Любовь Черникова

Точно в сердце

Пролог

Это понедельник начинается с утра, а пятница — только вечером.

Л. Черникова

— Язык у тебя хорошо подвешен. Любого заболтаешь при необходимости, да и продукт представлять не впервой, — эрпэ покровительственно приобнял меня за плечи.

Доломатов, наш руководитель проектов, с самого начала разработки под это дело мне подряжает. Задача ответственная: презентовать представителям холдинга «АйТи Экспертс» новое решение — облачное хранилище данных.

— Всегда приятнее смотреть на умную и красивую девушку, чем на старого, пусть и умного, хрыча, — смеется.

Про хрыча он загнул, конечно. Ему примерно под полтинник, не так чтобы новый мужик, но справный и представительный, с благородной сединой на висках цвета соли с перцем. А вот про умную и болтливую, это в точку. Не зря у меня честно заработанный потом и кровью красный диплом. Да и в эффективности новой разработки, смогу убедить кого угодно. Тут даже наши продажники мне не конкуренты. Готовилась я тщательнее, чем отличница к госэкзамену. Как иначе, если успех переговоров для меня будет означать ещё один шажок вверх по карьерной лестнице?

И все же грыз какой-то червячок. Всегда считала, что пятница несерьезный день для важных дел, но встречу с потенциальным партнёром назначили заранее, за две недели.

— Владимир Петрович, можно вас на минуточку? — окликнула Доломатова директриса, жестом пригласив в свой кабинет.

Мороз Евгения Витальевна, руководитель нашей маленькой ай-ти компании с большими амбициями и громким названием «Опен Ворлд Системс» была фигуристой пышноволосой блондинкой сорока шести лет от роду, с подтянутым лицом и заметно подкачанными грудью и губами. Она вызывала негласное недоумение у молодых коллег, но производила неизгладимое впечатление на мужчин возрастом постарше. Мой эрпэ не был исключением и поспешил к ней, расцветая в улыбке.

Я подавила, рождающуюся внутри нервную дрожь, и глянула на часы, висящие на стене в столовой. Хулиганские «инь-янь-хрень» подсказали: обед вот-вот закончится и до времени «икс» осталось не больше сорока минут. Пожалуй, стоит выпить чаю с ромашкой, чтобы немного успокоиться.

Так и сделав, к назначенному моменту поймала настрой и, улыбнувшись себе в зеркало, направилась к переговорке. Директриса примкнула ко мне в коридоре.

— Ксения, как там наша презентация? Все готово? — задала она совершенно излишний вопрос.

— Готово, Евгения Витальевна. Заряжена на ноуте, осталось только «запуск» нажать, — бодро отрапортовала я и потянулась к дверной ручке.

Мороз ухватила меня под локоть и повела в сторону, да так непреклонно! Не упираться же в конце концов?

— Ксения, вы понимаете, что для нас может означать сотрудничество с «Ай Ти Экспертс»? — спросила, пристально глядя мне в лицо, продолжая движение.

Кажется, увиденное ее удовлетворило, судя по тому что она принялась пространно рассуждать о горизонтах и перспективах, уводя меня все дальше от переговорной.

Нет! Ну, конечно же, я все понимаю! Если дело срастется, средней руки конторка вольется в холдинг и сможет выйти на новый уровень, где совершенно иные задачи и доходы соответственно. Чего разглагольствовать-то? Червячок беспокойства снова шевельнулся, намекая, что хватит уже ходить вокруг да около. Нехорошее предчувствие заставило остановиться, вынуждая начальницу сделать то же самое.

— Евгения Витальевна, я знаю это решение как свои пять пальцев. Выступала в качестве помощницы ведущего инженера по разработке. В том, что касается технических характеристик и возможностей, смогу ответить на любой, пожалуй, даже самый каверзный вопрос потенциальных партнеров. Скажите прямо, что-то не так?

— Мы ни капли не сомневаемся в твоем профессионализме и ответственности, — снова завела шарманку директриса. — Наоборот, уже не раз имели возможность убедиться, что в твоем лице компания приобрела ценного работника, но пойми, здесь щекотливый случай, — продолжила она петь мне дифирамбы.

Я слушала, с огорчением понимая, накрылась моя презентация медным тазом. Смотрела внимательно и вдруг отметила: да она ведь сильно волнуется! Даже лоб испариной покрылся, несмотря на то что в помещении прохладно. Мороз будто не в своей тарелке, что для нее не характерно. Говорит со мной, а сама то и дело в сторону переговорки поглядывает. Время, действительно, поджимает и наши гости вот-вот должны появиться.

— Евгения Витальевна, я правильно понимаю, что представлять решение коллегам из «Ай Ти Экспертс» сегодня будет кто-то другой?

Директриса замолчала и улыбнулась с облегчением. В этот момент от лифтов вывернул эрпэ, а с ним делегация из трех человек. Из-за бьющего в глаза света из окна напротив, мне толком не было видно лиц, но по силуэтам — двое мужчин и женщина.

Когда распахнутая Доломатовым дверь оттенила гостей, все мое внимание приковал шедший первым высокий статный брюнет. Он, не задерживаясь, скрылся внутри переговорной, но я успела оценить фигуру, затянутую в деловой костюм с иголочки. Отметить разворот плеч, мужественный профиль и легкую небритость волевого подбородка. Мороз тоже повернулась, разом загородив мне весь обзор.

И тут до меня донесся Запах! Умопомрачительный аромат мужского парфюма, одновременно ненавязчивый и дерзко-своевольный. Он заполнил узкое пространство коридора, и безапелляционно проник в ноздри, мгновенно подчинив себе разум. М-м-м! Я непроизвольно вдохнула глубже. Ха! Похоже, это всё, что мне сегодня полагается, вместе с призрачной перспективой карьерного роста…

— Продолжим наш разговор после встречи, — встрепенулась директриса и заторопилась к переговорной.

Я инстинктивно поспешила следом, и, прежде чем перед моим носом бесцеремонно захлопнули дверь, успела отметить идеально отглаженные брюки и начищенные ботинки на светлой подошве — своего рода бунт, против офисных правил.

— Не расстраивайся, Ксюнь, дело не в тебе.

Обдав едва уловимым запахом пота, подошел Кирилл Пухляков, розовощекий инженер по внедрению, полностью соответствующий внешне собственной фамилии, а характером — кунг-фу панде. В другой раз это бы не смутило, но отчего-то именно сейчас контраст с превосходным парфюмом показался мне слишком резким, и я еле сдержалась, чтобы не поморщиться.

— По кофейку, Светлова, или планируешь стоять здесь и подслушивать?

— Идём.

Кирилл дружески обнял меня за плечи, увлекая в направлении столовой.

— Да ты не парься, — успокаивал он, отхлебывая из пластикового стаканчика горячий напиток. — Слыхал, у их генера, пунктик насчет женщин. Наши-то его лично не ждали, не по уровню вроде как. А он взял и заявился собственной персоной, вот тебя и заменили в срочном порядке.

Непостижимым образом Кирилл знал все и обо всем, что происходит в компании, был в курсе слухов и сплетен, но всегда умудрялся грамотно лавировать вне офисных дрязг и преподносить их беззлобно и никому не во вред.

— Пунктик?

До сих пор я особо не интересовалась главой холдинга «Ай Ти Экспертс» и знала о нем немного. Точнее, ничего, кроме фамилии — Добронравов.

— Говорят, он не верит, что женщина может быть профессионалом, или вроде того. Наверное, баба какая-нибудь шибко обидела. Нашей Морозко доложили об этом в последний момент, вот она и запаниковала. Ты что, такая шишка! А тут ты…

«Ты» он произнес особым тоном, на контрасте показывая разницу между мной и генеральным директором «Ай Ти Экспертс».

— Ага, я, — спародировала я его интонацию и хлебнула кофе. — Несчастный инженеришко… Мало того что должность так себе, да еще и баба.

Пухляков кивнул.

— Вот и я о том, Ксюнь. Решили тебя заменить Доломатовым на всякий пожарный. Он дядька представительный и грамотный, не хуже справится.

— Доломатов, так Доломатов, — вздохнула я, окончательно смиряясь с собственной участью.

— Чисто психологический момент, так сказать, — продолжал успокаивать меня Кирилл. — Побоялись, глянет этот Биг Босс на тебя, оскорбится до глубины души и свалит восвояси. Плакали тогда денежки и протекции.

Он оглянулся и понизил голос до едва слышного:

— Морозко и то не отсвечивает, заметила? — и продолжил уже как обычно: — Не бери только в голову, Ксюнь. Перевернется и на твоей улице Камаз с печенюшками.

— Спасибо, Кирюш.

Я отсалютовала коллеге бумажным стаканчиком с кофе и допила одним глотком.

Переговоры закончились. Проводив высоких гостей, Мороз с Доломатовым заперлась в своем кабинете, обсуждая достигнутые результаты. Кроме них в офисе уже почти никого не осталось — пятница, да еще и предпраздничный день. Я же все это время подбивала документацию наперед и больше из кабинета не показывалась.

— И чего мы сидим? — вернулся прошедший мимо моего кабинета Пухляков, уже одетый.

Он демонстративно осмотрел помещение, где никого больше не было.

— Жду.

— У моря погоды что ли? Идем уже домой, Ксюнь. Такой вечер! Хошь, в кино приглашу?

Непонятно было шутит он или говорит всерьез. Обижать парня мне не хотелось, но и давать ложных надежд тоже. К тому же у меня имелась объективная причина и для задержки, и для отказа в том числе.

— Как-нибудь в другой раз, Кирюш. За мной сейчас заедут.

— Свидание?

— Выезд на природу.

— Эх! Вот так всегда! — шутливо расстроился парень. — Ну тогда хорошо тебе отдохнуть!

Я сидела как на иголках, ожидая звонка и побаиваясь, что начальство, заприметив вовремя не смывшегося сотрудника, может загрузить внеурочной работой. Это у нас обычная практика. Но хоть и ждала, все равно вздрогнула, когда запиликал мобильный. Прошептала в трубку:

— Варька, ты где?

— Подъезжаю. Пятиминутная готовность. Не опаздывай, будешь сама штраф платить.

— Какашка! — ругнулась я, но подругу можно было понять.

Стоянка по всей улице у нашего офиса запрещена, а в окрестностях непрерывно рыщут инспекторы ДПС в поисках добычи. Сграбастав сумочку, я пулей вылетела в коридор, на ходу накидывая ветровку. И все же минуя приемную, остановилась и спросила у усталой секретарши, что с унылым лицом перебирала бумаги:

— Лиз, ну как там?

— Сидят… — ворчливо протянула та и, отложив документы, принялась подкрашивать губы. — Я тоже уже ухожу.

На этой благостной ноте я со спокойной душой покинула офис, с ходу окунувшись в суматоху майских праздников. На улице сразу же стянула ветровку — погода разгулялась, и было совсем уже по-летнему тепло.

Глава 1

Хочешь насмешить бога, расскажи о своих планах

Испанская пословица

Старенький «Паджерик», мерно тарахтя двигателем, неторопливо полз по просёлку. Справа вплотную к дороге подступали заросли сосняка. Слева раскинулось покрытое сухой травой не то поле, не то болотце, так сразу в свете заходящего солнца и не разберёшь. Предпраздничный вечер, выходные только начинались, а мысли всё ещё задерживали меня в офисе. И дело вовсе не в том, что я трудоголик. Нет. И этих праздников я ждала с нетерпением, очень хотелось опробовать кое-какие возможности новенькой фотокамеры «Кэнон», терпеливо покоящейся в багажнике в чехле.

Дело в том, что меня снедало любопытство.

— А она что? — отозвалась с водительского места Варька.

Широколицая и веснушчатая, ее неказистые по отдельности черты складывались в поразительно удачную мозаику и дополнялись огромными живыми глазищами, невообразимого каре-зеленого цвета, которые коротко глянули на меня и снова вернулись к дороге.

— Я ни капли не сомневаюсь в твоем профессионализме и ответственности, — спародировала я директрису. — Наоборот, я уже не раз имела возможность убедиться… Здесь щекотливый случай и бла-бла-бла…

Я замолчала, вспомнив высокого статного брюнета, что приковал в тот миг всё мое внимание.

— Ну? — нетерпеливо заерзала Варя.

— А… — неожиданно смутилась я. — В общем, я как-то иначе представляла себе главу холдинга. В моем воображении это дядька лет за сорок или старше. Лысый и с брюшком. Или, наоборот, седой и поджарый. Въедливый вроде нашего Доломатова. Готовилась как на госэкзамен, дура…

Варька многозначительно покосилась на меня и прыснула.

— А в Интернете фотки не судьба посмотреть?

Я дернулась было, но передумала. Интернет тут едва дышал, картинки точно не загрузятся. Ругнулась:

— Иди ты!

— Симпатичный?

— Не знаю, — я даже растерялась. — Ну спортивный. Кажтся, темноволосый. Во! Парфюм у него обалденный! За такой даже если страшный как черт, можно простить.

Зная мою чувствительность к запахам, Варька удивленно вскинула брови, и одобрительно поджала губы. Мы рассмеялись.

— Но если честно, я его толком и не успела разглядеть, Мороз помешала. Она же здоровенная, повернулась и весь обзор закрыла, а они в переговорку зашли, а как выходили я не видела.

Я задумалась, пытаясь осознать ее слова. Симпатичный? Уверена, что да. Было в нем что-то эдакое, притягательное…

От мыслей о загадочном и весьма привлекательном женоненавистнике отвлек возглас:

— Заблудились-таки, штурман?

Нахмурив брови, я принялась изучать распечатанную на обычном листе «А4» монохромную карту, а затем снова посмотрела на планшет, где стрелка навигатора зависла посреди серо-бежевого ничто. Продемонстрировала картинку Варьке. Пухлые крупные губы подруги шевельнулись, выдав беззвучное, но грязное ругательство. Внедорожник снизил и без того черепашью скорость, а затем и вовсе остановился.

— Посидишь? Неохота машину глушить.

Дёрнув ручник, она открыла дверь и, не дождавшись ответа, выпрыгнула наружу.

— Угу, — кивнула я, запоздало проводив взглядом затянутую в хаки спину подруги.

В игровой форме Варька, и так не отличающаяся миниатюрностью, казалась ещё шире в плечах. Впрочем, её это совершенно не портило. Обойдя машину, она углубилась в лесополосу, и теперь из-за бурого соснового ствола мне была видна лишь русоволосая голова со свисшей набок толстенной косой. Я вернулась к изучению карты. Уменьшив масштаб, нашла место, где повернули — это была последняя дорога, которую ещё соглашался отображать навигатор. Сверившись с пометками в распечатке, сообразила, где ошибка.

— Ага!

Хлопнула дверь. Варвара заняла своё место на водительском сидении и спросила с надеждой:

— Скажи, что это был штурманский победный клич?

— Вроде того. Нам надо вернуться на бетонку. Помнишь щит с предупреждением и указатель на Савино?

— Ну?

— Мы поспешили. Нужно было поворачивать после него, а не до.

Варя испустила тяжкий вздох, и «Паджерик», взревев, резко сорвался с места, напомнив, что под капотом у него целый табун. Сухая трава, молодая поросль и комья земли полетели из-под колёс. Сзади в багажнике жалобно брякнуло, и я с ужасом подумала о своей фотокамере. Охнув, едва успела поймать соскользнувший с коленей планшет, радуясь, что не стала отстегиваться. Листы распечатки беспорядочно слетели под ноги, а солнечные очки свалились со лба на нос. В зеркале заднего вида отобразились чёрные следы протектора, оставшиеся на жирной, ещё пропитанной весенней влагой, почве.

— Поаккуратней! — возмущённо огрызнулась на подругу. — Ты какая-то дерганая сегодня, — припомнила я Варькины закидоны перед отъездом.

Она дважды вспылила, пока я собиралась, и один раз даже совсем было решила отказаться от поездки. Сейчас Варька, стиснув зубы, молчала и сосредоточенно крутила рулем. Я вздохнула, но все же высказалась:

— Если вы с Ермаком поругались, мы с «бегемотиком» тут ни при чем, — погладила я пластик пассажирской двери, словно успокаивала лошадь. — Дурацкая у вас традиция. Как на игру ехать, вам обязательно надо полаяться. И толку с того? Разве что потом жарче миритесь?

Варвара резко ударила по тормозам. Готовая к подобной выходке, я заранее вцепилась одной рукой в планшет, другой ухватилась за дверную ручку.

— Домирились, — последовал тихий ответ.

— Что?

— Если тест не соврал, я беременна.

— А… О! — слова мгновенно вылетели у меня из головы.

Поздравить? Посочувствовать? Не уверена, что новость радостная. Решительная, а порой, и воинственная Варвара, с тех пор как год назад переехала к Сергею, частенько переживала. Ермаков не спешил узаконить отношения, что было важно для консервативной в том что касалось брака, подруги. Это часто становилось причиной размолвок. При любых намеках или вопросах, Ермак отшучивался, а Варя старательно держала лицо на людях и даже подыгрывала порой, но всерьёз обижалась на деле.

— А что Серёжа сказал по этому поводу? — осторожно поинтересовалась я.

— Серёжа? Серёжа ничего не знает.

«Паджерик» аккуратно двинулся с места, взяв прежний неспешный темп.

— Ты что, ему не сказала?!

— Утром только тест сделала, но так как мы уже не разговаривали… Короче, этот осёл ещё не в курсе. Блин, Ксюх! Ну, что я родителям-то теперь скажу? — Варя глянула на меня огромными глазищами, затянутыми влажной пеленой. — Отец мне голову оторвёт!

— На дорогу смотри! — опасливо предупредила я.

Обочина и стволы деревьев как-то неприятно приближались. Подруга крутанула рулем, выравнивая автомобиль. Я дождалась, пока минует опасность, и продолжила:

— Варь, тебе почти двадцать семь, и с восемнадцати ты живешь сама по себе.

Намёк на самостоятельную и самодостаточную, похоже, не сработал.

— То ли ты батю моего не знаешь? — плаксиво отозвалась Варька, как всегда, когда речь заходила о Сан Саныче.

— М-да…

Я откинула назад голову и прикрыла глаза, пытаясь переварить новость. Если уж меня из колеи выбило, то каково Варьке сейчас? Собственно, она и ушла из дому из-под гнета строгого отца. С Сан Санычем бывало сложно. Полковник в отставке. Шаг вправо — шаг влево от заданной схемы поведения, порой, воспринимал как личное оскорбление. А за такое и вовсе ремнём может отходить. С него станется. И не только дочь, но и незадачливого отца ребёнка.

Представив, как седовласый, сухонький полковник гоняет солдатским ремнем со звездой двухметрового Ермака, я невольно улыбнулась и тут же спохватилась:

— Ой, Варь! А как ты играть-то собралась! Может, того? И правда, домой? — слегка опешила я.

Мы же как-никак на страйкбол едем. Войнушка, пусть и игрушечная, требует физической отдачи. Попробуй-ка побегай по лесу в полной выкладке день. Оружие, бронежилет, каска и прочая амуниция, которую неизбежно приходится таскать на себе, весят прилично. Но, кажется, Варька совершенно не переживала по этому поводу.

— Как-как! А как другие до шестого месяца с парашютом прыгают? — бодро ответила она, возмущённо блеснув глазищами.

— Ты на умалишенных-то не равняйся, тебе малыша поберечь надо!

— Ксю, прекрати. Все в полном порядке.

Я замолчала, пребывая в лёгком шоке от новости. Конечно, рано или поздно это случилось бы и кто-то из подруг завел детей, но всё равно испытывала смешанные чувства. Казалось, теперь и жить нужно по-другому. Или не нужно? Я так мало знаю о беременных!

— Может, позвонишь Серёге?

— Ермак ещё с утра на открытие сезона выехал, — многозначительно ответила подруга, привычно назвав любимого по нику.

Открытие игрового сезона — одно из главных страйкбольных мероприятий приходится на майские праздники и отличается многолюдностью и непринужденной атмосферой. Игроки заезжают на полигон заранее, чтобы накануне потусить, пообщаться, пожарить шашлыки, спеть под гитару, потравить байки, похвастаться новыми «фишками» и «плюшками» и, конечно же, хорошенько отметить официальное начало игр, потому дозвониться до кого-либо сейчас сродни подвигу.

И все-таки это чистой воды упрямство. Варя сама не хочет ему звонить. Дуется. Или просто боится… Попыталась представить, как это — сообщать любимому мужчине о том, что ждёшь от него ребёнка, в голове сразу всплыли кадры из дурацких сериалов, и я передернулась:

— Бр-р-р!

— Вот и я о том же, — без слов поняла меня подруга.

— Ну, мне это пока не грозит.

Я вздохнула, и вздох получился неожиданно тоскливым.

— Слушай! — мгновенно активизировалась Варвара, стоило речи коснуться моей личной жизни: — Ты там только клювом не щёлкай! Вокруг столько бесхозных парней, хватит уже дурью маяться. Возьми хоть кого-то на прицел, а то я рожу, и нам с тобой даже не о чем будет поговорить.

Она картинно надула губки, дав фору самой Анджелине Джоли.

— Я и сейчас тебя не всегда понимаю, — подколола подругу. — Как только речь заходит о приводах, тюнингах, нозлах и коллиматорах, — выудила я из памяти запомнившиеся термины, — мне начинает казаться, что ты — инопланетный пришелец. Зато мы прекрасно сможем вместе молчать, это ли не настоящее чувство? — закончила я пафосно.

— Иди ты! — Варька, наконец, вырулила на бетонку. — Вон он! Этот? — спросила она, мотнув головой в сторону дорожного указателя.

— Ага, он! Ну всё, теперь первый поворот направо и, считай, мы на месте.

Когда под колёсами «Паджерика» просёлочная дорога сменилась на колею, над полем сгустились сумерки. Впереди, в туманной дымке, были видны отблески костров. Еще через полкилометра по бездорожью Варя взялась за мобильник, в трубке раздавались длинные гудки.

— Да, конечно, попробуй тут хоть до кого-то дозвонись… Кот! — радостный вопль пришёл на смену ворчливому тону, что означало — абонент, наконец, ответил.

Разговаривая, подруга не забывала одной рукой лихо крутить баранку. Внедорожник, выписывая зигзаги, уверенно пробирался по раскатанному множеством колёс полю, объезжая наиболее подозрительные места.

— Кот, вы как там? Ещё живые? — поинтересовалась она о главном.

Выслушав ответ, возмущенно воскликнула:

— Орги, вообще, оборзели?! Мудаки! — приложила она бесцеремонно любимых организаторов. — Почему? А кто дорогу обещал к открытию сделать?

Похоже, собеседник с ней не был согласен.

— Сухо?! И это ты называешь сухо?! Нет, ну я-то на тракторе, естественно, проеду, а как же пузотёрки? — она замолчала, выслушивая ответ. — Не там свернули? А-а, тогда понятно! Вы сами где стоите? Угу. Угу. Всё, давай. Подъезжаем.

Свет фар отражался в гладкой поверхности луж, и я с лёгкой полуулыбкой наблюдала за его пляской. Сверху смотрели первые звёзды, ночь выдалась ясная — повезло нам с погодой. Полный привод, не напрягаясь, справлялся с бездорожьем, водитель за рулём был опытный, хоть и с легкой формой топографического кретинизма, а в крови бурлило предчувствие чего-то прекрасного. Я называла это особое состояние души жаждой приключений.

Предвкушая, как стану снимать ночное небо — в городе-то звёзд не видно совсем — я сладко потянулась. Старенький внедорожник тем временем остановился перед импровизированным шлагбаумом. К нам тут же подскочил носатый парень в горке, между делом заглянув в салон, спросил кто такие и куда направляемся.

— Варвар, Дровосеки, — коротко ответила Варька, демонстрируя пропуск, а это — фотограф.

Парень кивнул и указал на деревянный прилавок, сколоченный на манер рыночных, где несколько парней и девушек регистрировали вновь прибывших, и, размахивая руками, вкратце объяснил, как потом проехать к парковке. Сзади остановился ещё один автомобиль, и встречающий, пожелав нам приятно провести время, направился к нему.

Варя протянула руку, и я подала свой пропуск с моей физиономией и пометкой «фотограф».

— Я быстро. Не скучай!

Подруга послала мне шутливый поцелуй. Подыграв ей, я изобразила крайнюю степень сердечной привязанности: приложила тыльную сторону руки ко лбу, а вторую прижала к сердцу.

Пока Вари не было, я разглядывала видимую часть лагеря. В темноте туда-сюда сновали фигуры ребят, в открытые окна автомобиля врывались обрывки разговоров и смех, преимущественно мужской — девушек на страйкболе было критически мало. Кто-то тащил огромную охапку дров, то и дело роняя поленья и ругаясь. Поодаль слышались характерные хлопки выстрелов — кто-то заранее готовился к завтрашней «войне», или скорее просто хвастался новым стволом.

На играх мне уже доводилось бывать, люблю царящую здесь непередаваемую атмосферу общности людей, увлеченных одним делом. Я и сама пробовала играть, но как-то пока не срослось, предпочитаю смотреть на мир не в прицел, а в объектив фотокамеры.

Между Варей и Сергеем сегодня общности не случилось, команда Ермака выбрала другой полигон, а моя подруга, утверждая, что любит больше игры, которые устраивает ассоциация «Добро» поехала сюда. Но дело не только в этом. Глупое соперничество пары Варвар-Ермак уходит корнями в прошлое, не давая спокойно жить обоим.

— Держи! — вернулась Варя и сунула мне в руки синий бумажный браслет участника и пропуск.

Шлагбаум поднялся, и «Паджерик» снова тронулся с места. Полюбовавшись на большеглазую девушку, с забранными в свободную гульку каштановыми, чуть вьющимися волосами, которая приветливо глядела с фотографии, я повесила пропуск на шею, и надела браслет. Убрала очки и планшет в рюкзачок и выглянула в окошко.

Палаточный лагерь располагался недалеко от КПП. Чуть в стороне от него, сразу через раскатанную сотнями колес колею с примятой прошлогодней травой организовали стоянку для автотранспорта. Везде, куда ни глянь, наблюдалось брожение, время неспешных бесед у костра ещё не настало. Варька резко ударила по тормозам, и меня бросило вперед, хорошо, хоть ремень отстегнуть не успела.

— Сдурел, дебил! Чего под колёса бросаешься? — заорала Варька в открытое окно.

Глава 2

Nobody dies a virgin, life fucks us all.

(Никто не умрет девственником. Жизнь всех поимеет.)

Курт Кобейн

Фары осветили затянутую в «пиксель» фигуру сухощавого паренька.

— Варвар! Ты? — и не подумал обижаться камикадзе, решивший поспорить с двухтонным авто.

— Я! Хосе, совсем уже пьяный?

Подруга, лихо запарковавшись между серым кроссовером и неизвестно как оказавшимся здесь алым кабриолетом марки «Мазда». Стареньким, но весьма эпатажным на вид. Я отметила, что стоит сделать завтра несколько снимков, если владелец, конечно, будет не против.

— Не боись! Меня Кот вас встречать отправил, — подскочил к водительской двери Хосе. — Переживает, что сами не дойдёте. Вдруг украдут по дороге, Ермак ему потом голову оторвёт. Тут сегодня полный трэш и угар!

Варька лихо изогнула бровь, как бы намекая: «Пусть только кто попробует нас украсть!», а парень уже, подслеповато щурясь, выглянул из-за нее:

— Привет!

— Привет! — поздоровалась я, и в который уже раз проверила, на месте ли мои фонарики.

С собой я обычно носила два: обычный на аккумуляторах размером с губную помаду, и условно вечный с ручной подзарядкой. Сегодня к ним прибавился налобный с несколькими режимами мигания и красным светофильтром. Остановив на нем свой выбор, натянула на голову, отрегулировала резинку и выбралась наружу. Хосе я видела впервые, да и не рассчитывала особо встретить здесь знакомых. Не считая командира «Дровосеков» — Кота.

— Давай сюда хабар, — парень поспешил на помощь Варе, которая уже принялась разгружаться. — Палатка? И охота в темноте возиться? Спали бы в машине.

— Терпеть не могу спать в машине, — огрызнулась подруга и, забравшись глубоко внутрь багажника, выволокла мою спортивную сумку, кофр с фотокамерой, свой рюкзак и три чехла с приводами — игровым оружием.

Приняв все это Хосе крякнул — стволы для страйкбола весят прилично, как настоящие. Впрочем, они и являются копиями реально существующего оружия, только стреляют не пулями, а пластиковыми шарами диаметром 6 мм, которые бьют до синяков. Никакой краски, игра на честность, а если поймают на вранье, то получишь почетное звание «маклауд» — это как Дункан Маклауд — бессмертный горец — и очередь в лицо, чтобы наверняка.

— Штатив! Штатив не забудь, — встрепенулась я, когда Варька уже хотела захлопнуть багажник.

— Нафига он тебе сейчас?

— Звёзды снимать буду, — напомнила о насущном.

— Звёзды снимать? — повторил многозначительно за мной Хосе, нагрузившийся под завязку. — Романтично звучит. Так ты сюда играть или фотать?

— Второе.

Я сунула парню под нос, болтающийся на шее пропуск.

— Жаль. А есть шанс тебя перевербовать?

— Вряд ли. Не переживай, с меня тот ещё боец. Невелика потеря. Команда только выиграет — избежит несмываемого позора.

Усмехнувшись, я поправила лямку рюкзачка, и мы направились к лагерю. Варька попыталась отнять у перегруженного нашими вещами Хосе хоть что-нибудь, но я дёрнула подругу за рукав и состроила грозную мину.

— Тс-с! — показала она мне кулак. — Ни слова! Будет не очень, если Ермак от других все узнает.

— О чём Ермак должен знать? — обернулся любопытный носильщик.

— Ни о чём! — дружным хором ответили мы не сговариваясь.

— Вот так всегда! У девочек свои секреты, — с деланым разочарованием протянул он.

— Типа того! Ты, Хосе, топай-топай! — поторопила его Варька.

— Как приказесь хасяина! — дурашливо закланялся парень.

Смеясь и шутя, мы подошли к палаточному лагерю, Варя то и дело здоровалась со знакомыми. Идти далеко не пришлось, огороженный кипперной лентой участок, где стояли «Дровосеки», располагался с краю прямо напротив стоянки. От костра навстречу с ленивой грацией крупного хищника поднялся командир команды.

Высокий, подтянутый, широкоплечий. В обтягивающей футболке цвета хаки, не скрывающей достоинства фигуры, и камуфляжных штанах. На ногах, вместо берцев, трекинговые ботинки, куда более легкие и удобные. Квадратный подбородок украшала щетина, а прищур светлых голубых глаз дополняли внушительный облик современного викинга. Таким был Кот.

Есть что-то такое в этих ребятах, которые командуют… В который уже раз пришла мне в голову подобная мысль, пока я невольно пялилась на командира «Дровосеков». Пускай, это только игра, и всё не по-настоящему, но ведь надо обладать достаточной внутренней силой, харизмой и задатками лидерства, чтобы почти полсотни вполне себе самодостаточных людей добровольно соглашались следовать твоим словам?

— Поздно вы. Думал, уже и не ждать сегодня, — строго выдал он вместо приветствия, прежде чем расплылся в обезоруживающей улыбке и нежно протянул он, обнимая мою подругу: — Ва-арвар!

— Здравствуй, Костя, — прозвучало как-то робко, но назвать мужчину Котом у меня язык не повернулся.

— Здравствуй, Ксения, — приветствие прозвучало официально.

Кот пристально осмотрел меня с ног до головы:

— Ну вот, сегодня ты правильно оделась.

Лучезарная улыбка смягчила его слова. Ух! Так и убить наповал недолго! Я закатила глаза. Командир «Дровосеков» припомнил нашу первую встречу, когда я очутилась на полигоне в балетках и легком желтеньком сарафанчике, произведя своего рода фурор. То была скорее досадная случайность, а не откровенная глупость, но вот же!

— Ага. Учусь. Развиваюсь, — не стала оправдываться Варькиной забывчивостью.

Дружеская подколка мигом разрядила обстановку, теперь можно и Котом обзываться без прежнего трепета. Перекусив шашлыками и немного послушав байки, притомившаяся после нескольких часов за рулем Варька, решила лечь пораньше.

— Пора ставить палатку.

— Идем, — с готовностью поднялась с бревна я.

— Кто-то звезды снимать собирался? Передумала?

Это снова оказался рядом Хосе, которого на деле звали Мишкой.

— Думаешь, самое время?

Вместо ответа, парень широким жестом указал на небо, и я задохнулась от раскинувшегося над головой великолепия. В городе такого не увидишь, мешают огни.

— Я помогу Варвару с палаткой, а ты приступай, а то отбой не за горами. Завтра вам вряд ли дадут выспаться.

Со спокойной совестью прихватив кофр с камерой и объективами, я набросила на плечи лямки рюкзачка и направилась в сторону от лагеря через парковку. Туда, где не мешал свет костров. Пошла напрямик через поле к лесополосе, приметив колоритный силуэт сухого деревца.

Вскоре шум цивилизации остался позади, и ощущение, что я один на один с природой стало полным. Особенно если не оборачиваться. Привычно замерев на границе темноты, сделала ярче налобный фонарик и, осторожно переставляя ноги, двинулась дальше. Выбрав подходящее место, ракурс и объектив-широкоугольник, водрузила «Кэнон» на штатив и принялась играть с настройками.

Задача оказалась не простой, и первые кадры не слишком получились. Я достала планшет и, усевшись прямо на траву принялась читать, как правильно настроить камеру. Фонарь отражался от экрана и мешал читать, и я с некоторым внутренним трепетом его выключила.

И только углубилась в чтение, как на плечо легла чья-то рука. Внутри все разом упало, детский кошмар будто снова вернулся. Не контролируя животный ужас, я заорала. Искренне. Громко. Громко. От души. Подорвавшись с места, едва ли не на четвереньках побежала вперёд, но не позволила обхватившая за талию ладонь.

Истерически хохотала Варька, а над ухом что-то успокаивающе шептали.

— Придурки!

Я попыталась вырваться из могучих объятий Кота.

— Да пусти же!

Меня колотило, и слёзы против воли брызнули из глаз.

— Извини, — обескураженный Костя с виноватым видом тёр затылок. — Ты так увлеклась, что не замечала нас добрые пять минут. Нам показалось, это будет весело…

— Солнышко! Ну прости-и-и! — тянула просмеявшаяся Варька, внушительно надвигаясь на меня с распростёртыми объятьями.

Дождавшись, пока подруга меня обнимет, я мстительно шепнула ей на ухо:

— Через девять месяцев я тебе это припомню!

Кот поднял с земли оброненный мной планшет и принялся читать вслух:

— На следующее утро Мёрке проснулась от стойкого ощущения, что она не одна… Мм! — многозначительно протянул он.

А где моя статейка про звезды? Видимо, выронив планшет, я случайно включила читалку. Выхватив у него из рук гаджет, захлопнула обложку, но Костя успел увидеть название и автора.

— «Педагогика для некроманта», Дарья Сорокина. Это фэнтези, или…?

— Фэнтези, но тебе вряд ли понравится, — недовольно буркнула я и принялась нервно сворачивать технику.

Ощущение такое, будто строгий папочка заглянул в мой шкафчик с нижним бельем. Туда, где ему нечего делать. Это разозлило. Мало того, что стал свидетелем позорного проявления моей фобии, так еще и в гаджеты без спроса нос сунул! Вот поэтому я ни с кем долго не встречаюсь…

— А что? Между прочим, я уважаю фэнтези, — не унимался Кот. — Особенно про некросов.

Я не ответила.

Позже, лежа в палатке без сна, Варька то и дело поглядывала на экран мобильника, его свет и ее тяжкие вздохи мешали мне окончательно уснуть. Я дремала, удобно устроившись в спальнике. И когда голубоватый свет вновь озарил палатку, спросила:

— Не звонит?

— Не звонит, не пишет… Ксю, нафиг всё! Надо расставаться. Можно у тебя пожить немножко, пока найду квартиру? К родителям возвращаться не хочется даже на время.

— Варь, ты это чего удумала?!

Я села, уставившись на подругу.

— Ты мне брось! Серёжа тебя любит, и ты его тоже. Помиритесь, и всё у вас будет хорошо. Это гормоны играют, может, просто надо поплакать?

Варька хмуро посмотрела на меня, но ничего не ответила. Потом задумчиво выдала:

— Может, и гормоны. Ладно, и правда давай спать, плакать что-то не хочется.

Она решительно убрала смартфон под импровизированную подушку, и я с облегчением выдохнула.

На природе я всегда просыпаюсь рано. Так вышло и на этот раз. Высунув нос наружу, зябко поежилась от утренней прохлады. Как там? Май — шубу надевай? Перефразировав пословицу, вернулась и тихонько, чтобы не разбудить мирно сопящую подругу, расстегнула молнию на сумке.

Наружу выбралась основательно утеплившись: флиска, поверх парка, приобретенная во время попыток приобщиться к увлечению. Почти такие же, как у Варьки, серые штаны цифровой расцветки. Вместо кед — горячо любимые трекинговые ботинки. Я себе тоже приобрела пару. Удобная оказалась вещь.

Прогулявшись до расположенных поодаль «синих кабинок», немного понаблюдала за безмолвным лагерем. Вставать было еще слишком рано, и ребята отсыпались перед игрой. Но розово-золотистая полоска на востоке, плавно переходящая в чистое голубое небо, и туман, живописно размывающий очертания кустов и деревьев, не позволили моей творческой душе нырнуть обратно в тепло палатки. Проверив заряд аккумуляторов, повесила камеру на плечо и прихватила штатив — без штатива хорошо туман не снимешь. Фонарики оставила, до вечера они мне не понадобятся. Вчерашняя неудачная шутка в золоте утренних лучей воспринималась с юмором, и я вдруг разулыбалась, вспоминая искреннее раскаяние на лицах Варьки и Кота.

Особенно Кота. Оказывается, он не такой суровый, как можно подумать. Я тихо хмыкнула, но прагматичная часть натуры подсказывала, Костя такой и есть, он не старается казаться кем-то иным. Да и его любопытство уже не так бесит. Думаю, он поймет, если обозначить границы? На миг представила, каково это было бы с ним встречаться?

— Квартира, заваленная пушками-финтифлюшками и прочими примочками. Все выходные — на играх. Все разговоры о страйкболе, — бормотала я вслух по привычке, осторожно пробираясь по краю неглубокого оврага.

О таких семьях, я была наслышана. Вспомнились кадры из фильма Дэвида Туи, с Вином Дизелем, и я спародировала Риддика:

— Тут только одно или «Ты со мной, Кира?», или «Бежим только с одной скоростью — с моей».

Как по мне, одно от другого ничем не отличается, хотя Варька еще в машине принялась расписывать все мыслимые и немыслимые достоинства командира «Дровосеков». Подозреваю, имеет место сговор, не зря же она так старается? С другой стороны, я ведь как-то сама пожаловалась на нехватку личной жизни, вот она и озаботилась. А вдруг у нас действительно что-нибудь получится с Костей? Вспомнилось, как бережно он вчера меня обнимал, когда успокаивал. Правда, тогда мне было не до смакования ощущений, хотелось одного — просто прибить.

Я остановилась и прикрыла глаза. Представила, как он подходит ко мне и целует. Вот так без предупреждения, на виду у всех. И что я буду делать? По телу пробежала теплая волна, или это просто лучик солнца показался из-за горизонта.

— Нет. И пытаться не стоит, — вслух отрубила все фантазии. — Не хватало снова влюбиться!

Последние мои отношения закончились неудачно, а строить новые я еще не готова. Слишком свежо. Нет, никаких измен и прочей подобной ерунды не было. Скорее, имело место неуважение. Неприятие недостатков. Моих. Это оказалось довольно болезненно, словно бы я вернулась в детство. В не самые лучшие его моменты, а снова объяснять кому-то свои странности у меня попросту нет сил. Как-нибудь потом. Попозже. Когда возникнет острая необходимость.

Тряхнув головой, я открыла глаза и осмотрела окрестности. Выбранный наобум путь через поле привёл меня к живописной низине, где протекала небольшая речка. Место точно с открытки! Красота! Здесь даже самый криворукий фотограф способен сделать чудесные кадры. В по-утреннему гладкой как зеркало воде отражалось, вдохновляя на творчество, чистое розово-голубое небо с золотящимися по краю редкими облачками. Наверное, именно поэтому аккумуляторы сели так быстро, а запасных я нарочно не прихватила. Надо же будет ещё и игру на что-то снимать.

Прогулка заняла почти два часа. Когда я вернулась, лагерь уже вовсю просыпался. Легкий ветерок доносил запах костров, сигаретного дыма и почему-то яичницы с колбасой. Здесь и там из палаток повыползали сонные парни. Кто-то копошился в багажнике, вынимая на свет многочисленную амуницию. Кто-то грел воду в котелке, сонно медитируя на огонь. Кто-то, чертыхаясь, переодевался, не попадая спросонья в рукава или штанины. Замершая на несколько часов жизнь снова брала разгон.

Миновав парковку, я увидела призывно машущую мне Варьку, которая стояла у палатки с походной кружкой в руке, и прибавила шагу. Шелест тормозящих по мягкой земле покрышек показался оглушительным. Уже осознавая, что происходит, я сорвалась с места, желая как можно скорее убраться с дороги, но неожиданно споткнулась и полетела прямо под колеса черной громадине…

Глава 3

Я видела его. Я — в клочья.

Кэрри Брэдшоу. Секс в большом городе

Растянулась плашмя, чудом умудрившись придержать рукой камеру так, чтобы смягчить удар.

— Kсю! — орала впереди Варька.

Шла секунда-другая. Я лежала, в мучительном ожидании боли, но через меня так никто и не переехал. Решив, что довольно отдыхать, поднялась на четвереньки и осторожно повернула голову. Сантиметрах в тридцати от моего лица, обдавая жаром, тускло поблескивала запыленная решетка радиатора. От лагеря ко мне бежала перепуганная Варька и ещё несколько ребят во главе с мрачным Котом.

Я медленно поднялась, чувствуя, как дрожат колени. При взгляде на широченную морду автомобиля со знаком «Тойота» мысли совсем вышибло из головы. Инстинкт самосохранения требовал убираться подальше немедленно, но ноги отказывались нормально двигаться. Дверь чёрного монстра со стороны водителя откинулась, встав на подножку, наружу высунулась рыжеволосая девица с пирсингом в носу и заорала с наездом, успевая при этом наяривать челюстью:

— Глаза разуй, овца!

Договорив, рыжая хамка шумно сплюнула жвачку и скрылась в салоне.

Съездила на игру, подумала я, не в силах от шока достойно ответить. Ну и ладно, главное, цела, осталось понять, что с фотиком. Честно говоря, не знаю, за что больше испугалась: за себя или за дорогую аппаратуру, сожравшую полторы моих зарплаты. Пальцы слушались плохо, дрожали так, что я не сразу смогла нажать на кнопку. А когда, наконец, получилось, «Кэнон» не включался.

— Сама овца! Права купила! — огрызнулась Варька, готовая выволочь нахалку из машины за патлы и немножко познакомить со своими ботинками.

Зная, что с нее станется, я тихо позвала пересохшим ртом:

— Варь!

— Ты как? — подруга тут же подскочила ко мне.

Я кивнула, но все равно не избежала сканирующего взгляда. Вдобавок она быстро меня ощупала, убеждаясь в отсутствии критических повреждений, и потянула за рукав с дороги. От отравившего кровь испуга неприятно крутило запястья, чтобы избавиться от мерзкого ощущения, я принялась их разминать.

Подоспел Кот:

— Ксю, ты в порядке? Цела?

Второй вопрос он почему-то задал Варьке, и, только дождавшись ее кивка, снова повернулся ко мне:

— Болит что-нибудь?

— Ничего. Просто испугалась,

Я осторожно отняла руку, которая непостижимым образом очутилась в теплой ладони командира «Дровосеков». Хорошо, хоть щупать меня не принялся, как Варька. Убедившись, что я действительно не пострадала, Костя оставил нас и решительным шагом направился к «Тойоте».

— Анвар, сдурел? Кому руль доверил?! — раздался его гневный рык.

— Вот ч-чёрт! — прошептала я, когда к ломоте в запястьях добавился озноб.

Вместе с тем спало дурацкое оцепенение. Теперь, пожалуй, я нашлась бы с ответом рыжей идиотке, да только поздно после драки кулаками махать.

— Блин! И как я ее не увидела-то? — посетовала вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

— «Крузак» неожиданно из-за поворота вылетел. Прямо с поля, не с дороги, — пояснила Варька и опустилась на бревно у костра.

И вдруг согнулась пополам, уткнувшись лицом в ладони. Проборматала глухо:

— Я уже думала всё, если честно…

Тут уж я всерьез забеспокоилась, мало ли что там бывает с беременными, если переволнуются. Не зря же везде и всюду повторяют, что им нервничать нельзя.

— Варь? Ва-а-арь, с тобой все нормально?

Подруга выпрямилась, шумно выдохнув. Зелено-карие глаза подозрительно блестели, когда она недоуменно на меня посмотрела.

— Со мной-то что сделается? За тебя испугалась!

Мысленно выдохнув, я наклонилась ближе и напомнила тихо, но строго:

— Ва́рвар, в руки себя возьми и перестань меня пугать! Тебе нельзя волноваться!

Упоминание интересного положения, мгновенно привело подругу в чувство. Сунув мне под нос внушительный кулак, она воровато, огляделась по сторонам, проверяя, не слышал ли кто мои слова. Затем наше внимание привлекла разворачивающуюся на дороге сцена.

— Кто это? — поинтересовалась я, рассматривая едва не убивших меня людей.

— Анвар. А сучка крашеная с ним — Рэдди. На дух её выношу!

Варька прибавила несколько непечатных эпитетов, описывающих характер и стиль жизни рыжей девы, а также степень ее родства с парнокопытными и особенности размножения данной отдельно взятой особи.

— Знала бы, что она притащит сюда свой худосочный зад, лучше бы с Ермаком поехали.

В этот момент тихо беседовавшие рядом с черным внедорожником мужчины, словно сговорившись, посмотрели в нашу сторону. Точнее, прямо на меня, и время потекло как мёд. Я ощутила горячую волну, будто их мимолётный интерес можно было почувствовать физически, как солнечные лучики по коже. Наверное, стоило бы отвернуться, но я замерла не в силах отвести глаза.

Анвар относился к той же породе, что и Кот. Уверенная поза, взгляд чуть исподлобья. Чуть выше него ростом, но не такой мощный. Мужчины стояли достаточно далеко от нас, чтобы разглядеть цвет глаз, или длину ресниц. Но достаточно близко, чтобы заприметить легкую небритость, темного цвета волосы и звериную хищность во всём облике новоприбывшего.

Брюнет улыбнулся мне уголком рта и что-то тихо сказал Коту. Тот ему также тихо ответил. Оба в это время продолжали смотреть на меня. Интерес таких экземпляров польстил, хотя вряд ли и подразумевал что-то доброе. Странное очарование момента разрушил слишком громкий и чересчур наглый пронзительный голос:

— Анвар, шмотки из машины забери. Еле нашла, где запарковаться. Везде какое-то говно понаставили!

— Рэдди! — рявкнул Кот.

Рыжеволосая примирительно подняла ладони. Варька засопела от раздражения.

— Поганый же у этой бабы язык! Только приехала, уже людям кровь портит. Падла!

— А кто она, вообще, такая? Его девушка? — поинтересовалась я, осознав, что эта мысль мне не слишком приятна.

Ну почему, чем шикарней мужчины, тем отвратительней у них вкус?

— Нет, не думаю. Вряд ли Анвар связался бы с малолеткой. Хотя… Достоверно не знаю, но по какой-то причине же с этой возится?

Варя совсем неженственно поскребла пальцем над косой и скривилась.

— Эта сука даже не в команде, но на игры иногда с ним приезжает. Всегда только с ним. Кот тоже ничего вразумительного не говорит, по этому поводу, но я его не спрашивала. Нелюбопытная. Да как-то без надобности было.

Я кивнула соглашаясь. Рыжей нахалке явно больше восемнадцати, и малолеткой она не является. Носит командную форму «Дровосеков», на левом рукаве которой красуется эмблема: череп в шлеме и два скрещенных под ним топора. Явно не с чужого плеча форма, судя по тому, как идеально все подогнано.

Её спутник уже вынул из багажника чехлы с игровым оружием и небольшую сумку. Никаких других вещей у этих двоих с собой не было. Не успели мужчины отойти на несколько шагов, как «Крузак» резко сорвался с места, бросаясь комьями земли из-под колес, а затем, съехав с дороги, круто развернулся и лихо втиснулся между Варькиным «Паджериком» и стволом толстенной березы, едва не стесав об него борт.

— Редди! — рявкнул Анвар, с неподдельным ужасом наблюдая за дорогой машиной, с которой так небрежно обращаются.

От созерцания сей занимательной картины нас отвлек Хосе, протянув две пластиковых одноразовых миски ароматно пахнущих свежей овсянкой.

— Девушки, завтрак готов. Kсюха, ты только на этих не обращай внимания, — мотнув головой в сторону новоприбывших, он уселся рядом на бревно. — Мало ли что Рэдди ляпнет, не придавай значения. Она всех гнобит, характер такой дебильный. Но на сумасшедших глупо обижаться, верно? Ей-то все равно пофиг.

— А Анвар? — зачем-то спросила я, внутренне не желая относить и его в разряд малохольных.

Анвар мужик нормальный, хотя и на него находит порой. Ну и еще девушек на страйкболе не особо жалует. Так что тоже не придавай значения, если чего обидного скажет или сделает.

— Благодарю за заботу. Буду иметь ввиду, — кивнула я и принялась за кашу.

Но едва поднесла ложку ко рту, смысл сказанных Хосе слов показался мне угрожающим. Скажет или сделает? Сделает?! Еще чего не хватало! По спине побежал холодок, обещающий неприятности, я почувствовала себя неуютно.

— Я просто фотограф, — зачем-то оправдалась вслух и, вспомнив о самом важном, воскликнула: — Ой!

Поставив миску прямо на землю, схватила лежащий «Кэнон», который чуть раньше аккуратно разместила на импровизированной лавке рядом с собой. Повторный внешний осмотр показал — техника не пострадала при падении. Экран всё же соизволил мигнуть красным символом посаженной батареи перед тем, как отрубиться вновь.

— Работает! — с облегчением выдохнула я. — Просто аккумы сели.

Жизнь сразу стала прекрасней, как только поняла, что не попадаю на бабки. Внезапно проснулся аппетит, и я с жадностью набросилась на овсянку с белорусской тушенкой, которую накануне так расхваливали парни, и за едой мысли вернулись к брюнету.

Анвар. Это как Анвар-эфенди из «Турецкого гамбита»? Ощущение, что его имя уже проскальзывало где-то раньше. И вдруг осенило: это же Кот рассказывал, когда приезжал в гости к «Ночным Волкам». Как раз в тот день, благодаря вечно спешащей Варьке, я заявилась на игру с ночевкой в сарафане, и мне одежду собирали всем миром. Так вот тогда-то я и слышала об Анваре, «Дровосеки» изначально — его детище, именно он основал команду, а Кот стал командиром позже.

— Это ведь он был командиром «Дровосеков»? — спросила я вслух, мотнув головой, в сторону палатки Кота, возде которой рыжая и брюнет расположились.

— Угу, — подтвердила Варька.

— Хм…

— Тебя что-то смущает? — спросила подруга с набитым ртом.

— Не вяжется кое-что. Кот его тогда так позитивно расписывал, а я вижу мажора с гламурной стервой подмышкой.

Голоса тех, кого я так припечатала, раздались совсем близко, почти за спиной, и я еле сдержалась, чтобы не обернуться. Интересно, они расслышали мои слова? Но если это было так, Анвар никак этого не показал. К нему подошли парни, раздались хлопки по плечам и теплые приветствия, в ответ сострила рыжая. И всё как-то зло и с подколом. Я повернулась к Хосе и спросила вполголоса:

— Говоришь, он не переносит девушек на играх? А как же Варя?

Я легонько пихнула подругу плечом.

— Ва́рвар вне категорий! Да и, вообще, давно свой парень.

Хосе тут же перебрался к нам на бревно и приобнял Варьку.

— Она на особом счету у Кота, Анвару приходится с этим мириться, даже если что-то его не устраивает. К тому же теперь не он решает, кому здесь быть, а кому нет. Не он командир.

— Ну, а эта его Рэдди? Она, выходит, тоже на особом счету.

Я не спрашивала, констатировала. Хосе, согласно кивнув, принялся скрести ложкой в котелке, в этот момент Анвар и компания приблизились к костру. В ответ на его приветствие Варька сухо поздоровалась, демонстративно проигнорировав криво улыбающуюся рыжую, поднялась на ноги:

— Пора нам, пожалуй. Ты закончила, Ксю?

Я подняла взгляд от миски и неожиданно оказалась в западне поразительных сине-зеленых с хитрым прищуром глаз, мужественного изгиба подбородка и губ, настолько совершенной истинно мужской формы, что их так и тянуло попробовать на вкус. Отчего-то вблизи Анвар произвел на меня ошеломляющее впечатление, и я стушевалась, не зная, куда деть опустевшую миску, и снова взгляд не отвела.

Конфликтовать на сытый желудок мне не хотелось, несмотря на незадавшееся «знакомство», но всё же упрямство не позволило мирно отвести взор, сделав вид, что ничего не произошло, и вовсе нет этого странного электричества, уплотнившего между ними воздух. Возникло ощущение, что я приняла вызов, и тут же об этом пожалела: ведь во взгляде брюнета больше ничего приятного не было. Сплошное снисхождение, если не хуже. Недоумение — вот что читалось там.

И зачем мне понадобилось играть с ним в гляделки? Чувствуя, как снова загорается лицо, на этот раз от возмущения, я сунула миску в руки Хосе и нарочито неспешно повернулась, к Варьке.

— Идём.

Глава 4

Нет «правильно» и «неправильно»… есть только последствия твоих действий.

Блудливая Калифорния (Californication)

Следуя за подругой, никак не могла выбросить надменного самца из головы. А чего я хотела? Похоже, я его одним своим присутствием в данной точке пространства раздражаю. К тому же, если Анвара привлекают хабалки вроде Редди, то Ксения Светлова точно на другом полюсе. Фу! Да и он совсем не мой типаж. Тоже мне, образчик брутальности нашёлся! Слишком… Слишком… В общем, он во всем для меня слишком. Тьфу! Чего я, вообще, о нем продолжаю думать?! Не все равно ли, как там он посмотрел?

Так я увещевала себя мысленно, но натянутые нервы никак не желали расслабляться. Списав свою идиотскую реакцию на физиологию, которой здравый смысл побоку, я старательно пыталась не мусолить в голове произошедшее. Обычно я весьма избирательна в отношениях, и в любовь с первого взгляда верю с трудом. Разве что в симпатию? Но ведь как раз она-то между нами и не возникла, тогда отчего-то же я то и дело ловлю себя на том, что совершенно неосознанно отыскиваю среди парней фигуру бывшего командира «Дровосеков»…

Я усмехнулась. Что-то с брюнетами у меня в эти дни не ладится: один не верит в профессионализм женщин, второй — девушек на страйкболе не признает, понимаешь ли! Шовинисты. Блин! И вообще, этому Анвару стоило бы извиниться передо мной, раз уж рыжая на это неспособна. Только вот от таких, как они, не дождешься. Да еще и надумал обо мне всякой ерунды, небось. Отчего-то вдруг остро захотелось подойти, ткнуть ему в грудь указательным пальцем и сказать: «Эй! Ты слишком плохо меня знаешь, чтобы так про меня думать!»

«Да, забыл он о тебе уже через секунду после того, как отвернулся, — Подсказывал внутренний голос, — а ты тут как идиотка, мучаешься».

Как водится, разыгравшаяся девичья фантазия услужливо предоставила сразу несколько вариантов вероятных «думок» и, конечно же, один другого обидней.

Тем временем Варька ожесточенно рылась в палатке, то и дело вышвыривая наружу какую-то мелочевку. Наконец, появилась и сама, вытащив из «предбанника» распотрошенный рюкзак с амуницией. Желая ей помочь, я было сунулась следом, но вдвоём оказалось несподручно. Возникла заминка, во время которой голова снова сама по себе повернулась, точно радар отыскивая объект назойливых размышлений.

Кот снаряжался, Анвар глядел сквозь прицел в сторону от лагеря. Зато рыжеволосая хамка пялилась на меня в упор, наяривая жвачку. Видать, это у нее непрерывный процесс. Может, сдохнет, если остановится хоть на секунду? Поймав мой взгляд, Рэдди снисходительно усмехнулась, явно заметив излишнее внимание к своей пассии, а затем собственнически приобняла брутального красавчика за талию и, не сводя с меня глаз, привстала на цыпочки, что-то шепнув ему на ухо.

Анвар улыбнулся и кивнул, а я вдруг зависла, пытаясь сообразить — эта дама мне так неприятна, потому что едва не размазала по бамперу, или всё же имеются иные причины, еще более веские? Зачем, сама не знаю, я показала ей язык, и брови Редди недоуменно взметнулись, а я, ухмыльнувшись, отвернулась — довольно в гляделки играть.

К слову, рассмотреть девушку мне удалось прекрасно. Я отметила чистую кожу и по-детски милые черты, когда она не корчила гримасы. Юная, без сомнений, и, без сомнений, совершеннолетняя. Ее неестественные ярко-зеленые глаза, классно сочетались с ненатуральным рыжим цветом волос. Ещё немного и она поспорит с Лилу из «Пятого элемента».

В нижней губе и в брови у Редди поблескивал пирсинг. Ещё один аккуратный гвоздик украшал крыло носа. Когда-то и я такой хотела, да так и не отважилась. Дерзкая, раскрепощенная, безбашенная. Ни капли не смущаясь, она стянула с себя майку, оставшись в одном спортивном лифчике и камуфляжных штанах посреди лагеря, перед толпой парней и не спешила надевать термик, перешучиваясь о чем-то с Котом, который тепло улыбался.

Лихо! Вот такие, похоже, мужчинам и нравятся. Нагадила в тапки, а потом мур-мур-мур… Вывод? Кто бы что ни говорил, а есть куча причин, по которым Анвар и Редди могут быть вместе.

— Kсю, зубы чистить будешь?

Варька протянула мне тюбик зубной пасты.

— Конечно!

Взяв его, щетку и пакетик с жидким мылом, потопала к умывальнику, твёрдо решив больше не портить себе нервы. Закончив с доступными в походных условиях водными процедурами, я была почти готова. Очки обтекающего спортивного дизайна одновременно защищали глаза от яркого света и от попадания шаров. Натянула тактические перчатки без пальцев — Варькин подарок.

Солнце, разогнав утреннюю прохладу, пригревало, но не так как вчера. К тому же не стоит забывать, что в лесу еще местами лежит снег — неопрятные холмики не везде успели растаять, а значит, будет еще холодней. Подумав, накинула оранжевый жилет со светоотражателями прямо на флиску. Он делал меня похожей на дорожного рабочего, зато игроки будут знать, что я не участвую в боевых действиях, и не станут воспринимать как цель.

Осталось заменить севшие батареи и еще раз проверить камеру. Я нырнула в палатку и принялась рыться в сумке в поисках зеленого кофра с комплектами запасных аккумуляторов для камеры. Припомнив, как собиралась, пока Варька нетерпеливо пританцовывала у порога, то и дело предлагая помощь. В десятый раз отложив попавшую под руку домашнюю косметичку, которая каким-то непостижимым образом очутилась среди моих вещей, спросила с подозрением:

— Ва-арь, ты точно положила мне батарейки?

— Ты о чем? — донесся снаружи голос Варьки, сражающейся с амуницией.

— Зеленый чехол на молнии. Он был на трельяже в прихожей.

Я специально ещё с вечера положила его на видное место, чтобы не забыть, а потом попросила Варьку закинуть в мою сумку

В палатку просунулось лицо подруги, и она ткнула пальцем в… косметичку!

— Так вон же он, не?

— Варя, это косметичка и она — салатовая. Блин! Только не говори, что ты их перепутала?

— Ты сказала «зеленая фигня на трельяже». Это определенно зеленая фигня.

— Это — салатовая фигня.

Я разочарованно опустилась на пятки и спросила устало:

— Варь, скажи, на что мне здесь целая косметичка?

— Не знаю. Мало ли. Надо было яснее ставить задачу.

Кажется, Варька немного обиделась, того и гляди, заведет свою извечную бесячую шарманку на тему: «это у тебя красный диплом, а у меня всего лишь синий». Я передернулась, чувствуя, как прекрасное утреннее настроение испарилось окончательно. Чуть позже, высыпав небогатое содержимое сумки на пенку в палатке, мы убедились — запасных аккумуляторов для фотоаппарата там нет.

— Ладно. Сама виновата. Надо было сразу проверить.

Я собрала вещи в сумку и, усевшись в позу лотоса рядом, принялась наблюдать, как заканчивают сборы экипированные до зубов парни. По-хорошему уже сейчас можно было бы делать интересные кадры. Этот момент, когда мужчина на глазах превращается в воина, пусть даже и понарошку, всегда вызывал у меня невольное восхищение. Форма делала их крупнее. Внушительнее. Опаснее на вид. Кажется, измененный облик отражался и на поведении — то закипало в крови предвкушение боя, заложенное в генах и древних инстинктах. Словно бы запускались природные механизмы, напоминая о предназначении.

Взгляд снова прикипел к командирам, уверенно шагающим по лагерю. Кот покрикивал, торопя бойцов. Что-то уточнял. Анвар шел рядом и тихо посмеивался, глядя вокруг чуть исподлобья. Особняком в сторонке у костра обосновалась Редди. Сохраняя сосредоточенное, выражение лица, она шаманила над своим приводом. В какой момент и куда подевалась Варька, я даже не заметила, поэтому вздрогнула, когда, появившись будто из-под земли, подруга протянула мне шлем:

— Держи! Чудом удалось раздобыть.

Не успела я ничего спросить, как она крикнула:

— Ребят, у кого есть лишняя разгрузка?

Тут же отозвался один из парней и пошел к машине, а подруга повернулась ко мне и, прислонив к стенке палатки свой привод, сказала:

— Возьмешь мою «эмку». Тебе с ней сподручнее будет управляться, а я сегодня снайпером побегаю. Все равно эту малышку попробовать хотела.

Она сняла со спины и любовно погладила новенькую винтовку. Что это за модель, не знаю, зато моих познаний хватало, чтобы определить: мне выдали игровую копию американской М4А1 с телескопическим прикладом, и подозрительно нахмурилась, понимая, к чему она клонит. Тем временем подруга продолжала:

— Это ноль двадцать пятые, здесь примерно полторы тысячи. Тебе на всю игру хватит.

Рядом на землю с характерным звуком шлепнулся плотный полиэтиленовый пакет, заполненный на треть белыми шариками. Патронами, то бишь. Не унимаясь, Варька снова гаркнула на весь лагерь:

— Ребята, кто взял мой лодер, на место верните!

Лодер? А! Штука такая, вроде шприца, которой заряжают игровые обоймы — механы.

Поднявшись с пенки, я осторожно тронула подругу за плечо:

— Варь, ты это чего?

— Чего? — откликнулась она с каким-то злым весельем на лице. — Не в лагере же тебе теперь весь день сидеть?

— Даже не знаю…

Я нерешительно уставилась на экипировку, а потом зачем-то снова глянула в сторону заканчивающей снаряжаться Редди.

— Чего не знаешь? Очки, перчатки, наколенники, обувь у тебя свои есть. Комуфло, пойдет, хоть и не совсем командное, — указала она рукой на мои штаны, немного отличающиеся по расцветке от новой формы «Дровосеков». Плохо, что без эмблемы, но у меня только одна. Пушку, разгруз и каску я тебе организовала. Побегаешь, оторвешься. Надоест — вернешься в лагерь. Ну?

И правда, что я теряю? Настроение неумолимо поползло вверх. Мгновенно заразившись всеобщим энтузиазмом. Я улыбнулась и взяла «эмку». Взвесила в руках, привыкая к балансу. Прицелилась.

— Вроде в прошлый раз она полегче была?

— Привод все тот же. Это из-за оптики и тюнинга вес увеличился. Утащишь.

Она протянула руку и продемонстрировала, как включить и выключить коллиматорный прицел. Такой роскошью мне раньше пользоваться не доводилось.

— Двумя глазами целься, — подсказала подруга.

— Ну всё! Теперь точно не промажу, — рассмеялась я, совмещая зеленую точку, спроецированную на голографическом экране с валяющейся у костра кружкой.

— Слышь, Кот! А ты с каких это пор разведением покемонов занялся?

Громкий вульгарный смех раздался неожиданно близко. Это подошедшая Редди от души веселилась над удачной шуткой Анвара. Тот хоть и не глядел в мою сторону, но, о ком говорил, сомнений не было. Да и покемоны не имели отношения ни к старому японскому мультику, ни к популярной мобильной игре. Так на страйкбольном жаргоне называют снаряженных абы как игроков.

Глава 5

«Обстоятельства не творят человека. Они просто раскрывают его самому себе»

Эпиктет

— С меня хватит!

Держа привод дулом вниз, я попыталась вернуть его подруге. От незаслуженной обиды жгло горло. Все эмоции, что я подавила, удержавшись после аварии от их проявления, именно сейчас решили вырваться наружу. Отложенный запуск прямо таки! Пришлось даже прикусить щеку изнутри, справляясь с собой. Хоть в палатку лезь, чтобы не сорваться! Виновница происшествия стояла и пялилась на меня без зазрения совести, снова наяривая жвачку. Точно подслушав мои мысли, она выдала:

— Пр-равильно, детка. Отдай тёте пушку и полезай рыдать в палатку. Может, кто и пожалеет. Ты же за этим сюда приехала?

Вот ведь дрянь рыжая! Чуть не убила и ведь ни грамма раскаяния, да еще и поддеть пытается!

Злость помогла справиться с собой:

— Смотри, как бы тебя жалеть не пришлось! — негромко огрызнулась я, радуясь, что голос не дрожит.

Отвечая, я развернулась всем корпусом к обидчице, так и не принятый Варькой привод инстинктивно взяла наизготовку. Ого! Мне же ее действительно пристрелить хочется! Осознав это, я опустила ствол. Не по правилам целиться в людей вне игры. Рыжая хамка явно обрадовалась, надеясь продолжить склоку, но прежде, чем успела что-либо сказать, рявкнул подошедший Кот:

— Редди, первое замечание! После второго, чтобы я тебя здесь не видел! Мне без разницы, как будешь выбираться, и кто тебя домой повезёт. Анвар?

Брюнет согласно кивнул, пожав плечами в ответ на возмущенную гримасу рыжей:

— Кот — командир, а у тебя — залёт, мелкая. Я бы поступил также.

Я не спешила проникаться к нему благодарностью. Как оказалось не зря. Красавчик тут же испортил все впечатление от собственных слов:

— И, вообще, девушка в палатке должна плакать только по единственной причине. Да, Кот?

Он хищно глянул на меня и, глумливо хохотнув, хлопнул Костю по плечу. После чего, наконец, свалил вслед за удаляющейся прочь Рэдди.

— Это то, о чём я предупреждала, — негромко проговорила подруга, увлекая меня к палатке.

Кивнув, я постаралась побороть поселившийся в душе раздрай. Без камеры я и так чувствовала себя не в своей тарелке. Будто пришла без приглашения туда, где мне совсем не рады. Да еще этот со своими намеками, будто я тут чтобы искать приключений.

— Просто тупая шутка! — прошептала едва слышно.

Если что-то подобное выдал бы Хосе, я первая бы и посмеялась. Чёрт же возьми! Нервно сменив оранжевый жилет на поданную Варькой парку, надела поверх разгрузку и принялась ее застегивать.

— Вот и правильно, — тихо одобрила подруга, знающая меня как облупленную. — Она, как никто другой понимала, что твориться у меня на душе.

— Не подавай виду, что тебя это задело. Много чести этой…

Рыжая удостоилась нелестного эпитета, от которого покраснел бы и поручик Ржевский. Вытаращив глаза, я прыснула, восхитившись мастерством подруги виртуозно и в точку комбинировать мат. По плечу вдруг хлопнула широкая ладонь и несколько раз прогладила с нажимом, что-то прилаживая к липучке на рукаве, затем легонько стиснула. Встретившись взглядом с Костей, я невольно подумала, что это все продолжается несколько дольше, чем требуется и приподняла бровь. Он отнял руку, и я увидела, что на моем плече красуется нашивка «Дровосеков».

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Не за что. Носи на здоровье.

Он осторожно коснулся пальцем кончика моего носа и ободряюще подмигнул. По-хозяйски окинув взглядом лагерь, сказал:

— Наши уже идут на построение, ускориться бы.

Лагерь действительно почти опустел. Остались только мы с Варькой, сам Кот, да какой-то парнишка, имени которого я не знала. Тихо ругаясь, он возился с приводом у костровища. В стороне у самой дороги ждали Редди и Анваром. Не обращая на них внимания, Костя принялся помогать мне с разгрузкой, подтягивая ремешки, где требуется, так дело пошло намного быстрее. Закончившая сборы Варька придвинулась к нам ближе и оскалилась в улыбке, отставив руку с мобильником. Затяжной щелчок серийной съемки обещал порадовать хотя бы одним достойным кадром.

— Пошлю Ермаку, пусть видит, что я тут не скучаю, — хмуро пояснила она, пряча смартфон в один из многочисленных карманов.

— Надо бы фотик убрать в машину, — спохватившись, я полезла в палатку за кофром камерой и рюкзачком с ценностями, вроде документов и планшета.

Варька передала мне ключ от «Паджерика» и бросила на ходу.

— Догонишь!

Подхватив рюкзаки и привода, они с Котом направились к месту сбора, обсуждая сценарий предстоящей игры. Я не стала спешить, компания «звездной парочки», что явно поджидала их, а точнее Костю, меня совершенно не прельщала. И на построении мне присутствовать не надо, а куда идти потом и так знаю. Варька успела объяснить.

Открыв машину, пополнила рюкзак, что который планировала взять с собой, пол-литровой бутылкой воды и шоколадно-арахисовым батончиком. Немного подумав, оставила в бардачке свой мобильник, чтобы не потерять, и заперла дверь, убрав ключ в карман парки. К месту сбора шла неспеша, рассматривая по пути окрестности и жалея, что не могу снимать.

Когда добралась до места, увидела множество игроков, которые группировались в стороне, заканчивая подготовку или просто ожидая приказов от своих командиров. Среди которых оказалась и Варька в роли одного из заместителей Кота. Завидев меня еще на подходе, она тут же подскочила, волоча за рукав какого-то паренька, смутно показавшегося мне знакомым, но в лагере я его не видела.

— Это Вальтер. Помнишь его? Отдаю тебя под его командование.

Худощавый парень с располагающей улыбкой и румянцем на лице помахал мне рукой:

— Привет, Ксю!

— Привет! Помню, встречались на последней игре, где я была.

Убедившись, что я в надежной компании, Варька со спокойной душой умчалась заниматься командирскими делами, я последовала за знакомцем. Вальтер отошел к дороге и махнул кому-то рукой, к нам тут же подрулил уазик с открытым верхом, вроде тех, на каких устраивают джиппинг на юге. Затормозил. Внутри было полно игроков.

— Давай-ка сюда хабар, — высунулся один.

Вальтер уже снял рюкзак с моих плеч, забрал привод и передал все ему. Мне тоже помогли подняться, втащив за руки. Ребята как могли отодвинулись, помогая пробраться на заднее сидение. Потеснились, освобождая место. Всего кроме меня здесь было девять человек. Прямо как в том бородатом анекдоте про «Запорожец» и баян. Я принялась ненавязчиво рассматривать попутчиков, среди которых только четверо были из «Дровосеков». Одетые в камуфляж парни казались почти одинаковыми на первый взгляд, и глаз цеплялся за рост и габариты, да отличающиеся элементы экипировки.

— Ехать далеко? — поинтересовалась, предполагая, что права, раз бойцов на машинах отвозят.

Кто-то протянул мне заламинированный лист, разбитый на квадраты. Карта была ровно такого размера, чтобы удобно хранить в кармане штанов.

— Спасибо.

— Бэри сэбэ, у мэня эщё эсть, — улыбнулся носатый парень, говорящий с акцентом.

Благодарно кивнув, я улыбнулась и принялась изучать карту местноси.

— Едем на точку «Б», — подсказал Вальтер, обернувшись с переднего сидения.

Точка «Б» находилась на противоположном конце полигона, который занимал приличную площадь в пять с половиной квадратных километров. Сразу стало понятно, почему нас туда везут. Пешком не находишься.

— И какая у нас задача?

— Для начала просто доехать. Затем занять позиции, закрепиться. Потом установить мобильный мертвяк, там, где указано, и защищать его на протяжении игры. Чтобы нашим далеко ходить не пришлось.

— Просрать мобильную респу крайне нежелательно, — зачем-то пояснил очевидное один из парней и, чуть помолчав, пожал плечами.

— Я поняла, — кивнула я и продолжила изучать карту. — Если не сможем занять и удержать, побегать придётся, — оценила я расстояние до основного стационарного мертвяка.

Судя по карте, он находился на противоположном конце полигона, и топать до него прилично. Я представила сколько времени потребуется «убитым», чтобы сходить туда и обратно в амуниции через лес. Получалось не меньше тридцати-сорока минут в одну сторону. А ведь еще нужно провести сорок пять минут там, прежде чем «ожить». Да и «живому» игроку будет намного сложнее. По пути к своим раз сто могут снова «убить», так и будешь ходить туда-сюда всю игру. Точка «Б» располагалась как раз между нашей и вражеской базой и, без сомнений, являлся стратегически важной.

Игра для нашей группы с самого начала пошла бестолково. Заблудился водитель и, после жаркого спора с Вальтером, выбросил нас не в том квадрате.

— Придурок! — прошипел ему вслед командир группы, покосившись на меня.

Подумалось, если бы не мое присутствие, спорщик удостоился бы более крепких эпитетов.

— Ладно, здесь рядом. Дойдем как-нибудь, — махнул командир рукой и глянул на часы: — Так, народ, игра уже стартанула. Давайте аккуратнее.

Прежде чем куда-то двигаться, он вызвал Кота и доложил наш квадрат и то, что мы выдвигаемся на точку «Б» с другой стороны. Если нас умудрились опередить, то ждут не отсюда, и у нас есть все шансы ее захватить, прежде чем противник опомнится.

Подхватив рюкзаки, ребята выстроились в боевой порядок. Защелкали механы — правила требовали транспортировать привода незаряженными. Подготовив к бою и проверив оружие и защиту, выдвинулись вдоль дороги, чуть на отдалении, углубившись в лес. Шли медленно и осторожно, каждый контролировал свой сектор.

Мне досталась левая обочина растрескавшейся бетонки и позиция предпоследней в конце растянувшегося строя. Противника первым заметил тот же самый парень, что дал мне карту. Его крик разорвал напряженную тишину леса:

— На тры часа! Контакт!

Одновременно раздался стрекот очередей.

Глава 6

Я инстинктивно бросилась на землю, прячась за стволом ближайшего дерева и пытаясь осознать, откуда по нам бьют. Уняв колотящееся сердце и немного успокоившись, приняла относительно удобное положение, поправила съехавшую на лоб каску и совместила зеленую точку на коллиматоре с задом, так удачно выглядывающим из-за сосны по ту сторону дороги. Игрок увлекся перестрелкой с нашим авангардом и главным образом скрывался от них, не ожидая подлой атаки с тыла.

Палец плавно нажал на спусковой крючок. Оснащенная технологией отдачи «эмка» дернулась в руках. Первые два шара короткой очереди выбили мелкие кусочки коры из древесного ствола, третий все-таки настиг пятую точку противника. На всякий случай я выстрелила в него ещё дважды и оба раза попала.

— Да убит я!

Расстроенный скорым поражением мужчина, вынул красную повязку и, помахав над головой, принялся на ходу завязывать ее на манер пионерского галстука. Удалялся он в сторону стационарного мертвяка, потирая зад.

— Похоже, респа пока ничья, — озвучил всеобщую догадку пулеметчик, крупный мужчина с усами, выглядящий лет на сорок плюс.

— Вальтер Коту, Вальтер Коту! — раздалось в рации, торчащей у него из кармана.

— В канале! — хрипнул искаженный помехами голос Кости.

— Догнали группу противника. Квадрат девять-дэ! — коротко проорал Вальтер в рацию. — Тоже идут брать респу. Как у вас?

— Мясо!

Подтверждая его слова на заднем плане непрерывно стрекотали привода и раздавались отрывистые команды. Прогремели один за другим два взрыва, предваренные характерным, похожим на резкий вздох, хлопком. Нам их было слышно и без рации — в ход пошли игровые минометы. Наш противник тоже активизировался. Огонь сконцентрировали на пулеметчике, который шел впереди меня. Я тоже оказалась под обстрелом, и не могла поднять головы. К тому же стрелявшие не стояли на месте и все время перемещались.

Наши тем временем перегруппировались и ответили дружно, в свою очередь вынуждая противника залечь. Пулемет застрекотал вновь, тут и мне снова удалось внести вклад в общее дело. Сраженные моей рукой игроки направились в мертвяк.

— Двое минус! — шепнула, ощущая как захлебываюсь адреналином.

Что-то упало слева.

— Граната! — рявкнул замыкающий, и ломанулся в сторону, хрустя ветками.

Предупреждение заставило подскочить и броситься прочь, не разбирая пути. За спиной оглушительно хлопнуло. Я успела выскочить из радиуса поражения, но меня едва не засыпало шарами — сразу несколько противников избрали меня мишенью. Наверное, за убитых обиделись. Несколько очередей ударило в спину, одна пришлась по бедру, защищенному только плотной тканью. Я еле удержалась от позорного взвизга — ощущение, точно хлестнули скакалкой.

— Убита! — вскинула руку, демонстрируя поражение.

Выпущенный в запале кем-то шар пришелся прямо в кончик безымянного пальца. Попадание оказалось настолько болезненным, что на миг даже потемнело в глазах. Игра мазохистов, блин! Стиснув зубы, я зашипела, яростно махая красной повязкой и радуясь, что за стеклами защитных очков не видно, как навернувшиеся слезы туманят глаза. Именно по этой причине в прошлый раз я так и не прониклась страйкболом до конца. Порой, играть — слишком больно. Больно до крови, до вошедших под кожу шаров и выбитых по неосторожности зубов, если пренебрегать защитой.

Дуя на ушибленный палец, направилась в сторону мертвяка. Следом, положив оружие на плечо, тяжело топал пулеметчик, нацепив красную тряпку на каску. Мы остановились рядом с троицей «убитых» чуть раньше ребят нашего отряда. В пылу сражения я пропустила, когда и как это произошло и немного удивилась, увидев их на обочине. Они, расположившись в стороне от места схватки, и с интересом наблюдали, чем закончится стычка, поджидая тех, кому не повезет так же.

— Хорошая у тебя реакция, — один легонько хлопнул меня по плечу.

— Угу, спасибо.

От переизбытка адреналина стучали зубы, руки мелко подрагивали. Тело приготовилось к испытаниям всерьез, и теперь словно бы разочаровалось скорым окончанием боя. Несмотря на боль в пострадавших местах и на то, что, едва начавшись, игра для меня закончилась на ближайшие полтора часа, я вдруг осознала, что настроение взмыло вверх. Может, и правда стоит ездить с Варькой почаще?

— С тебя «конина», Сигурд, — флегматичным низким голосом вдруг выдал пулеметчик, обращаясь к вновь прибывшему, а точнее выбывшему из боя последним высокому парню. — Первая кровь на ней, — он тепло улыбнулся мне. — Я с пулеметом только двоих сделал, а она троих уложила. Молодец!

— Новичкам везет, — заскромничала я, но не сдержала довольной улыбки.

Такому «великому» воину, как я, далеко не на каждой игре удается кого-то подстрелить, так что фан точно поймала.

— Двигаем в мертвяк, — скомандовал Сигурд и принялся рассказывать: — К ним подкрепление подошло, респ они взяли. После отсидки найдем Вальтера, если он будет жив, или поступим в распоряжение Кота. Он планирует отвлекающую атаку на базу противника, а ударная группа пойдет отбивать респу. На все про все у нас есть чуть больше часа. Кто не успел, тот опоздал.

— Это же только на дорогу плюс сорок минут в мертвяке? — все так же флегматично не то уточнил, не то констатировал дородный пулеметчик. — Нам не успеть.

Сигурд согласно кивнул:

— Верно, но когда в атаку вовремя выходили? Все равно не двинутся, пока не подтянется народ, так что, в темпе, в темпе!

Подхватив немногочисленное барахло, «трупы» трусцой отправились в мертвяк, чтобы не тратить время зря. Никто не стал спорить, даже грузный пулеметчик, и я поняла, все очень хотят поучаствовать в этой атаке. Амуниция весила прилично, и по пути ребята почти не разговаривали. Топали по тропе ботинки, сопели носы, шумно пыхтел и отдувался пулеметчик — годы и нагулянный жирок брали свое. Изредка кто-то спотыкался, ругаясь сквозь зубы. Я тоже всеми силами старалась не отставать.

— Ребят, подскажите, где «Барсов» искать? — поинтересовались встречные игроки без красных повязок.

— А это, которые? «БАРСы» или «Снежные барсы»? — один из наших приостановился было, но его дернул за рукав Сигурд, принявший командование вместо Вальтера:

— Мертвые молчат! Лонг, ходу!

Все верно. Правила запрещают «убитым» игрокам вести разговоры с «живыми».

— Вдруг провокация, — добавил он, через несколько шагов.

— Ой, да кому мы нужны? — возмутился тот. — Думаешь нас дисквалифицируют за нарушение?

— Я тебя сейчас дисквалифицирую, — сунул ему под нос кулак Сигурд.

Лонг остановился и укоризненно уставился на командира. Долговязый и субтильный он полностью соответствовал собственному прозвищу.

— Злой ты, Сигурд! — изрек он со вздохом и бросился нас догонять.

Я усмехнулась, отметив, что этот самый Сигурд отдаленно напоминает Дольфа Лундгрена в молодости.

В мертвяк мы прибыли распаренные и уставшие. Расположились на отдых, поснимали каски, оставшись только в очках. Находиться без них на игровой территории не только строго запрещено, но и попросту глупо и опасно. Всё же в лесу оказалось довольно тепло, и, не отставая от прочих, я тоже избавилась от шлема, наслаждаясь весенним ветерком, приятно ерошащим волосы и доносящим запахи костра и шашлыков. В животе громко заурчало — пока суть да дело, оказывается, успела изрядно проголодаться.

У походной кухни раздавали кашу, шашлыки и чай. Неподалеку на деревянных прилавках продавали боеприпасы, запчасти, амуницию, брелоки, нашивки и прочую мелочевку. Там и там царил ажиотаж. Здраво рассудив, что сначала нужно приготовиться к выходу, а уж после заботиться о желудке, я принялась заряжать механы, удивляясь, когда только успела всё расстрелять?

— А неплохо мы их, — лениво отметил Лонг. — Одного к двум-трем разменяли.

Он шумно утолил жажду, и протянул мне бутылку:

— Будешь?

— Длинный, ну кому нужны твои сопли? — возмутился подсевший ближе игрок и отпихнул его руку в сторону, после чего сунул мне под нос сосок гидратора. — Вот. Колодезная.

Многие ребята имели с собой такой современный вариант походных фляг для воды — пластиковый мешок в специальном рюкзаке, от которого тянулся шланг, прикрепленный к липучке на плече, чтобы можно было пить прямо на ходу, не заморачиваясь с бутылками и пробками. Но лично я всегда сомневалась, в степени ее чистоты — да и не известно, насколько чисто был прежде вымыт сам мешок, а мучиться животом на природе, рискуя получить очередь, засев под кустом, я не хотела, потому вежливо отказалась:

— Спасибо, у меня своя.

Приподняв бутылочку, продемонстрировала ее ребятам.

— Пошел ты, Боба, со своими неприличными предложениями, сам соси свою колодезную, — не остался в долгу Лонг и тут же попросил у него: — Дай-ка попробовать?

Пробовал он, закатывая глаза, булькая во рту и всем видом демонстрируя опытного дегустатора вин в деле. Незнакомый мне парень пережил эту процедуру с блаженной улыбкой. Я развеселилась, наблюдая эту сцену, а он указал на пришпандоренную к разгрузке нашивку и представился:

— Боба. Можно просто Боба.

— Ксюша, — представилась я.

Показалось, что в этом мире ников и позывных реальное имя звучит странно и даже неуместно. Ответив на его шутливое рукопожатие, во время которого парень изобразил боль в кисти, я добавила:

— Можно просто Ксю.

— Просто Ксю, шашлычок будешь?

Это наш пулеметчик только что вернулся от полевой кухни и теперь протягивал мне одноразовую тарелочку с тремя приличными кусками жареного мяса. Я не стала отказываться.

— Спасибо, Ганс.

Никнейм пулеметчика, как и у остальных, был вышит на прилепленной на груди нашивке, и теперь я его сумела прочесть. Утренняя каша уже успела куда-то провалиться, и жестковатое слегка пережаренное блюдо, показалось нереально вкусным. Длинный и Сигурд принесли чаю с лимоном в сдвоенных пластиковых стаканчиках. Боба, недовольно покачав головой, перехватил чай прежде, чем я успела отхлебнуть и, бормоча что-то невразумительное себе под нос, перелил в походную металлическую кружку.

— Вот, теперь не обольешься. Стаканы тут хлипкие какие-то…

— Плохому танцору, — намекнул Лонг, явно питавший к Бобе «искреннюю любовь».

— Пшёл ты! — беззлобно отбрехался тот.

Такая искренняя забота не могла не покорить, и я, осторожно отпив из кружки, от души поблагодарила:

— Спасибо, так и правда удобнее.

Чай оказался обжигающим и очень сладким — организаторы не поскупились ни на сахар, ни на лимон — он пришелся весьма кстати. Остыв, я все яснее ощущала прохладу. Так за разговорами и дружескими подколками время пролетело незаметно, пришла пора выдвигаться, но разморенное отдыхом тело сопротивлялось, подбивая на крамольную мысль — остаться здесь ещё ненадолго. Еще немного посидеть, откинувшись спиной на шершавую стенку навеса. Победил энтузиазм, которым заразили ребята, наперебой принявшиеся нахваливать мои мнимые боевые навыки.

— Давайте живее! — торопил встрепенувшийся от блаженной дремоты Сигурд. — Вон «Уазик» пилит пустой. Если успеем перехватить первыми, не придется топать ногами.

— И успеем в атаке поучаствовать, — флегматично добавил пулеметчик, поднявшись на ноги и картинно взвалив на плечо свое внушительный размеров орудие.

Глава 7

Как назло, нам попался все тот же водитель, что вез нас раньше. Всю дорогу Сигурд и Лонг перепирались с ним, изредка бросал реплики Ганс. К счастью, на этот раз до места добрались без приключений. На точке «Б» царила атмосфера приглушенной суеты — здесь наши основали базу и теперь старательно выстраивали ее оборону. Повсюду мелькал разнообразный камуфляж НАТО, среди которого я без труда отличала бундесверовский флектарн, красные мазки, выделяющие голландцев из общей хаки-массы, и даже новомодный американский криптек, упорно ассоциирующийся с фильмом «Хищник».

Почти сразу на глаза попался Кот. Он, стоял выпрямившись в полный рост, в окружении других игроков. Там же был и Вальтер, нас они не заметили, увлеченные обсуждением предстоящей атаки, так я решила и не стала подходить и беспокоить руководство по пустякам.

— Ждите, — коротко бросил Сигурд и направился прямо к ним.

Подойдя, что-то сказал и, повернувшись, махнул рукой, указав в сторону группы игроков, что готовились к вылазке. На них с легкой завистью поглядывали те, кто должен остаться. Мы послушно двинулись в заданном направлении, но как-то само по себе получилось, что все ребята тут же рассосались по знакомым.

Варьки или весельчака Хосе нигде не было видно, Сигурд остался с Котом и Вальтером. Лонга утащила в сторону какая-то знакомая, и они радостно обнимались, громко делясь впечатлениями от начала игры. Даже Ганс и Боба куда-то подевались. Оставшись одна, я присела на бревно рядом с местом, где формировалась ударная группа, пристегнула к эмке заряженную механу, стащила надоевший шлем и принялась осматриваться.

База представляла из себя серьезное укрепление. Целая стена полутора метров высотой, сложенная из стволов и веток поваленных ветром деревьев, защищала бойцов от леса на севере. Со стороны опушки, за которой расстилалось поле, в лабиринте траншей и окопов засели стрелки, прячась за укреплениями из наполненных землей пластиковых мешков. Еще несколько огневых точки поскромнее разместились на естественном валу, поросшем березняком, там через каждые несколько метров хоронились бойцы, удерживающие каждый свои сектора. Пространство перед этим валом скорее всего таит взрывные сюрпризы, хорошо скрытые от посторонних глаз, если припомнить рассказы Варьки.

Народу на базе было много, но не все занимались обороной, часть, как и в мертвяке, просто отдыхала в относительной безопасности под прикрытием товарищей, но не забывая посматривать по сторонам — это те, кто уже успел повоевать и теперь переводили дух. Рядом со мной, царило особое оживление. Камуфляж, несмотря на разнообразие расцветок, делал для неискушенного глаза всех игроков на одно лицо, а точнее, на одну спину. Нужно было подмечать детали, вроде особенностей экипировки, ширины плеч или вида оружия. К тому же не все стояли или сидели на месте. Игроки постоянно перемещались: уходили, возвращались, двигались пригнувшись к земле, проверяли привода, устраняли неожиданную поломку — в общем царила обычная суета, с той только разницей, что игра уже шла, и в любой момент стоило ждать нападения.

Совсем близко застрекотал привод. Ему ответили сразу несколько. Кто-то заорал:

— Атака!

Я мгновенно сорвалась с бревна, на котором сидела и залегла за ним, последовав примеру других ребят и стараясь не высовывать беззащитную голову. Впрочем, всё закончилось так же быстро, как и началось. Похоже, противник просто прощупывал, с чем придется иметь дело. Уцелевшие разведчики отступили, убитые — потопали в мертвяк, нацепив красные повязки.

— Выходим! — голос Кота раздался неожиданно и его невозможно было не узнать или не услышать.

Игроки поспешно строились в две шеренги. Упс! Кажется, пора решать, остаться здесь или идти с ними? Сидеть на базе не хотелось, но и в отряд меня пока никто официально не приглашал. Последними подтянулись Ганс и Вальтер. Подхватив с земли шлем, я подскочила сзади и тихонько втиснулась в строй между ними, радуясь, что мое появление в составе ударной группы осталось почти незамеченным. Вальтер состроил удивленную рожу. Я в ответ похлопала ресницами, и он, коротко приобняв меня за плечи, подмигнул, глядя сверху вниз.

— О, Ксю! Куда потерялась? — искренне обрадовавшись, пробасил вдруг пулеметчик едва не целую минуту спустя, впрочем, двойные линзы на очках, вполне объясняли его запоздалую реакцию.

Улыбнувшись, я лишь пожала плечами и водрузила на голову шлем, в этот момент, стоявший впереди игрок обернулся. Столкнувшись взглядом с сине-зелеными глазами, я ощутила, как против воли к щекам приливает краска, и жар пробегает по телу от макушки до пяток. Стоять так близко от Анвара оказалось непросто, особенно когда он так сверлил меня взглядом.

Несколько долгих мгновений я упрямо держалась, не опуская глаз, не попадая куда нужно пластиковым креплением в попытках застегнуть шлем и ощущая себя закипающим чайником. Он первый разорвал контакт и что-то сказал ребятам. Оглушенная странной бурей, что перевернула все внутри, я не осознала, как рассыпался строй, делясь на группы, и уж тем более не разобрала его слов, но конец фразы пулеметчика, сказанной в ответ, мозг уже сподобился воспринять.

— …я ей запросто спину прикрывать доверю.

Ганс безмятежно таращился на заносчивого ублюдка и совершенно не испытывал никаких неудобств, в отличии от меня.

— Боец, задача ясна? — переспросил Анвар вроде бы даже без издевки.

Он вдруг поднял руки и помог мне застегнуть шлем, отрегулировал ремешок с таким сочувствующим выражением глаз, будто сомневался в моих способности воспринимать человеческую речь и вообще в умственных способностях. Видимо, решив, что все совсем плохо, он повторил медленно и без подробностей:

— Кроешь пулеметчика.

Ой! Это он мне?! Запоздало кивнув, я уставилась в его уже удаляющуюся спину, отчего-то думая о том, что она неуловимо выделяется из общей массы. То ли экипировкой, то ли статью, то ли уверенностью, с какой он общался с людьми. Одновременно в голове точно повтор пронеслась вся неприглядная картина нашего общения. И захотелось забиться в какую-нибудь щель и не высовываться. Блин! Чего я как дура зависла?

Я страшно рассердилась на себя и на собственную реакцию на этого человека, за идиотское отупение и за мурашки, что пронеслись по телу, когда его перчатки царапнули кожу подбородка. Радовало одно — рядом не видно Редди. Рыжая точно не упустила бы возможности поиздеваться и еще больше испортить мне настроение.

Ганс, ободряюще улыбнувшись, неожиданно потрепал меня по съехавшей на бок каске.

— Не обращай внимания. Анвар, порой, перегибает палку.

Да они что, сговорились что ли?! Я вспомнила Варьку.

Оставшееся время сама того не желая, я мучительно пыталась сообразить, что же такого экс-командир «Дровосеков» сказал в самом начале, и злилась на странный разрыв связи с реальностью, который неожиданно со мной случился. Одно ясно — вряд ли это было что-то приятное, и, подозреваю, спокойнее вовсе не знать.

— Мне фиолетово, — отозвалась, решив, что ни за что не стану интересоваться об этом у Ганса.

— Вот и прекрасно, — ответил пулеметчик. — Мы в третьей группе. Идём.

Отряд из тридцати с небольшим человек, наконец, выдвинулся. Было решено сымитировать атаку на основную базу противника, чтобы сбить с толку разведчиков, если таковые будут, а по дороге свернуть и отбить мобильную респу. Я оказалась в одной группе с Гансом и Вальтером, который снова нами командовал. Сигурд и Боба шли в другой. Лонга, вообще не было видно, наверное, остался на базе с той девочкой. Остальных игроков нашей группы я не знала, но по ощущению они тоже были новичками.

Сначала мы топали не скрываясь, лишь выставив авангард. Но, когда добрались до ручья, которого по какой-то причине не оказалось на карте, стали осторожничать. Группа Кота перебралась на ту сторону первой, следом — группа Анвара. Невольно затаив дыхание, я следила, как легко и бесшумно двигается его отнюдь не мелкая фигура. Даже по бревну он ступал мягко по-кошачьи, очутившись на другой стороне, он жестом показал переправляться следующему и растворился в кустарнике так ловко, что не хрустнула ни одна ветка. Я тихонько вздохнула, засомневавшись, что смогу во всей этой экипировке похвастаться подобной грацией.

Когда их замыкающий скрылся в кустах, Вальтер не стал торопиться. Он ждал, когда нам подадут сигнал. Шли секунды, сливаясь в минуты. Ожидание порождало тревогу и внутреннее напряжение. Наконец, тихо скрипнула прикрученная на минимальную громкость рация на груди у Ганса. Раздалось шипящее фонами: «Чисто».

— Идем, — коротко скомандовал Вальтер и первым вышел из укрытия.

Ручей при ближайшем рассмотрении оказался метра полтора-два в самом узком месте. Через него были переброшено бревно, тонкое и суковатое — шаткий и ненадежный на вид мост. Увидев его, Ганс тихо матернулся. Сам по себе грузный, да ещё и с пулеметом в руках он с сомнением рассматривал хлипкий мостик, не решаясь сделать шаг. Затем повернулся ко мне:

— Давай-ка сперва ты.

Он отодвинулся, пропуская меня вперед.

— Хочешь, перенесу? — предложил вдруг Боба.

При взгляде на нескладного и не слишком мощного на вид Бобу, перспектива совместного купания в холодной воде стала вдруг намного реальнее и, что характерно, не радовала от слова «совсем». А пример со стаканчиком навел на мысль, что парень принимает решения быстро, а вот последствия расхлебывать придется самой. Представив, как он порывисто подхватит меня на руки, а затем потеряет равновесие и сверзится с бревна, я быстренько решилась и пискнула:

— Спасибо, я сама как-нибудь.

Понадобилось целых три шага, чтобы преодолеть осклизлый, норовящий повернуться под ногой ствол, прежде чем обливаясь мысленно потом, с облегчением ухватиться за протянутую с того берега Вальтером руку. Как оказалось, кроме дружеской поддержки, на том берегу поджидала одна конкретная неприятность в виде ухмыляющейся рыжей бестии.

Глава 8

Я украдкой рассматривала Редди, чьи невероятного цвета волосы сейчас непослушно выбивались из-под банданы. Она принципиально не носит шлем и маску или голова настолько железная? Я даже позавидовала ее уверенности в себе. В руках пассии Анвара красовалась длинноствольная винтовка, а плечи были прикрыты шарф-сеткой. Снайпер?! Вот почему я не видела ее в отряде. Выходит, она — одиночка даже на игре. Хотя с таким-то характером, и немудрено, кто же ее долго вынесет?

Но рыжая удивила меня еще больше тем, что совершенно проигнорировала мое присутствие и даже не отпустила никакого комментария. Вместо этого домоталась до Ганса:

— Давай уже, жирный, не задерживай людей!

Видимо и минуты не может прожить, чтобы не испортить кому-нибудь кровь. Пулеметчик тактично молчал и делал вид, что ее не существует, не желая затевать конфликт во время игры и спорить с дерзкой бабой, но группа Сигурда уже тоже вышла на берег и теперь мялась рядом с ним в ожидании. Делать Гансу было нечего, кроме как поторопиться.

— Ловите, парни!

Он поднатужился и перебросил пулемет Вальтеру. Следом ручей перелетел рюкзак. Бревно опасно прогнулось под весом мужчины, когда он осторожно ступил на него. Коснулось воды, промяло концами влажную землю, но выдержало. Ганс опасно забалансировал в шаге от цели, заранее готовые товарищи ухватили его за рукава, как только смогли дотянуться и буквально выдернули на берег, едва не повалившись друг на друга. Радуясь удаче, пулеметчик не сдержал крепкого словца.

Следующему пареньку из новичков повезло меньше. Он так и не дотянулся до ладоней помощников и, оступившись, свалился в холодную воду, подняв муть и погрузившись до середины бедра. Там так глубоко или неудачно попал в яму?

Вопя на весь лес матом и обтекая, парень на четвереньках выкарабкался на крутой берег. Разразившись гневной тирадой в адрес такого моста и скудых умом, кто придумал его использовать для переправы, сел на землю и принялся выливать воду из обуви. Ему повезло. Новенькие, туго зашнурованные берцы толком не пропускали влагу и ноги остались почти сухими, чего нельзя было сказать о его штанах.

— Топай-ка в лагерь. Простудишься, — сочувствующе поморщился Вальтер. — Переодеться хоть есть во что?

— Нормально, потерплю. Мля! Еще и механу потерял, — сокрушенно скривился он. — Не моя механа!

Снова скрипнула рация, прозвучав искаженным голосом Анвара:

— Чего хай подняли? Тише там!

— Боец в воду свалился, — ответил ему Вальтер.

— Да хоть утонул! Хрена ли так орать?

Парень в трусах и парке тем временем запрыгал по берегу, стуча зубами и тоскливо всматриваясь в воду, будто так можно было что-то разглядеть на дне. Затем стянул носки и спустившись к самой кромке тронул поверхность пальцем.

— Как теперь ее доставать-то? Вода ледяная…

Мимо него по бревну один за другим проходили игроки, которым пока везло больше.

— Подождите, надо же что-то придумать, — окликнул он группу, когда Вальтер подал нам знак двигаться дальше.

— Забей. Ты ее уже не выловишь. Иди переоденься лучше, — посоветовал ему Боба. — А механу новую купишь.

— Но как же…

Парень не договорил, потому что Рэдди, которая все еще болталась поблизости, неожиданно для всех выхватила из кобуры свой «Глок» и всадила два шара несчастному прямо обнаженное бедро:

— Свободен, нищеброд! Можешь спокойно заниматься дайвингом.

— Охренела?!

Парень искренне негодовал, потирая место, где отчетливо расплывался пока еще красный синяк. С такого расстояния получить из газового, пусть и игрушечного пистолета по обнаженной коже не кисло.

Рыжая и голожопый смотрели друг на друга. Один с недоумением и яростью, стискивая кулаки до белеющих костяшек, другая с ненормальным огнем в глазах и мрачным весельем и чувством превосходства, словно провоцируя того на драку. Она что совсем ненормальная? Вмешался Ганс. Бросив укоризненный взгляд на Редди, встал между ними так, чтобы загородить обзор своей объемистой фигурой.

— Тимкилл, мужик, — он хлопнул парня по спине.

— Что? — переспросил тот.

— Убит сокомандником — топай в мертвяк, — пояснили ему пулеметчик. Правила есть правила. — и добавил чуть тише: — Не связывайся с бабой, лучше иди погрейся.

Разбор полетов устроили тут же, когда, не выдержав галдежа и непонятной задержки на поляну вернулся Анвар.

— Анвар, так нельзя. Приструни подругу! Это же полный…

Покосившись на меня, Вальтер явно заменил рвущееся в эфир более крепкое словцо на «не по-человечески это». Вот что значит интеллигент.

— Зато меньше шума. Задрал всех со своей механой, — рыжая мегера, нагло сплюнула под ноги Вальтеру очередную жвачку.

Анвар будто хотел что-то сказать, но нахмурился, выслушивая стороны. Обиженный Редди парень, вообще, не стал в этом чувствовать. Натянув мокрые штаны, он уже удалялся вдоль ручья. Вальтер что-то негромко высказал Редди, и та его послала в ответ. Грубо и громко. Тут возмутились парни, затеялась перепалка, переросшая в базар чистой воды — такой галдеж поднялся. Я прислонилась спиной к древесному стволу, и морщась слушала.

«Виновница торжества» не стесняясь, перемежала речь бранью, ее точно прорвало. Досталось всем: жирным уродам, что задерживают группу. Толпе позорных нищебродов, которые топают как стадо, перемещаются боевым пятном и неясно какого хрена здесь делают, вообще. Даже по Вальтеру прошлась, вывернув все так, будто тот стукач и нытик. Отчего-то именно это стало для меня последней каплей.

Я посмотрела на Анвара, ожидая от него какого-то действия, но он стоял, повернувшись ко всем спиной и подняв к небу лицо, будто пытался справиться с эмоциями. Точно в трансе я оттолкнулась от березы и направилась к нему. На меня никто не обращал внимания, все были увлечены скандалом.

Остановилась, только когда подошла почти вплотную. Удача! Мне не показалось, и его набедренная кобура расстегнута. Выхватив пистолет, такой же, как у Редди, я развернулась и дважды выстрелила в прикрытую бронежилетом грудь Рыжей, поставив точку в бестолковом споре. В неожиданно наступившей тишине, раздался спокойный голос Ганса:

— Тимкилл. Иди-ка отдохни, водички попей, пустырничком закуси, успокой нервы, — с видимым удовольствием он легонько хлопнул ошарашенную Редди по плечу.

Тихий смешок, напомнил, что стоит вернуть чужую пушку. Я медленно повернулась и, опасаясь встретится с мужчиной взглядом, протянула оружие рукоятью вперед. Подозреваю, что в тот же момент, когда он его возьмет, меня точно так же отправят в мертвяк за плохое поведение. Анвар скалился в злой усмешке, в глазах читалось бешенство, но, кажется, «убивать» меня он не помышлял. Лишь рыкнул:

— По заднице обеим бы!

Убрав пистолет в кобуру, он демонстративно принялся ее застегивать, опалив меня таким взглядом, что я готова была поверить, что угрозу приведут в исполнение немедленно, как только освободятся руки. Мамочки! Интересно, а игровое самоубийство есть? Все лучше, чем по заднице…

— Анвар, я…

Как-то подрастерявшись и сменив тон, Редди сделала несколько шагов в сторону экс-командира дровосеков, но тот, отвернувшись, зашагал прочь.

— Анвар Коту, Анвар Коту, — из кармашка у Ганса тут же раздался его перемежающийся шипением голос. — Я закончил с разборками. Выходим.

Парни потянулись следом, а Редди еще немного постояла, глядя в его удаляющуюся спину. Хмыкнула и, развернувшись, сорвалась с места. Не ожидая сильного удара плечом, я оступилась, подвернула ногу и грохнулась на задницу. Никак не отреагировав на мое позорное падение и не комментируя свой поступок, рыжая достала красную тряпку и молча направилась прочь.

Вальтер подал мне руку, помогая подняться.

— Ты как?

— Нормально, — поморщилась я. — Второй раз за сегодня из-за нее падаю.

— Что за шлея ей под хвост попала? Вроде нормальная баба раньше была, — пробурчал пулеметчик, глядя вслед удаляющейся Редди. — Языкатая, конечно, но так на играх не бузила раньше.

— Откуда же здесь нормальным взяться? — хохотнул Вальтер. — Нормальные дома у телека сидят. Вяжут там или крестиком вышивают.

— Разговорчики! Или всех сегодня в мертвяк отправить? — треснула рация голосом Кота. — Детский сад развели!

— Да прикрути, ты, звук! На весь лес тарабанит! — вдруг зло ругнулся на пулеметчика Вальтер.

— Гарнитура фонит, — оправдался тот, заслужив еще один неодобрительный взгляд.

После того, как командиры навели порядок, дальше шли с большей осторожностью, территория находилась под контролем противника, и следовало оставаться незамеченными как можно дальше. Хотя после таких разборок чудо, если бы нас не заметили. Не удивительно, что уже почти у самой цели мы нарвались на засаду.

При первых хлопках выстрелов я бросилась на землю прямо в весьма кстати оказавшуюся поблизости яму. Рядом грузно увалился Ганс. Вальтер пытался отвечать, укрывшись за толстым березовым стволом, чуть поодаль от нас. Обстрел велся с двух точек, и первые несколько минут головы поднять было нельзя, так поливали со всех стволов. Таиться уже смысла не имело, игроки — свои и чужие в голос перекликались, координируя действия. Лес наполнился перемежающимися стрельбой голосами, что гулко отдавались где-то среди древесных вершин.

— Слева!

— Огонь!

— Сзади!

— Внимание, нас обходят! На четыре часа!

— Прижмите их!

То и дело приглушенно трещала рация в кармане пулеметчика, но из-за творящегося светопреставления, ничего толком было не разобрать. Похоже, один Вальтер хоть немного понимал, что происходит:

— Палят по нам! От группы Сигурда только он сам и Боба остались, — поведал он, усевшись на корточки у основания древесного ствола и принялся заряжать опустошенные механы. — Анвар просит продержаться сколько сможем. Отвлечь противника, пока первая и вторая группы их с тыла обойдут. Огонь!

Он высунулся на мгновение и прицельно выдал две коротких очереди.

— Минус один!

Ещё одна механа опустела и отправилась в сброс — удобный мешочек, болтающийся сзади на поясе как раз для этих самых целей, Вальтер уже вставил новую и вопросительно рявкнул через плечо:

— Ганс?

— Короб заело, с-сука!

Он несколько раз ударил по той детали, куда засыпал шары, затем потряс ее и снова присоединил к приводу. Сбросив одолевшую было оторопь, я осторожно отползла от него чуть в сторону. Сердце стучало как безумное. Вот вроде бы игра, а адреналин в ушах булькает. Добавляло остроты и то, что снова оказаться нашпигованной шарами, мягко говоря, не хотелось. Улучив момент, я выглянула из укрытия. В этот же миг слева застрекотал пулемет — Гансу, наконец, удалось справиться с поломкой, внимание противника инстинктивно сосредоточилось на нем. Не сговариваясь, мы с Вальтером одновременно нажали спусковые курки и так же едва ни в унисон заорали:

— Минус!

— Минус!

Двое противников потянули из карманов красные тряпки, а мы, переглянувшись с азартными улыбками, снова скрылись, уходя с траектории полета шаров.

— Ты это, назад посматривай, а то мало ли, — флегматично попросил пулеметчик, пожевывая травинку и размеренно засыпая шарами кусты напротив.

Пользуясь случаем, я вогнала новую механу взамен потраченной и обернулась, убеждаясь, что там пока никого нет.

— Ганс, повнимательней! Своих не положи, — негромко предупредил по рации Вальтер.

И тут же поодаль застрекотали новые привода — это группы Кота и Анвара незаметно обошли нападавших сзади и включились в битву. В стане противников возникла сумятица, они не были готовы к атаке с тыла и срочно принялись делить силы, ослабив давление на нас. Мы, наоборот, поднажали, объединившись с остатками четвертой и пятой групп. Вскоре всё было кончено. Памятуя наказ Ганса, я обернулась вовремя, чтобы увидеть, как какой-то парень замахивается для броска.

— Граната! — заорала я.

Глава 9

Движимая азартом и кипящим в груди адреналином, вскинула «эмку», вместо того чтобы броситься в сторону. Совместила зеленую точку на экране коллиматора с фигурой бойца. Дальше всё пошло точно в замедленной съемке. Застреленный мной парень ругнулся и потянул вверх руку, получив еще несколько попаданий. С глухим ударом черный муляж игровой гранаты упал точнехонько у моих ног, ударившись о нос ботинка. Ганс только-только поднялся и обернулся, я зафиксировала его округлившиеся под двойными диоптриями глаза.

Пнуть? Отбежать? Дурацкий ступор сковал меня, не давая действовать, тело уже ломило от переизбытка адреналина, а я не могла с места двинуться, все равно не успею. Радиус поражения игровой гранаты — пять метров, внутри то ли четвертый, то ли пятый «Корсар», а то ли целый шестой. И чем больше эта цифра, тем громче жахнет …

Но раньше, чем пластиковая оболочка разлетелась в клочья, меня точно вихрем снесло с места. Крепкая рука обхватила за талию, бесцеремонно прижав к чьему-то телу. Ноги оторвались от земли, и мы полетели вниз с пригорка. Оглушительно рвануло сзади, ощетинившаяся пожухлой прошлогодней травой земля стремительно приближалась к моему носу, но не успела я толком испугаться, как она сменилась голубым майским небом, расчерченным древесными ветками с пока еще редкой листвой. Я даже не ударилась, только голова в шлеме откинулась от рывка и основательно стукнулась затылком обо что-то твердое позади. В этой позе мы проскользили дальше по склону, изображая бобслеистов, и, наконец, остановились.

Застрекотал привод. Звонкие щелчки раздались над головой слева, пришедшись по стволу дерева, шары выбили мелкие кусочки коры, и очередь ушла дальше в землю — стрелявший промахнулся. Тот, кто был подо мной, стремительно отреагировал и откатился в сторону, уходя с траектории огня и увлекая меня следом. Небо снова поменялось местами с землей, сверху придавило тяжелое тело, надвинув шлем на глаза и скособочив очки. Я протестующе замычала, когда губы царапнула грубая поверхность. Давление тут же ослабло, мой «спаситель» приподнялся, но я все еще чувствовала его колени, касающиеся моих бедер, сверху трижды хлопнуло, и перестрелки прекратилась одновременно с криком:

— Готов!

Фыркая и морщась, я выпустила неизвестно каким чудом оставшуюся в руках «эмку» и вытерла губы — успела-таки попробовать на вкус землю, пока катились. Поправила съехавшую на глаза каску и замерла, уставившись сквозь запотевшие очки на нависшего надо мной мужчину. Я была готова лицезреть кого угодно: Сигурда, Вальтера, Бобу, даже Ганса, хотя вряд ли бы в толстяке нашлось столько прыти, но только не Анвара.

Только не его.

Он все еще рыскал внимательным взглядом по окрестностям, ствол его привода двигался следом, но противника поблизости не было. Надо сказать ракурс открывался потрясающий, жаль в руках камеры нет. Заметив мое внимание, Анвар убрал ствол и слез с меня, а затем протянул руку, помогая подняться. Спросил:

— Не ушиблась?

Я прислушалась к себе, отметив, что ничего такого не чувствую, на что стоило бы пожаловаться. Стремительно понеслись противоречивые мысли о том, что делать дальше. Поблагодарить? Но, по-хорошему, не за что. Граната-то была ненастоящая. Я, конечно, затупила, но достаточно было бы просто толкнуть меня в сторону. К чему все эти кульбиты и прыжки?

Судорожно думая, что же сказать, я никак не могла подобрать слов, и просто нервно усмехнулась. Он продолжал смотреть непроницаемым взглядом и находился слишком близко, чтобы можно было нормально соображать. Все же я не могла совсем на него не реагировать, это происходило на каком-то животном уровне, помимо моей воли. Неловкая пауза затягивалась, и играть в гляделки дальше было уже странно. Я еще раз вытерла рот — земля так и хрустела на зубах, и спросила:

— Зачем?

— Не знаю, — повел плечом бывший командир «Дровосеков» и, наконец, отвернулся.

Затем полез в нагрудный карман и вытащил оттуда айфон последней модели, экран которого покрывала тонкая сетка трещин, мрачно его осмотрел.

— Минус один, — со вздохом сунул мобильник обратно.

Догадаться в какой момент это произошло, было несложно.

— Упс, — я сглотнула, прикидывая примерную стоимость устройства и обливаясь холодным потом. — Сколько я тебе должна?

— Нисколько, — он посмотрел с таким выражением лица, словно я чудо заморское, а потом напрочь позабыв о моем существовании, поднялся на ноги и просто пошел к остальным.

Мне ничего не оставалось делать, как подхватить брошенную «эмку» и последовать за ним. Наши приключения не отняли много времени, к тому же нам прислали подкрепление. Перегруппировавшись, отправились к назначенной цели, но мне уже не удавалось вернуть прежний настрой. В мыслях царил сумбур, я то и дело отыскивала взглядом спину или профиль Анвара.

Задумка удалась. Дождавшись подкрепления, ударный отряд Кота сумели отбить мобильную респу. Правда, об этом я узнала уже в мертвяке из чужих разговоров. Еще в самом начале атаки мое везение новичка иссякло, я схлопотала шаром по каске и очередь в многострадальное бедро. Остальным повезло больше. Я, не дождавшись никого убитого, уныло потащилась в мертвяк в одиночку, ощущая, насколько устала от беготни по пересеченной местности. Отсидка там затянулась, никого из ребят я так и не дождалась. Выходить не слишком хотелось, но я себя заставила и, присоединившись к какому-то отряду, еще раз попытала счастья, мгновенно прочувствовав все прелести построения «боевое пятно» и отсутствие толкового командования. Вдобавок подвела «эмка», отказавшись стрелять в ответственный момент, это стало сигналом, что пора сегодня завязывать.

Дорога казалась бесконечной, а солнце наполовину скрылось за горизонтом, когда, едва волоча ноги и привод, мертвым грузом оттянувший плечо, я вышла к жилому лагерю. Порядком похолодало, свежий ветер обдувал лицо, намекая, что этот вечер не будет таким же бархатным, как прошлый. Тучки быстро затягивали небо, грозя просыпаться по-осеннему терпкой моросью. Потная футболка давно остыла и противно липла к спине, к тому же я умудрилась слегка заплутать.

Большая часть народа все еще была на игре, и среди палаток горело всего несколько костров. Один как раз в становище «Дровосеков». Вокруг расположились несколько фигур, черных на фоне окрашенного последним всполохом зарницы по ночному синеющего неба. К моему удивлению, здесь оказалась и Варька. Сидела она чуть поодаль, спиной к остальным и, когда я подошла, она повернула голову, воскликнув:

— Ого! Кого я вижу! Я уж думала тебя с собаками придется искать.

— А мне интересно, как так случилось, что ты вернулась даже раньше меня?

Судя по виду Варьки, она действительно была здесь давненько и даже успела переодеться, привести себя в порядок и свернуть палатку.

— Мутит, жуть! — шепнула она, опасливо зыркнув в сторону сидящих у огня ребят, и добавила чуть громче. — Отравилась, наверное.

Зря опасалась. Парни совершенно нас не слушали. Один, прикрыв глаза, неспешно перебирал струны гитары. Второй флегматично ворошил угли палкой и что-то тихо напевал.

— Токсикоз? — одними губами спросила я.

— Похоже, хотя вроде и рано еще, — вполголоса ответила Варька, пожав плечами, а затем внезапно расцвела в улыбке и без перехода сообщила: — Представляешь? Двадцать четыре пропущенных и целый гигабайт сообщений!

— Ого! — сходу сообразила, что она говорит о Сергее. — Чего пишет?

— Соскучился. Любит. Душа без меня не на месте.

С каждым словом улыбка подруги становилась шире и радостнее. Глаза лихорадочно блестели. Она вдруг подскочила на ноги и, уставившись на меня просительным взглядом, выдала:

— Слушай, поехали домой, а?

— Да как скажешь, только мне бы переодеться, — я зябко поежилась.

— Упс! Я палатку уже собрала, идем в машину.

Я полезла в карман за ключом от «Паджерика», но его никак не вышло его нашарить. Стащив мешающую перчатку, я попыталась вновь. Ключа не было на месте.

— Я тебе, кстати, звонила, но ты не брала трубку, — сообщила еще не подозревающая о неприятности Варька. — Потом по рации пустила клич, но никто тебя после атаки на респу не видел.

— Я телефон в бардачке оставила в машине. Боялась, что потеряю или разобью.

И разбила, добавила я мысленно. Правда, не свой, и не по своей вине… Нервно усмехнувшись, закончила перерывать безнадежно пустые карманы и приступила к рюкзаку, искренне надеясь, что переложила его туда, боясь потерять и благополучно забыла сей факт, как водится. Между делом спросила подругу:

— Так ты тоже была на мобильной респе?

— Да, командовала подкреплением.

— Вы там все выжили?

— Нет конечно! — рассмеялась Варька.

— Странно, а я одна в мертвяке оказалась и ни с кем из наших там так и не встретилась.

— Так ты, выходит, в стационарный ушла? Остальные-то подождали чуток и на отбитом мобильном ожили, чтобы далеко не ходить.

— Бли-и-ин! Так вот почему никто не пришел, а я еще специально сидела, ждала. Дурында!

— Да ладно, бывает. Кстати, мне определенно не нравится то, что ты делаешь. — Варька уже осознала, что что-то не так и указала на рюкзак, который я вывернула мясом наружу. — Наводит на нехорошие мысли.

— Ва-арь, кажется, я его потеряла… — решилась признаться я.

Сидя у костра, мы провожали тоскливыми взглядами каждый отъезжающий автомобиль. Несмотря на объявление от организаторов и командиров, никто так и не нашел наш ключ от машины. Добровольцы вместе с нами вооружились фонариками и пробежались по местам, где я бывала. Несколько раз подходили орги, интересуясь как дела, и парни, предлагающие помочь открыть бегемотика безо всяких ключей. Варька отказывалась от помощи вторых и пожимала плечами на вопросы первых. Все уже устали и хотели одного — поскорее добраться домой.

— Да, ты, поезжай, — увещевала подруга оставшегося с нами Кота. — Ермак скоро привезет запасной. Дождусь, уже недолго осталось.

— Недолго? Ему сюда часов пять по пробкам пилить, так и будете под дождем мокнуть? — Костя глянул на вконец нахмурившееся небо.

— Да ладно, не пять! Часа три от силы, он же из дома едет.

— Не понял. Ермак же вроде как тоже был на игре?! — удивился Костя. — Чтобы Ермак и пораньше сорвался?

В голосе командира «Дровосеков» послышалась добрая доля скепсиса.

— Сама в шоке! — отозвалась Варька. — Ревнует, наверное. Я весь день не брала трубку.

Кот недоверчиво повел подбородком, но это скорее относилось к нежной любви Варькиного парня к страйкболу. На всё последующие увещевания, он упорно ссылался на то, что дома его все равно никто не ждет, и торопиться некуда.

— Часом раньше, часом позже. Заодно и пробки рассосутся.

— Ага, рассосутся они… Вон, отвези лучше человека домой, — продолжая ненавязчивое сводничество, Варька, кажется, была готова остаться посреди чистого поля одна, лишь бы пристроить бесхозную подружку.

— Никуда я не поеду! — запротестовала я, не собираясь бросать подругу в беде, причиной которой считала собственный недогляд.

— А если тут ночевать придется? — Варька противоречила сама себе, точно и не она утверждала пять минут назад, что Ермак на подходе.

— А у нас палатка есть. Кстати! Может, пора ее снова ставить?

— Девчонки, тогда я точно с вами! — Кот шутливо приобнял нас обеих за талии.

— Ага, а потом приедет Серега и всех убьет, — флегматично отозвалась Варька.

— Меня-то за что?! — искренне возмутилась я.

— За компанию! — рассмеялся Кот, прижимая нас теснее.

Около одиннадцати вечера, мы проводили последних игроков. Извинившись, уехали орги. Свет фар показался вдалеке только в начале первого.

— Кто-то едет, — первым заметил их Кот и мигнул дальняками.

Приближающееся авто ответило тем же. Из-за темноты, накрапывающего дождика, которым разродилось-таки помрачневшее к вечеру небо, не было понятно, что за автомобиль едет и какого цвета.

— У Ермака же новая тачка? — уточнил Кот.

— Ага — кивнула Варька. — Три недели назад взял.

Было заметно, что она порядком волнуется, даже разрумянилась как-то, но через несколько мгновений помрачнела.

— Это не он.

— С чего ты взяла? — удивилась я. — Кто бы еще тут что-то забыл в такое время?

— Не он. Звук у движка другой.

Ещё через несколько минут мы все убедились в ее правоте, потому что на импровизированную парковку заруливал печально знакомый мне черный «Лэнд Крузер».

Глава 10

Анвар

За всю дорогу до дома я не проронил ни слова. Непривычно тихая и мрачная Лерка, тоже не спешила нарушить гнетущую тишину, полностью погрузившись в общение с собственным мобильником.

— И что, твою мать, это было?! — все-таки не выдержал я, запарковав внедорожник у дома.

Вокруг высились лощеные, безразличные ко всему многоэтажки элитного жилого комплекса на окраине Москвы.

— Ты, о чем? — повернулась она, улыбнувшись безмятежной, но явно наигранной улыбкой.

Я глубоко вздохнул, гася зарождающееся внутри бешенство.

— Ты поняла, о чем я, — тон звучал спокойно, но мы достаточно знали друг друга, чтобы понимать каковы истинные эмоции у каждого.

— Вик, не начинай! — улыбка не сработала, и Лера стерла ее с той же легкостью, что и нацепила.

Отчего-то серьезное выражение лица делало ее еще моложе своих лет. Пухлые губы, распахнутые ресницы, обрамляющие огромные глаза нереального зеленого цвета, из-за которого люди считают, что мелкая носит цветные контактные линзы, но это не так. Точно такие же глаза были и у ее брата. Как обычно, вспоминания о друге отразились мрачной тенью на моем лице, и я поспешил отогнать наваждение, но она заметила. Всегда замечала.

— Зачем?

— Все накопившееся внутри меня раздражение выразилось в одном этом слове.

— О нет, только не это! — поняв все без слов, Лерка сменила линию поведения.

Зажмурившись, она сжалась в комок, помолчала некоторое время, точно в детстве, выжидая, когда минует гроза, и приоткрыла один глаз. Затем второй. Одновременно на ее лице появилась новая улыбка, на этот раз виноватая.

— Дурочка, потому что.

Голос пай-девочки прозвенел серебряным колокольчиком. Она отстегнула ремень и подалась ко мне, положила голову на плечо, обнимая руками за талию. Мгновение, другое. Я поиграл желваками, проследив в зеркале заднего вида, как из моих хищно суженных глаз отступает бешенство. Сжатые кулаки постепенно расслабились, и ладонь привычно коснулась рыжих завитков.

— Лера, ты понимаешь, как я зол? Машину больше тебе не дам и о карманных расходах, как ты понимаешь, придется на ближайшее время забыть.

— Эй, ты чего?!

Мелкая отпрянула, и на этот раз с искренним беспокойством уставилась на меня.

— Сегодня ты перешла все границы. Сбить человека это совсем уже за гранью добра и зла, не находишь?

— Но не сбила же! — возмутилась было она, но осеклась, вовремя прикусив язык и затянула: — Прости-прости-прости-прости!

Принялась меня щекотать, но я совершенно не был настроен на игры. Ухватив ее за запястья, отвел руки в стороны. Рявкнул предупреждающе:

— Лера!

— Я уже двадцать лет как Лера, — психанула вдруг она, а затем, серьезно заглянув мне в лицо, неожиданно подалась вперед и прижалась к моим губам.

На миг я ошарашенно замер, понимая, что жизнь больше не станет прежней, а затем гаркнул, сорвавшись на рык:

— Пр-рекр-рати я с-сказал!

Грубо оттолкнув ее от себя, отбросил дверцу и как шар из привода вылетел из машины. Отошел на несколько шагов и поднял к моросящему небу лицо, желая смыть ощущение губ сестры на своих. Конечно же мы и раньше целовались в губы, но никогда она не делала этого так. Это проблема, мать ее! Настоящая проблема, которую я не желал замечать столько лет…

Лера подошла неслышно. Остановилась всего в полушаге позади меня, я это чувствовал, но не стал оборачиваться. Лишь устало уронил:

— Не смей больше так делать. Никогда.

— Эй! Я уже не ребенок! И мне надоело, что ты не хочешь замечать очевидное! Вик, я люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю, сестренка. И я обещал заботиться о тебе, но, видит бог, мне всё сложней и сложней это дается. Ты не желаешь взрослеть, а я — не плюшевый мишка, не подопытный материал для твоих социальных экспериментов и не твой кошелек. Кажется, я где-то в этой жизни ошибся…

Я повернулся и посмотрел на нее в упор.

— В общем так. После выходных заеду в универ и поговорю с деканом о твоей успеваемости. За каждый хвост или прогул снимаю двадцать процентов, уйдешь в минус — твои проблемы. Продашь пару шмоток, съедешь к предкам, чтобы не тратиться на еду, но выплатишь мне разницу до копейки, поняла? Раз ты у нас девочка большая, пора учиться о себе заботиться, а мне всё это надоело!

Я знал, что она ненавидит подобные разговоры. Я их и сам ненавидел, но никогда не говорил впустую, Лерка прекрасно об этом знала и искренне возмутилась:

— Сдурел?!

Речь о карманных деньгах затронула ее до глубины души.

— Я же от родителей в универ по два часа буду ездить!

И без того пухлые губы, надулись сильнее и рассерженно затрепетали, а затем сестра выдала неожиданное:

— Чем она тебя так зацепила?

Смена темы оказалась такой резкой, что я не сразу поспел за ходом ее мыслей. Вместо ответа прошел мимо, распахнул багажник и вытащил наружу сумки и чехлы с приводами.

— Вик, она же совсем не в твоем вкусе! — не унималась Лерка. — И слишком… Слишком… — она никак не могла подобрать подходящий эпитет. — Обычная!

— С чего ты взяла, что она меня зацепила?

— Вот! Ты же сразу сообразил о ком я говорю! Ты на нее та-а-ак смотрел!

— Чего?!

Скептичный возглас вырвался помимо воли, я даже выпустил сумки, и те глухо стукнули об землю. Вот уж воистину: сама придумала, сама обиделась! Но мелкая не собиралась сдаваться.

— Есть одно видео.

— Какое еще видео? Ты о чем? — тут я уже совсем засомневался в ее душевном здравии.

— Сам посмотри! — сестра сунула мне под нос свой смартфон.

Запустившийся ролик демонстрировал ловко смонтированную нарезку из эффектных кадров, снятых на сегодняшней игре. И когда только успели, умельцы?

Дымы стелются над землей, в них замедленно передвигаются силуэты игроков, разносятся звуки стрельбы и взрывы. Упакованные в камуфляж игроки идут в атаку, подбадривая себя криками. Стрекочут привода, уходят убитые, украсив себя красными тряпками. Сцена сменяется. Посиделки в мертвяке, крупным планом потные лица, взлохмаченные волосы, какой-то незнакомый парень со следом от шара на щеке показывает поднятый вверх большой палец. Снова баталия. Все действо сопровождается эпичным треком — автор клипа удачно подобрал момент, когда музыка пошла по нарастающей.

Неплохо, но таких роликов я видел уже сотни, я протянул гаджет обратно.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Смотри внимательно, — настояла Лерка, даже не думая забирать смартфон.

В этот миг на экране появилось девичье лицо. Сжатая челюсть, расширившиеся зрачки за стеклами защитных очков. Музыка стала совсем тревожной, подбираясь к кульминации. Ксю медленно опустила «эмку», из которой только что выстрелила, и посмотрела вниз. Рот слегка приоткрылся, на лице отразилось что-то вроде сожаления и досады — оператор грамотно применил «слоу моушн», да и пользовался для съемок хорошей техникой, раз сумел поймать такие детали. Не на телефон снимал.

Она играла в очках, сетка-маска не защищала нижнюю часть лица, и на таком расстоянии только чудо могло уберечь от повреждений при взрыве. Тут появился я сам собственной персоной. Не первый раз я наблюдал себя со стороны, но первый раз видел себя таким. Походя подхватив девушку за талию, мощным прыжком вышел из зоны поражения, но дальше уже явно попутал игру с реальностью.

Девчонка правильно спросила — зачем? Я в точности помнил, что сейчас будет, но как-то странно было наблюдать события со стороны. Позади разорвалась в клочья игровая граната, в замедленной съемке разлетелись оболочка и шары, но я уже летел вниз, осознавая, что сейчас размажу девчонку по склону своими девяноста тремя килограммами без учета экипировки. Умудрился извернуться так, чтобы она оказалась сверху, даром, что в позвоночнике больно хрустнуло и слегка ноет до сих пор. Зато не придавил. Кстати, наше падение вышло вполне эстетичным, можно собой гордиться. Я успел сгруппироваться, и основной удар пришелся на лопатку и правое плечо. Голова Ксю мотнулась. Ага! Вот и момент, когда мой «айфоша» приказал долго жить… Я досадливо поморщился.

По нам стреляли, пришлось срочно уворачиваться. Я успел засечь умника и даже попал. Вот Ксюша поправляет шлем и очки, жаль никто не сумел снять выражение ее лица в этот момент, зато оператор вставил в ролик наш с ней короткий разговор, во время которого я успел ощутить себя полнейшим идиотом. Слов не слышно, а по мимике читается совершенно не то, что происходило на деле. Может, всему виной странный взгляд, которым я смотрел на девушку, тот самый, в котором Лерка увидала невесть что?

Ролик закончился, и я передал смартфон мелкой.

— Неплохо, но при наличии водителя, ноута и московских пробок, такой можно и за полчаса сварганить, имея определенный талант. Знаешь, кто сделал?

— Не знаю, какой-то чувак. Мне просто ссылку прислали.

Я понадеялся, что разговор исчерпан, но Лерка не унималась

— Теперь ты понял?

Я тяжко вздохнул.

— Ну выпендрился немного, но этого недостаточно, чтобы делать какие-то выводы.

— Я слышала ваш разговор с Котом. «Кто такая? Чего здесь забыла? Сам глаз положил, или можно не церемониться?» — передразнила она.

Я припомнил, о чем тогда говорил:

— Новый боец? — поинтересовался, скептически осматривая незнакомку с фотиком, которую едва не прикатала Лерка.

Честно говоря, я едва не кончился, когда она выскочила нам под колеса, и теперь ловил отходняк, вылившийся как обычно в кураж.

— Вроде того, — ответил, Кот.

По одному его виду я уже понял, что между ними ничего нет, но интерес с его стороны присутствует. Костян всегда слишком серьезен в отношениях и не умеет действовать непринужденно. Пришел, увидел, победил, ушел в закат — это не его. Так что по давней традиции было грех не потроллить друга, тем более что его деликатность в отдельных вопросах действует на меня как красная тряпка.

— А ничего так фигурка. Хрупкая и аккуратная. Кто такая? Чего здесь забыла? Сам глаз положил, или можно не церемониться?

— Забудь, Анвар. Это не твой типаж, — Кот нахмурился.

— С чего ты так решил?

— Слишком невинная для такого как ты. Ты любишь пораспущеннее.

— Так не вопрос! Испортить-то недолго.

Не сговариваясь, мы посмотрели на объект обсуждения, и девушка, почувствовав это, подняла голову и поймала мой взгляд.

— Что, правда девственница? — негромко поинтересовался я у Костяна, подарив ей многообещающую улыбку.

— Иди на хер! — как всегда повелся на мои подначки тот.

Я с предвкушением приготовился к лекции на тему «Какой Анвар мудак», но тут влезла Лерка и отвлекла меня от развлечения, а потом и вовсе едва не довела до инфаркта второй раз за пятнадцать минут, продемонстрировав чудеса ювелирной парковки. Гонщица, мать ее! Интересно и много она услышала? Хотя, что это я? Конечно же все.

— Подслушивать некрасиво.

— Так вы не особо скрывались.

— Я по приколу его подначивал. Как обычно. Костян так забавно реагирует.

— Вик, что тогда это было? — девушка потрясла смартфоном в воздухе.

— Это?

Я невольно задумался. Это было что-то темное. То, что засело внутри, несмотря на новую жизнь и успех. Несмотря на респектабельных родителей. Точно невовремя глянул наружу похороненный Витёк, которого я предпочел бы забыть.

«…С-с-сестренка… Позаботься о ней…» — эхом отозвался почти мальчишеский голос из прошлого, заставив тряхнуть головой.

— Мне — все равно, — спокойно ответил я. — А вот тебе явно не дает покоя то, как лихо она тебя пристрелила. Исполнила мою мечту, можно сказать.

Пискнув сигнализацией на ключах, я подхватил сумки и направился к подъезду.

— Ну раз всё равно, тогда можно выбросить это со спокойной душой.

Я не придал значения ее словам, пока позади что-то громко не звякнуло.

И что это было?

Медленно обернулся и посмотрел на гневно сопящую сестру, а потом перевел взгляд, на урну. Она явно что-то выбросила, больше тут нечему было так брякнуть. Странная потребность заставила вернуться и заглянуть в недра металлический цилиндра, судя по звуку совершенно пустого до недавних пор, но было слишком темно, чтобы хоть что-то рассмотреть.

— Лера, что там?

Мелкая не ответила, только пожала плечами. Испытав раздражение, я снова бросил вещи и, выхватив мобильник, который она все еще держала в руках, посветил внутрь. Я был прав. Ничего, кроме ключа на брелоке с Георгием Победоносцем, там не обнаружилось. А о нем сегодня вечером не слышал только глухой. Я вытащил и продемонстрировал извлеченный из мусорки предмет Лерке.

— Какого хрена ты творишь? Как это, вообще, у тебя оказалось?

— Глупый вопрос. Ты вряд ли забыл, как я развлекалась в четырнадцать, талант не пропьешь.

Нет! Она еще и гордится тем, что воровка!

— Когда ты умудрилась вытащить его у Ксюши?

— Офигеть! Ты не только запомнил имя сучки, но еще и то, что ключ был при ней?! И теперь будешь утверждаешь, что тебе все равно? Ксюша-Ксюша-Ксюша, юбочка из плюша… Кажется, в твое время была такая песня?

Я скрипнул зубами, призывая на помощь всю свою выдержку, чтобы ее не прибить. Лерка тяжко вздохнула, состроив жалостливое лицо и зарядила сочувственным тоном:

— Бедняжки-бродяжки. Наверное, печально вот так сидеть посреди поля под дождем возле закрытой колымаги. Хотя, может, эти курицы уже и додумались вызвать эвакуатор…

— С-сумки з-забер-ри! — рычание все-таки вырвалось сквозь стиснутые зубы.

Такую Лерку я ненавидел. Больше всего на свете мне хотелось дать несносной дурище смачный подзатыльник, чтобы в башке целую неделю звенело. Я никогда в жизни не бил женщин, но чувствую, Лерка меня точно до греха доведет. Не обращая внимания на ее возгласы — кажется она меня послала — завел машину и вдавил педаль газа, выруливая со двора.

Глава 11

Через несколько минут уже несся, наплевав на камеры, предупреждения навигатора и залегшую вправо стрелку спидометра. Пустая поблескивающая влагой дорога скатертью стелилась под колеса. Мелькали огни встречных фар и фонарей, а на выясневшее небо выкатилась полная луна во всей красе. Необыкновенно большая, почти суперлуние, но любоваться ею мне было некогда. Лавируя среди редких попутчиков, я стремился покрыть как можно большее расстояние, пока не начался проселок.

Ехал и думал, что заставило меня вот так сорваться с места? Одно лишь бешенство и злость? Но ведь далеко не первый раз Лерка выносит мне мозги. Задачка оказалась непростая, я частенько жалел, что у Димана не братишка. С ним можно было бы действовать привычными и понятными методами. Лерка же, несмотря на всю заботу, которой ее окружили мои родители, росла тем еще волчонком, и в кого только такая? Порой мне казалось, что преступные наклонности у нее в крови. Видно, гены неизвестного отца дают знать.

Стоило нескладной девчонке подрасти, и ее увлечения стали далеко не мирными. Вон, сама припомнила позорную страницу биографии. Связалась с местными маргиналами и принялась карманничать просто так по-приколу, как сама об этом отзывалась. А чуть раньше были эксперименты в супермаркете, и все только ради адреналина. Еле отмазали оба раза. Но вроде как осознала и переключилась на спорт и учебу. Строила из себя хорошую девочку до поры. Даже сама поступила в универ, и я по доброте душевной пустил ее жить в свою московскую квартиру. Вот только слишком поздно осознал, какую допустил ошибку. Посчитал — малая будет под присмотрам, а по сути оказался под присмотром сам.

Моих подруг Лерка отваживала лет с двенадцати. Сначала наивно, по-детски. Сейчас профессионально, изощренно и с особой жестокостью. То подсядет в кафе ненароком, то невовремя выйдет из ванной в белье. Тело у Лерки спортивное, не зря в фитнес-клубах пропадает, формами тоже бог не обделил, как и женской красотой. В общем у любой чиксы сразу зубы сводит от ее вида и любые попытки объясниться в такие моменты натыкаются на стену скепсиса. В итоге я даже привык скитаться по гостиницам, хотя меня это раздражает.

По дороге я немного остыл и сбавил скорость. Подумал, что надо бы набрать Кота, который остался с девчонками, и спросить, чем там у них дело кончилось. Может, вообще, уже не стоит ехать? Я потянулся к мобильнику, но тот только безжизненно блеснул темным экраном, покрытым сеткой трещин. То ли просто сел, то ли приказал долго жить? Поискал и не нашел кабель зарядного устройства. Мелкая пользовалась, похоже прихватила с собой, клептоманка чертова!

В очередной раз я испытал раздражение, но продолжил упрямо ехать вперед на свой страх и риск, тратя время не на желанный после активной игры отдых, а на глупую затею. Блажь, по сути. И никак не мог осознать, на кой это мне нужно? Чувство такое, будто… Будто я козел. Нет, конечно, ключ стащила Лерка, а все, что я Коту натрепал, надо на два делить. И дева эта действительно не настолько в моем вкусе, чтобы так заморачиваться, но…

Вот после этого «но» здравый смысл умывал руки, а ладони свербило от фантомного ощущения — будто кошку трогаешь. Под свободной паркой пряталось податливое и одновременно упругое тело, легкое и теплое. Я снова прокрутил в голове кадры из ролика, наложив собственные впечатления поверх.

Резкий вздох от неожиданности, так похожий на тихий всхлип. Она не визжала резаным поросенком, не принялась орать на меня, даже после того, как прижал ее к земле так, что она ее в прямом смысле наелась. И, черт подери, не выпустила оружие во время падения, хотя что могло быть естественнее для девушки? Вспомнил огромные от удивления глаза, и приоткрытые припухшие губы перемазанного землей рта, свеженатертые попыткой привести себя в порядок…

В гневе ударил руками по рулю, осознав, что крайне возбудился. Могу понять, что в ней нашел Кот. Хорошая девочка в том самом плохом смысле слова!

— Отдам ключ, и сразу к Марине.

Сдавленный звук собственного голоса разорвал тишину в машине, а рука снова потянулась за бесполезным мобильником. Успев его сграбастать, я тут же зло швырнула девайс на заднее сидение. Отменилась Марина, позвонить не получится.

К бортовому компьютеру все еще была подключена Леркина флэшка.

— Что у нас там?

Я включил музыку, чтобы отвлечся, и из динамиков навалился застопоренный на середине «Nitronoise — Built For War». Самое оно, чтобы вышибить из головы лишние мысли.

Дорога на этот раз отняла намного меньше времени, и колеса уже месили проселок, а вскорости фары высветили две машины, запаркованные посреди чистого поля. Одна темная, вторая заведенная, она-то и мигнула дальняками в ответ. Ага! Все еще здесь, не зря я ехал.

Нежданная ревность осела на языке привкусом металла, изрядно удивив меня самого. Я усмехнулся и исподлобья глянул в небо, придумав нелепое, но единственное возможное объяснение: это луна будит во мне древние собственнические инстинкты, подначивая забрать себе всех самок. Вот и перевел Кота в разряд соперников.

Первой из его машины показалась Варвара.

— Ан, нет! Не всех, — пробормотал я в пустоту салона.

Вот кто совершенно не в моем вкусе. Ник Варвар полностью отражает суть этой девушки. Не полная, но крупная. С простецким широким лицом и извечной косой, она упорно навевала на меня воспоминания о конях и избах. Я ничего не имею против классических русских женщин, но в сексуальном плане данный экземпляр меня совершенно не привлекает. Вероятно все дело в образе матери — маленькой и острой точно кинжал татарки.

Надо отдать должное, как игрок и командир Варвар толковая. Выносливая физически, она даст фору многим парням, да и принимает тактически верные решения. Играет по-настоящему, вникая и разбираясь. Еще один недостаток, для меня принципиальный — сквернословие. Матом она кроет так, что хочется вымыть ей рот с мылом.

Появившийся следом за девушкой Костян выглядел удивленным и не слишком довольным моим появлением. Когда я вышел из машины, он даже не подал руки. Это значит уже общались сегодня, или я его реально допек сегодня своими подколами? Холодный прием и рефлексия заставил образную шерсть на моем загривке встать дыбом. Тем временем на границе поля тем временем зажглись еще одни фары, привлекая всеобщее внимание.

— Людно здесь нынче, — усмехнулся я, глядя на приближающееся авто, и тоже не стал протягивать Коту ладонь для приветствия.

— Какими судьбами? — поинтересовался тот.

— Привез кое-что.

Я протянул ключ от «Паджерика» Варвару.

— Держи потеряшку. Приношу глубочайшие извинения, — не стал заморачиваться с объяснениями.

Губы девушки-гренадера сжались, глаза зло сузились.

— И как это называется, — спросила она.

— Какая теперь уже разница?

Обсуждать поступок Лерки я был не намерен.

Тут из машины Кота появилось еще одно действующее лицо, кутаясь в парку с чужого, слишком широкого плеча, и моя не к месту разыгравшаяся фантазия киношной вспышкой визуализировала весьма соблазнительную идею. Ночь, поле, машина. Огромная луна в небе, и никаких посторонних. Тот самый удивленный взгляд, припухшие от моих поцелуев губы, и ничего, кроме этой самой парки на ней…

Ксюша подошла, протиснувшись между Варькой и Котом, точно неосознанно боялась подходить ко мне без защиты. И верно, вряд ли она не заметить мой взгляд озабоченного маньяка. Хорошо, хоть темнота не дает ей рассмотреть меня как следует. Я повернулся к приближающейся машине, одновременно успокаиваясь усилием воли. Совсем как пацан в пубертатном периоде, что за дела? Медленно вдохнул и выдохнул.

— Он что, привез твой ключ?! — раздался позади удивленный голос, в котором легкой хрипотцой отражалась усталость.

Хм. Говорит так, будто меня здесь нет. Я усмехнулся, наблюдая, как напротив старого лихо паркуется новенький «Паджерик», из которого тут же выпрыгнул хмурый Ермак. Я стоял ближе всех, и он мне первому протянул руку.

— Друг, когда у вас с Варваром появятся дети, вы им тоже купите маленькие «паджерики» и станете ездить колонной друг за другом?

— Весьма вероятно, — слишком серьезно и невразумительно буркнул тот, вогнав меня в легкий ступор неожиданным ответом.

Походя поздоровавшись по ручке с Котом, он направился дальше. И мне показалось, что он миновал нас обоих, точно досадную помеху на пути к цели. Та уже успела совершить тактическое отступление к своему транспортному средству, но осознав тщетность усилий точно приросла к месту. В ее перепуганных глазах читалось желание задать стрекача, не иначе! Только вот от танка просто так не убежишь. Здоровенный, точно шкаф с антресолями, Ермак остановился напротив. Отвернулся, уставившись куда-то в сторону и помолчал немного, будто собираясь с мыслями. Затем вынул что-то из кармана и протянул ей.

— Когда ты собиралась мне сказать?

— Я… Я… — замямлила Варя.

Я и не подозревал, что эта конкретная гром… Кхм! Представительница слабого пола умеет так краснеть и бледнеть одновременно. И, вообще, выглядеть столь женственно и беззащитно. Затем, с видимым усилием она взяла себя в руки и, наконец, престав заикаться и мямлить, выпалила:

— Как только снова начнем разговаривать!

В ее голосе проклюнулись куда более привычные нотки. Зычные, какими пристало отделением командовать, а не выяснять отношения с мужиком вдвое большего размера.

— Ну начали. И?

Тон Ермака был нетерпеливо ожидательным. Варька с вызовом подалась вперед:

— Что «и»?

— Что означают эти хреновы две полоски?! — рыкнул Сергей и потряс в воздухе внушительным кулачищем, в котором было что-то зажато, а затем сунул ей его под нос.

— Во попал… — одними губами проговорил я и хлопнул себя ладонью по лбу, да так там ее и оставил, продолжив точно из-под козырька наблюдать за разворачивающейся драмой.

— Как ты его нашел? — севшим голосом пробормотала девушка. — Я же в мусор выбросила!

— Пакет надо сначала вставлять, потом мусор выбрасывать!

Разговор перешедший было на бытовые дрязги, тут же снова вернулся к поистине важному, а я на секунду представил: что, если бы та же Маринка притащила мне положительный тест на беременность? Представить ярко напомаженную блондинку так славно делающую минет в роли матери собственных детей, было не то что сложно. Почти противоестественно. Как будто залетела резиновая кукла. Я даже передернулся от одной мысли, осознавая, что наши с ней отношения отныне окончены. Хорошо, что не смог позвонить, не придется идти на попятный.

— Так что теперь? — продолжал допытываться Ермак. — Что ты решила?

Точно в отчаянии он ухватил Варвара за плечи и встряхнул.

— Что теперь? Ты станешь отцом, придурок!

Девушка зло скинула с себя его руки отступая на шаг.

— Мог бы в Интернете посмотреть!

— Я посмотрел! — возмутился Ермак и притянул ее к себе, даже не заметив сопротивления, весьма бурного, кстати.

Подхватив брыкающуюся девушку на руки, рявкнул:

— Варька, успокойся! Выпорю нафиг!

Его слова явно расходились с делом, свидетельствуя о нарушении причинно-логических связей в мозгах влюбленных орангутангов. С чисто мужским восхищением я пронаблюдал, как он закружил её, точно пушинку. Вот для кого такие кровь с молоком девки! Ту же Ксюху такой медведище просто сломает ненароком.

— Поставь меня на место, придурок! — совершенно по-девичьи вопила гренадер с косой.

Придурок ее просьбу даже выполнил. На ноги поставили, а вот последовавший за этим жаркий поцелуй дал бы фору любому порнофильму. Ермак разве что косу на кулак не намотал. Несколько смущенный столь откровенным проявлением чувств, я тактично отвернулся, чтобы напороться на не столь бурную, но не менее пикантную сценку. Кот, воспользовавшись всеобщим романтическим настроем, склонился явно намереваясь поцеловать Ксюшу.

Отчего-то мне вдруг стало принципиально не допустить этого, и я громко кашлянул, умудрившись придать этому звуку издевательский окрас. Ожидаемо девушка смутилась, скосила на меня глаза и чуть повернула голову. Поцелуй пришелся в уголок рта. Есть! Злое довольство, вместе с новой волной ревности завладели моим разумом. Нацепив кривую ухмылку, я направился прямо к парочке. Руки Ксюши тут же уперлись в грудь Кота, и она тихо что-то сказала, снова стрельнув глазами в мою сторону, а когда столкнулась со мной взглядом, то поспешно вывернулась из рук Костяна и зашагала к машине.

— Что, попалась рыбка? — спросил я друга вполголоса.

— Сам же спугнул, то ли не видишь?

Костян, хоть и улыбался, не смог скрыть напряжения. Мы снова синхронно посмотрели на девушку. Ксюша сняла парку, и закинула в авто Кота, — вопреки всем моим фантазиям под ней обнаружилась обычная куртка, — выволокла и нацепила на спину рюкзак. Открыв багажник, принялась доставать сумки и привода.

— Ксю, я помогу, — Кот, оставив меня, бросился к ней.

Все мне здесь больше нечего делать, но что-то не позволяло просто сесть в машину и уехать. Воспрявший внутри бес требовал выпустить пар, прямо как когда-то в старые добрые времена бурной молодости. Когда маломальского предлога хватало, чтобы почесать кулаки об чью-то борзую морду. Или получить в не менее борзую свою…

Сладкая парочка тоже, наконец, отлипла друг от друга. Раскрасневшаяся так, что было заметно даже в лунном свете Варька блестящими глазами то и дело косилась на отца своего ребенка. Тот, точно драгоценность, боялся отпустить ее от себя хоть на шаг. От этого зрелища у меня вдруг тоскливо сжало желудок, и жизнь на мгновение показалась пустой и бессмысленной, а идея завести собственных детей теперь уже не вызывала отторжения. Что со мной? Старость?

Как назло, перед внутренним взором тут же появилось лицо Лерки — живое свидетельство моего фиаско в качестве опекуна и воспитателя. Прогнав наваждение и дурацкие мысли, я вновь вошел в амплуа мирового зла и задал, наверное, худший вопрос, который только можно было задать.:

— Ну что, на свадьбу-то пригласите?

Улыбка Варвара тут же погасла.

— А меня пока никто замуж не звал.

— Как?! — выпалил удивленный до глубины души Ермак, разворачивая её за плечи к себе лицом. — Я разве не сказал? Варь, выйдешь за меня?

Пристально глянув на меня, девушка смерила Серегу взглядом и, хотя ее глаза лихорадочно блестели от рвущегося наружу счастья, только крепче стиснула скрещенные под внушительной грудью руки.

— Даже не знаю, об этом тебе лучше сначала поговорить с моим отцом.

Тут же со стороны донесся приглушенный смешок. Повернувшись на его звук, я увидел, как Ксюша прямо-таки с алчным интересом наблюдает за разворачивающейся сценой, разве что попкорн при этом не ест.

— Варвар, это же старомодно! — возопил Ермак. — Давай просто распишемся по-тихому. С ребятами отметим. Вон, их тоже позовем, — он ткнул в мою сторону большим пальцем. — Тебе же не нужна вся эта мишура и платье?

— Хочешь взять меня в жены, договорись с моим отцом, — безапелляционно отрезала Варька. — И, да! Представь себе, я хочу платье! Тебе дай волю, так в берцах и комуфле в ЗАГС и заявишься!

Оставив шокированного Ермака, Варька с победной улыбкой направилась к подруге. Ксюша уже хохотала не скрываясь. Бугай с недоумением посмотрел на свои ноги, обутые в трекинговые ботинки — берцы он давно уже не надевал — потом бросил страдальческий взгляд в сторону, и крикнул ей вслед:

— Варь, ну давай я убью парочку драконов, ограблю банк или, так и быть, свожу тебя в Египет. Только не твой отец!

Спустя десять минут мы с котом провожали взглядом два «Паджерика», которые неспешно выбирались на проселок. В первом ехали, не желая расставаться, Ермак с теперь уже невестой, его старшего товарища вполне уверенно, несмотря на механическую коробку передач, вела Ксюша. Нам тоже пора было по коням, но что-то удерживало на месте. Я первым нарушил воцарившееся странное молчание:

— Есть ее телефон?

— Тебе зачем? — мгновенно поднял шерсть на загривке Кот, не желая делиться.

Можно было только порадоваться за друга, которому с женщинами не особо везло, но что-то сегодня не получалось.

— Хочу загладить вину за недоразумение.

— Тогда подари ребятам подгузников на год, — огрызнулся Костя. — А с Ксю я и без тебя разберусь.

— Что, так запал?

— Твое какое дело?

— Не похоже на тебя, ты же у нас рассудительный и разборчивый.

— Она как раз то, что нужно.

— Угу, — я кивнул. — Не из тех, кто дает на первом свидании, сразу видно. Тебе уж точно не даст.

Почти желанный удар пришелся в скулу, отозвавшись звоном в дурной башке. Оскалившись по волчьи, я его вернул. Вскоре луна безмятежно наблюдала, как два здоровых мужика с упоением мутузят друг друга, валяясь на размокшей земле посреди обширного поля.

Закончили мы так же внезапно, как и начали. Тяжело дыша сели бок о бок привалившись друг к другу плечом.

— Хорош!

Я ощутил, как расслабилась зажатая внутри пружина. Кот осторожно потрогал рассаженную в драке бровь:

— Дебил! Лучше б просто нажрались.

— Так что, не дашь телефон? — оскалился в улыбке я, но уже без прежней злости.

— И не надейся, — не сдавался Костя.

Я понятливо усмехнулся и предложил:

— Тогда по коням.

Мы синхронно поднялись. Пожав на прощание предплечья, расселись по своим машинам.

— Анвар, — голос Кота настиг, когда я уже собирался захлопнуть дверцу. — Зачем тебе это нужно?

Прямо день сложных вопросов какой-то! А найти толковый ответ, мне только предстоит, поэтому я отделался лишь многозначительной ухмылкой.

Глава 12

Ксюша

Кромешная темнота, тяжелая и вязкая, точно кисель, поглотила без остатка. Я боялась пошевелиться, только часто дышала. Так часто, что болели легкие и кружилась голова. Сердце колотилось, норовя выпрыгнуть из груди от обуявшего неподконтрольного ужаса. Шорохи. Они доносились с разных сторон и не поддавались объяснению. Я не могла себя заставить открыть глаза, ведь знала, что все равно не увижу ни зги, и станет только страшней, а так оставалась хоть какая-то иллюзия выбора. Я крепче стиснула веки, кулаки и зубы, отчаянно цепляясь за остатки воли…

«Archive — Whore» только ко второму куплету пробилась сквозь дурной сон. Кто-то очень желал пообщаться. Уронив с тумбочки фонарик, я нащупала мобильный и, все еще не открывая глаз, с облегчением выдохнула в трубку:

— Да!

— Здравствуй, Ксения! Разбудила? Долго спишь, уже почти полдень!

Как обычно менторский тон и разочарованные нотки. Ощущение, что эта женщина будет довольна, только если я лично попрошу поднять мне оплату. Мгновенно сбросив остатки сна, я села на кровати, утерев ладонью лицо и, стараясь не выдать раздражения поздоровалась:

— Добрый день, Наталья Эдуардовна.

Звонок от хозяйки квартиры, да еще вкупе с ночным кошмаром, вряд ли сулил что-то хорошее. Обычно все общение с желчной дамой сводилось к тому, что раз в месяц я переводила ей деньги, получая в ответ короткое сообщение: «Получила, спасибо». Я судорожно постаралась припомнить, не забыла ли вчера закрыть кран, принимая душ на автопилоте в состоянии крайней усталости. Нет, тогда меня бы уже разбудили соседи. Стуком в дверь и намноо-о-го раньше.

— Обстоятельства таковы, — продолжала хозяйка, — что я больше не намерена сдавать эту квартиру. Моя дочь выходит замуж, и они с женихом желают въехать как можно скорей.

Блин! Я поморщилась и упала на подушку. Пускай эта однушка не ахти, но довольно уютная и оплата приемлемая. Район хороший, до метро пешком всего десять минут и на работу удобно ездить. От предвкушения всего того геморроя, который неизменно сопровождал поиск нового жилья, заранее сводило скулы.

— Алло! Алло? Ты меня услышала?

— Да, я освобожу квартиру к концу месяца.

— Ксюша, я надеялась, что ты пойдешь молодым навстречу, и съедешь пораньше… — принялась было уговаривать меня женщина.

Я задумалась. Покупка фотокамеры и объективов серьезно подорвала мой бюджет, при всем желании нет у меня достаточной суммы, чтобы прямо сейчас снять новое жилье и заплатить агенту, а на самостоятельный поиск требуется время. Эх, повышение сейчас мне ой как не помешало бы…

— Ксения? Алло!

Может, попросить аванс и стрясти долг с Ветлинской…

— Хорошо, Наталья Эдуардовна. Перечислите, пожалуйста, мне на карту залог, и я постараюсь съехать на этих выходных.

Теперь уже зависла хозяйка, взвешивая «за» и «против». Конечно, редко кто готов вернуть, наверняка, уже потраченные деньги.

— Ладно, Ксения, можешь остаться до конца месяца, — наконец, приняла она нелегкое решение. — Но имей ввиду, я проверю, в каком состоянии квартира, — голос владелицы прямо сочился недовольством из-за того, что вынуждена поступить по совести.

— Огромное спасибо! — искренне поблагодарила я ее и сбросила звонок.

Радуясь выигранному времени и досадуя неожиданной неприятности, я прикрыла глаза, переваривая новость. Переезжать откровенно не хотелось. Эту квартирку я нашла чуть меньше года назад и никуда перебираться не планировала.

— Что ж. Может, новые хозяева окажутся не против котенка? — я постаралась хоть в этом найти позитив.

Положив смартфон на тумбочку, протянула руку, чтобы поднять с пола фонарик. Поиграла переключателем. Неплотные шторы на окнах радовали проникающими в комнату солнечными лучами. Глядя в окно, пробормотала:

— Куда ночь, туда и сон, — и погасила за ненадобностью ночник.

Это давно уже не суеверие, просто привычная присказка вроде мантры, нужная просто для того, чтобы поскорее вернуть психологическое равновесие. Тягостное чувство потихоньку отпускало, и я отправилась в душ. После водных процедур и завтрака принялась шерстить сайты объявлений, не гнушаясь группами соцсетей. Порой, там тоже можно найти что-то стоящее. Время от времени я набирала Машку Ветлинскую. Однажды я выручила подругу, теперь пришла ее очередь.

Спустя полтора часа у меня закружилась голова от многочисленных предложений, фотографий и адресов, среди которых ничего стоящего не обнаружилось. Машка пока не брала трубку. Наверное, чуяла, что разговор вряд ли выйдет приятным. После вчерашних нагрузок тело изрядно ныло и, несмотря на поздний подъем, меня так и тянуло прилечь. Решив, что пришла пора передохнуть, я включила свой любимый йога-канал и с удовольствием позанималась, чувствуя, как в забитые вчерашней беготней мышцы постепенно возвращается подвижность. Едва закончила, когда на экране мигнуло сообщение, заставив меня броситься к компьютеру, полагая, что это кто-то из арендодателей — я оставила отклик на добрый десяток объявлений.

Сообщение оказалось от Варьки:

«Это бомба! Посмотри, не пожалеешь! ДО КОНЦА!!!!!»

Корткий текст сопровождался кучей крышесносных смайликов и ссылкой на видеоролик.

— Хм…

Обложка ролика говорила о том, что это что-то о страйкболе, и я нажала на «плей», разворачивая окошко на весь экран. Колонки грянули, придавая действию эпика. Ролик показался мне здоровским. Хотя я и не фанатка подобных видео, но с точки зрения съемки и ракурсов, поставила бы оператору твердую пятерку на свой дилетантский взгляд.

— Нужно научиться снимать хоть в половину так же! — восхищенно воскликнула я, и осеклась, вдруг увидев собственное лицо.

Нам с Анваром в ролике отводилось почти треть минуты, я словно снова оказалась там. Заново пережила все ощущения, но сейчас эмоций было больше. В тот раз я мало что видела, но теперь, наблюдая все со стороны, видя выражение лица, я не знала как реагировать, а по телу бежали мурашки, как от просмотра качественного фильма. Глубоко вдохнула, осознав, что задержала дыхание на последних кадрах и со смешком сделала вывод:

— Ничего круче с мужчиной у меня еще не было.

Нервно хихикнула нелепому сравнению, и вдруг поняла, что до этого момента так ни разу и не вспомнила о несостоявшемся поцелуе с Котом.

Подумала о вчерашнем вечере. Как же я рада за Варьку! А Ермак — мужик. Кстати, о мужиках. Вчерашний вечер ненавязчивый флирт и внимание командира «Дровосеков» настроили меня на благожелательный лад. А уж счастливая развязка Варькиной проблемы и вовсе заставила сердце тоскливо биться в груди. Я всерьез решилась попробовать дать Косте шанс, почувствовав потребность в новых отношениях. Но вмешался Анвар, в миг растоптав всю мою решимость. Его злой взгляд и презрительная ухмылка напрочь разрушили всю романтику. Сразу вспомнив намек про палатку, я остановилась. Не смогла, и предпочла ретироваться. Кажется, я теперь вообще ни с кем больше целоваться не смогу, буду вспоминать его рожу каждый раз. Тряхнув головой, отогнала наваждение. Пробормотала в пространство:

— Все к лучшему.

А затем нашла в ролике тот самый момент. Пересмотрела волнующие кадры. А потом еще раз. И еще. После пятого повтора, пальцы набрали коротенький ответ:

«Я в шоке!»

Мелодия мобильника заставила вздрогнуть. Подсознательно я ждала плохих новостей от хозяйки. В конце концов ей ничего не мешает просто выставить меня за дверь. В юридическую силу бумажки, что подписала при заселении, мне верилось слабо. Вопреки моим опасениям на этот раз с экрана улыбалась шикарная блондинка с чуть вьющимися волосами и ярко-красными губами, того самого оттенка, когда очень пикантно, но до «вульгарно» не хватает еще несколько тонов.

— Ветлинская, привет! — заорала я в трубку и, путаясь в легких шторах, вывалилась на балкон.

С одиннадцатого этажа двор и близлежащие улицы казались сплошным изумрудным морем — всего за одни сутки листва распустилась и скрыла детские площадки, тротуары и улочки.

— Звонила? Прости, я отсыпалась. Звук выключен был.

Голос Машки звучал до отвращения бодро.

— Ничего, я сама поднялась почти в двенадцать, — ворчливо успокоила ее я.

— Божечки-кошечки! Так тебя можно поздравить?

Машка явно заподозрила меня в отношениях.

— Пока не с чем, — засмеялась я, памятуя о единодушии, с которым они с Варькой пытаются меня пристроить.

Кажется подруг больше, чем меня саму тяготит мое одиночество. Это, наверное, единственное, в чем они, такие разные, проявляют удивительное единодушие.

— Как в целом дела?

— Как сказать? Из хорошего: фотик новый приобрела. Зато сегодня хозяйка квартиры «обрадовала». Нужно новое жилье искать.

— Божечки-кошечки! Опять?! — ужаснулась Машка, не понаслышке знакомая с этой тягостной процедурой.

Я вздохнула:

— Что-то не везет мне с жильем.

— Это ж бабок надо… — сочувственно протянула Ветлинская и весьма кстати вспомнила: — Ой! Я же тебе денег должна!

Обрадовавшись, что не пришлось самой поднимать эту тему, я подтвердила:

— Если честно, потому и звонила. Сможешь вернуть к концу месяца?

Машка с ее авантюризмом, нестабильными доходами и привычкой жить не по средствам была не самым надежным кредитором, и занимала я ей скрепя сердце и готовая навсегда попрощаться с этими деньгами, но вопреки всем опасениям, она даже не стала мяться и просить отсрочки.

— О’кей! Только маленькая просьба, выручишь сегодня меня?

— Ладно, — ответила я с некоторой опаской.

От Машки можно ожидать чего угодно.

— Вот и отлично! — голос подруги зазвенел от ликования — Через сорок минут жду тебя в нашей кофейне, не опаздывай! Оденься удобно для недолгой поездки и не планируй ничего на вечер! — выпалила она одной тирадой и повесила трубку, прежде чем я успела задать хоть один вопрос.

По опыту я знала, перезванивать бесполезно — в этом вся Ветлинская. Заинтригует и за уши втянет в авантюру. Несмотря на ее радостный голос, чувство беды нависло над моей головой, точно снежный козырек над подъездом — хлопни чуть сильнее дверью, и глыба обрушится прямо на глупую башку.

Тем не менее через тридцать минут я уже выбиралась из метро на поверхность. Здесь почти в центре Москвы на одной из старых улочек расположилась кофейня «Plesuar», где мы с подругами иногда встречались после работы. Несетевое заведение неизвестно как выдерживало конкуренцию с заполонившими все и вся собратьями. Собственная пекарня с выпечкой на вынос, запах корицы, винтажный интерьер и на удивление демократичные цены когда-то покорили наши сердца и желудки, сделав неизменным местом для встреч. Здесь не бывало слишком людно, играла тихая музыка, которая не мешала разговорам, а неизменный улыбчивый парень с модностриженой бородой и туннелями в ушах — бармен и официант в одном флаконе — кажется, знал всех посетителей в лицо, включая вкусовые пристрастия.

Машка по обычаю опоздала, и я проторчала одна за столиком добрые пятнадцать минут, прежде чем она подкралась незаметно сзади и посмотрела в очередной раз запущенный мной от скуки ролик на экране смартфона, и только потом обозначила свое присутствие восторженным возгласом:

— Божечки-кошечки! Это же блокбастер с тобой в главной роли! Последняя сцена достойна «Оскара». Признайся, постановка?

— Маха! — вскрикнула я, вскочив на ноги и схватившись за сердце. — Напугала, блин!

Мы крепко обнялись, приветствуя друг друга.

Ветлинская благоухала свежестью и дорогими духами. Щеголяла прической «живописный беспорядок», над которой, зуб даю, провозились не меньше получаса, укладывая каждую прядку. Дополняли облик успешной и ухоженной девушки нейтральный, профессионально наложенный макияж и идеальный маникюр — она всегда тщательно следила за руками. Коротенькое платьице с белым верхом, юбкой-разлетайкой в цветочек, и широким атласным пояском кремового цвета сидело потрясающе. Длинные сияющие гладкостью и ровным загаром ноги, обутые в классические в тон поясу лодочки на шпильке притягивали взгляды сидящих за соседним столиком парней. Ярко-салатовый кардиган ставил точку в образе девушки-весны.

— М-да, ты бы хоть предупредила, если мы куда-то идем вместе, а то начинаю подозревать, что тебе потребовалась «некрасивая подружка».

Памятуя о ее наставлениях, я оделась удобно и теперь в простой футболке с принтом, изображающим лисью мордочку, обтягивающих джинсах и балетках, почти не накрашенная, без толкового маникюра и с невнятной гулькой на голове, явно не вписывалась туда, куда бы там Ветлинская не собиралась меня затащить.

— Прекрати! Выглядишь отлично, — не моргнув глазом соврала Машка и добавила: — При условии, что мы едем в разные места.

Я одарила ее укоризненным взглядом, а потом мы рассмеялись.

— Ты ведь согласна мне помочь? — спросила подруга и добавила заискивающе: —Согласна?

— Добрый день!

Тот самый бармен-официант собственноручно поставил перед нами две порции глясе и корзинку с ещё теплыми улитками с корицей.

Мы дружно его поблагодарили, и я отметила, как он задержал взгляд на Машке, едва обратив на меня внимание. Этим все сказано. Моя шутка про некрасивую подружку как-то стала реальнее. За кофе мы вкратце обсудили последние новости, прежде чем заговорила, собственно, о деле. Узнав, в чем оно заключается, я даже вскочила, едва не уронив стул.

— Ветлинская, нет! Нет! Нет! И, нет! — шипела я, выпучив глаза на строящую умильную рожицу подругу. — Маха, нет! Даже не проси!

Глава 13

— Ксю-у-у-у, ну пожа-а-алуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — продолжала канючить Ветлинская, натурально блестя влагой в глазах.

Прямо сейчас без зазрения совести она применяла на мне актерское мастерство, и я прекрасно это понимала.

— Ты с ума сошла! Я не уборщица!

— Я тоже не хочу ей быть!

Машка наклонилась ближе, и ухватила меня за руки. Принялась уговаривать, заглядывая в глаза:

— Ксю, мне просто больше некого попросить, но я не могу отказаться. Ах, если бы был хотя бы один денечек в запасе! Божечки-кошечки! Ты же знаешь, я пашу, как проклятая!..

Я отняла руки и глубоко вздохнула. Она, наконец, перестала играть и просто откинулась на спинку стула, прожигая меня выжидательным, исполненным надежды взглядом. Я замялась. Все бы ничего, если бы не стоял так остро вопрос с квартирой.

— А вдруг…

— Сразу нет! — мгновенно поняла мои страхи Машка. — Никаких извращенцев и прочей фигни. Хозяева нормальные люди. Ксю, да их даже дома сейчас нет. Только ночью вернутся из-за границы, к тому времени там должно все блестеть. Я бы и после собеседования поехала, и ночь бы работала, но… — она многозначительно поморщилась. — Не знаю, чем этот вечер закончится.

Я укоризненно на нее посмотрела. Понимаю, не мое дело, но…

— Неужели ради роли ты готова лечь со старпером в постель?

Прозвучало резче, чем мне хотелось, но Машка стерпела.

— У меня есть талант, но без связей в этом мире не выжить, — пожала плечами она.

Я не заметила особой уверенности в ее голосе. Кажется, она уговаривает саму себя.

— И потом, Лисовский не такой уж старпер. Ему всего пятьдесят четыре. В любом случае, сегодня это просто ужин и, заодно, собеседование.

Она посерьезнела и принялась, не глядя, складывать из салфетки оригами.

— Ксю, если дело не выгорит, я так и буду убирать чужие дома и рано или поздно точно нарвусь на психа.

— Может, просто стоит найти иную подработку?

Мне было сложно смириться с избранной Ветлинской стезей.

— Просто? Скажи, где ещё я честным способом получу десятку за пару-тройку часов несложного труда? Это все недешево обходится, — она указала руками на себя. — Стриптиз-клуб не вариант, как уже выяснилось. Танцую я непрофессионально и на услуги особого рода точно не согласна, а без них совершенна иная зарплата. Возможно, клининг не лучший выбор, но порой мне кажется, что уборщица из меня даже лучше, чем актриса, — она горько усмехнулась. — Хотя и в этом деле тоже очень важно доверие. Я успела заработать репутацию и рекомендации. В этой компании самые адекватные условия труда, никакого обмана и клиенты определенного уровня. Все очень строго, желающих вагон, а за малейший косяк вылетишь как пробка. Мне не хотелось бы пока терять эту работу.

Я слабо понимала Машку, но в том, что касается отношения к труду и ответственности, была с ней согласна. Репутация и профессионализм — одно цепляется за другое. Может, в мире бомонда, лишний скандал и сродни рекламе, но есть сферы, в которых иные ценности, и Ветлинская попала в тиски конфликта этих двух совершенно не связанных между собой миров. Опять же, мне нужны деньги, так что не стоит выпендриваться. Тяжело вздохнув, я сдалась:

— Что, говоришь, нужно делать?

В ответ подруга просияла так, что парень за соседним столом опрокинул чашку кофе на колени своей недовольной подружке. Та, кинув на нас разъяренный взгляд, что-то негромко сказала ему, поднялась и ушла, сердито топая каблучками.

Такси подъехало через пять минут. По пути к машине Машка тараторила:

— Адрес таксист знает, оплата пройдет с моей карты, она к кошельку привязана. На проходной вопросов не должно возникнуть. Но если что, покажешь бейджик, главное имя не перепутай. Держи, это ключ от электронного замка на воротах, и гостевой код от сигнализации. Переоденешься, приколи на форму, я ее там в подсобке оставила, забери ее потом.

Вопреки моим надеждам, в машину она не села, так и нависла над открытой дверцей, смущая таксиста-азиата декольте.

— Инвентарь, моющие средства и все необходимое там же. Я тебе инструкцию на почту выслала, с планом и фотками. Проверь прямо сейчас, все ли открывается? Понятно ли написано? У тебя примерно полчаса на все вопросы, потом я отключу телефон до завтра.

— Стоп-стоп! Так не пойдет! — поддавшись панике, я уже было полезла из машины. — Ты что со мной не поедешь? Я думала на месте все покажешь, и тогда уже к своему Лисовскому рванешь.

Машка, скривившись, глянув на часики, украшенные кристаллами Сваровски:

— Ксю, мне нельзя опоздать ни в коем случае, туда и обратно я уже не успею. Да не переживай так. Ты прекрасно справишься, ничего сложного. Я же смогла, а ты у нас всегда была самая умная, — уговаривала подруга, незаметно подталкивая меня обратно в салон авто.

— Ага, только порой я в этом сомневаюсь, — хмуро глянула я в зеркало заднего вида, столкнувшись взглядом с раскосыми глазами таксиста.

— Да оплата за работу тоже твоя. Там целых двенадцать тысяч, — использовала последний аргумент Машка: — Вместе с тем, что должна как раз тебе оплата жилья за месяц. От сердца отрываю, но так справедливо будет. Ты загрузи инструкцию, а то мало ли? Вдруг Инет перестанет ловить, — напомнила она напоследок.

К инструкциям я относилась трепетно и без присущего русскому человеку пренебрежения, иначе в моей работе нельзя. Поэтому послушно скачала и ознакомилась. Надо Ветлинской отдать должное, она разжевала все как следует — бери и глотай. Освоив материал, я написала ей сообщение:

Я: «Не хочешь поработать аналитиком? Мне кажется, у тебя талант».

MaryBell: «Платят лучше, чем уборщицам элитного жилья?»

Не стала кривить душой и честно ответила:

Я: «Когда как».

Видимо, в качестве демонстрации на счет мне тут же упало двадцать две тысячи, этим поступком Машка отрезала мне все пути к отступлению. Я быстро набрала:

Я: «Долг и гонорар, или как там у вас это называется?»

Без пяти минут актриса так мне и не ответила.

Постояв в пробке на выезде из города, через неполные полтора часа машина с шашечками на крыше подрулила, наконец, к шлагбауму на проходной. Выбираясь наружу, я во все глаза вытаращилась на улицу, напрочь лишенную единого стиля и сплошь застроенную подобиями замков всех мастей, среди которых выбивались редкие и более новые шале. По одиночке вроде дома как дома, но в такой концентрации и сочетании выглядят странно. Поселок из стареньких, жилье строили основательно и с видимым желанием перещеголять соседей.

— Долина нищих! — ругнулась я под нос и вытерла вспотевшие ладошки о джинсы.

Проходя на территорию поселка мимо будки с охраной, постаралась изобразить скучающий независимый вид, но чувствовала себя нарушительницей. Так и ждала оклика и проверки документов. Беспокоилась зря. Никто меня не остановил и ничего не спросил. Спокойно миновав проходную под равнодушным взглядом едва оторвавшегося от газеты со сканвордом дежурного, я вышла на улицу и потопала дальше в глубь поселка, поглядывая на номера домов. Нужный обнаружился на пересечении двух улиц и, действительно, выделялся среди прочих архитектурой. Из-за высокого, кованого поверху, забора виднелось непривычное глазу очертания серой кровли с длинными свесами, которые поддерживали красные колонны.

«Не перепутаешь», — коротко и ясно гласила инструкция Машки. Действительно, с чем можно перепутать пагоду? Выкрашенные красной краской ворота радовали классическими оформлением, знакомым нынче не только востоковедам, но и каждому начинающему отаку — любителю анимэ.

Дверь в воротах открылась, повинуясь мановению магнитного ключа. Сглотнув, я шагнула внутрь, чувствуя себя Али-Бабой тайком пробравшимся в пещеру разбойников. И очень боясь на этих самых разбойников напороться. Да уж, не выйдет из меня профессионального воришки. Нервы слабые.

Двор был оформлен в том же стиле, но полюбоваться всласть его журнальной красотой не позволил захлебывающийся собачий лай таких низких частот, что можно было подумать, что лает медведь. Его сопроводил грохот, от которого я зажмурилась и присела, прощаясь с жизнью. Лишь несколько мгновений спустя, убедившись, что меня все еще не сожрали, отмерла и, поминая Ветлинскую с чертями во всех позах, ломанулась ко входной двери, краем глаза отметив, что чудовище, с того самого медведя размером, заперто в вольере.

Оказавшись в безопасности, я вспомнила, что говориться на этот счет в инструкции, и принялась строчить сообщение дрожащими от пережитого испуга пальцами:

«Не кормить собачку?! СОБАЧКУ?!!! Ветлинская, ты шутишь? Оно, наверное, людей жрет!»

Сообщение улетело, но, как и предыдущее, осталось без ответа. Судя по статусу, Машка с тех самых пор была не в сети, а я, немного отдышавшись, принялась осматриваться.

Как и снаружи, внутри дом был оформлен в японском или китайском стиле. Среди материалов преобладает дерево и камень, мебель в стиле классический минимализм — подобные интерьеры я раньше разве что на картинках встречала. Холл украшают несколько старинных на вид напольных ваз и бонсаи на низком столике, по стенам развешаны гравюры и сдержанная роспись. Привычное искусно переплеталось с экзотикой, современность с аутентичностью. Даже пахло тут как-то иначе, непривычно: не то пряностями, не то качественным освежителем воздуха.

Необычно, но очень уютно, как ни странно. Не смутили меня даже огромные в пол раздвижные окна, заменяющие традиционные для японских построек бумажные стены. Я успела заметить, что снаружи они не просвечивали и были затонированы бронзой. Здорово, наверное, заняться здесь йогой солнечным утром, когда холл залит светом, а доски пола теплые

Не сдержав порыва, сделала пару плавных шагов, наклонилась и оперлась ладонями на покрытый деревом пол, приняв позу «собака мордой вниз». Почувствовала, как приятно растягиваются связки и икроножные мышцы, расслабляется шея. Опустившись на четвереньки, сложила пальцы рук замком, уперлась головой в пол и, оттолкнувшись мягким движением, выпрямила корпус, держа согнутые колени у груди. Поймав баланс, вытянула ноги вертикально вверх, впервые в жизни выполнив «ширшасану» без опоры в виде стены.

Почувствовав, что теряю равновесие, прогнулась назад, дотянувшись пятками до деревянной поверхности и выполнила подобие мостика, благо гибкость позволяет. Легла, а затем аккуратно поднялась на ноги, и настроение тоже как-то разом поднялось. Я улыбнулась в пространство, с легкой грустью подумав, что мне еще долго скитаться по съемным квартирам. Ладно, не время мечтать, пора за работу. Что у нас там по списку? Вымыть окна в гостиной…

Глава 14

— Окна?! — воскликнула я, медленно оборачиваясь.

Осмотрев поле деятельности, снова полезла в инструкцию, чтобы убедиться, что именно эту часть дома Машка называет гостиной. Ошибки не было. В руководстве даже присутствовал схематичный план первого этажа, на котором однозначно указывалось, что мыть предстоит как раз вот эти самые «как бы окна». А еще те, что в зимнем саду, разбитом на террасе в другой половине дома, куда я еще не успела заглянуть. Без промедления я бросилась туда.

Дурное предчувствие не обмануло, зимний сад тоже был сплошь остеклен, отличаясь по объему работ в большую сторону. Квадратные километры, мать его, стекла! Да тут работы на целые сутки! До утра не управлюсь. Так вот, почему Машка сама не управилась с уборкой за один раз. В одиночку просто не хватит времени.

Настроение мигом упало, а затея Велтинской теперь виделась чистой воды подставой. Зато я поняла две вещи. Первая: вот за что люди платят такие деньги. И вторая: чисто визуально, теперь мне эта сумма кажется весьма скромной.

— И здесь экономят на специалистах! — с горечью заметила я вслух.

Душа специалиста с красным дипломом никак не могла смириться с возложенной на меня задачей. Осознав, что неосознанно тяну время, когда стоило бы поторопиться, решила начать с самого простого и, уж точно, куда более приятного чем мытье окошек.

Переодевшись в подсобке в зелено-белую форму с логотипом клининговой компании на кармашке, принялась поливать цветы. Их тут было много, почти как и окон, и на каждом горшке имелась бирка с информацией и счетчик с датой последнего полива, которую следовало изменить.

Кроме «собачки, которую не надо кормить», в Машкиной инструкции числились кошки и птицы. Покончив с поливом, я прихватила пакеты с кормом для них и вернулась в зимний сад, один угол которого был заставлен клетками. Рядом обнаружились и кошачьи миски. Птичек я уже успела рассмотреть. Это были неразлучники, канарейки и просто потрясной расцветки амадины, о которых я раньше и не слышала.

Они появились в момент, когда я как раз рассматривала, как ужинают красноголовые, голубохвостые птички с зелеными спинками, сиреневыми грудками и желтыми брюшками. Направились вальяжной походкой в мою сторону, ничуть не смущаясь и поглядывая на меня по-хозяйски. Два огромных, точно рыси, кота породы мейн-кун вызывали уважение внушительным видом. Между ними воистину королевской походкой переступала тоненькая, будто стауэтка, абиссинка. Это зрелище заставило меня замереть от восторга, напрочь позабыв о пернатых. Я присела на корточки и вытянула вперед открытую ладонь:

— Кис-кис-кис!

Недоумение, что проступило на их мордах, надо было видеть!

— Была неправа, исправлюсь. Как там вас? — я подглянула в инструкцию. — Скай, Найт, Шэдди?

Догадаться кто, есть кто, было совсем нетрудно. Да и повторять дважды не пришлось. Голубой и черный — мордатые коты, дернув украшенными богатыми кисточками ушками, с видимой радостью преодолели разделявшее нас расстояние, принялись бесцеремонно обнюхивать мои руки, а затем и лицо. Я даже оробела от такого внимания. А вот абиссинка, напротив, застыла поодаль, изображая богиню Бастет, не меньше. Снисходительно поглядывая на «парней», она принялась деловито умываться. И изменила поведение, только когда я наполнила кормом миски.

Пока котейки ели, я гладила их и чесала, наслаждаясь тарахтением трех минитракторов. Но меня все еще ждали окна, и с превеликим трудом оторвавшись от шелковистой шерстки, я направилась в подсобку. Тут снова пригодилась Машкина инструкция, без нее среди множества полок со всяческой химией найти то, что нужно, стало бы непростой задачей. Да и устройство, которым предстояло воспользоваться походило больше на помесь пылесоса с имперским штурмовиком, будь он неладен!

Подхватив монстротехнику, я отправилась выбирать плацдарм для боевых действий. Что мы имеем? Восемь секций со стороны фасада, и двенадцать в зимнем саду, оценила я масштабы бедствия и, решив начать с гостиной, приступила к работе. Надо сказать, что я с детства ненавижу мыть окна, еще со школьных времен, когда пластиковых не было и в помине. Поэтому я мгновенно оценила по достоинству волшебный аппарат, который сделал эту задачу намного быстрее, легче и приятнее.

Мне не пришлось скакать сверху вниз, дотягиваясь до самого верха. Хватило небольшой двухступенчатой стремянки, чтобы дотянуться до любого уголка. В процессе я даже успевала любоваться двором, украшенным бонсаи, японскими соснами и еще какими-то растениями. Со стороны зимнего сада виднелся пруд с беседкой и искусственный ручей, который заканчивался на противоположной от собачьего вольера стороне. Там же разместился сад камней и, не иначе, площадка для медитации. Просторная терраса и низенькие диванчики с плетеными спинками так и манили забить на все и прилечь с книжкой…

Разбежавшиеся от звука перепылесоса-недокосмолета коты, не поддержали крамольных мыслей, и я продолжила работать под бдительным оком порыкивающего снаружи косматого пса. Хорошо хоть он лаять и на сетку бросаться перестал, а то ведь мне еще и снаружи стекла предстояло драить. К счастью, пес совершенно успокоился и больше не бесновался, дав мне спокойно выполнить работу.

Уже всерьёз вечерело, когда, едва не падая со стремянки от усталости, я домыла остекление зимнего сада и, прибрав инвентарь в подсобку, уже было собралась переодеться, когда поняла, что что-то не так.

Пес! Он радостно поскуливал и ритмично бил по сетке хвостом, а в это время с характерным звуком отъезжала в сторону автоматическая створка ворот.

— Черт! Черт! Черт!

Что будет, если вместо Машки здесь увидят меня? В отличии от охранников на въезде, хозяева знают ее в лицо. У них неизбежно возникнут вопросы, почему новая работница клининга носит чужой бейдж и пользуется чужим магнитным ключом. Скорее всего они решат, что я мошенница какая, да и Машке попадет, если все выясниться. Неприятностей не хотелось ни больших не маленьких.

Осторожно выглянув в окно еще раз, я застыла в растерянности, плавно переходящей в панику — слишком хорошо мне запомнился номер «Тойоты», что сейчас парковалась во дворе. Да и ее хозяин — тоже… У машины переминалась Редди явно чем-то расстроенная. К счастью, не спеша в дом, она открыла багажник и принялась извлекать многочисленные сумки. Анвар, будто и не собирался ей помогать, вместо этого направился к вольеру, ласково улыбаясь метущему хвостом и изнывающему от счастья псу. Эти люди, однажды появившись в моей жизни, никак не желали из нее исчезнуть.

— Вот попадос!

Могло ли быть хуже? Только если они вызовут полицию… Хотя и такой вариант развития событий исключать нельзя. От этой мысли ладошки вспотели, сердце затрепыхалось как флажок на ветру, а ноги точно приморозило к полу, когда вдруг показалось, что Анвар меня заметил. Но нет. Снаружи еще толком не стемнело, а в доме уже залегли густые серые сумерки, да и вряд ли можно хоть что-то разглядеть сквозь затонированное стекло, даже такое чистое. Тем временем Рэдди достала последний чемодан и захлопнула дверцу багажника. Этот звук привел меня в чувство. Схватив рюкзачок и свою одежду, я опрометью бросилась в зимний сад, радуясь, что успела погасить в холле свет.

— Пока, котики! — на ходу махнула рукой хвостатым, жалея, что не потискаю их на прощание.

Приложила пропуск к магнитному замку на задней двери и, оказавшись снаружи, остановилась на пару секунд, чтобы отдышаться. На цыпочках вдоль стены добралась до угла и осторожно выглянула. У ворот уже никого не было, зато на террасе раздались шаги, следом послышался едва слышный щелчок отпертого замка. Осталось дело за малым: уйти со двора. Пока все складывалось неплохо. Черный внедорожник удачно закрывает обзор, прячась за ним я смогу незаметно добраться до калитки, только бы собака не залаяла! Решившись, я на цыпочках поспешила к выходу, а пес и правда не залаял. Он огромными скачками несся прямо ко мне.

Глава 15

Анвар

Лерка со мной почти не разговаривала, не истерила, как когда я, вернувшись под утро разбудил ее и попросил собрать вещи. Не слушая вопли, угрозы и увещевания, прошел мимо в душ, даже заперся на всякий случай, чего раньше никогда не делал. Но мало ли, что на нее найдет, вдруг снова целоваться полезет?

Когда вышел, было тихо, сестра или спала, или делала вид, что спит. Мне тоже стоило выспаться, чем я и занялся. Теперь мы ехали в машине, и я мысленно посмеивался, незаметно поглядывая на досадливо пыхтящую Лерку. Я прекрасно понимал, что она дезориентирована. Не ожидала сестренка, что на этот раз я не остыну. Не забуду все через несколько часов.

Я сдержал слово и вез ее к родителям в Ясное, и декану я тоже позвонил, благо мог это себе позволить даже в выходные. То, что я услышал, мне не понравилось, пришлось присовокупить к наказанию приличный штраф за неуспеваемость — Пришибленная суровым поступком, мелкая пребывала в легком шоке и почти со мной не разговаривала, односложно отвечая на вопросы.

Отчего-то мысль о том, что из меня получился никудышный воспитатель, потихоньку вытеснили из головы другие, гораздо более прагматичные. Благодаря мне Валерка обрела новую семью и дом. Росла в ласке и заботе, став единственной дочкой при уже взрослом сыне. С тех пор она имела все, что нужно: хорошая школа, модная одежда, любые развлечения в пределах разумного. Правда, с завидной частотой непоседа умудрялась попадать в плохие компании, но тут я брал всё в свои руки, успевая предотвратить и направить хулиганку на путь истинный. Или помочь. Детская влюбленность в старшего братика отлично действовала там, где напрочь игнорировались слова родителей. Лерка слушалась и заглядывала мне в рот, лишь вчера я осознал: то, что долгое время считал преимуществом и рычагом давления, на деле — проблема. Вчерашний поцелуй окончательно расставил все точки над «и».

Лерка меня поцеловала, и что дальше? Однажды я обнаружу ее в собственной постели? То, что она мне не сестра по крови, не имеет никакого значения. Для меня это так и есть, как и для моих родителей она дочь безо всяких оговорок. Менять я ничего не собираюсь, да и ее странная одержимость, для которой я никогда не давал повода ни словом, ни намеком, серьезно напрягает. Да и мне в конце концов нужна нормальная личная жизнь, а не все это…

Родители в отпуске и вернутся только ночью, так что их ждет сюрприз. Что-что, а недовольство матери Лерка совсем плохо переносит, может ей удастся ее образумить. Так что передам ее из рук в руки, и адье! А до тех пор побуду здесь, прослежу, чтобы рыжая беда не устроила никакой каверзы, и заодно проверю сигнализацию и видеонаблюдение.

Дом встретил привычным уютом, умиротворением и сияющими до блеска окнами фасада — у матери на эту тему пунктик, и раньше она едва ли не ежедневно натирала их тряпкой. Я купил ей «Керхер», несколько роботов-мойщиков, а затем и вовсе заключил контракт с клининговой компанией.

Метущий хвостом Кошмар радостно поскуливал и бесился в вольере в нетерпении. Как всегда, я почувствовал легкий укол совести, за то, что покинул друга, но что поделать, городская квартира не самое лучшее место для тибетского мастифа.

— Соскучилась, морда? Погоди, сейчас я тебя выпущу, засиделся, парень.

Отперев дверцу вольера, я выпустил пса наружу. Мощные лапы тут же опустились мне на плечи, даже пришлось сделать шаг назад, чтобы устоять, столько энтузиазма у восьмидесятикилограммовой туши это не хухры-мухры. Мокрый язык замелькал перед носом, пытаясь дотянуться и лизнуть. Я старательно закрутил головой, чтобы не оказаться обслюнявленным.

— Коша, фу! — ругнулся и, запустив пальцы в густую шерсть, оттянул назад лохматую морду с начесанной гривой. — Красавец ты мой! Зверюга! Кошмарище! — Потрепал, пребывающую в экстазе собаку по холке, и украдкой покосился на Лерку.

Та уже выгрузила пожитки и даже самостоятельно, не дожидаясь моей помощи, отнесла все на террасу. Что это? Покладистость или нежелание со мной говорить. Это настораживает, учитывая, что ее шмотки я трамбовал и тащил в машину сам.

Я отвлекся, пытаясь просчитать сестренку, и в этот момент Кошмар сорвался с места, рванув к в сторону машины. Сначала я даже не понял, куда он. Решил, что пес просто увидел соседскую кошку. Раздался не то всхлип, не то вскрик, и между тачкой и воротами застыла хрупкая фигурка в форменной одежде.

Коротко выругавшись, я рявкнул:

— Кошмар, стоять!

Несмотря на свирепый облик и внушительные габариты, Коша был воспитанным и обученным псом, он мгновенно выполнил команду, остановившись аккурат у ног перепуганной работницы клининга. Она уронила какие-то вещи и прижала руки к лицу. Оно и понятно, девушка не в курсе, что максимум, что Коша сделает, это заставит лечь на землю и продержит до прихода хозяев. Ну или залижет до смерти.

— Сидеть! — я оттащил пса в сторону за шкуру на холке. — Мария, вы в порядке? — прочитал я имя на бейджике.

Девушка не спешила убирать прижатые к лицу руки, ее пальцы и плечи мелко подрагивали.

— Не бойтесь, Коша не тронет. Он добрый.

Она шумно выдохнула и, точно теряя сознание обмякла, прислонившись спиной к воротам, но так и не убрала рук от лица. Инстинктивно желая ее поддержать, я выпустил пса и скомандовал:

— Кошмар, место!

— К-коша? Кошмар?! — сдавленно пробормотала девушка, нервно прыснув в ладони, и поспешно нагнулась за оброненными вещами, прошептав: — Простите.

В этот момент Кошмар с чего-то решил, что его зовут. Неизвестно как пробравшись под машину он неожиданно высунулся и лизнул девушку прямо в лицо, в очередной раз удивив меня, какими тихими, незаметными и шустрыми могут быть почти девяносто сантиметров в холке, когда речь идет о хулиганстве. Проделал он это все так стремительно, что уборщица от неожиданности отшатнулась и, потеряв равновесие, уселась на задницу, с остервенением отплевываясь и вытирая обслюнявленные губы. Что-то в этом инстинктивном жесте показалось мне невероятно знакомым.

— Ксюша?! — только сейчас, когда огромные серые глазищи сверкнули, глянув снизу вверх, я узнал ее.

Дружище Кошмар расположился рядом, изображая пай-песика, и виновато мел пушистым хвостом, вроде как извиняясь.

— Ах-х… Аа-ан… Мне пора! — выпалила невразумительно девушка и, вскочив на ноги, бросилась к калитке.

Глазам не верю! Это она! Здесь! В доме моих родителей! Но как такое возможно? Я и сам не понял, что на меня нашло, когда преградил ей путь рукой. Со стуком захлопнул приоткрывшуюся дверцу, не позволив ее открыть и, чувствуя, как внутри все закипает от гнева, спросил:

— Так Маша или все же Ксюша? Что ты делаешь в моем доме?

Это и правда была она — моя Навязчивая Идея. Вчера я едва сумел заснуть, прокручивая в голове точно ролик «кадры» вчерашнего дня, снова и снова, останавливаясь на том самом месте, когда не смог найти ответа, и вглядываясь в огромные от удивления серые глаза, что таили в глубине загадку. Сейчас я глядел в них опять, но уже наяву. Глядел и злился, точно меня обманули или задели.

Стоп. Так нельзя. Мало ли, как она назвалась на страйкболе, я там тоже представляюсь по нику. В конце концов, вчера я не спрашивал, где она работает, почему бы и не в клининге?

Ксюша-Маша воззрилась широко распахнутыми глазами, в которых заново разгорался едва потухший отблеск испуга. Она плотнее прижалась к воротам, и я отметил, что форма велика ей в груди. Легкая смесь цветочных духов, запаха ее волос и тела, заставила трепетать от удовольствия ноздри. Гладкая кожа девушки как будто светилась, и мне вдруг захотелось наклониться и лизнуть ее, пробуя на вкус там, где заканчивается шея. Черт! Я завидую Коше, он смог себе это позволить, а вот меня вряд ли верно поймут.

Глядя, как девушка загнанно дышит и комкает тряпки в руках, возбудился мгновенно. Как и вчера хватило мимолетной фантазии, о том, как закидываю девчонку на плечо и несу внутрь, чтобы разложить в одной из комнат на татами. Черт! Да я уже сожрать ее готов! Приподнять, залезть под юбку, отогнуть в сторону трусики и…

Резко вздохнул, пытаясь угомониться. Со мной что-то не так, или это ее униформа на меня странно действует?

«И вчера тоже была форма? — поинтересовался внутренний голос. — Да вы фетишист, батенька!»

Скрывать интерес стало совсем сложно, а вот прижать ее всем телом к воротам и дать ей его почувствовать тянуло неудержимо. Только вот вряд ли она оценит, судя по паническому выражению лица. На ее месте я бы тоже не оценил.

— Так что, Ксюша-Маша? — надавил, торопя с ответом.

Глава 16

Ксюша

Темные в сгустившихся сумерках зрачки пронзили меня насквозь будто рентген, а от обращения Ксюша-Маша вспыхнули уши. Анвар стоял слишком близко, заставляя плотнее жаться к нагретой за день солнцем створке ворот, но жар, что исходил от его тела, обжигал сильнее, хоть и не физически. Его упершаяся в калитку рука, лишила меня всех шансов на побег, заключив в ловушку.

Даже расположившийся поблизости Кошмар сочувственно поскуливал и не казался больше столь опасным, как закаменевший напротив мужчина, буравящий меня непроницаемым взглядом. Невольно вспомнился разговор с Ветлинской про извращенцев и маньяков. Подумалось, что один из них, вероятно, находится ближе, чем хотелось бы.

Отогнав дурные мысли, я тронула его за руку, осторожно попытавшись освободить себе проход.

— Я выполнила работу, мне пора домой. Выпусти меня, пожалуйста.

Он уставился на мою ладонь, лежащую на его запястье, и я поспешила ее убрать, но он по-прежнему таращился на то место. Миг. Другой. Наконец, голова повернулась, и раздался его хриплый голос:

— Хорошо, но не бесплатно.

— Ты о чем?! — возмущенно вскинулась я, но оказалась прижатой к воротам его сильным и непоколебимым телом.

Рука отпустила калитку и легла мне на затылок, я попыталась запротестовать, но его губы накрыли мой приоткрытый рот и язык скользнул внутрь, коснувшись моего. Это оказалось так внезапно, что от возмущения я оторопела, застыв не долю мгновения. В тот же момент раздался голос Редди:

— Вик, ты идешь?

Очень вовремя! Ее оклик спугнул Анвара, вынудив оторваться от моих губ. Не теряя времени, я нажала кнопку замка на калитке и, не прощаясь, выскользнула наружу с одной мыслью: скорее оказаться отсюда подальше.

Анвар… или все же Вик? последовал за мной, и я, окончательно поддавшись панике и всерьез подумывая закричать, повернулась, крепче прижав к груди бесформенный ком из джинсов и футболки, заозиралась по сторонам в поисках свидетелей. Сердце так стучало, что в голове мутилось.

Заметив мой испуг, мужчина остановился на полушаге. Дернул щекой и как-то странно всплеснул руками, точно хотел почесать в затылке, но передумал на полпути. Потом улыбнулся одной стороной рта и выдал:

— Кажется, мне повезло чуть больше, чем Коту. Но больше всех из нас повезло Кошмару.

Я дважды моргнула, соображая, о чем он. Это что, попытка разрядить обстановку?! Судя по насмешливой роже, Анвар и правда не собирались меня преследовать, затаскивать в свое логово и разрезать на кусочки. Скорее это просто месть за вчерашнее. Нервно усмехнувшись, я смачно плюнула и выдала с раздражением:

— Извращенец!

Это его нисколько не обидело.

— Вовсе нет, я нормальный! — смеясь опротестовал мое утверждение он и примирительно предложил: — Ты домой? Давай, подвезу?

— Спасибо, не надо. Не хватало, чтобы ты узнал мой адрес.

Он запрокинул голову смеясь. Указал глазами на джинсы и футболку, что я держала в руках:

— Ок, но ты забыла переодеться, так в униформе и пойдешь?

— Не хотела доставлять вам неудобства своим присутствием.

— Не доставишь. Может, вернешься, выпьем чаю. Хочешь чаю?

Звучит так, будто он меня обратно заманивает. Я потихоньку отодвинулась подальше.

— Да ни за что! Даже не уговаривай!

Дальнейший разговор я посчитала нецелесообразным и, мысленно себе пообещав никогда больше не поддаваться на Машкины уговоры, зашагала прочь по улице, стремясь поскорее убраться из Ясного. Губы горели, я все еще чувствовала во рту его вкус, ощущала теплые и крепкие прикосновения и приятный запах, отдаленно знакомый. Меня слегка потряхивало от запоздалой реакции организма на потрясение и усталость. В спину донеслось уже издалека:

— Темнеет, запиши мой номер.

— Спасибо. Не пригодиться, — бросила я не оборачиваясь и прибавила шаг.

Но на этом мои приключения не закончились. Устроила я их сама себе, направившись на станцию. Электричка, которую пришлось прождать почти час до самой темноты, оказалась липкой и вонючей. Не менее вонючей, чем общественный туалет, в котором я наскоро переоделась в свою одежду. Дважды пришлось перебираться в другой вагон, избегая внимания подвыпивших или еще не отошедших от праздников «ловеласов». Нахватавшись впечатлений, остаток пути я проделала на такси, коря себя за то, что решила сэкономить и не вызвала машину сразу. Поднявшись на одиннадцатый этаж, выдохнула, только когда за спиной закрылась дверь квартиры.

Чудовищно хотела спать, но еще больше помыться. После душа сил хватило лишь на то, чтобы заварить чай и прикинуть, что надену завтра. Отхлебнув из кружки ромашковый чай, я вспомнила, что не поставила будильник, и полезла в рюкзачок за смартфоном, который окончательно сел еще в такси. Как все нормальные люди, для переписки я использовала приложения-болталки, потому не придала значения горящему значку СМС. Для зарплаты слишком рано, а что там еще может прийти, кроме рекламы или предупреждения МЧС о погоде?

Анвар целовал все жарче, его руки настойчиво проникли под одежду, но я и не думала сопротивляться, лишь выгибалась навстречу, подставляя оголодавшее тело под его умелые ласки. Мужчина зарычал будто зверь и, подхватив на руки, забросил меня на плечо. Под понимающим взглядом Кошмара понес в дом. Редди куда-то исчезла, но мне было все равно, даже если бы она рассматривала нас с двух метров в бинокль. По моим венам текло жидкое пламя желания, погасить которое мог только он.

Я не помнила, как мы оказалась на полу в гостиной, на еще не растерявших жар солнца досках. Прямо там, где я так хотела позаниматься йогой. Что ж, секс тоже не плохо. Анвар продолжал ласкать меня, методично лишая одежды. Нисколечко не смущаясь, я лишь нетерпеливо облизнулась, когда он отвлекся, чтобы расстегнуть и сбросить штаны. Отчего-то этого хватило, чтобы наслаждение стало полным, я запрокинула голову и полетела к звездам, что наблюдали за нами сквозь огромные, заполнившие весь мир окна, которые я собственноручно так чисто вымыла. Звезды неслись навстречу, размазывались, напоминая то, что получилось на фото, сворачивались огромной спиралью, затягивая в сияющий водоворот…

Я проснулась от настойчивого сигнала будильника.

— Твою ж дивизию! — часто дыша, бестолково осмотрелась по сторонам и упала обратно на подушки.

Обреченно выключив будильник, уронила руку с телефоном на грудь, борясь с желанием залипнуть еще минут на десять. И уже было решилась, как шестое чувство подтолкнуло взглянуть на экран. Значок сообщения отозвался смутной тревогой. И не зря. Сообщение оказалось от Мороз:

Ксения, все переиграли. Завтра к 9:00 направляйся в Ай Ти Экспертс. Срочно требуется провести нагрузочное тестирование коробки. Инструкции у тебя на почте.

Дальше следовал адрес офиса и телефон контактного лица. Несколько мгновений я осознавала масштабы проблемы, прежде чем вскочила с постели и заметалась по комнате, тихо подвывая:

— А-а-а!

Одно название метро говорило о том, что выходить нужно прямо сейчас, иначе рискую не доехать ко времени. Похвалив себя за своевременно приготовленную одежду и с вечера принятый душ, уже через десять минут я выскочила из подъезда и побежала к станции метро, радуясь, что утро выдалось прохладным, хоть и солнечным. Возможно, удастся сохранить блузку без влажных пятен подмышками.

И все же в офис «Ай Ти Экспертс» я едва не опоздала — заблудилась среди многочисленных выходов «Сити» и не сразу поняла, что уже нахожусь в нужной башне. Головная компания холдинга занимала целых три этажа. Как назло, первый лифт уехал наполненным под завязку такими же опоздунами — тяжко народу после праздников возвращаться к рабочему ритму.

— Ну давай же! — нетерпеливо притопывала я ногой, переминаясь среди ожидающих следующий.

За время, пока кабина снова спустилась народу прибавилось прилично, меня буквально внесли внутрь не хуже, чем чуть ранее в метро на Выхино. С трудом восстановив контроль над сумочкой, стиснутой телами. Слева разило потом и перегаром, напомнив вечернюю электричку, справа били по обонянию слишком резкие духи. Я так и не смогла определиться, в какую сторону лучше повернуть голову, потому просто наклонила ее вниз, задержав дыхание. Мужчина позади так и норовил наступить мне на пятку, номера этажей в зеркальном отражении мелькали слишком медленно, а пригодный для дыхания воздух стремительно заканчивался.

«Девятнадцать… Двадцать… Двадцать один… Боже, я сейчас грохнусь в обморок! Поморщилась, ощущая дурноту и вспомнила, что ела последний раз вчера в кафе с Машкой, да и то несчастную булочку. Вечерний чай без ничего не считается. Надеюсь, у них тут имеется кофеварка и корпоративные печеньки, или автомат с гамбургерами. О том, чтобы позавтракать на фудкорте, речи не было, вряд ли до обеда я смогу себе это позволить. Если не повезет, придется терпеть и надеяться, что в животе не заурчит невовремя.

Отголосок того самого будоражащего чувства аромата я ощутила еще у лифтовой площадки, едва выбралась на нужном этаже. Как и в прошлый раз он вызвал приятную оторопь, заставив расправиться скукоженные лифтовым амбре легкие. Подходя к рецепции, я уже не сомневалась, кто этот мужчина. Прямо у стойки спиной ко мне стоял глава «Ай Ти Экспертс» и беседовал с каким-то полным мужчиной. Синий костюм итальянского приталенного кроя всё так же идеально на нем сидел, подчеркивая спортивную фигуру.

— Здравствуйте, — симпатичная девушка заученно мне улыбнулась. — Чем могу помочь?

— Здравствуйте. Я Ксения Светлова «Опен Ворлд Системс», — представилась и протянула паспорт. — Меня ждут.

Девушка сверилась со списками.

— Вот ваш временный пропуск, Ксения. Хорошего дня. Дмитрий Александрович! — окликнула она мужчину, с которым разговаривал Добронравов. — Это к вам.

— Отлично!

Квадратный низенький мужчина в клетчатом пиджаке, делающем его еще более квадратным, повернулся одновременно с генеральным. Я еле удержалась, чтобы не отступить инстинктивно назад. Улыбаясь одним уголком губ, на меня уставился Анвар.

Глава 17

Пораженная неожиданной встречей, я оторопела. Вспомнила нашу вчерашнюю стычку, его поцелуй и свой сон. Краска бросилась к щекам, язык точно прирос к небу. Несколько долгих мгновений мы молча пялились друг на друга, и с каждым мгновением он отчего-то мрачнел, точно и не предлагал вчера чай, телефон и подвезти.

Кое-как справившись с собой, просипела, охрипшим голосом:

— З-здравствуйте. Кхм! Виктор Павлович.

— Здравствуйте, Ксения… Хм. Валерьевна.

Последовала новая многозначительная пауза, во время которой оценивающий взгляд, проделав нехитрый путь вдоль моего тела, опустился к ступням в классических лодочках, и снова осязаемо скользнул выше к подолу юбки карандаша. Я порадовалась, что не надела ничего короче даже на ладонь, и пожалела о том, что в последний момент все же сменила удобные балетки на туфли на каблуке.

— Вы опоздали, — последовал нарочито демонстративный жест рукой, на запястье которой красовались часы, наверняка дорогущие, — на целых полторы минуты.

Какой пунктуальный! Куда деваться! Проглотив замечание, я нейтрально ответила, опасаясь снова встретиться взглядом с брюнетом:

— Прошу прощения. Задержусь, если потребуется.

Как? Как такое могло произойти?! Вопрошала я вселенную, но, в отличии от Мороз, не собиралась лебезить перед этим расфуфыренным снобом даже ради баснословных контрактов.

— Вы точно осознаете, что нужно будет делать? — тень сомнения в интонации и на лице.

Я вспыхнула против воли. Он издевается?! Прямо как тогда на игре, когда он сомневался, что я понимаю задачу. Гад! Но чего я хотела? Еще вчера он считал меня уборщицей, а днем раньше фотографом и горе-страйкболистом.

Взяв себя в руки, я постаралась вести себя уверенно и профессионально.

— Виктор Павлович, не сомневайтесь, я с самого начала участвовала в разработке данного решения, разве что не писала код…

— Слава богу, — перебил он.

Я решила не придавать значения его словам — словам женоненавистника в бизнесе — и продолжила:

— Это не входит в мою компетенцию, но отладка, тестирование, подготовка документации постановка задач разработчикам…

— Я вас понял, — снова перебил меня Анвар, сделав неопределенный жест рукой, он просто развернулся и ушел, оставив меня в смятении и растерянности.

— Востриков моя фамилия, Дмитрий Александрович, — представился квадрат в клетчатом пиджаке. — Руководитель отдела сопровождения. Идемте, барышня, велено разместить-с вас с комфортом.

Меня и правда разместили с комфортом. Еще по пути услыхав-таки, как урчит мой пустой желудок, Дмитрий Александрович, дай бог ему здоровья, препроводил меня на небольшую кухоньку при офисе:

— Прошу прощения за заминку, парни еще ставят обновление. Праздники, будь они неладны! Вы уж не обессудьте, выпейте пока кофейку. Перекусите, чем бог послал.

Оценив тактичность мужчины, я не стала стесняться и скромничать, тем более что здесь обнаружились чудо-кофемашина и вожделенный автомат с сандвичами и шоколадками.

Жизнь определенно налаживается! Я с наслаждением отпила горячий ароматный кофе на миг позабыв обо всех неприятностях. Блаженство продлилось недолго. Вернулся Востриков, и минуты блаженного покоя остались позади. Убедившись, что я сыта, он проводил меня в опен-офис, где ровные ряды рабочих мест занимали все пространство, а названия отделов висели на табличках в проходе. Я шла, не обращая внимания на редкие заинтересованные, а порой и равнодушные взгляды многочисленных мужчин, среди которых заметила всего лишь двух девушек. Интересно, это доказательство женоненавистничества Анвара или же, наоборот, надежда, что он не так уж и предвзят, как о нем говорят?

Востриков остановился почти в самом конце помещения, здесь было несколько рядов свободных рабочих мест. Лишь за одним разместился длинноволосый неказистый парень.

— Максим, это Ксения Светлова, — представил меня Востриков. — Оставляю барышню на твое попечение, прошу любить и жаловать.

Парень только кивнул, тряхнув длинными чуть ниже плеч патлами. Я тоже не стала утверждать, что рада нашему вынужденному знакомству. Вместо этого, приглядевшись к экрану ноутбука, заметила:

— Вы неверно указали параметры системы при установке.

— Что вы мне тут рассказываете? — обдав меня несвежим дыханием, Максим надменно на меня глянул.

Дресс-код его явно тяготил, судя по кургузому пиджаку и мешковатым брюкам, и по тому, как он неосознанно поводил плечами, будто одежда была ему тесна или неудобна.

— Максим, я знаю, о чем говорю. Разрешите-ка? — я даже выдавила улыбку ради такого дела.

Не конфликтовать же целый день в конце концов? Нужно как-то налаживать отношения, тем более что нам с ним придется работать.

— Да, пожалуйста.

Парень неохотно поднялся со стула, но завис в непосредственно близости, заглядывая в монитор. Его патлы то и дело касались моего плеча, и я порадовалась, что они хотя бы чистые. И все же не выдержала, повернулась и прямо взглянула на него.

— Может, присядете? Не люблю, когда в затылок дышат.

На удивление, он не стал спорить, а послушался, и даже не показалось — в его глазах промелькнуло уважение. О, кто-то пожестче любит? Я едва заметно улыбнулась.

— Здесь же ошибка версии! Нужно накатить новую, именно с ней мы будем работать. Похоже, вы скачали не тот дистрибутив. В принципе можно и так, но, чтобы получить наиболее точные результаты, следует взять самую свежую сборку. Кроме этого, конфигурация настроена неверно. Указано не то оборудование, совместимость с которым планировалось тестировать. Я права?

— Так точно! — парень, окончательно оттаяв, просиял улыбкой и заговорщически подмигнул. Затем наклонился ближе и доверительно прошептал: — Наш шеф — тот еще любитель геморроя. Вечно проверяет партнеров на вш… Кхм! Насколько они компетентны.

Я позволила себе улыбку.

— Вы прошли мой нехитрый тест. Пересядьте сюда, пожалуйста. — Максим указал на соседнее место, где стоял второй ноутбук с опущенной крышкой. — Здесь все настроено в точности по инструкции.

— Отлично!

Перебравшись на новое место, прежде тщательно все проверила, переживая, что и здесь снова кроется какой-то сюрприз. Но на этот раз действительно порядок.

Запустила приложение для тестирования нагрузки и принялась настраивать доступ к хранилищу данных компании, естественно тестовому. Уточнила:

— Для запуска потребуется пароль от сервера. У вас, насколько я понимаю, будет несколько вариантов?

— Все верно, вот здесь временные пароли.

Админ протянул мне распечатку.

— Спасибо, Максим, дальше я сама справлюсь.

— Если что-то понадобится, обращайтесь. Я сижу во-о-он там, — указал парень на свое место в этом улье.

Запустив все процессы, я открыла табличный редактор и принялась заранее готовить файл отчета с прогнозами, чтобы потом осталось только вписать финальные цифры. Объем работ получался приличный, но я все же лелеяла мечту закончить пораньше и с энтузиазмом принялась за дело.

Не зря говорят, хочешь рассмешить бога, расскажи о своих планах, думала я, тоскливо наблюдая как очередной работник, устало прощаясь малочисленными засидевшимися допоздна коллегами, покидает офис. Рабочий день закончился два с половиной часа назад. Подошел Востриков:

— Ну как? Долго-с вам еще?

— Час-полтора примерно. Эмулирую одновременный доступ максимально возможного количества пользователей. Наша компания не имеет подобных аппаратных мощностей, так что крайне интересно посмотреть на результат. Проверить, на что способна наша разработка, — я улыбнулась, довольная уже полученными результатами. — Пока все идет просто замечательно, только медленно очень.

— Отлично-с! Рад, что сотрудничество намечается взаимовыгодное-с.

Востриков покосился на часы.

— Может, на ночь оставите, а завтра подъедете-с за результатами?

Предложение казалось заманчивым, но я побоялась своевольничать. Да и не хочется оставлять доступ к прототипу без присмотра. К тому же Мороз, кровь из носа, требовала прислать отчет сегодня.

— Не хотелось бы утром возвращаться, да и мало ли что… Я за чистоту эксперимента.

— Понимаю, — не стал меня уговаривать Квадратик. — Ну хорошо. Тогда, идемте-с, провожу вас в другое помещение, здесь скоро все закроют. Давайте это мне, помогу с переездом.

Дмитрий Александрович сграбастал со стола ноутбук, выдернув кабель, и я, прихватив сумочку и пиджак, направилась за ним. Неожиданно погасший свет заставил замереть на полушаге и затаить дыхание.

Сердце испуганно трепыхнулось, когда экран ноутбука превратился в единственный источник освещения. Через несколько секунд включилось аварийное питание.

— Как же они надоели! — посетовал Дмитрий Александрович, возведя глаза к потолку.

Было точно не ясно, обращается он к высшим силам, ругает лампы, монтеров или арендодателей.

— Часто здесь так? — спросила я, привычно сунув руку в сумочку, принялась шарить в поисках фонарика.

Прохладный металлический цилиндр, размером с губную помаду никак не желал попадаться.

— Раньше нет, но как весна началась…

Он махнул рукой, будто не желая повторять сотню раз говоренное. Миновав опен-офис, мы вышли к лифтовым площадкам. Поднялись на пролет и подошли к двери кабинета, латунная табличка на которой гласила: «Добронравов Виктор Павлович». Не раздумывая, Востриков распахнул дверь и отстранился в приглашающем жесте:

— Прошу-с.

Изнутри пахнуло им, тем самым ароматом, который так впечатлил меня в пятницу. Тогда я еще не подозревала, что это привлекательный запах чудовища, в чье логово меня сейчас так безапелляционно приглашали, что отказаться не было никакой возможности. От мысли, что придется остаться один на один с Анваром болезненно сжался желудок. Вспомнив все, что произошло между нами за последние двое суток, я ощутила себя мотыльком, спешащим на огонь.

Нет, сравнение не совсем то. Скорее я, как мотылек, которого неумолимо тащит во вращающиеся лопасти турбины вентиляции. С одной стороны инстинктивно трепещу крылышками, стараясь вырваться из ловушки, а с другой испытываю смертоубийственное любопытство: что будет если сдаться? Пролечу невредимой, или меня размажет так, что и пятна не останется?

В отличии от гипотетического мотылька, у меня выбора не было. Чувство самосохранения требовало бежать без оглядки, здравый смысл — вести себя профессионально, а неуемное любопытство, заставляло поводить носом, по-звериному втягивая воздух, когда делала первые робкие шаги внутрь.

Глава 18

Миновав просторную приемную с пустующим столом секретаря, я очутилась в святая святых. Здесь царил полумрак. Пахло новой мебелью, кожей, свежим крепким кофе и еще сильнее тем самым умопомрачительным парфюмом, куда без него? Огромные во всю стену окна открывали завораживающий вид на панораму города. Огни, огни, огни! Огненные реки дорог, словно вступившие в схватку с опускающейся на землю ночью. А нет, для ночи все же рановато, но из-за закрывших небо туч, стало темно. Похоже, надвигается гроза, а я зонтик забыла дома.

Перевела взгляд на длинный ультрамодный т-образный стол со стеклянной крышкой, которая была совершенно прозрачной с ближнего ко мне конца и постепенно темнела к противоположному, став черной, словно оникс. Во главе обнаружился хозяин кабинета, его лицо освещалось мертвенным светом монитора, что делал черты более резкими. Он смотрел на меня чуть исподлобья, хмуро. Смотрел и молчал, будто затаившийся хищник. И пусть молчит, так безопасней для моей нервной системы. Достаточно и взгляда, от которого сердце гулко загрохотало в груди от назойливой греховности мыслей, что как-то совершенно ни к месту полезли в голову. Обстановочка располагает знаете ли, и освещение…

Это все из-за вчерашнего поцелуя! И еще этот его запах… Феромоны? Да, нет! Доказано же, что это лишь самовнушение? Значит поцелуй и сон. Мамочки! Руки сами потянулись одернуть ниже юбку, которая приподнялась на талии. Разрушил темное волшебство Квадратик, который пыхтя обогнул меня и пристроил ноут на дурацкий прозрачный стол, да еще и поближе к этому демону.

— Виктор Павлович, вот! Привел нашу красавицу, никак уходить не желает-с. Говорит, ночевать тут останется, но работу доведет до конца. Решительная барышня, передаю вам из рук в руки. Я пошел.

Я почувствовала, как краснею, а толстячок шустро укатился, оставив нас один на один. Анвар, вопреки ожиданиям, тут же потерял ко мне интерес и снова уставился в монитор. Лишь поинтересовался равнодушно:

— Вам еще долго?

Будничный тон разом развеял все лишние мысли, и я, скосив глаза на медленно, но верно растущую шкалу прогресса, бодро отрапортовала:

— Часа будет достаточно. Можно спрогнозировать результат на основании уже полученных данных, но хотелось бы чистоты эксперимента.

Анвар ничего не ответил, и я села за стол и занялась отчетом, чего время терять? Спрогнозированные итоги оформила в таблицу, написала, заменю потом данные, если понадобится или если где-то ошиблась.

— Я заметил, вы очень любите чистоту, Ксения? — нарушил молчание Добронравов, спустя минут десять.

Он особенно выделил мое имя, да и само неоднозначное замечание заставило уши вспыхнуть. Убью Машку, такое унижение! Я вскинулась, собираясь дать отпор, в конце концов не его дело, где я подрабатываю по выходным, и поняла, что смотрит он не на меня, а на мои ноги сквозь прозрачную крышку. Подавив новый порыв прикрыть коленки, я поспешно надела туфлю, которую успела скинуть. Вот же дурацкая привычка!

Профессионал! Я профессионал, и вести себя нужно соответственно. И еще, Мороз меня четвертует, если облажаюсь. Сделав вид, что не поняла, о чем он, заговорила о деле:

— Прошу прощения, что задерживаю. У нашей компании не было возможности отработать все процессы на таких мощностях, потому тестирование заняло больше времени, чем планировалось, но поверьте, результаты того стоят.

Боже! Я даже сумела ему улыбнуться. А вот обратиться по имени отчеству — нет.

— Потому-то вы и обратились в «Ай Ти Экспертс», Ксения. Мы — лучшие на Российском рынке в данный момент. Посмотрим теперь, чего стоите вы?

Анвар смерил меня непроницаемым взглядом и, как ни в чем небывало, продолжил просматривать какие-то графики. Мне частично было видно происходящее на его мониторе. Усилием воли я заставила себя отвести взгляд и сосредоточиться на отчете на следующие двадцать минут. Подавляя рвущиеся зевки и голодные спазмы в желудке, которые усугублял запах кофе, я довела все до ума и принялась медитировать на полоску прогресса, застывшую на девяносто восьми процентах. Стрелка часов уже подбиралась к двадцати двум ноль-ноль, а проклятая шкала ни в какую не желала двигаться. Анвар уже закончил с делами и разглядывал какой-то сайт со страйкбольным оружием и экипировкой.

Звонок его мобильника заставил внутренне вздрогнуть.

— Внимательно! Да. Нет. Да. Не хочу об этом разговаривать. Я сказал, нет. Дело твое.

Он зло бросил трубку. Потом скинул новый звонок, а после очередного и вовсе выключил звук, но по то и дело загорающемуся экрану я поняла, его одолел кто-то настойчивый. Перевернув, мобильник экраном вниз, Анвар неожиданно поинтересовался:

— Ксения, сколько очков набрала наша сторона?

Вопрос вогнал меня в ступор. Знаю, что синие, то бишь мы, выиграли, но подробности прошли как-то мимо, да и к концу у меня не было времени интересоваться счетом.

— Без понятия, — ответила честно как на духу.

— Так какого черта, вам на той игре понадобилось?! — рыкнул Анвар, напугав меня до чертиков.

Только сейчас я вдруг осознала, насколько он зол. Непроницаемый взгляд, за которым так трудно было различить истинные эмоции, куда-то исчез и его глаза метали молнии. Громыхнуло. Невольно обхватив себя руками, я оглянулась, отметив, что на улице окончательно стемнело и припустил дождь.

— Надеюсь в работе вы более ответственны? — вопрос прозвучал намного спокойнее, хотя и обжигал холодом.

Сейчас Анвар совершенно не походил на того мажора, каким показался на игре и при встрече в поселке. Собранный, деловой и серьезный. Эдакий Большой Босс. Вот только странная вспышка гнева не вязалась с этим обликом. Неужели я его настолько раздражаю? Стало не по себе, и отчего-то обидно. К чему тогда тот поцелуй? Какая-то проверочка на вшивость? Типа я поведусь, а он завопит что-то вроде: «Я же говорил! Им только одно нужно!»

Находиться в полумраке один на один с человеком, который так негативно настроен было неприятно. И особенно неприятно потому, что он мне нравится вопреки здравому смыслу. Теперь я не могу этого отрицать.

Девяносто девять процентов, — показала шкала прогресса. И не стала больше меня мучить, перепрыгнув сразу на сто. Развернулась таблица с итоговыми данными. Тайком выдохнув от облегчения, я за пару минут сделала выгрузку и внесла незначительные изменения в отчет. С прогнозами не ошиблась, могу собой гордиться. Скинула файл на почту и молча поднялась. Сняла со спинки стула пиджак, накинула на плечи и, прихватив сумочку, направилась к двери. Притормозив у порога, выудила мобильник и сухо выдала:

— Доброй ночи!

Под новый, особенно громкий раскат грома я, не оборачиваясь, вышла в тускло освещенный коридор.

Спеша к лифтам, размышляла о том, почему же так сложно обратиться к нему по имени? Как будто стоит назвать его вслух, как окончательно растает облик того, кто насмешливо предлагал зайти на чай. Того, кто любит собак. Того, кто сорвал тот нежданный поцелуй, от которого до сих пор теплеют губы, стоит только подумать. Мамочки! Что со мной?

Кабина поднималась долго — с первого этажа. Похоже, кроме нас в здании никого уже и не осталось, разве что охрана? Длительное ожидание не слишком успокаивало нервы и, чтобы отвлечься, я открыла сумку, но не успела провести полную ревизию содержимого, как лифт подошел. Прервав поиски запропастившегося фонарика, я зашла внутрь и нажала кнопку. Двери почти закрылись и, когда в последний момент внутрь просунулась нога, вынудив их разойтись, я едва не взвизгнула. Рассчитанная человек на десять кабина с появлением Анвара отчего-то разом показалась тесной. Нет, этот мужчина не был огромен, но его давящая аура заполнила все пространство.

— Я же просил подождать, или моя компания настолько вам неприятна? — спросил он совершенно спокойно и нажал на кнопку

Лифт вздрогнул и двинулся вниз.

— Простите, не расслышала — гром гремел. Да и поздно уже. Тороплюсь… — я поежилась, чувствуя, как похолодало.

— Есть к кому? — вопрос прозвучал настолько буднично, почти равнодушно, что я даже не сразу поняла, о чем он.

— Что?

— Есть к кому торопиться, спрашиваю?

Я уперлась в него взглядом и еле сдержала рвущееся наружу ругательство. Но надо сказать, мне вдруг польстило такое проявление внимание. Однако я не собиралась сдавать позиций, стоило ему смягчиться. Я еще не забыла странного перепада настроения.

— Как и вам, — ответила с вежливой полуулыбкой, решив, что не стану ни на что обижаться и принимать близко к сердцу.

Одно дело какой-то там парень и другое — генеральный директор партнеров. Я должна быть профессионалом и обходить острые углы. Мое поведение не должно ставить под угрозу планы компании. Нельзя ставить под угрозу и мое собственное душевное равновесие. Стоит только растравить себя ненужными фанатазиями, и привет.

Образ разъяренной рыжей подружки Анвара, которая пытается раздавить меня джипом или пристрелить из снайперки, помог окончательно прийти в себя. Можно понять, отчего у девушки такой дурной характер. Да у нее, видимо, нюх на его леваки! Вчера едва ли не у нее на глазах меня целовал, кобелина! Осознав это, я устыдилась и одновременно разозлилась, не замечая, как пристально уставилась на мужчину.

Заметив мой взгляд, Анвар удивленно приподнял брови:

— Ксения, вы смотрите, будто инквизитор на ведьму. Выглядит жутко при таком освещении, я начинаю вас опасаться.

— Ч-чего?

Анвар неожиданно и искренне рассмеялся, словно наблюдая за ребенком:

— Какая же вы все-таки многогранная личность!

Он что, снова издевается? Или намекает на подработку в клининге? Не в силах промолчать, я отрезала:

— То, чем я занимаюсь в свободное время, вас не касается!

В этот момент раздался оглушительный раскат грома, будто небеса разверзлись прямо над зданием. Свет погас, а лифт нехорошо так дернулся и стал.

Глава 19

Я замерла, ощущая, как ускоряется сердце. Только без паники…

Стараясь не поддаваться безотчетному страху, что неизбежно настигал, стоило мне очутиться в полной темноте, потянула молнию на сумке. Пальцы заметно дрожали, когда пыталась нащупать внутри фонарик, но тот никак не хотел попадаться под руку. Мои движения стали суматошными, что-то вывалилось, громко лязгнув о металлический пол. Сердце пропустило удар, подпрыгнув тугим комом к горлу. До дурноты закружилась голова. Зашумело в ушах, грудь точно сдавило тисками. Соскользнув с плеча, глухо упала сумка. И всё. Я уже была не здесь. Одна чернота едва не сменила другую, когда стали ватными ноги. Я бы и упала, если бы кто-то сильный не поддержал. Притянул к себе, прогоняя сковавшие тело мрак и холод.

— Что с тобой? Тебе плохо? — в голосе Анвара слышалась тревога.

Я не ответила, была занята тем, что судорожно глотала воздух. На границе сознания мелькнула робкая мысль, что надо бы отстраниться, что стыдно вот так к нему жаться, но не хватило духу. Я не могла потерять последний островок надежды, что удерживал мой разум на границе реальности.

— Клаустрофобия, или это моя туалетная вода на тебя так действует?

Шутка пришлась к месту, и даже как-то полегчало. Эх! Знал бы ты, как на деле на меня твоя вода действует… Приступ потихоньку отступил, а я оставалась в объятиях Анвара, обхватив его руками. Да еще и в рубашку вцепилась, неизвестно как и когда умудрившись просунуть под пиджак руки. Упс! Осторожно разжав пальцы, рискнула приоткрыть глаза и посмотреть на него. Разницы, впрочем, не почувствовала. В лифте было хоть глаз выколи.

— Н-никтофобия, — просипела ответ севшим голосом.

— Темноты боишься? — прозвучало удивленно.

Я кивнула, хотя Анвар и не мог этого видеть, похоже, почувствовал. А я все никак не могла набраться храбрости, чтобы отодвинуться, и он не спешил выпустить меня из объятий, что так надежно прогнали все мои страхи. Сухость во рту заставила сглотнуть.

— Пить хочешь? Погоди-ка, сейчас, — Анвар чуть отстранился и зашарил по карманам пиджака. — У меня только коньяк. Будешь?

Я отрицательно промычала, в то же время свет экрана его разогнал кромешную тьму, цепляться за него и дальше стало как-то неловко, и я отстранилась, обхватив себя руками.

— Кажется, поторопился, — буркнул он непонятно себе под нос.

Не зная, как реагировать на эти слова и стоит ли, я растерянно скользнула взглядом по кабине лифта и, спохватившись, принялась подбирать оброненные вещи, среди которых оказался и мой мобильник. Телефон не разбился, разве что показывал отсутствие связи с оператором.

— Не ловит, — я подняла взгляд на Анвара.

Называть его Виктором было сложно, а Анваром теперь как-то неловко, и я все время общалась обезличено, и от этого становилось еще более неловко. Он же, хмуро сведя брови, смотрел куда-то в нижний угол кабины, держа у уха трубку. Поймав мой взгляд, словно оттаял, просиял. Исчезла залегшая промеж бровей складка, приподнялись в полуулыбке уголки губ.

— Не плачь, сейчас нас отсюда вызволят.

Его свободная рука потянулась к моему лицу, большой палец стер одинокую слезинку с моей щеки. А я вдруг обнаружила темное пятно от туши для ресниц на его рубашке.

— Ой… Нет, я не плачу!

— Как скажешь, — усмехнулся мужчина и скинул вызов.

Подсвечивая экраном панель управления, вдавил кнопку вызова лифтеров. Спустя минут десять стараний нехитрые действия возымели результат, и на звонок скрипучим голосом ответил дежурный, пообещав прислать лифтеров в течение получаса.

— Аврал и пробки. Не паникуйте и не курите ни в коем случае. Электричество отключил город, на подстанции авария из-за грозы. Потихоньку восстанавливают, — проинформировал он нас, прежде чем отключиться.

Непринужденный разговор о проделанной работе, который затеял Анвар, немного отвлек, но все же ожидание затянулось. Я с тревогой наблюдала, как на глазах садится батарея мобильного, но не могла себя заставить выключить его и снова очутиться в полной темноте — фонарик я так и не нашла, наверное, где-нибудь выронила или оставила в другой сумке, собиралась-то утром в панике.

Устало привалилась к стенке лифта и, сняв одну туфлю, пошевелила пальцами — долго стоять на каблуках еще хуже, чем ходить. Ужасно хотелось наклониться и растянуть замлевшую поясницу, но было как-то неловко. Заметив мою нехитрую разминку, Анвар вдруг скинул свой дорогущий пиджак и так запросто бросил на пол, а затем ничуть не стесняясь уселся на него.

— В ногах правды нет, — провозгласил он прописную истину и приглашающим жестом хлопнул по колену.

— Что, настоящий солдат никогда не станет стоять, когда можно присесть? — усмехнулась я, вспомнив любимую поговорку Сан Саныча — Варькиного отца.

— Настоящий солдат никогда не станет сидеть, если можно прилечь, — широко улыбнулся Анвар.

Он тоже знал эту поговорку, и после такого ответа я немного стушевалась.

— А с другой стороны…

Анвар расселся посередине и мне пришлось расположиться рядом. Чтобы уместиться на пиджаке, пришлось сидеть, прижавшись к его теплому боку. Специально он, что ли? А и ладно, я все равно замерзла. Не сдержав стона облегчения, я вытянула ноги.

— Лучше выключи, а то совсем сядет, — Анвар осторожно забрал у меня из рук гаджет и погасил экран, погрузив пространство кабины в темноту. — И ничего не бойся, я с тобой.

Без ошибки нащупав мою ладонь, он вложил в нее мобильник, и в тот же миг зашевелился. Я задержала дыхание, когда моей талии вдруг коснулись его руки. Осторожно приподняв, усадил меня к себе на коленки и, подтянув лодыжки ближе, снял туфли. Стиснув одну за другой стопы, поставил их на край пиджака и накрыл им же сверху.

Во время всего действия я обеими руками вцепилась в смартфон, таращась в темноту, палец уже нашел кнопку включения, но я так ее и не нажала. Затаившись, боялась разрушить странную сказку, только сидела с выпрямленной спиной, словно проглотив кол. Боже! Что он вытворяет?! Но, Господи, как же приятно! В жизни у меня не было ничего подобного!

Он почувствовал мое смущение. Успокоил:

— Расслабься, это ровным счетом ничем тебя не обязывает, — его ладонь чуть надавила на мое плечо, побуждая опереться на его грудь. — Просто немного комфорта, который только можно себе позволить в подобных условиях. От меня не убудет, а тебе не стоит сидеть на холодном.

Он ненадолго о чем-то задумался, взмахнул в темноте рукой, сетуя:

— Нет, подумать только, такие деньги плачу за аренду! Засужу! Хотя…

Он вдруг расслабился, как-то задорно хмыкнул и неожиданно сменил тему:

— Если ноги замерзнут, скажи.

— Угу.

Впервые за долгое время я была рада оказаться в полной темноте, чтобы собеседник не видел моих пылающих ушей. Прикрыв глаза, я переживала целую сотню ощущений одновременно. Неловкость и крепость моральных принципов не на жизнь, а на смерть сражались с чисто женским желанием побыть слабой — в современном мире для женщины это почти что роскошь. Жаль, что многие мужчины совершенно перестали осознавать сей факт. Анвар не распускал рук, сидел тихонечко и вполне целомудренно обнимая за талию, и, окончательно решив, что ничего плохого не произойдет и никто не узнает об этих наших необычных посиделках в темном лифте, я тихонько выдохнула и расслабилась.

Он словно почувствовал этот момент чуть теснее прижал меня к себе, я ощутила его дыхание в своих волосах, и внутри проскочил электрический разряд. Не сдержав рваного вздоха, довольно шумного, я тут же и вовсе затаила дыхание. Он легонько коснулся губами моего виска. Нечаянно? Или поцеловал? Заерзав, я нарушила воцарившуюся тишину. Слишком уж интимная ситуация создалась. Спросила первое, что пришло в голову:

— А ты был солдатом?

— Доводилось однажды.

— Вот как?

— Удивлена?

— Ага. Я думала, такие, как ты не ходят в армию, — выдала раньше, чем подумала, что именно говорю.

Анвар заметил.

— Такие как я? Те, кто обычно платит, чтобы миновать такой участи?

Я промолчала, сморщившись и радуясь в который уже раз, что темно и не видно выражения лица. Добронравов грустно усмехнулся.

— А я вот еще и приплатил, чтобы меня взяли.

— Это как же? — искренне удивилась я.

— Как-нибудь в другой раз расскажу, — он помолчал, прежде чем заговорить снова: — В детстве у нас свет часто отключали. Мы играли в вопрос-ответ. Моя очередь спрашивать. Чур, отвечать только честно!

— Не думаю, что идея хорошая, — я инстинктивно попыталась заглянуть ему в лицо, позабыв, что бестолку.

— Да ладно тебе. Не думаю, что ты знаешь хоть одну государственную тайну.

Ага, только корпоративные, но тебе — не скажу, подумала я, мгновенно насторожившись, а он неожиданно пощекотал мне бок.

— Эй! Только без пыток, пожалуйста! — я дернулась, но он тут же прижал меня к себе и принялся осторожно гладить по волосам.

— Когда это все началось?

— Ты про что?

— Про твою никтофобию. Это явно пожестче, чем просто боязнь темноты. У тебя был полноценный приступ. Пульс зашкаливал, ладони вспотели, предобморочное состояние. Серьезные признаки, между прочим.

— Знаю. Фонарик забыла, а про телефон в тот момент не подумала даже. Да уже и не в состоянии была его найти в темноте…

— Так, когда? Что тебя так сильно напугало? Расскажи?

Кромешная темнота, тяжелая и вязкая, точно кисель, поглотила меня без остатка. Я боялась пошевелиться, только часто дышала. Так часто, что болели легкие и кружилась голова. Сердце колотилось, норовя выпрыгнуть из груди от обуявшего неподконтрольного ужаса. Шорохи. Они доносились с разных сторон и не поддавались объяснению. Я не могла себя заставить открыть глаза, ведь знала, что все равно не увижу ни зги, но так оставалась хоть какая-то иллюзия выбора. Я крепче стискивала веки, кулаки и зубы, отчаянно цепляясь за остатки воли…

Слова шли с трудом, вспоминать не хотелось, но отчего-то показалось необходимым заново прожить тот страх. Прожить и отпустить, как говорил один из психологов. Хуже не будет если я расскажу снова.

— В детстве на спор залезла в заброшенный дом. Дело было в деревне у бабушки, местные пугали приезжих рассказами, что там когда-то жила ведьма. Дети такие впечатлительные…

Я замолчала, ожидая, что сейчас раздастся смех или согласное хмыканье — как делал отец, далекий от всякой психологии и делящий все абстрактное на дурь и блажь. Или, что Анвар отпустит едкий комментарий. Именно по этой причине я давным-давно зареклась рассказывать эту историю мужчинам, предпочитая ее шутливую версию. Но нет. Добронравов молчал, его дыхание было ровным и размеренным, он не торопил и, похоже, внимательно слушал. Я продолжила рассказ:

— В общем, там был погреб. Чтобы утереть нос зачинщикам, я в него залезла. В тот же миг началась гроза, а на крышку погреба что-то упало, или кто-то ее специально привалил, трудно теперь сказать. В общем, дети разбежались, перепугавшись, а я не смогла самостоятельно выбраться. Было темно и очень страшно. Я так боялась ту ведьму, что даже начались галлюцинации. Меня нашли только утром, когда одна из девочек решилась рассказать матери. Не знаю, как я пережила ту ночь. Даже описалась… Заикание и энурез удалось побороть, а вот это — осталось…

Не понимаю, почему так разоткровенничалась с малознакомым человеком, но вдруг обнаружила, что снова обхватила Анвара руками, прижалась к теплому телу, а он успокаивающе гладит меня по спине. Вот вроде бы снова разворошила прошлое, но так хорошо и спокойно…

— Сколько тебе тогда было? — спросил он негромко.

— Одиннадцать.

— Ты одна живешь? Прости за нескромный вопрос?

Я осторожно выпрямилась, принимая более целомудренное положение. Но ничего эдакого, ради чего бы стоило врать или юлить в его голосе не было.

— Ага.

— Справляешься?

— Не без фонариков, но в целом все нормально. Честно говоря, давно уже меня так не накрывало, как сейчас, — я смущенно выдохнула.

— Нервные потрясения способствуют. Подозреваю, есть тут и моя вина. Прости, что сорвался. Не знаю, что на меня нашло. Но сейчас ты ведь не боишься?

Я затихла, не ожидая подобного поворота. Вопрос и извинения застали врасплох, я замерла и прислушалась к себе. Несмотря на то, что в лифте царила кромешная тьма, совершенно не ощущалось той жути, что обычно накатывает на меня, стоит выключить свет. То ли ресурс страха на сегодня оказался исчерпан, то ли еще чего, но жмусь я к Анвару вовсе не от ужаса, как было вначале…

— Нет, не страшно. Похоже, ты разогнал всех моих демонов, — усмехнулась я.

— Вот и славно.

Щетина его подбородка зацепила волосы на макушке, царапнула кожу, запустив в забег по спине целый сонм мурашек и заставив стиснуть зубы от волны томительных ощущений.

— Придумал! Запомни эти ощущения, — он прижал меня к себе чуть крепче и заговорил едва ли громче шепота. Почти интимно: — Если снова окажешься в подобной ситуации, просто подумай обо мне. Представь, что я рядом — вот как сейчас. Самовнушение волшебная штука, если им пользоваться осознанно.

По его голосу чувствовалось, он улыбается, и губы сами собой сложились в ответную улыбку. Я даже немного испугалась тому, как же приятно вот так вот сидеть и просто болтать с ним. Анвар, оказывается, может быть милым. Только вот не стоит обольщаться…

Он осторожно пошевелились подо мной.

— Ой! Наверное, я тебе уже все ноги отсидела. Прости!

Я попыталась подняться, но его руки, удерживая, сжали мне талию, от этого незамысловатого прикосновения, по телу прокатилось возбуждение. Остро. Интимно. Я даже закусила губу, надеясь, что не слишком шумно втянула воздух.

— Прости! Больно сделал? — Анвар тотчас убрал пальцы.

Потеряв равновесие еще во время пресеченной попытки подняться, я привалилась к его груди и оказалась намного ближе, чем раньше, мгновенно ощутив, как он «рад меня видеть».

— Нет… — пискнула не то ответ на вопрос, не то протест.

— Я не железный, — сказал мужчина в свое оправдание.

Вскинув голову, я тут же почувствовала на своих губах его дыхание. Его руки непостижимым образом снова оказались на моей талии, словно гирька, склоняя чашу весов в сторону «да». Происходящее казалось нереальным. Такого просто не может быть! Сказал бы мне кто о подобном вчера, похвалила бы за бурную фантазию. Да что вчера? Еще недавно я бежала прочь из его кабинета, а сейчас таю…

Несколько долгих мгновений наши губы находились непозволительно близко, почти касаясь, а от противоречивых эмоций выворачивало наизнанку, но остатки здравого смысла заставили меня шепнуть:

— А как же Редди?

Анвар не успел ничего ответить, потому что в кабине вдруг зажегся свет. Впервые за долгое-долгое время я испытала искренне разочарование по этому поводу. Тихо скрипнув, кабина дернулась и поползла вниз, а все волшебство момента окончательно развеялось.

Избегая смотреть на мужчину, я поднялась и надела туфли, подобрала сумку. Глядя на себя в зеркальную стенку лифта поправила юбку и блузку. Пригладила волосы, невзначай прикрыв ими пылающие уши, и покосилась на Анвара. Тот так и остался сидеть, лишь запрокинул голову и прикрыл глаза — похоже, его излюбленная поза.

На мой вопрос он так и не ответил.

Глава 20

Анвар

Один раз — случайность, два — совпадение, но три… Передо мной снова стояла она — Моя Навязчивая Идея. И сегодня ее снова звали Ксюша. Точнее…

— Светлова Ксения… Хм. Валерьевна.

Я смерил точеную фигурку девушки взглядом. Новое амплуа, новая форма одежды. Нет, она не выглядела охотницей, скорее — хорошей девочкой, которая искренне не понимает, какие мысли вызывает у мужчин. Особенно когда вот так вот краснеет.

Нет, она что издевается?! Я начинаю подозревать нехорошее. Прагматичные соображение помогли справился с влечением. Стоит быть осторожнее с представителями «Опен Ворлд Системс». Точнее с представительницами.

Одно неясно, причем тут страйкбол? Зачем было так светиться? И вчера у меня дома… Нет, вчера было просто совпадение, но теперь я лишь укрепился в мысли, что кто-то нечестно играет. Подозрения на глазах становились реальностью. Что если Мороз ее специально ко мне подослала? Если так, тогда и страйкбол можно объяснить. Узнала про мое увлечение и решила подкатить. Способы соблазнения, конечно, у нее странные и нестандартные… Но ведь я клюнул! Два дня уже не могу выбросить эту девку из головы! У них, определенно, получилось.

От этой мысли я окончательно разозлился, мало мне было проблем с Леркой. В кои-то веки я задумался о девушке не просто как о сексе, и на тебе! Лишнее подтверждение, что я прав, когда стараюсь избегать деловых отношений с женщинами. За редким исключением они просто стараются воспользоваться мной тем или иным способом. Отдельным я это прощаю, но не всем.

Тем временем Ксюша старательно убеждала меня в собственном профессионализме, но я ее почти не слушал и, невежливо передав ее в руки Дим Саныча, направился в свой кабинет, на ходу набирая руководителя отдела сопровождения.

— Марат, что с файлами от «Опен Ворлд»?

— Вы про дистрибутив их нового «облака», Виктор Павлович?

— Угу.

— Странное дело. Мы все подготовили еще в пятницу, а вчера вечером нам прислали новую версию. В файлах с виду никакой разницы, только дата сборки пятничная, но даже размер не отличается. Мне показалось это подозрительным и я направил их безопасникам на проверку.

— Что говорят?

— Пока ничего, я же только отправил.

— Понял, как что-то выясните, немедленно доложите мне. И, да — это первоочередная задача. И второе — тут их представитель, не пускайте ее в общую сеть. Пусть работает на виртуалке. И, устройте ей проверку. Стандартную.

Тревожные звоночки становились все громче, а я привык доверять интуиции. Сбросив Марата, набрал Вострикова:

— Дим Саныч, задержи Ксению. Покорми завтраком, или кофе налей. Главное не подпускай к компу пока, ребятам нужно время.

— Понял-с.

Я снова набрал Марата:

— Ну что, есть новости?

— Да, в новый дистрибутив зашита программа-шпион.

— Что-то известное, лицензированное?

— Нет, самописное, но обнаружить не так-то просто. Семен Антипенко своими примочками нашел. Парень — гений, не зря его к себе переманили.

Я остановился и прикрыл на миг глаза радуясь, что оказался прав и злясь одновременно.

— Молодцы! Всему отделу премию дам, и удвою, если до вечера разберетесь что за гадость.

— Принято!

Марат отключился, и ко мне тут же подскочила помощница Наталья с какими-то бумагами.

— Виктор Палыч, тут контракты на подпись, будете смотреть?

— Горит?

— Подождут.

Кивнув, я прихватил у не из рук несколько увесистых папок. Полистал и понял, что мыслями совсем не здесь. Они вертелись вокруг одной особы. Вот же навязчивая идея! Как, вообще, все это началось? Я принялся восстанавливать ход событий.

Сначала Лерка ее чуть не сбила. Могло ли это быть запланировано? Уверен, что нет. Мелкая заметила Ксению в последний момент. И хоть хорохорилась после, но я-то ее знаю. От испуга побелела. Я и сам было решил, что все, но обошлось. Как всегда, на стрессе у меня включился режим «все под контролем», привычно превратив в уверенного в себе альфа-самца.

Я усмехнулся. А ведь в этом мы с сестрой похожи. Разве что в ее случае является невыносимая стерва — так она закрывается от мира, предпочитая обороне нападение. Я принялся наблюдать за девушкой, которую опекало Кот. Замечая мой взгляд, она смотрела в ответ, и в ее глазах появлялось вопросительное выражение. Кажется я так увлекся этим занятием, и начал ее поддразнивать, что так взбесило Лерку. Даже странно, обычно она не реагирует так и держится со всеми моими пассиями с позиции сильного, а тут с цепи сорвалась.

Но к делу! Было ли ее появление Ксюши на игре подстроенным? Трудно сказать. Можно привести столько же доводов за, сколько против.

— Кажется, пора смотреть кино, — пробормотал я задумчиво и подключился к хранилищу данных, где лежали записи с камер в доме родителей.

Меня интересовал период времени, когда там под видом работницы клининга находилась Ксюша. Выгрузив данные по использованию магнитного ключа, запустил видео в режиме перемотки и воззрился на экран.

Честно говоря, я боялся того, что увижу. Не хотелось разочаровываться, но вопреки опасениям, она действительно занималась уборкой и только ею. Переключился на момент, где девушка с детской непосредственностью встает на голову, выполняя асану, а затем с восхищением оглядывается. Запустил снова, еще раз и еще раз. Ей определенно нравился дом, да и она сама не выглядела в нем чужеродным объектом, не оскверняла своим присутствием святая-святых Анваровых-Добронравовых. Глядя на нее такую, я невольно ощутил приятное тепло в груди. Еще большую симпатию мне внушили ее взаимоотношения с нашей живностью. Кошмар признал девушку мгновенно, хотя Лерку с самого детства недолюбливает, а уж Шадди… Неприступная абиссинка редко кому дозволяет прикоснуться к своему телу.

Я снова перемотал на момент со стойкой на голове, остановил кадр, жадно впитывая каждую черточку, каждый изгиб ее тела, едва ли осознавая, что со мной твориться.

— Хватит! — ударив ладонью по столу, решительно погасил экран и прикрыл глаза, чтобы успокоиться.

Набрал номер.

— Марат? Ну что там со шпионами?

— Неприятная хрень, босс.

Ксюша

Анвар заговорили снова лишь, когда вышли на улицу, и я достала смартфон, намереваясь вызывать такси.

— Я подвезу, только не спорь! — коротко и безаппеляционно бросил он, и не оборачиваясь направился к машине.

Я не стала отказываться, эгоистично стремясь продлить время вдвоем и боясь в этом признаться даже себе. Мой вопрос словно бы выстроил между нами незримую стену. Лишь ближе к дому завязался разговор, но атмосфера непринужденности и доверия все равно пропала и все вернулась на круги своя. Вдруг стало грустно и страшно. После посиделок в лифте моя жизнь уже не станет прежней, как бы смешно это не звучало. Он забудет про меня через пару часов, а мне предстоит борьба с мыслями о том, что не сбылось, да и не могло бы сбыться…

«Лэнд Крузер», на удивление ловко преодолев пробки, неумолимо приближался к дому, и я лихорадочно пыталась придумать тему для дружеской беседы, хоть что-то, чтобы растопить это отчуждение, что так внезапно возникло и причиняло дискомфорт. Но хватало и взгляда на угрюмый профиль Виктора, чтобы бросить эту затею. Он сидел с плотно стиснутыми губами и обращал на меня столько же внимания, сколько на пустое место, и от этого внутри что-то неприятно стискивалось. Я одновременно чувствовала себя уязвленной и отчего-то виноватой.

А еще я вдруг определила для себя границу, где заканчивается Анвар и начинается Виктор. И второй вызывал во мне робость и чувство огромной пропасти между нами.

— Сюда? — нарушил он молчание, указав на поворот во двор.

— Да.

Автомобиль затормозил у единственного подъезда «свечки». Виктор вышел из машины и открыл мне дверь. Подал руку, помогая выбраться наружу.

— Проводить? — спросил сухо, будто из вежливости.

Наверное, если бы сейчас это был Анвар, я бы рискнула согласиться…

— Не стоит. Спасибо, что подвез, — отвечая, постаралась улыбнуться и скрыть несчастное выражение глаз.

Промеж бровей мужчины залегла суровая складка, делающая его еще мудрее и старше на вид.

— Как хочешь, — он равнодушно глянул на меня. — Тогда, пока.

Непроницаемый взгляд буравил мне спину, пока я возилась в сумке в поисках ключей. Отчаянно хотелось отказаться от своих слов и согласиться. Вернуться к нему, пожаловаться, что боюсь сегодня оставаться одна, согласиться на что угодно, но я не столь бесшабашная, как та же Машка. Да и вряд ли в этом будет смысл…

Тойота сорвалась с места одновременно с тем, как железная дверь подъезда лязгнула магнитным засовом. Я прижалась к ней спиной на мгновение, покосилась на старенький лифт. Как-то было боязно в него заходить.

— И, вообще, физическая нагрузка отлично помогает прогнать ненужные мысли, — подбодрила себя ворчанием под нос и тоскливо потопала на одиннадцатый этаж пешком.

Достигнув своего этажа, убедилась, что безопаснее застрять в лифте, судя по состоянию подъезда. Задохнувшись, остановилась. Постояла, наклонившись и опустив голову, и только потом сделала шаг, преодолевая последнюю ступеньку. Идея пойти пешком была не такой уж и здравой. Благо через алкашей по пути перелезать не пришлось, да и мысли что-то так и не выветрились…

Ключ никак не желал входить в замочную скважину.

Списав это на сбитое дыхание и подрагивающие после подъема пальцы, я старательно прицелился. И снова никак.

— Странно.

Я нахмурилась. Что-то здесь не так, я могла отпереть дверь и с закрытыми глазами. Чувствуя смутную тревогу, присела, рассматривая личинку замка. Тускло подрагивающая лампа на лестничной клетке давала достаточно света, чтобы не напрягаться, но все же девушка достала телефон и включила фонарь. Следы свежих работ подтвердили неприятную догадку. Замок и ключ теперь явно из разных опер.

— Блин! Как так-то? Просто не может быть!

В растерянности я обвела глазами пошарпанные, исписанные матерками стены. Удар оказался весьма и весьма чувствительным. Все вещи, все нажитое непосильным трудом, если и осталось в целости и сохранности, то надежно скрыто за металлической дверью. Один плюс: новая проблема одним махом затмила старую.

Выдохнув, и справившись с первым потрясением, я набрала номер хозяйки квартиры. Телефон ответил стандартным «абонент-не абонент». Понятно. До утра ей звонить бесполезно. Опомнившись, я отключила безбожно жрущий остатки зарядки фонарик, с беспокойством отметив почти пустой символ батареи. Пять процентов! Я мысленно поблагодарила Анвара, так вовремя погасившего тогда мне экран, и набрала Варьку.

— Привет! Не разбудила?

— Ничего, — отозвалась та довольно бодрым голосом, видимо, и правда еще не ложилась. — Я еще не сплю.

— Прости, что так поздно, но у меня одна проблемка. Варь, можно у тебя переночевать?

— Ксю, что-то случилось? — голос подруги мгновенно посерьезнел.

— Хозяйка сменила замки и трубку не берет. Я только с работы вернулась, а тут такой сюрприз…

— Вот сука! — Варька никогда не церемонилась в выражениях.

Она надолго замолчала, как ни странно, не приглашая к себе. Телефон тоскливо пискнул, оповещая, что вот-вот выключится. На лестничной площадке разом стало еще неуютнее.

— Ва-арь? Спишь? Я тоже хочу. И телефон вот-вот сядет…

— Никуда не уходи, сейчас приеду.

— Варь?

Я хотела сказать, что и сама способна к ней добраться, но та уже бросила трубку, или это кончился заряд? Не везет мне что-то с батарейками в последнее время. Ехать Варьке примерно тридцать минут, а по пустой дороге и того меньше. Решив, что лучше дождаться ее здесь, я зябко поежилась. Ноги устали и от туфель и ныли, но разуться здесь совсем не тянуло, как и присесть на усыпанный сигаретным пеплом подоконник. Вместо я этого прислонилась к стене и прикрыла глаза. Спать хотелось безумно, а желудок скрутило голодным спазмом. Я снова пожалела, что еще в машине отказалась составить Анвару компанию за ужином — он предложил походя. И что не приняла предложения проводить, усмотреть во всем обычную вежливость. Вдруг снова захотелось очутиться там в лифте, ощутить те тепло и заботу, которыми он одарил меня, и тем тяжелее было понимать, этого никогда не будет.

— Чем быстрее выброшу из головы эти глупости, тем лучше, — пробормотала вслух и поежилась.

Из полудремы меня вывел звонок, показавшийся пронзительно громким. Я даже вздрогнула от неожиданности, не понимая, сколько времени прошло и почему звонит севший мобильник. Это была Варька. Раздалось короткое «Спускайся», и подруга бросила трубку. На этот раз я не стала над собой издеваться и воспользовалась стареньким лифтом, который ни разу на моей памяти не подводил. Скрежеща, скрипя и брякая, как мусоровоз на пенсии, он доставил меня на первый этаж.

Выходя в ночь, я настороженно приостановилась в дверном проеме. Готовая метнуться обратно. И едва так и не поступила, увидев мужской силуэт у крыльца. К счастью, он оказался знакомым.

— Костя? А ты что здесь делаешь?

Глава 21

— За тобой приехал. Привет.

Костя подошел и чмокнул меня в щечку.

— А где… — я демонстративно осмотрелась вокруг в поисках подруги и закончила: — Варька?

— Я за нее, — усмехнулся Кот. — Ну так что, идем?

Вместо ответа, я достала смартфон и быстро набрала сообщение:

Я: «И как это называется?»

VARVAR_BooM: «Лови момент!»

К ответу прилагался жизнерадостный смайлик.

На этой мажорной ноте экран экран смартфона окончательно погас. Костя тем временем терпеливо ждал, услужливо распахнув дверцу машины. И лицо такое хитрое и одновременно довольное.

Заговор!

Я поняла, что меня только что развели по всем фронтам, но сил для протеста совершенно не осталось, к тому же теплились остатки надежды, что по какой-то причине Варька не смогла сама приехать или прислать Ермака, вот они и попросили Костю, а я тут надумала ужу себе с три короба. Да уж, просто вечер свиданий. И все те же лица.

Вспомнив разительные перемены с Анваром, я помрачнела и отвернулась к окну. Но чего я хотела? Предложения руки и сердца после откровений в лифте?

— Что-то ты совсем тихая сегодня, — отметил Кот, трогаясь с места. — Устала?

— Не то слово! — отозвалась я. — С работы вышла поздно, два часа просидела в застрявшем лифте, а тут еще и это. Даже не знаю, чего больше хочется, есть или спать?

— Ого! Вот это у тебя приключения! Ладно, тогда не буду и пытаться тебя развлечь.

Приключения… Я украдкой взглянула на мужественный профиль Кота. Кажется приключения, похоже, еще не закончились…

— Спасибо, — благодарно улыбнувшись ему я снова уставилась в окно, за которым темные громадины домов чередовались со вспышками вывесок и реклам.

Огни резали до боли и ослепляли уставшие глаза, и я просто их закрыла, а очнулась от характерного лязгна подъездной двери, обнаружив, что меня несут на руках. Вот это номер! Как я могла так вырубиться?! Но еще удивительнее было другое. Даже на первый замутненный сном взгляд было ясно, это не Варькин подъезд. Там хрущевка, потолок серый, местами подпаленный зажигалкой, а тут новенький — чистый и свет яркий и не мигает. Новостройка.

— Можно поинтересоваться, куда ты меня тащишь?

Спросонья голос прозвучал хрипловато.

— Домой естественно.

— К тебе домой? — уточнила зачем-то, прикипев взглядом к маленькому экрану, на котором мелькали номера этажей.

— Угу.

— Я вроде к Варьке собиралась… И… Поставь меня, пожалуйста.

Кот выполнил просьбу, и чисто мужским жестом потер затылок.

— Слушай, Ксю. Только не парься. К Варвару мать в гости приехала, они там и так втроем ютятся в однушке, а отказать тебе она не могла, вот и попросила меня выручить. Я хотел объяснить по дороге, но ты так сладко спала, жалко было будить.

— Понятно, — я стиснула в линию губы, не слишком довольная ситуацией.

Как бы там ни было, а Варька явно воспользовалась ситуацией. Но на разборки совсем нет энергии. Ни у меня, ни у смартфона. Устрою заботливой сводне головомойку позже, решила я и покорно шагнула в кабину лифта.

— Проходи, — Костя отступил в сторону, пропуская меня в квартиру.

Кот жил на седьмом этаже в двушке. Внутри пахло свежим ремонтом и новой мебелью, царила спартанская обстановка. Прихожую занимали какие-то коробки. Которые пришлось обойти. Гостиная была целиком отведена под страйкбольную экипировку, сваленную в одном из углов, в другом — компьютерного стол. Кроме него тут снова обнаружился вездесущий картон и маленький диванчик, сиротливо притаившийся у стены. Наверное, на нем мне и придется спать.

— Держи, — Кот всучил мне полотенце, огромный махровый халат и футболку со своего плеча. — Ванная тут. Иди покажу как душевой кабиной пользоваться.

Разомлев под струями воды, я выползла из ванной совсем сонная.

— Есть будешь? — встретил меня вопросом Кот, хлопотавший на кухне.

— Неа, перехотела, — отвечая, я подавила очередной зевок.

— Может, чай?

В обтягивающей футболке, под которой выделялись крепкие мускулы, с которой совершенно не вязался беленький передничек в клубничку и оборкой, он выглядел так умилительно и так на меня смотрел, что я не смогла сдержать улыбки. Не! Ну мечта же, а не мужик! Чего я теряюсь? И даже про страйкбол пока ни слова не сказал.

— А давай, — согласилась я.

На том свете, видимо, высплюсь.

— Успокаивающий, на травах, — обрадовался Костя и принялся разливать заварку по чашкам. — Один боец еще по осени целый мешок мне с Эльбруса привез. Понравится, поделюсь.

— Спасибо, — я с наслаждением втянула носом травяной запах, но взять чашку в руки помешали длинные и слишком широкие рукава халата.

— Да сними ты его, у меня тепло.

Я послушалась. Футболка, что выдал кот, оказалась без подвоха. Плотная, цвета Хаки она не просвечивала и прикрывала зад.

— Блины. Я погрел. — Костя придвинул тарелочку с характерными треугольничками. — Малиновое варенье любишь? Маман не варит, просто с сахаром перемешивает и в морозилку. На вкус совсем свежая ягода выходит.

— Ты умеешь печь блины? — восхитилась я.

— Умею, но маман лучше делает. Вчера к ней заезжал, — честно признался он.

Я не стала скромничать и оценила по достоинству и то и другое. Фигуру не испорчу. Сколько меня не пугают, что с возрастом это изменится, пока что еда проваливается будто в черную дыру, никак не отражаясь в виде лишних килограммов. Пока ела, Костя переоделся и успел принять душ.

— Покажи, где упасть, а то усну прямо здесь, — я положила голову на стол.

Кот усмехнулся:

— Идем.

Я шла позади, невольно любуясь обнаженным мужским торсом, крепким затылком и рельефными бицепсами. Правда на этом все и заканчивалось, растворяясь в равнодушном отупении вымотавшегося за тяжелый день человека. В таком состоянии даже думать о чем-то эдаком не получалось. Кот остановился и отворил дверь комнаты, где я еще не успела побывать. Спальня!

— Вот, — он сделал приглашающий жест. — Укладывайся.

С порога не ушел. Так и остался стоять, вынудив меня, если и не протискиваться, то проходить в опасной от него близости. Я осторожно вошла, глядя на расплавленную двуспальную кровать, застеленную свежим бельем, уголок одеяла был приглашающе отогнут.

Окончательно стушевавшись, спросила, не глядя на него:

— А ты где собираешься спать?

— Лягу в гостиной на диване, если с собой не позовешь.

Прямолинейно, ничего не скажешь…

Я встретила его прямой горящий желанием взгляд и пожалела, что оставила халат на кухне.

Стопэ, Котик, март закончился!

Не готова я к столь решительным действиям вот так сразу. И что на мужиков сегодня нашло? Одни в лифте целоваться хочет, второй… Может, поспорили? Надо спросить у Варьки, на такое у них ума хватит? Хотя нет, если бы она знала о чем-то подобном, не стала бы так меня подставлять. А раз сводничает, значит уверена в Косте и его симпатии.

Молчание затянулось, и я задала первый пришедший в голову вопрос, конечно же идиотский:

— А ты на диване поместишься? Может, лучше я там лягу?

Диван-то небольшой, всего на два посадочных места и не факт, что раскладывается.

— Значит, не позовешь, — сделал выводы Кот и ободряюще улыбнулся. — Не переживай. Размещусь как-нибудь. У меня там еще надувной матрас и спальники есть.

Он ушел, и я, выдохнув, присела на кровать. Хорошо, что отказ был принят безболезненно. Осматриваясь, куда можно поставить телефон на зарядку. И еще меня очень интересовал один важный момент. Я приоткрыла дверь и спросила:

— Костя? У тебя есть ночник или что-то подобное?

— Неа, но можешь шторы раздвинуть. Там со стройки напротив фонарь долбит в окно, не хуже галогенок. Никакого ночника не понадобится — светло как днем.

Угукнув, подошла к окну и принялась раздвигать плотные шторы. Они плохо поддавались, и я привстала на цыпочки и взялась повыше, чтобы было легче их сдвинуть.

— А тебе, кстати, заче… Ксю, это что?!

Кот вошел бесшумно, как… Кот! Оттащив меня от окна, повернув задом к свету и принялся бесцеремонно разглядывать синяк, задирая футболку все выше. — Это тебе на игре так досталось?!

Его пальцы осторожно коснулись характерных отметин на моем бедре, что остались после попадания очередью шаров. Их было несколько. Один прямо под правой ягодицей, второй чуть ниже и сдвигаясь к внутренней части бедра, еще ниже — третий. Его можно было обнаружить, только если я раздвину ноги. Естественно, показывать Коту их все я не собиралась.

— Пусти! И хватит пялиться на мою задницу!

Обеими руками я потащила футболку вниз, хотя уже понимала, все тщетно. Скорее всего, Кот успел и их рассмотреть, пока я открывала шторы, оттопырив одну ногу для равновесия. Да и по его хулиганскому виду читалось: «Видел и не сожалею».

— Погоди, я сейчас.

Легонько шлепнув меня по вышеназванной части, Костя вышел из комнаты. Захлопали дверцы шкафов на кухне. Раздалось ворчание:

— Да где же он?

Я мучительно соображала, как дальше с ним себя вести? Как современная и необремененной излишним целомудрием женщина, или как краснеющая от одного слова «мужчина» монашка? С бывшим я рассталась еще по осени, и давно созревший и познавший плотские радости организм требовал свое, чего скрывать? Особенно сейчас в такой пикантной обстановке. И вообще, как говорит Ветлинская, в наше время отношения чаще завязываются не до, а после знакомства в постели…

Так. Буду рациональной. Костя мне нравится внешне, да и в остальном пока не давал повода сомневаться в своей положительности. К тому же он не маменькин сынок и готов к отношениям. Пожалуй, ничего страшного не произойдет, даже если у нас случится интрижка. Вряд ли я стану потом жалеть, так что же мешает?

Анвар. Именно его образ стал тем самым барьером, который сейчас мешал пуститься во все тяжкие. Я вспомнила состоявшийся поцелуй, несостоявшийся и его заботу в лифте. И то, что ощущала, сидя у него на руках. И то, что он меня хотел…

И то, что он не ответил на вопрос о Редди.

Блин! Но ведь это бред! Моя реакция на него — все на тот же банальный недостаток мужского внимания. Только вот у Кости точно нет рыжей. Ни рыжей, ни блондинки, ни брюнетки. Он свободен и решил ухаживать за мной. Именно за мной — Светловой Ксенией Валерьевной.

Будь что будет.

Сглотнув тягучую слюну, я уставилась на вернувшегося в спальню Кота, чувствуя себя так, будто собираюсь без фонаря войти в темную комнату.

— Вот. Отличная штука, — продемонстрировал он мне зелено-белый тюбик. — Давай-ка помогу.

Я послушно повернулась тылом к свету. Предупредила:

— Нагибаться не стану, даже не проси.

— И не надо.

Не спрашивая согласия, он, точно пушинку, приподнял меня и перевернул, уложив животом себе на колени.

— Эй!

— Замри.

Одна рука чуть придавила спину, вынуждая затихнуть, вторая коснулась бедра там, где был первый синяк. Я задохнулась, от острого ощущения, прокатившегося по телу. Терпко запахло ментолом и травами. Неторопливые круговые движения чуть шершавой руки, наливались тягучей тяжестью в животе. Я стиснула ноги, но не успела ничего такого выдать, чтобы скрасить неловкость, как Кот снова перевернул меня, усадив на край кровати. Молча встал передо мной на колени, глядя в глаза осторожно, но настойчиво отвел в сторону ногу и принялся втирать мазь в оставшийся синяк. При этом он выжидательно смотрел мне в глаза, и во рту окончательно пересохло. Лечение затягивалось, и, кажется, нужно было что-то сделать… Подать знак… Показать, что я поддерживаю игру…

Сдавшись, я первой отвела взгляд, и тут же увидела то, от чего, возбуждение разом отступило. На комоде у стены лежала уже знакомая мне книга.

— Что-то мне это все напоминает, — рассмеявшись, я указала подбородком на нее. — Перенимаешь опыт у Синда Форсворда?

— Ха! Бывает, — развеселился Кот и добавил, мурлыча и многозначительно двигая бровями: — Кстати, я много читаю.

Хулигански подмигнув, он приподнялся, укладывая меня на спину. Оказавшись промеж моих разведенных в стороны бедер, прижался, не скрывая боевой готовности. Принялся целовать шею, коснулся губ. Это и поставило точку в моей внутренней борьбе.

— Костя, нет! — я уперлась руками ему в грудь, вынуждая отстраниться.

— Что такое?

Он навис надо мной, упершись руками в кровать. Выглядело соблазнительно, но… Но я не могу!

— Я… Я не в силах сегодня что-то доказывать, — принялась мямлить. — Если не хочешь ощутить себя некромантом, — снова покосилась на книгу, — лучше не стоит.

Нервно усмехнувшись, попыталась придать себе чуть более пристойный вид, насколько это было возможно в моем положении.

— Дело не в тебе, просто как-то внезапно все это… Я так не могу. Не умею. Мне необходимо привыкнуть, — сказала чистую правду.

— Я понял.

Выпустив меня, Кот опустился на пол. Сел, прислонившись спиной к кровати. Я, натянув на колени одеяло, принялась комкать его в кулаке. Посидев так с минуту, Костя поднялся.

— Не заморачивайся, Ксю. Все нормально, — он потрепал меня по волосам. — Сладких снов.

Дверь спальни за ним закрылась, и я устало откинулась на подушки, глядя в белоснежный подвесной потолок. Было стыдно. Стыдно и за то, что едва не поддалась. И за то, что в итоге струсила…

Вот такая я противоречивая натура, блин!

Глава 22

Проводив Ксюшу, я набрал Леру. Еще вечером она попыталась уговорить меня пустить ее обратно, но я не был настроен отступать и отключил звук. Отметив, что от нее всего пять пропущенных звонков, остальные восемь от матери, я тяжело вздохнул. Нехорошее предчувствие кольнуло в висок.

— Мам, что-то случилось?

Оказалось, Лерка не вернулась с занятий и не отвечает на звонки. Родители сильно беспокоились и просили меня ее образумить. Я их немного успокоил, пообещав, что выясню, что происходит. Сестра не отвечала, но от нее висело сообщение: мол, ушла из дому, прошу не искать. Я ответил, что приветствую самостоятельность и советую позвонить и объясниться с родителями нормально, как взрослая, но на душе стало совсем муторно. Позвонив одному надежному человечку, попросил найти ее как можно быстрее и незаметно присматривать. Вмешаться, если возникнет необходимость.

Спал из рук вон плохо. Сначала крутился полночи, затем кое-как уснул под утро и проснулся на полчаса раньше будильника — привиделась какая-то гадость, а больше заснуть так и не смог. На работу явился на час раньше и в препоганейшем настроении.

Сразу же вызвонил юриста и потребовал в течении часа подготовить претензию арендодателю по поводу аварийного обеспечения здания электроэнергией. Не стоило отказываться от возможности получить из всего этого выгоду. К примеру, скидку на аренду взамен штрафных санкций.

В почте лежало непрочитанное сообщение от Марата. Айтишники сумели разобраться в коде программы-шпиона и предоставили прогнозы и выкладки. И снова нет ответа на вопрос, имеет ли Ксюша к этому отношение?

Открыв вчерашний отчет, подготовленный Навязчивой Идеей, я никак не мог сосредоточиться на цифрах. Вместо синусоид графиков перед внутренним взором то и дело вставал ее профиль. Сосредоточенное выражение лица, сжатые губы, вкус которых я вчера так и не успел ощутить. Надо было действовать раньше. Если она та, кто я думаю, она бы не стала противиться. Разве не в этом состоял бы ее план?

И все же! Мое желание обладать этой женщиной, не поддается логике и перекрывает все прочее. Оно одновременно раздражает и подталкивало к действию. Возможно, меня вылечит победа? Тем более, что я в курсе всех интриг, она не сумеет причинить вред моему бизнесу.

Осознав, что верчу в руках телефон, я недоуменно на него посмотрел и положил на стол. Зря вчера не настоял на своем и не проводил ее, напросившись на переходящий в завтрак ужин. Слишком был занят проблемами с Леркой. Вероятно, отказывая мне, Ксюша продолжала играть свою роль? Могло и такое быть.

Взяв себя в руки, выбросил из головы все лишнее и изучил отчет. И, что удивительно, мне понравилось абсолютно все. И результаты и то, как оказалась изложена информация. Ксения Валерьевна Светлова, действительно профессионал, который понимает, что делает. Только несколько не уверена в себе. Может стоит переманить специалиста с большим потенциалом к нам?

Стоп-стоп-стоп! Стоит определиться, в качестве кого я хочу ее больше.

Я снова запустил ролик со страйкбола и вырезку из снятого камерой наблюдения в доме родителей. Просмотр видео только усугубил ситуацию, окончательно сбив рабочий настрой.

— Дим Саныч, организуй мне Светлову в ближайшее время.

— Не понял-с? — напрягся руководитель отдела. — Что-то не так, Виктор Палыч?

— Все прекрасно, просто мне нужно с ней поговорить.

Через некоторое время Востриков отчитался:

— Светлова трубку не берет, вдобавок отпросилась утром с работы, но руководитель проекта готов заменить ее и подъехать к нам в офис в течении часа.

Беспокойство нахлынуло тугой мутной волной. Что за?! А вдруг с ней что-то случилось в том подъезде? Хулиганы? Новый приступ никтофобии? Упала с лестницы, сломала что-то и теперь в больнице? Остановив поток мрачных домыслов и преждевременных выводов, попросил:

— Не нужно, спасибо. Просто дайте мне ее номер, — сам разберусь.

— Виктор Палыч, — Востриков неожиданно замялся, — она делала все возможное, чтобы быстрее закончить. Даже обед пропустила…

Только сейчас я понял, что несмотря ни на что, Востриков пытается защитить от меня Ксению. Это было неожиданно. Что же я, какое-то чудовище?!

— Дим Саныч, я просто хочу поблагодарить Светлову за качественно проделанную работу, — успокоил я коллегу.

Раздобыв окольными путями вожделенный номер, я набрал его раз-другой. Длинные гудки то и дело сменялись ответом автомата.

— Что за черт?!

Запуская приложение, одной из функций которого было отслеживание местоположения цифрового устройства, я совершенно не испытывал угрызений совести. Вот как вышло — новейшая секретная разработка по госконтракту и самому пригодилась. Одно напрягало, я все еще боялся в результате обнаружить адрес больницы. Уж больно невзрачным показался мне район и захолустная «свечка», в которой обитала Ксю. В таких подъездах всякое может случиться, надо было ее проводить. Нет, не из-за того, что могло бы случиться дальше, а просто потому что я — мужчина, и было бы правильно — позаботиться о ее безопасности.

Я опустил голову, стиснув виски и подумал, что мне сейчас хочется? И понял — найти доказательства того, что она непричастна к попытке диверсии от «Опен Ворлд Системс». Это развязало бы мне руки.

Какая-то мысль мелькнула, привлекая внимание. Кажется я что-то хотел сделать, когда Лерка меня сбила с толку своими бзиками. Я постарался восстановить цепочку событий и вдруг вспомнил.

Подняв трубку внутреннего телефона, набрал Вострикова.

— Дим Саныч, перешли-ка мне письма со ссылками на дистрибутивы.

Почти сразу на почту упали два письма, и я сравнил даты. Первое — пятница вечер, как раз после встречи и презентации решения. Отправлено с ящика Ксении. Второе — с ее же почты…

— Есть!

Я было расхохотался как псих, и тут же оборвал смех. Воскресенье, полдевятого вечера. Примерно в это время, я приглашал ее на чай. А судя по записи с камер, она приехала почти в четыре и честно драила окна в моем доме. Запустив запись в быстром режиме перемотки, я так и не увидел, чтобы она бралась за мобильник. Максимум смотрела на время. Уверен, не она отправила письмо. Но… Это не значит, что она не в курсе того, что Мороз затеяла. Но и не значит, что в курсе. Пока у меня нет доказательств, я не могу действовать.

Тем временем отработал алгоритм, заменив на экране символ ожидания на адрес. К счастью, он оказался вполне себе нейтральным и, хуже того, отлично знакомым. Только вот радости это мне не прибавило.

— Какого хрена она у него делает?!

Подскочив с места, я подошел к панорамному окну. Дороги с едва движущимися в пробках машинами, напомнили мне кровеносную систему неизлечимо больного. Я и сам ощущал себя сейчас таковым, слушая гудки.

Кот ответил с третьего и был предельно краток, не называя имен по давней привычке:

— Внимательно?

— Здорово, Костян! Дома?

— Нет. Что-то случилось?

— Да вот, хотел заскочить. А ты занят, значит?

— Есть такое.

— И чем, если не секрет, — я стиснул в кулаке, прихваченный на автомате со стола карандаш.

— Другу помогаю.

Лаконичным и столь же неинформативно.

— А друга, случаем, не Ксения Светлова зовут?

Я не сумел скрыть раздражение в голосе. Одновременно с сухим щелчком несчастная письменная принадлежность разлетелась на две части, заставив скрыться едва сунувшую нос в кабинет секретаршу.

— Как догадался? — удивление Кота не осталось незамеченным.

Я скинул вызов, и сел за стол. Посидел так некоторое время, уставившись в стену напротив и пытаясь осознать, что это такое сейчас со мной было. Нет, только не это! Шутки шутками, но реального соперничества между нами никогда не было. Я всегда его только дразнил…

Паззл сложился. Кот помогает другу, а Ксюша не отвечает на звонки и не явилась на работу. Уверен, они сейчас вместе.

Чтобы отыскать местоположение Костяна мне и вовсе не понадобилось применять никакие спецсредства. Еще на игре мы использовали стандартную программу для отслеживания местоположения друг друга, так что я и сейчас знал, где он находится.

— Опять геопозицию не вырубил, и вроде же взрослый мужик… — покачал головой я, глядя на покрытый сеточкой трещин экран.

Там отобразился адрес Ксюши. Я почти не удивлен.

— Меня нет, — бросил секретарше, вихрем преодолевая приемную.

Ксюша

— Что решила? — Костя, допив кофе, забросил чашку в посудомойку.

— Пожалуй, надо сначала с хозяйкой разобраться. Не хочется весь день думать о том, что вечером мне некуда вернуться. Да и вещи…

Я хмурила брови, гипнотизируя взглядом кофе. Чаю все же хотелось больше, но иногда приходится брать, что дают и не выпендриваться. Жизнь.

— Звони тогда, отпрашивайся.

Сам Кот уже набирал номер.

— Хайль! Я сегодня задержусь. Буду примерно после обеда, но не обещаю. Как получится. Если что, на связи.

— Эй! Ты что? — впервые за утро я решилась поднять на него глаза.

— Норм. Отвезу тебя, все разрулим.

— А как же работа?

— Я не перед кем не отчитываюсь.

Украдкой я вздохнула, немного завидуя. Впрочем, свое дело отнимает еще больше сил и времени, не дает забыть о себе и дома. С затаенным трепетом я набрала Доломатова, чувствуя себя неловко, как всегда, если приходится отпрашиваться с работы.

Мою просьбу восприняли без энтузиазма, уж очень сильно Мороз беспокоилась и хотела лично узнать, как вчера все прошло. Отчет, отправленный поздно вечером, она еще не видела. Обо всем этом поведал мне эрпэ. Говорил он как-то резко и словно бы нервничал, но узнав, что все прошло как надо, успокоился.

По дороге домой я изрядно нервничала, хозяйке квартиры так и не вышло дозвониться. Наверное, еще слишком рано. Стоило представить, как буду уговорить ее подъехать с ключом, становилось совсем тошно. Стоило избегать конфликтов, хотя бы до тех пор когда откроется дверь квартиры. Занимали голову и думы о том, что же делать с вещами. Я старалась не обрастать пожитками, пока нет собственной квартиры, но все равно в руках все не унесу за раз. Хорошо, что Костя поехал со мной. Буду немного увереннее.

— Звони, — ворвался в мысли его голос.

— А?

— Подъезжаем. Хозяйке звони.

Спохватившись, я полезла в сумочку за смартфоном, которого там не оказалось.

— Бли-и-н! Я, кажется, забыла у тебя телефон…

— Номер нигде не записан?

— О! В облаке точно должен быть, великая вещь — синхронизация.

Кот молча сунул мне свой смартфон. Я быстренько нашла все необходимое, но предусмотрительность не слишком помогла, Наталья Витальевна так и не пожелала со мной разговаривать. То ли действительно была занята, то ли вела себя так из природной вредности. Между звонками мы с Костей поднялись на этаж, подергали запертую дверь. Спустились.

На выходе из подъезда нас поджидал сюрприз. Застыв на полушаге, услышала, как позади едва слышно чертыхнулся Кот.

Глава 23

— Утра всем! — натянув непринужденную улыбку поздоровался Анвар. — Чего такие кислые?

Едва скользнув по мне взглядом, он зло вперился в моего спутника, и я вдруг осознала — да он же в бешенстве! Но… Зачем он, вообще, сюда приехал? Блиииин! Мы друг другу никто, а чувствую себя, будто застигнутая на горячем жена…

Неожиданно подлил масла в огонь кот, положив руки мне на талию.

— Здорово, Анвар! Какими судьбами?

Осторожно, но настойчиво я освободилась и отступила чуть в сторону. Мужчины помедлили, прежде чем пожать друг другу запястья, и мне показалось, что кости хрустнули, от крепости приветствия. От взглядов, которыми они обменялись стало зябко. В какой-то момент я решила, что сейчас они набросятся друг на друга с кулаками. Кажется, стоит вмешаться.

— Здравствуйте, Виктор Павлович, — поздоровалась нарочито громко я.

Даром, что с запозданием. Главное, отвлечь.

— Здравствуйте, Ксения Валерьевна, — усмехнувшись, перешел на официальный тон Анвар.

И так это едко у него получилось, что уши невольно вспыхнули. А ведь вчера в офисе не звал меня по отчеству!

— Изучил с утра ваш отчет. Мне понравилось, вы молодец. Не устаю удивляться, как это вы все успеваете. И карьеру строить и подрабатывать и на забавы времени хватает. Наверное, не спите совсем?

Добилась внимания, он, конечно, отстал от Кота и на меня переключился. Даже будто похвалил, но все сказанное скорее напоминало издевку. Как и прежде я смотрела на него, не отводя глаз, а к горлу подступил комок. Слишком сильным показался контраст между тем мужчиной, что заботился обо мне в лифте, обнимал, прикрывая стопы полой пиджака, и этим надменным язвительным типом. Лучше бы его, вообще, никогда больше не видеть! Не портить эти светлые мгновения, горечью незаслуженной обиды. Ежу понятно, на что он намекает. И ладно бы, если бы это была ревность, а то ведь непонятно что…

Усилием взяла себя в руки.

— Я уже говорила, Виктор Павлович, то, чем я занимаюсь в свободное время, вас не касается. Простите.

— Поэтому вы мне вчера не позволили проводить вас до квартиры?

Костя вопросительно уставился на меня, развернувшись всем корпусом. Я не стала ничего объяснять. Повернувшись к обоим спиной, отошла к лавке, чтобы успокоиться. Присела, делая вид, что в туфельку попал камешек.

— Я что-то не понял, ты-то как узнал, где она живет? — Костя говорил негромко, но я прекрасно его слышала. — И что значит «не позволила проводить до квартиры»?!

— Военная тайна. Ты сам-то здесь какого хрена делаешь? Только не говори, что поздний ужин перетек в ранний завтрак?

— Ужинали мы и правда поздно, да и завтракали рано, — не остался в долгу Кот.

Ой… Что-то и так на меня много всего навалилось, и все эти их пикировки сейчас совершенно ни к месту. У меня одна — самая важная проблема — попасть в квартиру.

— Хозяйка сменила замки, пока меня не было дома, и Костя меня выручил.

Я произнесла это негромко, но Анвар услышал.

— Вот как? — он нахмурился и сделал несколько шагов навстречу. — Давай-ка поподробнее, разом оставил он официально-издевательский тон.

— Нужно забрать вещи, но я никак не могу до нее дозвониться.

Я вкратце поведала свою историю.

— Номер хозяйки, — коротко бросил Анвар, на глазах превращаясь в Виктора.

— Зачем?

— Скажем, хочу отблагодарить тебя за самоотверженное отношение к работе. И за приятную компанию вчера вечером, — он улыбнулся.

У приблизившегося к нам Кота закаменело лицо и он бесцветным голосом уведомил:

— Номер я тебе скинул.

Вопрос решился на удивление быстро. Виктор сделал один звонок, пригласив к телефону начальника безопасности — его необычную фамилию я запомнила, еще когда получала временный пропуск. «Шевелева Наталья Эдуардовна, — Анвар продиктовал номер телефона хозяйки квартиры. — Сделай так, чтобы она перезвонила в кратчайшие сроки. Лучше на телефон, с которого ее набирали».

Прошло не больше пятнадцати минут, когда телефон Кота ожил.

— Тебя, — Костя протянул мне трубку.

Раздалось робкое:

— Алло? Вы мне звонили?

— Наталья Витальевна, это Ксюша.

— Ох, Ксюша! — по голосу было слышно, как она облегченно вздохнула, и тут же сменила тон на раздраженный: — Почему мне звонят какие-то люди и угрожают прокуратурой?

Ого! Это что там за связи у Анвара?

— Может, потому что вы выставили меня на улицу без предупреждения и в нарушение всех договоренностей? — осторожно поинтересовалась я.

Женщина на том конце возмущенно задохнулась. Было понятно, что она борется с собой, чтобы не наговорить лишнего. Я терпеливо дожидалась ответа.

— Да живи ты ради бога! — выпалила она, наконец, истерично.

— Съеду, как договорились. Надеюсь, все мои вещи на месте? — я едва сдержала торжество в голосе.

— Не трогала я твои вещи! Кому они нужны?

Она собиралась было что-то еще сказать, но я прервала ее на полуслове:

— Тогда жду новый ключ. Пожалуйста, не задерживайтесь.

— Жди.

Хозяйка бросила трубку, и я подняла голову.

— Ну как? — спросил Костя.

— Сказала ждать, привезет ключ. Надеюсь, не обманула.

— Не обманет, — констатировал Анвар, снова берясь за телефон.

Он отошел в сторону и говорил тихо, но слово «простимулируй» я хорошо разобрала, и радость от победы, затмила мысль: «Боже, с кем я связалась?»

Ждать пришлось чуть больше часа. Удивительно, но мужчины остались, заверив, что никуда пока не спешат и желают убедиться, что все будет в порядке.

— Я вот вчера не настоял на своем, теперь жалею, — конец фразы Анвар договорил, глядя на Кота.

— Правильно делаешь, — тот ответил ему в том же духе.

О, нет! Опять!

— Только чур драку не устраивать! — скрывая неловкость пошутила я, с недоумением наблюдая, как хищные улыбки мгновенно украсили лица моих помощников.

Посиделки в кафе, как ни странно, обошлись без приключений. Пока я посещала дамскую комнату, даже никто никого не убил. Анвар и Кот, как будто объявили перемирие и, прекратив свое странное соперничество, принялись наперебой травить страйкбольные байки и делиться смешными случаями, произошедшими на играх. Вскоре я уже от души хохотала, позабыв, о том в какой компании нахожусь. Было удивительно легко и весело, но вскоре у Кота зазвонил телефон.

— Незнакомый номер.

Он некоторое время глядел на экран, прежде чем снять трубку.

— Внимательно? Я за нее. Уже идем.

Он скинул звонок.

— Ксюша, твои ключи приехали.

У подъезда поджидала девушка. Тоненькая, с удивительно светлой кожей и потрясающего цвета волосами, собранными в небрежную прическу. Что-то между голубым и бирюзовым. Как есть ундина-неформал. Короткая маечка открывала узкую полоску живота, Смоки айс, аккуратный пирсинг в носу, джинсы в обтяжку и кеды — довершали картину, совершенно не лишая ее потустороннего очарования. При виде нас она поднялась с лавки:

— Ксения? Привет!

— Ага, — кивнула я, с интересом фотографа разглядывая яркую модель. — А ты?..

— Ульяна, — представилась русалка. — Привезла тебе новый ключ. Не знаю, что у вас тут происходит, но я не при чем.

Она демонстративно посмотрела на моих спутников, которые изображали бодигардов.

— Мама просила проверить квартиру. Зайду, не возражаешь?

— Как хочешь, — я пожала плечами.

Ундина подошла ближе и протянула мне ключ, но, прежде чем выпустить его из рук, снова покосилась на приотставших мужчин и, приблизив лицо, тихо спросила:

— А, эти двое тоже с тобой?

Я не стала лукавить:

— Ага. Но ты не переживай

— Ух! — она картинно обмахнулась обеими руками на манер веера. — So hot! Одолжи одного?

— Да хоть обоих! — я прыснула. — А ты же вроде как замуж собралась?

— Я?! — ундина искренне удивилась. — С чего ты это взяла?

— Наталья Эдуардовна попросила меня съехать, потому что вы женихом хотите жить вместе. А вчера и вовсе замки сменила, а меня забыла предупредить. Или, может, у тебя есть сестра?

— Сестры у меня нет, а мамка жжет напалмом! Как обычно… — она вдруг нахмурилась и с горечью сказала: — Да она скорее меня бы отправила хату снимать, чем лишилась бы такого дохода. Если только… — девушка нахмурилась и добавила как-то без уверенности, — …покупателей нашла? Я сама сейчас в общаге живу, и ее дел совсем не касаюсь. Да, и мне как-то фиолетово. Хотя… В общем, спасибо за предупреждение.

Ответ показался странным, но я не придала этому значения. Мало ли, что там за отношения у матери с дочкой? Ульяна мне нравилась, несмотря на панибратство. Она казалась простой и бесхитростной девушкой — что на уме, то и на языке. Такая бесшабашность совершенно не взялась с нежным обликом.

Пока поднимались ундина, не слишком скрываясь, рассматривала Анвара и Кота и к одиннадцатому этажу, похоже, определиться в симпатиях. Кабина скрежетнула, дернулась, остановившись, и я с содроганием представила, как мы всей толпой застреваем. В отличии от комфортабельного лифта в башне «Сити» здесь вчетвером невозможно даже стоять, не касаясь друг друга. Но нет, двери разошлись, выпуская пассажиров наружу, и я тайком выдохнула.

Мы выходили из лифта первыми. Повернувшись ко мне, бирюзововолосая без зазрения совести, указала большим пальцем назад на Костю, прошептала:

— Этого беру.

Кот явно все услышал и многозначительно поперхнулся, а я едва не расхохоталась и, подыгрывая, ответила громким шепотом:

— По рукам!

— Слышишь, Кот, мне кажется тебя только что продали. А у мероприятия-то двойное дно! — Анвар потешался от души, с интересом рассматривая ундину.

— Угу, я заметил, — Костя, наклонив голову и чуть приподняв брови, уставился на меня с легкой укоризной.

Мне вдруг стало как-то неловко. От шуток с подтекстом, от взглядов мужчин, от того, что сейчас сразу три малознакомых человека окажутся в моей норке. Ульяна тоже немного нервничала. Похоже, вся ее бравада — напускное. Каково девушке явиться к незнакомке в гости и обнаружить, там неожиданность вроде двух здоровых мужиков? То, что Виктор и Костя ничем ей не угрожают наверняка она знать не может.

То ли я не могла приноровиться, то ли сама переволновалась, но замок поддался только с третьей попытки. Дверь я не стала открывать сразу.

— Ребята, подождите, пожалуйста здесь. Я посмотрю, все ли там в порядке.

— Может, лучше мы сначала проверим? — предложил Костя.

— Не думаю, что на меня там кто-то нападет, — улыбнулась Ксю.

— Ты чего? — не стала отступать от взятой на себя роли ундина. — Вдруг там белье на веревке сохнет или другие женские секреты на виду? Неловко же!

Мужчины переглянулись, о таком моменте они явно не подумали, а я, хоть и не переживала на тему «женских секретов», испытала что-то вроде благодарности. И еще мне нужна была передышка. Не дожидаясь, пока мужчины опомнятся, я быстро скользнула внутрь и потянула следом дочку хозяйки. Дома все было так, как я и оставила. Похоже, тут и правда никто ни к чему не прикасался.

— Осматривайся.

Скрывшись в ванной, я принялась переодеваться, вчерашний комплект одежды успел уже стать ненавистным. Короткий стук в дверь раздался в момент, когда я едва успела натянуть домашнюю майку.

— Ксюш, все с квартирой нормально. Так матери и передам. Я, пожалуй, пойду.

— Знаешь, что странно? — ответила я, выходя из ванной комнаты. — Замки только вчера сменили. Не понимаю, что могло с тех пор тут случиться?

Ульяна смутилась.

— Мама не просила, я сама хотела взглянуть. Мало ли что послужило причиной для смены замков. Но раз притона тут не наблюдаю и, вообще, вижу, все нормально, то… Знаешь, есть один момент… Ай, не важно! Мне жаль, что тебе придется съехать, тем более что для меня это лишний повод тревожиться. Бывай, — она хлопнула меня по плечу и грустно улыбнулась. Положив уже руку на ручку двери, обернулась:

— Говоришь, светленький ничей?

На миг я все же задумалась, но решение далось с легкостью:

— Свободен как ветер. Телефончик у тебя уже есть, — я подмигнула ундине, чувствуя неожиданное облегчение. Предложила: — Может, на чай останешься?

Та печально покачала головой.

— Я бы с радостью, но не могу.

Открывая дверь, я вдохнула полной грудью запах, тот самый, что сводил с ума в кафе и в лифте, окунув меня с головой в томительные воспоминания о надежных прогоняющих страхи объятиях. С обреченностью алкоголика в завязке я понимала, что этот род удовольствия не про мою честь, и теперь словно пыталась надышаться напоследок. С вероятностью девяносто девять процентов, я вижу Анвара последние моменты. Не думаю, что их пикировка с Котом, что-либо значит для меня лично.

Мужчины проводили ундину шутками, та козырнула им и показала язык. Мне было неловко отпускать помощников, не предложив хотя бы чаю. И, как ни странно, ни один не стал отказываться. Пока хлопотала на кухне, Кот ушел мыть руки, а Анвар задержался с интересом осматривая комнату.

— Отличная у тебя коллекция, — констатировал он, приблизившись ко мне.

Сейчас он снова казался тем, вчерашним. Странно близким.

— Маскирую фобию под хобби, — я смущенно улыбнулась, невольно ощущая приятное тепло в груди. — Кто-то марки собирает, а я вот фонарики. Черный? Зеленый?

— Давай лучше черный.

Я налила чай и поставила перед ним чашку, но не успела убрать руку, как поверх легли его пальцы. Наши взгляды на мгновение встретились, и тепло внутри превратилось в пожар. Тихо хлопнула дверь ванной, и я поспешно метнулась к шкафчику за печеньем, чувствуя, как полыхают уши. Не оборачиваясь, повторила вопрос для Кости.

— Черный буду, — ответил тот, заходя на кухню, и сразу стало как-то тесно. Спросил: — Скажи, зачем тебе в гальюне целых пять фонарей?

— Для коллекции.

— Так ты поэтому вчера ночником интересовалась? Я думал спать в темноте боишься.

— Немножко, — ответила я вроде как в шутку.

В какой-то момент все стали пить чай и возникла пауза. Наблюдая эту картину, я усмехнулась:

— Подумать только! Угощаю чаем главу «Ай-Ти Экспертс», Мороз умерла бы от зависти.

Анвар, разом помрачнев, поставил чашку на стол.

— Не вздумай только ей сказать, не то она тебя и в сексуальное рабство продаст, если потребуется.

От неожиданности я поперхнулась. Прижала ко рту салфетку, останавливая кашель.

— Чего?!

— Будь с ней осторожнее, никаких подробностей, кроме работы. Эта акула сожрет с потрохами и не заметит, — глаза Добронравова холодно блеснули. — Я успел навести справки.

— Не собираюсь я ничего такого ей рассказывать!

Беседа приобрела совершенно неожиданный оборот, но ее прервал телефонный звонок.

— Мне пора, — Анвар поднялся. — Совсем забыл, что сегодня встреча с японцами.

Он в свою очередь скрылся в ванной. Пока он отсутствовал, воцарилось неловкое молчание, я пригубила чай, Костя тоже ка-то особенно активно хрустел печеньем. Дожевав очередное, он поднял на меня глаза и спросил:

— Он тебе действительно нравится? Но ты же понимаешь, что вряд ли он серьезен?

Анвар вернулся раньше, чем я успела что-то ответить.

— Ксю, спасибо за чай. Кот, идем.

Он едва ли не за шкирку вытащил друга из-за стола.

— Эй, я печеньку не доел! — возмутился тот.

— Идем-идем, поговорить надо.

Глава 24

Анвар

На улице Кот остановился и повернулся ко мне.

— Что это сейчас было?

— Я на встречу опаздываю, — несмотря на сказанное, на деле я не слишком торопился.

Костян вытащил сигарету и закурил.

— Ты же вроде бросил? — удивился я его реакции.

— Бросишь тут с вами… — он выпустил кольцо дыма. — Неприятно, знаешь ли поигрывать.

Все это он выдал, не глядя на меня, и я понял, что действительно перешел другу дорожку. Жалею? Нет. Отступлю? Тоже нет. Но и не стану оскорблять его сочувствием. Переживет.

Кот поморщился — мое присутствие его явно напрягало, напомнил:

— Ты вроде как торопишься.

Проигнорировав его слова, поиграл желваками. Не так-то легко оказалось задать мучавший меня вопрос, но и не спросить я не мог. Мне это очень важно знать, чтобы действовать дальше. Задрав голову, я посмотрел на Ксюшины окна на самом верху и принял решение.

— Скажи, — поймал я взгляд друга. — Между вами вчера что-нибудь было?

— Что-нибудь? Было.

Кот усмехнулся и долгое мгновение наслаждался паузой, разглядывая меня.

— Но не то, что могло бы быть, — он вздохнул и добавил: — Ты прав. Ксюша хорошая девочка.

Я едва сдержался, чтобы не выдохнуть с облегчением. Костян, наоборот, глубоко затянулся и, затушив окурок о железное ограждение палисадника, констатировал:

— И хорошо, что не случилось, — говоря он одновременно выдохнул дым. — Добром бы точно не кончилось. Особенно теперь, — он глянул исподлобья: — Я заметил, как она на тебя смотрит. Вижу, и тебе она тоже крепко запала? Скажи только, что теперь собираешься делать с Редди?

— Ничего. Лера — моя сестра, — безжалостно добил я.

— Ч-чего?!

Кот даже остатками дыма поперхнулся. Долго откашливался, стуча кулаком себе в грудь, прежде чем выдать:

— Пля, Анвар! Мать твою! Это же инцест называется!

Он уставился на меня с таким возмущением, что я бы развеселился сильнее, если бы во всем этом не было доли правды. Мне тоже претил Леркин ко мне интерес.

— Кость, ты видел хоть раз, чтобы мы с ней, к примеру, целовались? — спокойно задал я вопрос.

— Не видел. Но… Нет, вот же ж!

Кот, казалось, окончательно дар речи потерял. Наконец, собравшись с мыслями и вернув способность внятно выражаться, он поделился:

— Признаться, я меньше удивился, когда узнал, что ты и есть тот самый Виктор Добронравов, глава «Ай-Ти Экспертс». А еще друг, называется! Да все считают, что Редди твоя пассия!

— Это их сугубо личные проблемы. Не важно, кто она. Важно, что она — со мной, а на мое никто не рискнет покуситься, — я холодно усмехнулся и предупредил: — В общем, Кот, Ксюша тоже — моя.

Друг пристально на меня смотрел. Наверное, ждал, что рассмеюсь. Скажу, что он повелся на идиотскую шутку, но я оставался предельно серьезным и выдержал его испытующий взгляд. Наконец, Костян кивнул, принимая реалии жизни.

— Только до тех пор, пока ей самой это нужно. Ксю нормальная девчонка и она мне нравится. Если обидишь, нашей дружбе конец.

— Я тебя понял, — ответил я, наблюдая как он достает новую сигарету.

Покрутив ее в руках, он передумал курить и бросил сигарету в урну. За ней полетела смятая пачка. Не подав другу руки, я кивнул и направился к машине. Вырулив со двора, выбрался на шоссе, и только встроившись в поток заметил, как напряжены руки на руле и заставил себя расслабиться. Врубил музыку, но тут же передумал и выключил — там все еще орал Леркин «Nitronoise». Не совсем то, что сейчас нужно.

До встречи с японцами еще было время, и я не так спешил, как хотел показать Костяну, выпроваживая его от Ксюши. Звонок мобильного раздался как раз, когда тронулся со светофора. Я отвлекся, и едва успел притормозить. Поворачивая налево, едва не снес идиота на заниженной тонированной в «ноль» девятке, который пролетал перекресток уже на красный. В этот же момент мне в зад кто-то въехал.

Изрыгнув ругательство, я глянул в зеркало заднего вида и врубил аварийки. Лежавший на пассажирском сидении смартфон по инерции улетел сначала вперед, а затем закатился под сидение и навязчиво трезвонил там. Ощущение, что день не задался снова вернулось. Нащупав его, я вырубил звук мимолетно отметив, что это Маринка. Не до нее сейчас, ей богу!

Выбравшись из авто, наткнулся на воинственно настроенного деда в очках с толстенными линзами. Храбро потрясая сухим кулачком, он что-то бухтел про зажравшихся буржуев, помирающую в больнице бабку, больные ноги и крошечную пенсию.

— Да, отец. Я именно такой мудак, — выдохнул я себе под нос, подавляя раздражение и обошел «Крузак», чтобы оценить повреждение.

Удар вышел несильным и все же продукт отечественного автопрома оставил приличную вмятину. Глянув на часы, я понял, что вот теперь уже начинаю действительно опаздывать и как в детстве ощутил неприятное чувство: соврал в мелочи получил от вселенной наказание. Прервав поток примешанных с руганью жалоб — кажется «Москвичонок» дедка окончательно заглох. За ним следом заглох и дед, перестав выливать тонны помоев на мою голову. Я насторожился, наблюдая, как он потирает грудь.

— Эй, отец! Ты тут что, помирать собрался? Валидол есть?

Дед знаками показал, что уже принял лекарство и на предложение вызвать скорую, активно замотал головой.

— К бабке мне надо! — сокрушался он.

Сделка с японцами обещала мне прибыли, несопоставимые с тратой времени на всю эту ситуацию. К тому же и у меня когда-то был дед…

Проверив бардачок и багажник, я забрал документы и флэшку. Черканув на визитке номер юриста и вместе с ключами и страховкой сунул в руки старику.

— Отец, забирай ты себе эту тачку. Страховка открытая, можно ехать. Вот. Позвони по этому номеру — помогут тут все разрулить и машину как надо оформить.

Дед, кажется, дар речи потерял, уставившись на меня сквозь запотевшие стекла очков.

— Н-но… Как же? Сынок, постой…

— И я не буржуй, я свой. Прости, отец, опаздываю.

Ни капли не сожалея о содеянном — новая тачка оказалась несчастливой — я уже тормозил первое попавшееся такси.

— Друг, до ресторана «Воронеж» подкинь?

— Я на вызов, — начал было отбрехиваться водила.

Вздохнув, я протянул ему пятитысячную — экстренная купюра наличности, что всегда держу на подобный случай в кармане. «Универсальный проездной», как его называет Лерка, сработал. С облегчением я откинулся на спинку заднего сидения, размышляя, что все же стоит подумать о личном водителе. Иногда это действительно удобно. Едва прикрыл глаза, как снова затрезвонил телефон. Опять Марина.

— Да!

Вышло резко. Внутри все еще кипело, но она словно бы и не заметила моего раздражения. Принялась мурлыкать:

— Котик, прривеет! Не занят? Есть пара минут?

— Говори.

— Ты совсем обо мне забыл. Я скучаю. Может поужинаем сегодня?

— Нет. Хотя… Да.

За этот короткий разговор я вдруг осознал, что Марина больше не вписывается в мои дальнейшие планы. Но расстаться вот так по телефону совсем нехорошо. День выдался довольно поганый, так что это не сделает его еще хуже. Да и не похожа Маринка на скандалистку. По крайней мере до сих пор не давала повода так о себе думать.

— Я наберу тебя ближе к вечеру. Часиков в шесть-семь, не раньше.

— Хор-рошо, дорогой. Целую.

Я не ответил и положил трубку. Впрочем, я никогда и не отвечал. Маринка не обижалась, она точно понимала, какие именно у нас отношения.

Не успел опустить руку от уха, как телефон зазвонил вновь. Звонила помощница.

— Виктор Павлович, я в «Воронеже», тут все готово. Представитель от японцев и переводчики уже здесь.

Она ничего не спросила, но голос был напряженным.

— Не волнуйся, Наташ, я уже скоро. Возникла небольшая заминка.

— Виктор Павлович, тут еще Штольц звонил только что, спрашивал про какого-то деда, но я не в курсе…

Ага! Значит старик не растерялся и позвонил по указанному на визитке номеру.

— Все верно, пусть пошлет людей разобраться с аварией и поможет оформить на него мою тачку. Все расходы тоже на меня.

— Ничего не понимаю… — искренне удивилась помощница. — С вами все в порядке? Что еще за авария?

— Все нормально, я цел. Дед не виноват. Просто позвони Штольцу.

Я сбросил вызов и некоторое время смотрел на экран, осознавая, что подошел к новому этапу жизни. Но машину, пожалуй, придется купить новую. «Крузаку» Лерка карму конкретно испортила, не лежит теперь к нему душа. Кстати, о сестре. Со вчерашнего вечера о ней так и не было никаких известий. У меня было еще минут пятнадцать-двадцать времени, и я набрал номер Александра. Тот ответил не сразу. Сначала скинул, а через пару минут перезвонил сам.

— Здорово, камрад!

— Саня, привет! Как там моя мелкая? Что-то не пишешь, не звонишь. Нашли ее твои архаровцы?

— Сам нашел. Присматриваю. Не переживай.

— Ты?! Сам что ли ею занялся?

Я искренне удивился. Мой давний хороший знакомый несколько лет назад организовал частное охранное агентство, которое за отдельную выполняло подобные поручения. Я тогда ему в этом помог, и теперь дела у его конторы шли хорошо. Так что Саня сам «в поле» уже не выходил.

— Ну а что? Жирок-то надо растрясти, чтобы не потерять форму.

— Ну-ну, — усмехнулся я.

— Ну так же не за кем попало присматриваю, а за твоей сестрой. Ты теперь большая шишка, а она та еще оторва. Мало ли что может случиться. Пусть лучше я, чем кто-то посторонний копается в ее белье. Образно, — добавил он, чтобы я не напрягался.

— Спасибо, Сань. Не забуду. Как она?

— Да… Пока дурью мается, — усмехнулся он. — Гонялась вчера, но так. По-тихому. Безопасно. Я не стал лезть.

— Главное, чтобы насмерть не убилась и глупостей каких не наделала. Ну или там, чтобы ее никто не прибил.

— Я понял. Знаешь, я бы на твоем месте ее выпорол разок. Поганый же язык!

Я расхохотался.

— Что-то рано она тебя достала. Погоди, ты на нее маяк повесил и прослушку?

— Лучше. Ну ладно, Вить, мне пора идти. Если что-то случиться, я тебе маякну. Или предпочитаешь доклад по форме?

— Предпочитаю, чтобы ничего не случилось, и она в целости и сохранности вернулась домой к родителям. Желательно с повинной.

Саня меня успокоил, и мы распрощались.

Подумав немного, набрал Марата и узнал от него еще некоторые подробности о программе-шпионе. По всему выходило, что доверять «Опен ворлд Систем» нельзя. В коде дыра, с помощью которой можно использовать эту «добавку», чтобы преспокойно тырить данные пользователей. Намеренно это или случайный недосмотр? Но в первом случае такого не было, а значит стоило бы ждать диверсии, будь у меня не столь профессиональные безопасники. Я принял решение. Справки, что я успел навести о Мороз, открыли несколько неприглядных моментов в ее биографии, подстава партнеров и даже причастность к рэкету в девяностых. С тех пор много воды утекло, и в последние годы ничего подобного за ней не было замечено, но человек с гнильцой и сомнительными знакомствами. Следует поставить точку и в этих едва начавшихся отношениях

— Евгения Витальевна, добрый день.

По ту сторону раздалось витиеватое и многословное приветствие, заставившее меня неприязненно поморщиться. А затем она имела наглость спросить меня о готовности заключить договор.

— Никакого договора не будет.

Я коротко расписал причины и намекнул на то, что больше никаких с ними дел.

— Я ничего не понимаю! Какая еще программа-шпион?! Этого просто не может быть! Виктор Павлович, поверьте… Это клевета. Зачем мне это могло понадобиться?

Она еще долго распиналась, но я лаконично попрощался и повесил трубку. Все.

Глава 25

Ксюша

С уходом гостей квартирка словно осиротела. Остался на память лишь отголосок Его запаха, мне хотелось задрать лицо к растрескавшемуся потолку и по волчьи выть от странной тоски, поселившейся в сердце. Общение с Анваром напоминало качели: вроде и ничего такого, а душа то несется ввысь к небу, купаясь в лучах теплого солнца, то ухает в пятки под свист ледяного ветра в ушах. Это так отличается от ровного тепла, что излучает Кот, и все же предложи мне сей момент судьба выбор, я бы не стала сомневаться.

Тихонько выскользнув на балкон, присела, наблюдая, за своими гостями. Они разговаривали, и Костя курил. А я думала, что он не курит…

Анвар вдруг поднял голову и взглянул наверх, будто прямо на меня. Нет. Это только кажется. Я не слышала их разговора, но видела — он весьма напряженный. Расставаясь, они даже не подали друг другу рук. Черный «Крузак» Анвара лихо сорвался с места. Костя тоже сел в машину, но его «Субару» еще некоторое время оставалась на парковке. Я вернулась в квартиру. Застыла посреди комнаты, обхватив себя руками.

От мысли, что могу быть интересна обоим мужчинам стало как-то нехорошо. Нет бы радоваться такой популярности, да не выходит. К тому же они друзья, а из-за меня поссорились…

Прошлую ночь теперь и вспоминать тошно. Что бы было, если бы я переспала с Котом, а сегодня пришлось бы в глаза Анвару смотреть? Окончательно осознав, что подобные интриги не моя тема, решила впредь слушать только свое сердце.

Костя… Здесь я поставила жирную точку, решив окончательно не затевать больше никаких отношений с командиром «Дровосеков», кроме дружеских. Он слишком хорош, чтобы с ним была та, в чьем сердце поселился другой. Я упала на кровать, сворачиваясь калачиком и подтягивая к груди подушку. Мысли плавно вернулись к Анвару и к тому, как внезапно он сбежал. Интересно, это разговор о работе на него так подействовал, а японцы лишь предлог, или он и правда позабыл о важной встрече?

Вообще, в голове не укладывается, как человек его уровня вот так запросто сам ездит за рулем и оставляет на произвол судьбы целый холдинг, чтобы помочь малознакомой девушке?

Кстати! Он ведь и не знал, что мне нужна помощь. Почему приехал? Неужели ради меня?

Я вскочила, чувствуя, как сладко замерло в груди. Острое, даже болезненное ощущения счастья обрушилось ведром воды на голову. Настроение взлетело до небывалых высот. Я влюбилась! Бестолково порхая по квартире, точно воздушный шарик после дня рождения, едва заставила себя остановиться и успокоиться. Буду делать выводы вечером и ждать…

Мотнула головой. Нет, даже боязно об этом думать, и чтобы не думать слишком много, нужно занять себя, потратив незапланированный выходной с пользой. К примеру, наконец, перебрать и обработать отснятые на выходных фото, а то Машка своим звонком вчера спутала мне все планы…

Я отыскивала глазами смартфон, который забыла утром дома. Что-то я беспечная какая-то стала, то и дело забываю мобильники. Вот и рабочий оставила у Кости, надо будет забрать, только вот у меня нет его номера. Я нашла в списке контактов Варьку и, немного помедитировав на экран, решила — не сейчас. Нужно, чтобы все немного остыли.

В уголке экрана висел символ пропущенного вызова, их оказалось целых пять один от мамы, остальные от Ветлинской. Ей я решила перезвонить первой и, вопреки обыкновению, подруга сняла трубку мгновенно.

— Привет, Ксюнь! Божечки-кошечки! Ты, наконец, мне звонишь, а я уже думала что-то случилось и почти собралась к тебе ехать.

— Привет, Маш! Приезжай, если хочешь. Я сегодня дома, можем устроить тематическую вечеринку йога-пати, замутим фотосессию, просто прогуляемся, ну или на твой выбор.

Хорошее настроение било из меня фонтаном.

— Прости, уже не получится. Настигли кое-какие дела. Скажи лучше, как вчера все прошло?

— В целом неплохо, хотя не обошлось без приключений. И, Ветлинская, чтобы я еще раз повелась на твои авантюры! Никогда не проси меня ни о чем подобном. Даже за деньги больше не соглашусь.

— Эмм, дай угадаю? — задумалась Машка. — Познакомилась с Виктором?

Я даже поперхнулась от неожиданного предположения, а подруга заговорщически хихикнула:

— Считай, это был приятный бонус от меня.

— Ветлинская, ты что знала, что он заявится, когда я буду там?!

— Была уверена на девяносто процентов, — призналась Машка. — Собаку-то надо покормить. Он всегда приезжает кормить пса, когда родители отсутствуют. Как он тебе? Симпатичный, правда?

Я едва не зарычала:

— Познакомилась, только чуть раньше и без твоей помощи.

— Как это? — насторожилась подруга.

— Помнишь тот ролик?

— Еще бы! — Машка резко замолчала. — Погоди! Ты хочешь сказать…

— Да, Маша. Это был он! И мы не слишком тепло пообщались, несмотря на столь пикантные кадры. Представляешь, каково мне было оказаться в его доме в роли прислуги?

— Бо-ожечки кошечки… Ксю, я же хотела, как лучше, а выходит, подставила?

— Выходит, что так, учитывая, что он был не один.

— Он приехал к родителям с женщиной?! О таком варианте я не подумала. Извини, — стушевалась Машка.

— Ага, с рыжей стервой. Знаешь такую?

— Нет, никаких баб я у Анваровых раньше не видела.

— Анваровы? Хм… У Виктора другая фамилия.

— Да? Не знала. Может, это все же кто-то другой? — зависла Ветлинская. — Может, двойник?

— Ага, брат-близнец похищенный инопланетянами и чудом вернувшийся спустя десять лет. Машка, ты поменьше сериалов гляди.

Распрощавшись с незадачливой сводницей, я положила трубку. Вот о чем она думала? Ну ладно, явился хозяин и что? Ну моет кто-то там окна… Это только в тех самых сериалах дальше любовь-морковь, в реальности на таких и не смотрят.

— Или смотрят?

Я вспомнила тот неожиданный поцелуй.

Воспоминания о Редди и о том, что Анвар не свободен, разом опустило меня на землю. Теперь я больше походила на сдувшийся шарик. С ними так всегда и бывает. Ага…

От всех этих разговором и метаний захотелось съесть чего-нибудь эдакого, например салат из японского ресторанчика, что мне так полюбился. В целях экономии я решила приготовить его сама, рецепт был несложный. В морозилке нашлись креветки и даже обнаружился чуть подвявший латук, а вот сакэ у меня не водилось, да и икры летучей рыбы тоже. Ограничившись тобико, сбрызнула все лимонным соком. Получилось очень даже достойно.

Следующие три часа посвятила фотографии. Я разбирала, сортировала и безжалостно удаляла отснятые кадры. Те, что прошли жесточайший отбор, подверглись обработке, пока не превратились, если не в шедевры, то в работы очень приличного качества. Настолько приличные, что несколько я даже решилась предложить на продажу в фотосток, а одну — ту, где на фоне звездного неба резкой тенью выступало сухое дерево заявила на конкурс на одном из тематических сайтов. Победителям обещали приз — участие в фотовыставке.

Среди прочих не остались без внимания и фотки от Варьки. Они не имели особой художественной ценности, зато вполне подходили для семейного фотоальбома, которым я когда-нибудь обязательно обзаведусь. Быстро пролистав их покадрово, заметила одну странность, а потому, недолго думая, соорудила из этого слайдшоу гифку. Получился мини-ролик: на первом плане я сама, Кот заботливо поправляет на мне амуницию, рядом кривляется Варька, а в просвете на заднем плане Анвар и Редди. Рыжая что-то говорит ему, но он явно не слушает, судя по недовольному лицу и жесту девушки. Не сводя глаз, Анвар смотрит в сторону нашей маленькой компании.

Меня вдруг пробрало до мурашек.

Стоп! Хватит травить себе душу!

Поспешно свернув все окна, потерла усталые глаза, борясь с наползающей на лицо против воли улыбкой и одновременным чувством паники. Усилием выбросила из головы глупые смысли и хотела запустила йога-канал, чтобы отвлечься и размяться, но увидела, что пришло несколько сообщений в соцсети. Два оказались предложениями риэлтерских агентств, еще два вроде как от собственников.

— Действительно. Что-то я расслабилась, а надо бы искать квартиру… Вот, что на деле сейчас важнее всего.

Месяц в запасе, но не стоит обольщаться. Где гарантии, что не будет новых сюрпризов от зловредной хозяйки? Агентов я пока не стала рассматривать, а из оставшихся территориально подходило только одно предложение. Решив не откладывать квартирный вопрос, набрала номер, а меньше через час уже пришла на место встречи.

Меня ждало разочарование. Вместо собственника явился какой-то странный парень, оказалось — все же агент. Во-вторых, он предложил оплатить пошлину за вызов и окончательно добил меня новостью: «К сожалению эта квартира занята, но есть другая, правда немного дороже…»

На этой печальной ноте, не прощаясь и игнорируя его возмущение я ушла. Опасаясь, что он станет за мной следить, прогулялась по парку, а потом зашла в кафе под открытым небом и съела мороженое. Понаблюдала за бегущими по небу облаками, за мамочками с колясками, за играющими с собакой детьми. Посмотрела на экран мобильного. Тишина… От накатившего вдруг одиночества стало почти больно. Я взяла в руки телефон, но так и не решила, чей номер набрать. Бездумно глядя на экран, вдруг осознала, что на деле жду сообщения от Анвара. Хотя бы просто смайлик…

Блин! Он ведь не знает мой домашний номер! Только рабочий. Я представила, что он все же позвонит, но ответит ему Костя, и едва не застонала в голос. Убрав смартфон в сумочку, больше не доставала его до самого вечера. Несколько часов гуляла, пытаясь ногами выгнать из головы ненужные мысли, и вернулась, только когда на улице сгустились сумерки, а без куртки стало совсем зябко. Включив в коридоре свет, вдруг наткнулась взглядом на блокнотик для записей, пришпиленный к стене силовой кнопкой. На чистой ранее странице было написано сообщение и подпись.

Готов разогнать темноту по требованию прекрасной незнакомки. Береговой маяк.

Ниже — номером мобильного и подмигивающий смайл.

Это он написал, когда вроде как в туалет ходил? Но точно не тогда, когда тащил Кота на выход едва ли не за шкирку. Губы сами по себе растянулись в улыбке, сердце затрепыхалось испуганной птицей. Я коснулась надписи пальцами, сорвала с пружинки листок и крепко зажмурилась, прижав его к груди обеими руками. А потом снова вспомнила про существование Редди…

Глава 26

Йога помогла немного успокоиться и обрести душевное равновесие, и спать я легла уже без лишней шелухи голове. Или просто устала думать, или просто вымоталась, но заснула мгновенно. Снилось снова что-то эротическое и почему-то Ульяна — девушка-ундина.

Звонок будильника прервал фантасмагорию сновидений и вернул на круги своя размеренную офиснопланктонную жизнь. Позавтракав без энтузиазма, я нацепила один из строгих костюмов: блузка, юбка-карандаш пиджак. Скрутив на голове что-то немного приличнее гульки, решила даже не красится, но потом все же заставила себя сделать пару взмахов тушью для ресниц. Подавив порыв достать заветный листок с телефоном Анвара из самого дальнего ящика, проверила наличие в сумке фонаря. Зажмурилась и тряхнула головой, отгоняя подкрадывающуюся депрессию.

Позади осталась толкотня метро. Рычание автомобильных моторов сменился привычной смесью из гула кондиционеров, едва слышным в общей какофонии звоном ламп холодного света и резкими всхлипами копиров, да телефонных трелей.

— Ксюша, загляни минут через пятнадцать к Мороз, — встретила меня в коридоре офиса Лизавета.

Помощница директрисы спешила с бумагами в отдел кадров и на меня посмотрела с плохо скрытым сочувствием.

— Хорошо.

Пришла я рано и могла себе позволить насладиться кофе в одиночестве и просмотреть предложения по сдаче квартир. Как бы не так! На мою невыспавшуюся голову свалился Добряков, как всегда добродушный и болтливый:

— Ну, как все прошло?

— Нормально, — ответила я, не отрывая глаза от экрана смартфона.

— Что у тебя там? — Добряков навис надо мной, бесцеремонно интересуясь, чем я там занимаюсь.

Пахнуло свежим потом. Я тяжко вздохнула и погасила экран, намереваясь подняться со стула.

— Прости, — отодвинулся парень. — Это было невежливо с моей стороны. Так зачем тебе квартира? — он широко улыбнулся, занимая место напротив.

Покачав головой, я отпила глоток кофе. Нет, на него сложно сердиться. И нос сунул и вроде не особо обидно. Вот так и вынюхивает все и про всех. Кстати!

— Кирюш, слушай, а у тебя никто из знакомых квартиру не сдает? Для тихой девушки без животных и вредных привычек.

Парень дважды моргнул, и не растерявшись предложил:

— Переезжай ко мне?

Вроде и пошутил, но пухлые щеки окрасил румянец.

— Кирюш, я серьезно!

— И я! Я даже денег с тебя не стану брать. Сойдет и натурой.

Неудачная шутка! Я возмущенно уставилась на него, но не успела выразить словами свои чувства, как Кирилл обезоруживающе улыбнулся.

— Я согласен довольствоваться завтраком и совместной уборкой.

— Добряков, не зарывайся! — угрожающе прорычала я.

— Да шучу я, шучу, — несмотря на привычную не сходящую с лица улыбку, Кирилл заметно погрустнел, словно и правда думал, что я соглашусь.

Я так и не поняла толком шутит они, или все это имело какую-то цель. Если подумать, он ведь пытается ко мне подкатывать. То в кино приглашает, то прогуляться. Вроде и ненавязчиво, но нельзя этого не заметить. К тому же не думаю, что он избалован женским вниманием.

— Не обижайся Ксюнь, просто неудачная шутка. Забей, — осознал он сам, что немного перегнул. — А насчет квартиры не знаю, но для тебя поспрашиваю вечером, — предложил он и, заговорщически понизив голос, спросил: — Кстати, как там оно, в логове чудовища?

— Какого еще чудовища? — я непонимающе уставилась на него.

— Добронравова, конечно! Кого же еще?

— Вон ты о чем, — вздохнула я, поморщившись от спазма в желудке.

Добряков расценил мою гримасу по-своему.

— Туго пришлось, да? Сильно гнобил?

— В «Ай Ти Экспертс» все прошло неплохо, люди приятные. Профессионалы. Мне понравилось.

Поднявшись на ноги, допила кофе и выбросила в урну опустевший стакан. Отчего-то стало неуютно оставаться с Добряковым одни на один и дальше.

— Пойду я, Мороз ждет.

— Держись. Она очень недовольна, — помрачнел Кирилл, сочувственно коснувшись моей руки.

— Чего? — Я даже остановилась. — Это в каком же смысле недовольна?!

Добряков пожал плечами, а меня окликнули.

В коридоре махнула рукой Лиза, призывая поторапливаться.

— Доброе утро, Евгения Анатольевна, — поздоровалась я, переступая порог кабинета директрисы.

— Для кого-то, может, и доброе, — недовольно протянула Мороз, не отрываясь от бумаг, — но к нам с вами это не относится.

То, что Евгения Витальевна обращалась на «вы» ничего хорошего не сулило.

— Что-то случилось?

— А то вы не знаете, Ксения! — она взглянула на меня с нескрываемым раздражением.

— Не понимаю, о чем вы, — искренне удивилась я. — Что-то случилось? Я, похоже, просто не в курсе?

— Случилось? Большая ошибка случилась! — Мороз повысила голос. — Я знала, что нельзя вам поручать столь серьезные задания. Вы не только не справились с работой, но и еще произвели настолько дурное впечатление, что Добронравов нас послал! — последние слова она выкрикнула, обвиняюще глядя на меня.

Я даже растерялась.

— Ничего не понимаю…

— Что здесь непонятного?! «Ай Ти Экспертс» не желает больше иметь с нами дел!

— Н-но… Я успешно выполнила все, что требовалось. Отчет подготовила… Если и есть проблема, то она точно не имеет отношения ко мне и к моей работе. Может, что-то произошло вчера, пока я отсутствовала?

Мороз только поджимала губы, и я замолчала, не желая оправдываться. Пусть что-нибудь конкретное скажет для начала.

— Вот именно! Вы отсутствовали. Как удачно вас не оказалось в офисе в такой ответственный момент, не правда ли?

Она отошла к окну и, увеличив щель между пластинками жалюзи, выглянула наружу, а затем круто развернулась ко мне.

— Скажите-ка, почему Добронравов так хотел именно вас, а Доломатов им, видите ли, не подошел по какой-то причине? Объясните, каким образом он, вообще, узнал о вашем существовании? Откуда такое условие?

Я, мягко говоря, была в шоке. Нет! Этого не может быть! Анвар совершенно точно не ожидал меня увидеть. Он не знал, что приеду именно я, но она утверждает обратное. Но я точно знаю, не стал бы он так мудрить. Что-то здесь не чисто. Или Мороз врет, но я не понимаю ее мотивов или действительно верит в то, о чем говорит.

— Подобное поведение неэтично и противоречит целям компании и вашему трудовому договору, — тем временем распекала меня директриса.

— Евгения Витальевна!

Я вдохнула поглубже, пытаясь взять себя в руки, но ощущение неизбежного нависло Дамокловым мечом.

— Евгения Витальевна, я ничего не знаю об этом. Я лишь утром прочла ваше сообщение и отправилась в «Ай Ти Экспертс», но совершенно точно вам говорю, Виктор Павлович и не подозревал о моем существовании до того момента и весьма скептично поначалу был настроен. Даже устроил мне проверку. Я просто приехала к ним и добросовестно выполнила порученную мне работу, ничего больше. Отчет вы, должно быть видели, а время легко вычисляется по логам.

— О да, — зло обрадовалась Мороз. — Логи мы особенно пристально изучили. Интересно, как же так вышло, что тестирование было завершено почти в одиннадцать вечера? Насколько я знаю, рабочий день у «Ай Ти Экспертс» до семи. Да и начали вы только через час после начала рабочего дня, куда делось это время?

Кажется, или Мороз обвиняет меня в опоздании и подлоге результатов?!

— Я приехала вовремя, но у них возникли накладки с установкой программного обеспечения, а затем мне устроили проверку, и только потом я смогла взяться за работу. Вечером мне предлагали приехать на следующий день, но я предпочла задержаться, чтобы в точности выполнить ваше распоряжение. К тому же со мной остался Виктор Павлович, вы можете…

— То есть, вы еще смеете утверждать, что вынудили главу холдинга ради вас задержаться на работе? — перебила меня Мороз. — Не удивительно, что он так недоволен!

— Не вынуждала. Он сам остался.

— Что за игры ты решила вести у меня за спиной, девочка? — Евгения Витальевна подалась ко мне, сверля испытующим взглядом.

Ее пустые подозрения стали для меня неожиданностью. Неприятно-то как! Я разозлилась не удержалась от встречного вопроса.

— Никаких игр я не веду, а вы? — прозвучало резко.

Лицо директрисы пошло пятнами. Она шумно засопела, словно подбирая слова, а затем змеей прошипела:

— Вы уволены!

Тут и я опешила. Понятно, что подобный разговор не мог привести ни к чему хорошему, но я полагала, что самое страшное, что может произойти, так это если меня незаслуженно лишат премии. Но уволить?..

— Немедленно отправляйтесь в отдел кадров и подпишите по собственному, или мне придется принять меры, — Мороз уже взяла себя в руки, ее голос звучал отстраненно и рутинно

— Это незаконно, — попыталась протестовать я.

— Можете пойти в суд, но, думаю, понимаете, что тогда ни в одну приличную компанию уже не устроитесь? — она вдруг ехидно улыбнулась.

— Вы мне угрожаете?

Я пожалела, что не включила диктофон. По крайней мере было бы с чем пойти к юристу.

— Просто предупреждаю, что не стоит делать глупости.

Вот тебе и повышение…

Несмотря на бушующее в душе негодование, я выдержала взгляд начальницы и ограничившись коротким кивком спокойно вышла из кабинета и даже не стала хлопать дверью. Какой смысл? Вот если бы туда попала голова Мороз… Ни с кем не разговаривая и игнорируя вопросы, прошла прямиком в отдел кадров. Может, и стоило побороться, настоять на своем, найти доказательства, но накатила вселенская усталость. Состояние — будто пыльным мешком ударили. А еще странное чувство удовлетворения и понимание — этот этап жизни завершен, и грядут перемены.

Если вдуматься, последние полтора года мне приходилось непросто, напряженный график, постоянные переработки и никакой личной жизни. А еще, чтобы ты ни сделал — недовольство. Я всегда была недостаточно хороша, несмотря на все хвалебные речи в адрес моего профессионализма. Поймав в некотором роде дзен, я покончила с формальностями, и обходной подписывала едва ли не с улыбкой облегчения.

— Ксения, я подпишу, но корпоративную симку надо бы сдать.

К моему удивлению, мой непосредственный руководитель Доломатов совершенно не проявил никаких сожалений по поводу моего якобы внезапного увольнения, это неприятно дернуло, но и убедило в правильности принятого решения. Куда бы ни плыло судно «Опен Ворлд Ситсемс», дальше наши курсы расходятся.

Дивясь, как внезапно бывшая работа стала неуютной, а коллеги — чужими людьми, выбралась из душного здания и полной грудью вдохнула совсем уже летний воздух. Город встретил незатихающей суетой, вездесущей пылью, и буйством зелени. Пошла пешком, не слишком выбирая направление и никуда не спеша и как-то сама по себе оказалась в близлежащем парке. Пожалев, что нет с собой камеры принялась все подряд снимать на телефон: взлетающих с глади пруда уток. Аллею с раппортом деревьев, столбов и лавочек. Фактурного старичка, отдыхающего с газетой. Интересный цветок, что едва распустил свой бутон. Маленького паучка, уже успевшего раскинуть свою ловчую сеть. Забавное облако и даже несколько селфи сделала, отметив, что глаза на фото счастливые.

Ощущение странной окрыленности все сильнее овладевало мной, не раздражали даже влюбленные парочки, которых вокруг оказалось предостаточно, несмотря на урочное время. Брякнула СМС — пришел расчет, да еще и с «парашютом».

— Ого! — удивилась я, увидев приятное пополнение.

И только сейчас сообразила, что подмахнула расторжение по обоюдному соглашению сторон, не заметив прописанной там суммы. Спасибо начальнице из кадров. Она специально сбегала к Мороз, предложив этот не самый выгодный способ расставания с нежеланным работником. Да как она на такое согласилась? Не иначе испугалась, что пойду в суд. Я задумалась, пытаясь осознать, что я упускаю.

Несмотря на всю браваду, Мороз не хочет выглядеть бледно?

Да чтобы там ни было, я рада столь значительно пополненному благосостоянию и принялась строить планы. Устрою-ка себе отпуск как минимум на месяц, подыщу спокойно квартиру. Поснимаю вволю. О! Хорошо бы еще на море съездить, хотя бы на неделю. Да! А уж потом можно и резюме рассылать со спокойной душой».

В том, что поиски работы не затянутся, я была уверена. Теперь у меня есть опыт. Если повезет и зарплату дадут побольше. На этой радостной мысли я набрала Варьку и попросила забрать мой рабочий телефон у Кота, сама я пока не готова с ним встречаться. Дома я испытала крамольную мысль позвонить по номеру, что оставил Анвар.

— Ага и что я ему скажу? Привет! А меня тут уволили, не найдется ли какой работенки?

Представив, как меня будет угнетать подобное положение вещей, спрятала листок обратно в ящик тумбочки.

Глава 27

Дни потекли неспешной чередой, с поиском квартиры все шло довольно вяло, хозяйка правда меня больше не беспокоила, лишь однажды позвонила Ульяна и сказала, что мне можно остаться до конца июля. Я отдыхала и бездельничала, много снимала, даже пошла на курсы, с головой погрузившись в этот процесс. И даже почти запланировала поездку на море, но из-за Варькиных метаний, никак не решалась взять билет. Мое отсутствие на ее свадьбе она не простит.

И все бы было хорошо, но спустя несколько дней после моего увольнения зачастили со звонками коллеги из «Опен ворлд Системз», подтверждая, что не таким уж и бесполезным работником я была. Особенно старался Добряков, к которому перешли мои функции. А вот Доломатов, на поверку, оказался не столь ответственным, несмотря на важный вид умудренного мужа. Бывший руководитель спихивал так много на меня работы, что постепенно утратил связь с реальностью, привык, что я под рукой с готовым ответом почти на любой вопрос. Со слов Кирилла он нахватал сразу множество проектов, и всю работу тащили инженеры, которым он даже лишний раз выписать премию жмотил. То ли Мороз водил за нос, или же она сама не желала вникать во взаимоотношения начальников и подчиненных.

В общем, в конторе было неспокойно. И если Кириллу я не могла отказать в помощи, то звонок Доломатова, взявшегося в разговоре распекать меня за то, что якобы я не передала нормально дела, подтолкнул меня к смене номера. Я распечатала и вставила новую сим-карту в телефон и разослала сообщения всем, кому планировала. Почти сразу раздался звонок.

Звонила Варька, счастливый голос которой раздался в трубке:

— Привет, Ксю! Нет желания подработать фотографом на свадьбе?

— О, как! Неужели, наконец, с датой определились?

— Именно!

Варька с Ермаком всегда находили повод для споров. И дата бракосочетания была прекрасным поводом. Насколько я знала, тут у них тоже не было единого мнения, да и родители паниковали и подливали масла в огонь.

— Да, на первые выходные июля, ничего не планируй.

— Ого! Это же через две недели! Варь, ты уверена? Это же Свадьба — тут обстоятельный подход нужен.

— Это ты Сан Санычу скажи, он с удовольствием тебя выслушает и выскажет веское мнение, — Варька искренне веселилась.

— Ермак с ним поговорил в итоге?

— Ты мои сообщения совсем не читаешь? — обиделась подруга. — Заходишь, только чтобы фотками заспамить ленту?

Я осознала, что она права, у меня накопилось множество непрочитанных сообщений, на которые я не обращала внимания, погрузившись в творчество. Точно улитка, я все это время старательно пряталась от мира, отгораживаясь своим хобби.

— Согласна. Это свинство, — сконфузилась я.

Ну а как иначе назвать то, что за столько времени я ни разу не позвонила подругам? Понятно Ветлинская, на нее я немного сержусь за историю с Анваром и окнами, но Варька-то при чем? А я ведь так ей ни разу со дня увольнения не позвонила, не спросила, как дела. Как идет подготовка к свадьбе, определились ли с датой. Да просто, как она себя чувствует. Стало даже неловко.

— Варь, ты прости. Кажется, я немного я не в себе.

— Влюбилась, — это был не вопрос, утверждение.

Я на миг затаила дыхание, всерьез обдумывая ее предположение. Осторожно уточнила:

— И в кого же?

— В этого говнюка Анвара, конечно!

Варьку на мякине не проведешь. Когда она забирала у Кота мою симку, то успела выведать некоторые подробности и знала, что красавчик-брюнет своим вмешательством нарушил ее своднические планы. От того и злилась. И на него, и на меня — за то, что оказалась такой глупой.

Влюбилась…

Всеми силами я гнала эту мысль, и сейчас прозвучав вслух, да еще из уст Варьки, она меня немного испугала. Что если так? Что это для меняет?

— Давай не будем о нем говорить, хорошо?

— Как скажешь, — ворчливо отозвалась подруга и сменила тему: — Кстати, на следующие выходные тоже ничего не планируй. Идем выбирать мне платье, заодно и девичник после устроим, а то потом вас не соберешь.

— Варь! Платье?! Ты шутишь? — простота подруги привела меня в замешательство. — Нет! Ну как так можно?! Кто же тебе за неделю платье подгонит?

— А мы сразу готовое купим, — Варька продолжала добивать меня оптимизмом, которого я не разделяла. — В общем, в эти выхи девичник и платье. А в следующие — свадьба. Так как там насчет фотографий? — вернулась она к началу разговора.

— Я фотоаппарат обязательно прихвачу, так и так собиралась его взять. Но, Варь, ты только не обижайся, тебе все же лучше тебе нанять профессионала, чтобы не было разочарований. Я хочу отмечать и веселиться, а не трястись, что пропущу интересный кадр. Могу подыскать хорошего и недорого, у меня появились кое-какие знакомства.

— Заметано! До связи! — Варька повесила трубку.

Выговор и совесть заставили-таки меня просмотреть сообщения в соцсети. Подруга и правда мне писала, но всего дважды.

— Хм, могла бы и понастойчивее быть, я и раньше не так часто сюда заглядывала.

Несколько «болталок» фотографов пестрели доброй тысячей непрочитанных сообщений, и они угрожающе прибавлялись на глазах — сюда я только время от времени заглядывала, но тут что-то заставило меня заглянуть. Обсуждали выездные курсы по съемке пейзажей. Может, и мне надо?

Устроить себе короткий отпуск, «сменить картинку», как говорит Ветлинская — то, что сейчас поможет выйти из зоны комфорта. А точнее из того оцепенения, в которое я погрузилась из-за увольнения и возникших, но подавленных чувств. Может, как раз там я и встречу кого-нибудь, кто меня заинтересует, заставит переключиться?

Решившись, перешла по ссылке и зарегистрировалась в группу. Выезжать планировали уже завтра с утра на автобусе в какое-то живописное место на Оке, так что следовала паковать чемодан. Проживание обещали недорогое в бывшем пионерском лагере, переоборудованном под дом отдыха. Минимум комфорта — максимум продуктивности, провозглашали организаторы.

Так и оказалось. Вернулась я только в пятницу. Довольная. Вымотанной физически, но отдохнувшая морально. С кучей отснятого материала и парочкой новоприобретенных друзей. И, главное, ни разу не пожалела, о том, что перед отъездом сменила номер телефона.

С девочками собрались традиционно в нашей любимой кофейне, отмечать девичник решили тоже здесь. Тем более, что после по плану был поход по магазинам. В кои-то веки и Машка, и Варька присутствовали вместе. Обе подруги пришли немного раньше, что для вечно опаздывающей Ветлинской было нехарактерно.

— Больше никого не будет? — спросила я, после дружеских объятий усаживаясь за столик.

— Только мы втроем, — ответила Варя. — Ты же знаешь мой круг общения. Женщины или просто знакомые и коллеги, или жены-девушки друзей по команде, так что логичнее было бы пригласить парней, но это как-то странно для девичника.

— Но, если бы ты их пригласила, это точно был бы уже не совсем девичник, — усмехнулась я.

Ветлинская рассмеялась и добавила:

— А, по-моему, парни на девичнике — самое то.

Она демонстративно состроила глазки симпатичным ребятам, что сидели за дальним столиком. Как всегда, Машка выглядела потрясно и свежо, она привлекала взгляды, как мужчин, так и женщин. Эти не стали исключением, и, засмотревшись один опрокинул кофе себе на колени. Я послала ей укоризненный взгляд и закатила глаза.

— Это ты Ермаку скажи, — усмехнулась Варька. — Но годик-два назад, я бы с тобой согласилась.

Мы рассмеялись, а Варька задумчиво продолжала:

— Впрочем, нескольких я позвала на свадьбу, но для девичника они точно не годятся, это же личное!

Ветлинская вопросительно на нее уставилась.

— Я, вообще-то, про баб, — лаконично пояснила Варька, зная, что Ветлинская почти постоянно находится в активном поиске.

Кофейня вновь огласилась заливистым смехом, мало кто умел смеяться так же заразительно, как Машка. Заулыбались даже те, кто и не знал, о чем идет речь.

— Прямо-таки чувствую себя избранной, после такого заявления, — улыбнулась я и нацелила на подруг заранее расчехленную камеру.

Щелк! Щелк! Щелк!

Машка и не подумала смущаться, мгновенно приняв наиболее выгодную позу. Одно слово, звезда! Оценив результат, я принялась корректировать настройки, а девчонки с интересом придвинулись, заглядывая на экран:

— Что получилось?

— Да я пока только пристреливаюсь.

— Смотрю, ты всерьез этим делом увлеклась, — констатировала Ветлинская.

— Вроде того. Кстати, можно похвастаюсь? — я с загадочной улыбкой уставилась на подруг.

— Ну? — с интересом поторопила Варька.

— Смотри-смотри, как у нее глазки блестят! — многозначительно повела бровью Машка.

— Две моих работы прошли в финал конкурса пейзажной фотографии на одном из из фотосайтов и примут участие в тематической онлайн-выставке «Москва. Новый взгляд на город».

— Ух ты! Поздравляю! Это же очень престижно! — Машка хоть и похвалила, но было видно, что она ожидала чего-то большего.

— Звучит внушительно. Молодец! — присоединилась к ней Варька.

— Спасибо. Стараюсь.

— Не чую искренней радости, — щелкнула их по носу я, немного разочаровавшись.

— Если честно, я надеялась, что ты тоже выходишь замуж, — вдруг выдала Ветлинская, и от неожиданности у меня едва чай носом не пошел.

— С чего ты это взяла? Да и за кого? Я ведь даже ни с кем не встречаюсь.

Замяв неудобную для меня тему, я принялась рассказывать о поездке, показывать наиболее удачные кадры на экране смартфона. Варька искренне восторгалась заснятыми красотами, уже планируя командный выезд на место. Машку же больше интересовали люди, особенно молодые и симпатичные.

— Что-то негусто, — расстроилась она, когда вызнала подробности.

— Маш, там почти женская тусовка была, — разочаровала ее я. — Санчо и Макс — парни, что с нами ездили, были больше увлечены друг другом, чем красивыми девушками и, пожалуй, даже больше, чем фотографией, — я состроила многозначительное лицо и продемонстрировала общее фото группы, на котором два ярко выраженных метросексуала нежно держались за руки.

— Какая гадость! — нетолерантная Варька брезгливо передернулась.

— Божечки-кошечки, голубасики! — воскликнула ко всему привыкшая Машка вполне искренне: — Они милахи!

— И как тебе только было с ними рядом жить? — продолжала кипеть Варька.

— Нормально. Они веселые ребята, а мне вообще на ориентацию пофиг, лишь бы люди были хорошие. Кстати, они разрешили мне пожить у них до конца лета.

На округлившиеся глаза и вытянувшееся лицо Варьки нельзя было смотреть без смеха.

— Значит, ты еще не нашла новую квартиру? — уточнила Машка.

— Пока все там же живу, но в понедельник планирую переезд. Ребята двушку снимают, но Макс улетает до сентября в Мадрид на стажировку, я как раз его комнату и займу.

— Но ведь осенью тебе все равно придется съехать? — уточнила Варя. — Так какой смысл?

— Я после твоей свадьбы в отпуск на море сгоняю, как и хотела, а уж вернусь, тогда и начну искать работу и жилье. У меня весь август на это. Причем сначала найду работу, чтобы поближе к ней хату снять.

— Ладно, а у тебя что нового, колись? — мы вместе переключились на Машку.

Та поведала историю о том, как удачно сложился разговор с продюсером. В тот вечер великой помывки окон, в ее делах обошлось без грязи. После беседы она прошла несколько кастингов и подошла на две роли сразу.

— Божечки-кошечки, да они едва не подрались за такой удачный типаж, — с придыханием рассказывала она. — В итоге удалось договориться с каждой из сторон, у моего продюссера уникальная хватка. Утвердили график съемок, да еще и гонорар немного увеличили и те и те. По меркам знаменитостей копейки, конечно, но для восходящей звезды вроде меня — редкая удача. Правда, теперь у меня почти нет свободного времени, но на сегодняшний вечер удалось выбить выходной, а вот на свадьбу приехать не обещаю. Надеюсь, ты меня простишь? — Ветлинская взглядом котика из «Шрэка» посмотрела на Варьку.

— Ла-адно, — ворчливо протянула та. — Да я тебя, вообще, только из-за халявного макияжа и прически позвала.

— Меркантильная сучка! — совершенно не обидевшись, ответила Ветлинская.

Расправившись с салатом и поделившись главными новостями, мы перешли к насущному — к свадьбе.

— Божечки-кошечки! Как так вышло, что ты до сих пор не купила платье?! — Машка в самом натуральном шоке от такого известия уставилась на Варьку.

— Ну сама посуди, куда я его спрячу в однушке? — оправдывалась та. — На работе не хочется оставлять, я в этом отношении суеверная. Да и выбирать как? Вас в последнее время не вызвонить, вечно заняты или в разъездах, а сама я что куплю? Да мне в этих салонах позор какой-нибудь впарят задорого, не рада буду. А я хочу красивое платьишко! — Варька непривычно по-девичьи надула губки.

— Тогда идем! — Решительно поднялась из-за стола Ветлинская. — Выберем лучшее!

Глава 28

Исполнившись энтузиазма, мы наметили несколько свадебных салонов и направились в ближайший. Чтобы не скучать, уговорились все вместе представляться невестам, поэтому и платья меряли вместе. Было весело. Задорно щелкала моя камера, от нее не отставали мобильники подруг, запечатлевая невест-красавиц на долгую память.

Уже в первом посещенном нами салоне обнаружилась серьезная проблема. Мало какие платья сходились на могучей Варькиной груди, их шили на типовую, далекую от реальности фигуру. Быстро и просто не получилось.

Как ни странно, но Ветлинской переодевания быстро наскучили, а на меня платья садились намного чаще, чем на Варьку, и продавцы-консультанты, алчно блестя глазами, наперебой принимались расхваливать прелестную невесту, обещая в каком диком восторге будет мой несуществующий на деле жених. Я вдруг осознала, что мне одновременно и весело, и грустно. К третьему салону Машка полностью переквалифицировалась в эксперта моды и фотографа, а мне моя маленькая ложь давалась все труднее. В очередной раз разглядывая в зеркале собственное отражение, укутанное в белое, я вдруг поняла, что вот-вот расплачусь. Второпях разоблачившись, я пулей выскочила из примерочной.

— Ты куда? — подняла голову Машка, до этого копавшаяся в телефоне.

— Подышать, что-то голова кружится, — бросила я на ходу.

— Пойти с тобой? — ей было неловко оставить утомленную непривычным занятием Варьку, которая как раз вышла из примерочной.

Она вопросительно взирала на нас, силясь вникнуть в происходящее.

— Не надо. Все нормально. Просто постою минутку и вернусь к вам.

Ветлинская кивнула, не задавая лишних вопросов и переключилась на Варьку, показывая ей что-то на экране смартфона. Я отметила, как они синхронно посмотрели мне вслед.

На улице я смахнула украдкой слезы и взяла себя в руки. И чего так расчувствовалась на пустом месте? Вроде бы еще не все потеряно, да и жизнь еще вся впереди. Когда вернулась в салон, отметила, как идет Варе платье. Сидело оно тоже хорошо, в отличии от прочих.

— Варь, может, это оно? — спросила я с затаенной надеждой.

— Нравится? — уточнила она.

— Очень!

— Я же говорила, что айвори тебе пойдет, намного больше белого, — довольно улыбалась Ветлинская.

— И сидит отлично, даже укорачивать не придется. Можно прямо так идти, — не отставала от не я.

— Но тут розочки. Я так-то гладкое хотела… А-силуэт, — продолжала сомневаться Варька.

— Это классика. Розочки тебя, кстати, нисколько не портят, — стояла на своем Ветлинская. — Тебе очень подходит.

— Дорогое наверное? — оценила я визуально материал, из которого платье было пошито.

Варька тоже напряглась. Похоже, она так увлеклась процессом, что совершенно забыла о цене.

— На него сегодня скидка двадцать процентов и фата в подарок, — мгновенно отреагировала продавец.

Сумма оказалась посильной, а со скидкой так и вовсе приятной, Варька больше не стала сомневаться, а мы вздохнули с облегчением. Все же любой шоппинг рано или поздно утомляет.

— Теперь туфли? — спросила Ветлинская, когда оказались на улице.

Хмурясь, она сбросила звонок.

— Нет, я уже присмотрела, только не знала, какой оттенок понадобится. Пойдемте, лучше отметим удачное приобретение. Маш, ты как?

Машка снова сбросила звонок.

— С работы дергают или навязчивый поклонник? — поинтересовалась я.

Ветлинская отчего-то странно глянула на Варьку, словно о чем-то предупреждая, а ее мобильник зазвонил вновь.

— Алло? — протянула она в своей загадочной манере, отходя от нас в сторону. — Нет. Нет, я не знаю. Меня попросил какой-то мужчина на улице, и я отправила. Извините. Может, номером ошиблась? Ничего страшного. До свидания.

Она положила трубку и пожала плечами.

— Похоже, номером ошиблись, — пожала она плечами. — Идемте праздновать!

Анвар

Сообщение пришло с незнакомого номера, внутри оказалось фото, при взгляде на которое мир перевернулся, и я забыл, как дышать. Фото, дата и адрес. Ничего больше. Я не сразу осознал, что делать. Растерялся. Там была Ксюша в свадебном платье. Красивая, точно ангел. Нежная. Я не мог принять разумом, что моя Навязчивая Идея принадлежит кому-то другому.

Но где ошибся? Ведь не стал давить. Ждал, когда позвонит, но она все не звонила. Тогда решил действовать иначе, и попросил Вострикова сделать ей деловое предложение на весьма выгодных условиях, Мороз ей в жизни такого не предложит. Переговоры с Японцами продолжились в Токио, и я был вынужден уехать и вот теперь, когда между нами тысячи километров, кто-то решил надо мной поиздеваться? Или же, наоборот, предупредить?

Набрал «доброжелателя», но меня тут же скинули, тогда позвонил Вострикову.

— Виктор Павлович, что-то случилось?

— Дим Саныч, Светлова на собеседовании была?

— Эм… — Востриков на мгновение завис. Действительно, странный вопрос для субботнего вечера. — Так это… В «Опен Ворлд Системс» Светлова больше не работает-с. Уволилась.

— Ясно.

Я скинул вызов и сам набрал номер Ксюши.

— Да? — ответил настороженный мужской голос.

— Светлову Ксению Валерьевну могу услышать? — спросил я без экивоков.

Парень ответил вежливо, но с легким раздражением в голосе:

— Нет, это ее рабочая симка была. Не звоните больше ей на этот номер, пожалуйста. Особенно в выходной.

Корпоративный номер — преходящее знамя, мать его!

Набрал Костяну:

— Кот, здорово! Как жизнь?

— Бьет ключом, но я в каске, — жизнерадостно ответил он. — Как сам?

— В Токио по делам.

На заднем плане послышал женский голос:

— Коть, кто это?

— Друг, — ответил Костян.

Я мгновенно напрягая и спросил, едва сдерживая подозрение:

— Ты женишься?

Кот поперхнулся и даже закашлялся, из чего я сделал вывод, что он тут все же ни при чем.

— Подумываю, но пока не озвучивал подобных намерений.

— Я вот к тебе по какому делу, у тебя есть телефон Ксюши или какие-то ее контакты?

Послышалось ехидное «Хм!», и Кот задумался.

— А, знаешь? Ничего я тебе не скажу. Если она тебе так нужна, лично спросишь. Адрес, надеюсь, помнишь?

— Помню.

Я нажал отбой. Внутри полыхало желание бросить все, сесть в самолет и вернуться в Москву, но на понедельник были назначен финальный этап заключения контрактов, я не имел права так поступить с партнерами. После планировал провести еще несколько дней в Японии, но теперь нечего и думать.

Набрал помощницу:

— Наталья, поменяй билеты на вечер понедельника.

А затем снова позвонил доброжелателю. Пришлось быть настойчивым, прежде чем трубку все же сняли. Ответила девушка.

— Алло?

— Здравствуйте! От вас мне пришло фото. Вы знаете девушку на нем?

— Нет. Нет, я не знаю. Меня попросил какой-то мужчина на улице, и я отправила. Может, номером ошиблась?

— А контакт того мужчины у вас есть?

— Нет, я все удалила. Простите. Ничем не могу помочь.

Похоже, и тут глухо. Девушку попросил какой-то мужик переслать фотку. Но она никого не знает, если не врет. Но даже, если так, сейчас мне это не удастся выяснить.

— Простите за беспокойство. До свидания, попрощался я.

Следующим я набрал Александра.

— Привет! С сеструхой твоей порядок.

— Я не поэтому звоню. Можешь пробить одни номерок и выяснить кое-что? — я вкратце описал ситуацию.

Все, что можно было сделать, я сделал. Осталось только последовать совету Кота, а пока терпение. Я снова открыл фото Ксюши и принялся его разглядывать. Как и всем хорошим девочкам, ей безумно шло свадебное платье…

С того моменты я едва ли не считал часы и минуты до отлета, у меня в голове точно тикал обратный отсчет на взрывном устройстве. Мне чудилось, что пока я далеко, какой-то ушлый хмырь с ней. Как?! Когда он успел? Как так быстро понял, что за бриллиант ему достается? Как Ксюша так быстро согласилась на подобное? Представить, что она примет предложение первого встречного не получалось. Никогда раньше я и не представлял, что меня может повергнуть в такой раздрай замужество девушки, которую я едва знаю. Но и отдать ее другому вот так без объяснений я не мог. Я должен поговорить с ней. Объясниться.

Встреча прошла как в тумане, я едва мог сосредоточиться на условиях контракта, о которых мы не могли так долго договориться. Даже господин Акихиро Кэйташи заметил мое состояние и намекнул на него. Я ответил, что появились обстоятельства, из-за которых я не могу больше медлить и продолжать переговоры.

— Не бойся медлить, бойся остановиться, — ответил мне японец, хитро щуря и без того узкие глаза.

— Искушение сдаться особенно сильно незадолго до победы, — с улыбкой ответил я.

Что-то такое было в этом обмене восточной мудростью. Что-то, что помогло мне сосредоточиться на деле. Я оказался достаточно убедителен, а может это желание поскорее уехать домой сделало меня более настойчивым, но к консенсусу мы пришли и чертов контракт подписали. Только оказавшись в номере, я проверил почту и только тогда понял, как было напряжен все это время. Захотелось задрать голову к небу и победно заорать.

Полет в Москву я безмятежно проспал.

Глава 29

Переезд прошел весело, Санчо и Макс помогли мне перевезти вещи. За делом, мы вспоминали поездку, обсуждали стажировку и Мадрид. Делились опытом и планировали фотосессии. Санчо в этом отношении оказался кладезем информации и сгустком энтузиазма. К тому же у него появилась идея фикс — отснять девушку с бирюзовыми волосами, а у меня как раз такая была на примете.

К полудню мы уже успели обустроить комнату для меня и собрать чемоданы Макса. А вскоре настала пора ему уезжать. Санчо едва сдерживал слезы, глаза Макса тоже подозрительно блестели, хотя он и успокаивал друга, стараясь казаться сильным и мужественным. Я с ним попрощалась заранее, и когда подошло такси, не стала мешать и ушла в свою комнату.

Следовало сообщить хозяйке, что я съехала раньше, но как-то разговаривать с ней мне совершенно не хотелось. Идея позвонить ее дочери показалась мне намного привлекательней. Я порылась в телефонной книге и, но не обнаружив такого контакта, удивилась. Мы ведь общались как-то после той встречи, но похоже я не сохранила ее номер. Оставался единственный вариант, что он каким-то чудом сохранился у Кости. Чтобы не откладывать в долгий ящик я его набрала.

Кот взял трубку не сразу, но не успела сбросить звонок, как раздалось привычное и несколько удивленное:

— Внимательно?

— Костя, привет!

Я вдохнула поглубже, пытаясь справиться с дурацкой неловкостью, которая не покидала меня с той ночи. — Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось, Ксю? — насторожился он. — Тебя кто-то обидел?

— С чего ты взял? — удивилась я подобному вопросу.

— Да так, мало ли… — неопределенно ответил он.

— Нет! Все хорошо! — я улыбнулась.

Отчего-то его беспокойство оказалось приятным.

— У тебя случайно не сохранился номер Ундины?

— Ундины? А, ты про Ульяну! Дочку хозяйки квартиры, что ты снимаешь?

— Да!

— Хм. Номер без спроса не дам, но трубку — легко.

На заднем плане послышалась какая-то возня.

— Привет, Ксюша. Это я — Уля, но и Ундина меня вполне устраивает, — сменив басок Кота, в трубке зазвенел жизнерадостный девичий голос.

— О! — я даже слегка растерялась. — Привет! Неожиданный поворот.

— Ты сама мне дала разрешение, и я долго раздумывать не стала, — мне почудилась настороженность в ее голосе.

— Ну и правильно, а то пока это они раскачаются, — пошутила я, давая понять, что совершенно не беспокоюсь по поводу их с Костей отношений.

— Знаешь, вот в такие моменты мне кажется, что действительно, все что ни делается — к лучшему. Не смени твоя мама замок, вы бы с Костей не познакомились.

— Согласна!

По голосу было слышно, что Ульяна улыбается.

— Я, собственно, вот по какому делу: я сегодня съехала, надо бы ключ передать, ну и чтобы ты посмотрела квартиру. Прости, но с Натальей Эдуардовной мне совершенно не хочется встречаться после всего.

— Да не вопрос! Так даже лучше. Пусть она пока не знает, что ты уже не живешь. Будет звонить — не бери трубку, я сама с ней поговорю, но чуть позже.

— Хорошо, когда сможешь приехать?

— Слушай, ты ведь будешь на свадьбе у Ермака и Вари? — спросила неожиданное Ундина. — Костю пригласили, я иду с ним. Может, там и передашь? А то на неделе мне совсем некогда. Квартиру смотреть мне не обязательно. Уверена, что ты там не снимала паркет и не била окна.

— Все намного хуже! — я загадочно понизила голос. — Я их вымыла. Даже окна!

— Это просто кошмар! Ты настоящая извращенка! — в тон мне заметила Ундина.

Мы от души посмеялись.

— Ну раз ты так считаешь, дай-ка я тебя еще на одно грязное дело совращу.

— Давай-давай! Заинтриговала!

— Только прежде скажи, у тебя все тот же цвет волос?

— Ага, даже ярче, я на днях его обновила.

— Тогда предлагаю тебе побыть моделью в фотосессии. Фотки бесплатно.

— Класс! Как раз хотела запечатлеться для истории.

Ундина ненадолго замолчала, а потом спросила:

— А можно мы вдвоем с Костей придем?

— Конечно! Отснимем вам шикарную лавстори! А он согласен?

— Пока нет, — усмехнулась Ундина. — Но я его обязательно уговорю.

Неделя пролетела быстро, а утро субботы наступило рано. Прихватив два новых платья в чехлах я загрузилась в такси и отправилась на квартиру к Ветлинской. Невеста была уже там и стоически терпела экзекуцию. Так Варька назвала то, что Машка творила с ее волосами. Определенный риск в этой задумке был, пробную прическу не было времени сделать, но, к счастью, у Машки были золотые руки и прекрасный вкус. К тому же она периодически заканчивала какие-то курсы, что позволяли ей так хорошо выглядеть, экономя на салонах.

— Показывай! — в голос завопили обе подруги, когда я попыталась скромно пристроить чехлы на перекладину, что заменяла Ветлинской платяной шкаф — ради экономии Машка снимала квартиру почти без мебели, довольствуясь малым. Я расстегнула молнию, извлекая на свет наряды.

— Это построже — для официальной части.

Продемонстрировала подругам прямое бежевое, длиной до колена платье с открытыми плечами и атласным пояском в тон. Его я собиралась надеть сейчас.

— А вот это — на вечер.

Игриво покачала я плечиками с коротеньким желтым платьицем, что увидела вчера случайно и не устояла. Легкий расклешенный подол заколыхался, будто в танце. Варька с Машкой, не сговариваясь показали большие пальцы. Сборы продолжились. Уложив обеих и покончив с макияжем, Ветлинская придирчиво нас осмотрела, и вдруг ее глаза налились влагой.

— Божечки-кошечки! — прошептала она едва слышно, борясь с нахлынувшими эмоциями. — Красотулечки вы мои!

Мгновенно сменив тональность, она вдруг рявкнула на Варьку, точно прапорщик:

— Не смейте реветь! Кому говорю! Тушь потечет!

И тут же полезла обниматься. В этот момент под окнами засигналили сразу несколько автомобилей.

— Жених приехал! — отскочила от нас Машка и первой метнулась к распахнутому окну.

— Ого! Вот это кортеж! — присвистнула она. — Божечки-кошечки! Вот это тачки! Мы тебя не за олигарха, случаем, отдаем?

Мы ринулись к ней, чтобы убедиться воочию. И правда, больше десятка машин с лаконичным триколором лент, цветами и воздушными шариками заполонили и без того тесный двор многоэтажки, перекрыв проезд. Никаких пошлых лимузинов здесь не наблюдалось, сплошь внедорожники всех мастей, да редкие седаны.

— Не переживай, это мы тебя за олигарха отдадим, а нам бы кого попроще, — беззлобно огрызнулась невеста, не сводя глаз с жениха, как раз выбравшегося наружу. — В туфлях! Ну слава богу! — выдохнула она с облегчением. — Грозился мне, что в берцах в ЗАГС поедет.

— Да он над тобой прикалывается, а ты ведешься, — откомментировала я. — Какие берцы в такую жару? Да и не носит он их, сама же говорила.

— Не носит, — подтвердила Варька. — Но из вредности мог и напялить.

— Варь! — раздалось снизу. — Любимая, выходи, если не передумала!

Никакой традиционной ерундистики с выкупами устраивать не стали. Ермак был жестко против. Настолько, что даже желание Варьки переночевать отдельно у родителей воспринял в штыки, хоть и смирился. Сейчас он шел на приступ подъезда с таким лицом, будто планировал крушить противотанковые ежи не меньше.

— Терминатор! — восхищенно протянула Ветлинская.

Сама же невеста внезапно застыла в нерешительности, словно была не в силах пошевелиться.

— Мне кажется, тебе стоит ему ответить, — тихо подсказала я.

Подействовало. Метнувшаяся на балкон Варька, размахивая букетом, зычно гаркнула на весь двор:

— Сережа, я ваша навеки!

Дружный гогот многократно отразился от кирпичных стен, подняв в небо стаю голубей и распугав прилипших к окнам обывателей. Не дожидаясь, когда в маленькую квартирку ввалится толпа ребят, непривычно сменивших форму на костюмы. Мы поспешили наружу, но нас шумно-весело встретили в подъезде.

Подхватив свое сокровище на руки, Ермак упрямо пер, повизгивающую не то от страха, не то от восторга, Варьку на руках до первого этажа и только там соизволил поставить на землю. После некоторой заминки, и групповых фото, все, наконец, рассосались по машинам. С крыльца подъезда, смахивая слезы, махала немного печальная и божественно красивая даже в халатике Машка, одним своим видом дразня мужчин и привычно раздражая их женщин.

Меня подхватили Костя и Ульяна, волосы которой сияли обновленной бирюзой. Из солидарности она перебралась на заднее сиденье. Указав на приветливого водителя, на губах которого блуждала загадочная улыбка, она очертила в воздухе сердечко, и я показала ей большие пальцы. Никакой ревности я не испытывала, а искренне радовалась за обоих.

— Чего притихли, болтушки? — спросил Кот.

— Недоброе замышляем! — бодро ответила Ундина.

— Мм! Я в предвкушении, — непривычно мурлыкнул он в ответ.

Я тоже успела немного пощелкать процессию и участников, и принялась демонстрировать Ульяне результаты.

— О! Мне эта нравится! — ткнула пальцем Ундина в одну. — И эта. И вот эта. Слушай, меня так редко хорошо снимают, а тут с ходу целых три удачных фотки. Зря ты про фотосессию заикнулась, теперь я точно от тебя не отстану.

— Да приставай, ради бога! Я только за, — порадовалась я, что не придется уговаривать модель

— Девочки, а меня третьим возьмете?

Мы, переглянувшись, хором ответили:

— А как же!

Хе-хе. Кот еще не осознал, на что именно подписывается.

Дорога до Дворца Бракосочетаний не заняла много времени, немного завидуя тем, кто направился к месту основного празднества, мы вошли в пахнущие советским союзом стены. Тут нас уже ждали немногочисленные родственники. Покончив с процедурой обнимашек-целовашек, побледневшая вдруг Варька шепнула:

— Не люблю этот казенный запах. Хуже него только больничный. Скорей бы уже, закончить с официальной частью.

— Не мутит? — тихонько поинтересовалась я.

Судя по тому, как Варя морщилась, мое предположение было недалеко от истины. Я достала из сумочки маленькую бутылочку с водой.

— Будешь?

Подруга выпила ее одним глотком, и я спрятала обратно пустую тару.

— Благо долго ждать не придется. Мамка обо всем договорилась, — откомментировала она.

Так и вышло. Наступил тот самый момент. Небольшой оркестр заиграл марш Мендельсона, и все больше бледнеющая Варька затравленно рыскнула по сторонам глазами. Ермак стиснул ее ладонь и, не глядя, вполголоса проворчал:

— Поздняк метаться, теперь не сбежишь.

Я улыбнулась и неосознанно посмотрела на друга жениха — парня по имени Семен, габаритами под стать самому Ермаку.

Регистратор закончила речь, пришло время обменяться кольцами. Трясущиеся пальцы Варьки никак не могли надеть колечко на безымянный палец Ермака. На третьей неудачной попытке, тот просто забрал его из рук отчаявшейся невесты и надел сам, после чего повернулся и поцеловал так, точно собирался сожрать. Где-то рядом кхекнул от такой наглости Сан Саныч. Отец невесты, никак не желающий признать, что его дочь давным-давно выросла. Остальные гости взорвались аплодисментами.

Сбежать решили ближе к вечеру. Оставив пьяненьких «взрослых» родственников праздновать одних, Варька утащила меня в спальню, где, тихо матерясь под нос, принялась сдирать с себя ставшее ненавистным платье.

— Не привыкла я к подобным вещам. Корсет этот все время норовит разойтись, падла! — ворчала она. — Да и жарко!

Я не стала спорить, сама была свидетельницей ее мучений на протяжении дня. Кринолин жутко мешал невесте нормально передвигаться в габаритах старенькой родительской хрущевки Ермака. Впрочем, платье Варька аккуратно упаковала в чехол, намереваясь взять с собой, чтобы пофотографироваться завтра. Изящные босоножки на каблуке, она так же сменила на более удобные летние шлепанцы, а вот фату и кружевные митенки оставила. И то, и другое отлично гармонировали с легким белым сарафанчиком.

— Чем не невеста? — откомментировала она, придирчиво осматривая себя в зеркало на дверце древнего шкафа.

Не отставая от подруги, я тоже переоделась в желтое платьице и балетки.

— А эти «выдумщики» пусть тут парятся, сами виноваты! — пробурчала она, выскальзывая вслед за мной в подъезд. — Мы что могли, сделали.

Оба семейства проявив неожиданное единогласие, наотрез отказавшись отмечать событие в кафе. Ермак и Варя были с ними не согласны, но спор проиграли и теперь считали себя вправе сбежать на свежий воздух пораньше.

Ермак и Семен ждали нас на лестничной клетке.

— Такси вызывал? — спросила она у стоящего у окна мужа.

— Ждет уже тачка, — ответил за него вдвшник Семен.

И все же без лимузина не обошлось.

— Не, ну а чо? Мы не люди что ль? — пробасил он, распахивая для нас дверь.

Чувствуя себя представителем расы лилипутов, я осторожно оперлась на протянутую мне широченную ладонь и забралась в салон. Парни помогли Варьке загрузить какие-то коробки и пакеты. Пока ехали делали ставки, кто и в какой кондиции нас встретит. За окном мелькал город, но пробок мы избежали. Я забеспокоилась, только когда машина свернула на проселок. Выглянув в окно, поняла — ошибки нет. Мы действительно прибыли в Ясное. Туда, где был дом Анвара.

— Ребята, а мы куда едем, кстати? — задала я слегка запоздалый вопрос.

— Поселок «Ясное», вторая линия, дом сто сорок семь, — отчеканил Семен.

Глава 30

Женщинам ничего не нужно объяснять, с ними всегда надо действовать.

Эрих Мария Ремарк. Ночь в Лиссабоне

Адрес был незнакомым, и я выдохнула.

— Коттедж на два дня сняли. Нам с малышкой понравился, — ответил Ермак, притиснув к себе раскрасневшуюся Варьку. — Кот через знакомых договаривался, нам очень хорошую скидку сделали.

— Шампанского? — приподнял бутылку «Асти» Сеня.

Я отрицательно выставила ладонь.

— Спасибо, я бы лучше минералки глотнула, что-то меня укачивает. — Варь, у тебя там осталось?

Вместо нее минералку мне протянул Сергей. Крепче сжав холодное стекло бутылки, я сделала глоток, с наслаждением ощутив, как колючая жидкость, щиплет пузырьками язык.

Шлагбаум на проходной поднялся, пропуская наш «Лимузин» в поселок. Мы неспешно продвигались по неширокой улице, и когда навстречу попался большой внедорожник, притормозили, пропуская.

— Видали, кто-то выпендрился? — недовольно буркнул вэдэвэшник.

— А мне нравится! — отозвалась Варька, приникнув к окну.

Я тоже выглянула и наткнулась взглядом на дом-пагоду. Пальцы предательски дрогнули, и бутылочка выскользнула из потных ладошек, несколько капель пролилось на платье, делая ткань почти прозрачной в этих местах.

— Осторожнее.

Сеня поймал бутылку у самого пола.

Оттопырив мокрое место, я схватила салфетку и принялась промакивать ткань, стараясь не замечать, с каким интересом за этим наблюдает Семен.

— Когда-нибудь и у нас будет собственное шале, да любимый? — ворковала романтичная как никогда Варька.

— Я очень-очень постараюсь.

Ермак обхватил лицо жены ладонями, заглянув в глаза, а затем принялся целовать. Сначала нежно, потом их поцелуй стал более глубоким и страстным, наполнив салон характерными звуками. Стало как-то неловко. Я заерзала, решая не напомнить ли ребятам, что солнце еще не село за горизонт, и время брачной ночи пока не пришло, но, решив не мешать чужому счастью, отвернулась и вновь столкнувлась с тяжелым немигающим взглядом свидетеля, она поспешно отвернулась к окну.

Молодожены, наконец, вспомнили, что не одни в машине и оторвались друг от друга. Лимузин тем временем миновал поселок, вырулил на перпендикулярную улицу и затормозил у ворот двухэтажного типового шале. Не такого шикарного, как те, что словно грибы росли на главной, но очень даже приличного. Веселье здесь уже шло полным ходом, играла музыка, пахло шашлыками, галдели многочисленные гости.

Стоило вывалиться из прохладного нутра длинного монстра, как нас закрутила праздничная суета. Навалился духотой июльский вечер. Окружили многочисленные гости. Зазвучали тосты и здравицы. Раздалось над улицей традиционное «Горько!», исполненное двумя десятками луженых глоток. Едва ли я знакома хоть с половиной из них. Многих я просто не сразу узнавала без страйкбольной формы. Парни приехали с женами или подругами. На миг столпотворение ошеломило, и я потерялась, оставшись одна среди толпы, но вот мелькнула бирюзовые волосы Ундины, рядом с которой обнаружился и Кот.

— Ксю, иди к нам! — замахала призывно девушка, тоже заприметив меня.

Я с радостью присоединилась к ним, приняла из рук Кота пластиковую тарелку с горячим шашлыком и свежими овощами.

— Специально для вас свеженького пожарил.

Веселье продолжалось до позднего вечера. Уже стемнело, но народ и не думал расходиться. Щелкала без устали камера, запечатлевая счастливые моменты. На этот раз я была во всеоружии, и аккумуляторов хватало, как и памяти. А уж возросшее мастерство должно оставить Варьку довольной.

Наступила пора оставить молодоженов одних. Ермак попрощался с друзьями, объявив, что они с женой покидают нас до утра. Раздался короткий взвизг Варьки, заглушенный дружным хохотом. Муж понес жену в дом, незло огрызаясь на скабрезные шутки.

Присев на пустой стул на широкой террасе, я ощутила, как разом навалилась усталость. Кажется, я тоже не прочь отправится на боковую. Добрая часть гостей осталась здесь с ночевкой, и комнат на всех не хватало. Некоторые привезли с собой палатки и широкий двор уже напоминал палаточный лагерь.

В комнате, где я оставила вещи, уединилась какая-то пара. Они увлеченно возились под одеялом, я не стала им мешать, тихонько притворила дверь.

— Ксю, проблемы?

Позади меня стоял обеспокоенный Кот, обнимая льнущую к нему Улю.

— Кажется, мне негде спать…

— Кто-то занял твою кровать? — спросила она.

— Ага.

Ребята переглянулись, и Ундина предложила:

— Тогда давай к нам, у нас есть пенки и запасной спальник.

— Я, вообще, могу лечь на полу, не привыкать, — пожал плечами Кот.

— Спасибо, я подумаю над вашим предложением. Только…

Мешать этой парочке мне совершенно не хотелось, но с другой стороны, не думаю, что высижу всю ночь на улице.

— Только схожу чаю выпью и…И звезды сегодня потрясающие. Сделаю несколько кадров и приду.

Продемонстрировала примотанную ремешком к запястью камеру.

— Через час. Нет, через полтора часа!

Пока друзья не принялись меня уговаривать, я поспешила их покинуть.

За время, что я отсутствовала, двор и правда почти опустел. Вокруг фонарей вились насекомые, громко стрекотали кузнечики. Наступило время тихих неспешных разговоров и бесед по душам, оставшиеся бодрствовать немногочисленные гости скучковались по интересам. В беседке негромко играла гитара.

Не обнаружив нигде вэдэвэшника Сеню, которого держала весь вечер в поле зрения, понадеялась, что тот тоже спит и выдохнула. Кажется, он решил за мной приударить и все время крутился рядом. Хорошо хоть Ермак и Кот приглядывали, временами охлаждая его чрезмерный пыл. Теперь же я почувствовала себя беззащитной.

К счастью его мощная фигура не обнаружилась, и я решила до поры спрятаться на террасе позади дома. Здесь, как ни странно, никакой ограды не было, лишь тянулись бескрайние луга, да поблескивало вдали озеро. Я облокотилась на балюстраду, разглядывая окрестности. Потом сделала несколько снимков без особой надежды на успех.

Правее озера виднелись какие-то постройки. Вроде как поселковые конюшни — в Ясном многие увлекались лошадьми. Кот рассказал, что их строительство общая инициатива местных. Где-то за конюшнями скрывались развалины старого пивзавода, и я планировала завтра тесной компанией туда отправиться и устроить спонтанную фотосессию Ундине и Варе.

По обе стороны от меня на перила легли руки, спину обдало жаром тела, и я вздрогнула от неожиданности.

— Скучаешь?

От запаха крепкого алкоголя перехватило дыхание.

— Семен, — я осторожно вывернулась из-под руки мужчины. — Не надо так делать. Я испугалась.

Говорить старалась мягко, чтобы не рассердить вэдэвэшнка, одновременно осматриваясь по сторонам. Зря я сюда одна приперлась, надо было пойти к тем, кто сидел в беседке. Шумно вздохнув, Сеня выпрямился и, обежав взглядом пространство, облокотился на балюстраду. Достал сигарету, закурил.

— Кажется, я всех женщин пугаю, — криво усмехнулся он. — Прости, если перегнул палку со знаками внимания. Не умею я это все… — он неопределенно повел рукой с зажженной сигаретой в пальцах. — У вас, женщин и не поймешь, когда «нет» — это да, а когда «нет» — это нет.

Не зная, что сказать, я просто пожала плечами. Я все еще побаивалась разозлить бугая, Ермак шепнул, что Сеня дурной в гневе. Но еще больше было страшно спровоцировать его на недоброе молчанием. Вдруг действительно перепутает «нет» и «да».

Почувствовав мое настроение, он горько усмехнулся.

— Думаешь, я из тех, кто в фонтанах купается и напоказ кирпичи о голову ломает? Не боись, Ксю, солдат ребенка не обидит, — он глубоко затянулся и выпустил клуб дыма в темноту.

Я невольно поморщилась от крепкого табачного запаха, который бросил в лицо порыв свежего ветерка.

— Не куришь? Звиняй.

Семен затушил сигарету и щелчком отправил в стоящую поодаль пепельницу.

— Замерзла? Чего спать не идешь?

Я и правда уже продрогла, но подниматься наверх и искать свои вещи не хотелось, а обещанные ребятам полтора часа еще не вышли.

— Погоди, сейчас чаю тебе принесу горячего. Как раз чайник на веранде ставил, уже закипел поди. Перебрал я сегодня слегка, да еще жара эта… В мозгах какая-то муть. А чай, он хорошо идет в такие моменты. Помогает прийти в себя. Так что, хочешь чаю?

Он неожиданно по-доброму улыбнулся.

— А давай, — улыбнулась я в ответ, почувствовав, как расслабилась внутри невидимая пружина.

Я вдруг поняла, ничего плохого не случиться.

— Вот и славно. Тебе черный, зеленый?

— Лучше черный.

— Я как раз такой и заварил. Не люблю эту хрень из пакетов. Для желудка вредно.

Неспешной походкой, Семен направился внутрь дома. Я проводила его взглядом, опершись от облегчения на перила спиной. Какое же обманчивое впечатление порой производят люди!

Сзади послышался какой-то смутно знакомый звук, но настолько непривычный, что я не сразу осознала, что это. Осознав же, начала оборачиваться, но не успела закончить движение, как за талию обхватила рука, другая зажала рот, предотвращая крик. Меня точно морковку с грядки выдернули с террасы.

С удивлением я осознала, что очутилась в седле, прижатая спиной к крепкому горячему телу, определенно, обнаженному…

— Привет! — негромко произнес над ухом знакомый голос.

В тот же миг рука, закрывавшая рот, переместилась на мою талию, вторая взялась за поводья. Лошадь с места пошла галопом, и я до ужаса боясь свалиться, как могла вцепилась что есть сил во всадника.

— Анвар! Ты что творишь! — я взвизгнула, хватаясь за руки мужчины.

— Краду невесту!

Ответ прозвучал радостно и одновременно интимно, словно мы не скакал во весь опор, рискуя свалиться и свернуть себе шею. Лошадь перемахнула невысокое заграждение, разделяющее луг на две части. Я взвизгнула, когда мы взмыли вверх. Задохнулась от нахлынувших эмоций. От слитных движений. От скорости. От прохладного ветра, бьющего в лицо. И от горячего мужчины, чье тело касалось моих обнажённых спины и плеч. Вскоре лошадь пошла тише, а потом и вовсе шагом. За это время мы уже добрались до самого озера, а коттедж, жених с невестой, гости и пьяненький вэдэвэшник Сеня остались далеко позади.

Развернувшись, я от души шлепнула Анвара по бицепсу. А потом еще и еще:

— Если бы мы упали?

Он перехватил и легко удержал мои руки.

— Не бойся, я хороший наездник. Не хуже предков-кочевников по мамкиной линии.

— Зато я никакой наездник. Вдруг бы ты меня уронил?

Наши глаза встретились.

— Да ни за что! — шепнул он мне в губы, снова обнимая за талию

Будто доказывая это рука притиснула крепче. Я сама не поняла, как это случилось, но вот миг и он целует меня. Страстно, напористо. Его язык танцует с моим извечный первобытный танец — я отвечаю, отбросив все сомнения и метания. Я отвечаю, забыв о собственных моральных принципах. Я живу его ласкающими руками, едва осознавая, что коротенький сарафанчик собрался на талии, а теплые ладони уверенно скользят по телу. Кожа к коже. Пламя. Пожар. Кипящая магма вместо крови.

В себя приводит лишь неудобное положение, и поцелуй разорвался. Я отвернулась, пытаясь одернуть подол. Анвар не мешает. Наоборот, заботливо расправляет тонкую ткань и прижимает меня крепче. Молчим, привыкая друг к другу. Напитываясь теплом и запахом наших тел и летней ночи. Это еще не конец, лишь затишье перед бурей. Доказательством тому глухие удары сердца, что я чувствую спиной. Они отдаются внутри меня почти болезненной пульсацией неутоленного желания. Никогда и никого так не хотела. До боли, до головокружения… Ощущение нереальности происходящего не отпускает, а гуляющее в крови шампанское, усиливает безотчетную радость.

— Ты ошибся, кочевник, — тихо говорю, боясь голосом выдать, что чувствую. — Украл совсем не ту невесту.

— Хм. Да вроде бы ту, — в тон мне негромко отвечает Анвар.

В качестве подтверждения передо мной тут же появился смартфон, на экране которого открыто фото. Одно из тех, сделанных в салоне. Белое платье, то самое, что мне больше прочих понравилось. Это из-за него я тогда так расстроилась. Мое лицо на фото печально и прекрасно. Даже без особой прически и с простым макияжем я выгляжу здесь как мечтательная модель. Удивительно! Кажется, это Ветлинская меня сфотала.

— Ты потрясающе красивая, Ксюша. Хотел бы я, чтобы ты надела его для меня.

Голос Анвара звучит с легкой хрипотцой, которая отдается новой волной вибрации внутри. Кажется, я сейчас расплачусь от переполняющих меня эмоций и чувств. Перекидываю ногу через лошадиную шею и усаживаюсь к нему передом, прячу лицо на груди, трусь щекой об аккуратную поросль, наслаждаюсь запахом тела. Удивительно, как сложно описать как пахнет твой человек, даже если он пользуется парфюмом, все равно это будет уникальная см. Есть только одно слово — так, как нужно тебе. Стыдно признаться, но я так и храню свою блузку в целлофановом пакете, чувствуя себя настоящей извращенкой, когда нюхаю ее. Но мне чудится, что после посиделок в лифте она все еще хранит его запах.

Поднимаю голову и смотрю на Анвара, не в силах высказать, все, что чувствую, он улыбается в ответ на мой взгляд.

— Только не говори фраз вроде «и зачем все это»? Я снова не смогу дать нормальный ответ.

Мне не требовались слова. Не сейчас. Я пока не готова отказаться от этой сказки, от момента счастья. Стремясь его остановить, продлить, опускаю ресницы и приподнимаю лицо, давая знак. И почти сразу осторожное прикосновение губ, правда всего лишь к виску. Легкое разочарование заставляет недовольно взглянуть на него.

— Я не хочу торопиться. Хочу насладиться тобой. Тем, что ты рядом со мной здесь и сейчас.

Но я не согласна, мне нужно! Нужно, чтобы поверить. Прошу едва слышным шепотом, краснея от неловкости:

— Поцелуй меня, пожалуйста.

Он прислонился лбом к моему лбу и так же шепотом ответил:

— Если я это сделаю, вряд ли смогу остановиться.

Он не договаривает, не ставит условий, но я чувствую незаданный вопрос. Готова ли я? Наверное. Только боюсь себя переоценить.

— Тогда, давай еще покатаемся, только держи меня крепче, — отвечаю, с затаенным вздохом.

— Обязательно!

Анвар легко, точно пушинку, приподнимает меня за талию, усаживая как прежде. Прикосновение наших тел, обнаженных бедер к его ногам, спины к его животу, говорит, что и я вряд ли смогу остановиться, если дам себе волю сейчас. Где-то далеко за гранью сознания скачет, размахивая тоненькими ручками назойливый как комар здравый смысл, напоминая о чем-то важном, но я отмахиваюсь от него, чувствуя копчиком однозначную упругость. Анвар меня хочет. От этой мысли в душе поднимается чисто женское торжество.

— Хочешь, покажу старые развалины? Говорят, там водятся привидения.

— Хочу!

Лошадь идет рысью, а я наслаждаюсь собственной фантазией о похищенной прекрасным рыцарем принцессе, который непременно окажется королем. В душе царит полный восторг, я едва не захлебываюсь романтикой. Ощущением тепла и надежности. Счастьем от того, что он думал обо мне, что не забыл. Голова кружится от прикосновений его руки к талии, от его близости. Тем временем мы удаляемся от поселка, и луг здесь освещается лишь тонким серпом полумесяца, и я осознавю, что темнота рядом с ним меня совсем не пугает.

Анвар осаживает лошадь прямо перед громадиной старого здания, глядящего на нас темными провалами давно выбитых окон. Красный кирпич кажется почти черным, от здания веет унынием, и это не вписывается в мою сказку. Выбивается из романтического настроения.

— Даже не сомневаюсь, что тут и правда могут быть приведения. Поехали отсюда, что-то мне не по себе.

Анвар стал подтрунивать над моими страхами. Он молча развернул лошадь в сторону поселка. На этот раз лошадь шла неспешным шагом, а я тайком радовалась, что между моей спиной и этим угрюмым зданием есть такая надежная прослойка. Только присутствие Анвара удерживает меня от того, чтобы не начать пугливо оглядываться каждую минуту.

Что бы как-то сгладить свой трусливый порыв, предлагаю:

— Давай вернемся сюда утром. Я возьму камеру, ты ведь не против попозировать мне верхом?

— Только если ты составишь мне компанию.

Парирую, заговорщически понизив голос:

— Если ты таким образом хотел от отделаться от фотосессии, не вышло. У меня есть секретное оружие.

— И какое же? — в тон мурлыкает он мне на ухо, щекоча кожу горячим дыханием.

— Штатив!

Анвар откидывает голову и от души хохочет, пугая лошадь.

— Ты прекрасна. Знаешь об этом? — говорит комплимент невпопад и нежно проводит тыльной стороной рук по моим плечам, губы легонько касаются основания шеи.

Замираю, удивляясь насколько чувствительным стало вдруг тело. Как реагирует на его прикосновения, почти невинные, лишь только обещающие. На одно лишь его дыхание, что ласкает кожу. Я точно в тумане. Откидываю назад голову и трусь об него затылком, медленно и неспешно, поймав его настроение. Давая понять, что готова поддержать игру.

— Нам придется завернуть на конюшни, дома негде оставить Золотую.

— Ой, ты же вернешь меня потом обратно? — спохватываюсь я, понимая, что от дома до снятого нами коттеджа пешком идти прилично.

— У меня идея получше, но я готов выслушать предложения

Анвар пускает лошадь рысью. Я вцепляюсь в него и молчу, прислушиваясь к собственным ощущениям. До конюшен добираемся быстро, и Анвар помогает мне слезть, задержав на миг в руках. Навстречу нам идет пожилой статный мужчина. Кивком поздоровавшись, показывает большой палец и принимает повод лошадку. Мы идем куда-то за угол.

— Знаешь, а у меня действительно есть одно предложение, — останавливаю я его, положив ладонь на предплечье.

Продолжая держать меня за руку, он поворачивается ко мне всем корпусом, подходит близко-близко. Смотрит сверху вниз, вынуждая запрокинуть голову:

— Я весь внимание?

— Хочу, чтобы эта ночь не заканчивалась.

Глава 31

Анвар закрывает глаза и, наверное, с минуту так стоит, словно справляясь с головокружением. Я даже начинаю беспокоиться, что перешла какие-то границы, когда, наконец, раздается ответ:

— Этого обещать не могу, но вполне могу пообещать много новых ночей. — Он берет меня за плечи и добавляет: — И изо всех сил постараюсь, чтобы эта ночь тоже запомнилась.

Порой, обычные слова могут творить такое, чего не добиться никакими ласками или поцелуями. Сейчас, глядя в его глаза, я осознала, что не важно, верю ли я ему, пока так сладко внутри переворачивается мир. На губы сама по себе наползает улыбка, которую нет сил удержать.

— Нам надо сменить транспорт, — Анвар тянет меня за руку.

За углом припаркован квадроцикл, и мы меняем живого коня на железного

— Надевай, — он протягивает мне шлем.

Задумчиво кручу черную сферу с желтой полосой и небольшой фирменной надписью. Красивый. Скорее всего, дорогой и, судя по каким-то кнопкам сбоку, ужасно высокотехнологичный. Пахнущий материалами, их которых сделан и плотно прилегающий внутри. До дома Анвара отсюда на колесах близко, а ночь теплая и напоенная ароматами. Мне совершенно не хочется натягивать тесное средство защиты.

— Мне кажется, он был мне нужнее, когда ехали верхом, — пробурчала я, вдруг решив покапризничать. — Не хочу. Он воняет, и прическа испортится.

На лице Виктора отчетливо промелькнул «большой босс». Промелькнул и исчез, вернув мне моего Анвара.

— Дело твое.

Он и сам не стал надевать шлем. Рыкнул и мерно затарахтел двигатель квадра.

— Поехали! Держись за меня как можно крепче!

Не собираясь отказывать себе в удовольствии, обнимаю его сзади, прижимаюсь грудью к горячему телу. Поддавшись порыву, легонько целую обнаженную спину промеж лопаток. Откликаясь на мою ласку, у него каменеют мышцы. Квадроцикл неспешно трогается.

Через пять минут черепашьей езды, отпускаю его и выпрямляюсь, сложив на груди руки. Спрашиваю:

— Издеваешься?

— Естественно! — весело откликается он.

До самого дома так и едем — десять километров в час, не больше. Анвар не поддается на уговоры и угрозы. Когда знакомые ворота отъезжают в сторону, меня одолевает беспокойство:

— Слушай, а у тебя дома кто-нибудь есть?

— Как обычно: котяры, птички, Кошмарик.

— Я про родителей.

Про Редди я не желала допускать и мысли. Мне до ужаса надоело быть хорошей и правильной девочкой и собственными руками лишать себя сладкого. Взять ту же Рыжую, уверена, что она бы не перед чем не остановилась бы ради своей цели. Это не повод поступать так же, но… В конце концов, если за столько времени Виктор не выбросил меня из головы, значит, это не просто сиюминутная прихоть. Я вижу и чувствую прямо сейчас, что так оно и есть. Подарю себе маленькое безумное приключение, из тех, о которых не рассказывают внукам.

— Что, не готова морально к знакомству с будущей свекровью? — по-своему расценил Анвар мое молчание.

— Как бы тебе это получше сказать? — прищуриваюсь я. — Шутка не уместна.

Прервав зарождающуюся перепалку, приветственно скулит Кошмар, гулко ударяя толстым хвостом по сетке.

— Ан… Вик… Блин!

Я тушуюсь и замолкаю. Но, взяв себя в руки все же нахожу силы пояснить:

— Скажи, почему мне так сложно называть тебя по имени? По нику как-то привычнее выходит. Легче психологически

— Может, потому что Виктор для тебя — жуткий мужик из офиса, а Анвар — пафосный мажор со страйкбола. И тем не менее он все равно ближе и проще? Если еще не готова звать любимым, зови Анваром, мне нормально.

Возмущенная таким самомнением, толкаю его в грудь.

— И все-таки, а почему Анвар?

— У матери девичья фамилия Анварова. Когда они поженились, я уже родился. Отцовскую же взял только после армии, требовалось радикально что-то поменять в жизни. А прозвище так и осталось. Намертво прилипло.

— Ты по дороге упоминал предков кочевников?

— Моя мать православная татарка, а отец — русский. Он был сиротой, ничего за душой не имел, и мой дед по матери был против их отношений. Он-то и не дал позволения моим родителям пожениться. Но мамка всегда была своевольной, она разругалась с ним, как только умеет татарская женщина и ушла из дому с любимым. Но расписаться с отцом тоже не согласилась. Бзик у не был такой — хотела деда продавить. Вскоре родился я. Добронравов оказался не менее упертым, чем дед. Каждый год в мой день рождения он ходил к деду и заново просил руки моей матери, каждый раз получая отказ.

— Ого! Вот это у вас страсти! Сериал можно снимать!

— Запросто! — усмехнулся Анвар.

— Выходит, дед тебя так и не признал?

— Наоборот! Дед души во мне не чаял, и я половину детства провел у них в деревне. Он меня многому научил. Ездить верхом, стрелять из ружья и двустволки. Ставить силки. Выслеживать дичь. Рыбачить. Находить общий язык с животными.

— Ого! С тобой в лесу не пропадешь?

— Это точно, — отвечает он совершенно серьезно.

— Так что, твои родители до сих пор не женаты?

— Женаты. Когда я ушел в армию, дед, наконец, благословил их, а еще через два года его не стало…

Я всегда теряюсь в таких случаях, не понимая, что следует говорить в таких случаях. Слова соболезнования кажутся неуместными и какими-то картонными, как из низкобюджетного фильма, поэтому я просто обнимаю его за талию. Анвар не сразу отстраняет меня, заключив в ладони лицо. Короткий поцелуй-разведчик касается моих губ, мгновенно возвращая романтический настрой.

— Идем в дом?

Лунный свет заливает гостиную, проникая сквозь огромные окна, запомнившиеся мне на всю жизнь. Встречать нас выходят все три кота, и я с восторгом принимаюсь их гладить и тискать

— А ну брысь, ленивцы! — рычит на них Анвар, спустя некоторое время. Поясняет: — Я уже ревную. Нагладишься, кто будет гладить меня?

Я поднимаюсь и подхожу к нему, встаю на цыпочки, тянусь и касаюсь губами его нижней губы. Лишь мельком. Дразня. Распаляя заново страсть.

— Знаешь, я миллион раз посмотрел запись с камеры наблюдения, сделанную в тот день, когда ты была здесь. Особенно мне нравится один момент…

Его голос его звучит хрипло, я прекрасно понимаю, о чем он говорит. Скромно потупившись, отвечаю, глядя из-под ресниц:

— С тех пор я научилась делать это получше.

— Покажешь? — он непроизвольно стискивает кулаки.

Я чувствую, как велико его возбуждение. Я вижу. Оно передается мне точно электричество, и я решаюсь на безумство, на то, чего не должны делать хорошие девочки. Сегодня я в платье, но он так смотрит, что меня это не может остановить. Наоборот. Я окончательно поддаюсь очарованию происходящего, и по моим венам разливается огонь, но все же я уточняю:

— Кто еще, кроме тебя, смотрит записи с камер?

— Никто. Отец с матерью в этом совершенно не разбираются. Так что все пойдет в мою тайную коллекцию домашнего видео.

— И много у тебя сюжетов в загашнике? — спрашиваю, вдруг ощутив легкий укол ревности.

— Этот будет вторым.

Кивнув, иду на памятное место. Встать на голову удается легко, я и правда регулярно тренируюсь. Короткий подол теперь держится лишь на талии, закрыть мне лицо не дает тонкий поясок. Белые кружевные трусики мало что прикрывают, и от осознания, что он меня видит я завожусь еще больше.

Поймав равновесие развожу ноги в стороны, сделав полный шпагат. Он приближается ко мне со спины, кладет ладони на бедра, удерживая ноги.

— Вау!

Я вдруг смущаюсь и собираюсь встать, но он просит:

— Шшш! Пожалуйста. Для меня…

А затем нагибается и целует прямо там, прикусывая зубами влажные трусики вместе с тем, что под ними. Отводит их край в сторону и повторяет снова уже так.

— А-Анвар, — всхлипываю от сотни пронзающих меня молний удовольствия.

Он прижимает большим пальцем чувствительное место и принимается ласкать меня языком, погружая его все сильнее. Голова идет кругом, по телу разливается приятная слабость, и я не в силах дальше удерживать равновесие. Кажется, даже я не осознаю больше, где верх, а где низ.

— Падаю!

Он придерживает меня за бедра и обвивает ими свой торс, Обхватив его ногами крепче, поднимаюсь, ощущая крепкие руки на заднице. Тепрь я у него на руках, и смотрю сверху вниз. Тут приходит осознание, что только что произошло и я сильно смущаюсь, но восхищение, что без труда читается в его глазах, помогает забыть про стеснение и стыд. Меня безудержно тянет сорваться в пропасть необузданных желаний, такой глубины, что я никогда не думала в себе обнаружить.

— У тебя же есть комната с татами? — задаю провокационный вопрос, прозвучавший откровенным приглашением.

Анвар отвечает звериным рычанием и вскидывает меня на плечо, совершенно не заботясь о том, чтобы оправить задравшееся платье. Ладонь грубо стискивает ягодицу. Он стремительно пересекает гостиную, точно вернувшийся с добычей охотник. Мое сердце то яростно колотится от его первобытности, то сладко замирает от предвкушения неизбежного. Даже не знаю, кто из нас хочет другого сильнее.

Комната с татами в этом доме действительно есть. Отбросив в сторону грубые циновки, он кладет меня на вполне себе мягкое покрытие пола, что-то вроде мата или матраса. Скорее всего это было что-то современное. Нависая надо мной, подозрительно щурится и спрашивает:

— Читаешь мои мысли?

Его взгляд кажется мне неоднозначным, будто он собирается судить меня за преступление и одновременно вожделеет.

— Просто фантазия, — шепчу, заливаясь краской.

— То есть ты представляла, как мы занимаемся любовью? — он так смотрит и улыбается, что я закрываю глаза не в состоянии ответить на этот вопрос.

Его пальцы пробегают по краю лифа, будто невзначай касаясь возбужденно торчащего соска, и я вздрагиваю, едва не шипя сквозь зубы.

— Скажи. Я хочу это слышать.

Звучит точно приказ, а не просьба, и это заводит. Он разводит мои ноги в стороны и прижимает меня к полу бедрами, давая ощутить степень собственной готовности. По телу пробегает волна дрожи. Но он замирает и ждет.

Наконец, я сдавленно выдаю:

— Да.

— Да что?

— Да, я представляла, как мы занимаемся любовью. И не раз.

Вот теперь поцелуй получается совсем настоящим. Он пьет мою волю, лишая дыхания. Доводя до полуобморока. Платье давно собралось на талии, кружевные трусики отброшены в сторону и висят на композиции из сухих цветов в напольной вазе. Одни босоножки все еще держатся на своих местах благодаря застежкам.

— Только не рви! Мне нечего будет надеть, — читаю намерение в его потемневших от страсти глазах.

Он стягивает его и отбрасывает куда-то в сторону. Приподнимается, разглядывая разложенную меня, с видом художника, оценивающего шедевр. Вынимает несколько шпилек, освобождая волосы и спрашивает неожиданное:

— Можно я тебя свяжу?

Видя мою заминку с ответом, поясняет:

— Нет, я не из этих ты не думай. Просто момент подходящий. Душа кочевника просит.

— Может, все же в другой раз, — отвечаю я, соизмерив свою степень раскованности.

— Как скажешь.

И все же он это делает. Дотянувшись до трусиков, заводит мои руки наверх и символически фиксирует, шепча:

— Ты сама определяешь степень собственной свободы. Только ты.

Принимается ласкать остро торчащую к потолку грудь. Не сдерживая стоны, я извиваюсь под его ладонями. Никогда прежде и ни с кем я не знала подобного возбуждения. Каждый сантиметр кожи, что оголенный провод. Каждое прикосновение точно замыкает цепь удовольствия, откликаясь во всех чувствительных местах разом. Я не в силах больше ждать.

— Пожалуйста!

Откликнувшись на этот призыв, он быстро стягивает джинсы вместе с трусами и входит в меня. Сразу и весь. Легкая боль, мгновенно перерастает в ослепительную вспышку наслаждения. Потрясающее чувство растянутости и наполненности, сбивает дыхание… Волна превращается в цунами, которое уже не остановить. Кричу и бьюсь в сладких конвульсиях стискивая его собой снова и снова. Вырываю руку, чтобы обхватить его за шею, прижаться грудью. Кожа к коже. Почувствовать своего мужчину всем телом.

У меня небольшой опыт, я не подозревала раньше, что так бывает. Оргазм разбивает меня на тысячу осколков, на звезды новой галактики. Освободив руки, обхватываю его шею, чтобы оказаться ближе, прижаться теснее. Анвар тоже на грани и не собирается притворяться стоиком. Да и незачем. Он стонет, изливаясь горячим семенем, я чувствую это. Потрясающе ярко, не думала, что такое возможно вообще. Меня тут же накрывает новая волна.

— Ну вот, я думал сочтешь меня скорострелом, — смеется он мне в шею.

— Ничего, я свое успела получить, — усмехаюсь в ответ, представляя двух ковбоев, традиционный звук губной гармошки и перекати-поле на пустынной, раскаленной солнцем улице Дикого Запада.

— Жарко.

Анвар скатывается с меня, оставив тоскливое чувство пустоты, и мы так лежим некоторое время.

— Прости, я увлекся, — он проводит ладонью по моему влажному бедру.

— Хорошо, что у меня безопасные дни.

— Ну раз так, продолжим.

Куда деваются лень и расслабленность? Он тут же подскакивает и легко, точно игрушечную ставит меня на четвереньки. Мои руки снова оказываются смотанными трусиками, и приходится лежать с оттопыренной попкой, что одновременно стыдно и возбуждающе. Его требовательные пальцы и губы гуляют по моему телу, на этот раз он все же доводит до конца то, что я прервала вначале. Его язык вытворяет такое, что я и не могла представить.

— Ты потрясающая! Такая сладкая, — шепчет он.

Пошлостями и языком он доводит меня до грани, и снова, входит весь, давая разрядку, для которой хватает нескольких движений. Но на этот раз, он ко мне не присоединяется, а освобождает руки, переворачивает на спину и принимается двигаться.

— Надеюсь, это закономерность. Мне нравится, намекает он на мои скорые оргазмы.

— Ты читер! — вяло ругаюсь я между всхлипами и стонами. — Признавайся, что ты со мной делаешь?

— А как, по-твоему, это называется? — он продолжает вбиваться в меня.

Я не считаю нужным отвечать, вместо этого тянусь и целую его.

Ночь так и проходит. Мы перебираемся на второй этаж в его комнату. Он несет меня на руках, точно опасаясь, что я убегу или исчезну.

На миг мне вдруг показалось, что вижу Редди в дверном проеме одной из комнат, Анвар отвлек поцелуем, но когда я пыталась увернуться. У той двери больше никого не было. Впрочем, в коридоре стоял полумрак, темноту рассеивали лишь споты у пола. Скорее всего это связанная и с кляпом во рту моя бедная совесть предприняла отчаянную попытку воззвать к здравому смыслу, но я не в силах собственными руками разрушить счастье, что испытываю. Завтра. Все завтра…

— Что с тобой? — Анвар посмотерл в ту же сторону, что и я.

— Мы точно одни?

— Абсолютно.

— Мне показалось… — я осеклась, не желая прямо сейчас говорить о Редди.

В конце концов, если бы это была Рыжая, вряд ли она стала бы прятаться. Скорее в этот момент она уже спускала бы меня с лестницы.

— Кошки. Топают иногда как слоны. Кошмар, и то тише ходит.

Он отворил дверь и внес меня в комнату. Сделав небольшую передышку, мы снова занялись любовью. Почти до самого утра не могли насытится друг другом, удивляясь собственным возможностям, узнавая много нового друг о друге и о самих себе, и заснули, когда за окном уже рассвело.

Глава 32

Проснулась от грубого тычка в плечо и распахнув глаза вздрогнула. Надо мной возвышалась Лера, и в ее странных зеленых глазах плескалась такая ярость, что мне стало нехорошо. Резким жестом она прижала к губам палец, призывая к тишине, и я невольно обернулась на Витю, в которого для меня превратился за эту ночь Анвар.

Рыжая тем временем отошла к двери и нетерпеливым движением руки требовала следовать за ней.

Все. Кончилось мое счастье. И кончилось самым ужасным образом.

Всеми силами оттягивая роковой момент выяснения отношения, я вылезла из-под тонкого одеяла. Виктор безмятежно сопел, не почувствовав моего движения. Кондиционер мы не стали включать, ограничившись открытыми окнами. Но ему явно было жарко. Во сне он откатился на другую половину кровати и лежал, раскинув руки и ноги, занимая большую часть пространства. Я залюбовалось его идеальным телом, разворотом плеч и расслабленным, немного трогательным выражением лица. Очень хотелось нагнуться и поцеловать его, но побоялась разбудить.

Редди из комнаты уже вышла. Вряд ли здесь речь шла о такте, но, наверное, следует быть благодарной, что она не вытащила меня из постели за волосы, с нее бы сталось. Быстро натянув изрядно помятое желтое платице и трусики, порадовалась, что не забыла их вчера прихватить. У двери я снова притормозила и, послав воздушный поцелуй чужому парню, выскользнула наружу, аккуратно притворив дверь за собой.

Лера ждала в коридоре. Едва не трясясь от ярости, она прошипела, брызгая слюной:

— Прочь из моего дома, шалава! Чтобы я тебе не видела больше рядом с моим мужем!

Не помню, как бежала вниз по лестнице, как прямо босиком выскочила наружу, как проскочила двор, даже не вспомнив о Кошмаре. Как вылетела на тихую по случаю раннего утра улицу. Сориентировавшись, побежала в сторону коттеджа, где праздновали вчера свадьбу. Лишь повернув за угол, остановилась. Прижалась к каменному забору спиной, сползла вниз, обдирая плечи. Мир подернулся мутной пеленой, слезы обожгли щеки и оставили мокрые пятна на желтой ткани платьица.

Как я могла? Поверила в сказку? Но ведь в глубине души знала, что хорошим такое вряд ли закончится. Никогда раньше не покушалась на чужое, что со мной случилось? Господи! Жена… Она его жена!

Жгучий стыд тошнотой подкатил к горлу, отозвался резью в животе, я даже тихо застонала, сгибаясь пополам от этого ощущения. Какой же позор!

Немного успокоившись и поборов психосоматику, вытерла лицо и побрела дальше, радуясь, что еще рано, к тому же выходной. Глухие высокие заборы, тянущиеся по обе стороны улицы, защищали меня от чужого любопытства, разве что разбросанные там и сям камеры были молчаливыми свидетелями моего горя.

Еще бы так же незаметно пробраться в комнату, где моя сумка и переодеться. Отвечать на неудобные вопросы совершенно не хотелось. И почему-то особенно страшно было встретить Семена. Что парень обо мне вчера подумал? Уверена, от его вопросов мне не укрыться.

Я больше не бежала, просто шла, расценивая как наказание за глупость, впивающиеся в непривычные к босым путешествиям подошвы камешки. Еще вчера казавшиеся лучшими в моей жизни моменты, на глазах превращались в кошмарные воспоминания. Боже, за что? Ну чего я плохого в этой жизни сделала?

Слезы вновь потекли из глаз, от жалости к себе и ощущения вселенской несправедливости, я едва сдерживалась, чтобы на заплакать в голос. Пришлось немного постоять у ворот и успокоиться, прежде чем проскользнуть во двор нашего коттеджа.

Снова повезло, здесь все еще царило сонное царство. Мерный храп раздавался из расставленных по всему двору палаток, а дверь весьма удачно оказалась не заперта. На диване в холле мощно храпел вэдэвэшник Семен, рядом на полу тонким присвистом ему «подпевал» какой-то бедолага. Субтильный паренек свернулся калачиком прямо на досках, а его импровизированное ложе из спальника и свернутой вместо подушки толстовки пустовало рядом.

На цыпочках я прокралась мимо этой идиллической картины и, кое-как преодолев скрипучие ступени, поднялась наверх в выделенную мне комнату. По пути мне никто живой так и не встретился. Характерный запах, скопившийся в узком пространстве длинного, тонущего в полумраке коридора прямо-таки кричал: вчера здесь пили! Много!

В комнате тоже было темно благодаря плотным шторам. Незнакомая парочка, оккупировавшая мою кровать, обнаружилась на том же месте и крепко спала. Это было мне на руку. Они явно не позаботились вчера открыть форточку, а кондиционера в этой комнате не было, и воздуха внутри почти не осталось. Набрав в легкие воздуха, я точно ныряльщица заскочила внутрь и, выхватив свою сумку и кофр с фотокамерой, поспешила покинуть царство зловония. Дверь закрывать плотно не стала. Не дай бог задохнутся.

Первый пункт намеченного по пути сюда плана был выполнен с блеском, теперь надо найти место, где можно переодеться. Да хоть и тут в коридоре. Успею сделать это достаточно быстро. Вот только неплохо было бы принять душ. Один был прямо в Варькиных апартаментах, но в таком доме должен быть еще как минимум один.

Оглянувшись по сторонам, прикинула, где он может быть. Вчера я не успела толком изучить дом, а проверять все двери подряд желания нет, как и разговаривать с теми, кто может проснуться. И все же мне снова повезло. В торце коридора, противоположного от лестницы я обнаружила искомое за единственной дверью, в которую я все же решилась заглянуть.

Душевая кабина и туалет. Класс! И тут даже никто не спит, а в открытое окно веет прохладой, позволяя вдохнуть полной грудью. Запершись, содрала одежду и, смяв, засунула на самое дно сумки. Быстро помывшись и переодевшись в чистое, почувствовала себя намного лучше, хотя недосып и давал о себе знать зарождающейся где-то в висках головной болью.

Как говорит Варка, чем лучше была ночь, тем хуже с утра. Порой так и есть. Оставаться в этом сонно-перегарном царстве совершенно не хотелось. Я достала фотокамеру, вот что поможет мне отвлечься. Вставив новую флэшку и сменив объектив, проверила заряд аккумуляторов, я повесила камеру на шею. Сунула в карман джинсовых шортиков мобильник и, снова преодолев на цыпочках холл, пробралась на кухню. Утолив жажду, прихватила с собой бутылку воды, соорудила два бутерброда с сыром, колбасой и Мариноваными корнишонами, спрятала все это в пустой кофр.

Пробираться снова мимо спящего Семена не хотелось. Он и так подозрительно возился и что-то бурчал сквозь сон в прошлый раз. Поэтому из дома вышла через террасу позади дома, оказавшись сразу на лугу, и направилась прямиком к озеру, снимая по пути пейзажи. Времени было всего лишь полвосьмого, учитывая во сколько мы легли — несусветная рань. День занимался жаркий, было очень тепло. Пели птицы, и только ноющее тело и распухшие губы напоминали о том, как бурно прошла эта ночь.

Думать об Анваре или Редди совершенно не хотелось, и я на некоторое время полностью сосредоточилась на фотографии. Озерко оказалось живописным, но маленьким и быстро наскучило, а сдерживать разрушительные мысли становилось все труднее. Я бездумно брела через поле, и остановилась только когда ноги сами принесли меня к развалинам пивзавода.

Анвар

Что-то неуловимо изменилось, и это заставило проснуться. По плечу гладили тонкие пальчики. Легким прикосновением проходились по лопатке и двигались ниже к пояснице. Замирали там на незримой границе, и, точно передумав, возвращались обратно. Я улыбнулся, не подавая вида, что проснулся. Лежал я на животе, отвернувшись к окну, потому Ксюша моего лица не видела, и я решил еще немного попритворяться спящим, наслаждаясь ощущениями.

Пальчики снова проделали свой путь на этот раз зацепив кожу ноготками, от чего по телу проскочил электрический импульс и лежать сразу стало как-то неудобно. Я удивился, вроде считал, что время секс-марафонов осталось позади, но не с ней. Я снова хотел обладать моей сладкой, и такой гибкой девочкой. От одной мысли о Ксюше, о ее теле, о ее тихих стонах член окончательно пришел в боевую готовность.

— Проснулась? — лениво спросил я, улыбаясь от предвкушения.

— Угу, — негромко отозвалась Ксюша, и я не спеша повернулся.

Рядом со мной на постели в одном белье лежала Лерка.

— Бля!

Вскочив, прикрылся покрывалом. В тот самый миг понимая, что она наделала.

— Где Ксюша? Что ты ей наговорила, дрянь!

Зеленые глаза возмущенно распахнулись, сестра пыталась что-то сказать, но я уже отвернулся. Натянул трусы и, бросив ей покрывало, рыкнул через плечо.

— Прикройся! И вон пошла из моей комнаты.

Еще никогда я не позволял себе подобной грубости по отношению к сестре, но сегодня она перешла все границы.

Быстро одевшись, я спустился вниз, Лерка уже ждала меня в холле.

— Зачем она тебе нужна? Я люблю тебя Вик! Люблю с самого детства! Нам будет хорошо вместе. Открой глаза! Признай это, наконец!

Я остановился и прикрыл глаза, беря эмоции под контроль. Все, что мне сейчас хотелось, это свернуть эту тонкую шею. И глянусь, я на волосок от того, чтобы это сделать.

— Ни одна женщина не знает тебя так как я! Дай мне шанс, Вик! Позволь доказать, как сильно я тебя люблю! Сейчас!

Я постарался говорить спокойно:

— Лера, найди себе, наконец, нормального парня.

Оставив сестру, вышел во двор и оседлал оставленный там квадрик. Она бежала следом.

— Постой! — она преградила мне выезд. — Не уезжай. Пожалуйста, Вик…

Лерка опустилась на колени, и мне почудилось, что она немного не в себе.

— Ты употребляла что ли? А ну встань! Встань на ноги, не беси меня!

Она качнулась навстречу, обвив руками, и я уловил аромат алкоголя. Поцелуй ожег шею, я расцепил ее объятия, удерживая за запястья на расстоянии.

— Немедленно прекрати домогаться, не то я тебя поколочу. Ей богу! Надаю по заднице как маленькой!

Ее поведение казалось столь противоестественным, что хотелось биться головой. Мужику хотя бы можно врезать в торец, а что делать с одуревшей бабой?

— Что родители скажут? А соседи, если увидят этот концерт?

Она отшатнулась, и ее лицо вдруг исказила ненависть.

— Почему тебя вечно это волнует? Ты отказываешься со мной трахаться, только потому что боишься, что скажут люди? — заорала она на всю улицу.

— Идиотка чертова! Проспись! — моему рыку позавидовали бы и демоны ада.

Мотор квадроцикла взревел, но Лерка не унималась.

— Что настолько ее драть понравилось, что бежишь за ней словно пес? Так я терпеливая. Подожду, пока наиграешься. Мне не привыкать к твоим шалавам!

Ворота наконец отъехали в сторону, и я дал газу.

— Я сказала ей, что я — твоя жена! — донеслось вслед. — Она тебя пошлет, слишком правильная!

Резко вдавив тормоз, буркнул себе под нос:

— А я паспорт покажу, — и поехал к коттеджу, где праздновали свадьбу знакомые страйкболисты.

Уже на подъезде было видно, что вчера тут хорошо погуляли. Во дворе меня встретили угрюмые лица, щурящиеся от яркого солнца глаза. Тела с минералкой в руках и затуманенным взором. Во дворе — палаточный лагерь со стороны которого разносился могучий храп. Хотя присутствовало здесь бодрые и свежие, среди которых был Кот со своей девушкой. Они вовсю хлопотали возле мангала, а рядом сидели притомленные бурной ночью жених и невеста.

Оставив квадрик снаружи, я пробрался к ним, периодически пожимая руку знакомым ребятам и отмахиваясь от праздных вопросов.

— Ксюша здесь? — спросил я без обиняков.

— А разве она не с тобой? — уточнил посвященный в мои коварные планы Ермак.

Я только выругался сквозь зубы.

— Кое-что произошло, пока я спал, и Ксюша сбежала. Мне нужно с ней поговорить.

— Да не видели мы ее с утра! — отозвалась его жена, глядя на меня с раздражением и подозрением. — Обидел?

Это было сказано тоном «все с тобой ясно». Варьке я никогда особо не нравился, и помогать она взялась, только ради подруги, а теперь явно жалела.

— Так она здесь не появлялась? — не стал я разводить полемику.

— Появлялась, судя по всему, — в разговор вступила девушка-русалка. — Исчез ее фотик. Может, где-то снимает в окрестностях? Где здесь красивые виды?

— Пивзавод…

Не говоря больше ни слова, я бросился на улицу. Мне что-то крикнули, но рычание мотора заглушило слова.

Мы же вчера условились провести фотосессию. Может, Ксюша ждет меня там? Почему она меня не разбудила? Хотя, после Леркиных слов про жену… Но у меня же нет кольца! Тьфу! Мучимый обрывочными мыслями за несколько минут я проскочил поселок насквозь — с той стороны шла дорога к конюшням. Можно было рвануть и на квадрике, но я обещал Ксюше коня.

Заслышав звук мотора, батя вышел, ведя в поводу Золотую — эта лошадка имела очень интересный для донской породы окрас — светло-золотисто-рыжий, среди ее предков явно ахалтекинец пробегал. Лоснящиеся бока и чуть более темная грива красиво играли на солнце. Ксюше понравится, хорошие получатся фотки.

— О, сын, — удивился батя. — А Лера сказала, что ты передумал кататься, и тебя можно не ждать. Хорошо, что она вернулась, хоть мать перестанет волноваться.

— Лера? Она была здесь?!

— Ну да. Сказала, что вернулась домой. Извинилась передо мной даже.

— А чего она здесь-то делала?

— Да ничего. Бегать собралась, да заодно заскочила сообщить, что ты никуда сегодня не поедешь. Тебе же набрать не судьба. Правда, я так и не понял, зачем в ту сторону направилась, там ведь и ноги недолго переломать. Совсем со своим паркуром сдурела, навернется еще откуда-нибудь…

— Воркаутом, — поправил я по привычке. — Куда, говоришь, она пошла?

— Так на развалины, куда же еще?

— Блин!

Вот же гадина! И как только разнюхала? Припомнил, когда сестра могла узнать о фотосессии. По всему выходило, что ночью. Был только один момент, когда мы дома обсуждали планы, а значит она подсматривала и подслушивала. Мне вдруг стало не по себе, ведь тогда Лера знает и про пивзавод. А там может быть Ксюша!

Отец тем временем осмотрелся по сторонам:

— Кстати, а где твоя новая девушка?

— Позже, пап. Потом объясню.

Забрав повод, я ловко вскочил лошади на спину и послал ее вперед. В сторону громадины старого пивзавода. Меня одновременно одолевало беспокойство за Ксюшу, но и за дуру-Лерку тоже. Она не в себе и пьяна, так что риск упасть и разбить себе голову не маленький.

От конюшен до развалин относительно недалеко, так что с Леркиной подготовкой, она вполне могла успеть туда добраться. Золотая принесла меня туда за несколько минут, я спешился и повел кобылу в поводу, обходя вокруг здания. Вчера оно напугало Ксюшу, не думаю, что она отважится зайти внутрь, а значит я ее встречу.

— Ты пришел? Ее ищешь да? — в оконном проеме появилась Лерка.

— Где Ксюша?

Сестра нехорошо улыбнулась. Было что-то недоброе в ее ополоумевшем взгляде, и я знал что. Когда-то в прошлом, о котором я хотел бы забыть встречал уже у людей подобный взгляд. Так смотрели те, кому терять больше нечего.

— Что ты с ней сделала?!

В меня полетела знакомая до боли босоножка, в тот же миг Лерка сорвалась с места и скрылась в глубине здания, а я бросился за ней.

— Лерка! Лерка, стой! Убью!

Я миновал коридор, но сестра была быстрей, к тому же имела преимущество. Я лишь услышал шаги за поворотом и тишину. Остановившись, выхватил телефон и вдруг осознал, что у меня нет Ксюшиного номера.

Мат сотряс свод старого здания. Сердце бухало молотом, отдаваясь в висках. Я с ужасом понял, что превращаюсь в машину для убийства. В то чудовище, которое когда-то не раздумывая жало на курок, относясь к живым людям как к мясу. В то, что я так старательно подавлял столько лет и думал, что справился, но эта рыжая дрянь разбудила монстра, и лучше ей бы не попадаться мне на глаза.

Лерка выглянула из ближайшего прохода, не услышав моих шагов. Я умел ходить по разрушенным войной зданиям так, что не шелохнется под ногой ни один камень. Молниеносным движением ухватил ее за горло. Без эмоций уставился в зеленые, наполненные страхом глаза.

— Добей меня… — раздался знакомый голос. Голос того, кто мертв уже много лет. — Добей меня, Вить… Я не жилец… Позаботься о Лер…ке…

Я знал, что он прав. Сам пытался собрать выпавшие из живота кишки лучшего друга, подорвавшегося на растяжке.

— Добей!

Тогда я выполнил все его просьбы…

— Вик! — Лерка хрипела и дергала ногами.

Осознав, что творю, я в шоке ее выпустил, но сестра не устояла на ногах и завалилась назад, вращая в воздухе руками, точно крыльями. Еще миг и она свалится вниз с лестницы и разобьется насмерть — здесь не было перил, а до земли лететь целых три этажа. Мой телефон упал в низ, а я так и не успел схватит сестру. К счастью, она с ловкостью кошки извернулась и уцепилась за край выщербленой лестницы.

— Лерка, бля!

Поспешил к ней, и помог выбраться. Она прислонилась спиной к стене и, уставилась на меня тяжело дыша.

— Ты чуть не убил меня, чертов придурок! Совсем мозги переклинило?

— Твоими молитвами сестра! Твоими молитвами… Умеете вы, бабы, мозги вывернуть!

— И твоя Ксюша?

Я прикрыл веки, восстанавливая контроль над собой. Спросил обманчиво спокойно:

— Где она?

— Поищи, может найдешь.

Я проследил за ее взглядом, направленным вниз в темноту подвала, и похолодел.

— У нее никтофобия, дура!

Если Лера узнала каким-то образом про Ксюшину никтофобию и заманила ее сюда, она в аду!

— Не найду, вернусь и добью тебя, поняла?

Лерка фыркнула и протиснулась мимо меня наружу, не обращая больше на нее внимания я бросился вниз.

— Ксюша? Ксю!..

Под ногой провалилась ступенька. Вместе с каменными обломками рухнул и я.

Глава 33

В лучах утреннего солнца здание из красного кирпича уже не казалось таким зловещим, и я с энтузиазмом принялась за съемку. В какой-то момент даже сделала несколько кадров себя любимой, пристроив камеру на камне. Этого показалось мало, и я осмелилась пробраться внутрь. Немного побродила по гулким коридорам, заглядывая в проемы и комнаты. Сквозь разрушенные местами перекрытия и большие окна сюда проникало достаточно света, разве что в западной части царил полумрак. Под ногами хрустело каменное крошево то и дело попадались осколки битого стекла. Одну из стен украшало замысловатое граффити, прочие покрывали традиционные для подобного места надписи: «Вика + Толя = Love», «сдес был Армэн», «Иванова — шалава».

Последняя заставила вздрогнуть и поспешно отвернуться. Я прошла дальше, свернула в одну из комнат и сделала несколько концептуальных кадров. И тут мне показалось будто стекло под ногой хрустнуло. Не у меня. Прислушавшись, я совершенно запуталась. По всему выходило, что ходят не изнутри, а снаружи — под окнами.

Осторожно выглянула, вздрогнув от неожиданного зрелища.

— Золотая? — я узнала лошадь Анвара, на которой вчера ездила.

Фыркая и, покачивая головой, транспорт щипал траву, осторожно переступая через обломки и балки. Что-то в этой картине меня тревожило. Лошадь выглядела дорогой и породистой, но разве ее можно оставлять в таком месте? А если она поранится или споткнется и повредит себе ногу? Но еще подозрительнее то, что она без сбруи и не привязана. Кажется, или на выпасе их принято стреноживать?

И тут я вспомнила, что вчера мы с Витей… С Анваром… Успели договориться об утренней фотосессии здесь, но предполагалось, что отправимся сюда вместе, хотя после утренней сцены, я не думала, что это еще в силе. С другой стороны, уверена, что он захочет объясниться. Я боюсь этого, но и жду в глубине души. После такой ночи я не в силах просто исчезнуть, да и не похож Виктор на тех, кто говорит одно, а делает другое. Возможно, вчера я приняла все его признания слишком буквально, но… Мне просто необходимо посмотреть ему в глаза и спросить, почему он так со мной поступил.

— У него же нет моего номера, вот и приехал сюда, в надежде, что я все же приду! — осенило вдруг меня.

Боже, какой скандал ему, наверное, устроила Редди… Даже представить страшно! А еще страшнее, что я могла разрушить семью. Одно дело подружка, пусть и постоянная, но жена — это совершенно другое.

Я достала мобильник и выбрала контакт «Береговой Маяк». С тех пор как при переезде я потеряла листочек с его номером и сильно расстроилась, а потом случайно нашла, он был забит в телефонную книгу, но я так и не решилась позвонить…

— Что ж, время настало.

Нажала вызов и через несколько гудков отчетливо услышала трель звонка где-то в здании. Он здесь! Сердце заколотилось, руки задрожали, мир сузился до меня и мобильного телефона у уха, но на том конце никто так и не брал трубку. Может, он видел меня и уже идет сюда? Ведь слышала же я какой-то шум в здании? Я не двигалась с места и не сразу поняла, что звонок не приближается.

— Ви… Анвар? — осторожно позвала, и мне снова почудился шорох в коридоре.

Вызов сбросился, и я снова набрала и пошла на звук, все больше одолеваемая смутной тревогой. Трель раздавалась со стороны темных проемов, я туда даже заглядывать не стала, когда сюда пришла, предпочтя залитую солнцем половину. Но мобильник разрывался с той стороны, так что нечего делать.

Остановилась у поворота в коридор, перпендикулярный тому, в котором нахожусь. Крыша и потолки здесь сохранились, а окна выходили на северную сторону и свет из окон, освещая большой цех, почти не достигал коридора. Остановившись на границе темного царства, позвала громче:

— Анвар!

Голос разнесся по зданию неприятным эхом, и снова почудился шорох. Может, мне вчера не показалось, и здесь скрывается что-то злое? Что-то, что, прикрывшись утренним покоем, готовит мне ловушку? Решительно отринув метафизику, я с опаской пошла на звук. Держать мобильник у уха больше не было смысла, да и кажется я достигла цели.

Звук звонка исходил из второго по счету дверного проема, за которым находилось помещение, погруженное в темноту. Зашибись! Он что решил поиздеваться? Остановилась на пороге только сейчас разглядев ступени, ведущие вниз. Крутые.

— Эй! Тут кто-нибудь есть?

Вызов к этому моменту уже сбросился, воцарилась зловещая тишина. На мгновение я подумала, что это чья-то злая шутка. Может, Редди? Это в ее стиле. Но не могла же рыжая знать, что я приду сюда, как-то надуманно выходит, что ли? Осмотревшись, убедилась, что в коридоре никого нет и снова набрала номер, вздрогнув, когда снизу послышалась отчетливая трель, слишком громкая и чужеродная в безмолвии умирающего здания. Теперь я отчетливо различала покрытый сеткой трещин экран лежащего на земле смартфона, который освещал неверным светом пространство вокруг, и лежащее рядом тело…

Вскрикнув, хотела вынуть фонарик, но поняла, что оставила его вместе с кофром в той комнате.

— Черт!

Скинув вызов, включила фонарь на смартфоне. Позвала:

— Вить?

Выставив руку, постаралась осветить пространство внизу. Свет выхватил лежащее внизу тело с неловко вывернутой ногой. Мне даже почудилось, что возле головы я вижу темную лужицей.

— Витя!

Это определенно был он. Сердце пустилось вскачь. На трясущихся ногах я стала спускаться. Хотелось сигануть вниз, но вытертые ступени полуразрушенной лестницы без перил требовали осторожности. Не отрывая дрожащего луча от лежащего на полу Анвара, я второй рукой придерживалась за стену.

— Боже мой! Что с случилось?! Ви-тя? — звала почти шепотом, не надеясь на ответ.

Не успела преодолеть и несколько ступеней, как позади захлопнулась железная дверь.

Глава 33

От оглушающего грохота и неожиданности поскользнулась. Взвизгнув, отсчитала задницей несколько ступенек, и кое-как затормозила, едва не оставив ногти на кирпичной стене. Мобильник при этом благополучно выронила, и свет тут же погас.

— Нет! — разочарованию не было предела.

Я осталась в кромешной темноте наедине с моими демонами, которые не замедлили явиться. Противный холодок прокатился по ногам. Шаря дрожащими пальцами по шероховатому камню, ощутила липкие щупальца страха, ползущие по спине. Знакомый шум в ушах, предваряющий обморок, породил дурноту.

— Нет! Нет! Нет! Только не это!

Кое-как сглотнув вязкую слюну, собрала всю волю, пытаясь взять себя в руки. Нельзя поддаваться страху! Там внизу Витя, и я не знаю, что с ним. Жив ли он? Что бы с ним ни было, одна я его отсюда не вытащу.

Встала на четвереньки и поползла наверх. Ободранные при падении пальцы нещадно пульсировали, каменное крошево впивалось в колени. Перекинутая через плечо, точно сумка почтальона, камера если еще и была цела, то норовила разбиться о ступени. Не обращая на все это внимания, я пыталась добраться до чертовой двери и открыть ее. Это важнее.

Цель помогла взять себя в руки. Я не так уж далеко успела спуститься. Всего-то пяток ступеней, и ладонь коснулась шершавой от ржавчины поверхности, я даже запах металла почувствовала. Осторожно поднявшись на ноги, толкнула дверь, но та не поддалась. Нажала сильней. Навалилась всем телом — без толку! Что-то с той стороны ее мешало открыть.

Никтофобия обрушилась на меня точно лавина. Я сползла по стеночке и сжалась в уголке, обхватив голову руками. Заскулила, почти теряя способность соображать от страха.

Кромешная темнота, тяжелая и вязкая, точно кисель, поглощает меня без остатка. Я боюсь пошевелиться, только часто дышу. Так часто, что болят легкие и кружится голова. Сердце колотится, норовя выпрыгнуть из груди от обуявшего неподконтрольного ужаса. Шорохи. Они доносятся с разных сторон и не поддаются объяснению. Я не могу себя заставить открыть глаза, ведь знаю, что все равно не увижу ни зги, но так остается хоть какая-то иллюзия выбора.

Крепче стискиваю веки, кулаки и зубы, отчаянно цепляясь за остатки воли…

Провалиться в безумие окончательно не позволило воспоминание:

— Придумал! Запомни эти ощущения, — он прижал меня к себе чуть крепче и заговорил едва ли громче шепота. Почти интимно: — Если снова окажешься в подобной ситуации, просто подумай обо мне. Представь, что я рядом — вот как сейчас. Самовнушение волшебная штука, если им пользоваться осознанно.

— Запомни эти ощущения, — повторила я вслух и громко всхлипнула. — Подумай обо мне. Представь, что я рядом…

Я всеми силами уцепилась за эту мысль. К счастью, это было несложно. Тело еще слишком хорошо помнило губы и руки Анвара. Он и сейчас рядом и нуждается в моей помощи.

Я принялась спускаться, осторожно — не вставая на ноги. Прощупывая путь кончиками пальцев и лишь потом пересаживаясь на нижнюю ступеньку задницей.

— Представь, что я рядом… Представь, что я рядом. — Повторяла как мантру и отвечала сама себе, глотая слезы: — Представляю, любимый…

— Я рядом, маленькая. Я здесь, — вдруг ответил он хрипло.

От неожиданности я всхлипнула, слезы закапали, обильно орошая щеки. Я плакала от облегчения, от разом отступивших страхов. Я словно бы вынырнула из липкого сна в реальность. Словно снова научившись дышать, не сдержала нового всхлипа.

— Не плачь…все нормально.

Виктору было непросто говорить, ему словно требовалось набраться сил перед каждой фразой.

— Витя! Я… Я думала ты…

— Живой я. Что мне сделается?

— Я сейчас! Я что-нибудь придумаю!

Поспешив, я вскочила на ноги и снова едва не скатилась по ступеням, поскользнувшись на гладком покатом крае. Хорошо, что толком выпрямиться еще не успела. Многострадальная камера чиркнула по стене объективом, крышечка сорвалась и упала куда-то вниз.

— Ксюша, осторожней! — воскликнул Виктор и не смог сдержать приглушенного стона.

— Витя, что с тобой. Я видела кровь…

— Кажется, нога сломана, и головой крепко приложился. Подняться не могу.

— Вот и лежи. И не разговаривай, пожалуйста!

Я окончательно пришла в себя, а страхи если и остались, то только за здоровье мужчины, что стал для меня так важен.

— Послушай, не спеши! Там… Там одна ступенька обвалилась. Прямо у меня под ногой… Держись подальше от края.

Я плотнее прижалась к стене, следуя его совету. Пошла медленно, осторожно перемещая вес с ноги на ногу. Что если сейчас рухнет весь пролет? Стоило так подумать, как точно в подтверждение что-то с шумом посыпалось вниз. Я затаила дыхание, но ничего больше не происходило. Мозги, наконец, заработали, и я догадалась включить “Кэнон”.

— Есть!

Многострадальный фотоаппарат пережил уже два падения и все равно работал. Нажав кнопку спуска, осветила вспышкой пространство, а на экране отобразилось фото, где отчетливо было видно, о чем говорит Анвар. Аккуратно ступая, преодолела провал в лестнице и дальше так и шла, озаряя путь всполохами света и успевая сориентироваться за эти мгновения. Попутно собрала наши телефоны и приблизилась к Виктору. На последнее фото я побоялась взглянуть.

— Что у тебя болит?

— Кажется, все… — усмехнулся он и сморщился от боли. — Не могу определиться.

Я отложила камеру и попыталась включить мобильные, чтобы посветить фонариком.

— Мой кончился, — посетовала я.

Трещина на корпусе и разбитый экран не давали в этом усомниться. Телефон Виктора, к счастью, работал, но из-за вновь накатившей паники — лужа крови под его затылком показалась мне нешуточной — опять задрожали руки. Я нажимала кнопку, но экран загорался и тут же гас.

— Дай-ка мне.

Виктор нащупал мою ладонь и разблокировал трубку. Включив фонарик, я посветила на его голову и выдохнула, чувствуя, как начинает от страха мутить:

— Боже!

Набрала единый номер службы спасения, а когда мне ответили быстро затараторила объясняя, что случилось.

— Ни в коем случае не перемещайте пострадавшего, — посоветовала оператор, и тут звонок вдруг сорвался.

Попыталась перезвонить, но напрочь пропала сеть, а затем аппарат и вовсе вырубился. Ругаясь, на чем свет стоит, перезагрузила его, но на экране появилась надпись, оповещающая об отсутствии сим-карты. Не сдержала самого грязного ругательства, на какое была способна. Вот надо же так! Вечно, когда надо, вся техника оказывается бесполезной. Наверное, помогло бы достать и вставить симку обратно, но ведь это «Айфон», а у меня ничего похожего на скрепку.

Фонарь включился, но батарея была уже почти на нуле. Четыре процента — смех, да и только. Вчера нам было не до того, чтобы заряжать телефон.

— Пить… — протянул Анвар. — Хочу…

— Кажется, с сотрясом пить нельзя. Да и нечего, если честно. Как ты?

— Голова кружится… И нога сильно болит. И спина… Пошевелиться не могу.

У меня все похолодело внутри. Вдруг он, падая, повредил позвоночник? Тогда тем более лучше его не трогать.

— Я осмотрю твою голову, — осторожно коснулась слипшихся волос.

На поверку рана оказалась неглубокой, но рваной. Потому и обильно кровила. Впрочем, кровь уже почти свернулась, и перевязывать было незачем, да и не умею я это правильно делать. Сняв футболку, осталась в одном лифчике, но сейчас это меня волновало меньше всего. Промокнула рану и убрала прилипшие соринки, очистив насколько могла в подобных условиях. Свернув футболку на манер невысокой подушки, осторожно подложила Анвару под голову. Хоть не на земле лежит теперь и ладно.

Спросила:

— Тут есть другой выход?

— Д-да. Должен быть.

Его начинало знобить, похоже, поднимается температура. Я решительно поднялась, глядя во мрак.

— Тогда, я за помощью. Ты только держись.

Глава 34

— Возьми мой телефон, вместо фонарика, — Виктор шарил рукой пытаясь взять трубку.

Я вложила мобильный ему в ладонь.

— Тут всего три процента зарядки осталось. Вдруг самому пригодиться. Я справлюсь.

Несколько мгновений я боролась с собой и своей совестью, но все же наклонилась и поцеловала его прямо в пересохшие губы. Коротко, точно прощаясь…

— Ксюша, я люблю тебя, — прошептал он мне вслед, и сердце тоскливо сжалось.

Не стала оборачиваться, сделав вид, что не услышала. Я ведь так и не спросила, кто нас запер, а он не сказал ни слова про жену. Его можно понять, он не станет обвинять Редди. Что бы она ни сделала, а я не стану больше лезть в их семью. На мгновение стало страшно. Что если одуревшая от ревности Лерка поджидает меня где-нибудь в казематах, чтобы устроить «несчастный случай»? Страх снова вернулся, только теперь я боялась ни чего-то потустороннего, а вполне реального. Собравшись, подняла камеру и нажала спуск.

Вспышка.

Яркий свет на мгновение озарил пространство и выжег мне сетчатку, ослепив. Пришлось немного выждать, прежде чем внимательно изучить фотографию.

Несколько шагов в нужном направлении.

Вспышка.

Пол относительно ровный, никаких ям или препятствий. Справа комнаты, камера выхватывает в них какие-то механизмы. Слева вдоль коридора тянутся многочисленные проржавевшие трубы разного диаметра, выкрашенные давно облупившейся краской. Иду вдоль них, прослеживая путь кончиками пальцев. Ноги неуверенно ступают то по каменному крошеву среди которого попадается битое стекло, то по чему-то мягкому вроде тряпок. Я стараюсь не думать, что за дрянь может там обитать. Все напоминает компьютерный хоррор, только намного реальнее любой виртуальной реальности, и никтофобия снова протягивает ко мне свои щупальца.

Вспышка!

Свет, точно удар меча обрубает их, давая ощущения реальности. Боже! Где все мои фонарики?! Пожалуй, впредь я буду один приматывать к себе скотчем, и пусть окончательно прослыву юродивой.

Вспышка!

Коридор закончился, я на распутье. Остановившись, несколько секунд прислушиваюсь. Кажется, или слева тянет сквозняком?

Вспышка!

От этого импровизированного стробоскопа уже болят глаза, картинка перед глазами кажется нереальной, в ушах шумит и страх все сильнее завладевает мной, а тени на фотографиях вот-вот превратятся в монстров. Прохожу еще несколько метров. Боже! Неужели это здание такое огромное? А с виду не скажешь. Страшно от мысли, что я уйду в какие-нибудь потайные катакомбы, и меня никто больше не найдет. Пространство расширяется, потолок отступает, выпуская меня в помещение с каменными квадратными колоннами. Что-то щекотно касается обнаженного плеча, и я с визгом шарахаюсь в сторону.

— Мамочки!

Спотыкаюсь и подворачиваю ногу.

— А! — вскрик гулко разносится в стороны. — Бам!

Камера, вырвавшись из при падении, качнулась на ремне и ударилась обо что-то железное, а затем и об пол. Я замерла, сидя в неудобной позе. Потом осторожно выпрямила ногу и перевела дух, прежде чем нащупать кнопку затвора, но он больше не срабатывает. Хана фотику! Сколько же ему досталось за недолгую и насыщенную жизнь.

Оставшись без света, я оказалась на грани паники. Только мысль о Викторе, позволяла держаться. Неизвестно, одумается ли Лерка? Приведет ли помощь? Надо двигаться вперед. Припоминая последнее сделанное фото, я направилась в том направлении, где мне почудился какой-то светлый участок.

Неожиданно я попала в поток сквозняка, который принес запах полевых трав, который надеждой ворвался в затхлое царство мрака и теней.

Что-то глухо стукнуло слева, и я заставила себя открыть глаза, вдруг осознав, что здесь не так уж и темно, как мне казалось. Из-за вспышки я ненадолго ослепла, от страха зажмурилась, не замечая того, а теперь глаза привыкли. Оказалось, что кромешная темнота рассеялась достаточно, чтобы видеть очертания предметов. Я завертела головой, в поисках источника света.

Окно обнаружилось чуть позади меня наверху. Раньше оно было заложено кирпичом и заросло землей почти до самого верха. На радостях поспешила, и снова вскрикнула — наступить на ногу я не могу, сильно подвернула. Как же не вовремя!

Прохромав назад и в сторону — ближе к стене, я наткнулась на другую лестницу, которая выводил прямо на улицу через заколоченный гнилыми досками вход. В отличии от той, у этой даже были перила, да и обваливаться она, похоже, не собиралась.

Подъем заставил попотеть. Я отпрыгала и здоровую ногу, пока поднялась, а ведь еще предстоит добираться до коттеджей, как же я пойду? Этак помощь сюда прибудет только к вечеру. От навалившейся безысходности, по щекам покатились слезы. Я размазывала их грязными руками и, закусив губу, захромала в нужную сторону.

Сбоку вдруг раздалось фырканье, из-за угла вышла Золотая. Лошадка продолжала щипать траву, мерно переступая время от времени.

— О, нет! Я не умею ездить верхом!

Вопреки собственным словам я уже ковыляла в ее сторону.

На Золотой была простенькая уздечка — кажется, такие называют недоуздком — и больше ничего. И как на нее забраться? Как управлять? Все мои познания заканчивались тем, что надо тянуть повод и бить пятками в бока. Кажется…

— Золотая! — позвала негромко, снимая ремень многострадальной камеры с шеи и откладывая ее на обрушившийся кусок каменной кладки.

Но, кажется, лошади не было до меня дела, чего не скажешь о сочной траве, что росла здесь в тени.

Осмелившись, пошла ближе. Витя говорил, что кобылка смирная, надеюсь, так оно и есть. Приблизившись, поймала короткий повод и потянула, ласково приговаривая. Погладила по нежным губам.

— Золотце, помоги мне, пожалуйста. Твоему хозяину очень нужна помощь.

Без труда я подвела лошадку к вросшему одним краем в землю бетонному блоку, примеченному мной в высокой траве, и кое как взгромоздилась на спину. Для этого сначала пришлось лечь на нее животом, каждый миг рискуя свалиться вниз головой, если ей вздумается отодвинуться в сторону. Перекинув ногу, выпрямилась, опасаясь, что мне сейчас устроят родео. Но все обошлось. Флегматичная Золотая просто опустила голову и продолжила трапезу.

Оказалось, сесть на лошадь это только полдела, сложнее заставить ее слушаться и при этом удержаться на ее спине.

— Но!

Золотая лишь фыркнула, не думая прерывать увлекательное занятие.

— Пошла!

Эффект нулевой. Мои чмоканья и цоканья так же остались непонятыми. Зато я вспомнила, что Виктор накануне управлял лошадью молча. Совершенно не используя слова. И в чем секрет?

Повод снова свалился вниз, и дотянуться до него теперь не представлялось возможным. Я вцепилась в гриву на холке, больше мне не за что держаться, но вроде так можно. И использовала последний шанс.

— Домой! — приказ я подкрепила ударом пятками в бока

Точнее одной пятки, второй это было сделать проблематично. Ногу дергало от боли. Чудо случилось чудо, Золотая тронулась с места. Неспешно, зато в правильном направлении. А мне что? Все равно это быстрее: чем я на своих двоих доберусь. Несколько раз она порывалась остановится и перекусить, но волшебное слово «Домой» срабатывало, и лошадь шла дальше, самостоятельно выбирая дорогу.

— Да ты же к конюшням идешь! — несколько разочарованно воскликнула я. — Хотя, мне какая разница. Там наверняка есть люд, а у них мобильники.

— Давай девочка, домой! Домой! — приговаривала я, и Золотая, вышедшая на наезженную дорогу, вдруг припустила трусцой.

Надо сказать, тут я совсем перепугалась, усидеть на спине при такой тряске было очень сложно. Судорожно вцепившись в гриву, я просила:

— Потише! Потише! Мамочки!

Навстречу поспешил мужчина, тот, которого я видела вчера.

— Помогите! Остановите ее! — крикнула я, чувствуя, как неумолимо сползаю набок.

Он подхватил меня на руки, как раз, когда я уже начала падать. Поставил на землю.

— Спасибо! — выдохнула с облегчением и вдруг осознала, что я в лифчике.

Мужчина смотрел на меня с все возрастающей тревогой. Еще бы! Заплаканная, с грязной рожей и руками. Сбитое колено и в целом потрёпанный вид, кого угодно заставят напрячься.

— Что случилось? Вы же Ксюша? — нахмурился он, хватая повод. — Виктор, искал вас.

— Я нашла его там в развалинах. Он упал и сломал ногу. Это в подвале со стороны темного коридора — путано объясняла я. — Кажется, у него сотрясение, встать не может.

Я вкратце обрисовала ситуацию. Конюх, или кто он тут есть, даже побледнел и как-то странно взглянул на меня, но ничего больше не спросил, только снял накинутую поверх майки рубашку и протянул со словами:

— Чего вас всех туда понесло, дети? Вот же холера! Не могли найти места побезопасней для свиданий?

Ворча, он помог мне дохромать до конюшни и усадил на лавочку. Я видела, что он разрывается между необходимостью возиться со мной и желанием броситься на помощь.

— Рентген стоит сделать, — нахмурился он.

Я была с ним согласна.

— Обязательно. Пожалуйста, помогите Виктору, я очень за него боюсь, когда я уходила, у него поднималась температура.

Меня и саму начал бить озноб — расслаблялись натянутые точно гитарные струны нервы.

— Не беспокойтесь, с моим сыном все будет в порядке, — ободряюще улыбнулся мне он, необычайно ловко для мужчины его возраста вскакивая на Золотую.

Лошадь, как по волшебству, сорвалась с места, хоть он и слова не произнес. Глядя в спину удаляющемуся всаднику, я пробормотала:

— Сын?! Это что отец Анвара?!

Так волшебно похитивший меня ночью биг босс с романтичной душой кочевника совершенно не походил на светловолосого голубоглазого мужчину совершенно славянской внешности.

— Вот это знакомство с родителями! Боже! Вот стыдобища… — я наклонилась и спрятала лицо в ладонях, переводя дух.

В этот момент со стороны поселка раздался вой сирен. Это значит, что наш вызов не проигнорировали, несмотря на нарушившуюся связь. Надо бы их встретить. Я решительно поднялась, снова позабыв про ногу, за что меня тут же настигла кара в виде боли, пронзившей связки. Шипя и ойкая, дохромала до квадрика. Завести его не составило труда — спасибо Варьке и ее друзьям-страйкболистам, с этой техникой я уже была знакома. Скорую встретила на единственном перекрестке поселка, замахала руками, привлекая внимание. Быстро объяснила, куда ехать, выразив сомнения по поводу проходимости, но водитель меня успокоил.

— Вас там встретит отец пострадавшего, пояснила я.

Вновь взревела сирена, удаляясь. Все. Миссия выполнена, больше мне здесь делать нечего. Да мне и самой не помешает съездить в больницу. Мелькнула мысль, что стоило бы забрать фотик и кофр, но я тут же ее отмела. Не хочу больше вмешиваться в эту семью, из-за меня и так случилась беда.

На подъезде к коттеджу мне посчастливилось встретить Кота и Ульяну, они принесли мои вещи и посадили на такси. Варьку мне не хотелось беспокоить. Вкратце пересказав случившееся, я не стала вдаваться в подробности и выражать подозрения в адрес Редди. Как бы я ни была уверена, в том, что именно она заперла нас в подвале, оставив мужа в беде, но лично не видела. Бог ей судья. И Анвар…

Глава 35

Телефон зазвонил раньше, чем я успела разуться. Он бесновался на дне рюкзачка, пока я судорожно рылась, прыгая в одной босоножке и тщетно пытаясь удержать его на согнутом колене. Добралась до цели, только когда сообразила, что я, наконец, дома и можно просто поставить его на высокую обувницу в прихожей.

— И как так всегда получается, что он проваливается на самое дно? — шипела под нос, выбрасывая лишние вещи.

Судя по тому, что меня никто не встретил, Санчо еще не вернулся из очередной поездки, как и его «больше, чем друг», тем не менее вопрос с переездом вставал особенно остро.

— Алло! — запыхавшись выкрикнула я в трубку.

— Здорова, Ксюнь! — узнала я добродушный говорок Пухлякова, неведомо как вызнавшего мой новый номер.

— Кирилл?

— Так официально? Не узнала что ли? — по голосу угадывалось, что собеседник улыбается. — Кирюша мне нравится больше, у тебя это выходит приятно, — сделал он комплимент в своей обычной манере. — У меня предложение, от которого невозможно отказаться, так что не раздевайся.

Я даже выпрямилась.

— Привет, а откуда ты знаешь, что я на пороге стою? Ты что следишь за мной? И где раздобыл мой новый номер?

— Военная тайна, — загадочно ответил он.

— Нет, серьезно? Я его только самым близким сообщала. У кого выцыганил?

— Не слежу, как бы мне не хотелось, — расхохотался он. — Просто совпадение. А номер… Ксюнь, ну ты же айтишник, — протянул он так, будто это все объясняет.

— Не верю, что ты хакнул оператора сотовой связи только ради того, чтобы мне позвонить.

— Как знать, как знать. Так как насчет предложения, от которого ты не можешь отказаться? Пойдем в кино, а?

— Не знаю… Я только приехала, даже не успела перекусить.

— Тем лучше. Угощу тебя пиццей или какой-нить травой? Зелеными листьями, или что там гуру йоги и правильного питания предпочитают?

Я рассмеялась, но между тем Кирилл был человеком из прошлого, а я не уверена, что скучаю по коллегам из «Опен Ворлд Системс». Пауза затянулась, и Кирилл поторопил:

— Ну так как? А я тебе расскажу, откуда у меня твой номер, — использовал он последний аргумент. — В конце концов, ты обещала мне кино «как-нибудь в следующий раз». Думаю, он наступил.

— Хорошо, так и быть, — уговорилась я. — Но это шантаж!

— Скорее грамотный соблазн, — Пухляков сымитировал смех мультяшного злодея.

Мы условились, где и во сколько, но едва я отложила телефон в сторону и принялась расстегивать ремешок на второй босоножке, как снова раздался звонок.

— Да что же такое?! — возмутилась я вслух.

Это была Варька, с которой, к слову, мы уже успели пообщаться еще в аэропорту. Собственно, они с Ермаком меня и встретили.

— Слушай, тут такое дело. В общем, я тебе, кажется, хату нашла.

— Эээ… Кажется, или нашла?

— Тут от тебя все зависит. Понравится — переезжай и живи хоть прямо сейчас.

— А район? Мне к работе поближе бы.

— Да как раз по той же ветке, всего четыре станции без пересадок и метро в пешей доступности.

— Цена вопроса?

— Подъемная. Если договоришься и как следует поулыбаешься, получишь скиду. Едем смотреть?

— Прямо сейчас?

— Ага.

— Блин! Я тут на кино только что договорилась…

— Отменяй его нафиг!

Я помялась. Квартира отличный предлог для отказа от встречи с Пухляковым, но совесть меня замучает. Да и не так у меня много друзей, чтобы ими разбрасываться, а Кирилл всегда ко мне хорошо относился.

— Варь, не могу. Человек обидится, я его и так динамила множество раз. Нельзя же так просто снова отказаться.

— Поклонник? — с подозрением спросила подруга и возмущенно воскликнула: — И не спалилась!

— Да какой-там! Коллега. Бывший, — зачем-то добавила я, точно оправдываясь.

— А-а, — протянула Варька, и в этом междометии мне почудилось облегчение. — Тебя где потом искать, мы подскочим.

— Да ладно, я и сама доеду. На такси.

— Ну, сейчас! Нет, мы сами тебя доставим, а то еще заблудишься или по дороге снова кому кино наобещаешь. Так где?

Я рассмеялась. Беременная Варька стала подозрительной и беспокойной в отдельных вопросах.

— Мега «Белая Дача».

— Отлично! Тогда мы туда сразу и направимся, я как раз хотела в «Икею» заглянуть.

На заднем плане послышался особенно горестный стон Ермака, который стойко переносил потребности молодой жены в обустройстве свежеприобретенного семейного гнездышка.

— Как закончишь, набери.

— Угу.

Позже в Меге «Белая Дача»

— Ты что-то совсем потерялась, и в соцсети твоя страничка заблокирована. Как, вообще, дела? — интересовался сидящий напротив меня Пухляков.

Я дождалась, пока официант расставит перед нами заказанные блюда и, поблагодарив его, ответила:

— Да так… Съездила к родителям, потом на море. Устроила себе отпуск без телефона и интернета.

— Кошмар! — искренне ужаснулся бывший коллега.

— Местами да, — рассмеялась я. — Но, знаешь… Есть в этом что-то. Только я море и мама. Все как в детстве.

— Ну ты даешь! Не, я бы так не смог.

С обсуждения моего отпуска мы плавно перешли к делам насущным.

— Кстати, ты работу не ищешь?

— Вроде нашла. Вот, выхожу с понедельника. Забавно, им хватило собеседования по видеоконференции, я как раз дома была.

— О… — ощущение, что Кирилл не ожидал такого поворота событий. — А они знают, что ты из «Опен Ворлд Системс», — осторожно поинтересовался он?

— Конечно. У меня ведь в резюме написано.

— И все равно взяли?

— Ну да. А что с этим проблемы?

— Ты не знала?! Мы же теперь персоны нон-грата. Этот козлина Добронравов нас так ославил, что в нормальную контору теперь не устроиться. Будь проклят тот день, когда мы связались с «АйТи Экспертс».

Он тяжко вздохнул и отпил через трубочку мохито. Закашлялся и, потянувшись за салфеткой, едва не опрокинул неустойчивый стакан, высокий и узкий. Успела его подхватить и тем самым спасла свои джинсы.

— Распустил слухи, паскуда! От нас сразу отказались несколько партнеров, — Кирилл перечислил знакомые названия компаний. — Клиенты скопом взялись проводить экспертизу разработанных нами приложений и все такое. Продажи естественно встали, переговоры посрывались. Работаем за одну зарплату и ту всем понизили. Полная задница!

— Ничего себе! — искренне удивилась я, ничем не выдав, что меня расстроило упоминание Виктора в подобном контексте.

И все же во мне боролось двоякое чувство. С одной стороны я испытала мстительное удовлетворение — поделом Мороз и ее противозаконным манипуляциям, но с другой было жаль безвинно пострадавши коллег вроде Пухлякова.

— Честно говоря, я собирался свалить сразу после твоего ухода, даже место присмотрел шоколадное. Меня брали, но после случившегося отказали.

Он сделал значительную паузу, и его полные губы искривила ехидная усмешка:

— И все же бог есть, — он наклонился ближе и понизил голос: — Говорят, Добронравова одна баба с лестницы столкнула от ревности. Еле выжил, по слухам. Ногу сломал… Жаль, что совсем не подох, тварина!

Я вздрогнула и в недоумении уставилась на Пухлякова. Слышать подобное от всегда добродушного парня было странно. Его лицо покраснело, и было искажено непривычно злым выражением, которое, впрочем, тут же пропало, стоило ему заметить какой эффект он на меня производит.

— Извини, — Кирилл покрутил стакан между ладоней. — А тебя, кстати, куда взяли?

Отчего-то мне совершенно не хотелось отвечать на этот вопрос, как и идти с ним на фильм, название которого я даже не помнила. Своей вспышкой гнева и дурными новостями он словно бы испачкал мое тщательно выстиранное в морской волне настроение. И мне казалось, что я просто насилую собственную волю, находясь здесь. Надо было слушать Варьку.

Все это время я старалась не думать о прошлой работе и об Анваре, удовлетворившись недавними новостями от Ундины. Мол, жив и выздоравливает — это все, что мне нужно знать, чтобы попытаться забыть.

— Да так. Стартап, — отмахнулась я. — Вряд ли тебе о чем-то скажет название.

— Тогда они могут быть и не в курсе, что ты за птица, — намекнул Пухляков на мою принадлежность к запятнанному имени «Опен Ворлд Системс». — Тем лучше. Желаю закрепиться на новом месте, но если не покатит, то с удовольствием тебя возьму.

Несколько утратив интерес к разговору, я погрязла мыслями в прошлом, и упустила, часть фразы:

— Что?

— Да я тут решил собственную фирму открыть, вот думал тебя позвать на место ведущего специалиста.

— Ого! Круто. Поздравляю! Спасибо за предложение, — я старалась искренне порадоваться за коллегу и поблагодарить за оказанное доверие, но вышло не очень.

Не понимаю, почему нет эмоций, одно равнодушие? Неужели успела настолько очерстветь? Вытравляя из сердца любовь к чужому мужу, вытравила и все прочие чувства? Я заставила себя проявить интерес и участие:

— На самом деле, Кирюш, очень за тебя рада. Удачи в непростом начинании. Верю, у тебя все получится, ты парень целеустремленный. Если как следует захочешь, всего сможешь добиться.

Кирилл довольно разулыбался, ему польстили мои слова.

— Ты смотри, если на новом месте не покатит, давай и правда ко мне. Больших денег не обещаю поначалу, но, когда раскрутимся… И деньги будут и должность поприличнее. Кстати! Я же и офис снял и на год вперед проплатил. Нашел юриста и бухгалтера. Готовы приступить по первому требованию. Айтишников вот наберу и алга!

— Слушай, это так круто!

Я другими глазами взглянула на Пухлякова. Не ожидала в этом мягком и сговорчивом пареньке такой деловой хватки и жесткости.

— Офис, где. Аренда, наверное, бешеных денег стоила? Кредит брал?

— Зачем?! — искренне возмутился он. — На свои. Удалось кое-чего заколотить в последние месяцы…

Он осекся, а меня что-то задело в его словах. То жалуется на неудачи и понижение оплаты, то заработками хвастается. Было и что-то еще, но я никак не могла сообразить.

— …живешь?

— А? — задумавшись, я совсем прослушала что говорит собеседник.

— Где сейчас живешь, спрашиваю, квартиру-то нашла?

— В процессе.

Ну, если что, мое предложение в силе.

— Какое именно? — удивилась я.

Кирилл тяжело вздохнул, и мне показалось, что в его взгляде промелькнуло тщательно скрытое раздражение

— Вечно ты мои слова игнорируешь, — ворчливо посетовал он. — То про кино забываешь, то… Кстати, кино! — он уставился на часы. — Нам пора. Сейчас начнется сеанс!

Оставив на столе крупную купюру с лихвой перекрывающую стоимость заказа, он ухватил меня за руку и потянул за собой.

В полупустом зале уже было темно и крутили рекламные ролики. Зрители сосредоточились в золотой середине, но наши места оказались на галерке.

— Не люблю, когда в спину дышат, — пояснил Кирилл на ухо. — Да и видно отсюда лучше всего.

Мы протиснулись на середину и разместились, приготовившись смотреть кино. Началась популярная в этом сезоне романтическая комедия, наполовину смешная, наполовину слезливая. Не умеют наши снимать, чтобы совсем без драмы обошлось в любовной истории. М-да, не самый лучший выбор. Я бы предпочла зрелищный блокбастер про космос, что шел в соседнем зале.

— Эй! Не ожидала от тебя такой подставы, — чувствительно пихнула в Пухлякова.

— А что не так? Вы, девочки, такое вроде любите. Сюси-пуси, чмоки-чпоки, — он приглушенно рассмеялся.

— Пухляков, я теперь понимаю, почему у тебя нет девушки, — я насупилась и уставилась на экран, понимая, что настроение еще больше испортилось.

— Ксю, прекрати, — Кирилл дружески приобнял меня за плечи, привлекая к себе. — Расслабься, представь, что мы дома на диване. Можешь даже поплакать, я никому не скажу.

На диване?! Ужас! Я подобное даже представлять не хочу. Не мой типаж, не нравится как мужчина.

— Поплакать? Зашибись, комедия!

— Ну если бы я знал заранее, что ты предпочитаешь…

— Вообще-то, знал!

Кто-то обернулся и шикнул, и я прекратила пререкаться, но и представлять ничего не стала. Попробовала выпрямиться, но он не дал.

— Да ладно тебе, дай немного пообниматься, — шутливый тон и его привычная безобидная манера общения сейчас вводила в ступор.

Вроде ничего такого, кроме некоторой внутренней неловкости. Но фильм неожиданно захватил, и я на некоторое время забыла о спутнике, устроившем мою голову у себя на плече. Устала. С самого утра в дороге. В какой-то момент герои на экране поссорились, девушка плакала. Она решила вернуться к герою и помириться, но застала у него какую-то барышню. По традиции жанра барышня многое о себе возомнила, а героиня все не так поняла, но обиделась и бросилась прочь.

Причем все это было представлено весьма комично, но я не могла это так воспринимать. К тому же злодейка была рыжая и дерзкая. Все произошедшее точно цунами смело так тщательно воздвигаемую мной плотину безразличия, с головой окунув в эмоции. Я выпрямилась, прикусила дрожащую губу, стиснула подлокотники, впившись в обивку ногтями, но все равно всхлипнула, ощущая как горячие слезы одна за одной бегут по щекам, превращая в размытое светлое пятно экран.

— Ты чего, Ксю?

Пухляков приобнял меня за талию, разворачивая к себе лицо. В его руке тут же оказался бумажный платочек. Он осторожно вытер мне щеки.

— Пойдем, умоешься.

Я не хотела вообще оставаться здесь, потому без слов пошла впереди него к выходу. Стоило очутиться в пустом фойе, как он обнял меня. Прижал к груди, успокаивая и гладя по спине. Я плакала и не в силах была остановиться. Он что-то шептал, но его слова не пробивались сквозь туман моих воспоминаний и мыслей. В какой-то момент он снова вытер мне лицо и вдруг поцеловал. Его губы едва коснулись моих, как я отшатнулась и даже прекратила плакать.

— Не смей! — трясущимися пальцами я коснулась собственных губ, как будто инстинктивно желая стереть это почти невесомое прикосновение.

В этот миг мне почудилось, что любые другие губы осквернят память о счастливых мгновениях, проведенных с тем, кого люблю.

— Не смей! — повторила я, глядя на него почти с ненавистью.

Оставив Пухлякова одного, опрометью бросилась в туалет. Принялась умываться. Умывалась долго, не столько смывая соленую влагу со щек, сколько ради медитативности процесса. В очередной раз плеснув водой в лицо, подняла голову, а в зеркале за моей спиной отразился Кирилл. Коротко вскрикнув, от неожиданности, я развернулась. Добродушное обычно лицо напоминало злобную маску — ту, что мелькнула при упоминании Добронравова.

— Вас не поймешь. Когда с вами обращаются, как с тварями, вы льете слезы, но ласка и участие вам не нужна. Так? Теперь я лучше понимаю женщин?

Схватив меня, он притиснул к стене и снова поцеловал, удерживая голову за волосы рукой. Его язык попытался проникнуть ко мне в рот, а руки пробрались под кофту и больно мяли грудь. Он навалился так, что нечем было дышать, я изо всех сил пыталась его оттолкнуть, но он не замечал моих неловких ударов и стоял слишком близко, чтобы я могла сделать нормальный замах. На секунду отодвинувшись, он зашипел, сверкая безумным взглядом:

— Так лучше? Такая романтика вам больше нравиться? Грубо и жестко? Чтобы было страшно? Чтобы о вас ноги вытирали?

Он повторил попытку, но на этот раз я была готова и встретила его выставленным вовремя коленом. Согнувшись пополам, он что-то просипел вслед, а я протиснулась мимо и, выскочив из туалета, побежала прочь, голосовой командой набирая Варьку.

— Что-то ты быстро… — начала было та.

Я ее перебила:

— Варь, вы уже здесь?

— Ну да, я только-только во вкус вошла. Вот кухню собираемся планировать как раз…

— Блин… Где вы?

Нотки паники все же прозвучали в моем голосе, я остановилась и теперь вертелась, озираясь по сторонам и пытаясь себя успокоить тем, что вокруг люди и охрана. Пухляков не посмеет повторить.

— Ксю, что случилось? — тон Варьки мгновенно поменялся.

— Увезите меня отсюда. Скорей!

Позже, сидя на заднем сидении «Паджерика» я рассказывала о произошедшем воспринимая все так, будто это все случилось не со мной вовсе. Точно плохое кино, если бы не неприятные ощущения на теле.

— Одно хорошо, — отметил Сергей. — Мне не пришлось страдать в очереди.

Варька звонко приложила его по плечу, но могучий Ермак даже не пошатнулся.

— А этого выбл…ка мы найдем. Не сомневайся.

— Не надо, — умоляюще затянула я. — Не думаю, что он сунется снова.

Больше всего я сейчас боялась, что Ермак может избить Кирилла. Вдруг его посадят, как я буду Варьке в глаза смотреть. Сколько таких историй?

— Надо Федя, надо, — предвкушающе тянул Сергей, поглядывая на меня в зеркало заднего вида. — Таких мудаков наказывать, святое дело.

— Варь, ну скажи ему!

Подруга мялась. С одной стороны она и сама была готова ребра пересчитать моему обидчику, а с другой как женщина понимала, что я права. Она положила руку на бедро мужу, и когда тот встретился с ней взглядом, то кивнул и сменил пластинку:

— Тогда тебе лучше побыстрее переехать. В идеале — сегодня. Вдруг этот кент к тебе на хату заявится.

— Сегодня?

— Ну а чего тянуть? Мы тебя перевезем, только жену домой закину, хватит ей напрягаться.

— Эй! Я с вами! — запротестовала Варька.

Я принялась судорожно размышлять вслух.

— Значит, от новой работы недалеко. Цена приемлемая, вероятность скидки. Район хороший, новый.

Я с интересом уставилась в окно, за которым проплывали живописные новостройки с современными детскими площадками и стадион. Первые этажи пестрели вывесками — здесь было все, чего душеньке угодно от фитнес-клуба и стоматологии до парикмахерских для животных.

— Что еще? Хозяин знакомый и не вредный, не будет домогаться без повода…

Я имела ввиду проверки жилплощади в мое отсутствие и тем паче присутствие, но Ермак и Варька на этой фразе слаженно прыснули.

— Не кипешуй, все будет в лучшем виде, — улыбнулся Сергей, и свернул во дворы

— Так. Где подвох, признавайтесь.

— Коты.

— Чего?

— Коты, говорю. Этот сумасшедший ради своих хвостов тебе приплачивать согласиться, если поломаешься. Представляешь, какая экономия?

— Ну, кошек я в принципе люблю. Сама не заводила из-за съемного жилья, а тут и то и другое. Только надеюсь они не гадят?

— Не, они классные, — опротестовал подозрения Ермак.

— Тебе точно понравятся, — подтвердила Варька

Глава 36

С каким-то внутренним трепетом я входила в подъезд элитного дома. Непривычные стеклянные двери на уровне земли, скорее напоминали вход в супермаркет. Стойка консьержки, уставленный живыми цветами холл. Аккуратные ряды почтовых ящиков. Все так мило и непривычно. Даже не верится, что я смогу себе позволить жить здесь. Бесшумный лифт поднял нас на седьмой этаж, и трепет усилился. Это всего лишь квартира, чего я так волнуюсь?

«Стоп! — осадила себя мысленно, — не факт, что удастся договориться на приемлемые условия, так что нечего и губу раскатывать».

Дверь в одной из квартир, такая же основательная и кричащая о достатке и надежности, как и все здесь, была приоткрыта. Хозяин ждал.

— Сюда.

Ермак открыл ее шире, пропуская нас с Варькой.

— Заходи, — подруга, ухватив меня под руку подтолкнула вперед. — Мы пришил, встречайте! — оповестила она в полумрак прихожей.

Стоило мне перешагнуть порог, как я все поняла и оторопела. Застыла, вдохнув полной грудью запах, который невольно пыталась уловить, гуляя по улицам. Который вызывает во мне ни с чем не сравнимые чувства одновременно — восторга и горечи…

Который никогда не забыть.

Рассердилась на друзей, за то что так меня подставили. Не спросили, хочу ли я… Нужно ли это мне?

Позади тихо щелкнул замок, я обернулась. Так и есть — сбежали, да еще и дверь захлопнули.

— Предатели!

Дергая дрожащими пальцами ручку, я никак не могла понять какой именно замок не дает открыть дверь. Надежда тихо слиться не оправдалась.

— Здравствуй, Ксюша, — раздалось позади негромко.

Глаза вмиг наполнились слезами, и я смахнула их, прежде чем обернуться. Не хочу, чтобы Виктор видел меня в таком состоянии. Глубокий вдох. Стеклянный взгляд и каменная маска на лице.

— И что это значит? — проигнорировала я приветствие. — Тянет на похищение чистой воды.

Я постаралась холодно улыбнуться, а душа уже камнем летела в пропасть от одного вида мужчины, которого мне стоило бы забыть. Таким я его еще не видела. В свободных трико и футболке с принтом «кот в короне» и нелепой надписью: «Хорошо там, где есть я».

Безумно хотелось броситься ему на шею. Обвить ногами, ощутить тепло, почувствовать его руки на своем теле. И целовать-целовать-целовать… До боли, до умопомрачения, до… Казалось, я сойду с ума, если этого не сделаю, но…

Он не двигался, осталась на месте и я. В воцарившейся тишине особенно громко стучало мое сердце, как только не дрожат стекла на окнах?

— Значит, похищение, — согласился Анвар, нарушив повисшую неловкую паузу.

А потом взял прислоненные к стене костыль и направился ко мне.

Это был шок. Я знала о сломанной ноге, но одно дело знать, совсем другое — видеть его таким. Все внутри закричало: Нет! Так не должно быть!

Сильный, ловкий, грациозный точно хищник Анвар. Несокрушимый в моих мыслях, непобедимый хоть за столом переговоров, хоть на поле боя просто не может выглядеть так! Это неправильно! Почти противоестественно. Сочувствие заполнило меня до краев. Невольно пискнув, подалась вперед, и Виктор обхватил меня за талию здоровой рукой. Костыль упал, громко стукнув по темному ламинату, и вторая ладонь легла мне на лопатки.

— Я так скучал родная!

Не знаю, сколько времени мы так простояли посреди коридора, не в силах разомкнуть объятия, не желая отстранятся, словно умирающие от жажды путники, что набрели на родник. Мне казалось, что пока остаемся так, время стоит на месте, но стоит пошевелиться, и оно снова рванет вперед и придется что-то говорить, задавать несомненно важные, но такие нежеланные вопросы. И этот миг перемирия будет уже не вернуть…

Что-то мягкое и шелковистое коснулось моей лодыжки.

— Мррря? — прозвучало вопросительно.

Шершавый язык принялся вылизывать пальчики на ноге, а затем острые зубы и вовсе попробовали их на вкус. Оставаться и дальше равнодушной к подобному вниманию попросту невозможно.

— Вот гаденыш! А ну брысь! — грозно шугнул кота Анвар, но тот невозмутимо проигнорировал угрозу.

— Приве-ет! — протянула я умильно и, забыв обо всем, самозабвенно принялась гладить котейку, пропуская шелковистую шерстку сквозь пальцы.

Завидуя товарищу, к нему присоединился второй кун, оба принялся тракторно мурлыкать и тереться с таким усердием, что я едва не упала, теряя равновесие. Скай и Найт вели себя так, точно смертельно соскучились, и двойным ударом милоты совершенно выбили меня из реальности. В чувство привел вид, поднимающегося с пола костыля, и я проводила его взглядом. Виктор парой прыжков добрался до тумбы в прихожей и, оберегая поврежденную конечность, опустился на нее. поэтому и не видел, что я не него смотрю.

— Голодные. Поможешь, их накормить? — неожиданно спросил он, наконец, снова обратив на меня внимание. — Мне это сейчас немного сложно, — он сконфуженно скривился, не пряча затаившейся в глубине глаз тоски.

Просьба отлично помогла оттянуть неизбежный разговор, и я с удовольствием за нее ухватилась.

— Конечно, где корм?

— В шкафчике на кухне возле мойки.

Я прошла вглубь квартиры, заглядывая в комнаты и силясь понять, которая из них кухня. Та обнаружилась в самом конце, просторная и напичканная новенькими приборами, к которым, наверное, никто и не прикасался ни разу, судя по их первозданной чистоте. Анвар возник позади, по-прежнему опираясь на костыль, но только ладонью. Поэтому стоял прямо, заняв собой проход и отрезав путь к бегству. Коты пушистым инь-янем вились подле мисок, как бы намекая: «Давай уже, сделай это!»

Насыпала им сухой корм той же марки, что и тогда в доме его родителей.

— Значит ты тут и живешь? — не нашла ничего умнее спросить, чтобы просто нарушить молчание.

— И ты. Если, конечно, примешь мое предложение. Пойдем, покажу тебе тут все.

Не дожидаясь моей реакции, он развернулся и попрыгал обратно, оставив меня в недоумении. Он что, реально предлагает мне снимать у него комнату?!

— Вот тут туалет, а тут ванная, — походя распахивал двери Виктор. — Тут гостиная, — шел он дальше, двигаясь со своим костылем так быстро, что я едва за ним поспевала, невольно любуясь современным интерьером. — Тут моя спальня, а это… — он скрылся в соседней комнате, вынуждая последовать за собой.

— А это — твоя.

Анвар остановился посреди абсолютно пустой белой комнаты с огромным окном — от потолка и до пола. У них что, это семейное?

— Можешь устроить тут все так, как тебе хочется. Если не пожелаешь воспользоваться соседней…

Он замолчал, выжидательно склонив голову, и уставился на меня непроницаемым взглядом из-под длиннющих ресниц. Я только что рот как рыба не открыла, удивленная подобным предложением. Наконец, выдавила:

— Издеваешься?

— Нет, — мотнул он головой. — Позовем дизайнера, купим мебель, какую захочешь, только останься. Пожалуйста!

Шагнув ближе, он посмотрел на меня сверху вниз с такой надеждой и теплотой во взгляде, что я ощутила, как превращаюсь в фондю, готовая соглашаться на все, что угодно, лишь бы продлить время с ним. Во рту случилась мгновенная засуха, и я с трудом сглотнула, отодвигаясь.

— Анвар, — назвав его по нику как могла попыталась абстрагироваться, справиться с душным комом у горла. Почти прошептала: — Не понимаю, что происходит.

Неужели он считает, что я на подобное соглашусь? Каким бы желанным не был он для меня, но обречь себя на пытку… Жить тут, видеть его каждый день…

— А как же Лера? — решилась я задать вопрос, который извечно ставил точку во всех наших разговорах.

— А что Лера? Она в клинике за границей проходит лечение…

— Ничего не понимаю! — перебила я его, давясь нервным хохотом.

Обогнув, подошла к окну, уставившись в него невидящим взором. Я почти не умею злиться и, вообще, стараюсь быть тактичной и все такое, но сейчас срывало все предохранители.

— Объясни, почему в то время, как твоя стерва-жена, едва не грохнув нас на почве ревности, лечит, видимо, голову, ты так спокойно предлагаешь мне поселиться в твоем доме? Неужели так меня хочется? Обалдеть! Даже комнату выделил!

— Ксюша! Лера моя сестра!

Я осеклась, уставившись на него. В ушах шумело, и в какой-то миг я почти решила, что у меня глюки и все почудилось.

— Я идиот, господи! — Виктор снова приблизился. — Так тебе обрадовался и так испугался, что уйдешь, как меня увидишь, что напрочь забыл сказать то, что собирался. Лера не моя жена, — повторил он, гладя меня по щеке. — Я, вообще, не был женат, — он взял меня за плечи, ловя мой затуманившийся взгляд.

— Ксюш, я пытался с тобой связаться. Правда. Но Варька твоя — гестапо с косой! — утверждала, что ты не желаешь меня видеть и что лично оторвет мне яйца, если я ее не послушаю.

Он коротко рассмеялся.

— Меня не так легко напугать. К тому же у меня есть и иные, более эффективные способы поиска… Кхм! Но я все взвесил и понял, что могу попросту тебя напугать подобной настойчивостью. Так что решил дать время и себе и тебе.

У меня в голове все смешалось. Кажется, я совсем перестала понимать, о чем он говорит, а в мозгу рефреном билось: «Лера — моя сестра, Лера моя сестра. СЕСТРА?! Сестра!»

Боже… И он все это время думал обо мне? Помнил? Считался с моими желаниями? Голова пошла кругом, из-за слабости в ногах захотелось присесть, но в пустой комнате для этого был только пол, поэтому положила ему руки на грудь и уперлась лбом.

— Давай-ка, присядем, и я все тебе расскажу.

Глава 37

Виктор обнял меня за талию, и я ощутила, как участилось его дыхание. Мы перебрались в гостиную, с комфортом расположившись на просторном диване с темно-коричневой кожаной обивкой.

— Так. Давай еще раз и по порядку, что-то сегодня слишком много потрясений на мою голову, — я никак не могла выпустить его руку, и наши пальцы жили своей жизнью, то и дело переплетаясь и лаская друг друга.

— Извини, — Виктор осторожно высвободился и пристроил больную ногу на подставку, пояснил:

— Должен признаться, я эгоист. Не хотел, чтобы ты видела меня таким, потому и не был настойчивым в должной степени, — он состроил такое покаянное лицо, что я не сдержала улыбки.

— Не вижу гипса. Может, ты притворяешься, чтобы меня разжалобить.

— Титан. Хочешь снимок покажу? Там столько болтов в кости, что я себя киборгом чувствую.

— Так значит, Лера твоя сестра? — вернулась я к самому животрепещущим вопросу.

Просто побоялась, что окончательно поддавшись его очарованию и собственной тактичности, так и не решусь больше говорить об этом.

— Расскажешь, что произошло? Почему сестра назвалась твоей женой? А эта ее выходка? Ведь это Лера тебя толкнула, не отрицай! И дверь захлопнула тоже она, да еще и подперла. Больше некому. Согласись, такое на срок тянет, а не на клинику. Верно?

— Все несколько иначе, — замялся Виктор. — Но так будет понятнее. Ты ведь не спешишь?

Я отрицательно мотнула головой, превращаясь во внимание.

— Лерка и правда мне сестра, хоть и не родная. Мы с самого детства дружили с ее братом, с детского садика. Семья у них была неблагополучная. Отец бросил, мать запила, от кого Лерка родилась и вовсе неизвестно. Когда Димку забрали в армию, я добровольно с ним пошел. Даже приплатил кому нужно, чтобы определили в то же место. А там Вторая Чеченская грянула.

Виктор на несколько мгновений замолчал, его взгляд словно пронзал в этот момент время, и я слушала, дыша через раз. Ощущая себя так, точно попала в секретные архивы государства Виктор Добронравов. Одно неловкое движение, и меня депортируют.

— Не стану вдаваться в подробности, не проси. Димка погиб. Подорвался на растяжке. Умирая у меня на руках, он просил присмотреть за сестрой. Так ее любил, что только о ней и вспоминал в последние мгновения жизни. Очень боялся, до чего она с такой мамкой докатится.

Едва не до крови прикусив губу, чтобы не разреветься, я слушала эти откровения. Особенно обидно было за двух хороших парней, и тем больше хотелось открутить башку рыжей оторве.

— Когда я вернулся живой и здоровый, и даже почти с не съехавшими мозгами, мать так была рада, что согласилась бы на что угодно. Мы помогали Лере чем могли, а потом и вовсе удочерили, когда ее родная мать умерла. Понимаешь, я для Леры кто-то вроде ангела хранителя. Если бы не я, она со своей неуемной жаждой приключений, в какой-нибудь криминал бы давно ушла, — Анвар невесело усмехнулся.

— Угу. Подалась в наемные убийцы, — скептично кивнула я.

— Лера не такая плохая, как могло показаться. Капризная? Да. Даже где-то избалованная. Но весьма целеустремленная и неглупая, если ее направить твердой рукой. К сожалению, я поздно заметил, что что-то идет не так. Я же мужик, Ксюш. Мы все эти ваши намеки и полутона плохо считываем, особенно когда делом увлечены. Вот и не сразу понял, где закончилась сестринская любовь и началась любовь женщины к мужчине. В день, когда мы с тобой встретились впервые, я, наконец, это осознал.

Не стану это комментировать, может, как-нибудь позже, решила я. Слишком дико на мой неизощренный вкус.

— Так что с Лерой сейчас? Как, вообще, такая распрекрасная и сверх всякой меры любящая сестренка замыслила тебя прибить? Действовала по принципу «Так не доставайся же ты никому!»?

— Не совсем так. Мы поругались, она психанула и убежала, при том наврала, что ты где-то там в подвале. Даже продемонстрировала твою босоножку. Я испугался, что она оставила тебя одну в темноте, и поспешил вниз. Ступени обвалились. Вот и все. Остальное ты знаешь, кроме…

— Но ведь она хладнокровно дождалась, пока я зайду внутрь и заперла дверь! — перебила я его.

Меня злило, что Виктор продолжает защищать преступницу, кем бы она ему не приходилась.

— Лестница могла обвалиться. Или приступ никтофобии накрыл бы. Я бы потеряла сознание, лежали бы тогда рядком…

От возмущения к лицу прилила кровь и застучала в висках.

— На кой черт ты, вообще, рассказала ей о моей проблеме?

— Я и не говорил.

— Но…

— Послушай! — привлек он внимание и, глядя прямо на меня, заговорил чеканя слова: — Я. Вообще. Никому. Никогда не рассказывал про твою боязнь темноты, Ксюш. Я о тебе в принципе никому не рассказывал.

— Но как же тогда…

Он остановил меня жестом.

— А вот тут странность. Когда отец подоспел, то нашел сестру у входа в здание. Она лежала на улице прямо на земле лицом вниз. В полной отключке. Спала как убитая. Но поза, в которой лежала говорила о том, что ее ударили по голове, Ксю. На затылке огромная шишка. Она не могла сама так упасть, врачи подтвердили.

Я неверяще уставилась на него.

— Отец не смог ее разбудить, нас обоих увезла скорая. В ее крови обнаружили фенозепам — снотворное. Как позже выяснилось, Лера принимала его уже некоторое время. Осторожные расспросы знакомых, у которых она кантовалась, дали понять, что она жаловалась на плохой сон. Нервничала и была раздражительной больше, чем обычно.

— Снотворное? Его же нельзя смешивать с алкоголем? От нее сильно пахло, когда она меня выпроваживала.

— Именно. Да еще и жара. Не удивительно что ей стало плохо. — Анвар нахмурился. — Я сам виноват. Не думал, что сестра настолько в дерьме. Из-за меня она ушла из дома, перестала ходить в универ и завалила летнюю сессию. А я и не понял, что на деле происходит. Не заметил, что она нуждается в помощи.

— Прекрати себя винить! Лера не маленькая девочка и сама должна отвечать за собственные поступки. Голова дана не только, чтоб ею ругаться. И вот еще что, — я задумалась, формулируя мысль. — Допустим, она тебя не толкала, но мне не верится, что там был кто-то еще.

— Лежа в подвале на полу, я тоже так искренне считал. Но ведь кто-то стукнул Лерку по башке. Она не знает кто это был, никого не видела и даже не помнит в какой момент это случилось. Говорит, ей стало плохо после нашей ссоры, затошнило. Она поспешила на воздух, боясь отключиться, и все. К тому же клянется, что ни за что не оставила бы меня, если бы знала, что случилось. Мать увезла ее в Китай, приводить в себя нервы, выгонять токсины и лечить депрессию. Я не стал рассказывать епредкам про Леркины закидоны и все эти нездоровые чувства ко мне.

— Учитывая, что ты ей не родной брат на деле, то вполне здоровые, — высказала я мысль. — Опять же, никто не отменял детскую влюбленность. Ты же для нее сродни кумиру или супергерою.

Нет, я не прониклась участием, но вот вся моя ненависть к Редди разом куда-то делась. Сейчас я вижу отчаявшуюся девушку, розовые мечты которой разрушились. Я не оправдываю ее методы, но не могу не сочувствовать, хотя апельсины в больницу не понесу.

Между делом в голове крутилась какая-то мысль, свербя и царапаясь на границе сознания. Нужен был какой-то крючок, чтобы ее изловить и вытащить на свет, да только сообразить, какой именно никак не получалось.

— Вить, кто еще знает полную версию случившегося? — спросила я просто так.

— Родители. Кот. Варька твоя с мужем — им я только на днях рассказал, когда уговаривал тебя ко мне привезти. Ну и еще один мой хороший друг. Пожалуй, все. В тот день обошлось без любопытных соседей — воскресное утро. А на работе я сказал всем, что на лыжах поломался.

— На лыжах? Лето же, — удивилась я.

— Ничто мне не мешало рвануть на горнолыжку в Сочи в выходные, «Снежком», опять же, никто не отменял.

В Сочи на выходные. Ну конечно! Он подобное может себе позволить. Сразу вспомнился Пухляков с его завистью к чужому успеху, и как по заказу всплыли в памяти его слова:

— И все же бог есть! Говорят, Добронравова одна баба с лестницы столкнула от ревности. Еле выжил, по слухам. Ногу сломал… Жаль, что совсем не подох, тварина!

Все кусочки мозаики разом встали на свои места. Я подскочила. Снова села, обеими руками ухватив Виктора за руку:

— Пухляков знает!

— Кто такой Пухляков? — Анвар недоуменно мотнул головой и наморщил лоб.

— Бывший коллега из «Опен Ворлд Системс». Сегодня… — я осеклась, соображая, что именно хочу рассказать о своих приключениях.

— Что сегодня, Ксюш?

Анвар напрягся, буравя меня взглядом.

— Сегодня я с ним встречалась. Говорили о работе. О том, что после моего ухода случилось. Его прямо-таки выворачивало от ненависти к тебе. Никогда я его не видела в таком состоянни. Обычно, Кирилл милый и добрый парень.

Я пересказала сказанные «милым и добрым парнем Кириллом» слова.

— Паскуда! — прошипел Виктор. — Есть его номер? Сейчас все и выясним.

Анвар потянулся за смартфоном.

— Угу, — сама того не желая, я покраснела.

— Ксюша, между вами что-то есть? — неожиданно поинтересовался Анвар, и воздух вокруг будто стал гуще.

С трудом протолкнув его в легкие, возмущенно воскликнула:

— Ничего! И не могло быть.

Виктор удовлетворенно кивнул расслабляясь.

— Ты только не пори горячку, — зачастила я. — У нас ведь нет никаких доказательств, что это был он.

— Он про никтофобию знает?

— Да, но… Я не верю, что Кирилл мог так поступить. Пухляков он же и мухи не…

Я снова замолчала, припомнив всю «милоту» Пухлякова, что испытала на себе не далее, как часа полтора назад. Латентный садист!

— Не чувствую уверенности в твоем голосе, — ухмыльнувшись резюмировал Виктор, на глазах превратившись в знакомого уже мне Большого Босса.

— Номер, Ксюш, — нажал он.

Я опрометью бросилась в прихожую за своим мобильным.

— Только не трогай его, — попросила, пересылая телефон.

— Еще как трону! Оособенно если выясню, что этот му… Что он замешан.

Виктор отправил сообщение и тут же приложил трубку к уху:

— Сань? И тебе доброго. Пробей-ка номерок, я скинул только что. Интересует, где он находился утром седьмого июля. Да-да, как раз, когда мы с Леркой поломались.

Витя не стал класть трубку, застыв в ожидании. Но поймав мой перепуганный взгляд вдруг потянулся и, ободряюще улыбнувшись, коснулся пальцем кончика моего носа. На душе мгновенно стало тепло. Но, странное дело, тревога не уменьшилась. Совсем, наоборот. Стиснув потные ладошки в кулаки, я затаила дыхание, когда грубый, почти рычащий голос, донесся из трубки особенно отчетливо в повисшей тишине:

— Геопозиция подтверждена. Убью суку!

Глава 38

— И что теперь будет? — дрожащим голосом спрашиваю я, понимая, что ситуация вышла за рамки обыденного.

— Не переживай, родная. Тебе больше не о чем беспокоиться.

Виктор протягивает руку, попутно согнав оккупировавшего мои колени кота, берет мои пальчики и легонько тянет на себя, вынуждая наклониться.

— Иди ко мне, — шепчет так интимно, что я с трудом проталкиваю в глотку, ставшую густой, точно патока, слюну. — Я скучал. Чуть с ума от тоски не сошел. Не думал, что мне будет кого-то не хватать настолько…

Ловко поймав меня за талию, он усаживает верхом на себя. Сердце стучит сбрендившим метрономом, голова кружится от его близости. От умопомрачительного запаха грозы, полыни и чего-то еще. Смесь запахов его тела и парфюма действует на меня как мощнейший афродизиак. Кожа касается кожи, порождая электрические разряды. Они бегут по оголенным нервам и концентрируются до поры внизу живота, попутно вспугнув мириады бабочек. Те, взлетая, творят невообразимое своими незримыми крыльями. Я безумно хочу его. Прямо сейчас!

— Хочу тебя, — хрипло вторит он моим мыслям.

Принимается целовать шею, проделывая дорожку от подбородка до ключицы, и каждое прикосновение его губ точно маленький ядерный взрыв сотрясает какие-то струны внутри меня. Желание, точно выпитый залпом виски, кружит голову, захватывает дух и воспламеняет кровь.

Впиваюсь в его плечи пальцами, ощущая приятную твердость мышц и едва не мурчу. Выгибаюсь, давая доступ к чувствительным местам, трепещущим в ожидании ласки. Одна его рука гладить мою талию и бедро, вторая нетерпеливо расстегивает пуговички на рубашке, то и дело скользя пальцами вглубь захваченной территории.

Даже через джинсы чувствую — он подо мной каменный, и предвкушающая дрожь пробегает по телу. Моими сосками можно резать стекло, не понимаю, как еще до сих пор не проткнула ими лифчик.

— Что это? — вдруг останавливается Виктор.

Открываю глаза, встречая полыхающий гневным пламенем взгляд.

— Что это, Ксю?! — повторяет он, и его рука, точно стальная, до боли стискивает мое бедро.

Хлопнув по ней, заставляю ослабить хватку и смотрю вниз. Пять характерных синяков-отпечатков расположились вокруг левой груди — Пухляков вцепился, гад!

— Виновник уже наказан. Я засадила ему коленом под яйца, — не хочу усугублять и без того нелегкое положение бедолаги.

Как мне кажется, грозное «Убью суку!» и без этого выльется для Пухлякова в крупные неприятности. А для меня все это теперь кажется далеким прошлым, о котором даже думать не хочу. Главное, что мы с Витей вместе, чем не повод вычеркнуть этот досадный инцидент из жизни?

Обхватываю лицо Виктора ладонями, вынуждая посмотреть мне в глаза. Прошу:

— Поцелуй меня, пожалуйста!

— Но позже все расскажешь, — рычит он и впивается в мои губы, точно заявляя права.

Как обезумевшая, я вылизываю его рот, забывая дышать. Впившись в отросшие на затылке волосы, притискиваю его к себе так сильно, что стукаются наши зубы, точно у впервые дорвавшихся до поцелуев подростков. Ерзаю в нетерпении, покоряясь естественному, заложенному природой инстинкту. Мне даже не требуются предварительные ласки, и я капризно хнычу ему в рот:

— Хочу тебя!

Не разрывая поцелуя, Виктор умудряется стянуть с меня джинсы. Его пальцы дразнят, проникнув под трусики.

— Ты такая мокрая и горячая, Ксю… — шепчет он мне в губы. — Отводит тонкую полоску насквозь промокшей ткани в сторону, и твердая бархатистость пронзает меня на всю немаленькую длину. Коротко выдохнув, сжимаюсь вокруг него, сотрясаясь в мгновенном оргазме. Он не дает подняться, удерживая за бедра и подаваясь вперед, заполняя до донышка. Прикусывает сосок зубами. Перемежаю вскрики удовольствия со стонами, проживая взрыв сверхновой и зарождение вселенной бессчетное множество раз.

— Обожаю, когда ты так делаешь, — хрипит Виктор мне в шею, позволяя обмякнуть.

Несколько мгновений отдыха, и он принимается двигаться, задавая ритм, играя языком и губами с дерзко торчащими, блестящими от влаги чувствительными навершиями сосков. Я быстро включаюсь в процесс и стягиваю с него футболку. От увиденного едва не кончаю снова. Один вид совершенного тела невероятно заводит. Спешу попробовать на вкус его кожу, нюхаю словно животное, упиваясь теплым родным запахом. Пальцы изучают округлую твердость бицепсов, осторожно считают ребра, ласкают темные круги аккуратных сосков, маленьких и таких же торчащих как мои. Это одновременно вызывает улыбку и заводит, и я тянусь чтобы коснуться их языком. Внутри снова нарастает предвкушение прекрасного, и на этот раз взрываемся вместе, прижимаясь друг к другу так, будто желаем стать единым целым.

Удовлетворив страсть, я вдруг смутившись, улизнула в туалет. Я не из тех, кто занимается сексом вот так запросто, а потом отряхивается и идет как ни в чем не бывало дальше. Для меня это событие. Потому я и стояла у двери, не решаясь выйти, хотя давно привела себя в порядок. Мучили мысли: что же дальше? Можно теперь считать, что мы встречаемся или нет? Задавать подобный вопрос было неловко до жути. Вдохнув поглубже, набралась храбрости и вернулась в гостиную.

— Я должна была тебе сказать, мнусь, невольно краснея. Прости. Совсем забыла, что сейчас опасные дни.

— Тогда стоит принять меры как можно быстрее.

Позабыв про костыль, Витя вскакивает и с озабоченным лицом тянет меня в спальню. С легким раздражением ожидаю, что сейчас он всучит мне таблетку «Постинора». Оставив мою руку, он дает мне возможность осмотреться, а не бросается к комоду или тумбочке.

— Мило, — усмехаюсь я, отметив приятную глазу гамму и аккуратность обстановки.

Ничего лишнего, а не лишнее — на своих местах. И тут мой взгляд прикипает к странной инсталляции не бежевом покрывале. Начинаю смеяться, обнаружив одну из своих потерянных босоножек на синей диванной подушке. Золотой цвет ремешков гармонирует с оттенком наволочки. Композиция находится в самом центре огромных размеров кровати с мягким изголовьем и количеством подушек как на интерьерной фотографии. Приходится сесть на край, чтобы дотянуться.

— Ну ты и выдумал! Еще бы в рамку оформил и на стену… — осекаюсь на полуслове, потому что с каблука мне прямо на колени что-то падает.

Ловлю, инстинктивно стиснув бедра.

— Что это? — поднимаю двумя пальчиками изящную вещицу.

Матовое белое золото и огромный, по моим меркам, камень. Неужели бриллиант?! Лаконичное и одновременно изящное. Я не фанат украшений, но не могу оторвать взгляд.

— Кольцо, — отвечает Виктор, и я встречаю его взгляд, не понимая, как реагировать и что сказать.

К счастью, он меня спасает:

— Ксюш, выходи за меня?

Голова кружится, хватаю ртом воздух и улыбаюсь, точно диктор новостей при выключенном звуке.

— Можно не буду на колено вставать, все равно красиво не получится, а идиотом себя точно почувствую.

Я вскакиваю, зажав кольцо в кулаке. Осознавая, что никому его не отдам, бросаюсь Вите на шею, разве что не тяну как Голлум: «Моя прелесть!»

— Это значит «да»? — сипит придушенный и слегка впечатанный в стену счастливый жених, едва удерживая равновесие.

— Ой, прости! — отстраняюсь, чтобы не сделать ему больно, и вижу радость в его глазах.

— Как же я тебя все-таки люблю! — Виктор запечатлевает короткий, но крепкий поцелуй на моих губах и тянет меня к кровати. — Дай-ка колечко.

Он осторожно надевает кольцо мне на безымянный палец. Как влитое! Глядя на него, вдруг ощущаю себя… взрослой? Становиться страшно и волнительно, до шума в ушах. И слабо верится в происходящее. Комната дрожит и мутнеет, я обегаю ее взглядом, не решаясь посмотреть в выжидательно глядящие на меня сине-зеленые глаза.

— Но ведь… Ты меня почти не знаешь, мы даже не встречались…

— Как это? Встречались! — возмущается Анвар и с серьезным видом начинает загибать пальцы: — Перед совещанием в «Опен Ворлд Системс» мельком, хотя я тогда тебя толком не запомнил. На страйкболе, на ресепшен в «Ай Ти Экспертс», в моем кабинете — твои ножки так чудесно просвечивали сквозь столешницу, что я не мог ни о чем больше думать, хоть и не подавал виду. Злился от несбыточного желания разложить тебя прямо на нем. Позже, в лифте — там я тебя успел немного потискать, — продолжал глумиться надо мной он. В Ясном и в моем доме, не стану перечислять комнаты — но мне было так хорошо, что я все равно не припомню. Вот как много раз мы встречались!

Ударяю его той самой подушкой, на которой еще недавно стояла моя босоножка, но Виктор ее перехватывает и тут же отнимает, так что подушечная война заканчивается, так и не начавшись толком. Теперь он обнимает меня за плечо и гладит, разжигая во мне знакомый уже трепет.

— Я знаю, что у тебя есть родинка здесь, — шепчет так интимно и касается внутренней части моего бедра. Знаю, какой идеальный твой продольный шпагат.

Упоминание таких интимный подробностей заставляет краснеть.

— Знаю, что ты коллекционируешь фонарики и увлекаешься фотографией, а еще что ты профессионал на работе. Знаю, что ты очень смелая и самоотверженная, и ради другого готова побороть все свои страхи, будь то тьма или верховая езда. Знаю, что до безумия любишь кошек и даже ревную немного.

Каждое «знаю» он сопровождает поцелуем то в шею, то в ушко, то в висок.

— К кошкам?! — усмехаюсь сквозь счастливые слезы.

— Так сильно разрешается только меня любить, — ворчит Анвар, на миг прекратив меня целовать.

— Знаю, что ты честная и ответственная. И слишком добрая, даже к тем, кто этого не заслуживает. А еще ты красивая и нежная. И самая желанная. Моя.

Не знаю, чего мне стоило не разреветься. Пожалуй, спас положение поцелуй в губы, который становился все настойчивее и требовательнее. Я с радостью ему ответила.

Эпилог

Две недели спустя

Я слушала рассказ Анвара и не могла поверить. Оказывается, милаха Пухляков не просто так знал все и обо всех. С легкой руки директрисы он был ее личным доносчиком, собирал данные и на партнеров, и на конкурентов, и на своих же коллег различными способами. Легко втирался в доверие, при том часто оставался незаметным. Это одновременно было его преимуществом и комплексом.

Взращенная девяностыми Мороз ничем не брезговала, и чем грязнее было нарытое Пухляковым белье, тем больше он получал в конверте. К слову, как разраб он был не ахти, зато обладал изобретательным умом и виртуозно пользовался всяческими спецсредствамми и программным обеспечением. Когда его растрясли люди, нанятые с этим разбираться, сразу сдал Доломатова. Именно представительный и такой непогрешимый эрпэ разработал и внедрил в код облака «довесок», а Пухляков отправил в «Ай Ти Экспертс» зараженный дистрибутив с моего ящика.

Теперь-то я поняла, почему от меня поспешили избавиться. Заподозрив неладное, я бы начала копать и обязательно обнаружила бы странности. Зная меня, они испугались, ведь посчитали, что между мной и Добронравовым что-то есть.

М-да, в интуиции им нельзя отказать, хотя они явно опередили события.

Было и кое-что еще, я действительно нравилась Кириллу, мое невнимание его сводило с ума. У него дома обнаружили множество моих фотографий. Причем некоторые из них были сделаны веб-камерой прямо на съемной квартире. Брр! Именно эта одержимость и привела его в тот день в Ясное. Он хотел поговорить, предложить мне руку и сердце или на худой конец работу в своей новой компании, но увидел нас с Виктором, и передумал.

Кирилл утверждал, что раз уж не вышло привлечь мое внимание, то решил снять качественный компромат на Добронравова. Ну а что? При грамотном подходе и правильных ракурсах то и невинный поцелуй на развалинах можно было бы выдать за изнасилование. Что мы там будем он умудрился как-то подслушать. В отличии от меня, он не был настолько суеверным и провел остаток ночи в здании старого пивзавода. Тут, пожалуй, нам повезло. Было бы противно, если бы он пробрался в дом и стал свидетелем нашего «безудержного веселья».

Он видел рассерженную Редди, и отметил, что той плохо. Она шаталась, спотыкалась и что-то бормотала, направляясь к выходу. Потом появилась я, и у Кирилла мгновенно родился план. Решив меня наказать таким образом, а заодно и выручить потом, явившись в образе благородного спасителя, он запер дверь. Моя никтофобия не была для него секретом, и он представлял в каком состоянии меня найдет. Лерку же догнал и вырубил, чтобы слишком рано не привела помощь.

Пять месяцев спустя

Я отложила в сторону очередное собственноручно сделанное приглашение и карандашом поставила отметку в списке. Блажь? Возможно. Но возиться с ними мне доставляло настоящее удовольствие. Я старила бумагу, приклеивала пайетки и ленты, делала цветы. И вот, пришло время вписать вручную имена, чему я и посветила воскресный вечер. Каждое было уникальным. Глядя на такую красоту, оставалось надеяться, что она не отправиться в мусорную корзину сразу после прочтения.

Список мы составляли вместе с Витей, приглашать решили только самых близких, мы оба не хотели слишком пышного торжества. Со вздохом, я проверила, кто еще остался. Глаз зацепился за короткое «Редди».

Вот что делать? Видеть сестру Анвара на нашей свадьбе мне не очень хочется, но, с другой стороны, не пригласив ее мы расстроим Витиных родителей. Это, не говоря уже о том, что она близкая родственница. Сеять вражду в семье Анваровых-Добронравовых мне совершенно не хотелось. Впрочем, мой жених утверждает, что Лера стала тихоней в последнее время. Еще осенью она съехала от родителей и теперь жила одна где-то в Томилино, никого не беспокоя. По крайней мере мне лично она ни разу не звонила и не пыталась встретиться. Может, обойдется без эксцессов, и никто не выльет мне вино на платье и не макнет меня лицом в торт в самый неподходящий момент?

— Вить?

— М? — любимый оторвался от каких-то графиков на экране монитора и с улыбкой посмотрел на меня.

— Леру зовем?

— Как хочешь.

— От тебя никакого толку! — немного рассердилась я.

Это был тот самый момент, когда так приятно переложить на чужие плечи ответственность. Кажется, Витя меня понял. Он, вообще, у меня удивительно понятливый, как оказалось спустя несколько месяцев совместной жизни. После того памятного «просмотра квартиры» он меня так и не отпустил и не дал поселиться в белой комнате, которую мы не сговариваясь определили под детскую, когда та понадобиться.

— О’кей. Я бы пригласил. Она неважно себя чувствовала в последнее время.

— Ты с ней разговаривал?

— Не я.

Со вздохом я взялась за перо и уже готова была вывести «Валерия», как на всякий случай спросила:

— Написать просто или «со спутником»?

— Сейчас уточним, — мой будущий муж потянулся за телефоном.

— Алло! Сань? На свадьбе будешь? С Леркой? Отлично! — Он повернулся ко мне: — Пиши: «Валерия и Александр». Нет. «Александр и Валерия».

Глядя в лукаво улыбающиеся сине-зеленые глаза, вдруг ощутила облегчение. Про влечение близкого друга Виктора его сестрой, я уже была наслышана.

Еще полтора месяц спустя. Свадьба Анвара и Ксю

За окном безбожно завывал ветер, но мы с моим мужем решили, что февраль не самый плохой месяц для свадьбы. Ждать лета у нас не было терпения. Точнее, его не было у господина Добронравова. Включив режим «Большой Босс» он безапелляционно назначил дату. Я даже немного обиделась, но он так уговаривал… Так уговаривал, чертяка языкатый…

В ресторане было тепло и уютно, на душе тоже. Гости веселились в соседнем зале, а мы с Варькой обосновались в комнате матери и ребенка, в этом заведении и такая имелась. Сюда почти не доносился шум, и было очень уютно. Мы расположились на удобном диванчике, и подруга кормила грудью малыша.

— Как же я рада, что ты смогла выбраться, — шептала я, умиляясь на краснощекого страшненького младенца, крупненького и крепкого для полутора месяцев.

Тот, совершенно не обращая ни на что внимания, дремал мирно посасывая могучую Варькину грудь.

— Да как же я могла такое пропустить! — состроила подруга неподражаемое лицо и поправила салфетку, прикрывающую платье. — Ты и Анвар… Кто бы мог подумать, что все так сложится!

— Мне и самой пока не верится, что я теперь замужняя дама, прижала я ладони к горящим щекам.

— Спасибо, что остались ради меня. Даже неловко…

— Ну, о чем ты! Как я могла вот так тебя оставить и свалить на моря?

Мы и правда хотели отпраздновать где-нибудь в теплом месте вместе с гостями, Виктор Добронравов мог себе это позволить, но вот новорожденному ни к чему подобные потрясения. И мы переиграли. Так что летим только вдвоем и послезавтра. Особой романтики сбежать с собственной свадьбы ради того, чтобы повести несколько часов в самолете нас не прельщало.

Закончив кормить сына, Варя уложила его в люльку и поправила платье. Присела рядом, и мы немного помолчали, любуясь друг другом, как только это могут делать только настоящие подруги.

У Варьки подозрительно заблестели глаза.

— Ты такая красивая! — всхлипнула она, протягивая мне руки.

Я сжала ее теплые пальцы в своих.

— Варь! Я так тебя люблю! — призналась я в чувствах.

— А я-то думал, ты меня любишь, — раздался смеющийся голос.

Наши мужья тихонько, чтобы не потревожить малыша, проскользнули внутрь.

— Сашка спит?

Смешно вытянув шею и инстинктивно спрятав за спину руки, Ермак заглянул в колыбель. Он еще ника не мог привыкнуть к маленьким размерам сына и до ужаса боялся ему навредить, за что нещадно получал от Варьки.

— Спит. Весь в тебя, — поддразнила его подруга.

В это время Виктор приобнял меня за талию и подвел ближе с живым интересом рассматривая малыша.

— А когда у нас такой будет? — спросил он. — Посмотри, какой миленький.

Я улыбнулась и пожала плечами. Как-то так само собой вышло, что через миг мы уже целовались.

— Анвар, я понимаю, что тебе не терпится заделать свою ксерокопию, но пора бы выйти к гостям.

Совершенно хулиганским жестом мой новоиспеченный муж продемонстрировал ему средний палец.

Наше появление встретили овациями. Зазвучало бессменное «Горько!», не стали разочаровывать гостей. Я снова утонула в сине-зеленых, глядящих с хитрым прищуром глазах, расплавилась точно сыр, оказавшись во власти его потрясающих губ.

Разорвав поцелуй, я увидела, как пристально на нас смотрит Редди. Она выглядела потрясающе в темно-зеленом с золотым отливом платье в стиле «Гэтсби». Ее шею украшали многочисленные нити жемчугов и такие же браслеты. Завитые и уложенные от лица неизменно рыжие волосы были перехвачены чем-то вроде ободка с небольшим перышком, их длина стала несколько короче с нашей последней встречи. К тому же она похудела, но ее стройные ножки по-прежнему радовали взгляд обывателя. Достойную конкуренцию ей тут составляла лишь Ветлинская, прибывшая с новым ухажером, имя которого было слишком известно, чтобы его называть.

Настало время резать торт. Вопреки моим опасениям, Редди вела себя мирно. Где-то потеряв громилу, с которым пришла, она скромно присоединилась к родителям.

Живая и упругая точно плеть несмотря на возраст Анварова Махинур Сабитовна что-то зашептала ей на ухо, хитро улыбаясь. Именно от матери Вите и достался этот загадочный азиатский прищур. На своих женщин с нежностью поглядывал отец семейства Добронравов Павел Гаврилович. И если свекровь все еще ко мне приглядывалась, то сердце свекра мне удалось покорить раз и навсегда, в тот миг, когда я прискакала на Золотой в непотребном виде, чтобы привести помощь для его сына. Я тепло улыбнулась мужу, когда мы вместе взялись за нож.

Позже в уборной, выходя из кабинки столкнулась с Редди и мгновенно насторожилась.

— Кхм. Привет. Еще раз.

Она нервно усмехнулась, точно испытывала неловкость. Даже принялась притопывать ногой.

— Там сложно поговорить с глазу на глаз, да и Вик… брат следит, чтобы я к тебе не приближалась лишний раз.

Это было правдой. Стоило Редди оказаться поблизости, и муж увлекал меня в противопложный конец зала или же просто притискивал к себе.

— Отлично выглядишь, классное платье и все такое. Надеюсь, вы с Виком будете счастливы. Правда, — она натянуто улыбнулась. Затем тряхнула волосами, и нахмурилась. — В общем, вряд ли мы станем лучшими подругами, так что к делу, — подбодрила она сама себя. — Я просто хотела попросить прощения за все то говно, что тебе сделала. Иногда я полная тварь.

Я ничего не ответила, лишь удивленно приподняла брови.

— Понимаю, выгляжу подозрительно. Это нормально. Наверное… Но я говорю это все от чистого сердца.

Я кивнула и протянула ей руку. Лера ответила на рукопожатие и оставила меня одну. Я сполоснула руки и осторожно, чтобы не слишком повредить макияж сбрызнула лицо, тут же промокнув его салфеткой, и было вышла, но, заслышав голоса в коридорчике, что сюда вел, остановилась.

— И? — рокотал низкий мужской голос.

Я узнала Смирнова, того самого друга Вити, что занимался безопасностью и всякими такими делами.

— Она приняла мои извинения. Доволен?

— Это не важно. Важно, что теперь чувствуешь ты.

— Я? — Лера немного помолчала. — Мне стало легче.

Раздался влажный звук поцелуя.

— Хорошая девочка.

— Заткнись, и поцелуй меня еще!

Я тактично дождалась, когда эта парочка натискается и уйдет, и лишь потом вышла из укрытия, улыбаясь собственным мыслям. Похоже, мне действительно больше нечего опасаться. У Рыжей появился строгий воспитатель, от которого она без ума.

Восемь месяцев спустя после свадьбы

Я поставила сумочку на тумбу в прихожей, осмотрелась, думая, куда пристроить мокрый зонт и одновременно гладя встречающих меня котов. Скай и Найт так и остались с нами, а Шадди была кошкой Махинур, и вместе с Кошмаром жила в доме родителей.

Выполнив свои хозяйские обязанности по приветственной глажке котов, принялась стягивать сапожки. С кухни доносились умопомрачительные запахи домашней еды, и желудок отозвался болезненным спазмом, даже закружилась голова. М-м! Лазанья, моя любимая с некоторых пор. Значит, муж ушел с работы пораньше, чтобы меня порадовать.

Тут же с кухни показался и Виктор.

— А я думаю, куда это коты так рванули. Ты рано, я не успел все приготовить к ужину.

Он помог мне снять пальто и поцеловал.

— Нас Санька с Леркой на свадьбу приглашают, — сообщил он новость.

— Ух ты! И когда? — обрадовалась я.

— Зимой. Мелкая сказала будет мстить нам за нашу свадьбу.

Мы рассмеялись.

— Мамка недовольна, она холод не любит, требует подождать до весны, а Лерка противится. Она беременна, но это секрет.

— Вооот как? — протянула я, расплываясь в хищной улыбке.

— Санька постарался. Малыш, я себя неполноценным чувствую, все уже при детях, мы отстаем от графика, — ворчал муж, пока мы шли на кухню.

— А как же работа? Меня же только недавно зам генерального по ай-ти сделали, а я в декрет. Некрасиво как-то.

Видя, как сузились глаза любимого, как заиграли желваки, я едва удержалась, чтобы не расхохотаться. Дурнота этому немного способствовала.

— Нахрен! — Рявкнул он. — Завтра же ликвидирую эту компанию, будешь сидеть дома и заниматься со мной любовью, пока не забеременеешь!

— Какой ужас! — флегматично откомментировала я эту вспышку и приподняла крышку сотейника, что стоял на плите.

— Брокколи с чесноком, мои любимые… — протянула я не особо уверенно, и с грохотом выпустив крышку, бросилась в туалет.

Несколькими минутами позже, с несчастным видом сидя на полу, я жаловалсь мужу:

— Лазанья — да. Брокколи — нет. Больше не люблю, не хочу и, вообще, на кухню ни ногой, пока они там.

Витя гладил меня по волосам и нетерпеливо вздыхал.

— Полегчало? — поинтересовался он, осознав, что я больше не собираюсь обнимать унитаз.

— Угу.

Меня подхватили на руки и водрузили на кровать в спальне и принесли воды.

Я подозрительно посмотрела на стакан, как кот на морковку.

— Хде моя лазанья?

— Есть будешь? — удивился муж.

— Мне двойную порцию. И томатный сок.

— Ты же его терпеть не можешь!

— Уже обожаю.

Через минуту у меня на коленях стоял поднос, и я с жадностью набросилась на еду. Виктор — само терпение, даже над душой не стоял, пока я ела, лишь когда сыто откинулась на подушки, строго поинтересовался:

— И когда ты собиралась мне сказать?

— А когда ты мне собирался рассказать, что я работаю в твоей компании? — скопировала я его тон.

— А зачем?

Я склонила голову набок, глянув на него с укоризной.

— Нет, ну правда. Я ее создал и курировал, но ведь все остальное вы делаете сами, и, кстати преотлично. Но все же я бы хотел…

— Нет! — жестко отрезала я, лязгнув металлом в голосе.

— Строгая какая! И у кого только научилась? — сокрушался мой муж.

— Кхм, за тобой наблюдала.

Он обнял меня одновременно крепко и нежно, зашептал.

— Боже, Ксюшка! У нас будет ребенок! Я абсолютно счастлив! Ты моя женщина! Мое сокровище! Моя жена. Я люблю тебя!

Это простое, почти анекдотическое слово, затрепанное множеством поколений языков, из его уст звучало бесподобно.

Волшебство!

Наша любовь — волшебство, которое мы дарим друг другу каждый день, каждую минуту, каждый миг. Виктор погладил меня по щеке, заключил лицо в ладони и принялся целовать нежно-нежно. Я потянулась к мужу, полностью растворяясь в этом ощущении, и чувствуя себя самой счастливой на свете женщиной.

Content

Любовь Черникова
Точно в сердце

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог