую красоту - хороши были ее движения: текучие и стремительные настолько, что не уловить, где начинается одно и заканчивается другое... Алессин несколько раз моргнула и почти привстала, с изумлением глядя на девушку. Росомаха была уверена, что танцовщица не сделала ни одного шага - тонкий, паутинный шелк ее одеяния не позволял ошибиться. Но с начала танца она ощутимо приблизилась к коронованной паре, и сейчас "капюшон" рук с тростниковой тарелкой, зажатой в вытянутых пальцах, покачивался совсем близко.

Алессин еще раз моргнула и уставилась на ноги "кобры". И - все равно не поняла! Ни колени, ни бедра не шевелились, но девушка двигалась, легко и свободно, вперед, взад, вбок... Что за колдовство?

Янг уловил напряжение супруги, повернул к ней голову, чуть сощурился и одними губами шепнул: "Стопы. Смотри на ее стопы, несравненная".

Лесс уставилась на босые ноги танцовщицы и на грани восприятия уловила легкую дрожь. Она перебирала пальцами, быстро-быстро, настолько, что движения казались невидимыми, да и были такими, потому что стопы "кобры" двигались намного быстрее, чем эти движения мог улавливать глаз.

- Разгон? - опешила Росомаха. - Но как?

- Так же, как и я. Наших девочек обучают танцам с рождения. Но у нее еще и талант.

- Откуда она?

- Не знаю. Раньше я ее не видел, - Янг сделал движение кистью, подзывая к себе худого, как жердь, мужчину с гладким лицом. Он немедленно приблизился, выражая готовность достать для повелителя столько лун с неба, сколько ему понадобится, и без разницы, что их там всего одна. Прикажет - будет сотня! Подвесим. Приколотим. А потом достанем!

- Откуда и как зовут? - Янг показал глазами на "кобру", которая извивалась уже так, словно ее схватили поперек тела. Метания будили что-то дикое, первобытное, необоримое... Действовало даже на Алессин, при всей ее тренированности. А всех прочих она, наверное, и вовсе вогнала в транс.

Евнух почтительно поклонился:

- Это Шекер. Ваша новая наложница, Священный. Дочь царя ниомов, присланная вам в подарок с караваном.

Едва неприятный человек скрылся, Росомаха приблизилась к супругу и прошептала:

- Мне немного не по себе. Голова кружится, наверное, от всех этих запахов. Я тебя оставлю. Надеюсь, ты познакомишься с девочкой ближе, дорогой супруг.

Алессин поднялась с подушек и стремительно покинула зал, не посмотрев на то, сколько пар глаз проводили ее уход.

Кесара легкой, танцующей походкой шла по золотому, господскому коридору, не обращая внимания на четверых аскеров за своей спиной. Ее голова была занята царевной ниомов. Когда пришел караван? Опередил ли он посольство хассэри? По времени выходило, что - да, и намного...

Но почему Янгу не показали девочку сразу же? Кто-то во дворце принял сторону хассэри? Или красавица Шекер предназначалась для другой интриги? А, может, все проще - подарок Агару оказался мал, по его представлениям? Евнух был жаден.

Погруженная в размышления, кесара стремительно влетела в свои покои, позабыв отправить вперед аскера. А страж следом за ней войти не решился - кому охота становится евнухом? Нет, может быть и есть такие, но он-то не из них.

Рывком сдернув покрывало, Алессин собралась кинуть его на кресло... но тут тонкий, на пороге слышимости, звук привлек ее внимание. И, если бы не танец Шекер, она бы ни за что не опознала его.

Росомаха медленно, почти не дыша, повернулась. С золоченого столбика, украшающего ее покои, медленно, с большим достоинством сползала крупная песчаная гадюка, одна из самых опасных тварей Хаммгана, чей укус приводит к смерти за одну короткую клепсидру, а противоядие стоит небольшое состояние и применить его нужно немедленно. И то - без гарантии.

Алессин бездумно прищелкнула пальцами, облачаясь в воздушный доспех. Как сказал Волк? Сначала защита, потом все остальное...

...Танец был долгим, два раза сменились музыканты, не выдержав бешеного темпа. Одна за одной сдавались и отходили в сторону девушки, которые образовывали круг. Янг проследил за одной из них глазами - пошатываясь, словно глотнула крепких выморозок, она добрела до стены и без сил упала на айшерский ковер. И ведь не притворялась ничуть - действительно исчерпала себя до дна.

А малышка изгибалась все более неистово, показывая бешеные и стремительные броски королевы Хаммгана, и вскоре глаз уже не мог уследить не то, что за движениями стоп - за самой танцовщицей.

Пожалуй... они с этой Шекер могли бы составить неплохую пару на каменных плитах. Янг тоже любил эту невозможную нигде, кроме пустыни, помесь танца с боевыми искусствами и был в ней далеко не последним. Он поймал себя на том, что ему просто до демонов интересно, кто бы выдохся и упал первым. И он совсем не уверен в своей победе. Почти две клепсидры "разгона"... Это очень сильно!

Янг вскинул руку - и приказал музыкантам замолчать. Стон облегчения прокатился из конца в конец зала. Кто-то из рабов уронил голову прямо на инструмент - и не смог поднять.

А малышка... выпрямилась там, где застал ее танец. И изящно перетекла в поклон.

- Подойди ко мне, - уронил Янг в наступившую тишину.

Она повиновалась. Как и положено женщине - не поднимая глаз подошла и упала на колени.

Янг внимательно смотрел на нее: девушка часто и неглубоко дышала, но никаких других следов перенапряжения как будто не было.

- Агар, - подозвал кесар. - Проследи, чтобы ее как следует растерли теплым маслом сарги и до утра не беспокоили. И - береги, Агар, крепко береги! Отныне за жизнь и здоровье Жемчужины Шариера - твоя голова в залоге. Ты меня услышал?

- Да, Священный - и исполню в точности, - поклонился евнух.

- Ты можешь подойти, Шекер? - спросил Янг.

Вместо ответа она встала и приблизилась еще на несколько шагов. Ее все же чуть-чуть покачивало, но Янг был изумлен тем, что танцовщица, вообще, способна двигаться. Он снял с руки кольцо с большим, чистейшим рубином.

- Возьми!

Шекер снова опустилась на колени - и откуда только силы взялись?

- Мой господин и Бог Живой позволит отказаться? - голос у нее был негромкий, немного сухой, словно песок. Но приятный.

- Отказаться? - удивился Янг. - Почему? Не любишь рубины? А что любишь?

Шекер покачала головой и неожиданно улыбнулась.

- Я не умею считать, мой господин. И никогда не смогу представить, сколько женщин танцевали здесь, перед тобой - и еще будут танцевать. И каждая из них может получить из твоих рук награду.

- Так и есть. Если будет достойна.

- Я хочу... если это не оскорбит тебя, мой господин, стать той единственной, кто танцевал не ради награды.

В покоях кесары было непривычно тихо. Алессин не любила праздной толпы бездельниц, вся жизнь которых состояла в том, чтобы подать госпоже туфли или чашку с лимонным шербетом. Двух девочек вполне хватит. Одна на посылках, вторая - свидетель, если вдруг начнет творится что-то порицаемое.

Впрочем, и ту и другую Лесс уже давно купила обещанием свободы и выгодного брака и злых сплетен не боялась.

Девчонки тихонько сидели в уголке и шептались о своем. Завидев кесара, они наладились бухнуться на колени, но Янг прошел комнату так стремительно, что молоденькие рабыни просто не успели выразить почтение как положено.

Перед занавесью, которая отгораживала вход в личные апартаменты Алессин, Янг невольно остановился, потому что услышал голоса. Вернее - один голос. Принадлежащий его супруге.

- Вот так. Кусай. Хорошо. Умница моя, красавица...

Голос, знакомый, казалось, до последней нотки, звучал непривычно ласково.

Янг откинул занавеску, бесшумно вступил в комнату и замер в изумлении.

Кесара в левой руке держала хрустальный бокал с наброшенным на него тонким платком. А правой крепко и очень правильно сжимала у самой головы здоровенную песчаную гадюку, толщиной почти со свое запястье. Похоже, супруга только что заставила змею отдать яд.

- Еще раз благословение Неба, повелитель, - сказала она, увидев в проеме двери его неподвижную фигуру, - ты как раз вовремя. Поможешь мне?

- Что я должен сделать, несравненная? - справившись с собой, спросил Янг.

- Подай вон ту корзину в углу. И будь готов набросить платок и завязать.

Когда змея, лишившаяся яда, была водворена на место, Росомаха аккуратно запечатала бокал и наложила хранящие чары.

- Это нужно будет как можно скорее отправить зеркалом в Пьесту, его милости, барону Аньеру. Я все думала, чем отблагодарить его за спасение моей жизни. Яд песчаной гадюки - штука редкая. Ему должно понравиться.

- Вне всяких сомнений, моя госпожа, - согласился Янг, - но откуда здесь взялась гадюка?

- Не имею ни малейшего понятия, свет моего сердца, - пропела Росомаха, - когда я пришла, она уже освоилась тут и чувствовала себя как дома. Наверное, кто-то из подданных предвосхитил мое желание отблагодарить барона и сделал мне такой подарок. А платок с корзины снял, чтобы я сразу увидела и обрадовалась.

- Ты не испугалась?

- Чего, Боги Претемные? Я же из Валендора. Валендор, Румон, Виен - сплошные леса и болота. Самые гадючьи места в империи. К матери в сад они постоянно заползали, а мы ловили. За каждую порцию яда граф, мой отец, платил серебром. Все дети в замке так зарабатывали.

Янг закрыл глаза, борясь с приступом гнева. И заговорил, только когда понял, что голос ему подчиняется и это будут человеческие слова, а не звериное рычание.

- Надеюсь, несравненная, ты не будешь возражать, если я найду этого доброго человека и отблагодарю по-царски. Урна с прахом, инкрустированная золотом, будет в самый раз.

- На мой взгляд, хватит и серебра, дорогой. Это ведь всего лишь змея... Но решать тебе. Найдется среди твоих слуг спокойный и неболтливый? Надо потихоньку, не привлекая внимания, вынести корзину за ворота и отпустить гадюку обратно в пустыню.

- Не проще оторвать ей голову?

Росомаха мгновенно состроила лицо светской красотки, обманутой в лучших чувствах.

- Как жестоко, супруг мой. А, главное, как нерационально. Тушка обязательно попадется кому-нибудь на глаза и весь наш с тобой блестящий план придется выкинуть туда же, куда и тушку.

- Наш с тобой? - Янг на мгновение расширил глаза, - а не просветишь меня, что мы с тобой придумали? А то я, веришь, как-то совсем не в курсе.

- О... - девушка, легкомысленно улыбаясь, взмахнула рукой, - Ничего эпичного, мой повелитель. Просто пара - другая аскеров... а лучше пара-другая сотен аскеров бегают по всему дворцу, врываются в покои вельмож и слуг, переворачивают все вверх дном. Заглядывают во все сундуки. Задевают и бьют драгоценные вазы ценой в пять рабов или двух верблюдов. А на все возмущенные вопли отвечают, что это приказ Священного и в чем дело - говорить не велено. Под страхом отрезания головы. Представляешь, сколько интересного можно найти... а еще больше - услышать, если подойти к делу основательно и добросовестно.

Не смотря на пережитый страх, Янг уже улыбался.

- Надеешься, что у того, кто подкинул гадюку, нервы послабее твоих и он удерет из дворца в город?

- Или попросится навестить больных родственников.

- Но для такого масштабного бардака нужен серьезный повод...

- Кесара в глубоком обмороке от страха, чем не повод? Его императорское величество, Рамер Девятый, такие вещи проворачивал не раз и с большим искусством. Думаешь, у нас хуже выйдет?

- Думаю... - Янг и правда задумался. Затея отдавала балаганом, но что-то в ней, определенно, было. - Лекарь и твои рабыни... Что с ними будем делать?

Росомаха повела плечом:

- Нет ничего проще. Есть порошок. Если развести его в воде в правильной пропорции, человек впадает в состояние, очень похожее на обморок...

Недослушав ее, Янг шагнул к девушке вплотную, взял ее за плечи и основательно тряхнул:

- Даже думать не смей, - раздельно проговорил он, - никаких сомнительных зелий.

В томных, "оленьих" глазах кесары сверкнула опасная молния.

- Запрещаешь? Равноправной?

Не отрывая яростного взгляда от ее лица, Янг скользнул ладонями вдоль опущенных рук, взял узкие кисти в свои. И... опустился на одно колено.

- Прошу, несравненная. Только смиренно прошу - побереги мое сердце.

Это был очень странный взгляд: властный и молящий одновременно. Росомаха почувствовала, что руки, очень осторожно сжимающие ее пальцы, подрагивают от гнева, а, может, и страха.

- Да ради Неба, - растерялась она, - Ну, давай их, всех троих, на пару дней у меня в покоях запрем.

- Это мне уже нравится больше, - кивнул Янг. - Но есть в твоем плане пункт, который мне нравится еще сильнее.

- Какой пункт? - не поняла девушка.

- Вот этот...

Неожиданно, прямо из коленопреклоненной позы, Янг выбросил ногу и толкнул кесару под колени. Со сдавленным воплем она рухнула и оказалась у него в руках.

- Вот так, несравненная, - со странным удовольствием проговорил он, - а теперь обвисай, как срезанный плющ, и не шевелись. А я пойду наводить панику среди подданных.

Росомаха почувствовала, что ее куда-то несут, старательно изобразила умирающую. И совершенно нелогично подумала, что кататься на руках у супруга ей, пожалуй, нравится.

Глава 20. Чем дальше в лес, тем толще партизаны

Чем дальше "Селедка" продвигалась в сторону островов Полуночи, тем больше моряки понимали, что случился не банальный ураган, который налетел, покуролесил и утих, оставив после себя хаос. То, что здесь бушевало - не ушло. Оно затаилось. Надолго ли?

Море как будто успокоилось, но цвет изменило, из лазурного став кобальтовым, с отливом в фиолетовый. Может быть, виновато в этом было небо над ним?

Небо тоже поменялось, потемнело, словно его закрыли огромной серой вуалью. Солнце больше не слепило, да и грело меньше. Руслан порадовался, что поддался на уговоры моряков и на выигранные деньги купил себе теплую вязаную жилетку.

На предпоследней остановке стало ясно - дальше лучше не плыть. Приставать пришлось к голому берегу и якориться с помощью здоровенного камня, обвязанного веревкой крест-накрест. Его вывалили за борт втроем.

На берегу, где раньше всегда царила деловая суета: шумел небольшой импровизированный рынок и толкались бездельники, сейчас было пусто. Вообще никого - ни человека, ни зверя, ни рыбы.

Пожав плечами, моряки отправились по проложенной одноосными тачками тропе в горы, туда, где на склоне виднелись какие-то хижины, и даже блестели наново крытыми крышами. Это внушало некоторый оптимизм: если покрыли дома, значит - есть живые!

Еще больше взбодрили их две тощие, злобные дворняги, которые встретили их у поселковых ворот и обложили собачьими ругательствами. Смысл их сводился к извечному: "Ходят тут всякие, а потом добро пропадает..."

Ворота оказались распахнутыми настежь. Вошли, а что! Вода-то нужна, и продукты тоже. Дохлую рыбу, которая в последнее время почему-то попадалась им в изобилии, есть не тянуло.

В поселке, как и повсюду вокруг, пахло потухшим огнем, а на домах, дорогах и даже деревьях лежал толстый слой мелкого серого пепла. Люди, округлив глаза, рассказывали о невиданном грохоте, столбе дыма, который поднялся "до самого неба", падавших сверху мертвых птицах и огромной, с гору величиной, волне, которая смыла причал и весь прибрежный поселок. Люди, впрочем, успели удрать на возвышенность и наблюдали за буйством стихии "из ложи".

Принц пытался не показывать виду и "держать лицо", но напряженная шея и закаменевшие плечи выдавали его тревогу.

- Нари, - Руслан тронул его за руку. Он уже знал, что такого не прощали и за подобную фамильярность ата должен был зарубить наглого бывшего раба на месте. Но решил рискнуть. Все же данный конкретный ата возлагал на данного конкретного бывшего раба очень большие надежды. - Можешь мне ответить на небольшой вопрос.

Принц внимательно посмотрел на его руку на рукаве своего халата. Вздохнул. И сказал:

- Больше так не делай. Иначе я буду вынужден тебя убить, чтобы сохранить свой статус. Что ты хотел узнать?

- На твоем острове есть гора? Такой правильный конус со словно срезанной вершиной?

- Откуда ты знаешь? - встрепенулся Нари. Чайка на его плече недовольно взмахнула крыльями и переступила с ноги на ногу. - Ты все же колдун?

- Мне кажется, я понял, что хотел тебе сказать твой фамильяр. То есть сини - быстро поправился Руслан. - У вас произошло извержение вулкана.

- Демоны разбудили гору? - по-своему понял принц.

- Ну, можно и так. Если называть естественные природные процессы демонами. Но меня о них не спрашивай, я не вулканолог и ничего не знаю о том, почему это происходит. Кроме совсем общих вещей, но их, наверняка, и вы знаете.

- Что случилось с Энгури?

- Большие разрушения, как минимум.

- Моя семья могла... погибнуть?

- Не хочу тебя пугать, но такая вероятность есть.

- Я казню того, кто потревожил демонов, - объявил Нари.

Руслан вздохнул и в который раз подумал: беда с этими подростками. Они постоянно ищут простые решения, а когда это не удается - ищут виноватых. И ведь находят!

Таверна в деревне была, но не работала, ее не успели починить. Ветер сорвал крышу и вынес дверь, знатно покуролесив внутри, перевернув столы и стулья, сбив и смешав бочки, бочонки и мешки...

- Если благородные господа хотят пообедать, - виноватым тоном сказал хозяин, - могу предложить свою кухню. Или - на площади для моряков накрыт стол.

Нари немного подумал и развернулся к площади. А Руслан, прежде чем уйти, кивком поблагодарил хозяина за предложение. Но тот, кажется, не заметил.

За столами, поставленными прямо на улице, собрался весь экипаж "Селедки". Они что-то громко и недовольно обсуждали, но как только появился принц, голоса стихли, как будто в театре подняли занавес.

Руслан подумал, что сейчас Нари получит в обе руки очень неприятные новости, уж на столько-то он людей понимал.

Но для начала перед принцем на столе оказался кошель с деньгами.

- Что это? - переспросил он.

- Остаток платы, - буркнул капитан, - "Селедка" дальше не идет.

Моряки одобрительно загомонили, но быстро заткнулись, стоило капитану бросить на них единственный взгляд.

- Что это значит, милейший? - заговорил Нари самым снобским и жлобским тоном, на который был способен. - Вы взяли деньги, вы обязаны доставить меня в Энгури. Иначе вы потеряете лицо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Лучше лицо, чем голову... или душу, - капитана передернуло.

- Что-то еще случилось? - на фоне закипающих страстей голос Руслана прозвучал спокойно и его услышали.

- Обломки разбитых кораблей. И - трупы. Много. Все - со стороны Полуночи. Некоторые выглядят так, словно их сварили живьем. К осьминогам такую негоцию!

- Трупы? - Взгляд Нари метнулся от капитана к Руслану и обратно. Показалось, еще немного - и юноша проиграет свое сражение с паникой.

- Много - это сколько? - спросил Руслан, больше для того, чтобы дать принцу время прийти в себя. Количество мертвых тел его интересовало постольку - поскольку, родственников и друзей у него там точно не было, а безжалостные масс-медиа двадцать первого века давно приучили его к тому, что не только человек, но и целое человечество может быть не только смертно, но и внезапно смертно.

Вопрос оказался неудачный. Капитана передернуло.

- Сплавай да посчитай, - тускло предложил он, глядя в землю и Руслан понял, что его "послали". И не в море, покойников считать, а гораздо дальше.

Нари еще на что-то надеялся и пытался качать права сначала перед капитаном, потом перед боцманом. А моряки уже поняли, кто поставил последнюю точку в этом споре и потихоньку потянулись по тропе вниз, туда, где болталась на якоре "Селедка". Им не терпелось отплыть подальше от берегов, где творятся такие странные вещи.

- Нари, успокойся, - сказал Руслан. Намеренно тихо, вынуждая к себе прислушаться. Когда человек занят - он не свалится в истерику.

- Ты слышал, что он сказал? Там могут быть мои родичи. Мне надо туда!

- Очень хорошо, - еще тише ответил психолог. - Надо - значит попадем.

- Как? Они уходят!

- Ты их все равно не остановишь, - резонно сказал Руслан, - они напуганы.

- Жалкие трусы! Сачие! Би... Бе... Быдла!

- Поругайся, спусти пар. А потом подумай хорошенько: несколько островов рядом. Наверняка у многих там родные или какая-нибудь торговля. Как они попадают друг к другу в гости, когда больших кораблей нет? Наверняка есть способ. Это еще не твоя страна, но уже близко - уклад должен быть похожим. У вас такие вопросы как решали?

- Лодка! - сообразил принц, - Русла, я осел с большими ушами. Нужно найти кого-нибудь с лодкой, чтобы согласился отвезти нас на Энгури!

- Вот видишь, все решаемо. Только паниковать не нужно. Пойдем искать лодку.

Часа через четыре, точнее Руслан сказать не мог, определять время по солнцу он так и не научился - его уверенность, что все решаемо, дала мощную трещину.

Сначала аборигены смотрели на них, как на идиотов. Потом пытались объяснить, что они глупость затеяли, и никто из местных жителей на эту глупость не подпишется. А когда принц, вспылив, схватился за меч - их и вовсе погнали из деревни камнями и палками.

Чайка, сообразив, что дело пахнет керосином, покинула удобное хозяйское плечо и свалила в закат. Это было мудро. Но, к сожалению, при делении одного мозга на двоих: человека и фамильяра, большая часть досталась не тому!

Только понимание, что драгоценного бывшего раба сейчас добьют без цели и пользы, заставило Нари отступить.

В него самого, кстати, ни разу так и не попали. "Матрица", черти бы ее взяли... Интересно, от пули он бы тоже увернулся? Что-то подсказывало Руслану, что если в принца весь рожок из "Калаша" высадить - от него мокрое место останется, и даже строительный фен не понадобится, само высохнет.

Удирая от разъяренных селян, они забрались в горы. Солнце садилось, становилось еще темнее и неприветливее. Руслан боялся, что может пойти дождь. И так то на открытой местности, ночью, без огня и смены одежды им придется невесело. А ведь после извержения с неба запросто может политься что-то вообще не полезное для здоровья.

- Надо найти пещеру, - озвучил его опасения принц, - для ночевки.

- Из меня первопроходец как из козы оперный тенор, - буркнул уставший Руслан, не особо заботясь о том, чтобы быть понятым правильно.

- Это просто, - тон Нари был неожиданно мирным и почти спокойным. - К любой более-менее подходящей пещере обязательно должна быть тропинка. Иногда есть даже остатки каменной кладки, здешний народ совсем недавно переселился в дома, еще каких-нибудь сто лет назад они и жили в пещерах. Вокруг входа кусты растут гуще, а то и деревья поднимаются - там влага задерживается. Можно воронку водосбора поискать, или русло ручья.

- Вперед, - мотнул подбородком Руслан, - ты, как молодой и здоровый, вверху пошаришь, а я как старый и больной, внизу посмотрю. Птиц твой, как я понял, нас найдет?

- Цундар не пропадет, - отмахнулся принц.

- Одной заботой меньше...

Они разошлись, и за первым же подходящим камнем Руслан присел на корточки, привалился к камню спиной и от души выругался. Вот, занесла же нелегкая, даже не к черту на рога. Рога по сравнению с этими дикими местами - просто фешенебельный курорт с развитой инфраструктурой и транспортным сообщением.

"Селедка" отчалила, как Карлсон, и даже не обещала вернуться. Ждать попутки тут можно до ишачей пасхи. Отношения с местными они испортили... ну, ладно, это не критично. Отношения всегда можно исправить, если есть желание. А вот то, что тут в ближайшее время может долбануть аналог на-надцати Хиросим - это жопа! Большая такая жопа, и он в нее влетел без подстраховки.

"Вернусь домой - женюсь на Татьяне. Даже если она уже передумала, все равно женюсь. И испорчу ей всю жизнь!"

- Русла! - раздалось сверху. Принц громко не орал, но горное эхо тут, видимо, работало сверхурочно и на три ставки, потому что по ущельям заметалось, шарахаясь от стены к стене: "Ла - ла - ла".

- Чего орешь, как потерпевший? - спросил он, забираясь на камень, - нашел что ли.

- Я кое-что другое нашел. Не пещеру.

- Фешенебельный отель с сауной и парковкой?

- Что? Ты так не ругайся, а то демоны услышат.

- А они, типа, так не умеют? - съязвил психолог, - что ты там такое нашел.

- Я лодки нашел. Много. Похоже, местные их там спрятали, когда тут началось...

- Предлагаешь угнать?

- У... что? - оскорбился Нари, - Я принц, право имею!

- Значит, не тварь дрожащая. Да не кипятись, я же не против. Угонять - так угонять. Показывай дорогу.

- Вот эта тропа, сначала вверх, обойдешь склон - и увидишь небольшую бухту.

- Понял, - кивнул Руслан и, цепляясь за скользкие камни полез наверх. В голове навязчиво крутилось, словно закольцованное: "Угнала тебя, угнала. Ну и что же тут криминального".

"Лодка" оказалась здоровенной байдой обшитой деревянными плашками внахлест, с мощным килем, отверстием для мачты и довольно злой версией уключин. Но ни паруса, ни весел поблизости не наблюдалось.

Видно, у аборигенов не было иллюзий, относительно честности дорогих гостей. На дне болтался большой черпак на длинной ручке. Руслан покрутил его с сомнением:

- Думаю, что этой кастрюлей мы до твоего Энгури не догребем.

- Будут весла, - хмуро отозвался Нари, - ты только никуда не уходи.

- Хочешь в деревню вернуться? - сообразил Руслан, - не прибьют как конокрада?

- Я ата, - принц презрительно вздернул верхнюю губу, - без тебя я бы их всех рядком положил.

- Ну и что в этом было бы хорошего?

Нари поддернул полу порядком обтрепанного национального костюма и угрюмо заявил:

- Если ты спасешь мою сестру, я прощу тебе эти слова. И все остальное тоже. Может быть, я даже приму тебя на службу.

"Вот счастье-то привалило! Всю жизнь мечтал стать оруженосцем средневекового тинейджера с комплексом вины и алкогольной зависимостью..."

Они оттолкнулись украденным веслом от негостеприимного берега, когда край неба уже начал светлеть.

- Как думаешь, мы доплывем? - неожиданно спросил Нари.

"Куда-нибудь точно. - с каким-то обреченным весельем подумал Руслан, - На дно - так с гарантией...".

А вслух сказал:

- Если будет шторм - вряд ли. Видел волны, которые чуть "Селедку" не раздолбали? Это корыто таких не выдержит. А если не будет - скорее всего доберемся. Не думаю, что заблудимся. Не с таким ориентиром.

Нари посмотрел туда, куда лежал их курс. Маяк, и впрямь, вышел мощный. От земли до самого неба поднимался темный столб дыма. В воздухе отчетливо пахло катастрофой.

Конец 2 части

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА,

ЧАСТЬ 3 Глава 21. Кое-что о прошлом

Больше всего это напоминало путешествие в ад... так, как его мог бы написать Босх. Нет, свежие утопленники за борта лодки не цеплялись, бог миловал. Но зрелище мертвого кита... или кашалота, а, может быть, такой здоровенной акулы тоже не слабо врезало по нервам.

Руслан сидел на веслах и сосредоточенно греб в ту сторону, где, время от времени, давая им направление, поднимался столб дыма и про себя дивился собственному идиотизму.

- Твоих... кто там у тебя - мать, сестра, брат - всех нужно хватать и рвать отсюда когти, пока не поздно, - сказал он, на выдохе, поворачивая тяжелое весло. Принца он сменил недавно, но привычки к академической гребле у Руслана не было, мышцы уже начинало нехорошо тянуть, а ладони вполне откровенно горели.

- Я уже устал тебя прощать, - грустно объявил Нари.

Он сидел на корме лодки с видом китайского императора в изгнании и не сводил глаз с горизонта. Словно это хоть как-то могло им помочь.

- Устал - отдохни, какие проблемы, - хмыкнул Руслан, - Пойми... героя кусок, тут счет идет на часы. Долбанет так, что весь твой разнесчастный остров закинет прямо в стратосферу. Никто не спасется.

- Я - принц. Если я не могу спасти свой народ, значит должен принять смерть вместе с ним.

- А смысл?

- Честь ата выше смысла.

- Молодец, - глумливо одобрил Руслан, опуская весло слишком глубоко, без навыка это получалось через два раза на третий. - Кузинатра, значит, не нужна. Уже легче, никуда переться не надо. Хотя, один черт - премся, и на край света, и даже Кузинатры там нет... Так что вообще не легче! А твоя мама думает так же?

- Конечно, - удивился Нари. Даже глаза от дымного столба отлепил, - Мама - ата, она никогда не уронит чести. А если я попытаюсь хотя бы предложить ей это, она потребует у отца отречь меня от рода. Среди аристократии крови нет трусов и подлецов. Просто не рождаются, кровь у нас чистая. Мы не мешаем ее с бе... бидла.

- Потомки богов, значит, - кивнул Руслан. - Хорошо. Доплывем мы до твоего Энгури. Ты пойдешь выбирать место для эпичной кончины, а я что буду делать?

- Возьмешь Сейди и попытаешься ее спасти, - как о само собой разумеющемся, ответил принц. - Она потеряла душу и это хорошо... Боги, никогда не думал, что такое скажу!

Он покачал головой, словно сам себе не верил:

- Человек с потерянной душой не может решать сам, а, значит, за него решают самые близкие по крови. А у Сейди это я. Я решил, что она будет жить. Она... достойна.

Отпихнув веслом очередную дохлую рыбину, размером с большую собаку, Руслан ворчливо спросил:

- А остальные? Там, на твоем острове, наверняка есть и еще достойные. И ведь все в лодку не влезут, представляешь? Как быть?

- Если боги или духи предков подскажут мне, как их спасти, я это сделаю. Ты, Русла, воды не хочешь?

Психолог мотнул головой и неожиданно закашлялся.

- Черт! Пепел... Есть платок? Дай половину, - он надрезал и разорвал здоровенный кусок материи наискось и соорудил себе примитивную повязку, закрывающую нос и рот. - Сделай так же.

- Нет! - вздернулся принц, - я же не изгнанный. Только они прячут лицо.

- Придурок, ты в море, тут тебя никто не видит, кроме дохлых рыб, а им плевать на твое лицо.

- Боги видят.

- Дождешься, что будешь кровью кашлять...

- Это не важно, - со спокойствием фаталиста отозвался принц, - спасти Сейди я успею.

"...Дать бы тебе веслом по башке и одеть намордник, пока не отравился. Проблема не в том, что у меня на тебя весло не поднимается, а в том, что не попаду. Слишком увертлив."

- Не нужно так переживать, - вдруг неожиданно сказал Нари совершенно другим, вменяемым тоном, без пафосного превозмогания. - Может быть, ты ошибаешься. Десять лет назад так уже было. Гора проснулась, подымила немного - и снова заснула. Это случается время от времени.

От такого заявления психолог чуть весла не упустил:

- И вы, долбокретины отмороженные, до сих пор сидите жопами на активном вулкане? - потрясенно переспросил он, - да за десять лет можно было спокойно весь остров переселить и сейчас бы тебе не пришлось этой героической дурью маяться. И мне, кстати. Почему вы этого не сделали?

- Почему мы не ушли с земли, где лежат наши предки и стоят наши святилища? - спросил Нари. Не Руслана, кого-то другого. Вероятно, более интеллектуального и духовного собеседника, который мог его понять. Возможно, дохлую рыбину, которая все еще болталась поблизости.

- Никаких нервов с вами не хватит, даже титановых, - психолог мотнул головой и постарался "отрешиться от ситуации" с помощью активной медитации. Мерные движения и шелковый свист воды, разрезаемый носом лодки, способствовали этому как ничто другое.

- Русла, - неожиданно спросил принц, - А у тебя кто-нибудь есть? Жена, дети? Отец?

- Сподобился-таки, - удивился психолог, - не прошло и полгода. Есть, конечно. Меня же не аист принес и не в капусте нашли. Есть отец и мать, пожилые уже.

- А братья?

- Я - единственный сын.

- Почему же ты до сих пор не женился? - всерьез удивился принц, - вот ты погибнешь и кто о твоих старых родителях позаботится?

Руслан хмыкнул. Разговор его позабавил.

- Знаешь, я как-то не планировал погибать. А не женился... не срослось. Та, кого я хотел, за меня не пошла, - с неожиданной откровенностью продолжил он, - а та, которая хотела меня... Да я лучше в вашу Каванараги без штанов прыгну!

Передернуло так, что он сбился с ритма.

- Такая страшная?

- Да нет. Она красивая. - Руслан закрыл глаза и попытался вспомнить Татьяну. Не такой, какой он ее увидел в первый раз - измученную абстиненцией, с искусанными в кровь губами, черными провалами глаз в которых плескалось безумие, пахнущую кислым потом... с синяками на тонких запястьях. Отец пытался ее спасти - как мог, привязав за руки к тяжеленному столу из дуба.

Сейчас перед глазами встала совершенно другая девушка. Татьяна через восемь месяцев после их первой встречи. Девятнадцатилетняя красавица в узких джинсах и тонком джемпере из альпаки, с модной стрижкой и неброским, но грамотным макияжем, сделавшим из нее просто воздушное, нереальное создание. И ее глубокий голос с ласковой хрипотцой (курить нужно меньше, а начинать в тринадцать вообще идиотизм) почти услышал:

- Женись на мне. Я тебе хорошей женой стану. Лебединой верности не обещаю, я этого не умею. Детей... это тоже вряд ли, да оно и к лучшему. Зато деньги на исследования, гранты, зеленый свет по всем направлениям, землю под клинику - это все ты получишь. Столько получишь, что не съешь.

В тот день Руслан послал ее лесом совершенно спокойно. Уверен был, что ее папа, узнав о таких инициативах, только пальцем у виска покрутит - дочь второго лица в стране и психотерапевт из районной поликлиники! Хороший, да, этого не отнимешь. Не зря же именно к нему, как к последней надежде, пришел министр Санин, когда единственная дочь плотно подсела на наркотики и попыталась выйти в окно одиннадцатого этажа. Но принимать какого-то доктора в семью? Шутить изволите?!

Оказалось, нет. Не учел Руслан, какого страха натерпелся министр и как был доволен успешным лечением. Как слон после трехведерной клизмы!

- Женись, - повторил он. По телефону. Видно, не считал вопрос достойным личного присутствия. - Жена - красотка, приданое дам царское, всем твоим бедным родственникам хватит до упора. Одно условие - в кулаке ее держи. Сорвется опять - тебе не жить. Из под земли достану и обратно закопаю. Понял?

То, что у "жениха" может быть свое мнение, как бы не рассматривалось вообще. Вы о чем, господа? Саниным не отказывают. Если жить хотят.

Руслан так ушел в себя, что не сразу сообразил - принц чего-то ждет.

- Извини, Нари. Задумался.

- Я спросил: если девушка красивая, почему отказался? Или рода совсем плохого?

Послать пацана туда же, куда Татьяну? Не вариант. Он впервые заговорил с Русланом, как с человеком, у которого может быть какой-то собственный взгляд на вещи - это стоило поддержать. Психолог перебрал в уме все причины своего несостоявшегося брака (вот уж точно, хорошее дело таким уродским словом не назовут) и выдал самую понятную для средневекового парня:

- Она детей иметь не могла. После болезни.

Прокатило на "ура". Больше принц о его личной жизни не спрашивал, и слава богу. Рассказывать о том, как отказал всемогущему Санину и на следующий день вылетел с работы, а потом загремел под суд, у Руслана не было ни малейшего желания.

Да и сложно одновременно делать три дела: грести, думать и трепаться.

А над дворцом Священного Кесара вот-вот должно было подняться солнце. Оно уже согрело воздух и чуть-чуть, совсем слегка подкрасило край неба малиновым.

Солнце никого не разбудило. Но не потому, что было деликатным. Так вышло, что в эту ночь во дворце никто не спал.

- Ищут, - величественная старуха во вдовьем покрывале с неудовольствием наблюдала со стены, как толпа воинов прочесывала сад, тыкая по кустам палками. В окнах крыла напротив метались огни ламп. Внезапно послышался сухой, жалобный звон, словно что-то разбилось и следом над темным садом полетели проклятья...

- Ищут, - согласился Агар. - Но никого не найдут. Второго дня двое рабов упились и подрались. До смерти.

- Священный...

- Госпожа моя, это были всего лишь "нижние" рабы. Никто не стал беспокоить священного такой малостью, отрывая от важных государственных дел, - последние слова евнуха прозвучали, как издевка.

- Хорошо, - кивнула Зара, - надеюсь, змею поймают. Этой имперской твари словно демоны ворожат! Трижды она избегла ловушки...

- В четвертый раз непременно попадется.

Уверенность Агара была заразительна. Старуха кивнула, уже спокойнее.

- Священный приказал принести ему списки всех, кто жил в "женском" крыле при Великом, - сказал Агар, - и всех, кто живет здесь сейчас. Я писал их весь день.

Зара смерила его нечитаемым взглядом:

- Надеюсь, ты написал их хорошо. Разборчиво.

- О да, госпожа моя. Очень красивыми рунами. Священный разберет все... что мы позволим ему разобрать.

- Куда их понесло? - спросила Зара, наблюдая, как открываются ворота и выпускают небольшую кавалькаду всадников. Один конь был заседлан дамским седлом.  Он бежал рядом с черным жеребцом Священного, стремя в стремя, и кесар сам держал его поводья, правя своим конем только коленями.

В первый раз в голосе женщины прорезалось глухое раздражение. Или это была зависть? К Равноправной, которой было позволено гораздо больше, чем обычной женщине Шариера, пусть даже знатной, возлюбленной - и матери первенца.

- В крепость. Не переживай, госпожа моя. Ничего они там не узнают. Мошенник связан клятвой. Он будет молчать.

В крепость Шери, выстроенную у моря и сторожившую порт Шариера, женщины не допускались. Но для Равноправной закон и обычай делали исключения. Кесара, венчанная малой короной, вообще была здесь исключением из правил, так что комендант крепости не удивился, когда Священный протянул руки и снял с коня кокон из кучи покрывал.

И ничего не сказал, когда правитель направился к U-образному корпусу тюрьмы, выстроенному рядом с куполом бани для воинов и длинным зданием верфи.

Тюрьма в Шери была небольшой, всего двадцать восемь камер и то, половина из них пустовала. И - нет, не потому, что в кесарии царила несказанная благость. Просто большая часть преступлений расследовалась на месте и там же выносился приговор - как правило, какое-то количество плетей, на усмотрение десятника. Получил, сумел уползти - Святой Каспер тебя любит. Не повезло - отвезли за город и закопали.

А в крепости содержали лишь тех, кто был зачем-то еще нужен Священному.

Сбежать отсюда, наверное, не сумел бы и принц без титула - это было первое, о чем подумала Росомаха. Не полагаясь на охрану крепости, комендант пустил патрули по внутренней стене самой тюрьмы.

Решетки на окнах внушали почтительный трепет своей толщиной и малым расстоянием между прутьями.  А сами камеры были вырыты в земле, под ногами, и запирались сверху. Пахло сыростью, из-за близости моря даже стены сочились влагой, а кое-где в ямах вода стояла по пояс взрослому мужчине.

- Наш не здесь, - сказал Янг, словно прочитав мысли кесары, - я приказал его поберечь. Через клепсидру достанут и доставят сюда. Садись пока.

Росомаха любезным приглашением не воспользовалась.

Привели заключенного. Лесс с трудом узнала нагловатого разбойника в это оборванном, сутулом, кашляющем несчастном, со следами побоев и рукой, на которой не хватало пальцев.

- Палач одевается, - отчитался смотритель, - сейчас будет, но... Бесполезно это, Богоравный, палача уже применяли.

- Вижу. Палача не нужно, сам справлюсь.

Смотритель тюрьмы подобрал челюсть и с сомнением посмотрел на юношу.

- Прислать пару аскеров? Поздоровее. Какие-нибудь э-э-э... инструменты?

- Благодарю, у меня все есть. Никто не нужен. Оставьте нас.

Тяжелая дверь пыточной захлопнулась с таким скрипом, который был слышен, наверное, на той стороне Великого Моря.

Бывший наемник взглянул на Янга как на... не очень умного человека. Немного же ему понадобилось, чтобы снова обнаглеть.

- Не боишься руки запачкать, Богоравный? - сипло спросил он.

- Нет, - отозвался Янг. - К небу грязь не пристанет, сколько в него не плюй.

Наемник, морщась, выпрямился. И оказался почти на голову выше Янга и шире в плечах. Настороженность из его глаз уходила, уступая место превосходству. ...На что он рассчитывал? Сбежать отсюда нельзя. Если он поднимет руку на кесара - немедленная казнь. Или просто для того, чтобы чувствовать себя хозяином положения, парню хватило одних суток без боли?

- Зачем вы напали на женщину? - спросил Янг.

- Так то не женщина была, - быстро отозвался наемник. Видно было, что линию защиты он хорошо продумал. - Демон - то, в обличье женщины. И это он на нас напал. Разве могла женщина отправить по облакам двоих храбрых и умелых воинов, а на третьего, - он чуть усмехнулся, - наслать паралич. Я до вечера шевельнуться не мог.

- Печальная история... А если я скажу, что есть свидетели, которые видели другое?

- Так демон глаза и отвел! Поймать его нужно, Священный. И сжечь. Нечего демонам землю святого Каспера поганить - и на том перед жрецом стоять буду. - Наемник уже скалился не скрываясь.

- Жрецу солгать - не велика доблесть. Святому Касперу, как предстанешь перед ним, тоже болты отливать будешь?

- Как можно? - наемник распахнул глаза... Совиные, наглые.

- Ну, его наместнику на земле ты врешь лихо.

- Да ни единой буквой. Шенгу поцелую! - наемник истово осенил себя кругом, морщась от боли в покалеченной руке. - Демон и был. Морда жуткая, клыки - с палец, глаза адским огнем горят. Ни за что с человеком не перепутаешь!

Янг прохладно улыбнулся.

- Значит, правду говоришь. На тебя с приятелями напал демон, а если кто иное видел - так то морок? Уверен? - дождался кивка от наемника и вкрадчиво спросил, - и на Золотой Мост пойдешь?

- На Зо... - наемник побледнел и качнулся... Но тут же воспрянул духом. - Так не с кем, Священный. Обиженный нужен. Ну - или защитник. А демон сбег. И в защитники твари адской никто не вызовется. А вот если бы вызвался, так я - запросто! Я за правду завсегда...

- Я с тобой на Золотой Мост пойду. - Перебил его Янг.

Мужика шатнуло. Он недоверчиво уставился на юношу.

- Разве ты не знал, что Священный кесар - защитник всех обиженных на своих землях? Ты говоришь - демон, а я считаю, что там была обычная женщина. Посмотрим, чья правда сильнее? Я уверен в своей так, что согласен даже отказаться от жребия.

- Ты... - наемник опешил и несколько мгновений хлопал губами. Горло перехватило.

- Я пойду по Золотому Мосту первым, - подтвердил Янг.  - Сегодня на закате. Распоряжусь, чтобы жрец тебя подлечил.

Священный Кесар развернулся и вышел. Росмаха последовала за ним, а в пыточную вошли аскеры.

- Что скажешь, несравненная?

- Он был уверен, что его вытащат.

- Был?

- Сейчас уже не уверен. Когда мы уходили, он был напуган больше, чем когда мы вошли.

- Еще бы, - мрачно улыбнулся Янг. - Я на его месте молился бы всем Святым разом, чтобы не дожить до заката. Но жрец этого не допустит...

- Золотой Мост? - Под своими покрывалами кесара выгнула бровь, но движение пропало втуне. - Что это такое? Почему этот ушлепок боится его до мокрых штанов... а ты - ни капли?

- Ну так я же и не лгу. Чего мне бояться? - Янг насмешливо посмотрел на супругу своими невозможными темно-серыми глазами, стремительно наклонился к ней и шепнул тихо-тихо, - Ты же придешь на меня посмотреть, несравненная? Это будет красивое зрелище, обещаю.

Шепот кесара не обжигал. Наоборот, он был прохладным, как закатный ветер.

Глава 22. Смена статуса. "Все сложно".

Дверь хижины хлопнула в стену, впустив ветер, пахнувший горячей пылью и человека - худого, или, скорее, стройного, одетого в простые штаны и длинную рубаху, и плохо и криво стеганую жилетку поверх нее. На ногах у него были на диво приличные сапоги, головной убор отсутствовал как явление, оружие - тоже. Лицо закрывал плотный серый платок.

- Привет, Нари, - кивнул Руслан, - ты вовремя. Я кашу сварил. С рыбой.

Не разуваясь, принц прошел в дом и уселся на низкую скамейку, так и не сняв платка с лица. Психолог по привычке продолжал мысленно называть Нари "принцем", но это было не так. И выяснился сей факт почти сразу, как только угнанная лодка ткнулась в причал... вернее, в половину причала. Вторая была сломана ударом воды или упавшим камнем. Причал никто не чинил - то ли некому, то ли (что более вероятно) не чем.

До ближайшего леса  надо было еще добраться, а проснувшаяся гора вволю поплевалась здесь пеплом - взвесь до сих пор висела в воздухе. Пепел лежал на всей поверхности острова, в том числе и на дорогах, а дожди прошедшие следом, превратили их в нечто непроезжее. И, судя по всему, надолго.

Если у Энгури вообще было это самое "надолго". Чем дольше Руслан смотрел вокруг, тем сильнее крепло в нем убеждение, что надо хватать детей, второго упрямца связать спящим или оглушить - и грести отсюда любым плавсредством, хоть на двери, как в фильме "Титаник". Вулкан вел себя прилично, но время от времени дым все же поднимался и земля начинала дрожать. А в долине, лежавшей внизу и напоминающей марсианские ландшафты,  били в воздух струи крутого кипятка.

До княжеского имения они добрались пешком. Принц фыркал и морщился, но по сторонам глядел настороженно. Было видно - состояние села его удручает. Слишком много брошенных строений с вынесенными окнами и дверями, сломанными заборчиками и - уже разграбленных.

Руслан ожидал классического средневекового замка, укрепленного по всем правилам фортификации - все же князья, защитники земли. Все эти разговоры о двух мечах и поголовном военном обучении, даже для женщин, наводили на определенные ассоциации.

Оказалось - недооценил семейку своего нового знакомого, и сильно.

"Замок" оказался скорее городом. Или все же деревней, но обнесенной стеной почти в два человеческих роста. За ней поднимались крыши каких-то длинных строений, а потом поселок карабкался вверх по горе.

Склон резал на две неравные части мощный и ухоженный сферический желоб. Дренажный? По ходу, так, иначе зачем бы он тут? Верхушка то ли срыта, то ли изначально была плоской... И вот на ней-то стоял замок. Небольшой - всего-то каких-нибудь три этажа с чердаком. Это при том, что резиденция Рамера Девятого поднималась над землей всего на два этажа!

"Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой." - Песенка крутилась в голове Руслана, пока они, как "ходоки до барина", торчали за воротами, ожидая... Чего? Вероятно, пока гонец добежит до замка, отыщет какое-нибудь лицо, способное принять решение и принесется с приказом назад. Это если вообще побежит. Может - потащится нога за ногу.

Это было нормально? Судя по лицу Нари - нет, ни в коем случае. Его должны были встречать здесь с оркестром, цветами и танцующими женщинами. Не обнаружив ни того, ни другого, ни третьего, принц набычился и сделался неразговорчив.

Ждали они долго. Наконец, в воротах приоткрылось окно и "ходоки" услышали неуверенное:

- Нарима Эйя, санчие...

Принц не шевельнулся.

Голос повторил, но Нари словно застыл.

- Эй, - осторожно позвал его Руслан, - там не тебя зовут?

Принц смерил его убийственным взглядом.

- Русла, я, правда, устал тебя прощать. Ты делаешь ошибку за ошибкой, это заставляет усомниться в твоем уме. Зовут какого-то Нарима - изгнанника, крестьянина...

Гласу свыше (с ворот) похоже, надоело ждать и он просто бросил на землю круглый пенал, перевязанный красной лентой с кучей деревянных и медных бебехов на конце.

Спустя еще полчаса ожидания, Нари, наконец, сообразил, что что-то тут не так и подобрал выкинутый футляр. Открыл. Пробежал глазами свиток. Не поверил и перечитал еще два раза - Руслан специально следил за его глазами. Но, похоже, и на третий раз содержимое свитка не изменилось.

Спрашивать ничего не стоило - два меча все еще висели за спиной принца и развитая интуиция подсказывала психологу, что от того, чтобы пустить их в ход, мальчишку отделяет пара секунд.

Нари свернул свиток. Убрал его обратно в пенал и сунул за пазуху сильно потрепанного халата. А потом повел себя очень странно: выпутался из мечей, сложил их, перетянул ремнем и передал Руслану. Тот взял, недоумевая.

А принц добыл из недр национального костюма половину платка... ту самую и завязал лицо. Так же молча. И побрел по тропинке вниз.

Руслан последовал за ним, подозревая, что случилось что-то очень серьезное, что-то, что нарушило планы Нари... Птица, потерявшая гнездо. Не на это ли намекал фамильяр? Куда он, кстати, провалился. На крыльях-то всяко быстрее, чем на веслах. Руслан ждал, что чайка встретит их здесь, но этого не случилось.

Постепенно более-менее приличные дома сменились откровенными трущобами, здесь уже было поживее, чем в "верхнем", богатом селе, и более многолюдно. Под ногами копошились дети, грязные, словно не мылись с рождения. Люди перекрикивались через заборы и бурно жестикулировали, но на них никто не обращал внимания.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Поправка - на Руслана бросали вскользь любопытные взгляды, но и только. Никто не сделал попытки заговорить. А Нари словно стал человеком-невидимкой.

Миновав трущобный район они спустились к ручью, где лепился... видимо, местный "нахалстрой" - домики, а, вернее - будки, слепленные из того, что добрым людям никуда не сгодилось. Плохие, явно бракованные доски, камни, земляные кирпичи, бочки - все вперемешку, лишь бы кое-как держалось.

К одной из этих будок подошел принц. Постоял, словно не веря сам, что собирается сюда войти. А потом все же переступил порог. Фигурально выражаясь - такой высокотехнологичной штукой, как порог, строитель будки не озаботился. Полом, кстати, тоже - он был земляной, просто хорошо утоптанный.

Интересно, блохи здесь есть? Судя по интерьеру - им раздолье. А кто еще? Змеи? Ящерицы? Тараканы?

Поговорить они смогли только к вечеру, когда Нари немного отошел от новостей. В хижине-будке оказался примитивный очаг, который немедленно задымил все, что можно и нельзя. Руслан с неудовольствием заметил, что дым (при отсутствии окон) утекает довольно резво, значит где-то есть отверстие. Интересно, может туда затечь вода? Или вопрос неактуален, и вода по любому затечет через отсутствующий порог.

Относительно способности этих стен хранить тепло Руслан никакими вопросами не задавался. Тут у него с самого начала иллюзий не было. Зимой здесь, по любому, сдохнешь, даже если зима европейская.

Интересно, чье имущество они так нагло заняли? Нари был уверен, что никто их не попросит... означало ли это, что хозяину жилье больше не понадобится?

Через полтора часа Руслан был опасно близок к тому, что в цивилизованной жизни называют депрессией.

Но горячая вода и брошенная в нее горсть чайной смеси делают чудеса.

- Теперь я понял, что хотел мне сказать Цундар, - заговорил Нари, глядя вниз и в угол. Плохой взгляд, профессионально отметил Руслан, но перебивать не стал. Умение слушать было большой частью его профессии, - Я больше не Энгури. Это был свиток отречения от рода.

Он замолчал. Молчание было долгим.

- Я все еще здесь и готов слушать, - напомнил о себе Руслан.

Нари вздрогнул, покосился на него с изумлением, словно и впрямь не ожидал увидеть. И повторил, громче, раздельно, как умственно-отсталому.

- Я отныне не принц и ничего не могу для тебя сделать. Ты свободен, Русла, и можешь идти куда хочешь.

- Приятно, - кивнул психолог и не шевельнулся. О том, что он, вообще-то, и раньше это мог - тоже напоминать не стал, это было не к месту и не ко времени. - А подробности будут?

- Какие могут быть подробности? - тускло удивился Нари. - Родители погибли. Тут многие погибли. Глава рода сейчас - мой брат Ай. Он всегда меня ненавидел. Мы родились с разницей в год, я - старше. Но когда я... заболел, отец поменял очередность наследников и сделал меня третьим.

- Третьим? Не вторым? - уточнил Руслан.

- Он тоже надеялся, что к Сейди вернется душа. Похоже, когда Ай получил родовую печать, первое, что он сделал - это выкинул меня из семьи.

- Какой душевный молодой человек, - поцокал Руслан, - и что, он имел право это сделать?

- Кто бы ему помешал? - Нари шевельнул плечом, - мамы нет, Сейди молчит, я - на краю света. Уверен, он сочинил какую-нибудь историю о том, что я сбежал, или...

- Что ж, одной загадкой меньше.

- Ты о чем? - вяло трепыхнулся Нари, - какие загадки?

- Почему расстегнулся ошейник. В тот момент, видимо, твое отречение уже вступило в силу.

- А, ну да. Скорее всего, - покивал принц. Бывший принц.

- И что ты намерен делать?

Принц не ответил. Он сидел на лавке, глядя в угол с таким видом, словно пришел на вокзал с билетом на поезд, который идет прямиком на тот свет. Все уже сделано, ничего изменить нельзя, осталось только дождаться своего вагона. ПТСР как оно есть, ни убавить, ни прибавить.

А ведь казалось, что мальчишка крепкий. Хотя... Он только что мать с отцом потерял, удивительно, что хоть так-то держится.

Руслан немного подумал и решил сварить кашу из остатков прихваченной в деревне крупы. Колодца поблизости не было, видимо аборигены брали для готовки воду из ручья. Дичь... Но если профильтровать и как следует прокипятить, может и прокатит. Только бы не пришлось принца с ложечки кормить. А... куда он денется? Накормит. Раз уж ввязался в эту тупую историю с двумя, как теперь выяснилось, "проблемными" детьми.

Хотя, судя по поступкам нынешнего главы рода, "проблемных детей" там трое. Вот что получается, когда родители занимаются всякой хренью: управлением государством, наукой - чем угодно, только не воспитанием собственных детей. Одно хорошо - проблемы третьего отпрыска Энгури к Руслану никаким боком.

- Передвинь ноги, мне нужно за водой сходить, - сказал он и взял кастрюльку.

Нари подчинился без звука. Уже одно это было плохим, очень плохим признаком.

С водой Руслан провозился долго, а с дровами и кашей - еще дольше. Обыскав хижину, он нашел остатки окаменевшей соли и, вроде, какие-то специи в баночке, но с ними экспериментировать не стал. А вот масла не было никакого, и единственный способ как-то с этим жить, был - сварить жидкую кашу. Почти суп.

Ну, суп - так суп. В голодный год и теща - мама.

К тому времени, как каша дошла до нужной кондиции, принц окончательно "ушел"... Видимо, у них это было семейное: чуть что - сбегать. Синдром детей, которых никогда не хвалили, зато ругали щедро, со вкусом и фантазией. "Ничего, достанем и из грядущего", - вспомнил Руслан бессмертную "Формулу любви".

Он аккуратно, помня о скорости и силе подопечного, положил руку ему на плечо. Подержал. Не дождался реакции и несильно надавил. Принц шевельнулся, пытаясь освободиться. Есть контакт!

- Как тебя зовут, - негромко, но предельно четко произнес Руслан, не обрывая тактильный контакт.

- Нарима-Ката-Энгу... Нарима - Изгнанник.

- Хорошо, - порадовался Руслан, - какой сегодня день - знаешь?

Этот вопрос оказался слишком сложным. Но мальчик слегка расшевелился.

- Как ты себя чувствуешь?

- Отвратительно, - буркнул он, и это было уже больше похоже на того Нари, который похитил Руслана, "обратил в рабство" и всю дорогу мотал ему нервы то пьянством, то еще чем-нибудь.

- Очень хорошо, - обрадовался психолог, - Осознал, что тебе плохо, значит, одной ногой встал на путь, который приведет к улучшению.

- Ты тупой? - спросил Нари грустно, но уже насквозь нормально. Руслан не обиделся. Врач на больных не обижается. - Это... необратимо.

Принц коснулся рукой того места, где халат топорщился. Видимо, там лежал злосчастный свиток.

- То есть, вернуться в род тебе нельзя? - уточнил Руслан. - Ну так это же здорово! Чего ты куксишься? Я бы на твоем месте до потолка прыгал! Хотя... потолок тут низкий. Как врач - не советую. Сотрясение в полевых условиях лечится плохо.

- Не понимаю тебя?

- Что тут понимать? Твой братец - дебил тебе прямо княжеский подарок сделал. Он тебе жизнь подарил.

Нари встрепенулся. До него начало доходить. Как до жирафа, правда!

Руслан не выдержал, оседлал скамейку напротив и принялся объяснять: подробно, обстоятельно, понятно. Как своим практикантам:

- Насколько я понял, это отречение означает, что ты больше не связан с правящим родом, ничем и никому не обязан. Ты можешь спокойно свалить отсюда в любом направлении и это не будет считаться дезертирством, потому что эта писулина официально освободила тебя от присяги.

- Я никуда не поеду без Сейди, - угрюмо буркнул принц.

И Руслан окончательно успокоился, по крайней мере, на счет этого пациента. Нарима-Изгнанник выглядел как человек, у которого на этом свете есть дела. Значит, в ближайшее время рецидива не будет.

А потом... нужно его, правда, уболтать на кодирование. Когда безусый мальчишка так квасит, это трэш. Он же, наверное, еще растет!

Каша получилась преотвратная, но голодный принц не привередничал. Или ему нормально было, у них в каменном замке, да в немытых котлах, может, так и готовили. После ужина он ненадолго вышел и вернулся с хорошим, даже на вид тяжелым дрыном.

- Палку себе сделаю, - объявил он.

Ну, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. Кстати, может быть, Нари был и прав. В такие времена ходить по острову совсем без оружия, наверное, было рискованно. А чем мечи-то не устроили? Или... изгнанник не имеет права на меч? Сурово, однако.

Сам Руслан пошарил по сундукам и обнаружил оставленную одежду. Самую простую, крестьянскую... но не в его положении привередничать. За время путешествия костюм, пошитый очень недешевым портным, пришел в такой вид, словно его носили бомжи, долго и по очереди, а потом все-таки выкинули. Посчитав, что в таком виде ни на одну приличную свалку не пустят.

- Пойду, - объявил принц, закончив вооружаться и облачаться в одежды, согласно новому статусу. - Ты со мной не ходи. И один изгнанник привлекает внимание, а уж двое... Подходить к нам, конечно, не будут, кто рискнет навлечь на себя гнев небес! Но заметить - заметят, будь уверен. А я пройду так, что ни одна собака не тяфкнет.

В этом Руслан как-то вообще не сомневался. После того, как принц украл весла в деревне, в его криминальный талант он верил как в восход солнца и в то, что земля - круглая.

- Буду утром, - постановил Нари и вышел, аккуратно и без стука прикрыв за собой дверь.

Ночь прошла спокойно. Землю не трясло, и это давало некоторую надежду, что, если Нари, и впрямь удасться привести сестру, и завтра они отчалят, то вполне успеют до очередного извержения убраться подальше.

Интересно, в каком состоянии девушка? Нормально ли ест? Насколько ей повредит переход по морю в лодке? Как она отреагирует на незнакомого человека и радикальную смену обстановки. Это может подтолкнуть к улучшению, а может и вовсе загнать заблудившееся сознание в тупик.

Но придется рисковать. Оставаться на крохотном острове, где вот-вот рванет здоровенный вулкан - это уже даже не глупость, а вполне осознанное самоубийство.

Как ни удивительно, психолог отлично выспался, только к утру замерз, как бобик. Но тут ничего поделать было нельзя. Устройство здешнего очага не предполагало никакой его самостоятельности. Протопить и лечь спать тут бы не получилось. В лучшем случае - прогорит, потухнет и очень быстро выстынет. А в худшем - сгорит к чертям вся эта будка и половина, а то и больше - города. Да, наверное, и горело - Руслан только сейчас понял, почему все это убожество не разваливается от естественных процессов гниения - это у воды-то! А потому и не гниет, что не успевает. Выгорает раньше.

Желание убраться из "нахаловки" и, вообще, с острова, стало почти нестерпимым...

Принц вернулся в аккурат к завтраку. Один - и в таком настроении, что, похоже, психотерапию надо было начинать заново.

- Что еще случилось? - ворчливо спросил Руслан.

- Ай хочет отдать Сейди демонам. Чтобы гора снова заснула. Я так и не смог ее увидеть. Но говорят, ей хуже. Она уже не встает.

Глава 23 Золотой Мост

До заката оставалось недолго, поэтому обратно во дворец не поехали, а разместились в комнатах коменданта. Он уступил их Священному с великий охотой: и комнаты, и ужин, и собственную жену "послужить богоравной"...

- Что такое Золотой Мост? - спросила Лесс, едва мужчины покинули комнаты.

Женщина, пышная, как копна сена, с глазами, чернеными так, что хлопья краски сыпалась на щеки - прижала ладонь к сердцу... ну или к чему-то в том месте. До сердца там было не добраться.

- Это очень красивый и очень древний обычай, богоравная. Я его никогда не видела...

Тьфу!

Все, что удалось вытрясти из челяди: "Золотой Мост" - своего рода божий суд. Если есть только слово против слова. В Империи в таких случаях назначали судебный поединок.

Если и здесь что-то близкое, то переживать не о чем. Янг этого наемника уделает и не запыхается.

Алессин немного успокоилась, и даже смогла поужинать. Кормили в тюрьме не хуже, чем во дворце. После ужина она села на диван, чтобы скоротать время ожидания за приятным ничегонеделанием... Не сиделось.

Неприятная мысль зудела над ухом, как надоедливая муха - и никак ее было не отогнать. Если "Золотой Мост" - всего лишь поединок,  чего так испугался наемник? Ведь сражения - это его хлеб, а Священный, вся кесария знала об этом - держал обет не касаться оружия.

Что-то здесь было не так!

Так ничего и не надумав, Росомаха поняла, что последнюю клепсидру просто без толку мотает  себе нервы.  Она выпрямила спину, загнула ноги в "неприличную", но удобную цевию и принялась выравнивать дыхание. Вдох на четыре счета. Задержать дыхание на два. Выдох на пять. Опять задержать на два. И снова - вдох на четыре... Дисциплине тела в роду Валендорских уделяли много внимания и успокаивать расходившиеся нервы учили с ранних лет. Маг без железного самоконтроля - мертвый маг.

В назначенный час за ней пришел не супруг, а жена коменданта. По случаю редкого события она облачилась в праздничное покрывало, а глаза накрасила еще больше, хотя казалось - куда?! Выходит, нет предела совершенству. Интересно, если ей сказать, что от злоупотребления могут ресницы выпасть - побережется? Скорее всего - нет. Стремление женщины к красоте - одно из самых беспощадных.

На небольшом утоптанном плацу во внутреннем дворе, уже толпились воины и слуги, но дам провели сквозь толпу, в первый ряд. Специально для них были поставлены два стула.

Росомаха с тревогой осматривалась. Вроде бы пока ничего особенно жуткого тут не было. Полосу препятствий немного переделали: сняли бревно и положили у стены. Яма с жидкой грязью была засыпана песком, вровень с краями и по всей длине стояли... козлы? Это было сильно похоже на держатели для оружия.

К чему они тут?

Рядом располагался большой, почти в рост человека, вертикальный барабан с туго натянутой воловьей кожей и здоровенным билом. На расстоянии примерно в десять шагов стояли четыре жаровни с уже тлеющими малиновыми углями, а рядом - аскеры со специальными веерами для розжига огня.

В лучах закатного солнца, сделавших тени длинными и резкими, а цвета - тусклыми и неважными - это выглядело красиво и зловеще.

- Почему нет лекаря? - удивилась Росомаха. На судебных поединках в Империи он присутствовал обязательно.

- Не понадобится, - ответил комендант. - Кто не солгал, тот Золотой Мост пройдет невредимым.

- А кто солгал?..

Ее вопрос остался без ответа, но Лесс и так поняла. Солгавший не выживет. Но почему?

Аскер, стоявший за барабаном, взял било, размахнулся и с силой ударил. Один раз. Глухой и невыносимо густой звук поплыл над крепостью. Он был долгим, таким долгим, что Росомахе показалось - боги растянули время.

Вперед выступили воины с саблями. По команде, синхронно, вынули сабли и подставили лезвия последним лучам солнца, позволяя их омыть. Зрелище было настолько красивым, что Лесс залюбовалась и не заметила, откуда взялись у воинов в руках шелковые платки. А они появились и каждый из аскеров, по очереди, подбрасывал в воздух платок и не без лихости разрубал его саблей, демонстрируя смертельную остроту лезвия. А потом подходил к засыпанной яме и аккуратно клал саблю в держатель. Острием вверх. Сабли ложились крест-накрест, частой гребенкой, пока не заполнили все пространство от одного столба до другого.

Со вторым ударом ввели "взыскующих правды". Оба были простоволосы и обнажены по пояс, чтобы исключить кольчуги, заговоренные рубахи и амулеты.

- Во времена моей юности, равноправная, по Золотому Мосту шли нагими и босыми, как в тот день, когда мы приходим в мир. Но с годами все становится проще... - уронил комендант. Росомаха так и не спросила его имя, а теперь было поздно.

Она во все глаза смотрела на "взыскующих". Наемника жрец, действительно, подлечил - он шел ровно, не морщась от боли и выглядел могучим и умелым бойцом. Но все же что-то с ним было не так. Не то слишком бледен, не то... приглядевшись, Росомаха увидела крупные капли пота на его лице. Хотя вечер был не жарким.

Она перевела взгляд на Янга. Их брак был политическим, ни тот, ни другая не чувствовали особенной необходимости его подтверждать... Так что раньше обнаженным Лесс супруга не видела. Священный Кесар оказался по-юношески тонок в кости. В густых сумерках было не рассмотреть, есть ли шрамы, но родимых пятен не наблюдалось. Ни одного. И кожа сухая.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Жребий? - уронил в тишину комендант и потянул, было, руку за оружием.

Наемник хотел что-то сказать, но кесар его опередил:

- Не нужно. Мы договорились об очередности. Я иду первым.

- Это не совсем по правилам, - попытался  возразить комендант.

- Но допускается, если никто не возражает, - сказал Янг.

Барабан ударил снова - и аскеры взмахнули веерами, раздувая рыжее пламя. Отблеск огня упал на...

Вместо бревна между столбами был протянут... даже не канат. И не веревка. Струна - толщиной чуть больше волоса. Ее было не разглядеть и вблизи, но огненные блики дали такую возможность и Росомаха с нарастающим ужасом увидела тончайшую золотую нить, протянутую от одного столба до другого. Над саблями.

Она похолодела. Показалось - сердце замерло на вздохе и забыло, как биться. Росомаха поняла, что такое Золотой Мост, почему его так боялся наемник и что сейчас произойдет.

Запредельным, почти невозможным усилием воли она заставила свой голос звучать спокойно и равнодушно:

- Любезнейший, разрешите мое недоумение. Насколько я вижу - струна слишком тонкая. Она не может выдержать веса даже ребенка, не то, что взрослого мужчины.

- Струну благословил жрец, - пояснил комендант, - она выдержит столько таров, сколько нужно. Лишь бы ступивший на мост был правдив.

...Боги Претемные, не закричать бы!

Росомаха увидела, что Янг направляется к ней и выпрямилась. Комендант отодвинулся, давая им необходимое уединение.

Кесар наклонился к самому уху и тихо, на грани слышимости, шепнул на имперском:

- Прогони страх из своих прекрасных глаз, несравненная. Рауша не любит, когда в ней сомневаются. Пожелай мне справедливого суда и будь безмятежна. Безмятежность - а вовсе не страсть позволяет богам нас слышать.

- Но... - Лесс сглотнула, горло перехватило и вопрос так и не прозвучал.

- Да, - одними глазами улыбнулся Янг, - Я это уже делал. Ничего страшного здесь нет. Наслаждайся зрелищем, моя кесара. Такое ты увидишь не часто.

Супруг как-то сразу отдалился. Не спеша, он подошел к столбу и в тишине, несколькими рывками, забрался наверх. Встал. Снова застучал барабан. На этот раз аскер бил в него непрерывно, в одном ритме.

- Зачем это нужно? - снова не удержалась Алессин.

- Чтобы у взыскующего не было искушения быстро пробежать по мосту, - любезно отозвался комендант, - так могут многие. Цирковые артисты, всякие жонглеры и бродячие фокусники делают это на деревенских представлениях. Поэтому барабан звучит в особом ритме. Один удар - один шаг. Пропускать шаги можно. Ускорять - нельзя.

Янг стоял на вершине столба, облитый светом от горящих жаровен и слушал барабан. Его никто не торопил - вмешиваться в божий суд не полагалось. Наконец он, видимо, поймал нужное состояние и поставил ногу на струну. Она завибрировала.

Росомаха вцепилась в ткань покрывала так, что острые грани самоцветных камней обожгли тонкие пальцы болью. Она не заметила боли, потому что кесар в этот самый миг оторвал и вторую ногу - и полностью шагнул на Золотой Мост.

Широко раскинул руки. Поймал равновесие - и переступил, раз... другой. Приставляя пятку ровно к носку. Маленькими шагами, не спеша, в ритме барабанов он медленно заскользил над оскаленными саблями.

Густой звук ударов плыл над крепостью. Наемник обхватил себя руками, гася дрожь. Его рот ходил ходуном - то ли стучали зубы, то ли он беззвучно молился о том, чтобы кесар не дошел...

Чем дальше от опоры, тем сильнее провисала нить. Но Священного, казалось, это и вовсе не беспокоило. Он шел так же спокойно и ровно, не ускоряясь, но и не замедляя шаг, точно так же приставляя пятку ровнехонько к носку. Один шаг - длина ступни и не больше.

Барабан бил. Росомаха обмирала от страха и восхищения, и из последних сил дышала правильно, чтобы не сорваться на крик... Время словно остановилось для нее, а барабан стучал в ритме сердца.

Когда он, наконец, смолк и на площадь упала абсолютная тишина, девушка не поверила, что все кончилось. Он дошел!

Перед глазами качались жаровни, малиновый огонь, отсвет на оскаленных саблях.

- Взыскующий Янг доказал, что слова его правдивы. Что скажешь на это, взыскующий Дион? Готов подняться на Золотой Мост и положиться на милость богов?

- Нет, - замотал головой наемник, - Нет, нет...

За ним безмолвной тенью, без всякого приказа, вырос аскер с саблей.

- Тогда говори правду или умри, - уронил комендант.

- Никакого демона не было, я солгал! Это была женщина... Магичка. И она не нападала на нас, мы поджидали ее у дома, в который она зашла.

- Зачем, - спросил Янг, одевая поданную слугой рубаху, и опоясываясь кушаком.

- Надо было обыскать ее и найти записку или подарок от мужчины.

- Вот как... А если бы ничего не нашлось?

- Запугать эту служанку, чтобы она показала, что ее госпожа путается с посторонним мужчиной, нарушив обеты.

Супруга коменданта злобно фыркнула, но промолчала, приученная не открывать рта без приказа.

- Кто поручил вам опорочить честную госпожу?

- Не знаю, святым Каспером клянусь. Заказчик не назвал имени.

- Как он выглядел? - спросил комендант, - Мужчина или женщина?

Наемник открыл рот... лицо его перекосила судорога боли, он ухватился за грудь и повалился навзничь.

Янг присел рядом, взял за руку. Оттянул зрачок.

- Мертв, - сказал он, выпрямляясь. - С него взяли клятву молчания. Поэтому он ничего не сказал под пыткой.

- Почему же он развязал свой грязный язык здесь? - удивился комендант.

- Это божий суд. Понадеялся на милость высших сил и на то, что они защитят его, если он все же скажет правду. Но то ли веры в нем было слишком мало, то ли грехов на вороте повисло слишком много. То ли его нить больше не нужна в Гобелене... Рауша решила - и я не тот, кто будет оспаривать ее волю! Уберите его и закопайте за стеной.

Неслышным мягким шагом кесар приблизился к Росомахе. Она порывисто поднялась навстречу, собираясь... кинуться на шею? Разреветься, освобождаясь от пережитой жути?

...Говорят, хорошие мысли всегда вовремя? Лесс осенило точно не ко времени. Она застыла, переваривая свое озарение. И когда подошел Янг, готовый обнимать и успокаивать - она азартно выпалила:

- Я знаю, как нам его поймать!

- Эшери... - Алессин осеклась и быстро поправилась, - милорд нас научил одной игре. Она похожа на сто клеток, но клеток там всего шестьдесят четыре, зато фигур шесть видов: пехотинец, легкий конник, катафракт, крепость, король и королева. У каждого игрока по шестнадцать фигур и надо лишить соперника возможности атаковать.

- М-м... Так значит это - сражение, несравненная?

- Да, и я была не самой последней в этих боях, - Росомаха забралась на диванчик с ногами, карие глаза поблескивали азартом.

- Ничуть не сомневаюсь, - поощрил ее Янг.

- В этой игре есть единственный возможный ход, когда меняют свое положение на доске сразу две фигуры одного цвета: король и крепость. Ты же заметил, что все атаки направлены на меня? - Янг сдвинул брови, но Росомаха схватила его за рукав, - это здорово на самом деле! Наши противники разыгрывают рокировку. Это точно - она, потому что ничто другое не имеет смысла! В моей тени сейчас двигается еще одна фигура - на мое место. Мы должны просто вычислить  руки, которые ее двигают.

Кесар сдвинул брови:

- Но, если я не ошибаюсь, в сражении нельзя отдавать инициативы врагу?

- И что ты предлагаешь, супруг мой?

- Ничего нового под солнцем. Всего лишь немного смутить и запутать наших противников... шаг влево, шаг вправо. Шаг в ловушку - два из нее. Пусть подергаются и засомневаются, правильно ли они выбрали фигуру. Не лучше ли было отдать предпочтение другой...

Они посмотрели друг на друга с восторгом детей, неожиданно обнаруживших на кухне целый кувшин шоколада и полное отсутствие взрослых.

...Янг стоял на Золотом Мосту, но в этот раз струна вела себя ужасно - пружинила и раскачивалась под ним. Он ловил равновесие, выпрямлялся, но кто-то как будто дергал ее, не давая ему сделать ни шага. Кесар боролся, его лицо было сосредоточенным, невероятно гибкое тело текло, как ртуть, стараясь скомпенсировать кульбиты рехнувшейся струны, но тщетно. Еще один рывок... Ноги в мягких кожаных сапогах потеряли сцепку со своей ненадежной опорой. Янг взмахнул руками и полетел вниз, спиной вперед, на лезвия сабель.

Он не закричал - падал молча. А застывшая от ужаса Лесс почему-то тоже не могла кричать. Хотела - но не получалось. Крик словно застрял в горле. Она задергалась, выдираясь из невидимого кокона бессилья и страха. И... проснулась.

Вокруг нее стыли густые сумерки. Тяжелый воздух пах водой и солью. А рядом, на широкой кровати, сидел супруг и тихонько тряс Росомаху за плечо.

- Что случилось? - она помотала головой, разгоняя кошмар, - Что ты здесь делаешь?

- Ты стонала. Мои комнаты близко, дверь между ними тонкая. Я услышал.

- А... понятно, - кивнула Лесс, - плохой сон приснился. У меня бывает на новом месте. Извини, что разбудила.

Она подтянула к себе покрывало и закуталась в него до самой шеи.

- Что же такое могло явиться во сне, что моя несравненная, бесстрашная, как пустынная вейра, дрожит и стонет? Хорошо, что это приснилось не мне. Иначе завтра кесария одела бы белое, а послезавтра - сменился правитель.

Росомаха улыбнулась, несмело и благодарно. И, неожиданно для себя, открылась. Как фиольская шкатулка, к которой подобрали правильный "ключ".

- Мне приснилось, что ты все-таки упал с Золотого Моста...

Янг кивнул. В темноте она едва уловила его движение.

- Так бывает, Лесс. Когда наяву изо всех сил сражаешься со страхом - и побеждаешь. Но он не признает поражения и пытается во сне взять реванш.

- И что делать? Я не хочу всю оставшуюся жизнь просыпаться от этой жути. Так и поседеть можно, а мне не пойдет. Лицо слишком бледное...

- Вообще, есть один способ, - Янг подмигнул, - нужно перебить страх таким же сильным, но приятным впечатлением.

Росомаха уставилась на него с сомнением, подозревая подвох или какую-то игру. Янг не сомневался ни в чем. Он раскрыл руки, сверкнул в темноте улыбкой и шепнул:

- Просто иди ко мне, несравненная...

...Однажды всем девушкам в Школе (их было, так-то, немного) велели собраться в одном классе. Не успели они поделиться друг с другом своими предположениями, как появился Монтрез, собственной, сиятельной персоной. И с порога повел себя довольно странно.

Во-первых, запер заклятьем не только двери, но и окна. Во-вторых, повесил "бормоталку". Сделал он это быстро,  аккуратно и напоказ, чтобы ученицы уловили и правильно расшифровали каждое движение. А потом преспокойно уселся прямо на стол и обвел их, притихших и малость обалдевших от таких дел, внимательным взглядом светло-зеленых глаз.

- Конечно, хорошо бы такую лекцию поручить женщине или целителю, - выдал он, - но я лично побеседовал с обеими школьными дамами - и отказал им в доверии на эту миссию. При всем уважении... они предубеждены и сильно испорчены воспитанием. А целители такого расскажут, что вас потом женихи в Храм только если под обездвиживающим заклятьем приволокут. Ну, или свяжут, как вариант.

Это было уже интересно. Двенадцать пар глаз уставились на милорда куратора.

- Сегодняшняя тема: "Девичья честь и ее настоящая цена". Записывать не нужно.

Вот тут Росомаха чуть со стула не упала. И не единственная. Сразу как-то понятны стали предосторожности с дверями и окнами, потому что удрать, куда угодно, захотелось почти нестерпимо.

- Что вы знаете о предмете?

Он всерьез? Да умереть было проще, чем высказаться вслух на такую тему. Но если милорд задавал вопрос, лучше было как-то справиться с собой и все же ответить.

- Что ее... ну, этот предмет - нужно беречь, - пискнул кто-то сзади. Девчонки переглянулись и неуверенно хихикнули. Герцог даже не улыбнулся, наоборот, одобрительно кивнул.

- Беречь, да. Собственно, задача решаемая. Боевке мы вас учим неплохо. Вдобавок, наши целители разработали заклинание мужского бессилия, адаптированное для любого, даже самого слабого мага или ведьмы. Кому его уже показали - знаете, оно сложное, зато, если хорошо отработать, есть возможность бросить даже в браслете. Исключений два:  антимагическая зона и сломанные пальцы. Так вот, ученицы...

Эшери вытянул руку, привлекая к себе внимание и сжал кулак:

- Первое, - он отогнул палец, - защищать свою жизнь и честь вы не только можете, но  и обязаны. Любым оружием, магией и всем, что вам подскажет фантазия. Не взирая на титул обидчика, его положение, связи и международную обстановку. Второе. Можете убивать. Разрешаю. Как превентивно, так и в качестве мести. С последствиями разберемся. Насильникам лучше не размножаться, а в идеале - вообще не жить. Я вам совершенно официально и полностью развязываю руки и словом Монтреза гарантирую неподсудность на территории Империи и всю возможную защиту и помощь за ее пределами.

Уяснили? Моя полная поддержка во всем, - повторил он. - Исключение одно: если кто-то вздумает спасать свою девичью честь ценой жизни - в Облачном саду отыщу и в ад скину. Лично! Не для того я трачу дикие суммы на ваше обучение, чтобы потерять из-за... предрассудков.

Слово упало и покатилось, как камень с горы, вызывая лавину. Предрассудки... Кое где в Империи девушек, которые не уберегли себя до свадьбы, до сих пор по-тихому топили. Их же родственники.

- И третье. Если утраченная деталь анатомии вам вдруг зачем-то еще понадобится - имейте в виду, в храме Змея жрицы восстанавливают ее в одно касание. Цена - три золотых эра. Хотя я бы не советовал. Есть вещи, без которых жизнь сразу становится на порядок проще. - Милорд вдруг обвел девчонок взглядом и по-разбойничьи подмигнул. - Но - дело ваше и выбор ваш. Все понятно? Задавайте вопросы.

Девчонки, красные, как компания хорошо проваренных раков, неуверенно переглядывались. Наконец, одна из них подняла два пальца:

- Милорд... Я правильно поняла на счет настоящей цены: честь дороже жизни... того, кто... захочет ее забрать, но дешевле моей?

- Я бы и сам не сказал точнее, Элис.

- Милорд... - решилась Верна, - А если ничего не было, но мужчина говорит, что было? Шепот за спиной - это неприятно и здорово осложняет... да вообще все.

- Вызывайте на дуэль. Желательно - в людном месте. Мужчина, которого дама прогнала шпагой три круга по площади, больше язык не распустит. А если распустит, ему этот язык свои же приятели мгновенно обратно засунут. Третье сословие просто бейте. Можно ногами.

- Шептаться все равно будут. Всех не вызовешь.

Монтрез медленно улыбнулся жуткой и завораживающей улыбкой человека, который всегда и везде делает только то, что считает нужным и правильным. Остальным придется это проглотить или - научиться улыбаться так же, а это демонски нелегко! Можно сказать, эксклюзивный трюк.

- Меня видите? - мягко спросил он. - Вызываю до тех пор, пока дураки не кончатся. Те, кто остались в живых - резко умнеют.

- Вы - мужчина, - поджав губы, выпалила Энн.

- Однажды красивой и храброй девушке мерзавец, облаченный жреческим саном, попытался пригрозить и, чтобы сделать угрозу более весомой, обрезал ей волосы. Результат - очистительное пламя на месте ордена и смена моды на дамские прически. Так выглядит ответ на попытку опорочить в исполнении членов моей семьи.

- Ха, - громко отозвалась с задней парты смуглянка-первокурсница с длинными черными косами без блеска. - Эта девушка под защитой Змея, а он - один во всем мире. Нам такие мужчины не светят!

- Амрун Руже, первый курс, - Эшери с интересом посмотрел на ученицу-цаххе. - Влюблена? Не стесняйся, здесь все свои и кто не грешен! Я в юности был влюблен в удивительную женщину. Единственную во всем мире. Дочь вора, сестру мошенника. Красивую, как рассвет над морем. Засыпал стихами, оборвал все розы в Монтрезе. Даже пытался принести ей личную вассальную клятву...

Сказать, что челюсти попадали - ничего не сказать. Если словами можно шокировать, то тут речь шла, скорее, о легкой контузии. Или не очень легкой. Потому что беленькая, тихая Ани в полном обалдении спросила вслух то, о чем все только подумали:

- И что?..  Чем закончилось? - Опомнилась и торопливо добавила, - милорд.

Герцог и маршал комично развел руками:

- Не срослось.

- Она что - слепая была? - опешила Элис.

Девчонки замерли, как мыши под метлой. В Школе все знали, как не любит его светлость таких намеков... Но Эшери откинул голову и расхохотался, весело, по-мальчишески. Сидя на столе, ага!

Лед, наконец, треснул. Вот, кто бы в этом сомневался! Если Эшери хочет говорить откровенно, то это произойдет, хоть море гори.

Они, действительно, поговорили обо всем. С той предельной степенью прямоты, которая возможна лишь между случайными попутчиками или очень близкой родней.

Об амулетах против случайного зачатия, которые девушкам в Школе загоняли под кожу - не потеряешь, даже если очень захочешь, и не отберут. О двух способах нейтрализации росы Лефара: магическом и ведьмовском. О том, как сказать "нет" перед алтарем и не огрести за это. О солдатских кольцах. О возможности совмещать службу Империи - и материнство. О том, когда мужчине стоит отказать жестко, когда - мягко. А когда - можно и не отказывать. Потому что "честь" - это не про невинность. Это про другое.

Когда перевернули длинную клепсидру, народ окончательно попрощался с метафорами и стал называть вещи своими именами.

Монтреза в чем только не подозревали в высшем свете, так что краснеть и смущаться он давно разучился, если вообще умел. И на вопросы осмелевших девчонок отвечал подробно, даже с магическими картинками.

Такой понятной лекции Алессин больше не слышала ни от кого. И если учесть, что все книги заканчивались либо церемонией в храме, либо смертью одного из влюбленных, а беседы маменек после помолвки сводились к короткому: "Слушайся мужа и Небо благословит вас детьми" - да этот разговор был просто бесценным!

... Росомаха смотрела в окно на разгорающийся рассвет, но вряд ли замечала хоть что-то. Мысли ее вертели шальную карусель над крепостью Шери, где они с Янгом совершенно неожиданно стали мужем и женой. По-настоящему.

Жалела ли она о короткой слабости, которая толкнула ее в объятия "политического" супруга? Пожалуй... нет. Это был как раз тот случай, когда, определенно, можно не отказывать.

Страху она вчера натерпелась изрядно. И "перебить впечатления" от Золотого Моста... Но Янг обещал вполне уверенно. И - не торопил, не настаивал, не давил - но и не останавливался, не позволял задуматься, вспомнить и снова испугаться. Завлекал, заманивал, интриговал - руками, губами, тихим шепотом, в котором имперский смешивался с картаэльским и оба будоражили, как ветер, залетевший в окно и заблудившийся в шторах.

И - заманил ведь, лукавый! Заставил пройти точку невозвращения так, что Лесс этого даже не заметила. И только отстраненно удивилась, услышав, словно со стороны, свой собственный шепот, который звучал как чужой, совершенно незнакомо:

- Если ты сейчас остановишься...

- Убьешь меня?

- Сама умру!

- Я не дам тебе умереть, несравненная, - очень довольно засмеялся супруг, - Разве только маленькой смертью...

У кесара получилось - все, что он задумал. К тому времени, как в окно заглянуло солнце, Серая Госпожа уже казалась девушке одной из масок Виенского карнавала. Яркой, жуткой - но не настоящей.

- Неужели тебя и этому научили в монастыре? - С недоумением шепнула она. Тихо, как выдохнула.

Янг услышал. Оценил. Прижал ее крепче:

- Какая разница? Главное - умею. Пользуйся, несравненная. Может быть, я учился для тебя... Может быть, я и родился для тебя.

...Три года назад великий Эшери отчего-то решил сам прочитать своим юным ученицам лекцию по предмету, который не изучался нигде в империи. Она была долгой, но врезалась в память полностью и намертво:

- Милорд, как отличить мужчину, который может дать счастье - от того, кто только разобьет сердце?

- Рисковать.

Глава 24. Бантик

Она появилась на второй день. Принц ушел, а она пришла. Отцарапала тонкой дымчатой лапкой в белом носочке неплотно прикрытую дверь, протиснулась в дом и села у порога, почти завернувшись в собственный пышный хвост.

То, что это девочка - Руслан понял сразу. Ну, просто, не держаться так мальчишки, даже лисьи: с робким, деликатным, но необоримым любопытством.

- Привет, - удивился он. - Ты в гости? Ну, заходи, чего у порога-то сидеть. Там дует. Или тебе - нормально?

Маленькая дымчатая лиса с белой грудкой и большими ушами не двинулась с места, но смотрела заинтересованно. И, кстати, носиком водила очень определенно. В сторону очага, где томилась очередная порция плохой похлебки. На этот раз, для разнообразия, с мясом.

Мясо принес принц, предусмотрительно, уже ободранное и разделанное и Руслан мудро не стал докапываться до сути, кем их похлебка была при жизни и какой смертью пала. Удостоверился только, что не крыса и не кошка.

Про первых Руслан знал, что они аккумулируют в себе всяческую дрянь, и, съев крысу, можно запросто кони двинуть. А вторых просто любил. Как зверушек, а не как продукт питания.

Похоже, лисой это мясо тоже никогда не было, иначе гостья не вела бы себя так спокойно.

- Ты голодная? Хорошо, я тебе отложу. Только остудить надо. Вам ведь горячего нельзя.

Лиса, такое впечатление, плечами пожала: разное, мол, говорят. Что же - всех слушать? Ведь иногда и глупости говорят. А горячее она очень даже уважает.

Но давать ей дымящуюся похлебку Руслан все же не рискнул. Зато, когда она остыла, зверек с удовольствием уполовинил кастрюльку.

- Э-э-э, - протянул Руслан, - сколько же ты не ела?

Лиса вздохнула. Долго не ела, да...

Человека она совершенно не боялась. Но при этом вела себя очень осторожно и как-то слишком разумно для обычного дикого зверя.

Что-то во всем этом было знакомое и, покопавшись в памяти, Руслан уверенно определил свою гостью.

- Ты - сини, так? Дух-покровитель. Какой-то хорошей местной девочки, так?

Сытая лиса легла на живот, потом перевернулась на бок и вытянула лапки. Весь ее вид говорил: продолжай, человек, пока мне все нравится.

- Имени твоего я не знаю. И не угадаю, не в курсе я на счет местных имен. Поэтому буду звать тебя Лиса. Пойдет?

Зверушка моргнула: зови уж, что с тобой делать. Раз такой глупый, что даже имени не угадаешь.

Руслану стало смешно, он зафыркал, но смеяться в голос не рискнул, опасаясь обидеть Лису.

Появился Нари, до ужаса деловой, с порога начал что-то говорить, про город (Руслан все равно про себя звал его селом, а то и деревней), про людей, про гору, которая, как будто, действительно уснула. Во всяком случае - не дымила, и трясло только пару раз по чуть-чуть. Радовался, как мужик из анекдота, который потерял все, а потом нашел в туалете бычок. "А жизнь-то налаживается!"

Руслан не стал его обламывать. Рассудил, что ни к чему мотать нервы ребенку. У него самого никаких иллюзий не было. Не зря же не прилетела чайка - дурная что ли?

- Э-э, - заглянув в котелок, принц перевел озадаченный взгляд на Руслана, - а... куда делось? Не в тебя же? В тебя бы столько не влезло. Или я чего-то не знаю?

Психолог глянул на Лису - и никого не увидел. Пропала, серая, как и не было. Но куда? Дверь с прихода Нари не открывалась, мимо принца она прошмыгнуть не могла. Спряталась? Так где? В хижине не было мебели, в привычном понимании слова. Вместо кроватей что-то типа гамаков, две скамейки и пара... круглых сундуков. Круглых, Карл! Типа бочек, только не для огурцов, а для штанов. И все это богатство прекрасно просматривалось на просвет из любого угла.

- Молодец! - похвалил зверя Руслан, - я тебя накормил, а ты из меня идиота сделала?

Ехидное фырканье можно было перевести однозначно: "Зачем делать, если жизнь уже все сделала, доработка напильником не требуется".

Руслан обернулся, чтобы отругать Лису и представить их с принцем друг другу. Но тот уже увидел ее сам, упал на колени и протянул зверю обе руки с воплем: "Банти! Боги, откуда ты взялась тут?"

- Значит, Бантик. - Фыркнул Руслан, - Точно, лиса для девочки. Такое имя я бы ни за что не угадал. И откуда взялась - теперь ясно. За тобой пришла. Ты же опять у замка ошивался? Она ведь сини твоей сестры, я правильно понял?

Принц его не слушал. Он обнимался с лисой по имени Бантик, гладил за ушами, даже, кажется, пару раз в морду поцеловал. Та чихнула, но стоически вынесла его нежность.

- Ты ее накормил? Она хорошо поела? А еще можно? - вопросы прозвучали с пулеметной очередью.

- Да куда ей еще, смотри - живот больше ушей растопыренных. Если еще кормить - вырвет. Пусть сначала это переварит. А что ты так обрадовался?

- Говорили, что Сейди слаба, - возбужденно пояснил принц, - и есть перестала. Сини может подпитать своего человека, между ними прямая связь. Если Банти хорошо кормить, Сейди тоже что-то перепадает. Не сильно много, но я на таком пайке как-то месяц жил.

- Где ж ты жил, что тебя месяц не кормили? - изумился Руслан.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Наказали, - спокойно пожал плечами Нари, не видя в этом проблемы. - Да ну, Русла, не кривься. Отец же знал, что у меня есть Цундар.

Мысль, что нужно делать с такими отцами, психолог  оставил при себе. Как и ту, что теперь гораздо лучше понимает, почему в семье трое детей - и ни одного нормального, у всех какие-то заезды. По хорошему, всем троим нужна психологическая помощь.

- Завтра попробую еще мяса добыть, - решил принц, глядя на лису с восторгом. Похоже, сестру принц действительно любил крепко, раз даже такой, шерстяной версии, обрадовался.

Но... Эта мысль пришла в голову внезапно и засела, как гнутый гвоздь. Если Сейди и ее дух - одно целое, а Бантик - очень разумная лиса, вон как здорово по запаху Нари отыскала, так, может быть, и у девушки с разумом все в порядке? И ее можно "вернуть"? Хорошо бы так. Принц только этой надеждой и жив.

Руслан на счет его бурной деловой активности не обольщался. Если с сестрой не выгорит - опять запьет и, хорошо, если по самурайскому обычаю ничего острого себе в живот не воткнет.

Или в ЭТОЙ реальности суицид у местных аристократов не поощряется? И ведь не спросишь, чтобы не наводить на ненужные мысли.

***

...Телевизор я не любила. Или просто не привыкла к нему. В общаге его не было, в Румоне - тем более. Наверное очень глупо, имея в распоряжении агрегат с диагональю пятьдесят два дюйма и стереосистемой, смотреть фильм с планшета и в наушниках, устроившись в кресле с ногами. Но почему-то так было уютнее.

На коленях дремал Арчибальд, изредка фыркая и выпуская когти. Действительно, впечатляющие. Очень хотелось позвонить тете Вере, но тогда бы пришлось бросать все и срочно бежать в гости. А мне как-то не до гостей было.

Тихой струной звенела в ночи тревога.

Давно я Марка таким не видела. Обычно у него два агрегатных состояния: либо спокойный и веселый, либо спокойный и сосредоточенный. Но вот, жизнь напомнила мне, что, вообще-то, бывает и третье. Муж был спокойно-паникующим.

Наконец я получила ответ на вопрос, как выглядит паника в его исполнении. Как предельная собранность.

Когда он предложил мне "вечером пробежаться до Москвы" я не особо удивилась, такое не часто, но случалось. И то, что попав сюда, он не потащил меня по клубам и ресторанам, а залип в сети, укладывалось в рамки со свистом - обычно он для того сюда и рвался. Возможность мгновенно получить ответ на любой вопрос очаровала его с первого предъявления. Если бы я была ревнивой собственницей, то хуже всех юных красавиц возненавидела пестрый логотип Google, именно он чаще всего отнимал у меня мужа.

Пожалуй, хорошо, что "там" пока ничего похожего не было.  Но парни над этим... работали!!! Представить только, эпоха плаща и шпаги - и глобальная сеть!

Услышав об этом проекте в первый раз, я только глазами хлопнула: как? Электричество, пластик, микропроцессоры, оптоволокно... Невозможно!

- Мысли шире, Маргарита моя, - довольно отозвался Марк, - у нас тут до Бездны... демонов неучтенных болтается. Мелкие, неразумные, не имеющие своей воли но - программируемые, представляешь? Ты никогда не думала о том, что наши заклинания - это по сути программы. И строятся они по четкому алгоритму, создавая правило: когда происходит то-то - нужно реагировать так-то... Память у них абсолютная. Мозгов почти нет - а память, по-вашему, в терабайтах измерять можно. Если заинтересовать... ну, или заставить демона ассоциировать себя с библиотекой, можно получить круглосуточный доступ к любому хранилищу знаний. И это еще не все. Они же и между собой как-то общаются! Если подтвердится гипотеза мэтра, что и память у них общая... - у Марка от избытка чувств перехватило дыхание и он недоговорил, только глаза вспыхнули темным огнем, как у махрового фанатика.

- Что тогда? - поддела его я.

- Первый раз в жизни напьюсь до танцующих собак, - признался он, - Святым я уже был, а вот в Облачном саду пока гостить не доводилось. Но если из мелких демонов и впрямь получится построить глобальную сеть - я Небу предпочту ад. Там интереснее будет, точно!

Часы тихонько тикали в углу. Они были старые, электронные - на большой батарейке. Таких я давно не видела в продаже, прямо неизвестно, что делать, когда она сядет... Но пока часы шли. И навевали мысли, честно скажу, невеселые - о жизни, которая длится, только пока не села батарейка, а подзарядка конструкцией не предусмотрена. Обычное состояние лекаря, у которого два дня назад умер пациент. Старость не лечится, ни в одном из миров...

Марк не шевелился, плечи словно окаменели - только шуршала по коврику оптическая мышь. Никогда в жизни я этого не делала... Шпионить за своими - низость и оправдания такому поступку нет. Так что я влезла в синхронизацию безо всяких оправданий.

"...Этна. Йеллоустоун. Сто тридцать восемь вулканов Антарктиды". Зачем ему эти страшилки?

- Хочешь об этом поговорить? - его негромкий, спокойный голос с другого конца комнаты прозвучал, как гром среди зимних сугробов.

- Как ты понял? - опешила я, даже не подумав отпираться. Эшери прав, нужно иметь мужество сказать о том, что имел наглость сделать.

- Просто у нас с тобой тоже... синхронизация, - фыркнул он. Обернулся.

Здесь, в этой квартире, возможно из-за жесткого "дневного света" мне вдруг бросилась в глаза вещь, которой я в упор не видела раньше - Марк старше меня. А ведь мне казалось, что мы выглядим почти ровесниками.

- У меня нехорошие подозрения, - признался он. - Боюсь, я по глупости... погубил наш мир.

По коже прокатился озноб. Потому что он это мог, точно мог! Способен ли Марк Винкер на такую глупость - вопрос, а вот сам уровень, при желании, взял бы точно.

- А подробности будут?

Марк встал. Размял плечи. В несколько шагов пересек комнату и устроился на диване рядом со мной. Прикрыл глаза.

- Нет, - я взяла его за рукав, - не делай этого. Пожалуйста.

- Маргарита, разгон не вреден.

Я покачала головой:

- Не уверена. Мозг - тонкая сбалансированная система и она не любит читерства. Ты замечаешь, что выглядишь старше своего брата?

- Рам - оборотень, у него срок жизни вообще больше и запас прочности - соответствующий. Это нормально.

- Старше принца Джуэла лет на пятнадцать, а у вас не такая большая разница...

- Тот же ответ. Джуэл наполовину дракон, хоть и без ипостаси. Бонусы все равно есть.

- Старше Эшери.

- Маргарита, у герцога Монтреза в роду были огненные элементали и духи воздуха, Эшери вообще не показатель.

- Хорошо, - кивнула я, - ты прав, я ошибаюсь. Но - не нужно лишний раз... Не тот случай. Думаю, мы и без этого поймем друг друга.

Рассказ получился короткий. И - заставил меня слегка "подвиснуть".

- Не думаю, - запротестовала я, придя в себя от новостей. - Смотри... Не знаю, как у вас, но вряд ли разница принципиальна. У нас извержения, землетрясения, гигантские волны и движение тектонических плит - это часть системы, которая обеспечивает жизнь на Земле. Например, если бы столкновения плит не "выталкивали" сушу, то через некоторое время вода полностью размыла бы континенты. Система очень сложная и многоуровневая, но запас прочности у нее колоссален. Ты же считал как-то, сколько эта ваша пирамидка в тротиловом эквиваленте?

- Около двадцати килограмм, - отозвался Марк.

- Ну вот. У нас меньше чем за полвека в Неваде взрывали девятьсот раз с хвостиком, и в Семипалатинске больше четырехсот раз. Бомбы были до ста пятидесяти килотонн, твой пакет в двадцать пирамидок и рядом не стоял. Нет, если задасться такой целью, можно и планету раздолбать... наверное. Но если бы Боги принимали ставки, то я поставила бы на гигантский астероид. Это как-то более правдоподобно.

Никогда до этой минуты я не видела, как с лица человека уходят разом десяток лет. Разглаживаются морщины, становятся ярче глаза.

- Маргарита моя, - он улыбнулся неожиданно благодарно, - а ты будешь любить меня старой развалиной?

- Ну, не знаю, - я пожала плечами, - давай попробуем. Только не сейчас, а лет через пятьдесят. У меня как раз будет подходящее настроение. Кстати, интернет - информационная помойка еще та, там такого напишут, что с фактами вообще ничего общего не имеет. Кроме темы.

- Я это учитываю, - серьезно кивнул Марк, - проверяю перекрестными ссылками, заношу данные в таблицу и присваиваю индекс доверия от одного до десяти. Не переживай, я умею работать с информацией любой степени достоверности. Правду гораздо труднее спрятать, чем найти.

- Ммм... А не проще взять эту правду, так сказать, в чистом виде? В Институте вулканологии и сейсмологии РАН она точно есть.

- Я женился на гении. - выдал Марк после трех секунд молчания. - Прекрасном и божественно стрессоустойчивом гении.

- Я вышла замуж за мнительного парня с комплексом героя. Вывод - дети должны быть нормальными.

Глава 25 Слепая Охота

Кто-то все еще думает, что здешние танцы пропитаны сладострастием и созданы для того, чтобы услаждать взгляды мужчин и сражаться за их внимание? Э, вы ничего не знаете ни о танцах, ни о мужчинах.

Танцы пустынников - это молитва богам и песчаным духам о том, без чего не выжить. И любовь - лишь часть необходимого. Не самая маленькая. Но и не самая большая.

Янг хорошо знал этот танец. Много раз видел. Так женщины Хаммгана заклинали погоду, чтобы была... нет, не щедра на милости, об этом здесь не просили, знали - что бесполезно. Просто хотя бы чуть менее безжалостна.

Движения юных танцовщиц были зовущими, да. Но звали они - воду. А еще - тепло. Кто бы удивился... Отчего-то считалось, что Хаммган - это раскаленная сковородка, где солнце может пропечь мясо до углей прямо на костях еще живого хичина. Да, сковородка. Но не только... Знали бы иные умники, как адски холодно бывает в пустыне по ночам, и как просто замерзнуть в дороге.

Особенно - если ты один и согреть тебя некому. Поэтому - да, этот танец был и про любовь. Она ведь тоже - тепло.

Кесар стоял у входа в зал, неслышный и почти невидимый - взгляды слуг и рабов скользили мимо него, не цепляя. А его собственный - словно магнитом притянула одна из танцовщиц.

Все девушки были гибкими, как ртуть и легко могли зажечь того, кто сам был не прочь вспыхнуть, но эта высекла бы огонь из камня. Что было в ее движениях? Мастерство? Да, но одного мастерства мало. Страсть? Вот уж нет! Янг рос в монастыре Рауши, а это совсем особенное место - и все оттенки страсти знал, как собственные ладони. Лицо девушки было абсолютно спокойным и равнодушным, никакой страсти там и близко не бродило.

Может быть этот контраст между штормом ее подвижного дела и полным штилем на красивом лице... может, именно он так тянул к себе? В этой девушке была загадка, а загадка всегда манит.

Иногда просто нет сил противиться искушению. Иногда - единственный способ справиться с ним - это сдаться сразу.

Янг пошевелился и сразу стал заметен. Девушки послушно замерли. Он сделал легкое движение пальцами - и пестрая стайка потянулась вон. Взгляд темно-серых глаз остановил Шекер. Удивится? Нет. Нисколько... Знала. Точно - знала!

Второе почти незаметное движение кисти отослало прочь музыкантов. Кто хочет увидеть - тот заметит, хороший слуга точно не пропустит. А плохих во дворце не держали.

Янг удалил всех. Для того, что произойдет здесь в ближайшую клепсидру, свидетели ему были без надобности.

Она стояла посередине зала, опустив глаза, но - Янг почему-то ничуть не сомневался, все видела. Все подмечала. Ждала? И если ждала - то чего?

Он спустился на одну ступень и шагнул на каменные плиты, на ходу развязывая кушак. Хафан, расшитый так, что на нем живого места не осталось, жесткий из-за этого, как кольчуга и тяжелый, как две переметные сумы разом, со стуком упал на пол. Священный остался в длинной, неподпоясанной синей рубахе хичина.

Подошел вплотную. Церемонно поклонился.

- Шане сочтет меня достойным?..

А голос ее оказался точно таким, как он помнил - сухим и шуршащим.

- Это честь для меня, шоннер.

- Тогда возьми, - Янг дал девушке плотный кушак.  В ее темных глазах впервые мелькнуло что-то, похожее на интерес. Она приняла его и плотно завязала Священному глаза. Он улыбнулся, коротко, азартно. И протянул ей пару простых деревянных маракасов. Во дворце таких не было. А посвященные Рауши не признавали других.

- Условия, шоннер.

- Не останавливаться. Сделаем это не как во дворцах, а как в Хаммгане. По обычаю.

...Не испугалась. Даже почти не удивилась. Янг не мог видеть, но почувствовал это так отчетливо, словно смотрел глазами.

Шекер отступила на два коротких, мягких шага. Плавным движением подняла красивые, сильные руки над головой.

Шорох маракасов заполнил зал, быстро, как ветер заносит песком развалины брошенных домов. Она сразу ушла в разгон? Смелая. Уверенная в себе. Или просто так и не поняла, с кем собирается иметь дело... А, может, это он чего-то о ней не знает?

Янг мгновение подумал - и сбросил обувь. Будет только мешать. Он не стал подкрадываться короткими шагами, знал - что не обманет. Прыгнул сразу, с места, без разогрева - выше головы. Кувырнулся в воздухе и приземлился... на то место, где мгновение назад была Шекер. Маракасы зашуршали левее.

Танцев для двоих в пустыне немного. Ветер и Платок. Поединок. И, конечно - Свадебный Танец.

Священный кесар выбрал Слепую Охоту.

Девушка оказалась опытной и довольно дерзкой дичью. Она совершенно не боялась сокращать дистанцию. Маракасы шуршали совсем рядом и пару раз мягкая ладонь легко коснулась его плеча. Но поймать Шекер было не легче, чем тот же ветер.

Вот он в почти в руках - а в следующий миг за тысячу шагов от тебя...

Янгу не понадобилось много времени, чтобы понять, что игра в рыцаря - штука совершенно лишняя, Шекер в форе не нуждается. И кесар тоже ушел в разгон.

Теперь полюбоваться их танцем не смог бы никто, потому что на каменных плитах метались лишь две размытые тени, за которыми не успевал взгляд.

Не совсем это было по обычаю. Традиционно, Охотник вооружен саблей. Часто - тупой, символической. Но видел Янг танцы, в которых не брезговали настоящим, боевым оружием. И даже танцевал. В роли "дичи". Будоражило кровь, что и говорить!

В этот раз стали не было. Зато была скорость! Янг поймал себя на том, что невольно старается экономить силы - давно он этого не делал. Как-то не попадалась "дичь" равная ему в мастерстве.

По ощущениям, вода в длинной клепсидре уже подходила к концу, а девушка не то, что не просила пощады, а еще больше взвинтила темп! Теперь Янг выкладывался полностью, а кушак не только закрывал глаза, но впитывал пот, который тек по лбу ручьем. И рубаха на спине взмокла.

Пожалуй, не стоило так много прыгать в самом начале Охоты, но кто же знал, что она так хороша? Маракасы заглушали ее дыхание и Янг не мог сообразить - Шекер хоть чуть-чуть устала? Запыхалась? Насколько еще ее хватит... По ощущениям от стремительных бросков - на ближайшую вечность. И еще останется!

Неужели она лучше? Да быть того не может.

Ну, держись, девчонка!

И Янг, от души махнув рукой на последствия: порванные мышцы, треснувшие кости (и такое бывало) и даже на опасность разорвать сердце - одним рывком ушел за грань. Туда, где искусство становилось волшебством, где уже вообще не было ничего невозможного, не было даже такого понятия - невозможно.

А еще - там не было понятия: "дорого". За пребывание на этом уровне мастерства платили не торгуясь, по высшей ставке. Танцоров, шагнувших за грань, часто уносили из круга бездыханными.

Но когда искушение слишком велико, бороться с ним бессмысленно. Оно уже победило.

Запредельным усилием скрутив свое тренированное тело в подобие пружины, Янг словно выстрелил собой - вверх и вперед. И, падая вниз, все же сумел ухватить так долго ускользавший от него ветер. Поймал, жестко дернул на себя - и с чувством удовлетворения от трудной победы, отпустил сознание.

Последняя мысль была до изумления здравой: "Откат будет жестким".

Священный Кесар очнулся от дикой боли во всем теле. Хотел сдержать стон, но быстро понял, что в этот раз такой подвиг ему будет не по зубам.

На лоб легла прохладная мягкая ладонь. Женская. Он пока еще плохо знал прикосновения этих ладоней, но запах не перепутал бы ни с чем: лимонные корочки. Водой, настоенной на них, равноправная ополаскивала волосы.

Янг с трудом разлепил глаза. Потолок качался над ним, словно кесар плыл на лодке. Вместе со всем дворцом...

- Отвел душу? Доволен? Когда вас нашли, слуги перепугались мало не насмерть и позвали меня, потому что ничего не поняли. Лежат на каменном полу Священный и наложница. И, ладно бы, в объятиях страсти, это еще как-то куда-то вписывается... но - кучкой?! Оба - без сознания и не растормошить. Даже нюхательные соли не сработали. Ран нет, сканер ядов - молчит. А потом разит от обоих так, что мухи на лету дохнут. Знаешь, на кого вы были похожи? На двух загнанных насмерть лошадей...

Голос кесары звучал насмешливо, но это была какая-то очень особенная насмешка. Не обидная. Янг попробовал что-то сказать. Плохо получилось - во рту пустыня, язык похож на высохшую верблюжью... э-э-э, не будем о грустном.

К счастью, она поняла его правильно и поднесла ко рту губку, смоченную водой.

- Как Шекер? - спросил Янг, когда понял, что, скорее жив, чем мертв. Насколько здоров - это еще предстояло узнать, но сейчас он не чувствовал для этого сил.

- Так же, как и ты, - честно ответила Росомаха. - У нее лекарь. Скажи - это было обязательно?

- Да демоны его знают, - так же честно сказал Янг. - Может, и перегнул. Тут такое дело, трудно не увлечься. Я, вообще-то, азартный парень. Борюсь. Получается плохо. Вообще не получается, если честно. Во дворце об этом происшествии... говорят?

Росомаха язвительно рассмеялась:

- Ну, ты спросил, супруг мой богоравный. Можно сказать, только об этом и говорят.

- Хорошо, - кесар прикрыл глаза, - Значит, как договорились, собираемся в паломничество...

- В себя приди, герой, - фыркнула девушка, - ты встать то, вообще, сможешь?

- А от меня что, вообще, осталось?

- А что ты чувствуешь? - забеспокоилась Росомаха.

- Боль. Как будто меня только что с дыбы сняли.

- Дать тебе обезболивающих пастилок?

Янг покрутил головой из стороны в сторону. Шея была сначала дубовая и очень болела, потом оказалось, что она дубовая - но на шарнирах. Правда, плохо пригнанных и не смазанных. А вот боль усилилась рывком - и только через несколько осторожных движений пошла на убыль.

- Не надо, - решил он. - Лучше... ложись рядом. Это тоже, говорят, помогает.

- Я тебе кто - "девушка для здоровья"? - кесара сделала вид, что оскорблена. Но глаза ее смеялись.

- Ты мне - жена. А еще - моя несравненная. Лесс?.. - позвал он.

- Это приказ, богоравный?

- Как можно! - Мгновенно отмотался Янг. - Как всегда, покорнейшая просьба.

- Таким тоном не просят!

- Ну, извини. У меня во рту и в горле как будто две луны дождей не было.

- Обезвоживание, - кивнула Росомаха, - как есть - конь загнанный.

- Пристрели меня, - почти серьезно предложил Янг.

Вместо ответа Алессин осторожно пристроилась рядом, сунула голову ему подмышку и невесомо обняла.

- Я поделюсь с тобой силой. Нас учили. К вечеру сможешь встать.

- А это обязательно? - спросил Янг, заподозрив недоброе.

- Обязательно. Только я ничего не скажу, пока в себя не придешь. Иначе вскочишь прямо сейчас и где-нибудь с лестницы навернешься.

- Ты меня пугаешь, несравненная...

- Ага. Я молодец. Так и было задумано. Не одной же мне бояться. Одной - скучно.

- А со мной вдвоем бояться весело? - удивился Янг. И снова отключился.  Но, уплывая в обитель грез, он крутил в голове мысль, что, неожиданно, обзавелся еще одним титулом. "Человек, с которым весело бояться". И, Бездна и все ее Темные Боги, кажется, гордится им больше, чем короной Священного Кесара.

Глава 26 Все не так уж плохо. Все гораздо хуже...

- Не понимаю я твоего брата, - Руслан шел за принцем по узкому темному коридору, подсвечивая себе путь местным аналогом керосиновой лампы. Только вместо вонючего керосина там плескалась довольно приятная зеленоватая субстанция, пахнущая йодом и солью. Масло, которое аборигены получали из каких-то совершенно особенных водорослей. Видимо, на Земле такие в ходе эволюции не вывелись, а жаль. Аромалампы с этой субстанцией шли бы нарасхват. Руслан и сам бы заказал, для клиники - в зоны релаксации и в кабинет для совещаний.  Масло, сгорая, пахло очень приятно и как-то умиротворяюще. Материться его совершенно не тянуло, хотя ситуация провоцировала в хвост и в гриву. Точно - масло постаралось!

Ничем другим Руслан свое участие в этой авантюре объяснить не мог. Нанюхался, придурок упоротый. Только подумать - он, взрослый мужик, серьезный специалист, полез в компании тинейджера за лисьим хвостом через подвалы в чужую частную собственность!

Что-то (глас разума?) подсказывало ему, что хозяин этой собственности, обнаружив вторжение, не будет вызывать полицию.

Как вариант - Ай прикажет выгнать их палками за ворота. Но это был настолько классный вариант, что Руслану в него не верилось. Пристрелит на месте - уже звучало более правдоподобно. А самой вероятной казалась медленная и мучительная средневековая казнь.

Что они там практиковали? Забивание бамбуковыми палками? Раздавливание каменными плитами? Подвешивание разными мучительными способами?

- Что ты не понимаешь? - прервал его размышления Нари. И, надо сказать, вовремя. Руслан уже дошел до медленного утопления в полосе прибоя. Или перепиливания бамбуковой пилой.

- Это ведь подземный ход в крепость? Под холмом, так?

- Так.

- Ну и почему тут все нараспашку? Даже на швабру не подперто. Заходи кто хочешь и бери, что хочешь. Я думал, нам с боем прорываться придется, или вообще ничего не получится, потому что на каждом шару будут решетки в руку толщиной...

- Глупости говоришь, Русла, - отозвался Нари. Принц чувствовал себя в катакомбах как дома, кажется, даже не смотрел на знаки на развилках, помня дорогу наизусть. Впрочем, он и был дома. - Когда враг занял твой дом, а ты спасаешься подземным ходом, нет времени отпирать сто дверей. Дверь - одна. Она была вначале. И, кстати, я тоже думал, что она будет закрыта.

- И почему она оказалась отпертой?

Нари на ходу пожал плечами:

- Тут может быть только один ответ. У меня в замке есть сторонники. Или у Сейди. Ведь кто-то выпустил Банти.

Услышав свое имя, маленькая серая лисичка махнула хвостом. В здешних подгорных сумерках она казалась размытым пятном и бежала еще более уверенно, чем Нари.

- А как этот "кто-то" догадался, что нужно ее выпустить - и она приведет помощь?

- Наверное, Банти меня почувствовала и попросилась. Мы же с Сейди родные по крови, самые близкие. Значит, ее сини мне тоже не чужая. Она почуяла меня, кто-то выпустил ее - и вот мы здесь.

- Знать бы еще, где именно - здесь?

На ответ Руслан не рассчитывал, но получил его, обстоятельный и точный.

- Прямо сейчас мы где-то под казармами воинов. Дальше - третья стена обороны, жилища слуг и комнаты сестры. Скоро будем на месте, не переживай.

- И что, дальше будет такая же благость? - ворчливо спросил Руслан, - Когда выйдем на поверхность? Или набежит туча слуг, и мы будем их класть штабелями, как в каком-нибудь дурацком аниме?

- Можно и штабелями. Только не понадобиться. Нас никто не увидит.

- Не понял? - Руслан даже приостановился, - ты же говорил, что у вас тут магия не то, что не в почете, а даже и под запретом. У тебя все-таки есть какой-то амулет?

- Ага, - кивнул чем-то очень довольный Нари, - и у тебя он тоже есть.

Принц показал на платок, закрывающий лицо.

- И что?

- Изгнанник не просто исключен из рода. Он лишен милости духов предков. Его как бы не существует. Ни для кого. На него не смотрят, с ним не говорят.

- Но это же не значит, что его на самом деле не видят?

- Иногда это одно и то же. Нас как бы "не увидят". И никому не скажут. Потому что про изгнанников не говорят. Их же не существует, так зачем о них говорить, да?

- И что, вот прямо так промолчат? Все? И слуги, и воины?

- Если кто-то заговорит об изгнаннике, он сам лишается благословения духов предков. Думаешь, кто-нибудь рискнет? Я вот в своем доме таких храбрых не знаю... Мы можем ходить где хотим. Опасность только одна - если нас увидит сам Ай. Он глава дома, духи предков не могут лишить его своего покровительства, это будет означать, что покровительства лишен весь дом - а кто тогда будет им возносить молитвы? Короче, духам невыгодно ссориться с Аем. А со всеми остальными - запросто. И они это сделают, будь уверен. Наши духи - не самые приятные в общении ребята.

- Вот в этом я вообще не сомневаюсь, - желчно отозвался Руслан.

За разговорами как-то незаметно прошли весь путь и на очередной развилки свернули в жилой сектор замка. Руслан этого даже не заметил, только спустя некоторое время с изумлением обнаружил, что чешет грязными сапогами по чисто выметенному полу, лампу можно и погасить, потому что коридор освещен естественным светом, через окна, прорубленные в стенах.

А за окнами - двор замка, куча народу, занятая своими делами и среди них пара сотен ребят, вооруженных мечами и арбалетами, в красных коротких... халатах, мундирах? Наверное, все-таки мундирах - всей фантазии Руслана не хватило на халат, поверх которого надевают легкий доспех.

Часть этих полезных ребят несли караул на стенах, бдительно поглядывая по сторонам. А другая валяла друг дружку во внутреннем дворике с помощью деревянных палок.

Психолог вздрогнул и опомнился, когда навстречу из каких-то дверей выплыли две дамы средних лет. Рука метнулась к поясу, машинально нащупывая оружие. Не то, чтобы Руслан собирался обороняться ножом от женщин, но ведь поднимут визг, набегут воины...

Но все получилось именно так, как предсказывал Нари. Дамы их старательно "не заметили". Прошли мимо, в ладони, не отклонившись ни на миллиметр. И глядели только друг на друга, преувеличенно громко разговаривая о своем.

Язык Энгури Руслан знал пока с пятого на десятое, но кое-какие знакомые слова уловил - дамы обсуждали нехватку посуды на кухне. Кухарки? Повара? Посудомойки? В любом случае, переполоха не случилось.

- Привыкай, - пожал плечами Нари, - обычаи... Традиции правят Энгури. Здесь никто шагу не сделает, если это противоречит традициям. Даже если этот шаг способен спасти жизнь. Просто потому, что лучше ее потерять, но остаться в свитках рода, чем выжить и стать изгнанником.

- Для меня это дико, - признался Руслан.

- Это потому, что у тебя нет рода. Вот на сколько поколений ты знаешь своих предков? Наверняка на шесть - семь, не больше.

- Как-то так, - кивнул Руслан, не спеша признаваться, что знает только бабушку, и то со стороны матери. А дальше - темный лес, густая чаща.

- Вот. А любой ата или нота, хоть ночью его разбуди, без запинки перечислит всех своих предков до основателя рода, да еще скажет, кто чем прославился и что сделал для Энгури.

- Рад за вас...

Интересно, принц услышал в его голосе сарказм. Скорее всего - нет. Нари умел становится потрясающе тупым и нечувствительным, когда происходило что-то, что ему не нравилось. Самый распространенный способ защиты психики... и самый неэффективный.

Видимо, покои принцессы Сейди не были у обитателей замка особенно популярными, по пути им встретились только старуха, мелкая и тощая девчонка, да два стража. Эти, последние, стояли тотемными столбами у входа в нужные апартаменты, сложив руки крестиком и не шевельнули даже глазными яблоками, когда двое изгнанников с деловым видом вошли внутрь.

Это уже начинало слегка напрягать. Правда, что ли, не видят? Психика отсекает то, что не укладывается в традиции? Примерно, как аборигены Америки не видели и не слышали самолетов, которые время от времени пролетали над их заповедными долинами.

Или все проще - притворяются?

Но Нари никаких сомнений не испытывал и Руслан решил ему поверить. Не потому, что считал это хорошей идеей. Просто - выхода-то не было!

Когда Нари просто отодвинул часть стены и втянул его в большую комнату с квадратными окнами и выходом на террасу, Руслана просто оглушил запах. Нехороший, тревожный запах незнакомых трав. Он поднимался густой дымной струйкой из четырех курильниц по углам.

- Что это? - спросил он, - что тут горит?

- Ти-те-ри. Смесь трав, пробуждающая память. Но... ее не должно быть столько и она не должна гореть постоянно, - принц был растерян, - неужели все так плохо с сестрой?

Лисица с девчоночьим именем подбежала к низенькому, широкому топчану с... грудой одеял, как показалось вначале и прыгнула туда. Покрутилась. Легла. Прижалась. Черные бусины глаз были тревожными.

Мужчины приблизились... и Руслан вздрогнул. Всем телом.

Девушка, которая лежала на кровати, была... прозрачна, по-другому не скажешь. Не то, чтобы так сильно истощена, хотя и это присутствовало. Но - белейшая кожа словно никогда в жизни не видела солнечного света. В губах не было ни кровинки - они почти сравнялись цветом с лицом. Только глаза выделялись на этом лице - пронзительно черные и совершенно стеклянные. Без мысли. Без чувства.

- Сейди, - Нари опустился перед топчаном на колени, сунул руку под ворох одеял и, видимо, нашел руку сестры. Сжал ее, - Здравствуй, малышка. Я пришел, как обещал. Я нашел сильного колдуна. Он вылечил меня и обязательно вылечит тебя. Теперь все будет хорошо.

Руслан от души выматерился. Правда, про себя. К выражению мыслей вслух обстановка как-то не располагала.

До него вдруг отчетливо дошло, что все проработанные планы принца закончились здесь, у койки сестры. Вот - он нашел и привел, а дальше вся ответственность на "сильномогучем" колдуне. За обоих детей. Нашел, на кого ее свалить, пять баллов! Чемпион мира! Видимо, и за вулкан тоже.

Беда с подростками!

А с другой стороны - на кого еще-то? Если уж, так получилось, Руслан остался для этих мелких единственным взрослым и разумным человеком...

Он тоже присел.

- Я могу осмотреть ее? Как это согласуется с вашими традициями?

- То есть - осмотреть? - не понял Нари, - вот она, перед тобой. Доставай свою блестящую штуку и лечи. А потом мы уйдем отсюда, все втроем. Хорошо бы управиться побыстрее, а то вдруг дверь как открыли - так и закроют.

Руслан глубоко вздохнул. И в очередной раз напомнил себе, что с детьми никогда не бывает просто - и это нормально.

- Мне нужно понять, в каком она состоянии. Физически. Насколько истощена. Может быть, уносить ее отсюда - плохая идея, она просто не выдержит дороги. Сколько она уже не ест и не встает? В каком состоянии мышцы? Возможно, последствия уже необратимы. Извини, парень, но бывает и такое.

Надо отдать должное принцу, в истерику он не впал. Но смотрел подозрительно.

- Что тебе нужно, чтобы узнать... все это.

Руслан объяснил, что именно. Самыми простыми словами, не выбирая выражений. Нари впал в шок.

- Ты будешь ее... трогать?

Ну не обалдеть?! Он что, всерьез считает, что эта стеклянно-прозрачная тень девушки может вызвать какие-то чувства? Кроме одного - не разбить бы ненароком.

- У нас считается, что лекарь - не мужчина.

- Ты что... евнух? Или дал обет безбрачия? Хотя, постой, тебе же нельзя, если ты единственный в роду.

- Просто не парься. Смотри мне на пальцы. Или отвернись. Делай, что хочешь - только не мешай.

- Если мне хотя бы покажется, что ты оскорбил принцессу Энгури, я сниму тебе голову...

- Своей грозной дубинкой, - закончил Руслан, глядя в лицо замолчавшему принцу. - С глупостями закончили? А теперь давай уже делом займемся. У нас с тобой не все время этого мира. А у твоей сестры еще меньше - и сейчас ты тратишь его на ерунду.

Птица, черная, как ночь, с инеем на глянцевых крыльях и полным клювом мелких зубов требовательно постучала в окно башни Монтреза.

Герцог не спал, поэтому открыл сразу и подставил руку, даже не озаботившись перчаткой или кожаным нарукавником. Лапы с мощными и очень серьезными когтями обхватили предплечье, сжимаясь, безжалостно дырявя бесценный айшерский шелк и оставляя царапины на бронзовой коже маршала.

Но вместо того, чтобы рассердиться, тот почесал птицеящерке голову над клювом, посмотрел, как та жмурится от удовольствия и отпустил демона, сослужившего службу, по-простому, с помощью прицельного плевка.

В ладонь упала записка.

"Родичи ждут тебя в гости, Ри. Постарайся, чтобы они тебя сразу узнали. И помни - любовь открывает двери в ад".

- Как всегда, очень понятно, Марша, - пробормотал Эшери. - Пророчество - это точно отдельный вид искусства. Я бы отнес его к игре на нервах. Понимаю тех повелителей, которые за него казнили путем разрывания лошадьми".

Родственников у него было не так, чтобы много. Мама, кузина Алета, племянники и маленькая дочь, которая была зачата обманом, вопреки его желанию... но заняла свое прочное место в сердце. И все они прекрасно знали, как он выглядит. Не перепутали бы даже в темноте.

А родни, с которой могла бы возникнуть такая проблема, у Монтреза просто не водилось. По крайней мере, живой.

Забавный совет тому, кого полмира в лицо знает.

Впрочем, последняя строчка вполне проясняла ситуацию. Марша получила очередное предостережение от богов. И, как всегда, перепугалась за него до паники.

- Девочка моя, - уронил он в тишину. Звезды  мигали в пелене облаков, то появляясь, то снова прячась.  - И когда ты уже поймешь, что нет ничего страшного в этой дороге? Все равно - по облакам ли, по уголькам.

Глава 27 Неожиданная встреча

Росомаха с интересом крутила головой. Хаммган не переставал удивлять - если из дворца Шариера казалось, что пустыня - это огромное и бескрайнее море волнующегося песка, то "на местности"  выходило, что песка-то тут, как раз, немного.

Основную часть пространства составляли камни. А точнее - раскрошенные скалы, слоистые и рыжие. Создавалось впечатление, что в незапамятные времена здесь порезвилась семейка великанов.

- Так и есть, - с улыбкой кивнул Янг, - их звали - волны. Раньше на месте Хаммгана было море. Когда массы песка под воздействием ветров приходят в движение,  иногда открываются скелеты акул, которые давно покинули океаны мира.

- Куда же они делись? - спросила Лесс.

- Уплыли. По реке времени - в забвение.

В тишине раздался неприятный хруст - очень близко. Лесс посмотрела вниз и увидела, что ее верблюд раздавил череп какого-то несчастного путника.

- Это случилось не так давно, - сказал Янг. Он словно прочел ее мысли. - Смотри, кость практически не посечена ветром.

- Он заблудился?

- Нет, моя несравненная. Тут другая история. - Налетевший откуда-то сзади ветер приятно охладил кожу и хлопнул белоснежной шамайтой, почти закрыв Янгу лицо. Он отбросил ткань и коротко, невесело улыбнулся. - Это не смерть от жажды или холода, тогда рядом был бы скелет коня или верблюда. Пешком по Хаммгану на такие расстояния не ходят.

- Но у тебя есть версия?

- И даже две. Либо казнь преступника, либо жертва песчаному духу. Тебе какая больше нравится?

- Казнь, - ни секунды не раздумывая ответила Росомаха. - Это бы значило, что больше здесь никого нет. А если дух...

Она не договорила. Знойный воздух колыхнулся шагах в двадцать от них, обретая некое подобие плоти. Почти прозрачной собакопумы с тощим телом и несуразно большой головой. Янг спрыгнул со своего зверя и шагнул вперед.

- Приветствую тебя, шоннер, - сказал он, прижав руку к сердцу и коротко кланяясь.

- Приветствую и тебя, путник. Давно не виделись...

Янг удивился. Настолько, что даже не посчитал нужным это скрывать.

- Прости, уважаемый, а ты точно ни с кем меня не путаешь? Мне случалось разговаривать с духами песка, но не в этих местах.

- Местах... - собакапума выглядела озадаченной, - Э-э-э... Не знаю, о чем ты говоришь, человек, но тебя я знаю. Ты дал мне золото. И ты был с другой женщиной. Я никогда и ничего не забываю.

Росомаха шевельнула бровями, но ничего не сказала. Не важно, что супруг и нечисть болтали, как старые знакомые. Духи были одними из самых опасных тварей Хаммгана. А после того, как маршал Монтрез разнес по камешку Белую обитель и закопал в пески ее воинов - духи стали самой страшной сказкой этих мест. Абсолютно правдивой, между прочим.

Злить его у девушки и в мыслях не было.

- Забей, - сказал Янг. - Что ты хочешь сейчас?

Тварь повозилась, укладываясь на песчаном холме поудобнее. И объявила:

- Крови. Сейчас я хочу крови.

Янг вскинул правую руку к плечу и шевельнул пальцами. Аскеры немедленно принялись освобождать от тюков одну из заводных лошадей. Той это не нравилось, чувствовала подвох - и правильно делала.

- Целая лошадь? - удивился и обрадовался дух. - Это хорошо. Ты щедр, так же, как и в прошлый раз. Но почему не женщина? Если ты подозреваешь, что она носит твоего ребенка, так я тебе скажу, что это не так.

- Я знаю.

- Тогда зачем жертвовать хорошей молодой лошадью? Не то, чтобы я был против...

- Вот и кушай, - с интонацией доброй бабушки перебил его Янг, - а нам дай пройти. Мы торопимся. Возможно, вскоре еще поговорим. Я собираюсь на ночь встать лагерем неподалеку.

- Ты хочешь поговорить? - неизвестно чему удивился дух, - Или - поиграть?

- Ну уж нет. Играть с тобой я точно не хочу, - рассмеялся Янг, - как-то не совсем дурак. Посторонись, дай пройти, иначе ведь передумаю.

Они проехали прямо сквозь горячее марево, оставляя за спиной бедную лошадь. Росомаха постаралась не думать о судьбе животного. Мир устроен так - одни едят других, и расстраиваться по этому поводу могут только бессмертные и совершенные создания, которым не нужна еда и которые сами никогда не станут ничьим обедом.

Со стороны любого другого существа это будет чистой воды лицемерие.

Они проехали совсем недолго и Янг отдал приказ спешиваться и разбивать лагерь. Место и впрямь было хорошее, в тени скалы, где даже росла какая-то трава. А значит была реальная возможность добыть из под земли воду.

Разумно ли это - располагаться на ночлег меньше чем в лиге от лежбища духа?

Но с Янгом никто не спорил. Аскеры ставили шатры, опоясывали лагерь веревкой. Несколько человек пошли к скале, на ходу доставая простенький амулет - поисковик, предназначенный для одной единственный цели: найти и вызвать воду.

...К ночи сильно похолодало. Стены шатра еще хранили тепло, но Алессин с неудовольствием думала, что придется спать, не снимая верхнего платья. Она сидела на пятках и распутывала длинную косу, в которой песка было, кажется, больше, чем в лошадином хвосте. Пытаясь уберечь волосы, Лесс спрятала их под хафан и теперь пожинала плоды неразумного решения. В месте, где коса встретилась в воротом, образовался колтун. Который нужно было разобрать не только без помощи ловкой служанки, но даже без зеркала.

Гребень помогал плохо. Лесс устала держать руки за головой, выдернула несколько волосков и шипела от боли.

Янг появился не вовремя. Или нет?

Заметив проблему он, ни слова не говоря, отобрал у нее гребень и велел повернуться спиной. Так же, как до этого отдал приказ разбивать лагерь - просто движением пальцев. Росомаха и сама не поняла, почему подчинилась так быстро и охотно. Загадка?

Простая загадка, сообразила она через пару мгновений. Кто станет спорить с приказами, которые на сто процентов совпадают с собственными желаниями?

Янг не владел никакой магией, и уж, конечно, никогда не расчесывал кос - его собственные волосы не спускались ниже плеч. Но с гребнем управлялся ловко и почти совершенно не больно. Алессин даже расслабилась, убаюканная осторожными движениями.

- Устала? - спросил он.

- Есть немного, - не стала геройствовать она, - Отвыкла. В Валендоре, во время больших охот, мы сутками не покидали седла, но я никогда не чувствовала такой слабости.

- Это пустыня. Она всегда поначалу проверяет чужака на прочность. Через несколько дней привыкнешь. И полюбишь. Потом во дворец возвращаться не захочешь.

-  Уверен? - насмешливо спросила Лесс.

- Так всегда бывает. Хаммган умеет очаровывать. Его поступь неслышна, рука легка и точна. Любовь влетает тебе прямо под левую лопатку, незаметно. Как нож ассасина. Кто ступил под здешнее беспощадное небо - уже обречен на любовь, приговорен к ней. Шанса спастись нет.

- Значит, Хаммган похож на тебя?

- Он добрее меня, несравненная.

Янг говорил это с шутливой серьезностью, а голос напоминал тот самый ветер Хаммгана, беспощадный и очаровывающий одновременно. Росомаха затихла, ожидая... Чего именно? Она и сама не знала.

Янг знал.

Он положил гребень, взял девушку за плечи и притянул к себе, заворачивая в свои объятия, как в теплое одеяло.

- Действительно, почему лошадь? Почему не женщина, - пробормотала Лесс.

- Просто та лошадь была немного не в моем вкусе, - посмеиваясь, объяснил Янг.

- Печальная история, - выдохнула Лесс прямо в его раскрытые губы. Через мгновение они уже целовались, забыв обо всем...

Уже поздно ночью Янг покинул крепко спящую Лесс. Вышел из шатра под яркие, похожие на хрустальные светильники, звезды.

Лагерь спал, кроме часовых. Но и они его не заметили. Кто может расслышать легчайшую поступь ассасина? Кто заметит прозрачную тень?

Выбравшись за периметр, Янг повернул туда, откуда днем пришел их небольшой отряд. Следы двадцати коней и верблюдов давно уничтожил ветер, но кесар легко сориентировался по звездам.

Не пройдя и десяти шагов, он увидел на камнях черное пятно. Наклонился - и поднял платок. Черный тканый платок без вышивки.

Ткачиха гобелена редко подавала такие четкие знаки даже посвященным. Рауша была крайне недовольна тем, что он собирался сделать? Еще бы! Он и сам понимал, что задумал откровенную мерзость. Но... как быть с тем, что все так неожиданно сложилось? Слабое место плана вдруг стало самым сильным. Капризные боги удачи выбрали сторону.

Янг умел и любил играть жестко, но никогда не играл грязно. Никогда - до сегодняшнего дня. Потому что на кону оказалась русоволосая голова его кесары. Женщины, которую он обещал беречь и хотел уберечь, даже ценой недовольства Ткачихи.

Он поднял платок, почтительно коснулся его губами - и сунул за пазуху. Не стал притворяться, что не заметил в темноте знака или истолковал неверно. Ткачиху можно иногда не послушать - бывают ситуации... Но ей нельзя лгать.

А лгать себе - и вовсе глупо.

Песчаный дух спал, сделавшись невидимым, но Янга как-то услышал. Видимо, слух этих тварей был в несколько раз острее человеческого.

- Приветствую, рука Ткачихи, - глухо сказал он, - надо же, и впрямь пришел.

- А были сомнения? - удивился Янг, - с чего бы вдруг? Вроде, повода не давал...

- Не боишься, что я тобой пообедаю?

- Беда с вами, наивные дети дикой природы, - вздохнул Янг, - какой обед, ночь на дворе. Ты, вообще, в курсе последних исследований целителей? На ночь есть вредно. А есть ночью - это вообще медленное самоубийство.

- Теоретически, я бессмертен, - объявил дух.

- Теоретически, - передразнил его Янг, - человек без магии и без оружия бессилен против пустынной нечисти. А вот как на практике... Проверим, а? Есть желание?

- Кто из нас - самоубийца? - озадачился дух.

- Заодно и выясним.

Дух предупреждать не стал, рассудив, что уже достаточно трепались - и просто прыгнул, как прыгают большие пустынные кошки: с места, мягко и далеко. На ходу выпуская совсем не призрачные когти.

Он мог бы стать песчаным вихрем, но решил, что так интереснее...

А Янг предупреждения не ждал, да и не нуждался в нем. Он тоже прыгнул - вверх, высоко - прямо в прыжке уходя за грань, как в танце с Шекер. Второй раз за такое короткое время это было опасно, но кесар был уверен - долго поединок не продлится. Либо дух его прикончит, либо он духа заломает. И второе событие было более вероятным.

Облаком взвился песок - почти до самого неба, над клубком из двух сцепившихся... кого? Песчаный дух не был зверем, но и Янга стоило очень осторожно называть человеком. Просто чтобы не ошибиться. Ошибки в таком деле стоят дорого.

Когда пылевое облако осело, звезды с небес в изумлении уставились на феерическую картину: дух лежал на спине, вращая ошеломленными тарелками. Все его четыре лапы - и длинный опасный хвост с ядовитым шипом на конце - были связаны черным платком Рауши.

Янг отряхнулся и глянул на духа, поправляя шамайту.

- Как ты, киса. Лапы не жмет? Не слишком туго?

- Развяжи, - проскрипел дух.

Можно было поиздеваться, но настроение не то, да и времени не так, чтобы много. И, в свете того, что ему вот прямо сейчас предстояло, духа лучше было иметь в союзниках. Так что Янг, ни слова не говоря, подошел к кошаку и потянул платок за кончик. Он послушно вернулся в руку, для этого Янгу не понадобилось даже звать покровительницу - ее благословение все еще было на его руке.

- Силен, бродяга, - дух принял более подобающее положение и отряхнулся, песок полетел в разные стороны, обдавая Янга. - Напомни мне никогда не связываться с руками Ткачихи.

- Ты же никогда и ничего не забываешь, - подколол Янг.

- Ага, - невпопад ответил дух. Помотал мордой. Вспомнил важное. - А приходил-то зачем? Не подраться же...

Янг подобрался.

- Я верно понял, вы, песчаные духи, везде и нигде? А перемещать других тоже можешь?

- Тебя, что ли, подкинуть куда нужно? - сообразил дух, - Или весь твой караван? Знаешь, не хочу тебя огорчать, но всех я и не подниму. Молод еще, даже трехсот лет не сравнялось.

- Совсем ребенок, - серьезно согласился Янг, - хорошо, что я тебя не убил. Всех не надо. Меня одного. Подкинуть, а перед рассветом - забрать. Ты ведь это можешь?

- Могу, - не стал спорить дух, - запросто. Только думать про место сам будешь. Я везде и нигде, ты верно угадал. Так что таких вещей просто не понимаю. Не дано.

- Забей, - повторил свой универсальный совет Янг, - все мы немного недоделанные, каждый по-своему. Идеальных нет, так что и переживать не о чем. Рауша говорит, что наши недостатки - это лестница, по которой мы поднимаемся к совершенству.

- А с тобой весело... - Дух принял изначальную форму - песчаного вихря, втянул в себя Священного кесара - тот и помолиться не успел. И - через мгновение аккуратно опустил в одном из коридоров дворца Шариера. Ночь смотрела в окна светлыми глазами звезд.

"Если сомневаешься - не делай. А делаешь - не сомневайся".

Он пошел по середине коридора, оставляя за собой ровную дорожку песка. Миновал двоих аскеров, стороживших вход в женское крыло. Миновал спящую рабыню. Двух пушистых котов, которые в дреме шевельнули в его сторону ушами-локаторами, определили своего и открывать глаза посчитали излишним.

Янг поднялся по широкой полукруглой лестнице на второй этаж и толкнул двери в комнаты Шекер.

Глава 28 Сознание есть? А если найду?

Ночевка на террасе под звездами оказалась совершенно новым опытом. Как ни удивительно - здесь было даже теплее, чем в "будке". Может, причина в "горячей" горе? Ветер оттуда ощутимо припахивал тухлыми яйцами, но так же ощутимо согревал.

Из долины поднимались к небу фонтанчики пара и вся она напоминала кухню хорошего ресторана, где в преддверии большого заказа готовилось нечто грандиозное. Конец света, например...

Несмотря на стремные мысли, Руслан не торопился отворачиваться от апокалипсического вида. Тут было по-настоящему красиво и психолог с неудовольствием понял, что, кажется, начинает проникаться мыслями здешних "долбокретинов отмороженных". Все эти могилы и святилища, конечно, чушь собачья - но как же здесь нереально круто!

Странные, кривые и разлапистые деревья с длинными ветвями, но плоскими кронами и почти без листьев были словно нарисованы акварелью на серо-розовом небе, тронутом рассветом. Чуть ниже плоских и корявых крон темнели пушистые верхушки самых обычных сосенок. А дальше все тонуло в белой пелене, и было совершенно непонятно, где заканчивается пар от горячих источников и начинаются снежные, словно взбитые миксером, облака.

Кальдера Каванараги возвышалась даже над ними. В золотых лучах светила, подаривших ей четкость и безаппеляционность факта, жуткого, но от этого не менее прекрасного. Огромная заснеженная гора выглядела так, словно только что, лично, родила солнце... И где аплодисменты, господа?

Руслан бы и поаплодировал, зрелище того стоило - но не хотелось нарушать тишину, которая была такой абсолютной, что ее можно было потрогать руками, нарезать кубиками, упаковать и наклеить бирку: "Тишина совершенная, сорт премиум".

Стоило ли ради этого умереть? Вопрос спорный. Но увидеть - стоило. Однозначно.

Сейчас бы еще чашечку кофе и какой-нибудь бутерброд с рыбкой и все - жизнь удалась!

И она, таки, удалась. Аромат кофе психолог почуял задолго до того, как на террасе появился принц.

- На кухне спер? - поинтересовался Руслан, принимая здоровенную, но отчего-то легкую коричневую кружку без ручки странной, шарообразной формы. Ее полагалось держать в ладони, за дно. Психолог морально приготовился обжигаться, но кружка оказалась всего лишь горячей. Вполне терпимо горячей.

- Это дом моих предков. Если бы они были против, ничего бы не получилось, - отозвался Нари.

- Аргумент, - согласился Руслан. - Еда для Бантика?..

- Уже. Она даже поела. - С тем, как Руслан переделал имя лисы, оба смирились. И принц и лиса. - Для Сейди ее служанки принесут и оставят, ей готовят как и раньше, но в последнее время ее не получалось накормить.

- А пробовали?

- Думаю, да. Она нужна Аю и лучше - на ногах.

Руслан подумал, что вот такое объяснение их сказочного везения, террасы, кофе, одеял и всего прочего его устраивает гораздо больше, чем традиции "невидимости" изгнанников и боязнь прогневить предков.

Глава рода отлично знал, что "блудный попугай" тайно вернулся. Может быть, он и распорядился открыть дверь и выпустить лису.

Психолог ничего не знал о местных традициях, даже меньше, чем ничего. Но зато многое - о пиаре и политтехнологиях. Картина о "жертвенной деве" могла выглядеть по-разному. Одно дело, когда прекрасная принцесса в праздничном халате, расписанном вручную лучшими мастерицами дома, сама уходит в закат... Это величественно, эпично, трагично и очень легко трансформируется в красивую легенду о благородном самопожертвовании одной из местных высших аристократок.

А когда больную девчонку толпа дуболомов за руки - за ноги волочет к вулкану и с размаху кидает в пропасть... Это тоже легко родит легенды, но совсем даже другие. Для имиджа молодого Главы не полезные.

Ай, видать, тоже прикинул хвост к носу и безмолвно благословил их "партизанщину". Но лишь до тех пор, пока они с Нари не нарушали его планов.

Что ж... так играть можно.

- Ты скажи, Русла, почему нельзя просто попробовать твою волшебную пуговицу? - снова насел на него принц, когда попытка накормить Сейди провалилась. Она не открывала рта, а когда разжимали - отказывалась глотать. Мясной бульон пришлось доставить в организм принцессы проверенным путем - скормить лисе.

Та мучилась, но героически ела и вскоре снова стала похожа на шарик на лапках. Безумная система! Но, после того, как лиса натрескалась почти до коматозного состояния, "стеклянная девушка" тоже слегка порозовела. Вот и попробуй тут остаться скептиком!

- Она просто не увидит моей волшебной пуговицы, - пояснил Руслан. - Сейди ушла в себя слишком далеко и закрыла дверь изнутри. Ей так кажется безопаснее. И открыть дверь снаружи мы с тобой не сможем, потому что ручка у нее тоже только изнутри. Сейди сама должна ее повернуть, иначе ничего не выйдет.

- И как ее заставить?

- Путей только два. Дать ей понять, что снаружи безопасно, ее любят, ждут и происходит много хорошего... Это самый мягкий для нее путь, но, боюсь, невозможный. Сейди не верит, что ее могут ждать и любить, иначе бы не ушла так далеко и не закрылась бы так плотно.

- Когда я собирался в Империю, я пообещал ей, что вернусь. Но она, кажется, не услышала. А... второй путь?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Руслан поморщился:

- Шок. Показать ей, что ее убежище тоже небезопасно. Заставить выскочить, спасаясь. Или - спасая кого-то из близких.

- Кого? - Нари аж перекосило, - Меня она не видит и не узнает, Ая никогда не любила. Разве что Банти за хвост дернуть...

- Не вариант. Лиса - единственная связь с девушкой. Если мы с тобой сдуру разорвем этот канал, ее можно будет сразу хоронить.

Нари бессильно сжал кулаки.

- Дыши носом, - посоветовал Руслан, - мы что-нибудь обязательно придумаем.

- Время идет...

- Оно всегда так делает.

- Мне бы твое спокойствие, - позавидовал Нари.

- Дыши носом, - повторил Руслан. - Спокойствие - дело наживное. Вопрос тренировок. Кстати, о тренировках. Не хочешь размяться? В соседней комнате, кажется, нет мебели, зато пол мягкий.

Нари посмотрел на гостя, как на идиота. Но потом смягчился.

- Это танцевальный зал сестры, - сказал он, - да, там будет удобно. Ты хочешь продолжить учебу? А почему? Думаешь - придется сражаться?

- Все может быть, - дипломатично ответил Руслан, - да и хорошо время от времени давать нагрузку телу, чтобы мозги не перегревались. Если мы с тобой дружно спятим, это никак не поможет девочке.

Второй дрын нашелся быстро. Руслан не увидел, но заподозрил, что принц просто выдернул его из ограды террасы. А еще - похоже, такой фокус можно было провернуть с любой местной оградой. Удобно - и оружие под рукой, и места не занимает, и дом защищен.

Палка отлично легла в руку, оказалась хорошо ошкуренной, без зазубрин и тяжелой как раз в меру.

По прежним спаррингам Руслан выяснил, что "не все удары одинаково полезны". Засчитывались только нанесенные по голове, рукам - и в горло. По идее, тренировать их нужно было в специальном "доспехе", но где бы они его достали? Да и - неактуально пока. Принц управлялся с дрыном достаточно ловко, чтобы не "довести" удар. А Руслан достать шустрого тинейджера просто не мог, хотя, видят боги обоих миров, старался изо всех сил.

Как ни странно, "сенсеем" принц оказался хорошим: не говорил, а показывал, медленно, толково. Не красуясь, а стараясь, чтобы ученик понял. Заметив ошибку - останавливал бой и заставлял Руслана повторить движение правильно "шесть раз по сто..."

- Тебя бы к нам в зал, - пыхтел психолог, - цены бы не было!

Боевые искусства, что бы об этом не думали режиссеры Голливуда, это не интуиция, граничащая с магией, которая позволяет провидеть удар и вовремя поставить блок или увернуться.

Это правильные рефлексы и скорость. Больше ничего не надо, ты уже - чемпион. Просто  качай скилл, пока в глазах темно не станет.

Руслан этим и занимался - методично отрабатывал движение, которое показал ему Нари, когда почувствовал легкое движение за спиной.

Обернулся.

На пороге "танцевального зала принцессы" сидела Бантик. Как всегда, смешно растопырив передние лапы и свесив голову на бок. Лисица внимательно наблюдала за потугами психолога и, такое ощущение, про себя потешалась его неуклюжести.

- Нари, - позвал Руслан, - скажи мне, это нормальное поведение для духа-покровителя?

Принц вперился темным взглядом в маленького дымчатого зверька так, что та почти смутилась. Развернулся к Руслану и медленно, удивленно покачал головой.

- Ничего нормального в этом нет, Русла. Сини - это звериная часть твоей души. Она охотится, защищает, питает - когда не выходит по-другому. Греет. Но она не...

- Не собирает информацию, - подсказал психолог, - И не обрабатывает ее. Разведчиков из духов-покровителей сделать нельзя. Я понял. Тогда почему Бантик ведет себя так нетипично?

- Сам в шоке, - развел руками принц, - Цундар никогда таких номеров не откалывал.

- А ну-ка, - глаза Руслана блеснули азартом, - давай, напади на меня, а потом сделай вид, что я - сильнее и вот-вот тебя побью!

- Зачем? - изумился Нари, - Это же неправда... Ну, ладно, как хочешь.

Он крутанул палку в руке, стремительно приблизился и занес ее для удара. Руслан подставил толстую часть своего дрына. Глухой стук отразился от стен - эхо здесь была зачетным, а запястье заныло.

Не смотря на юношескую худобу, удар у принца был хороший!

- Молодец. А теперь отступай, спасайся. Я тебя сейчас у угол зажму!

Стук палок слился в канонаду, такую плотную, что даже эхо засбоило. Пару раз дрын едва не прилетел в висок, но Руслан уже потихонечку начал "чувствовать" новое оружие, и сообразил, что удар - постановочный. Целил Нари в точку рядом с головой, а не за ней, как надо бы, если всерьез хочешь проломить кому-то череп.

Отступал он талантливо. Похоже, принц забыл о палочном бое гораздо больше, чем Руслан мог когда-нибудь узнать, и все его "великие" умения - пять первоначальных простых связок - вгоняли Нари в тихую грусть. От них же нужно было как-то правдоподобно отбиваться, да еще и отступать. И лицо держать, чтобы презрительная улыбочка не прорезалась.

На лицо принц мог забить, Руслан давно на такие вещи не велся. Да и никогда не велся, даже в молодости. Может, поэтому и стал психологом. Слишком очевидны для него были веревочки, за которые нужно дергать чтобы получить результат, понятный и насквозь предсказуемый.

Люди - они такие люди!

В угол он принца все же загнал. Как Нари это вынес - и не засмеялся, вообще непонятно. Руслан скорчил зверскую гримасу, зарычал горловым рыком и занес дрын над головой. За это время принц, скорее всего, мог шесть раз переломать ему все, что ломается, а остальное отбить на эскалопы... Но он героически (а то!) выронил (!) свою палку и закрыл голову растопыренными пальцами.

Еще и застонал! Наверное, от стыда за профанацию великого древнего искусства.

И тут заорал Руслан! Громко, искренне, от души. Потому что, больно, черт возьми, когда тебе в ногу, чуть выше икры, едва не в самое сухожилье вцепляется зубами мелкий хищник.

Нари убрал от лица ладони и с изумлением уставился на Бантика. Лиса дымчатой пушистой тряпкой висела на ноге психолога и рычала гораздо страшнее, чем он, пару секунд назад.

- Э-э... - выдохнул Руслан, - интересно, а это создание можно как-то отцепить? Она же мне сейчас ногу отгрызет.

Нари было не до чужих страданий. Когнитивный диссонанс, господа! Страшная штука.

- Что же это получается? - бормотал он, разглядывая злую и решительную лису, - что же получается-то?

- Нари! - взвыл Руслан, - дай ей уже кусок мяса!

- Зачем? - на удивление здраво спросил принц. - Она уже нашла... кусок. Большой такой. Правда, в штанах... Но, думаю, она с этим справится.

- Шутник, блин, - буркнул Руслан и попытался аккуратно разжать Бантику челюсти, слегка надавив на щеки. Он старался не нажать сильно, помня, что эти косточки очень хрупкие. И, похоже, перестарался.

Бантик своим пушистым загривком почуяла, что этот противник ее вообще не уважает и, выпустив ногу, вцепилась в палец!

- Да... нехорошая ты лиса! - Психолога перекосило от боли пополам со смехом, - все, отпусти. Я больше никого не трону. Честное слово благородного пирата!

- Ты палку-то положи, - посоветовал Нари.

Луна была похожа на большую и круглую серебряную тарелку, и висела в аккурат над сферическим куполом со стеклянным окном... Окно это регулярно били, но никто никогда не видел осколков. Такой вот парадокс.

Какая-то совсем особенная магия творилась здесь - через некоторое время осколки собирались снова в окно. Похоже на обычное бытовое заклинание второго уровня "Стань целым", но  постоянного действия.

Просто, да? Если бы не один маленький нюанс. Бытовых заклинаний постоянного действия не существовало в природе. Точнее, сама их природа не позволяла сотворить такое. Иначе демону рогатому они будут нужны! Представьте себе "вечную" ложку. Ту, которая никогда не погнется, не поцарапается, не нагреется... Здорово, да? А что для этого нужно? Чтобы ложка была абсолютно защищена от любых внешних воздействий. Ну и для чего такая ложка, если ей даже суп не зачерпнешь?

Тем не менее, "вечное окно" было. И его счастье, что существовала диковина на задворках столицы, тихо и незаметно. Ученые - они еще страшнее, чем захватчики, бунтовщики и демоны вместе взятые. На кусочки бы разобрали, и не посмотрели, что небьющееся.

Серебряный свет проникал через толстое стекло, освещая огромный зал и страшноватую, но по-своему даже красивую статую Покровителя: здоровенного змея в короне из настоящего золота, отделанной такими камнями, какими не могли похвастаться и императорские регалии.

А прямо на теле змея, свитом в плотные кольца, неподвижно сидела молодая женщина в черной бесформенной хламиде - и босая. Лунный луч высветил красивое лицо с очень тонкими, правильными чертами, черные провалы больших, странно, но красиво прорезанных глаз, острый подбородок. Губы, алые - куда там любой малине. И черные короткие волосы в беспорядке. Не в том, который создается искусными руками камеристок, а в том, который возникает, когда с утра куда-то делся гребень.

Или просто времени не было на такие глупости.

То, что девушка сидит не просто так, а кого то ждет, стало ясно, когда ее ожидание закончилось. Тяжелые двери, украшенные змеиными головами, распахнулись от сильного толчка и на каменные плиты ступил мужчина: высокий, гораздо выше девушки - если бы она встала.

Черные волосы завязаны в небрежный хвост, черные глаза прищурены. Губы изогнуты в сардонической улыбке, словно все вокруг чуть-чуть, самую малость - но не оправдывало его ожиданий.

Он был в черном простом костюме, без плаща, который, видно, оставил в карете. Высокие сапоги из очень мягкой кожи делали его шаги неслышными. На ремне покачивался длинный разбойничий кинжал "Лепесток", запрещенный по всей Империи, как неконвенционное оружие.

- Ваше императорское величество, - произнесла девушка и поднялась.

- Без титулов, - махнул ладонью Рамер Девятый, - Троны небесные стоят выше тронов земных, так что, по-хорошему, это я должен тебе кланяться.

- Это не обязательно, - чуть улыбнулась девушка, представляя себе, что было бы, поймай она его величество на слове...

А, скорее всего, ничего бы не было. Поклонился бы, не переломился. Рам по мелочам не считался.

- А у тебя тут ничего так, - заметил император, оглядывая зал, - атмосферненько... В меру мрачно, в меру возвышенно. Статуя большая. Представительная. Особенно - пасть... величественная такая.

В словах повелителя можно было услышать жестокую насмешку. Но Марша только понимающе улыбнулась. Рам язвил всегда, везде и по любому поводу - Змей же, что с него взять? И - надо же куда-то яд сцеживать, так почему бы не ей на голову. Она привычная, со змеями водится больше, чем с людьми, ей и не повредит. Даже повеселит.

- Ты пришел помолиться? - спросила женщина, уверенная, что нарвется на очередную колкость. Но император ее удивил.

- И это тоже не помешает. На самом деле я пришел... Бездна! Никогда не думал, что скажу такое. Ответь, ты смотрела... в будущее?

- Каждый день смотрю, такова моя суть, - пожала плечами Марша. Она прекрасно видела, как тяжело этому сильному, властному, гордому человеку - как гнет его к земле дрянное предчувствие, с какой надеждой он смотрит вокруг и как стыдно ему за свою надежду. Потому что он считает ее слабостью.

Но помогать императору жрица не торопилась. Негласные правила храма были строги: всякий вопрос, просьба, предложение или требование - бывало и такое, должны быть непременно высказаны. Вслух. Без метафор и иносказаний. Один раз люди уже обманули этого бога с Договором, второй раз он попадаться не собирался.

- Что ты видишь?

- Многое. Что, конкретно, тебя интересует, Рамер Девятый? Судьба Империи или судьба сына?

Мужчина вздрогнул. Крупно, всем телом.

- А он-то здесь при чем?

Марша вздохнула и опустилась обратно, на свою "скамеечку" из колец змея.

- Садись, - сказала она.

Император присел с таким видом, словно садится на муравейник. Ногу подогнул под себя, чтобы вскочить в любой момент.

Черные глаза встретились с такими же черными, бездонными, глубокими - как сама Бездна, которую даже упоминать считалось кощунством.

- Правда, что жизнь нашего мира повисла на волоске?

- Правда, - кивнула жрица.

- И... Вариант, где мы все спасены и просто живем дальше... возможен?

- Возможен, - не стала мотать ему нервы Марша. - Вопрос в цене.

- И какова цена?

- Только огонь может справиться с огнем.

Ногти императора скрипнули по чешуйкам статуи змея, оставляя несколько капель крови. Но лицо осталось бесстрастным.

...Оборот удержал, и то хлеб. Не хотелось бы прямо сейчас проверять, насколько хорошо работает заклятье возвращенного времени и действует ли на живых людей. А если действует - то как именно.

- Рами еще ребенок! Он даже не был в твоем храме, у него нет поручителя, он не делал выбор. И - он далеко не единственный огненный маг в Империи.

- Но самый сильный, - спокойно заметила Марша.

Император сощурился. Что он прятал - вертикальные зрачки или дикий, почти не поддающийся контролю страх? Марша так и не поняла - хорошо спрятал, качественно.

- Почему? - глухо спросил он, - Сколько еще Небо будет испытывать принца на прочность? Разве мало ему?

- Его высочеству и дано много.

- Мы все вернем, - по-волчьи ощерился Рамер, - когда назначен день его Выбора? Через три недели? Он откажется от дара.

- Откажется? - Марша посмотрела в лицо императора.

- Он ребенок. Ему нечего делать в первой линии... борцов с концом света.

- Решать ему.

- Он и реш-ш-шит. Как надо.

Марша очень внимательно оглядела мужчину: властного, злого, обеспокоенного. Еще раз подумала, стоит ли посвящать его в некоторые подробности своих пророческих видений. И решила, что это будет лишним.

Императору незачем знать, что, выводя из под удара наследника, он обрекает на верную смерть второго самого сильного огненного мага в мире. Своего маршала.

Ни к чему такие откровения. Решение Рамер все равно примет. Какое оно будет - даже каменному идолу здесь понятно. Просто совесть будет грызть его не в пример сильнее - а к чему это? Все равно узор звезд на небе уже сложился и сердечная боль одного немолодого, усталого повелителя - не то, что может его поменять.

Боль вообще ничего и никогда не меняет.

- Как мне его спасти?

- Ты знаешь, - пожала плечами Марша. - Отменить день Выбора нельзя. Влиять на Выбор нельзя. Подбери ему правильного Поручителя. Такого, чтобы мальчик сам, добровольно сделал нужный тебе выбор. Это единственный шанс.

- Спасибо, - Рам с искренней признательностью посмотрел на жрицу. - Не ожидал, честно.

- Откат будет, - с безнадежностью в голосе предупредила она, - Змей почувствует...

- Отвечать будет не Рами? - уточнил император. - Я?

- Ты.

- Значит, отвечу. Дел-то куча, - император выпрямился, словно с плеч скатилась огромная, невидимая глазу тяжесть - и ощутимо повеселел. - А все же хорошо у тебя тут, Марша. Уютненько. Так бы и остался...

Жрица покачала головой.

- Прости, Повелитель.

- Сочтемся.

Рамер Девятый поклонился сначала женщине, потом статуе - и вышел так же стремительно, как вошел.

Глава 29 Шекер пишет письмо

Стража появилась утром, сразу после того, как ее комнаты покинул Священный. Ворвались, как орда захватчиков во вражеское селение, все перевернули, напугали птицу так, что он обделался жидким. И это его спасло, иначе - свернули бы шею. А так - побрезговали.

Привел банду Агар, и он же стоял на пороге, брызгая слюной.

- Да что случилось-то? - с недоумением спросила Шекер.

Ее с размаху бросили на пол, стремясь причинить боль. Но она вывернулась и упала правильно, так, чтобы не сильно ушибиться. Падать она умела. И не с кровати на пол, застеленный ковром, а  с коня, поднятого в галоп, на острые и твердые камни Хаммгана. Этому ниомов учили на совесть, и мальчиков, и девочек.

- У тебя был мужчина. Его видели.

- Был, - кивнула Шекер.

- Мерзавка, - побледнел евнух, - так ты даже не отрицаешь, что изменила Священному кесару!

- Изменила... с ним же самим? - опешила Шекер. - Кто писал ваши законы. У него, вообще, с головой все было в порядке, в детстве не роняли?

- Молчи, тварь! Глаза в пол. Рот открывать, когда спросят...

- Да молчу уже, - Шекер перетекла в коленопреклоненную позу и послушно уставилась в пол. Так она тоже могла простоять долго, даже коленями на мелких колотых камешках.

- Кто вышел из твоей спальни клепсидру назад?

- Священный кесар, - отозвалась Шекер. - Он одарил недостойную своим вниманием.

- Лжешь! - взвизгнул Агар. - Ты не могла этого знать, но Священный еще вчера отправился во владения хассэри, на которых напал твой отец. Богоравного не могло быть здесь.

- Он был здесь, - не поднимая головы, спокойно и негромко произнесла Шекер. - И я докажу это. Мое право - потребовать допроса с менталистом.

- На что ты надеешься, глупая самка? Менталист скажет, что ты лжешь и тебя зашьют в мешок.

- Пусть сначала  скажет, - буркнула Шекер, - а потом как Небо рассудит. Я ни в чем не виновна.

- Сами сюда, - распорядился евнух, - Если спит - разбудить и притащить, для него есть работа. Эту... сторожить. Поставить четырех аскеров у дверей и чтобы никто к ней не входил. Никто, даже если сюда явится сам Святой Древний Каспер и потребует свидания с прелюбодейкой - не пускать! Вы поняли, медноголовые?

Аскеры глухо ударили себя в грудь кулаками.

- Сидеть здесь! - велел евнух, - И не вздумай на косе удавиться, на Огненной равнине найду.

Шекер ни словом не возразила. Сказано же - молчать, она и молчит. Больше всего Агар был похож на перепуганного коня, а с такими говорить вообще бесполезно, остается только делать привычные, понятные и самые простые вещи, чтобы их мир поскорее пришел в норму.

Почему ее не потащили вниз, в подвалы? Видно, евнух помнил, что Священный назвал Шекер Жемчужиной Шариера и повелел своей головой отвечать за ее жизнь и здоровье.

Интересно, сколько у нее времени? Вряд ли много, уж больно злым был Агар. Значит, не стоит терять ни мгновения.

Шекер торопливо оторвала от листа принесенной ей бумаги узкую полоску. Писать ее не учили, рисовать картинки времени не было. И она сделала то единственное, что могла: быстро исчертила весь клочок значками для вышивания.

Вынуть из клетки ученого, привычного к таким вещам голубя, намотать ему на лапу записку и закрепить шелковой ниткой, открыть окно и бросить птицу в белесое небо Шариера, было делом пары мгновений.

Она успела!

Теперь пусть ночной вор отрабатывает долг своей жизни.  Он же не успел за прошедшие недели разучиться лазить через заборы?

Что-то еще она могла сделать для своего спасения? Ах, да, помолиться. Хорошо. Будем молиться.

Птице с невзрачным оперением, но говорящим именем: "Нейри" - Гонец, потребовалось совсем немного времени, чтобы добраться до пригородов Шариера и, покружив над ничем не примечательным домом с плоской крышей, нырнуть в узорную голубятню.

Его бы и не обнаружили до вечера, но тут вмешался случай. Гонец, не смотря на свои выдающиеся качества и немалую цену, был птицей вздорной и соседей терпеть не мог. Прибыв домой, он, первым делом, поскандалил, выгоняя братьев с лучшего места. Записку обнаружили сразу.

Мальчишка, отряженный хозяйкой смотреть за голубями, сверкая босыми, грязными пятками понесся через сад к дому.

В Белисаре начали строится очень давно, раньше, чем был возведен дворец Священного и главный Храм, раньше, чем поднялся высокий городской вал. Если строго следовать исторической правде - то это Шариер был пригородом Белисара, а не наоборот.

Здесь жила старая аристократия. Семьи, которые уходили корнями в те времена, когда кесарии еще не было. Был вольный город-порт, куда заходили корабли со всего света, был караван-сарай, где товар с морских кораблей переваливали на сухопутных - и был круг на холме, где по праздникам служили Темным Богам.

И жертвы приносили, как же без них. Никчемных и строптивых рабов и преступников, осужденных на казнь, всегда хватало. Такого добра навалом, куда не плюнь.

А потом на кораблях приплыли жрецы в серых хламидах с лицами, закрытыми капюшонами и принесли новую веру.

И все стало гораздо лучше. По крайней мере, жрецы говорили так. Не верить им оснований как будто не было.

- Что это? - с недоумением спросил молодой парень, слишком светлокожий для Шариера, но здесь это не бросалось в глаза. В Белисаре таких было десять на дюжину.  - Какой-то шифр? Птицу я отдал Шекер, она сказала, что не умеет писать и мы договорились, что сам голубь будет знаком, что она во что-то крепко вляпалась и ей нужна моя помощь.

- Вляпалась, - сдвинув темные, широкие брови к переносице, со значением проговорила женщина лет двадцати семи - тридцати, лицом и статью похожая на парня. Для пустынницы такой возраст означал уже почти старость, и выглядели хозяйки шерстяных домов как старухи.

Но хозяйку этого дома время пощадило: ни одной серебряной нити в черных косах и морщинки только у глаз, да еще одна, вертикальная - на переносице. Это означало только одно - сильную кровь оборотней.

- Ну, ты же знаешь, - парень улыбнулся, обаятельно и немного заискивающе, - дворец Священного... Вляпаться там легче легкого. Даже если сам никуда не полезешь - за волосы затащат.

- И зачем тебе вляпываться с ней за компанию?

- Ами... - протянул он. Не подействовала. Даже морщинка между бровями не разгладилась. - Как на счет того, что она хорошая девочка и заслуживает помощи?

Морщинка стала еще глубже.

- Она спасла мне жизнь, на мне долг...

Брови почти сомкнулись на переносице, напоминая крылья диковинной черной птицы.

- Она дочь царя ниомов и может быть нам полезна, - выбросил парень последний козырь.

Женщина все еще молчала, но лицо приобрело задумчивое выражение.

- И что ты от меня хочешь? - наконец, спросила она.

- Совета. Женского совета. Ты ведь тоже женщина и должна понимать, как мыслила Шекер. Что это за шифр и кто может его расколоть? Ами...

Она неуверенно взяла послание, снятое с ноги голубя. Вгляделась, щурясь. Брови удивленно поднялись.

- Что? - поторопил ее парень, - Ты, действительно, понимаешь, что это такое?

- Это вышивка, - неуверенно проговорила Ами. - Не полная. Скорее - фрагмент каймы или чего-то в этом роде... но до чего же странный. Не думаю, что это будет красиво.

- Вышивка? - вытаращился он.

- Ну, да. Здесь обозначена очередность цветов. Камель, алый, зеленый чай, нефритовый... снова нефритовый и опять алый. Снова зеленый чай, алый, опять камель... Какое-то совершенно дикое сочетание. Ни смысла, ни узора.

- Подожди, - вскинул руку парень, - повтори, что ты сказала? Что это за демонские заклинания.

Ами снисходительно улыбнулась.

- Это названия шелковых ниток для вышивки. По цветам. Камель - такой нежно-песочный, светлый, с оттенком серого. Камелопардовый - более насыщенный, с золотом. Зеленый чай, зеленый мох и зеленое море - разные цвета. Хотя и немного похожие, но в узоре ты их не спутаешь.

- Ничего не понимаю, - паренек помотал светлыми вихрами, - она что, хочет ниток для вышивания? Тогда зачем по два раза писать алый и этот, как его... карамель?

- Камель, - рассмеялась Ами, - Ну, может, она думала, что с первого раза ты не поймешь и не запомнишь. Наверное, ты показался ей очень тупым.

- Показать эти нитки ты мне можешь?

- Конечно, - пожала плечами Ами, - но двух цветов у меня нет. Вот эти, - она ткнула пальцем в значки, - Сангрия и Нефрит. Они очень редкие и дорогие, мне не по карману. Такими только царевны и шьют... Но, Дамир, если бы они у меня были, я бы не стала их так чередовать. Это же жуткая безвкусица. Она что, шить шелком не умеет?

- Видела покрывало, которое я принес? - мгновенно ощетинился парень.

Ами снова нахмурилась.

- Это очень хорошая работа, - неуверенно сказала она, - может быть, шила не сама Шекер?

Парень схватился за голову, запустив пальцы в волосы.

- Ничего не понимаю, Ами! Но она же это написала, значит, считала, что я сразу пойму? Значит, это что-то совсем простое. У этих ниток есть какое-то символическое значение? Как у цветов для букетов, или камней?

Женщина удивленно покачала головой:

- Цвета - они и есть цвета. Золотой и серебряный используют только для царских одежд. Белый - траурный, им не шьют, если не хотят позвать смерть. Два цвета, я уже сказала - страшно дорогущие, за них несколько кошелей жемчуга отдают... Но это все. Никаких других значений я не знаю.

- Грифель дай, - скомандовал Дамир. - И перечисляй по очереди. Кстати, как эти ваши схемы читаются?

- Обычно, - не поняла вопроса Ами, - как шьются, так и читаются. Первая строка справа налево, вторая слева направо, третья снова справа налево...

- Легче небо уронить, а потом обратно повесить, чем с этой вашей женской премудростью разобраться, - от души сказал парень, - Камель, Алый, Зеленый, Неф... Постой, Ами! Смотри сюда, на первые руны. Или мне это видится?

- К...А...З...Н... - Ами запнулась, схватила листок, вгляделась в него. - Казнят завтра, если не спасешь, - уверенно прочла она. - Вот что здесь написано! Некоторые руны пропущены, но она, наверное, не знала, что их тоже нужно писать. Обычное дело для неграмотных.

- Демоны, - шумно выдохнул Дамир, - И как я ее спасу? Наложницы покидают дворец только мертвыми.

- Мертвыми, - медленно кивнула Ами. И так же медленно, холодно улыбнулась. - Кажется, я понимаю, зачем твоя Шекер упомянула такие редкие и дорогие нитки. Даже во дворце их не может быть слишком много, торговцы и возят их по чуть-чуть, одну-две катушки. Девушка и впрямь умна!

- Придется растрясти отцовскую кубышку, - отозвался Дамир, - но ты знаешь, где можно купить такую редкость?

- Мне ли не знать, - Ами хмыкнула.

- Поможешь? - загорелся парень.

- При одном условии.

- Луну с неба? Корону пустыни? Мешок алмазов?

- Часть ниток будет моя!

- По рукам! - Не раздумывая, сказал Дамир.

- Не знаешь ты, на что подписываешься, - засмеялась женщина, - но назад пути нет. Ты пообещал, Дем. Слово царя тверже сухаря!

Глава 30 Поход в честь Стеклянной принцессы.

Дожди обрушились на столицу внезапно: холодные, обильные, с тугими струями и - грязные. После них оставались неопрятные потеки на стеклах. Прислуга во дворце сбилась с ног, пытаясь их отчистить. Маги - бытовики лежали с переутомлением и в ход пошли ведра, тряпки и лестницы.

А еще - совершенно неожиданно похолодало. В домах затопили камины. Люди закутались в толстые плащи и подняли воротники. Странности погоды привычно списывали на гнев Небес и ждали от Святых Древних более внятных указаний. А их пока не было. Небеса молчали.

Его светлости, герцога Монтреза, смена моды не коснулась. Он продолжал ходить в ладно пригнанном легком камзоле. Два верхних крючка неизменно были расстегнуты, обнажая шею, слишком тонкую для мужчины.

Придворные, красуясь друг перед другом и перед дамами, повязывали шелковые шейные платки...  Эшери платка не носил и ему было совершено не интересно, что думают о такой "невыносимо неизящной" привычке дворцовые модники. Изящества герцогу природа и так отвесила с избытком, немного меньше - как раз и будет то, что нужно.

Что ж... женщины с этим спорить бы не стали.

Принц без титула, наоборот, был застегнут наглухо. И в прямом, и в переносном смысле. Его смуглое лицо с аккуратной черной бородкой не выражало ничего, даже недовольства погодой. И голос был насквозь обычный:

- Каванараги успокоилась. За последнюю неделю жизнь на островах почти пришла в норму, жители даже рискнули вернуться в свои дома. Но мой человек считает, что это временное затишье.

- Есть основания? - хмуро спросил Змей.

- Выход на поверхность газа и горячих вод... Это признаки того, что в глубине горы есть камера с незастывшим расплавом.

...Была у стратега привычка сильно переоценивать собеседника. Почему-то ему казалось, что все вокруг умны, образованы и так же быстро соображают. Временами это сильно раздражало.

- Гора может снова заснуть? - спокойно уточнил Змей.

Марка передернуло:

- Терпеть не могу разрушать чужие надежды, - сообщил он, глядя в пространство. - А когда-то любил... Вовсе невозможным я бы это не назвал, мой император. Но деньги на такой исход не поставлю.

Он подвинул к себе карту, за прошедшие недели исчерканную вдоль, поперек и по диагонали. Уже третью или пятую. Пометки на них менялись, но красная линия, которую Марк провел несколько недель назад, оставалась неизменной. Художники получили задание переносить ее на каждую карту - она тянулась от островов Полуночи к восточному пику континента по дну Великого моря, повторяла очертания земли и заканчивалась у границ Империи, там, где поднимались Пьесторские горы.

- Проснулись Эри и Сенгутаир. Пока ничего фатального, но жители на всякий случай собрали вещи. Соседний Реарн готов их принять. Это... благородно. Потому что у короля Леона тоже проблем хватает. Он о них мудро помалкивает, но такие вещи не замолчишь. Границы-то открыты, купцы и путешественники ходят, и даже зеркалами.

Перо прогулялось по карте, стремительно и уверенно, и отметило размашистыми крестами пять территорий.

- Здесь трясло. Есть разрушения и жертвы. Пока немного, но это не самые густонаселенные провинции Реарна. Если тряхнет вот тут, - перо нарисовало шестой крест, меньше и тоньше, - жертв будет на порядок больше.

- Реарн постоянно трясет, - буркнул Змей.

- Все пять толчков произошли с того момента, как проснулась Каванараги. И - обрати внимание - все пять районов расположены строго вдоль линии. Как мыслишь, мой император, какова вероятность, что это - простое совпадение?

- Где-то близко к нулевой, - удрученно согласился Змей. - Еще немного, и жрецы объявят очередной конец света. Бездна! Вот паника - это последнее, что мне сейчас нужно.

- Невежество рождает чудовищ, - негромко заметил Эшери. - Но мне кажется, у имперского стратега есть понимание ситуации. Марк, ты готов объяснить нам, с чем мы имеем дело?

...А вот сейчас он не удержался. Привычка разгонять мозг взяла верх над обещанием, данным Маргарите. На несколько мгновений он все же прикрыл глаза, проверяя, все ли он помнит и заправляя тезисы доклада, как арбалетные болты в зарядный карман, аккуратно и точно.  Чтобы ни один не переклинило.

То, что он собирался сказать императору, мягко говоря, не поощрялось. А чуть более честно - было ересью, за которую сжигали на площади, предварительно урезав язык.

- Мой император, маршал. - Низкий голос был абсолютно спокойным. - У меня есть, по крайней мере, одна хорошая новость. То, что мы наблюдаем - точно не конец света. Это, скорее, его середина. Я бы даже сказал, ближе к началу.

Герцог шутку оценил, веселая улыбка мелькнула и спряталась. Змей нахмурился. Но он и так был хмур, так что грозное движение бровями пропало втуне.

- Этот процесс продолжается с рождения мира.

- Название у него есть?

- Не в нашем языке. Но я попробую объяснить. Надеюсь, для присутствующих здесь не станет святым откровением, что суша не плавает в океане как... цветочки в проруби? Оба континента - лишь выпуклости обширной тверди, которые поднялись над водой. - Змей вперил в брата антрацитовые глаза. Монтрез согласно кивнул. Для него это откровением точно не было.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Точнее, стоит говорить - поднимаются.

- Процесс не закончен? - первым сообразил Эшери.

Марк посмотрел благодарно и с чувством сказал:

- Насколько же проще говорить с человеком, который читал "Космогонию" Сая! Да, ваша светлость, он вовсю идет. Этот процесс рассчитан на эры. Твердь трескается, а на ее стыках либо выплавляется новая твердь, либо она уезжает вниз и расплавляется, бахая вулканами.

- То есть, демоны здесь не при чем, их, как всегда, безвинно оклеветали, - хмыкнул Змей, - получается, вулканы - вовсе не проклятье, а...

- Если переходить на термины Храма, они - скорее благословение. Предохранительный клапан, берегущий жизнь в мире. А на заре времен именно горячие горы дали толчок самому ее возникновению.

- Жрецам этого не ляпни, - потрясенно сказал император, инстинктивно понижая голос, - сожгут! Это даже не хула на Храм, это... какое-то лютое попрание основ. В особо циничной форме. Групповое, чтобы не попирать каждую по отдельности. Монтрез, - он развернулся к герцогу, - в этом, действительно, есть смысл? И сколько его?

- Вам в процентном соотношении, ваше величество? - невозмутимо уточнил Эшери, - Где-то девяносто девять к одному. Если сравнивать с "Молитвословом". Один оставим случайности.

- Я бы оставил ей больше, - возразил Марк, - А вот насколько... Надо бы глазами посмотреть, это всегда вернее. Зеркала врут.

Рам метнул в брата взгляд, наполненный самыми черными подозрениями:

- Ты же не собираешься туда лезть? - негромко спросил он.

- Боюсь, мой император, другого пути нет. Чтобы поставить задачу, я должен точно знать, с чем имею дело.

Тишина упала такая, что стало слышно, как косой дождь с нездешней силой лупит по стеклам. Новый дождь  - по только что вымытым стеклам. Опять будет грязь...

Рам опустил черную голову и помотал ей так, словно надеялся... На что? Что невидимый венец повелителя свалится и укатится куда-нибудь в угол. И там потеряется.

- Отговаривать тебя... Ясно, прости. Кого берешь с собой?

- Лучше огня с огнем не справится никто. Я в деле, - сообщил Эшери. Не предложил, а именно сообщил, как о вопросе решенном.

Марк кивнул. Он и не сомневался.

- Еще?.. Вы же не пойдете туда вдвоем.

- К сожалению, двоих мало. Еще - Маргариту.

Антрацитовый взгляд моргнул. Медленно и два раза.

- Спятил. Тащить с собой даму, и, вдобавок, собственную жену. Я думал, она тебе дорога.

- Так и есть, мой император. Просто никто другой здесь не подойдет. Нужен лекарь.

- И что, их мало? Дам любого. Магического целителя, не вопрос!

- Его тоже возьмем. Но нужен лекарь, который поймет, с чем мы там столкнемся. Наша наука... просто не подходит. Не тот уровень.

- Она откажется и правильно сделает, - экспрессивно выдал Змей, - И я ее поддержу. А если нужно - и спрячу.

- Она согласна. - Марк улыбнулся. Без веселья, но с этим своим постоянным сволочным превосходством, которое... демоны знает на чем было основано, но работало безотказно. И так же безотказно бесило. - Она настояла сама. И привела аргументы, которые меня убедили.

В очередной раз Рама скрутил острый приступ банальной зависти: они шли на передний край, а он оставался в Аверсуме, протирать мантию на троне. Как... баба на чайнике. Зависть вылилась желчным:

- Чокнутые Винкеры! Как с одной руки кольца... Даже удивительно, что вы муж и жена, а не брат и сестра. Кто еще?

- Маги-водники. Сильные. С хорошим контролем стихии. Тарьен и Малье будут идеальны.

- Почему я не удивлен? - спросил император потолок над головой. - Но это ведь не все? Я хвостом чувствую грандиозный подвох.

- Еще - Рой.

- Тень принца? - Вот теперь Змей удивился, и сильно. - Ты уверен, что собираешь самоубийственную экспедицию, а не пикник в парке? Женщины, дети. Кто еще - пони и левретки? Понимаю, что нужен чуткий маг земли, но у Роя это даже не основная стихия... Шевалье - вам взрослых магов мало?

- Мне некогда устраивать кастинг, - перебил Марк, - и права на ошибку тоже нет. В Рое я уверен, как в себе. Во время нашего похода по кайорским шахтам он был единственным, кто меня ни разу не подвел. Другого мага земли, про которого я мог бы сказать то же самое, в радиусе ста миль от Аверсума просто нет.

- На его высочество никто не претендует, - мягко добавил Эшери, чутко уловив подоплеку императорской злости.

Рам обжег его взглядом, который мог бы расплавить металл. Но что огонь тому, кто сам - огонь? Раскаленное до состояние кипящей лавы недовольство императора стекло с Кота, как с гуся - вода.

Сообразив, что проигрывает поединок воли, Змей буркнул:

- Я подумаю. - И под двумя острейшими взглядами пояснил, - над тем, как их аккуратно разделить.

Рам вышел и в кабинете повисло молчание. Но не тягостное, а, скорее, уютное. Ни Марк, ни Эшери не торопились его прервать. Им неплохо вот так молчалось вместе. Слишком давно они знали друг друга.

Но, как оказалось, все же недостаточно хорошо.

- Демонова кошка, - выругался Марк, с несвойственной ему экспрессией, - чтоб ей... усы подпалило! Она все еще пытается заставить меня выбрать!

- Ты о чем? - поднял бровь его светлость.

- О ком, - поправил Марк. - Помнишь, я рассказывал, что в кайорских пещерах нарвался на духа Гуадлаахе.

- И он помог тебе с порталом... Я еще подумал, что в этой истории ты чего-то очень сильно недоговариваешь, но настаивать не стал. Зря?

- Кошка хотела за помощь твое кольцо.

- Польщен, - улыбнулся Кот. - Но... кольцо все еще при тебе. Значит, ты отказался рвать узы. Даже ради спасения принца?

- Вы, оба - не то, что я готов потерять. - Марк поднял голову и с вызовом посмотрел на Эшери. - Вот, сказал. Даже интересно теперь, как ты будешь жить с этим...

Золотая бровь поднялась еще выше. Взгляд его светлости, герцога Монтреза, сделался совершенно нечитаемым, а улыбка какой-то ненормально веселой.

- Я? Да легко, - выдал он, глядя прямо в глаза ошеломленному Марку. - С каких рогатых демонов ты, вообще, решил, что для меня это составит хоть какую-то сложность?  Я думал, что был достаточно откровенен с тобой... в тот день, когда первый раз наполнил кольцо. И все эти годы наивно считал, что между нами все предельно ясно. Выходит, удивил? Серьезно? Вот теперь и мне, пожалуй, тоже стало интересно, как ТЫ это переживешь.

В изумрудных глазах зажглось что-то темное, не доброе и совсем не мягкое... но настолько прямое и честное, что Винкер почти растерялся.

- Эшери...

- Как на счет Ри? - Золотые ресницы на миг сомкнулись, а когда снова взлетели, это были просто глаза. Светло-зеленые глаза герцога Монтреза, внимательные и спокойные, без третьего и пятого дна и болотных огней, манящих в бездну. И самой бездны в них тоже больше не было. Словно почудилась. - Мы уже сто лет знакомы, почему не сделать еще один шаг?

Марк засмеялся. Вот ведь... Кот! То, что он творит и совершенно очевидно - и ни к чему не прикопаешься. Талант на грани гениальности. А, может, уже и за гранью.

- Отдариться нечем. - продолжая смеяться, ответил он, - Мое имя никак не сократишь.

- Когда я дарю - я просто дарю. - Кот подмигнул, - Бери. Будет здорово, вот увидишь.

Он думал, что на побережье пахло тухлыми яйцами? В долине ими не пахло, даже не воняло. Ими смердело так, что хоть топор вешай. Миновав аккуратные квадраты полей, разбитые, практически, на склонах и форсировав мелкую речку прямо по каменистому дну, они углубились в заросли печальных, низких и на две трети лысых елок.

Холодный ветер проникал под стеганые жилетки, а в штанах просто гулял, как у себя дома и Руслан с неудовольствием подумал, что выражение "яйца морозить" ни разу не метафора, а самая, что ни на есть, злая реальность. Данная им в ощущения без права отказаться от сомнительного "подарочка".

Зато местная обувь неожиданно оказалась выше всяких похвал. Сапоги не только не промокли ни в сырой траве, ни в реке, но и не скользили, и ног не натирали. Чудо, а не сапоги.

Мир насекомых тоже был чудный. От слова "чудовища". Психолог убедился на своей погрызенной шкуре, что на свете есть саблезубые комары и слепни - кровавые монстры, выгрызающие плоть на лету во-о-от такенными кусманами. Грустное открытие...

Руслан дышал тяжело, вонь и разряженный воздух смешались в коктейль, который не нравился его легким... вот только выхода у них не было.

Нари шел спокойно, словно вовсе не ощущал особой разницы между коридорами дворца и смертельными тропами долины Каванараги. А Бантик, так и вовсе получала удовольствие от прогулки. Похоже, звереныш засиделся во дворце.

Лиса неслась вперед - только дымчатый хвост мелькал меж голых, засыхающих стволов, покрытых серым налетом, потом бодро возвращалась назад, блестя глазами. Нос у нее ходил ходуном.

Бантик с самого начала показала себя полезным членом группы. Когда Нари свернул, было, к небольшому ручью, чтобы умыться и напиться, она тихонько, предостерегающе зарычала. От воды поднимался пар, трава имела странный оттенок - и они поспешили убраться от этого места подальше.

Из живности кроме них, Бантика и чудо-комаров, похоже, никого не было. Даже птахи не пересвистывались. Слиняли куда или... Остаток мысли Руслан предпочел не додумывать.

Миновав жидкий, и словно подпаленный лес, вышли на огромное лавовое поле. Длиной, как навскидку прикинул Руслан, по расстоянию до горы, километров семьдесят, а шириной - до дуры. Все деревья, ограждающие поле, были сплошь увешаны лентами и полосками ткани разной степени потрепанности.

- Это зачем? - сипло спросил Руслан.

- Чтобы духи не вышли.

- Вы же с ними вроде дружно живете?

- Это другие духи. Злые.

- А-а, - покивал психолог, - все понятно.

- Правда, что ли? - съязвил принц.

- Да где уж нам уж выйти замуж. Мы уж так уж, как-нибудь, - беззлобно огрызнулся Руслан. Бантик ехидно фыркнула.

Разумность лисы уже не удивляла.

Собственно, на этом и строилась гипотеза Руслана. Из-за этого и понесло в гору двух человек и лису. Сейди "потеряла душу"где-то в этих местах. И если душа и впрямь досталась лисе, то был вариант, что, поставив ее в схожие условия, они вернут беглянку назад.

Могло, правда, выйти и по-другому. Совсем плохо. Но Нари, крепко подумав, решил рискнуть. Сестра так ни разу и не поела, а кормить ее через духа до конца жизни... Если бы Бантик была слоном, может что и выгорело. А так - лучше призрачный шанс, чем никакого.

Уходить из дворца было страшновато - вдруг их сказочное везение закончится и дверь не откроется снова.

Об этом по умолчанию не говорили. Сначала нужно было пройти долину и углубиться в тоннели. Потом встретить демонов и попробовать вернуть душу принцессе клана. После этого уйти от демонов живыми и, желательно, целыми.

И вот, проделав все это, можно было начинать думать о двери. Пока - рано.

Тухлыми яйцами воняло по-прежнему, но то ли уже не так термоядерно, то ли они просто принюхались. Наступила сенсорная адаптация.

Гора торчала прямо по курсу, не давая сбиться. Она представляла собой классический усеченный шлаковый конус с внутренним кратером. Ородруин, блин. Только кольца Всевластия не хватает. Да и Бантик гораздо симпатичнее Горлума.

Небольшой ручеек упрямо пробивался сквозь шлаковые осыпи, но пить из него не рискнули. Лиса тоже обошла воду стороной.

Лавовое поле со стороны казалось совершенно безжизненным, но при близком контакте там обнаружились какие-то мхи, ягель и даже кустики с синими ягодами.

- Не ядовитые?

- Нет, - мотнул головой Нари. Руслан набрал горсть, закинул в рот и разжевал. Вкус оказался приятным, похожим на голубику, но больше кисловатым, чем горьковатым. - Во всяком случае, в обычное время, - задумчиво добавил принц.

- Главное, сказать об этом вовремя, - покивал Руслан.

Они двигались по направлению лавового потока, преодолевая наплывы. В щелях растрескавшейся, ноздреватой лавы, похожей на губку, каким-то чудом задержалась земля - горсти, не больше.

Но этих горстей хватало и кустарнику, и ягоднику. И даже лысым корявым елкам, которые не тянулись вверх, а предпочитали стелиться вдоль земли. И правильно делали - если судить по характеру рельефа, ветра здесь случались очень серьезные.

Ступать приходилось осторожно. Острые ребра валунов запросто могли разрезать ногу, даром, что в сапоге. Руслан очень быстро понял, что легкой прогулка не будет. Лавовое поле, на первый взгляд совершенно ровное, оказалось длинным и довольно нудным упражнением в осторожности, упрямстве и выносливости - именно в таком порядке.

Ничего ровного там не было - сплошные вывороченные камни, продолговатые овраги, которые приходилось обходить далеко. А иногда - довольно серьезные лавовые каньоны. Их брали штурмом.

Бантик притомилась и часто дышала. Нари уже два раза поил лису из своей чашки.

Руслан сначала почувствовал, что очень крепко, просто нереально отбил пятки. А потом и вовсе перестал ощущать ноги до колена - и это казалось истинным благом. Так он мог идти, игнорируя боль.

А лавовое поле все длилось и длилось, и конца ему не предвиделось.

Конец 3 части

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА,

ЧАСТЬ 4 Глава 31. Напутствие Марка

Рами догнал его, когда Марк уже миновал фонтан с двумя рыбами и собирался сворачивать к воротам. В парке было сыро и "морско", как говорили жители столицы. Марк поднял глаза к небу и убедился, что рваные облака бегут по нему довольно шустро, а, значит, есть надежда на то, что вечер и ночь будут ясными.

- Мой принц, - сказал он и невольно улыбнулся. Рами выглядел как взъерошенный воробей. Недовольный, глаза блестят, вихры черных волос дыбом. После Выбора, помимо прочего, принц  сможет их не стричь, завязывая в хвост или даже заплетая в косу. Эшери в последнее время так и делал.  Коса у его светлости отросла знатная, не хуже, чем в свое время у Алеты.

- Я не знал, что ты здесь, - выпалил принц.

- Не страшно. Я уже ухожу, так что эта неправильность вот-вот исправится. - пошутил стратег.

- Сильно торопишься?

Марк бросил еще один взгляд на небо. Кажется, оно решило побаловать их перерывом в дождях.

- Полклепсидры у меня, пожалуй, есть, - решил он.

И приготовился слушать о том, что у принца не получается очередная задача. Рами давно забросил на полку учебник, положенный "отрокам его возраста", прочитав его от корки до корки, и с увлечениям вгрызался в университетский курс. И здесь домашний учитель ему помочь ничем не мог - сам не шарил.

- Прикинь, отец выбрал мне в Поручители перед Змеем... Шанту! - Лицо его высочества выглядело таким возмущенным и растерянным, что Марк с трудом удержался от улыбки.

- Неожиданный выбор, - сказал он, когда губы перестали сами собой подрагивать. - И чем ты его объяснишь, мой принц.

- Кроме желания мне досадить?

- Повелитель не настолько мелок. Ну же, ваше высочество... Призовите демона логики, иногда он является на зов даже без обязательной жертвы.

- Как я могу знать, что в голове у императора?

- Начни с мысли, что повелитель добивается какой-то цели и что он неплохо тебя понимает. Шанту предсказуем. Ты - чуть менее, но... тоже. Что из всего этого выходит?

- Я уже на стену лезу, - пожаловался Рами, - этот болван, гордый порученной миссией, подошел к ней очень серьезно. Я и сейчас еле удрал.

Мальчишка закрыл глаза, состроил "одухотворенное" лицо и с выражением провыл: "В то время, как враги затаились, чтобы собраться с силами, мы все должны сплотиться единым фронтом у трона и отдать все, что у нас есть высшему назначению дворянина - служению..."

Марк все-таки рассмеялся. Терпеть было совершенно невозможно. Да и не нужно. Как говорит Маргарита - не тот случай:

- Вот ведь! Вроде и правильно говорит, но так, что хочется плюнуть в напыщенную физиономию и дезертировать со всех фронтов разом. Просто, чтобы доказать ему, что он - придурок.

- Думаешь, это и есть цель? - усомнился Рами.

- Думаю, мой принц, что это средство. Не забудь поблагодарить императора за ценный урок - если твое поведение легко предсказать, всегда найдутся те, кто будет тебя использовать.

Принц думал недолго. Задача-то была несложной.

- Отец хочет, чтобы я отказался от дара. Но - почему? Потому что он сам не маг?

- Скорее, мой принц, это его попытка напомнить тебе, что любой дар забирает больше, чем отдает. И если ты откажешься платить по этому счету, довольно грабительскому, кстати - он не сочтет тебя мошенником. И даже будет доволен. Другого способа повлиять на Выбор у него нет.

- Почему отец никак не может понять, что я уже вырос? Почему это понимаешь ты. И Монтрез.

- Эффект лягушки, мой принц. Если бросить лягушку в горячую воду - она выскочит. А если положить в холодную и постепенно нагреть - сварится, так и не успев понять, что вода стала горячей. Когда изменения происходят постепенно у тебя на глазах - ты их не замечаешь.

Налетел ветер. Пошуршал мокрой листвой ари и стряхнул несколько капель на нос его высочеству.

- Никому не позволено влиять на Выбор мага, - сказал Рами. - Я договорился с Маршей на сегодняшнюю ночь. Если у тебя найдется время... приходи в Храм Змея ближе к полуночи.

- Вот так прямо?

- Если отец ударился в манипулирование, то хотя бы я буду прям. Надеюсь, я не слишком смешал твои планы?

- В меру. Но... Как ты собираешься выбраться из резиденции?

Лицо Рами стало хитрым:

- Ну, у тебя же получилось. Значит - и я смогу. Мама рассказывала, - пояснил он в ответ на недоумение Марка.

- Алете пора бы научиться держать язык за зубами. Но, видимо, это - задача непосильная для гордой кайорской девушки.

- Тайны от меня?

- Не от тебя, мой принц. Просто любая тайна, доверенная устам, перестает ею быть демонски быстро - сколько раз видел! То камеристка услышит, то лакей. А потом о ней уже рассказывают друг другу матросы и булочники.

- Когда она заговорила о прошлом, я поставил "бормоталку". У меня это уже на рефлексе, - даже не похвастался, а... просто сообщил Рами.

- Хоть у кого-то имеется представление об осторожности. Уже легче. Хоть и ненамного. Надеюсь, мой принц, это будет не зеркало?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Ты согласен? - обрадовался Рами.

- Разве я могу поступить иначе? - Обнять мальчишку и потрепать по затылку хотелось почти нестерпимо, но он сдержался.

- Тогда, с твоего разрешения, эту тайну я пока сохраню в сердце.

Марк склонил голову и поднял локоть к лицу, прощаясь. Принц, полушутливо - полусерьезно отдал ему салют, положенный стратегу.

Винкер уже повернулся, чтобы уходить, когда в спину прилетело:

- Я никогда тебя не спрашивал... Почему ты отказался от титула?

- Это не тайна, мой принц. Я обещал Маргарите, что избавлю ее от всего официоза: балов, обязательных приемов, необходимости держать свой двор. Так сдержать обещание было проще всего.

- Отец бесился несколько месяцев, ты в курсе?

Марк только сейчас понял, как Эшери двигает бровями. Просто, иногда они двигаются сами - и все тут.

- Желание наших любимых... Что, вообще, может быть важнее?

- Долг? - предположил Рами.

Стратег снова рассмеялся и снова невесело. Странный выходил день и разговор не лучше.

- Если бы ты был взрослым, я бы предложил сейчас выпить.

- За то, чтобы нам никогда не пришлось выбирать между ними.

- Ты вырос. Не сомневайся в этом. И во мне тоже не сомневайся. Я буду в Храме, ровно в полночь.

Марк не ошибся - ночь выдалась ясная. Даже звезды моргали с черного неба маленькими упрямыми фонариками, что было, вообще-то, редкостью для столицы, стоявшей на туманной Альсоре.

Он отпустил коляску, заплатив вознице втрое против обычной цены "за страх", с улыбкой отметив про себя, что, на самом деле щуплый мужичок на козлах никакого страха не испытывал. Ни от поездки ночью на окраину, ни от Храма Змея. Но отыграл его добросовестно, на всю дополнительную оплату. Молодец. Честный.

Эти ребята, вообще, быстро смекнули свою выгоду и пара-тройка экипажей обязательно дежурила по ночам на "круглой" площади в надежде, что кому-то припечет. Сегодня припекло аж самому принцу без титула. Мужик его узнал и даже отдал что-то вроде урезанного воинского салюта. Так приветствовали друг друга бывшие солдаты.

Среди Бессмертных этого человека точно не было, но - мало ли... Возможно, мельком встречались на дорогах той войны. Марк не приметил, а возница - запомнил. Бывает.

Аллея, ведущая к крыльцу, была широкой и освещалась только луной - никаких магических шаров. Он щелкнул пальцами, вызывая ночное зрение и пошел, ступая неслышно, так, чтобы камешки под ногами не шуршали. Почему так? А ни почему. Просто по привычке.

Дверь оказалась гостеприимно приоткрыта. Но, чтобы войти, все равно полагалось сунуть руку в пасть железных змей. Марк проделал и это, и не поморщился, когда тонкий шип оцарапал кожу. Несколько капель крови... Жрицы говорили, что так Змей узнает всех своих прихожан.

Марк цинично считал, что это был еще один способ выбить из колеи просителя, чтобы помнил, что пришел не в трактир, где за твои деньги тебе пылью рассыплются, а к богу. Хоть и гонимому и почти вытесненному Святыми Древними, но самому настоящему.

...Забавные мысли для атеиста, которым он себя считал всю жизнь? Забавный поступок - поучаствовать в самом что ни на есть религиозном обряде. Да еще и напутствовать того, кто его проходит.

Странные коленца выкидывает порой жизнь.

Рами был уже здесь. Высокий, по мальчишески нескладный силуэт, на фоне приоткрытых ставней, Марк заметил сразу. Наследник был в черном костюме, без плаща и жутко, просто почти неприлично лохмат. Кажется, он пытался с этим что-то сделать при помощи пятерни? Лучше бы не пытался.

Маргарита вот, тоже, один раз подстриглась боевой дагой - до сих пор он помнил этот кошмар!

Кажется, за внешним видом принца пряталась какая-то интересная история.

- Ваше высочество, - негромко позвал Винкер.

- О! - непосредственный принц обернулся и просиял в полутьме улыбкой, веселой и самоуверенной. - Ты точен.

- Поделишься, - аккуратно полюбопытствовал Марк, - как тебе удалось миновать четыре уровня охраны?

- Ну, с Роем я просто договорился, что буду к утру, а он ничего не видел. На гвардейцев в коридоре хватило отвода глаз. С "серыми" было немного сложнее, у них сканеры постоянно в активном режиме. Поэтому через них я не пошел, а вылез по стене с террасы. На ножичках.

- Эшери научил?

- А то!

Марк уже улыбался, почти открыто. Ничего с собой поделать не мог.

- А периметр. Считается, что он непроходим и, просто для справки, это чистая правда.

- Воздух, - пожал плечами Рами, - ты же сам сказал, что огневик при желании запросто подружится с воздухом, потому что огонь без него не горит.

- Не понял, - нахмурился Марк, - Даже если бы ты кинул Воздух у периметра... Он поднимается на двадцать футов. Воздух такой высоты просто не может быть плотным, при значении Джей больше семи сила мага не имеет значения, все равно все разваливается.

- В могиле я видел заниматься такими глупостями, - фыркнул принц, - растить перину от земли до неба. Необоснованный перерасход сил...

- Я внимаю с неослабным интересом, - поощрил Марк.

- Помнишь тот шпиль, на который ты лазил, чтобы знамя поменять? Хорошее место, далеко с него видно, - принц мечтательно зажмурился, - не переживай, я по лестнице лез. Там небольшой балкончик, только ногу поставить... Но щит развернуть хватит.

- Квадратный? - ровно уточнил Марк, унимая сердце, которое зашлось от запоздалого ужаса. Теперь-то что паниковать?

- Я, по-твоему, совсем по уши деревянный? Сферический, конечно. Облегченный, с хорошим запасом прочности. При достаточном запасе высоты и сильном ветре можно планировать. Я прошел очень высоко над периметром, так, что даже сигналок не потревожил.

Рами явно гордился собой.

- Я бы хотел видеть расчет, - еще тише и еще спокойнее сказал Марк, - надеюсь, не откажешь? Например, сегодня вечером.

Принц криво ухмыльнулся и без слов протянул Винкеру несколько листов бумаги, исписанных убористо, но местами - криво. Позаботился, значит, заранее. Что ж... Это почти извиняло малолетнего авантюриста. А вот себя Винкер простить был пока не готов.

Так же молча, он убрал "творчество" принца за отворот камзола. Нет, рука не дрожала. Большое ей за это спасибо, очень мило с ее стороны.

- Что, даже не посмотришь? - удивился Рами.

- Потом. Ошибок в расчете нет, а свое любопытство я придержу.

- Откуда ты знаешь... что ошибок нет, - принц вдруг притих, словно что-то почуял.

- Ты стоишь тут и выпендриваешься, а не валяешься на мостовой мешком из кожи с переломанными костями, вот откуда. И, кстати, обратно как? Так же удивительно? Дай угадаю - со шпиля Ассэни прыгать собрался?

- Ну, а если так, то что? - ощетинился Рами.

- А если из Храма ты сегодня выйдешь без дара?

- Тогда через ворота. Все равно уже будет... Отец же этого и хотел, так что сильно огнем пыхтеть не станет. Вернее - станет, но не в людей, а на стены наплевать. Как закоптит - так и отмоют.

- Все предусмотрел, - Марк покачал головой, понимая, что злиться уже поздно и, в общем, не на кого, но совершенно не представляя, как перестать.

- Я не прав? - спросил принц. Проницательности ему было не занимать и в оттенках человеческих чувств и эмоций он разбирался получше Рамера Девятого.

- Оба хороши, - признал Винкер, - но я виноват больше. Только не спрашивай - в чем, иначе твой Выбор сегодня не состоится. Это... долгая история.

- Но когда-нибудь я ее узнаю?

- Надеюсь, - пожал плечами Винкер. - Ну что, идем, твое высочество?

Комната Выбора находилась сразу за главным залом. Предполагалось, что взыскующий и поручитель сначала захотят помолиться. Но у Винкера с молитвами вообще не складывалось, а юный принц предпочитал словам - дело. Проходя мимо огромного, устрашающего кумира он на мгновение преклонил колено и положил на постамент небольшой сверток.

В ответ на вопросительный взгляд Марка, принц ответил:

- Там шесть заряженных накопителей. Четыре на огонь - и два на землю. Мы с Роем вчера сделали.

- Молодцы. Жрецам пригодится, - признал Марк.

Марша ждала их сама. Винкер учтиво поклонился жрице. Она ответила - с таким же подчеркнутым уважением, но без приязни. Холодно.

С этой темной красавицей у него тоже... не складывалось, но тут по объективным причинам. Саму пророчицу принц без титула очень даже уважал и признавал, что в своем деле девушка хороша и вполне на месте. И как жрица, и как политическая фигура. Но сама идея принимать решения с далеко идущими последствиями, основываясь на снах и видениях, заставляла его ощетиниваться, как ежа при виде лисы.

А Маршу смешила его наивная вера в расчеты и формулы. Ах, если бы еще в них никогда и никто не делал ошибок...

Словом, между ними была пропасть - и ни один не горел желанием строить через нее мост.

- Я все подготовила, - заговорила она негромким голосом. Не властным, а, скорее, заботливым. Марк знал ее высокомерие и еще раз кивнул, благодарный, что сегодня жрица его где-то забыла. - Сейчас жаровня разгорается. У вас короткая клепсидра, может - чуть больше. Потом дверь откроется, Ваше Высочество войдет и останется там.

Все дальнейшее между вами - и Змеем.

На всякий случай напоминаю Вашему Высочеству - магия в комнате Выбора бессильна.

Когда Выбор будет сделан - и только тогда замок разомкнется. Вы выйдете и покажете мне камень. Белый будет означать, что вы принимаете условие и согласны заплатить предложенную цену. Красный - что цена неприемлема.

Тогда на алтарном камне я отсеку вас от дара.

- Вы? Сами? - сглотнул Рами.

- Я вас чем-то не устраиваю в этом качестве, Ваше Высочество? - отстраненно удивилась Марша. - мне уже приходилось это делать и не раз. Несчастных случаев не было. Даже сознание никто не терял.

- Это большая честь, - торопливо отмотался принц.

Марша кивнула, принимая его неловкое оправдание. Ободряюще улыбнулась и скрылась в одном из боковых коридоров.

Рами и Марк остались одни.

- Спрашивай, твое высочество, - правильно понял его настороженное молчание Марк.

- Змей появляется сам? Я слышал разное...

- Разное и бывает. Ко мне не пришел, я увидел только камни, когда дым рассеялся. Говорят, это зависит от силы дара. Еще считается, что Змей обязательно является к целителям, они его любимые дети. И к тем, кого бы хотел видеть своим жрецом. Но это миф, я проверил. Есть и целители, и жрецы, и обладатели большого дара к которым Змей на Выборе не приходил.

- И что ты об этом думаешь? - Рами облизнул сухие губы.

- Я думаю, что он приходит к тому, кто колеблется. Чей выбор труден. Мне выбрать было легче, чем эр потратить. Я вышел из комнаты первым, среди всех взыскующих.

- Что ты мне посоветуешь?

Марк ласково тронул мальчика за плечо:

- Шанту уже говорил тебе, что со Змеем не торгуются?

- Мозг проел, - скривился Рами.

- Забудь.

- Что? - принц ошеломленно вскинул на своего поручителя изумленные черные глаза.

- Забудь, - повторил Марк. - Это тоже миф. Твой дядя поверил в него и едва не совершил ошибку. Если есть выбор, значит, есть и определенная свобода маневра. И только от тебя зависит, сможешь ли ты ей воспользоваться.

- Есть вещи, которые нельзя отдавать, - насупился Рами.

- Например?

- Жизнь друга...

Марк улыбнулся криво и донельзя ехидно:

- А луну с неба?

- Лу.. - Рами кашлянул, - Эй, а как? Чисто технически. Даже если я согласен.

- Понял, в чем подвох?

- Ох, - юный принц запустил пятерню в черную шевелюру, взлохматив ее еще больше. - Понимаю.

- Хорошо. Значит, в эту ловушку он тебя уже не заманит.

- Это была очень опасная ловушка, - признался принц.

Марк пожал плечами:

- У существа возрастом в тысячелетия других не бывает. От всех мне тебя не уберечь. Это твое поле боя, мой принц. Могу дать только один совет, который с горем пополам может сойти за универсальный. Постарайся учесть все последствия своего решения, а не только те, которые лежат на поверхности. Смотри так глубоко, как сможешь. Никто, даже сам Змей, не будет тебя торопить. И, в любом случае... не бери камень до тех пор, пока не поймешь, чего на самом деле хочет от тебя это существо.

- Как это понять?

- Разум, мой принц, помогает всегда. Даже там, где магия бессильна. Змей является, если мы не можем сделать выбор. Задай себе вопрос - зачем?

- Чтобы помочь?

- Зачем? - настойчиво повторил Марк.

- Чтобы... подтолкнуть к нужному ему решению, ты это хочешь сказать?

- И если ты поймешь, куда он тебя толкает, чего добивается, зачем ты ему нужен... у тебя будет рычаг давления на него.

- Рычаг давления... на бога? - едва не поперхнулся Рами.

- Я старый циник, мой принц и давно не верю в бескорыстные благодеяния, - откровенно сказал Марк. - Этой могучей и умной силе, которая называет себя богом, зачем-то нужны мы. Постарайся понять - для чего и сыграй на ее интересе.

Принц неожиданно фыркнул:

- Да уж! Вот так совет. От Шанту я бы точно ничего похожего не услышал.

- Шанту можно слушать только для того, чтобы поступить наоборот, - кивнул Марк. - Ну что, мой принц, ты готов? Дверь открывается... Давай, малыш. Мое сердце с тобой - и теперь уже до облаков. Или до угольков. Возьми, пригодится.

Рами крепко обнял его, отстранился. Положил ладонь на массивную ручку. Посмотрел вниз. Вторая рука сжимала брусок шоколада.

Глава 32. Демоны Каванараги

Руслан не успел привыкнуть к мысли, что им придется несколько дней пилить по лавовому полю, рискуя переломать ноги днем и замерзнуть ночью. Одно из ущелий вдруг развернулось, подобно спирали, и перед глазами пришельца оказалась альтернативная версия Энгури.

Версия, в которой стеной стояли низенькие, но очень даже пушистые ели и кедры, над головой поднимался склон горы, смятый в складки, а по дну, по камням, весело бежала чистая и совершенно прозрачная речка. Судя по тому, откуда она бежала - вода в ней была максимально холодной. За полградуса до превращение в лед.

Руслан поднял глаза и невольно подумал, что очень понимает речку. На ее месте он бы и сам оттуда попытался сбежать, куда угодно, но желательно - в карая, где потеплее.

Откуда-то с вершины, замурованной в грязный, подернутый пеплом лед, рушился водопад. Высота была охрененной, шея заболит, если смотреть долго. Брызги разлетались во все стороны, над водопадом висел огрызок радуги, упираясь одним концом в гору.

Водопад был довольно далеко, но шум доносился и сюда. Из плотной пелены облаков на несколько мгновений выглянуло солнце и Руслан обратил внимание, что вся стена ущелья и валуны на дне речки прошиты прожилками с очень характерным, узнаваемым блеском.

Золота тут было как грязи.

Нари понял его ошеломление по-своему.

- Да, Русла, здесь очень красиво. Но нам любоваться некогда. Мы должны поскорее сделать, что собирались, и вернуться. Ты готов?

- Да готов, фигня-вопрос, - пожал плечами психолог, - но мне будет легче, если ты хотя бы в двух словах расскажешь, к чему именно я готов. Нам туда? - он мотнул головой в сторону водопада.

Нари тоже мотнул:

- Там короче, но по склону мы не пройдем. Тем более сейчас, без теплой одежды и специальных палок. Мы пойдем тоннелями. Может быть, так даже лучше будет. Мы с Сейди тоже шли тоннелями.

Услышав имя "своего человека" Бантик, которую принц последние километры нес на шее, как нэпманскую горжетку, забеспокоилась и попросилась вниз.

Речку она форсировала как пушистая торпеда, перескакивая с камня на камень с такой легкостью, что Руслан на мгновение даже поверил - у него выйдет не хуже. Наивный.

Когда они подошли ближе, психолог закатил глаза и в сотый раз проклял свой идиотизм. Валуны были гладкими и мокрыми, "мелкая" речка вполне годилась для сплава на катамаранах, а вода в ней неслась со скоростью курьерского поезда. И - сто пудов, где-то внизу маячили несколько порогов пятой категории.

- Ты чего? - удивился принц. - Идем, нужно до темноты уйти в гору, там теплее.

И заскакал по камням так же ловко и быстро, как Бантик.

- Стоять! - Рявкнул Руслан. Первый раз в жизни поднял голос на ребенка. Ну, достал его этот, конкретный, ребенок! Так себе оправдание, конечно. Для того, кому нужны оправдания.  - Веревку с собой возьмешь и переправу провесишь.

- Серьезно? - Глаза Нари изумленно моргнули, - Зачем, Русла?

- Затем, что я не лиса и не ата, которых тренируют с детства. Я старый больной человек и мне положен некоторый комфорт. Я уже не говорю о безопасности.

... Переправу закончили в сумерках. Руслан сто раз благословил веревку - он и с ней чуть не навернулся, без нее наверняка уже плыл бы сверху вниз, пугая местных рыб расколотой башкой и стеклянными глазами.

Хотя, если живут здесь, вряд ли их вообще можно напугать. Разве вдохновить: обед приплыл, кушать подано!

Нари попытался подстебнуть психолога за его неуклюжесть, но нарвался на спокойствие и полную индифферентность в стиле: собака лает - караван идет. Вот уж на что Руслану было искренне наплевать после кошмарного дневного перехода, так на мнение принца о его спортивной форме. Старая толстая крестьянка, больная курица, двухлапая черепаха - все просвистело, как пули у виска. Быстро и мимо.

Может быть, Руслан бы напрягся и попытался обидеться, если бы не два обстоятельства: обижаться на детей еще глупее, чем ползти через такую смешную речку по веревке. И - все подколки преследовали одну цель - разозлить психолога, чтобы он не свалился от усталости на последних метрах.

Руслан мог бы сказать мальчишке, чтобы не старался - до тоннелей (чем бы они ни были) он доползет, хуже бывало - и то доползал. Его босс такие корпоративы устраивал: вспомнить - вздрогнуть...

Но Нари в первый раз, пусть неуклюже и топорно, попытался позаботиться о ком-то кроме сестры. Это показалось Руслану настолько похожим на нормальное поведение самого обычного, нормального паренька, что он удивился, обрадовался и с некоторым опозданием, но вдохновенно разохался, изображая из себя и курицу, и черепаху и весь остальной зоопарк разом.

Конечно, не настолько, чтобы повиснуть на принце неподъемной колодой, таким хорошим актером он не был. Но что мог - сделал. Да и Станиславский со своим знаменитым: "Не верю!" здесь не рождался.

Принц попытался забрать у него мешок, потом предложить свое плечо в качестве опоры... Идея оказалась так себе, они же не по тротуару шли из паба в гостиницу. Тропа была рассчитана на одного не очень толстого человека, да и подзаросла порядком. Руслан махнул растопыренной пятерней, шумно дыша. Ступай, мол, отрок... Доползу как-нибудь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Вскоре кустарник сменился лишайником, а потом над ними поднялись базальтовые стены. Вверху еще маячил кусочек неба с догорающим закатом, но скорее угадывался, чем, действительно, был виден. Стремительно темнело и Руслан начал непритворно спотыкаться. Зато холодный ветер совершенно стих.

Психолог сначала обрадовался, а потом сообразил, в чем дело. И рухнул прямо там, где стоял.

Он назвал этих ребят долбокретинами отмороженными? Что ж так мягко-то, а? Кроты упоротые, барсуки без башни, тормоза гидравлические, дятлы, чебурашки, гоблины, буратины нестуганые, стеклорезы... носители, блин, нервной системы альтернативного типа. Божьи люди...

- Ты... ата бедовая... хотя бы приблизительно понимаешь, что это за... прости-господи, тоннели? Назовут же, дети природы. Вроде и культурно.

- Я не понимаю тебя, Русла, - тихо сказал Нари. На этот раз он не сообщал таким способом, что гость его утомил своей простотой. Он, действительно, ничего не понимал. - Что не так с тоннелями?

- Все с ними в полном порядке, - язвительно сообщил Руслан. - Если не считать одной маленькой детали. Это никакой не тоннель. Это русло лавового потока.

- И что? - честно не понял принц.

- По нему течет лава во время извержения.

- Но сейчас же Каванараги спит...

Руслан призвал на помощь духов Макаренко, Песталоцци и святого Франциска, который разговаривал даже с овощами. И очень медленно, спокойно спросил:

- А если проснется? Куда потечет лава?

- Я думаю, прямо сюда, - так же спокойно и так же недоуменно отозвался принц.

- И что с нами будет в этом... тоннеле?

Язвительность пропала втуне.

- Ты же говорил, что если гора проснется, остров погибнет.  Я ничего не путаю? Ну и какая разница, где мы будем - в тоннеле или на побережье. А здесь, по крайней мере, тепло и можно нормально поспать.

... И ведь не поспоришь!

- Здесь раньше бушевала великая битва, - рассказывал Нари, разделывая пальцами и обгрызая выловленную в реке рыбу. Сырую, естественно. Психолог с лисой не отставали, разве что Бантик управлялась быстрее, потому что не переживала на счет костей. Острые белые зубки мололи все. Лиса заправлялась добросовестно и ответственно, за себя и за "своего" человека.

Руслана такое меню тоже не смущало. Оно, конечно, речная рыба - штука опасная: глисты, бактерии. Но, во-первых, принц избавил ее от чешуи, жабр и потрохов, во-вторых, вода в речке была такой хрустально чистой, что спрашивать за экологию было даже где-то неловко. А, в-третьих, голодать тем более не полезно для здоровья, особенно на холоде.

Сварить? Котла с собой не тащили. Можно было, конечно, заморочиться и поджарить на палочках, но это спускаться и выходить наружу, на холод, собирать сухие ветки, добывать огонь... На сон потом останется часа три, оно кому-нибудь надо? Вот кому надо, тот и путь шурует, а ему и суши пойдет, с дорогой душой.

На Филиппинах какую только дрянь в рот не тянул, включая червей. Ничего - жив и даже здоров, а черви те уже давно переварились.

- Что за битва, - поинтересовался Руслан с ленивым любопытством, присущим только тому, кто очень плотно и вкусно поел, сильно устал, но жаждет на ночь порцию духовной пищи. Желательно полегче. Сказки народов мира - самое оно.

- Герой Иру бился насмерть со злым духом Хоа - Гота. Земля горела. Камни разлетались так, что некоторые потом находили на соседних островах. Огненная река затопила прекрасный дворец Иру вместе со всеми домочадцами и слугами...

- Тоже... альтернативно одаренными были, - понимающе кивнул Руслан.

Нари вскинулся:

- Это мой великий предок!

- Вот верю. Сразу и навсегда. Вы похожи. Про лицо не знаю, а психотип - один в один.

- Злой ты, Русла... - Нари вздохнул, но к чему относился этот вздох, к ехидству попутчика или к тому, что рыба кончилась - непонятно.

Рыбу, кстати, специально не ловили - принц просто зачерпнул в одном месте платком раз, да второй - и получился ужин. Большую часть которого они, не сговариваясь, скормили Бантику.

- Я, вообще, зверь, - зевнул психолог, - ты первым сторожишь или я?

- Банти посторожит, - легкомысленно отмахнулся принц.

- Да она спит уже без задних лап!

- Она вполуха спит. Видишь, глаза закрыты, а ухо развернуто куда нужно. Внутрь горы. Если что и вылезет на нас, то только оттуда.

- Думаешь, догадается нас разбудить?

- Не важно. Если Банти забеспокоится, я сам проснусь.

Верилось в это слабо, но в то, что принц научился хорошо и убедительно врать, не верилось вообще.

Успокоив себя таким образом, Руслан расстелил плащ, сунул под голову котомку, тем же плащом закрылся - покрой и величина вполне позволяли. И уснул с какой-то пугающей скоростью. То ли воздух тут был таким, то ли ухайдакался психолог мало не насмерть.

Хотя... Дома он тоже частенько работал как китаец, по двенадцать - четырнадцать часов в сутки, но бессонница в последнее время стала его постоянной спутницей.

Наверное, все-таки воздух. Больше нечему.

Руслан проснулся сразу, будто кто его толкнул. Сознание было абсолютно ясным, кристально чистым, как та безымянная речка и орало пожарной сиреной.

В тоннеле было темно, как в гробу, но два ярких желтых фонаря между растопыренных ушей горели вполне отчетливо. Лиса тоже не спала.

- Нари!

Ни звука, ни движения. Вот ведь... часовой на посту. Нет слов, одни маты. Психолог протянул руку, чтобы как следует встряхнуть принца.

Банти предостерегающе, тонко зарычала.

- Что случилось? - спросил парень, рывком садясь.

- Сейчас тряхнет, - с абсолютной уверенностью ответил Руслан.

- Откуда знаешь?

- Филиппинский рефлекс, - буркнул психолог. Но, получив в ответ порцию осуждающей тишины, неохотно пояснил. - Там, где я... путешествовал, довольно долго, несколько лет - землю трясет здорово и часто. Пару раз в месяц - железно, а то и больше. Правда, толчки не сильные, но мы, люди, такие твари... Организм у нас обучаемый. Я просыпаюсь за пять минут до толчка. Давай-ка вещи соберем и, я не знаю, Бантика в мешок, что ли, посадим.

- Ты что, Русла? Она и так не отстанет!

- Сто процентов, - хмыкнул психолог, - как бы вперед не удрала, ищи ее потом по всему острову.

- Сини сами приходят, - возразил принц. Но как-то не слишком уверенно. Похоже, вспомнил, как один такой карлсон улетел. Тоже обещал вернуться, да вот, видно, не судьба.

В мешок лиса пошла неохотно, но Нари ворковал убедительно. Таким голосом, да с такими интонациями девушек уговаривать - вот точно ни одна бы не отказала. Бантик тоже не отказала, и вскоре уже сидела в заплечном мешке принца, высунув голову наружу, с таким выражением на морде, словно совершает громадную ошибку. В темных глазах светилась вся вековая скорбь еврейского народа.

Тени от фонаря были длинными и вытягивались аж до следующего поворота.

- Что теперь? - спросил принц, - назад?

- Теперь ждем... немного.

Долго ждать не потребовалось. Земля под ними шевельнулась, словно живая. Мгновенное головокружение заставило психолога ухватиться за Нари.

Принц на ногах устоял.

- Надо же, - сказал он, - а я тебе и не поверил. Думал - шутишь.

- Ага, любимая шутка у меня такая - тридцать с гаком километров по пересеченке прочесать, а потом ночью проснуться и юморить, - съязвил Руслан, вслушиваясь в отдаленный грохот. - Сейчас еще трясти будет.

- Гора просыпается? - принц старался выглядеть спокойно, но глаза - по полтиннику и крупные капли пота на лбу были красноречивее слов.

- Черт знает, - откровенно сказал Руслан, - не похоже. Слабовато так-то. Два - три балла, может, четыре, без приборов хрен скажешь.

- Не понимаю, - тихо сказал Нари.

- Да я сам больше выпендриваюсь, чем понимаю. Я же тебе говорил, что в вулканах не разбираюсь. Не моя специальность. Но вот такое ощущение, что земля из под ног выворачивается - оно возникает от того, что подземные газы снизу давят. И это до хрена опасно. В общем, времени у нас, похоже, еще меньше, чем мы с тобой думали.

- Сколько? - севшим голосом спросил принц.

Ответить психолог не успел - землю под ними тряхнуло еще раз, и так основательно, что он чуть не пришел на копчик.

Банти завозилась в мешке, намекая, что, по ее мнению, происходит что-то глубоко неправильное.

- Выбираемся?

Но Руслан поднял руку, прислушиваясь то ли к себе, то ли к отдаленному гулу, который становился все тише и тише.

- Знаешь, - сказал он, спустя минуту или две тревожного молчания, - я сейчас глупость скажу жуткую. А ты умно поступишь, если долбанешь меня по башке и рванешь отсюда вместе с Бантиком быстрее зайца.

- Говори, - усмехнулся принц.

- Надо бы... В общем, я бы немного вперед прошел и посмотрел, что там и как. Эти толчки - очень опасный признак, но если я увижу еще кое-что, смогу сказать точнее. И - если не увижу - тоже.

- Хорошо, - кивнул принц, - по голове тебя бить не буду. Ты большой и тяжелый, мне и тебя, и Банти не утащить. Значит, идем вперед.

- Идем вперед, - повторил Руслан, похоже, в шоке от самого себя. - Но если я скажу, что нужно бежать - подрываемся и бежим сразу, все лекции потом. Лава по рукаву движется довольно медленно, при удаче и хорошей подготовке, удрать от потока можно. Это не сель и не лавина.

- Очень понятно, - кивнул принц. Но, похоже, не обиделся.

Тоннель, который никаким тоннелем не был, уходил вглубь горы, но ветвиться не спешил. Они шли со средней скоростью, изредка останавливаясь, чтобы прокашляться. Запах усилился. Руслан крутил фонарь и очень внимательно осматривал стены, но того, что искал, не находил.

Принц нес лису и старался не поддаваться призракам прошлого, которые с каждым шагом овладевали им все сильнее.

Точно так же, десять лет назад, они шли с Сейди. И за одним из поворотов на них напали демоны. Страшные огненные демоны с горящими крыльями.

Как он тогда перепугался! Стыд жег Нари до сих пор - ата, старший сын, наследник. Спрятался за юбку сестры. А Сейди вскинула ладонь и... что было дальше, принц не помнил. Но, наверное, он все же вытащил сестру? Или это она его вытащила?

В себя он пришел уже в долине и самонадеянно решил, что обошлось. И только потом, гораздо позже, выяснилось, что бой Сейди с демонами не закончен и сестра его медленно, но верно проигрывает.

Сзади раздался легкий шлепок. Руслан стремительно обернулся, направил луч от фонаря и успел заметить, как на полу яркое оранжевое пятно быстро превращается в темную кляксу.

- Круто! - буркнул он, поднимая луч вверх и задирая голову.

- Ты что-то нашел?

- Ага... нашел. Едва ушел. Валим отсюда на хрен, принц. Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, мы, два идиота, почти до магматической камеры дочесали. Если тебя интересует мое ни разу не экспертное заключение, нужно хватать Сейди, в любом состоянии, грузить в лодку и грести отсюда на седьмой передаче, в любом направлении, пока мышцы не треснут.

- Русла, ты понял что-то очень плохое?

- Как... сдержанно, - скривился психолог. - Конец пришел твоему острову. Вопрос... может быть пары недель, а может и пары дней.

Больше они не разговаривали, просто шли. Очень быстро шли. Потом бежали. Шлепки за спиной повторились еще пару раз, а потом стена треснула прямо перед глазами, от верха до низа, оттуда полыхнуло нестерпимым жаром и вылетел огонь, прямо такой, как в прошлый раз. Бантик жалобно тяфкнула и нырнула в мешок с головой, а они едва успели шатнуться куда-то вбок - и бросились бежать еще быстрее.

Оказалось, они могли и это.

Выскочили из горы, вспотевшие, как черти, пропахшие тухлыми яйцами, разгоряченные - прямо на ледяной воздух где-то в другом месте, не там, где заходили а чуть ближе к водопаду. Руслан сначала не заметил в пейзаже никакой неправильности, потому что смотрел на кальдеру... Дымный столб поднимался, но был тонким и вскоре рассеялся. Надолго ли?

- Русла, - принц неожиданно схватил его за руку, - смотри, что это?

Оказалось, Нари потрясла мирная, пасторальная картина. Возле реки стоял кривой, но плотный шалашик, связанный из еловых веток. Рядом темнело кострище, а по берегу были раскиданы лотки, тазики, совки чуть посерьезнее тех, которыми ковыряются дети в песочнице. Ближе к шалашу валялось сито, а у берега торчал на приколе примитивный плот, связанный всего из двух бревен. Тут же, поперек плота, лежали весла.

- Что это? - громче повторил Нари, - подданным князя нет хода в заповедную долину, чтобы не тревожить духов.

- А они плевать на твоих духов хотели, - хмыкнул Руслан. - И, сдается мне, они такие же подданные князя, как и я. Смотри, какой инструментарий занятный. Лопаты, кирки, лотки. Даже шлюз самодельный состряпали, такие молодцы!

- Ты понимаешь, кто они?

- Тут понимать нечего, принц. Они - черные старатели. И надо бы нам с тобой рвать быстрее, чем от демонов, потому что такие парни всегда вооружены. А раз бизнес у них незаконный, то закопают нас тут с большой охотой.

- Но где они сами?

- Да удрали на равнину, чуть ниже - землю же трясло. А в таких случаях на открытое место сваливают. Вон, даже снарягу свою побросали.

- Почему же духи до сих пор не убили их? - изумленно спросил Нари.

- Предлагаешь остаться и поинтересоваться, как они с вашими духами договаривались?

Нари открыл рот для ответа, но в этот момент прямо у его ноги ударил в землю тяжелый арбалетный болт.

- Рвем отсюда, - крикнул Руслан и потянул его к реке.

- Ты куда? Тропа там!

- Сдурел, принц?! Их тут десяток, и с арбалетами, нас перестреляют, как в тире. Давай за мной, герой.

Неизменным десантным ножом Руслан в один взмах перерезал веревку, оседлал плот, подхватил короткое, плохо оструганное весло. Нари приземлился сзади. Второй болт, воткнувшийся прямо в дерево, убедил их, что все они делают правильно. Плот качнулся и отчалил.

- Ма-а-ать моя!

Секунда понадобилась Руслану, чтобы понять, что он недооценил речку. Может, проще было схватиться с черными старателями - и пофигу, что против десятка арбалетов с ножом и палкой?

Скорость они набрали сразу какую-то нереальную.

Весь прошлый опыт сплавов говорил Руслану, что если плато плоское, как стол, то серьезных порогов тут быть не должно... Но жизнь любит удивлять.

Похоже, из-за того, что извержений тут было чуть больше, чем до черта, лавовые потоки образовали ступени. Кто-нибудь катался в тазу по лестнице? Нет? Очень правильно делали, абсолютно здоровая психика и хорошо развитый инстинкт самосохранения. Обычно, такие и выживают.

Они с принцем с размаху влетели в совершенно жуткий зигзагообразный поворот под девяносто градусов, с "горкой". Руслан отчаянно заработал веслом, пытаясь убраться от правого берега, на который их сносила мощная, почти неодолимая сила течения. Сзади шуровал принц и, похоже, делал что-то нужное - на "горке" они оказались посередине и с воплем, в фонтанах ледяных брызг, обрушились вниз...

Глава 33. Выбор Рами

Комната Выбора оказалась небольшой. Шагов пять в длину и шесть в ширину. Окно под самым потолком, совершенно темное. Даже звезд в нем не видно - интересно, почему? Курильница, простая, без украшений, стояла посреди комнаты на треноге. Тонкая струйка дыма винтом поднималась вверх. Когда налетал ветер от окна, она рассыпалась едва видимыми спиральками, а потом собиралась в изящный вензель, и он плыл к потолку медленно, величественно, с каждым мигом теряя совершенную форму и изящество и обращаясь во что-то иное. Чудеса без магии. Картины без художника...

Это было настолько красиво, что Рами засмотрелся.

Пахло дымом. Самым обычным, так пахли сухие ветки, которые Обжора подбрасывал в костер во время их вылазок в горы. Принц потянул носом, стараясь по дыму определить состав смеси в курильнице. И с удивлением понял, что это никакая не смесь. Самый обычный дым от самых обычных щепок.

Что теперь? Должны появиться камни? Но их пока не было, и это логично. Как дать ответ, пока не задан вопрос.

- Здравствуй, сын двух отцов...

Голос был таким тихим, что казался плодом воображения. Рами так бы его и определил, если бы не слова.

- Здравствуй. Почему - сын двух отцов?

- Я это виж-ш-ш-у. Соверш-ш-енно отчетливо. Странно, что не видит никто другой...

- На то ты и сверхъестественное существо, чтобы видеть больше других.

Змей обозначился в дыму, не существом из плоти - а просто намеком, тонким абрисом. Огромная голова, похожая на голову ящерицы тиа, которую увеличили раз в сто и снабдили гнутыми, острыми, тонкими но, похоже, вполне рабочими рогами.

Змей... бодается?

Мысль оказалась такой шокирующей, что весь страх вымела из головы начисто.

Принц с любопытством принялся рассматривать Покровителя: чешуи не было, была кожа на которой проступали узоры, похожие на тиснение. Вытянутая треугольная морда заканчивалась двумя отверстиями, которые чуть-чуть, почти неощутимо шевелились.

То есть он - дышит? Или... нюхает?

Глаза оказались неожиданно яркими, темный кобальт смешивался в них с расплавленным янтарем в пропорции девять к одному... из этих глаз, воистину, смотрела вечность.

- Нравлюсь?

- Нравишься, - пожал плечами Рами, не видя смысла скрывать очевидное.

- Не напугал?

- Меня? - принц не выдержал и засмеялся, - у меня отец оборотень, дядя - маршал, а мама - вообще из Кайоры.

- Твоя стихия - огонь. И насколько ты в ней хорошшшш?

- Пройду Выбор, буду лучшим.

- Нескромно...

- Зато честно.

Голова Змея парила над курильницей то уплотняясь почти до материального состояния, то становясь почти сном или смутным воспоминанием. Он смотрел на принца, а принц смотрел на него. И оба молчали. Ждали...

- Ты знаешшшь, юный маг, что чем сильнее дар, тем труднее выбор?  - спросил, наконец, Змей.

- Это справедливо. Сильный дар не должен достаться слабому.

- Готов проверить, насколько ты силен?

- Я же здесь.

- Хорошшшшо... Вот мое условие, юный маг: два отца - это много. Одного ты отдашшшь. За дар. Тем более, один из них пытался сжульничать. Помешшшшать свободному выбору. Это будет справедливо. Ты же любишь справедливость...

А вот теперь и камни появились. Небольшие, примерно с ноготь. Гладкие. Не рубин и даже не хрусталь, самая обычная речная галька, гладкая, отполированная водой. В "крапушках". Они лежали на краю жаровни, на расстоянии вытянутой руки и манили очевидностью решения.

А разве оно не очевидно?

- Нечестно. - Принц сощурился и внимательно посмотрел на парящую в дыму голову. - Ты читеришь!

- Я... что? - поразился Змей. Не столько обвиняющему тону, сколько слову, которого он никогда не слышал. За всю свою очень долгую жизнь.

- Ты не можешь требовать от меня такой платы. Эти жизни не мои. Жизнь отца принадлежит Империи. А Марк... Ты ведь его имел в виду? Он вассал принцессы Румона и только миледи Иоланта может распорядиться его жизнью как своей. Платить чужим - все равно, что взять бесплатно.

В дыму обозначился хвост - тонкий, гибкий, с шипом - и, просвистев на курильницей разбил дымные струи на лоскутки.

- Шшшь... Чш-ш-штоше принадлешшшит тебе, юный маг?

- Моя жизнь, моя честь, моя душа и мое слово, - без секунды на раздумье перечислил Рами.

- А твое сердце?

Принц невежливо фыркнул:

- Еще скажи - рука. Я посмеюсь. Когда мне придет время жениться, этот вопрос решит Совет Лордов, меня никто не спросит даже из вежливости. И если невеста будет хоть на волос краше крокодила, порядочнее ростовщика и добрее демона бездны - то я благословлю Небо.

- А если нет? - сощурился Змей.

- Буду плакать, колоться и есть кактус.

- Ха... - фыркнул и Змей, - юный маг знает, что такое долг. Да... Жизнь твоя мне без надобности. Честь... Занятно, но не сейчас. А жаль, что ты не Эшшшш. Уж он бы точно не смолчал. Душшша ценна лишь если отдана по склонности, а не в уплату. Да ты банкрот, Рами.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Принц качнулся с носков на пятки и, глядя себе под ноги, с хорошо сделанным безразличием бросил:

- Вексель?

- Шшшшш... - От неожиданности голова Змея сделалась совершенно прозрачной и почти истаяла, а когда собралась снова, выражение плоской рогатой морды было нехорошо задумчивым.

- Хотел бы я знать, кто тебе так удачно подобрал поручителя. Дашшше сквозь стены я чувствую его направляющую руку. Больше никто не смеет... играть так дерзко... Твое слово, юный маг... Этот вексель меня устроит...

Рами склонил голову на бок, внимательно глядя на Змея.

- Слово... что передашшшь своему поручителю то, ш-ш-што я тебе сейчас скажу...

- Слушаю.

- Слово принца...

- Перед тем, как взять камень - обязательно. Если я решу взять белый. Что я должен передать Марку.

- Любовь открывает двери в ад.

- И только? Странная цена. Это же просто поговорка, ее знают все.

- Ты передаш-ш-ш-шь не сейчас... позже... когда его с головой затопит чернейш-ш-шее отчаяние. Слово?

Рами отчаянно искал подвох. Так отчаянно, что даже вспотел - и заметил это, только когда холодная соленая капля сорвалась с кончика носа. Нелегкое это дело оказалось - говорить с богом.

- Что-то тут не так, - он качнул головой, - пожалуй, я все же рискну пойти по стопам Эшери.

И протянул руку к красному камню.

Змей словно выстрелил в потолок и на мгновение рассыпался искрами - щепки затрещали, дым стал чернее.

- Это же всего лишшшь пословица... Ее знают все...

"Не бери камень, пока не поймешь, к какому решению тебя подталкивает это существо..." - негромкий и спокойный голос Марка прозвучал так близко, что Рами чуть не обернулся, посмотреть, не стоит ли поручитель рядом.

Хотя и знал совершенно точно, что, пока он не возьмет в руку один из камней, двери не откроются.

...Да Змею без разницы, вообще, останется ли Рами магом, - понял вдруг принц, - но для него почему-то очень важен Марк. И дурацкая пословица, которую стратег должен услышать не когда-нибудь, а "в момент чернейшего отчаяния".

Фантазия у принца была богатая, но представить Марка в отчаянии, да еще чернейшем... Перед этим она пасовала.

- Ты предвидишь будущее?

- Да, отрок, - просто ответил Змей. Без своего характерного шипения, к которому Рами уже привык и даже стал находить обаятельным. - Что ты хочешь узнать? Один вопрос - один ответ.

- Лимиты? - фыркнул принц.

- О будущем нельзя знать тому, кто его творит. Но если совсем чуть-чуть - то можно.

- Что будет, если я возьму красный камень?

- Мир изменится.

Взгляд кобальтовых глаз был выматывающим настолько, что Рами почувствовал - еще минута и он позорно упадет в обморок. Он торопливо развернул подарок Марка и сунул за щеку. Легче стало сразу, просто от одного вкуса - горько сладкого, маслянистого. А еще - от воспоминаний о кайорских пещерах. Тогда юному принцу все это казалось отличным приключением. И только месяцы спустя дошло - опасность была смертельной и спаслись они то ли благословением Гуадлаахе, то ли гением стратега, то ли просто - чудом.

Иногда чудеса случаются.

- Показать можешь? Как изменится мир? - мягко попросил он, неосознанно копируя интонации маршала Монтреза. Это была та самая мягкость, которая никогда... или почти никогда не встречала отказа. Потому что все знали - за ней стоит сокрушающая сила. И только хорошее воспитание удерживает Эшери от того, чтобы спустить ее с цепи.

- Ссс-сс... - просвистел Змей, - вот голос, которому я никогда не мог противиться... Он из меня веревки крутит...

- Не переживай, - весело подмигнул принц, подкрепившийся шоколадом, - Ты в хорошей, а, главное - большой компании. Он их из всех крутит. Право, не представляю, зачем ему столько веревок? Ты не в курсе?

- Это второй вопрос, - мгновенно среагировал Змей.

- Пошутил, - отмотался Рами, - дурацкая шутка, извини.

- Смотри... принц... наследник. Но, лучше бы тебе поверить мне на слово. Это не самое приятное зрелищшше...

Рами не было долго. Очень долго. Марк был терпелив, но когда почти вытекла вода во второй клепсидре, он встал и сделал несколько шагов по коридору.

Ему в свое время понадобилось мгновение, чтобы взять белый камень и шагнуть к дверям с осознанием того, что свершилось все, чего он страстно желал.

Это был выбор, сделанный не умом. Сердцем. Не взвешенный, не просчитанный. Как кольцо для Маргариты. Как решение выйти на магическую дуэль с князем Гевором, вместо Эшери. Как та ночь у костра в лесу, единственная ночь с Алетой, первая и последняя.

Когда грохот сердца, слетевшего с тормоза, полностью забивает голос разума - это плохо. Но иногда с этим просто ничего не поделаешь - остается только матерно ругаться и разгребать последствия.

А то, что мальчик там так долго это, пожалуй, хороший признак. Значит, он все же включил мозги. Помоги ему Небо и, как говорила Маргарита - гены?

Ток горячего воздуха и запах дыма коснулся его ноздрей. Марк стремительно развернулся. Принц стоял в дверях бледный, даже сероватый - как кусок льна. Под глазами темнели круги. Черты лица заострились и сделали его до ужаса похожим не на Марка, а на Рамера Девятого. Волосы слиплись от пота и... Бездна! Марк сначала даже не поверил себе, решил - пыль или паутина. Но, присмотревшись, убедился: все так и есть. У левого виска двенадцатилетнего мальчика жестоко и неправильно серебрились несколько совершенно седых волос.

...Кому много дано, с того много и спросится!

Марк шагнул вперед и сгреб принца в охапку.

- Ты как? - шепнул он.

- Мрак! - принц содрогнулся. - Как Эшери мог с ним торговаться, вообще?

- Демоны знают. Эшери все может. С этим нужно просто смириться. И постараться не завидовать.

Рами поднял руку, сжатую в кулак. Пальцы тоже были белыми и тихонько дрожали. Винкер осторожно взял его кулак в ладони и понял, что тот еле-еле помещается. Не говоря ни слова он начал растирать пальцы, запястье, предплечье.

Принц несколько раз крупно вздрогнул. И, наконец, смог разжать кулак.

На ладони... лежали оба камня. Красный. И белый.

- И что это, к демонам, значит? - тихо спросил Винкер.

- Он сказал, что мне придется нести оба мешка. И однажды я буду готов заплатить любую цену, только чтобы избавиться от дара. В том числе и ту, которую я... почти решил не платить.

- Вот ведь, интриган чешуйчатый. Ничего в простоте не сделает, все через... хвост!

- А у него нет чешуек, - оживился Рами, - зато, представляешь, есть рога! Я еще подумал - Боги претемные, неужели Змей бодается?

- Как? Бодается?

Такого хохота эти стены еще не слышали!

Глава 34. О тех, кто готов умереть за улыбку

Верна показала немолодой женщине - служительнице тяжелый бронзовый ключ и аккуратно отсчитала десять монет серебром. Та кивнула, так же деловито пересчитала плату и вышла, плотно прикрыв за собой двери.

Разницу во времени Верна вычислила правильно - зеркало потемнело сразу, и, спустя мгновение, по ту сторону обозначилась заклятая подружка, закутанная в белоснежную шелковую шамайту так, что снаружи остались одни глаза.

Что-то не то было в этих глазах... Но сначала - дело!

- Наш караван сейчас в Джистаре, - Лесс была деловита и собрана, - это последний город, дальше только поселения хичинов. Мы двигаемся в земли хассери, зеркал там нет.  Если что-то очень серьезное, я, конечно, пошлю гонца, но с моей силой... нет никакой гарантии, что он пересечет море.

- Ты что-нибудь уже можешь сказать? Из того, что интересует Имперскую разведку?

- Немного, - заносчивая Росомаха заметно смутилась, - у меня нет эталона. Очень трудно понять, изменилось что-то или нет, если не представляешь, как это выглядело раньше. Город явно готов к обороне: стены патрулируют, у баллист дежурят полные расчеты, а не урезанные. Стражники на воротах досматривают тщательно... Нам кланялись, как Святому Касперу, Осиявшему Благодатью - но заглянули во все тюки, и не формально, а очень тщательно. Насколько это нормально? Я, вот, не знаю. Может, здесь просто градоправитель строгий.

- А по пути следования?

- По-разному. Где кроме денег ничего не спрашивали, но там, по-хорошему, и взять-то нечего, даже верблюдов толком не напоишь, колодцы тощие. Ограды нет, людей мало. А в поселениях побогаче - как в Джистаре. Рады до смерти, но даже под копыта заглянут.

- Встречали мужчины?

Росомаха покачала головой:

- Это ничего не значит. Здесь, в Хаммгане, женщин и в мирное время прячут. Хичины воруют их друг у друга, особенно молодых. И на красоту не смотрят, только чтобы здорова была.

Верна хмуро свела брови:

- Значит, пока никаких следов того, что племена ссорят нарочно?

- Между хассэри и ниомами война. Может быть, там удастся ухватить ниточку. Или уже в Шариере. Там сейчас тоже горячо будет.

Лекарка немного помолчала, но все же решилась спросить:

- Что-то не так?

- Все идет как задумывалось, - твердо отозвалась Росомаха. - И эта девочка... Шекер... Она в самом деле хороша. Если меня все же достанут... Передай милорду, чтобы присмотрелся к ней. Она может заменить меня. Во всем.

- И в постели Священного Кесара? - прямо спросила Верна. Что поделать, особой деликатностью лекарка не страдала.

- Может быть, - Алессин пожала плечами. Ее самообладанием можно было стены крушить, как тараном.

- Ревнуешь?

- Я Валендорская, мы не ревнуем. "Убей или успокойся". - Она немного помолчала. А потом все же не удержалась. - Я могу спросить?..

- Можешь, - вздохнула Верна, - только я не отвечу, ты же знаешь. Нельзя.

- Ну, хотя бы, намекни, - жалобно попросила Росомаха, - хотя бы о том, что можно.

Верна задумалась.

- Ну... когда в следующий раз встретишь Иголку, обращайся к нему: "Ваша милость"...

- Он получил дворянство?! - взвизгнула Алессин, - Здорово как! А... ты?

- А мне пожелай удачи. И милорду тоже.

Росомаха зажмурилась, помотала головой. И перед тем, как погасить зеркало, шепнула:

- Благословение Неба. И Ада, если нужно. Передай милорду, что я бы хотела и дальше наслаждаться изумительными стихами Решви..."

В славном городе Джистаре портальный зал находился недалеко от рынка, что было и удобно, и со всех сторон правильно. Росомаху, в сопровождении рабыни, не знавшей ни одного языка, кроме родного, встретил десяток аскеров - и Янг. Подсадив ее на лошадь, кесар привычно взял в руки повод.

- Хочешь посетить торговые ряды, несравненная? - негромко спросил он.

- Нет, - она покачала головой, - смысла не вижу. Подарки хэссари есть, а выбирать что-то для себя лучше на обратном пути.

- Ты грустишь. Мне больно это видеть.

- Терпи, Богоравный супруг, - невесело улыбнулась Алессин, - я же терплю.

- Тебе не по вкусу, что я хладнокровно сыграл чужими жизнями?

- Ты кесар и в своем праве. И я всем сердцем желаю тебе удачи.

- А то, что твоя жизнь - тоже ставка в этой игре? - спросил Янг.

- Супруг мой, себе я желаю удачи тоже, - отозвалась Росомаха, невесело, но спокойно.

- Что я могу сделать, чтобы ты снова улыбалась?

- Не просить меня об этом. И, возможно, это когда-нибудь случится само.

- Твое желание - закон, несравненная, - вздохнул Янг и повернул к постоялому двору, где остановился караван из Шариера.

К дому градоправителя Священный так и не завернул. Новости о войне, принесенные почтовой птицей, гнали его вперед. Торжественная встреча и торжественные проводы растянулись бы на неделю, а то и на месяц.

- Отбываем завтра, затемно, - объявил он, - рассвет будем встречать уже в Хаммгане, а через пять дней, если ничего не случится, заночуем в шерстяных домах хассэри.

- Священный, - молодой аскер из хорошего рода, взятый в свиту недавно, пока еще не усвоил навык общения жестами, который Янг предпочитал в пути. - Будет ли нам дана возможность отдохнуть в Джистаре?

- А ты устал, Вала? - удивился Янг.

Парень смутился:

- Не то, чтобы сильно. Но...

- Да в Дом Радости он хочет сбегать, - хохотнул аскер постарше.

- Мне нужны пять человек, чтобы обеспечить охрану наших животных и поклажи. Остальные могут располагать своим временем. Но в три клепсидры пополуночи я вас жду.

- Как же так? - удивился воин, - А охрана вашей особы и Равноправной?

- Свою супругу я сберегу сам. А меня хранит Рауша.

Воин открыл, было, рот, чтобы возразить. Но показались ворота постоялого двора, перед которыми приплясывал от нетерпения мальчишка-слуга - и все разговоры стихли.

Это правило аскеры Священного усваивали сразу - при посторонних рты на замки. Никаких разговоров, споров или, не дай Святой Каспер - ссор. Шамайту на лицо, взгляд - преданный, кулак у сердца. Чтобы ни у кого не возникло дурной мысли, что в маленьком отряде могут быть какие-то разногласия. Даже по такому вопросу, как: идти к распутным девкам, или не ходить.

Кесара заняла несколько комнат на втором этаже длинного дома с плоской крышей. На крыше, как здесь случалось часто, был разбит небольшой садик в котором пышно цвели найтари. Бело-розовыми цветами, как облаком, были плотно укутаны тонкие ветви. Зелени листьев почти не просматривалось.

Алессин поднялась в сад, чтобы остаться одной. Правда, полного одиночества не получилось - девчонка-рабыня все равно ходила следом, как хвостик, но Лесс в том большой беды не видела. Она ведь молчала, а, значит, не нарушала ход мыслей кесары.

А мысли были невеселые. Верне она сказала правду - но не всю. Росомаха, действительно, не увидела ничего особенно угрожающего в Хаммгане, а чутье к делу не привяжешь. Но вот как раз оно и било тревогу.

Логических оснований для нее как будто не было - их небольшой караван пропускали везде, верблюдов и лошадей меняли по первому слову, были предупредительны и даже льстивы, но... Лесс не отпускала мысль, что на дне глаз всех этих незнакомых людей прячется что-то хитрое и довольное. Словно их с Янгом заманивают в ловушку.

Тогда становилось очень понятно все это показное дружелюбие и отсутствие препон - зачем чинить их дичи, которая сама идет туда, куда ее хочет загнать охотник?

И с Янгом не посоветуешься. А он бы ее понял, как никто другой. Даже лучше, чем Эшери. Посвященный Рауше глубоко верил в интуицию и считал ее таким же надежным инструментом познания, как зрение, слух или обоняние. Он бы не стал ее вышучивать, наоборот, постарался разобрать все ее смутные предчувствия по дням и клепсидрам, и найти то, что насторожило Лесс.

Но с мужем, согласно легенде, они сейчас были "в ссоре".

Через пять дней, край, через неделю они будут в землях хассери. Дальше простирались обширные территории, где правил царь ниомов. Отец Шекер. Забыть об этом никак не выходило, уж больно ладный складывался узор, не хуже, чем тот, что эта дикая неграмотная царевна вышила на покрывале. Красивая наложница привлекает внимание кесара. Бесплодная супруга становится обузой. Священный приглашает ее в паломничество в монастырь Рауши, якобы, помолиться о наследнике... Путь лежит через земли, охваченные войной.

То, что в предгорьях ее ждет смерть, Росомаха без всяких сомнений записала в "дано". Сомнения были в другом - Серая Госпожа ждет ее одну или вместе с Янгом. Дочь царя ниомов была сказочно красива и ее отец, наверняка, считал, что она не только давно делит постель с кесаром, но уже и понесла от него... не зря же в этой ее головной повязке оказалось столько интересных вещей.

А, значит, Священный становился не нужен.

Будь проклят обжигающий огонь его серых глаз, прохладный шепот, сильные руки. Из-за них сердце сжимала тревога, похожая на тупую боль - и не давала сосредоточиться, сделать правильный расклад, вынести за скобки лишнее, оставив только необходимое. И найти идеальное решение.

Сзади послышался шорох, едва слышный, но Лесс стремительно обернулась, формируя в руке воздушное лезвие, пригодное и для того, чтобы ударить и для того, чтобы метнуть.

За спиной стояла та самая девочка - рабыня. Почему она посмела приблизиться?

Алессин смерила ее испытующим взглядом, безмолвно задавая один вопрос: что ты делаешь там, где тебе не место?

Девочка поняла правильно. Они все были на диво понятливы и Росомаха подумала, что, скорее всего, это какая-то извращенная форма естественного отбора - другие в Шариере не выживали.

Рабыня опустилась на колени, ожидая разрешения говорить. Интересно, а если дать ей это разрешение не голосом, и не жестом - а мысленно, поймает?

- Богоравная, - тихо заговорила девушка, - я недостойна наступать на вашу тень... Но... вы в последнее время так грустны...

"Не грустна, а задумчива. Но ты вряд ли поймешь разницу, в твоем представлении у женщины имеется огромное сердце и ни на полногтя мозгов. Зачем они - ведь мужчины думают обо всем. А если мужчина начинает думать неправильно, женщине остается только грустить. Отличная позиция! Главное - позволяет ничего не делать, даже для спасения своей собственной жизни".

- Я хотела сказать, что готова на все, лишь бы моя госпожа улыбнулась...

"Вот, еще один человек, которому жизнь не мила без моей улыбки. Интересно, почему они все умереть за нее готовы, а подождать, пока мне захочется улыбнуться - нет. Неужели отдать всю жизнь легче, чем несколько дней или недель? Или все проще - девушка лжет, перекуплена и втирается мне в доверие?"

- Спасибо, Сати. Я тебя услышала. И, возможно, скоро напомню о твоих словах.

Прозвучало зловеще, но рабыня, похоже, осталась полностью довольной. Она робко улыбнулась Алессин, отползла на коленях немного назад... Правильно сделала, если бы поднялась так близко от нее, Росомаха ударила бы просто на рефлексах. Но девочка не могла об этом знать... Или знала? Кто ее просветил в таком важном вопросе? Или опять все проще - она боится пощечины и делает так всегда? Местные дамы не скупятся на такие "знаки внимания", да еще кольца носят, с камнями. А рассеченное лицо - это вечная ссылка на кухню.

Рабынь, обеих, Алессин себе подбирала сама, взяла их из "нижних", уверенная, что девчонки будут благодарны за возвышение и преданы. Неужели ошиблась?

Глава 35. "Господи, спаси меня от самого себя. Со всем остальным я справлюсь".

- Я написал наше прошение об аудиенции лучшей черной краской на самой красивой бумаге, положил в деревянный футляр и вручную расписал его аскелеями - любимыми цветами Сейди. И, как положено, еще до рассвета положил в специальный сундук в восточном крыле.

- Почему в восточном? Принцесса же живет в западном?

- Жила, - принц довольно улыбнулся, - переехала в восточное.

- А что это ты так доволен по этому поводу? - прищурился психолог, - опять какие-то ваши заморочки?

- Восточное крыло более почетно, - охотно пояснил Нари, - Если Сейди переехала туда и никто не возразил, значит, ее сочли достойной места главы рода.

- И что теперь? - Руслан старался следовать своему собственному совету и "дышать носом". Получалось плохо, нос забивало пеплом, который, после ночного выброса, все еще кружился, оседая на крыши, дорожки, кроны и так почти лысых деревьев. - Долго ждать?

- При моем отце было бы не меньше пяти дней, - невозмутимо сказал Нари.

- Столько времени у нас нет...

- Думаю, столько и не понадобится. Сейди понимает, кому она обязана возвращением души и не заставит тебя ожидать больше необходимого. Скорее всего, тебе не придется даже совершать тарби.

- Тарби?

- Ритуальное коленопреклонение.

Руслан фыркнул.

- Знаешь, вот как раз это ваше тарби волнует меня меньше всего.

- Ты готов встать на колени перед чужеземным троном, который занимает даже не правящая княгиня, а всего лишь спорная наследница?

...Шок - это по-нашему! Принц был настолько ошарашен, что психолог сжалился и пояснил:

- Да пофиг вообще, какое место она занимает в этой вашей иерархии. Главное, что она - девушка.  В нашей культуре встать на колени перед женщиной никогда не считалось позором для мужчины. Наоборот - честь. Вдобавок, если я ничего не забыл и не путаю, эта девушка спасла нам с тобой жизнь.

...Река вынесла их на западе от лавового плато, вымокших, замерзших и перепуганных. Там пороги заканчивались и шумный, стремительный поток обретал характер спокойный и покладистый.

Как они не перевернулись? Руслан был уже готов поверить в местных богов и духов - на пути встретились три очень крутых поворота и горка высотой почти полтора метра с которой они обрушились в небольшую заводь, только чудом не встав "на попа"

Когда плот прибило к берегу, Нари рванул на себя мешок, торопливо распустил завязки и сунул туда руку.

От вопля, который он издал, дрогнула гора, а Руслан обогатился цветистыми перлами на языке Энгури... кое какие даже понял и оценил. "Злая дочь от сношения плешивой крысы с духом низкого человека, лишенным святилища и подношений в течении трех жизней..." Ну, круто же!

Ярость принца на укусившую его лису выглядела забавно. Матерясь так же поэтично (словно за ним стояли три каллиграфа и записывали его речь золотыми кисточками на лучшей и самой дорогой бумаге), он вытащил промокшего, дрожащего зверя, сунул себе за пазуху, крепко обнял и начал греть черную носопырку своим дыханием.

- Дурью не майся, - добродушно посоветовал Руслан, - ты такой же мокрый, как и она. Надо костер разложить, толку больше будет.

Слова психолога пропали зря. То ли принц был шокирован больше Бантика, то ли от страха и холода спятил... в очередной раз, но собирать валежник и добывать огонь с помощью древнего кремниевого огнива пришлось Руслану.

Справился. Первый раз что ли. Нашлась кора - и даже сухая и дело пошло. Вскоре костер уже весело трещал в небольшой ложбинке между двумя валунами, Руслан и принц сидели на лапнике и пытались сушить одежду прямо на себе.

Бантик, пригревшаяся на руках у Нари, все еще дрожала и была похожа скорее на крупную мышь, чем на красавицу-лису. Вместе с пушистостью она утратила большую часть объема и психолог в который раз поразился, куда в нее влезало столько еды. За вычетом шерсти и ушей - с дамскую сумочку зверь. Ту, которая - клатч.

- Она с ума сошла? - грустно спросил Нари, - от страха?

- Думаю, здесь другое. Она просто вернулась к своему изначальному уровню, - задумчиво сказал психолог, с интересом разглядывая лисичку, которая сейчас была похожа на домашнюю собачку декоративной породы, но никак не на волшебное существо.

- Значит... все получилось? - вскинулся принц.

- Что-то получилось, однозначно. А вот что... узнаем только на месте.

Если поздно не будет - но эту мысль Руслан оставил при себе. Что там, принц же далеко не дурак. Сам все понимает... Только не говорит. Как Бантик. Вот и сидят вдвоем, родня по разуму, сохнут. А он напротив, такой же мокрый и самый тут главный. Теперь бы разобраться - капитан корабля или директор дурдома. Разница-то принципиальная.

Путь обратно, во дворец, был долгим и выматывающим. Руслан стер ноги в кровь из-за промокшей и неправильно, слишком быстро высушенной обуви. Последние несколько километров он их просто не чувствовал, наступил предел, после которого организм отключает предупреждающие сигналы, видимо, решив, что раз мозг не реагирует, значит мозга в этом теле больше нет. Свалил в туман. Напрягаться бессмысленно

Как ни странно, дверь оказалась открытой. И задуматься бы, к чему такое невиданное везение... Но усталость сыграла с ними злую шутку. Оба, и принц, и психолог, протиснулись в лаз, на ходу повязывая лица платками и предвкушая, как растянутся на теплых и гладких досках террасы, завернутся в легкие шерстяные одеяла, вытянут ноги... А потом, возможно, каким-то чудом, на перилах появится чайник на две порции чая.

Беспечность заразна, точно!

Когда, чуть не доходя до поворота, от стены отделился силуэт сухощавого подростка, кажется, сразу в трех халатах и какой-то безумной, прибабахнутой шапочке, похожей на жесткую приплюснутую с боков кастрюлю, Руслан не среагировал. Продолжал переть как бульдозер, уверенный, что его "не видят"...

В себя он пришел, только когда услышал тихий свист и увидел прямо перед глазами скрещенные лезвия двух мечей. Они отливали синим, а по самым остриям струился золотой отблеск луны. Откуда луна в подземелье, где нет окон?

- Глава Ай, - услышал психолог и почувствовал, что его деликатно, но уверенно оттаскивают с дороги. И пытаются... загородить собой.

Лиса спрыгнула с загривка Нари и, нырнув между ног главы рода Ая учесала куда-то вглубь коридоров. Неизвестно, как с разумом, а инстинкт самосохранения у Бантика точно не пострадал.

В руках принц держал тот самый, вырубленный в Нахаловке, дрын. Против двух мечей - самое то, конечно. Еще эффективнее - помолиться. Лучше - сразу за упокой.

Нари что-то быстро, взволнованно спросил на языке Энгури. Нет, не просьба пощадить и не предложение мирных переговоров. Психолог уловил имя Сейди, сказанное несколько раз, очень взволнованным голосом.

Ай ничего не ответил, продолжая держать мечи так же неподвижно.

"Палка эффективна даже против мечника, - припомнил Руслан. - Если у него обе руки левые..."

Но, может быть, Глава Ай - как раз такой случай обоерукого?

Черта лысого! Глава Ай снес оборону противника первым же ударом - дрын разделился на два дрына. А потом... Руслан совершенно утратил представление о реальности. Только сейчас он сообразил, что, предостерегая его против мечников своей родины, Нари не выпендривался. Он беспокоился о Руслане, точно зная, что ни одному из них психолог не соперник.

В обучающих поединках принц не показывал и десятой доли своего реального мастерства.

Сначала парни просто стояли друг перед другом: спокойные, сосредоточенные только на бое. Один - безоружен (не считать же обломки дрына оружием), измотан дорогой, но легко и удобно одет. Второй вооружен двумя очень неплохими изогнутыми мечами, один - заметно короче другого, свеж, но закутан в такой кокон из тряпья, что в нем и дышать-то, наверное, проблематично, не то, что сражаться.

Насколько это помешает ему махать мечами?

Как выяснилось, буквально, через секунду - вообще не помешает. Тонкая россыпь лунных бликов метнулась к Нари, намереваясь, без затей, смахнуть ему голову, но тот сместился, потом еще раз сместился... А дальше Руслан следить уже не мог.

Впереди, по коридору, что-то происходило. Наверное. Глаз фиксировал только смазанные метания. Так бывает, когда снимаешь футбол или бокс, но забыл переключить режим камеры на "спорт".

Наверное, нужно было хотя бы попытаться помочь "своему". Но как? Отвлечь? Крикнуть, что-то бросить, разбить фонарь? Где гарантия, что отвлечется именно тот, кто нужен? Руслан сильно и обоснованно сомневался, что отвлечется хоть кто-то их них. Сражаться местных принцев учили на совесть и как бы не с самого рождения.

Поединок... Хотя, какой, к черту, поединок - против безоружного, прервался самым странным образом.

На головы всем присутствующим, включая гостей, местную правящую элиту и условно бесплотных духов, посыпались короткие оперенные стрелы. И был их - настоящий дождь. Бывают многозарядные луки? Похоже, здесь они имелись. Или местные лучники многорукие, как бог Шива.

Руслан машинально прижался к стене и только потом сообразил, что стреляли лучники не прицельно, просто выпустили предупредительный залп в потолок.

Двум сцепившимся в коридоре подросткам хватило.

Они немедленно откатились друг от друга, тяжело дыша и поблескивая темными, злыми глазами. Ни на одном не было ни царапины, зато глава Ай щеголял мощным, уже наливающимся фингалом.

То есть - наши круче, и при прочих равных, Нари бы его сделал?!

Да... "Мы их сделали. Они нас избили". Принц припадал на правую ногу. Пяткой в глаз зарядил?

А у поросенка в трех халатах даже пояс не сбился! И эта его кастрюля на бок не съехала. Хорошо привязана.

Он закричал что-то сильно недовольное. Похоже, выражал свое отношение к стрелкам, но от Нари глаза, мудро, не отводил и спиной не поворачивался.

Руслана же он словно не видел вообще. Не считал опасным? Ну, правильно. А вот интересно... нет, чисто академический интерес - если сейчас в него ножом кинуть - увернется?

...Дожил, психолог. Совсем с резьбы слетел, самому мозгоправ нужен! До чего нужно докатиться, чтобы почти всерьез раздумывать - кинуть нож в ребенка или не стоит? Пункт номер два в списке срочных дел - вернуться домой и записаться к хорошему специалисту. Пункт номер один - выжить и вытащить "своих" детей.

А в коридоре, меж тем, происходили интересные вещи. Лучники - их было всего шестеро, а не три десятка, как с перепугу показалось Руслану, расступились и вперед вышла... Сначала психолог решил - тень. Тонкая тень в излишне ярких одеждах. На их фоне лицо казалось бледным провалом. Но голос звучал неожиданно властно.

Услышав его, Глава Ай перекосился, словно увидел перед собой сороконожку и быстро, яростно заговорил... иногда в голосе прорывались рычащие нотки.

Интересно, кто его сини? Бульдог?

Уловить хотя бы смысл разговора никак не удавалось, хотя Руслан и гордился своими успехами и мог худо-бедно объясниться с Нари. Но то ли говорили они слишком быстро, то ли обороты речи чересчур метафоричны... Что-то о надломленных цветах и слишком доброй бабушке? Или не бабушке?

... - Сейди! - завопил принц совершенно счастливым голосом, - Благословение богов и духов на этот дом! Ты ходишь! Ты говоришь!

Бледная, как смерть, девушка в слишком ярком халате - тонкий силуэт, почти невидимый в полутьме коридора - пропустила его слова мимо ушей.

Ей было "не положено" видеть изгнанника.

Зато на Главе Ай она, похоже, отыгралась сполна.  Уж что ему там сказало это эфирное создание, боги ведают, но пацан с кастрюлей побледнел в зелень и даже зубами заскрипел от ярости. А Нари расплылся в довольной улыбке и сделал рукой что-то похожее на "Ес! Жги, сестренка!"

Вот так состоялось их третье пришествие в Замок Бури - именно так, довольно претенциозно, именовалась резиденция княжеской семьи Энгури.

На террасу они не попали, это был минус. В пыточную камеру тоже - и это несомненный плюс. Дорогого гостя "из-за моря" и его невидимую тень провели... ну, наверное, в гостевые покои, обставленные в духе минимализма с претензией на хороший вкус. Когда-нибудь в будущем. Очень отдаленном будущем, когда в Энгури появится "Фотошоп" и научит не сочетать в одном орнаменте красное с синим.

Ужина они не дождались - уснули.

А утром какая-то анонимная сорока (по приказу принцессы, не иначе) принесла на хвосте целый ворох новостей. Сейди очнулась накануне и, если прикинуть по времени, то как раз в ту минуту, когда из расколотого тоннеля вылетели "огненные демоны". Так что в этом отношении экспедиция потерпела полный и сокрушительный успех.

Зато все остальное было не так радужно.

...Оказалось, что положение Главы Ай не так прочно, как он сам думал. Толпа народу тут "болела" за принцессу и поспешила, чуть ли не ночью, принести ей личную клятву верности. А народу тут было чуть меньше, чем до-чертиков.

Где пряталась вся эта толпа бездельников, пока Сейди лежала в своих комнатах? Помнится, в прошлый раз они увидели дай бог человек десять. В основном, пожилых женщин, которые мыли принцессу и меняли ей постель.

Сейчас ее личное крыло было похоже на персидский базар - кругом сновали какие-то насмерть деловые личности с такими лицами, словно идут спасать мир, не иначе. Через каждые десять шагов стояли воины в легком доспехе. Что там творилось дальше - неизвестно, даже "бесплотный дух изгнанника" не смог пройти, воины натянули луки и демонстративно зажмурились. "Не видим, не видим... никого не видим!" Но Нари прорываться к сестре не рискнул.

Ее стража и на слух стрелять могла.

Что ж. Оставался еще дипломатический путь.

- Если Сейди признают Главой Дома, она ни за что не согласиться уехать с нами, - с тоской сказал Нари.

Он сидел на корточках у стены с видом и счастливым, и несчастным одновременно - вот как у него это получалось?

- А могут не признать? - поинтересовался Руслан. - По тому, что я тут увидел, принцессу любят. И она ведь старше Ая, я ничего не путаю.

- Сейди - вторая наследница и прав у нее больше, - подтвердил Нари. - О ее болезни не говорили, отец распорядился. То есть этого как бы не было. Но все равно все знали, это плохо... Или, наоборот, хорошо, я еще не понял. Но у Ая есть свои сторонники и клан его жены за него.

- Жены? - Руслан поперхнулся чаем, - этот ребенок еще и женат?

- А чему ты удивляешься? У него уже и сын есть. В общем такие дела, Русла: если духи выскажутся за Ая, то нас с тобой, скорее всего, утопят по-тихому. А если за Сейди, то с острова мы ее не утащим даже в мешке.

- Супер! - оценил психолог. - И что, у тебя опять есть какой-то план?

- Ага, - кивнул принц. И выдал. - Влюби ее в себя, Русла! Женщины, даже ата, от любви голову теряют и разные глупости начинают делать. Кто знает, может быть на умные вещи это тоже работает. Княжна Тай - Санива из дома Дегай сбежала на материк с капитаном корабля. Ее так и не нашли, между прочим.

- Спятил? - осторожно спросил психолог.

- А что сейчас-то не так? - изумился принц, - Сейди красива, хорошего рода, детей иметь может... ну, наверное, нужно у духов узнать точно, но в нашем роду пустоцветов не было. А тебе уже давно пора жениться, это плохо, когда род прерывается.

- А ничего, что я ей в отцы гожусь? - еще аккуратнее поинтересовался Руслан.

Принц, честно, не понял.

- Накормить, защитить, зачать ребенка сможешь? Значит - вполне подходишь. Вот, на аудиенции и попробуешь... заинтересовать. Сейди стихи любит. По крайней мере, раньше любила. Ты не переживай, я тебе все о ней расскажу...

"...Дай мне силы, Господи, не сойти с ума и никого здесь не убить!"

Глава 36. Остров в Великом Море

...Несбер поразил Маргариту в самое сердце. Маленькому острову, затерянному в великом море, без труда удалось то, чего не смог Белый Город королей Румона, блистательный Аверсум и даже теплый, согретый южным солнцем и южным гостеприимством Монтрез.

Она крутила головой, взволнованно и часто дышала, на губах цвела совершенно не свойственная ей восторженная улыбка, а глаза блестели, как блестят они только у влюбленных женщин.

Хотя, если разобраться, что тут было такого? Большая вода, в воде высокая гора, на горе, террасами, прилепились симпатичные вместительные домики с красными черепичными крышами и большими верандами - по здешним представлениям, виллы... Не смеяться! Между прочим, одна из них принадлежала здешнему князю Дамиану и считалась резиденцией правителя.

Вот так, с наскоку, ее было и не отличить от всех остальных. Да и приглядевшись, Марк спасовал перед этой задачей и решил положиться на герцога Монтреза. Тот, похоже, был здесь как дома.

А ведь дипломатических отношений между Империей и Несбером не было и вояжи сюда не одобрялись Храмом.

Хотя... вот не плевать ли жрецу конкурирующей конфессии на официальный Храм Святых Древних?

Улицы - лестницы храбро карабкались вверх, и, чем выше, тем проще становилась архитектура. На самой верхотуре, которой касались первые лучи восходящего солнца, и вовсе не было никаких строений - только навесы или шесты для навесов. Там жили пастухи - рядом со своими козами.

А внизу, на бирюзовой глади, качались всевозможные лоханки. От легендарных, хищных ахтеркастлей с косыми парусами до рыбачьих лодок - тех тоже было великое разнообразие. И солидные, мощные, обшитые дощечками внахлест, с парусом и рулевым веслом  - и те, которые  корытом называть - безбожно польстить. Но местные относились к таким вещам просто: не тонет, значит - лодка. Потонула - значит, бывшая лодка.

Несбер жил за счет рыболовства и разведения особой породы коз с необычно тонкой, мягкой шерстью. Во всяком случае, официально все выглядело именно так. А уж какую рыбу "ловили" в великом море ахтеркастли, оснащенные баллистами и укомплектованные абордажной командой, про то здесь мудро помалкивали.

Далеко в море выдавалась длинная песчаная коса, где стеной поднимался очень солидный форт. С другой стороны бухту защищала скала, тоже заточенная под нужды обороны. Марк раз взглянул, оценил, прикинул, сколько кораблей пришлось бы взять с собой для покорения острова и сколько их не вернулось бы назад... признал задачу в принципе - решаемой, но очень затратной и больше туда не смотрел.

Что он - портовых городов не видел?

А вот Маргариту Несбер словно околдовал. И пока они спускались от портальной станции и разыскивали среди совершенно одинаковых "дачных домиков" резиденцию местного князя, она шла рядом непривычно притихшая и, похоже, очень счастливая.

Знал бы - раньше привез ее сюда на каникулы.

Резиденция нашлась в ряду точно таких же домиков. Может быть, тоже чьих-то резиденций? По аккуратному низенькому штакетнику вился разросшийся плющ с крупными нежно розовыми цветами. Калитку пришлось поискать, зато, когда она нашлась, остальное вышло неописуемо просто. Винкер ждал от столицы "пиратского княжества" многого, но только не такой святой простоты!

Калитка дома, где обитало "гнусное порождение Бездны, проклятый и отмеченный тьмой князь" запиралась даже не на защелку, а... на веревочку! И то, похоже, лишь для того, чтобы ее не распахнуло ветром или не забрела случайная коза.

Монтрез бестрепетно откинул веревку, толкнул калитку и прошел в сад. Остальная делегация последовала за ним. Маркиз посмеивался - он здесь уже бывал и прекрасно знал, что будет дальше.

А вот Маргарита невольно вздрогнула, когда из под густого куста шиповника выбрался огромный, с теленка размером, пес. Лобастая голова, мощные плечи, урезанные уши. Слюнявые брыли. Не удостоив нахальных пришельцев даже простого, ритуального "гав", пес вальяжно подошел к его светлости, поднялся на дыбки, став даже выше не самого низкого Монтреза. Поставил громадные грязные лапищи ему на плечи (герцог покачнулся) и неторопливо, основательно вылизал лицо.

- Привет, привет Рэри, - Светлость почесал пса по загривку.

- А я? - обиженно спросил Маркиз, - со мной тут уже не здороваются? Рылом не вышел?

Процедура облизывания повторилась.

- Ну вот, - рассмеялся Эшери, умываясь из бочки с дождевой водой, - можно сказать, охрана местного правителя нас проверила и признала хорошими гостями.

- Да этот лодырь, наверняка, и толпу убийц с мечами и арбалетами спокойно проспит, - фыркнула Верна.

- Не думаю, - тихо возразил Рой. - Это ведь пастушья собака.

- И что? - не поняла Верна.

- Они как-то чуют угрозу. И понимают, когда ее нет.

- Мысли читают, что ли? - усомнилась девушка.

- Им ни к чему, - пожала плечами Маргарита, - просто у того, кто задумал недоброе, запах меняется. Он пахнет страхом, злостью или возбуждением. Мы не различаем, но у собак нюх в сорок раз тоньше, чем у человека.

От низкого крыльца к ним спешила темноволосая женщина, на ходу вытирая руки о фартук и пытаясь прибрать растрепавшиеся, черные косы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Милорд! - издалека крикнула она, - Благословение Неба! И даже с друзьями! Вы на ночной лов?

- Здравствуй, Асиэн, - Эшери обнял княгиню и владычицу острова, - что, князь, дома или в море?

- Внизу, - ответила она, махнув рукой по направлению к форту, - сказал, к полудню вернется. В море сейчас только рыбаки выходят, и то если близко. Неспокойно на море.

- Пираты, или?..

- Или, - вздохнула Асиэн, - шторма в этом году слишком рано пришли. Непонятно это. А что непонятно, то редко к хорошему.

- И хотел бы возразить, да только права ты, хозяйка, - отозвался Эшери. - Хорошо. На пару-тройку дней разместить нас сможешь?

- Конечно, - удивилась и даже как будто слегка обиделась Асиэн, - Хоть на пару лет. Сейчас и разместим, и накормим с дороги.

- И, Аси... распорядись, чтобы ваш тронный зал подготовили.

Вот сейчас она удивилась. Так, что на мгновение застыла. Потом откинула за спину косы, толстые, как два корабельных каната, и с подозрением посмотрела на его светлость.

- Да. Я с официальной дипломатической миссией от Его Императорского Величества, Рамера Девятого.

Хозяйка прищурилась и окинула пристальным взглядом всех членов, как только что выяснилось, официальной дипломатической миссии.

- Чего ждать-то, милорд? - тихо спросила она.

- Хорошего, - твердо ответил он. - Плохое и нежданным явится.

"Быстрый" завтрак вполне мог заменить и обед, и парочку ужинов. В просторной светлой столовой хозяйка и две ее помощницы накрыли сразу на всех, не особо разбирая, где принцы, где простые шевалье, а где и вовсе третье сословие. Так и сели - вперемешку. Верна дичилась, ей такие нравы были чудны, Эшери и Маркиз держались как дома. А Рою, "кайорскому дичку", можно было шенгу на голове отковывать, он бы и ухом не повел. Легендарная  невозмутимость саари во всей красе.

На столе стояли широкие плоские корзинки с крупно нарезанным, пористым хлебом, салат из жареных баклажанов и помидоров с сыром, просто сыр, судя по запаху - козий и рассыпчатая каша с таким количеством масла, что впору было называть это блюдо - масло с кашей.

- Я могу здесь побродить? - тихонько спросила Маргарита. - Я есть не хочу совсем.

Марк не успел ответить, его опередил Монтрез:

- Можешь, тут совершенно безопасно. Гуляй, где хочешь, только не заблудись. Улицы довольно запутанные. Хотя, если что, скажешь любому местному, что остановилась у Дамиана Четвертого - и тебя сюда проводят.

Она торопливо кивнула, с нетерпением, словно опаздывала куда-то, словно кто-то ее ждал... Марк проводил жену долгим и беспокойным взглядом черных глаз, пока простое светло-голубое платье и копна белокурых волос не исчезли в сиянии здешнего, щедрого солнца. Дожди, промочившие Аверсум до дна, сюда пока не добрались.

- Ты уверен?

- Полностью. Здесь ее никто не обидит. Нет таких борзых. Князь Дамиан не вешает, в Несбере это не принято. Просто приглашает прогуляться на косу, с мечами. Уходят двое - возвращается всегда один. Поверь, на его гостью не то, что руку или голос - непочтительного взгляда никто не поднимет.

- Ты его, похоже, неплохо знаешь?

Эшери пожал плечами, отбросив за спину тяжелую золотую косу, которая отросла уже гораздо ниже лопаток, почти до пояса. Мужчины таких причесок не носили... А ему словно нравилось дразнить тигров, вызывая на себя огонь насмешек. Действительно, что - огонь тому, кто сам - огонь?

- Ну да, - просто кивнул он, - Два еретика, два пирата, два палача. Сами Темные Боги велели держать руку друг друга.

- И сколько лет... - имперский стратег замешкался, подбирая слова.

- Монтрез и Несбер состоят в греховной и порочащей их связи, не освященной ни государством, ни Храмом? - Винкер невольно фыркнул. - Почти с войны.

Черенок от ложки прочертил несколько небрежных и точных линий в миске с пшеничной кашей, и они мгновенно заполнились расплавленным маслом, образуя знакомые очертания.

- Смотри: Фиоль, Рогери и по ту сторону моря - Каротта и Шатерзи. Ось получается. И расстояние, если не вдоль берега, а напрямую, через море - не так, чтобы велико.

- Нейтральные воды. Разбой и пиратство там запрещены.

- Для кого? Для разбойников и пиратов? Плевать они хотели на все запреты. А в открытом море каждый вольный капитан сам себе закон и император. Но кораблю нужна гавань. И место, где можно скинуть добычу.

- Фиольские галеры чешут через море и, увидев на горизонте парус, с любой стороны, стараются поскорее нырнуть под крылышко другой, в надежде, что вековая вражда сыграет им на руку, - задумчиво кивнул Марк. - Вы с князем были бы идиотами, если бы не попытались... соединить берега.

Монтрез согласно кивнул:

- Мы с Дамианом - как две ладони, которые сомкнулись на горле этого, губительного для Империи, союза - и удавили его. Очень вовремя и с немалой выгодой для себя.

- Император... знает?

- Где твоя хваленая логика? - удивился маршал, - Я же до сих пор не повешен. Значит - не знает.

- Ри, - Марк смотрел на тарелку с кашей перед собой, как на лютого врага, думая о том, что не может осуждать герцога, просто - не может. Что там... сам бы ни за что не удержался. Когда есть идеальное стратегическое решение, нужно быть святым, чтобы даже не попытаться воплотить его в жизнь. - Когда-нибудь ты нарвешься.

- Мы все смертны, - хмыкнул маршал. - Кто родился - тот уже нарвался. С этим ты спорить не будешь?

- Да я вообще с тобой не спорю, заметил? Демона ли, если ты все равно всегда оказываешься прав... Не скучно?

- Ну вот, - Монтрез развел руками, - развлекаюсь как могу. Присоединишься?

- К пиратству и разбою? - опешил Марк.

- Ага. Пойдем, с местным гарнизоном железками помашем. Они такие финты практикуют, что пару раз и я чуть с косы в воду не убрался... Вообще, если совсем честно, то убрался.

Маркиз и Обжора присоединились охотно. Помахать железом с "морскими демонами проклятого князя" - было для них чем-то вроде подарка на имянаречение. Редкого и от этого еще более желанного. Не смотря на теплую дружбу главарей двух самых крупных морских шаек, ахтеркастли в гавань Монтреза не заходили, и пересекались ребята редко.

А было интересно: и опытом обменяться, и новостями.

Спускаясь вслед за друзьями по песчаной косе, Марк смотрел по сторонам и пытался понять, что же такого разглядела в этом непритязательном, простом местечке его тонкая и умная супруга, что исчезла - и даже чая не попила. Чего он здесь в упор не видит? Но ответ не находился. В конце концов, Марк решил, что вечером расспросит Маргариту и успокоился.

Коса заканчивалась скалистым обрывом в море, крутым и опасным - а часть, нависающая над водой была по-простому срыта вручную, лопатами, выровнена и утоптана сапогами до состояния гранита.

Ветер дул к гавани, так что уже шагов за сто они услышали звон металла о металл и гортанные крики, а, взобравшись по короткой естественной лестнице обнаружили десятка три местных, в кожаных штанах и серых, бумажных рубахах, перетянутых ремнями с целым арсеналом: две сабли или сабля и длинный кинжал, не меньше четырех метательных ножей и дальше на что у кого хватило фантазии. В центре площадки топталось несколько пар, пытаясь достать друг друга острыми железками. Похоже, защитные наконечники, учебное оружие и доспех тут были не в моде.

У одного из бойцов морда была распахана серьезно, так, что кровь залила левый глаз и уляпала рубаху, но ни ему, ни его партнеру и в голову не пришло остановить бой и обработать рану.

Сурово.

На необычного бойца Марк обратил внимание сразу. Рост - по плечи остальным, а то и ниже, черные волосы заплетены в аккуратную толстую косу, в руках и на поясе ничего, кроме длинной, слегка изогнутой хищной абордажной сабли.

Он был спокоен и нечеловечески быстр, сабля в сильной руке с мощным, широким  запястьем словно ничего не весила, он ей махал, как девушка платочком. А сабля была тяжелой, с длинным эфесом, который допускал даже двуручный хват, кольцами контргарды и длинным задним киллоном.

Уродливый горб на спине умелого воина Винкер заметил не сразу, а только когда подошел совсем близко - настолько его захватило потрясающее, просто фантастичное мастерство Дамиана Четвертого. Это был фехтовальщик, равных которому Марк, пожалуй, что и не знал.

Эшери начал расстегивать крючки камзола еще наверху, сдернул его, как только они ступили на лестницу, а, подойдя вплотную к местным, просто швырнул - и не на руки своим парням, а прямо на землю. Проходя мимо местного паренька, легким движением отобрал у него оружие - тот и "мама" сказать не успел - и пошел к Дамиану. Похоже - здороваться и рассказывать, как он рад этой неожиданной встрече.

Свою радость князь обозначил плавным, приглашающим движением тяжелой сабли.

Окровавленный поспешил скрутить голову фляге и протереть лицо крепким вином, чтобы смотреть двумя глазами.

- Десятку на командира, - Громко бросил Обжора.

- А я ставлю на горбатого, - протянул Маркиз, осматриваясь, на предмет, у кого бы тоже позаимствовать саблю. Все же шпага была предназначена немного для другого боя.

- А кто из них чаще побеждает? - спросил Марк.

- По-разному, - охотно откликнулся Маркиз, - Мастерством они, пожалуй, что и равны. Но командир деликатничает не по делу, боится поцарапать. А Демон - он и есть демон, он и башку тебе снимет - не постесняется. Тебя прирезали - а ты не подставляйся! Дитя природы, чего взять! Естественному отбору молится.

Говоря это, Маркиз даже не подумал понизить голоса - и хозяин острова великолепно расслышал все подробности. И о его персоне, и о моральных качествах, и об уровне цивилизованности. И, конечно, на кого поставил гость.

Головы он не повернул, но крикнул громко, без труда перекрывая гомон и звон:

- Не скалься, белоглазый. Ты - следующий.

Маркиз отсалютовал князю оружием, в знак того, что услышал.

- А ты на кого ставишь? - спросил Обжора.

- Как думаешь, с какой атаки начнет Эшери? - вопросом на вопрос ответил Марк.

Обжора серьезно задумался:

- С одной стороны, нижняя - коронный номер командира и Дамиан ее ждет, они ведь не в первый раз фехтуют. А с другой - при его росте, верхних атак он ждет всегда и отражать их должен уметь даже с завязанными глазами. Я бы подождал и сыграл от обороны.

Марк уже видел Кота в бою на саблях, но ничего рассмотреть не успел. Монтрез отправил противника к предкам одним точным ударом. А потом вежливо предложил опешившим зрителям проводить их той же дорогой, получил в ответ молчание, пропитанное суеверным ужасом, пожал плечами и прошел сквозь строй врагов, как горячий нож сквозь кусок масла.

Сейчас Винкер смотрел во все глаза.

Князь Дамиан привычных глазу красивых локтевых и кистевых "мазков" не уважал, а защиты любил силовые. Стиль его больше подходил не дуэли, а схватке с несколькими противниками, в каше боя, возможно, на качающейся палубе. В каждый удар он вкладывал силу, стремясь не ранить, а убить. Чтобы уже больше не возвращаться к поверженному врагу.

А Эшери, при всей своей громадной физической силе, предпочитал не жесткие, а "уступающие" защиты в комбинации с подшагом: отклонить летящую в лицо саблю, уйти самому, логично продолжить защитное движение - и перевести его в собственный удар.

Каждая атака князя была точной, отчетливой и полной, в нее последовательно включались плечо, локоть, кисть, пальцы руки - и доворот мизинцем... Кота спасала только немыслимая скорость. Сабли ткали стальное кружево поединка настолько точно, что любая вязальщица утопилась бы от зависти. Ни единой ошибки, ни одного смазанного или незавершенного удара.

- Демон учил Кота драться на саблях? - с интересом уточнил Марк.

- В основном, его местные пираты учили. Когда грабили. И потом, когда уже он их грабил. Демон только огранил алмаз. Так что командир может его удивить.

- Я ставлю на Демона, - определился Марк, - и на то, что бой закончится... скоро. Вот - сейчас! Смотри!

Обжора не успел возразить или ответить, атака Кота неожиданно "ушла в молоко", князь скользнул своим устрашающим оружием вдоль руки и плеча Эшери и... лезвие остановилось в дюйме от подрагивающей на шее жилки.

- Убит, - холодно бросил Дамиан, - Бездна, кто тебя учил уступать солнце противнику? Получил преимущество - убивай. Белоглазый... в круг!

Маркиз, играя на публику, осенил себя святым символом, принял протянутое оружие и, спускаясь по ступеням вниз, громко распоряжался своим имуществом: кому он отписывает коня, кому - уздечку от коня, кому - стремена от коня... Когда дело дошло до яблок "из под коня", даже суровый Демон уже смеялся. Правда, одними глазами, но в его случае это было все равно, что ржать в голос.

Грудь Эшери вздымалась быстро и часто.

- Загонял, зараза горбатая, - признался он. - Слишком хорош! Мне пока не по зубам.

Марк прищурился.

- Что дашь, если скажу, как его сделать?

Кот подобрался:

- Серьезно?  Бочонок "Виланеро", пятилетний, годится?

- Вполне.

- И...

- После боя с Маркизом скажу.

... Маркиз удивил. Кажется, не только зрителей, но и самого Демона. Когда, как и у кого он успел увести вторую саблю, и почему ее не заметили? Хотя, это как раз понятно, клоун - он и есть клоун. Все смотрели цирк!

А вот сейчас, похоже, будет смертельный номер... Сабли взлетели - и завертелись вокруг Маркиза, пугая безостановочными свистящими взмахами. Он словно замкнул себя в сверкающую башню из поющего железа - вот так и отбивали стрелы на лету, дошло до Марка.

А Маркиз сделал шаг. Потом второй. И - пошел вперед, на Демона - как воплощение гнева Небес. Казалось, этот жуткий и красивый танец способна прервать только Серая Госпожа.

Дамиан пригнулся, кажется, даже присел и что-то такое сделал. Никто не понял, но в следующее мгновение колесо смерти сломалось, сабли посыпались, Маркиз рухнул на одно колено со сдавленным воплем. Мгновение - и к его шее прижимается его же сабля.

Горбатый... метнул свой меч?!!!

- Убит. Низ у тебя слабоват. А верх хорош, молодец. Тренируйся - будет толк. Кто дальше?

Жестом остановив Обжору, Марк вскинул руку и второй принял протянутую саблю.

Лицо Эшери потемнело:

- Ты аккуратно. Демон пират, а не рыцарь. А тяжелая сабля - это не наша дуэльная ковырялка. Не вздумай на клинок принимать - без руки останешься.

- Смотри внимательно, - одними губами сказал Винкер, - сам догадаешься - отличное вино сэкономишь.

Князь Дамиан Четвертый вблизи оказался еще интереснее, чем издали. Только что, на глазах стратега, он провел три не самых простых боя, но не выглядел усталым. Похоже, умотать его фехтованием было не проще, чем рыбу утопить.

- Кто таков? - с неподдельным интересом спросил он, - раньше я тебя на хвосте у Кота не видел.

- Марк Винкер. Дворянин, шевалье.

- Мне плевать, - откровенно сказал князь, выставляя саблю перед собой, - это ваши материковые заморочки. У нас все проще - умеешь драться, значит - достоин.

- Хорошая система, - учтиво похвалил Марк, сосредотачиваясь не на кончике сабли, и не на зрачках противника, как советуют излишне романтичные учителя фехтования. А на его "рабочем" плече.

"Хлещущий" удар запястьем, кажется, повеселил князя. Он поймал его плашмя и - не стал атаковать, глядя на Марка снизу вверх, но все равно угрожающе. Марк дернул уголком губ и попробовал "острие-лезвие" с небольшим наклоном. Брови князя шевельнулись уже более заинтересованно. Он повел оружием, скорее обозначая удар, чем, правда, готовясь бить.

И Винкер быстро, жестко и точно нанес режущий, тот самый, где работают плечо и спина, а запястье и локоть неподвижны.

Закрыться Дамиан успел, но глаза сощурил опасно-внимательно.

- Ты же сам сказал: видишь возможность - убей. - Марк сделал легкий подшаг, пропустил прямую верхнюю атаку и "попробовал" низ.

Зря! Болезнью Маркиза Демон не страдал и Марк едва успел уйти от летящего лезвия. Низкий косой справа и знаменитая "егерская четверка" неожиданно разбудили Винкера-солдата. Он незаметно сместил руку по рукояти назад так, что головка эфеса уперлась в ладонь, а большой палец вытянул вдоль спинки рукояти.

- Я тоже не рыцарь, - одними губами сказал он и, частично проваливаясь в разгон, довернул оружие, меняя угол атаки.

... После таких фокусов в ушах всегда немного звенело. Марк огляделся, удивленный странной тишиной. На него смотрели тридцать пар глаз - серых, черных, карих - с выражением суеверного изумления.

Он перевел взгляд на Дамиана Четвертого. А тот рассматривал дыру на штанах с таким удивлением, будто никогда в жизни не видел ни штанов, ни дырок.

- Эй, Демон, - крикнул кто-то, - Помнится, ты сказал, если кто тебя поцарапает, ты ему сразу капитанский патент выпишешь.

Марк протянул саблю назад, не глядя. Кто-то ее принял и, похоже, легендарный клинок "испивший крови Демона" пошел по рукам.

А Винкера пробило на хохот. Он почти сел на землю, не в силах стоять.

- Эшери! - крикнул он, - Ты меня в пираты звал, предложение еще в силе? А то у меня как раз корабль появился... И вино пригодится - как раз обмоем.

- Водой мыть будешь, - сверкнул глазами Кот.

С косы ушли, когда солнце уже опускалось в море, а красные крыши стали казаться черными. Князь, как и положено военному вождю (или предводителю банды) шел первым, немного прихрамывая на левую ногу. Маркиз хромал на правую. Оба подранка деловито обсуждали подробности тренировки: кто, кому, когда, сколько и каким местом...

- Сообразил? -  вполголоса спросил Марк.

- Он всегда поражал меня своей почти мистической способностью интуитивно предвидеть удар, - так же тихо поделился Эшери.

- Не предвидеть, - поправил Марк.

- Да понял уже! Он его просто видит. Мозг слишком быстро обрабатывает информацию. Почти как у тебя под разгоном, только у него это не разгон, он сам по себе такой. Но если такие мозги обмануть нереально...

- Можно обмануть глаза, - кивнул стратег, - князь не носит кинжала. Значит, с боем на короткой дистанции у него что-то не так. Больше ничего не может заставить воина отказаться от оружия.

- Я даже подумать о таком не мог, - Эшери тихонько засмеялся, - оказывается, у великого и ужасного Дамиана Четвертого есть слепая зона, и она начинается там, где заканчивается длина его сабли...

Над холмами загорались звезды.

Глава 37. Неожиданные знакомства и странные подарки

Воздух у моря всегда пахнет особенно - это я еще в Монтрезе заметила. Чуть-чуть соли, чуть-чуть йода от выброшенных на берег пучков водорослей, немного нагретого солнцем песка. Ни с чем не перепутаешь. Солнце не обжигало, а словно гладило, ласково и ненавязчиво, а налетавший иногда ветер был похож на наскакивающего щенка: поиграем, ну, поиграем!

Аквамариновое море лежало под ногами переливающимся ковром, а за спиной словно развернулся сотканный гобелен, в котором было всего четыре цвета: голубой, зеленый, белый и бордовый. Зелень травы, светлая синь небес без единого облачка даже на горизонте, белые стены симпатичных, словно игрушечных домиков, террасами спускающихся с горы и темно-красные черепичные крыши, все одного цвета, но разной высоты и крутизны. Видно, разнообразием стройматериалов остров похвастаться не мог, вот и самовыражались жители как могли, через форму. Получалось красиво и стильно.

Это было похоже на один из тех сказочных городов, которые никогда не существовали в действительности - их воплощали в макетах, чтобы снять на камеру для фэнтези-фильма и тут же разрушить.

"Город-сказка, город мечта, попадая в его сети пропадаешь навсегда..." - примерно так я себя и чувствовала, пропавшей, заплутавшей, запутавшейся в паутине сказки - и совершенно неправдоподобно счастливой.

Эшери боялся, что я могу заблудиться? Ха! Не видел он Москвы. Здесь блуждать было негде. "Запутанные" улицы на поверку оказались очень понятными и подчинялись единой системе: весь склон делился на пять небольших районов, где разные по величине и форме, но одинаково белые домики были развернуты фасадами к тому, что здесь называлось улицами. А дворы и всякие подсобные постройки прятались внутри. Улицы вели вниз, чем ниже, тем шире. Углубляться в узенькие переулки не стоило, они частенько заканчивались тупиками.

В одном из таких тупиков меня облаяла собака, а в другом с большого дерева прямо в руки свалилось огромное желтое яблоко, словно пронизанное солнцем. Я машинально поймала его и сжала в руке - тонкая кожица треснула и на пальцы брызнул сок. Остров словно беспокоился, что я так и не поела и предложил легкую замену обильному завтраку.

Прыгая через две ступени, я спустилась вниз, к небольшой деревянной пристани. Полтора десятка лодок качались на воде, привязанные к помосту, и еще десяток были наполовину вытащены на светло-желтый песок и перевернуты. От крайней ощутимо тянуло смолой.

Песок, наполовину смешанный с ракушечником, манил неудержимо. Я и не удержалась - скинула туфли и с удовольствием зарылась в него пальцами. Хорошо же!

В "прежней" жизни я не могла позволить себе отпуска на море, а в Монтрезе так расслабляться побаивалась, все же, как ни крути, пиратская гавань... Хоть герцог и говорил, что с его кольцом я в полной безопасности, но пьяных придурков никто не отменял.

А здешний берег словно дышал безмятежностью. Она была разлита в воздухе и я, похоже, надышалась. Потому что, увидев незнакомого мужчину, совершенно не испугалась и даже не насторожилась. Наоборот - приветливо помахала рукой и поздоровалась. По-имперски, больше никакого языка я не знала, но понадеялась, что универсальный язык жестов не слишком отличается.

- Привет, - слегка удивленно отозвался он. На том же имперском.

Он показался мне совсем молодым пареньком, но, подойдя ближе, я поняла свою ошибку. Пожалуй, ровесник Марка... а то и постарше. Меня ввели в заблуждение невысокий рост, юношеская гибкость и совершенно несерьезная прическа - темные волосы торчали во все стороны непослушными вихрами, а хозяину было, похоже, все равно, как это выглядит. В глаза не лезет - и ладно.

И улыбался он точно так же - легко и беспечально. Неожиданно подумалось - если бы дух острова мог воплощаться, то именно так он бы и выглядел: улыбчивый вихрастый паренек без возраста с глазами, глубокими, как море и такими же переменчивыми.

Эти глаза настолько приковали мое внимание, что я не сразу заметила странное и совсем небезобидное занятие незнакомца: он крутил нож - юкку. Между пальцами левой руки. Лезвие мелькало рыбкой, быстро-быстро, выписывая круги и восьмерки.

Наверное, стоило испугаться. Но, вместо этого, я восхитилась:

- Как у тебя здорово получается!

- Хочешь - научу, - неожиданно предложил он.

- Да не выйдет у меня, я бездарь. Пальцы деревянные. Муж у меня так же умеет, - призналась я, - Не хуже выходит и на двух руках, и через запястье, и даже через локоть. Он мне как-то дал попробовать - не получилось.

- А попробуй еще раз! - лезвие сверкнуло, поймав солнечный луч, на мгновение исчезло, потом упало на ладонь - и островитянин протянул его мне. - Не бойся, не порежешься. Этот нож не острый, я его специально не точу, он для тренировок. Мне, в моей профессии, руки беречь нужно.

- Ты музыкант?

- Ага, - кивнул он, - почти. Можно и так сказать. Слух у меня не хуже. Смотри, кладешь на указательный, слегка придерживаешь большим, только не прижимай. Да, вот так. И смести немного, чтобы нож чуть-чуть падал. Вот! А теперь отпусти и подставь средний... Вот! Не торопись, делай все медленно. Скорость потом сама придет. Он не упадет, не бойся. У этих ножей баланс идеальный и выемки специально под такие фокусы, они сами вокруг руки пляшут, только придерживай.

Я попробовала - и чуть не завизжала от изумления, когда легкая юкка, действительно, словно сама пошла вдоль пальцев... Раз в десять медленнее, чем у Марка, но так же правильно и красиво.

- Чудеса в решете, - сказала я, - а дома не получалось.

- Наверное, у твоего мужа пальцы сильнее и нож тяжелее. И - длиннее. Юкку нужно по себе подбирать. Правильные юкки у мастеров заказывают, а прежде чем взять заказ, он всю твою руку обмеряет.

- Спасибо, - я прижала нож пальцем и протянула ему.

- Дарю, - сказал он, - тренируйся. Это навык, который нужно постоянно тренировать, иначе скорость очень быстро падает.

...Это было, вообще, нормально? Делать такие подарке человеку, которого видишь впервые в жизни?

- Меня Янек зовут.

- Маргарита. Гостья Дамиана Четвертого, - прибавила я на всякий случай. Опасности я по прежнему не чувствовала, но Кот зря советовать не станет.

- Ты из той компании, которая пришла зеркалом за клепсидру до полудня?

Я удивилась. В портальном зале никого не было, кроме женщины - служительницы, да и глашатаи о нашем приходе, как будто, не кричали.

Янек ухмыльнулся:

- Вот так тут все и происходит. Ничего не скроешь, все на виду. Вы из Империи, с вами милорд Монтрез, у вас официальное и, похоже, паршивое дело... И вас - восемь!

- Семь, - машинально поправила я. Все остальное он угадал до мелочей. Хотя, задача-то не сложная. Если из Империи в страну, с которой нет дипломатических отношений, прибывает официальная миссия, то дело точно скверное.

Янек зажмурился и, такое ощущение, прислушался к своим... ступням, наверное. Словно глухая змея, познающая мир через ощущения.

- Странно. Здешняя земля говорит, что чужаков - восемь, - сказал он через несколько секунд.

- Может быть после нас еще кто-то пришел, по своей нужде, - отмахнулась я, - а что значит - "земля говорит"? Ты маг земли?

- Я струна.

Янек смерил меня пристальным взглядом, в котором мне почудилось напряженное ожидание неизбежного. Интересно, что я должна была сделать? Хлопнуться в обморок?

- Что такое - "струна"?

- Я слышу вибрации мира... - сообразив, что я темная, как сибирская тайга, Янек ощутимо расслабился и повеселел, - а ты занятно звучишь. Никогда такого не слышал. Милорд герцог Монтрез слышится как тихий, стремительный свист стали. "Не бойся шпаги, бойся сабли. Услышал свист - кишки ослабли". Князь Дамиан - как удар кузнечным молотом по наковальне. "Не бойся сабли, молот хуже. Один удар - мозги наружу." Моя сестра - как погремушка на хвосте у ядовитой пустынной вейры. "Забудь про сталь, забей на силу. Обидишь Лору - рой могилу".

- Я смотрю, вы тут все такие милые, душевные люди, - невольно засмеялась я. - Прямо как в родной общаге побывала. А про тебя тоже такие стихи есть?

- А как же. - Он приосанился, задрал нос и гордо процитировал, - "Опасней всех пиратов князя набор костей в руке у Яся..."

- Ты - шулер! - сообразила я, - вот зачем пальцы...

- Точно. Только не бей меня канделябром, не люблю.

Я развела руками, пародируя кота Матроскина:

- Даже не собиралась. У меня и канделябра-то никакого нет... А как я звучу?

- Как шестая струна на лале. Такой чистый сильный звук, по нему настраивают все остальные инструменты. Век бы слушал...

Дорогу к дому князя я нашла сама. Хоть новый знакомый и рвался меня проводить, но я заверила, что не заблужусь и оказалась права.

Ночное освещение улиц Дамиан реализовал самым экономичным способом - предоставил это дело луне и звездам. Оно и правильно - свои и так дорогу найдут, а чужие здесь не ходят. И мне бы пришлось кисло, но ночь, как по заказу, выдалась ясная - так что дорога сама ложилась под ноги.

Я только с полпути сообразила, что иду босиком, а туфли несу в руке. Подумала, что нужно бы обуться, все же ночь. Пропоротая ступня еще никому не улучшала качество жизни... Но соприкосновение босых ступней с нагретым за ночь камнем было таким приятным, что я поступила с проблемой как студент - забила на нее.

... Голоса в саду я услышала раньше, чем говорившие обнаружили меня. Один из них: мягкий, бархатный, словно обволакивающий теплом - узнала сразу. Герцога Монтреза ни с кем не спутаешь. Второй был мне незнаком, в нем словно перекатывались камешки, гладкие, отполированные морем. Иногда они чуть-чуть, едва слышно постукивали друг о друга.

Оба голоса звучали спокойно, без истерики и злости. Но я почему-то отчетливо поняла - разговор у них не о женщинах и не о футболе.

Говорили, наверное, на языке острова - то, что Эшери им владел, неудивительно, дипломат же. Он знал то ли семь, то ли восемь языков в совершенстве и еще кучу наречий на уровне: прочитать вывеску, заказать обед, спросить дорогу.

Как следовало поступить по правилам хорошего тона, я все еще путалась: обнаружить себя и прервать, бесспорно, очень серьезный разговор мужчин или затаиться в кустах... Незнание языка освобождало меня от подозрений в подслушивании. Но "охрана" виллы решила за меня. Из кустов высунулась огромная черная морда с рыжими бровями и тихо спросила: "Аф?"

- Маргарита, - шепотом напомнила я, - гулять ходила.

Ответом мне был негромкий бархатный смех и предупредительно открывшаяся калитка. Герцог подал мне руку, разом избавляя от всех этических непоняток, и церемонно склонил голову:

- Ваша светлость, позвольте вам представить госпожу Маргариту, ценнейшего участника нашей миссии, ученого и лекаря. То, что она согласилась к нам присоединиться, делает эту авантюру... не такой самоубийственной. И здорово повышает шансы на успех.

Надеюсь, в темноте не было видно, как я покраснела? Кот мне, конечно, здорово польстил. Но было приятно.

- Госпожа Маргарита - мой добрый друг, князь Дамиан Четвертый, владыка острова, который вас так очаровал.

- Правда, что ли? - Прищурился князь, разглядывая меня с доброжелательным любопытством. Я ответила ему тем же. Если бы не увечье, он был бы высок, но и сейчас впечатлял - широкие плечи, сильные руки, мощная шея. Интересно, что произошло? Родовая травма или где-то неудачно огреб? - Чем может так впечатлить маленький рыбачий островок имперскую леди?

- Свободой, - вырвалось у меня раньше, чем я задумалась, а стоит ли вообще открывать рот. Не зря же Эшери представил нас друг другу "полной" формой. - Нигде больше я не чувствовала себя так свободно и безмятежно.

- Надо же, - удивился князь, - выходит, Несбер не только позвал, но и признал вас, госпожа Маргарита. Большая редкость, между прочим. Он чужаков не очень жалует. Что ж... раз здешний Хозяин воды и травы расположен к вам так явно, мне отставать не следует. Назовите же дар, который я мог бы вам поднести.

- Называй, - велел Эшери раньше, чем я открыла рот, чтобы вежливо отказаться, - не обижай князя и не гневи Хозяина.

Я улыбнулась:

- Если можно... Мне бы хотелось, чтобы вы, ваша светлость, даровали мне право иногда гостить здесь. Не часто и не долго, я обещаю не злоупотреблять вашим гостеприимством. Но одна мысль, что завтра мы уйдем и я больше никогда не увижу Несбера, почти невыносима.

Дамиан повернулся к Монтрезу:

- Интересных людей ты с собой притащил на этот раз. Один сделал то, что уже несколько лет никому не удавалось - пропорол мне ляжку и на халяву стал капитаном, а вторая умудрилась по уши втрескаться в эти камни...

- Ответ-то будет? - напомнил тот.

Князь передернул мощными плечами:

- Если мы останемся живы и целы - хоть навеки поселись, буду только рад. Хороший лекарь везде ко двору. А если мою страну смоет в море, то и говорить не о чем.

- Если Каванараги проснется... Несбер стоит прямо на пути волны. И судя по тому, что творится у берегов Реарна, эта волна вполне может дойти сюда, сохранив силу. Я не шутил, Дамиан. Собирай людей, прямо завтра. С тем, что они могут унести в руках. Часть уйдет зеркалом. Остальных погрузишь на корабли.

- Уйдет... куда?

- Ко мне, - удивился Эшери. - В Монтрез. Герцогство может вас принять. Потеснимся.

- Если ахтеркастли войдут в твою гавань... Представляешь, что будет?

- Бардак будет, - хладнокровно отозвался Эшери, - мои пираты пару раз подерутся с твоими, потом вместе напьются до танцующих собак и ограбят какой-нибудь караван. А мы с тобой выйдем в море, чтобы их поймать и повесить на рее. И, конечно, никого не найдем. Все как всегда - что тебя смущает?

- Ваш храм. Ты, Ри, давно на костре не грелся, понравилось?

- Храм проглотит и подвинется, - герцог раздвинул губы в предвкушающей улыбке настоящего маньяка, я чуть не попятилась. - У меня "Открытый лист" от императора.

- Бездна! - Князь выглядел впечатленным. - Как тебе удалось выкрутить руки Змею?

- Довольно просто. Я тебе - гавань, ты мне - корабль. Ахтеркастли - единственные корабли, способные пересечь Великое Море быстро - и справиться со штормами. Альтернативы им не существует. У императора не было выбора...

- Я бы и так дал тебе корабль.

- Я это знал, - пожал плечами Эшери. - А вот император - нет.

Князь помолчал несколько секунд. А потом тихонько засмеялся.

- Какой кретин назвал тебя Котом, а? Ты хорек, настоящий. Тощий, красивый и абсолютно безжалостный.

- На том стоим и не шатаемся, - невозмутимо кивнул Монтрез. Сравнение с мелким хищником из семейства куньих ему если не польстило, то, уж точно - не обидело.

Глава 38. Аудиенция у Сейди

- Нари, а в одном халате нельзя пойти, обязательно три надевать? - вздохнул Руслан. Вся эта средневековая "дипломатия" его порядком достала. Не то, чтобы "до ума, до сердца, до печенок и до остального ливера", со стрессоустойчивостью у Руслана все было в большом порядке, но крови попортила.

Принц уставился на него так, что стал напоминать рака:

- Русла, ты сошел с ума или хочешь оскорбить мою сестру? Даже к супруге в дни соединения принято приходить не меньше, чем в двух сагаи, три - минимум для гостя дома, и то потому, что положенные семь тебе сшить не успеют.

- Да я бы вообще так пошел, нормальные же штаны...

- Русла! Это одежда крестьян, а Сейди - ата, она не может принимать крестьянина как гостя, только как просителя в особый день. И то не в доме, а во дворе. И ты должен стоять на коленях, не поднимая головы, а если староста решит, что просьба твоя незначительна и ты просто отнял время у госпожи, тебя будут бить палками.

- По пяткам? - то ли съязвил, то ли полюбопытствовал Руслан.

- По чему попадут, по тому и будут бить. Это не смешно.

- Ага, зато когда я запутаюсь в этих ваших кошмарных сагаи и зароюсь носом в землю - будет смешно. Просто обхохочешься.

...Хоть кастрюлю к голове привязывать не заставили, и то хлеб. Как оказалось, "кастрюля" была символом очень высокого статуса, Руслану такой не светил ни при каком ветре. Оно и к лучшему, конечно. Без статуса, зато и без кастрюли.

Голову ему мыли раз шесть или восемь, и все время ворковали возмущенно и огорченно. Нет, первые два раза он не возражал - правда, сто лет уже нормально голову не мыл, как еще блохи не завелись... Но дальше-то зачем? Черного кобеля не отмоешь до бела, а они явно пытались.

Зато, когда две симпатичные, хотя и изрядно толстые, девчонки взялись одна за руки, вторая за ноги и начали приводить в порядок ногти, Руслан растащился, как удав по пачке дуста и едва не уснул.

Кажется, со стороны он выглядел как нечто среднее между султаном из "Великолепного века", мама любила этот сериал, и жертвой ДТП, зажатой между подушками безопасности.

Ладно, потерпит. Не казнь "тысяча кусочков". Хотя еще пара часов таких издевательств, и Руслан начал бы всерьез раздумывать, а что, собственно, хуже.

- Как обращаться к принцессе, - спросил он, чтобы хоть чем-то занять мозг. Вот, качать информацию - самое то.

- Госпожа. Но ты к ней первым обращаться не должен. Она спрашивает, ты отвечаешь. И говорить вы должны только на темы, которые затронет она. Сама.

- Постой, тогда как же я с ней поговорю об острове?

- Не должен ты с ней говорить об острове, - терпеливо, как неразумному ребенку, разжевал Нари, - Нельзя этого делать. Если она узнает, как все плохо, точно никуда не поедет. Она же ата, да еще и почти Глава Дома. Говори о том, как она красива, благородна и чиста. Похожа на нежный цветок аскелеи - и с первого взгляда поразила тебя в самое сердце.

- И что, на эту билибердень кто-то еще ведется? - фыркнул психолог.

Но все хорошо уже тем, что когда-нибудь заканчивается. Еще никому не удавалось тянуть кота за хвост бесконечно, не вышло это и у соотечественников Нари.

И вот, сильно за полдень, наверное, даже ближе к вечеру, Руслан оказался у входа в "престижное" крыло, которое сейчас занимала стеклянная девушка.

Для начала ему пришлось пройти через арку, где его, как улей, окурили какой-то приятно, но резко пахнувшей дрянью. Разновидность санобработки? Так, вроде, вымыли и осмотрели очень тщательно, как подозревал Руслан, на предмет лишаев и прочих кожно-венерических.

Нет! Оказалось, его проверяют на... одержимость враждебными духами. Вздохнув и напомнив себе, что мракобесие - один из печальных, но необходимых этапов становления цивилизации, Руслан стерпел окуривание и позволил вести себя дальше.

В коридоре шеренгой стояли уже знакомые ребята в легких доспехах и с профессиональной подозрительностью смотрели на самого Руслана и сопровождающих лиц. Их было трое: два каких-то деда и бабка, видимо, все, кого Нари смог нарыть.

Нет, рвались многие, но принц разрешил взять лишь этих. Руслан даже спрашивать не стал - почему, предчувствуя, что лучше ему таких вещей не знать - нервы-то не железные.

На входе оказалась еще одна арка. Гость приготовился к очередному "окуриванию", даже дыхание задержал. Но проход через нее никакими спецэффектами не порадовал, только чуть-чуть, на грани сознания, пощекотал кожу на спине, в районе лопаток, да слегка похолодел затылок.

Когда он совершенно спокойно, с каменным лицом ступил под арку и, через мгновение, с тем же выражением лица из под нее вышел, "сопровождающие лица" чуть не повалились на колени. На их плоских лицах Руслан прочел благоговение.

Интересно, чего они ждали? Что он огнем вспыхнет или чертом с рогами обернется?

Одного из дедов Руслану представили, как знающего имперский. Так что, улучив момент, он, вполголоса спросил, что за арка и почему дед смотрит на нее, как на адские врата.

- Не думали мы, что Глава Ай рискнет, - так же тихо, почти одними губами, ответил дед, - и Нари не думал, иначе бы не пустил тебя. Это "Белая арка", арка чистоты помыслов. В ней живет один из сторожевых духов Энгури. Ему ведомы наши помыслы, даже самые потаенные - и если бы у тебя, гость, они оказались нечисты, ты упал бы замертво. Никто не смог бы тебя спасти. Арка чистоты уже давно нигде не применяется, сам Глава Ай отказался ее проходить на своем Утверждении. Редко у кого помыслы совсем чисты, что-то обязательно есть. Корысть, страх или ложь...

- Значит, сломалась ваша арка, отец, - буркнул Руслан, - потому что я не святой. Вот ни капельку. И помыслы мои далеки от чистоты настолько, насколько земля далека от неба.

Дед недоверчиво покачал головой:

- Арка исправна, чужеземец. Мы не маги, и поэтому ничто не мешает нам слышать мир. Дух-страж в ней и он не спит.

- Тогда почему он меня не убил? - всерьез озадачился Руслан.

- Значит, на самом деле, ты много чище сердцем, чем сам о себе думаешь, - флегматично пожал плечами дед, - дело обычное. Все люди заблуждаются в ту сторону, или в другую.

- Вот ведь бред-то, прости Господи! - Руслана передернуло. Но тут, отодвинув тканую занавеску, показался невысокий человек в почти такой же кастрюле, как глава Ай, только намного ниже, другого цвета и не настолько сплюснутой.

Он что-то торжественно изрек на языке Энгури - предложение получилось длинным, почти целая речь, а Руслан так и не заметил, чтобы слуга - или кто он там был, прерывался, чтобы набрать в грудь воздуха.

- Ты можешь отдать этому достойному человеку подарок, который приготовил для госпожи. Он проверит его на безопасность и передаст княжне. - Перевел дед.

...С подарком была своя история. Тут все тоже было регламентировано по самое это самое. Дарить дозволялось лишь изготовленное своими руками, либо то, что производилось в твоих землях. Золото и драгоценности без ограничений, хоть баржами - но любая побрякушка означала завуалированную просьбу. И чем богаче дар, тем подозрительнее выглядел даритель.

Руслан предложил просто нарвать цветов и вручить Сейди букет, но принц замахал на него руками - оказалось, что язык цветов так сложен и многозначен, что "говорили" на нем только профессиональные садовники. Риск ляпнуть что-то не то был слишком велик.

Сошлись на красиво оформленных стихах.

- Ты много стихов знаешь? - Нари с воодушевлением подвинул к себе лист бумаги.

- До черта, - фыркнул Руслан, - только они не подойдут. Да и на местный размер не лягут.

- А давай попробуем, - загорелся Нари. - А то Сейди любит стихи Санивы, но я их почти не знаю. Они не в почете у наших стариков.

- Это той дамы, которая из дома с моряком удрала? - Уточнил Руслан.

- Ее бабушки.

- Почему я не удивлен?

- Сколько тебе лет, Русла?

- В два раза больше, чем тебе.

- А рассуждаешь так, словно в четыре, - фыркнул принц. - Ну так почитаешь? Стихи?

Руслан сперва тяжело воздохнул. Потом сообразил, что в словах принца много правды, в последнее время он и в самом деле ведет себя, как старая грымза, приставленная к юной смолянке, чтобы "все было пристойно". Легко рассмеялся:

- Ну, слушай...

Это были не стихи, а текст песни, но вряд ли принц почует разницу.

...Я от стука твоих каблуков забываю смотреть на звезды.

Я дурак, я король дураков… Поумнеть – или рухнуть в бездну?

Разорвать этот круг… Но зачем? Я ведь сам эту тему создал.

Этот стук, этот звук прекратится - и я навсегда исчезну.

Закажу панихиду по дню, что уже не случится.

Я не буду сердиться, ведь я никогда не сердился.

Просто ты не моя,

Просто ты не моя в этот вечер.

Просто ты не моя – и это не лечат.

Этой ночью промокнет насквозь весь огромный и шумный город

Будут сыпаться звезды с небес с фонарями целуясь в лужах.

Но твои каблуки простучат, значит, кто-то тебе так дорог…

Но твои каблуки не смолчат – значит, он тебе очень нужен.

Закажу панихиду по дню, что уже не случится.

Я не буду сердиться, ведь я никогда не сердился.

Просто ты не моя,

Просто ты не моя этой ночью.

Просто ты не моя… Многоточие.

Я хотел бы присвоить себе полномочия Господа Бога

Чтобы небо скорее зажглось над высотками злым рассветом.

Я хотел бы отнять эту ночь у того, с кем тебя так много,

Но отнять эту ночь у тебя? Что угодно -

Но только не это!

Закажу панихиду по дню, что уже не случится.

Я не буду сердиться, ведь я никогда не сердился.

Просто ты не моя,

Просто ты не моя этим утром.

Просто ты не моя. Почему?

Почему-то...

Голос психолога давно стих, а принц молчал. Он молчал так долго, что Руслан подумал - уснул парень - и почти вздрогнул, услышав тихое:

- Это... лучше Санивы. Но переложить на энгури будет очень трудно. Тебе придется объяснить мне некоторые слова, я их не понял...

- Так, может, и ну его? Возьмем какую-нибудь вашу классику.

- Я справлюсь. Я всегда хорошо учился. Просто помоги мне немного - и все получится!

"Немного" обернулось тремя часами полноценных творческих мук, в которых Нари нашел даже какое-то удовольствие, мазохист. Да и психолог... отвлекся. Хотя чернильница пару раз чуть не улетела в стену.

Но, как бы они не ругались, а подарок оформили и запаковали, все равно ничего другого Руслан предложить не мог, а Нари и не хотел.

- Госпожа ждет вас, - старик перевел, а "достойный человек" склонил голову едва заметно. Вроде и поклонился, а вроде и поклона никакого не было. - Насколько мне известно, вы не ата, а всего лишь нота?

Этот момент они тоже обговорили заранее. Принцем крови Руслан представиться не мог, потому, что следующий резонный вопрос - какого дома, поставил бы его в тупик. Но и третье сословие не подходило, представитель княжеской семьи не мог дать аудиенцию крестьянину - Сейди бы, фигурально выражаясь, вываляли в перьях.

Поэтому - нота. Что-то типа барона или шевалье. Избравшего для себя военную карьеру - это слегка нивелировало разницу в положении.

- Вы готовы совершить перед княжной ритуал тарби?

- Готов, - пожал плечами Руслан.

Глаза "достойного господина" на мгновение мигнули... Не ожидал? Интересно, Руслан сильно себя уронил перед этим, в кастрюле? Хотя, какая разница. Ему нужно увидеть стеклянную принцессу, он ее увидит.

- После тарби вы сможете подойти к госпоже. Остановитесь на расстоянии пяти шагов. Подойдете ближе - вас убьют. Я предупреждаю для вашего же блага, охрана госпожи стреляет без предупреждения. Вы уяснили этот момент?

- Да, уважаемый, - кивнул Руслан.

- Хорошо. Ваши сопровождающие останутся у порога. Вставать и приближаться к госпоже им запрещено.

Руслан снова кивнул.

- Следуйте за мной. - Господин в кастрюле окинул их взглядом, в котором сквозило сомнение. Но ничего не сказал.

Какие-то праздношатающиеся дармоеды... простите, страшно важные и занятые люди отодвинули и придержали занавески, господин в кастрюле прошел в них первым, Руслан сразу за ним, а деды с бабкой сзади.

Тронный зал княжны оказался небольшим и обставленным не то, что скудно, а вообще никак. Не в смысле плохой и некрасивой мебели, а в смысле ее полного отсутствия. Если не считать мебелью шестерых воинов с арбалетами. Они стояли по обе стороны от принцессы и держали оружие в готовности.

Руслан опустился на колени, не отрывая взгляда от девушки. Она была бледна, страшно бледна и, о боженьки! - стояла. Не то, что трона - никакого табурета. Это традиции такие? Рядом с девушкой, но на пол шага сзади стояли две тетки, накрашенные до такой степени, что о возрасте приходилось только догадываться. Но, судя по шеям - сильно за шестьдесят.

Перед Сейди, на коленях, стояла еще одна женщина, намного моложе товарок, ей, наверное, еще не исполнилось тридцати. Черты лица несколько грубоваты и косметика не спасает. Черные глаза смотрят почтительно, но уверенно. Волосы прибраны на затылок, под какую-то хитрую шапочку. Пять халатов, так что про фигуру можно гадать долго.

- Можешь встать и подойти, гость, - низким, но довольно мелодичным голосом произнесла она. - Твой подарок понравился госпоже.

"Синхронный переводчик, - сообразил Руслан, - вот откуда уверенность во взгляде. Ценный специалист, их хоть в какую позу поставь, все равно глядят дерзко, потому что знают - без них хана! И знают, что все остальные это знают".

Он поднялся, подошел к принцессе, благословляя про себя местный этикет, который прямо приписывал "есть глазами начальство". Как она себя чувствует? И не спросишь... Но, может, попробовать разузнать через переводчика, вроде тетка умная и хваткая.

Только сейчас Руслан заметил у ног Сейди старую знакомую. Бантик лежала с видом сторожевой собаки, большой и страшной, и смотрела на всех так, будто примеривалась, с какого конца начинать грызть, с ушей или с пяток. С самооценкой у этого животного все было в большом порядке, а вот реальное понимание своих размеров напрочь отсутствовало.

Сейди заговорила. Медленно, негромко. Руслан замер, вслушиваясь даже не в слова, а в голос принцессы. Он звучал очень напряженно. Кажется, она произносила традиционную формулу благодарности за то, что он "вернул ей душу".

Тонкой струной звенела в воздухе тревога. Что-то должно было произойти, отменно нехорошее и Руслан не на шутку психанул - неужели кроме него никто не видит, не слышит и не чует? Он что, черт вас дери, один тут такой талантливый?

Заговорила переводчица. Смысл речи Сейди психолог уловил верно, а кое-какими нюансами можно было пренебречь. Выходит, не зря он все эти недели, как проклятый, вникал в грамматические извраты чужого языка.

- Я был рад помочь госпоже, - начал отвечать Руслан и... замолчал. Что еще скажешь? На самом деле, стоило поблагодарить ее неугомонного братца, который точно владел секретом прохождения сквозь стены: "Вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствия".

Но говорить о Нари было нельзя, об этом ему сказали раз десять, и шесть из них - сам Нари.

Бантик вела себя беспокойно, и гость тут был точно не при чем. Ушастая тоже что-то чуяла и пыталась прижаться к хозяйке через все ее десять одежек.

- Какую награду ты хочешь за свою работу, - спросила переводчица.

Руслан даже сначала не понял, так засмотрелся на Сейди и лису.

- Награду? - переспросил он. Возникло желание потереть переносицу, но поднимать руки не стоило, охрана принцессы могла принять это за попытку достать оружие. - Здоровье госпожи - награда для меня.

"Интересно, поймет? Поддержит тему? Как ей, вообще, дать понять, что я хочу именно об этом поговорить в первую очередь, мне не нравится ее взгляд, цвет ее кожи, тремор пальцев..."

Может быть, Сейди бы и сообразила. А, может, и нет. Случилось другое. Стеклянная принцесса вдруг покачнулась и повалилась вперед.

Руслан не рассуждал, просто не успел. Пять шагов - это немного, но иногда они почему-то растягиваются в пять тысяч световых лет... Он рванулся вперед, краем сознания отмечая две вещи - звук спущенной тетивы и серую молнию, метнувшуюся наперерез смерти.

Удивительно - но он успел подхватить Сейди почти у самого пола, не дал ей упасть. Девушка казалась невероятно хрупкой, но обвисла на руках тяжело, так, что Руслан покачнулся и сел, рядом с переводчицей, под прицелами арбалетов, не шевелясь.

Глаза Сейди были закрыты, длинные темные ресницы лежали на белых щеках. Надо было посмотреть пульс. Он машинально взял ее за руку и услышал рядом с собой шепот, полный ужаса:

- Безумец, ты коснулся госпожи...

Глава 39. Нефрит и Сангрия

Игла в руке Шекер двигалась неторопливо, но очень быстро и стежки на шелк ложились ровные, красивые, один к одному.

Нефрит и Сангрия - два сорта ниток, которые стоили целое состояние. Бывало, и не так редко, вышивальщицы закладывали дом, имущество, и даже себя продавали во временное рабство, чтобы купить несколько катушек. И было это неплохой коммерцией. Потому что готовая вышивка окупала все с лихвой. Продав ее можно было не только выкупиться на свободу, но и обеспечить безбедное существование семье на многие годы.

А отдавали такие покрывала просто - тому покупателю, который выложил золотыми монетами всю поверхность в два-три слоя.

Отчего так ценилась простая вышивка? Оттого, что вовсе не была проста. Нитки обрабатывались хитрым способом, смешиваясь с жемчужной пылью - и секрет знали лишь в одном монастыре на юге Даркшеба. На ткани они сияли перламутровым светом, словно в узоре заблудились лунное серебро и отсвет закатного солнца.

...Из уст в уста передавали легенду, как знаменитая вышивальщица Магра вызвала гнев Священного Кесара. Того, который тогда правил. И повелел он казнить женщину. Но отложил казнь, пока мастерица не закончит свою последнюю работу.

Пятнадцать лет понадобилось Магре, чтобы сотворить вышивку, равной которой не создавала ни одна вышивальщица. Говорят, под ее пальцами ожила вся кесария: города, море, пустыня, оазисы, караваны и монастыри. Никто до и никто после не мог повторить этой вышивки.

И шила она как раз "жемчужными" нитками...

Когда был положен последний стежок и завязан узел, Магра отложила раму и сказала, что теперь готова умереть.

Но за прошедшие пятнадцать лет многое изменилось. Ушел по облакам прежний Священный, престол Святого Каспера занял следующие кесар. Посмотрел он на прекрасную вышивку и сказал, что если руки женщины способны сотворить такое чудо, то глупый язык ее может молоть что угодно.

И повелел выложить покрывало золотом в пять слоев, чтобы вознаградить Магру за труд.

Шекер не надеялась превзойти легендарную Магру, бороться с легендами всегда сложно. Она просто тянула время, как могла. Древний обычай защищал ее лучше слова кесара и страха евнуха. Никто во дворце не осмелился бы затянуть шнурок на ее шее, пока не закончена работа.

Девушка была спокойна.

Нитки ей доставили как "подарок Богоравного", с наказом вышить шаль. Она поклонилась, сказав все нужные слова благодарности, а едва за ней задернули занавеску, вытряхнула драгоценные катушки и расправила на ладонях кошель, в котором их принесли.

Кошель по низу был украшен орнаментом. Странным. Не слишком красивым. Кто так подбирает цвета? Но сейчас Шекер было все равно, как это выглядит. Гораздо важнее было то, что первые буквы названия нитей сошлись в короткое: "Шей. Жди. Не бойся". Голубь доставил послание.

Сияющие перламутром нити ложились ровными и аккуратными стежками на черный шелк платка Рауши, оставленного ей кесаром, как выкуп за то, что... А вот за что - про то был долгий разговор между Священным и его наложницей.

Разговор, в который они не посвятили никого.

И что кесар пообещал рабыне за то, чтобы она бесстрашно и отчаянно станцевала на лезвиях сабель - про это в Шариере тоже никто не знал. И даже не догадывался.

Уходя от нее перед самым рассветом, Янг сказал:

- Душой и кровью клянусь, шане, если уйду по облакам - ты получишь все обещанное по моему завещанию.

Игла мелькала в пальцах, то ныряя в черный шелк, то выныривая обратно. Узор получался красивый и плотный. Ниток должно было хватить... на несколько недель.

- Менталист подтвердил, - Агар говорил рублеными фразами, стараясь скрыть растерянность, но удавалось это из рук вон плохо. Точнее, не удавалось вообще, - Эта... Шекер не солгала. Она и в самом деле принимала Священного.

Зара подняла темные, все еще красивые брови.

- Вот как! Значит, все получилось. Что ж... Я в этом и не сомневалась. А что наши паломники?

- В ссоре. У меня свой человек в охране, он доложил, что кесара была грустна и связывалась по почтовому зеркалу с какой-то рыжей девушкой, говорили на имперском.

- Подруга? Что ж, это неплохо. Это очень неплохо. Кесара больше не пустит супруга в свою постель, а Шекер будет ласкова. Надеюсь, никто из твоих слуг не сделал глупость и не отобрал у нее головную повязку? Как только родится мальчик, со Священным произойдет... несчастный случай. Каспер отвернется от него.

- Ему покровительствует Рауша, - тихонько поправил Агар.

- Не важно. Тонкие пальчики этой вышивальщицы не сделают ошибки. Теперь иди - и скажи ей, что во всех ее несчастьях виновата кесара. Что это она приказала извести Шекер. И... девчонка глупа как пробка, но недоверчива. Постарайся, чтобы твои слова звучали хоть чуть-чуть убедительно.

- Э...э... мешок?

Зара довольно сощурилась:

- Что ж, можно и мешок. Напугай ее. Так, чтобы она ночью просыпалась с криком и боялась снова заснуть, чтобы ей не явилась во сне имперская тварь. Равноправная должна покинуть этот мир, как можно скорее. Эта война ко времени и к месту. А если, дал бы Святой Каспер, кесар угробит этого старого проходимца, царя ниомов, можно будет сказать, что Равноправная уговорила его... Месть - хорошая морковка для ослицы. Лучше, чем любовь, вернее, чем тщеславие. Но хуже, чем страх за свою жизнь. Да, Агар, напугай ее как можно сильнее. А потом я приду утешать...

Евнух смотрел на старуху с легкой оторопью и думал о том, не поторопился ли он, связав с ней свои планы и саму жизнь. Похоже, та от ненависти и разочарования слегка... спятила. Или даже не слегка.

Но менять коней поздно, теперь они либо вместе победят, либо вместе сгинут под саблями аскеров.

Агар, наверное, единственный во дворце не обольщался на счет доброты и милосердия нового Священного, который принес обет отказа от оружия. Старый и опытный царедворец видел на своем веку многое, разглядел он и холодный огонь в темно-серых глазах господина.

Этому и оружие ни к чему - голыми руками на веревки перемотает. Страшно-то как, Святой Каспер!

Комендант крепости Шери долго не ложился спать. Ждал дозор, который должен был вернуться еще до заката, но отчего-то задержался. Ничего необычного в этом не было. Может, лошадь захромала или змея кого укусила... Хаммган жесток, а Святой Каспер хоть и помогает своим воинам, но как-то уж очень ненавязчиво и весьма сдержанно.

Наконец у ворот ударили в гонг, возвещая, что дозор прибыл и пожилой, но еще крепкий Сантер поспешил вниз, на ходу устраняя легкий беспорядок в одежде.

Решетка была поднята, мост опущен. И вот показались кони... Мало их было, это бросилось в глаза сразу. В дозор уходила конная сотня - обычное число. Вернулась едва ли четверть, и то - по тому, как воины сидели и лежали на спинах коней, привязанные ремнями, опытный Сантер понял - ранены. А кто, вполне возможно, уже и отошел.

Отдельно вели в поводу коней, тех, кто потерял своих всадников, но был, таки, пойман после стычки. Или же сами вернулись, тоже ведь не дурные. В Хаммгане коню без человека ловить нечего, разве что скорую смерть.

Сотник, Азар Рагай, спешился и похромал к коменданту, на ходу сдергивая с головы цельнометаллический шлем со сложной и красивой гравировкой. Юноша был хорошего рода и воин отменный, Сантер хотел писать ему рекомендацию в охрану дворца. Но сотник сам отговорил. Нравился ему простор Хаммгана, стычки с хичинами. Даже острый ветер настоящей опасности нравился, ловил его парень своими тонкими, красиво вырезанными ноздрями с явным удовольствием...

Сейчас удовольствия на смуглом лице сотника не было. Была усталость, боль и стыд. Подойдя вплотную он начал, было, опускаться на колено и поморщился.

- Ты ранен? - сообразил Сантер.

- Немного. Не опасно. В ногу...

- Для пешего воина горе, для конника - легкая неприятность, - кивнул Сантер, чтобы поддержать парня, которого, явно, что-то мучило - и не рана. К ранам Азар был привычен, не в первый раз и даст Святой Каспер, не в последний. - Что случилось с дозором? Разбойники?

- Если бы, - Рагай тяжело вздохнул, посмотрел на коменданта тревожным и даже где-то обиженным взглядом. И осторожно выговорил, - Ты, дядька Сантер, спать еще не ложишься?

- Тебя дожидался. А что?

- Разговор есть. Не хочу, чтобы парни лишнего услышали.

- Так серьезно?

- Ты меня знаешь. Я когда-нибудь поднимал тревогу из-за пустяков?

- Да вроде такого за тобой не водилось, - признал Сантер.

- Тогда... сейчас парней устрою и через короткую клепсидру приду.

Комендант крепости посмотрел, как в ворота проводят последних коней, что-то прикинул про себя и поправил Азара:

- Через две. За одну не управишься. И с ногой своей к живодеру нашему не ходи. Моя супруга и промоет и перевяжет.

- Повезло, - улыбка пробилась сквозь усталость, боль и тревогу, - у Лариты рука легкая, потом как на благословленном заживает.

- Она просто руки моет, - буркнул Сантер, - заживляющего бальзама не жалеет и тряпки перевязочные кипятит, вот и все колдовство.

- Какое бы ни было, а работает, - здраво рассудил сотник и, прихрамывая, поспешил за своими людьми, оставив Сантера в глубокой задумчивости.

Что же могло произойти такого, что не следовало знать даже защитникам крепости Шери?

Гадать ему пришлось недолго. С делами Рагай управился быстро, он был опытным командиром, а в крепости дозор ждали, так что и лекарь нашелся, и лошадей устроили, и людей накормили горячим.

С ногой сотника Ларита разобралась еще быстрее - рана, действительно, была неглубокая - стрелой задело. Скользнула сначала по легкому тростниковому калкану, усиленному металлическими плашками, потом по наколеннику - и поцарапала икру. Как Святой Каспер уберег коня - непонятно, но вороной Рагая вообще не пострадал. Только озлился и так наподдал копытами напавшим хичинам, что сотнику и делать почти ничего не пришлось, разве - пересчитать тела. Но это было уже потом, на обратном пути, когда потрепанный дозор возвращался в крепость.

- Две шайки? - удивился комендант.

- Не шайки это, дядька Сантер, - Рагай пригубил поданное вино, но тут же отставил кубок. Боялся, что усталость сморит до того, как он передаст важные сведения. - Их было четыре сотни, все в панцирях, с кожаными щитами. Держали вымпелы царя Харая. Самого царя не видел, но, может, и не узнал... Шлемы у них всю морду закрывают, а налетели так, что присматриваться некогда было, только успевай рубить.

- И вы выстояли против вчетверо превосходящего противника? - Сантер покачал головой, - сильны...

- Повезло. Там открытое место, мы быстро заняли правильную оборону и выбили почти половину из луков. Наши луки стреляют дальше и вернее, чем у пустынников. А потом - держались сколько могли.

- Небесной тропой облака под ноги ушедшим, - тихо проговорил комендант и глотнул вина. Азар поступил так же.

Помолчали.

- А что потом было? Это ведь еще не все?

- Не все, - вздохнул сотник, - мы возвращались через Плешивую Голову, и там нас зажали в скалах и попытались перестрелять... Но мы туда въезжаем сомкнутым строем и под щитами, так что тут им не повезло. Да и немного их было.

- Всех перебили?

Азар укоризненно взглянул на коменданта.

- Не обижай меня, дядька Сантер. Троих живыми взяли. Двоих точно довезли. Третий... Небо знает, но думаю, не жилец. Тут вот какое дело... Это засада была, точно. Нас ждали. Те, первые вояки, которых мы по уголькам отправили, успели птицу выпустить, а мы ее не сняли, не до того было. И полетела она примерно в сторону Головы.

- Передовой дозор Харая?

- Нет. Доспех другой. Оружие другое. И говорили немного иначе. Я их на привале чуть-чуть поспрашивал, думал, пока напуганы, обнаглеть не успели, распотрошу. Но - не получилось. Надеюсь, палач им языки развяжет.

По мере того, как Рагай выкладывал свои новости, Сантер все больше темнел лицом. Наконец, сотник замолчал и выжидающе уставился на коменданта.

- Что? - спросил Сантер, - Хочешь, чтобы я сказал, что ты ошибаешься, всякой ерунды напридумывал, а у этого нападение есть вполне себе невинное объяснение? Может и есть, да только я его не вижу.

- Хаммган поднимается против Шариера? - Рагай сказал это вполголоса, словно сам боялся. И было чего - царей и царьков в Великой пустыне было чуть больше, чем до демона и у каждого под рукой ходило небольшое, но войско.

Дикие хичины были, воистину, дикими - необученными, понятия не имеющими о современных военных тактиках, плохо вооруженными и страшно суеверными. Но в седле сидели так, словно мамки их рожали прямо уже с конями, и были их тучи.

Конечно, за стенами крепости отсидеться шанс был. Но, положа руку на сердце, шансов сдохнуть там с голоду было куда как побольше.

- Будем надеяться, что просто пара царьков сговорились караваны потрепать, - тихо сказал Сантер. - Хотя сомнительно это. Тогда бы они на дозор не навалились, по краю объехали. Но, может, на оружие позарились? Решили, что вас мало...

- Нужно разведку высылать, - договорил Рагай, - прямо завтра... точнее, уже сегодня, до света. На полдень и на полночь. И птицу в Шариер.

- А Священный в паломничество уехал, - Сантер прикрыл глаза ладонью и тихонько, устало выругался, помянув демонов бездны, адскую лошадь и всех врагов священного трона. - Как все... вовремя. Как будто кто подгадал.

- Может и подгадал, - задумчиво отозвался Рагай.

Глава 40. Все за... Вот только море - против.

Бантик лежала поперек входа, подогнув под себя лапы в белых носочках и сосредоточенно, увлеченно грызла древко стрелы. Отобрать у нее игрушку не получилось. Сини - и есть сини, что тут скажешь.

То, как она взвилась и в полете перехватила стрелу, назначенную в горло Руслану, произвело впечатление. Очень сильное - и сразу на всех. Поэтому гостя и не добили по-быстрому - духов тут уважали, а их воля была высказана вполне определенно. И захочешь - не перепутаешь.

Стеклянная принцесса долго не приходила в себя. Руслан уже начал всерьез беспокоиться. Обморок, который длится дольше минуты-двух опасен... И тормошить нельзя. Если за простое прикосновение к руке его тут чуть не четвертовали, то за пощечины, однозначно, разделают, как бог черепаху.

Наконец острые ресницы дрогнули и Сейди открыла глаза. Они были вовсе не темными, как показалось Руслану - просто зрачок расширенный... интересно, почему? Свет тут был не то, чтобы яркий, но вполне достаточный. Головой девушка удариться не успела, Руслан подхватил ее вовремя - сотрясение мозга в минусе. Господи, пусть это будет просто реакция на траву, которой Сейди заставляли дышать, чтобы "вернуть душу" - как только не потравили, коновалы.

Потому, что если не оно... Может быть и повышение глазного давления, и сахарный диабет, и опухоль мозга. Что из этого тут лечится? Нет ответа.

Целители вроде бы лечили почти все, но вот вирусные заболевания оказались им не по зубам. А почему - понятно. Чтобы эффективно воздействовать магией на что-либо, нужно вначале, как минимум, знать о его существовании.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил Руслан на том энгури, который успел и сумел выучить. Наверняка сделал кучу ошибок и спутал все вежливые формы. Вон, переводчица в ужасе!

- Шени, - выдохнула стеклянная принцесса, - сиава реста... Голова кружится и слабость, перевел Руслан. Все, что касалось вопросов самочувствия, он выучил в первую очередь, предполагая, что говорить с Сейди будет именно об этом.

- Ты знаешь энгури?

- Немного, - честно признал Руслан. - Только начал учить. Ты сегодня нормально поела? Что ты ела?

- Я... не успела. Меня готовили к приему наших ната, которые хотели принесли клятву верности. Мне. Артисай сказала, что это очень важно.

- Тебе хотя бы чаю дали? - По ее глазам Руслан сообразил, что этим вопросом никто вообще не задавался, ни неведомая Артисай, ни сама принцесса. Он понял, что звереет, сосчитал с десяти до двадцати на немецком (который знал еще хуже, чем энгури) и очень ровно обратился к переводчице.

- Госпожу нужно накормить. Чем-нибудь легким. И обязательно теплый чай. Как это устроить?

- Приказать, - отозвалась та, - я передам сейчас. Скажу, что это приказ господина.

"Господина?.." Руслан решил, что ослышался.

- А куда делась вся эта публика? Бабки, няньки, охрана со стрелялками? Я думал, сейчас их налетит хренова туча и меня порвут как Тузик грелку... А они вдруг куда-то так резво рассосались.

- Переживают, - хмыкнула переводчица. - Как же, на самого мужа госпожи руку подняли...

- На кого? - Опешил Руслан.

Сейди потупилась и сделала вид, что снова уплывает в обморок. Или не сделала... Это ж додуматься нужно - едва пришедшую в себя девочку полдня на ногах продержать, без воды и еды!

- Мне показалось, ты знаешь язык...

- Не в совершенстве, - со смешком признался Руслан, - что я еще не знаю? Давай-ка, колись. Тем более... ты ведь не из местных?

- Так заметно?

- Только тому, кто понимает, на что смотреть, - успокоил Руслан, - голова крупнее, глаза больше и с широким разрезом, лицо вытянутое, нос более выражен... Да и оттенок кожи похож, но не тот.

- Ты наблюдателен.

- Не, это ты хреново замаскировался. Уж что-что, а кадык - деталь в женской анатомии совершенно лишняя.

Мужчина, переодетый женщиной, покачал головой.

- Знаешь, а теперь мне бы надо тебя убить.

- Валяй, - разрешил Руслан, - хоть пар выпустим. Только сначала девочку накормим. И - что там, с мужем, я так и не понял.

- Когда тебя попытались оттащить, госпожа крикнула, чтобы не смели касаться ее Небом данного супруга.

- Упс... - если бы психолог и так не сидел на полу, то свалился бы от неожиданности, - что за ерунда, а? Ей показалось что-то? Похож я на ее мужа или жениха? Так вроде никто не говорил, что принцесса просватана.

- Не было такого, - подтвердил переводчик, - но тут уже ничего не поделаешь.

- В смысле?

- В прямом, - слабо улыбнулся тот, - если ата объявляет что-то своим, то оно его - хоть небо падай.

Руслан припомнил недавний эпизод своей биографии, когда он нежданно - негаданно угодил в рабство к Нари и вынужденно признал: а ведь сходится. Принц тоже без всяких сомнений в своем праве объявил Руслана собственностью. И никто ему не возразил. Выходит, тут тоже самое?

- И зачем она это ляпнула? В сумерках сознания была, что ли?

- А ты предпочел бы казнь? - с интересом спросил парень. - Касаться госпожи могут только кровные родственники и супруг. Любой другой мужчина должен быть немедленно закопан в землю по шею, и так содержаться, пока не умрет.

- Ага, - обалдело кивнул Руслан, не понимая, почему Нари ему не сказал о такой, явно, важной вещи. Да не подумал, скорее всего - он же во всем этом с рождения варится, ему и невдомек, что где-то может быть по-другому.

А девочка-то... уже второй раз спасла ему жизнь.

Пока Руслан осознавал культурологическую пропасть между ним и стеклянной принцессой, принесли какой-то жуткий суп с огромным количеством жира и... муки что ли?

- Угробят ребенка, - окончательно озлился он, - там что, никто нормальный бульон сварить не может? Светлый? Не жирный?

Слуга, притащивший тарелки, стоял и хлопал глазами, явно ничего не понимая.

- Это суп манасира, очень дорогой. Его могут вкушать только члены княжеской семьи и их приближенные, - посмеиваясь, перевел мальчик, который вполне успешно притворялся тут девочкой.

Вот еще, кстати, выяснить бы, за каким надом.

- Значит так, чай оставляем. Все остальное - назад и через час... как по-вашему - три короткие клепсидры? В общем, мне будет нужна чашка обычного бульона, слабосоленого, без муки, без молока, без яйца, без специй. Только небольшой кусок нежирного мяса и чуть-чуть соли. Больше ничего. Проверь, чтобы этот деятель все понял, иначе... на всех там Бантика натравлю!

Лиса подняла голову и согласно зарычала. Вставила свои пять копеек.

Как ни странно, это подействовало лучше всех угроз и проповедей. Непрерывно кланяясь, слуга исчез, пообещав исполнить все в точности.

А Руслан тихо, беззвучно выругался, налил в неудобную чашку светлого чая, хвала Господу, хоть тут все было как надо, усадил принцессу в подушки, как маленького ребенка и принялся сам, аккуратно, поить, следя за тем, чтобы чай не проливался на ее халаты. Кто знает женщин, вдруг она любит конкретно эти тряпки больше света белого, больше солнца красного.

Пила Сейди хорошо, спокойно и не жадно. И медленно, но верно приходила в себя. Взгляд ее становился все более осмысленным и даже зрачки сжались до почти нормального размера. Оказалось, глаза у нее редкого серо-зеленого цвета. Очень нетипичного для смуглой брюнетки. Хотя что он знал о расах этого мира? Может, здесь все не так и глаза Сейди - самые обычные.

Руслан изо всех сил думал об этом, чтобы не думать о другом. И - неожиданно встретился взглядом с этими самыми "обычными" глазами.

Сейди смотрела на него в упор, не отводя взгляда. И ее зрачки медленно, но верно расширялись, закрывая радужку.

Песец! Полярный лис повышенной пушистости. Психолог, блин поминальный... Как можно было не подумать о таком, совсем простом объяснении этой ее реакции?

Но ведь не могло такого быть! Должна найтись другая причина.

Нос корабля то нырял вниз, зарываясь в пену по самые глаза Покровительницы с лицом, чем-то похожим на лицо Асиэн, то вновь выныривал, взбираясь на очередную волну. Монтрез сменил тонкий камзол на плотную моряцкую куртку. Маркиз последовал его примеру сразу. Остальные члены экспедиции чуть позже, все, кроме Маргариты. Та предпочла закрыться в каюте, чтобы не пугать любимого мужа своим зеленым и злобным лицом.

Ну да, откуда она могла знать, что у нее морская болезнь, если никогда в жизни не была в круизе?

Расторопный и толковый паренек возник на носу, цепко держась за ванты обеими руками и качаясь вместе с палубой вверх - вниз.

- Ваша светлость, - пронзительно крикнул он, стараясь перекрыть голос ветра.

- Без титулов, - махнул рукой Монтрез, - что, я срочно понадобился князю?

- Нет. Повар велел передать, что ужина не будет, будет сухой паек. Хлеб и солонина. На камбузе - полный мрак.

- Хорошо качает?

- Не то слово, - оскалился в ответ матрос, - к ночи, если ветер усилится, будем паруса убирать. Оставим только малые...

Это было плохо, время поджимало. Но герцог, выросший у моря, только кивнул, соглашаясь. С таким крепким восточным ветром приходилось считаться даже ахтеркастлям, "королям штормов".

К ночи ощутимо похолодало. Эшери, "огненный", ощущал лишь бодрость, но матрос, слезший с "гнезда" стучал зубами так, что становилось страшно.

- Волны как горы, - передернуло паренька, - я с рождения в море хожу, видел бури... Но эта какая-то уж больно долгая. И, такое ощущение, нарастает. Словно просыпается.

Герцог уже внимательнее посмотрел на своего собеседника. Магической силы в нем не было, даже малой. Но про бурю он все сказал верно, Эшери ощущал то же самое - непогода крепчала.

- Мать ведьмой была?

- Бабка. Колдовать не могу, но чую прилично. К ночи разойдется так, что даже неверующие будут молиться.

С владетельным герцогом и большим вельможей безродный несберский моряк беседовал безо всякого подобострастия, как с равным, не боясь делиться своими мыслями. В голове не держал, что его "ценные наблюдения" могут быть не к месту и не ко времени. Впрочем, чужим Монтреза тут давно не числили - сколько раз ходили вместе на фиольские галеры и дрались бок о бок. И то, что сейчас он был не "сам по себе хороший мужик Кот", а полномочный представитель Рамера Девятого, в глазах рядовых моряков ничего не меняло.

Над ухом раздался протяжный визг и ужасающий треск. Парень посмотрел через плечо, не отпуская такелаж, но ничего особо страшного не увидел. Мачта жаловалась на бурю. Бывает...

- Хорошо, - кивнул герцог, - пойдем, попробуем что-нибудь съесть.

Дойти по мокрой и качающейся палубе до камбуза было той еще задачей. Она выворачивалась из под ног и норовила скинуть их, как дикая лошадь. Охотно и за борт бы вышвырнула - но вот беда, борта у ахтеркастлей были высокими. Не получалось.

Моряки, убиравшие паруса, проводили герцога долгими взглядами, в который без труда читались опасение и надежда.

Экспедицию собрал Марк и он, официально, был здесь самым главным. Но у подданных Дамиана было свое представление об иерархии: сначала Хозяин воды и травы, потом князь, следом за ним капитан корабля... а все прочие, хоть какие там принцы, просто пассажиры. А то и вовсе - груз. Пока не выкупятся за золото. Дикие люди, что с них взять!

В небольшой каюте сильно пахло сыростью, должно быть, из-за плотно задраенных дверей. Светильник мощно раскачивался над столом, норовя прилететь кому-нибудь в лоб. Скрип переборок был слышнее, чем на палубе, отчетливее и, пожалуй, тревожнее.

Дамиан Четвертый, вытянув ноги под стол, с аппетитом уминал огромный бутерброд: кусок хлеба и сало, подсоленое и сдобренное зубчиками чеснока. Пища богов для тех, кто понимает! Он кивнул Эшери и без слов подвинулся.

Марк тоже был здесь. Плотный кокон из двух шерстяных одеял в углу оказался Верной. Девушка не страдала от качки, но сильно мерзла и это порядком портило ей если не жизнь, то настроение.

- Давай руку, - предложил Эшери. Девушка повиновалась и через мгновение расправила плечи, скинула одно одеяло и ощутимо повеселела.

- Вот так уже жить можно, - провозгласила она, - даже есть захотелось. А то от этой демоновой холодрыги никакого аппетита не было. Милорд, а вы можете так же сделать, чтобы Маргарита от качки не мучилась?

- Маргарита не маг, - с сожалением отозвался герцог, - иногда это очень неудобно. Когда Келли нехорошо, я ей тоже ничем помочь не могу - конфликт сил. Бесит страшно. А у Маргариты даже нужного контура нет, вливать некуда. Ничего, через пару дней привыкнет. Да и, хвала Небу, не каждый день так качает.

Марк кивнул. Он был занят довольно сложным и опасным делом - пытался выпить каким-то чудом заваренный кофе. Кружка качалась, крепко зажатая в руке. Кофе в кружке тоже штормило, а Винкер ловил момент, когда можно вытянуть длинным глотком сразу половину, не рискуя облиться или обвариться.

Волны толкали корабль в борта, по ощущениям, намного сильнее, чем днем.

- Не проломят? - поинтересовалась целительница, глядя на князя. Тот пожал плечами. Врать он не любил почти так же сильно, как Эшери, и вдобавок, в отличие от герцога, щадить подданных, тем более - чужих, не считал нужным.

- Это еще не шторм, - хмыкнул повар, - но, увидев испытующий взгляд зеленых глаз, осекся. И закончил совсем не так, как собирался. - Качает, говорю, но не так, чтобы уж очень сильно. По всем приметам - самая жуть ночью будет.

- Носовая мачта трещала, - вспомнил важное Эшери.

- Доложили, - кивнул Дамиан, справившись с ужином, - сейчас снимем и положим. И - бутылку пятилетнего приготовьте. Хозяина угостить, - пояснил он. - Может, понравится - так и даст пройти.

- А может не дать? - шевельнул бровью Марк.

- Запросто.

- И что тогда?

- Для нас уже все.

- Очень оптимистично, - буркнула целительница, снова заворачиваясь в свои одеяла. Не потому, что ей было холодно, огонь, которым щедро поделился Монтрез, согрел ее так, что девушке стало даже жарко. Но в одеялах отчего-то казалось уютнее и не так страшно.

Эшери поймал взгляд черных глаз Марка и быстро, незаметно на уровне пояса скрестил два пальца. Тот опустил веки - понял, принял.

Быстро сжевав всухомятку хлеб и сало, Эшери коротко поклонился Верне, отсалютовал всем остальным и снова вышел на палубу. И немедленно получил в лицо щедрую порцию холодных соленых брызг.

Его не было недолго, меньше клепсидры, но море изменилось разительно. Оно... поседело, как человек, увидевший страшное. Пенные гребни неслись с пугающей скоростью, наскакивая друг на друга и образуя фонтаны брызг.

Эшери посмотрел вперед, по ходу корабля и тихонько присвистнул. Море горбилось и валы, которые ветер катил навстречу ахтеркастлю, показались ему вдруг невероятно большими и жуткими. Или не показались?

Хлопнула дверь каюты и, цепляясь руками за такелаж, к нему присоединился Марк.

- Я не моряк, - сказал он, глядя туда же, куда и Эшери, - что, нужно начинать бояться?

Герцог невольно рассмеялся.

- А что, если я скажу, что не нужно, так и не начнешь?

- Ты мне никогда не врал. Надеюсь, и дальше не будешь.

- Я тоже надеюсь... что не придется.

Черные глаза смерили герцога с ног до головы. Кривая улыбка прорезала лицо.

- За что тебя люблю, Ри, так за твою убойную честность. И, главное, прямо тогда, когда нужно. Ни раньше, ни позже. Долго тренировался?

- С рождения, - серьезно отозвался Монтрез.

- Зачем вытащил-то?

- Ты же догадался, - прищурился герцог.

- Да я-то догадался, но ты все равно скажи. Мне всегда интересно было, кто из нас больше чокнутый.

Конец 3 части

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА,

ЧАСТЬ 4 Глава 41. Жажда

Росомахе хотелось только пить и молчать. Колодец, мимо которого они прошли, оказался отравленным и погонщикам пришлось применить силу, чтобы увести оттуда лошадей. Животные не понимали, почему они вынуждены страдать от жажды, когда вода так близко.

Янг отказался от своей порции. Росомаха только смочила губы. По опыту своих прошлых путешествий через Хаммган, она знала, что если и следующий колодец окажется мертвым, остаток воды ее не спасет, лишь продлит агонию. Легче не тянуть.

Война в пустыне диктовала свои правила. У кого колодцы - тот находится в более выгодной позиции, тот диктует условия. Похоже, за прошлую неделю "война колодцев" достигла пика: павшие лошади, а кое-где и путники встретились им не единожды.

В последний раз Янг, увидев кружащих над камнями грифов, просто махнул рукой, повелев каравану двигаться дальше, не обращая внимания на тех, кому повезло меньше.

Если падальщики начали свой пир, понятно, что спасать там уже некого. А значит, и время терять незачем.

По настоянию Священного, на последнем привале Лесс пересела с лошади на верблюда. Зачем это было сделано, она поняла чуть позже, когда по приказу Янга разгрузили лошадей, скинув поклажу, и просто оставили большую часть посреди пустыни.

Спрятали, конечно, надеясь вернуться и забрать, но по тому, как небрежно это проделали, Лесс поняла - никто в это особо не верит.

Лошадям, освобожденным от поклажи, споили остатки воды, в надежде, что до следующего колодца они дотянут... Но будет ли вода в нем пригодна для питья?

Верблюды пока ступали довольно бодро, предел прочности этих выносливых зверей был еще очень далек.

А что до своего предела... Эшери говорил, что никто его не знает до тех пор, пока не переступит. Абстрактные слова милорда вдруг обрели четкий и довольно жестокий смысл. Линия горизонта качалась впереди, норовя перевернуться, поменяв небо с землей.

Перед глазами вдруг быстро замелькали черные мушки и Лесс почувствовала, что затылок тянет к земле. И с этим ничего - просто ничего нельзя сделать. Каменистая почва качнулась и вдруг стремительно полетела прямо в лицо.

Очнулась она от солоноватого, железистого привкуса во рту. В первое мгновение захотелось брезгливо сплюнуть, но организм оказался мудрее. Или, может быть, просто более жадным. Росомаха сделала глоток. И открыла глаза.

- Еще один, - тихий, прохладный голос Янга был настойчивым. И Росомаха подчинилась, не очень соображая, что от нее хотят.

Второй глоток неприятной жидкости окончательно вернул ей разум.

Оказалось, что ничего не изменилось - все так же мерно ступает под ней высокий, выносливый верблюд, только не темно-рыжий, а песочный, почти белый. Караван движется, линия горизонта стоит на месте. Небо с землей тоже в местах, положенных им от сотворения мира.

Верблюд оказался не ее, а Янга. Кесар бережно обнимал супругу, удерживая в седле перед собой. Он отнял от ее губ свою руку, достал платок и зубами перетянул запястье. Но кесара успела заметить жилу, отворенную вдоль... Он напоил ее своей кровью?

- Ничего не говори, - шепнул Янг, - просто постарайся не уходить... Я вдруг понял, что вполне могу этого не пережить.

- А как же "ссора"? - хотела спросить Лесс, но не смогла. Язык и гортань отказались подчиниться. Единственное, что у нее получилось - провести ладонью по руке кесара.

- Это можно считать улыбкой? Я дождался?

"Считай чем угодно, хоть праздничной молитвой, только поделись секретом, как ты сам умудряешься сохранять бодрость и командовать людьми в таких адских условиях?.."

- Этот ад - моя родина, несравненная, - ответил Янг так, словно услышал ее безмолвный вопрос.

Солнце садилось за острые, словно обломанные скалы и жара медленно сменялась приятной прохладой. Росомаха поняла, что сейчас она просто уснет, и никакие усилия ее от этого не удержат.

Что ж... день пережили. Осталось как-то дожить до рассвета.

...Второй колодец тоже оказался отравленным. Выслушав доклад аскера, Янг ничем не показал, что это известие стало для него ударом. Только кивнул, благодаря воина, и сделал знак ставить шатры.

Молодой Вала бросился исполнять, выказывая рвение, но пару раз споткнулся. Все устали и хотели пить.

Устроив супругу в шатре и еще раз напоив ее тем же способом, Янг вышел и вскинул к плечу руку с тремя отогнутыми пальцами.

Немедленно к нему поспешили три человека: два десятника и "слышащий".

- Поставите оставшиеся шатры, - распорядился Янг, - и попытаетесь отыскать хотя бы немного воды. Она должна здесь быть.

Аскеры молча кивнули. Они были с Янгом уже два года и прекрасно усвоили - этот повелитель если чего и не терпел, то праздной болтовни. Впрочем, воины были с этим совершенно согласны - чем меньше открываешь рот, тем больше драгоценной влаги остается внутри, а не уходит с глупыми словами.

- Осмотрите воинов. Выделите четверых самых бодрых, тех, кто может выдержать ночной переход. Соберите все пустые фляги...

Единственное, что позволили себе десятники - вопросительные взгляды. Но Янг сделал вид, что не понял и, махнув ладонью, отпустил исполнять приказ.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Следующей он подозвал Сати. Рабыня подошла, семеня и пригибаясь. Священный внушал ей не столько почтительный трепет, сколько животный страх.

- Береги госпожу, - тихо обронил Янг, - умри, но не дай ее коснуться никакой беде. Исполнишь - к концу похода станешь свободной и богатой. Пропустишь удар... по шею в песок вкопаю и забуду, в каком месте.

Сати поклонилась в знак того, что поняла и поспешила назад, к шатрам.

Янг проводил ее задумчивым взглядом. Кесара выделяла эту девочку и доверяла ей. Но не зря ли? Что-то в ней было настораживающее. Может быть, безупречность? Сати словно и вовсе не умела ошибаться. Такое совершенство - не к добру.

Подумав еще немного, он щелкнул пальцами четыре раза. Четыре воина появились почти мгновенно, словно выросли из здешней, каменистой земли.

- Охранять лагерь. Смотреть в оба. При малейшей угрозе для кесары убить любого, перед Небом отвечаю я.

Серп луны коснулся обломков скал, когда пять верблюдов, освобожденных от поклажи, довольно резво направились из лагеря по направлению к предгорьям. Путь их лежал мимо проложенных троп, вел - кесар, а по каким приметам он отыскивал в чернильной тьме дорогу - боги знают...

Большая половина ночи прошла между сном и бредом. Росомаха ворочалась и мерзла, Сати пыталась греть ее собой, но много ли тепла в тощей девчонке, полуобморочной от голода и жажды.

Слышащему все же удалось добыть по глотку воды и ее разделили на всех. Стало немного легче, кесара снова забылась.

Под конец этой долгой ночи ей отчего-то приснился милорд. Он стоял посреди черной равнины, еще более пустынной, чем Хаммган. Ни травинки на земле, ни птицы в небе. Эшери смотрел прямо на нее, словно чего-то ждал. Росомаху до глубины души потрясло, что от прекрасных золотых волос милорда остался какой-то огрызок, длиной едва по плечи. Он горел рыжим огнем, искры растворялись в ночи и такие же искры плясали в зеленых глазах, заслонив все человеческое, что там когда-то было.

Милорд был похож не на прекрасного Золотого Герцога, а на жуткое потустороннее создание. Огненного духа. Или вообще - демона.

Что только не привидится на грани жизни и смерти...

Ее разбудили голоса аскеров, которые звучали как-то слишком бодро. Кто-то засмеялся - хрипло, но по-настоящему весело. Смех заглушил стук копыт по камням.

Кашма отдернулась, впустив холод ночи. Рабыня встрепенулась, инстинктивно заслоняя госпожу, но, узнав вошедшего, отползла в угол.

Янг шагнул к Лесс, опустился на колени, приподнял ее и прижал к губам флягу с чистой, прохладной водой.

- Пей, - велел он.

Росомаха сделала несколько торопливых глотков, переждала приступ тошноты. И - глотнула снова, уже спокойно и осмысленно.

От Янга остро и тревожно пахло свежей кровью. Запах был таким сильным, словно в этой крови он искупался с ног до головы.

Лесс перепугалась и поднялась, глядя на него недоверчивыми карими глазами. Кесар бросил флягу рабыне.

- Пей. И - исчезни.

- Что произошло? - торопливо спросила Лесс, - на тебе кровь...

- Не моя. Мы прогулялись до передовых постов ниомов, охранявших колодцы. И - попользовались одним. Вода есть. Много. Лошадям тоже хватит.

- Сколько их было?

- Боги знают, - пожал плечами Янг, - мы резали, а не считали.

- Ты... нарушил обет? - сообразила Росомаха, - данный Рауше? Не касаться оружия?

- Боюсь, это не последний обет, который мне придется нарушить, - усмехнулся Янг. - Нельзя быть одновременно и правителем, и монахом. Невозможно выгрести все дерьмо из Шариера - и остаться в белом... Мне и так удалось продержаться  слишком долго. Тебе лучше?

- Что теперь будет? - спросила Лесс, не поддаваясь на его показное спокойствие.

- Расплата, - так же ровно отозвался кесар, - не переживай, несравненная. Тебя она не коснется.

Кесара хотела вспылить, но вовремя вспомнила, что она Валендорская и не теряет лица. "Убей или успокойся". Убивать тут вроде было пока некого, оставалось второе.

- Что, - она заглянула ему в лицо, - думаешь, я стою этого?

- Думаешь у нас ты, я действую, - Янг прямо в походном хафане улегся рядом и перетянул Лесс себе на грудь. - Подаришь поцелуй хичину, добывшему воду для своей женщины и своих верблюдов? Или от меня слишком плохо пахнет?

Выражения его глаз было не разглядеть в сумраке, а голос звучал как-то слишком весело. В любом случае, возражений у Росомахи не нашлось. Да и искать их не хотелось.

На пятый день путешествия, как и было предсказано, маленький караван увидел шерстяные дома хассери, небольшого, но сплоченного и воинственного рода Хаммганна. Было их, на первый взгляд, немного. Если не знать, что хассэри предпочитают селиться большими семьями, и "немного домов" вовсе не означает "немного воинов".

Их встретили далеко за границами кочующей столицы, поднесли ритуальную флягу с водой, улыбались радушно. Но настороженной Лесс радость хичинов показалась натянутой.

Янг был всем доволен... или просто не показывал вида.

Пока для дорогих гостей ставили шерстяной дом, калаф пригласил "разделить скудную трапезу". Росомаха привыкла к тому, что здесь все прибедняются по любому поводу. Роскошный айшерский ковер назовут старой вытертой кошмой, летний дворец у моря - убогой хижиной, отличного племенного скакуна - жалкой клячей. И не ждала, что трапеза и в самом деле окажется скудной: по горсти крупы, сваренной в верблюжьем молоке и сдобренной изюмом и по полчашки бодрящего кофе.

Калаф, смуглый старик, уже сильно в годах, подметив ее взгляд, поспешил многословно извиниться. Но Лесс и сама уже поняла, в чем дело. Без воды много не накашеваришь, а хассери упорно отжимали от колодцев.

С самого начала трапезы обстановка сложилась не лучшая. По обычаям пустынников, женщины обедали отдельно и после мужчин. Но Янг за руку провел Алессин и усадил по правую руку от себя.

Старик поморщился, но возразить не осмелился. И не потому, что боялся. Надежда на обещанную помощь запечатала ему уста вернее страха.

- Уважаемый Нашесси поведает нам, чем ныне живут дети Хаммгана, хассэри? - спросил Янг, пригубив кофе.

Калаф замялся, подбирая вежливые слова. Один из его сыновей, младший и нетерпеливый, недовольно бросил:

- Хассери уважают волю Священного и готовы разделить трапезу с его женщиной. Но обсуждать при бабах дела военные не будут!

Лесс про себя улыбнулась, наблюдая, как остальные хичины одобрительно кивают.

- Как хотите, уважаемые, - пожал плечами Янг, и занялся своей миской. Через некоторое время, когда молчание и недоумение сгустилось достаточно для того, чтобы резать его ножом, он добавил. - Я хотел обсудить помощь, обещанную Шариером. Но раз гордым воинам хассери не по нраву общество моей Равноправной, той, что носит малую корону и занимает престол Святого Каспера об руку со мной... полагаю, это означает, что вы и без нас отлично справляетесь с ниомами. Я рад, что не придется здесь задерживаться, и как только отдохнут мои люди, мы покинем ваш гостеприимный кров. Наш путь лежит в монастырь Рауши.

Калаф аж подпрыгнул:

- Священный не так понял моего глупого сына! Для нас огромная честь принимать кесару и мы с радостью отдадим ей последний глоток воды и последнюю горсть изюма. Но зачем утомлять нежную женщину скучными разговорами о сражениях?

- Затем, что такова моя воля, - невозмутимо ответил Янг, - этой причины достаточно?

Калаф сделал знак сыновьям молчать. А сам пожевал губами... и осторожно заговорил:

- Священный видел, не мог не видеть, что эти сыновья страшной лошади сделали с тропой? Четыре колодца - и ни в одном нет воды, пригодной для питья. Если так пойдет и дальше, то мы будем вынуждены зацепиться за этот клочок земли и пустить здесь корни... А когда наши кони и верблюды съедят всю траву, а мы съедим коней и верблюдов и ослабнем с голоду, придут ниомы и хассери перестанут существовать. Мы в ловушке. Если мудрость Священного видит выход, старый и глупый калаф ничтожного рода с почтением выслушает ее... - Старик склонил голову, но по его лицу было понятно, что ни в мудрость, ни в выход он напрочь не верит.

Мысленно царь хассери уже и воду выпил, и верблюдов съел, отдал жен и детей скорпионам, а сам героически испустил дух на саблях ниомов. Сейчас его старые кости ласкал ветер Хаммгана...

- Почему не дать ниомам сражение, пока вы еще сильны? - поинтересовался Янг, - сколько у вас воинов и сколько их по другую сторону сабли?

Сыновья калафа сидели с каменными лицами, но, было видно - хотят высказаться и очень! И не поблагодарить Священного за ценный совет, отнюдь.

- Слова Священного хороши и правильны, - вздохнул старик, - ниомов больше, но не так, чтобы сильно. Один воин хассэри стоит трех ниомов в бою, и мы бы давно взяли их дома, их животных, их воду и их женщин... Но...

- Но? - подтолкнул Янг. Каша с изюмом оказалась на удивление вкусной, вот только порция очень маленькой.

- На стороне калафа ниомов сражаются демоны, - выпалил старик. И даже глаза зажмурил от какого-то недавнего страха. - Огненные демоны, Священный. Он овладел огнем, который не может загасить даже благодатный дождь! Я сам видел, как огромный огненный шар скатился в озеро посередине оазиса - и там продолжал гореть. В воде. Что же это такое, как не демоновы силы?

Янг со всем почтением разломил лепешку и вычистил остатки каши. Вторая половина осталась лежать на вышитой салфетке. Сыновья калафа смотрели на него с удивлением, а сам старик с каким-то недоверчивым одобрением.

- Что это - как раз понятно, - выдал кесар, закончив с трапезой, - вопрос в другом. Где это? Ты, отец, ешь, - он показал глазами на остаток лепешки, - силы тебе понадобятся. Ночью пойдем демонов ловить.

Остаток дня прошел скомканно. Хассэри собирались в дозор, переломленная с царем лепешка обязывала весь род... но никто Янгу не поверил, это было заметно и в осуждающих взглядах из под серых головных повязок, и по тому, как демонстративно воины обрывали всякие разговоры на эту тему.

Дом гостям поставили, дали еще двух женщин в помощь Сати, принесли масло, смазать обожженную кожу, словом, проявили гостеприимство как могли... а что глядели при этом в сторону, так взгляд на весы не положишь и в арбалет не зарядишь.

- Что ты об этом думаешь, несравненная? - спросил Янг, вытягиваясь на полу и закидывая руки за голову.

- О демонах? - уточнила Росомаха.

- Да с демонами-то как раз все ясно, опять бедных невинных созданий оклеветали. Не удивлюсь, если какой-нибудь демон все же явится в Шариер, чтобы на нас судье пожаловаться.

Росомаха невольно рассмеялась, картина демона, решающего свои дела через суд, была уморительной.

- Зря ты так, - Янг без труда понял причину ее веселья, - не удивлюсь, если когда-нибудь выяснится, что суд и судей именно демоны и придумали.

- Тебе понадобится поисковик? - посерьезнела девушка, - У меня они хорошо получаются...

- Позже, - отозвался Янг, после некоторого раздумья, - земляное масло, конечно, надо найти, но это терпит. Важнее другое. Лопаты в этом хранимом Раушей местечке отыщутся? Или хотя бы тарелки большие, медные. И какой-нибудь старый верблюд... или лошак. Хотя, это вряд ли. В Хаммгане и люди-то до старости доживают только при большой удаче.

- Эй! - Лесс помахала перед его лицом растопыренными пальцами. - Я же могу наколдовать иллюзию. Хоть старого верблюда, хоть молодого осла, хоть лошадь в перьях. На силовом каркасе, на ней даже ехать можно будет... правда, не слишком далеко и не долго. И дышать иллюзии не умеют.

- Лошадь в перьях? - ошалело переспросил Священный кесар, - А что, идея богатая...

Глава 42 "Дайте мне точку опоры... и молитесь!"

К ночи вой ветра усилился, такое ощущение - на порядок. Корабль мотало и на полдень, и на полночь. Иногда он зарывался носом в волну, как невоспитанная собака в огородную грядку - и в стороны летели хрустальные брызги, а пенный вал прокатывал по всей палубе, сваливаясь с кормы. Все, что не удосужились крепко привязать, давно уплыло к осьминогам.

А когда кораблику удавалось взобраться на волну, было еще страшнее. Потому, что потом нос падал вниз, корма задиралась так, что это выглядело не то, что неприлично, а, практически, невозможно, ахтеркастль обрушивался вниз и очередной гребень крепко поддавал его в борт.

Облака летели по черному небу с нереальной скоростью, ветер гудел в снастях, за которые цеплялись вахтенные - и конца этой ночи не было...

Какая-нибудь когга давно бы благополучно перевернулась и сейчас ее пассажиров и экипаж уже с комфортом размещали в Облачном саду, снабдив высоким бокалом с эликсиром вечности... Но ахтеркастли не зря весь мир называл "Королями Штормов", и восхищался корабелами Несбера не просто так. Были основания...

Эшери, цепляясь за все, что попало под руку и пригибаясь, добрался до князя Дамиана, который стоял у рулевого весла уже вторую вахту. Никто из команды почему-то не поспешил его сменить.

- Тебе отдохнуть не пора? - крикнул Монтрез почти в ухо князю.

Тот мотнул головой - туда-сюда мотнулись мокрые пряди.

- Все в порядке! Больше в такую собачью погодку никто не удержит рулевое весло, просто сил не хватит...

- У меня хватит!

Дамиан махнул рукой:

- Свалюсь - возьмешь. Или просто ахтеркастлем "порулить" захотелось? Так и скажи. Когда я был жадным?

Монтрез широко улыбнулся и заступил на место рулевого.

Князь покрутил плечами, разминая сведенные в напряжении мышцы. Уходить он не торопился.

- Это ведь не конец бури, - сказал он негромко, даже не надеясь, что Монтрез услышит его сквозь гул бури, - Ветер не стихает, а, наоборот, усиливается.

Эшери, похоже, прочел по губам и согласно кивнул.

- Тебе случалось попадать в такой шторм?

- Случалось, - князь ухмыльнулся, - два раза даже. Во второй мы нормально дошли.

Спрашивать не стоило, это была наглая и ничем не прикрытая провокация, но удержать "кошачье" любопытство задача для сильных духом. Монтрез и пробовать не стал, сдался сразу:

- А в первый?

- Два года на необитаемом острове сидели. Пока из обломков не построили две лоханки. На них и догребли до обитаемых земель.

Внезапно небеса раскололись над ними, родив чудовищную, ветвистую молнию. А, спустя некоторое время, на палубу обрушился грохот, оглушивший их так, что потребовалось время, чтобы снова начать слышать и соображать.

- Ни х... себе! - выразился князь, - вот это разошелся Хозяин.

Эшери согласно кивнул. Слов у него не было, одни буквы - и те шипящие.

В разрывах облаков вдруг показалась луна и в ее алмазном свете стала отлично видна невысокая фигурка мальчишки, который зачем-то пробирался к ним. Он шел очень осторожно, не геройствовал, вовремя останавливался, чтобы переждать очередной вал... Но все равно, рисковал смертельно.

- Я всем свободным от вахты матросам приказал закрыться, - нахмурился Дамиан, - а пассажиры, значит, гуляют? Свежим воздухом дышат.

- Подожди злиться. Это Рой, он наверняка с чем-то важным.

Мальчишка, наконец, добрался до них и остановился, пережидая очередную атаку моря и ветра. Мокрый он был, как мышь.

- Что-то случилось? - громко спросил Монтрез.

- Марк... зовет. Сказал - важно. - Рой зажмурился и попытался отряхнуться, но это была попытка отжать штаны, сидя в тазике с водой. - Я тоже так думаю.

- Иди, - махнул рукой Дамиан, - я отдохнул.

В каюте было темно. Лампу на всякий случай загасили, а свет молний, время от времени прорезающих черное небо, был ослепительно ярок, но так же ослепительно короток.

- Что? - коротко спросил Монтрез.

Марк сверкнул в темноте глазами:

- Здесь не слишком глубоко, континентальный шельф. И Рой смог почуять... кое-что.

Эшери взглянул на мальчика.

- Там огненная жила, - сказал тот, - огонь рвется наружу, поэтому трясет. И шторм неправильный. Если уйдет вверх...

Он недоговорил, но это и не понадобилось. Эшери никогда не жаловался на воображение и в красках представил, как взрывается очередная Огненная Гора и обрушивает на них тысячи таров камней и пепла.

Что от них останется в ведро не соберут.

- Проскочить получится? - спросил он.

- Пятьдесят на пятьдесят. Но буря не успокаивается, а это плохой признак.

- И что ты предлагаешь? - Эшери спросил это у Марка, но ответил Рой.

- Позвать огонь. Здесь мелко, он услышит.

- Это что, такой затейливый способ самоубиться? Чтобы не мучиться?

- Это такой способ спасти поселения здешних островов, - серьезно сказал Марк, - мы, может, и проскочим, а они - точно нет. А если пробьем жилу, давление в "котле" снизится. Лава выйдет и  моментально застынет...

- Это хороший расклад. А плохой?

- Из под воды поднимется новый остров. Но - это вряд ли. Рой хорошо чует силу, тому "малышу", который пыхтит прямо под нами, ее не хватит чтобы выйти на поверхность. А вот его "старший брат" лигах в сорока севернее - это уже совсем другая история.

- Что будет с нами?

- Если останемся прямо тут? Трындец будет, - откровенно признал принц без титула.

Посмотрев на него очень внимательно, Эшери все же уточнил:

- То есть ты  - за?..

- Я - против. Но вы трое выкрутили мне руки.

- Трое?

- Рой, ты и эта неправильная буря. Другого выхода нет - либо рискуем, либо озвучиваем свою последнюю волю, ты творишь гонца, а потом мы все идем купаться.... Сил-то позвать огонь хватит? Все-таки сквозь стихию-антагониста.

- Заодно и проверим, - пожал плечами герцог. - Тебе какая-нибудь помощь понадобится?

Марк выразительно хмыкнул:

- Все есть. Дайте мне точку опоры... и молитесь.

Золотая бровь заинтересованно дернулась:

- Я точно слышу атеиста?

- Ты слышишь атеиста, который разговаривает со жрецом.

Монтрез удивленно покачал головой, но ничего не сказал.

На палубе по-прежнему творился ад и это было почти привычно. Странное животное - человек, есть ли хоть что-то, к чему он никогда не сможет притерпеться и приспособиться? Марк поймал себя на том, что если и есть, то видеть это он не хочет, ну их к демонам, такие открытия.

Он намотал шкот на кулак, сел прямо на мокрую палубу, не обращая никакого внимания на брызги и прикрыл глаза.

Двенадцать лет назад... Темные Боги, неужели так давно - он целую ночь считал этот портал, кучу бумаги извел - но так и не осилил. Оказалось слишком сложно - восемнадцать переменных для каждого конкретного случая.

Сейчас он считал их иногда по пять штук в сутки. Почему нельзя узнать свой предел? Да просто потому, что он все время отодвигается, как горизонт. Пока живешь - непрерывно удивляешься: надо же, я оказывается, и это уже могу...

Монтрез не удивлялся ничему. Он вцепился в качающийся борт и бесстрашно заглянул в бездну.

- Милорд, - крикнул Рой. Тот обернулся. - Если... ну, почувствуете, что не выходит... В общем, будет помощь.

Герцог сощурил зеленые, кошачьи глаза:

- Я о тебе чего-то не знаю?

- Нет... Да... - Рой немного растерялся, но почти сразу же опомнился и вернул себе привычную невозмутимость. - Милорд, у вас проблема. Психологическая. Вы всегда думаете о людях лучше, чем они заслуживают.

Монтрез порадовался, что вокруг темно, его улыбка обидела бы парня.

- Переобщался с Маргаритой, - сообразил он.

А потом с усилием выкинул все посторонние мысли из головы и потянулся к огню, который, маг это чувствовал, тоже рвался ему навстречу, с глубины около пятисот футов... почти под днищем.

Позвать его оказалось неожиданно легко, словно вдохнуть. Он откликнулся - охотно, как будто ждал и даже... узнал. Последнее, конечно, было уже лютым бредом. Наверное, сказывалась усталость.

Монтрез покрепче ухватился за борт одной рукой, а вторую протянул над стеклянной бездной, которая ворочалась под ними с ворчанием крупного голодного хищника.

Шельф вздрогнул и разломился. Бездна вскипела, как огромная кастрюля с супом.

Эшери бросил взгляд по ходу корабля и едва не попятился, не смотря на всю свою хваленую выдержку.

Прямо по носу поднималась волна... Большая волна... Очень большая волна. И демонски длинная - повертев головой, Эшери так и не увидел ее границ. Несколько лиг в длину? Такое, вообще, бывает?

Гребень волны рос - медленно и пугающе, а под ним открывался темный провал, похожий на портал в ад. И чем выше поднимался гребень, тем страшнее и глубже выглядел провал.

Ахтеркастль устремился прямо туда - у него просто не оставалось выхода, с такой силой не поспоришь, будь ты хоть трижды королем штормов. Потому что то, что вставало прямо по курсу, было уже не штормом. Ни демона не штормом!

- Интересно, какая высота? - зачарованно спросил Эшери. Спросил негромко, но как раз в этот момент голос бури притих и Рой его отлично расслышал.

- Не меньше шестидесяти футов, а то и все семьдесят, - потрясенно выпалил он, - никогда не верил, что такое бывает!

- Да ладно! У страха глаза велики... Футов сорок, край - сорок пять.

- Нам хватит с головой. Повернуть... обойти никак нельзя? Скользнуть по краю?

- Это сила, с которой человечьи творения спорить не могут, - Монтрез оттер мокрые, слипшиеся волосы со лба, чтобы лучше видеть гигантский вал, который надвигался на них огромной черной стеной.

- Смотри, - в восторге заорал он, - она сейчас падать будет! Вот это силища, Бездна меня возьми! Жаль - не досмотрим...

Ахтеркастль стремительно заскользил вниз, прямо в черный провал. Монтрез задрал голову, наблюдая, как прямо на него рушатся тысячи таров воды... медленно. И - нет, это было не искажение восприятия, как пишут в романах: "Вся жизнь промелькнула перед глазами в единый миг". С восприятием все было в полном порядке. Просто большая, очень большая волна перемещалась не быстро.

Ветвистая молния долбанула прямо над ними, осветив весь потрепанный штормом ахтеркастль от горделивой носовой фигуры до поджарой, узкой кормы, но за мгновение до того, как на них обрушился чудовищный громовой разряд, корабль подернулся рябью... и исчез.

Просто исчез, словно его никогда не было в этом море.

Волна осталась без добычи.

- Напоминает мир после ядерной катастрофы, - поежилась Маргарита, зябко кутаясь в матросскую куртку. Она все еще пугала мужа серым цветом щек и не могла нормально есть, но выворачивать наизнанку ее перестало. Правда, что ли, обвыклась?

"Старый морской волк", князь Дамиан, на это только плечами пожал:

- Первые несколько дней всегда мутит, даже бывалых мореходов. Особенно, если качает сильно. А потом все привыкают. Привыкнешь и ты. Хозяин тебя на прочность проверял. Ты выдержала.

- Горжусь до пенсии...

В воздухе остро пахло пеплом, гарью и чем-то подозрительно похожим на стухшее мясо... или рыбу на той стадии, когда уже без разницы. Море утратило свой волшебный аквамариновый оттенок и было похоже на грязную лужу. Или, скорее, на непоправимо испорченный суп - серо-коричневый цвет, густая, плотная пена пополам с пеплом и запах, запах от которого было никуда не скрыться.

Марк все же успел рассчитать портал, и ахтеркастль нырнул в него, уходя от волны - убийцы. И вынырнул, судя по карте, в дне пути от Каванараги.

К счастью, Маргарита всей этой жути не видела, и даже не предполагала. Измученная качкой, спала себе в каюте и знать не знала, как близко в этот раз прошла смерть. Просвещать ее никто не спешил, но втихомолку завидовали, наверное, все.

Когда женщина, пошатываясь и цепляясь за ванты, отошла, Рой рискнул спросить у Демона.

- А если бы мы не успели? Что бы было?

- Сам-то как думаешь, маг? - горбун мазнул по нему быстрым взглядом и снова уставился на море.

Рой передернул плечами:

- Что тут думать! Жопа была бы.

- Не моряк ты, парень, не моряк... - Демон, посмеиваясь, растрепал мальчишке волосы жесткой, похожей на весло, ладонью. - Моряки в таких случаях говорят не "жопа", а оверкиль.

- Есть разница? - хмуро поинтересовался Рой.

- Никакой. Но звучит красивее и при дамах употреблять можно.

- Это - да, это важно, - покивал мальчишка. И попросился, - Я отойду? На камбуз, спросить, как там...

- Куда в тебя, такого тощего, столько влезает, - подивился князь, - я заметил, постоянно двойную порцию берешь. Не подумай, что мне жалко, просто интересно, ты же за любым шкотом спрячешься так, что не найдут.

- Расту я, ваша светлость.

- Ну, если только...

Над голыми мачтами, двумя из трех, карабкалось по небосводу солнце. Третья мачта бури не пережила. Да и сам кораблик побило основательно, и заход даже не в порт, в просто в ближайшую бухту для ремонта, становился насущной необходимостью.

Матросы доложили, что в трюме обнаружилась течь и мешки с крупой оказались испорчены. Бочки с питьевой водой разбило еще раньше, но, по иронии судьбы... или по ее милости, три бочки с крепким вином уцелели, так что паники на борту не было.

Дамиан подумал, что неплохо бы сдать вахту помощнику и, наконец, выспаться. Хозяин знает, что готовило им ближайшее будущее, но даже погибать веселее отдохнувшим и на сытый желудок.

Глава 43 Политика, диета и психология

К вечеру третьего дня Сейди начала уверенно вставать и даже чуть-чуть ходить, опираясь на стены и Нари, который, таки, пролез в ее комнаты по наружной стене. Как? Боги и духи знают... Мотивация - вообще великая вещь.

Когда Руслан выяснил, что девочку просто накачали стимуляторами для блицкрига по захвату власти, он схватился за голову и долго шипел... Потому что материться при детях - непедагогично. Даже если эти "дети" сами уже вовсю детей делают и матерятся так, что "педагог" как-то заслушался и захотел записать и выучить. Все равно должны быть какие-то границы дозволенного.

И... по-хорошему, тут злиться-то не на кого. Они ж с этими "травами" и "отварами" как римляне со своим свинцовым водопроводом - даже не поняли, что в долгосрочной перспективе убивают. Положительный эффект на лицо? Ну и отлично. А если кто потом помер, так мало ли от чего. Духи наказали. Обычный недостаток информации, никакого злого умысла. Сплошное, блин, желание помочь и осчастливить...

Но диета потихоньку делала свое дело. Два литра травяных чаев в сутки - понемногу, но постоянно, ничего сладкого, ничего жирного, ничего острого и ничего крепкого... Принцесса все еще выглядела, как человек, который плохо понимает, куда он попал и где его вещи - но это как раз было вполне нормально и ожидаемо. Для того, чтобы полностью вывести из организма сравнительно "легкую" марихуану, принятую однократно, требуется две недели. А если человек умудрился основательно "подсесть", то и все полгода.

У Сейди даже щеки чуть порозовели и стеклянная хрупкость уступила место обычной болезненной худобе и бледности.

Вредная баба Артисай уже вечером явилась в составе представительной делегации из таких же вредных баб, которые "точно знают, что нужно делать, чтобы всем было хорошо" - вот только со своей жизнью разобраться никак не могут.

Одного взгляда на этих "матриархов" Руслану хватило, чтобы понять - клиника. Пытаться с ними говорить на языке разума все равно, что пустыню пылесосить, здравый смысл там давно помер, если вообще рождался.

Оставалось только грязно манипулировать.

- Прекрасная госпожа поделится своей несомненной мудростью? - вкрадчиво мурлыкнул Руслан, - наедине.

И пока она не очухалась от увесистого комплимента (небось, уже лет тридцать такого не слышала), ловко отделил ее от "группы поддержки".

Маневр увенчался частичным успехом, какая-то коза за ней просочилась, видимо, из особо доверенных. Переводчик занял свое место, рядом - но стоя на коленях... Руслан пометил себе спросить парня, нельзя ли ему если не стул, то хотя бы подушку какую, и - отложил до подходящего времени.

Лиса улеглась между ним и Артисай и вежливо показала зубы. Кажется, в переводе это означало: "Веди себя прилично, я кусаюсь".

- Господин назовет свое имя? - подозрительно спросила женщина, усаживаясь на низкую скамейку.

- Такой мудрой госпоже оно известно, - улыбнулся Руслан. Этот момент они с принцем заранее обговорили. - Русла Энгури. Госпожа назвала меня своим супругом, а, значит, приняла в род.

Густокрашенные брови шевельнулись. Что они хотели сказать? Долго гадать не пришлось.

- Госпожа в своем праве, - Артисай полыхнула недоумением, - но пока духи не сказали своего слова, Глава Дома господин Ай. Он может не признать брак госпожи Сейди.

- Это будет его личное горе, - пожал плечами Руслан, - насколько меня просветили в законах княжества, принцесса свободна в выборе.

- Не абсолютно, - тетка пожевала сухие губы, которые уже не спасал даже толстый слой краски, и взглянула на Руслана с интересом, - есть условия. Супруг госпожи должен быть ата или нота. И духи должны подтвердить ее выбор.

Бантик подняла голову и еще раз выразительно оскалилась.

- Духи дома, - поправилась Артисай. - Их волю можно узнать в святилище дома на рассвете любого дня. Но церемония долгая. И готовится долго. Глава Ай должен ее утвердить... а он еще даже не знает, что госпожа избрала супруга. Должна ли я сообщить ему об этом?

...А вот и шантаж! Отлично, прямо чем-то даже родным повеяло. И все загадочные "традиции" княжества вдруг показались Руслану простыми, как мычание. "Значит, я имею право? Да, имеете! Так, значит, я могу? Нет, не можете".

- Кто я такой, чтобы что-то советовать столь прекрасной и мудрой женщине. - Улыбающийся кирпич видела? Вот, полюбуйся на меня, получи эстетический шок! - Напротив, я хотел просить у вас совета, когда будет лучше обрадовать уважаемого Главу Ая этой новостью.

- Как можно скорее, - сощурилась Артисай, подбираясь, - мы и так по вашей вине потеряли три дня. Сейди должна была принимать присягу. А теперь по острову снова ходят слухи о ее нездоровье, и те, кто уже был готов ей присягнуть, перешли на сторону Ая!

Руслан прикрыл глаза. Размеренно, веско сказал:

- Нездоровье госпожи - не слухи. Она не выдержит никаких церемоний, ни длинных, ни коротких.

- Выдержит, - ухмыльнулась Артисай, - вы просто не знаете, господин... Есть такое средство...

- Спасибо, я уже видел его в действии, не впечатлило, - Руслан ухмыльнулся в ответ, - если госпожа упадет прямо во время присяги, как это воспримут люди?

Артисай осеклась. Было видно, что тетка об этом думала, но так ни до чего и не додумалась, и решила положиться на "авось", который здесь пафосно звали "волей богов и духов".

- А я могу принять присягу? - осенило Руслана, - как супруг госпожи?

Старая кошелка подскочила, словно ее ужалила пчела.

- Господин - нота ираси?

...Воин, военный - как-то так. Цепкие глаза прошлись по всей фигуре Руслана, похоже, отыскивая оружие. Не нашли и как-то сильно разочаровались.

- Ираси, - подтвердил Руслан, - а что это дает? Просветите меня, мудрая.

- Мы можем привести к присяге сразу несколько семей. - Артисай замолчала, прикидывая, - семь... Да, не меньше семи. Но господин должен сразиться с главой семьи. Побеждать не обязательно, все главы - умелые воины. Но они должны признать господина - ираси, воином.

- Хорошо, - кивнул Руслан и, похоже, здорово удивил Артисай своей готовностью, - Когда?

- Думаю, с одним из глав я могу устроить встречу уже завтра, - Артисай прищурилась. - Но господин уверен в том, что он - ираси и готов к поединку с нашими воинами?

- У нас есть другой способ выжить? - спросил Руслан.

Женщина взглянула на него с новым интересом и даже толикой уважения.

- Нет, - признала она, - нет такого способа. Разве только напоить Сейди отваром из цветов хива, но... ты прав, ее тело слишком давно не принимало силу, может не выдержать. Хорошо, Русла Энгури. Будет по-твоему. Жди меня утром.

Старуха встала с некоторым трудом, но с большим достоинством, слегка наклонила голову и вышла.

Переводчик остался спокоен. А вот Нари подскочил к Руслану с квадратными глазами:

- Ты сошел с ума, Русла! Я же тебя предупреждал, ты не можешь сражаться в поединке с нашими воинами, у тебя просто ничего не получится!

Психолог выпрямился и с ненавистью настоящего сибарита посмотрел на жесткие низкие скамейки:

- Здешнюю мебель проектировал палач. Или фитнес-тренер, как по мне, так одно и то же. - Он перевел взгляд на встревоженного принца. - Ты же сам слышал - мне не надо побеждать. Надо только продержаться какое-то время. Эта старая интриганка сделала вывод, что я могу быть послушной куклой в ее руках. Будь уверен, она договорится с вашими нота, чтобы они трепали меня красиво, но не до смерти. А вот что значит ее фраза, что тело Сейди давно не принимало в себя силу? О чем еще ты мне забыл сказать?

Нари заметно смутился.

- Это... ну, наш обычай, Русла. Традиция.

Психолог насторожился. Загривком почуял - здесь что-то важное и Нари уже почти созрел это важное выболтать... надо только чуть-чуть надавить. Аккуратно, чтобы не хрустнуло.

- Как супруг госпожи ввожу новую традицию - если я считаю, что мне нужно о чем-то знать, ты мне об этом рассказываешь. Все. И правду. Иначе сестру ты потеряешь... Я просто не смогу ее вытащить.

Нари зажмурился и быстро проговорил:

- Ата обязательно время от времени должны... делиться своим телом...

- Что?!

- С духами, - договорил принц, пряча глаза. - Об этом не говорят, но мы это делаем. Духи приходят... иногда делают разные вещи. Иногда не слишком хорошие, но это же духи, они мыслят и чувствуют не так, как мы.

- И... ты это делал?

- Все ата делают.

- Что творил твой дух, когда был в тебе? И что ты при этом чувствовал?

Нари помотал головой:

- Я не помню, Русла. Никто не помнит. Меня же там не было... Да ты не волнуйся, все нормально.

Руслана перекосило.

- Я тебя, сейчас, похоже, сильно удивлю, - сказал он. Тихо. Получилось одновременно и гневно, и доверительно. - Одержимость - это не нормально. Ни хрена не нормально.

... - Я понял, что ты хочешь сказать Русла. И - ты не прав. Это не дис... - принц запнулся, взял в руки лист бумаги и прочитал медленно, старательно, практически, по буквам, - не диссоциативное расстройство.

- А что? - с интересом, на две трети наигранным, спросил психолог.

- Правда, - просто ответил Нари. - Ну, Русла, ты же принял мысль, что часть души Сейди спряталась в ее сини. Почему не может быть наоборот?

- Действительно, что это я. И как это происходит?

- Ты приходишь в святилище, пьешь специальный "приглашающий" отвар, а потом... - принц замолчал, подбирая слова и Руслан со вздохом закончил:

- Потом оказывается, что прошли сутки, тебе рассказывают, что творило твое тело и ты мучительно пытаешься сообразить - правду говорят или прикалываются... Знакомо.

Нари подскочил, глаза широко распахнулись.

- Ты... тоже? Тоже отдавал свое тело духам? Но, постой, тогда значит, что ты - ата!

- Пить меньше надо, вот что это значит. И больше ничего, - строго заявил Руслан и встал. - Пойду, посмотрю, как там моя "жена".

Сейди дремала. Она много спала и это было хорошо. Организм запустил программу восстановления. Девочка медленно, но верно возвращалась в мир живых и здоровых людей. А что в голове у нее бардак, это ничего. Разгребем - и не такое разгребали.

Собственно, проблема-то насквозь понятная. Синдром недолюбленных детей.  У родителей карьера, хобби, личная жизнь, а ребенок сам как-нибудь вырастет и, чем черт не шутит, может, даже неплохим человеком.

В результате, первый же взрослый, который проявил внимание - получил "запечатление". Как у утят. Большое и двигается - значит, мама-утка. Привязка, которую теперь хрен разорвешь.

Вот и Нари отчего-то решил, что Руслан справится со всеми его проблемами. А Сейди немедленно определила психолога на место "возлюбленного мужа". Совсем как Татьяна. Видно, карма у него такая, ни в одном из миров от нее не уйдешь. И никому из богов и демонов дела нет, что его вообще не привлекают маленькие девочки. Что ему по вкусу женщины: зрелые, сильные, осознающие собственную привлекательность. Как Алета. Эти же... утята! И смех и грех. Черт, даже греха не хочется, не смотря на долгое воздержание.

Психолог присел на край низкой кровати, вглядываясь в лицо девушки и слушая ее дыхание. Базовый курс терапии им читали всем, в обязательном порядке и, так получилось, что помнил он его даже слишком хорошо. Человек ведь, со всеми его "заездами", просто очень сложная надстройка над животным. Многие психологические проблемы объяснялись самыми простыми вещами. Была у него женщина, которая все время орала. На всех. На терапию загремела, когда начала чайниками в людей кидаться... А всего и хватило - щитовидку пролечить. Дорого бы он дал за нормальную медицинскую карту этого ребенка или хотя бы за подробный список "трав и отваров", которые в нее закачивали.

Хотя... первым делом все вывести. И уже от этого плясать.

Руслан задумался так, что не заметил, что пациентка давно уже не спит, а внимательно следит за ним из под ресниц.

- Сердце стучит, - пожаловалась она, - как-то неправильно.

На языке стеклянной принцессы это означало, что она хочет, чтобы Руслан взял ее за руку. Взял, сложно что ли? С пульсом все было в порядке. Такому сердцу можно только завидовать - столько выдержать и стучать себе, как ни в чем не бывало. Вот что значит - начало жизни и хорошая генетика. Сил - немеряно.

- Все у тебя отлично. Ты молодец.

Ресницы взлетели вверх и Руслан снова поразился тому, какие у нее зрачки. И посмеялся над собой - как не определил сразу простейшую уловку природы. Но ведь и в голову не пришло, что зрачки могут расширяться просто от того, что он ей... понравился. Слишком уж это было дико.

- Мне нужно поскорее встать? - Спросила Сейди. - Чтобы сражаться за Дом? Ты об этом пришел поговорить?

- Тебе нужно выздоравливать. Быстро или медленно - это уж как получится. Как выйдет - так и хорошо будет. Пей чай. Ешь все, что приносят - Бантику не скармливай. Немного окрепнешь - начнем шевелиться. Что ты любишь - танцевать или просто гулять?

- Упражнения с мечом, - выпалила Сейди.

- Хорошо. Только сначала без меча. Нужно, чтобы мышцы окрепли.

- Я бесполезна!

- Со всеми бывает время от времени. Мы не железные. Каждый имеет право на слабость.

- Ата не имеет, - мотнула головой девушка. - Ничего, я скоро поднимусь и Ай пожалеет, что родился в семье князя, а не в собачьей стае! У тебя будет трон, клянусь.

...Классика, - фыркнул про себя Руслан, - как по учебнику. Базовое право на любовь не закрепилось, и теперь девушка усиленно доказывает, что она - ценное приобретенье и от нее скоро будет польза. Как та корова из анекдота: молоко, сливки, говядина... А у Ая это вылилось в агрессию. Нари, пожалуй, отделался легче всех. Недополучив в детстве любви, он стал очень высоко ценить дружбу. С таким диагнозом жить можно и даже - счастливо.

- У тебя хорошие руки, - сказала вдруг принцесса, - сильные и мягкие. Как это получается? Обычно, если сильные, то грубые, с мозолями. А если мягкие - то слабые.

...Да запросто. Если качаться не в поле с мотыгой, а в тренажерке.

- Бывают в жизни и не такие чудеса, Сейди.

- А у тебя... разве нет никаких важных дел?

- Я тебе уже надоел?

- Нет, - торопливо сказала она, - просто всегда у всех есть дела.

- Ты права. У меня вот как раз сейчас есть очень важное дело. Ты мне поможешь его сделать?

- Да. А что нужно?

- Расскажи мне о своей жизни. С самого детства. Что помнишь. Только говори медленнее и, если можно, самыми простыми словами. Я еще не очень хорошо понимаю твой язык.

- Зачем... тебе? - неподдельно удивилась она.

- Ну, должен же я знать хоть что-то о своей жене. Потом я о себе расскажу. Если захочешь, но это скучная история.

...Первый шаг - девочка должна осознать свою проблему. А для этого просто необходимо, чтобы она сама назвала ее по имени. Не повторила за мной, как попугай, а додумалась... И это обалдеть, как сложно.

Глава 44 Старая лошадь

После встречи солнца работа закипела. Женщины и дети валяли из грубой "негодящей" шерсти шары, закладывая внутрь, для веса, небольшие камешки. Зачем они - никто не догадывался, но все подчинялись воле калафа.

Янг оставил свой эскорт с местными десятниками, наказав им обучить понятливых хассэри тактике оборонительного сражения, а сам с рядовыми хичинами отправился за водой. С недавнего времени на его боку висела сабля, похожая на хищную серую молнию.

Местные воины смотрели на нее и на самого Священного с явным одобрением. А Росомахе было тревожно. Обеты богам - дело серьезное и ломать их безнаказанно пока еще ни у кого не получалось.

А, тем временем, "город" хассери окружили стеной повозки. Их выстраивали замкнутой фигурой... правильным квадратом она не была, но вскоре грозно вскинула навстречу противнику нарощенные борта. Внутри, по замыслу аскеров, разместились лучники.

Хороших стрелков среди хичинов было немного, что и понятно - лук оружие воинов леса, а не песков, поди постреляй, когда каждое древко на вес жемчуга... Но, тем не менее, с полсотни годных лучников нашли и сейчас они под рукой воинов Священного вели пристрелку самых удобных подступов к городу. На случай, если врагов принесет ночью и стрелять придется на слух.

Здесь, в предгорьях, воздух был чуть более влажным, а ветры чуть менее лютыми. Хассэри достались во владения неплохие земли, неудивительно, что ниомы пытались вытеснить их веками - и вот сейчас преуспели.

Столице хассэри пришлось откочевать в каменистую долину, почти со всех сторон прикрытую невысокими, но труднопроходимыми горными цепями. Хичины чувствовали себя здесь в относительной безопасности, но одной из лучших учениц Школы Старателей было предельно ясно - безопасность мнимая. Хассэри загнали себя в ловушку.

Стрелять сверху удобнее, все поселение - как на ладони...

А если не удастся сдержать натиск ниомов у входа в долину - отойти горными тропами они не смогут. Просто потому, что кони и верблюды не пройдут, а без них... спасутся лишь полуголодные, измученные мужчины. Женщины и дети обречены. А стариков никто и звать с собой не станет, понятно же, что они - обуза.

Но аскеры не выглядели обреченными, наоборот, посматривали на каменные стены с явным удовольствием.

Сразу после быстрого обеда, такого же скудного, как и вчера, мальчишек послали вверх. Они, соревнуясь друг с другом, пытались закатить шерстяные шары в гору пинками, без помощи рук. Те срывались и неслись вниз, подпрыгивая на камнях.

Воины следили за мальчишеской забавой как-то уж слишком пристально и камешками отмечали, где прокатилось больше всего шаров, и где они остановились.

С лопатами вышло... Ничего не вышло, если уж совсем откровенно. Каменистая почва не поддавалась. А ломать сверхценное железо о неподатливый камень дураков не было.

Осознав, что едва не самый важный пункт плана разбился о мать-природу, военначальники хассери, во главе с царем, засели в одном из шерстяных домов. Росомаху они, естественно, не позвали - еще не хватало!

Интересно, что бы сказали суровые воины пустыни на слова хрупкой и слабой женщины о том, что она легко справится с их бедой? Постучали бы пальцем по лбу и посоветовали Равноправной поменьше сидеть на солнце...

Ближе к вечеру вернулись те, кто пошел с Янгом. На этот раз не все, зато опять с водой, и хассэри от радости чуть было не решили закатить пир. Хвала Высокому Небу, здравый смысл победил. Водой напоили лошадей и верблюдов, наполнили фляги и стали смотреть в будущее немного веселее.

- Это случится завтра, - сказал Янг, когда они остались одни.

Росомаха подняла на него вопросительный взгляд.

- Мы здорово разозлили ниомов своими набегами, а твоя иллюзия закончила дело. Я оставил амулет у колодца, и в полдень, с верхней дороги мы видели, как начали перемещаться дозоры. Царь ниомов стягивает своих подданных в один кулак. А зачем сжимают кулак, если не затем, чтобы ударить?

- Но что означает старая лошадь? - Лесс смотрела на Янга и ей очень хотелось улыбнуться, но она сказала себе, что сделает это только в ответ. А Янг был серьезен.

- По преданиям Хаммгана, на старой лошади или, как вариант, на старом верблюде ездит Серая Госпожа. И кто ее встретит - должен умереть в любой день из следующих семи... Но со смертью можно договориться.

- Серьезно? - Росомаха все же не выдержала и улыбнулась, - и как же?

- Послать ей навстречу вместо себя кого-то другого.

- То есть... человек, который встретил старую лошадь, должен убить... в течение недели?

- Именно. А если лошадь увидели сразу несколько сотен... есть лишь один выход.

- Коварно, - протянула Лесс, качая головой. Впрочем, скорее одобрительно, чем гневно.

- Выкопать ямы, я так понял, не получилось?

- И не надо, - отмахнулась Лесс, - будут тебе ямы. Нужна лишь хорошая веревка.

- И драгоценные камни, величиной с ноготь большого пальца, - со вздохом договорил Янг, - увы. Я подумал обо всем, но не о том, что в пустыне нам могут понадобиться наши коронные регалии.

- Не грусти, Богоравный, - беспечно протянула Лесс, - Льдинок наморожу. Они сработают не хуже.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ - Льдинки, на этой жаре? Ты шутишь? Они растают через пару мгновений.

- Не так скоро... Но растают, ты прав. Только я уже сделаю все, что необходимо.

Янг осторожно взял ее пальцы в свои. И все же улыбнулся, да вот только Росомаха не смогла так же беспечно ответить на эту улыбку. Слишком много было в ней недосказанного.

- Если все закончится, а мы еще будем живы, я буду тебя просить...

- О чем?

- Пока не скажу. Узнаешь... Сейчас скажу одно - когда услышишь мою просьбу, не отвечай сразу. Подумай. Хотя бы пол стука сердца. Это ты сделаешь?

- Пока не скажу, - качнула головой Росомаха. - Может быть. Спросишь - узнаешь.

...Уехал он затемно, по холодку. Вместе с калафом хассери и лучшими воинами, ко входу в долину.

Сквозь сладкий утренний сон Лесс смутно слышала, как супруг собирался и распекал одного из аскеров за то, что тот, во время "горячего" братания с хассери умудрился оставить где-то свой колчан со стрелами... Но открыть глаза так и не смогла. То ли Янг что-то подмешал в воду, то ли... ах, мужчина, который может не давать своей женщине сомкнуть глаз почти до рассвета, право, в снотворном не нуждается.

А поздним утром на дороге, ведущей из каменной долины, показался одинокий всадник. Он был без шлема, но в металлическом нагруднике и сидел на лошади, норовя сползти вбок.

Всадник добрался, а точнее, умная лошадь сама довезла его до шерстяного дома калафа и остановилась.

Всадник сполз на землю, на руки воинов, да так больше и не встал. Из его спины торчала тяжелая стрела, из тех, что пробивают доспех.

Всадник был еще жив и хотел что-то сказать, но сколько не пытался, изо рта вырывался один сип. А потом пошла темно-вишневая, густая кровь и воин потерял сознание. В себя он уже не пришел, и умер к исходу второй короткой клепсидры, не смотря на все усилия шаманки.

Росомаха проснулась от громких голосов, в которых, при всем желании, было не различить привычной почтительности.

- Если все так, как говорит воин из Шариера, тогда почему наш Карек убит в спину твоей стрелой, - услышала она. И, вместо того, чтобы вскочить, плотнее смежила веки и постаралась дышать ровнее.

- Кто такой Карек, я не знаю, - голос Оташи, аскера, оставленного для ее охраны, звучал ровно, и, наверное, только Лесс могла понять, что он не на шутку обеспокоен, - и у меня не было причин его ненавидеть.

- Ты лжешь, пришлый, - припечатал первый голос, - Ты знал Карека и ненавидел его! Ведь это он отозвался непочтительно о твоей кесаре. Той самой, которую Священный посадил за стол наравне с мужчинами...

- Постой, - Росомаха почти увидела, как Вала вскидывает руку. - Ты хочешь сказать, что убит сын калафа?

- Твоей стрелой!

- На ней написано мое имя? - насмешливо спросил Оташи. Видно, спор с дураком его все же разозлил, - а там, случайно, не написано, как я это сделал, если весь день пробыл на глазах воинов хассэри, а всю ночь проспал в доме и не выходил за границу вашего города. Или дозорные ваши спали? Тогда ничего удивительного, что ниомы постреляли вас в спину.

- Молчи, предатель, не оскверняй своей ложью камни заповедной долины, - прошипел первый голос и помимо злобы в нем прозвучала настоящая боль, - Мы приняли вас как друзей, ваш кесар переломил хлеб с нашим калафом - как Небо не поразило вас всех?

- Как оно не поразило тебя за твою феерическую тупость, - хмыкнул Оташи. Он уже успокоился и чем-то зашуршал.

- Куда ты собрался, предатель? Бежать решил?

- На двор мне нужно. С "подлыми предателями" тоже иногда случается, особенно с утра. Подождешь? А то можешь проводить... и подержать.

Голоса стихли. А Росомаха лежала неподвижно, и в голове ее крутились слова Верны, сказанные лекаркой еще в Шариере: "Кто-то ссорит царей Хаммгана, и, причем, хитро. У одного верблюдов угонят так, чтобы подозрение пало на соседей. У другого дочь украдут..."

Кто же такой хитромудрый добрался до них здесь, на краю света?

За Янга она почти не беспокоилась, белый ассасин если не выкрутится, то удрать-то всяко сумеет. За себя - тем более. На весь город хассэри ее магии, конечно, не хватит - она не Эшери Монтрез и огненный шторм десятого уровня ей вызвать не под силу... Но воздушный щит и плеть как-нибудь наколдует и удержит. И себя прикроет, и Сати.

Вот только воины... Аскеры, которые сопровождали их всю дорогу до предгорий. Им точно придется несладко, и шансов выжить у них чуть больше, чем ни одного.

Росомаха - Старатель удрала бы и назад не оглянулась. В конце концов, они мужчины и воины, и давали клятву беречь Священного и его Равноправную даже ценой своей жизни - вот и пришел срок ее сдержать.

А вот Алессин - кесаре этот поворот не нравился, и чем дальше, тем больше.

Да, воин дает клятву умереть за своего кесара. Но и правитель дает клятву сделать все, что может, для благополучия своего народа. Всего народа, каждого его человечка, в том числе и этих аскеров. Клятва - оружие обоюдоострое.

- Сати! - крикнула она, - помоги одеться.

Но никто не откликнулся... Оташи тоже пропал.

Рабыня обнаружилась за порогом шерстяного дома, бледная, с порванным одеянием и расцарапанными руками, кажется, она пыталась защитить ими лицо. Что ж, хорошая тактика. Лицо не пострадало. Чего не скажешь о самой Сати.

Она лежала головой к порогу. Шамайта, в районе затылка, была пропитана кровью.

Росомаха обвела взглядом компанию мальчишек, лет тринадцати - четырнадцати. Они стояли полукругом, вызывающе близко, а их предводитель, маленький, но дерзкий парнишка в синей алабее и с голыми ногами, прищурясь, смотрел на Росомаху и сжимал в руке камень, поднятый за мгновение до того, как Лесс вышла.

Обращаться к мелким волчатам с речью она не стала, просто свила воздушный жгут, спеленала мальчишку, волоком протащила его, орущего, по каменистой земле и закинула в свой шатер. А потом, развернув щит, склонилась над Сати.

Девушка уже потихоньку приходила в себя. Камень всего лишь содрал кусок кожи с головы - крови много, но особой опасности нет, разве что голова покружится. Сейчас бы девушке много пить... но с водой плохо. Ничего, фляга есть, а остальное - калаф этой шайки ей в зубах принесет! Вместе со своей короной.

...Не умеешь держать свой сброд в узде - недостоин править, вот и весь сказ!

Мальчишка зыркал на Росомаху из под челки злыми глазами. Лесс чувствительно пнула его в бок ногой, обутой в мягкую туфлю и придавила носком горло, неопасно, но чувствительно.

- Спрашиваю один раз, - сказала она не гневно, а спокойно и тихо, как человек полностью уверенный в том, что ему ответят, - кто натравил вас, недоумков, на мою служанку. Я освобождаю тебя от кляпа - ты называешь мне имя...

Мальчишка зашипел, как потомок кобры. Был бы у него капюшон, сейчас Лесс любовалась  красивым узором на нем. Вот только капюшона не было, а на змеиное шипение у графини Валендорской с детства был один ответ: поймать и сцедить яд.

Она немножко, самую малость усилила нажим:

- Если не скажешь... или хотя бы попробуешь потянуть время, щенок беспородный - думаешь, я тебя убью? Нет, малыш, не надейся. Если бы ты попался моему супругу, может, он и удостоил бы тебя чести погибнуть от его руки. А я не так милосердна. Я тебя куплю у твоих родителей и женю на этой девушке.

Паренек хлопнул черными глазами, не понимая, в чем подвох. Нет, в том, что отец его охотно продаст, и даже много не запросит, он ничуть не сомневался - в семье и так было девятнадцать детей от разных жен и наложниц. Но такое странное наказание?..

- Не понимаешь? - холодно улыбнулась Росомаха, - конечно, где уж тебе. Думать - это не камнями швыряться. Ничего, я объясню. Сати не просто моя служанка. Она - рабыня. А по нашим законам тот, кто берет в жены или мужья рабов, сам становится рабом. Дошло, убогий? Итак - либо имя сейчас, либо ошейник на всю жизнь. И не переживай, твои шакалята тебя не выручат - мой щит им не пробить до зимы.

Лесс убрала ногу с горла мальчишки и щелкнула пальцами, освобождая его от воздушного кляпа.

Глава 45 Ашшимара - и другие неприятности

- Я воин, и я не буду рабом! - мяукнул пацан срывающимся голосом и мгновенно ощутил как кляп, пропавший, было, снова сжимает горло.

- Сати, тебе лучше? Встать можешь?

- Госпожа, приказывайте, - девушка, пошатываясь, подошла к ней.

- Я предложила щенку выбор: честь или свобода. Он выбрал честь.

Сати с недоумением  посмотрела на хозяйку:

- И... что я должна делать, госпожа?

- С ним? Что хочешь.

Росомаха произнесла это с настоящим, не наигранным равнодушием. Ей, аристократке Небо забыло в каком колене, было совершенно все равно, что станет с безродным мальчишкой, который - вот ведь безрассудство! - посмел поднять руку на ее человека.

Сати... Сати заметно воодушевилась. Она подошла ближе и тоже ткнула новоявленного раба носком туфли.

Снаружи доносились вопли, но щит их глушил и они совершенно не пугали девушек. Лесс знала, что такой щит сможет держать почти сутки. А Сати просто слепо верила в свою хозяйку, "могучую колдунью из-за моря".

- Что, и лицо ему могу порезать?

- Хоть с кашей съешь, - повторила Росомаха, - он тебя обидел и пытался убить. Ты выжила и, с помощью Неба и моей, победила. Раб - твой законный трофей. Кстати, с чего эти щенки на тебя накинулись?

- Не знаю, госпожа моя, - рабыня покачала головой, - Этот... песчаного духа ему в ночные сны, увидел и заорал: "Смерть убийцам царевича!" А потом полетели камни. Но... они не очень меткие метатели, госпожа, - Сати улыбнулась, прикрывая лицо рукавом, - их воинскую доблесть сильно преувеличивают. Ну, или тот амулет, который вы мне велели носить, хорош.

- Выходит, не так и хорош, - вздохнула Росомаха, - но я его против ножей и отравленных дротиков чаровала, а про камни не подумала. Прости.

Кинув на себя простенький отвод глаз, Росомаха заторопилась наружу. Ей казалось, что она опаздывает, еще пара мгновений - и опоздает критически. Собственный щит не был для нее преградой, она выскользнула с другой стороны, приподняв край шерстяного дома и с удовольствием подумала, что одна-две клепсидры в обществе Сати, и мальчишку будет не заткнуть. Все расскажет, даже то, чего не знал - и то вспомнит. Нет более жестокого надсмотрщика, чем такой же раб.

Ее вело предчувствие беды, и чем больше она углублялась в лабиринт шерстяных домов, поставленных как будто без всякого плана, но на самом деле, в соответствии с жесткой иерархией, тем сильнее грызла тревога.

Через некоторое время она услышала крики и заторопилась туда.

Как оказалось - не зря. Рядом с шатром, который заняли ее аскеры, собралась небольшая, но вооруженная толпа. Разозленные хассери требовали выдать им убийцу царевича. Ничего не понимающие аскеры сделали то, что считали нужным - поставили стену из высоких кожаных щитов-тариках, усиленных металлическими накладками. Ни панцирей, ни кольчужных джиббахов на них не было. Не успели одеть? Или не считали положение серьезным?

Алессин пересчитала своих воинов по головам и поняла, что, за вычетом дозоров, пока все живы и целы. Но, судя по настроению толпы, это ненадолго. Тариках - не воздушный щит, против камней и стрел хорошо, но напора разъяренной толпы не выдержит. И тогда с обеих сторон прольется кровь, которая в Хаммгане куда дешевле воды.

А Янг, как назло, куда-то подевался.

Впрочем, вряд ли Священный терял время даром, а значит, и ей этого делать не стоило.

Сбросив отвод, Росомаха повелительно крикнула:

- Эй! Что здесь происходит?

Сначала ее не услышали и пришлось повторить, подкрепив свой авторитет кесары несколькими воздушными оплеухами самым рьяным крикунам.

- Она! - заорал молодой воин в ярком хафане, кто-то из родовитых и приближенных к царю, - Воины хассери, здесь женщина убийцы!

Что он хотел сказать этим? Что-то хотел, но не успел. Воздушная плеть мгновенно выхватила крикуна из толпы, подняла футов на пять и отпустила. Смешно махая ногами в кожаных соши он полетел вниз, не мягко приложился об землю и затих. Интересно, живой? Хотя... совершенно неинтересно.

- Кто-нибудь еще хочет полетать? - ледяным тоном спросила Росомаха и только тут сообразила, почему на нее смотрят с таким ужасом и осуждением. Она не только осмелилась заговорить с мужчинами, она еще и вышла из шатра без шамайты, с незакрытым лицом. Поторопилась...

- Дочь песчаного духа, Ашшимара, - полетело над толпой. - Пропали мы. Небо обиделось. Все погибнем.

- Надо ее убить, - крикнул кто-то... Росомаха не увидела, кто, но и не стремилась. Дураки ее не интересовали, даже как материал для экспериментов. Нет мозгов - так нет, что тут исследовать, вставить-то все равно не получится.

Камни, ножи, дротики... даже чья-то кривая сабля - вот ведь и не жалко, придурку, для "правого дела"! Интересно, если нет мозгов, чем они правое дело от левого отличают? Или безмозглым все равно? Похоже - так, иначе с чего бы им швыряться хорошими ножами в боевого мага?

Сферический щит сомкнулся вокруг нее за полстука сердца до первого броска.

- Колдунья! Ашшимара!

Ошеломленная толпа сдала назад. Лесс бросила быстрый взгляд поверх голов, в сторону своих аскеров. Там все было отлично - передышкой пользовались с толком, помогая друг другу быстро надевать и шнуровать легкий доспех. В такой каменистой местности шлем точно лишним не будет.

Росомаха властно вскинула руку:

- Кто велел идти сюда и напасть на моих аскеров? - Тем же тоном, способным заморозить даже огонь в очаге, спросила она. - Кто тут главный? Хотя, молчите. Все равно ничего умного не скажете, сама узнаю. Вот ты... - воздушная плеть выдернула еще одного хассэри, уже не молодого, сухого, как щепка, но по местным меркам роскошно одетого хичина, у него даже были нормальные сапоги с подошвами, подбитые гвоздями, а не убогие, плетеные из кожи соши, годные лишь для того, чтобы передвигаться по песку и коврам или верхом на верблюде.

На этот раз плеть не просто приподняла и кинула хичина, а прицельно зашвырнула его за щиты. Воины кесары оживились, похоже, этот крикун их здорово достал. Сегодня просто день, когда она то и дело дарит подарки. Сати осчастливила, теперь своих аскеров. Вон как орут - точно, от счастья.

Неожиданно от толпы отделился мужчина. Не старый, но солнце уже оставило свои следы на его коже. Лицо было смуглым и покрытым тонкой сетью морщин, в основном, вокруг глаз. Он шагнул вперед, отодвинув мальчишку, цеплявшегося за рукав. И... опустился на колени. Ропот толпы взметнулся как горячий ветер и тут же опал:

- Ашшимара, не сочти за дерзость... Хассэри приняли вас как дорогих гостей, поделились водой и хлебом. Зачем вы убили нашего царевича? Он был славным воином.

- Обратись, как положено, раб, - бросила Алессин.

- Я - воин, - вскинулся хичин.

- Серьезно? - заломила бровь девушка, - тогда, может быть, скажешь, воин, - голос ее из просто насмешливого стал обжигающе ядовитым, - что вы делаете тут, нападая тремя сотнями на два десятка чужеземных гостей? Не потому ли вы это затеяли, что все воины ныне защищают границы Каменной долины от ниомов? А здесь остались никчемные рабы, которые лишь кричать умеют... Вот этот, который вопит хорошо, а летает еще лучше - он кто?

Мягкими, но довольно ощутимыми шлепками она проложила себе коридор сквозь живой заслон и пошла по нему, неспешно, спокойно, расправив плечи, каждым своим шагом утверждая свое право распоряжаться всем, до чего дотянется взгляд. Валендорские правили уже три столетия и бунты на своей земле усмирять умели. Учили - так же, как вышивать шелком и танцевать павану и канцонету, сервировать стол и биться на шпагах, принимать гостей и врачевать раны. Она знала главное - рабы не собаки и не лошади. Их нельзя приручить, они не ценят доброго отношения, зато отлично понимают язык силы и угрозы. "С воином можно говорить на языке слова, языке оружия, языке танца. Раб понимает только язык плетей".

Того, кто подбил оставшихся в долине хассэри на бунт и убийство, Росомахе сперва даже жалко стало. Аскеры, вынужденные воевать на голодный желудок, да еще так, чтобы, не дай Небо, никого не убить - были злы, как демоны. И выместили свою злость на предателе, вволю покатав его пинками по клочку земли размером в одну шестую нормального плаца, но, волей Святого Каспера, собравшем половину камней этой долины.

Весь в синяках и кровоподтеках, баюкающий ушибленную а, может, и сломанную руку, с заплывшим глазом, в порванной одежде и одном сапоге... второй, видимо, свалился в полете. Как тут не пожалеть?

- Кто таков? - спросила Росомаха. Голос ее, против воли, прозвучал немного мягче обычного.

- Немедленно прикажи отпустить меня, имперская тварь, а потом встань на колени и молись, чтобы я тебя простил и взял в свой дом шестой женой, во искуплении предательства! - невнятно проговорил "военнопленный" морщась от боли в разбитой губе.

- Надо же, - удивилась Росомаха, - это животное умеет мечтать. Совсем, как человек. Удивительный научный феномен. Может, изучить его на досуге.

- Изучить, госпожа моя? - переспросил любопытный десятник.

- Ну да. Отрезать голову, да поковыряться там, посмотреть, чем его мозг отличается от мозга курицы или коровы. Чем демоны не шутят, может, прославлюсь... Связать его и заткнуть рот кляпом, - распорядилась кесара, отворачиваясь.

- А допросить?

- Алай, если животное говорящее, это еще не значит, что оно может сказать что-то умное, - наставительно произнесла Росомаха, - если бы твой верблюд вдруг заговорил, ты бы попросил его истолковать тебе изречения Святого Каспера?

Вдоль ряда аскеров прокатился смешок.

- Я думаю, госпожа моя, я попросил бы его заткнуться, - признал десятник.

Солнце, которое неспешно, даже лениво поднималось над скалистой гребенкой, было словно заключено в кольцо. И кольцо это было красным.

- Плохая примета, - заметил калаф хассэри.

Старик был облачен в легкий доспех, согласно его высокому статусу, но шлем одел самый обычный. Его личный, с пышным султаном, с неохотного согласия калафа, позаимствовал один из рядовых воинов.

- Плохая, - спокойно согласился Янг. Он был в обычной шамайте, и только под хафаном скрывалась тонкая кольчуга. Слишком тонкая, чтобы уберечь от удара копья, но способная спасти от стрелы на излете, дротика и скользящего удара сабли. Не слишком надежная защита, но зато не лишающая подвижности. - Только не для нас, а для ниомов.

- Мне бы твою веру, Богоравный, - отозвался калаф.

- Так возьми, - пожал плечами Янг, - мне не жалко, у меня много.

Они заняли самую стратегически удобную точку, верхнюю дорогу, проходившую по гребню. С нее были отлично видны все подходы, и отряды царя ниомов: легкая конница в пластинчатых панцирях и с круглыми щитами, тяжелая конница - очень небольшой отряд, окруживший повозку, над которой трепетал на утреннем ветру личный вымпел царя, и немногочисленная пехота, которые с двух сторон стягивались к Каменной долине, не стали для них секретом.

Калаф поднял руку и подозвал одного из своих сыновей.

- Скачи за подмогой, - велел он, - собирай всех. Я недооценил царя ниомов, кажется, он привел с собой весь свой народ, включая стариков и рабов. Нам нужны еще воины, иначе гребень не удержим.

Юноша кивнул и распорядился, чтобы к нему подвели коня.

Священный выглядел спокойным, пряча тревогу. Сначала он принял ее за волнение перед боем и подивился - вроде бы давно с ним такого не случалось. Потом решил, что его грызет беспокойство за оставленную кесару. И, уже когда белый султан скрылся за поворотом, понял.

Дал о себе знать странный стихийный дар, которым наградила его Рауша, не потрудившись дать понятную инструкцию. Он проявлялся спонтанно и пару раз спасал Янгу жизнь... но гораздо чаще втравливал Белого ассасина в неприятности.

- Через короткую клепсидру пошли еще одного гонца, - посоветовал он.

Калаф хассери изумленно посмотрел на него.

- Предчувствие, - пояснил Янг, - Рауша иногда говорит со мной, но своим скудным разумом я не часто постигаю смысл ее речей. Сейчас она отчего-то хочет, чтобы ты поступил именно так.

- Моему сыну грозит опасность?

- Да. - Не стал скрывать Янг. Помолчал немного и добавил. - Как и нам всем.

Стальные змеи отрядов, облаченных в железо и медь, медленно и неумолимо втягивались под гребень и вот-вот должны были начать подъем. Янг считал. В предгорьях расстояния обманчивы, и для того, чтобы добраться до заслонов хассери, построиться в боевой порядок и атаковать, понадобится время. Довольно много времени.

Но для того, чтобы привести из долины помощь, тоже нужно время - и не мало. Янг не знал, как быстро поднимаются по тревоге воины хассери, но справедливо подозревал, что ждать их раньше полудня не стоит.

Успеют или не успеют?

Если царевич доберется благополучно, и помощь не промешкает, у них есть неплохой шанс остановить ниомов на подступах к долине. Тогда шерстяные дома в безопасности. Позиция у хассери для обороны неплохая, и, даже с большими потерями, они основательно потреплют своих извечных врагов, так, что несколько лет мира будет обеспечено. Пока не вырастут новые воины.

Что поделать, воды в Хаммгане мало, и поэтому здешнюю землю принято обильно поливать кровью. А несколько лет мира - это очень хорошо.

Но если неясное предчувствие не обманывает... он может уже никогда не обнять свою русоволосую, ясноглазую жену. Хватит ли у нее благоразумия бежать, укрыться в монастыре Рауши и вернуться на родину? Или же она попробует в одиночку отвоевать трон Шариера - и сгорит в этой войне?

...Проклятый амулет! Если бы Лесс была в тягости, он смог бы убедить ее поберечься. Беременные женщины склонны прислушиваться к голосу осторожной половины своего сердца. А сейчас он мог только просить. Просить Лесс не лезть на рожон - и просить ткачиху Гобелена не обрезать ее нить.

- Отряд с красным вымпелом - стрелки, - сказал калаф, отвлекая Янга от невеселых мыслей, - самые серьезные ребята. Их наборные луки прицельно бьют на семьсот шагов, а стрела опасна даже для воина в панцире. Пробить не пробьет, но сила удара такова, что воин падает под копыта несущейся конницы. А наконечники у них в форме рыбы... Войдет в плоть - не вырвешь, или же кровью истечешь. Быстро.

- Ну, здесь особо в конную атаку не походишь, - отозвался Янг, - слишком мало места, слишком много камней. Пехота опасна, да. Но ниомы - пустынники, пехоты у них мало.

- Думаешь, Священный, у нас и в самом деле есть шанс?

- Думаю, калаф, что пора занимать позиции. Ты послал еще одного гонца?

Старик полоснул по Священному нечитаемым взглядом, но, понимая, что им движет то же стремление выжить и победить, подчинился. Подозвал еще одного воина и отдал распоряжение. На этот раз чести удостоился не царевич, а самый обычный, незнатный хассери.

Ждать пришлось долго, но пустынников это не напрягало. Они стояли спокойно, впитывая тепло солнца, белесую синеву неба, на котором в этот день не было ни облака... впрочем, так чаще всего и бывало. Впитывали сухость ветра, не несущего прохлады. Понимали, что для многих из них это - в последний раз и не хотели упустить ни мгновения.

Наконец, на пыльной дороге показался воин на огромном, черном, как ночь, коне. Без доспеха, даже без хафана, в одной нательной рубахе. Он держал в руке вымпел царя ниомов. Снять его выстрелом сейчас было легче легкого, он приближался шагом. Защищало его только древнее право: "глашатай неприкосновенен".

Сколько раз его нарушали? Не счесть. И все равно, быть глашатаем во все времена среди пустынников считалось огромной честью. За нее сражались.

- Хассери, - негромко крикнул он, подъехав почти вплотную. Сейчас его можно было разглядеть: смуглый, как и большинство ниомов. Цвет волос скрывала шамайта, но скорее всего они были черными, как и глаза. Сильное тело, большие, хваткие руки. Своим огромным конем он управлял коленями, не трогая поводьев - руки были заняты: одна - вымпелом, другая лежала на рукояти сабли.

Это тоже было по обычаю. Снять хоть на мгновение руку с оружия означало - усомниться в воинской доблести врагов. Худшего оскорбления не придумать!

- Мы пришли взять вашу долину, ваших коней и верблюдов и ваших женщин.

- По какому праву? - Калаф выступил вперед, не прячась за спинами.

- По праву сильного. - Дерзко отозвался воин.

- Право сильного нужно доказать.

- Хассери будут драться?

Калаф промолчал. Это был оскорбительный вопрос. Глашатай понял, что перегнул палку и чуть наклонил голову, извиняясь.

- Мы атакуем. Сражение будет длиться пока не погаснет последний луч солнца. Или до нашей победы. - Последняя фраза была не по обычаю, но глашатай не удержался. Сверкнул улыбкой, особенно белозубой на загорелом в бронзу лице, развернул своего черного зверя и так же вызывающе медленно поехал обратно. Не оборачиваясь, словно его вообще нисколько не беспокоило, что в этот самый миг ему в спину смотрят четыре десятка не самых криворуких лучников Хаммгана, и стрелы уже на тетивах.

Смелый. Но наглый.

- Запомнил его? - спросил Калаф у молодого воина, стоявшего по левую руку.

- Да, отец.

- Он - твой. Чем бы ни закончился бой, он из него живым выйти не должен.

- Сделаю, отец.

Калаф потянулся к поясу, отстегнул от него тонкий, как игла, кинжал-яфрут в ножнах, украшенных серебром. И протянул его Янгу.

- Прими, Священный. Будь моим братом по оружию и если мои глаза сегодня в последний раз видят солнце... не оставь мой народ.

- Сделаю, - кивнул Янг, принимая дар.

Ответного делать не стал. И братом не назвал. Никто этого и не ждал, не хватало еще одного хичина, который по закону пустыни смог бы претендовать на трон Шариера, если вдруг... Монах там, или не монах, а политик из Янга получился неплохой, осторожный.

Хичины сигналы подавали рогом, который был слышен за несколько лиг. В Хаммгане так делали почти все. Но ниомы и здесь отличились - откуда-то притащили огромный медный гонг. Короткий, сдвоенный удар... Тягучий, насыщенный звук поплыл над долиной, отражаясь от каменных стен.

Калаф надел шлем. Его ближайшее окружение сделало то же самое. Янг остался в шамайте.

- Священный, - не выдержал один из воинов. - Тебе нужен хотя бы легкий доспех.

- Благодарю, но - нет. Скорость мне нужнее.

- Смертный не может быть быстрее стрелы.

- Значит, ты всю жизнь встречал не тех смертных, Оркан. Постарайся остаться в живых. Если сумеешь, возьму тебя в Шариер и научу уворачиваться от стрел.

Калаф благодарно склонил голову, принимая подарок кесара. Обещание седьмому ненаследному сыну - совсем не то, что клятва правящему отцу. Из монаха и впрямь получился правитель.

Конница обрушилась на них, как сель - с грохотом, неизбежной пылевой бурей, которая катилась впереди и с яростными воплями: "Ги-ги-ги!!!"

Казалось, сейчас она их снесет. Что может противостоять таранному удару конницы? Но тугие сборные луки слаженно взвыли, выпуская тяжелые "шаровые"стрелы. Выпустив их, лучники мгновенно отступили назад, им на смену шагнула вторая линия - и новый залп! И снова шаг назад - уступая место третьей - а первая уже вновь готова стрелять. Все было проделано четко, быстро, безупречно - как на учениях.

Можно ли остановить лавину? Да - если на ее пути мгновенно вырастает вал из мертвых и покалеченных людей и лошадей. Вал, об который разбиваются несущиеся следом - и ничего поделать не могут, потому что разогнавшегося коня не остановить мгновенно.

Вал из тел и туш с пугающей скоростью вырос на несколько футов и полностью перегородил дорогу. Атака конницы захлебнулась...

Глава 46 Каванараги показывает характер

- В могиле я видел - ломать здесь ноги, - Марка передернуло. Он смотрел на лавовое плато совершенно без восторга. - Мы тут всю обувь оставим, обратно босиком пойдем.

- Да ладно, - махнул рукой Маркиз, - или мы не маги? Воздушные щиты на задние лапы натянем и пройдем как по центральной площади Аверсума.

- Ты в них по горам ходил? Вообще, хотя бы раз пробовал?

- А что, есть разница?

- Попробуй прямо сейчас, - великодушно предложил Марк, широким жестом показывая на плато, - пока целитель под рукой. Верна, ты сколько переломов за раз срастить сможешь?

- Смотря каких? - хмуро уточнила целительница.

- Хребет и череп, - Марк не мелочился.

- Попробовать можно. Что-то точно залечу... Что-то останется.

- То есть либо овощ, либо говорящая голова? - Маркиз покрутил головой. - Что, у них вообще сцепки нет?

- Можно скользить немного, как на охотничьих лыжах. Но здесь не разгонишься. Так что становимся плотнее и я перебрасываю нас прямо к горе. Семерых я потяну и рассчитаю. Берем мешки, припасы... Маргарита, твой рюкзак сам понесу. И не спорь со мной.

Ахтеркастль они спрятали в бухте за полуночным склоном Каванараги, там, где никаких поселений не было вообще. Она оказалась демонски удобной, скрытой с глаз с одной стороны величественной горой, с другой плотным хвойным лесом. Отличное место, но, если бы не Рой, не его уникальное чутье, они бы в нее либо не вошли, либо не вышли.

Похоже, гора постаралась и тут, столетие за столетием роняя в бухту камни - подводный ландшафт был такой интересный, что князь Дамиан, после того, как благополучно встали на якорь, немедленно потребовал самогона на лисьих грибах и выхлестал разом треть бутыли. Что интересно, пьяной дымки у него не было ни в одном глазу. Все мгновенно сгорело.

- Марк, - Рой задержался. Смотрел исподлобья, с усталой обреченностью и каким-то даже облегчением. - Семеро - это ведь не предел. Я к тому, что ты тут целый корабль дернул.

- Не предел, - подтвердил Марк и неожиданно весело улыбнулся, - у меня вообще с пределами плохо. В детстве пороли мало.

- Меня вообще не пороли, - признался Рой. - У саари не принято. Просто ставили у забора, собирали все "рыбки" в доме и заставляли ловить. До первой непойманной.

- И какую ты обычно не ловил?

- С моим отцом? Шутить изволишь, твое высочество? Первую и не ловил. А ложилась она... сильно рядом с ухом.

Марк представил себе слепого героя Сопротивления с полным поясом метательных ножей и его передернуло еще раз.

Или, может, просто ветер был зябкий.

- Ты что спросить-то хотел?

- Восьмерых... возьмешь.

- Кто восьмой?

Рой мотнул головой, подзывая высокого паренька, своего ровесника, в длинной, не по росту, матросской куртке с капюшоном.

Когда "матрос" его скинул, Марк длинно и замысловато выругался.

Еще одно "высочество" поблескивало из под отросшей челки темными глазами и готовилось зубами и когтями выгрызть себе право идти к вулкану.

- Эшери! - позвал Марк.

Кот появился из-за его спины, уже в походной одежде, с оружием и мешком. А, увидев принца, словно вообще не удивился, лишь иронично отсалютовал ему, на мгновение прикрыв локтем глаза.

- Явление Святого Древнего Натана преданному народу. - Ядовито прокомментировал Марк.

- А чего ты хотел? - удивился Кот, - мы все идем, а он останется? Похоже, все эти двенадцать лет ты знал какого-то другого Рами.

- Ты лучше скажи, какого демона ты научил его по стенам на ножичках лазить?

- Ну, кто-то должен был это сделать, - пожал плечами Кот. В зеленых глазах плясали огненные духи и, явно, здорово веселились, - тебя вечно где-то носит, а Раму некогда. Пришлось мне.

- Он, между прочим, периметр резиденции вскрыл.

- Молодец, - мгновенно одобрил Кот, - а как?

- Не как ты, - фыркнул Марк. - Мы не Его Светлость Монтрез, который наполовину рыба. Мы  еще изобретательнее... Мы Его Высочество Рами - наполовину птица! А что летаем хреново и пока только сверху вниз, так это просто тренировки мало. Кстати, - он посмотрел на принца совсем другим, серьезным взглядом. - Твой расчет я проверил. Грубых ошибок нет, но риск больше допустимого. А если бы ты увеличил диаметр сферы хотя бы на две ладони, то снизил его почти вдвое. Религия не позволила?

Мальчишки переглянулись, все еще не веря, что гроза прошла стороной и как-то - ну совершенно тихо.

- Реже надо детей запирать, - глубокомысленно изрек Винкер, - тогда они, обычно, становятся специалистами по взлому в несколько более зрелом возрасте. И, эээ-мм... подходят к выбору профессии более осознанно.

- Берете? - просиял Рами.

- А у нас есть выбор? - удивился Марк и мстительно добавил, - рюкзак Маргариты потащишь... заяц!

Народ подходил. Появились водники, смерили принца квадратными глазами но комментарии оставили при себе. Последней подошла Маргарита.

Увидев свою "прекрасную даму" Рами попытался втянуть голову в плечи, как черепаха, ожидая суровой выволочки. Но Маргарита проявила выдержку посла. Она лишь глубоко вздохнула и поинтересовалась:

- Надеюсь, высочество, по резиденции никто сейчас в твоей личине не бегает? Рам ведь психанет и съест. Потом подумает, что надо было сначала расспросить - а уже все. Фарш невозможно прокрутить назад и мясо из котлет не восстановишь...

Принц покаянно замотал головой:

- Им письма придти должны. С перерывами. "Все в порядке, я жив, скоро вернусь". Ты не сердишься?

- А толку? - Маргарита опять вздохнула, какой-то день вздохов у нее случился. - Каждый может только то, что он может и ни на полногтя больше. Прыгать выше головы, как некоторым, - она кивнула на мужа, занятого расчетом, - дано не всем. Нам с тобой, вот, не дано. Это можно спокойно принять или всю жизнь спорить, но человека не переделаешь, как врач говорю. Остаться в стороне ты не мог, это было с самого начала ясно всем, кроме его императорского величества, Рамера Девятого. Ставки были только на то, как именно ты всех надуешь и как скоро объявишься.

- Вы на меня ставили? - опешил принц.

- Ага. И я проиграла десять эров. Была уверена, что ты вылезешь, как только отчалит корабль. Молодец, - искренне похвалила она, - скилл терпения прокачал круто.

- Чувствую себя идиотом, - смущенно пробормотал Рами.

- В круг! - скомандовал Марк, - Прижались все друг к другу плотнее, чем меньше площадь, тем легче переход. Готовы?

- С рождения, - буркнула Верна и небо завертелось над ними адской каруселью.

У подножья Каванараги было уже по-настоящему холодно. Верна немедленно полезла в свой заплечный мешок за шерстяной жилеткой, а Маргарита с любопытством огляделась вокруг себя. Правду сказать, тут было на что засмотреться.

Они стояли на небольшой, относительно ровной площадке, как и все здесь, сплошь покрытой серой пористой породой, мелкой и сыпучей. Чуть поодаль весело перекатывалась по камешкам узкая речка. Или ее стоило называть широким ручьем? Вода в ней была прозрачной до полного неправдоподобия и кое-где отливала в синь.

Маргарита присмотрелась и заметила в камнях самые настоящие льдинки, обкатанные водой до состояния опалов. Красота, но... ее передернуло. Лед речка притащила сверху. Какая же в ней температура воды, если она сумела так обточить льдинки до того, как они растаяли? Руки в нее, однозначно, лучше не совать.

Слева темнел не слишком густой ольшаник. Маргарите хватило одного взгляда, чтобы понять, что дрова придется поискать, с этим туго. Зато небольшая полянка перед ним была похожа на тетрадь неряхи из старого-старого мультика, с зеленой обложкой, обильно уляпанной кляксами чернил. Приглядевшись, девушка поняла, что так выглядит голубика. Много голубики. Невероятно много... Интересно, есть ее можно? Рядом с активным вулканом однозначного ответа на этот вопрос не было.

Конус Каванараги поднимался справа и был густо затянут плотными облаками, тронутыми золотым закатом.

- Разбиваем лагерь, - распорядился Марк, - встанем с рассветом. Обжора, на твой взгляд, сколько продлиться подъем?

- Полдня. Если все будет хорошо. А спуск - еще дольше. По-хорошему, стоило бы заночевать наверху. Если бы это была обычная спящая гора... но сейчас это плохая идея.

Словно в ответ на его слова из недр горы донесся едва слышный гул, а по ногам ударило вибрацией. Маргарита вздрогнула, сердце замерло от настоящего страха. Поймав ее настроение, Марк положил руку жене на плечо, легонько развернул к себе, всмотрелся в сосредоточенное лицо. И подмигнул.

- Разберемся.

- Не сомневаюсь, - улыбнулась она, - я просто думаю, где дров взять для костра.

- Нигде, - с безжалостной прямотой отозвался Обжора, - на ночь глядя в незнакомый лес тащиться - так себе мысль.

- Но чаю-то хочется.

- Госпожа моя, у нас в команде три огненных мага. Вот пусть и поработают... по специальности.

- Балда, - хлопнула себя по лбу Маргарита, - забыла.

Не прошло и короткой клепсидры, как уютный лагерь был обустроен. Поставлен "домик", раскатаны коврики. В котелке кипела вода, ожидая, когда Верна бросит в нее горсть чайных листьев, а Маргарита длинным засапожным ножом принца пластала хлеб, сыр и ветчину на бутерброды.

Гора время от времени подавала признаки жизни, но после третьего раза уже не вздрагивали. Хотя прислушиваться не перестали.

- Давайте решать, - негромко сказал Марк, когда все расселись вокруг котелка с чаем, - кто идет наверх, кто остается в лагере.

- Жребий? - С набитым ртом предложил принц.

- Хотелось бы более разумного решения.

- Тогда все просто, - Кот мягко улыбнулся, - делимся пополам. Четверо идут, четверо остаются. Две связки по два человека. Обжора идет без вариантов, без горного спасателя подъем не осилить. Рой нужен, чтобы слушать землю. Я - в качестве огнемета, на случай, если какой-нибудь шальной медведь вылезет... И Верна, если кто-то из нас ногу пропорет.

- Огнеметом и я могу поработать, - встрял его высочество.

- Вот и поработаешь. Внизу тоже может что-нибудь вылезти.

- Я должна идти с вами, - сказала Маргарита, преодолевая внутреннее сопротивление, - вместо Верны. Ногу, если что, перевязать смогу, до лагеря дотащим. Я буду нужна. Активный вулкан может выделять двуокись серы, она реагирует с влагой и образует кислоту. Если напоремся на такую радость - действовать нужно будет очень быстро. Могут быть фтороводород и углекислый газ. Этот опаснее всего, у него нет ни цвета, ни запаха. Узнать можно по сонливости и головной боли, но... на высоте в горах и то и другое бывает безо всякого СО2.

- А... радиация? - спросил Марк, - она ведь тоже невидима, я ничего не путаю.

- Нет, - мотнула головой Маргарита, - Лавы с большим процентом радия или урана не существует, спи спокойно. Но, на всякий случай, я и СБМ - 20 взяла.

- Значит, определились, - подвел итоги Марк, - вверх идут Обжора, Кот, Рой и Маргарита. А сейчас - спать. Я дежурю первым.

Лагерь затих как-то очень быстро. Воздух здесь был такой, или день выдался суматошный, но уснули едва ли не раньше, чем легли. Хотя, как выяснилось, не все.

Марк сидел на "воздухе", бездумно глядя на щербатую луну, которая время от времени выглядывала из-за облаков и снова пряталась, и заметил Эшери только когда тот присел рядом.

Они долго не нарушали молчания. Наконец, Кот накрыл своей узкой ладонью руку Марка:

- Я пригляжу за ней. Все будет хорошо.

- Или она приглядит за тобой, - хмыкнул Винкер. - но хорошо будет по любому.

- Маргарита права.

- Права, - согласился Марк. - Это и бесит.

- Хочешь идти сам? Я уступлю, не вопрос. С медведем, если что, и ты справишься.

- С медведем справлюсь, - Марк невесело хохотнул, - а вот с его высочеством - не факт. Если нас обоих туда понесет, он ведь найдет способ увязаться следом. Пусть лучше на глазах будет.

Эшери немного помолчал. Потом, видно, решился:

- Никогда тебя не спрашивал, - начал он.

- Вот и не спрашивай дальше, - обрезал Марк, - незачем. Ответ ты и так знаешь, а я скорее сдохну, чем рот открою. Алета мне дорога. Не как раньше, но рисковать ее жизнью я не готов.

- Как интересно, - улыбка Кота в свете луны казалась задумчиво ускользающей. - А как же, - подбородком Эшери указал на полотняный "домик".

Вопреки ожиданиям, Марк не рассердился. Напротив, жесткое лицо заметно смягчилось.

- Она другая. Ты же не сочтешь меня психом, если я скажу, что верю ей больше, чем себе? Опрометчивые поступки, спонтанные решения... Ошибки из ревности, глупости от обиды и предательство из страха - все это не о ней. Ее душа прозрачна и до самого дна залита светом. Я знаю там каждый уголок - и не устаю удивляться тому, насколько строга ее чистота. Если она обещала беречь себя и вас, значит, сбережет.

Эшери кивнул, то ли соглашаясь, то ли просто показывая, что услышал.

- Ты не псих, - сказал он, наконец. - Но ты психуешь. Уже ждешь, когда мы вернемся - а мы еще даже не ушли. У тебя плохое предчувствие?

Марк предостерегающе сверкнул черными глазами:

- Я в них не верю.

Тихий смех рассыпался в ночи теплым, шуршащим песком.

- Страсти жгучие кометы разбегаются от сглаза.

К чёрту всякие приметы! Но – сбываются, зараза!

- Вот кого бы стоило побросать в вулканы, так это поэтов, - высказал Марк, глядя в сторону.

- От души соглашусь, - Эшери рассмеялся еще веселее, ободряюще тронул Винкера за плечо и растворился в чернильной тьме, оставив его наедине с ночью, то и дело ускользающей луной и дурными предчувствиями, в которые он не верил.

Поднялись засветло. Умываясь ледяной водой, Маргарита старалась мыслить в позитивном ключе, представляя, что просто тонизирует клетки кожи, потому, что это полезно. А вовсе не постеснялась попросить его светлость нагреть ей котелок воды для умывания.

Сам герцог, конечно, не счел бы просьбу оскорбительной...  просто не подумал, что, имея под боком восхитительно холодную воду, можно захотеть теплой. Сам он, презрев условности, спокойно плескался нагишом в самом глубоком месте и испытывал от этого такое откровенное удовольствие, что его волны расходились по лагерю кругами, грозя разбудить тех, кто еще дремал.

- Что это за сэндвич? - изумилась Маргарита, рассматривая странный  бутерброд из хлеба, толстого куска сала с тонкими прожилками мяса и мощного кружка лимона. Обжора сунул его ей в руки, вместе с кружкой крепкого чая,

- На восхождение идем, силы нужны. Раньше ходила? - она помотала головой. - Вернемся, сходим на Аньер.

- Я же и так дворянка, - невольно рассмеялась она, - по мужу. Но идея мне нравится.

Лимон она все же кинула в чай и от этого он приобрел какой-то совершенно инфернальный вкус. От горечи и кисели сводило зубы, но жуткий чифирь дело знал, заполняя тело энергией до кончиков волос.

По мере того, как над Каванараги с величавой медлительностью поднималось солнце, зябкое утро постепенно теплело.

- Вперед, - сказал Обжора, - у нас не все время этого мира.

Они пересекли речку по воздушному мосту, сотворенному Обжорой и углубились в расщелину. Тропа была вполне утоптанной и, такое впечатление - нахоженной. Правда, что ли, медведи? Кому еще здесь бродить? Со вчерашнего утра они не видели никого живого, кроме комаров - тех было вдосталь, немного бы меньше - и в самый раз. Как они выживают на таком холоде, мутанты что ли? Может, все же есть от вулканов радиация?

Под ногами поскрипывала красная сыпучая порода, норовя снести всю экспедицию вниз и искупать в речке, но пока победу одерживало чувство равновесия. Направление взяли на широкий кулуар, держась левой стороны.

Вскоре Маргарита приноровилась к неширокому шагу Обжоры, который вел группу и стала крутить головой, привычно жалея, что нет смартфона. Марсианский пейзаж располагал к сэлфи куда больше, чем к спасению мира. Мир здесь казался каким-то чужим и вообще не слишком реальным.

Пару раз она почти поехала вниз, неловко взмахнув руками, но Кот придержал, просигналив Обжоре: "делай, мол, свое дело, здесь я справлюсь".

Рой время от времени прицеливался - и выстреливал в одному ему известные места склона амулетами, встроенными в арбалетные болты. Принцип действия этих штук был основан на умении "слухачей" и заменял неизвестные в этом мире сейсмодатчики, а, заодно и термометры. К экспедиции Марк подготовился основательно.

Впереди маячил высокий и крутой гребень, разделяющий кулуар на неровные части.

- Нам туда? - спросил Рой. Обжора кивнул.

Говорить не хотелось. Простой прогулки не получалось, ноги съезжали, воздух был откровенно невкусным и в легкие его приходилось загонять, как в кузнечный горн - силой.

- Крутовато, - тихо обронила Маргарита, поедая взглядом гребень.

- Ага, - согласился Рой, - но будет лучше, если мы как можно скорее на него залезем. Здесь опасно.

- Опасно? - уточнил Кот.

- Могут камни сойти. И сойдут, как только гору опять тряхнет.

- Я нас щитами прикрыл.

- Ага, когда сверху полгоры съедет, очень те щиты помогут.

- Позитивный ты мой, - пропела Маргарита и, неожиданно для себя, рассмеялась. До нее вдруг дошло, что не по себе не только ей, крутым ребятам из местного спецназа тоже вполне жутко. И это, странным образом, подняло ей настроение.

- Страшно жить на белом свете,

В нем отсутствует уют.

Рано утром, на рассвете,

Всех нас демоны сжуют... - с выражением продекламировала она. Легкое эхо метнулось по ущелью.

Обжора обернулся с веселым удивлением.

- Э, Кот, у тебя конкуренты объявились? Примешь вызов или съедешь с темы?

- Когда я от дуэли уклонялся? - деланно изумился герцог Монтрез и с невыразимым лицом выдал:

- Страшно жить на свете белом,

Хоть зажмурься и кричи.

За твоим красивым телом

Ходят шпаги и мечи,

По головушке, по умной,

Плачут плаха и петля.

И однажды, в миг безумный

Всех нас примет мать-земля...

Обжора зафыркал, как довольный конь, которого угостили морковкой. На его лице крупными рунами было написано, как он хочет присоединиться, но, увы... Обделен поэтическим даром. Маргарита подумала, что надо будет как-нибудь улучить момент и открыть ему глаза: для того, чтобы нести пургу, талант не нужен вовсе. Запускаешь в голове бредогенератор и наслаждаешься произведенным впечатлением!

Вот Эшери это понимал - ха, у него свой бредогенератор был прокачан до сотого левела и заводился с полпинка, дипломат же!

Это было так неожиданно весело, что Маргарита вовсе забыла бояться - и даже опасаться, почувствовав себя туристом на экскурсии. А зря! Неспящие - очень неподходящее место для экскурсий.

Гора в очередной раз рыкнула и вздрогнула, раздался звук, сначала далекий и нестрашный, но нарастающий - и вскоре уже грохочущий, как огромный локомотив, летящий по рельсам на чудовищной скорости.

Маргарита подняла голову и открыла рот, просто не представляя, что тут еще можно сделать - гора стекала на них, и, действительно, какие, к демонам, тут щиты? Не бывает щитов, которые могли бы сдержать ЭТО, потому что сдержать его в принципе нереально, земля так дышит, ей надо дышать, вообще-то, всем надо!

Пока она ловила вафли, потрясенная величием и красотой собственной грядущей гибели, Кот действовал: быстро, правильно и очень эффективно. Как всегда. Оценив масштаб катастрофы, он даже не стал морочиться со щитами. Нет, его "сфера" вполне могла выдержать, даже если бы вся Каванараги уселась сверху... но дальше-то что? Ведь оттуда еще и откопаться как-то надо, а до этого чем-то дышать.

Не церемонясь, плетьми он стянул всю экспедицию ближе и дернул малой статичной левитацией вверх, как можно выше, туда, где даже чудовищные клубы пыли не смогут их достать - кто знает, что там за химические соединения, в этих камнях, Маргарита права. Может быть, их не только трогать не стоит, может и дышать рядом можно только через фильтр.

...Все кончилось так же быстро, как началось. Они сидели на гребне, пытаясь прийти в себя и оценить масштаб разрушений, а Эшери стоял с отрешенным видом, ментально общаясь с Марком.

Долго они болтать не стали, Кот кивнул, сказал одними губами: "Хорошо", и у Маргариты отлегло от сердца.

- Все живы. Лагеря нет, - объявил Кот. И пояснил, в ответ на жадные взгляды, - Марк тоже не стал со щитами возиться, а перебросил их всех... куда-то. Сейчас он пытается определить - куда, детально считать времени не было. В общем, можно считать, что с ними все хорошо, с нами тоже. Поэтому давайте подбираться - и двигать.

Обжора смотрел на тропу и усиленно соображал.

- Рой, - внезапно спросил он, - так, говоришь, тут это явление частое? Такие оползни?

- Да, - подтвердил тот, вытряхивая куртку и мешок от мелкой крошки, - довольно частое.

- А посмотри-ка на тропу. Никаких вопросов не возникает, нет?

В этот раз самой сообразительной оказалась Маргарита. Девочка с окраины, со встроенным в подкорку радаром на опасность, исходящую от людей.

- Ее засыпало уже не раз, - проговорила она, разглядывая кулуар, - тогда... кто ее снова протоптал? Их было много. И это было недавно.

- Смотрим в оба, - подытожил Кот, - здесь рядом шляется отряд зверей поопаснее медведей. Возможно... и даже, скорее всего у них есть маги. И, точно, имеется оружие, в том числе - дальнего боя. Маргарита - видишь границу, где воздух чуть-чуть дрожит и "картинка" слегка искажается?

- Как в диаскопе? - переспросила она. Кот кивнул, хотя понятия не имел, что такое диаскоп.

- Это - граница воздушных щитов. За нее - ни шагу. Руки помыть захочешь или там, цветочки пособирать, говоришь мне или Обжоре, мы тебя прикрываем.

Она послушно кивнула. Спорить как-то совершенно не тянуло.

Глава 47 Вызов

Сейди много ходила. Медленно, держась за стенки или за Руслана - больше она никого к себе не подпускала, а Нари и сам не подходил, боялся навлечь на сестру немилость духов.

Чудовищную по силе ломку они кое-как пережили. Руслан даже не представлял, что откат от натуральных стимуляторов, без капли синтетики, может быть таким мучительным. Принцессе становилось то лучше, то хуже. Несколько раз вроде бы все заканчивалось, она спокойно засыпала, а потом все начиналось снова, как будто никакого улучшения не было, приснилось оно, не иначе.

Пару раз Руслану показалось, что девочке конец. Но Сейди, похоже, была из тех, кого не возьмешь за рубль двадцать. Худая, бледная, с вялыми мышцами - она раз за разом выныривала из боли и беспамятства, и каждый раз смотрела все тверже. Как будто этот кошмар только добавлял ей сил.

Хвала Создателю, ломка была делом насквозь знакомым и привычным. Правда, своих препаратов под рукой не оказалось, но были местные "аналоги" и бездна терпения и понимания. Руслан уже проходил через это столько раз, что со счету сбился. В последний - с Татьяной, ту тоже ломало качественно. И она тоже не истерила, не требовала "немедленно все исправить", а стискивала зубы и терпела: боль, выкручивающую суставы, мучительные судороги, словно тисками сжатые виски, запах кислого, противного пота, кровь из носа.  Терпела все бесконечные дни и ночи...

Девчонки вообще последовательнее мальчишек. И - если решили себя угробить, и если, вот так, твердо решили жить.

Сейди нужно было пить местные фиточаи и двигаться. Она пила - и двигалась. До изнеможения, пока не упадет. В первый раз, пока Руслан еще не понял этой ее особенности, он не успел. Девочка вдруг словно запнулась, покачнулась и не красиво осела, а тяжело рухнула "с высоты собственного роста" прямо на жесткий пол, с жутким звуком... Ушиблась больно. Больше он не отходил даже на полшага, чтобы вовремя подхватить.

Нари смотрел на него круглыми глазами, но ни о чем не спрашивал - и хорошо. У Руслана не было точных ответов. Все зависело от самой Сейди: справится - будет жить.

В этот раз она снова загнала себя до полусмерти и обвисла на его руках безвольной тряпкой.

Руслан вздохнул, подхватил ее и отнес на постель. Уложил поверх покрывала, с беспокойством наблюдая, как тонкое, словно написанное акварелью лицо снова заливает бледность.

Ресницы у нее были короткие, но густые и острые, и на самом деле кололись. Как иголочки ели. Как-то, убирая слезинку с уголка ее глаза, Руслан коснулся их подушечками пальцев и удивился. Никогда бы не подумал, что об ресничку можно наколоться  - и больно!

- Массаж нужен, - сказал он, не оборачиваясь, зная, что Нари рядом и слышит.

Принц вздохнул за спиной.

- Я уже голову сломал... Кому здесь можно верить? Если Ай узнает, в каком она состоянии, нас тут всех вырежут в первую же ночь.

- Мне ты веришь? - прямо спросил Руслан.

- Тебе - да. Ты в моем ближнем круге. Но ты же не женщина.

Руслан вдохнул и выдохнул. Медленно. Спокойно.

- Вопрос стоит так: либо мы соблюдаем все приличия, либо мы пробуем выжить. Представь, что ты попал на необитаемый остров...

- Какая разница? - удивился принц. - Честь ата - это то, что видно с неба. А небо - оно везде.

- Глупость человеческая везде, - фыркнул Руслан, - Ну что плохого в том, что я просто немного помогу принцессе окрепнуть?

- Мужчина не должен видеть тело женщины, это оскорбляет духов.

- Вообще не проблема! Завяжи мне глаза.

Руслан повернулся к Сейди и, неожиданно, встретился с ней взглядом. Оказалось, она давно пришла в себя, но затихарилась и слушала. Хитрюга. Вся в своего тотемного зверя. Или зверь у нее насквозь соответствующий?

- Позволишь тебе помочь? - спросил он.

На прямой вопрос, обычно, следует прямой ответ, так? Но мысли принцессы ходили какими-то очень странными тропами. Она долго обдумывала его вопрос, а когда, наконец, открыла рот, Руслан чуть не упал, даром, что сидел, практически, на полу.

- Я тебе нравлюсь?

Глаза смотрели пристально и пытливо, и Руслан опять не мог разглядеть радужки из-за огромных зрачков.

...Недолюбленным детям врать нельзя. Это аксиома. Нельзя совать пальцы в розетку, рулить в пьяном виде и врать тем, кого родители недолюбили. Они все эмпаты, поголовно. Потому что так хотят любви, что рано учатся читать других, видеть потаенное. Чтобы соответствовать ожиданиям. А еще - они никогда не доверяют до конца и не умеют прощать. Совсем. Один раз соврал - даже в мелочи и, считай, вся терапия Бантику под хвост.

- Да, - кивнул Руслан. Она ведь не уточнила, как именно нравится. И его ответ был честным. Человек, который борется - не может не нравиться. - Это что-то меняет?

- Я... позволяю тебе, - медленно проговорила Сейди, - видеть меня. И трогать. Не надо завязывать глаза.

И облизнула сухие губы. Не специально, в этом Руслан мог бы поклясться, игры там не было ни на полногтя. Сейди была слишком надменна и честна, чтобы играть.

Боже, этот измученный ребенок и правда видит в нем... мужчину? Старом, седом, толстом, чужом и чуждом? Что у нее в голове?!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Сейди? - Нари поспешно прикусил костяшки пальцев, чтобы не наговорить лишнего, но смотрел на сестру так неодобрительно, что, казалось, ее многослойное одеяние задымится.

- Глава дома Сейди, - поправила девушка. В высоком голосе ощутимо звякнули льдинки. Она с усилием села на постели, переждала приступ головокружения. И, глядя прямо в лицо Руслану, медленно развязала кушак своего верхнего халата.

Нет, это точно не была сцена соблазнения из восточных фильмов - тонкие пальцы двигались так неуверенно просто потому, что в них совсем не было силы, а кушак был завязан туго.

И смотрела она так вызывающе, потому, что и в самом деле бросала вызов. Вековым устоям, духам, своим братьям, своей болезни. Руслан хорошо читал взгляды. Этот говорил не: "Любуйся мной, желай меня". Совсем другой был посыл: "Возьми то, что я решила отдать. Не оскорбляй меня отказом..."

У нормального мужика в таких обстоятельствах все отсохнет к чертям!

- Дай я, - потерял терпение он, - Ты со своими семью халатами сто лет разбираться будешь.

Нари закрыл лицо руками и вышел, пятясь. Что он решил - непонятно. Да и разницы теперь? В его глазах они с Сейди все равно пали окончательно и повязаны теперь до самой смерти.  Пожелай психолог слиться - принц его попросту убьет.

Даже интересно, что Руслан отмочил в прошлой жизни, что на нем повисла такая карма?

- Все будет хорошо, - пообещал он. Банальность, которую говорил тысячу раз. Иногда она сбывалась, как с Татьяной. Иногда - нет. Но в нее всегда верили.

Видно, умел он сказать эту банальность так, как нужно.

...Начал с классического поглаживания, пытаясь через ладони передать частичку своей уверенности и силы. Кожа Сейди годами не видела солнца и это не пошло ей на пользу, мраморная бледность смотрелась не "интересно" или "аристократично", а страшно. Руслан невольно подумал, что наставит на ней синяков - на такой нежной, тут хоть как извернись, а не убережешься.

Закончив с первым этапом он перешел к растиранию с легким смещением кожи. Аккуратно водил руками вдоль мышечных волокон, чтобы помочь принцессе расслабиться после изматывающих упражнений. "На тонус" будет завтра. Или послезавтра.

Тело девушки оказалось... совершенно аморфным. Вместо мышц - сопли, вместо косточек - птичьи перышки. Руслан не на шутку боялся сместить эту эфирную конструкцию неосторожным движением.

А ведь когда-то она готовилась стать воином и любила танцы с мечами. С двумя мечами - и не самыми легкими. Задел у этого тела был хорошим, и он еще чувствовался в прямой королевской осанке, в красивом и гордом развороте плеч, в сильных ступнях, не изуродованных здешней непонятной и неудобной обувью.

Но и десять лет болезни никуда не делись. Сейди напоминала сильную птицу, которой на взлете перебили крылья. И сейчас она отчаянно пыталась вернуть хоть что-то.

Перед основной частью, разминанием, Руслан едва не перекрестился, впервые в жизни жалея, что у него такие сильные кисти рук и жесткие пальцы.

Может быть, все же стоило довериться знающей женщине? Неужели из всей толпы прислуги не найдется никого, кто не бросится со всех ног выслуживаться перед Главой Аем? Но, снявши голову, по волосам не плачут.

- Что? - неожиданно спросила Сейди совершенно спокойным голосом, - все плохо у меня?

- Да нормально все, - заверил Руслан, - даже лучше, чем я думал. Дистрофии нет, кости в порядке, а мясо нарастет. Со временем.

- А почему ты так... осторожен?

Руслан только что сообразил, что принцессе, скорее всего, массаж делали, поэтому и мышцы не атрофировались за почти десять лет сидения взаперти. Она, конечно, не поняла, но, видимо, как-то почувствовала разницу.

- Не хочу причинять тебе боль, - признался он.

- Я не боюсь боли, - равнодушно проговорила Сейди, поворачивая лицо к Руслану и укладывая голову на жесткую, почти плоскую подушку.  - Вся жизнь ата - боль, с рождения и до смерти.

- Это неправильно, - он помотал головой, - девочек нельзя постоянно испытывать на прочность.

- А что надо делать с девочками? - Как-то очень по-взрослому спросила она.

- Любить, - ответил Руслан, почти не задумываясь. - Вы - украшение жизни. И ее продолжение.

Она длинно вздохнула. Руслан испугался, что все же причинил ей боль, проследил за своими руками и понял, что так оно и было... но Сейди даже не вздрогнула и не вскрикнула. Она и в самом деле привыкла к боли, считая ее неотъемлемой частью своей жизни. И, прости Господи, кажется, не видела в ней повода для тревоги или обиды.

- Хороший план, - со смешком согласилась принцесса, - Жаль, неосуществимый.

- Это почему? - удивился Руслан.

- Потому, что я сама все испортила. Ты не такой... не тот... - принцесса запнулась, подбирая слова. Руслан быстро улыбнулся:

- Не тот, кто тебе нужен? Так это не конец света. Какие твои годы, встретишь еще нужного.

Она вздохнула еще глубже. И спросила в пространство:

- Интересно, все мужчины такие?

- Какие? - массаж поглотил Руслана целиком, он весь ушел в кисти рук, не особо заботясь о том, что мелет его язык. И следующие слова принцессы прозвучали для него, как гром среди ясного неба.

- Непонятливые. Я уже три раза тремя разными способами показала свое истинное отношение к тебе. А ты все еще не понял...

- Что я должен был понять?

- Я хочу тебя в мужья. Хочу взять тебя за руку в семейном Святилище, при всех, ни от кого не скрываясь. Хочу, чтобы ты вместе со мной правил Энгури. Беда в том, что ты... не хочешь. Я только не понимаю, чем я плоха. Я даже решилась показать свое тело, а это то, что девы ата никогда не делают. Если бы ты почувствовал отвращение, я бы отпустила тебя...

- А так - не отпустишь? - слегка подколол Руслан.

- Нет, - жестко отрезала Сейди и отвернулась.

...Вот ведь! Что брат, что сестра. Тяжелое детство, деревянные игрушки. Зима в кедах. Конфеты на сигнализации. Зато хватательный рефлекс прокачан как надо! И не объяснишь, что нельзя взять и объявить человека рабом, другом или любимым. Это так не работает.

- Что мне нужно сделать, чтобы ты согласился меня любить? - вдруг спросила она совсем другим, не "принцессиным", а обычным, почти нормальным, человеческим голосом.

- Выздоравливай, - добродушно посоветовал Руслан, - окрепни. Сейчас тебя любить технически проблематично. Еще поломаешь ненароком.

Сейди обиженно дернулась:

- Я сильная!

- Знаю. Вижу. И поверь - восхищен. До глубины своей старой, циничной души. Лежи, нельзя вертеться.

Когда он закончил, принцесса почти дремала. Руслан укрыл ее покрывалом до самых ушей, подозвал Бантика и положил рядом.

- Никого не пускай, пока я не разрешу, поняла, серая?

Лиса поняла и улеглась поверх принцессы с самым неприступным видом, на какой была способна. Девушка что-то пробормотала во сне, но глаза не открыла.

Руслан вышел из комнаты, задвинул за собой легкую дверь - ширму и перевернул клепсидру.

- Пока вода не кончится, - сказал он, - госпожу не беспокоить. Что бы не случилось, хоть небо на землю падай.

Две рабыни в дорогих и пышных одеждах, но с тусклым, затравленным взглядом, покорно кивнули и уселись у порога с несгибаемым намерением защитить вход в спальню своими телами.

Ничего они, конечно, не могли. Любой нота, если захочет, пристрелит или зарубит раба и через минуту уже не вспомнит об этом. Ценность жизни человека из низшей страты здесь равнялась... да ничему. Бросовый нож или деревянная миска с рынка стоили дороже.

Поперек дороги сунулся тот самый дед, который сопровождал Руслана к Сейди в день церемонии. Как-то он здесь прижился. Психолог в который раз напомнил себе узнать, в каком статусе - и тут же снова об этом позабыл. Слова деда начисто вымыли из головы посторонние мысли.

- Глава Ай послал госпоже вызов.

- Куда - вызов? - переспросил Руслан, все еще надеясь, что он ошибся, не так понял, перепутал слово чужого языка - и это что-то вроде приглашения на семейный ужин.

- Вызов на ритуальный поединок.

- Почему сейчас?

- Ты привел под руку госпожи Сейди девять семей нота. Глава Ай обеспокоен, он боится потери своего влияния.

- А по-другому он беспокоиться не пробовал? - буркнул Руслан, - например, помочь людям лодки построить?

Дед сделал вид, что не понял, хотя имперский знал превосходно.

- Что передать гонцу?

- Послать его неприличным маршрутом - не вариант? - поинтересовался Руслан, уже предвидя ответ. Вот интересно, где носит Нари, когда он, по-настоящему, нужен.

- Если госпожа не примет вызов, это будет означать, что она отказывается от борьбы за трон Энгури, - поклонился дед.

В пояснице они тут все были на диво гибкие и кланялись по любому поводу, иногда - по пятнадцать раз за разговор.

До Руслана только сейчас дошло, почему его так просто приняли за ровню принцессе. "Слово" Бантика, конечно, было весомым, но сработало не только оно. Психолог не гнулся, не было у него и привычки опускать глаза перед вышестоящими. Он знал себе цену и цена эта была не маленькой - так и держался. А эти... приняли его профессиональную гордость за родовую спесь. И тоже причислили к ата. Молодцы, что сказать!

- И чем это нам грозит?

- Может быть, и ничем, - дедок растянул губы в вежливой улыбке, давая понять, что сказал глупость, которую просто должен был сказать. В силу этикетных требований. А вот сейчас скажет умную вещь, и господину лучше бы "послушать ушами". - Пока Сейди болела, Глава Ай был спокоен за свой трон, поэтому ее не трогали...

Он замолчал и снова поклонился. Остальное Руслан должен был додумать сам.

- То есть, если мы возьмем этот вызов и выкинем в отхожую яму, то за...маемся от наемных убийц отмахиваться?

- Господин умен, - одобрительно кивнул дед.

- Вот ведь идиотизм, прости меня Господи! Сидят голыми жопами на бомбе и места делят, кому сесть повыше... Когда нужен ответ?

- На вызов отвечают сразу, господин. Что я должен сказать гонцу?

- А у нас есть варианты?

- Можно публично отречься от трона. Но... - старик замялся, подбирая слова.

- Да говори уже прямо, - потерял терпение Руслан.

- Пока госпожа была больна, это восприняли бы благосклонно. Сейчас... Глава Ай не самый доверчивый господин в Энгури. Он может заподозрить тонкую игру и повести себя не благородно.

- Другими словами, он - параноик и постарается убить сестру и всех, кого обнаружит рядом с ней, просто на всякий случай?

- Господин умен, - снова повторил дел, кланяясь, как китайский болванчик.

- Значит, вариантов нет. Передай Главе, что госпожа принимает вызов и... сколько можно тянуть кота за хвост? - дед удивленно вытаращился на него и Руслан, ругнувшись про себя, поправился. - Когда можно назначить дуэль, самое позднее?

- На исходе третьего дня, господин.

- Вот так и передай. На исходе третьего дня будет ему поединок. Что-нибудь еще?

Дед смотрел на него во все глаза.

- Госпожа Сейди слаба, - тихо проговорил он. - Неужели господин... пользуясь правом супруга...

- А у меня есть выбор?

Дед покачал головой.

- Не после того, как вы вошли к госпоже.

Перед глазами замелькали картины боя в темном коридоре под замком Бурь, а в ушах, помимо воли, зазвучал напористый голос Нари: "Никогда не нарывайся на поединок с ата, тебе его не выдержать..."

Принц был прав от и до. Шансов против Главы Ая у Руслана не было. Ни одного. Даже если тому правую руку к левой ноге привязать и вместо меча дать тупой столовый ножик.

- Ну и о чем ты тогда так долго раздумывал? - грубовато спросил Руслан. - Извини, это был риторический вопрос. Ты же знаешь, как правильно принимают вызов - и все такое? Действуй.

Глава 48 Нож Янека

По гребню мы шли долго. Очень долго. И это было не так, чтобы легко. В полушаге справа тропа ныряла в крутой обрыв. Смотреть вниз вообще не тянуло, голова начинала кружиться, а под ложечкой противно посасывало.

Поэтому я старалась держаться левого края. Там тоже был обрыв, но - более пологий. Хотя - не один ли черт... или демон? Под ногами перекатывалась сыпучая порода и съехать вниз было проще, чем, как говорили здесь, эр потратить.

Каванараги просто потрясла меня своим коварством: раз пять казалось, что уже все - дошли. Но когда мы все же забирались на "вершину", оттуда вдруг открывалось, что настоящая вершина маячит далеко-далеко, и до нее еще пилить и пилить.

Эшери своей волей, не слушая возражений, отнял у меня мешок и повесил себе на грудь. Второй, размером побольше и потяжелее, висел у него за спиной. Я сначала возмущенно пыхтела вслух, потом про себя. Потом... часа через полтора, переосмыслила ситуацию и молча извинилась. А еще через три, когда мы доползли до огромных каменных ворот и гора вдруг устремилась вверх, с наклоном под сорок пять градусов, я подошла и извинилась вслух.

Кот неопределенно хмыкнул, легонько обнял меня одной рукой, на мгновение прижал к себе - и тут же отпустил.

Что это было - и гадать не стоило. Полное отпущение всех грехов "по-монтрезовски". Иди и... можешь грешить дальше, все равно прощу.

Парни распаковывали мешки, доставая кошки и ледорубы.

- Выходим на предвершинный участок, - деловито объявил Обжора, - двигаться будем в связках траверсом. Последние футы очень крутые. Маргарита, о чем мечтаешь?

Я крутила головой, пытаясь сообразить, что не так. Дошло до меня не сразу. Но потом понимание обрушилось лавиной: в воздухе появилась новая нота! Неприятная, тревожная. Отчего-то я опознала ее сразу - это был едва уловимый запах тлена.

- Шаари, - сказала я, - надо бы фильтры в нос.

Обжора обернулся.

- Ты осторожничаешь, или?..

- Или. Ветер дует, - я плюнула на палец, облизывать его, грязный, врача не заставишь и под страхом смерти, - с долины. Конечно, интересно, кто там недавно помер, но я бы не советовала выяснять. Вдруг не от старости.

- Я слетаю мухой? - подорвался Рой, - с фильтрами, в щитах...

Обжора ненадолго задумался. И - покачал головой:

- Если пахнет, значит, точно мертв. Помочь не сможем, опасности от него нет. Незачем время тратить. На обратном пути, если этой дорогой пойдем, может, посмотрим. Перчатки одеваем!

В устах добрейшего Шаари такой лютый прагматизм звучал странно и жутковато.

Коричневый ландшафт сменился белым и грязно-белым в пропорции один к трем. На первый взгляд подъем не казался очень сложным, но, ступив на склон, я немедленно сообразила, в чем подвох - земля сыпалась из под ног и в любой момент можно было съехать на несколько метров вниз. Поэтому и страховали друг друга веревкой.

- Ничего, - Эшери подмигнул мне и Рою, - залезем. Не на такое лазили. Здесь, по крайней мере, воздух есть.

Холод как-то быстро утратил актуальность, я - так вообще взмокла. Оскальзываясь, мы карабкались к вершине на четвереньках. Предполагалось, что мы пойдем в связках: я с Роем, а Эшери с Обжорой, и будем страховать друг друга по очереди, но на практике получилось иначе. Обжора и Рой разведывали безопасный путь, а Кот тащил в гору меня.

Я очень старалась не быть обузой. Но получалось плохо.

Пару раз гора вздрагивала и мы скользили вниз, цепляясь кошками... Это злило так, что даже страх отступал.

Я перемазалась, как черт. Казалось, что бесовы "кошки" совершенно не помогают. В какой-то момент я вспомнила о подарке Янека, вытащила его из кармана и вогнала в породу почти по рукоять, даже не успев задуматься, что могу сломать лезвие.

Оно, кстати, выдержало, а я опомнилась.

Вокруг царило космическое безмолвие. Внизу, очень далеко, в синем тумане, торчал пик, укутанный снегом.

В синем... тумане...

- Эшери, - позвала я, и подбородком указала вниз.

Монтрез сощурился и долго разглядывал долину, оставшуюся внизу и справа.

- Выходит, мы вовремя оттуда ушли, - сказал он, наконец. - И хорошо, что не сунулись выяснять, почему там трупами пахнет. Это... до нас не доползет? Горячий воздух ведь поднимается вверх.

- Он и поднимается, - буркнула я. - Видишь, пока мы на него пялились, поднялся так, что заметно невооруженным глазом.

- Ползет, как нанятый за золото, - подтвердил спустившийся к нам Рой.

- Что это, как думаешь? - голос Кота не изменился, но морщинки в уголках изумрудных глаз стали заметнее. Он пристально вглядывался вниз и был, явно, озадачен. Такого Монтрез еще не видел.

- Какой-нибудь фумарольный газ, - пожала плечами я, - Дойдет до нас - понюхаю, определю точно.

- Насколько это опасно?

- Внизу - точно опасно, он горячий бывает, до тысячи градусов. Здесь... не думаю. Мы намного выше, пока доползет - остынет и концентрацию потеряет. Но фильтры лучше не убирать. Просто на всякий случай.

- Да это понятно, - кивнул Эшери, - так что, ходу вверх?

- Я тебе покажу "ходу", - передразнил Обжора, - знаешь, скольких таких, торопливых, внизу в мешки складывают? Если находят...

- Понял, глупость сморозил, заткнулся, - легко согласился Кот. И вдруг зацепился взглядом за мой "трофей".

- Э-э, - протянул он, отчего-то весело, - Маргарита, а откуда у тебя такой любопытный... прибор?

- Прибор? - опешила я, - Нож обычный, даже не острый. Мне его один знакомый подарил. В Несбере.

- Знакомый, - со значением протянул Кот. - Имя у твоего знакомого было?

- Янек, - тихо отозвалась я, начиная соображать, что с подарком что-то не так. Когда Ясь отдавал его мне, это была юкка из светлого металла, похожего на легкую сталь. Сейчас нож казался намного темнее. И, пока мы смотрели на него, потемнел еще.

- Подарки Янека бывают разными, - задумчиво проговорил Эшери, - не бывают только обычными. И бесполезными они, тоже, как правило, не бывают. И он тебе ничего не сказал? Что ж, запишем это в загадки.

Пока мы разглядывали необычный нож, Обжора поедал глазами долину, которая совершенно спряталась в клубах неизвестного газа. Сейчас он был не синим, а, скорее, серым. Темно-серым внизу и светлым вверху. И закручивался вихрями и змейками.

- Отдохнули? - спросил Шаари, и, получив утвердительный кивок от меня, мотнул головой в сторону вершины. - Тогда вперед.

На вершине было очень холодно, но я почти забыла об этом, засмотревшись на небольшое лавовое озеро, рубином горевшее в сумерках кальдеры.

Кот стоял рядом. Взгляд его зеленых глаз, буквально, прикипел к "кастрюльке богов", где на наших глазах лава поднималась на поверхность, застывала. Потом, под давлением снизу, трескалась, сползала к краю - и внутренний жар плавил ее снова. Все это повторялось раз за разом: четко, без сбоев, в едином ритме - словно работал безупречный механизм.

- Это ведь микромодель нашей земной тверди, - вдруг сказал Эшери. - Она точно так же всплывает, застывает, трескается. Смещается в строго определенном направлении... Только медленнее в тысячи раз.

- В миллионы, - поправила я, в который раз поражаясь его неукротимому любопытству.

Руки и ноги закоченели, но уходить не тянуло. Когда еще доведется постоять на крыше мира? Эшери посмотрел на меня с полным пониманием и почти сразу я почувствовала ток теплого воздуха вокруг себя, словно включили калорифер.

- Спасибо, - я удивилась. Марк как-то объяснил мне, насколько сложно сильным магам даются тонкие воздействия. Все равно, что наполнить водой пластиковый стаканчик из Ниагарского водопада - гораздо вернее этот стаканчик смоет вместе с тобой. Но вот ведь...

- Не за что. Хороший повод потренироваться. И, Маргарита, ты не одолжишь мне нож?

- Он тупой, - предупредила я.

- Ничего, я песочной "точилкой" пройдусь пару раз. А потом снова затуплю. Тебе ведь он для тренировки нужен?

Вот сделать круглые глаза - или не выпендриваться? Наверное, Кот видел меня на палубе. Нож уже не падал и... не порхал, конечно, но переползал с одной руки на другую вполне уверенно.

- Скорость со временем придет, - озвучил герцог мои собственные мысли.

...Даже не спросил, на кой добропорядочной жене и матери такое экзотическое умение. Хочешь - учись.

Коту понадобилось секунд пятнадцать, чтобы наточить нож Янека до бритвенной остроты. А потом... Я аж задохнулась от изумления и возмущения. Он намотал на руку свою толстенную, как канат, сверкающую на солнце золотую косу - и отхватил чуть ниже шеи.

Волосы немедленно взлохматил ветер и вид у прославленного маршала сделался каким-то мальчишеским и до ужаса расхристанным. Предвкушающая улыбка только добавила впечатления.

- Дурной пример заразителен, да? - Герцог утяжелил косу первым попавшимся камнем, прикинул на глаз расстояние - и метнул снаряд прямо в лавовую печь. Волосы вспыхнули, рассыпая искры, кажется, раньше, чем долетели.

...Прошло, наверное, очень много времени, прежде чем я обрела голос и смогла сформулировать хоть какой-то вопрос:

- Зачем?

- Родственникам привет передал.

- Родственникам... - соображала я медленно. То ли от усталости, то ли от высоты. - Марк сказал как-то, что у тебя в роду были огненные элементали.

- Проговорился, значит. Ожидаемо. - Кот кивнул, щурясь на солнце совершенно по-кошачьи.

- А... скажи, огненные элементали - это подвид демонов или вообще другой род?

Глаза Кота полыхнули таким изумлением, что жарко стало даже в пятках. И уши загорелись.

- Я что-то не то спросила? Извини, не знала, что это тайна. Если что, я - могила.

Взгляд Монтреза был долгим и совершенно нечитаемым. А вот смех, который раздался через минуту - привычным, мягким и теплым:

- Это была тайна только для тебя. Я имею в виду, из нашей компании. Остальные давно знали. Но после этого похода я бы не смог ее сохранить, надо было как-то признаваться. Я шел сюда и думал - что ты попытаешься сделать: меня в кратер кинуть, или сама туда сигануть? Близко не угадал! Тебе в первую очередь приспичило выяснить точно, какой породы был тот демон, который спутался с моей пра-пра... сколько ее там - бабушкой.

- Ну, как бы... вопрос по специальности, - отшутилась я. А потом дошло, что дело-то серьезное и шуткой я не отделаюсь. В мире, где жрецы полновластно правили почти везде, кроме крохотного Румона, да затерянного в океане Несбера, кровь демона в жилах была не лучшим наследством. Даже если именно она дала Монтрезам сильную огненную магию.

- И что, - спросила я, после некоторого молчания, - тебя теперь обязательно бояться? Вот прямо сейчас и начинать? А давай сделаем вид, что я ничего не поняла, так нам обоим проще будет. Потому, что со страхом у меня как-то не срастается.

- Интересно, за что же меня Боги так любят? - спросил герцог... кого-то. Наверное, небо над головой. - Ведь не родня никаким боком. Совсем другой... породы, - он покосился на меня и снова расхохотался, обнимая мир горящим взглядом.

...Позже я очень часто вспоминала его таким: стоявшим над жерлом неспящего. С криво обрезанными волосами, которые безжалостно трепал ветер и с совершенно сумасшедшей жаждой жизни в ярко зеленых глазах.

Если бы я знала заранее, какую боль мне будут причинять эти воспоминания... все равно не зажмурилась бы ни на секунду, настолько это было красиво!

А потом гора снова дрогнула, мы едва не улетели в кратер и быстро засобирались вниз. Эшери протянул мне нож, забыв затупить. Или, скорее, решил, что сейчас не время. Я, конечно, заметила в щербинке у ручки светлый волос, но сунула нож в поясной кошель вместе с ним.

Почему?

Не захотела чистить лезвие сразу после такой сногсшибательной откровенности герцога. Конечно, он вряд ли подумал, что я брезгую. Но, как сказал классик, осадочек бы остался. А зачем нам это? Совершенно ни к чему.

Вот так и связалась цепочка. Знал ли об этом Янек, когда дарил мне нож? Вряд ли. Но что-то такое предчувствовал - точно. Струна звучит в резонансе с миром, а мир уже тогда знал, какая непомерная цена будет заплачена за его спасение.

Знал - и плакал.

Глава 49 Росомаха берет командование

Гонец прискакал уже после полудня. Он был весь в мыле, лошадь под ним шаталась, но его сил хватило, чтобы сказать: ниомы напали. Калаф держит оборону. Нужно идти к перевалу.

Только после этого он позволил себе свалиться от усталости.

Аскеры Священного разобрали щиты, наполнили фляги тем, что осталось, хлопнули себя в грудь кулаками и уже были готовы выйти, но не тут то было.

- Бой на перевале начался утром, ниомы выступили всеми силами, - объявил третий... или четвертый сын калафа, кто там разберет с этой кучей жен и наложниц. - Значит, они все уже убиты. Надо защищать долину. Мои воины остаются здесь.

- Кретин! - Росомаха подняла глаза к небу, - Где, конкретно, ты собираешься выстраивать линию обороны? Здесь нет ни одной естественной преграды, а та, которую вы сделали из повозок, таранного удара конницы не выдержит!

- Доблесть воинов станет преградой между шерстяными домами хассери и грязными ниомами! А женщине вообще не место среди воинов... если только она не греет кому-то из них постель. Но и в этом случае ей следует молчать, опустив глаза.

- Прикопать бы этого дурака где-нибудь потихоньку, - поделилась Росомаха со своим десятником, - да только народ не поймет.

- Так, Равноправная, - десятник тоже понизил голос, - может, если потихоньку, так и объяснять ничего не придется? Доблестный воин пал в неравном бою... А что стрела в затылке, так это случайность. Много головой вертел не по делу, вот и прилетело не с той стороны.

Лесс пару мгновений подумала и с сожалением сказала:

- Убийство наследника - это не мадригал и не эпиграмма. Их экспромтом не сочиняют. Иначе самим сочинителям эпитафии понадобятся.

- Много непонятных слов сказала госпожа... но смысл я уловил, - степенно ответил десятник, - нужно было его еще в Шариере с гадюкой познакомить. Сейчас - только молиться Святому Касперу, чтобы ниомы за нас всю работу сделали.  Но такие, как этот горлопан, много орут о доблести, а сами вперед не лезут.

- Ничего, - зло и опасно сощурилась Алессин, - на каждого кролика найдется свой силок. А на каждого браконьера - имперский лесничий. Собирайте щиты, оружие и, главное - воду. Мы идем наверх.

- Наверх, госпожа? Вы все же надеетесь успеть на помощь Священному?

- Не надеюсь, - откровенно сказала Лесс, - время упущено. Но сделаю все, что в моих силах.

- Приказывайте, госпожа.

Росомаха прикрыла глаза. Для "разгона" мозга это было совершенно не обязательно, но отчего-то помогало. Глубоко вдохнула - выдохнула. И принялась отдавать по-военному четкие распоряжения:

- Подайте мой доспех, легкий и пусть кто-нибудь поможет зашнуровать. Кто-нибудь не болтливый и не хвастливый. До моей личной служанки сейчас не добраться, я ее щитом закрыла. Коней на всякий случай напоить. Выдвигаемся по дороге и идем в сторону перевала, до ближайшего поворота. Ни с кем не разговариваем. Там - останавливаемся. А еще - мне нужна веревка. Длиной, примерно, в шесть локтей. Желательно - хорошая, но если не будет, то подойдет любая.

- А хассери, - спросил десятник, уже предчувствуя ответ своей госпожи, которая особой добротой не отличалась и никогда и ни при каких обстоятельствах не брала на себя лишнего. Лесс его не разочаровала.

- Если у хассери нет мозгов, чтобы защитить свои владения, то пусть их поглотит Бездна. Я не подряжалась спасать всех подряд. Меня волнуют только мой супруг и мои люди.

Вскоре маленький отряд построился в коробочку и, замкнув внутри Алессин и бездоспешных слуг, вышел на прямую, как стрела, дорогу к выходу из долины.

Хассери, называющие себя воинами, на взгляд Лесс, совершенно безосновательно, копошились, пытаясь изобразить что-то вроде воинского строя... На плато, ровном, как стол и шириной в четыре сотни шагов... Росомаха могла подойти к царевичу и указать, что луки ниомов прицельно бьют на шестьсот шагов, а с такого расстояния пробивают даже легкий доспех.

Могла. И даже, наверное, была обязана - союзники же. Но, проезжая мимо, кесара даже не повернула головы. Когда умные люди, рискуя жизнью, начинают спасать идиотов, встрявших по собственной тупости - демоны Бездны ликуют.

Весь путь до поворота они проделали в молчании, быстро и споро, а, оказавшись на расстоянии, где их уже не могли видеть чужие глаза, послушно остановились.

- Мата, - подозвала Лесс молодого воина. Тот спешился, шагнул к Равноправной и наклонил голову.

У воинов Шариера не было привычки подчиняться женщине, тем более, в делах военных. Но Лесс носила малую корону, а в пути от столицы до предгорий Священный четко показал, что голос супруги - это его голос и никак иначе. Пара ослушников уже отправилась по родным замкам с сорванными воинскими поясами, повторить их судьбу никто не хотел. Это же вечный позор роду.

- Ты сопровождал кесара в вылазках, верно?

- Так, госпожа, - кивнул воин.

- И где она? Горная тропа из долины?

Мата покачал головой.

- Госпожа вольна приказывать и мы последуем за ней, но... тропа очень опасна.

- По ней можно пройти верхами?

- Да, но... только если Святой Каспер приглядит за вами лично.

- Годится, - кивнула Росомаха и, поймав обалдевший взгляд парня, улыбнулась. - Ты знаешь, что ваш Святой Каспер в Империи носил другое имя?

- Жрецы рассказывали.

- Ну вот. Мы с ним из одного рода. Я его наследница по прямой, так что - приглядит, никуда не денется.

Успел ли парень поймать челюсть, или пришлось за ней наклоняться, Росомаха не видела. Она уже отдавала распоряжения на счет дозоров, а, сделав это, принялась разматывать веревку. Та оказалась вполне годной и даже чуть длиннее, чем нужно. Завязать узлы - половина короткой клепсидры. Наморозить льдинки можно еще быстрее. Самое сложное - воздушный щит на весь отряд. Но и с этим Росомаха собиралась справиться.

Веревку она готовила, чтобы максимально решить военную задачу - оборону Каменной долины. Решалась она в одно действие. Хорошо решалась, качественно. Правда, подземное озеро, питающее здешние колодцы, Лесс, скорее всего, спустит и на ближайшие сто - двести лет долина перестанет быть домом для хассери... но Росомахе было плевать на чужие проблемы, своих хватало.

- Как думаете, госпожа... Священный жив? - неожиданно спросил десятник. Видно, этот вопрос мучил его с самого утра.

- Посмотри на небо, - холодно отозвалась Лесс, - висит? Не падает? А демоны из земли не лезут? Священный Кесар - гарант незыблемости мира и страж его от темных тварей Бездны. Если с миром все в порядке, значит, и кесар жив. Логично?

С принцем без титула Росомаха общалась недолго, но успела подцепить дурную привычку орудовать цитатами из священных текстов, как пешней. Хорошее, кстати, оружие вышло. С мыслей сбивало не хуже, чем тяжелая стрела - с ног.

Остатки отрядов калафа показались уже сильно после полудня, ближе к вечеру. Нет, небо над горами еще не серело, время Лесс определила только по положению солнца и длине теней. Когда воздух здесь становится темнее, впору переворачивать короткую клепсидру и провожать очередной день. Потому, что тьма накатывает стремительно. Только что ты спокойно различал самые дальние пики - и вот уже не разглядеть собственных пальцев.

То, как отступали хассэри, Росомаха оценила: сохраняя правильный строй, грамотно прикрывая друг друга. Это было именно отступление, не бегство.

Их было мало, но вымпел царя над одним из отрядов полоскался на ветру вполне откровенно. И - словно притягивал стрелы, доставалось ему гораздо чаще, чем другим. Если у калафа есть хоть капля мозгов, - подумала Лесс, -  его самого в этом отряде нет.

- Приготовьтесь, - вполголоса приказала она.

Остатки войска хассэри пересекли черту, которую она мысленно провела по земле. Со стороны ниомов послышались крики. Что они хотели? Или это было просто оскорбление?

Внезапно пологий склон украсился сразу десятком огромных, коню по брюхо, здоровенных черных шаров. Они постояли наверху, словно в раздумье, а потом покатились вниз, сначала медленно, но, постепенно, набирая скорость и подскакивая на камнях. Через пару мгновений один из шаров робко затлел, а потом вдруг вспыхнул сразу и весь, превращаясь в самодвижущийся огненный факел.

Послышались крики: сверху - воодушевленные, снизу - испуганные и гневные. И, словно подчиняясь команде, вспыхнули все остальные шары.

На Каменную долину летела огненная смерть...

Росомаха коснулась намороженных льдинок в определенном порядке и очень быстро развернула над собой и своими воинами воздушный щит.

С глухим звуком земля вздрогнула... и раскололась на две половины, точно по проведенной мысленно черте. Края разошлись, обнажая пласты породы, а сверху посыпались камни, сначала небольшие, потом все больше и больше.

Лесс ругнулась и принялась качать в щит остатки силы - последний камень, который рухнул на них, был величиной с очень крупную утку и щит едва не слетел. Повезло...

А в долине творился ад. Большинство шаров убрались-таки в расщелину, не зря же мальчишки хассэри полдня пинали ногами шерстяные мячи. Росомаха точно знала, где они покатятся - там землю и расколола. Но идеально не получилось - один шар все же проскочил и с размаху налетел на стену из повозок.

Дереву только дай повод вспыхнуть! С воплями паники и гнева хассэри принялись растаскивать повозки, ломая возведенные укрепления, а остатки разбитого войска занимали позиции вдоль разлома.

Атака ниомов снова захлебнулась - новорожденная пропасть была не так, чтобы сильно широка, при удаче конь вполне мог и перескочить с разбегу. Но на каменистой почве особо не разгонишься, а края щели сыпались и пара самых горячих всадников уже убрались туда. Хвала Небесам Сияющим - без лошадей, те оказались умнее и, сбросив дураков, скачками ушли от смерти.

- Щиты в землю! - раздался крик кого-то из военначальников хассэри, как бы не самого калафа.

Как ни вглядывалась Лесс в мешанину людей и коней внизу, а черного хафана и серой шамайты так и не высмотрела.

Что ж... здесь она сделала все, что могла.

- Воины, - голос прозвучал неожиданно хрипло. Пыли наглоталась? Лесс прокашлялась и попробовала еще раз, - Аскеры, мы уходим из долины. Есть среди вас те, кто чует землю. Хотя бы немного?

- Немного - все могут, - обрадовал ее десятник. Действительно, обрадовал, такого подарка от судьбы Лесс даже не ждала.

- Кто лучший? Ты и ты? Отлично. Вала - смотришь под ноги, ищешь навесы, которые готовы обвалиться. Тимон - следишь за склоном. Камнепад не должен застать нас врасплох. Идем друг за другом, цепочкой. Вниз не смотрим. Я провешу воздушные перила, в пропасть никто не свалится... - Росомаха перевела дух, сделала небольшой глоток из фляги и закончила, - постарайтесь не отстать. Ночью в горах мы никого не найдем и спасти не сможем. Я наколдую свет, немного. Но меня не хватит на перила, щиты и звезду в небе, я не Эшери Монтрез...

- Равноправная, - десятник был удивлен, и даже не счел нужным это скрыть. - Но разве мы не останемся тут, чтобы ждать?

- Чего? - устало огрызнулась Росомаха. Она была сильна, но воззвание к стихии-антагонисту, хоть и через ледяные кристаллы, выпило из нее сил изрядно. - Конца света? Так жрецы его отменили.

Алай покачал головой. Богохульство в кесарии не поощряли, но у прямой наследницы Святого Каспера, наверное, были свои счеты с Небом.

- Я хотел сказать - а как же Священный?

- Его хранят небеса. А о вас позабочусь я. Держитесь за мной и потрудитесь больше не перечить, сил у меня не так, чтобы очень много. На то, чтобы всем спастись - хватит. А на споры - уже нет.

Маленький отряд вытянулся змеей и исчез в узкой, практически, незаметной расщелине в скалах, оставляя за спиной шум сражения, крики воинов, ржание лошадей и звон стали, которой повезло встретиться с другой сталью.

Из долины тянуло горьким, даже кисловатым дымом, а на предгорья стремительно накатывала ночь.

Росомаха провела ревизию своих сил, затеплила десять небольших светляков и раздала аскерам. Непривычные к магии из рук женщины, они брали светящиеся шары с опаской, но, убедившись, что они не горячие, а рука и не думает чернеть и отваливаться, начинали смотреть вокруг веселее и увереннее.

Глава 50 Вассальная клятва

Марк погнал всех на склоны, ставить следящие амулеты, едва Обжора увел свою группу к вершине. Амулетов было много, пара мешков, и ставить их следовало не кучно, а на приличном расстоянии друг от друга. Самым простым решением было разделиться, но Винкер почему-то не позволил, не позволил даже дежурному остаться в лагере, чтобы приготовить обед.

Народ посматривал на него как на психа. Ничего, правда,  не говорил, но "чуйка" прирожденного командира засекла тот крохотный промежуток между приказом - и выполнением, который... просто был.

Может быть, стоило на это забить? Ведь они не "Бессмертные" и сейчас не война. Но даже пара мгновений может стоить кому-то жизни. Колебался принц без титула недолго:

- Аше! - Он вскинул два пальца к плечу и подождал, пока они все, и первым - Маркиз, подтянутся к нему.

...Глаза светло серые с голубой окантовкой, глаза черные с глубоким отливом в синь, глаза цвета спелого крыжовника. Рассказать им, что неспящие - это стихия и, как любая стихия, непредсказуемы и опасны? Напомнить об ответственности? Объяснить всю глубину попадалова? Марк мог...

В библиотеке института вулканологии и сейсмологии, куда они с Маргаритой вломились глубокой ночью, кроме закрытого на ключ каталога и насмерть запароленных компьютеров, нашелся еще и старичок - дежурный. Геофизик с мировым именем отчаянно скучал на пенсии, маялся бессонницей и по ночам писал очередную монографию, которая должна была в очередной раз потрясти мир. В переносном смысле - шутки про тряску миров в среде вулканологов считались дурными.

Импровизированную лекцию Марк оценил в здоровенный, с ноготь, редкий черный бриллиант. Дед, кстати, сразу сообразил, что это такое, но взял - и даже для приличия не поломался. Знал настоящую цену собственным знаниям, и умению их подать так, чтобы дошло даже до девственного разума.

Но читать лекции времени не было. Времени не было вообще ни на что. В предчувствия Марк не верил, а вот в себя - вполне. Где-то в глубине сердца тревожно и сухо стучал метроном, этот стук Винкер начал слышать еще в тот момент, когда была открыта шкатулка с черными камнями... И с тех пор он не умолкал ни днем, ни ночью.

Марк обвел свою команду глазами, сощурился.

- Властью имперского стратега объявляю, что с сего мига и до особого распоряжения императора, наша страна и княжество Энгури находятся в состоянии войны, - полюбовался упавшими челюстями и добавил, - А во время войны, как вы знаете, приказ стратега равен воле императора и исполняется мгновенно. Вопросы есть?

Маркиз отсалютовал ехидно - уважительно, Верна кивнула. Его высочество... хлопнул ресницами, но подтянулся. Вопросов не было.

Главное, ничего объяснять не нужно. Очень удобно. Кот бы оценил.

Склон был сначала слишком пологим и длинным, потом резко взбугрился складками. Без толкового землевика ориентироваться приходилось только на указания старика-геофизика... Но, кажется, Марк все делал, как нужно. Потому что уже через клепсидру сканер, буквально, взорвался от импульсов, идущих с амулетов - и тех, которые разбросали они, и тех, что ставила вторая группа.

- Мне крышу рвет, - признался Маркиз, растирая виски ладонями, - как ты во всем этом разбираешься?

- Плохо, - честно ответил Марк, - данные отслеживаю, а вот разобраться в них пока не могу. Но, главное, они есть и пишутся.

- И... что это значит?

- Пока - ничего. Просто сбор данных. Для получения качественной картины их понадобится гораздо больше.

- Постой, - с мозгами у Маркиза все было в большом порядке и мелочи он подмечать умел, - а вот этот пакет сигналов откуда? Это явно не наши амулеты, и не Обжоры.

- Хм... интересно, а почему ты так решил? - Марк улыбнулся, поощряя водника.

- Слабее. Намного. Как будто заряд в амулетах заканчивается. Они были установлены давно, несколько недель назад - и сейчас отдают накопленную информацию, верно?

- Для того, чтобы уловить сейсмический пульс неспящего - нужен долгий срок, - согласился Марк, - несколько месяцев а, лучше, лет. Но у нас есть только данные за несколько недель... Мало, но будем работать с тем, что имеем.

- Здесь заложено четыре параметра, - влез любопытный Рами, - четыре разных цвета. А что они означают?

- Красный - температуру земли, серый - выделение пара и газов, коричневый - частоту и силу толчков, а зеленый - изменение наклона конуса.

- Но, постой... - Маркиз потер нос, - получается, что кто-то был здесь раньше нас и установил амулеты?

- Очень правильно у тебя получается, - кивнул Марк. - Был и установил. Молодец, парень! О подробностях пока промолчу.  У двоих из вас недостаточно допуска.

- У Отряда допуск "А" - удивленно сказала Верна.

- А у этого дела: "А +"

- Такое бывает?

- Не поверишь, и не такое бывает. Означает: только для членов императорской семьи, - Марк скользнул взглядом по принцу и нейтрально добавил, - совершеннолетних. И для Регента.

- А Маркиз, значит...

- Да ничего не значит, - кривая усмешка, язвительная и понимающая мелькнула и пропала. - Не должно значить по протоколу безопасности. Но у Эшери свой собственный протокол и от ближнего круга никаких тайн никогда не было.

Маркиз кивнул. Без заносчивости, свойственной "избранным"... просто подтвердил факт, который имел место.

- И ни разу это не пошло во вред Империи, - добавил Марк, - только на пользу. Так что я тут проблемы не вижу.

- Значит, проблема - это мы, - шевельнула бровями Верна, - мило.

- Поменьше чувства собственной важности, дорогая, - Маркиз, явно подражая Коту, мягко тронул ее за плечо, - наша проблема чуть больше, чем ты. И слегка левее.

Верна повернулась в направлении, куда указывал светло голубой взгляд Маркиза. И... испуганно завизжала.

- Она проснулась!

- Бездна! - Одного взгляда Марку хватило, чтобы понять, что щиты, а тем более - его щиты ничем не помогут.

- Маркиз, сфера!

Считать портал детально не было времени, камнепад несся на них с угрожающей скоростью. Марк загнал мозг под предельный разгон, но из восемнадцати переменных успел подставить в уравнение только четыре, остальные... выбрал интуитивно. Призвав на помощь ту самую силу, в которую он напрочь не верил.

Как же тяжело вставать до солнца! Особенно, если легли очень поздно. Росомаха прокляла свое сомнительное везение и на полдень, и на полночь - едва солнце скрылось за горизонтом, в Каменной долине... пошел дождь!

Дождь в пустыне - это счастье, жизнь и явный знак благоволения богов и духов. Но как читать такой знак, если с неба полило, как только лошади ступили на узкую, почти как Золотой Мост, горную тропу?

Только как издевательство!

Лесс злилась и обещала своему далекому предку построить такой храм, что его даже самые истовые верующие будут обходить за три лиги на цыпочках.  Небо смеялось и брызгало в лицо теплой водой. К счастью, дождь в этих местах явление редкое и непродолжительное.

Открыть и подставить под небесную благодать все миски и фляги воины догадались и без приказа, но вот толку с этого почти не вышло, дождь прошел короткий и очень странный. Кое-где уронило по капле. И, хоть капли были размером с половину ведра, в миски почти не попало.

Точно, посмеялся родственничек! Чтоб ему в Облачном Саду заблудиться...

Но злилась одна Росомаха. Воины подставляли руки и лица под нежданную благодать и смотрели на свою кесару с восторгом и почти религиозным страхом. Для них этот нечаянный дождь был железным доказательством божественного происхождения Алессин и ее прочных "связей" на Небесах.

По опасной тропе прошли, как по главной улице Шариера. И лошадей провели спокойно, ни одну не потеряли.

Лесс не удивлялась. Если всадник не видит причин для тревоги, не тревожится и конь. А не тревожится - так и не шарахается, логично? Какая тут мистика, помилуйте боги.

А воины, миновав тропу вообще без потерь, окончательно уверились, что они теперь избраны, жизнь устроена: и настоящая, и будущая, и загробная - и заметно повеселели.

На выходе из долины Алай обнаружил небольшую пещеру. Оттуда быстро выгнали скорпионов и устроили постель для кесары: две попоны, воняющие конем под низ, и одну - сверху. Тоже - воняющую, но мулом. Есть ли разница и в чью пользу, Лесс не определила. Устала так, что ей было совершенно все равно, чем там пахнет.

После такого перехода она и сама благоухала почище, чем лошадь и мул вместе взятые. И если благородное животное согласилось ее везти, так ей и вовсе не к лицу нос воротить.

Как разместились аскеры, девушка, к стыду своему, не посмотрела. Не нашла в себе сил. Но, наверное, как-то справились: и лагерь огородили, и дозоры выставили. Потому, что утром ее разбудил не лязг сабель, и не вопли пленных, а божественный аромат свежезаваренного кофе.

Лесс открыла глаза.

Загораживая вход, на корточках перед ней сидел Алай и аккуратно водил дымящейся чашкой перед носом.

- Что-то случилось? - спросила она вместо "доброго утра", вцепляясь в чашку, как утопающий в змеиный хвост.

- Все хорошо, моя кесара, - Алай наклонил голову, - переночевали. Ни лошадей, ни воинов не потеряли. Одного слугу укусила змея. Сам виноват, наступил в темноте.

- Ага, - невпопад кивнула Лесс, обжигаясь кофе. Что-то было не так, не правильно. Но сонный, затуманенный мозг отказывался выдавать ответ. И, лишь спустя время, до нее дошло.

"Моя кесара..."-  Так к ней не обращались никогда.

- Алай? - карие глаза встретились с черными, спокойными и серьезными, - ты... не ошибся?

- Нет, Алессин. Ни я, ни остальные. Я тебя поэтому и поднял до солнца. Рассвет - лучшее время, чтобы принять клятву.

Клятву... Не просто воинскую присягу, которую нарушать, конечно, нельзя, но если очень припекло - то можно и даже желательно. А личную клятву верности, которую здешние жители избегали давать магам. Потому, что тогда и клятва получалась магическая: нарушишь - умрешь, все просто.

Клятва верности подразумевала, что тот, кто поклялся, будет защищать своего сеньора ценой жизни, своей - и всего рода и добровольно отказывается от права уйти по облакам позже него. Росомахе бы и в голову не пришло потребовать такое... но существовала негласная традиция. Если уж предложили - отказываться нельзя.

Отвергнуть такой подарок - оскорбить смертельно.

- Ты и... кто еще? - спросила девушка, внешне спокойно, скрывая свое волнение за хмурым выражением лица... Она его с прошлого дня не прятала за шамайту.

- Все. Все воины.

Два десятка аскеров из не самых влиятельных, но и не из последних родов. В перспективе, это неплохая такая армия. С которой можно попытаться отбить Шариер и трон... Знать бы еще, что, Темные Боги их всех забери, происходит.

Но размышления о политике ждали. А рассвет ждать не собирался.

Росомаха потратила немного драгоценной воды на умывание и вышла из пещеры под хмурое небо, со вчерашнего дня покрытое облаками.

После смешного дождя песок был рыхлым. У самого выхода из земли пробивалась трава в каплях утренней росы. Здесь скапливалась влага. Дальше, насколько хватало глаз, росли только колючки.

Воины ждали ее, выстроившись полукругом. Алай подал знак и все они, одновременно, опустились на одно колено. Лица были разные: молодые и средних лет, хмурые, воодушевленные и почти отчаявшиеся. Но глаза не отводил никто. И ни в одном взгляде Росомаха не прочла осуждения за то, что показалась с открытым лицом.

- Моя госпожа, - заговорил Алай, первым и аскеры нестройно повторили за ним, - позволь служить тебе в радости и бедах. Быть мечом, щитом и посохом в дороге...

Над пустыней медленно поднималось солнце, благословляя творимое непотребство: воинов, избравших своим сеньором и повелителем женщину с открытым лицом, и клявшихся ей в верности не только за себя, но и за весь род.

- Принимаю, - сказала Лесс, выслушав воинов, - и клянусь вознаградить верность - верностью, а измену - немедленной смертью. Да видит солнце!

Рыжий шар показался из-за облаков и снова спрятался. Но, похоже, аскеры сочли, что все в порядке.

Лагерь сворачивали быстро. Да и не было у них, практически, ничего. Ни шатров, ни поклажи, ни заводных лошадей и верблюдов. Ни, даже, сменной одежды. Только полупустые фляги и оружие.

- В монастырь Рауши? - спросил Алай, подсаживая кесару в седло.

- Не дождутся, - она сдвинула брови и махнула узкой кистью туда, откуда поднималось солнце, где светлели барханы, кое-где одетые колючками. В самое сердце Хаммгана. Сверкнули тонкие золотые кольца.

- Туда.

Их не ждало, и не могло ждать в этом направлении ничего, кроме мучительной смерти от жары и жажды. Но Росомаха уверенно направила своего коня в сторону от караванных троп, как будто прекрасно понимала - что и зачем она делает и точно знала, чем все это закончится. Словно ей сам Святой Каспер все рассказал, в подробностях!

И весь отряд потянулся за ней. Ни одна рука не придержала повод.

Конец 4 части

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА, ЧАСТЬ 5

Глава 51. "7856 - 2140"

Тюрьма оказалась на удивление комфортной. Или это была не тюрьма? Но как еще можно назвать каморку, размером шесть на шесть шагов, без окон, забранную решеткой, которую заперли снаружи на ключ. Гостевым домом точно не получалось.

Но здесь было сухо, тепло маги организовали, а плащи, брошенные на "воздух", обеспечили тот самый комфорт.

Маркиз плюхнулся на пол первым и с удовольствием вытянул длинные ноги. Его высочество  Рами  посматривал на Кайтера с интересом: большой вельможа, дипломат, личный друг Регента, вхожий в лучшие дома двух континентов дорогим гостем - выглядел и здесь вполне на месте. Даже, пожалуй, больше на месте, чем в бальных залах. На фоне толстой кованной решетки, в резком свете немилосердно чадящего факела, Рами вдруг заметил то, что напрочь ускользало от него раньше: короткий, но глубокий шрам на подбородке, мощную кисть руки с заметными венами и твердыми мозолями. Она расслабленно лежала на колене, но представить эту ладонь сжимающей рукоять тяжелой шпаги было куда легче, чем  вывязывающей сложный узел на шелковом шейном платке. Взгляд цвета стали... Сейчас в нем совсем не осталось голубизны - и это был взгляд очень опасного парня. Пожалуй, такого только за решеткой и держать.

Принц посмотрел на Верну - лекарка выбрала место в углу и прислонилась к стене. Пальцы ее быстро и ловко переплетали растрепавшуюся косу. Девушка смотрела в пол, но выражение лица Рами разглядел: насмешливое и упрямое. Тревоги не было.

Стратег, объявивший войну Энгури, сидел на коленях, поджав под себя ноги и выпрямив спину. Читать по его лицу всегда было задачей нетривиальной, но принц каждый раз пытался. Иногда даже получалось.

Марк выглядел... довольным. Вернее - удовлетворенным. Словно случилось как раз то, что он ожидал и вписал в свои планы. Пожалуй, он мог бы и задремать, прямо так, сидя.

Рами заглянул в себя, обнаружил там беспокойство за друзей, оставшихся на склонах Каванараги, вину перед матерью, которая всегда беспокоилась за него чуть больше, чем нужно. Готовность действовать. А больше ничего.

Возмущения от того что с ним, принцем и наследником величайшей в этом мире Империи, обращаются так непочтительно, досады на невыносимые условия, страха за будущее - не было.

- Отдохни, - посоветовала Верна, сообразив, что Рами, один, все еще не устроился. - Иди ближе, тут у стены не дует. Советую поспать.

Принц фыркнул:

- Вот ведь! Подскочили, схватили, даже имен не спросили... Тут что, люди совсем дикие? Или просто чужаков не любят?

- Не любят магов, - пояснила Верна. - Магам в Энгури вход закрыт, в порту стоит арка. Если есть способности, на берег ты не сойдешь. А мы посреди городской площади нарисовались, прямо из воздуха - и кто мы после этого? Естественно, местный князь послал стражу.

- И, не забывай, мы ведь и вошли сюда с заднего крыльца, - лениво добавил Маркиз, - и разрешения у местных властей не спрашивали. То есть, согласно международному праву, нарушили границу.

- Но мы ведь хотим их спасти...

- Они этого не знают. И рассматривают ситуацию со своей точки зрения: компания опасных имперских магов нагло вломилась на территорию мирного княжества, зная, что нарушает закон.

- Надо им сказать? - помимо воли, слова Рами прозвучали вопросительно.

Маркиз кивнул, так же лениво и расслабленно. Он был похож на молодого тигра, и - не плененного людьми и посаженного в клетку, а... отдыхающего.

- Надо, - согласился он, - обязательно. Но говорить будем не мы с тобой, а шевалье Винкер. Он и решит - кому говорить, когда и что именно.

- Почему?

- Потому, малыш, что дипломатия - это оружие. Такое же серьезное, как шпага и магия. А обнажать оружие без приказа можно только в одном случае: если чья-то жизнь в опасности. Пока опасности нет.

Рами вздернул бровь, совсем как Его Императорское Величество Рамер Девятый.

- А то, что мы немножко в тюрьме, это, стесняюсь спросить... совершенно безопасно? Можно расслабиться и получать удовольствие?

Верна у стены фыркнула:

- Где и слов-то таких набрался, ведь ребенок еще! Язык бы оторвать тому, кто научил.

- Э-э-э... папа, - Рами хлопнул ресницами и уставился на лекарку взглядом наивным и хитрым.

- Этому не оторвешь, - согласилась она. - Особенно в ипостаси.

- А ты его видела? - заинтересовался Рами, - В ипостаси?

- Видела.

- И... как?

- Большой зверь.

И все? Ни страха, ни гадливости, ни презрения? Ни религиозного возмущения? Большой зверь - и только?..

- Красивый, пожалуй. Узор на спине сложный такой, цветной, - добавила Верна, искренне не понимая, каких еще дифирамбов отцу ждет от нее принц. - Зубы мощные. Как он фиольских аскеров кушал - я прямо залюбовалась, чуть удар не пропустила! Жаль, что он один такой.

- Конец света, - объявил принц, пытаясь переварить эти невероятные откровения. - Змеи оборотни  - хорошо, жаль, что мало. Тюрьма - это место, где можно круто отдохнуть. Куда я попал, где мои вещи?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Добро пожаловать в ближний круг Регента, - хмыкнул Маркиз, - а тебе что-то не нравится?

- Да в том то и дело, что я... кажется, удовольствие получаю, - Рами рывком выпрямился, - Это как, вообще? Верна, меня лечить не нужно?

- У меня для тебя две новости, малыш, - флегматично обронила лекарка, - плохая и очень плохая. Да, ты псих. Такой же, как мы все. Нет - оно не лечится. Живи с этим.

- Спасибо. А... мне обязательно расстраиваться?

Занимательный разговор прервал скрип несмазанных петель. Факела качнулись и зачадили еще больше, а в узком коридоре появилась... кажется, женщина? Одежда здесь у всех была одинаковая - тридцать три халата. Но, насколько успели разобраться "гости", пока их арестовывали, мужчина носил головной убор, согласно статусу. Женщина - высокую прическу с кучей шпилек. Оружие могло быть и у тех, и у других.

Выходит,  женщина. Высокая и слишком широкоплечая, но, наверное, и такие бывают. Лицо у нее было накрашено так густо, что "родных" черт не разглядишь.

Что ей понадобилось в тюрьме и как ее пропустили?

Незнакомка приблизилась вплотную к решетке и вдруг... принц чуть не упал, даром, что сидел - прикрыла локтем глаза.

- Ваше высочество... - и тут же отсалютовала армейским приветствием в сторону Марка. - Стратег.

- Касл, - кивнул тот. - Ты демонски вовремя! Рад видеть, приятель. - И, поймав взгляд странной женщины, чему та совершенно не противилась, выдал: - Семьдесят восемь - пятьдесят шесть. Двадцать один - сорок.

Женщина качнулась и чуть не осела на каменный пол, но схватилась за прутья решетки, пережидая короткий приступ слабости. И выдала низким, абсолютно мужским голосом:

- Приказывайте, стратег.

Девочка оказалась мальчиком.

Мужчина в нелепой одежде почти тащил Верну коридорами, анфиладами, лестницами. Она очень старалась не отстать, но немного запыхалась. Сутки на Каванараги дались не легко.

- Эй, Кас, - пропыхтела она, - а ты откуда взялся так вовремя? Да еще в таком виде...

- Я здесь вроде как под прикрытием. Личная прислуга дочери князя, - в голосе помимо желания промелькнула гордость. Впрочем - имел право.

- А как попал? Арка же.

- Так менталист - же, - на ходу передразнил ее Касл, - Дар мне заблокировали. С согласия, не переживай, такие вещи по-другому не сделаешь. Был, практически, обычным человеком, арка пропустила.

- А сейчас, выходит...

- Да, это был код разрешения. Цифровой, чтобы случайно дар не активировать. Я вас позже ждал, думал, что не успеете, если честно. Тут... сказал бы что, но при дамах это слово не говорят. Трясет почти каждые три - четыре дня, в последнее время даже чаще. Правда, не сильно. А эти... как дети малые, честно слово! Словно ничего не видят и не слышат. Сходили к алтарю, яблоко на него положили или веточку с цветочком и все! Безопасность обеспечили.

- Совсем придурки, что ли? - Недоверчиво переспросила Верна.

- Да нет. Просто... прецедентное мышление. Раньше боги миловали - и теперь пронесет. Смотри, - Касл развернул девушку к стене и ткнул пальцем в здоровенную и, явно, свежую щель в кладке. Она была небольшой, но раствор выкрошился почти весь и камни шатались.

- И до Бездны таких! Замазывают - и дальше бегают по своим делам, как будто ничего не происходит.

- Придурки, - решила для себя целительница. - А я-то тебе зачем? От тупости не лечу.

- А по специальности поработаешь? Может быть, даже заплатят, хотя... тут я ни в чем не уверен.

- Кто хоть болен-то? И чем?

- Местная принцесса, - Касл серьезно взглянул на Верну сквозь маску плотного грима. - Она не то, чтобы, прямо, больна. Просто очень слаба. Почти десять лет была "с душой в разлуке". Сейчас душа вернулась, а тело - как чужое.

- Понятно, - Верна на мгновение расширила карие с прозеленью глаза, - Интересная задача.

- Решаемая?

- Смотреть надо. Ничего не обещаю, пока не увижу больную.

Можно было свернуть пару курток и накрыть еще одном плащом, кто там чего будет разглядывать в полумраке камеры... Но Маркиз решил не халтурить и сплел качественный фантом на силовом каркасе. Он ничем не отличался от реальной Верны - особенно, когда Маркиз приказал ему свернуться на полу калачиком, положить голову на руку и закрыть глаза.

Спит девушка. Устала. Единственный тонкий момент - не дышит. И, соответственно, моргать не будет. Но ведь это еще присмотреться нужно.

- Зачем? - поинтересовался любопытный Рами, - там же все равно темно. В углу-то.

- А вдруг идти куда срочно. На казнь, например, - Маркиз не удержался и широко, сладко зевнул, - Фантом можно за собой увести, он приказы выполняет.

- А из него и кровь потечет?

- Здесь чужаков казнят без крови. Просто... ау-а, - челюсть раззевавшегося мага аж щелкнула, - топят. В море.

- И что, - Рами, похоже, укусила весенняя муха, - фантом утонет или будет поверху плавать?

- А сам-то что думаешь, маг?

- Э-э... Что ты прикажешь, то и будет делать.

- Пра-а-авильно, высочество. Вот, значит, я и прикажу потонуть во славу Империи. И все будет хорошо.

- А с нами?

- Что "с нами?" Ты меня обидеть хочешь или как?

- Сильного водника утопить не легче, чем рыбу, - улыбнулся Марк, - завернемся в пузырь, и уйдем потихоньку, подальше от города, поближе к кораблю.

- А как же Верна?

- Она уже давно большая девочка, разберется. Спи уже, высочество. И нам дай выспаться. В кои-то веки попали в хорошее, спокойное место, так и тут завелась муравьиная тропа под задницей, - Маркиз повернулся на другой бок, - либо сидишь тихо, либо я тебе колыбельную спою...

- Не надо, - поморщился Марк, - пожалей мои старые уши.

- Затычки из воздуха сделаешь, - равнодушно буркнул водник.

- Так, может, я их тебе сделаю?

- А, может, высочество свяжем и рот кляпом заткнем?

- Да я уже сам заткнулся, - принц повозился и все же нашел удобное положение между теплым телом Маркиза и фантомом лекарки. - А Эшери?.. Он где будет нас искать?

- Милорд, тем более, большой мальчик. И стал им задолго до того, как ты родился. Даже если он свалился в кратер Каванараги, я могу сказать только одно: Небо, спаси демонов! Или не спасай, мне, в общем, все равно. Устал я. И спать хочу.

- Спокойной ночи, - буркнул Рами и, наконец, притих.

...Не спалось. Он смотрел на темный силуэт Марка, отбрасывающий на стену и часть пола длинную, неподвижную тень. Принц без титула добросовестно нес дозор, сканируя коридор и ближайшие лестницы.

Двадцать томов апокрифов о похождениях младшего сына Рамера Восьмого его высочество помнил наизусть. Как и половина охраны резиденции. Само рождение Марка вполне тянуло на апокриф, а все остальное - на эпическую сагу, не меньше. Человек, который прогнул храм, если верить легендам и мифам - дважды. И подарил миру безанеботумную дальнюю связь на любые расстояния.

А сейчас возглавил экспедицию, от которой зависело... да все.

Кем нужно быть и как верить себе, чтобы вот так, спокойно и уверенно, принять ответственность за всех, кто живет под этим небом? Неужели просто - стратегом?

В сравнении с младшим братом император безнадежно проигрывал. Он-то "всего лишь" носил корону.

- О чем думаешь так напряженно? - В четверть голоса спросил Винкер. И пояснил, - дышишь не так, как дышат спящие. Беспокоиться не о чем. Князь думает, что держит нас в тюрьме, но это всего лишь его иллюзия. Мы выйдем отсюда, как только сочтем нужным.

- Иллюзии опасны, ты говорил. Только я не запомнил - чем.

- А сам как считаешь?

- Тем, что они нас путают? - неуверенно отозвался Рами. - Заставляют видеть то, чего нет и не замечать то, что есть.

- Другими словами, вводить в уравнение неверные данные, - согласился Марк, - и получать неверные ответы. Ошибка опаснее, чем преступление.

- Почему?

- Преступление можно просчитать. Ошибка случайна. Ее просчитать невозможно. Князь Энгури ошибся. Постараемся не ошибиться мы. Цена нашей ошибки намного выше.

Рами кивнул. Он это, действительно, понимал. После разговора со Змеем и своего "посвящения" - даже слишком хорошо.

Глава 52. О пользе молитвы

Связали его качественно, вывернутые плечи ныли, а кистей рук он уже некоторое время не чувствовал. Уважили! Оценили мастерство... Впору загордиться.

Янг обвел взглядом полутемную загородку, кажется, для коз, куда бросили его и еще полдюжины воинов. Интересно, живые есть?

Парень, который лежал ближе всех, явно уходил по облакам. Дыхание его было неровным, а из уголка губ толчками выходила темная кровь. Причину понять было нетрудно - рваная рана в груди. Небось, легкое задето. Клепсидра - другая и отойдет.

А мальчишку-то Янг знал. Тот самый младший царевич, которому он обещал научить его ловить стрелы... Что же калафа так боги-то не любят? Второй сын уйдет до заката. В том, что посланный в долину гонец тоже мертв, Янг был уверен. Иначе помощь пришла и хассери не потерпели бы такой разгром.

У них были все шансы...

- Ты пришел в себя, Богоравный? - Голос, похожий на скрип плохо смазанного колодезного ворота вырвал Янга из водоворота грустных мыслей. И правильно, нечего там делать. Сколько бы ни было шансов, если умудрились их все проиметь, то кто вам лекарь?

Янг осторожно повернул голову и встретился глазами с темным от беспокойства и горя взглядам царя.

Тот был простоволос, сорванный шлем остался где-то в предгорьях, там, где ниомы сломали хребет роду хассери. Оказалось, что калаф лыс, как колено.

Янг свою шамайту уберег, и даже полоску ткани, закрывающую лицо до глаз, не потерял. И мог улыбаться и хмуриться сколько угодно, все равно этого никто бы не понял.

- Как мой мальчик? Мне не подползти к нему, конь... когда упал, придавил мне ногу.

- Сломал?

- Кажется, - калаф безразлично сморгнул, - скажи, как царевич?

Врать Янг не стал:

- Умирает.

Взгляд, мгновение назад такой живой, потух.

- Что ж, может быть, это и к лучшему, - сказал старик через некоторое время, - калаф ниомов любит помучить своих врагов. Мой сын избежит мук. Это благословение богов.

Кесар поморщился, как всегда, когда слышал то, что было ему не по нутру, но возразить не мог... политика, прибери ее Бездна, да поглубже. Но, кажется, сегодня был день, когда он имел полное право отыграться за два года воздержания?

- Я бы богам, которые так благословляют, служить не стал, - бросил он и шевельнул плечами. Боль в выкрученных мышцах оглушила и возмущенных слов старика он не услышал. А когда снова обрел себя, запястье ощутило легкую щекотку.

Лезвия - это, конечно, здорово. Но не когда руки уже больше клепсидры стянуты ремнями. Толку от лезвий, когда собственных пальцев не чувствуешь? Янг прислонился затылком к загородке, чтобы не упасть. Немного подышал, решаясь... На такие вещи всегда приходилось решаться. И быстро, пока не передумал, раздавил запястьями крохотный пузырь, вшитый под кожу.

...Не заорать в голос - это было отдельное искусство, он долго ему учился и лишь поэтому справился. Терпеть боль мужчине и воину положено, но есть боль, а есть БОЛЬ. Когда ладони словно в огонь окунают и они горят, горят... Так, наверное, чувствуют себя еретики на кострах. Только им все же полегче - их дым душит быстро, а "холодный огонь" горит без дыма и прожигает все.

Вообще - все. Были бы здесь кандалы - и их бы прожег, правда, на кандалы понадобилось гораздо больше времени, и остались бы к тому времени у Янга руки - Боги ведают...

Пузырь чаровала жрица Рауши, иначе демона рогатого удалось бы забрать огонь с собой. Плошки и жаровни он тоже разъедал, даже те, что из черного базальта. Не брал лишь благословленные жрицами капсулы.

Ругаясь сквозь зубы, Янг вытянул руки перед собой. Да уж... Зрелище для подготовленных - покрасневшая, а, местами и почерневшая, лоскутами облезающая кожа выглядела жутко. На самом деле ничего страшного, заживет, как на собаке. Болеть, правда, будет распрозверски, но жизнь, вообще, боль, так что ничего нового.

Янг сделал несколько осторожных движений и снова помянул демонов бездны - кровь возвращалась в кисти рук и это было едва ли не хуже, чем холодный огонь. Хотя, нет, огонь все же похуже.

Боль в плечах ощущалась почти как удовольствие - ее можно было терпеть, это ли не счастье?

Старик-калаф смотрел на него почти равнодушно. Но он был тут такой не один. Парень с поцарапанным лицом, в хафане, залитом кровью уставился, как на выступление бродячего жонглера.

Интересно, царапина на щеке почти засохла, да и небольшая она - откуда столько крови? Янг, не скрываясь, осмотрел парня и заметил срезанную мочку левого уха.

- Ты... что делаешь? - хрипло спросил он.

- Сам не видишь? - мрачно спросил Янг, - молюсь.

- Молишься? - тот едва не поперхнулся словом. - Что-то не похоже это на молитву...

- Молитвы бывают разные, - ухмыльнулся кесар, - моей богине более всего угодна молитва делом. А еще она любит, когда со своими бедами ее паства сама справляется, а ее зовет только на праздник.

- Что же это за богиня такая и зачем она нужна? - удивился еще один плененный хассери.

- Мне - вполне подходит. А кому не по нраву, может и дальше сидеть спутанный, как гусь на продажу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Э, - мальчишка завозился, - а если я приму твою богиню и поклянусь ей служить - развяжешь?

Кесар усмехнулся:

- А если не развяжу - заорешь и сражу переполошишь?

Парень отшатнулся, словно его ударили. На простоватом, плоском лице мелькнула почти детская обида.

- У тебя под языком, точно, демон сидит, - сообщил он. - Небо с тобой, беги куда хотел.

- Руки чувствуешь?

- Чуть-чуть...

- Хорошо. Обожди немного.

Кисти болели, но уже не так сильно. С этим вполне можно было и жить, и воевать. Янг переместился к умирающему царевичу, распахнул хафан. Под ним была не кольчуга, а легкий подкольчуженный жилет - безрукавка с нашитыми на нее кусками кольчужной ткани. Они вполне прикрывали и грудь, и спину, и живот... но не от тяжелой стрелы.

Глаза мальчишки были открыты, но ничего не видели. Если только небесные тропы.

Кесар отрешился от собственной боли, от чужой боли, от беспокойства за судьбу Лесс. Это было труднее всего, но - безмятежность, а вовсе не страсть позволяют богам нас слышать...

Он положил руки на грудь юноше и тихонько, даже не вполголоса, а одними губами зашептал:

- Госпожа моя, ткачиха гобелена. Зовет тебя недостойный, преступивший обет. Молю, взгляни на его нить еще раз. Может быть, он еще нужен в узоре. И если так - дай силы мне на один миг, чтобы исправить ошибку. Цену... назначишь сама, при встрече.

И пока он шептал, на глазах изумленных хассери ладони кесара окутывались темной дымкой, эта дымка втягивалась в страшную рану на груди царевича и рана... исчезала. Словно и не было никогда той стрелы. Или стрелок промахнулся.

- Что это? - хрипло, неверяще спросил халаф. - Как это может быть, Священный?

- Выходит, сын твой зачем-то еще нужен на этом свете. Что-то ему предстоит сделать, раз Рауша снова связала его нить, - Янг выпрямился, оттирая руки от чужой крови и отстраненно заметил, что ткачиха оказалась милостива - заодно залечив и его ожоги. На такой подарок кесар не рассчитывал, но принял с благодарностью.

- Что дальше? - спросил мальчишка, который чуть было не обиделся на кесара, а сейчас готов был за него умереть.

- Дальше... - Янг запустил тонкие пальцы в окантовку шамайты и вытащил узкое, гибкое лезвие. Одним движением он перерезал веревки на старике - тот немедленно кинулся к сыну, на мальчишке и еще на одном воине, который тихонько сидел в углу и помалкивал, но все это время молился Рауше... иными словами, не переливал из пустого в порожнее, и не сетовал на злую судьбу, а пытался перетереть ремни.

Безуспешно, но ткачиха любит тех, кто занят делом и их молитва всегда будет услышана.

Лезвие спряталось на своем обычном месте так, что его не обнаружили бы даже очень чуткие пальцы.

- Вы - трое, решайте сами, кто из оставшихся достоин жить, а кто в бою покрыл себя позором и должен умереть. Я думаю, что достойны - все, но последнее слово за вами.

- А ты, Священный.

- А я и так загостился. Пора мне. В монастыре Рауши меня заждались.

- А как же обещанная помощь? - возмутился... еще один, не вовремя пришедший в себя хичин.

- Разве я не помог?

- Этого мало! - поддержал его второй мальчишка, кажется, брат. - Ты должен убить калафа ниомов. Клянись своей богиней, что сделаешь это. Иначе - закричим, что ты - Священный кесар и ты бежишь.

Старик обернулся, глаза его гневно сверкнули. Хичины прижались друг к другу. Гнева своего царя они привыкли бояться и еще не сообразили, что царь - такой же пленник и сделать им ничего не может.

- Убей их, - мотнул бородой старик, - мне такие подданные ни к чему.

- Тебе надо, ты и убивай, а мне недосуг. - Янг размял ноги, покрутил головой, шевельнул плечами. Поморщился, но удовлетворенно кивнул. А потом шагнул к хичинам и большим пальцем нанес два быстрых, почти невидимых удара в горло. Хассери захрипели, косясь на него с суеверным ужасом.

- Что ты с ними сделал? - с любопытством спросил воин, который пытался перетереть ремни. - Они умрут.

- Когда-нибудь обязательно, как и все мы. А вот орать еще несколько дней не смогут. Да и говорить - до вечера.

- Жаль... что только до вечера. Я бы предпочел, чтобы эта парочка заткнулась до конца времен. Но и так неплохо. Благодарю, Священный. Удачи тебе, куда бы ни лежал твой путь.

- Благословения Неба, - кивнул Янг. Немного подумал, запустил руку далеко за пазуху, выудил короткий, но острый кинжал и бросил воину.

Тот еще рассматривал находку, двое временно безъязыких хлопали глазами - а белого ассасина уже и след простыл. В какую сторону исчез - видела только ткачиха гобелена.

Аконши, калаф ниомов, сошел с чалого коня, облаченного, как и царь, в легкий доспех и тяжело дышащего, и не кинул поводья слуге, а сам расседлал и принялся медленно водить его в поводу. Конь ступал за хозяином благодарно, с каждым шагом его дыхание выравнивалось. Боевому другу досталось. И... не только ему.

Поглядывая вокруг, Аконши хмурился. Да, они завоевали Каменную долину и, похоже, пленили царя хассери... надо бы разобраться, что с царевичами и выловить всех. Казнить необязательно, кровью сегодня пески уже напитались достаточно, на много лет хватит. Просто заклепать на них рабские ошейники.

Потом, конечно, удерут и спилят, но будет уже не важно. Тому, кто хоть день был рабом, никогда не стать воином, а, тем более, калафом. Сопляки больше не будут угрозой. Даже если им повезло, и они остались живы.

Бой был жестоким. Слишком жестоким - и обернулся потерями, о которых царь ниомов не хотел сейчас думать. А, сказать правду, даже побаивался.

Он взял с собой почти всех воинов, старая Слышащая передала ему слова духов и в этот раз они были на диво ясны и понятны - он победит!

Он победил, но какой ценой! От войска ниомов осталась, дай Небо, четверть, да и те, по большей части, ранены. Кто мог подумать, что изнеженные водоносными землями хассери так вцепятся в эти камни? Кто мог подумать, что старый лысый царек умудрится так организовать оборону, что за каждый лошадиный шаг вглубь чужой территории ниомы будут платить жизнями.

Если об этой "победе" узнает хоть кто-нибудь из царственных братьев-хичинов, то править этими землями Аконши будет ровно до тех пор, пока сюда не придет очередная орда. Сил, чтобы дать отпор, у него просто нет. И долго не будет, до тех пор, пока не вырастут новые воины.

Кто мог... Хотя, можно было и предположить! Сопливый мальчишка-монах с двумя десятками "Железных" умудрился не просто потрепать ниомов у колодцев, но и превратить долину в неприступную крепость.

В своих горящих шарах Аконши был уверен как в собственном коне, руке и сабле. Но и шары пропали впустую, кто-то... Понятно кто, имперская тварь - расколола землю, да так удачно! Нет, ну вот кто еще, кроме малолетнего дурачка, додумается бабу на войну тащить?!

Оставив коня одному из своих доверенных людей со строим наказом позаботиться, Аконши поспешил навстречу своему тысячнику. Путь его лежал мимо шерстяных домов, откуда нет-нет, да и выглядывали испуганные дети и рабы. Женщины прятались - и правильно делали. Но усталым и раненым воинам сейчас было не до женщин.

Потом они, конечно, насладятся трофеями и разделят собственность... Небо! Если смогут. Пару раз Аконши уже ловил взгляды, которые его насторожили - они не были ни испуганными, ни забитыми. Они были... прикидывающими, вот правильное слово.

Пройдет совсем немного времени, и эти забитые скоты поймут, как мало ниомов. И это обернется бунтом. Слуг, рабов и молодь воины, конечно, вырежут но... совсем без потерь не обойдется, а любая потеря сейчас была равносильна стреле, застрявшей в плече. Вроде и не опасно, и даже болит не сильно, терпеть можно. Но кровь сочится по капле и с каждой каплей тело все слабее и слабее. И неизбежно наступает миг, когда уже ничего нельзя сделать.

Тысячник был хмур.

- Сколько? - спросил царь. Это был самый важный вопрос, все остальное терпело.

- Нашли еще не всех, калаф.

- Сколько, - Аконши надавил и голосом, и взглядом.

- Пять... сотен. Почти.

Калаф вздрогнул. Он до последнего мгновения наделся, что все не так плохо, как ему показалось в пылу бойни, устроенной на подступах к долине. И прав был, Небо его накрой. Все было не так плохо. А намного хуже.

- А... раненых уже пересчитали? Сколько из них можно будет в ближайшие дни посадить на коней?

- Пять сотен - это с ранеными. На счет коней - не знаю, а вот в землю лягут многие. Стрелы были отравлены.

- Как он посмел осквернить железо войны ядом? - вскинулся Аконши.

- Это был не совсем яд.

- Что ты имеешь в виду, - сощурился царь.

- Они смешали тухлое мясо с... простите, мой калаф, верблюжьим дерьмом. И этим составом смазали стрелы.

- И что? - изумился тот.

- Воины умирают. Кровь загорелась. Раны выглядят очень плохо. У некоторых уже почернели.

Аконши замысловато то ли выругался, то ли помолился.

- Жрец Рауши! Я догадывался, что эти монахи не так уж безобидны. Надеюсь, его взяли живым?

...Безобидны! Тысячник вздрогнул, вспомнив жуткий стальной вихрь, сквозь который не могли пробиться даже стрелы. И тела воинов, выросшие вокруг "монаха" валом с какой-то невероятной, непостижимой для разума скоростью. Их было больше двух десятков - и каждого из них старый воин знал с детства и звал по имени.

В Бездну таких безобидных, пусть составят компанию демонам!

- Мой калаф, - тысячник склонил голову, - Священному Кесару и его Равноправной удалось укрыться в одном из шерстяных домов.

- И? Почему туда до сих пор не вошли, а мальчишка не связан?

- Имперская тварь держит щит. Магический щит, - торопливо пояснил тысячник, сообразив, что Аконши на грани и соображает, явно, не очень хорошо. - Мы попробуем выстрелить через верх стрелами с горящей шерстью. Достать их не сможем, но поджечь - да. Может быть они не захотят гореть вместе и с домом и снимут щиты.

- А если нет?

- Мой калаф... как только тварь погибнет, колдовство развеется.

- Хорошо, - кивнул Аконши, - так и сделай. И еще... перетряхни тут всех: слуг, рабов, наследников - но найди пергамент с картой. Найди, выясни, кто украл его у нас, кто причастен. Всех живых - убей. Эта тайна должна остаться в царском доме ниомов.

- Мой калаф... А насколько серьезны были доказательства, что пергамент украл кто-то из лазутчиков хассери? - осторожно спросил тысячник.

- Доказательства? - вскипел царь. Горечь победы навалилась на него, словно сама гора села на плечи, - какие тебе, к демонам, нужны доказательства? Кто еще это мог быть? В шатре, откуда пропал пергамент, остался кушак, расшитый узорами хассери. Ублюдочный хорек обронил его, когда сбегал. Это ясно любому, кто не утратил зрения.

- В том то и дело, мой калаф. Слишком ясно...

- Найди пергамент, - повторил царь, - потом найдем вора.

- Да свершится воля царя, - тысячник поклонился и быстро направился к небольшой группе воинов, отдавая короткие приказы.

Вскоре сухой ветер принес неприятный запах тлеющей шерсти. Пылал один из шерстяных домов. Тот самый, в который завоеватели так и не смогли войти.

Серое небо дрожало над серыми песками. Время от времени горячий ветер поднимал их, но полноценный смерч не хотел рождаться, не время было для смерчей. В Хаммгане все и всегда происходит только в назначенное для этого время - и никак иначе. Поэтому, покружив немного в воздухе, песок опускался.

Не смог его потревожить и небольшой отряд. Очень небольшой, три десятка лошадей и верблюдов, включая заводных. Малая поклажа и воины со спрятанными лицами.

Они передвигались неспешно. Могло показаться, что отряд никуда не торопится, но на самом деле идти быстрее они просто не могли. Дорога вымотала и людей и животных. Но дело свое воины знали. И поэтому, когда в небе над ними показалась не крупная, но быстрая и очень целеустремленная птица, один их них вскинул легкий арбалет и выпустил короткую стрелу.

Прошли почти две короткие клепсидры, прежде чем птицу удалось отыскать в песках и принести. Это был молодой сокол.

- Алессин, - воин протянул девушке, облаченной в доспех, кусок пергамента, сдернутый с птичьей лапы. - Это любопытно, взгляни.

- "Священный кесар и Равноправная кесара погибли в каменной долине, - прочла она, - сожжены коварными хассери в своем шатре".  Забавно. Но Сати жаль. Хорошая девочка была. И - теперь я никогда не узнаю, кто же ее ко мне подослал. А малолетнего мерзавца не жалко. Даже удачно вышло, что он оказался там.

- Ниомы? - полувопросительно произнес аскер, - Птица летела в направлении Шариера. Но... моя кесара, почему же они решили, что это вы?

- Потому что невежественные придурки. До сих пор уверены, что колдовство разрушается, когда колдун умирает.

- А... это не так?

Росомаха смерила воина таким взглядом, что он чуть не закопался в песок, вместе с конем.

- Разумеется, нет. Ты же сам носишь амулеты. Как думаешь, когда очередная побрякушка перестает работать, пора надевать белое?

- В них просто заканчивается заряд, - сообразил аскер. - Выходит, ваши щиты...

- Должны были продержаться ровно сутки, не больше. Я надеялась, что мы отобьемся.

Алессин замолчала, разглядывая пески, простиравшиеся и на полдень, и на полночь странно пристальным взглядом.

- Небо висит, - неловко попытался пошутить воин, - и твари Бездны из земли не лезут. Значит, Священный жив. А птичка... я вот сейчас думаю, не зря ли ее сбил. Может, и следовало ей оказаться в Шариере?

- Об этом не беспокойся, - усмехнулась Алессин, - письмо попадет по адресу, готова на это кесарские регалии поставить. С таким важным донесением одного гонца не отправляют. Их было не меньше трех.

Она оглядела свой измученный дорогой отряд и скомандовала:

- Вперед. К ночи мы должны быть на месте.

Глава 53. О том, как бывает опасно лезть туда, куда не приглашали

Плохая была идея! Руслан понял это раньше, чем договорил. Глаза рыжей лекарки, светло-коричневые с прозеленью, плеснули возмущением, как как кипятком из забытой кастрюльки.

- Спятил! Куда девчонке еще какие-то ментальные воздействия или снотворное? То, что она сейчас  живая и в уме - чудо. Требовать большего... господин пришлый, не гневите Святых Древних, у них плохо с чувством юмора. А с терпением и всепрощением вообще никак, не умеют они этого и ради вас учиться не станут.

- Я пытаюсь найти решение, - огрызнулся Руслан.

- Это не годится, - отрезала лекарка, - ищите другое.

Неожиданно, помочь Сейди удалось сравнительно легко, путем простого, даже где-то примитивного, для здешней целительской науки, вливания силы. Девушка оказалась... латентным магом. И контур у нее не просто имелся, а был почти в порядке. Ну как, в порядке... С ним можно было работать, уже, если разобраться - подарок богов.

- А как иначе ей удалось бы установить связь со своей лисой? - удивилась Верна. Полюбовалась на отвалившиеся челюсти мужчин и добавила. - Между прочим, это значит что принц у нас тоже латентный маг. Кровь спит, но база хорошая, добротная. Слышишь меня, парень? Если свалишь с этого горячего местечка куда-нибудь на материк, то дети твои, скорее всего, будут магами. С вероятностью, я бы сказала, процентов на семьдесят - восемьдесят.

Нари не ответил. Он все еще плохо понимал, как нужно держаться с девушкой. С одной стороны, он пообещал ее убить и должен был держать слово, как князь. С другой - никаким князем он больше не был, да и обида, как выяснилось, оказалась мнимой. Девушка на самом деле была ираси, воином. Урона чести он не потерпел.

С третьей - разговаривать с изгнанником вроде как ни к чему, его же нет... А то, что Руслан постоянно втягивал его в беседы было, на взгляд Нари, забавным извращением. Чем-то вроде тихого, хотя и довольно опасного помешательства.

- Это я к тому, что можно сваять амулет личины Сейди... или Руслана, повесить на него - и пусть сходит, надерет зад этому Аю. Все лучше, чем усыплять девчонку, силой тащить в лодку и увозить с острова. Не говоря о том, что это не полезно, когда она очнется - таких люлей выпишет, небу горячо станет.

- Зато жива будет.

- Не обязательно, - девушка пожала плечами, с сочувствием глядя на мужчин, рассевшихся на ступеньках террасы со стороны личных покоев принцессы. - Если девушка решит, что она уронила честь ата...

- Воткнет "младший" меч себе в горло, как солнцу взойти, - Нари был хмур и зол на Руслана, на Ая, на судьбу и жизнь вообще, и на свои - в частности. - А личина - хорошая мысль. Только тут есть один неприятный момент. Мы с Аем фехтуем почти каждое утро уже десять лет.

- Он узнает твою манеру? - сообразил психолог.

- Обязательно. У меня не получится ее спрятать. Не от Ая. А подлог на поединке чести... Нам всем очень сильно повезет, если просто убьют.

С террасы открывался красивый вид на главную площадь, широкую и пустую, похожую на плац, только размерами сильно побольше. Раз, так, в пять. Верне очень нравилось, что огромное пространство не сжимали со всех сторон хозпостройки, как это водилось в Империи. Крыло принцессы располагалось на самой верхотуре холма, даже зубчатая лента стены змеилась понизу, ниже линии горизонта, и не загораживала вид. Отсюда можно было смотреть далеко-далеко: на лавовое плато, на пихтовый лес, на Каванараги, время от времени "курившую"...

На плацу тренировались элитные воины князей, отряд "Летучих обезьян" во главе с Аем... и, бросив туда лишь один скользящий взгляд, Руслан вынужденно признал - мальчишка хорош. Даже очень хорош. Сейчас он вертел два своих меча в одну пятую той скорости, которую показал в подземельях. И, если бы это был его потолок, психолог мог бы рискнуть. Сейчас это было чистой воды самоубийством.

- Пожалуй, тут даже мне делать нечего, - самокритично признал белоголовый, взъерошенный маг,  - Скорость за пределами возможного.

Второй иронично фыркнул:

- С демона ли рогатого "за пределами"? Он же делает. Значит - возможно. В голове у тебя предел.

- У кого-то он должен быть.

- Я тебя уверяю, таких хватает. Незачем пополнять их число.

Глава Ай метался серым вихрем, сражаясь сразу с десятком противников... самое удивительное, что "Летучие обезьяны" как-то ухитрялись не мешать друг другу и не создавать давку. Одновременно вокруг принца крутились пятеро, пытаясь достать его сталью, вторая пятерка была на подхвате, чтобы вовремя и быстро заменить раненого. Похоже, это была далеко не первая такая тренировка.

И устать и "словить плюху" Аю, кажется, не грозило в ближайшую вечность.

- Ваш противник, стратег? - даже не спросила, просто уточнила Верна. - Амулет на вас чаровать?

- А есть варианты? - удивился тот.

Темноволосый, слегка знакомый мужчина с эффектно сломанным носом, внимательно рассматривал тренировочный поединок, время от времени делая глоток кофе из круглой чашки без ручки, которую  он держал не пальцами за края, как Руслан, а в ладони, как Нари и Сейди. Очень привычно держал. И легко, едва заметно... улыбался. Вокруг черных глаз собирались лучики морщинок. И чем дольше он вглядывался в то, что происходило на площади, тем более удовлетворенной и предвкушающей становилась его улыбка.

Ветер доносил до них звон стали, и если Руслану он бил по нервам, то стратегу, похоже, доставлял удовольствие.

- Мне бы не хотелось, чтобы кто-то рисковал жизнью из-за моего опрометчивого решения, - сказал психолог.

- Вы бы хотели, чтобы ваша совесть осталась девственницей, - кивнул тот. - Все хотят. Только ни у кого не выходит. Жизнь все равно поимеет всех. Так что расслабьтесь и получайте удовольствие.

Кажется, он увидел все, что хотел и кофе допил. Потому что поставил чашку на перила и скрылся в комнатах. Маркиз и Верна потянулись за ним.

- Нари, у него что, действительно, есть хотя бы один шанс из ста навешать твоему братцу? - недоверчиво спросил Руслан, наблюдая, как Ай взлетает над свалкой, крутит сальто и обрушивается вниз.

- У этого? - принц рассмеялся довольно и  злорадно. - Этот Ая на луну загонит без лестницы. И я дам ему свои мечи. Я их спрятал.

- Ты же говорил, что два меча может взять в руки только князь крови?

- Откуда ты вылез? - изумленно вытаращился Нари. - Правда, что ли, не знаешь? Это же принц без титула! Младший брат вашего императора.

Руслан зажмурился и помотал головой, как пес, вынырнувший из реки. Может быть ему все это чудится, а на самом деле он все еще пьет на своей кухне? Мир, где принцы прикрывают ему задницу, исправляя его же косяки, определенно был каким-то сложным глюком и на реальность никак не тянул. Даже фэнтезийную. Даже после уникального купажа в уникальных же количествах.

Рыжую Нари опередил без труда, забежал вперед и загородил ей путь. Раз уж они все решили дружно игнорировать обычай "не замечать" изгнанников, пусть так и будет. Но тогда одно давно назревшее дело он сделает.

- Я должен принести извинения, - выпалил принц. Сразу, чтобы не успеть передумать.

- За что? - темно-русые брови вопросительно шевельнулись.

- Я напугал тебя... там, в Империи.

Верна насмешливо фыркнула:

- Ты, парень, если уже решил быть вежливым, так извиняйся за то, что действительно сделал. Убить меня ты мог - и все еще можешь, тут не спорю. Но напугать? Не слишком ли хорошо ты о себе думаешь, малыш?

- Уела, - без спора согласился Нари. - Ты - ираси и ученица Золотого Демона. Приношу извинения. Я был не прав. Оба раза.

- Принимаю, - Верна смотрела насмешливо, в глубине светло-карих глаз плескалось удивление, - Но с чего бы это вдруг, развей мое любопытство?

- Любой, кто пытается помочь Сейди, входит в мой ближний круг и имеет право на мое уважение и защиту, - через силу сказал принц. Он не привык "открывать двери", а за время своей позорной болезни еще больше отдалился от людей. От всех, кроме сестры, которая, вообще, жила в своем мире и до последнего времени почти никого не узнавала.

Пожалуй, случаи, когда он просто говорил с кем-то, а не приказывал, можно пересчитать по пальцам. Одной руки. И почти все они приходились на последние недели.

- Понимаю, - кивнула Верна. - И принимаю. Защитой мастера не разбрасываются. Кто знает, когда кости лягут "гусями".

Нари тоже кивнул в ответ, серьезно и сдержанно, посторонился, давая ей дорогу и усилием воли остался на месте, проводив глазами невысокую статную фигурку. Интересно, где были раньше его глаза? Как он мог принять ее за служанку? Только увидь - как она двигается и все сразу становится ясно. Грация не танцовщицы, а умелого фехтовальщика, а взгляд не дерзкий от глупости, а уверенный - от силы и мастерства.

И еще... красива. Как щедрое южное лето, которого на хмурых берегах Энгури никогда не видели. И точно может родить сильных детей. Магов.

Изгнанник мотнул головой, выбрасывая из нее несвоевременные, глупые мысли. Какие ему дети, какое имя он им даст, куда приведет жену?

Духи обожают жестоко шутить, маня несбыточным.

"Держать" три фантома, сплетенных опытным магом, знающим толк в оптимизации заклинаний, для Рами было задачей того же уровня сложности, что и стакан воды выпить. Или почесать там, где чешется. То есть - не задачей вообще.

А вот скука доставала всерьез. Он грыз сухарики, припасенные как раз на такой случай - медитативное занятие, кстати. Мысленно пытался так же красиво оптимизировать расчет для своей "летучей" сферы и найти ошибку, о которой говорил Марк. И с каждой клепсидрой все больше и больше дергался.

Пришлось признать - на счет железной выдержки принц себе здорово польстил. В поединке - там да, не вопрос. В сложном колдовстве - тоже без проблем. А вот когда нужно пережить сутки безделья, не зная, как там друзья - эта задачка оказалась если и по зубам, то "по верхней границе".

Даже в трюме ахтеркастля было в разы проще - там хотя бы Рой снабжал новостями.

От нечего делать Рами решил попробовать создать ментальный зов и связаться с Эшери... А что - придет Марк, а он тут - с новостями. Не просто сидел, а большое дело сделал. Правда, всерьез принца этому не учили, рано до выбора, да и опасно это - менталистика. Как и все, что связано с разумом. Но подходящая книжка в библиотеке резиденции была. Из тех, которые Марк не очень понятно называл: "комиксами для кретинов" и "пошаговой инструкцией для суицидников". Но там, действительно, был описан вполне простой и логичный порядок действий.

Рами прикрыл глаза и постарался, как было описано в книге: "представить себя на одном берегу реки, а того, с кем нужно связаться, на другом. И - по бревнышку выстроить мост".

Вот тут бы ему вспомнить, как он уже один раз сделал "большое дело". В результате они с Роем провалились сначала в Сопределье, а потом - в кайорские пещеры... Но кто из нас слушает глас разума, когда ему скучно? Покажите такое совершенство, чтобы коснуться его и две недели руки не мыть!

Речка представилась легко, бурная, горная. Сжатая скалистыми берегами, поросшими светлым мхом и темным ельником. Мост... С этим проблем тоже не возникло. Правда, деревянных мостов в своей жизни принц видел немного и плохо представлял себе, как они устроены. Может быть это и не важно и вполне годится каменный?

Но тут демон по имени Благоразумие тихонько толкнул принца в плечо и негромко напомнил, что пошаговые инструкции пишутся, как правило, для неспециалистов. И каждый шаг в них направлен на то, чтобы обеспечить "чайнику" максимальную безопасность. Так что, наверное, все же лучше их соблюдать. По крайней мере, в первый раз.

Мост все-таки стал деревянным. Довольно легкой конструкцией, подвешенной на канатах. Принц сначала провесил канаты, а потом принялся класть доски, одну за другой. Примерно, на третьей, ему пришла в голову фантазия, что он обороняет замок, к нему должны вот-вот подойти враги, так что неплохо бы предусмотреть какой-нибудь охранный механизм.

Ничего, кроме специальной пропитки горючим веществом и досок, и веревок принцу в голову не пришло - огненный же! Показалось, что это очень логично и, вообще, круто. Как только подойдет враг - одной искры хватит, чтобы мост вспыхнул и осыпался пеплом, разрывая берега.

О том, что строился он, вообще-то, для того, чтобы связаться с другом, Рами благополучно позабыл в процессе.

Мальчик так увлекся, что опомнился, лишь услышав удивленный, низкий и, словно, потрескивающий голос.

- Ну, надо же! Демоненок... совсем молодой и такой бесстрашный.

Рами поднял голову и едва не сел. Противоположный берег реки был совсем рядом, лишь протяни руку, но - это был совсем другой берег. Не тот, который рисовало его воображение. Перед ним расстилалась темная равнина, местами вспыхивающая алым. Берег реки густо порос травой, похожей на камыш - и этот камыш горел. Весь берег, насколько хватало глаз, был охвачен пожаром. А небо над равниной горело закатом.

Не поверив собственным глазам, Рами хотел оглянуться назад, чтобы "сверить показания" берегов, в его фантазии был ясный день, светило солнце.

- Здесь всегда закат, - прокомментировал его изумление голос, - и камыши горят вечно. Сорт такой. Вечногорящий камыш. В садах повелителя есть вечногорящие цветы и плодовые деревья.

- Какие же плоды на них растут? - в сомнении пробормотал принц и, наконец, подняв голову взглянул на своего собеседника.

...Да! Эшери всю свою жизнь раздражался из-за слишком хрупкого сложения и смазливой внешности? Надо его познакомить с этим созданием, сразу избавился бы от кучи комплексов.

Существо, которое терпеливо поджидало Рами на берегу, человеком, конечно, не было - таких людей не бывает. Но оно было достаточно человекоподобно, чтобы понять, что сиятельный герцог Монтрез - лишь грубоватая копия этого совершенства. Словно тончайшей огненной кистью, но с огромным мастерством, его написали на такой же тонкой ткани реальности. Легкими... очень легкими, но очень уверенными штрихами.

Не смотря на всю свою бесшабашность, принцу и в голову не пришло даже попытаться сойти на берег. И не вечногорящий камыш был причиной. Чего бояться огня тому, кто сам - огонь? Нет, просто всей шкурой принц чувствовал, что "слишком тяжел и груб" для этого занятного местечка.

- Ты не тот, кого мы звали и ждали, - сказало, меж тем, существо. - А кто? И что ты здесь делаешь.

- Я его племянник. По матери, - брякнул Рами, - А зашел э-э-э... познакомиться.

Сильно рискующим Рами себя не ощущал, сходство существа с герцогом было столь велико, что не ошибся бы даже по уши деревянный Шанту.

- У него есть сестра? - красные брови дернулись.

- Э-э... - спохватился принц, сообразив, что в таком месте и в такой компании лучше бы придержать язык, - кузина. Троюродная. Не огненная. Вообще не маг.

- Как интересно! - Существо, надо сказать, ничуть не лукавило, потакая ребенку, как многие взрослые в разговорах. Ему и в самом деле было интересно. - А как же получился ты, демоненок?

Принц пожал плечами, рассудив, что закладывать еще и отца не лучшая идея.

- Чего только не случается в мирах... Ну, раз уж зашел познакомиться, давай знакомиться.

- Меня зовут Рам, - выпалил принц. Первым. Не то, чтобы никто и никогда не предупреждал его, что имя не стоит называть на полдень и на полночь, но за слова нужно отвечать. Даже ляпнутые сдуру. Сам сказал про знакомство, никто за язык не тянул.

- Рам, значит... Кажется мне, что это не все, но твои тайны, демоненок, они - твои и ничьи больше. Я - Шуантабиро. Можно просто Шан. Звать коротким именем удобнее, особенно - если припечет.

- А... я могу позвать?

- Можешь, демоненок. Я сам дал тебе это право, да не оспорят его под всеми небесами ни рожденные, ни сотворенные. Ты - интересный.

Рами шкурой почуял, что произошло что-то важное, прозвучала очень серьезная клятва. Впрочем, клятва - это всегда серьезно. И, как правило, спрашивать об этом не стоит. Но любопытство - штука еще более разрушительная, чем шиарский порошок.

Принц почти открыл рот, когда один из вечногорящих стеблей треснул, рассыпался искрами и плюнул этим богатством в его сторону. Совершенно случайно. С Рами ничего бы не случилось, подумаешь - искорки. Ну, прожгли бы пару дырок в штанах, тоже - горе!

А вот мостик к такому жизнь не готовила. Вернее, именно к такому он и был готов и, поймав первую искру весело вспыхнул, превращаясь в ревущий факел.

Принц едва успел сигануть за перила. Куда? А ни один ли демон, в таких-то обстоятельствах?

...Он очнулся от того, что его жестко, без всякого пиетета к голубой крови, трясли за плечи.

- Рами, Рам, что случилось? Что произошло? Бездна, ну не могло же это быть истощение? - голос Маркиза был встревоженным.

- Не могло, но это оно и есть. Или я съем свой диплом целителя! - Верна, деловая, как целая колбасная лавка, запустила диагност и подпитку, наполняя принца живительной энергией.

- Предлагаешь и мне съесть свой? Так я не голоден. Проверь сама, фантомы не могли вытянуть столько. Это же Рам, он - бочка бездонная, на него больше, чем на Эшери можно вешать.

- Резерв пуст, до дна вычерпан. Не веришь мне - проверь сам, - огрызнулась Верна, - если не фантомы, значит какая-то природная аномалия, здесь их до неба! Как думаешь, почему тут магов нет, хотя люди со способностями исправно рождаются?

- Думаешь, что-то вытягивает силу и просто опустошает резерв раньше, чем он наполнится, чтобы колдовать?

- Я не думаю, я провожу экстренные восстановительные мероприятия. А ты - плети снова свои фантомы, у нас должно быть алиби на всякий случай. Я их подержу, у меня резерв тоже не маленький.

- А если и тебя так же долбанет?

- Значит - долбанет. У тебя есть предложение лучше? Ну вот, закрой рот и поторопись, там уже этот балбес в кастрюле в сковороду стучит...

Нари здесь не было, и некому было указать лекарке, что она обозвала "сковородой" Священный Гонг Духов Энгури.

Принц собрался с силами и сел. Голова кружилась, перед глазами плавали цветные звездочки, но, в целом, он был скорее жив, чем мертв.

- Что случилось, Маркиз

- У тебя бы узнать, да пока некогда. Идти можешь?

- Могу, - торопливо сказал Рами и поднялся на "макаронные" конечности. Земля покачивалась,  стены плясали бранли. Но жизнь давно научила принца простому правилу - в этой компании никогда нельзя признаваться, что не можешь идти. Ближний круг Регента был почему-то убежден, что если кто-то не может идти, то уж бежать точно сможет. А если его правильно замотивировать, то и лететь тоже сможет, и по воде пройдет, и портал выстроит - не вопрос...

В таком контексте, перспектива чесать куда угодно на "макаронинах" уже не казалась страшной.

- Пролевитируй его на крышу, - посоветовала лекарка, - может, на воздухе очапается.

- Хорошая мысль, -

Рами ощутил, как его довольно бесцеремонно сгребают подмышку. Над Замком Бурь плыли длинные, звонкие и чистые звуки гонга.

Глава 54 О тех, кто ценит красоту игры

Ночь была черна, как сны непрощенных грешников. Облака затянули небо настолько плотно, что, казалось, теперь так будет всегда. Будь Янг верхами, не рискнул бы двигаться дальше. На этой каменистой равнине конь мог запросто переломать ноги.

Сам он в темноте видел как кот или сова... и сидящую на большом и плоском камне фигуру разглядел издали.

Стоило ли к ней подходить? Безусловно. Бегать от той, что сама неизбежность, не слишком достойно. Да и... тупо. Можно подумать, фокус мог получиться!

Янг не спеша, но и не медля обогнул гнездо острых валунов, торчавших из земли и, подойдя к сидящей на камне, опустился  на колени. Сколы немедленно впились ему в плоть, как зубы, но кесар не позволил себе даже поморщиться.

- Госпожа моя.

Неподвижная фигура шевельнулась. Рассеянный свет, который пропускали облака, высветил гибкую фигуру молодой черноволосой женщины в наряде хичинов: синий шерстяной хафан и белоснежная шамайта, закрывающая почти все лицо.

- Преступивший обет, - заговорила она низким, певучим голосом, с интересом глядя на Янга. - Расплатившийся не своим и снова залезший в долги...

- Все так, высокая, - кивнул Янг.

- И что мне с тобой делать?

- Это риторический вопрос, госпожа? Или ты, действительно, хочешь услышать ответ?

- Дерзость, - темная фигура покачала головой, - Дерзость я прощу легко. Попранные обеты... сложнее, но - ничего невозможного. Знаешь, чего я не прощаю никогда?

Черные, сильно подведенные, глаза сверкнули так, что страшно стало бы, пожалуй, даже песчаному духу. Янгу захотелось опустить взгляд в землю и переждать божественный гнев в "позе покорности", но - надо иметь мужество отвечать за то, что ты имел наглость сделать.

- Отсутствия вкуса, моя госпожа, - через силу улыбнулся он. - Гобелен должен быть красив.

- Здесь ты меня... не разочаровал. - Ответная улыбка Рауши пряталась под шамайтой, но Янг услышал ее в голосе.

- Значит ли это, что я по-прежнему твоя рука?

Богиня медленно наклонила голову:

- Я прощаю нарушенный обет за красоту затеянной тобой игры. Если она и дальше будет столь же красива, мое благословение будет с тобой. И... Священный кесар, - его титул богиня произнесла с насмешкой, вполне понятной в устах существа, на глазах которого поднялась кесария и на глазах которого она когда-нибудь падет, - помни, я не прощу, если нить твоя оборвется... некрасиво.

Янг склонил голову, пряча улыбку. В этом была вся Рауша - только так она и могла сказать такое простое и понятное: "береги себя".

Янг мигнул... и проснулся. Рядом в большом шатре похрапывали ниомы. Ночь оказалась на удивление теплой, никто из раненых не замерз насмерть. Спрятаться здесь было самым разумным решением. Шатры хассери небезопасны, немного - и победители пойдут по ним, делить добычу.

Среди воинов прятаться - верная смерть, каждый десятник знает своих бойцов, чужой на виду. А вот раненые, умирающие и уже остывшие оказались вполне подходящей компанией. И сны тут снились... подходящие.

Солнце карабкалось по небесному своду, грозя сорваться и упасть, рассыпаясь искрами прямо над пиками каменной долины. Ободок его снова был кровавым. Пожалуй, еще шире, чем в прошлый раз.

Появился царь ниомов. Выглядел он не слишком хорошо, не так, как должен бы военначальник, только что разгромивший врага. Глаза беспокойно метались от человека к человеку, словно искали кого-то и не могли найти. Шаг был суетливым, а плечи сутулились. Конь, чуя настроение хозяина, нервно фыркал, переступая с ноги на ногу.

Калаф попытался его успокоить, но не преуспел. Конь чувствовал настроение хозяина. А сам хозяин... дорого бы дал царь ниомов, чтобы развернуть время назад и переиграть сражение, да вот только не было поблизости ни одного демона, согласного провернуть такой фокус и взять оплату душами.

Знаком царь подозвал своего тысячника.

- Они не знают о пергаменте, - доложил тот, отвечая на незаданный вопрос, - никто. Ни слуги, ни женщины, ни рабы. Никто из проклятых хассери не знает о пергаменте.

- Или ты не нашел того, кто знает.

- Возможно  и это, - наклонил голову тысячник.

- Тайна ниомов должна остаться тайной ниомов. Понятно?

- Да, мой калаф.

Воин поклонился, развернулся и пошел тяжелой походкой человека, который вызвался выполнить очень неприятный приказ.

"Рауша меня проклянет..."

В том, что собирался сделать Янг, не было ничего красивого и, уж точно, ничего умного. Но позволить вырезать весь народ хассери: оставшихся пленных, жен, наложниц, детей - в том числе и тех, что еще лежали в колыбелях, он просто не мог. Душе претило, как это ни смешно. Повелитель из него вышел еще хуже, чем монах.

Покинув ряды воинов калафа, среди которых он так успешно прятался, Янг переместился к царю  - так быстро, что его движения никто не заметил. Калаф вздрогнул лишь в тот миг, когда в основании шеи кольнуло острое железо и горячая капля крови скользнула за воротник. То есть, дергаться было безнадежно поздно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Отмени приказ, - вполголоса велел Янг, - иначе тебе не жить.

- Тебе тоже, - царь попытался повернуть голову. Игла воткнулась чуть глубже.

- Отмени приказ, иначе народ ниомов останется без своего царя.

- У меня пятеро сыновей.

- Двое, - невозмутимо поправил Янг.

Калаф вздрогнул.

- Старший наследник сегодня ночью умер от ран. А близнецов так и не нашли... я подскажу, где их тела, если будет на то приказ царя. Но сначала я хочу услышать другой приказ.

- Я прикажу порвать тебя лошадьми, грязный хассери.

- Отмени приказ, - в третий раз повторил Янг. Голос его был холоден и спокоен.

Калаф поднял руку. Собрался ли он в самом деле отдать приказ об отмене казни, или хотел сделать чего-то еще...

Хотел ли четвертый сын царя спасти отца, или решил, что без него будет лучше? Куда целил стрелок?..

Куда бы не целил, а тяжелый арбалетный болт вошел в голову царя, в аккурат в левый глаз. Тот качнулся, повалился вперед и повис в стременах. Испуганный конь захрапел и дернулся.  Полы искусно расшитого хафана прочертили по земле неровную дорожку. Янг перехватил узду и успокаивающе похлопал коня по шее.

И сообразил, что остался безоружный против толпы хорошо вооруженных воинов, без сомнительной защиты в виде царя.

Покойники никого защитить не могут. Они и себя-то не защитили...

Будет ли его смерть красивой? Сочтет ли ее такой ткачиха гобелена? Сомнительно.

Трое всадников появились в Каменной долине с той стороны, откуда никого не ждали. Говорили, что горная тропа непроходима, а после недавнего дождя на нее не то, что ступить - смотреть боялись. Понятно, что пришельцев встретили настороженно, посчитав то ли за песчаных духов, принявших облик воинов, то ли за могущественных колдунов.

То, как раскололась под ногами земля, ниомы еще не забыли.

Выглядели заезжие вроде бы обычно: доспех и шамайта, прикрывающая лицо... да вот когда подъехали поближе, ниомы разглядели, что на плече одного из них, самого щуплого и низкорослого, сидит странная тварюшка, из невиданных здесь. Черная, как ночное небо, с темно-синим холодным подпалом и с длинной пастью, полной острых зубов.

Увидев любопытствующих ниомов, тварь щелкнула клювом, и тех пригнуло к земле страхом, как тонкие молодые ветви ари прибивает внезапными морозами,

- Господа маги, - один из слуг согнулся в почтительном поклоне, - вы хотели видеть здешнего хозяина? Видите ли, за последний день их тут трое сменилось...

- И кто теперь хозяин Каменной долины? - спросил... точнее, спросила хозяйка неведомой и страшной птички.

Услышав ее голос, слуга приободрился, возмутился и исполнился благородного презрения. Кем бы ни были эти заезжие, но раз им девка приказы отдает, то ничего серьезного здесь точно быть не может. Заплутала в горах... или от жениха убежала. Если так, то, может, и хорошо - кто знает, чья? Если захватить - можно либо вернуть за хороший выкуп, либо себе взять. Молодые да здоровые девки ценятся.

Слуга подал пальцами сигнал - собраться десятку воинов с арбалетами.

От пришельцев это, конечно, не укрылось, но повели они себя на редкость беспечно, словно и не увидели ничего странного или опасного в том, что вокруг них собираются вооруженные воины и берут их в полукольцо. И это окончательно убедило слугу в том, что гости безопасны.

- Я хочу видеть нынешнего хозяина, - продолжала, меж тем, наглая девка.

- Непременно, госпожа моя, - еще раз наклонился слуга, уверенный, что спина у него не переломится. - Угодно ли будет проехать со мной. Сопровождающих ваших можно оставить здесь.

"Сопровождающие" переглянулись нехорошо, один положил руку на саблю. Но девка вскинула руку и бросила:

- Мои воины будут со мной, это не обсуждается. А что, нынешний хозяин Каменной долины так труслив, что троих боится?

Развесистых славословий о храбрости, силе, воинской доблести и, разумеется, солнцеподобной красоте нынешнего калафа хватило в аккурат до его шатра, где к потрепанному десятку присоединились все праздношатающиеся.

Но странную девицу в доспехе ничуть не обеспокоили тучи, которые  неотвратимо сгущались над ее головой, грозя полностью закрыть небо.  Девка же, что с нее взять. Нет, взять то можно, и не мало, но не ума - точно.

- Что нужно, Санат, не видишь, я занят, - молодой царь ниомов посмотрел на слугу без удовольствия. И, что самое интересное - не солгал. Дел у нового калафа и впрямь было с головой.

- Там шане...

- Ты, Санат, чего такого покурил или пожевал? Выбрось это и больше в рот не бери, а то совсем поглупеешь. Какая мне сейчас шане? Отведи ее в шатер, пусть помоется, намажется маслом и дожидается вечера. Чья девка-то хоть? Какого рода?

- Заезжая. Магичка.

- Магичка, - вытаращился калаф, - нет, ты точно чего-то не того покурил! Пристрелить немедленно и в ближайшее ущелье кинуть, магичек нам здесь не надо. Такова мая царская воля.

- Мой калаф, - слуга согнулся еще ниже, - у нее на плече птица...

- Пристрелить, - махнул пятерней царь и отвернулся.

Что ж, слово царя тверже сухаря.

Чужаки, меж тем, стояли в кругу воинов так, словно и вовсе не чуяли никакой опасности. За сабли не взялись, и арбалеты не взвели. Как они умудрились доехать живыми до Каменной долины, с такой беспечностью?

Впрочем, царя ответ на этот вопрос не интересовал, как и сами гости. А долг хорошего слуги - повиноваться царю. Поэтому, выскользнув послушной тенью из шатра, тот поймал глазами взгляд десятника и выбросил вперед растопыренную пятерню. Что означало - уничтожить.

Приказ застал великих воинов врасплох, уж больно мирно вели себя гости, да, опять же, девушка... Не принято было в здешних краях убивать женщин, не получив от них хотя бы пяток детишек.

Из десятка арбалеты вскинули всего четверо, а тетиву спустил один. Да и целился он в одного из воинов.

...С таким же успехом он мог целится в солнце. Болт, не пролетев и двух третей расстояния, ударился о невидимую преграду и упал на землю.

Девица медленно обернулась.

- Так, значит, встречают мои верные подданные свою повелительницу, - прошипела она тихо... но  как-то так убедительно - услышь ее любая песчаная гадюка, от зависти удавилась бы своим же хвостом. - Хотела я поступить по-хорошему, как гласят законы кесарии, и выдать новому царю благословение Святого Каспера и печать на царствование... Но раз так... - она скрестила пальцы и сжала их в кулак.

И земля содрогнулась.

Без подручных средств, вроде веревки с хитрыми узлами и намороженных ледышек, устроить локальное землетрясение почти невозможно. Тем более - воздушнику, которому земля подчиняется крайне неохотно и через два раза на третий.

Но если нужно не колдовать полноценно, а всего лишь влить силы в гуляющее по долине эхо старого заклятья - то можно произвести впечатление.

Росомахе это удалось - так напугавшая ниомов трещина в скальной плите еще больше расширилась и края ее побежали дальше, а с возвышенности покатились мелкие камешки и валуны побольше.

Сообразив, что дело пахнет кислым, слуга рухнул на колени:

- Госпожа! - заблажил он, - госпожа, не признали! Видит Высокое Небо, не признали! Кто же подумать мог, что такая честь нам оказана, ведь по Хаммгану кто только не шляется! Иногда и духи облик человеческий принимают...

- Где тот, кто зовет себя царем ниомов? - холодно оборвала его Росомаха. Голоса ей повышать не пришлось, едва кесара заговорила, остальные словно онемели, стараясь поймать не то, что каждое слово - дыхание между словами. Магов, способных шевелить землю тут боялись больше, чем огня, ядовитых змей, смерти под пыткой и немилости богов.

- Я уже отняла у вас воду. Хотите, чтобы я отняла и землю? - спросила Росомаха. Ей и впрямь стало интересно. - Все казни на сегодня отменяются. Именем Святого Каспера и песчаных духов.

Клепсидру спустя маленький отряд бодро удалялся от невезучей долины, оставив за собой двух закованных в железо царевичей, восстановленного в правах калафа хассери и крепко связанных ниомов.

Отряд увеличился на одного единственного всадника - как не просился младший царевич хассери с верными воинами "сопроводить господина через наши земли", Янг отказался наотрез. В долине все еще было неспокойно и каждый здоровый воин был на золотом счету.

Миновав каменные ворота, Росомаха уколола палец, каплей своей крови отпустила гонца и укрыла себя и Священного Пологом Тишины.

- Значит, вот что было в том пергаменте, который так отчаянно искал царь ниомов, а когда не нашел, решил вырезать весь народ хассери под корень, - задумчиво проговорил Янг, - Карта подземного "черного озера" с земляным маслом. Но, несравненная, неужели этот пергамент оказался у тебя?

- С чего ты взял? - удивилась Росомаха, - в глаза его не видела.

- Ты так уверенно описала место... Когда грозила ниомам, что отправишь гонца своему верному человеку, который только и ждет над подземным озером с огненным заклятьем, чтобы спалить и озеро, и колодцы, и стада, и шатры ниомов, вместе со всем народом.

- Место я видела собственными глазами, - Лесс пожала плечами, - Специально крюк дали - поглядеть. Мне тут... посоветовали освежить свои знания по геологии. Радужная пленка в колодцах, вкус воды, неприятный, правду сказать. Камни, оставляющие на полотне масляные пятна. Отложения черного и темно-коричневого цвета по низам ущелья. Искать место выхода можно годами, и не обязательно успешно... но для блефа вполне хватило. Блефовать нас учил настоящий шулер.

Янг бросил на кесару испытующий взгляд, но она сделала вид, что ничего не заметила, и, вообще, глубоко задумалась.

- Как думаешь, несравненная, кто на самом деле украл тот пергамент?

- Думать тут не о чем. Тот, кто весь последний год стравливал меж собой царей Хаммгана, заставляя их воевать и истреблять друг друга. И преуспел в этом.

- И у тебя есть версия, зачем?

- Политика, - голос Лесс прозвучал брезгливо и как-то очень понимающе. - Никому, даже гению, не удалось бы собрать вместе и заставить действовать сообща, во имя одной цели, полтора десятка пустынных царьков. Это невозможно. Зато сейчас, когда их осталось, дай Небо, трое - четверо, коалиция вполне реальна. И, сдается мне, мы с тобой найдем ее под стенами Шариера.

- И... кто за этим стоит?

- Тот, у кого есть право, - сказала Алессин. Спокойно, как о вещи само собой разумеющейся. Было видно, что думала она об этом давно. - И не просто право, а право, освященное временем и богами. Родовое право. Больше никак такой фокус не получится.  Того, кто попытается его проделать, хичины просто убьют, закопают под стенами и поедут домой, к своим женам и верблюдам. Чтобы затеять то, что он затеял и остаться в живых - этот человек должен быть Шарияром.

Янг невольно вздрогнул, настолько мрачным тоном его несравненная произнесла имя династии знаменитых царей-оборотней, сгинувшей в веках, как считалось, не оставив потомков.

- Плохо. Чтобы бороться с объединенным войском Хаммгана, нам нужна армия, верная до последнего человека.

- Кто сказал, что у нас ее нет?

Маленький караван миновал самое узкое место тропы и вышел к обустроенному лагерю: больше двух десятков спутанных лошадей, разведенные костры и воины-аскеры, занятые приготовлением простой походной похлебки.

- Армия? - поднял брови кесар.

- Да, мой Богоравный супруг, - кивнула Росомаха. - верная до последнего человека.

Глава 55. Где "рыбка" падает, а морж - взлетает

...Нари мог смело открывать палатку предсказателя. На любой ярмарке  -  отбоя бы от клиентов не знал. Тех, кто желает узнать ТОЧНО "что было, что будет, чем сердце успокоится и чем дело кончится". Ну и свой интерес с этого поиметь.

На луну Главу Ая, конечно, загнать не вышло. Не светит луна днем.

А в остальном - предсказание сбылось в точности! Правда, из всех, кто глазел на дуэль с террас, лестниц, стены, крыш, висел гроздьями на окнах и балконах, рискуя сверзиться - рассмотреть хоть что-то смогли лишь двое: сам Нари и принцесса Сейди, спрятанная под личиной слуги.

Ну, еще чуть-чуть - Маркиз. Разгоняться он не умел, но мечником был отменным, и что не высмотрел, то угадал.

Он то и понял первый, что поединок закончен. Глава Ай еще трепыхался, но лишь по привычке никогда не сдаваться. Реальных шансов у парня не было. Какие шансы у раненого шесть раз, и из них два - в ведущую руку, а четыре в опорную ногу? Хоть и небольшие были раны, а кровили сильно. Ай покачался еще немного, сверкая глазами, уронил "старший" меч, и, ослабев от потери крови, рухнул на плиты площади, которую здесь именовали Судебной. Но сознания не потерял.

Если бы на поединок вышел Эшери, можно не сомневаться - не жилец пацан. Маршал привык решать проблемы радикально, чтобы больше не возникали. А вот стратег... похоже, пощадил глупого ребенка. К добру или нет?

Так или иначе, а главный вопрос решился. Хрустальный венец князей Энгури на мгновение появился на голове Ая - тот горделиво вздернул нос и хотел уже что-то крикнуть... Надо думать, распоряжение схватить сестру и ее сторонников. Но вещь, сотканная больше из намерения, чем из материи, истаяла так же быстро - и в тот же миг весомой тяжестью легла на чело принцессы.

Духи сказали свое веское слово, перечить им здесь было не принято.

Нари, тенью следующий за любимой сестрой-близняшкой, обрадовался так, что утратил свою холодную невозмутимость и прилюдно разревелся. Благо, никто не смотрел на человека с закрытым лицом и "не видел" дорожек, которые прочертили на нем слезы.

Победа? О, да, еще какая. Сейди коронована духами и наречена Правящей княгиней, можно праздновать...

Знаменитый "хватательный рефлекс" семейки Энгури и тут сбоя не дал. Едва ощутив тяжесть древней коронационной реликвии, принцесса цапнула Руслана за руку и крикнув что-то на певучем и излишне метафоричном языке острова, потащила его под одну из арок, где уже клубился густой белесый туман.

Тот и не воспротивился. То ли не сообразил, что все тут более чем серьезно. То ли значения не придал.

Маркиз встрепенулся, принц вытянул шею. Верна... покачала головой.

Через несколько долгих мгновений они вышли. Все так же держась за руки, только темные волосы Руслана украшал тонкий хрустальный обруч... и не с летучей рыбкой, как хрустальный венец Энгури, а... с моржом. Хрустальный морж добродушно улыбался, демонстрируя мощные бивни. Нари пригляделся к венцу сестры и впервые в жизни ему захотелось осенить себя языческим кругом.

Венец изменился. Летучие рыбы превратились в моржей. Самое удивительное, что, похоже, кроме Нари этого никто не заметил. Или не придал значения... Или показано было не всем, могло быть и так. До сих пор Нари так и не смог спросить у духов дома, угодно ли им его отречение. Кажется, это был ответ?

Показавшись народу, венцы снова спрятались, как и положено. Правда, теперь каждый подданный знал, на чьей голове лежит корона и кто на самом деле правит в Замке Бурь.

А еще - знал, что княгиня отныне замужем.

Стены замка были солидными и мощными, одним своим видом они сразу доказывали возможным врагам, что тут ловить нечего... разве что стрелы грудью. Жить под их защитой, наверное, было уютно и безопасно.

Если забыть о бардаке, который творился внутри.

А внутри плакали. Тонко, со всхлипами. Шелковая ширма совершенно не глушила звук. Кругом стояла и сидела толпа воинов и бесполезной челяди и все делали вид, что ничего не слышат - Правящая княгиня не может "потерять лицо".

Марк кинул на себя простенький "отвод глаз", тут этого вполне хватало, и прошел мимо и охраны, и рабынь, и слуг так, словно здесь никого не было.

Сейди плакала, обхватив вместо подушки дымчатую лису. Пушистая шерстка зверя намокла, глаза безмолвно кричали: "Да спасите же вы хоть кого-нибудь! Лучше - обеих, но хотя бы меня..." Однако лиса стоически терпела.

Марк присел рядом, на колени, и положил на плечо девушки пока еще невидимую руку.

Она вздрогнула и схватилась за кинжал.

- Я не враг, - он сбросил отвод.

Девушка смотрела настороженно. Ресницы слиплись от слез, на лице глянцево светились влажные дорожки.

- Что тебе здесь нужно? - холодно спросила она, - Тебя послал мой господин и супруг. Он не придет?

- Придет. Только позже. А нужно... Чего ты сырость-то развела, Сейди? Ладно, не сверкай глазами, я уже все слышал и видел. И никому не скажу, если это важно. Хочешь - поклянусь.

- Клянись, - кивнула она.

Поклялся, жалко что ли. Для хорошей-то девушки. Он бы и под "Немой Огонь" пошел, но, хвала Небесам, Сейди о таком изврате не знала и не потребовала.

- Что случилось-то? - терпеливо переспросил Марк.

Она помахала ладонями, чтобы просушить слезы и, видимо, приняла какое-то решение. Потому что вопрос был по делу:

- Ты женат?

Марк кивнул.

- И - любишь жену?

Второй кивок окончательно убедил девушку, что она нашла правильного эксперта по своей проблеме.

- А... что она сделала, чтобы ты ее полюбил?

- Появилась в моей жизни, - ответил он. Абсолютную правду. Которая, вот ведь досада, ничем не могла помочь принцессе.

Сообразив, что она сейчас снова заплачет, Марк ободряюще улыбнулся.

- Эй, не нужно грустить. На самом деле все просто, госпожа моя.

- Так объясни, а то все понимают, я одна как самая глупая, - буркнула она голосом, глухим от слез. И, наконец, отпустила лису. Банти благодарно пискнула и нырнула под низкий столик.

- Твой супруг видит в тебе ребенка. Маленькую девочку. И в чем-то он прав, - Марк вскинул ладонь, предупреждая протест, готовый сорваться с ее губ, - Сейди, ты же долго болела. Твоя душа была в разлуке с телом, а в таких обстоятельствах она не взрослеет. Тебе было десять лет, когда это случилось. Душа вернулась, но это детская душа. Ей нужно дать время вырасти. Немного, душа взрослеет быстро.

- Откуда ты знаешь?

- Вижу. Я же не только муж, я еще и отец. Моя дочь - совсем кроха. Знаешь, я только сейчас понял, почему сыновей воспитывают отцы, а дочерей - матери. Воспитание дочки нельзя доверять отцу, ничего хорошего из этого не выйдет. Я совершенно не могу быть с ней строгим. Как можно быть строгим с дочкой? Только защищать, баловать и радовать...

Сейди смотрела на него так, словно он на ее глазах то ли левитировал, то ли вещал откровения. А потом, без предупреждения, ткнулась носом в его плечо и глухо сообщила:

- У меня не было отца. Был князь Энгури, правитель, ата и все такое... А отца не было.

И снова разревелась, на этот раз уже громко и не скрываясь. Марк тихонько вздохнул и бросил "глушилку". А потом поднял глаза и заметил в дверях Руслана. Похоже, психолог все слышал. Потому что он смотрел на них с принцессой горящими глазами и показывал Марку два кулака с оттопыренными большими пальцами.

В Имперской армии это был знак прекратить активные действия. Но в родном мире Маргариты он означал другое. Руслан был чем-то очень доволен.

- Ты молодец, это было круто, - сообщил психолог, едва они остались одни, а на террасе появился чайник и две местные круглые плошки без ручек, которые здесь сходили за чашки. - Она назвала свою проблему по имени. Осознала. Теперь дело пойдет!

- Пойдет, - согласился Марк, - весь вопрос в том - куда именно.

- Ну, не в сторону счастливой семейной жизни - точно, - хмыкнул Руслан. - Девочка сообразила, с какого перепугу она ко мне так прикипела, это уже полдела. Теперь разглядит - и удерет без оглядки.

- С демона ли рогатого ей удирать? - посмеиваясь про себя, спросил Марк.

- Шутишь? - местный чай, похоже, пришелся Руслану по вкусу и он готов был глушить его ваннами. - Демона ли ей оставаться?

- Ну... - Марк смерил его внимательным взглядом с ног до головы. - Если смотреть чисто внешне - я никаких предпосылок для бегства в упор не вижу.

- Серьезно? А то, что я старше ее на двадцать лет и толще чуть не втрое, это не предпосылки?

- Так тем и хорош. Спина широкая, есть, куда спрятаться. Сам же понял, девчонка выросла сиротой. А тут и муж, и отец, все сразу. Улыбка богов. Да она в тебя вцепится так, что втроем не оторвешь.

- Плохо, - помрачнел психолог.

- С чего это вдруг? - Марк отбросил свое добродушие, на две трети наигранное, и подался вперед. Его взгляд ощутимо потяжелел, и Руслан загривком почуял даже не тревогу, а обреченность, словно дичь, которую взяли на прицел. - Прежде чем дать добро на операцию, я читал твое досье. И говорил с Еленой.

- Представляю, что она рассказала...

- Только правду. Я знаю, когда мне лгут. Сколько студенток ты даже домой не водил, а прямо в кабинете... пользовал?

- Много, - вызов Руслан принимать умел и ответил таким же жестким взглядом. - Не считал! И что? Там такие девицы были - пробу негде ставить. Их до меня половина общежития по койкам валяла.

- Ах, вот в чем проблема-то, оказывается? - Марк криво улыбнулся и почти расслабился. - В опыте. У Сейди его нет, она невинная девушка. Но по возрасту - то, что нужно, да? Ну, так пусть ее кто-нибудь снабдит... опытом.

Руслан уже сто лет не действовал рефлекторно. Но этот молодой, невозмутимый мужик, с жестким, давящим взглядом его просто взбесил - и кулак вылетел сам. Почти без замаха. Удар был быстрый и подлый.

И в сантиметре от подвздошины Марка наткнулся на блок. Еще более жесткий, чем взгляд.

...Словно бетонную стену ударил. Чуть запястье не разбил.

- Выпустил пар, - спокойно спросил Марк, - Легче стало? Вот и хорошо.

Психолог помотал головой, словно выныривая с глубины. Манипулятор хренов... Но каков уровень, а?! Император манипуляторов! Впору восхититься и попросить провести семинар.

- Похоже, не только Сейди нужно было осознать проблему, - со смешком признал он. - Черт... В кого ты такой умный, а?

- Учили. Быть умным, - пояснил Марк. - Мой мозг - оружие, с его помощью Империя побеждает.

Иронии и пафоса в этом заявлении было примерно поровну.

- Иди к ней, - глазами стратег показал на дверь, - ждет ведь.

- И что я там буду делать?

Черные брови иронично взлетели над такими же черными глазами.

- Я тебе еще и это объяснить должен?.. Иди, Руслан. Хотя бы поцелуешь. Ей хватит, а ты... Ну, в себе разберешься, и то дело будет.

Сейди уже не плакала. Она сидела на своей недокровати с сосредоточенным сухим лицом, гладила Бантика и напряженно думала. Увидев Руслана, она поднялась и поклонилась.

- Господин мой... - "и супруг" не добавила, и это отчего-то царапнуло Руслана. А, вспомнив ехидную реплику Марка на счет "опыта", он снова почувствовал глухую волну раздражения и мутной, темной злобы.

Это что, так выглядит и ощущается ревность? Ну не мерзкая ли штука!

- Госпожа моя, - он улыбнулся, разглядывая принцессу так, словно видел впервые. Верна поработала над ней отлично: глаза девушки блестели, но не лихорадочным, больным блеском, а совсем другим. Кожа светилась здоровьем и силой расцветающей юности. Сейди была похожа на весеннее дерево, которое наливается соком.

...Действительно, если уж на то пошло, какого черта он, взрослый и самостоятельный мужик, дожил до сороковника и так и не женился на такой же взрослой, самостоятельной женщине? Неужели подсознательно искал такого вот - котенка? Которого захочется защищать и хранить? По всему выходит, что так.

Вот интересно, этот черный вроде бы хорошее дело сделал... Что же ему так хочется морду набить, а? Хотя, такому набьешь...

В огромных зрачках принцессы Руслан видел свое отражение. Старый, толстый, растерянный мужик? Нет... большой, сильный, терпеливый. Взрослый. С огромным запасом того самого жизненного опыта, которого ей, вдруг оказавшейся Главой дома, так отчаянно не хватало.

Она тянулась к нему, она хотела тоже, наконец, повзрослеть. Ну, так ведь ей пора? Почти двадцать, самый срок. И что будет плохого, если он ей поможет?

Руслан подошел близко, почти вплотную. И, не спрашивая разрешения - не поймет ведь, о чем он просит, наклонился и коснулся ее губ своими.

Принцесса коротко выдохнула, но не отстранилась. И - никак не ответила на поцелуй. Не потому, что не хотела - это Руслан понимал сейчас совершенно отчетливо, и изумлялся своей слепоте. Просто не умела. Не знала - как. Ну так это - дело поправимое.

Он аккуратно, кончиками пальцев приподнял ее лицо, поймал нижнюю губу, согрел дыханием. Мягко погладил языком. Вторая рука скользнула по спине, обнаружила семь халатов, за которыми совсем не чувствовалось Сейди. Зато прическа была высокая, и он осторожно погладил ее тонкую шею.

Принцесса сдавленно ахнула, выгнулась дугой. Плотно сжатые губы приоткрылись.

Вот оно, оказывается, как... Шея у Сейди - эрогенная зона? Как... удивительно. Только бы голову не потерять.

Руслан запоздало подумал, что, перед тем, как соблазнять невинную девушку, стоило бы сбросить напряжение - когда у него в последний раз что-то было? Уже и не вспомнишь, словно целая жизнь прошла. Сорваться сейчас, уступить темным инстинктам - с гарантией все испортить.

Может быть, все-таки рано?

Он с удивившей самого неохотой подался назад... Но принцесса не пустила. Вцепилась в плечи и тихо, но очень жестко сказала:

- Нет!

- Нет? - Тихонько засмеялся он, - Уверена?

- Четвертый раз, - сощурилась принцесса. - Четыре - это хорошее число, Русла Энгури. И это все, что я могу простить. Пятого раза не будет. Или оставайся сейчас - или уходи навсегда.

- Сейди, - он не удержался от еще одного легкого поцелуя. Невозможно было удержаться. - Рискуешь. Если останусь... я ведь и останусь тоже навсегда.

- Такой и был план, - сообщила принцесса.

...Черти бы тебя взяли, имперский стратег! На такое оружие мораторий вводить нужно, ему ведь нечего... совершенно нечего противопоставить. И, главное - не хочется, вот где засада-то!

Он проснулся ночью, словно толкнули. Огромная и блестящая, только слегка "отгрызенная" сбоку тарелка луны заглядывала в верхний угол окна. "Дома" примерно половина третьего, а здесь... пока не понял.

Было приятно-прохладно. Сейди спала, уютно завернувшись в его объятия и улыбалась во сне. Ему все же хватило выдержки в первый раз не идти до конца и не пугать девочку, но... смотреть, как стремительно темнеют светло-зеленые, удивленные глаза и как она прикусывает губу, стараясь сдержать стон - было просто отдельным видом удовольствия. И отчего-то совершенно не обижало и не расстраивало, что до его собственного удовольствия очередь пока не дошла.

Девочкам нужно дарить подарки, так?

Принцесса оказалась "чистым листом": никаких ожиданий, но зато и никаких предрассудков и идиотских "табу". И просто океан доверия - поэтому, когда, спустя полчаса или около того, прямо в супружескую спальню, без стука, заявилась целая делегация разного пола с серьезными лицами, свитком для записи и каким-то зловещим инструментом, слегка похожим на допотопную клизму... Руслан даже не разозлился, просто шепнул Сейди, чтобы гнала всех к демонам. У него была еще куча интересных идей, как потратить эту ночь.

Принцесса так и поступила. А на визги Артисай, что супруг должен покинуть госпожу, чтобы не осквернять благородное дело "свершения" низменными страстями, просто и царственно не отреагировала. И как-то так не отреагировала, что слуги потоптались и, один за другим, убрались восвояси.

Поэтому сейчас ему не пришлось разыскивать Сейди, прорываясь с боем и каким-нибудь раскрашенным пеналом наперевес. Со стихами, подходящими к случаю. Он просто тронул ее за плечо и тихонько позвал.

- Сей...

Она открыла глаза и, через какое-то мгновение, села на постели, подбирая длинные, тяжелые волосы.

- Просыпайся, одевайся тепло и удобно, для улицы. И жди меня тут, никуда не уходи.

- Что-то случилось?

- Да. Но ты не бойся, может быть и ничего страшного.

Прихватив Бантика, лиса тоже не на шутку беспокоилась, Руслан вышел и, растолкав первого же паренька, велел:

- Буди всех, приказ госпожи. Пусть выходят из дворца на открытое место.

- Площадь? - переспросил понятливый мальчик.

Руслан мгновение подумал, вспоминая, где находится эта площадь и насколько она велика. Не слишком подходит, но ничего лучшего все равно нет.

- Да, площадь подойдет. Только очень быстро, ты понял. Открывайте все двери, и господские и для слуг, разбираться некогда. И - чтобы вышли все, кто есть. Воины тоже пусть выходят, но сначала - проследят, чтобы во дворце никого не осталось.

- Война? - изумился тот, - но...

- Духи гневаются, - сообразил Руслан. Ответ оказался не просто верным, а тем единственно нужным, который только и мог встряхнуть среди ночи все это сонное царство.

Когда он добрался до сладко спящего на террасе Нари и Марка, зарывшегося в бумаги, дворец уже напоминал растревоженный муравейник.

- Поднимай всех, выходим на открытое место, - повторил он.

Отчего-то просыпались местные сразу, словно у них был встроен какой-то механизм подъема по тревоге. Или только ата? Да нет, мальчишка-слуга тоже начал соображать и действовать, как только открыл глаза.

Нари понял все мгновенно и совершенно правильно.

- Филиппинский рефлекс?

- Он самый. У нас минут пять, сейчас тряхнет.

В ответ на вопросительный взгляд Марка, психолог кивнул на Нари, и поспешил назад. Сидящая на руках лиса и лаконичное "Духи гневаются" послужило ему не хуже пожарной сирены.

Сейди была уже готова: три "домашних" халата, плотный плащ, удобная обувь. Волосы заплетены в толстую косу и подколоты на затылке.

Мечта, а не девушка!

Ничего не спрашивая, она включилась в работу, подгоняя слуг и рабов и отдавая довольно толковые распоряжения.

- На половину Ая гонца послали?

- Зачем? - Холодно сощурилась она. - Если духи хотят, чтобы он и дальше портил нам жизнь, то предупредят и его.

- У него жена. И маленький ребенок.

- Жена врага и будущий враг.

- С будущим разберемся, когда оно наступит, а сейчас - пошли слугу.

Оказалось, что во дворце куча дверей, о которых Руслан не знал - и сейчас из них тонкими ручейками выходили люди, много людей. Он и не знал, что их тут столько. Некоторый порядок обеспечивали воины. Большая квадратная площадь, похожая на плац, быстро заполнялась.

Подошли имперцы, не просто полностью одетые, но и с походными котомками за плечами. Верна пробежала пристальным "лекарским" взглядом по принцессе и одобрительно шепнула Руслану: "Молодец".

К чему это было?

Уточнить он не успел. Земля дернулась и словно поехала из под ног куда-то вправо, ударив по мозгам мгновенной дезориентацией и легкой тошнотой. Сейди повалилась на него, он едва успел ее подхватить, но сам не удержался и рухнул - толчок был мощный.

Повернув голову, он увидел то, что, в глубине души опасался увидеть все это время и наивно надеялся на "пронесет"... Не пронесло.

На темно-синем небе очень четко выделялся белесый, плотный столб дыма над жерлом Каванараги.

- Проснулась? - как-то ненормально спокойно спросила Верна.

- А она, вообще, засыпала? - удивился стратег.

Они стояли на широких ступенях крыльца, больше похожего на террасу - это было опасно, но пройти дальше не получалось, внизу волновалось море перепуганных людей.

Сейди жестом подозвала к себе мужчину в доспехах.

- Открывайте все ворота. Пусть люди выходят на равнину. Держитесь подальше от стен.

- Мой долг, в первую очередь, обеспечить безопасность госпожи, - возразил он.

- Обо мне позаботится супруг. Спасай моих людей, - отослав воина, принцесса тоже повернулась и уставилась в ту сторону, куда напряженно смотрел Руслан.

- Мы не успеем уйти, - озвучила она очевидное, - слишком много людей. Нам не добраться до ворот. Если только по стене.

- Опасно, - возразил светловолосый высокий парень, - эта стена выстроена так интересно, что обрушится первой, хорошо - наружу, а не вовнутрь. Сфера, стратег?

Второй толчок был в разы мощнее первого и сопровождался оглушительным грохотом рухнувшей надвратной башни. Горячий, пахнувший пеплом ветер донес до них крики... кого-то придавило?

Со щелчком сомкнулась защитная сфера, укрывая имперцев, Руслана с принцессой, Нари и отчего-то вдруг совершенно успокоившуюся лису. Шар был почти прозрачным и не мешал наблюдать, как медленно и неотвратимо, как костяшки домино, рушатся дворцовая стена и башни, начиная от парадных ворот, стоявших в низине - и дальше по порядку.

Хвала Создателю, камни, как и предсказал Маркиз, валились, в основном, наружу - иначе покалеченных было бы гораздо больше.

Наверное, сфера глушила и звуки. Иначе Руслан ничем не мог объяснить, что... не услышал треска совсем рядом. Похоже, лопнули перекрытия? Замок Бурь медленно и величественно складывался внутрь себя. Обрушилась плоская крыша, за ней - чердачный этаж. Последней, в клубах пыли, исчезла восточная терраса, где они с Нари гоняли контрабандные чаи...

Интересно, успел ли выбраться Ай?

Глава 56 Царица с петлей на шее

Звук гонга, тяжелый и густой, плыл над крепостью Шери, смешиваясь с утренними туманами, которые пришли с моря.

В тумане звуки ведут себя странно: раздваиваются, смешиваются, спешат и опаздывают. Иногда исчезают без следа, не оставив даже эха, а иногда разносятся далеко. Вот и сейчас - сколько ударов отбил гонг: три или четыре?

Разница была принципиальной. Три удара означали, что в Шариере без перемен, а, значит, и маленькой осажденной крепости надеяться не на что, подкрепления не будет. Четыре несли надежду. Пока не уверенность, нет.

Четыре удара означали, что период безвластия закончился, во главе кесарии встал... хоть кто-то, кого знать и жрецы облекли доверием принимать решения. И, возможно, этот кто-то сочтет нападение на Шери достаточно важным, чтобы послать хотя бы полк Железных...

Но четвертый удар то ли заблудился в тумане, то ли его и вовсе не было. А, значит, все оставалось по-прежнему.

Крепость-ключ к Шариеру уже половину луны сжимали в кольце не меньше трех тысяч пустынников. Над самым большим шатром плескались на ветру вымпелы царей Харая и Тавви. Иногда хичины развлекали запертых в Шери воинов своими играми, лихими и жестокими: выводили пленных, отпускали их с глумливыми напутствиями бежать как можно быстрее и, выждав время, принимались пускать тупые стрелы.

Строго говоря, шанс у пленных был. Если бежать достаточно быстро и уворачиваться ловко. Да только если стрел - десяток, какая-нибудь обязательно сломает кость или перебьет жилу. Пока до края каменной гряды не добежал ни один.

Их тела скидывали в ров, расписав лица оскорбительными узорами.

На что рассчитывали? Что у воинов крепости сдадут нервы и они откроют ворота, чтобы попытаться отбить своих? Может быть и попытались, только комендант Сантер повесил бы за один призыв к такой глупости.

Массивные стены были единственным, что защищало Шери. Боеприпасы подходили к концу. Камни для тяжелых баллист уже закончились и Сантер отдал приказ разбирать хозяйственные здания. Стрелы пока еще были, но - не так, чтобы очень много. Не ощущалось недостатка только в воде - подземная жила проходила слишком глубоко, куда этим псам ее повредить! Они даже нормальный циркум возвести не смогли - просто встали под стенами дикой ордой, с конями и верблюдами...

Полк Железных разметал бы их шутя. Но Шариеру было не до крепости. Квирин евнухов и Совет лучших людей занимались куда более серьезным делом - делили власть! Чтоб она им всем поперек горла встала.

Рагай с сожалением подумал об ужине у коменданта, на который он не пришел, просто не смог - поймали очередного паникера, пришлось поучить его плетьми. А плотно поесть сотник бы не отказался. Припасы в крепости пока были, но пайки Сантер мудро урезал до миски гороховой похлебки с утра и миски чечевицы на ночь. Мясо съели, рыбу тоже. У Лариты, по крайней мере, были сыр и орехи.

- Азар, - сотник повернулся. Окликнул его старый приятель, командир артиллеристов. - Не слышал, сколько ударов гонга было? С этим туманом ничего не разберешь.

- Четыре, - хладнокровно солгал Рагай.

Небо покарает его за ложь, но аскерам на стенах будет хоть немного легче. Умирать с безнадежностью в сердце или умирать с надеждой, это все-таки совсем разные вещи. Жаль, что во всей крепости не нашлось никого, кто смог бы так же убедительно наврать самому Рагаю.

- ...Еще неделя, край, десять дней - и мы начнем есть друг друга, - подумал он, поднимаясь по внутренней лестнице на стену. По пути ему попались вездесущие мальчишки - они тащили кузнецу железо для стрел, которое собирали по всей крепости. Может быть имеет смысл расковать узников, цепи и кандалы это тоже железо, и неплохое? Отпускать их бродить на воле, конечно, дурная идея и никто на это не пойдет. Значит - что? Удавить и закопать.

На еду узникам не тратились с самого начала осады. Рагай просто сделал следующий шаг.

Шекер готовили с утра. Сначала амма, потом притирания. Две рабыни бережно расчесали длинные волосы и, словно глумясь над царевной, затянули их в такие тугие косы, что у девушки разболелась голова. Но жаловаться она не стала, и требовать ослабить косы - тоже. Знала, что бесполезно.

...Царица с петлей на шее - вот кем она была здесь. Номинальная владычица Шариера, которой на деле не дозволялось даже выбрать, как плести косы. Неужели именно о такой судьбе для любимой дочери мечтала Юмшан? Хотя, с нее бы сталось. Не ей же мучиться!

Повседневная одежда хичинов, и мужская и женская, была простой и удобной. Она защищала от злого солнца и жалящего, как тысячи иголок, мелкого песка, ночного холода и нескромных взглядов. А больше от нее ничего и не требовалось. Шекер к ней привыкла.

Сейчас ее облачили в шелковую нижнюю рубашку. Она была тонкой, почти невесомой. Девушка вздохнула от удовольствия и подумала, что все приятности в этой жизни лишь вестники бед, а, значит, расслабляться рано.

Вторым предметом оказались алые, как кровь из жилы жизни, ширвали, собранные в плотные складки и стянутые на бедрах.   А дальше была тяжелая, душная абайя - черная, как безлунная ночь над Хаммганом и расшитая серебром и жемчугом так плотно, что весила, наверное, несколько таров. Чтобы просто согнуть руку в таком платье, пришлось бы приложить усилия.

На плечи словно легла невидимая гора. Шекер тихонько вздохнула и немедленно получила укоризненный взгляд от старой рабыни.

Эта могла "царицу" и по щекам нахлестать! Мерзавка служила Заре... И все, больше можно не говорить ничего.

Хитрая старуха в простой алобее, тихонько курившая свой кальян в личном садике на женской половине дворца - вот кто был настоящей царицей. А Шекер - просто кукла. Которую дергают за невидимые ниточки и могут в любой момент приказать зашить в мешок.

Кукла, которая... пока не сыграла свою партию. У которой на доске так мало - и так много. Да благословят Высокие Небеса Священного кесара, который дал ей право одного хода... Без него Шекер была бы обречена стать такой же, как Зара, а это - страшно.

Сейчас старуха была довольна, как курица, у которой из яйца вылупился павлин. Но курица - она и есть курица. И предназначение ее определено раз и навсегда. Она закончит свои дни в лапше.

Рабыни набросили на Шекер узорное покрывало, верхний конец затянули сзади на голову и закрепили при помощи хитрого посеребренного шнурка на лбу, а оставшуюся ткань скололи спереди тяжелой, крупной застежкой, украшенной драгоценными камнями,  так, чтобы ткань красиво спадала на спину и бока, почти полностью укрывая фигуру.

- Красавица, - удовлетворенно заметила рабыня, оглядывая Шекер как произведение искусства, вдобавок - своего собственного, - Даже жаль тебя... немного. Недолго тебе осталось. Пока не родишь, дольше госпожа Зара тебя терпеть не будет.

"Думаешь, ты намного меня переживешь? - Удивилась про себя Шекер, - наивная ты, однако!"

Но вслух ничего не сказала. Ее роль не предусматривала слов, а молчание ничуть не тяготило. Она и дома привыкла, в основном, помалкивать. И это привело ее на трон Шариера. Кто знает, может быть удасться отсюда шагнуть еще выше? Туда, где в безоблачном лазоревом просторе парят над шпилями крупные, хищные клинохвосты.

Человек - тоже ведь хищник. А кто с этим не согласен, тот - добыча.

За тонкой стеной послышались тяжелые шаги охранников в легком доспехе. Вроде бы для почета и безопасности молодой царицы. На самом деле - Шекер знала это точно, Зара и не подумала скрывать от нее такую несущественную малость - у этих аскеров был приказ убить Шекер, если она заартачится или попытается бежать.

Двери распахнули на обе створки и зычный голос объявил:

- Дорогу царице Шариера, будущей матери Священного кесара, дорогу надежде кесарии...

...Интересно, что бы запели они все, узнав, что никакого ребенка нет, а менталист почему-то не может раскусить вранье царицы? Удивились бы, наверное. Кое-кто - смертельно, в этом Шекер не сомневалась.

Что ж. Нужно идти. Она будет танцевать над оскаленными саблями столько, сколько нужно. Сил у нее еще много.

Нефритовый зал самым большим не был, но Шекер провели именно туда. По приказу Зары, не иначе. Оскорбительный, по сути своей, намек: "Знай свое место, наложница..." Шекер разглядела, и... улыбнулась. Благо, улыбки этой никто не видел.

Если уж берешься кого-то обижать и унижать, так хорошенько подумай. Вдруг ненароком похвалишь и ободришь?

Шекер неспешно прошла меж фигурных колонн, по шелковому ковру цвета зеленого чая с желтыми цветами. В Хаммгане такие расстилали на удачу, и, вообще, все оттенки зеленого использовали, если хотели призвать благословение богов.

На небольшом возвышении стояло высокое кресло, куда и опустилась Шекер, правду сказать - с трудом. Абайя почти не гнулась.

По левую руку от нее расположились семнадцать благообразных сановников с гладкими, немного "бабьими", но, несомненно, благородными лицами. Квирин евнухов, негласное правительство кесарии. Кое-кого из них она даже видела во время чаепитий с Зарой, правда, говорить с ними не довелось. Зара не любила, когда ее молоденькая "подружка" открывала рот, больше говорила сама.

По правую руку лица были сплошь незнакомыми, да и откуда. "Лучшие люди", главы самых знатных родов, числом четырнадцать. Бороды топорщатся, хафаны расшиты золотом, глаза хищные, как у клинохвостов. Все правильно, эти - точно своего не упустят.

Ну и жрецы, куда же без них. Ни на свадьбу, ни на казнь.

Шекер держала глаза долу, как положено хорошо воспитанной дочери Хаммгана, но смотреть из под ресниц ей никто не мешал, да и уши хоть и завесили золотом так, что мочки оттянуло, но заткнуть не догадались.

На нее смотрели с недоумением. Евнухи - те были уже в курсе дела и перешептывались о своем, а Лучшие люди даже не скрывали изумления. Почему нефритовый зал, а не тронный. Почему нет Священного кесара и его Равноправной кесары. И, наконец, кто эта женщина, укутанная по самые глаза в узорные покрывала, почему заняла это место.

А, главное - чего им ждать? Только бы не повысили налоги!

- Люди Шариера, - голос жреца в церемонных золотых одеждах был негромким, но умудрился мгновенно завладеть вниманием всех, кто был сейчас в зале. - Благодарю за то, что пришли разделить горе и надежды кесарии.

По залу словно пробежал ветерок, легкий и зябкий, как недоброе предчувствие. В следующий миг оно оправдалось.

- Скорбную весть принес я вам. Священный кесар, избранник Святого Каспера и Равноправная супруга его покинули этот мир и пребывают ныне в небесных чертогах. Облака им под ноги...

Жрец опустил голову и начал молитву, которая полагалась по случаю ухода правителя.

Шекер ее не знала, но, похоже, она здесь одна была такая несведущая. Волна удивления, охватившая зал, быстро схлынула, обернувшись знакомым и успокаивающим речитативом. Голос жреца то поднимался к самому потолку, то опускался вниз и почти шептал, рассказывая, как тяжела доля правителя, какой нелегкой тропой идет он к Небу, как много на ней препятствий и соблазнов - и как радостно встречают преодолевшего их все там, где заканчиваются земные дороги.

Священный кесар Янг Шамель и Равноправная супруга его, вне всяких сомнений, дошли до Врат и были приняты...

Девушка не заметила, как жрец отступил в тень, уступая слово незнакомому сухопарому мужчине преклонных лет:

- Святой Каспер не оставил свой народ, - заговорил он. Его голос был совсем другим, сухим, словно надтреснутым. Он никого не завораживал, не успокаивал и не убеждал. В нем слышалась усталость. Но была и сила, с которой следовало считаться. - Нас ждут нелегкие времена, но, Благословением Неба, смуты не будет. Ибо, уходя облачной тропой, Священный оставил на земле свое продолжение, плоть от плоть и кровь от крови. Маг подтвердил, что вот эта молодая женщина, любимая наложница Священного, носит ребенка. Это - сын, и в положенный срок он придет в мир, чтобы принять кесарские регалии.

Шекер кожей чувствовала прожигающие ее взгляды: заинтригованны, прикидывающие, опасающиеся, безразличные - и задним числом порадовалась, что одежда ее так прочна. Похоже, Зара, сама не зная, оказала ей вторую услугу.

Может быть, стоит поблагодарить ее за это? Например, оставить в живых... Или - нет, это слишком много за такую мелочь. Мавзолея из золотистого мрамора будет достаточно.

Шекер все утро готовилась к тому, что церемония будет долгой. Сейчас они все расскажут, как искренне скорбят по безвременной кончине правителя, ушедшего так внезапно... Потом, по одному, будут подходить к Шекер и, в присутствии жреца, на амулете клясться в верности будущему кесару.

Клятвы длинные, условий много... До полудня, а то и до вечера.

Царевна с иронией подумала, что, будь она и вправду в тягости, ребенок всего этого действа мог и не пережить... может, в этом и смысл? Чтобы еще в утробе матери отбирать для трона самых выносливых.

Голоса сливались в неясный гул. Ночью Шекер почти не спала... теперь расплачивалась за это. Узорные колонны покачивались в такт плавным речам, в которых меду и яду было поровну.

Громкий и звонкий удар гонга разбил полусонное состояние, как камень, брошенный уверенной и сильной рукой разбивает цветной витраж - с шумом осколки ссыпались на пол.

Шекер встрепенулась, считая удары. Один - все спокойно и безмятежно в Шариере, жители могут заниматься своими делами. Небо не падает, твари из Бездны не лезут. Два - молитесь о здоровье и благополучии правителя, ибо он болен или в плену. Три - Священный кесар завершил свой земной путь и надлежит терпеливо ждать, что станет с кесарией... Четыре - избран наследник. Пять - объявлена война. Шесть - войско вернулось с победой...

А гонг все звонил и звонил. Шекер потеряла счет ударам и терялась в догадках - что происходит. О таком Зара не рассказывала, даже в редкие часы откровенности, когда вторая набивка в ее кальяне подходила к концу и она начинала путать Шекер со своей матерью, сестрой или даже нерожденной дочерью.

Слуха ее достигло тихое, как вздох, но исполненное благоговения и ужаса:

- Шарияр... Шарияр вернулся. Царь - ястреб!

Глава 57. Правило трех "не": не торопиться, не бросать и не бояться.

С неба сыпался пепел. Густо, так, что трудно было дышать. Земля обдавала холодом, костры помогали мало, люди на равнине мерзли. Кто-то догадался прихватить с собой теплую одежду, а кто-то выскочил, в чем был.

Маркиз растянул над равниной тонкую водную линзу, чтобы немного обезопасить людей и собрать побольше здешнего неласкового солнца - это помогло, но держать такие щиты долго не удавалось еще никому. Кроме Святого Древнего Натана, конечно, но это было давно и неправда. Священные тексты - сплав поэзии, морали и тонких манипуляций, а не инструкция по применению.

- Разместиться в городе тоже нельзя? - уточнил Марк.

- Города, считай, нет. Домов нет, теплой одежды нет, продуктов нет. И лодок тоже нет. Землю тряхнуло, прибой был сумасшедший. Разбил все, что болталось у берега. Сети, которые сушились - тоже смыло.

- И сколько здесь таких... ошеломленных перспективами?

- Навскидку - больше пяти тысяч. И многие из них ранены. Верна с ног падает, держится на стимуляторах. Объяснил бы ей, что все это бесполезно. Как только у меня кончится резерв на линзу - все эти люди на равнине - трупы, без вариантов. Здесь ведь... может и дождь кислотный пойти.

- Я могу подключится к линзе, - Рами был тих и чувствовал себя виноватым, но... не слишком. Упрямства в высочестве было гораздо больше, чем вины. - Ночью подержу. И подогрею, сил хватит.

- Сила есть, ума не надо, -  Марк шевельнул пальцами, подзывая Нари. - Скажи, зеркало у вас где было? В подвале?

- Под стеной, - мгновенно сообразил Нари, - и не зеркало, а зеркала. Два. Одно еще не устанавливали.

- Хоть одна хорошая новость... Два зеркала, даже если первое выработало свой ресурс процентов на восемьдесят, а так оно и есть, иначе бы нового зеркала никто не заказывал... Все равно, должно хватить. Правда, по самой границе, но тут уж ничего не поделаешь, придется рисковать. Снимай эту свою тряпку!

Нари вздрогнул, но к платку, закрывающему лицо, не потянулся. Марк закатил глаза.

- Руку давай. Левую.

Давить голосом, силой и политическим весом, как старший Дженга, Марк не умел никогда. Но приказывал так, что ты сначала подчинялся, и только потом начинал соображать, что же такое отмочил.

Перехватив его за запястье, Марк шевельнул локтем и на ладонь скользнул тонкий нож - юкка, почти точная копия той, прежней.

- Что вы собираетесь делать, ваше высочество?

- Да ничего особенного, - "высочество" Марк пропустил мимо ушей, - просто немного облегчить нам всем задачу.

Ладони украсилась глубокими царапинами. Кровь смешалась и тонкой струйкой стекла на землю.

- Беру тебя в свой род и нарекаю кровным братом. Имя тебе отныне - Нарима Винкер.

- Ата? - тихо, хрипло выдохнул Нари, не веря своим глазам. Но стынущая на холодном ветру струйка крови из разрезанной ладони и тихая, саднящая боль лучше всяких слов убеждали его, что это правда. У него снова есть имя. - И я имею право на два меча?

- Хоть на три. Если отрастишь третью руку или научишься фехтовать ногой, - фыркнул Марк. - Найди Руслана, Сей - и действуй. Разбирайте завалы, устанавливайте зеркала. Сутки мы сможем держать линзу, потом - либо все уйдут, либо погибнут. Энгури больше нет. - Слова были беспощадны, но в голосе, по самому краю, проскользнуло сочувствие.

- А... куда? Я не уверен, что хотя бы одно из княжеств Сегуата согласится нас принять... - растерянно отозвался Нари, - Плодородной земли у нас никогда не было слишком много.

- Сначала зеркала, - Марк окинул взглядом фронт работ, лицо его потемнело. Большая часть стены ссыпалась в ров, обнажив внутренние коридоры, но в каком они состоянии и можно ли по ним пройти?

Словно прочитав его мысли, Нари легонько коснулся плеча:

- Это ничего. Не страшно. Можно разобрать. Все можно сделать. Вообще все. Если не торопиться, не бросать и не бояться.

- Отличный девиз, - кивнул Винкер, - выберетесь - напишешь на щите. Рами, подключайся к линзе, дай Маркизу отдохнуть. Кайтер - найди Верну, посмотри в каком она состоянии, если что - накорми и уложи спать принудительно, можешь связать, разрешаю. Правящая пара пусть подготовит очередность и доведет ее до всех: первыми идут три десятка воинов, дальше - сотня охотников и рыболовов и две сотни мастеров, желательно - строителей. Следующие - женщины с маленькими детьми, за ними - оставшиеся воины. Старики... последними. Проследить, чтобы очередь соблюдалась. Кто полезет вперед или будет скандалить - стрелять на поражение. Нужно послать гонца к Дамиану, узнать, что с кораблем, это срочно. Если ахтеркастль способен передвигаться - пускай идет сюда. И подбери команду не слишком брезгливых, пусть пошарят в развалинах и соберут продукты и теплую одежду. Всю, что найдут. С трупов тоже снимайте, им уже ни к чему.

Хлопья пепла смешивались со снегом. В этом году он выпал удивительно рано. Что этим хотели сказать духи? Вряд ли что-то хорошее.

...Ровно через клепсидру гонец принес весть - корабль цел и даже почти не потрепан. Сообразив, что именно надвигается на остров, Дамиан вышел в открытое море и успел миновать рифы в последние мгновения до чудовищного прибоя. Сейчас ахтеркастль на всех веслах шел к Замку Бурь.

- Кофе? Большую кружку.

Марк на мгновение поднял голову от кипы листов. Выглядел он как еж, озабоченный строительством гнезда.

- Ты спасаешь мне эту ночь, - благодарно кивнул он и протянул руку, не глядя. Эшери аккуратно вложил в нее кружку, не забыв немного охладить нагревшиеся стенки.

- Это данные с амулетов? - сообразил он, рассматривая исписанную вдоль и поперек бумагу. - Хочешь сделать предварительный анализ?

- Окончательный. Нет времени возвращаться в Аверсум. Поэтому - вот так...  И кофе очень вовремя, - Винкер сделал большой глоток, поморщился от жесткой горечи, но кружку поставил аккуратно, чтобы, не дай Небо, не свалить в процессе.

- Собираешься обработать всю эту прорву цифр? - не поверил Монтрез, - Но как? У тебя же нет аналитической машины.

- Не страшно. Я лучше любой машины.

Выдав эту ересь, Винкер склонился над своими записями. Движения его были неспешны и точны, он макал перо в чернильницу-невыливайку и быстро заполнял очередную таблицу, расчерченную от руки, но демонски ровно. Как он умудрился не посадить ни одной кляксы, вот это была магия!

Эшери передумал уходить и присел в кресло, напротив. Марк то ли не заметил этого, то ли не придал значения.

Меньше всего стратег сейчас был похож на вдохновенного ученого, как их любят показывать в театральных постановках. Ни горящих глаз, ни горящих щек, ни "одухотворенного" лица... Отстраненно сосредоточен и хмур. Бледная, даже желтоватая кожа в свете свечей, каменно-неподвижные черты грубоватого лица, на котором вторая бессонная ночь прорезала глубокие морщинки... и только зрачки метались, как бешеные, выдавая, что мозг под безжалостным, предельным разгоном.

Черная, с тонкой серебряной нитью, прядь своевольно выбралась из-за уха и скользнула на лоб, закрывая бровь.

Эшери терпеливо подождал. Марк работал, не обращая внимания ни на прядь, ни на герцога:

- Верни на место, - попросил он.

- Что? - удивился Марк.

- Волосы, - герцог тонким пальцем коснулся своего лица, - заправь за ухо. Иначе я это сделаю сам.

Губы Монтреза дрогнули в намеке на улыбку. А Марку вдруг вспомнился древний апокриф о похождениях одного из демонов: "И была ложь ему судьбой, оружием и честью, как и положено твари из Бездны - но искренностью он разил вернее."

- Страшная угроза...  - невольно улыбнулся он.

- Держу пари, ты даже не представляешь, как сейчас красив. - От взгляда, прямого, как шпага и нацеленного точно в сердце уклониться не было никакой возможности.

- Интересное заявление, - это было все, что Марк придумал.

Монтрез подтянул колено к груди и установил на нем подбородок.

- Это близость первородного огня, - легко открылся он. - Моя стихия своеобразна. И сейчас она рвет мне мозг, заставляя хотеть странного. Но я держу ее крепко. Опасности нет.

- Я бы тебя не испугался, даже если бы она была.

- Знаю, - кивнул Эшери, - это и подкупает. Зря, между прочим. Не испугался бы, - пояснил он. - Огонь - это страшно, ты в курсе?

Эшери держался не так, как всегда. Разница была небольшой, но тот, кто знал Кота хорошо, обязательно бы ее уловил. Пожалуй, он и впрямь был сейчас опасен. Близость первородного огня? Может быть, и так. А, может быть, близость Серой Госпожи. Но никакая сила в мире не заставила бы Марка держаться подальше от человека, который принес ему кофе в самый нужный момент этой тяжелейшей ночи.

- Вдохновение тоже называют огнем, - заметил он и все же заправил прядь за ухо.

- И не только, - согласно кивнул Монтрез, - многие вещи имеют огненную природу. Огонь озарения тоже... я могу зажечь его для тебя. Сейчас - тот самый момент, когда я могу. Для тебя - и в тебе. Хочешь? Ты еще помнишь, как складывать силу по векторам внутри тела?

Винкер моргнул:

- Ну, как бы, это азы. С закрытыми глазами повторю.

- А принять мою стихию сможешь? Воздушник - это ведь, практически, универсал. Вы можете переварить все, потому что воздух есть везде. То есть - должны мочь, просто пока никто не пробовал.

- Это... демонски интересно, - еще осторожнее отозвался Марк.

- И демонски опасно. Вероятность сгореть девять к одному... если я правильно помню учебники.

- О... в них столько ошибок, - Винкер тряхнул головой и непослушная прядь снова упала на лоб.

Эшери довольно прищурился:

- Нам же с тобой не привыкать играть в опасные игры?

- Так-то, да.

Монтрез встал, потянулся всем своим гибким, кошачьим телом. Тряхнул криво обрезанной гривой - парадоксальным образом жуткая прическа ему шла, делая герцога моложе.

- Иди сюда, - велел он. Марк вопросительно шевельнул бровями. - буду тебя совращать, не раздеваясь.

- Что так? Боишься, что ослепну? - подколол Марк.

- Да нет. Просто уверен, что и так справлюсь.

Он опустился прямо на пол, в "цевию", указывая глазами на место напротив себя. Винкер колебался недолго. Бросив перо в чернильницу, в два шага пересек каюту и занял предложенное место. Если он правильно понял, что именно предложил Эшери... От такого не отказываются - и гори все огнем. В самом буквальном из всех буквальных смыслов.

- Давай руки. Нужен телесный контакт.

- Не обязательно... но пусть будет так.

Пальцы переплелись. У Эшери они были горячими, как, наверное, и все тело.

- Аккуратно, - велел он низким, вибрирующим голосом. И в этом уже не было ничего от тонкой, фривольной игры. Величайший маг мира начал работать и работа была адски сложной. - Я стравливаю по капле. Принимаешь, усваиваешь. Подаешь сигнал. Лучше всего просто сожми руки, это я точно не пропущу.

- Демоны, Ри, меня еще никто и никогда так не пугал. Ты точно понимаешь, что можешь взорвать себе каналы?

- Себе взорвать, тебе выжечь... Если ты не ошибешься и я не ошибусь, все будет хорошо. Я тебе доверяю. А ты?

Марк мотнул головой, сдаваясь.

- Совратил, демон. Таких, как ты, нужно держать подальше от нормальных людей.

- Где ты тут видишь нормальных?

- В этой каюте их точно нет, - согласился Марк, - Бездна с тобой, погнали!

...Чтобы разобрать завалы и установить зеркала, понадобилось полных два дня. Даже помощь Обжоры и Касла ускорила дело не слишком. Работа была ювелирной: умудриться так аккуратно растащить камни, чтобы не обрушить остатки стены вовнутрь и не погубить надежду на спасение, и так почти призрачную.

Порталы заработали на рассвете третьего и первыми остров покинули воины. Сразу за ними шли охотники и мастера.

Сейди, в мужском платье и теплой куртке, отдавала распоряжения, стоя на плоском камне - невысокий рост не мешал девушке держаться уверенно. Хотя, скорее, причина ее уверенности очень откровенно торчала из-за спины - длинные рукояти двух острейших мечей. Говорили, что принцесса уже пустила их в ход, когда кто-то из приближенных сановников Ая попытался нарушить очередь. Сам Ай из разрушенного дворца вышел, и даже вывел семью. Держались они на удивление тихо, но смирились со сменой власти в клане, или просто затаились - кто знает...

Не время было для клановых войн, это понимали все, даже самые упертые.

Народ Энгури уходил на север Империи, на полуостров Хатрок. Сейчас там было еще относительно тепло, до зимы вполне можно успеть построить жилища, сшить теплую одежду, наготовить впрок соленой рыбы.

С ними уходил Касл, рассудив, что опытный маг-стихийник и неплохой менталист  в такой ситуации лишним никак не будет. Верна - единственный целитель, была, вообще, на вес золота, если не дороже. Ее в портал внесли чуть не на руках и кланялись почти так же низко, как княгине. И... Маргарита. Она тоже уходила. Отпускал ее Марк с неохотой, но и с облегчением немалым. Согласилась она не сразу, но предлог был - не подкопаешься,  два хороших лекаря на пять тысяч человек - лучше, чем один.

Еще охотнее тем же зеркалом он отправил бы ее в Румон, а оттуда - на Землю. Но, поглядев в усталое лицо жены, он легко коснулся подушечками пальцев упрямых складок у сжатых губ и...   промолчал. Уже в который раз за не слишком долгую семейную жизнь. Даже не попытался ни уговорить, ни заставить.

Спорить с Маргаритой... Право, легче убедить рассвет, что он сегодня слишком рано. Она бы отказалась бросить Иоланту, та с места не сдвинулась бы без принца Джуэла и свекрови, королева Александра ни за что не оставила бы мужа, а тому долг монарха не позволил бы покинуть страну... Этот поединок был проигран заранее. А, значит, лучше и не начинать.

Глава 58. Персики и косточки

Зара курила кальян. В последнее время Агар все чаще и чаще заставал ее за этим занятием. Оно и понятно - женщина. Слаба... в том числе и на голову. Что можно от нее ждать? Женщину боги создали для любви, а не для войны.

Но ему-то что делать? Он пошел за этой женщиной, он связал с ней свои планы, а она с каждым днем уходила все дальше и дальше и в последний разговор через слово называла его "Золотым мальчиком"... Все зло - от женщин.

Еще один такой же... цветочек сидела тут же, укутанная покрывалами по самые глаза и помалкивала так старательно, словно не ее голова лежала на плахе. Смотрела в пол, аккуратно разливала чай, не уронив ни капли, грациозно подавала - этого не отнимешь, и больше была ни на что не годна.

Ребенка сможет выносить - и ладно. Больше с нее взять было нечего.

Агар спустился по широким ступеням вниз, вышел из тени, образованной деревянными решетками, увитыми плющом. Солнце ударило по глазам плетью и евнух на мгновение зажмурился.

Как, он, вообще, к этому пришел? Все было предельно понятно: на троне - мальчишка, который ничего не решает и даже оружием брезгует, имперская тварь  заперта в покоях, подобно ядовитой змее в корзине, затянутой шелковым платком. А квирин - сила и мощь Шариера, ему подвластно все, кроме движения небесных светил - расклад казался таким удачным!

И вот - луны не прошло: Хаммган поднялся против Шариера, крепость Шери в осаде, а она - ворота в столицу. Армия... Армия верит в какие-то древние сказки о царе-ястребе и отказывается выступать против "древних богов этой земли".

Жрецы... эти молятся. Может, что и вымолят.

"...Как же мальчишка-кесар со всем управлялся", - озадачился Агар. И тут же сообразил - Имперская тварь! Не зря же, и не просто так, Золотой Демон короновал ее парной короной, чуть ли не лично. Попробуй, выступи против правящей четы, если у них такой покровитель!

- Господин Агар, - мальчишка-гонец спустился с крепостной стены, окружающей дворец вторым кольцом, - была птица из крепости. У них припасы заканчиваются. Есть нечего, - пояснил парень. Словно это и так было непонятно.

Он кинул мальцу мелкую монету в благодарность за новость, которую гонец должен был отнести прямиком господину секретарю, а никак не делиться ей со старым евнухом. Но денежка - дело такое, всем нужное. А у мальчишки мать болеет и сестренка маленькая. Тут монетка, там монетка: одной на лекаря, другой на алобею с вышивкой, да на башмачки.

Значит, вечером раэды совещаться будут, как быть с крепостью... А что тут придумаешь? Так-то, перебросить несколько подвод с припасами не хитро, расстояние небольшое. Но ведь крепость-то в осаде, а зеркала там нет.

Собрать обоз, так он в аккурат к мятежным хичинам и угодит. Вот обрадуются!

По мнению Агара, дело с крепостью было ясным - ее сдадут не сегодня, так завтра, нечего и время на пустую болтовню тратить. Разве, жрецов попросить помолиться за легкую дорогу по Облакам для защитников. Но, зная хичинов... Умные, так сами с крепостной стены попрыгают, чтобы не доставаться живыми.

А, значит, дня через три - ждать мятежников под стенами Шариера. Устоит ли город перед натиском пустыни? Так-то должен, но если раэды вместо того, чтобы воевать, начнут опять разбираться, кто главный, да кому они подчиняться должны, а кому - зазорно, может и плохо выйти...

Надо встряхнуть Зару и сказать, чтобы не дурила, а распечатывала свои шкатулки с драгоценностями. На подарки: жрецам, раэдам, "лучшим людям". Чтобы никто больше с Агаром не спорил. С золотом спорить трудно. Золото - единственный аргумент, с которым хочется согласиться сразу.

Подходящего времени Шекер ждала долго. "Небом посланную царицу" почти не оставляли одну. Боялись, что от несказанного счастья и великой чести она что-нибудь с собой сделает.

Спросили бы прямо, смешные люди. Девушка так же прямо сказала бы, что боятся, или, лучше сказать, надеются они зря. Пустынники самоубийство дурным делом не считали, но и в особо хороших не числили.

Две приставленные к ней служанки, не рабыни - обычные шане, даже, кажется, из знатных семей, от нечего делать болтали в соседней комнате. Их язык Шекер знать не полагалось, ее немного учили лишь официальному фиольскому, чтобы могла объясниться с господином. А диалектов на побережье было не меньше, чем в пустыне.

Должно быть, таких служанок ей подобрали не зря... Не учли лишь одного. Разные племена пустынников при нужде отлично договаривались, а уж дочери царя само Небо велело понимать, что в каждом говоре есть свои "ключи", разгадав которые, можно понять его суть.

"Ключей" на побережье было много, и за прошедшие луны Шекер смогла выделить основные: "вила", "веле", "вейли", "вейе" - вода, большая вода, море... "токани", "тока", "тойкан" - большой дом, замок, крепость. Ну, а слово "кейпа" было почти одинаковым на всех языках и наречиях кесарии и понималось, как большая беда, смерть. Мор или война.

Понять, о чем трещали девчонки, было совсем не сложно. Но вот поверить... История получалась какая-то странная. Сначала - обычная, хоть и некрасивая. Предательство и трусость красивыми не бывают, в какие слова их не наряди - суть то все равно гнилая. Из крепости Шери прилетела птица с просьбой о помощи для осажденных.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Шариер в помощи отказал. Почему - девушки не знали, да и откуда бы? На женской половине такие вещи не обсуждаются. Они и о крепости  узнали лишь потому, что отец одной был раэдом, а жених другой - аскером.

А потом начались вещи и вовсе странные, похожие на какую-то сказку. Сначала вдруг сам собой "заговорил" старый гонг, и отбил сигнал, которого кесария не слышала с тех пор, как стала кесарией.

О древней династии Шарияров не помнили уже при прадедах. Говорили, что какие-то дальние потомки тех царей еще живут на побережье в закрытых общинах, но ни на что не претендуют. И родовой дар ими давно утрачен - кровь уснула.

Так или иначе, а в крепости Шери никого из "ястребов" не было.

Защитники сражались доблестно и держались сколько могли, но их одолел враг, которому нипочем крепостные стены. Другими словами - кончились запасы еды. И, поголодав пару дней, защитники протрубили сигнал, что крепость готова сдаться.

Хичины капитуляцию приняли и приказали открыть ворота, пообещав, что казнят лишь коменданта, а остальных отпустят с миром, хотя и без оружия и доспеха. И, естественно, без коней, если их там еще не съели...

Смешная шутка. На побережье коней не ели, жрецы объявили их вместилищем демонов, а, значит, пищей "скверной". Услышав об этом Шекер долго недоумевала, неужели столько взрослых людей может всерьез бояться такой глупости?

Ведь стоит немного подумать - и поймешь: демоны вселяются в живых, мертвая плоть им не интересна. Поэтому мертвый конь - просто мясо. Точно так же, как и зарезанная коза. Бери и ешь смело! Только жрецам не говори, и все будет хорошо.

Но вот поди ж ты, боялись - до смерти. Голодной. Дикие люди.

Шекер снова прислушалась к разговору двух подружек:

- А когда ворота крепости, наконец, распахнулись... - тут молоденькая шане даже запнулась, то ли от страха, то ли от восторга, - хичины вошли и увидели совершенно пустую крепость. Ни коменданта, ни защитников, ни лошадей.

Только над башнями кружили клинохвосты...  Хичины бежали оттуда так, словно за ними песчаные духи гнались!

- А ты-то откуда знаешь такие подробности? - не верила ей вторая. - Половину придумала?

- Если и придумала, то не я. У моей няни родная сестра вышла замуж в деревню, которая лежит всего в трех лигах от Шери, - ответила девушка с достоинством, которое трудно было заподозрить в такой пустоголовой болтушке, - Она птицу прислала. Сведения, можно сказать, из первых рук. А ты думаешь, почему пустыня поднялась? Царь-ястреб вернулся!

- И что теперь будет? - практично поинтересовалась ее подружка.

- Понятно - что. Жен себе выбирать будет. А которых выберет - тем крылья подарит. Ты бы хотела летать, как птица?

Шекер усмехнулась и окончательно перестала прислушиваться к болтовне двух подружек. Девичьи мечты и надежды ей были неинтересны.

Стараясь не издавать ни малейшего шороха, она поднялась с ложа и прокралась к небольшому столику, где для нее оставили кувшин с водой. Головная повязка все еще была при ней. Девушка аккуратно, маленькими ножничками, срезала бусину и кинула в кувшин. Немного подождала для верности. Добыла из покрывала три булавки, старательно обмакнула их в воду, не касаясь ее пальцами - и воткнула на место.

Она уже повернулась, удовлетворенно улыбаясь... и чуть не вздрогнула от неожиданности.

Стоило бы обратить внимание, что болтовня девчонок давно стихла. А еще - не следовало забывать, что не только царевна ниомов умеет двигаться совершенно бесшумно.

- Сами? - удивилась она, - тебя кто прислал?

- Госпожа Зара велела приглядеть за тобой, - хмуро отозвался тот самый слуга-евнух в "голых туфлях", который невзлюбил Шекер сразу. Должно быть, потому, что был тем - кем был, "отцом ветра" - и на такую красавицу мог только любоваться...

- Приглядел? - спросила она, - как видишь, все в порядке. Можешь бежать к Заре, как собачка к хозяйке. Да не забудь хвостом повилять... Хотя, о чем я! Он ведь у тебя не виляет. Если, вообще, имеется.

- А что это ты тут творила с водой, пустынная ведьма? - взъярился оскорбленный евнух.

- Пила, представляешь? Люди иногда это делают с водой, - Шекер демонстративно подняла кувшин, красиво изогнувшись в поясе, и сделала несколько глотков. Хрустальная капля сорвалась с губ, прочертила дорожку по подбородку и скрылась за вырезом алобеи.

Сами покраснел, потом побледнел. Видимо, слухи, которые про него ходили, были правдивы - евнух был из "неправильных", тех, кого лекарь лишил возможности взять женщину и стать отцом, но не лишил возможности желать...

- Ведьма, - буркнул он и скрылся.

Шекер бросила взгляд в окно. До заката оставалось еще добрых две, а то и две с четвертью длинные клепсидры. Времени, чтобы принять противоядие, более чем достаточно.

Она прищелкнула пальцами. В комнате немедленно возникла одна из девушек.

- Воды свежей мне принеси, в этой муха утопла, - распорядилась Шекер. - Да смотри, не пей по дороге, я над ней поворожила.

Девушка распахнула большущие карие глазищи:

- Госпожа, а что будет, если отпить?

- Козой станешь, - беззлобно отшутилась Шекер. - Впрочем, можешь не выливать, а своему врагу подсунуть. Есть у тебя враг?

Глаза девушки, ставшие узкими и какими-то нехорошо мечтательными, без слов сказали Шекер, что попала она прямо в точку, есть враг!

- И он... козлом станет?

- Станет, - хладнокровно кивнула девушка, даже не пытаясь угадать, кому сегодня фатально не повезет.

Небо выберет, оно и заберет. От воды стоило избавиться поскорей, а друзей в этом дворце у нее не завелось, так что не все ли равно...

В большом блюде горкой лежали налитые персики, пушистые, мягкие, сладкие. Как жизнь, когда ты устроил ее своей волей и по своему разумению.

Фрукты полагалось резать специальным ножом, и Шекер это умела. Вот только не любила. А любила она запустить зубы в солнечную мякоть так, чтобы терпкий сок брызнул прямо в рот. И сжевать весь фрукт, прямо с кожурой, а косточку обсосать до горечи. В Хаммгане не росли персики. Там встречались верблюжья колючка и "злое дерево", и то не везде. А в основном "росли" камни.

А еще - в Хаммгане никогда не бывало тишины. Постоянно то ветер перемещал песок, и он шуршал, словно тихо рассказывал о чем-то, то мерно печатали шаг верблюды, то кричали, ссорясь, падальщики.

Сидя на подоконнике и разглядывая опустевший к вечеру дворик, Шекер грызла персики, один за другим, и думала одновременно о трех вещах - как-то у нее это получалась.

И первая - отец ее, великий царь, конечно, грозен и богат, но вряд ли мудр. Раз доверил такое дело, как захват власти в Шариере той, что предала его при первой же возможности. Был бы мудр, или хотя бы умен - доверился бы верной дочери, а ее, Шекер, закопал бы в пустыне по самую шею.

Вторая мысль была о том, что давненько не напоминал о себе ночной гость. А она, между прочим, скучала - и уже совсем не в шутку. Было в беспечном, улыбчивом воре что-то, что мешало просто выбросить его из головы и из сердца.

А третья - если служанка припозднится с водой и не успеет до заката - Шекер умрет из-за собственной неосторожности. Но эта мысль была самой простой и короткой, ее девушка додумала первой и отложила в сторону, как любое вовремя и хорошо сделанное дело.

А вот две первые - не отпускали, сплетаясь причудливой косой...

Громкий и густой звук, плывущий над крышами, заставил царевну вздрогнуть - она так глубоко задумалась, что не сразу поняла, что гонг опять взбесился.

Он был подвешен на верхней площадке сторожевой башни, стоявшей, как бессменный часовой над всем Шариером - с нее было видно далеко, и саму башню можно было увидеть почти отовсюду. И сейчас Шекер могла отчетливо разглядеть, что никого, ни единого человечка на башне нет.

Никто не брал в руки здоровенное, тяжелое било с утолщением на конце и не колотил в блестящий диск из красной бронзы.

Гонг звучал сам по себе, отбивая удары - и половина Шариера снова сбилась со счету, потому что считать умела, дай Небо, до трех, край - до пяти.

И когда гонг отзвучал, а над городом снова повисла тишина, Шекер поймала себя на том, что довольно улыбается. Боги и духи покарают ее за злорадство... но как же приятно было сидеть на этом подоконнике, облизывать горьковатые косточки, выплевывать их в окно и думать о том, что планы стольких великих и грозных людей, не чета ей, прямо в этот момент рассыпаются песком и прахом... А ее собственный, не большой и совсем не великий план - смотри же ты, исполняется потихоньку!

Персики она доесть успела, и косточки облизала. А вот служанку с водой так и не дождалась. Видно, враг все же был и успел здорово досадить девочке, раз пренебрегла службой "царице", чтобы обратить его копытным.

А за ней снова явились, правда, не в полном составе. Агар в этот раз не снизошел, явился Сами, все еще плевавшийся ядом и десяток аскеров, правда, уже других. Их командир был почтительнее и даже поклонился "царице".

- Госпожа моя, вас ждут в тронном зале.

- В тронном? - Удивилась Шекер, заматываясь, с помощью второй девочки, в верхнее покрывало. - Это странно. Вы ничего не перепутали, уважаемый воин? Дела государственные решаются без женщин...

- Царица мудра, - еще раз поклонился воин, - в делах государственных, и впрямь, лучше разберутся мужи, убеленные сединами, чем юные красавицы. Но для того, чтобы скрепить договор магией, нужно присутствие Священного Кесара. Так что без вас никак не получится, госпожа моя.

Позабыв о наставлениях матери и хорошем воспитании, Шекер вскинула на него изумленные глаза.

- Так решил жрец Сахем, царица. Мы коронуем Священного Кесара прямо... эээ... в утробе матери и вы своей кровью скрепите магическую клятву.

- А что, так можно?

- Вообще-то нет, но жрец Сахем сказал, что должно получиться. Ведь до рождения ребенка мать составляет с ним одно целое.

- Не глупо, - признала Шекер, семеня в своих привычных одеяниях вслед за Сами, в окружении воинов. Ее вели какими-то черными лестницами, а кое-где, вообще - потайными ходами и девушка жалела лишь об одном - нет времени как следует рассмотреть и запомнить этот путь. - Но почему не подождать положенный срок?

- Нет времени ждать, - со странной откровенностью ответил ей командир десятка, - к стенам Шариера подходит армия, а в войсках нет единства. Кое-кто из молодых аскеров, те, кто еще не успел связать себя присягой, собрались и ушли.

- Струсили, мерзавцы, - неприятно взвизгнул Сами.

- Нет, - коротко отозвался воин.

- Что значит - нет?

- То и значит. Их позвала кровь. Старший из семьи дал вассальную клятву. Они будут воевать, но под иными знаменами. И никто сейчас не скажет, на одной с нами стороне, или же нет. Магическая присяга - дело такое, и захочешь - да не нарушишь. Вот поэтому и нужно короновать наследника сейчас, чтобы привести к присяге всех, способных держать оружие. Присяга Священному Кесару защитит воинов от магии крови.

Шекер важно кивнула, в знак того, что поняла, прониклась - и непомерно горда. А про себя подумала... вот и конец ее танца. Потому что обмануть главного жреца у нее никак не получится. Ни при каком ветре.

Глава 59 Танец над оскаленными саблями

Жрецы любого бога чуют ложь. Или слышат. Может быть, даже видят - обмануть их невозможно. И не важно - верует данный, конкретный служитель культа, или просто нашел себе занятие непыльное. Отправляешь обряды именем бога - солгать тебе не смогут.

Это знали все. Это знали сами жрецы. Это знали те, кто хладнокровно лгал жрецам - и вполне удачно.

"Солгать жрецу невозможно, - сказала как-то Юмшан, после того, как безупречная дочь почти попалась на проделке со Слышащей. - Но если тебе очень нужно... Есть один способ".

Во всем, что касается науки обмана Юмшан можно было верить - тут младшую жену царя ниомов не превзошел пока никто.

Шекер внезапно споткнулась на лестнице, покачнулась и едва не упала на Сами. Тот и не подумал ловить "царицу", отдернул руку и с неудовольствием посмотрел на глубокую царапину от булавки.

- Пьяна ты, что ли? Так, вроде, вина вам не приносят.

- Сок на жаре забродил, - отозвалась Шекер, - а я и не поняла сначала. Прости, Сами. Надо быть немного ловчее, ты-то не пьян.

Священного Азара короновали в главном храме столице. Был праздник, светило солнце (хотя давно стояла осень), Шариер оделся в зеленое полотно с вышивкой желтым и оранжевым. Все приметы говорили о том, что царствование будет долгим и благим.

Азар процарствовал четыре дня и почил в дворцовом склепе с аккуратно перерезанным горлом. Шептались, что Священный, узнав о захвате дворца, принял яд... Но Золотой Демон, любивший во всем предельную ясность, не побрезговал своей собственной изящной рукой распахать ему шею от уха до уха. Чтобы уж точно!

И всего клепсидру спустя, здесь же, во дворце, новый Священный принял регалии - стоя на полу, залитом кровью и затоптанном сапогами имперцев. Корону на него возложил жрец, в которого целились двадцать арбалетчиков... надо полагать, чтобы от волнения слова не перепутал. А по левую руку стояла высокородная невеста из-за моря, дочь исконных врагов, которую кесар поклялся принять, как свою равноправную супругу.

По всем приметам, из такой коронации ничего хорошего выйти не могло... а вышло два года мира. И, судя по тому, что краем глаза углядела внимательная царевна ниомов, в семье у Священного тоже все ладилось.

Вот и верь после этого приметам!

Сейчас тронный зал был отмыт до скрипа, украшен цветами и золотыми лентами и жрец в парадном облачении стоял у переносного алтаря, сияя отеческой улыбкой.

Шерек провели мимо Золотого Трона владыки. Конечно, никто бы не позволил женщине, да еще, вдобавок, наложнице сесть на него - но преклонить перед ним колени ей разрешили охотно. И даже умилились такой преданности.

Жрец благословил ее традиционным жестом - как будто происходило что-то нормальное, освященное традицией и ничуть, вот ни на волос не странное.

Всю дорогу Шекер мучил вопрос: какой короной ее будут короновать. С одной стороны, она - женщина, значит, должны - малой. С другой - коронуют не ее, а несуществующего ребенка...

На золотом полотне, затканом нефритовыми нитями так, что на нем живого места не было, лежала большая корона. Полная, кесарская. К ней полагался еще чудный воротник на шею, похожий на рабский, но из чистого золота и изукрашенный драгоценными камнями. Символ того, что кесар - не только владыка своего народа, но и раб возложенной на него власти.

Глядя на ошейник, Шекер подумала, что ничего нового с ней не случится - всю жизнь она была рабыней: сначала отца, потом Янга. Что в золоте, что в железе - а жизнь рабыни не стоит ни медяка, желаний ее не спрашивают, а будущего у нее нет.

Ничего не изменится. Значит, и бояться нечего.

- С похвальным смирением склоняешь ты голову, дочь кесарии, - одобрительно кивнул жрец, когда Шекер опустилась перед ним на колени.

- Благословения Неба, отец, - едва слышно ответила она.

Жрец начал молитву. И чем дальше он говорил, чем отчетливее звучали в полупустом зале древние слова, тем откровеннее переглядывались приглашенные гости. Похоже, кое до кого тут начало доходить, что их пригласили поучаствовать... в кощунстве!

Молитва касалась мужчины - владыки, и пожелания ее были обращены к мужчине. А под короной стояла женщина!

На словах о даровании обильности чреслам задние ряды задвигались...

Но жрец с невозмутимостью истинного слуги Небес дочитал все положенные слова, выслушал ответы и возложил корону на голову Шекер.

Точнее, попытался возложить... Девушка услышала шипение и - сдавленный возглас, а следом за ним многоголосый шум. А потом по ее лбу и щеке потекло что-то горячее и густое.

Поднять глаза она не решилась, так и стояла на коленях, глядя в пол - пока жрец не схватил ее за руку, крепко и больно. Светло-зеленое покрывало украсилось рыжими разводами.

- Что это? - страшным шепотом спросил он, - что это такое? Отчего это? Ты что-то сделала со священными регалиями? Признавайся, колдовала!

- У ниомов не рождается колдунов, отец, - тихо и благонравно отозвалась Шекер, - только Слышащие, по одной за раз. И пока не умрет первая - вторая не родится. Я - не Слышащая.

- Тогда почему края короны вдруг стали острыми и изрезали мне пальцы?

- Это загадка для меня, отец.

Сахем рванул вверх ее голову за подбородок, выпачкав лицо кровью:

- Скажи, дочь греха, ты не теряла ребенка? Не лги, ложь я сразу почувствую. А лучше - клянись! Прямо здесь и сейчас клянись.

- Не теряла. Жизнью клянусь, - так же тихо и так же ровно проговорила девушка, глядя прямо в светлые, почти белые глаза жреца.

Острый взгляд ввинтился ей в мозг и не нашел лжи. Потому, что ее там не было.

- Богоподобный, - ряды "лучших людей" расступились и выпустили мужчину, одетого довольно скромно. Если не знать, сколько стоит одна его сабля из айшерской стали и сапоги из кожи вейры.

Выше Шекер взгляда не подняла, но ей было довольно и этого. Мужчина в таких сапогах и с такой саблей будет говорить там, где сочтет нужным и то, что сочтет нужным. И никакие капюшоны ему не указ.

- Вы говорите, что края короны вдруг стали острыми и изрезали вам пальцы? - переспросил он.

- Посмотрите, уважаемые, мои руки разрезаны до кости! - в голосе жреца смешались боль и досада.

- Отец, позвольте мне взять священную корону.

- По какому праву? - огрызнулся Сахем.

- Да хотя бы и по праву слуги, который полирует ее, чтобы сверкала. Все мы - преданные слуги короны, я в том урона своей чести не вижу.

"Змеиные" сапоги приблизились. Мужчина грузным не был, но ступал тяжело, заметно прихрамывая на правую ногу. Похоже, был не молод и ранен в боях. Или в стычке за наследства. А, может, за благосклонность красавицы. Кто знает?

От опасности он, явно, не бегал. Вот и сейчас он протянул руку прямо над головой Шекер.

- Странные дела творятся под рукой Святого Каспера, - услышала девушка. - Не знаю, чем ты мог порезаться, Богоподобный. У короны нет острых краев. Да и откуда бы им взяться? Ведь предполагается, что она будет возложена на голову кесара - что ж, ему без ушей ходить?

На плечо Шекер легла рука. Не просто легла, незнакомец даже оперся немного, видно, старая рана причиняла ему боль и стоять просто так было тяжело. Но рука была сильной и теплой.

- Тебя смотрел менталист, девочка? - спросил ее неожиданный союзник.

- Да, господин мой.

- И он подтвердил, что ты носишь сына от Священного.

- Да, господин мой, - повторила Шекер.

- Что ж, с этой стороны все как будто чисто. Ты ведь тоже не почуял лжи, отец?

- Она не лгала, - вынужденно признал Сахем. Он все еще пытался унять кровь, но, кажется, не слишком успешно.

- Тогда, как мне кажется, все понятно.

- Что тебе понятно, Хромой Анвер? - голос старшего евнуха Шекер признала бы и в аду. - Объяснил бы другим!

- Вы видели, что меня корона не обидела, - по залу прокатился легкий смешок, - а уважаемого жреца изрезала в кровь. Выходит, она просто не хочет, чтобы ее возлагали на эту голову.

- Но почему? Священный мертв, и мы можем короновать его наследника?!

- Спроси у короны, - отозвался Анвер, - а можешь попробовать еще раз. В конце концов, руки можно замотать тряпками или даже полосками кожи... Позвольте девочке подняться и проводите в женское крыло. Ей здесь делать нечего.

- Где я ошибся? - пробормотал про себя Сахем, - мать с ребенком одно целое. Кесар - мертв. Все должно было получиться... Или же корона мужчины не хочет ложиться на женскую голову? Да, скорее всего, так и есть! Но не можем же мы короновать будущего повелителя женской короной?

... - Никогда не пытайся обмануть жреца, - наставляла Юмшан, - это невозможно. Постарайся сделать так, чтобы жрец обманул себя сам. Свою ложь они почему-то не чуют.

До своих комнат Шекер добралась, в аккурат, когда над сторожевой башней погас последний луч заката.

Чистая вода уже стояла на столике, но время было безнадежно упущено.

Шекер чувствовала, как начинает кружится голова и холодеют кончики пальцев. Она сделала все, что хотел от нее Священный. Одна булавка - в рукаве жреца, ловкие пальцы вышивальщицы воткнули ее так, что Сахем просто не сможет разоблачиться, не уколовшись хотя бы раз. Даже с помощью рабов не сможет.

Вторая - в покрывале трона. Любой, кто попробует на него сесть в обход традиции, умрет на закате.

Третья должна была достаться Агару... Но Шекер использовала ее для личной мести. Незачем делать два раза одну и ту же работу. По злому блеску в глазах юной шане, она давно догадалась о том, кто был ее врагом. Значит, и третья порция яда нашла назначенную жертву.

Рассвета им не увидеть. Ни одному из них...

Девушка все же растворила в воде противоядие и выпила его, но сделала это с усмешкой, как тот, кто затевает бесполезное - и не для того, чтобы получить нужное. А просто чтобы никто не упрекнул его в том, что он даже не попытался.

Она совершила все, что обещала Янгу. Настало время позаботиться о себе.

Шекер размотала покрывала - они волной скользнули на ложе. Сняла украшения - все: серьги, кольца, браслеты. Ниомы не считали золото нечистым металлом, как картаэльцы, но были уверены, что желтый - для солнца, белый - для луны.

Серебряных украшений у Шекер не было - Янг не дарил, а свои у нее отняли. Но девушка не расстроилась. Она отрезала нитку от катушки с серебряным шелком и ловко завязала на левой лодыжке.

Вот теперь все по обычаю пустыни. И боги и духи обязательно услышат свою дочь.

Она предала отца - но пустынные духи никогда не требовали от женщин верности. Смысл? Сегодня она принадлежит отцу, завтра он передаст ее мужу, а тот подарит заезжему купцу, чтобы выгадать лучшую цену на козью шерсть.

Верность дочери пустыни не может принадлежать мужчине, кем бы он ни был. Верность Шекер всегда принадлежала только самой Шекер - и никому больше.

Саму себя она бы никогда не предала.

Звуку барабанов или хотя бы тростниковых тарелок здесь взяться было неоткуда. Неважно! Ритм живет в сердце. Сердце ведь стучит - то быстрее, то медленнее, но никогда не останавливается, пока человек жив. Чем не инструмент?

...Этот танец Шекер особенно любила. Он был посвящен матери-ночи, его танцевали, чтобы не дать уйти тому теплу, которое подарило солнце. Иногда бывает так холодно, что даже шерстяные попоны не спасают. Мужчины греются около верблюдов. А женщины - танцуют. Не останавливаться до рассвета - в этом спасение. Мать-ночь возьмет только того, кто позволит себе остановиться и упасть на песок. Тот, кто танцует - обязательно увидит солнце.

Ступни уже немели, но они частенько немели от холода. Шекер привычными движениями быстро растерла их, вытянулась на носках, потянулась вся, за кончиками пальцев, обратив лицо сквозь потолок к черному небу Хаммгана. И с первым ударом ступни в пол ушла в разгон.

Она танцевала не под потолком - под звездами, кружилась то быстрее, то медленнее, не позволяя себе ни на мгновение сбиться с ритма, не давая усталости ни одного шанса уложить ее на шелковые покрывала. Рубашка вымокла от пота, вымокли и косы. Пот тек в глаза, застывая на ресницах кристалликами коричневой соли.

И вместе с потом выходил яд.

Шекер не упала - а рухнула на ковер только тогда, когда край неба окрасился розовым. Как появились в спальне служанки, перепугались мало не насмерть и захлопотали - снимая рубашку, обтирая тело, кутая Шекер в сухое и чистое, спаивая по глотку остатки воды с противоядием - она уже почти не слышала. Сон ее был глубок и спокоен.

Наверное, не проснулась бы Шекер и тогда, когда за ней явились воины, чтобы, по приказу Агара, последнему приказу евнуха, испускающего дух, зашить дрянную девку в мешок. Так и полетела бы с дворцовой стены на колья - сладко спящая.

Вот только мешок пропал зря. Ни шане, ни воины, ни евнухи так и не смогли обнаружить Шекер. А вместе с девушкой из ее комнат исчезли все золотые украшения, подаренные Жемчужине Шариера, золотые бубенчики с ее башмачков и... вся позолота с резной мебели и даже с потолка. Словно языком слизали.

Глава 60. Удар в спину

Небо сквозь мутную водяную линзу смотрелось непривычно - нереально близким и выгнутым. Казалось, "король штормов" спрятался под опрокинутой миской из стекла... в какой-то мере так и было. Только миска эта явно принадлежала скверной хозяйке. Которая ленится и моет посуду только изнутри.

Снаружи на "донышко" грязными кляксами налип пепел. Гора "курила" - тихонько, но непрерывно и толчки шли уже постоянно, благо, ни в городе, ни в замке уже не осталось ничего, что можно было разрушить. Цветущий остров превратился в руины.

А смрад висел такой, что даже носовые фильтры спасали не слишком. К счастью, человек - уникально терпеливое животное и может привыкнуть ко всему... если раньше ноги не протянет.

От острова ахтеркастль отошел довольно далеко, но столб дыма был отчетливо виден.

- Как высоко он поднимается, как думаешь? - спросил Кот, глядя в окно.

- Сорок тысяч футов. Не думаю, знаю. Вычислил.

За этими короткими, отрывистыми словами скрывалось много чего. Чудовищная усталость нескольких бессонных ночей, страх за тех, кого Марк привел сюда и пугающая, почти мистическая уверенность в своих выводах.

Кот понял все правильно.

- Когда это случится? Сколько у нас времени?

- По моим расчетам у нас оно еще вчера закончилось, - Марк невесело улыбнулся, - Те, кто называет математику точной наукой, льстят ей безбожно.

- А что говорит Рой?

- Две длинные клепсидры у нас еще есть.  Может быть, даже и больше. Но на счет места он категоричен и я с ним согласен. Это здесь. С одной стороны - достаточно далеко от разлома, с другой - холодное течение проходит сильно дальше к закату. Лава застынет не слишком быстро. Успеем... стравить пар из котла.

Монтрез ненадолго ушел в себя, прислушиваясь. Марк ждал. Сильным магам плохо давались все диагностические заклинания, а через стихию - антагониста они работать даже не пытались, понятно же, что не выйдет.

Но Эшери и тут оказался уникумом. Единственный в мире огненный маг, у которого были хорошие отношения с водой. Приказывать ей он не мог, но чувствовал отменно.

- У меня не получится позвать огонь прямо отсюда, - сказал он, наконец. - Не услышит. Слишком глубоко, слишком много воды... Нырять надо.

Нырять... легко сказать. Опуститься в море почти на сто футов не решался пока никто. Кто знает, что там, в темной толще воды, куда никогда не заглядывает солнце. Одно Марк мог сказать наверняка - холод там должен быть собачий.

- Ну... мы это предвидели. Для того и взяли с собой сильных водников. Правда, я не предполагал, что придется пробивать тоннель на такой глубине.

- Дополнительная защита для корабля? Хотя, если все же долбанет. В воде взрыв опаснее, чем в воздухе, от ударной волны не уйти. Значит, нужно сделать так, чтобы не долбануло.

Марк отдал маршалу уважительный салют - ставить задачи тот умел не хуже стратега. Главное - легко выполнимые. Пойти да сделать!

- Амулеты - ненадежная штука. Тем более здесь. Кто знает, как поведут себя кристаллы. И насколько их хватит... Я вот даже рассчитывать не возьмусь, слишком много переменных.

- Понял, - кивнул Эшери. - И согласен. Не тот случай, когда можно рисковать. Ну, а мы с тобой - штуки надежные?

Марк глянул быстро, исподлобья:

- Себе я верю больше, чем кристаллу.

- Значит, так и сделаем. Один из нас защитит все, что нужно защитить. А второй активирует амулеты и проследит, чтобы сработали как нужно.

- Но он же... - Марк осекся. И уже совершенно другим тоном договорил, - не успеет уйти.

- Так, - кивнул Кот. - Но мы же с тобой солдаты. Хоть и в больших чинах, а прикрывать своих еще не разучились.

Изнутри горячей волной рванул протест. Марк ухватил его за шкирку, толкнул назад и придавил... другого выхода не было. Он искал его всю ночь и не нашел. И времени на поиски больше не оставалось. Каванараги и так терпела долго, впору причислить гору к Святой шестерке.

Кот был прав, забери их обоих Бездна!

- Кто из нас? - глухо спросил он.

Эшери пожал плечами:

- Есть такая простая и честная штука - жребий. На месте и кинем. И... парням не говори.

Марк прикрыл глаза. Грязно ругаться хотелось больше, чем спать, увидеть Маргариту и выжить. По спине скользнула легкая, сухая рука - мимолетно ободрила, подарив немного тепла. А потом дверь каюты тихонько скрипнула открываясь и закрываясь.

Шагов Кота Марк никогда не мог услышать, как не пытался.

...Над палубой уже горел закат. Точнее, хотелось верить, что это именно закат, а не факел над Каванараги, но густой пылью небо затянуло так, что не рассмотришь, что там, у самого горизонта. Но, вроде бы, и по клепсидре день клонился к вечеру.

- Может, подождем до утра? - обеспокоенно спросил Обжора, - и так собственных пальцев не видно, да еще сумерки.

- Ждать не будем, - ответил Марк.

Больше никто ничего не спрашивал. Князь Дамиан привычно встал у рулевого весла, команда ахтеркастля заняла свои места. Маркиз держал водную линзу над кораблем. Рой, бледный и сосредоточенный, наполовину висел за бортом, вглядываясь в черную стеклянную толщу воды.

- Здесь? - спросил Кот.

- Да, милорд. Прямо под нами. Это самое удобное место тут, в окрестностях. Огонь подошел достаточно близко, если вы его позовете, он откликнется. Там... странное, милорд.

- Странное? - Кот выгнул золотую бровь, - Что там такое странное?

- Нет ни воды, ни земли, ни огня...

- Ну, так просто воздух там. Пустота. Подводная пещера с карманом.

- Откуда же там воздух?

- А с чего ты взял, что там именно воздух? Может быть и любой другой газ, мало их под землей...

- Если там тоннель с газом... это опасно.

- Поэтому и идем вдвоем, - Марк появился удивительно вовремя, пресекая расспросы любопытного паренька, - с газом я договорюсь. С любым. Эй, высочество!

Рами подошел, зябко кутаясь в матросскую куртку. Холодно ему не было, огненные маги не мерзнут, те, кто хотя бы чуть-чуть обучен. Выходит... волновался? Ну, это нормально. Было бы странно, веди себя мальчишка так же спокойно, как ветеран, который прошел не один бой.

Хотя, глядя на Роя никто бы не сказал, что происходит что-то серьезное, совсем мальчишеское лицо выражало лишь спокойную готовность сделать то, что должен и принять то, чему суждено случиться. Саари... Маленький, почти поголовно истребленный народ обладал совершенно чудовищным самоконтролем. Причем - почти с рождения.

- Слушай меня внимательно. Тебе сейчас придется третий глаз отрастить и смотреть одновременно и на полдень, и на полночь.

Принц побледнел еще больше, сжал губы и кивнул.

- Как силу по векторам складывать - помнишь?

- Я, по-твоему, совсем придурок?

- Прости. Смотришь, кому из магов нужна будет помощь - и сразу подключаешься. С Роем складываешь силы по огню, с водниками - по воздуху. Вовремя ты с ним поладил...

Принц неуверенно улыбнулся, но почти сразу же подобрался:

- Как в сопредельях? Фокусами они будут, не я?

- Как в сопредельях, - подтвердил Марк, - как силу по капле стравливать, хорошо помнишь? Вот и сделаешь. Ничего не бойся. Главное - не ошибись, и все будет хорошо. Права на ошибку у нас нет. Ни у кого.

Рами сглотнул, горло пересохло и голос прозвучал хрипло:

- Сделаю.

К счастью, это можно было списать на пепел, который как-то умудрился просочится даже сквозь линзу и царапал нос и горло. Марк ничего говорить об этом не стал и сделал вид, что поверил.

- Шаари, - Обжора молча вскинул особым образом сложенные пальцы, в знак того, что все готово, можно начинать.

- Вот в этой... тавальетте и поплывете.

- В пицце? - малость обалдел Марк, - не в сфере?

- Воздушник с водником будет спорить по поводу воды? - Обжора даже не обиделся. Просто сильно удивился, - Там давит. Чем глубже - тем сильнее. Сфера все равно сплющится, лучше с самого начала ее такой делать, чтобы плюс-минус нагрузку рассчитать. Надолго ее не хватит, но вниз спуститесь и, самое главное, подниметесь. Теперь слушай: на той глубине, куда вы спуститесь - дольше короткой клепсидры находиться нельзя. Не успеете - просто дергаете конец - и мы вас вытаскиваем. Иначе тащить будет нечего - вместо тела будет фарш, вместо мозгов - тесто.

Смотрел Шаари очень серьезно. Марк так же серьезно кивнул, не задав ни одного вопроса. В плане обеспечения безопасности спасателю можно было верить больше, чем любому из Святых Древних.

- Поднимать вас будем медленно. Торопить подъем нельзя, иначе - те же яйца, только в профиль.

- Здесь то же, что и в горах? - сообразил Марк.

- Что в высоту, что в глубину, - коротким кивком подтвердил Обжора, - высотная болезнь... хотя, наверное, сейчас нужно говорить - глубинная. В общем, как с ней справляться - знаете, но поднимать все равно будем по футу за один стук сердца. Быстрее - слишком большие риски, я на них не подпишусь.

- Я понял, Шаари, - Марк протянул руку и легонько сжал его плечо, - Будем паиньками.

- Да уж постарайтесь.

Аппарат, который сконструировали парни, и впрямь был интересный - две выпуклые водные линзы, спаянные краями. Марк решил, что в нем придется лежать, но оказалось, что "тавальетта" вполне годна, чтобы сидеть с комфортом.

- Воздуха должно хватить, правда, по границе, но если что... Эшери у нас почти рыба, он может на целую клепсидру дыхание задержать. До сих пор не представляю, как ему это удается.

Обжора сгреб их с Котом за плечи и выдохнул, - Ну, удивите Богов, ребята...

- Вместе удивим, - мягко улыбнулся Монтрез, - и богов, и демонов, и всех рыб и осьминогов, которые подвернутся. Соскучиться не успеешь, как уже наверху будем.

Со знакомым щелчком линзы сцепились краями, отрезая их от мира... правда, не совсем. Канат, который крепился к корабельной лебедке, надежно связывал "тавальетту" с командой ахтеркастля.

Эшери нащупал руку Марка и ободряюще сжал. Говорить не стоило, шевелиться - тоже. Дышать - медленно и размеренно, регулируя пульс. Что на высоте, что на глубине - паника это смерть. Без вариантов.

Они постарались успокоить разум и тело, замедлить биение сердца. "Тавальетта"... вот же, прицепилось название, теперь, небось, и не отвяжется - медленно погружалась вниз. Вода оказалась грязной только на поверхности, чем глубже они опускались, тем чище и безмятежнее становился океан.

Плавно покачивало. Не хватало только колыбельной, чтобы задремать.

Внезапно спуск прекратился и "тавальетта" зависла среди сине-зеленой пустоты. Здесь должны были мелькать стаи рыбок, но они куда-то подевались. Похоже, чуяли беду.

Марк бросил на Кота вопросительный взгляд.

- Тридцать футов, - одними губами пояснил Кот.

Плановая остановка... Время пробудиться нырятельному рефлексу, который имеется у всех млекопитающих, неважно, как далеко они ушли от своих морских прародителей. Память крови никуда не делась. Наше тело это умеет... Только бы не проговориться об этом жрецам, иначе точно гореть на костре веселым пламенем, у них по поводу сотворения людей было свое, отдельное мнение и, как водится, единственно правильное.

Теперь нужно было зажать рукой нос и "выдохнуть внутрь ушей", чтобы "подпереть воздухом барабанные перепонки". В животе и груди появились спазмы, похожие одновременно на икоту и рвоту.

Ощущение было не из приятных, но паника не пришла. Паника - роскошь, которая им не по карману.

Марк несколько раз выдохнул и кивнул Коту, что с ним все в порядке.

Сам милорд, похоже, не испытывал никаких трудностей и в толще воды чувствовал себя так же уютно, как в любимом кресле.

"Я Монтрез, я наполовину рыба" - вспомнил Марк и впервые подумал, что это хвастливое утверждение было гораздо больше фактом, чем метафорой.

Впрочем, принц без титула и сам был той еще зверушкой.

"Тавальета" пошла вниз...

Марк не заметил, как они опустились к подножью горы. Света не было, но он магам был и не нужен. К своему удивлению, он совершенно не мерз, как будто сидел в зале с камином... Найдя глазами Кота он послал ему вопросительный взгляд и получил в ответ волну веселого удивления.

- Тепло...

- А. Это не сложно.

- Меня греет твой огонь?

- Твой. Теперь - твой.

- Ты?.. От своего... откусил...

- Мне не жалко.

Тавальетта легла на дно. Тихонько светились розовым и желтым здоровенные валуны, то ли поросшие чем-то растительным, то ли заселенные чем-то животным.

- Нам сюда.

Вход оказался почти плоским и довольно большим, но полукруглые наросты, похожие на гигантские пальцы, делали операцию довольно рискованной. Зачарованная веревка, по идее, порваться не могла, испытывали ее серьезно... но кто знает, что может случится на глубине?

... Случился карман. Темный, но запущенный диагност показал, что он довольно большой, примерно шагов сто в длину, двадцать в ширину и двенадцать футов в высоту.

- Здесь воздух, - вслух удивился Кот. Голос прозвучал немного надтреснуто. - Настоящий воздух. Ну, почти. Им можно дышать. Какое-то время. Не очень долго.

Тавальетта открылась, выпуская их в глубину подводного кармана и Кот немедленно организовал светлячок.

Карман был, и впрямь, большой и уходил выше, а в середине матово светилось настоящее озеро. Марк не выдержал борьбы с собственным любопытством и сунул туда руку.

- Представляешь, на поверхности вода пресная, а в глубине - соленая. Никогда бы в жизни не подумал... А воздух тут и впрямь какой-то невкусный.

- Как это могло получится?

- Воздух?

- Да.

- Могу только предположить. Думаю, раньше эта пещера была обычной, наземной. Потом уровень воды поднялся и ее затопило. Твой грот с жемчугом - разве не то же самое?

- Нет, - мотнул головой Кот, - там есть воздуховод. И я его даже нашел.

- Ну, значит, там воздух поприятнее. У нас всего клепсидра, Ри. Отсюда ты можешь позвать огонь? Он услышит?

Кот прислушался, но почти тотчас кивнул:

- Да. Это будет легко. Он слышит меня даже сейчас.

- Тогда - решаем... Камень, ножницы, бумага?

Монтрез тряхнул гривой, все еще обрезанной неровно - так и не выбрал момент, чтобы привести прическу в порядок.

- Там, в тавальетте, штука одна есть. Дай мне.

Марк сделал пару шагов назад, ступил одной ногой в линзу... и вдруг почувствовал, что тело ему не подчиняется. Даже хуже - оно подчиняется другому. Собственное тело предало Марка. Деловито залезло в линзу, уселось, словно так и было задумано.

Винкер дернулся и, кажется, в первый раз в жизни, богатой всякими дуэлями и противостояниями, "почувствовал разницу" между четвертым уровнем  и - внеуровневым магом. Хоть смейся, хоть плачь, но такого унижения он, действительно, раньше не пробовал - все время успевал придумать что-то, что ставило его на одну доску с сильными и даже позволяло их превзойти... А вот сейчас не успел. Не подумал.

От Ри он как-то совсем не ждал предательства. Даже подумать не мог, что Кот ударит в спину.

- Подчиняющее заклятье? Когда?

- Когда делился теплом, - честно ответил он.

- Сними. Немедленно, и я тебя прощу.

- Я плохо умею терять, - голос Кота под сводами пещеры прозвучал еще мягче, чем всегда. - Из нас двоих ты всегда был покрепче сердцем, значит - тебе и нести этот мешок. Ничего личного, просто твоя любимая логика. И передай Кел, чтобы не вздумала обрезать косу.

А потом развернулся и пошел вглубь пещеры. Его светляк удалялся, теряясь в темноте. Линза встала на место и Марк почувствовал движение. Его поднимали наверх. И он ничего, совершенно ничего не мог с этим сделать.

Кот отнял у него право решать и это было... нечестно.

Глава 61. Завещание Янга

Гонг снова сам по себе отбивал удары, и ученые люди давно просветили всех неграмотных, что числом их - двенадцать.

Утром, со стороны рассвета, под стены явились хичины. Войско их больше напоминало полудикую орду, коней было втрое больше, чем воинов - и они мгновенно вытоптали все поля вокруг Шариера. Впрочем, беспокоится об этом было некому, крестьяне уже неделю, как побросали свои хижины и спрятались за городским валом.

Да и что топтать? Осень...

Шатер царей был виден издалека, два вымпела - на второй день к ним прибавился третий, синий - с чернохвостой ласточкой.

- Царь Менгер подошел, - говорили друг другу на рынке знающие люди, - справный царь, пожилой уже, солидный. Этот безобразия не допустит. Постоят, как три года назад, под стенами, возьмут выкуп да и уйдут себе потихоньку в Хаммган. Долго под стенами торчать не станут, им уже откочевывать пора, иначе во время зимнего перехода от холода все кони околеют. Так что немного - и все тут закончится.

- А как же царь - ястреб? - возражали им другие, не менее осведомленные.

- Да мало ли их, царей-то! Хаммган большой. На всех хватит - и верблюдов, и скорпионов.

Последнее должно было звучать зловеще... Но не звучало. Понятно же было - пустыня, она такая, жизнь со смертью там парой ходят, где одна, там и другая. И умирают в свой черед все: и цари и простые хичины. Кроме Слышащих. Те уходят раньше.

Когда от шатра отделился всадник в одежде, которая у бродяг Хаммгана сходила за парадную, в надвратной башне никого из раэдов, как назло, не было. Десятник тихонько выругался, помянув матушек и бабушек обоих царей, а еще верблюдов, козлов и песчаных духов и, подбодрив себя таким нехитрым способом, забрался на стену.

Рядом встал один из аскеров и натянул тугой, сборный дальнобойный лук. Так сказать - выказал уважение.

Стрелять в парламентеров было позором, но не выставить рядом с переговорщиком вооруженного воина, означало - обидеть. Этикет, что тут сказать!

Разговор начали тоже по всем правилам военного этикета - с унижения врага. Все это понимали и никто не обижался - положено же! От предков заповедано, значит - будем ругаться.

- Эй, нечестивый потомок тощей курицы и плешивого барана, в доспехе из старой кастрюли, в которой даже самая бедная хичинка не станет варить кашу без мяса!

- Чего тебе надо, сын самой старой, некрасивой и хромой верблюдицы, у которого даже такого доспеха не нашлось?

- Великий царь Харай, попирающий своими стопами небо и землю, и еще два царя, не менее великие, попирающие весь остальной мир, пришли под этот низкий и кривой забор, сложенный пьяным каменщиком, явно после свадьбы своей единственной сестры... а нам до сих пор ворота не открыли и богатые дары не вынесли. Чего ждете, небом ударенные?

- А мы нищим хичинам подаем только после праздника урожая, - сложив ладони рупором, проорал аскер, - Погуляйте где-нибудь еще луну и возвращайтесь трезвыми. Тогда, может, и выкатим вашим великим царям пару соленых тыкв. Только смотрите, как бы вас с них не пронесло...

Посланник хичинов подбоченился и заорал, как горный рогач во время гона:

- Твоего правителя - монаха съела пустыня, кровь выпил песок, кости обглодали шакалы, глаза выклевали грифы... а хафан носит великий Харай!

- Так то и понятно, что своего хафана у вашего великого сроду не было, приходится обносками побавляться, - не уступил ему аскер, - вон, у него и шатер дырявый! Смотри, как бы ваши грифы ему на голову плешивую не нагадили!

Обменявшись еще парочкой таких же цветистых любезностей, враги разошлись, явно довольные друг другом.

Того, что будет штурм и город серьезно пострадает, никто здесь не боялся. Оно, конечно, царей, коней и прочего сброда под стенами толкалось богато, да только штурмовать городские валы хичины не умели. Лестниц не строили, осадных машин не делали. Даже штурмового тарана у них не было - уж такую-то штуку со стен бы точно углядели.

И взять Шариер голодом, как крепость Шери, не вышло бы никак - сохранялся подвоз с моря, и зеркала работали исправно. Скорее, голода стоило опасаться самим хичинам. Не сейчас, правда, а где-то через луну.

И чего, спрашивается, их принесло? Покричать, да своей великой доблестью похвастаться? Похвастались...

В тронном зале чинно рассаживались евнухи, главы родов и военначальники-раэды. Не было среди них главного жреца, того как раз оборачивали в белые покрывала. Не было и Агара - над тем еще колдовал лекарь, пытаясь определить яд, от которого закончился старый интриган.

О том, что пропала неведомо куда почти коронованная царица, здесь пока знали единицы, и те предпочитали помалкивать. Девчонку - наложницу искали, но не очень рьяно. Решили сообща, что со страху она удрала из своих покоев и затаилась где-то на женской половине, среди рабынь, может быть. Куда еще она могла деться, ведь из дворца не уйти! Найдется...

- Сколько у тебя молодых воинов покинуло Шариер, ссылаясь на зов крови? - тихо спросил один раэд другого.

- Почти полторы сотни, - тот вздохнул, - весь молодняк ушел. И аскеров-то, которые под присягой ходят, корчило.

- И что же это значит?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Что-что... словно сам не понимаешь. Значит, что и впрямь их родовичи клятву дали кому-то, кто на самом деле царской крови. И не пустынного царька. Тому, кто имеет право на Золотой Трон.

- Выходит - правда?.. Царь-ястреб... Шарияр вернулся?

- Демоны знают. Только если и дальше так пойдет, аскеры воевать не станут. Взбунтуются. Не смогут они воевать против законного царя.

- И кто же воевать будет? - прошипел раэд, - жрецы да евнухи?

- Еще шане на стену выгоним, - покивал его приятель, - и рабов. Среди тех родовитых нет, их кровь никуда не зовет. Дай лепешку с рыбьей головой, да пообещай свободу, они зубами в хичинов вцепятся.

- Они-то вцепятся, да толку с этого. Раб - он и есть раб, сражаться не обучен, оружия в руках не держал сроду. И, я тебе так скажу - хорошо это. Если рабов сражаться научить, да оружие им в руки вложить и, Небо огради, дать им вкус победы попробовать... конец придет Шариеру быстрый и бесславный. И никаких царей-ястребов не понадобиться. Сами управимся.

В стане "лучших людей" тоже шептались, но о своем. О том, что давно пора отправлять караваны, чтобы до зимы миновали Хаммган, что набег совсем не ко времени, что главного жреца теперь придется торжественно провожать по облакам, а это такие расходы, такие расходы... И на крепость Шери придется отжалеть серебра, а то и, прости Небо, золота.

...Этого человека не любили и не ненавидели. Он не был богат, не был особенно родовит, хотя и плебеем не был. Просто один из секретарей нового кесара, которому была доверена тайна, и он - вот ведь удивительно, ее сохранил.

- Дети Святого Каспера, - начал он. По давней привычке спокойно, не повышая голоса. Не то, чтобы Кэде не умел кричать, просто секретариат Священного - это не поле боя, где нужно перекрикивать ржание коней, вопли идущих в бой аскеров и взрывы огненного зелья. Здесь громкий голос без надобности. Кому нужно услышать - прислушается.

Похоже, голос его, негромкий, немного гнусавый обладал своеобразной магией. Потому что все иные голоса потихоньку стихли. Первыми замолчали евнухи. За ними пришел черед раэдов, а там и до "лучших людей" дошло, что происходит что-то важное.

- ... Жемчужина Шариера, любимая наложница Священного Кесара скончалась до утренней звезды. Лекарь подтвердил смерть от неизвестного яда.

Люди крутили головами, пытаясь осмыслить, что сейчас произошло. Так-то, смерть наложницы - не событие. Умерла - и умерла, закопали и забыли. Но смерть той, что, если верить дворцовому менталисту, носила последнюю кровь правящей династии...

Кто бросил кости? Чей род решил, что настало время поспорить за Золотой Трон? Эти вопросы первыми возникли бы в головах и евнухов, и раэдов, даже если бы наложница умерла от простуды. А уж смерть от яда была четким и однозначным указанием на заговор.

- И... что теперь? - громко спросил Ясвит Темный, глава рода Агалаев, - У кесара остались еще наследники? Может быть, братья... От рабынь или случайных женщин.

- Остались, - на половине раэдов послышались невеселые смешки. - Можно и пригласить. Он ведь и явится.

- Поясните же, что вы хотите сказать, уважаемый?

- Ну, как же... тот, кого звали "почти братом" ушедшего Сагриса, тропою Неба облака ему под ноги - он же подойдет? Целый герцог. И красавчик, каких мало!

- Шуточки у вас, господа, - передернуло Ясвита. Маршала Монтреза здесь боялись и даже не скрывали этого.

Секретарь прокашлялся:

- Дети Святого Каспера, у меня в руках документ, который, вполне возможно, разрешит все наши затруднения.

На этот раз он был услышан сразу. И настойчивых призывов к тишине не понадобилось.

- Уважаемый... э-э-э...

- Кэде, - поклонился секретарь.

- Уважаемый Кэде хочет сказать, что у него хранится Завещание Священного Кесара? Но разве Янг позаботился об этом?

Удивленный шепот полетел с одного конца зала до другого, усиливаясь по дороге и перерастая в гул.

- Озаботился, - так же ровно и уважительно ответил секретарь.

- Почему о Завещании никто не знал?

- Такова была воля завещателя.

- И... как мы теперь удостоверимся в подлинности этого документа? - Хромой Анвер встал, чтобы было удобнее говорить от своего многочисленного рода, далеко не последнего в Шариере. - Вдруг это завещание - подделка? Там есть подписи двенадцати свидетелей и благословляющего жреца?

- Да, господин мой, все честь по чести. И свидетели живы и готовы принести клятву. И благословение подлинное, любой жрец это подтвердит не сходя с места.

Гул затих.

- И... что же говорится в Завещании? Кому должна присягнуть кесария? - Анвер так и не сел, похоже, чтобы лучше слышать.

- Я рад, уважаемый, что мы до этого дошли, - невозмутимый секретарь на глазах блистательного собрания с хрустом сломал печать на шнурке и развернул свиток.

"Милостью Высокого Неба и госпожи моей, Рауши, я, Янг Шамель, признанный и коронованный владыка кесарии, в присутствии двенадцати уважаемых людей и жреца объявил свою волю... - Кэде читал размеренно, четко, выделяя окончания слов, как и положено оглашать такие важные документы. Высокое собрание слушало. - В случае моей гибели от любой причины трон Святого Каспера и регалии оставляю своему наследнику".

- Но наследника нет! - крикнул с места кто-то из нетерпеливых раэдов. На него шикнули. Кэде даже не повернул головы.

"Если же волей Ткачихи Гобелена нить моя оборвется до того, как я оставлю наследника, моим верным подданным следует..."

Кэде поднял голову и обвел людей чуть сощуренными глазами. Секретарь был немного близорук.

"...Отпустить  домой, за море, несравненную супругу мою Алессин, оставив ей все драгоценности, ткани, пряности и книги. А так же за ней остаются права на провинцию Даркшеб, которая, отныне, становится ее личными владениями, если супруга моя захочет жить в кесарии.."

- Имперская тварь, - привычно выругался кто-то и так же привычно проглотил все остальные эпитеты. О мертвых либо хорошо, либо никак. Да и драгоценности кесары остались в казне, это была хорошая новость.

"Заплатить все, что осталось по торговым сделкам... Вернуть... Наградить..."

Завещание было длинным. Мальчишка-монах оказался на диво предусмотрительным и не забыл, кажется, ничего и никого.

"Что же до трона Святого Каспера... - тишина сделалась почти зримой, - сидеть на нем тому..." - Кэде поднял голову и снова прокашлялся. Не так уж он был спокоен, как хотел показать.

- Ну! Не тяни верблюда за заднюю ногу! - не выдержал кто-то из пресветлых раэдов.

"Сидеть на нем тому, кому позволит Небо и Ткачиха Гобелена", - ровно и старательно выговорил секретарь.

Несколько мгновений в тронном зале было тихо. А потом словно взорвались несколько горшков с огненным зельем.

Люди вскакивали с мест, собираясь куда-то бежать, что-то доказывать, но, сообразив, что бежать некуда, хватались за голову и снова падали на скамьи. Квирин евнухов, в полном составе, впал в прострацию. Раэды по привычке хватались за оружие, но чем оно могло здесь помочь?

- Тихо! - крикнул Хромой Анвер и вскинул ладонь. - Уважаемый... э-э-э...

- Кэде, - снова поклонился секретарь.

- Скажите, уважаемый Кэде, а нет ли там... приписки? Мелкими буковками?

- Уважаемый Анвер мудр, - в этот раз поклон секретаря был гораздо ниже, а в голосе проскользнуло что-то, здорово похожее на удовольствие. - Приписка есть. И в ней подробно разъясняется последняя воля кесара. На Золотой Трон может сесть любой желающий, кто сочтет себя достойным и готовым править, и кого сочтут таким квирин, раэды и лучшие люди. Если к рассвету следующего дня взыскующий трона все еще будет жив... значит, Рауша благословила смену династии и все мы должны будем принести присягу новому Священному Кесару. Как видите, уважаемые господа, все довольно просто...

Глава 62. Рыцарь и ассасин

В это время года ночами в предгорьях уже довольно холодно, и путники, которые не позаботились заранее о дровах для костра, могут не дожить до первых солнечных лучей. Даже если у них есть лошади и шерстяные попоны.

Но если огонь есть, если искры освещают густую черноту вокруг, изредка вырывая из нее то крепкую кисть с короткими пальцами и выступающими венами, то узорный сапог из дорогой кожи, то край белой шамайты, расшитый сложным обережным швом - и если дров хватает с запасом, то шансы пережить эту ночь есть.

А если лагерь устроен по всем правилам военной науки, обнесен сигнальной веревкой с колокольчиками, и выставленные дозоры не спят, то путники, скорее всего, останутся живы.

Правда, есть еще песчаные духи... Тем огонь не помеха, не боятся они огня. Не любят, что есть - то есть. Но и не боятся. Если нужно - и по костру пройдут. Им что - кожа на подушечках лап толстая. А если обратятся в вихревую воронку, так с ними и вовсе не сладить хоть с огнем, хоть без огня.

Разве - откупиться. Золотом или кровью - что уж захочет тварь.

В этот раз дух захотел золото - и получил его полной мерой. Тот, кто вызвал его с края пустыни, никогда не был скуп и всегда расплачивался честно.

- Чай, господа, - голос, прозвучавший в ночи, был женским. Молодым и довольно приятным, хотя, быть может, излишне властным. - Тианская смесь, с апельсиновыми корочками. Кто не любит - тому не повезло.

Мужчины по одному подходили с чисто выскобленными чашками и получали порцию бодрящего напитка из украшенных дорогими кольцами тонких рук.

Пожилой воин присел ближе к огню и бестрепетно отхлебнул чай, едва снятый с огня.

- Благодарю, госпожа моя, - спохватился он.

То, что сама Равноправная не побрезговала заварить чайную смесь и раздать ее воинам, до сих пор казалось Сантеру чудом.

Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что кесара прекрасно умеет не только бить зверя и птицу, но снимать шкуру, ощипывать перья, разделывать и готовить добычу на походном очаге. Граф Валендорский, отправляясь на охоту, челядь с собой не брал, справедливо опасаясь, что стрела, нацеленная в оленя или кабана, может попасть в лорда. Совершенно случайно, конечно. Поэтому наследники: и старшие, и младшие умели все и могли бы выжить даже на необитаемом острове.

Паранойя - очень полезный недуг. Она спасла больше жизней, чем гильдия целителей.

- Есть новости из Шариера? - спросил он.

- А как же, - Росомаха усмехнулась, и ее усмешка показалась коменданту Шери волчьей. Даже карие глаза в ночи сверкнули похоже: холодно и хищно. - Четыре дня - четыре тела. Подождем еще. Думаю, будет и пятое.

- Не жаль, кесара? Эти люди были верны трону и вашему Богоравному супругу.

- Не жаль, Сантер. Чем меньше дурней и подлецов у власти, тем лучше для власти.

- Но почему сразу дурней и подлецов? Вы не слишком строги, госпожа моя? Ведь желание возвыситься - одно из самых... обычных. Людям оно свойственно.

- Сантер, - кесара смерила воина насмешливым взглядом, - скажите, если бы вы укололись о булавку, а потом ваш семейный лекарь сказал, что этот укол - причина того, что вы умрете в течение суток... что бы вы сделали?

- Вспомнил, где я накололся и повелел найти и убрать предмет. А после - найти и казнить тех, кто его подложил.

Росомаха слушала старого воина и кивала в такт. А, когда он смолк, негромко заметила:

- А они молчат. Все четверо промолчали. Все поняли - и промолчали. Если трон не достался им, так пусть не достается никому. Пусть убивает и дальше. Разве это не подло, Сантер? И, в любом случае, не очень умно.

- Так то оно так, - покивал воин, - Но если судить по такому счету, так и мы с вами, Равноправная, достойны: я - плахи, а вы - шелкового мешка. Мы ведь открыли ворота крепости и пропустили врага к столице кесарии. Могли сражаться, но предпочли жить.

Говорить так с Богоравной кесарой - нужно было совсем ума лишиться. Но Сантер говорил не с ней, а с женщиной, которая приготовила вкусный чай ему и его воинам. С хозяйкой очага можно было и пооткровенничать. Комендант крепости шкурой чувствовал, что Лесс понимает этот тонкий нюанс.

И женщина кивнула, признавая за ним право на такой разговор.

- Скажите, Сантер, умирая с голоду вы нагнетесь за монетой, которая лежит в грязи - или побрезгуете?

- При чем тут?..

- Ответьте же. Считайте это моим капризом.

- Конечно, я возьму монету. Негоже деньгам валяться где попало!

Зубы Лесс сверкнули белым в свете костра. Сантер чуть не шарахнулся, прежде, чем понял, что это просто улыбка. Ночь и огонь иногда шутят так странно. Впрочем, он уже начал понимать, что эта обитательница женского крыла, молчаливая и незаметная тень Священного, опасна, как песчаная гадюка.

- Почему же деньгам валяться в грязи нехорошо, а шанс на победу можно выкинуть только потому, что он плохо выглядит или нехорошо пахнет? Разве трон не стоит того, чтобы немного испачкать руки. Да и совесть, если уж на то пошло.

Сантер крякнул:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Хороший вопрос, госпожа моя. У меня нет на него ответа. Но думаю я, что очень трудно будет провести черту, на которой должно остановиться. Что еще можно сделать, чтобы взойти на трон, а что уже нельзя, боги не простят... Я бы не решился играть по таким ставкам, Алессин.

- Вы бы рассказали о булавке?

- Безусловно!

- Что ж, - задумчиво произнесла женщина, глядя на звезды, - подождем, пока царапина не украсит вашу ладонь. Тогда вы ответите на этот вопрос снова. И если ответы сойдутся, вас примут в Облачном Саду.

- А вы? - не удержался комендант, - неужели вы бы промолчали.

- Не знаю, Сантер. Но - скорее всего. - Кесара запрокинула лицо, подставляя его ночной прохладе и негромко, нараспев произнесла:

"Кто молится, тех помыслы чисты

Как рукава. И руки мыть не надо.

Они, как дети Облачного Сада

Красивы, лучезарны и святы...

Кто действует - всегда исчадья Ада!"

- Решви? - удивился комендант. - Он же запрещен в кесарии, жрецы говорят, что слова его противны Небу.

- Ничуть не удивлена. И вам удивляться не следует. Кто действует - всегда исчадья Ада! - кесара посмотрела на мужчину в упор и тихо, почти интимно произнесла, - властью, дарованной мне моим супругом и этой землей, я снимаю с вашей души грех сдачи крепости Шери и другие более мелкие прегрешения.  Живите дальше с Небом в ладу, Сантер. Я облегчила вашу ношу?

- Изрядно, - признал воин. - Но кто облегчит вашу, государыня?

- Никто, - спокойно ответила она. - Это бремя власти. Оно всегда тяжело и для многих невыносимо. Иногда царапина от булавки - это истинное благо.

За клепсидру перед рассветом в тронном зале собрались те, кто на самом деле решал судьбы Шариера и Фиоля. Всего четверо. Еще совсем недавно их была бы дюжина, но пляски вокруг трона здорово проредили и так немногочисленные ряды "истинных сынов кесарии". Четверо ушли, сраженные странной магией трона - никто из севших на него так и не смог дожить до рассвета.

А еще четверо... Кинжал, яд, арбалетная стрела в горло и, наконец, пожар в доме.

"Лучшие дома" ощетинились личной вооруженной охраной, похожей на небольшие армии. Главы родом передвигались по городу только в сопровождении отряда не меньше, чем в двадцать аскеров.

И все равно, смерти продолжались.

Сейчас Томани, получивший место Агара, собрал своих оставшихся сородичей-соперников для того, чтобы сообщить еще об одной смерти.

- Зара, - сообщил он.

- Кто такая Зара? - удивился Ясвит Темный, для которого все, что происходило на женской половине дворца было тайной за семью печатями. Абсолютно неинтересной тайной.

- Наложница Старого Кесара, мать Азара.

- Как? - Встрепенулся Анвер Хромой.

- Как она умерла? Или как вышло, что она до сих пор оставалась живой и плела интриги? На счет первого - тут одновременно все и просто и сложно. Золотой Демон постарался полностью зачистить дворец, оставив только тех, кто наверняка не был опасен новому кесару, но - времени у него было мало.

Зара поменялась одеждой со своей доверенной служанкой, опоила ее сонным зельем и уложила в свою кровать. А сама покинула комнаты в ее покрывале и спряталась в жилье для прислуги.

- И это прошло незамеченным? Не узнаю маршала...

- Ты помнишь тот день, Ясвит? - Томани передернул полными плечами, - боевые тройки врывались в комнаты и залы, брали всех на прицел, сгоняли в кучу. А некоторых отделали и тут же, без объяснений, суда и приговора отправляли по Облакам. Дагой под левую лопатку. Бардак был еще тот. Неудивительно, что одна умная женщина сумела скрыться, подставив вместо себя другую. Не такую умную.

- Но что же случилось с этой умницей потом?

- Разбила голову, споткнувшись на лестнице.

- Серьезно? - Ясвит недоверчиво поиграл бровями.

- Более чем. В последнее время она много курила и смеси были... не совсем обычными. Словом, Зара - отыгранная карта. Хотя могла быть очень полезна. Если бы сохранила рассудок. Но, похоже, она так и не оправилась после смерти единственного сына.

- И какой у нас теперь план, - спросил четвертый, до сих пор молчавший мужчина: худой, с длинным, узким лицом и глубоко посаженными глазами, один из самых талантливых раэдов Шер Рагай. Он единственный ратовал за то, чтобы послать помощь крепости Шери. Сын и наследник его до сих пор числился среди пропавших там. - Если отпустить вожжи, эта повозка упадет в пропасть.

- Ты странный, - позволил себе улыбку Ясвит, - всерьез думаешь, что эти самые вожжи кто-то из нас еще держит?

- Есть тот, кто может их подхватить. И натянуть, уняв коней и не позволив произойти крушению. - Томани полуобернулся и сделал знак рукой.

Тот, кто ждал в темноте, не использовал заклинание невидимости. Сигналками на невидимость и отвод в кесарии был затянут любой дом, даже хижина бедняка - стоили они дешево и жрецы в такой малости не отказывали. А уж во дворце ими опутали, буквально, все.

Но на незнакомца ни одна из них не сработала. Значит - во дворец он попал как-то по-другому. Скорее всего - провели.

- Предательство? - Шер потянулся к сабле.

- Посмотрим, - отозвался более спокойный Анвер.

Ясвит ничего не сказал, но встал так, чтобы перекрыть проход.

Незнакомец был высок, строен, можно даже сказать - худ и с ног до головы закутан в одежды, оставляющие только глаза.

Глаз этих никто из "лучших" не опознал, но, вместе с тем... что-то в них было, в этих глазах. Чужое - и все же неуловимо знакомое. Чуть побольше бы света, чуть поменьше подозрений и предубеждений, и любой из четверки узнал бы... себя.

Да, именно эти глаза, или очень похожие увидел бы каждый из них в самом обычном зеркале. Самые древние и богатые семьи кесарии вели свой род от Шарияров, легендарных царей-оборотней.

Во всяком случае, глаза у них были здорово похожи.

Незнакомец подошел, коротко поклонился и спустил на плечи шамайту.

- Кто вы? - резко спросил Шер, - мы должны вас знать? Вы из армии мятежников Хаммгана, которая стоит под стенами.

- Не совсем так, - ответил незнакомец, продолжая вежливо улыбаться и не опуская глаз. Под этим взглядом Рагаю отчего-то стало неуютно, словно он забыл важное, или нарушил слово. - Я возглавляю эту армию. Там, под стенами, мои люди. И они готовы стереть Шариер с лица земли.

- Даже так, - Анвер, не скрываясь, обнажил саблю, - А вы, уважаемый, простите, не знаю, как вас по имени - решили предать своих и договориться с нами, пока не поздно? Потому что Железные перемелют ваше беспородное войско, как мельница - пряности и даже не вспотеют.

- Нет, уважаемый, прекрасно знаю вас по имени, но еще не решил, стоит ли оказывать вам такую честь, - подчинившись быстрому движению плеч, хафан упал на пол и незнакомец остался в легком доспехе. Очень легком - всего лишь из подкольчуженного жилета и узких наручей. Но отчего-то беззащитным он не выглядел.

Может, виной был острый взгляд этих очень странных глаз?

- Я решил дать вам шанс первыми принести мне присягу. Как новому царю.

- Это шутка? - подозрительно спросил Ясвит.

- Это - хорошее предложение, - вздохнул Томани. - Железные не будут сражаться против него.

- Да кто он такой? - вскипел Темный.

- Шариер, - просто ответил евнух, - Царь - ястреб. Династия не прервалась. Дамир Шарияр, которому мы все присягнем завтра на рассвете.

- Если, согласно завещанию Священного Кесара я сяду на трон и останусь в живых, - подтвердил Дамир.

Глаза его, серые с золотом, не щурились, словно полутьма ничуть не мешала видеть. Кожа была, пожалуй, излишне светлой... как почти у всех знатных семей. Волосы - затянуты в хвост и перевязаны тонким кожаным ремнем.

От него пахло не дорогими благовониями, а песком, конем и железом.

Четверка слаженно переглянулась. Что бы не писал в своих Небу противных виршах бездарный рифмоплет Решви, дураков здесь не было. Не выжили. Эти четверо сразу, после первого ушедшего по Облакам, сообразили, что с троном что-то не чисто. А после второго - уверились в этом.

Две ночи назад в тронный зал привели раба. В глубокой тайне - чтобы не пришлось, случись чудо, делать его кесаром. Чудо не случилось - раб помер до рассвета, сказав лишь, что золототканая парча "царапается"...

Мог ли царь - ястреб не знать об этом? Ой, вряд ли. особенно, если привел его сюда Томани. Хитрый евнух своего не упускал никогда, а сделать должником царя - это было очень неплохое вложение.

А Шарияр повел плечами, хитро подмигнул и прямо на глазах опешивших "подданных" обернулся хищным клинохвостом.

Птица хлопнула крыльями, взлетела под потолок, сделала небольшой круг и опустилась на деревянную спинку трона, вцепившись в нее огромными, мощными когтями.

Что ж... формально условия завещания были выполнены. Претендент на кесарские регалии сел на трон. А уж куда именно - об этом никто не говорил.

...Такого позора - или триумфа древний Шариер еще не видел. Улицы были заполнены народом, высыпали все, включая рабов и незамужних женщин - замужние чинно восседали на балконах, вытягивая шеи и стараясь уловить, что происходит на главной улице города.

А происходило странное. На восходе город разбудили вопли глашатаев, от которых проснулись даже те, кого не будил грохот камнепадов: Шарияр вернулся!

То, о чем кричал гонг, свершилось.

Столица открывала ворота армии Хаммгана. Такое уже случалось, но во-первых это было давно, а во-вторых, тогда все было понятно. Шариер завоевали и он сдавался врагу: плаха на площади, ключи на золотой подушке, женщины и дети, запертые в дальних комнатах и "Лучшие люди", выгребающие золото на выкуп.

Сейчас город готовился к празднику.

Озадаченные горожане толкались в проулках, подпрыгивая чтобы, хоть поверх голов, углядеть "немытое войско" царя-ястреба, которое двигалось по улице Шариера, направляясь ко дворцу.

Никаких стройных колонн тут не было и в помине - хичины вели себя как самые настоящие дети пустыни: таращились по сторонам - особенно на апельсиновые деревья, кое-кто даже выскакивал, чтобы нарвать плодов в полу хафана. На конях ехали, как привыкли - толпой, останавливаясь у каждого фонтана, чтобы попить и поглазеть. Верблюдов вели в поводу, и вскоре главная улица приобрела весьма характерный вид и запах.

Неприхотливым животинкам никто не объяснил, что украшать мозаичные мостовые вонючими лепешками не принято.

"Немытое войско" прошествовало на площадь и остановилось перед террасой дворца, где уже стоял последний из Шарияров - признанный царь Дамир. Пока не коронованный. Отчего-то Ястреб с этим не  торопился.

За ним, полукругом, расположились жрецы, раэды, евнухи и "лучшие люди". Эти выглядели не в пример лучше полудикой орды, да и пахли приятнее.

Но ветер дул в сторону от царя и тот не морщился. А, может, просто привык.

- Народ кесарии, - площадь загомонила, но тут же смолкла, повинуясь движению руки Шарияра. - Кто из вас еще помнит историю своего города? Кто умеет читать древние свитки? Столетия назад мой предок, Шарияр Амирей, погиб, защищая не свой народ от захватчиков. А свою супругу и новорожденного сына от вероломных подданных, решивших сменить династию...

Если царь Дамир хотел привлечь внимание и запомниться своему народу, то ему это удалось. На площадь упала тишина, которую нарушали только кони, переступая с ноги на ногу.

- Мой предок погиб не на стене города, сраженный стрелой в грудь, - Дамир обвел толпу серо-желтыми глазами, - Он погиб, загораживая тайных ход, где скрылась женщина с ребенком. Он был не в кольчуге, а в домашнем хафане. Его убили пятеро предателей.

- Царственный, - попробовал встрять один из "лучших", - что толку теперь, в этот великий день, вспоминать прошлое.

- Что толку? - Дамир, как тот самый ястреб-клинохвост, хищно развернулся к говорившему. - Кровь Амирея на этих камнях. А кровь тех, кто его убил - все еще течет в жилах тех, кто сегодня собрался здесь, чтобы венчать меня на царство. Сколько вы даете мне времени на этом троне? Смогу ли я привести в свой дом жену и взять на руки своего сына? Как скоро моя кровь прольется в одном из потайных ходов дворца.

Горожане молчали. Молчали и "лучшие люди" - но те не потому, что растерялись или, внезапно, вдруг обрели совесть.

Просто первый ряд "немытого войска", повинуясь сигналу Дамира, натянул луки.

- Стоит ли мне принимать у вас присягу? Или сделать умнее... Здесь те, в чьей верности у меня сомнений нет. Они привели меня к Золотому Трону, они встали за моей спиной. Они не ударят в нее ночью, исподтишка. И они готовы по одному моему знаку уничтожить тех, в ком течет кровь предателей.

Хичины одобрительно зашумели.

- Так как? - вкрадчиво спросил Дамир, - подать знак? Или найдется тот, кто душой и жизнью поручится за вашу верность?

В рядах "лучших людей" начались шевеления. Похоже, желающих стать поручителями в таком щекотливом деле, как дележка власти, было немного - но они нашлись.

- Что, и на Золотой Мост пойдете? - прищурился царь-ястреб.

"Поручители" мгновенно сдали назад, поспешив смешаться с толпой. Евнухи побледнели, а кто и нехорошо позеленел.

- Я пойду, - невысокий молодой воин показался почему-то из рядов "немытого войска". - Я готов поручиться за город Шариер и за все побережье перед тобой, царь Хаммгана. Но если я это сделаю, то землю, за которую я поручился, ты оставишь мне.

Юноша сдернул шамайту и обвел площадь темно-серыми, почти черными глазами. Евнухи и раэды повалились на колени со славами: "Священный! Священный вернулся!.."

Янг подошел к Дамиру. Тот смотрел на него с доброжелательным любопытством. И вдруг, на глазах у всей толпы поклонился в пояс:

- Благословения Ткачихи Гобелена, ассасин.

- Благословения Ткачихи, рыцарь, - поклон Янга был всего лишь уважительным кивком.

Глава 63. Никогда не играй с богами

- Принц Рами, вас желает видеть повелитель...

Секретари императора, все, вплоть до самого последнего мальчишки на побегушках, имели привилегию именовать все дворянство по упрощенной форме. Так повелось еще с Рамера Третьего, который не воевал, только когда еще сидел в классной комнате... и когда уже упокоился в семейном склепе.

Он же издал эдикт, по которому за потерю донесения, или его задержку в военное время, виновного вешали в тот же день, не взирая на чины,звания и заслуги, личные и рода.

Этот император хорошо понимал, как драгоценно время.

Рами кивнул, что услышал и непременно исполнит и перевел взгляд на хрустальный саркофаг. Слишком большой для своего обитателя.

Полный мужчина, с большими залысинами и крупными, "беспородными" чертами лица, в светлом камзоле, с эмблемой цеха Целителей на рукаве, мотнул головой в сторону закрывшихся дверей:

- Он не ушел. Ждет. Похоже, взял тебя Змей в оборот.

- Да это понятно было сразу, - Рами неловко пожал плечами и покосился на свою левую руку. За три недели он так и не привык ни к тяжести антимагического браслета, ни к тому, что стал обычным человеком. Даже меньше, чем просто человеком - треть империи маги, хотя бы латентные, и чувствовать-то могут. А он - нет, не мог. Даже по краю.

Ради принца и наследника придворные умельцы расстарались, его браслет отсекал магию наглухо. Сквозь заслон не просачивалось ничего.

- Иди, парень. Не зли его. Тебя, конечно, не съест, а вот следующего, кто под горячий хвост подвернется...

Принц невольно улыбнулся. Иностранные послы искренне не понимали, почему целителям позволено так много. И налоги они платили по нижней границе, а те, кто работал на армию, не платили вообще. И порталом проходили куда угодно, платила за них корона. И с дороги могли подвинуть любого, хотя бы и целого графа.

Для Рами тут загадки не было - воевать с Серой Госпожой та еще работка. И усложнять ее еще больше - это вообще головы не иметь.

Нынешний старший целитель Бошан сменил на этом посту хитромудрого парня, который сначала толкал налево редкие зелья, потом продался Фиольской разведке, а "под занавес" умудрился чуть не угробить императрицу Алету. Но, видно, все же целителей Небо любит и прощает больше, чем всем прочим - хитрована во время последнего мятежа под горячую руку прибили. И это было для него истинным благом. В Лонгери он умирал бы долго.

А Бошан был рода совсем простого, из потомственных скотоводов. Дар открылся в детстве, и долго отец не отпускал его в ученики, потому что - а кто коров лечить будет? Наконец талантливого мальчишку Корона просто выкупила с фермы аж за двух лекарей, специалистов как раз по коровам. Все остались довольны, а Бошан быстро пошел в гору, и достиг высот немыслимых для крестьянского паренька... но вот манерам так и не обучился. Императора звал не иначе, как змеем, Алету - красоткой, а наследника - просто парнем.

Но лечил все, кроме смерти, и за это ему все прощалось.

- Я присмотрю. Если что - сразу пошлю кого-нибудь с запиской.

- Возьми амулет, - Рами протянул Бошану тяжелый золотой перстень, - если что, просто сожми и позови меня.

- Э... так ты же у нас, как буйный конь, стреножен, - хихикнул Бошан. - Не отправлять, не принимать не можешь.

Рами ухмыльнулся.

- Ага. Не могу. Долго думали, умники, совсем глухой браслет сваяли.

- И?

- Вот тут парный амулет, на шее висит. Он сигнал принимает, а я не могу. Абонент недоступен... Что происходит, как мыслишь?

- Откат, - мгновенно дошло до Бошана, - а откат трансформируется в тепло! Хитро, парень. Только - рискуешь ведь. Если кто сильно захочет до тебя докричаться, так ведь ожог получишь, а то и сгореть можешь.

- Все рассчитано. Если не буду связан, успею снять. Зови, при малейших изменениях, к хорошему или... к любому.

- Да уж понял, - кивнул Бошан, - не бойся. Саари - они такие, их и захочешь прибить - так замучаешься.

- Ты понял, кто он?

Бошан посмотрел на принца, как на несмышленыша, с отеческой укоризной:

- А как бы я по-твоему, людей лечил, если бы не понимал точно, какой кто крови? Понятно, что граф он примерно такой же, как я. Но кровь у него хорошая. А "гроб" - это чтобы раньше времени не вскочил, да на подвиги не поскакал. Жить он будет, а я сейчас колдую, чтобы он еще и магом остался.

- Это возможно? - изумился Рами. - Я думал...

- Стал бы я врать о таком!

- Если получится... Проси, что хочешь. Луну с неба достану. Залезу - и достану!

- Пороть тебя некому, парень, - покачал головой Бошан, - вроде большой уже, и не глупый, а такими обещаниями кидаешься. А если поймаю на слове? Помолчи уже, а. И без того наговорил - Святой Древний Симон в гробу переворачивается. Иди, с его Змейства станется самому сюда свой хвост притащить... А мне потом осколки собирать и двери заново вешать.

Рами кивнул - и вышел.

Как и говорил Бошан, секретарь ждал за дверью.

- Следуйте за мной, ваше высочество.

Миновав корпус целителей, они открытой анфиладой прошли в соседнее крыло - с парка доносился шум фонтана и звонкие голоса фрейлин. Этих девиц принц искренне уважал, как уважал бы любого, кто отлично справляется с очень сложной работой. И так же искренне старался обходить десятой дорогой. Фрейлины матери были профессиональными интриганками. Дело нужное и полезное, но... гадюка - тоже зверь полезный, не поспоришь, а вот целовать ее как-то не тянет.

Секретарь повел его не наверх, где был расположен большой императорский кабинет, а вниз, в подвалы. Одна лестница, вторая, третья... Здесь уже гвардейских мундиров не было, ни одного. Службу несла Серая Стража - им император почему-то доверял больше.

Наконец пришли. Перед Рами распахнули тяжелые двери, снабженные массивными засовами и он оказался в огромном и пустом зале, похожем на бальный. Только без окон.

Хотя, как сказать - пустом. Две трети занимал огромный змей, удобно свернувшийся кольцами. Рами впервые присмотрелся к узору на спине папы. Верна назвала его красивым и сложным - и правда, узор впечатлял. Принц даже засмотрелся, и не заметил, как перед лицом возникла громадная, со шкаф величиной, плоская голова - двигался змей стремительно.

- Сздравствуй, сссын...

- Благословение Неба Вашему Императорскому Величеству, - воспитанно наклонил голову Рами. И, конечно, не выдержал:

- Ты пробовал... оборачиваться? Не выходит?

Раздвоенный язык змея мелко задрожал. Но это была не ярость, ярости этого существа, пожалуй, не видел никто. Те, на кого император изволил гневаться в ипостаси, просто не успевали рассмотреть его злость. Отправлялись по облакам раньше.

- Ссстал бы я тут сссидеть, есссли бы вышшшло...

- Но что это? Проклятье? Амулеты? Кто-то отравил?

Змей заперхал, словно пытался смеяться.

- Не пытайсссся играть с богами, мальчик мой. Никогда не пытайссся...

- Может быть, просто жульничать не надо? - язвительно спросил Рами.

- Тушшше... - змей положил голову на отполированные плиты и кончиком хвоста похлопал себя по спине. - Сссадиссь. Твоя любимая Маргарита говорит, что в ногах правды нет. Сскучаешшшь по ней?

Рами не стал ни отрицать, ни подтверждать это. Ясно, что скучал. И отец это прекрасно знал, чего без толку воздух сотрясать?

- Навестить хочешь?

- Это шутка? - удивился Рами. Предложение было, прямо сказать, не рядовое. Невестку Рамер Девятый любил. Неизвестно, саму по себе, или просто как женщину, которая встала гибкой и нежной, но непреодолимой стеной между его братом и императрицей - но любил вполне искренне. И так же искренне желал бы видеть почаще. Увы... с Алетой они не поладили.

И вроде бы давно прошлое осталось в прошлом, рожденная совсем недавно малышка, принцесса Демини, лучше всяких слов убеждала императора, что жена его любит... известно ведь, что ведьмы рожают только от любимых, по-другому это не работает.

Но пойми этих женщин? На его предложение погостить в Румоне Алета взвилась, словно это она была змеей и Рам отдавил ей хвост. Любимая в гневе наговорила такого, что император искренне порадовался безлюдности подземелий и лояльности Серой Стражи. Иначе - не миновать новой войны.

Впрочем, ее можно было понять. Только что потеряла любимого брата...

- Не шшшутка, - опомнившись, что пауза вышла слишком долгой, ответил змей.

- Постой, - Рами нахмурился, - то, что ты не можешь обернуться, с этим как-то связано? Опять это змеиное кубло что-то затевает? Регента нет, в армии брожения. И ты хочешь убрать меня подальше от двора, потому что мой телохранитель... пострадал?

- Умнитсса... Не в маму...

- Юг - сейчас не защита, остается Румон.

- Ты - мое единссственное по-нассстоящему ссслабое мессто, Рами. Так-то меня даже огненным шаром пятого уровня не взять. А есссли сссхватят тебя - я ссам ссебя зсавяжу бантиком и сдамсся.

- А не проще с меня снять это милое украшение? - Рами выразительно потряс рукой в браслете, - Я ж без него всех недовольных в огне искупаю, помолиться не успеют.

По громадному телу змея прошла такая волна, что принц чуть не слетел на пол:

- Ещще не хватало, чтобы мой сын в двенадцать лет начал убивать магией!

- Первый раз я убил в пять, - спокойно напомнил Рами, - правда, не магией, а из арбалета, но что это меняет?

- То, что этого никто не видел, - буркнул император. - Добро пожаловать в политику... не зсабудьте белую хлопковую ссалфетку, ссеребряный сстоловый прибор и большую фарфоровую мисску для дерьма.

- Спасибо, уже завтракал, - в тон ему отозвался принц. - Вообще, знающие люди утверждают, что дерьмо удобнее хлебать половником. Хорошо. Считай, что мы договорились. Но ведь это не все. Если бы речь шла только о моей безопасности, ты бы засунул меня в Ойш и поставил три цепи охраны. Есть что-то еще?

Кончик хвоста с силой хлопнул по полу, да так, что здание легонько, но вздрогнуло.

- Чувссствую себя самым тупым в сссемье, - пожаловался змей, глядя в пространство, - кругом одни гении. Плюнь хоть в коня - попадешь в гения. Да, нужно. И кроме тебя с этим никто не справится. Поссстарайссся встряхнуть Марка. И убедить его...

- Что?

- Что ему придется в ссскором времени принять регентство. Эшшшери больше нет. Я... в таком виде... даже не смешшшно...

- Но никто же не сказал, что это необратимо? - в волнении вскочил Рами.

- Никто меня пока ничем не обнадешшшил. Сынок, безвслассстие губительно для сстраны. Тянуть больше нельзя.

Змей казался как-то очень по-человечески расстроенным. И не тем, что приходится расставаться с короной и властью, а тем, что свою "огненную рубашку" он оставляет совсем юному принцу, отнимая остаток детства. Которого и так, считай, не было.

Все это было написано на плоской чешуйчатой морде огромными имперскими рунами, знай - читай.

- А... мама? - тихо спросил Рами.

- Алета останется со мной. Даже если я больше никогда не обернусь. Она так сказала.

Рами закрыл глаза. И освобожденная память с медвежьей услужливостью немедленно подсунула ему худшую ночь в его жизни.

...Тяжелый запах тухлых яиц, пыль, забивающая горло и адское напряжение. Ночь оказалась не только без звезд, но еще и без луны. Умом Рами понимал, что, скорее всего, ночные светила затянуло облаком пепла, выброшенным из жерла Каванараги, но ум - одно, сердце же упрямо твердило, что настал конец света, давно обещанный жрецами и с этим даже Марк ничего не сможет сделать.

Он конечно крут, как обрыв, но бывают вещи, с которыми ничего не сделаешь. Они просто сильнее.

Если бы Рами в тот момент кто-то сказал, что этому его убеждению жить осталось меньше клепсидры... он бы посмеялся и не поверил. Такой неодолимой казалась вставшая перед ними задача.

- Высочество, давай, подключайся к линзе...

Вода упала на руки адской тяжестью, словно не магией в воздухе держал все эти тары, растянутые над кораблем, а в ведрах, на вытянутых руках. В первое мгновение принц едва не отпустил силу, показалось - сейчас его раздавит, когда расслышал хриплый голос Маркиза:

- Как, выдержишь? Я площадь убавил, должно нормально быть, ты как бы не в три раза сильнее меня... Держишь?

- Да, - кивнул Рами, сосредоточенно распределяя тяжесть линзы по всему телу, как учил Марк. - Нормально, отдыхай.

Разрешение "отдыхать" Маркиз воспринял как-то уж слишком буквально - рухнул, где стоял и, бросив на него обеспокоенный взгляд, принц чуть не упал. Маркиз... спал. Прямо на мокрой палубе, посреди всего этого бардака, под небом, готовым рухнуть на головы.

- Во дает!

Услышав его Рой обернулся, проследил глазами за обалделым взглядом принца. Невозмутимо кивнул, спрятав в глубине глаз улыбку.

- Поднимаем! - махнул рукой Обжора.

И в этот момент снова тряхнуло землю. Вода за бортом выгнула спину, как напуганный кот, ахтеркастль почти лег на борт. Князь Дамиан вцепился в весло, команда метнулась на противоположный борт, несколько отчаянных моряков уцепились за него снаружи, как обезьянки, и повисли, пытаясь не дать кораблю перевернуться.

Рами приложился спиной о мачту, взвыл, но каким-то чудом контроль над линзой не выпустил. Матрос в сумасшедшем темпе потравливал лебедку.

Наконец, все вроде бы успокоилось...

- Вытягивай дальше. Медленно. Один фут - один стук сердца, не быстрее...

- Да я ж разве помню, сколько я вытравил? - рявкнул матрос.

- Не волнуйся, - как-то очень спокойно сказал Обжора, - я помню. Пока все хорошо, ты нигде не ошибся.

То, что это было голимое вранье, можно к гадалке не ходить. Но действовало, как лошадиная доза успокоительного.

Наконец, "тавальетта" показалась на поверхности, ее немедленно открыли и сразу стало ясно, что все плохо. Все настолько плохо, что придется всем демонам скопом постараться, чтобы стало еще хуже.

Обжора был единственным, кто, взглянув  в лицо Марка осмелился спросить:

- Милорд?

- Потом, - через силу бросил стратег, - потом будем говорить, пить и плакать.

Князь Дамиан не спросил ни о чем, только глаза на миг зажмурил, словно ослепило его вспышкой недоброго огня. А потом спокойно, деловито спросил:

- Малец ведь дно видит. Может, получится корабль на какую мель выбросить?

- Не получится, - коротко и, пожалуй, излишне резко отозвался стратег, - нет здесь мелей. Такое место и выбирали. Маркиз, выспался?

- Сферу вокруг корабля? - мгновенно отозвался тот, словно и не спал.

- Не удержим. Малую левитацию, футов на... пожалуй, что и пятьдесят, тогда точно хорошо будет. Высочество, бросай шаманить и двигай ко мне. Задача такая: милорд, герцог Монтрез позовет огонь. А нам - проложить ему русло и не дать вырваться наружу, пока вода не загасит лаву.

Маркиз сглотнул и с безумной надеждой посмотрел на стратега:

- Он... Когда он начнет?

- Он уже начал, - сообщил со своего места Рой. - Разве не чувствуете? Котел пробит...

- Держим!

Все остальное слилось для Рами в нескончаемый кошмар. В какой-то момент он понял, что расклад изменился и не в лучшую сторону, самый сильный из них, но и самый уставший, просто упал в обморок, не выдержав адского напряжения.

Маркиза даже не оттащили в сторону, не проверили - потерял он сознание или мертв. Никто бы не удивился... Рой продержался дольше, и выдержал бы до конца... только не до конца огненного шторма, а до своего собственного. Заметив это, Обжора толкнул его в сторону, направленной силовой оплеухой гася сознание - и вовремя. Еще немного, и мальчишку было бы не спасти.

Сам он выстоял почти до конца, и уступил чудовищной силе, которая сминала волю, как бумагу только тогда, когда понял - все получилось. Огненная река под толщей воды остывает, а земля уже не содрогается в спазмах и корабль можно опустить.

Понял... только сделать не успел.

- Я не чувствую огня, - прошептал Рами, оседая на доски палубы, - что это значит? Все хорошо? Мы справились? Огонь погас...

- Все хорошо, мы справились, - подтвердил Марк.

Как ни удивительно, стратег выглядел... просто усталым. Очень усталым, но в забытье сваливаться не спешил.

- Но почему я совсем не чувствую огня?

- Ты устал, сынок. Почти надорвался.

- Выгорел? - прямо спросил Рами.

- Не знаю. Нужен целитель, чтобы сказал точно. Сейчас тебе колдовать вообще нельзя, даже по мелочи, даже пробовать.

- Чтобы остаться магом? - с непонятной горечью спросил принц.

- Чтобы остаться живым.

- А...а. Ну да. Истощение. А почему ты такой? Бодрый?

- Я уже давно не строю контуры внутри тела и не пользуюсь своей силой. Ее очень мало, хватит только воздух бросить. Смысл заводиться?

- Перстень Эшери? - как-то сразу догадался принц.

- Он самый. Как раз хватило.

Рами помолчал. Сказать, что ему было плохо - не сказать ничего. Он был наполовину мертв и вполне искренне жалел, что лишь наполовину.

- Как думаешь, у него... был шанс?

- Хочу надеяться, - ответил Марк, усаживаясь рядом. - Был бы это кто другой, я бы и скорлупы от яйца не поставил на то, что он мог выжить, но Ри... Он мог.

- Мы его будем искать?

- Обязательно. Как только океан немного успокоится. Мы будем его искать, пока не найдем. Или пока не выясним точно, что поиски бессмысленны.

- И вы исскали его еще месссяц, - прошипел змей, - пока в столице не закончился траур по маршалу Монтрезу. - Что ж, не худшшший способ удрать от ссветских обяссссанностей...

- У него даже могила есть? - шевельнул бровью Рами.

- Ага. Шшшикарный кенотаф. С золотой надписью на белом мраморе: "Где б ты сейчас ни был, там страшно весело..."

Рами не выдержал и прыснул. Это было, действительно, смешно.

- Кто автор? Погоди, дай сам догадаюсь. Шаари слишком положительный для таких тупых приколов, Маркиз никуда не уходил. Волк - отравитель, при его профессии хочешь - не хочешь, а к смерти будешь относится серьезно. Келли... точно не она. Данкен! Его секретарь.

- Ссс логикой у тебя порядок... - змей снова свернулся кольцами и положил голову на пол.

- У тебя есть хоть какие-нибудь идеи? Как можно ээээ... сделать из тебя человека?

- Если не получилось не только у богов, но даже у храма, что могу сделать я, - философски спросил запертый в подвале император, - кстати, будешь в Румоне - спроси у короля. Может, он знает...

Глава 64. Плохая мать и идеальная жена

Я - отвратительная мать! Моя дочка сделала без меня первый шаг - я в это время лечила бронхит жены коменданта. Без меня она сказала первое слово - я обрабатывала ожоги и накладывала лубки пострадавшим от Каванараги... а потом снова лечила бронхиты, трахеиты и даже одно, зато двухстороннее воспаление легких - какое счастье, что захватила с собой кучу антибиотиков!

Чему удивляться, что первое слово Эжени было не "мама" а "Лёля". Надо так понимать - Йолли. Подруга возилась с моей дочкой больше, чем я. И стандартная отмазка: "Ах, у меня так много работы" тут не проходила. Можно подумать, у принцессы обязанностей меньше, чем у рядового лекаря! Нет, я просто плохая мать.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы сидеть над уснувшей, наконец, дочкой и тихо умиляться, я, так же тихо (скинув туфли) кралась по коридору на веранду, чтобы подслушать, о чем секретничают мой муж и принц.

Потому что жить в доме с таким Марком становилось невыносимо.

- ... И потом он мне сказал, что я должен кое-что тебе передать, - принц сидел на перилах, болтая ногами в воздухе, а руку в антимагическом браслете уложил поперек коленей. Похоже, эта дрянь была жутко тяжелая. Садист в короне, у парня же кости деформируются, он ведь сейчас интенсивно растет!

Вообще, методы воспитания у Его Величества какие-то чересчур радикальные. То заклятье немоты на сына наложит сроком на несколько недель, то антимагический браслет нацепит. Что дальше? Лонгери?

- Что же это такое было? - Марк привычно валялся на Воздухе, в полурастегнутой рубашке и босой, зато с ножом у бедра и карандашом за ухом.

- Пословица, - Рами выглядел немного смущенным.

Марк поднял брови, безмолвно подбадривая его.

- Только он сказал, что я должен ее тебе передать, когда ты будешь "в чернейшем отчаянии..." А я вот все смотрю на тебя и думаю - пора уже или нет. Как-то, сдается мне, с отчаянием у тебя не срослось.

Марк фыркнул:

- Точно подмечено, мой принц. Рвать волосы и кататься по полу не обучен, я солдат, а не истеричка. Так что давай, колись. Хуже уже не будет. А вот лучше - вполне возможно.

- Любовь открывает двери в ад, - выговорил, наконец, Рами. - Просто пословица, ничего особенного, ее все знают. И я не понимаю к чему это, Марк? Для того, чтобы сделать тебе еще больнее? Или мне? Он сказал, что я буду нести оба мешка: вот, я лишился дара, неизвестно на сколько и выполнил условие, а все равно ничего не меняется.

И тут я себе не поверила и чуть не выдала свое присутствие! Марк - улыбнулся. Криво, косо, невесело, но по-настоящему. В первый раз с той трижды клятой экспедиции.

- Давай руку...

С тихим металлическим стуком браслет развалился на две половины.

- Ни фига себе! - выдохнул непосредственный принц, - научишь?

- Математику дотяни до нужного уровня - научу. Умение полезное. Я тебе потом покажу, как замаскировать, чтобы не видно было, что расстегнут. И на магическом плане - тоже.

- Слушай, а почему...

- Потому, - оборвал его Марк, - не все должно быть сказано вслух. Додумывать мысль до конца - это очень полезная привычка, а вот озвучивать ее... не всегда стоит.

Марк потянулся к мальчику и легонько потрепал его по плечу:

- Не бери на себя слишком много, мой принц. На Выборе тебе об этом довольно прозрачно намекнули, не находишь? У тебя та же проблема, что и у его величества - стремление все решить, всех защитить и всем построить счастье. Попробуй покрутить в голове мысль, что за свою жизнь каждый отвечает сам. Я снял с тебя браслет не потому, что наказали тебя неправильно. Хотя, на мой взгляд - наказывать тебя было не за что. Стремление быть рядом с другом, чтобы прикрыть в случае опасности, самая естественная вещь на свете. И - неплохая вещь.

Он снова улыбнулся, так же криво, но уж почти весело:

- Просто я тебе верю, малыш. Ты достаточно разумен, чтобы не играть с огнем, а использовать его по прямому назначению. Да и - вреден браслет в твоем возрасте на такой долгий срок. А отец, - Марк опять поймал на взлете незаданный вопрос, - не маг. Многих вещей он не понимает и никогда не поймет, смирись с этим. Позволь ему быть несовершенным. Это ведь не делает его хуже, правда?

- Думаешь, он сможет снова превратиться?

- Думаю, когда на Хатроке все немного придет в норму, люди устроятся на зиму - нужно Руслана в Аверсум вытащить. На несколько дней.

- А какая связь? - подскочил на перилах принц.

- Оборот где начинается?

- Ты думаешь?..

- Практически - уверен. В голове у него замкнуло. В это мне поверить гораздо легче, чем в месть богов. Существо могущественное и, практически, бессмертное просто не может быть таким мелочным. Предпосылок для этого нет. А замыкания в голове хорошие специалисты - мозгоправы прекрасно размыкают, это их работа.

- То есть, задание Короны я провалил? - весело спросил Рами.

- Уболтать меня принять Регентство? Разумеется, провалил, малыш. Только не расстраивайся, у тебя с самого начала не было шансов. Есть корабли, не созданные для большой воды. Есть люди, не созданные для большой власти.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Принц фыркнул:

- Ну да... Скажи честно, для тебя все эти игры с коронами - слишком мелко и неинтересно?

- Есть такое, - не стал спорить Марк, - давай-ка, мой принц, иди спать. Пора уже. А мне нужно подумать.

- Об...

- Обо всем. И обо всем остальном тоже. Спокойной ночи, малыш.

Я метнулась в ближайшую дверь, быстрее лани, чтобы будущий император, не дай Небо, не застукал меня за таким малопочтенным делом, как подслушивание.

Принц прошлепал босыми ногами по коридору и нырнул в свою спальню. Я перевела дух. И услышала негромкое:

- Маргарита...

Кто бы сомневался! Было бы странно, не засеки он меня еще на дальних подступах.

Марк подвинулся, освобождая мне место на Воздухе. Мог бы наколдовать еще один, для меня персонально - держать две штуки ему не сложно... но, тот момент, когда он так и сделает, наверное, будет началом конца нашей семейной жизни.

Я опустилась рядом и ткнулась головой ему в плечо.

Молчали мы долго. Так долго, что над острой вершиной западной башни, той самой, которая с флюгером, показались первые звезды.

- О чем таком серьезном тебе нужно было подумать? - спросила я.

- О разном. Боги не мелочны, но и не просты. Они не могут быть простыми по определению, слишком сложны стоящие перед ними задачи. И их попытки говорить с нами на нашем языке - просто попытки упростить до предела то, что им понятно вообще без слов...

- Ну ты и загнул, - уважительно сказала я, - ничего не поняла, если честно. Но занятно, продолжай. Я вся - внимание.

Он негромко рассмеялся:

- Ценю твою попытку меня подбодрить.

- "Любовь открывает двери в ад" - повторила я, - забавная пословица. И что - у вас она и в самом деле в ходу?

- Да. Обычно так говорят, когда случается неудачный брак или невзаимное чувство.

- То есть, она означает, что тот, кто полюбил - обречен на тридцать три несчастья? А это не... слишком в лоб? Другого смысла у этой пословицы нет?

В черных глазах мелькнуло удовольствие и что-то очень похожее на гордость:

- Мыслишь в правильном направлении, Маргарита моя. Мы ведь... так и не нашли тела. Даже остатков.

Вообще-то не мудрено, после того, что там творилось. Каванараги все же взорвалась, расколов остров Энгури пополам. Шторм бушевал с такой силой, что князь Дамиан вытащил кораблю чудом, потеряв троих моряков - их просто смыло за борт. А сам он ел и спал у рулевого весла - почти двое суток.

Детонацию им удалось предотвратить, но землю несколько раз основательно тряхнуло... Что там можно было найти, на морском дне, под тоннами застывшей лавы?

- Мы же задействовали не обычный поиск, а магический, - пояснил Марк. - у Волка на всякий случай есть... были кровь, волосы, обрезки ногтей всех нас.

- Почему "были" - удивилась я.

- Потому что извели. Больше ничего не осталось. И ни одна стихия так и не откликнулась.

- И что это означает? - я все еще не могла понять, - если от... милорда осталась горстка пепла...

- Мы бы ее засекли. Даже под всей этой лавой и водой. У нас были и огневики и водники. Сродство стихии - слышала про такое? Ну так вот - у них бы все получилось. - Он немного помолчал и развел руками, - только вот ничего не вышло.

Я потрясла головой. Марк чего-то ждал, но, похоже, как всегда переоценивал мой ай-кью.

- А когда ты здесь, а я в Москве, магический поиск что-нибудь дает?

- Ничего, - кивнул муж, - А вот воздушные кольца на несколько мгновений перестают работать...

- А потом? - дошло до меня.

- А потом снова начинают. Они ведь завязаны на сродство душ. А магический поиск зависит от расстояния и радиус у него невелик. Принцип работы разный.

- Магический поиск - как металлоискатель, - сообразила я, - А артефакты как спутниковая связь?

Муж откинулся на невидимую спинку невидимого дивана и заявил:

- Тебе нужно не разбитые коленки лечить, а наукой заниматься. Взгляд не зашоренный, это ценно. Может быть, еще кое в чем поможешь? Я уже голову себе сломал, но ничего не придумывается.

- Энергия? У тебя ее нет.

- Зато у Кел море, - отмахнулся Марк, - вот уж кто - бочка бездонная, черпай сколько хочешь, все равно дна не увидишь!

- И... в чем затык-то?

- В нацеливании, - ненадолго оживший Марк снова замкнулся, став угрюмым и каким-то тусклым, словно лампочка, которую позабыли зажечь. - Мы... ну, наверное, помешались слегка, ничем другим я это объяснить не могу. В общем, все, что у нас было - потратили. И кровь, и волосы, и ногти. Казалось - торопиться нужно, времени мало. Я хотел по родной крови поиск сделать, но оказалось, что не годятся ни кузина, ни дочь. Ни в одной из них нет огненного дара. А принц - слишком дальняя родня.

...Я - плохая мать и отвратительная жена. Зато друг хороший. Этого не отнимешь.

- Пойдем со мной, - сказала я, понимая, что, скорее всего, прокляну себя за это решение и возненавижу тот день и час, когда я его приняла.

Вот только я его уже приняла, дергаться поздно.

Марк пошел за мной, спокойно и доверчиво, как шел всегда - я вела его за пальцы, точно зная, что совершаю фатальную ошибку. И так же точно зная, что не совершить ее у меня нет шансов.

Свой мешок я еще не разбирала, честно говоря, руки не дошли. Как только меня перекинули зеркалом сначала в Аверсум, а потом в Румон, немедленно выяснилось, что тут без меня все пропало. Гипс снимают, клиент уезжает... Ревматизм, бронхит, больные зубы - как же они жили то до сих пор без продвинутой медицины!

В общем, мешок так и остался валяться в углу.

Я запустила в него руку и мгновенно перепугалась до холодного пота - неужели потеряла? И тут же накатило подленькое облегчение: ну вот, все и решилось. И волки сыты, и овцы целы. И кости пастуха прикопаны...

- Вот он, - пальцы нащупали нужное, нож-юкку в самодельных кожаных ножнах, подарок шулера с острова Несбер.

У самой рукояти светлел длинный тонкий волос, закрученный спиралькой. Почему-то он совершенно не потускнел, так и остался золотым. Действительно, редкий цвет. Не блондинистый, не рыжий. Солнечный, "с искрой".

- Этого хватит? Для амулета?

***

Осень в Монтрезе - время мерзкое, по любым меркам. Уж лучше жариться в пустыне или мерзнуть на северных островах, чем месить ногами стылую грязь, которая с утра еще и подмерзла и безжалостно режет сапоги.

И это при том, что ты - имперский стратег и принц, хотя и без титула.

Только титулы тут тоже не работали. Будь ты хоть самим его императорским величеством, Рамером Девятым, в резиденцию местных герцогов зеркалом хода не было. Конечно, был еще вариант заказать карету, но пока ее найдут, да запрягут, да подадут - от портальной станции до резиденции милорда можно пять раз дойти.

Вот так и получилось, что когда Марк оказался на крыльце особняка и постучал в дверь тяжелым молотком, с него текло, как с бездомной дворняги.

- Ваша милость! - обрадовался и удивился Данкен. - Вот миледи обрадуется!

И немедленно вокруг него захлопотали: переодеться, обсушиться у камина, горячий глинтвейн с дороги. Словно Марк не порталом пришел, а несколько недель ехал на лошади.

Келли появилась внезапно - просто возникла посреди комнаты, словно ее наколдовали. Ни звука шагов, ни скрипа дверных петель. Просто только что ее не было - и вот она уже есть. Держалась она с редким самообладанием - вежливо поприветствовала гостя, осведомилась, как он добрался и хорошо ли его приняли...

За... Бездна, ведь почти пять лет прошло с тех пор, когда им удавалось сказать друг другу больше двух слов. А рыжая ведьма здорово изменилась!

Домашнее платье, строгое и темное, но очень изящное. Волосы подняты вверх и убраны в высокий валик, украшенный шпильками с горным хрусталем Шатерзи. Из прочих украшений - только кольца, зато целых четыре: большие, совершенно не женские, с разными камнями - но почему-то очень уместными.

Кажется, лишь потому, что сама Келли ни на волос не сомневалась ни в своем праве носить эти кольца, ни в их уместности.

Ревнители устоев сказали бы, что девушка приобрела необходимый лоск и воспитание. Но это было не совсем так. С воспитанием у дочери герцога и жены герцога и так все было в полном порядке. Просто раньше она не считала нужным скрывать бунтарскую натуру. А после внезапной свадьбы уже с самим бунтом не срослось.

Эшери и сам был тем еще троллем - уровня "космос", как говорила Маргарита. Было в кого!

Отец его, в свое время, так скандализировал высшее общество, что сиятельства и светлости приходили в себя десятилетиями.  Сыну, чтобы превзойти его, приходилось стараться!

А своей юной жене герцог с самого начала просто разрешил все. И все заранее простил, списав любые прегрешения против условностей: этикета, дресс кода и всего, что составляет основу бытия родовитого дворянства.

Попробуй-ка, побунтуй, когда все можно и ничего не вызывает нареканий.

Скрепя сердце, Келли пришлось стать идеальной супругой и хозяйкой - это был единственный способ потрясти местный бомонд. Никакой другой эпатаж, после Арнели, просто не сработал бы!

Что сказать? У девочки получилось. К добру или к худу - неизвестно. Но старания стоило поощрить.

- Все хорошо, Кел, - кивнул Марк, указывая ей здоровенной кружкой с горячим пряным напитком на соседнее кресло. - Знаменитое гостеприимство Монтреза, как всегда, выше всяких похвал.

Придержав юбки из айшерского набивного ситца, она красиво опустилась на самый краешек кресла, держа спину с безупречностью истинной миледи.

- Как здоровье супруги?

Марк отвернул лицо от огня, чтобы скрыть улыбку.

- Зачет, Кел. Выдержка идеальна... Только с чего ты взяла, что у меня она хуже? - брови, приподнятые в демонстрации легкого недоумения, Марк оценил. И - проигнорировал. - А если я поддержу тебя в твоей игре? И еще клепсидру буду вести светскую беседу о природе, погоде, видах на урожай? Сомневаешься, что мне это по силам? Зря! Не люблю - не значит не умею.

- Почему ты не взял меня с собой? - выпалила Кел, подаваясь вперед и отбрасывая условности.

Огонь в камине треснул и сыпанул искрами. Саламандры развлекались... Их тут всегда было много.

Марк смотрел на Келли. Теперь, когда маска светской львицы слетела, он узнал девочку, храбрую до безрассудства и безрассудную до героизма. Ту самую, которая за короткий поход умудрилась три раза почти умереть, один, практически, угробить всю команду. И - спасти Эшери от верной смерти.

- У тебя было серьезное задание в Реаре.

- Так себе отговорка... А правды я не заслужила? Разве я плохо справлялась? Или... Эшери просил тебя оградить меня от опасности?

- Ри просил меня только об одном, - холодно сказал Марк, - передать тебе, чтобы ты не вздумала хоронить себя и жить памятью о нем. А если ты хочешь знать, чем я руководствовался, собирая команду, так получи в обе руки и не жалуйся: я взял с собой трех сильных магов. Принца я не брал. Он, Волк - и ты должны были остаться вне опасности. На всякий случай, потому что риск был запредельный. Трое на трое, Кел. Чтобы, если мы погибнем и ничего не сделаем, вы смогли спасти хоть что-то.

Он немного помолчал и уже совсем другим тоном добавил:

- Как оказалось, правильно сделал.

- Что-то случилось? - встрепенулась герцогиня Монтрез.

Марк вытянул левую руку и с усилием скрутил с пальца кольцо с довольно крупным камнем, величиной, примерно, с ноготь.

- Узнаешь?

- Перстень Эшери, - она сглотнула, - только не говори, что ты хочешь мне его вернуть.

- Ни за что, - фыркнул Марк, - Мелодрама - не мой жанр, а накопитель самому нужен. Проблема в том, что он пустой. Сможешь наполнить? Я тебя подстрахую. Если не получится... ну, значит - не получится.

- Все-таки что-то случилось, - сказала Кел. Легкомысленный тон Марка не обманул ее ни на мгновение. - Почему ты думаешь, что может не получиться? Я сильнее Эшери. Но зачем тебе ведьмина сила? Ты ведь все равно не сможешь ее использовать.

Черные глаза уставились на молодую женщину и чуть-чуть, провоцирующе, сощурились:

- Уверена, Кел?

- Я чего-то о тебе не знаю? - спросила молодая ведьма почему-то шепотом. Оглянулась на дверь. Та была надежно заперта.

Губы гостя дрогнули в намеке на улыбку. Таком легком, но совершенно прозрачном. Он выудил из кошеля тонкий серебряный пенал с крохотным замочком-защелкой. Открыл его. Показал герцогине.

- Это... - она вздрогнула и потянулась рукой, но на полпути замерла, - Можно? Я ничего не испорчу?

- Наоборот, - серьезно ответил Марк, - потрогай. Ты ведь разберешься, какой тебе нужен.

- Да, конечно, - кивнула Келли, - вот этот, яркий, с искорками... - герцогиня осторожно, подушечками пальцев дотронулась до золотого волоса. И вдруг некрасиво, по-детски разревелась, уронив лицо в ладони.

Гость ей не мешал, с утешениями не лез, лишь терпеливо ждал. Слезы закончились быстро.

- Прости, - Келли быстро помакнула лицо платком, - а второй чей? Алеты?

- Второй - Маргариты.

- Зачем? - изумилась Кел.

- Сама подумай, ведьма. Одна из лучших в своем выпуске.

- Не понимаю, - она зажмурилась и помотала головой, - знаешь, я сейчас вообще как-то плохо соображаю.

- Соберись. Я подскажу. Ты поиск по части от целого как делаешь?

- Через сродство.

- А если притянуть ее надо?

- След подхватываю. Вещь окажется в той точке...

- Где она была, - тихим голосом, почти шепотом подсказал Марк, - прикинь, если я его найду, а потом наведу возвратный пеленг по той точке...

- Упс! - Кел сделала характерный жест ладонью, единый для всех миров. - Но почему не мой волос?

- Чтобы цель не сбить. Мой не подойдет, Алеты - тоже. Маркиза, Волка... Подошел бы Дашин. Или - есть тут еще кое-кто. Но Маргарита была ближе всех, ее волос ничем не хуже. Возвращаться в ту же точку нельзя, значит - пойдем в обход. Через три забора. И, знаешь, что я тебе скажу, Кел - жрецы того храма, который с маленькой буквы пишется - они так же ходили. Поэтому на их эмблеме три разомкнутых треугольника. Тут еще какая-то ерунда имеется, пока не разобрался, но если тупо назад пробиваться, то сопротивление Кей по свертке - сумасшедшее, даже если пробьешь - отдачей размажет. А если вот так, вкруговую - то и нормально. Сам удивился - вполне преодолимые значения выходят. Даже я, с моим четвертым уровнем, рискнул бы. Но лучше не рисковать. Так что ты сейчас зальешь мне накопитель...

- Мне переодеться надо.

- Нет, Кел, - Марк накрыл ее руку своей, вроде бы легонько, почти ласково. Но в его негромком голосе ведьма очень четко различила приказ.

- Я его жена.

- Вот именно. Любовь открывает двери в ад, слышала? Открывает. Вот ты их и откроешь. Но идти туда тебе не следует. Пойду я.

- Марк!

- Кел, - он не давил голосом, не убеждал, не пугал. Даже не злился. Просто - велел... - Ты должна будешь закрыть эту дверь за мной. Так плотно, как только сумеешь. Некоторые двери ни в коем случае нельзя оставлять открытыми. Тем более, в такое интересное место.

Келли потянулась к серебряному пеналу и еще раз погладила волос.

- Но ты уверен?..

- Я - нет, - честно сказал Марк. - А вот моя жена - да. Она уже ходила таким путем. Только через воду. А мне нужно будет пойти через огонь. Вот, дождь прекратится, разожжем на берегу костерок - и проводишь меня, честь по чести. А имя духа - привратника мы, получается, знаем. Вовремя принц с ним познакомился. Он, вообще, как-то удивительно вовремя все делает, даже шкодит.

Герцогиня смотрела на гостя в упор, глаза ее были огромными, полными недоверчивой жути.

- Ты, - она схватила себя за щеки, с силой потянула. Куда девались безупречные манеры великосветской дамы? Немного и понадобилось, всего лишь намек на один, не самый страшный ритуал. - Ты ведь не собираешься идти... на костер?

- Вот поэтому я никого сюда и не звал. Ни Рами, ни ребят. Нечего им тут делать. Вдвоем справимся, не маленькие. А саламандры здесь хорошо пляшут. Пожалуй, самое лучшее место. Уходить будет легко.

ЭПИЛОГ

Тихо, ненавязчиво звенели струны на лале - девчонки наигрывали простенькую мелодию. Она была хороша тем, что ничему не мешала - ни солнцу потихоньку садиться за городской вал, ни Росомахе - любоваться этим зрелищем, всегда одинаковым и постоянно разным.

В этот раз закат был золотым - золото разливалось от одного края неба на другой и поднималось вверх золотым туманом, надежно пряча просыпающиеся звезды.

Янга пока что не было. Его сейчас почти никогда не было. Даже не всякую ночь приходил, а когда приходил - просто падал рядом, иногда даже не раздеваясь - и засыпал, недолгим и беспокойным сном.

Алессин этому не удивлялась - насмотрелась в свое время на отца. Так с ним бывало всегда после очередного заговора или попытки убийства. Дознание - дело грязное и кровавое, спится после него плохо... И вассалам не поручишь. Потому что стоит кому прознать, что правящий сеньор крови боится - и жизни ему останется на одну короткую молитву. И то если враг попадется милосердный.

Как раз этим - заговором, в основном, и занимались Священный Кесар и царь - ястреб. Власть-то они поделили быстро и на удивление мирно: Шарияр и все прибрежные земли оставались под прямым управлением кесара, Хаммган - до границы Картаэллы отходил Дамиру. А еще - царь-ястреб шел под протекторат Янга... Ну, да из-за этого тоже не ссорились. Руки Рауши между собой всегда разберутся и поладят миром, Ткачиха склок между своими не терпела.

А вот всякой самоуверенной пакости во дворце развелось как-то многовато. То ли Эшери ее толком не вычистил. То ли они сами развели по молодости и неопытности. Теперь приходилось выгребать ее лопатами.

Что ж... это тоже часть жизни правителя. Про себя Росомаха решила, что пыточные оставит Янгу, а вот на казнь пойдет. И головы не опустит. Пусть данный ей богами народ знает - кесара тоже крови не боится.

- Госпожа моя, - слуга упал на колени и ткнулся лбом в пол, - царица Хаммгана...

- Проси.

Женился ястреб сразу. Даже не стал ждать, пока нового главного жреца выберут. Просто по обычаю пустыни подарил Шекер белого верблюда и покрывало - и объявил своей. По тому же обычаю согласия девушки не требовалось. Но та, похоже, не возражала.

Что ей понадобилось в покоях кесары?

Войдя, Шекер с достоинством поклонилась. А потом, словно этого было мало, опустилась на колени и коснулась лбом пола.

- Госпожа моя и повелительница, ты примешь подарок?

- Подарок приму, - усмехнулась Лесс, - а кланяться не обязательно. Мы с тобой теперь сестры по короне.

- В пустыне другие обычаи, - покачала головой Шекер. - У нас жена - это просто жена. Но Дамир дал мне клятву, что не возьмет другую жену, пока я не рожу ему троих царевичей.

Про себя Алессин подивилась такому коварству. С богатством, скрытым в ее головной повязке, Шекер до самой своей смерти могла оставаться единственной. Хваткая девочка! Но это было видно с самого начала, тут Шекер ее ничем не удивила. А вот подарок...

С поклоном царица подала ей... платок. Обычный платок из черного шелка. И, только развернув его, Алессин поняла, что обычным он казался лишь на первый взгляд.

Шекер выбрала три цвета: серебро, зелень и холодную сангрию. Вышивка был сделана безупречно и - Лесс поняла это сразу - просто звенела от вложенной в нее силы. Обережная... Магом Шекер не была, но, выходит, вот так вкладывать силу умела? Тогда понятно, почему об нее обломал зубы менталист, даже латентные способности были в руку.

Лесс провела пальцем по сложному узору: хранить, защищать, поддерживать здоровье и душевное спокойствие, длить молодость и красоту, сколько возможно... За такой оберег платят золотом по весу вышивальщицы.

- Царский подарок, - признала Лесс. - Чем я могу отдариться в ответ?

Шекер все еще стояла на коленях. Похоже, эта поза не утомляла и не унижала ее, просто была данью ритуалу. С огромным достоинством царица подняла голову.

- Я уже одарена, кесара. Больше мне ничего не нужно. А тебе я желаю счастья. Той единственной ночью, когда Священный Кесар пришел в мою комнату, он сказал мне, что это ты подсказала обратить на меня благосклонный взгляд. Я думала, что он подарит мне сына - и была готова выполнить свой долг. Но он подарил мне гораздо больше.

- Больше?

- Священный не тронул меня, как наложницу. Он предложил мне станцевать. Я согласилась. Я люблю опасные танцы, и награда была стоящей - свобода и столько сундуков с серебром и жемчугом, сколько дней я протанцую над саблями. Он дал мне свой перстень и платок Рауши. Теперь я больше не рабыня - и, вдобавок, принесла мужу большое приданое. А если Дамир когда-нибудь решит оставить меня, свои сундуки я смогу забрать с собой.

- Он ведь использовал тебя, - тихо сказала Росомаха.

- Я тоже, госпожа моя. Я тоже использовала его. Мне нужна была свобода - и серебро. А Священный хотел, чтобы жила ты, а твои враги ушли по уголькам. Мы... договорились.

- Благословения Неба тебе, Шекер, - ответила Росомаха. - Надеюсь, что твой путь под ним будет ровным и беспечальным.

- Я бы тоже этого хотела,  - в первый раз улыбнулась царица, - только так ведь не бывает.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍И Лесс от души согласилась с ней.

Янг пришел поздно, почти под утро. Но кесара не спала. Она даже не ложилась - загляделась у окна на звезды и задумалась так, что почти потеряла счет времени. И очнулась от своего странного забытья только услышав тихое:

- Несравненная...

Лицо его было серым, голос - усталым и глухим. Седьмой день ходить рядом с болью, кровью и грязью - такого и врагу не пожелаешь.

- Вина? Или чая?

- Кофе. Самого крепкого. Выпью - и усну...

Лесс хлопнула в ладоши, но когда появилась заспанная служанка, приказала принести не кофе, а воды и разжечь жаровню.

- Ты сокровище, - выдохнул Янг. Он ловил ноздрями аромат любимого напитка и блаженно жмурился, а, попробовав, объявил. - Наконец у меня появился достойный преемник! Трон - боги с ним, на него подходящее седалище всегда найдется, а вот кому оставить драгоценные рецепты своей матушки, я долго раздумывал. Но, сердце мое... одного человека для сохранности этой сакральной тайны мало. А чужим я ее точно не доверю.

- И какое же у тебя предложение, мой богоравный супруг? - улыбнулась Алессин, присаживаясь рядом.

- Ну... первое, что приходит в голову... Лесс, а так ли тебе нужен этот твой амулет, а? Дети - это же хорошо. Или я что-то перепутал?

Она не отшутилась. Промолчала. И молчала так долго, что Янг уверился - разговор не ко времени и не к месту. Смерть любимого поэта кесара пережила тяжело - двери ее комнат не открывались четыре дня. Янг не ревновал. Он просто болел ее болью.

- Я всегда думала, что моя свадьба будет по обычаю, - наконец, сказала Алессин. - Храм, розовое платье, белые ленты...

- Темная спальня, острый нож, - подхватил Янг. - Несравненная, к чему этот бродячий театр? Два года ты держишь в руках мою жизнь, а я - твою. И, видит ткачиха, меня все устраивает. Я не мог пожелать своей спине более надежного хранителя. Мы научились беречь друг друга, так, может быть, мы сумеем уберечь и третьего?

- Это самое странное признание в любви из всех, которые я слышала.

- Я - самый странный парень из всех, которые падали к твоим ногам. - Янг слабо улыбнулся. Кофе добавил ему сил, но усталость постепенно брала свое, Лесс специально постаралась сварить не слишком крепкий. - Но я самый подходящий для тебя парень. Красивее - найдешь. Богаче - может быть. Умнее - запросто. Но попробуй найди того, для кого ты захочешь варить кофе перед самым рассветом, когда больше всего на свете тянет поспать...

- Убедил, - Росомаха изумленно помотала головой, - и как тебе это удается?

- Просто я - голос твоего сердца, несравненная. В жизни вообще все просто. Кроме хорошего кофе, но эта наука тебе уже покорилась. Все остальное будет легче, обещаю.

Дожди прекратились, но холода пока не пришли. Столица Империи купалась в щедром осеннем солнце. Это было не совсем "бабье лето", то жаркое, а это было, скорее, прохладным - но оттого более сладким.

Дворцовый парк горел красным факелом. Отчего-то в нем почти не было деревьев и кустарника, желтеющих по осени. Нарочно так подбирали или случайно вышло, но получилось ошеломляюще.

Руслану нравилось. Сей, наверное, понравилось бы тоже. Но княгиня Хатрока наотрез отказалась оставить свой клан даже на несколько дней. И его отлучка супругу совершенно не обрадовала. Как будто он собрался не к пациенту, а налево. Хватательный рефлекс, ревность, опасения, что без него болезнь вернется - все это было знакомо и понятно. Но потакать девочке не стоило. Пора было учиться жить, не держась за его руку. Сей хотела взрослеть - и Руслан был готов ей помочь.

Правда, знай он заранее, что за пациент его ждет - сто раз бы подумал, прежде чем соваться лечить голову оборотню, который... застрял в ипостаси! Кому сказать - не поверят.

К счастью, огромный гад, с электричку размером, оказался на диво вменяемым и очень аккуратным.  Разговорить его, с трудом, но удалось и к пятому дню разгадку Руслан нащупал. Она оказалась простой, как ручка от лопаты - господину политику стоило либо поменьше врать, либо как-то договориться со своей совестью, чтобы не лезла туда, где и без нее тесно.

Больше всего в этой печальной, но и немного смешной истории его удивляла реакция Алеты. Что должна чувствовать женщина, у которой муж превратился в здоровенную змею? Императрица... посмеивалась. И с удовольствием закладывала венценосного супруга там, где дело не касалось государственных тайн. Кажется, ее ситуация развлекла. Впрочем, о чем он?  Это же Алета, ее пневмопрессом не согнешь, характер!

Руслан глубоко задумался и не заметил, что ноги действуют сами по себе и уже миновали короткий каменный мостик над каким-то широким и здорово заболоченным ручьем. В чувство его привел треск сначала над головой, потом, вроде как, справа и, наконец, внизу.

- Вот ведь, Бездна, - услышал он, - как будто веревкой я к этому месту привязан!

Голос был, как будто, знакомый.

- А когда ты успел Воздух бросить? Меня так крутит, что до сих пор колдовать не могу...

- Вот и не колдуй! - с нажимом ответил тот самый, смутно знакомый мужчина, - в Москве уже зажег светлячок "посветить немного"...  Я чуть дуба не врезал - возникает огненный шар с карету размером, а когда он опадает, мы стоим посреди улицы в чем мать родила... Хорошо - ночь, окраина и безлюдно. Холодно, между прочим! Хотя, некоторые не мерзнут.

- Некоторым я предлагал их согреть, - беззлобно подколол второй голос, теперь они были гораздо ближе.

- Спасибо, - сарказмом первый просто сочился, как чебурек - маслом, - один раз уже согрел, хватило. День добрый, Руслан!

Вообще, в том, чтобы встретить в парке резиденции принца без титула, наверное, ничего удивительного не было. Собственно, как раз здесь они и познакомились. Но... увидеть его, одетого в джинсы, кроссовки и кожанку с клепками было неслабым, таким, шоком.

Психолог перевел взгляд на второго и понял, что шок, как пожар, делится на категории. И если Марк в джинсах был третьей, то его спутник тянул не меньше, чем на пятую. Креативная стрижка, похоже - тупым топором, спортивные брюки хаки и белый свитшот с надписью по-русски: "Ад переполнен. Я вернулся".

- Э-э... - протянул психолог.

- Не стесняйтесь, - доброжелательно посоветовал он, - спросите. С нами - можно. С другими - не советуем.

- Насколько я понял, вы телепортировались? - Марк кивнул, - И что, каждый раз - именно в эту точку? Откуда угодно? Постойте, - сам себя перебил Руслан, припомнив кое-что из рассказов императрицы, -  А не на этом самом месте вы в первый раз увидели ее величество?

- Так у тебя - психологическая травма! - сообразил блондин.

- Иди к демонам, Ри!

- Может, подождем, пока соскучатся? - в сомнении протянул он.

Громыхая подкованными сапогами, по дорожке несся небольшой табун гвардейцев в синих парадных мундирах.

- Стоять! Не двигаться! Руки держать перед собой!

Обычный день в резиденции Императора - Змея... и он, кстати, еще не закончился. Почему-то от этой мысли настроение Руслана резко скакнуло вверх, до отметки: "Все отлично, всех люблю!" Наверное, это тоже было не совсем нормально. Вот только лечиться от этой ненормальности совершенно не хотелось.

Конец

Content

Принцесса для психолога

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА, ЧАСТЬ 1. Глава 1 Подарок из преисподней

Глава 2 О землеописании и не только

Глава 3 Игра в уверенность

Глава 4 В которой пропадают "котята", зато появляется котик

Глава 5 Цветок под семью покрывалами

Глава 6 Беглец

Глава 7 Серебряная пуговица

Глава 8 Шестое покрывало

Глава 9 Незапланированное путешествие

Глава 10 "Правом и волей..."

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА, ЧАСТЬ 2.   Глава 11 Чемпион двух миров по прыжкам на грабли

Глава 12 "Бабушка Симона внучку в школу ведет..."

Глава 13 Сложные семейные отношения

Глава 14 Верю - не верю

Глава 15. Чашка шоколада

Глава 16. Кому я должен - всем прощаю

Глава 17. Наш девиз четыре слова - спился сам, спои другого.

Глава 18 Воспоминания змеи Шисс

Глава 19. Уд и бубны

Глава 20. Чем дальше в лес, тем толще партизаны

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА, ЧАСТЬ 3 Глава 21. Кое-что о прошлом

Глава 22. Смена статуса. "Все сложно".

Глава 23 Золотой Мост

Глава 24. Бантик

Глава 25 Слепая Охота

Глава 26 Все не так уж плохо. Все гораздо хуже...

Глава 27 Неожиданная встреча

Глава 28 Сознание есть? А если найду?

Глава 29 Шекер пишет письмо

Глава 30 Поход в честь Стеклянной принцессы.

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА, ЧАСТЬ 4 Глава 31. Напутствие Марка

Глава 32. Демоны Каванараги

Глава 33. Выбор Рами

Глава 34. О тех, кто готов умереть за улыбку

Глава 35. "Господи, спаси меня от самого себя. Со всем остальным я справлюсь".

Глава 36. Остров в Великом Море

Глава 37. Неожиданные знакомства и странные подарки

Глава 38. Аудиенция у Сейди

Глава 39. Нефрит и Сангрия

Глава 40. Все за... Вот только море - против.

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА,  ЧАСТЬ 4 Глава 41. Жажда

Глава 42 "Дайте мне точку опоры... и молитесь!"

Глава 43 Политика, диета и психология

Глава 44 Старая лошадь

Глава 45 Ашшимара - и другие неприятности

Глава 46 Каванараги показывает характер

Глава 47 Вызов

Глава 48 Нож Янека

Глава 49 Росомаха берет командование

Глава 50 Вассальная клятва

ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА, ЧАСТЬ 5 Глава 51. "7856 - 2140"

Глава 52. О пользе молитвы

Глава 53. О том, как бывает опасно лезть туда, куда не приглашали

Глава 54 О тех, кто ценит красоту игры

Глава 55. Где "рыбка" падает, а морж - взлетает

Глава 56 Царица с петлей на шее

Глава 57. Правило трех "не": не торопиться, не бросать и не бояться.

Глава 58. Персики и косточки

Глава 59 Танец над оскаленными саблями

Глава 60. Удар в спину

Глава 61. Завещание Янга

Глава 62. Рыцарь и ассасин

Глава 63. Никогда не играй с богами

Глава 64. Плохая мать и идеальная жена

ЭПИЛОГ