Анатолий Диденко

Адвокат или решала? Хроники адвокатской практики

© Диденко А.В., 2021

© Оформление: ООО «Феникс», 2021

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Адвокатура и бизнес: антагонисты или симбиоз?

У адвоката есть только одна форма капитала — его репутация.

Будучи уже в достаточной мере профессионально деформированным специалистом-адвокатом, берусь утверждать, что адвокат, хорошо продающий свои услуги клиентам, подобен редкой птице, способной долететь до середины Днепра. Действительно, традиционно присущие опытному адвокату качества (жесткость, закрытость, умение хранить клиентские тайны) в сочетании с довольно недружелюбными оппонентами в лице судов и правоохранительных органов вряд ли могут считаться достоинствами талантливого клиентского менеджера. Возможно, западные коллеги, которые привыкли располагать к себе коллегию присяжных заседателей, могут похвастаться бо́льшим обаянием, но в России адвокат скорее врач и духовник, а никак не любимец публики.

Значительная часть профессиональных тренингов и коуч-сессий для российских юристов выше среднего уровня компетентности как раз направлена на развитие «рекламно-продажной» составляющей. Для специалистов не секрет, что многие юристы в процессе своего карьерного роста, доходя, например, до должности управляющего партнера, упираются в стену. Они должны не только хорошо выполнять юридическую работу, но и привлекать новых клиентов, живописуя свои таланты в стиле опытных маркетологов. И эта стена, в отличие от Стены плача, крайне редко исполняет желание стать не только грамотным юристом, но и востребованным, способным привлечь потенциальных клиентов, обладающих возможностью пополнить твой кошелек.

Начнем с тех «коллег», первое место в хит-параде которых занимает именно бизнес-составляющая профессии. Такие есть, хотя называть их адвокатами было бы преждевременно, даже при наличии официального статуса. Достаточно показателен приход таких бизнесменов в юриспруденцию в середине 2000-х. Если читатель помнит, в то время были внесены значительные изменения в законодательство, регулирующее деятельность юридических лиц в части регистрации и внесения изменений в учредительные документы. Следствием этих изменений стала обязанность всех без исключения действующих организаций привести свои уставные документы в соответствие с новыми требованиями закона. С учетом любви наших граждан (предприниматели не исключение) откладывать все на последний день, в последние месяцы, отведенные законодателем на внесение изменений, на рынке буйным цветом расцвели юридические фирмы с большим штатом сотрудников и не меньшими оборотами по расчетным счетам. Буквально в течение квартала из ниоткуда возникали агрессивно рекламирующие себя фирмы, готовые внести требуемые изменения в кратчайшие сроки и за вполне вменяемые деньги. Срок их существования от момента организации до закрытия был невелик и практически равен сроку жизни бабочки-однодневки, в пределах одного квартала.

Итак, индивидуальный предприниматель, торгующий автомобильными колесами, изменил статус своей личной жизни на «нахожусь в отношениях». Его подруга работала в небольшой юридической фирме помощником юриста и занималась регистрацией ООО. В один из дней она пожаловалась своему молодому человеку на большое количество заказов и возросшую нагрузку, которую ее работодатели, разумеется, и не думали компенсировать повышением заработной платы. Наш предприниматель, по всей видимости, имел кругозор, значительно превышающий размеры ларька по торговле покрышками, и моментально сложил пазл, который и позволил вновь образованной ячейке общества заработать на сочетании профессиональных знаний жены и коммерческой жилки мужа. Супруги регистрируют ООО и начинают весьма агрессивную рекламную кампанию в Сети. По сути, вложения в этот бизнес рекламой и ограничиваются, если вы не жалеете средств на то, чтобы держаться на первой странице самых популярных поисковых систем по наиболее частым запросам в вашей сфере деятельности.

И клиент пошел. В течение первого месяца деятельности штат компании вырос до десяти человек, к концу квартала (или жизненного цикла) на предприимчивых супругов работало уже сорок пять сотрудников. После вступления изменений законодательства в силу фирма закрылась, сотрудники были уволены, супруги же пошли искать новую сферу вложения денег, заработанных в правовом и на правовом поле.

Чтобы окончательно понимать рентабельность подобных бизнес-моделей, приводим цифры (читателю при подсчетах надо помнить, что курс доллара на тот момент составлял условные тридцать рублей, что, возможно, не настолько подкрепляло отечественного производителя, как сегодняшние восемьдесят, но позволяло простым гражданам несколько увереннее чувствовать себя за пределами великой Родины). Всего в рекламу за три месяца супруги вложили около миллиона рублей, фонд заработной платы за тот же период составил восемьсот тысяч рублей, а вот чистая прибыль — более четырех миллионов. Если взять те же показатели с учетом годового срока функционирования, то прибыль за год составляет более двухсот процентов. В сфере услуг показатели более чем достойные даже для России (если мы будем сравнивать такую норму прибыли с жалкими среднеевропейскими пятью-семью процентами годовых дохода на вложенный капитал, то зарубежным предпринимателям впору повеситься на особо прочной гирлянде, чтобы выглядеть повеселее хотя бы потом).

Поэтому бизнес в юриспруденции возможен. Его преимуществами являются отсутствие вложений в «средства производства» и разрешительно-регулятивных требований законодателя. Остается ли при этом бизнес юриспруденцией? Нет. Это, конечно, может попахивать снобизмом, но есть сферы деятельности, которые больше сродни призванию или служению, что автоматически не ставит доход от таких профессий на первое место. Врачи, преподаватели, священники, адвокаты — все эти профессии имеют духовную составляющую, которую просто недопустимо убивать деньгами. Слово «убивать» употреблено сознательно, деньги вообще такая субстанция, которая не очень любит конкуренцию. Как говорится, совесть — самое дорогое в жизни, поэтому, если у вас есть совесть, у вас больше ничего, кроме нее, в жизни не будет — ни денег, ни власти. Именно поэтому наше мудрое руководство и рекомендовало учителям идти в бизнес, правильно понимая, что заработать настоящие, весомые деньги можно только самому, а в кассе, особенно школьной, можно только получить. И не деньги, а пособие, которое при должной регулярной индексации позволит не умереть с голоду.

Но не будем о грустном. Как в церкви обязательно найдется свой Нектарий с «Лэнд Крузером», так и в адвокатуре, несомненно, присутствует некий собирательный персонаж, вобравший в себя черты «настоящего» адвоката в исполнении Мэтью Макконахи и некоего комичного, но при этом хорошо оплачиваемого недотепы в образе Джима Керри. Попробуем сказать пару слов о наиболее часто встречающихся «гибридных» типах адвокатов, которые тем или иным способом попытались найти себя в бизнесе, не уходя из профессии.

Личный бренд

Так или иначе, юридические услуги персонифицируются. При отсутствии иного товара, который вы можете предложить клиенту, ваша репутация, опыт и знания, внешний вид и портфолио клиентов выходят на первое место в вашем презентационном материале.

С развитием социальных сетей и иных интернет-ориентированных способов продвижения на рынке срок вхождения в профессию и формирования постоянного пула клиентов может быть сильно сокращен. Некоторые коллеги вообще направляют на «раскрутку» до девяноста процентов своих усилий. Естественно, это происходит в ущерб развитию профессиональных навыков. Иногда доходит до смешного: привлекли клиента, взяли деньги, а потом красиво объяснили, почему нет результата. Проигрыш дела в данном случае частность, к общему делу отношения не имеющая. Но доля истины в подобном подходе есть.

К сожалению, от юриста и его работы в российском варианте юриспруденции зависит не то чтобы много. Слишком большое количество факторов, которые влияют на исход дела — от настроения судьи до поведения оппонентов и, иногда, самих клиентов. В связи с этим уже возникают предложения вести арбитражные дела с оплатой «по результату». Приходится «брать слово, выходить на трибуну и битый час доказывать» с выражением лица и интонациями Полиграфа Полиграфовича, что слова клиента надо признать обидными, даже очень. Профессионал прекрасно знает и со временем перестает скрывать от доверителей, что опытный адвокат может гарантировать только свою добросовестную работу, но никак не исход дела. А правовое поле в России меняется настолько своеобразно, что даже предсказать, кого суд назначит правым в конкретном споре, иногда возможным не представляется.

В контексте непредсказуемости исхода дела «инстаграм-адвокаты» довольно успешно решают свои бизнес-задачи по привлечению клиентов. Надо признать, что наблюдение за адвокатом в неформальной обстановке профиля в социальных сетях формирует у потенциального клиента определенное доверие к пока незнакомому, но уже интересному ему человеку. Дополнительно интернет-профили создают впечатление активности и компетентности. Поэтому если вы сами обладаете временем и навыками ведения рекламной кампании в Сети либо нанимаете специалиста, а также при условии, что ваша целевая аудитория присутствует в раскручиваемых профилях (например, если в качестве основной категории дел выступают бракоразводные процессы), то «личный бренд» вполне позволит вам зарабатывать в адвокатской профессии приличные деньги.

Конечно, некоторые категории доверителей (как ни обидно, наиболее состоятельные из них) не приветствуют излишнюю популярность адвоката в Сети и не склонны поручать ему ведение конфиденциальных споров с коммерческим уклоном. Этих участников процесса вашего бизнес-роста не заманишь на маркетингово выверенный профиль, они признают только личные рекомендации. На охоте за такими клиентами специализируются герои следующего типа.

Консильери

Это довольно долгий и мучительный способ построения адвокатского бизнеса. Он не предполагает наличия внешних помощников, например рекламы, и состоит из терпения и отсутствия права на ошибку. Когда вы читаете классические английские детективы, в которых упоминается, что на протяжении ста лет дела отдельной семьи ведет одна и та же юридическая фирма, вы редко задумываетесь о том, что, во-первых, сто лет юристы этой фирмы не делали критических ошибок (по крайней мере, клиенты их в этом не уличили), во-вторых, глава этой фирмы смог каким-то чудом войти в «круг доверия» конкретного клиента.

Если с ошибками все более-менее понятно — ошибаются все, главное, вовремя исправить свою оплошность и правильно презентовать эту «работу над ошибками» доверителю, — то над доверием на первоначальном этапе придется не только потрудиться, но при этом еще и обладать толикой везения. Чем крупнее клиент, тем больше везения вам понадобится.

Вхождение в бизнес-империю клиента для внешнего юриста или адвоката сродни принятию в мафиозный клан. Вы либо должны там родиться (как вариант, ваши родители должны работать на главу клана), либо доказать свою полезность и надежность. Бывают, конечно, исключения (в нашей практике клиент зашел из любопытства и просто по-соседски, в результате контора продолжает работать уже на его сына, которому перешел бизнес, а срок сотрудничества перевалил за пятнадцать лет), но чаще всего в основе обращения такой клиентуры лежат рекомендации от коллег-бизнесменов, которые уже имели результативное взаимодействие с адвокатом и остались довольны его работой.

Делая ставку на общение с такой категорией доверителей, адвокат должен быть психологически устойчив, стабилен в работе на протяжении длительного времени и, что особенно сложно, способен трудиться без сиюминутной оплаты. При всей странности этого критерия, в кризисные периоды, которые в России происходят перманентно, он способен сильно давить на психику. Представьте себе ситуацию с точки зрения клиента. В «тучные» годы он ежемесячно оплачивал услуги адвоката, к ним не прибегая, — довольно большое количество предпринимателей исполняют свои финансовые обязательства, когда нет перебоев с платежами, что минимизирует количество судебных дел и, соответственно, работы адвоката. Когда наступает кризис, в том числе кризис неплатежей, деньги заканчиваются не только у контрагентов клиента, но и у самого клиента, а вот работы у адвоката внезапно прибавляется в разы, а то и в десятки раз.

Характер отношений с такими клиентами не предполагает постановки вопроса «утром деньги — вечером стулья» (просто представьте себе, что дон мафиозного клана поручает исполнителю задание во время войны семейств, а тот отказывается по причине задержки оплаты его труда), поэтому адвокату нужно сохранять стабильность и качество оказываемых услуг при условии, что оплата его работы откладывается на значительный, а иногда и неопределенный срок. Представили? Будете ли вы к этому готовы с учетом того, что всегда есть риск окончательного банкротства клиента, который может никогда с вами не рассчитаться?

Кстати, подобные отсрочки при всей тяжести их восприятия в моменте очень укрепляют отношения с клиентом, переводя их в действительно доверительные, а также развивают умение, которое можно назвать «глаз бакалейщика». Как хозяин лавки «на глазок» определяет, кому можно отпускать продукты в кредит, а кому не стоит, так и адвокат получает отсроченные выплаты только в том случае, если не ошибся в клиенте и его порядочности. В этом смысле работа с разовыми клиентами легче: вы приступаете к работе только после получения аванса и максимум, чем рискуете, — это неполучением остатка гонорара. Кроме того, работа с разовыми клиентами позволяет иногда снизить качество: ущерб репутации имеет накопительный эффект, от одного расслабления и недоработки ваша практика не рухнет. А вот при работе с постоянными клиентами цена даже одной ошибки высока.

Помимо стабильного качества оказания услуг от адвоката будут ждать результата. Каждая порученная задача — своего рода экзамен на право быть достойным «оказанного вам высокого доверия». И здесь, в отличие от разовых клиентов, кумулятивный эффект будет гораздо сильнее, больше пары месяцев на раскачку вам не дадут. После этого договор на абонентское обслуживание будет расторгнут, а вы, скорее всего, будете вынуждены сменить характер работы, больше на поле постоянного внешнего обслуживания вам ловить будет нечего. Даже крупные города — это большие деревни, а интересный с финансовой точки зрения бизнес вообще ограничивается двумя-тремя сотнями непрерывно общающихся между собой людей. И, как вы догадываетесь, даже одна отрицательная рекомендация закроет вам вход в эту группу. А это не социальные сети, негативный отзыв одним щелчком удалить не получится. Но не будем о грустном.

Рано или поздно вы выйдете на тот уровень взаимоотношений с доверителем, когда сможете себе позволить сказать, что ваших профессиональных возможностей для разрешения поставленной задачи не хватит. И не только ваших. Речь идет о тех вопросах, с которыми не получится работать, их нужно решать. И, учитывая вашу предыдущую успешную деятельность, решать этот вопрос, скорее всего, поручат именно вам. В этом плане адвокат отличается от консильери в худшую сторону — адвокату никто не даст бойцов для силового решения вопроса. Хотя отряд вам предоставят. В виде перетянутых резинками или наклейками со штампом банка пачек купюр.

Здесь вам придется определяться: вы либо продолжаете расти профессионально и берете на себя функции «решалы», либо остаетесь хорошим, надежным юристом, но с ограниченным диапазоном полезного использования.

Если вы выбрали вариант роста, вам придется узнать, что такое «решение вопросов» и с чем его едят.

Решалы

Условно адвокатов, работающих в этом направлении, можно разделить на две группы: те, для кого «решание» является основным источником дохода, и те, которые вынужденно погружаются в этот мир для разрешения конкретного клиентского вопроса.

Классический «решала», как правило, выходец из силовых, властных или околокриминальных структур, связанных с юриспруденцией (следователи, судьи, работники прокуратуры, бывшие сотрудники государственных структур или контактирующие с ними по роду деятельности бизнесмены средней руки). Адвокаты, делающие в своей профессиональной практике упор на «знание судьи», а не знание законов, могут при этом быть очень неплохими специалистами-правоведами. Должны отметить, что такие адвокаты не относятся к классическим «решалам», в их деятельности весьма значительное место по-прежнему занимает представление интересов своих клиентов. Просто в «решании» крутятся немалые деньги, поэтому для таких посредников хлопоты за «несвоих» клиентов — источник дополнительного дохода. Нельзя сказать, что эти деньги легкие. Немалые — да, но отрабатывать по «платным» делам приходится в значительно большем объеме, чем по обычным.

Адвокат здесь выступает и в качестве первичного процессуального фильтра (если носить судьям неадекватные дела, они быстро перестанут воспринимать тебя всерьез), и в качестве гаранта исполнения обязательств (стороны сделки друг друга не знают, обе стороны замкнуты лишь на посредника), и (самое неприятное) в качестве депозитария с аккредитивным уклоном, который должен принять средства, проследить за соблюдением условий раскрытия покрытого аккредитива и передать их исполнителю. На каждом этапе возможны сбои, несмотря даже на изначально доверительный характер подобных дел. Конечно, бывают исключения — один такой решала умудрялся брать расписки с должностных лиц и держать их у себя в сейфе вплоть до окончания работ, но это нонсенс, практически в ста процентах случаев все говорится на словах, даже переписки в мессенджерах стороны сделки предпочитают удалять.

Такая деятельность, естественно, не одобряется моралью, находится на грани соблюдения закона и требует от участников-адвокатов отсутствия ошибок. Нужно сразу понимать, что с участников в мантиях или погонах возвратов полученного не будет, как не было выдачи беглых с Дона. А клиент, не получивший результата, как и всякий потребитель на его месте, потребует свои деньги обратно. Еще и со штрафными санкциями. Поэтому адвокат, взявшийся за решение вопросов на этом поле, неизбежно принимает на себя риски с обеих сторон. Оплачиваются ли эти риски соответствующим образом? Скорее нет. Ведь в сумму комиссии нужно включить и репутационные, и финансовые риски исполнителя-адвоката, и возможность срыва уже в процессе, когда поступил звонок с заоблачных высот, указания откуда идут вразрез с договоренностями, достигнутыми на нижнем уровне, и отказ клиента и т. д. и т. п.

Есть ли выход и можно ли быть успешным в профессии, не касаясь подобных дел? Точно нет, простите. Уровень юриста, который не решает вопросы клиентов, — это, как максимум, начальник юридического отдела на предприятии с потолком дохода двести-двести пятьдесят тысяч в месяц. А вот стать миллионером, пусть рублевым, но все же, оставаясь при этом адвокатом, а не «чистым посредником», думаю, возможно. Пусть не сразу, но все-таки возможно.

Прежде чем перейти к конкретным примерам, необходимо отметить, что все совпадения с реальными людьми и делами случайны. Автору повезло работать в субъекте Российской Федерации, полностью свободном от наличия в предпринимательской и иной деятельности признаков состава ст. 291 УК РФ. Почему — будет ясно далее…

Как не превратить адвокатский стартап в сувенир для прокурора?

Вчера на работе искали справедливость. Сегодня ищем работу.

Начинающим адвокатам, особенно тем, кто представлял себе профессию по привлекательным образам, созданным авторами зарубежных книг и фильмов, стоит быть очень осторожными на первом этапе ведения своей деятельности.

Речь идет о том моменте, когда к вам приходит понимание, что есть процессы, в которых одной только силой убеждения и знанием законодательства не обойтись. Почему — тайна сия велика. Вроде бы ваш доверитель прав по закону, ваши аргументы сильны, правовая позиция безупречна. Тем не менее положительного результата нет. Это, конечно, не так страшно (особенно в гражданских делах, где клиент, в отличие от уголовного судопроизводства, рискует только деньгами), но неприятно и, чего греха таить, несправедливо. Работа выполнена вами добросовестно, но финал не в вашу пользу.

Поиски справедливости или даже посконной «правды» рано или поздно приводят адвоката к пониманию, что за вопрос клиента иногда нужно не только браться, но и «решать» его. Дьявол, как обычно, кроется в деталях. В данном случае против вас играет формирование стиля работы и привычек к компромиссам.

Если вы приходите в профессию не из государственной (именно государственной, частные фирмы таких навыков не дают) системы, будь она правоохранительная или административная, то вы не можете знать, как работает настоящая российская система сдержек и противовесов. Мы привыкли, что термин «система сдержек и противовесов» применяется при анализе государственного управления зарубежных стран. Законодательная, исполнительная и судебная власти уравновешивают друг друга, балансируя механизм в целом. В России система сдержек тоже есть, только она, в отличие от классической, работает внутри каждой ветви власти. Тот выпускник, кто после окончания вуза идет на государственную службу, в первую очередь учится именно этому. Конкуренция органов власти, разделение и перекрещивание властных полномочий, отчетность по завершенным делам (так называемые «палки»), формальные и неформальные договоренности по сферам влияния, разграничение подведомственности и подследственности.

Адвокат, который прошел это по первой-второй своей работе, в «решальных» вопросах практически гарантированно не запутается. Он привык, что в любой момент подставить или «обойти на повороте» могут даже коллеги, не говоря уже о конкурирующих ведомствах. Адвокат же, не прошедший школу государственной службы или окологосударственной системы, часто смотрит на «решальщиков» как на старших коллег, которые так же заинтересованы в благополучном исходе дела, как и он сам со своим клиентом.

Это не так, поэтому в начале поиска вариантов помощи в разрешении конкретного дела нужно понимать, что вы сейчас первый раз в жизни заходите в воду. При этом вы не умеете плавать, а вода — открытый океан у побережья Африки. На берегу находится мясокомбинат, который сбрасывает отходы в воду, подкармливая этим акул. Вам же нужно этих акул найти и подружиться с ними, чтобы в дальнейшем они позволили вам участвовать в разделе дармовой еды.

Какие же конкретно акулы больше подходят для первого знакомства?

Лицеисты

Под этим подразумеваются ваши однокурсники и иные знакомые студенческой поры.

У каждого выпускника юридического факультета обычно имеется пара-тройка приятелей, которые выбрали для себя работу на государство. Вам будут полезны правоохранители (следователи или работники прокуратуры) и, разумеется, федеральные судьи. Секретари судебных заседаний или даже помощники судей на данном этапе обладают слишком узкой местной властью — до назначения судьей и утверждения в статусе пожизненно назначенного они обычно не допускаются к решению серьезных вопросов. Исключения, конечно, бывают: иногда особо коммуникабельный курящий помощник так удачно курит с судьей на регулярной основе, что может быть полезен вам, еще не имея мантии. Но это скорее исключение.

Вообще, если вам повезло приятельствовать с судьей в студенческие годы и сохранить добрые отношения уже после его назначения, скорее всего, ваша карьера «решалы» пойдет в гору. Обращаем внимание читателя — именно приятельские, а не дружеские отношения. Дружба часто не выдерживает испытания работой и деньгами, а вот приятели, работающие совместно, — это довольно прочный тандем. Кстати, в успешном функционировании этого тандема чаще всего заинтересованы обе стороны — практически у каждого человека в мантии есть доверенные лица. Он, конечно, со временем найдет их и сам (или, что вероятнее, его найдут сами кандидаты на эту вакансию), но если вы уже здесь и опыт работы с вами успешен, то вы не только можете стать доверенным лицом и решать и свои вопросы, и вопросы партнера, будучи его контактом для потенциальных клиентов, но и в качестве приятного бонуса получите рост своей клиентской базы.

Как уже очевидно, вариант с «лицеистом» — судьей — это, пожалуй, лучшее, что может случиться с начинающим «решалой». К тому же, как показывает практика, даже если в процессе на стороне одного из участников выступает адвокат, по совместительству являющийся мужем судьи, которая слушает дело, это не будет основанием для отвода судьи (реальный случай, имевший место в Санкт-Петербурге). Тем более основанием для отвода не будет считаться то, что вы с судьей были однокурсниками.

Другим полезным знакомством со студенческой поры будет однокурсник, который выбрал службу в правоохранительных органах. Конечно, его диапазон полезного использования будет уже, чем у приятеля-судьи, но он тоже позволит адвокату не пасть жертвой опытных акул. Основное, чему вы можете научиться у правоохранителя, — это как сделать так, чтобы тебя не «кинули» другие правоохранители.

Практика показывает, что люди в погонах этим грешат, и очень сильно. Когда «красные крыши» окончательно вытеснили с рынка людей в спортивных костюмах, отсутствие конкуренции и иных механизмов воздействия в случае срыва договоренностей привело к тому, что сотрудники внутренних органов приобрели чувство вседозволенности и всемогущества. Доходит до смешного: когда следователи договариваются с судьей по поводу своего «клиента», суд не доверяет им настолько, что запускает общим порядком. Есть депозит — работаем, нет — свободны, скидок за удостоверения и звания не предусмотрено.

Еще одним минусом является какой-то особенный воздух в соответствующих ведомствах. Он совершенно убивает всякое желание что-то делать. Пообщавшись некоторое время с сотрудниками в погонах, среднему адвокату надо приводить себя в чувство и заставлять себя куда-то двигаться. Иначе этот вирус сидения на месте и ничегонеделанья может погубить и вас. А адвоката кормят именно ноги и отсутствие регулярной заработной платы.

Если же рассматривать конкретные ведомства, то можно дать только несколько общих советов. Первый: старайтесь решить свой вопрос как можно ближе к «земле». На уровне района. Идти в любой главк можно только в крайнем случае — там обитатели заняты чем угодно, но не работой, хотя ценовую планку держат соответственно престижу должности. Второй: все время держите в голове столичные ветра. Самые «разрешаемые» вопросы традиционно курируются и сопровождаются именно оттуда. Повеяло запахом столицы — лучше выйти из комнаты: сдует, когда понадобится фигурант-стрелочник. Третий: учитывайте моду на оперативное сопровождение силами «старших братьев». Как только указанные братья появились на горизонте, лучше тоже выйти из игры, добровольно-принудительное сотрудничество никто не отменял, а адвокат довольно привлекательная в этом качестве фигура, слишком много клиентской информации к нему стекается. Последние же прецеденты по выемкам в коллегиях и привлечению адвокатов к уголовной ответственности изрядно подорвали веру в защищенность, которую дает наш статус.

Разумеется, коммуникабельный приятель, работающий в правоохранительных органах, обязательно будет вам полезен. Как минимум, он поделится с вами знаниями о том, как работает (точнее, не работает) эта система, что можно рассчитывать от нее получить и в какие процессуальные сроки. А это уже немало, поверьте.

Акелы

Речь идет о более опытных адвокатах, к которым молодые коллеги могут и должны обращаться за помощью. В идеале, конечно, это будет адвокат, у которого вы проходили обязательную стажировку. Если ваш наставник готов взять вас к себе в качестве помощника, то это можно считать везением.

В таком варианте вы будете практически полностью застрахованы от иногда встречающихся случаев непорядочного поведения по отношению к молодым коллегам. Бывает, и клиентов уводят, и «решальный» депозит не возвращают. Адвокаты тоже люди, не ангелы, а поговорке «ворон ворону глаз не выклюет» следуют, к сожалению, далеко не все. Заинтересованность во взаимном сотрудничестве или, скорее, «взаимном опылении» в качестве страховки защиты ваших интересов здесь тоже работает слабо, слишком велика разница в опыте и знании тонкостей работы. Не исключено, конечно, что вам повезет и вы начнете общение с адвокатом, который лояльно относится к молодым коллегам и имеет свой кодекс чести, который не позволяет обманывать даже более слабого.

Будет неплохо, если вы заручитесь условными «рекомендательными» письмами от заведующего консультацией или вашего наставника, если он сам по каким-то личным причинам «решанием» не занимается. Но в любом случае вам придется беречь свою клиентскую базу от старших коллег. Дело даже не только в том, что тут не сработает принцип «на чужого клиента рот не разевай». Надо помнить и об еще одном участнике процесса — самом клиенте. Если он обратился к начинающему адвокату с «решальным» вопросом, значит, личных связей и иных, более надежных, чем вы, контактов в этой сфере у него нет.

Напрашивается аналогия с отшельником, который всю жизнь жил в глухой тайге, потом занемог и добрался до сельского фельдшерского пункта с единственным сотрудником — молодым специалистом в вашем лице. В этой локации у клиента альтернатив нет, приходится обращаться за помощью к вам. Потом молодой фельдшер не смог поставить диагноз и поехал вместе с пациентом в земскую больницу, консультироваться у опытного врача. Естественно, посмотрев на разницу в опыте, пациент захотел лечиться не у начинающего врача, а у опытного. Думаю, параллели налицо. Даже матёрому адвокату бывает сложно отказаться от «чужого» клиента, который настаивает на переходе от первоначально нанятого молодого коллеги, такой отказ — адвокатская этика высшего порядка. Начинающим же адвокатам, просто во избежание разочарований, лучше своих коллег такому искушению не подвергать и прямого общения со своим доверителем не допускать.

Еще одним преимуществом «старших товарищей» выступает бесплатная фильтрация обсуждаемого дела с точки зрения его «проходимости» в судебных инстанциях. Начинающие адвокаты в силу отсутствия опыта просто неспособны оценить судебную перспективу дела с гарантированным успехом. Более подробно мы будем говорить об особенностях таких дел дальше, здесь же приведем простой пример.

Дело о взыскании с физического лица заемных средств, выданных ему кредитором — физическим лицом (не банком или иной кредитной организацией). Деньги ваш доверитель не брал/вернул, но недобросовестный кредитор злоупотребил правом и пошел взыскивать их вторично/неосновательно в судебном порядке. Ваш доверитель прав, как мы видим. Ваша позиция может быть достаточно сильна и даже подкреплена доказательствами (не стопроцентными, но довольно весомыми). Вроде бы даже «решать» здесь нечего, но необходимо. И тут от старшего коллеги поступает вердикт, обжалованию не подлежащий, — дело «не проходное». И это действительно так. Просто люди в мантиях очень плохо относятся к такой фактуре. Откуда-то (скорее всего, большинство аналогичных дел были «с душком») в судах сформировалось мнение, что недобросовестно в таких случаях ведут себя именно заемщики. Взял, возвращать не хочет, готов поделиться малой частью.

Резюме: жуликам помогать не будем даже за деньги, они в данном случае пахнут. И таких категорий дел довольно много, что также ограничивает круг вопросов, подлежащих «решанию».

Отставной козы барабанщики

Здесь мы будем говорить о профессиональных посредниках. Как правило, их деятельность не ограничивается судами, включая в себя и согласование вопросов в государственных органах, поиск и подбор инвестпроектов, агентскую деятельность и т. д. и т. п.

В силу широкого круга контактов эти люди действительно способны сегодня помочь со снятием обременения в виде прибрежной зоны, а завтра сопроводить получение лицензии на образовательную деятельность. Не погружаясь глубоко в отдельные процессы, можно сравнить их с терапевтами, которые способны дать первичную консультацию практически по любому вопросу. Отличие (к сожалению, весьма существенное) состоит в том, что терапевт по итогам консультации при необходимости направляет на дополнительные обследования или к профильному специалисту, а наши барабанщики продолжают лечение независимо от того, верно ли они поставили диагноз и уверены ли в эффективности назначаемой терапии. Как вы уже наверняка поняли, это означает, что первичной фильтрации «проходимости» дела в данном случае не проводится — глупо было бы требовать от коммивояжера глубоких знаний права и процесса.

Вторым неудобным для сотрудничества моментом выступает потоковый характер работы посредников. Они держат на руках значительный портфель заказов, которыми поддерживают высокий уровень своей занятости. Из этого следует, что посредник не будет относиться к начинающему адвокату как к бесценному и любимому кормящему клиенту, у него всегда будет находиться более интересное в денежном выражении или более срочное дело.

Третья проблема коммуникации с этим типом «решал» состоит в том, что их репутация складывается из слишком большого количества составляющих (репутация в комитетах, администрациях, следственных отделах, судах и т. д.), поэтому большого урона ей неудача в разрешении конкретно вашего вопроса не нанесет. Соответственно, посредник не очень боится провала в отдельно взятом деле и отдельно взятом суде. А для вас, как мы уже говорили, цена ошибки слишком высока.

Совет здесь можно дать, пожалуй, один: не прибегать к помощи таких специалистов без крайней необходимости. Даже если вам не повезло настолько, что «лицеисты» и «акелы» на вашем пути пока не встретились, ждите. Рано или поздно (пусть не на этом клиенте или не на этом вопросе) вы наладите нужные связи и относительно без риска сможете решать профильные вопросы в полном объеме, без исключений и отказов.

В заключение хочется еще раз сказать о наболевшем. Профессиональный рост адвоката может происходить в двух направлениях: в сочетании с финансовым успехом или без оного. Но даже если увеличение ваших знаний пока значительно обгоняет увеличение гонораров за их применение, это не проблема, а всего лишь вопрос времени. Хуже, когда вы растете только в области финансов, без совершенствования в праве как таковом. Тогда вы не сразу, но обязательно перестанете быть адвокатом, оставаясь только «решалой». Пусть даже при этом у вас будет офис с видом на Неву, кожаными креслами и мраморным полом — адвокатское сообщество вряд ли признает вас своим членом. Внешние атрибуты и деньги приятны, они облегчают жизнь и делают ее комфортной, но они не способны быть смыслом. Адвокаты и так слишком часто сталкиваются с профессиональным выгоранием, подвержены депрессии и нервным срывам, которые некоторые коллеги безуспешно топят в алкоголе. Скорее всего, это происходит от того, что в нашей работе мало созидания и творчества, но много разрушения и негативных эмоций.

Давайте хотя бы постараемся не усугублять ситуацию тем, что выхолостим наше дело, оставив в нем только деньги. «Решание» должно быть не целью, а средством достижения цели главной — успешного разрешения проблемы доверителя. Только тогда оно имеет смысл. А прибавка к гонорару в виде комиссии за дополнительные хлопоты пусть остается только топпингом.

Адвокатская фирма: от подержанной мебели с «Авито» к мрамору и картинам

Бывают настолько дорогие адвокаты, что дешевле нанять судью.

При произнесении слов «адвокатская фирма» большинство людей представит себе просторный дорого обставленный офис, в котором каждая деталь интерьера служит общей цели — создать у клиента ощущение надежности и монументальности. Надежность, конечно, бывает разная: табурет Собакевича тоже прекрасно исполняет свою функцию, но чиппендейловская мебель аналогичного назначения как-то больше соответствует образу элитного адвоката.

В ловушку «дорого-богато» попадают практически все начинающие адвокаты, которые при открытии своего дела ставят перед собой задачу произвести на клиента хорошее впечатление и задержать его в конторе на время, достаточное для заключения соглашения и внесения аванса. Является ли антураж необходимой частью нашей работы или больше напоминает аренду фотостудии, оформленной в виде салона бизнес-джета, которые популярны среди инстаграм-пираний?

Начинающий адвокат может сделать немало ошибок, которые изрядно опустошат его карман, не принеся нужного результата. В силу идеалистических представлений о работе адвоката-фрилансера можно начать с мрамора и картин, рассчитывая, что обстановка офиса сама привлечет состоятельных клиентов. Это может быть оправданно с точки зрения выбора стратегии развития (постоянное обслуживание доверителей, ориентированных на институт «семейного адвоката»), но совершенно невыгодно материально, поскольку требует достаточно серьезных вложений на первом этапе. Если бы дорогое оформление офиса хотя бы использовалось в рекламных материалах или для проведения «дня открытых дверей», расходы были бы понятны и обоснованны экономически. Но реклама в случае частного юриста имеет смысл в том случае, когда вы ориентированы на неограниченный круг лиц, то есть клиентов случайных. Если же изначально был выбран «рекомендательно-конфиденциальный» вариант развития, то массированные рекламные кампании будут диссонировать со стилем и характером работы, отличающимся индивидуальным подходом к клиенту.

Также не нужно забывать, что антураж офиса должен гармонировать с его обитателями. Если в отношении «главного адвоката» вопросы возникают редко (если у вас есть средства на организацию собственного дела, выбирать и носить костюм вы, скорее всего, умеете), то на младших сотрудниках взгляд клиента может споткнуться, и не в самом благоприятном для репутации фирмы смысле.

Ключевым моментом здесь является привычка к уровню окружающей обстановки. Мы комфортно и расслабленно чувствуем себя не только в знакомой, но и соответствующей нам среде. Это совершенно естественно: если вы привыкли пить пятичасовой чай в лобби отеля «Ритц», вы будете шокированы процедурой подачи чая в «Чайной ложке». И наоборот. Это, кстати, совершенно не значит, что чай в «Ритце» будет гарантированно лучше (об этом мы поговорим чуть дальше), но обстановка….

В полной мере это относится к тем услугам, которые мы выбираем. Подсознательно потенциальный клиент склоняется к своему уровню запросов, в том числе подыскивая юриста на ведение своего дела. Если вы с самого начала ориентируетесь на «улицу», то, помимо места нахождения офиса (рядом со станцией метро, торговым центром или иным местом с высокой проходимостью людей), вам важно его правильно обставить. Помните вопрос многодетной мамы к консультанту отдела ковровых покрытий? Когда она спросила, какое покрытие будет наиболее практичным и долговечным для квартиры, в которой проживают шестеро детей, консультант ответил: асфальт. Точно так же и офис для клиентов-«малобюджетников» должен быть неброским, легко моющимся и чем-то напоминать салон автобуса или торговый зал «Дикси».

Сотрудников тоже стоит подбирать под стать офису, без корпоративного «дресс-кода» и излишнего, неуместного в данном случае высокомерия. Поверьте, высокомерие будет замечено клиентом в первую очередь. В России вообще очень болезненно реагируют на любое (даже кажущееся) превосходство над собой и практически никогда его не прощают. Доверитель еще может извинить некую долю холодной отстраненности адвоката, но только в случае, когда конкретный адвокат для него — луч света в темном царстве и последний шанс на спасение. Тогда уверенность и надменность профессионала не только простительна, но и необходима. Но эта категория клиентов как раз чаще водится в «мраморе», а не на диванах из искусственной кожи, поэтому для офиса адвоката «шаговой доступности» пока недостижима.

Второй вариант «воспитания привычки у клиентов и сотрудников» уже требует довольно значительных вложений от начинающего адвоката. Наш малый и средний бизнес, точнее весь бизнес, имеющийся в стране (то, что в мире считается бизнесом крупным, у нас либо является государственным, либо работает на бюджетных заказах), тоже «читал в детстве нужные книги» и стремится к мраморному полу и картинам на стенах. В его офисе пока картин нет тоже, поэтому пытаться его удивить не стоит. Поскольку бизнес у нас запуган и больше напоминает мышку, которая ночью пытается влезть в холодильник (слишком уж много желающих этих бизнесменов ограбить), ему вряд ли придется по вкусу адвокатский офис, который обставлен дороже, чем его собственный.

Такой потенциальный клиент сразу начнет подозревать (и небезосновательно, кстати), что все эти адвокатские красоты только увеличивают стоимость услуг. Как удачно выразился кто-то из коллег, «когда я заказываю заключение юриста, а мне его отдают распечатанным на бумаге с водяными знаками, я понимаю, что оплатил и знаки, а мне нужно было только заключение».

А вот отпугивать эту категорию клиентов не стоит, слишком большие в будущем ждут потери. Это клиент, «кормящий» уже сегодня, к тому же имеющий перспективу подрасти в будущем. Кроме того, большинство таких доверителей не имеют привычки увольнять сотрудников, которые доказали свою эффективность и преданность, так что вы имеете все шансы расти вместе с ними и иметь гарантированный доход. И ваш офис будет облагораживаться уже на законном основании, вместе с офисом клиента.

В качестве примера приведу случай из собственной практики. Будучи человеком с развитым чувством прекрасного, клиентка — хозяйка бизнеса, связанного с организацией фестивалей и творческих конкурсов, — чувствовала в себе тягу к меценатству и постепенно из спонсорской помощи молодым художникам выросло еще одно бизнес-направление — картинная галерея. И если раньше ее подарки своему адвокату были довольно стандартны, представляя собой различный коллекционный алкоголь, то последние несколько лет они стали «пиром духа» в виде картин художников разных направлений. Это позволяет не только украшать офис бюро произведениями искусства, но и дает возможность одновременно оставаться в курсе тенденций современной живописи. Не говоря уже о том, что практический склад юридического ума не может не считать эту выставку неким венчурным фондом — художники все начинающие, кто знает, не затесался ли среди них новый Пикассо? Да и оживляет это буйство красок и фантазии живописцев строгий антураж юридической фирмы, что греха таить.

Подобный вариант оформления адвокатского бюро требует терпения, серьезных затрат и значительного количества времени на реализацию. Его преимуществом, с другой стороны, является почти стопроцентная надежность и, насколько это вообще возможно в России, гарантированность. Привлечение клиентов «по рекомендации», а не рекламой, стабильное постоянное обслуживание и рост вместе с ними, уменьшающиеся с течением времени трудозатраты (в силу погружения в нюансы бизнеса доверителя при одновременном росте гонораров) — это справедливая компенсация ваших временных и прочих потерь. Постепенно ваш офис облагородится настолько, что будет готов соответствовать новому направлению вашей работы — «решанию вопросов». И здесь мы перейдем к антуражу офисов «топ-решальщиков».

Адвокатские конторы высокого уровня стандартно-роскошны. Единственное (кроме, конечно, стоимости услуг) неудобство для клиента при обращении к ним связано с отсутствием в городах нестоличного статуса аналогов «Москва-Сити», или, другими словами, современных центров притяжения деловой активности. Традиционно дорогие адвокаты базируются в историческом центре города, который, что естественно, не готов к приему большого количества посетителей, пользующихся личными автомобилями. Нехватка парковочных мест создает проблемы для клиентов, уже давно не пользующихся общественным транспортом, но еще не доросших до персонального водителя. Хотя, учитывая иезуитское коварство топ-юристов, вполне возможно, что они не переезжают в современные бизнес-центры именно для отсечения той категории доверителей, которая личных шоферов не имеет. Все может быть в случае, когда ты хочешь максимально снизить риски потратить драгоценное время на не имеющего достаточно средств для его оплаты клиента.

Долго описывать обстановку офиса вряд ли имеет смысл: стандартные кожаные кресла, столы и стулья из массива, картины. В некоторых случаях — изразцовые действующие камины и картины средней руки художников в подлинниках. Гораздо более любопытно описание внешнего вида сотрудников таких контор и принятого стиля работы с клиентом.

Во-первых, потенциальный клиент должен понимать, что в юриспруденции, как и в музыке, ничего нового быть не может. Нот всего семь, законов много больше, но они тоже написаны одинаковым языком, которым владеет и вчерашний выпускник, и управляющий партнер топ-компании. Отличительной чертой будет количество приглашенных для общения с клиентом специалистов. Обычно это два-три человека. Так что первой особенностью будет именно круг посвященных лиц.

Подразумевается, что в стоимость услуг адвокатского бюро в данном случае входят гарантии конфиденциальности сообщенной информации, независимо от количества сотрудников, присутствующих при ее оглашении (в небольших юридических фирмах переговоры, как правило, проводятся с главой адвокатской компании, а он потом уже сам решает, до кого из сотрудников и в каком объеме клиентскую информацию доводить). На самом деле главной причиной значительного количества участников обсуждения является показ клиенту мощи фирмы и презентация количества специалистов (естественно, лучших в своем деле), которые будут заниматься его делом. Учитывая обычную практику постановки размера гонорара топ-фирмы в зависимость от человеко-часов, клиенту стоило бы попросить удалиться большую часть присутствующих, ведь бесплатным будет только их участие в первой встрече, потом вся «группа в полосатых купальниках» будет включена в счет, подлежащий оплате.

Поскольку чаще всего доверители приходят с действительно серьезными проблемами, манера поведения сотрудников адвокатского бюро в духе персонала пятизвездочных отелей у адекватных и не отравленных пафосом клиентов вызывает искреннее недоумение. Какую цель преследуют голливудские улыбки юристов, когда им озвучивают вопрос о недружественном поглощении бизнеса при серьезном корпоративном конфликте? Ладно бы это еще были акульи пасти профессионалов, которые радуются будущему заработку и предвкушают хорошую драку. Так нет же, зачастую это заискивающие улыбочки категории «любой каприз за ваши деньги».

Не будем критиковать подходы коллег (от нас это будет больше похоже на возмущение жителей подвала зимним садом проживающих на верхнем этаже), но при этом подчеркнем, что от перехода в топ-фирму знания начинающего адвоката автоматически не прирастают, в лучшем случае они остаются на прежнем уровне. Никакого волшебства в работе коллег с «верхнего этажа» нет. Только железобетонная уверенность в том, что их руководитель решит любой вопрос, если подключится. Судя по оставлению этого варианта на крайний случай, топ-коллеги боялись беспокоить руководителя не из уважения к его времени, а из банального беспокойства за свою дальнейшую судьбу. Видимо, все вопросы в итоге вынужден был решать руководитель, у которого закономерно должна была возникнуть логичная мысль: если все делаю я сам, зачем мне штат? Для улыбок можно кого-то дешевле нанять, без ученой степени.

По такому пути в свое время пошел хозяин крупного петербургского автосалона — он лично был в состоянии зимой продать снег эскимосам, настолько был талантлив. А в отдел продаж брал исключительно девушек модельной внешности, только что окончивших школу. Они поили потенциальных клиентов кофе и улыбались им, а если гостю по счастливой случайности была еще нужна и машина, то хозяин спускался в зал и в течение пяти минут продавал искомое, отправляя улыбающихся девочек заключать договор.

При встрече со специалистами топ-фирм в суде нет шансов противостоять имени их руководителя — дело будет проиграно просто по факту «магии имени». Тем не менее юрист, устроившийся на работу в компанию такого уровня, вряд ли вырастет там профессионально. Слишком много в делах этих фирм «решальной» составляющей, которая практически выдавливает из процесса чистую юриспруденцию. Да и персонификация юридического бизнеса здесь абсолютна, вас не будут воспринимать как профессионала, только как сотрудника «самого».

Наработать клиентскую базу для своего будущего самостоятельного бизнеса тоже вряд ли получится — концессионеры, работающие на крупных инфраструктурных проектах регионального и, тем более, федерального уровня, тоже несвободны в своих решениях и обречены работать с «топами», независимо от личных симпатий. Поэтому вершиной юридической карьеры такие фирмы являются только для хозяев-основателей, начинающему адвокату они мало что дают в плане профессионального роста или наработки связей.

По-настоящему важные контакты (с судьями и правоохранителями) собственник вам никогда не отдаст даже в пользование, на этом построен его личный бизнес и доход. Так что рассчитывать вы можете только на премии и бонусы по результатам дела, которое ведете. Да и то бонусы эти, опять же, остаются на усмотрение собственника. Конечно, бывают случаи гарантированных комиссий «за клиента», но это только если в вашем круге общения есть потенциально интересные вашему работодателю финансово бизнесмены с проблемами.

Как вы понимаете, редко в сферу интересов топ-фирм попадают предприниматели «средней руки», составляющие клиентскую базу для таких же «средней руки» адвокатов. Заметьте, быть середнячком в данном случае не значит быть неудачником. Скорее, наоборот: малый и средний бизнес в силу своего масштаба практически не подвержен кризисам глобальных переделов собственности и принудительной эмиграции в страны, с которыми отсутствует соглашение об экстрадиции. Получается, что в России большим счастьем является то положение, когда ты настолько состоятельный, чтобы питаться три раза в день, и настолько же при этом бедный, чтобы не заинтересовать собой рейдеров в погонах.

Эта ситуация привела к парадоксу: когда у тебя появляются проблемы топ-уровня, с которыми твои «средние» юристы не справятся, ты идешь в топ-фирму, которая тебе уже не поможет, поскольку в отношении твоего бизнеса есть «политическая воля» и принято решение о перераспределении его в пользу третьих лиц. Вот и получается, что «топы» нужны лишь для переговоров при обсуждении «отступного» или при предоставлении своего имени для освоения бюджета в спорах между уполномоченными государственными органами и не менее уполномоченными такими же государственными «бизнесменами». Которые между собой давно обо всем договорились, да и спора там быть не может (карман-то один), но необходимо придать процессу видимость конкурентности, равноправия и состязательности сторон.

Это очень напоминает запись в аншлаге арбитражного суда: «КУГИ против Святой Церкви». Понятно, что спор вышел из-за арендуемых платежей и носил чисто коммерческий характер, но наименования сторон повергают в трепет. Вот и «решалы» — собственники юридических фирм высокого уровня напоминают участников этого церковного спора. Ученые степени, водяные знаки на бумаге, именитые игроки. А матчи договорные… Стоит ли этот современный Париж мессы — каждый юрист решает самостоятельно.

Чтобы пояснить, что подразумевалось под договорными матчами, в следующей главе поговорим об особенностях «культурной» столицы. Если Жюль Верн устами Жака Паганеля заявлял о благотворном влиянии климата Австралии на каторжников, почему бы воздуху Петербурга не быть непригодным для дыхания взяточников?

«Культурная» столица — свободная от состава ст. 291 УК РФ территория?

«Один раз я забыл бутылку дорогого виски в администрации. Мне никто ничего не вернул, зато потом мне улыбнулась удача и я выиграл один маленький тендер. Теперь я часто забываю что-нибудь в администрации и мне везет!»

Взятка — принимаемые должностным лицом материальные ценности, или имущественная выгода, или услуги за действие (или, наоборот, бездействие) в интересах взяткодателя, которое это лицо могло или должно было совершить в силу своего служебного положения.

Казалось бы, определение состава преступления по упомянутой в названии главы статьи УК РФ достаточно полно, не предполагает иных толкований и содержит все элементы, необходимые для квалификации поведения должностного лица как противоправного.

Столица нашей Родины унаследовала старые купеческие традиции в духе «мы найдем вам требуемый товар, только платите деньги», а столица культурная и в этом вопросе идет своим особым путем. Теперь уже трудно понять, откуда произрастают корни этой «особости». Мы можем оценить только те правила игры, по которым играли живые свидетели — люди поколения 40–50-х годов прошлого века. Именно они наиболее сведущи в специфике индустрии «благодарностей» Северной столицы.

Действительно, долгое время при столкновении с «решальными» вопросами было неясно и местами обидно: почему в столице нужно лишь сформулировать задачу и приготовить деньги, а профильные специалисты сами обеспечат ее документально-юридическое оформление, при том что в Петербурге в аналогичной ситуации ты должен быть еще и прав по закону? Мы сейчас не говорим о случаях, когда неформальная плата взимается за ускорение процесса, например за получение разрешения на строительство или за решение в вашу пользу вопроса, точки зрения на рассмотрение которого могут быть диаметрально противоположными. Здесь как раз все честно — хочешь быстрее или по-твоему, плати. Но когда ты прав по закону и, чего греха таить, по «понятиям», а должен еще платить за свою правоту… в таком случае ум и заходит за разум.

Упомянутое выше поколение, работавшее в прошлом веке, оказывается, имело принципы. Взятка или иное незаконное обогащение было постыдным. После революции, по всей видимости, были вырезаны носители традиций подношений должностным лицам как чего-то привычного, обществом не то чтобы совсем одобряемого, но воспринимаемого спокойно, в качестве обычных элементов жизненного уклада. Сменившая их властная элита каким-то чудом (других объяснений не находится) встала на путь, не побоюсь этого слова, идейности в работе. Эта непогрешимость вознаграждалась продуктами и товарами из спецраспределителей, которыми руководство обеспечивало лояльность и соблюдение социалистической законности винтиками властной вертикали.

Схема работала достаточно длительное время — до того момента, пока маленьким и большим начальникам хватало тех товаров, которые в свободное от военных заказов время производила отечественная промышленность. Когда же стало понятно, что в основе любой летней обуви производства Барановичской обувной фабрики лежат те же кирзовые сапоги, в страну постепенно начали завозить импортные товары. И здесь, подозреваем, и находятся истоки особого состава воздуха в Петербурге, который прямо душит взяточников.

Дело в том, что импортом (читай, еще и его последующим распределением) ведали работники торговли, «торгаши» или «барыги» на общегражданском языке. Статус работника торговли официально находился чуть выше уборщицы, разумеется, уступая рабочему, доярке, творческой интеллигенции и, само собой, небожителям в лице сотрудников отделов коммунистической партии. Конечно, можно было гордиться просто местом в иерархии, но хотелось при этом еще и быть одетым в «фирму́».

Видимо, под влиянием натирающих мозоли на всяких нормальных ногах ботинок фабрики «Скороход» в головы ответственных работников партии пришла мысль: необходимо сохранить иерархию и обеспечить поступление требуемых товаров, минуя официальные распределители, без изменения статуса «торгаша» на что-то человеческое. Поэтому им оставим распределение товаров, то есть власть фактическую, но сами при этом будем вести себя как девица из обедневшего дворянского рода, согласившаяся выйти замуж за богатого, но безродного купчика. То есть свысока и с видом огромного одолжения, граничащего с жертвенностью. В качестве дополнительной гарантии партия оставила за собой право карать проштрафившихся поставщиков «коммунистического двора» исключением из рядов и неизбежным последующим увольнением из условного универмага/оптовой базы.

Схема сработала, так как вполне устраивала обе стороны. Работники торговли брали свое на товаре, остающемся после удовлетворения потребностей партии и правительства, руководители же партийных ячеек с ног до головы оделись в импорт. Внешне же все выглядело вполне пристойно и радовало глаз рабочих и крестьян — угодливо кланяющийся директор универмага записывался на прием к инструктору отдела какого-нибудь района, сидя в одной очереди вместе с «очередником» — членом профсоюза Кировского завода. Чувство собственного достоинства рабочего класса не страдало, а установить причинно-следственную связь между отсутствием товаров в магазинах и «униженно-оскорбленным» положением работников торговли так никто и не смог.

Неизвестно каким образом, но подобная схема взаимодействия частных просителей и облеченных властью людей Санкт-Петербурга сохраняется по сей день. «Питерские» не берут взяток и не принимают благодарностей, хотя со стороны это выглядит так же, как взаимоотношения «московские». Вроде бы «тот же воздух и та же вода», но состава нет, хоть убейте. Если в столице лицо, заинтересованное в исходе дела, обычно задает вопрос «сколько?», то в Петербурге задается вопрос «что от меня требуется?». Заметьте, не сколько требуется, а что именно.

По сути, от просителя ждут одного: доказать власть предержащему, что, помогая просителю, он не зарабатывает деньги, а восстанавливает справедливость. Ни больше, ни меньше, именно восстанавливает. Доброе имя, нанесенный просителю ущерб, равное положение дел — это все в широком смысле и будет восстановлением справедливости. Иначе наши «решалы» не работают.

При такой позиции уполномоченных на принятие решений людей деньги, передаваемые просителями, теряют свой сакральный смысл и становятся некоей оберточной бумагой, в которую заворачиваются документы и доказательства, подтверждающие вашу правоту в конкретном споре. По столичным меркам нонсенс. И достаточно трудно, будучи посредником-«решалой», объяснять доверителю, что даже (и особенно) трудно идут дела, в которых он кругом прав.

Поначалу вам самому может быть трудно принять как данность постулат об «оплаченной правоте». Начинающие адвокаты зачастую сами пытаются искать ценность своей работы в случае безупречности правового положения клиента. В сочетании с тем, что закон допускает самостоятельное представление интересов стороной в суде, у доверителя возникает мысль: «А нужен ли мне адвокат или тут и так всем все ясно, суд по-другому решить не может?». А адвокат (если пришел в профессию, не растеряв по пути совесть), в свою очередь, будет внутренне сомневаться и не сразу найдет аргументы в обоснование своего привлечения в процесс и выплаты гонорара.

Прочь сомнения, коллеги! «Решальные» дела, по которым ваш клиент безусловно прав, — одни из самых сложных. Приведем простой пример. В одном из процессов в арбитражном суде при всей ясности правовой позиции из четырнадцати месяцев, в течение которых рассматривалось дело, порядка десяти месяцев ушло на неформальное убеждение суда в том, что клиент — не жулик, уклоняющийся от выплаты, а лицо, с которого пытаются взыскать деньги за невыполненные работы при не подписанной заказчиком смете работ. В таких случаях «люди в мантиях» руководствуются народным принципом про наличие огня при любом минимальном задымлении и рассматривают вас с таким обвинительным уклоном, которому позавидует иной следователь.

В столице человек, имеющий выход на «нужных» людей и использующий эти возможности к своей выгоде, вызывает восхищение, подобное рукоплесканию американцев историям про self-made men. Сэкономил на возврате займа с помощью суда? Молодец, не растерялся. Поставил некачественный товар и в суде доказал, что виноват покупатель? Тем более молодец, придумал схему, осуществил ее, заработал. Попался на передаче благодарности судье? Лох, естественный отбор сработал.

В этом плане столичный регион более честен — там постоянно идут конкурентные войны и нет монополии на «решание». Участники рискуют, а на каждого крупного хищника обязательно может найтись еще более крупный. Поэтому придумываются многоходовые схемы, приводятся сложные даже для восприятия аргументы. Битва идет до последнего, и фактически (при условии активного противодействия оппонента) она проходит как полноценный, пусть большей частью и подковерный, процесс.

Работа юриста, во всяком случае, от процессуально-открытой в обычном судебном заседании не отличается. Задача состоит в том, чтобы выстроить такую позицию, при которой суд будет вынужден (!) взять подношение от вас, а не от вашего оппонента. Тут вам и юриспруденция, и психология с конфликтологией, и развитие гибкости мышления, и прокачка терпения и стрессоустойчивости. Все в одном флаконе, коктейль «Провел процесс — стал ветераном».

В Петербурге же на первый взгляд меньше риска — ты вступаешься за правое дело, но здесь кроется ряд неудобных и в своем роде тоже рискованных моментов. Во-первых, как уже говорилось, большинству клиентов сложно объяснить, за что берут деньги наверху и в чем, собственно, состоит работа адвоката, если позиция прозрачна. Во-вторых, подобную категорию дел с точки зрения юриспруденции можно считать «адаптированными для старшего помощника младшего конюха». Они совершенно не стимулируют полет правовой мысли, изящную позицию и красивое выступление в конце процесса. Юридически здесь действительно все понятно, никакого творчества.

Конечно, есть некоторые дела с вариативностью исходов, но по ним вы отстаиваете позицию не в суде, в присутствии недружественного оппонента, а перед «процессуальным фильтром» — посредником, которому вы приводите доказательства и иными способами защищаете своего клиента. И оппонент тут тоже крайне заинтересован в положительном для вас исходе дела, поэтому возражает не из вредности, а с целью вам помочь, чтобы снять все возможные вопросы еще до суда. В общем, не развивает вас эта работа в профессиональном плане.

В поведенческом плане, кстати, тоже не откроете Америку. Самое сложное — это принять правила игры «благодарность за правду» и потом не слишком злиться на интеллигентных «голубых воришек», которые обставляют суть процесса некими метаниями в попытках убедить себя в бескорыстности помощи несправедливо обиженным людям. Определенная фальшь, конечно, режет глаз, и иногда очень хочется предложить либо снять крест, либо надеть трусы. Но потом это проходит. Более того, убежденность питерских власть предержащих в чистоте своих помыслов заражает, и адвокат сам начинает верить в незапятнанность своих знамен и бескорыстие.

В какой-то степени адвокат в такой ситуации тоже сродни священнику — они же не берут деньги за работу, и паства жертвует в благодарность за помощь. А то, что размеры помощи всем известны и периодически индексируются, так это обычай делового оборота, а не прейскурант. Так же и в нашем случае — не гонорар, а адекватное встречное удовлетворение за проделанную работу. Не взятка, а компенсация расходов за потраченное время, чтобы не портить себе карму. Вариантов масса, суть остается неизменной — в Петербурге не берут взяток и не принимают благодарностей сверх лимитов, установленных действующим законодательством.

Давайте для чистоты эксперимента на примере отдельного (разумеется, абстрактного) судебного процесса попробуем пройтись по определению взятки, чтобы окончательно убедиться, что в питерском регионе оные отсутствуют. Дано: вы правы по закону, ваш контрагент очевидно злоупотребил правом, поставленный вами товар не вернул, оплату не произвел, проценты за пользование чужими денежными средствами не начислил. Вы обращаетесь к адвокату, причем находите адвоката, способного сопроводить процесс в комплексе, включая «решание». Сумма крупная, а первый суд вы сами проиграли, понадеявшись на очевидность ситуации и вытекающего из нее решения в вашу пользу. Оппонент же не постеснялся заявить суду, что товар вы не поставляли, так как вами не доказан факт поставки ему товара. Адвокат через посредников доносит суду вашу позицию с надлежащим количеством сопровождающей ее оберточной бумаги. Вопрос задачи: подпадают ли действия участников задачи под квалификацию по ст. 291 УК РФ?

Ответ: нет, не подпадают по следующим причинам.

«Взятка — принимаемые должностным лицом материальные ценности, или имущественная выгода, или услуги за действие (или, наоборот, бездействие) в интересах взяткодателя.

Суд не действует в интересах вашего клиента, он действует в интересах соблюдения закона, т. к. ваш клиент прав.

Суд не бездействует в интересах вашего клиента, он, опять же, действует в интересах соблюдения закона, т. к. не имеет права бездействовать и не принимать решение по поданному надлежащим образом исковому заявлению, принятому к производству, а в дальнейшем по апелляционной жалобе.

«…которое это лицо могло или должно было совершить в силу своего служебного положения».

Суд не мог не совершать действия в рамках данного процесса — это входит в должностные обязанности судей коллегии в силу их служебного положения, он обязан вынести решение в любом случае.

Суд должен был вынести решение, но не должен был выносить его обязательно в пользу вашего клиента, он должен был вынести его в силу закона и на законном основании.

И последнее: суд не сокращает и не удлиняет процессуальные сроки по вынесению решений, они все равно будут укладываться в практику работы конкретного суда с учетом количества дел, поэтому и благодарность за изменение сроков внутри тех же установленных общей практикой пределов состава взятки образовывать не будет.

Не уверен, что Петербург уникален в своей «взяточной духовности», и не думаю, что здесь нет доли лицемерия. Наверное, есть и другие регионы со схожими традициями в области просьб и подношений. Скорее всего, некая «пелевинщина» в «решальных» вопросах связана с попытками хотя бы как-то облагородить процесс. Или просто аристократизм жителей города с его презрением к деньгам вкупе с жизненной необходимостью обладать теми благами, которые эти презренные бумажки дают, и привел к местами уродливой, но вполне жизнеспособной модели выживания в современном мире. И если все-таки есть таинственная душа Петербурга, то она, в том числе, подпитывается такими проявлениями характера Фемиды. По крайне мере, мы понимаем постыдность самой схемы. И переживаем по этому поводу. В общем, ведем себя в полном соответствии с традициями русской интеллигенции — одной рукой грешим, другой крестимся в покаянии.

Наступит ли в жизни адвоката момент, когда он сможет не грешить без риска оставить своих близких без средств к существованию? Или пассивный доход — удел только рантье, адвокату он не должен даже сниться? Постараемся разобраться дальше.

Есть ли в адвокатуре пассивный доход?

Шутки шутками, но в силу «непрерывности» процесса оказания услуг юридическая профессия не в первую очередь ассоциируется с пассивным доходом. С высоким доходом в принципе — вполне, с легким доходом — очень даже, особенно у лиц, с профессией не связанных. Пассивный же доход массовое сознание больше относит к сдаче в аренду недвижимости или выдаче займов под проценты, разумеется грабительские. Так что же может ответить юрист юристу на вопрос, вынесенный в название главы? Есть, нет или, хотя бы теоретически, может быть?

Как это ни прискорбно, ответ (с поправкой, конечно, на собственное особое мнение), к сожалению, не «да». Адвокаты торгуют не товаром, предполагающим определенную торговую наценку, а собственным лицом, имиджем, словарным запасом и всем тем, что нельзя перепоручить наемным консультантам торгового зала. Даже продвижение «адвокатского бренда» обречено на провал без участия самого бренда.

В основе любой адвокатской фирмы лежит (или когда-то лежал) успех отца-основателя, который был настолько ярким профессионалом, что смог заложить в свою контору инерцию, которой, при грамотном лакировании «косяков» последующих поколений юристов, может хватить на 20–50 лет. До следующего «звездного» шефа. В принципе, ничего особенного в таких взлетах-падениях нет, они характерны практически для любого бизнеса. Почему же пассивный доход в этой профессии маловероятен?

Следующий рассказ раскроет особенности адвокатской практики автора, видевшего свой профессиональный путь в развитии тех направлений деятельности, которые в перспективе не требовали бы его личного участия. Выбранная модель развития фирмы — длительная работа в качестве внешнего юриста со стабильным кругом постоянных клиентов, на первый взгляд, приближала к светлому будущему. Но только на первый взгляд…

Абонентское обслуживание сроком годности от пяти лет и выше к концу первых пяти лет выдержки дает возможность выполнять текущие задачи клиента с минимумом любых затрат, от временных до интеллектуальных. Бизнес доверителя для вас уже прозрачен и понятен, риски вы, чаще всего, снимаете до их возникновения. Даже до судов вне упрощенного порядка судопроизводства у вас практически не доходит (если доходит, значит, недоработали — к третьему году персонал клиента уже должен быть «выстроен» вами и неукоснительно соблюдать разработанные вами же алгоритмы действий в штатной ситуации). За вами остаются ситуации «внештатные» и внешние, то есть навязанные злостными контрагентами, несмотря на вашу (и клиентскую) безупречность.

Подобное глубокое погружение в дела доверителя развивает ваш доход «экстенсивным» путем. Вы получаете тот же гонорар, что и на первом этапе сотрудничества, но сил и времени от вас требуется значительно меньше. Проверять вас у сторонних консультантов тоже прекратили, вам верят и вас ценят. Казалось бы, все предпосылки для получения дохода пассивного налицо: сотрудничество с отдельно взятым клиентом выстроено, деловые связи и контроль за выполнением работ налажен. Можно передавать ведение клиента помощникам/младшим юристам и получать вожделенную ренту. К сожалению, нет. И вот по каким причинам.

Мощь родной экономики

Суммы гонорара (точнее, его ежемесячного аналога применительно к абонентскому обслуживанию) устанавливаются в рублях. Это «решальные» вопросы могут оцениваться в евро или долларах, а ваше содержание в качестве внешнего юриста будет именно в российском эквиваленте. И если раньше, когда деревья были большими, 35–50 тысяч рублей составляли 1 000 с лишним евро, что позволяло комфортно себя чувствовать, отвечая на звонки «абонентщиков» за пределами рабочего времени, то после пересечения «евроенотом» психологически важной отметки в семьдесят мощных рублей за один жалкий евро комфорт куда-то исчез.

Поэтому говорить о том, что пассивный доход не подвержен колебаниям не только рыночным, но и курсовым, мы не можем. Дополнительно вольем еще кувшинчик дегтя: в иерархии потребностей наших бизнесменов юристы балансируют где-то между мастерами маникюра и персональными тренерами. В случае кризиса вы либо должны приносить деньги (например, взыскивая дебиторскую задолженность в судах и с помощью судебных приставов), либо вас сократят до лучших времен, вместе со всеми специалистами, приносящими радость, но не приносящими доход.

Корреляция корреляторов

В отличие от аренды квартир, юриспруденция не предполагает ежегодной/ежемесячной индексации ее стоимости. Нет в нашей профессии понятия «рынка услуг». Точнее, рынок есть, а вот ценообразование на нем весьма хаотично и зависит от отрасли права, имени специалиста и, как венец и важнейшая ценообразующая составляющая, его оценки своего величия в денежном выражении. Проще говоря, наглости.

Поэтому, устанавливая при заключении договора размер оплаты за месяц вашей работы, вы должны понимать, что пересматривать его потом будет очень непросто. Как уже было сказано выше, специалисты, к которым вы относитесь в представлении клиента, редко повышают стоимость своих услуг. Особенно в кризис, когда желание заработать больше, а заплатить меньше вполне естественно. Заключение «первого повторного» договора вообще редко предполагает повышение — за первый год работы вы еще не настолько врастете в бизнес доверителя, чтобы вас нельзя было заменить.

Часто бывает, что, даже понимая, что вам недоплачивают (объем работы был сознательно занижен доверителем, а вы также сознательно пошли на озвучивание невысокой стоимости услуг, чтобы закрепиться в новом сотрудничестве), вы все равно не повышаете цену, работая на перспективу. Оправдан ли такой подход? Скорее, вынужден. Крупные клиенты везде ведут себя одинаково. Они получают товар максимально дешево за счет объема покупки.

В адвокатуре это означает, что стоимость вашего «человеко-часа» для них будет значительно (подчеркиваю, именно значительно) ниже, чем ваши услуги обойдутся пенсионерке, ведущей жилищный спор. И не потому, что вы злой и хотите ограбить бабушку, а клиент-миллионер жадный и хочет пустить по миру вас. Просто, получая объем оплаты, вы вынуждены тащить на себе объем работы.

Поэтому совет здесь может быть один: при первоначальном заключении контракта на абонентское обслуживание называйте максимально возможную цену. Скорее всего, вам придется не повышать ее в течение последующих двух-трех лет.

Второй совет плавно вытекает из первого: когда формируете цену на свои услуги в качестве внешнего юриста, пожалуй, единственным ориентиром для вас будет размер заработной платы специалиста вашего уровня, работающего штатным юристом. Так вот, вы внешний должны стоить процентов на тридцать-сорок меньше, чем вы же штатный.

В утешение можно отметить, что это не так сложно, как кажется. Штатные юристы, как правило, настаивают на «белой» заработной плате. А это плюс пятьдесят процентов сверху относительно денег, получаемых сотрудником на руки. Так что вы практически без усилий уже стоите работодателю на пятьдесят-семьдесят процентов меньше, чем штатный юрист.

Лучшая награда за хорошую работу — еще больше работы

По сравнению с юристами арендодатели объектов недвижимости выиграют и по итогам этого раздела главы. Им не нужно доказывать жильцам полезность и обоснованность проживания в их квартире, арендаторы сами знают, что нуждаются в жилье, и вынуждены за него платить, пока не обзавелись своим собственным.

Юристы же все равно в режиме «нон-стоп» тестируются клиентом на предмет соответствия предмету соглашения и «отработки» вознаграждения по нему. Большинство доверителей обычно успокаиваются после того, как вы разрешили ряд трудных, а лучше неподъемных для них задач, тем самым доказав свою полезность. Поэтому хороший юрист похож на дойную корову-рекордсменку, которая нужна, пока дает молоко, а вот превосходный юрист у клиента ассоциируется с ружьем — слава Богу, если не пригодилось, но чистим и смазываем регулярно. Правда, до ружья в нашей профессии расти долго и мучительно.

Вы действительно должны быть отличным профессионалом, имеющим связи, облеченным доверием клиента и незапятнанной репутацией. И, если вспомнить тему книги, вы обязательно должны быть в состоянии «решать» вопросы. Проверить контракт или выиграть суд может любой юрист, даже не обязательно хороший. А вот не создавать клиенту проблем и решать созданные им самостоятельно — это уже признак специалиста высокого класса.

Что касается объема работы и связанного с ним размера абонентской платы, здесь нам в кои-то веки помогут суды. Не секрет, что руководство судов не очень лояльно относится к «бесконечным» делам. Поэтому под разными предлогами судьи стараются новые иски под конец календарного года не принимать, а начатые дела при любой возможности заканчивать. Так что если ваш годовой контракт на абонентское обслуживание был заключен в конце года, то при его продлении (и, что греха таить, при попытке поднять цену) вам может быть на руку резкое количество победных результатов аккурат в преддверии нового подписания.

Если же в победном результате и, как следствие, готовности клиента продлить сотрудничество уверенности нет, то тогда можете не торопиться. Нет побед — растим «хвосты» по текущим делам, которые хотя бы обоснуют нашу полезность в будущем году. Пусть и без повышения ставки, но хотя бы клиента не потеряете.

Синдром льва, командующего войском баранов

Личные связи — еще одно серьезное препятствие на пути к формированию пассивного дохода.

Даже если допустить, что текущую работу по задачам клиента еще можно будет поручить своим сотрудникам, то получение технического задания и поиск вариантов решения в любом случае остается за руководителем практики. Не говоря уже про казусы, которые требуют дополнительных консультаций. Ведущий адвокат по сути очень близок к терапевту — врачу общей практики. Первичный осмотр, предварительный диагноз и далее направление на условные «анализы» или обследования.

Очень часто адвокатская работа требует получения заключений от узких специалистов. Например, по трудовому или строительному праву. На эти очные консультации вы тоже вряд ли сможете послать своих помощников, там необходимо не только выслушать ответы, но и задать нужные дополнительные вопросы. Те помощники, которые в состоянии выполнить такую работу самостоятельно, уже достаточно выросли профессионально, чтобы открыть свое дело или, как минимум, закрепить за собой на будущее личные самостоятельные контакты с контактами вашими. А зачем на своей же наработанной базе клиентов и консультантов самому растить себе конкурентов? Так не только пассивного дохода не получишь, но и без активного останешься.

Поэтому контакты с вашими «субподрядными» специалистами тоже остаются на вас и, разумеется, отдаляют вас от перспективы лежать на диване, получая за это деньги.

Пожар в пожарном депо

Пожалуй, последний из основных проблемных моментов, препятствующих получению денег без приложения особых усилий.

Есть волшебная категория клиентов, которых можно условно назвать «старыми цеховиками». Это скромные с виду подпольные миллионеры, которые сознательно делают свой бизнес не очень приглядным с виду: скромный офис-склад, бюджетные личные автомобили, одна и та же практичная одежда круглый год. И конечно, «полная тайна вкладов, то есть организации». Такие клиенты иногда даже бизнес-контракты правят сами, не привлекая юриста, которому платят. Вдруг он кому-то расскажет, какие крупные у них контрагенты, а те, кому он расскажет, подумают, в свою очередь, что сам клиент тоже крупный и богатый. И как бы чего не вышло.

Иногда при работе с такой категорией доверителей случаются забавные истории. Когда их самодеятельность приводит к проблемам, которые они не в состоянии решить сами, они вынуждены обращаться к своему юристу за помощью. И тогда-то и всплывают квартиры в элитных особняках исторического центра, обучение детей за пределами нашей Родины и люкс-иномарки, аккуратно вписанные в брачный контракт, который вы тоже, естественно, видите впервые.

На первый взгляд, такие клиенты идеальны. Они до последнего к вам не обращаются, беспокоя только в крайнем случае, аккуратно платят (пусть и немного, официально они бедны, как церковные мыши) и не требуют особого внимания. Точнее, даже просто внимания не требуют — можете раз в два месяца лично привезти им закрывающие бухгалтерию документы по заключенному с ними договору на обслуживание. Чем не мечта «пассивного доходчика»? Тоже не мечта, сейчас будет ясно, почему.

С такой категорией доверителей у адвоката есть две проблемы. Первая: поскольку вы не в курсе большей части составляющих их небольших бизнес-проблем, вы неспособны предупредить их перерастание в проблемы большие. Вторая: к вам обращаются только тогда, когда ситуация находится в окончательном тупике, что повышает количество усилий, требуемых для ее разрешения. Третья проблема — часть второй и больше лежит в области вашей психологии и совести. Подумайте сами: люди платят вам месяцами, не беспокоят. Когда они все-таки собрались с силами и обратились к вам, логично все бросить и, как тому ружью со стенки, защитить их.

Беда в том, что это случается в самый неподходящий для вас момент. Даже САМЫЙ неподходящий из возможных. Как правило, в это время вы в отпуске/командировке/сложнейшем процессе, а тут надо все бросать и бежать. Бежать действительно нужно, поскольку все отпущенное на разрешение проблемы этого клиента время он уже потратил сам, пытаясь решить ее самостоятельно. Вам же остается только быть пожарником, т. к. откладывать дальше некуда. Потом, когда вы в очередной раз спасете нашего «цеховика», он обязательно будет раскаиваться в своем замалчивании ситуации, клясться, что в следующий раз сразу придет к вам, но… В следующий раз будет все то же самое.

Примером из практики может служить следующий случай. Обратился как-то за консультацией схожий по психотипу клиент, который спрашивал, на какие моменты стоит обратить внимание при покупке подержанного автомобиля в автосалоне. Получил ответ, что на все, но особенно внимательным нужно быть, если автомобиль продается по договору комиссии, по дубликату ПТС и не проверяется через базу ГИБДД на предмет залога. Клиент все записал, поблагодарил и… через год пришел с проблемой, связанной с купленным автомобилем. Который он купил в другом регионе по договору комиссии, на руках у него только дубликат ПТС, а на автомобиль обращено взыскание по иску банка, который выдал предыдущему собственнику кредит на его приобретение. Туше.

Результатом явились две поездки в суд общей юрисдикции третьего (не региона проживания и приобретения автомобиля) региона, который, к счастью (или благодаря усилиям), в обращении взыскания на предмет залога отказал по причине незначительного остатка задолженности по кредиту. Но сам подход хрестоматиен. Проконсультироваться и сделать наоборот, причем втихаря.

Очевидно, что стоит весьма скептически относиться к самой возможности получения пассивного дохода в адвокатуре. Может случиться, что в будущем (как показала пандемия коронавируса, уже близком) мы все уйдем в цифровые сети окончательно, и тогда работу можно будет строить на базе вебинаров, мастер-классов и прочих онлайн-сервисов. В работе с ними есть шанс приучить клиентов хотя бы грамотно формулировать техническое задание, не растекаясь при это «мыслию по древу».

Прекрасный пример такого формата — «готовые решения» в одной известной правовой справочно-информационной системе. Кратко сформулированный вопрос на актуальную тему, затем пошаговая инструкция по достижению результата. Для простоты формы документов прикреплены к каждому пункту инструкции.

Если пофантазировать дальше и представить, что формировать такие ответы будут тоже роботы, без участия юриста, то… боюсь, тогда мы, коллеги, останемся безо всякого дохода. Хотя адвокаты в России могут быть спокойны еще долго. Роботами можно заменить юристов условного банка со стандартными задачами и не менее стандартными их решениями. А вот заменить «решального» юриста — это уже задача уровня Илона Маска или, бери выше, самого Дмитрия Рогозина. Надеемся, правда, что адвокатов не заставят приходить в суд раскрашенными «под хохлому». Еще больше надеемся, что этим предложением не подали идею нашим законотворцам.

Напоследок все-таки постараемся дать надежду мечтателям о получении дохода без вложений.

Есть один вариант, к которому вы сможете прийти, если не сделаете ошибок. В первую очередь, в выборе доверителей.

Бывают случаи, когда особо хорошо зарекомендовавшим себя адвокатам выделяют долю в бизнесе доверителя или даже отдают его в управление. Случаи такие редки (у маршалов, как говорится, свои внуки есть), но они встречаются. Это, конечно, можно счесть пассивным доходом с большой натяжкой, но за неимением гербовой бумаги пишем на простой. При таком раскладе у вас остается и обычный гонорар за обслуживание, и доля в прибыли компании. За прибыль вы, в силу профессиональной специфики, не отвечаете, — только за снижение рисков для бизнеса в целом.

Поскольку от вас не ждут вложения личных средств, только трудового участия, такие предложения обычно стоит принимать. Ну а дальше KPI, бонусы, представительские расходы и прочие милые мелочи из жизни топ-менеджмента, которые обычно адвокатов минуют.

Персонификация адвоката — благо или проклятие?

Свою работу никому не доверяю, предпочитаю не делать ее сам.

Раскручивая «личный бренд», нужно помнить, что обратной стороной этого прекрасного пиар-мероприятия будет фокус всех клиентских пожеланий на вас, а не на вашей фирме.

С одной стороны, это неплохо, так как было бы странно за счет собственных средств делать известным пул сотрудников, у которых обязательно появится соблазн запустить часть клиентских денег мимо кассы предприятия. Личные интересы ваших помощников приходится учитывать, так же как и их амбиции. По собственному опыту должен отметить, что отношение к условным «халтурам» в юриспруденции несколько иное, чем у белорусских «гаишников» — сколько волков от права ни корми, они все равно будут смотреть в «левый» лес. А установить уровень зарплат, который полностью застрахует вас от непорядочности помощников, вам вряд ли удастся. Причем не только на начальном этапе, но и в дальнейшем.

Именно поэтому руководителю фирмы приходится полностью брать в свои руки ведение клиентов. Общение, получение задач от доверителей, контроль и расчеты с ними по окончании дела вы никому не поручите, в противном случае потеря наработанной клиентской базы и, как следствие, бизнеса в целом не за горами.

Подобные ограничения в делегировании задач поневоле формируют невысокий уровень требований к сотрудникам. Скорее всего, в вашей конторе будете вы и несколько технических специалистов-судебников. Здесь мы опять возвращаемся к великому секрету «внештатных» адвокатов: суд не апофеоз дела, требующий приложения максимума усилий, а всего лишь довольно скучная фиксация результатов подготовительной работы, совмещенная с выставлением оценок за нее.

Приняв как данность, что в адвокатском бизнесе не работает принцип «не мешать умным людям работать», следовательно, самым умным в вашей конторе будете вынуждены оставаться именно вы, рассмотрим еще несколько плюсов и минусов персонификации.

Комфорт окружения

Если вашим клиентам комфортно с вами работать и пришли они «на вас», а не в абстрактную юридическую фирму, это означает, что им близок ваш стиль и подход к делу.

Обратной стороной клиентской симпатии будет высокая вероятность симпатии ответной — скорее всего, большинство приходящих клиентов не будут вызывать у вас личной неприязни. Если будут уже на первом этапе — вы всегда (во всяком случае, по гражданским делам) сможете отказать им в заключении договора и распрощаться до наступления более глубокого чувства чистой и незамутненной взаимной ненависти.

Есть, конечно, исключения, когда в начале сотрудничества клиент настолько качественно маскирует свои «лучшие» черты, что вы обнаруживаете их на том этапе, когда отказаться от него уже будет нарушением этики и уроном для репутации, но это именно исключения. С одним из них недавно пришлось столкнуться. Клиент произвел благоприятное впечатление не только на двух юристов-фрилансеров с двадцатилетним опытом практики, но и на главу аудиторской фирмы с опытом работы в своей сфере около сорока лет. Теперь эти три человека, которые давно знакомы друг с другом и успешно сотрудничают уже лет пятнадцать, обмениваются впечатлениями об этом единственном и неповторимом клиенте с придыханием и закатыванием глаз, более характерном для институток, первый раз увидевших голого мужчину, а не для закаленных профессионалов. Так что всегда найдется персонаж, способный вас удивить, даже несмотря на прохождение первичного фильтра на адекватность. И теперь упомянутые специалисты по очереди успокаивают товарищей по несчастью, когда те дают слабину и пытаются сотрудничество с клиентом прекратить. Репутация и партнерские обязательства, однако, с ними не поспоришь.

Помимо редких исключений в виде клиентов-«хамелеонов», адвокату следует учитывать еще один важный момент в создании комфортного окружения на рабочем месте. Нужно достаточно быстро определиться, какая именно из ваших личностей будет принята вами на работу, и именно на нее «ловить» доверителей. Вопрос сложный, а ответы на него меняются (во всяком случае, должны бы меняться) в зависимости от круга клиентов и их качества.

Профессия юриста, особенно внешнего, предполагает наличие значительной, вплоть до лицемерия, гибкости в общении, способности располагать к себе людей (например, если вы ведете бракоразводные процессы) и, одновременно с этим, жесткости, граничащей с жестокостью, по отношению к вашим процессуальным оппонентам. Еще желательно при этом не стать законченным негодяем и «сухарем» в личной жизни. Скорее всего, вам придется балансировать между профессионализмом, адекватностью и желанием успешно закончить процесс.

Отслеживать процентное соотношение этих качеств внутри вашей личности в моменте времени легче всего по вновь приходящим клиентам. Если новый клиент похож на подлеца, возможно, сейчас вы тоже производите не лучшее впечатление. Приходящая с семейным спором доверительница рассказывает вам самые страшные тайны уже при первой встрече? Поздравляю, сейчас вы располагаете к откровенности, представляясь посетителю надежным мудрым советчиком. И так далее. Поэтому, если вы со временем не потеряете способности критически смотреть на себя со стороны, велика вероятность формирования подходящего именно вам по большинству параметров круга постоянных клиентов и рекомендованных ими клиентов «разовых».

Окружившие окружающие

Судебная система в ее российской версии в целом способствует установлению длительных партнерских отношений. Если по арбитражным делам у вас есть шанс проявить себя за 5–7 месяцев, а потом закончить первое дело и начать следующее с тем же клиентом, то в брачно-семейных спорах суд общей юрисдикции дает адвокату и клиенту настолько большое количество времени на знакомство при ведении первого и единственного процесса, что длительности этих взаимоотношений можно только позавидовать.

Эта категория споров (особенно если спор идет в том числе о месте проживания детей) легко может продолжаться 2–4 года. При условии, что вы правильно выстроили общение с клиентом (по таким делам оно должно быть доверительно-интимным), на время процесса он будет очень близок с вами. Со временем близок до тошноты и желания его повесить на дверях офиса. При этом в подарок от фирмы обеспечить красивую гирлянду для оформления сего действа. Речь сейчас даже не о гонораре — в конце концов, можно поставить оплату в зависимость от длительности процесса, что несколько скрасит жизнь адвоката (по бракоразводным делам использовать стандартную для арбитражных дел схему «пятьдесят на пятьдесят» значит очень сильно себя не любить).

Дело в том, что доверитель привыкает к определенному стилю общения и взаимодействию с адвокатом. И оправданная в начале величина уделяемого клиенту внимания со временем неизбежно выходит вам боком — для вас клиентская проблема после первого «горячего» периода работы по его делу переходит в «ждущий» режим, для клиента остается самым важным вопросом. Страховок от этого, пожалуй, нет, только профессионализм, в данном случае выражающийся в стабильном и ровном ведении дела. Для опытных юристов не является секретом, что по этой категории споров практически нет клиентов, довольных их исходом и/или работой адвоката. Даже при достижении положительного результата. Длительность этих процессов значительна настолько, что от них устают все: адвокаты, судьи, сами доверители. Усталость же означает желание все прекратить, победа уже становится не нужна.

Практикующие специалисты уже давно вывели формулу этапов таких дел. Первый год — кипение эмоций, период активных военных действий (этап отрицания). Второй год — первая усталость, фиксация ситуации, понимание необходимости договариваться (этап торга). Третий год — истощение ресурсов эмоциональных и финансовых, окончательное решение закончить процесс, пусть и не на идеальных для себя условиях (этап принятия). Адвокат принимает на себя все проблемы клиента на каждом этапе. И служит, к сожалению, тем коллектором, который производит первичную, саму грубую очистку. При этом он вынужден корректировать и направлять эмоции доверителя, чтобы они не выходили за рамки закона. Конфликтный момент, что и говорить.

В семейных спорах вообще очень мало закона и очень много эмоций. Клиенты будут втягивать вас в свои проблемы, давить на несправедливость и жалость. Вам же придется сдерживаться и все-таки оставаться не только профессионалом, но и человеком. Есть, конечно, адвокаты, которые настолько восприняли «базарный» тон ведения такой категории процессов, что и в общении со своим доверителем продолжают придерживаться такого же стиля. Наверное, можно было бы сравнить их с хирургами, которые причиняют боль, но возвращают здоровье. Но, учитывая беспристрастность суда, какие могут быть гарантии того, что клиент получит не только боль, но и результат? Адвокаты не могут ничего обещать, это правило незыблемо. А если даже в пятидесяти процентах случаев вы тупо «обгавкали» клиента, а потом еще и процесс проиграли, то смысл такого стиля общения? Тогда, простите, вы просто хам и не считаете нужным сдерживаться. А у человека действительно беда, не от хорошей же жизни он с бывшим супругом детей делит.

Совет, когда вы попали в окружение доверителя и сочувствующих ему родных и близких, может быть, пожалуй, только один — оставаться и профессионалом, и человеком одновременно. А в начале знакомства с делом и самим клиентом понимать, что выбор стиля общения с ним вы делаете не на месяц, а на несколько лет. И самым безопасным для вас будет выбрать такую манеру, в которой вам будет комфортно на протяжении этого периода времени. На первом этапе вы еще можете склонить клиента к предлагаемому порядку общения, а вот поменять его в дальнейшем будет уже сложно и сопряжено с конфликтами внутри тандема «доверитель — адвокат».

«Живая», простая и «мертвая» вода

В зависимости от категории дела, которое вы вели для конкретного клиента, у него будет формироваться мнение о вашей личности, или та самая пресловутая персонификация. Поэтому адвокату, совмещающему, например, ведение гражданских дел в интересах юридических лиц и тех же отраслевых дел для лиц физических, следует быть готовым к тому, что отзывы о его работе будут различаться в зависимости от дела клиента.

«Живая» вода будет литься на мельницу вашей репутации в первую очередь от юридических лиц, которые не только с вашей помощью выиграли суд, но и взыскали присужденное имущество или деньги в натуре, а не на бумаге. Это самая благодарная категория клиентов, от них можно рассчитывать на по-настоящему восторженные отзывы. Адвокат имеет полное право на благодарность, если доработал по взысканию (наша система исполнения судебных решений настолько совершенна, что дает отблеск этого самого совершенства на любого взыскателя, который в итоге хотя бы что-то получил). В эту же когорту восторженных почитателей вашего таланта мы относим лиц физических, которым победа принесла ощутимую финансовую выгоду при минимуме отрицательных эмоций. Например, неустойка, взысканная с застройщика, защита прав потребителей или восстановление на работе.

Простые отзывы (ровные, без восторга, но и без негатива) тоже нужны. В эту группу вполне можно отнести людей, скептически настроенных изначально (в духе «все юристы — жулики» или «за что тут платить, все очевидно»). Их мнения об итогах процесса будут полезны именно этим скепсисом — адвокат, сумевший преодолеть первоначальный клиентский негатив или сдержанность как свойство характера доверителя, тоже достоин последующих обращений. Недоверчивые клиенты, кстати, сложно привлекаются на первом этапе сотрудничества, но в дальнейшем могут стать вашими наиболее ценными добровольными «привлеченцами», которые совершенно безвозмездно вытащат из-под коряги своих таких же недоверчивых знакомых, имеющих проблемы по части юриспруденции.

Напоследок скажем пару слов о «зомби-взводе». Это та категория клиентов (как правило, по бракоразводным и наследственным делам), которая неспособна дать по вашей работе положительный отзыв просто в силу категории дела. Они всегда будут недовольны и, что скрывать, будут вызывать у адвоката чувство обиды и дискомфорта — он-то свою работу сделал качественно, добился приемлемого результата, а благодарности не получил. Не стоит быть строгим к таким доверителям: уровень психотравмы, которую наносят участникам подобные дела, крайне высок и, пожалуй единственный из гражданских дел, может сравниться с ущербом от дел уголовных. Поэтому вряд ли стоит ожидать от раздавленных морально людей восхищения качеством дороги, закатанной тем катком, который по ним проехал. Будем снисходительны, отсутствие отзывов плохих — это максимум, на что юристы могут рассчитывать в таких случаях.

Отвечая на вопрос, вынесенный в название главы, опытные адвокаты вынуждены выбирать третий вариант ответа. Персонификация в нашей профессии не благо и не проклятие — это данность. За все, что вы сделаете для людей, вам неотвратимо придется отвечать. Хорошее, плохое, хорошее с вашей точки зрения и одновременно плохое с точки зрения клиентской — это ваш крест.

По крайней мере, можно порадоваться, что адвокатов не оценивают по самому факту принадлежности к профессии. Раньше, если верить истории, можно было быть расстрелянным только за принадлежность к классу или специальности. Нас же пока оценивают по нашим делам, а не по репутации сообщества. Хотя… (Здесь проехал фантом «Майбаха» Э. Пашаева.)

Брадобреи от адвокатуры: может ли адвокат изменять профессии в угоду бизнес-интересам?

Не обязательно быть честным. Главное — уметь находить оправдание.

В отличие от России царской и современной Европы, в России сегодняшней адвокаты уважением общества не пользуются. Сколько бы ни говорили про «престиж профессии», главный мотив выбора юриспруденции в качестве основной деятельности один — деньги.

И здесь мы сталкиваемся с исконно русским отношением к вопросу чистоты денег. Если во всем мире придерживаются позиции Тита Веспасиана с его «деньги не пахнут», то в России до сих пор деньги могут быть разными. Скорее всего, это противопоставление пошло со времен окончательного осознания того, что деньги и уважение к профессии сочетаются у нас крайне редко. Учитель, врач, военный возглавляют рейтинг доходов с конца, при том, что необходимость этих специалистов редко ставится кем-то под сомнение. С другой стороны, «купчик» («барыга»), «адвокатишка» и «чинуша» — профессии, обществом не только не уважаемые, но в каком-то смысле презираемые, — в том же рейтинге доходов уверенно входят в пятерку лидеров.

Это давнее противостояние профессий духовных и материальных привело к тому, что для чистоты эксперимента общество вынуждено противопоставлять их — и отказывать специалистам с высоким уровнем дохода в уважении. По-человечески понятно: Советский Союз, как последний на территории России анклав, сочетавший уважение рабочего высшей категории с приличным доходом, развалился, замену не построили, учителям, недовольным размером зарплаты, советуют идти в бизнес. Как при таком бэкграунде признать, что уважаемая специальность может быть доходной? Нельзя, картина мира рухнет. У нас в стране вообще тяжело с многообразием взглядов на жизнь, все выстраивается на противопоставлении. Если уважаемый интеллигент — должен быть нищим. Имеешь деньги — украл, либо обманул того же интеллигента.

Именно поэтому адвокаты первой волны после развала СССР и не претендовали на сочетание уважения и дохода. От уважения их отучила коммунистическая следственная машина, а жизнь в девяностых годах прошлого века сама поставила на первое место финансовый вопрос. Поэтому выбор был сделан в пользу денег, что и перешло по наследству к молодым адвокатам, начинавшим практику в двухтысячных и позже. Так что оставим в стороне незначительный процент тех, кто с детства мечтал стать адвокатом, а попробуем понять мотивы специалистов, пришедших в профессию не только и не столько работать, а зарабатывать.

Читателю может показаться, что это противоречит ранее высказанным мыслям о несовместимости адвокатской деятельности и бизнеса. Это не так. Просто в вопросах денежных, особенно в части конфликта между доходом и профессиональной этикой, всегда есть масса нюансов.

«Он любил и страдал. Любил деньги и страдал от их недостатка»

Давайте попробуем быть честными хотя бы с самими собой. Ни в одной идеальной картинке профессионального будущего, которые рисуют себе начинающие адвокаты, не присутствует даже бедность, не говоря уже о нищете. Детали могут различаться: кто-то делает акцент на победах в судах, кто-то на приемах богатых клиентов или количестве сотрудников своей фирмы. Но никто, поверьте, не представляет адвокатскую практику как неоплачиваемую волонтерскую деятельность по оказанию помощи униженным и оскорбленным.

Адвокат начинает свою практику с прицелом на то, что она будет его кормить, и кормить хорошо. Это не предательство идеалов или угодничество, это как раз честная и логичная мотивация. Мы берем на себя проблемы людей, которые не хотят или не могут разрешить их самостоятельно. За это нам должны платить достойные деньги, поскольку адвокатская работа, простите, не самая комфортная и спокойная. И если вы работаете за деньги, это совершенно не означает, что вы стали «барыгой», перестав быть адвокатом.

Бывают, конечно, благотворительные дела, когда доверитель не располагает средствами, чтобы оплатить ваши услуги, а вы все равно ему помогаете, но такие случаи встречаются в любой профессии и являются тем исключением, которое только подтверждает основное правило — вы работаете за деньги. Брадобреем вы становитесь чаще всего в двух случаях. Первый — организовываете бизнес в сфере услуг (от консалтинга до сопровождения личного банкротства), который только номинально называется адвокатской конторой, фактически таковой не являясь. Второй — вы практически исключаете из своего инструментария правовые составляющие, концентрируясь на «решании» вопросов.

Юристы размножаются спорами

Законодательство, регулирующее адвокатскую деятельность, дает довольно широкие возможности для автономной работы с сохранением статуса. Вы вполне можете заниматься интересующими вас делами, минуя обязательную защиту по уголовным делам и надзор палаты за текущей деятельностью в рамках, например, адвокатского кабинета. Несмотря на пугающие тенденции последнего времени (выемки документов в адвокатских образованиях, обязание к раскрытию конфиденциальной клиентской информации правоохранительным органам), статус адвоката по-прежнему дает довольно серьезные гарантии иммунитета и средства воздействия на государственные органы, которые на обычных юристов смотрят свысока, зачастую просто игнорируя их.

Адвокатские запросы как средство получения информации, возможность сопровождать доверителя при производстве следственных действий, особый порядок тех же следственных действий в отношении самого адвоката — все эти возможности очень сильно помогают при организации того же консалтингового бизнеса. Это не классическая адвокатура, разумеется, это все-таки бизнес. В рамках этого бизнеса вы можете выполнять очень широкий круг задач, сохраняя статус, который дает вам конкурентное преимущество перед компаниями, занимающимися аналогичной деятельностью. Кстати, в отличие от классических видов юридического бизнеса, например регистрации компаний или чистого консалтинга, конкуренция в «консалтинговой адвокатуре» будет не такой суровой.

Немногие адвокаты пока решились соединить статус с сопровождением инвестпроектов или созданием некоммерческих организаций. И зря, скорее всего. Судебные процессы — это не только разрешение конкретного спора, это еще и богатейший источник практики, который позволяет со стороны наблюдать и анализировать последствия недоработок тех же инвестбанкиров, что дает адвокату возможность в будущем использовать эти знания к своей финансовой выгоде.

Кроме того, рейтинг адвоката все-таки выше, чем штатного юриста предприятия, нас больше опасаются. Оппонент предполагает, что привлечение адвоката в качестве куратора проекта означает, что вы готовы к отражению атак не только на поле расчетов доходности, но и в уголовно-правовой сфере. Иногда это вымывает из головы противника сами мысли о допуске правоохранительных органов к участию в бизнес-спорах. Для вашего доверителя участие адвоката в проекте с самого начала тоже экономит средства и нервы — у нас на рынке есть высококлассные специалисты по отдельным вопросам, но довольно мало специалистов широкого профиля с опытом работы в разных отраслях права, которые при этом способны оценивать риски с точки зрения нескольких ведомств. Вы, конечно, не будете досконально разбираться в нюансах отдельных сугубо отраслевых вопросов, но широта кругозора позволит вам выявить слабые места проекта в целом, которые потом уже можно будет доработать с привлечением специалистов-отраслевиков.

— Вам нужен адвокат?

— Спасибо, мне вполне достаточно судьи и телефона

Мы уже касались необходимости сохранения баланса «решания» и права в работе адвоката.

К сожалению, как и в случае с уважением к профессии, деньги здесь играют не на стороне чистой юриспруденции. Они, наоборот, искушают практика, подталкивая к постановке на первое место инструментов из арсенала «решалы» в ущерб скрупулезному шлифованию правовой позиции по делу.

Если по неочевидным, с точки зрения правоты одной из сторон, делам вы еще можете проявить свои лучшие профессиональные качества в процессе неформального убеждения суда в адекватности именно вашей позиции, то в делах условно простых ваша работа напоминает классическое «деньги в обмен на товар». Скучно, безыдейно и, как следствие, вынуждает вас работать курьером, привозящим документы.

В других случаях аналогичную работу вы собственно курьеру и поручаете, но в «решании» личный контакт из рук выпускать нельзя. Отработав челноком на ниве межюридической дипломатии, вы со спокойной совестью направляете в судебное заседание младшего помощника и пожинаете плоды выигранного процесса. Гордиться с точки зрения права здесь нечем, поэтому положительные эмоции приносит исключительно гонорар.

В этой детали и кроется очередной местечковый дьявол — когда вы соотнесете объем гонорара с вложенными в его получение усилиями, вас обязательно посетит мысль о бесперспективности «юризма» с точки зрения увеличения личного дохода. Действительно, при минимуме интеллектуальных усилий, которые, надо отметить, большей частью и высушивают адвоката психологически и эмоционально, вы получили гонорар (или комиссию, так будет честнее), по размеру сопоставимый с оплатой за сложное и долгое дело, от и до проведенное в чисто правовом поле. И здесь неизбежно возникает вопрос: а оно мне надо? Корпеть над бесконечными постановлениями Пленума Верховного суда, составлять вопросы для бессмысленных экспертиз, искать и заслушивать свидетелей — в общем, долго и мучительно трудиться за значительно меньшие деньги.

Не знаю, есть ли среди членов адвокатского сообщества святые люди, которые в таком случае выбирают «корпение», утешая себя благородством принятой на себя миссии оказания юридической помощи. Наверное, есть, но выглядят они как юродивые. Есть ли возможность все-таки сохранить баланс и не превратиться в брадобрея от адвокатуры, не упуская приличный заработок, который дают «решальные» вопросы?

Возможность есть, но, в отличие от красных и синих таблеток из культового фильма, она может быть реализована вами только при условии ежедневного упорного труда по сохранению того самого баланса. Почти каждый день вы должны будете оценивать предлагаемые дела с «решальным» уклоном с точки зрения урона, который они могут нанести вам как профессионалу.

Способы не, простите, скурвиться у каждого будут свои. Кто-то берет определенное количество благотворительных дел, занимаясь ими для сохранения профессиональной формы. Кто-то практически не участвует в «договорных» матчах, добирая неполученные финансы количеством клиентов. Каждый стремится выработать формулу сохранности, совмещая все известные ему варианты поддержания баланса.

Для начала можно попробовать браться за дела, предполагающие солидный гонорар, но позволяющие оставаться в чисто правовом поле. Такие дела есть, и их немало. Некоторые из них в процессе могут привести к необходимости «решания» (например, если оппонент первым перевел их в эту плоскость или если ваш доверитель на первом этапе сознательно утаил критически важные для исхода дела факты). Дополнительной гарантией сохранения адвокатского статуса де-факто, а не только де-юре будет отсутствие с вашей стороны направленного поиска клиентов, нуждающихся в «решании». Это действительно отдельное направление — вспомните, допустим, довольно откровенные рекламы юридических контор, которые практически открыто заявляют о гарантированности исхода дела в пользу клиента. Но и это еще не все — вам придется побеждать соблазн вывести клиента, чей спор вполне может быть разрешен без неформальных заходов в суд, на мысль подкрепить свою позицию еще и стимулированием уполномоченных на принятие решений людей.

Кстати, далеко не всегда это будет ваша инициатива. Есть категория доверителей, которые, независимо от силы своей позиции и правоты, спокойно чувствуют себя, только сделав «заход с заносом». Это такой особый сорт «дзен-бизнесменов», которые давно поднялись выше категорий правоты и неправоты по закону и, что еще более интересно, выше понятий справедливости и несправедливости. Не знаю, через какие испытания им пришлось пройти раньше, если они оказались способны игнорировать общественное мнение, в чем бы оно ни выражалось. Но таких людей тоже достаточно, как правило, они встречаются на высших этажах иерархии элит.

В этом случае адвокату лучше будет согласиться — спорить с такими опытными и финансово успешными людьми неперспективно. Ваш опыт скорее всего не столь богат, многое из известного им вам еще только предстоит постичь. Поэтому перестаем спорить, принимаем позицию доверителя и идем договариваться. Главная сложность тут возникнет, если клиент оказывается прав по закону: тогда вам придется убеждать вторую договаривающуюся сторону, что вы не представляете интересы жулика, а несет он дополнительные расходы только по привычке критически оценивать даже свою безусловную правоту. Если же ваш доверитель еще не достиг полного дзена, а находится близко к нему, то есть, будучи правым, допускает возможность необходимости неформальной доплаты, то склонение его к ней будет уже только на вашей совести. Соблазн, разумеется, велик, но велики и баллы в вашу юридическую карму, если вы ему не поддадитесь, оставшись в правовом поле.

Как мы видим, выход есть всегда. И, подобно мнению, в юриспруденции у каждого юриста он свой. Выбор вы будете делать в начале карьеры, в середине и на этапе заката — адвокатская деятельность гибка и нестабильна, правила игры меняются, а консерваторов эта профессия не терпит и отторгает.

Возможно, методы, используемые сообществом сейчас, через какое-то время потеряют актуальность, и мы окончательно отделим адвокатов от бизнесменов, не вынуждая их этот выбор делать. Видимо, тогда же в профессию вернется и уважение эпохи Плевако. Посмотрим, время еще есть.

Белоснежка с парой гномов-помощников как олицетворение средней адвокатской конторы

«Плачет от счастья главный тренер шведов! Ан нет, это просто кто-то из помощников попал ему пальцем в глаз…»

Как уже стало понятно из эпиграфа, при подборе кадров адвокаты вынужденно исходят из того, что все помощники — априори молодцы, и многого ожидать от них не следует. Таланты, характерные для физиков-ядерщиков, у юристов лежат в противоположной плоскости — как раз там, где у младших научных сотрудников находится приспособленность к жизни.

Для собственного спокойствия руководителю адвокатского образования лучше сразу решить, что люди, превосходящие его профессионально, скорее наймут на работу его самого, чем придут наниматься к нему, благо юриспруденция дает все возможности для роста без ярко выраженных способностей. Опыт, опыт и еще раз опыт является, пожалуй, единственным условием для преуспевания в профессии (заметьте, опыт, но никак не труд, трудиться, не достигнув успеха, в адвокатуре можно всю жизнь).

Чтобы не оплачивать впустую получение опыта сотрудниками, а все-таки иметь от наличия штата хотя бы какие-то бонусы, руководителю имеет смысл разобраться, есть ли в юриспруденции характерные только для нее «мотиваторы» для молодых специалистов. Стандартных приманок не так уж много: амбиции, деньги, вера. Чтобы обеспечить длительную лояльность сотрудника, важные для него составляющие итогов рабочего процесса ведущий адвокат должен предоставлять в рамках своей фирмы. Обязательным условием «рекрутингового» успеха будет правильное определение потребностей конкретного юриста — амбициозных не взять только на деньги, а верующих в силу права не сбить с пути карьерным ростом.

Начнем с «бессеребренников».

Младший помощник старшего инквизитора

Выпускники юридических вузов с незамутненной верой в верховенство закона, как ни странно, еще встречаются даже в наше циничное время. Вид практически вымирающий, но в работе полезный, при условии, что руководитель будет в состоянии беречь их хрупкую психику от столкновений с реальным положением дел. В первую очередь их нужно оберегать от независимости нашего суда от здравого смысла.

С одной стороны, было бы логично поручать им дела, в которых доверитель прав по закону и по «праву справедливости». С другой стороны, проигрыш (по любым причинам) подобного дела очень сильно бьет по вере сотрудника в «плоскую Землю» и может даже на какое-то время сделать его нетрудоспособным. Пример идеального процесса для такой категории юристов — установление факта, имеющего юридическое значение. Допустим, признание права собственности на построенный еще до нашей эры садовый домик или включение в общий трудовой стаж работы в условиях Крайнего Севера. Оппонентов в таких процессах нет, суд достаточно лояльно настроен к доверителю, уровень справедливости при положительном решении зашкаливает — в общем, то, что доктор прописал. Жаль только, что таких «чистых» процессов в нашей работе не так много. В процессах же обычных, с более-менее активно кусающимися оппонентами, «истинно верующие» часто проявляют себя не с лучшей стороны.

Дело в том, что юриспруденция в российском варианте — штука довольно агрессивная, суды общей юрисдикции больше похожи на место драки базарных торговок, а не на храм правосудия. Поэтому желающий добиться успеха представитель должен быть местами похож на каток, если занимает активную процессуальную позицию, или на противотанковый «еж» в случае, когда играет на стороне ответчика. Эти качества «верующим» юристам изначально несвойственны, их придется развивать. С упомянутыми оговорками — развитие агрессии не должно подвергать сомнению главный постулат о торжестве справедливости. Довольно сложная задача для руководителя, к сожалению, особенно если сотрудник занимается судами общей юрисдикции, а не арбитражом.

Кстати, чаще всего совершенно неподходящие для битв в «общаке» люди рвутся только им и заниматься. Коммерческие споры, видимо, не предполагают наличия обиженных (сильны у нас в народе настроения о жуликоватости всех без исключения предпринимателей), которые нуждаются в защите инквизиторов от юриспруденции.

Вторая проблема при работе со специалистами такого склада — отсутствие у них нестандартных предложений при формировании правовой позиции. Еще в период школьного и особенно вузовского обучения все мы наблюдали, как теряются «отличники» при получении задачи, к решению которой они не могли подготовиться в рамках курса. И, напротив, не блещущие академическими знаниями «троечники» зачастую блестяще эти задачи решали. Привычка «выкручиваться» из сложных (а для не знающих материал любая ситуация является сложной) положений дает навык быстрого реагирования подручными средствами на вызов. Действительно, когда на вас идет танк, ваша задача — его остановить тем, что у вас есть с собой, а не пытаться достать методическое пособие «Как остановить танк», которое скажет вам, что танк должен останавливаться огнем противотанкового орудия.

В юриспруденции правота «по закону», сам закон и прочие «постановления пленумов» — это те самые противотанковые средства из методички, не более. Когда вы входите в зал судебных заседаний, вы не знаете, что вас там ждет: танк, самолет или коала с эвкалиптом. Хорошо, конечно, если коала, но инструментарий (позиция, аргументы, доказательства) у вас будет один и тот же, независимо от арсенала противника. Поэтому, чтобы не проиграть процесс, руководителю нужно постараться донести до сотрудника необходимость отвечать на тот вопрос, который он выучил, а не на заданный. Конечно, получается, как в анекдоте про блоху — «у рыб нет шерсти, но если бы она была, то в ней бы водились блохи», но чем богаты. Убеждающий аргумент здесь, пожалуй, один: мы выступаем в защиту справедливости, поэтому все средства хороши.

Могло сложиться впечатление, что диапазон «полезного использования» таких сотрудников довольно мал и сопряжен с большой головной болью для руководителя. Это не совсем так, у «фанатов» есть несколько ценных качеств, для юриспруденции редких. Например, они чаще всего хороши в методичном кропотливом поиске практики, подкрепляющей вашу позицию и, что еще важнее, занимаются этим не по принуждению, считая необходимой составляющей работы юриста. Другое дело, что они склонны считать ее составляющей определяющей и единственной, но это поправимо. Хорошего агрессивного «судебника» вы вряд ли сможете засадить за штудирование законодательства, неслучайно ведь в англосаксонском праве «судебников» и «книжных червей» разделяют принудительно, понимая, что это два разных психологических типа личности.

Кроме того, юристы, воплощающие закон и справедливость, не страдают повышенными требованиями к гонорарам и не имеют ярко выраженных амбиций. Деньги они воспринимают в качестве благодарности, а амбиции вполне удовлетворяются самим фактом восстановления справедливости. Поэтому таких «Робин Гудов» от адвокатуры лучше беречь, встречаются они довольно редко, а работу выполняют качественно и недорого. Хотя и не быстро.

Второй, более распространенный тип помощников адвоката — «гномы-стяжатели». Это те специалисты, которые приходят в профессию за деньгами. Прекрасно работают по любым категориям дел, процессы с заведомо неправыми доверителями воспринимают с энтузиазмом, так как обосновано полагают, что они более выгодны с финансовой точки зрения. С мотивацией этой категории сотрудников у руководителя тоже нет проблем — платите, и будет вам счастье. Иногда, конечно, бывает неудобное сочетания тяги к деньгам с амбициями, но какое-то время можно успешно сотрудничать и в этом случае.

Плюсы для работодателя здесь лежат на поверхности: не нужно заморачиваться с тонкими психологическими трюками, говорить можно открыто и, учитывая зависимость бонусов от успешного исхода дела, процесс особо не контролировать. При этом нужно понимать, что сотрудничество будет, скорее всего, носить временный характер — «гномы» постоянно будут в поиске для себя лучших условий, — а также неусыпно беречь свою клиентскую базу от их покушений. Уходить они предпочитают с наработанным капиталом (репутация плюс заказчики), а моральными принципами особо не обременены.

Поэтому доверять им непосредственное общение с вашими клиентами будет крайне опрометчивым шагом. А вот продлить сотрудничество, играя на характерной для русского человека лени, вполне возможно. Речь идет о том, что искать «халтуру» на стороне в свободное от основной работы время — это занятие, требующее изрядных усилий. Если же руководитель позволяет себе отдавать часть заказов своих клиентов напрямую сотруднику, с передачей ему до девяноста процентов от клиента полученного, то такая методика обеспечит лояльность на достаточно долгое время. «Гномы» редко не обременены интеллектом и прекрасно понимают, что накладные расходы при самостоятельной работе могут «съедать» значительную часть дохода (в стоимости работы, трудозатратах и прочих составляющих они разбираются отлично), а если основная работа дает возможность подзаработать, почему бы ею не воспользоваться.

Конечно, как уже говорилось выше, деньгами всех кадровых проблем в юриспруденции не решить, но продержаться довольно долго без «утечки мозгов» руководитель может, надо только не жалеть времени на индивидуальный подход к своим помощникам.

Повелители Вселенной

Это третий, наиболее распространенный среди помощников юриста психологический типаж. По какой-то причине эти люди сделали вывод о высочайшем престиже профессии и якобы открывающимся в ней возможностям удовлетворения личных амбиций.

Откровенно говоря, очень сомнительный постулат. В адвокатуре, пожалуй, есть три агрегатных состояния специалиста: уже адвокат, по-прежнему адвокат и до сих пор все еще адвокат. Удовлетворить амбиции карьерного роста при таких ограничениях можно, пожалуй, только на первом этапе — «такой молодой, а уже адвокат». Дальше будет сложнее. Есть, конечно, иерархические лестницы в адвокатских бюро (помощник, юрист, партнер, управляющий партнер), но без отца, данное бюро возглавляющего, путь по этой лестнице будет таким длинным, что к середине его ваш несомненно уже приобретенный в судебных процессах цинизм привьет вас таким скепсисом, что оценивать эти ступени вы будете с точки зрения дохода и нагрузки, а не амбиций.

Кстати, на том же первом этапе вхождения в профессию деньги вы будете рассматривать не как цель, а как средство обеспечения вашего высокого общественного статуса. Адвокат же априори состоятельный и уважаемый человек, правда? Только с пониманием, что ваше место находится где-то между личным фитнес-тренером и гувернером, придет и осознание того, что деньги, как и уважение, к статусу не прилагаются — и то и другое придется из неблагодарного общества выбивать.

Почему отдельные «повелители» выбирают для старта своей карьеры юридические фирмы, сказать сложно. Да и для работодателя не так важно. В зависимости от типа личности и настроя отдельного сотрудника нужно просто выстраивать с ним рабочие отношения. Не только рабочие, и это касается всех помощников — юриспруденция стоит на индивидуальном подходе не только к клиентам, но и к коллегам. Работа не просто идет рядом с психологией, она процентов на семьдесят из нее состоит (оставшиеся тридцать примерно поровну делят право и психиатрия).

Наверное, можно посоветовать при общении с подчиненными быть честным. Когда к вам приходит трудоустраиваться амбициозный молодой специалист, обмануть его можно, конечно (да и то на первом этапе), но зачем самому плодить себе врагов? Проще предложить ему то, что вы способны дать, оставив на будущее самостоятельное разрешение вопроса о продолжении сотрудничества. Установление сроков во взаимоотношениях с работниками вообще штука, имхо, полезная — три месяца на первичное взаимное знакомство, год в помощниках, затем самостоятельное ведение дела, дальше уже собираетесь и решаете, имеет ли смысл сотрудничество продолжать.

Помимо сложностей во взаимодействии с сотрудниками действующими, в адвокатуре существует еще одна проблема — первичный отбор при найме. Работа адвоката перенасыщена тайнами доверителей, за сохранение которых отвечает руководитель фирмы, поэтому неразглашение данных клиентов помощниками, увы, очень важная и проблемная составляющая при их приеме на работу. Статистика найма колеблется в диапазоне от соотношения 20:1 и 40:1 (на 20–40 кандидатов один нанятый сотрудник).

Средний «срок службы» вчерашнего выпускника в вашей фирме вряд ли превысит 3 года (не касается «инквизиторов»). За это время молодой специалист набирается опыта, и, если ваша клиентская база за это время не прибавила в уровне, что позволило бы повысить ваш доход и, соответственно, доход сотрудников, помощнику приходит время сменить работу на более высокооплачиваемую или дающую возможность удовлетворения личных амбиций. Кстати, не факт, что даже при улучшении качества доверителей ваш штат не претерпит изменений — начинающим адвокатам может не хватить в общении опыта, который заставит откорректировать манеру общения по рабочим вопросам. А то, что подходит разведенной многодетной матери, вряд ли устроит собственника крупного бизнеса.

Поэтому руководителю необходимо отслеживать и такие нюансы, предлагая клиентам подходящего конкретно им специалиста. В этих случаях особую ценность приобретают «новые бывшие» сотрудники. В свое время они работали у вас, затем выросли профессионально, поработав в других местах, и в какой-то момент времени ваши пути сошлись вновь. И этот специалист, с одной стороны известный и комфортный в общении и работе для вас, с другой стороны приобретший дополнительный опыт на более высоком уровне, может опять прийти к вам работать.

Заметьте, не вернуться, а именно прийти вновь. Изменилась по уровню клиентов и доходов ваша фирма, изменился, став более грамотным, вчерашний студент. Теперь ему вполне можно поручать рабочие вопросы повышенного уровня сложности, при этом не тратя время на взаимную «притирку». В общем, вариант отличный, жаль, редко встречающийся.

В заключение хотелось бы сказать, что, несмотря на персонификацию адвокатского ремесла, с одной стороны, и вневременную актуальность поговорки «короля играет свита», с другой, взаимоотношения с помощниками — важнейшая составляющая роста процветания юридической фирмы. Конфиденциальный характер работы в сочетании с «гуляющими» вокруг деньгами вызывает необходимость тщательного отбора кадров и отсутствия их текучести.

Главе бюро придется уделять сотрудникам и их потребностям значительную часть рабочего времени, балансируя между своими финансовыми интересами и сохранением безупречной репутации фирмы, которая во многом зависит от качества штатных юристов. Даже если периодически они выводят вас из себя или, как в эпиграфе, тыкают вам пальцами в глаза.

Сроки давности в адвокатской практике: можно ли «сделать монтаж»?

Как завлекательны рекламные кадры нового фильма!

И как убоги они же, соединенные вместе.

Когда бизнесмен начинает свой путь в этом качестве, он представляет себе некую идеальную картину безоблачного будущего, ради которого можно и напрячься. Большинство идет в предпринимательство за деньгами, некоторыми движет желание не иметь над собой начальство, самые идеологически чистые мечтают сделать мир лучше.

Не знаю, какого мнения по поводу видов мотивации бизнесменов придерживаются инвесторы стартапов — может быть, они не согласятся с невозможностью быстрого достижения первоначальных целей, — но в юриспруденции «золотая ложка» чаще всего появляется только после того, как ты своими зубами сточишь деревянную, оловянную и серебряную. Вообще, длительность сроков в адвокатуре — вопрос больной.

Если процесс продолжается при оптимистичном развитии событий минимум год, а при стандартно-сложном — до трех лет, те силы, которые у вас уходят не на саму работу, а на общение с доверителем, иссякают. И запас сил ограничен: если вы тратите их на текущую работу, на расширение практики вам тратить уже нечего. Кроме того, сам характер деятельности не предполагает частоты обращений конкретного «старого» клиента. Было бы странно ожидать, что бракоразводные процессы у него будут возникать ежегодно, все-таки не день рождения (иногда адвокаты завидуют кондитерским и фирмам по организации праздничных мероприятий — и обращения чаще, и настрой клиентов более позитивный).

Этика же требует сохранения ровного отношения к доверителю на протяжении всего срока ведения его дела. Так что это не клиенту дали пятнадцать суток, это адвокату дали пятнадцать суток. При этом даже поддержание вами ровных взаимоотношений в период совместной работы не дает стопроцентной гарантии превращения клиента в поклонника вашего профессионального мастерства. Как мы уже говорили, по некоторым категориям дел доверители будут недовольны при любом развитии событий, что вряд ли склонит их в будущем рекомендовать вас своим знакомым. При рекомендациях же, которые дают постоянные клиенты-«абонентщики», адвокат может столкнуться с другой проблемой, которая помешает наращивать клиентскую базу.

Это проблема ценообразования. Зачастую при первом деле потенциально перспективного клиента имеет смысл назвать ему не самую верхнюю планку гонорара. Просто чтобы не отпугнуть и закрепить за собой на будущее. В случае же с клиентами, которых порекомендовали «абонентщики», вы просто не можете снизить стоимость, поскольку у постоянного клиента должно сохраняться ощущение, что все возможные скидки вы предоставляете именно ему, а не каким-то его, пусть даже и близким, знакомым.

Так что рекомендации доверителей не всегда дают адвокату возможность расширить клиентскую базу и, как следствие, сократить сроки выхода на желаемый уровень личного дохода. К сожалению, отсутствие моментального результата касается рекомендаций положительных, в лучшем случае они дают накопительный эффект. А вот отрицательные отзывы отражаются на вас быстрее, чем хотелось бы. Поэтому любая ваша несдержанность в общении с клиентом или недоработка по его делу, от усталости или по иным причинам, вам не простится и отдалит наступление светлого гонорарного будущего.

Широкое распространение социальных сетей в сочетании с неразвитостью в нашей стране института защиты деловой репутации довольно сильно осложняет формирование даже не положительного, а просто правдивого образа любого лица, оказывающего услуги, в том числе юридические. По всей видимости, если вы продаете свои мысли и опыт, а не сантехнику, у заказчика складывается обманчивое впечатление о ваших трудозатратах, точнее об их отсутствии. И, как следствие, клиент начинает считать, что на качество и сроки оказания вами услуг не могут повлиять такие обычные в других сферах причины, как логистика, настроение, здоровье и ответственность субподрядчиков. Нет, то, что мы, в принципе, готовы простить сборщикам мебели, адвокатам мы не прощаем.

Эта иллюзия легкости юридической работы тоже сильно влияет на вашу репутацию и прирост клиентской базы. Как можно попробовать перепрыгнуть хотя бы через пару ступенек на пути к топ-юристам? И можно ли вообще?

Воронья слободка

Адвокатские образования (палаты, консультации и их филиалы) очень напоминают родительское собрание в частной школе с высокой стоимостью обучения, на котором присутствует значительная часть родителей-льготников, учащих своих детей бесплатно в память о заслугах их дедушек и бабушек. На этих собраниях льготники активно выступают, поддерживают все инициативы, при этом оплачивать их внедрение в жизнь не собираются, рассчитывая, что это сделают остальные, льготами не охваченные.

Для начинающего адвоката участие в посиделках консультации означает чаще всего либо дополнительные целевые взносы, либо бесплатную работу на благо кого-то другого. Опытные адвокаты, как и опытные риелторы, не отдадут вам ни своих клиентов, ни, тем более, прямых контактов с уполномоченными на решение интересных вопросов лицами. Все будет идти только через «зубров», а ваш доход будет примерно сопоставим с парой крошек от пятикилограммового торта, который они употребят без вашего участия. Раньше «молодых» гоняли по делам «по назначению», в настоящий момент времени даже эти дела стали приносить небольшой, но гарантированный доход, поэтому начинающим достаются тоже не всегда.

Сюда же по степени полезности в построении карьеры можно отнести участие в юридических форумах, конференциях и круглых столах. Если вы не только адвокат, но и преподаватель, то вы хотя бы можете совместить «сидение на реке Неве» с пополнением послужного списка научных трудов и прочих свершений, в ином случае для практикующего юриста вся эта семинарская суета означает потерю бесценного времени.

К счастью для разделяющих эту точку зрения юристов, законодатель предусмотрел возможность организации своей работы через адвокатский кабинет, что позволяет не тратить время на участие в жизни юридических образований, отделываясь уплатой минимальных взносов.

Кармические жертвоприношения

Вторая возможность расширить свою клиентскую базу — это благотворительность, то есть работа по делам, получение гонорара не предполагающим.

Подобные «кармические жертвы» приносят многие адвокаты, понимающие, что это не только и не столько увеличение количества клиентов в будущем, сколько попытка уравновесить защиту за немалые деньги людей неприятных и виновных, использующих адвокатов в качестве дорогостоящего орудия фиксации своей неправедности с помощью судебного решения. Поэтому юристы, у которых еще осталась совесть, стараются компенсировать потворствование грехам состоятельных доверителей помощью людям малоимущим, попавшим в действительно непростую ситуацию.

Хрестоматийным примером такой помощи может служить случай, когда многодетную мать-одиночку, не имеющую даже прописки, которую из милости пустили жить в церковный приход, в деле против органов опеки, собирающихся изъять детей, явились представлять сразу три (!) не самых последних в регионе адвоката совокупной стоимостью такой явки не меньше двухсот тысяч рублей по их обычным расценкам. Естественно, многодетной страдалице это не стоило ни копейки, а органы опеки, подавленные тяжелой артиллерией опытных волков от права, быстро сдались.

Поэтому периодически ваши знакомые, по своей деятельности имеющие контакты с малоимущими (врачи, священнослужители, председатели ТСЖ, представители диаспор) будут направлять к вам почетных представителей «комбедов», которым срочно нужно помочь. Помогать или нет по «компенсаторному» принципу, решать только самому адвокату, но есть еще один аспект такой помощи, о котором стоит помнить.

Работа бесплатная, как это ни парадоксально, может сильно помочь привлечению работы платной. Дело в том, что многие состоятельные люди не очень любят работать с контрагентами, которые ценят исключительно деньги, справедливо полагая, что продажного сотрудника можно легко перекупить. Адвокат же, который иногда (не становясь Робин Гудом) помогает людям бесплатно, с точки зрения таких доверителей работает не только за деньги, а в том числе для восстановления справедливости. И, что особенно интересно, клиенты с таким складом ума легко переносят достаточно большую сумму вашего гонорара — в их системе ценностей есть понимание, что те, кто может заплатить, платят не только за себя, но и «за того парня», которому привлекаемый адвокат когда-то помог бесплатно. Вроде «подвешенного кофе» у наших зарубежных соседей.

Помимо таких платежеспособных доверителей (часто они приходят по рекомендации тех же ваших знакомых, т. к. сами помогают по своей линии тем же малоимущим), ваша клиентская база может расшириться за счет руководства самих богоугодных заведений (главные врачи и священнослужители). Эта категория клиентов вообще редко допускает до себя классических наемников без идеи служения чему-либо и предпочитает общаться с людьми духовно близкими.

В итоге, если вы лично искренне считаете для себя необходимым оказывать бескорыстную помощь, а не пытаетесь на этом въехать в гонорарный рай, бесплатные дела могут сильно поспособствовать вам в построении карьеры. Главное — верить в то, что вы делаете.

Матрица

Продвижение через социальные и прочие аналогичные сети при всей кажущейся полезности тоже обладает рядом специфических свойств, которые могут сделать его бесполезным для построения отдельно взятой адвокатской карьеры.

Во-первых, чтобы привлекать клиентов через поисковые системы, вам придется вложить в рекламу значительные, иногда просто неподъемные для начинающего адвоката суммы. Особенности человеческой натуры таковы, что потенциальный заказчик редко доходит до третьей страницы «поисковика», а чтобы закрепиться на первой, нужно ежемесячно подпитывать ключевые слова деньгами. Сюда же относится «накрутка» подписчиков на вашу страницу в социальных сетях — дорого и непредсказуемо, особенно если вы не готовы обеднять уровень дискуссии и рассказывать людям не про юриспруденцию, а про то, как тяжело в здании суда найти работающий туалет. Правила присутствия в сетях еще требуют освещать не только профессиональную, но и личную составляющую вашей жизни, а адвокат «по масти», зная цену клиентским тайнам, обычно со временем становится весьма «закрытой» для третьих лиц личностью. Это, кстати, присуще многим публичным персонам, которые стали публичными в силу профессии, саму публичность профессией не делая. Поэтому посты адвокатов, которые по форме и содержанию похожи на посты семейства Кардашьян, вряд ли поспособствуют карьере именно адвоката, с этим лучше к селебрити.

Во-вторых, еще многочисленна прослойка состоятельных доверителей, которые в силу возраста и отсутствия привычки в интернете не ловятся, так как там почти не бывают. Их потолок — это массовая рассылка поздравительных открыток в мессенджерах, а их дети и внуки, которые в сети живут, пока еще семейным бизнесом не управляют. Да и получат они его уже с вами в качестве части наследства, если вы привлечете их старшее поколение более традиционными методами поиска. Во времена начала цифровой эры, когда сайты юридических компаний были еще с большим количеством подразделов, тематических статей и не предполагали просмотра их со смартфонов, неплохим способом привлечения внимания к ним были как раз те самые статьи, написанные сотрудниками и управляющими партнерами фирмы. Ответы на часто возникающие вопросы, обязательно сложные, поражали даже специалистов своей глубиной и объемом юридических знаний автора. Кстати, в тот период юристы не упрощали язык, а потенциальные клиенты при чтении узнавали значение незнакомых терминов самостоятельно, не бросая прочтение по принципу «они свою ученость хочут показать и все время говорят о непонятном».

Эпоха статей как средства привлечения ушла вместе с подразделами сайтов: люди перестали заходить дальше первой (и единственной) страницы, предпочитая облегчить себе жизнь, пусть и ценой недополучения новых знаний и информации. Реликтом тех времен остались мифические онлайн-консультанты, которые продолжают навязчиво выскакивать в углах сайтов, предлагая вам тут же ответить на возникшие вопросы. Вопрос при виде такого предложения чаще всего возникает один — где находится заветный крестик, общение с консультантом прекращающий.

Несмотря на движение к цифровизации и угрозу крупнейшего в стране банка заменить юристов роботами в ближайшее время, традиционные способы привлечения клиентов в адвокатской деятельности еще не скоро потеряют свою актуальность. Слишком доверительными должны быть отношения в паре «клиент — адвокат», чтобы можно было оценивать профессиональные качества юриста по его странице в социальной сети. Поэтому начинающему адвокату нужно быть готовым к длительности процесса построения своей карьеры и формирования постоянной клиентской базы.

Если один судебный процесс длится 2–3 года, то сколько таких процессов нужно, чтобы приобрести необходимые для состоявшегося адвоката опыт и профессиональные навыки? Много. Значительно больше, чем хотелось бы. Но терпение вам помогут развить задержки по времени начала судебных заседаний. Пятичасовое ожидание на ногах без возможности даже присесть формирует дзен — адвоката, на длительность самого процесса внимания уже не обращающего. Равно как и на внешние раздражители.

В общем, терпения нам и спокойствия в нелегком деле построения карьеры. Качественной, пусть и не быстрой.

400 сравнительно работающих способов стать своим во дворце правосудия

Почему людей, которые устроили пьяный дебош, всегда судит трезвый судья? Как он может быть объективным и справедливым, если ему вообще непонятны мотивы?

Для облегчения вхождения в «круг доверия» судейского корпуса надо принять простую для человека, но не такую очевидную для юриста аксиому — судьи тоже, и в первую очередь, люди. Со своими проблемами, настроением, симпатиями и антипатиями. И разрешают они дела не по внутреннему убеждению, основанному на законе, а по тому же убеждению, но сформировавшемуся под влиянием самых обычных жизненных обстоятельств.

Когда юрист набирается достаточно для принятия этого простого постулата опыта, он значительно проще начинает относиться к судебным процессам и связанным с ними успехам, неудачам и ожиданиями развязки. Несмотря на приобретаемую со временем некую отстраненность во взглядах на суд и дела, с ним связанные, обеспечение лояльного (или хотя бы безразличного, что уже много в нашем правосудии) отношения суда к конкретному адвокату — штука в работе необходимая. Хотя способы достижения этой лояльности не являются чем-то особенным, иногда даже такой сторонний взгляд на проблему может оказаться полезным.

Вы смайликом своим не лезьте в душу

Как говорилось ранее, некоторые юристы расширяют клиентскую базу количеством «разовых» клиентов, иногда в ущерб качеству самих клиентов и их дел.

Побочным эффектом такого способа привлечения является узнаваемость конкретного юриста среди судей. Эта популярность не означает наличия сформировавшегося в судейском корпусе мнения о профессиональных качествах адвоката: максимум, на что можно рассчитывать, это мысль «этот точно адвокат, еще и настырный/занудный/крикливый» (далее — по тексту в зависимости от вашей манеры поведения в процессе).

Если судьи арбитражные реже запоминают адвокатов просто по причине большей ориентированности на бумаги и отсутствие свидетельских показаний в процессе, то судьи общей юрисдикции за время, например, процесса по наследственному делу успевают составить мнение и закрепить его в памяти. Хорошо, если мнение будет положительным.

К сожалению, бывают случаи, когда в силу особенностей характера отдельного судьи найти с ним общий язык трудно даже опытным и разноплановым по психотипу юристам. К примеру, случай из практики — судья, к которому последовательно отказываются ходить уже три адвоката и четыре их помощника. Просто в силу того, что участники процесса и их представители в ходе рассмотрения дела этим судьей практически не имеют шансов с ним не разругаться «в дым». И, чтобы не навредить другим клиентам, лучше в процесс не ходить, дабы данного персонажа в мантии не раздражать.

Поэтому в немногочисленных коллегиях суда субъекта Федерации с судьями следует вести себя предельно аккуратно. Если даже эпатажная манера адвоката поможет ему в конкретном процессе, клиент этот не последний, а вот ротация участников судебных коллегий происходит очень медленно, так что вы рискуете сильно подпортить ситуацию с клиентом следующим. Судьи тоже бывают злопамятные и мстительные.

Мин нет

Проницательный адвокат со временем учится определять степень лояльности судьи в процессе даже по минимальным проявлениям его отношения. Гаммой подобных тестов является подбор представителей по половым признакам, затем по известным фактам биографии судьи, а уже потом по вынесенным им решениям по другим делам. К судье — молодому мужчине в процесс лучше направлять представителя женщину, а вот у разведенной дамы в мантии, от которой ушел муж, мужчине и молодой девушке как раз лучше не появляться.

Беспристрастность и закон это, конечно, хорошо, но психологию никто пока не отменял. А зачем с самого начала создавать себе сложности в процессе?

Редко, но бывают также категории дел, с которыми судья сталкивался в непривычном для себя статусе потерпевшего. Хрестоматийным уже стал пример о предельно жестких взысканиях в пользу участников долевого строительства за просрочку исполнения обязательств застройщиком, которые выносились одним из судей районных судов (когда эта тенденция была замечена, адвокаты «дольщиков» начали массово выбирать подсудность по месту рассмотрения этим судом). Как позже выяснилось, судья сама в прошлом пострадала от недобросовестности застройщиков, потеряв время и деньги из-за просрочки ввода дома в эксплуатацию, и, пусть и в рамках закона, сводила с ними личные счеты, отказывая в снижении неустойки.

Так что все бывает, в том числе определенная субъективность суда. Все остальные составляющие образа адвоката тоже необходимо корректировать. Позиция, внешний вид, манера речи, пол — все это может либо дополнить ваши безупречные профессиональные знания, либо умалить их.

Заправочные станции

Речь идет о точках общественного питания, расположенных в зданиях судов.

Среди петербургского адвокатского сообщества до сих пор ходит легенда об адвокате, который построил свою юридическую карьеру именно на кофе. Он буквально часами пил кофе, сидя в столовой суда субъекта Федерации, и постепенно, за пресловутой чашкой бодрящего напитка, перезнакомился практически со всеми членами нужных ему коллегий. По рассказам осведомленных людей, ушло у него на это мероприятие лет семь, но итогом стало прямое личное общение, без привлечения посредников. И оставшееся до пенсии время его работа состояла в использовании этих связей на благо чужих клиентов, естественно, небезвозмездно, расходы на кофе надо было компенсировать.

Арбитражный суд, правда, пытается ограничить подобные случайные контакты «в буфете», в обеденный перерыв запретив доступ в столовую лицам, не являющимся сотрудниками суда, но это не очень эффективная мера. Аншлаг у судей разный, время на обед не фиксировано, а в последнее время можно наблюдать определенную расслабленность в соблюдении судьями даже рабочего графика присутствия, не говоря уже о локации передвижений внутри здания суда. Так что возможности пообщаться с судьями в неформальной обстановке есть, если у вас достаточно терпения и настойчивости, чтобы их использовать.

Не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет

Хотелось бы еще добавить, что он умеет играть хорошо.

Бывают, хотя и редко, случаи, когда адвокату лучше не мешать суду вести процесс. Есть отдельные грамотные судьи, которые идеально дирижируют оркестром представителей, сторон, свидетелей и других участников процесса. В меру жесткие, но в то же время входящие в положение и ищущие мотивы, которые завели стороны в процессуальный тупик. Чаще всего это относительно недавно назначенные судьи, которые знают законодательство, не чужды психологии, но еще не обросли броней профессионального цинизма (упаси Бог попасть к судье советской закалки даже в гражданский процесс).

Если адвокату повезло войти в процесс к грамотному судье, лучше быть у него на подхвате, даже если некоторые нестандартные пожелания кажутся вам странными. Как правило, кстати, такой тип судьи даст пояснения, если ваш вопрос о причинах подобных внепроцессуальных требований будет задан корректно и по делу.

Примером может быть случай, когда, несмотря на наличие в доверенности адвоката полномочий на подписание мирового соглашения, суд потребовал от него получить у клиента, в процессе лично не участвующего, письменное согласие на подписание мирового соглашения на предлагаемых условиях. К тому, что от клиентов просят представить письменное ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие, даже при наличии представителя, петербургская адвокатура привыкнуть успела. А вот требование представить отдельное согласие на подписание мирового соглашения при наличии таких полномочий в нотариально удостоверенной доверенности было новым, поэтому адвокат вежливо попросил пояснить причину.

Поводом для взятия со сторон таких странных бумаг послужило не менее странное решение суда субъекта Федерации об отмене судебного акта первой инстанции по причине жалобы, поданной стороной как раз на утверждение мирового соглашения в процессе. Полномочия у представителя были, ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие стороны тоже. Но суд апелляционной инстанции решение районного суда об утверждении мирового соглашения и прекращении производства по делу отменил.

Следствием этого, прямо скажем, сомнительного постановления и стало требование суда первой инстанции «отмененного района» представлять согласие стороны на заключение мирового соглашения дополнительно. Естественно, требование неформальное, также неформально доведенное до судей председателем суда для дальнейшего транслирования участникам процесса. Как говорится, незаконно, но логично.

X-files

На каждого судью в адвокатском сообществе есть личное дело. Это отзывы, мнения и характеристики, которые собираются профессиональными представителями в ходе судебных процессов. Тот редкий случай, когда от сообщества может быть толк. Репутация есть не только у адвокатов, судейский корпус (включая помощников) тоже дает поводы оценивать себя, что может помочь вам, если до этого вы с конкретным судьей еще не сталкивались.

Конечно, стоит собирать мнения тех людей, которые близки вам лично с человеческой и профессиональной точки зрения. Да и их оценки следует подвергать критическому анализу, не говоря уже о переводе с бытового на юридический язык. Вряд ли вам помогут характеристики из серии «бабка не рубит вообще, чушь несет и только свидетелей слушает, бумаги не читает». А вот оценки, основанные на фактах биографии, могут быть очень нужными.

Например, назначение заведующего общим отделом на должность судьи вряд ли говорит о чем-то, кроме нехватки кадров. Равно как и аналогичный карьерный рост человека, который кроме правильного выбора компании для курения ничем более весомым не прославился. Подобные карьерные экзерсисы могут вызвать лишь недоумение: когда при наличии в первой инстанции по-настоящему грамотных судей в апелляцию назначают даму, которая в процессах запомнилась исключительно визгливым криком, временами переходящим в ультразвук, остается только развести руками, общепринятой логики здесь нет.

Хотя справедливости ради нужно отметить, что судейский корпус все-таки не совсем принадлежит к чиновному миру: иерархия и лояльность руководству как необходимое для работы условие там не является определяющим. И, заработав определенную репутацию, имеющие чувство собственного достоинства высокопрофессиональные судьи со временем получают право и на собственное, иногда диаметрально отличное от позиции руководства мнение. Жаль только, что оно чаще всего остается на «первом этаже» правосудия, пропуском на более высокие этажи таких самостоятельных не одаривают.

Фаворит, фаворита, фаворитки

Рано или поздно в своей практике вы пересечетесь с посредниками, даже если их не искали. Обязательно какой-то активный «решальщик» предложит вам при случае воспользоваться его связями и поспособствовать нужному результату исхода процесса вашего клиента (да, посредники тоже заинтересованы в расширении своей кормовой базы, особенно сейчас, когда количество финансово емких дел ощутимо сократилось).

Оставив в стороне мудрость тезиса «когда мне хорошо, я чужого дядю не зову, чтобы ему тоже хорошо стало, поэтому если меня куда-то приглашают, скорее всего обуть хотят», будем принимать решение, исходя из наших возможностей и перспектив получения нужных выходов самостоятельно. У начинающих адвокатов, как правило, такие перспективы весьма туманны (сейчас речь идет об адвокатах «классических», не о выходцах из системы судебной или правоохранительной), поэтому приходится хвататься за любые шансы.

При этом надо понимать, что востребованные, читай опытные и действительно имеющие выходы на судейский корпус «решалы» по рынку не ходят и себя не рекламируют. У них достаточный портфель заказов и без вас. Ищут заказчиков чаще всего те, у кого личного короткого хода к Фемиде нет, а собственная клиентская база ввиду малочисленности поддерживать материальный интерес имеющегося у них «контакта» не позволяет.

Это, кстати, еще один важный момент в общении с обитателями дворцов правосудия: как и в случае с половой жизнью, залогом долгого и счастливого сотрудничества является регулярность. Если клиент, достойный работы с «верхами», у вас появляется раз в год, вас не будут беречь в качестве золотоносного контакта. Скорее о вас сложится мнение как о человеке, который регулярно покупает лотерейные билеты, но выигрывает мелочь и редко. А таких «удачников» не только не оберегают, их периодически разменивают в своих аппаратных играх, не говоря уже о банальном «кидалове» на внесенный депозит.

В общем, начало пути для вас будет тернистым и временами даже опасным — «фаворит фаворитки» тоже может не погнушаться обращением депозита в свою пользу, прикрываясь неприкасаемыми мантиями. Якобы его тоже подставили. Разобраться в этом террариуме можно только опытным путем, придерживаясь правил техники безопасности. На кону ведь ваша репутация и немаленькие деньги. В профессионально осторожных кругах они получили название депозита (ресурса, обеспечения) — в общем, любого термина, по соответствующей статье УК не квалифицирующегося.

Депозит со страховым покрытием как необходимая составляющая долгой спокойной жизни в профессии

— Здравствуйте! Я представитель страховой компании «Согласие». Дело в том, что наша компания не согласна с присланным вами согласованием. С кем я могу поговорить по этому поводу?

— Секундочку, сейчас я вас переключу на отдел рассмотрения несогласий с согласованиями со страховой компанией «Согласие».

Опытные юристы, работающие в непростой сфере «решальных» вопросов, прекрасно помнят благословенные времена, когда там отсутствовали «кидки». В который раз можно начать ностальгировать по эпохе «гарантов» в спортивных костюмах, которые уравновешивали аппетиты чиновников самим фактом своего наличия. Тень этих гарантий защищала и адвокатов, которые при общении с посредниками знали, что в случае сбоя внесенный депозит будет им возвращен в течение суток. В полном объеме и без каких-либо проблем, что позволит самому адвокату спокойно передать его доверителю.

Эта благостность ушла в прошлое вместе с спортивной униформой гарантов. «Решальную» отрасль накрыла общая для экономики всей страны беда — отсутствие системы сдержек и противовесов в отношении уполномоченных на принятие решений лиц. На рынке появилась достаточно многочисленная прослойка игроков, которые сочли свое удостоверение бессрочной индульгенцией и, радостно повизгивая, начали брать депозиты, забывая делать работу, в оплату которой их, собственно, и вносили. Со временем хаос беспредела настолько накрыл систему, что обман и бездействие стали обычным делом даже между участниками самой системы.

Конечно, в массе своей это не были намеренные мошеннические действия. Речь шла скорее об отсутствии возвратов в случае сбоев в процессе. Сбоев, тем не менее, становилось все больше, возвратов все меньше. Обычным делом стал лозунг «отработаем потом» вместо удовлетворения просьбы возвратить внесенное. Если от подобного подхода стали страдать сами системные игроки в мантиях и погонах, то что говорить об адвокатах и их клиентах, которые оказались в первых рядах потерпевших? Надо было вырабатывать механизмы страховок, хотя условия, в которые загнали сообщество, больше напоминали попытки поклеить обои и провести интернет в известном своей глубиной и мрачностью месте.

Итак, дано. Стопроцентное авансирование до начала процесса. Отсутствие видимых (и невидимых тоже) рычагов воздействия на конечного получателя в мантии. Устная форма заключения сделки. Полная материальная и репутационная ответственность адвоката перед своим доверителем. Отказ в предоставлении встречного удовлетворения/обеспечения со стороны посредников (при их наличии). В принципе, при таких исходных данных уже можно повеситься на гирлянде, но дело делать надо, других вариантов нет (если бы они были, вы, как квалифицированный специалист, воспользовались бы ими). Поэтому попробуем парировать атаки недружелюбной среды.

«Утром деньги — вечером стулья»

Первое и главное правило, которому вы должны будете следовать, — получение полного депозита от доверителя. Не части, не завтра, а полного и сегодня, иначе процесс можете даже не начинать.

Чаще всего у вас не возникает проблем с «разговорными» средствами, их клиент отдает сразу, понимая, что без этого выстрела из стартового пистолета гонка не начнется. Да и размер этих сумм по сравнению с общей суммой депозита воображение не поражает. А вот потом, даже после получения согласия на внесение, но до самого внесения основной суммы, как правило, начинаются задержки и жалобные просьбы об отсрочке или, что самое страшное, об оплате «по результату». На все перечисленное адвокату, несмотря ни на какие заслуги клиента в прошлом, надо отвечать отказом. Имел место случай, когда клиент, с которым мы работали более десяти лет в рамках абонентского обслуживания, внес половину необходимой суммы, остальное не собрал, в итоге договорился с процессуальным оппонентом мирно. Пришлось пожертвовать переданным авансом в пользу кадия, с клиента взыскать дополнительный штраф, а потом, ввиду его отказа от внесения неустоек, расстаться и с ним. Хотя, казалось бы, за десять лет работы отношения позволяли проявить лояльность.

Еще один редкий, но важный аспект оформления получения клиентского депозита — это расписка адвоката в его пользу. В принципе, несмотря на устный характер подобных «сделок», требование клиента не всегда означает недоверие лично к вам, скорее хорошее знание предмета. Выданная вами расписка дисциплинирует участников тандема «адвокат — клиент», напоминая об общем деле и суммах, в нем фигурирующих. Поэтому расписку вполне можно дать, только сделать ее двусторонней, с указанием на то, для передачи куда выданы деньги и что будет гарантией закрытия расписки исполнением. Иначе у клиента может появиться соблазн получить эти средства с адвоката, а вам не стоит искушать его наличием подобной «дубинки». Мало ли, как потом отношения будут складываться.

Вывод: при запросе клиента на документальное оформление «альковных» дел предлагайте оформление обоюдоострое. Может быть, клиент после получения проекта документов и осознания всей «глубины глубин» свой запрос отзовет сам.

Неприкасаемость получателей

Самый, пожалуй, проблемный момент.

У адвокатов сейчас (после окончательной победы государства над «гарантами в спортивной форме») нет и не может быть весомых средств борьбы с непорядочностью чиновников. Их недобросовестность в таких вопросах не обжалуешь в судебном порядке — заявитель у нас будет с пороком субъекта, не все согласны с квалификацией его действий, точнее с отсутствием в его действиях той самой квалификации. А депозит вы обязаны внести в полном объеме. И отвечаете перед доверителем вплоть до исхода процесса тоже вы.

Еще хорошо (в данном случае), если вы общаетесь с посредником, он хотя бы сопоставимая по весу с вами и далеко не неприкасаемая фигура. А если у вас прямой контакт, как застраховаться? Ответ, к сожалению, начинающего адвоката не порадует. По большому счету, стопроцентной гарантии не существует. Логично, что вам в начале вашего карьерного пути никто не верит настолько, что разрешает рассчитаться «по факту». Не менее логично, что вы не верите в возврат депозита, если дело не сделано.

Поэтому первым, пусть и весьма сомнительным способом снизить свои репутационные риски будет наличие собственных средств, которые следует зарезервировать на случай сбоя. Чтобы возвратить доверителю внесенный им депозит полностью и не нести хотя бы репутационные потери. А впоследствии уже пытаться вернуть или, скорее, зачесть свои деньги во взаимоотношениях с остальными участниками цепочки. Наличие такого перестрахования не означает отмену первого и главного правила — клиент обязан внести вам депозит в любом случае. Одна из самых больших ошибок наемного сотрудника (а адвокат, даже постоянный, чаще всего остается именно в статусе сотрудника) — это финансировать за счет собственных средств чужой бизнес.

Второй, уже не столь сомнительный способ гарантировать свой покой — это ваш личный рейтинг в глазах посредников и иных околокадийных контактов. Не только финансовый (он измеряется количеством платежеспособных заказчиков, которых вы приводили и, как следствие, еще приведете/не приведете), но и иной, а именно: репутация человека, которого не стоит пытаться «кинуть». В эту составляющую включается все — от круга знакомств, в котором вы можете распространить информацию о недобросовестном поведении, до перечня используемых вами в работе методов воздействия, вкупе с хорошей памятью, долго хранящей список должников. Несмотря на уход «спортсменов» с рынка, их методы и принципы все еще используются узким кругом персон, которые как раз и обладают репутацией лиц, с которыми лучше придерживаться достигнутых договоренностей. Во избежание, так сказать.

Но создание такого имиджа требует времени, тем более, что он действительно должен быть основан на реальных поступках, в Инстаграме его не накрутишь.

Компенсация подрядчику стоимости работ и материалов

Даже при наличии консенсуса по самому факту возврата внесенного депозита высокие договаривающиеся стороны могут разойтись в оценках объема возвращаемого. В отличие от процесса внесения, который дает всем участникам надежду на освещенное «евроенотами» будущее, возврат сопровождается мраком безнадежности из серии «ну не шмогла я, не шмогла». Когда в лужу сели все, начинается выяснение, кто именно сел глубже и, соответственно, кто должен сильнее испачкаться.

Здесь в помощь начинающему адвокату будет детальный анализ самого процесса. Все просто, когда виноватым можно назначить одного из участников. Чаще всего это будет сам доверитель, который либо умолчал о важных фактах, либо (в процессах, носящих субъективно-оценочный характер) приукрасил положение дел, что, например в «детских» делах, может означать невозможность достижения положительного результата.

После назначения виноватым клиента из суммы депозита производится награждение непричастных — от адвоката до посредника. Это справедливо, так как они исходили (вынуждены были исходить) из поданной заказчиком информации, которую ни проверить, ни вообще получить из других источников не могли. В этом случае клиент должен быть доволен, если получил обратно хотя бы что-то. Обычно сумма к возврату колеблется в диапазоне от сорока до шестидесяти процентов от внесенного.

Более интересный в плане «разбора полетов» случай, когда виноват не доверитель или его адвокат, а другое звено нашей цепи. Здесь, к сожалению, возможны варианты исхода даже тогда, когда уполномоченный на разрешение спора банально забыл про согласованный результат рассмотрения или решил по-другому по какой-то своей личной причине. Тогда приходится долго и нудно выяснять степень вины каждого (кто не так передал, кто не так понял, а почему не уточнили и т. д., и т. п.). Для адвоката такой исход проигрышный почти всегда — практически сразу вину начинают сваливать именно на представителя стороны в процессе. За «мантиями» вообще водится обязательное низведение адвокатов до уровня плинтуса. Либо чтобы подчеркнуть собственные заслуги («хоть ваш представитель и запорол процесс, я вытащил его»), либо чтобы обосновать размер благодарности при безупречности правовой позиции заказчика.

В общем, готовьтесь — за исключением первого случая стопроцентной вины вашего доверителя, в остальных исходах, в той или иной степени, будете виноваты вы. Клиенту эти удержания объяснить достаточно просто, он тоже живет в этой стране, а не в идеальном вакууме совершенства системы правосудия: посмотрите, сколько невозвратов кругом, только благодаря мне (собственно, так и есть, возврат депозита даже в части — это заслуга именно ваша) вы получили свои средства обратно.

«Это фиаско, братан»

Последний, самый неприятный из возможных исходов. Результата нет, возврата нет тоже. Спасаем репутацию, вспоминая про потенциальную готовность компенсировать клиенту деньги из собственных средств. Возвращаем, не жалеем, но и не забываем.

Дальше начинаются тонкости работы с недобросовестными подрядчиками. Главный постулат здесь: не должно сойти с рук. Даже если вы потратите еще столько же и даже больше на военные действия, ваша репутация дороже. Если в достаточно замкнутом мирке «решал» за адвокатом закрепится молва о «беззубости», то вы навсегда останетесь в статусе просителя, который даже в случае обеспечения финансово интересных заказчиков будет не полноправным участником игры, а лишь нищим, которому можно подать, а можно и пнуть, если настроение плохое. Да еще и отобрать то, что он насобирал в течение дня. Поэтому если вы не готовы кусаться, в места обитания пираний от юриспруденции вам лучше не заходить вообще.

Надеемся, что это не ваш случай, поскольку заказчики, материально и морально готовые к неформальному сопровождению судебных процессов, вряд ли останутся со «статусным терпилой» до этапа внесения депозита. Как правило, они раскусывают неподходящих юристов гораздо раньше…

Особенности психологии доверителей, имеющих финансовую возможность обратиться к адвокату

«Вчера во время очередной сессии Госдумы в сессионный зал ворвались два вооруженных бандита. Они извинились за опоздание и заняли свои места».

Из всей триады профессиональных «врачевателей» (медик, священник, адвокат), пожалуй, только выпускник медицинского вуза может чувствовать себя защищенным от подозрений пациента, что такой юный специалист по определению является неопытным.

Для адвокатов начало практики сопряжено с процессом убеждения своего же доверителя в достаточности своих профессиональных и жизненных знаний для разрешения клиентской проблемы. И если «чистая» юриспруденция еще позволяет работать на знании только законов, то «решальные» вопросы тесно связаны еще и с законами (в России, читай, понятиями) жизни, бизнеса и психологии. Поэтому-то молодым адвокатам, не имеющим опыта работы в государственной системе, начинать заниматься смежными с правом посредническими услугами лучше не сразу, а наработав некий положительный опыт общения как с «подрядчиками», так и со своими клиентами.

Вас не должен слишком радовать быстрый приход к вам доверителя, готового оплачивать неформальное сопровождение процесса, — иногда лучше подождать, но гарантировать себе, что этот клиент не был первым и последним (каким он неизбежно станет, если процесс сопровождения вы провалите). Маркером вашей готовности приступать к сложным процессам, такого сопровождения требующим, будет, пожалуй, пара десятков процессов, юридически безупречных, но вами проигранных. Когда к адвокату приходит понимание, что российским судопроизводством правит не закон, а некий неформально-настроенческий порядок, значит, он уже готов играть по этим правилам.

Попробуем приступить к процессу, предварительно уделив особое внимание отбору субъектного состава. Итак, доверитель, с которым можно начинать сложное, но увлекательное и, что греха таить, привлекательное в финансовом плане сотрудничество.

Клиент понимающий

Самый простой вид клиента, в подавляющем большинстве, — мужского пола. Может быть не связан с бизнесом, не знать понятий, а деньги либо скопить, либо получить от родителей. Часто встречается в бракоразводных процессах, поскольку любит детей, а в силу характерологических особенностей и отсутствия реализации в карьере или бизнесе пытается руководить хотя бы в семье, что нередко приводит к неразрешимым конфликтам с супругой. Как правило, погружен в хобби, довольно начитан и образован. Его кругозора вполне хватает, чтобы понять, что при разводе права его как родителя будут ущемлены судом — поскольку он настаивает на проживании детей с ним, ничего удивительного в этом нет. В эту борьбу он готов вкладывать все возможные личные ресурсы, финансовые и трудовые.

Адвокат, в свою очередь, прекрасно знает, что победить судебную практику и забрать у матери детей в пользу отца практически нереально без соответствующей фактуры. А поскольку пьющие безработные матери, склонные к насилию, встречаются все-таки не на каждом углу (и даже встретившись, они, как правило, не возражают против проживания детей с отцом, что делает процессы с их участием еще более редкими), то приходится учитывать то, что бывшая супруга вполне социально встроена, имеет постоянную работу и отсутствие пороков и судимостей. В этих условиях при обычном течении судебного процесса адвокат может помочь в составлении комфортного и равноправного графика общения отца с детьми, не более. А вот на этот исход, как единственно адекватный, понимание клиента, к сожалению, не распространяется, он требует результата, в реальности вряд ли достижимого.

Адвокату при общении с подобной категорией клиентов нужно сразу решить, готов он либо изначально приукрашивать итог процесса (попросту говоря, врать доверителю), либо входить в неформальные отношения с последующими муками совести. «Детские» процессы в практике юристов (адвокатов, экспертов, судей) вообще стоят особняком — слишком много в них моментов, ранящих даже зачерствевшие души практикующих специалистов. Конечно, если ваш клиент говорит вам правду, а защита его интересов совпадает с желаниями детей остаться с ним, то процесс начинает напоминать восстановление справедливости, тут можно и повоевать. В ином случае лучше, наверное, отказаться — будете лучше спать по ночам.

Что касается психологических особенностей данной категории клиентов, они практически отсутствуют по сравнению с клиентами в обычных бракоразводных процессах, на неформальное сопровождение скопить средства не сумевшими.

«Индивидуальный предприниматель»

Довольно распространенный тип доверителя. Сам «с нуля» построил свой небольшой, но достаточно крепкий нишевый бизнес, сам продолжает им управлять. С лихих времен «первоначального накопления капитала» сохранил привычку платить за «крышу», поэтому довольно позитивно воспринял установление правил игры, когда «наезды» перестали сопровождаться стрельбой, а вместо крепких парней по его вызову стали приезжать аккуратные адвокаты.

Практически идеален в качестве постоянного клиента по абонентскому обслуживанию, в том числе с той точки зрения, что прекрасно понимает, что текущие вопросы в рамках «абонента» вы решаете, а вопросы сложно-внезапные требуют дополнительного финансирования. В его картине мира ежедневные беспокойства вроде попытки пьяной «шпаны» обнести его ларек просто сменились на взыскание дебиторской задолженности. Крупные же проблемы, сродни войне «крыш» (оформление земли через суд, установление причинно-следственной связи при определении виновного в некачественных работах), естественно, требуют отдельных вложений, иногда весьма значительных. Как правило, клиент весьма непритязателен в процессе разрешения адвокатом таких вопросов. Он сам с ними не соприкасается, понимает весьма низкий уровень своей компетентности, поэтому с советами и своим мнением не лезет.

Кроме того, на момент допуска адвоката к действительно сложным аспектам сопровождения его бизнеса уровень доверия клиента к нему уже достаточно высок, что позволяет спокойно разрешать возникшую проблему, не тратя время на обоснование, почему вам нужно именно столько и именно в такие сроки. Дополнительным плюсом для адвоката будет то, что большинство потенциально возможных проблем должны быть вами предсказаны и предварительно проанализированы. Иначе под сомнение ставится ваша эффективность в качестве внешнего юриста. Вам, собственно, за эту работу и платят.

А сложные проблемы… это лишь возможность дополнительно доказать необходимость своего присутствия в клиентском бизнесе, а также получить некую премию за успешное их разрешение.

«Стахановец»

К сожалению, это не те стахановцы, которые были вдохновлены рекордным примером и много лет постоянно ставили свои рекорды, превышая норму выработки ежедневно, а не один раз за всю трудовую жизнь. В нашем случае «стахановец» — это весьма неудобный в общении клиент, который когда-то один раз сумел «поднять» (сознательно не употребляем слово «заработать», трудом тут и не пахнет) достаточно крупную сумму денег, которую вложил в недвижимость, сдаваемую в настоящее время в аренду. После покупки недвижимости ни дня не работал, получая весомую ренту. Обладает огромным количеством свободного времени и нерастраченной энергии. К тому же за время получения ренты напрочь утратил навыки равноправного общения, относясь к окружающим, как к продавцам, которые хотят всучить ему, великому обладателю денег, что-нибудь ненужное, чтобы прокормить свои голодающие многодетные семьи.

К адвокатам в начале общения пытается относиться сходным образом; получив адекватный ответ в виде рекомендации закрыть дверь адвокатской фирмы снаружи, коней придерживает, но при этом затаив злобу и негатив. Дополнительным неудобством для вас будут его постоянные поползновения дать вам совет, основанный на его опыте пятнадцатилетней давности. Вы этот совет формально обязаны выслушать, заказчик все-таки. Но рекомендация здесь будет следующая: выслушать один раз, предложить в случае пожеланий в будущем давать советы и «контролировать» ход исполнения сразу пойти поискать другого специалиста. Уйдет — не клиент и был. Останется на ваших условиях — тогда вы сможете спокойно делать свою работу.

Кстати, сумму гонорара с таким типом клиента лучше обозначать без расчета на его благодарность за успешное разрешение дела. Добровольно не отблагодарит, обиду за «поруганную честь великого бизнесмена» будет пестовать еще пару лет. Поэтому «гонорар успеха» сразу включайте в соглашение.

«Крадун, или бизнесмен околотендерный»

Чаще всего бывший служащий, который после выхода на пенсию организовал свой маленький отраслевой бизнес, основанный на связях, наработанных в период работы на государство. Прекрасно разбирается в «откатных» схемах, осторожен, на первый взгляд открыт и обаятелен. Рано или поздно, несмотря на всю предусмотрительность, оказывается тем самым «сусликом», который получает по лбу бампером автомобиля, хотя посмотрел во все стороны и даже в небо. Приходит к адвокату с пониманием, что попался, и готовностью поделиться частью нажитого непосильным трудом во избежание худшего для себя исхода.

Поскольку такие клиенты осознают, что играть надо по правилам, а правил ваших они не знают, торгуются редко, настаивая только на получении согласованного результата. С советами не лезут, рекомендации выполняют неукоснительно. На премии, к сожалению, скуповаты, но, в силу наличия огромного круга знакомых, могут существенно расширить вашу клиентскую базу за счет таких же попавших в сложную ситуацию осторожных «сусликов».

Отдельное внимание при работе с этой категорией клиентов адвокату следует уделить конфиденциальности — их дела в ваше портфолио, пусть и неофициальное, попадать не должны. Если же адвокат смог помочь и не «засветил» схему работы свечного заводика «крадуна», то благодарность и новые клиенты из числа его знакомых вам обеспечены.

В целом категория в работе довольно комфортная, а в финансовом плане выгодная.

«Кашалот»

Умен, опытен, безжалостен, но при этом практичен. Бывший активный участник ОПГ или рейдер. В период «прекращения огня» приобрел определенный лоск, различает вкусовые нюансы разных видов устриц, читал Кийосаки и Пелевина. Имеет крупный по средним меркам устойчивый бизнес, свой штат юристов и большое количество проблемных близких, от собственных детей до родственников покойных (по разным причинам) партнеров. При обращении к вам подобного персонажа можете поздравить себя с тем, что вы уже доросли до статуса хищника достаточно крупного — сайру от юриспруденции «кашалоты» в упор не видят, только косаток.

При первом знакомстве, скорее всего, слегка куснет вас в тестовых целях. Если выдержите, допустит до сотрудничества. Характер его вопроса (проблем у «кашалотов» либо нет, либо вы их решить не в состоянии) чаще всего лично-семейный, который нельзя поручать штатным юристам в силу его конфиденциальности или из-за их профессиональной ориентированности на иную специфику. Это, конечно, не означает, что клиент не разбирается в процедуре и примерных гонорарных ставках. Законы жизни в арбитраже или общей юрисдикции примерно одинаковы, поэтому упаси вас бог попробовать прибавить к рынку больше 10–15 процентов (прибавку в этих пределах «кашалот» простит, она ему даже польстит, как своего рода наценка за уровень специалиста, которого он выбрал в качестве временного фаворита).

Работу с таким доверителем следует сразу рассматривать как разовую, но при этом полезную. Разовую потому, что внешними юристами он не пользуется, а постоянный персонал застроен до состояния невменяемости, что адвокату-фрилансеру будет создавать перманентный психологический дискомфорт. К тому же вас привлекли в качестве специалиста в отрасли права, его штатным сотрудникам незнакомой (привлекая вас на постоянной основе, он этим вынужден будет признать, что специалисты, которым он обычно доверял свои вопросы, не самые лучшие в мире, а это невозможно по его психотипу).

Полезность же этой, пусть и разовой, работы будет состоять в том, что вы получаете возможность просто познакомиться и лично пообщаться: таких динозавров осталось очень немного, а сам факт выживания его в прошлом означает наличие незаурядных качеств.

«Дзен-буддист»

Тоже из «выживших». Представляет собой промежуточное звено между «индивидуальным предпринимателем» и «кашалотом». Бизнес его достаточно крупный, находится в верхней группе бизнесов «травоядных» (торговля, общепит, логистика), которые были созданы, а не «отжаты». Опытнее «кашалота», поскольку в построении своей империи вынужден был находить общий язык и с крупными хищниками, уступая им в силе, что ему успешно удалось.

Необходимость кормить армию проверяющих, несмотря ни на какие кризисы, выработало у «дзен-бизнесменов» спокойное отношение ко всему окружающему миру и какое-то абсолютно немирское понимание временности характера любых событий, от наличия денег до постоянной супруги. Обращение к адвокату таких клиентов означает их априорное согласие на оплату сопровождения. Причем независимо от того, истец он или ответчик, от категории спора и правоты. Скорее всего, это спокойствие связано с тем, что живут эти доверители по принципу «спасибо, Господи, что взял деньгами», и их желание сразу внести средства на депозит — это некая попытка помочь космосу перевести их проблему в категорию расходов, а не собственно проблем.

Единственный необычный момент, с которым сталкивается адвокат, — это борьба с собственной жадностью. «Дзен-клиенты» своим непротивлением любым названным суммам провоцируют неокрепшие юридические души на завышение гонораров и инициативное рисование якобы необходимых расходов, которые клиент должен компенсировать. Лучше эту жадность победить. Просто потому, что ваш доверитель все-таки хищник, пусть и бывший. Рассматривая войну (в нашем случае разрыв отношений) как крайнюю меру, он до последнего старается не конфликтовать и свое недовольство не высказывать. Но его молчание не означает непонимания ситуации. Просто в один далеко не прекрасный для недобросовестного адвоката день доверитель встанет из-за стола и станет бывшим доверителем. И ваши потери будут несопоставимы с мелкими укусами бюджета клиента, которые, собственно, и привели к разрыву отношений.

«Дзены» не только надежные люди, которые держат слово и соблюдают достигнутые договоренности, но и потенциальные постоянные клиенты на абонентское обслуживание. И они, и их партнеры вполне могут стать вашим безоблачным карьерным будущим. Поэтому лучше (да и приятнее) работать честно. Данная категория клиентов это не только позволяет без ущерба для вашего кошелька, но и ценит.

Что выгоднее: продавать эксклюзивные диваны или торговать табуретками?

Средняя зарплата в России хорошая, но редкая.

Когда адвокат начинает плавный переход от одиночной работы к организации именно адвокатской фирмы, он редко мысленно ориентируется на безбрежный поток бабушек-пенсионерок. Эта категория клиентов вряд ли ассоциируется с мраморными полами и подлинниками картин на стенах вашего бюро. Поэтому чаще вы склонны представлять себе небольшой, но состоятельный круг доверителей, способных обеспечить ваше финансовое благополучие. В общем, если позволить себе аналогию, вы открываете салон эксклюзивной импортной мебели ручной работы, а не цех по производству табуреток.

Проблема в том, что кожаные диваны, в отличие от юриспруденции, сами привлекают покупателей фактом нахождения в витрине. Стоит табуретка — в магазин идут за ней, выставленный же шикарный диван белой кожи автоматически отсекает посетителей, приобретение такого дивана не осилящих с финансовой точки зрения. В случае с адвокатурой подобная грубая очистка не работает, понятие «дорогой адвокат» у нас причудливо распространяется на всех юристов без исключения.

Наши граждане считают, что любой адвокат неоправданно дорог по определению, так как берет деньги за непонятные услуги сомнительного содержания и качества. Те же доверители, которые уже понимают смысл и выгоду качественных юридических услуг, склонны идти к адвокатам не начинающим, а проверенным или рекомендованным (как ни странно, не рекламируемым, а именно рекомендованным).

Еще одна специфическая особенность восприятия юристов в нашем обществе — рекламу магазинов бытовой техники в качестве средства привлечения мы признаем, а вот к пиару адвокатов относимся настороженно, больше доверяя «сарафанному радио». Поэтому с одной стороны вы столкнетесь со слабой эффективностью рекламных кампаний, с другой — будете тратить время на отказы тем доверителям, которые хотят воспользоваться вашими услугами, будучи не в состоянии за них заплатить.

Если вы, как многие начинающие юристы, изначально ориентированы на состоятельных клиентов, у вас всего три пути.

Первый путь связан с пассивным ожиданием потенциально интересного клиента. Этот путь похож на многодневное сидение хозяина дорогого мебельного магазина, с полным комплектом оплачиваемых им штатных сотрудников, в ожидании одного покупателя, который своей крупной покупкой ему компенсирует все вложенное и даст прибыль. В юриспруденции вы также можете пассивно сидеть и рассчитывать на приход доверителя с «решальным» вопросом, которому вы накрутите огромную комиссию, да еще и премию получите за успешный исход дела. А в перспективе, разумеется, он перейдет к вам на абонентское обслуживание. «Отличный» вариант (одобрено Маниловым, так что маловероятно, что у вас хватит личных средств, чтобы кормить ваш штат в ожидании такого «вкусного» клиента).

Второй путь, наоборот, не предполагает фильтрации клиентов с точки зрения финансовых возможностей: фирма берется за любое дело, зарабатывая на количестве клиентов, пусть и в ущерб качеству работы и самих клиентов. Вы, конечно, выводите фирму на самоокупаемость, даже получаете небольшую прибыль. Еще один плюс такого варианта — довольно быстрое получение опыта ведения процессов и навыков практической работы. Минус (один, но глобальный) — вы приобретаете психологию «пятисотрублевого» адвоката, параллельно утрачивая навыки общения с хотя бы средним классом клиентов, не говоря уже о состоятельных, скатываясь в болото проблем малоимущих. Поэтому рекомендовать начинающим адвокатам сразу и любой ценой наращивать клиентскую базу, в ущерб ее качеству, было бы странно.

Есть, как и в большинстве случаев, третий вариант: совмещать первые два. Вы, конечно, ждете интересного клиента, но не пассивно, а параллельно работая с другой клиентурой. Но с позиции того, что именно сейчас вы располагаете временем и можете заняться их вопросом. Как дорогой профессионал, чье искусство требует ежедневной практики, будучи в отпуске, занимается благотворительностью, чтобы «не сбивать руку». В таком, чуть отстраненном от «трехгрошовых» проблем формате вам будет легче не потерять навыки индивидуального подхода к доверителям, имеющим более высокий общественный и финансовый статус.

Со временем это профессиональное двуличие уже станет частью вашей личности, что позволит автоматически дифференцировать подход и манеру общения в зависимости от конкретного клиента. Более того, с приобретением опыта вы начнете выше ценить именно клиентов рядовых, оказывать услуги которым вы сможете качественно, но при этом не включая голову, просто «на автомате». Шаблонные исковые заявления, не менее шаблонные отзывы на них, четкое понимание хода процесса — это и есть наши юридические «табуретки», которыми мы с финансовой выгодой для себя заполняем время, оставшееся после изготовления предмета мебели, существующего в единственном экземпляре. А при наличии постоянного штата сотрудников вы со временем выйдете на тот уровень делегирования клиентских задач, когда шаблонные задания перестанете даже контролировать. Тогда «табуреточный» цех будет давать небольшую, но стабильную прибыль вашей фирме в целом и, возможно, пригодится в те времена, когда состоятельным клиентам будет не до эксклюзивных диванов.

Препятствием на пути гармоничного роста универсальной (читай, не гнушающейся работой с клиентами, не принадлежащими к финансовой элите) адвокатской фирмы может стать крупная удача в самом начале пути. Когда вы, проще говоря, практически сразу после открытия смогли «продать эксклюзив». Деньги, за него полученные, кончатся значительно быстрее, чем вас отпустит желание не заниматься небольшими делами в ожидании следующего крупного. Эту ловушку прекрасно знают люди с зависимостью от азартных игр — новичкам в казино (на ипподроме, в картах, любви и т. д.) везет. Эта аксиома погубила слишком много народа, чтобы ее можно было безопасно для себя игнорировать.

Юриспруденция очень тесно связана с личностью самого юриста, его узнаваемостью и интегрированностью в рынок услуг. Другими словами, если вы после первого успеха позволите себе расслабиться и не искать просто работу, а не «дело века», то ваш адвокатский успех может на первом выигрыше и закончиться. Юристы, как правило, люди весьма практичные, а финансовый капкан ориентирован на такую категорию в первую очередь.

Подумайте сами, легко ли будет брать дело клиента за пятьдесят тысяч рублей гонорара, если прошлый клиент принес вам пятьсот тысяч при сопоставимом объеме трудозатрат? Будет не просто трудно, а очень трудно взять себя в руки, убедить ленивую сторону натуры, что состоятельный клиент — это подарок небес, а не данность, и при конкуренции на нашем рынке не то что богатых, а просто платежеспособных клиентов на всех не хватит, за них придется бороться. Способ борьбы, кстати, тоже понятен — ежедневная работа, совершенствование в профессии и неснижаемое качество оказываемых услуг.

Это тоже проблемный момент, к слову. Шаблонность позиции по «малорентабельным» доверителям не означает некачественность этой самой позиции или недоработку в ведении судебного процесса. Как говорится в известном фильме, «если я при окладе в пятьсот рублей пакую картофель, я отвечаю за каждую картофелину». Все, что выходит под вашим личным адвокатским товарным знаком, должно быть одного стабильно высокого качества. Не в состоянии (пусть временно) перебороть свое нежелание хорошо делать низкооплачиваемую работу — возьмите паузу, пока не наберетесь сил и желания работать в шаблонном процессе. Иначе со временем вас могут погубить различные по позитивному наполнению отзывы — кстати, более склонны к написанию отзывов (любых, в том числе негативных) именно клиенты из малоимущих слоев вашей клиентуры. Видимо, острота и глубина переживаний и чувствительность в России характерны для «маленького человека». Или бизнесмены, как люди более стрессоустойчивые и занятые, меньше уделяют внимания мелким деталям.

Поборов озвученное еще Линдой Евангелистой желание не вставать с постели меньше чем за десять тысяч долларов, адвокат возвращается к ежедневной работе с разнообразным кругом клиентов. Его можно поздравить — победа над собой в данном случае, скорее всего, означает успешное прохождение этапа в профессиональном становлении. Кстати, этот этап больше характерен для адвокатов-цивилистов. «Уголовники» более привычны к разноуровневым клиентам просто в силу обязательности института защиты для любого субъекта, вне зависимости от его финансового положения.

Но если, будучи адвокатом по гражданским делам, вы успешно преодолели присущую любому человеку лень и нежелание работать не только ради денег, то больше вы к этому вопросу уже не вернетесь, победа в данном случае окончательная и обжалованию не подлежит. В дальнейшем вы будете регулировать только суммарную рабочую нагрузку, измеряя ее не количеством денег, а трудоднями, то есть количеством клиентов, одновременно находящихся у вас в работе.

Конечно, критерии у каждого свои, но количество будет различаться незначительно, в том числе в зависимости от отрасли права и характера работы с клиентом. Если брать абонентское обслуживание, то можно обозначить примерный оптимум нагрузки — 3 клиента с высоким уровнем требований к профессионализму адвоката, исходя из количества и сложности их проблем, и еще 5–7 клиентов среднего уровня сложности. Вместе они составят постоянный пул из 7–10 клиентов, которых одна юридическая фирма может одновременно обслуживать с надлежащим качеством и с небольшим штатом постоянных сотрудников. Больше 10-ти клиентов один управляющий руководитель-адвокат просто не в состоянии курировать.

Если же ориентироваться не на абонентское обслуживание, а на некоторое количество разовых клиентов с «шаблонными» процессами, то опыт коллег, работающих в такой манере, подсказывает, что одновременно можно вести не более 50-ти административных дел или не более 20-ти гражданских. Это количество обеспечивает достаточно высокий доход адвоката и его полную рабочую загрузку. Разумеется, участвовать в таком количестве процессов один адвокат способен при условии, что все они проходят в пределах одного региона, если предполагаются командировки, то количество дел можно смело делить на три.

Выезды — тоже тренд последнего времени. Условно они могут быть разделены на две группы: гастарбайтерские и первого класса. Гастарбайтерские — когда на ведение процесса в Москве и Московской области дешевле выписать себе специалиста из другого региона, поскольку даже с учетом проезда и проживания затраты на него будут меньше, чем на местных, а качество услуг, как минимум, не хуже. Командировки первого класса — суть вопрос престижа заказчика регионального уровня, который либо может себе позволить, либо вынужден из-за невозможности обращения к местным юристам привлекать «элитных» профессионалов из регионов более высокого статуса в иерархии субъектов Федерации. Забавно, конечно, но и такие случаи встречаются. Любят у нас «варягов» в некоторых ситуациях привлекать.

Третья группа выездных сессий стоит особняком и чаще встречается в практике «абонентщиков»: адвокат вынужден выезжать, если спор клиента подсуден суду другого субъекта Федерации. Тут вариантов нет, приходится собираться. Самое обидное, что поездки эти чаще не оплачиваются, только компенсируются расходы на проезд. Сермяжная правда в этом есть — необходимость выезда чаще всего является следствием недоработки юриста, который либо «проспал» договорную подсудность в контракте, либо не уследил за партизанщиной самого доверителя, из экономии купившего, например, кредитную машину, находящуюся в залоге у регионального банка. Иногда, в качестве компенсации, можно себя успокоить тем, что в Костроме или Салехарде вы бы вряд ли побывали по собственной инициативе или в отпуске, а при наличии клиентского запроса, да еще и за его счет прокатились, пусть и не с ветерком.

Неприятные нюансы борьбы с собственной жадностью и ленью мы уже рассмотрели. Осталось понять, есть ли в адвокатской профессии нюансы, безусловно приятные и глазу, и карману. Они появляются, когда ваш гонорар для переноски требует уже не портмоне, а чемодана.

Приятные нюансы работы «подносчиком чемоданов» и их последствия

«Три вам, три мне, за оставшиеся три немец согласен работать».

Парадокс классических «решальных» вопросов в том, что даже когда они направлены на восстановление справедливости, а не на достижение не совсем благородных целей, все участники процесса будут не в состоянии остаться в белом. Легкое недовольство участников будет сопровождать даже самый благоприятный финал.

Первое место среди недовольных, разумеется, займет доверитель как спонсор всего проекта. Ему обязательно будет казаться, что проблему можно было решить с меньшими затратами. Это недовольство, будь оно высказанным или нет, в первую очередь будет направлено на адвоката. Можно ли в такой ситуации юристу соблюсти баланс интересов, одновременно сохранив совесть, получив нужный результат и не пострадав материально?

Поскольку чудес не бывает (особенно в юриспруденции), ответ будет отрицательным. Всех удовлетворить не получится, независимо от того, насколько бескорыстно вы себя ведете. Чисто математически можно сделать вывод, что каждый посредник на пути между доверителем и лицом, уполномоченным на принятие окончательного решения, добавляет к недовольству клиента 10–20 %. Примерно столько, сколько посредник накидывает на необходимую для решения вопроса сумму.

Здесь нужно понимать исходные данные уравнения: более-менее стандартные ставки гонорара характерны для посредников «первого уровня», имеющих прямой доступ к нужному лицу. У них поток клиентов и четкое понимание объема работы, соответственно, ваш доверитель для них — один из многих, а не единственный шанс в жизни. Посредники же второго и последующих звеньев цепи больше напоминают бегавших по стране перед олимпиадой в Сочи невнятных молодых людей, которые предлагали строителям сделать работу за 5 % от общей стоимости контракта (остальные девяносто пять были уже «распилены»). Эти демоны низших слоев рассматривают каждого обратившегося как выигрышный билет, и их комиссионные могут находиться в диапазоне 30–70 % сверху озвученной «первым уровнем» суммы.

Адвокат в таком случае находится в довольно неуютном положении — он вынужден озвучивать эти требования клиенту, расписываясь этим в неспособности решить проблему более коротким и, соответственно, дешевым способом. Сложившееся положение делает бессмысленным транслировать эти космические суммы без прибавления собственной, пусть и небольшой, комиссии — если вы все равно столкнетесь с недовольством и недоверием, лучше страдать не бесплатно. К тому же при слишком высокой затребованной сумме доверитель может провести собственные изыскания и выяснить уровень расценок. Поскольку ему, скорее всего, озвучат расценки посредников «первого уровня», вы будете выглядеть бледно, находясь под подозрением в том, что на самом деле наценки связаны не с количеством промежуточных звеньев, а с вами лично.

Поэтому лучше сразу довести до доверителя правду — ваши личные контакты идут через несколько лиц, «прямого» выхода вы не имеете, так что либо клиент смиряется с неизбежным удорожанием, либо ищет нужные контакты по своим связям, вас не привлекая. Как любая правда, на первом этапе она может показаться неудобной, но в дальнейшем сильно облегчит вам жизнь, особенно если связи доверителя дадут сбой и процесс он (не вы) завалит.

Второй вариант подхода предполагает наличие у вас личного прямого или почти прямого контакта с нужным человеком. В этом случае вы владеете полной информацией о «себестоимости» проекта, остальное остается на ваше усмотрение. Разумеется, в пределах средних цен на рынке, которые вы обязаны знать в силу профессионализма. Здесь сложно советовать, все зависит от отношения к клиенту и собственной наглости. Чаще всего в таких раскладах адвокат предлагает клиенту более низкую, чем дает рынок, цену. Обычно скидка составляет 30–40 %, что, тем не менее, позволяет адвокату зарезервировать для себя достаточно интересные комиссионные. Более-менее сбалансированным этот вариант остается, если жадность не берет верх над благоразумием и интересами доверителя.

На взгляд адвокатов опытных, лучше оставить себе меньше, но сохранить добрые отношения с клиентом (поверьте, практически все заказчики рано или поздно узнают реальные «сметные» цифры) и в перспективе нарастить свою клиентскую базу, чем получить много, но один раз. В любом случае, есть непреложный закон «решал»: никогда и ни при каких обстоятельствах в вашем кармане не должно осесть больше, чем получило лицо, непосредственно принимающее решение. Подобных экзерсисов адвокату не простит ни одна из сторон сделки. А поскольку все тайное рано или поздно становится явным, участь ваша будет незавидна, потеряете «канал» и заказчиков.

Может показаться, что все изложенное — вещи очевидные, особого внимания не требующие. Это не так, необходимо учитывать размер соблазнов. Это именно «пригородная дача под Москвой», а не дом в деревне. Разговор в коммерческих спорах начинается от половины наименьшей суммы с четырьмя нулями за установление обеспечения до 15–25 % от суммы, составляющей предмет спора, в высшей межрегиональной инстанции. «Твердые» числительные при этом устанавливаются в «евроенотах» или эквиваленте. Частные споры оцениваются обычно скромнее, в рублях, в коридоре между самой маленькой и самой большой суммой с шестью нулями.

На этом фоне обычный гонорар (50–250 тысяч рублей) адвоката за обычное дело без неформального сопровождения просто теряется, заставляя скорбеть по бесцельно прожитым годам, точнее бессмысленно проведенным делам. Конечно, хочется набросить хотя бы немного — в данном случае вы, в отличие от Дэнни де Вито в роли недобросовестного «отмывщика» денег наркомафии, своей жизнью и даже здоровьем не рискуете. Как уже говорилось выше, надбавка адвокату за «вредность», точнее за недовольство клиента, будет просто необходима, мы все-таки работаем за деньги. Вопрос только в ее размере и отнесении на соответствующую статью расходов в «смете».

Рассматривать придется случай, когда все пошло не совсем по плану (удачные исходы позволяют рассчитывать, что «победителей не судят», а размер комиссии адвоката потеряется на фоне более глобальных расходов клиента). Итак, депозит, включающий интересы всех участников цепочки, зарезервирован. Первое правило, которое снизит риски адвоката, — свою часть из него не изымаем и не тратим. В идеале будет вообще сохранить депозит в полном объеме у себя на руках до разрешения вопроса. Будет исход положительным — распределяем, в ином случае возвращаем заказчику.

Как любой компромиссный вариант, этот крайне сложен в исполнении. Подобным образом (физически сидя на депозите) хочет себя застраховать каждый участник схемы, от заказчика до принимающего итоговое решение. Но это и есть работа адвоката по созданию сдержек и противовесов, надо постараться в начале, чтобы не иметь больших проблем в финале истории. Иногда, если компромисс не достигнут, а в надежности какого-либо звена есть сомнения, пусть даже на уровне интуиции, лучше отказаться от проекта. Если же к сомнениям вы не прислушались, надо понимать, что вы рискуете не размером своей комиссии — ваши риски и ответственность перед заказчиком равны всему остатку невозвращенного депозита. Вы все равно нанесете ущерб своей репутации даже при полном возмещении вложенных средств (тогда у опытного клиента возникнет подозрение, что вы вообще ни с кем не разговаривали и не договаривались). Есть даже специальный термин «абитура», позаимствованный у хитрых персон, которые, заходя в вуз в период вступительных экзаменов, якобы договаривались с руководством о поступлении конкретного студента. Если студент по результатам экзаменов поступал, деньги, взятые у родителей, посредник оставлял себе. Если не поступал — спокойно их возвращал под предлогом того, что на место, о котором он якобы договорился, взяли родственника ректора, который появился в последний момент. От обвинений в «абитуре», пусть и не высказанных, вы себя не защитите, если клиент сам не додумается, в его окружении обязательно найдутся люди, которые этот вариант уличения адвоката в недобросовестности подскажут.

Ввиду несовершенства рассмотренных вариантов, опыт рано или поздно подсказывает адвокату еще один, не столь безупречный с точки зрения финансовой выгоды, но более предпочтительный с точки зрения рисков, вариант. Это будет компромисс между набавлением комиссии и гонораром «за разговор». Условно назовем его «хлопотным гонораром». Вы честно говорите доверителю, что свой интерес в «решальный» депозит не включаете, но, поскольку суеты и работы при неформальном сопровождении всегда много, вы берете за это дополнительные деньги. Их можно включать в соглашение или получать наличными, суть одна — помимо гонорара за ведение дела клиент оплачивает ваше время и нервы за посредничество в посредничестве. Так будет, по крайней мере, честно.

И «хлопотный гонорар», что немаловажно, не зависит от исхода самого процесса, он платится адвокату в любом случае. Это роднит его с гонораром по соглашению — ведь адвокат при его заключении не имеет права гарантировать доверителю положительный исход процесса. Деньги платятся за работу в процессе, а не за его результат, в отличие, например, от «гонорара успеха». Конечно, в случае достижения договоренности о «хлопотном гонораре» вы лишаете себя морального права включать еще и дополнительную комиссию в «решальный» депозит, но овчинка в данном случае стоит выделки. Депозит может и не сработать, а свои трудозатраты по его сопровождению вы в любом случае компенсировали.

Отсюда вытекает второе непреложное правило «решал»: взял деньги за хлопоты — не будь хомяком, на комиссию не замахивайся, «доить» клиента тоже надо не до конца, иначе он может стать последним. Как показывает практика, большинство доверителей положительно воспринимают назначение «хлопотного гонорара», хотя он может составлять сумму, сопоставимую с гонораром за ведение дела. Доверитель понимает, что фактически он платит за результат, случаи сбоев в депозитных вопросах достаточно редки, особенно в кризисные времена, которыми наша самая стабильная в мире экономика в последнее время столь богата.

Еще один технический нюанс в финансовых вопросах: депозит с клиента лучше сразу брать в «валюте отдачи», чтобы не брать на себя еще и курсовые риски, а вот «хлопотный гонорар», равно как и гонорар обычный за ведение дела, лучше брать в российских рублях. Это разделение придает дополнительный вес депозиту как несгораемой сумме, одновременно подчеркивая немедленное начало работы «хлопотной», которая может включать в себя и представительские расходы в том числе. «Валюта отдачи» тоже различается в зависимости от региона — близость Петербурга к Финляндии определяет преимущество европейских денежных знаков, Москва почему-то консервативно отдает предпочтение долларам. Касательно остальных регионов страны информацию не приводим не по причине какого-либо презрительного столичного отношения к ним, а лишь из-за отсутствия оной.

Дело в том, что региональные «решальные» вопросы тесно связаны со статусом решающего и его положением в обществе. Количество уполномоченных на принятие решений лиц в обеих столицах столь велико, что негативно отражается на их положении в иерархии элит, ведь только мировых судей в регионе Санкт-Петербург около тысячи. В других же регионах судья — уважаемый и редко встречающийся член общества, что автоматически исключает возможность подхода к нему только с деньгами, без сходного общественного статуса.

Примером такого разделения может служить «улица олигархов» в столице одного из регионов Северо-Запада. Проживать там, в соответствии с неписаными правилами местного общества, мог исключительно человек не просто состоятельный, но и обязательно в этом городе родившийся. Для кандидата на должность президента требования, как мы видим, будут более мягкими. И исключений из этого правила в том городе не было — только «коренные» местные. Такой подход формирует и отношение: по мнению автора, арбитражный суд этого региона по уровню профессионализма, собственного достоинства и отношения к процессу сопоставим с кассацией округа, если не с Верховным судом. И даже циничному питерскому адвокату трудно представить саму возможность обращения к такому суду с каким-то депозитом. Противоречит образу, так сказать.

Вообще в работе по «решальным» вопросам гораздо больше минусов, чем плюсов. Если бы была хотя бы тень возможности ограничиваться правовым полем, не ввязываясь в сопровождение, думаю, большинство юристов, вынужденно туда ныряющих, от этой непочетной миссии отказались бы. Эти комиссионные и «хлопотные» деньги напоминают заработную плату чистильщика канализации в условиях Крайнего Севера. Деньги платят, но работа настолько тяжелая и неблагодарная в силу бесконечности потока сырья, эти самые стоки забивающего, что эти деньги не просто пахнут, они смердят.

Постоянное напряжение, ожидание сбоев и некое понимание небезупречности своих действий мешает рассматривать гонорары как благодарность за достойно выполненную работу. Не адвокат, а носильщик. В руку мелочь после погрузки багажа, конечно, сунут, но уважения к этой профессии немного.

Поэтому-то и не стоит окончательно нырять в это болото — превратитесь в лягушку без всяких перспектив когда-то стать летучей рыбой и плавать в океане.

Репутация как главный капитал адвоката

Один день в неделю просто будь собой. В остальные шесть дней восстанавливай репутацию.

Адвокатская репутация — штука бесценная и, как многие бесценные вещи, весьма хрупкая. Ее сложно создать, еще труднее сохранить.

В отличие от того же целибата, не предполагающего наличия большого количества его трактовок (ты либо невинен, либо нет, немного невинным остаться не получится), репутация юриста складывается из довольно большого количества составляющих. Есть адвокат — представитель в суде, есть адвокат — коллега, адвокат — работодатель, адвокат — исполнитель и т. д. и т. п. И все эти части приходится совмещать в одном человеке, куда там Билли Миллигану с его всего лишь двадцатью четырьмя личностями.

В судебном процессе вы вынуждены быть жестким до жестокости, но если эта Темная сторона станет вашей основой, то пострадает общение с клиентами и сотрудниками (с коллегами история отдельная, но здесь вы хотя бы можете общение дозировать). Попробуете, наоборот, порхать в суде розовым единорогом — натолкнетесь на непонимание этого неуместного позитива со стороны оппонентов и суда, процессы наши, даже гражданские, для грустных.

Более того, даже если поддерживать баланс настроения в зависимости от ситуации задача еще решаемая, то как быть с репутационной основой — честностью? Казалось бы, честность и правдивость являются константой и должны присутствовать всегда. Но что это за адвокат, в процессе ведения дела не лгущий? Молчание об известных вам фактах, не украшающих вашего клиента, по сути та же ложь, только невысказанная. Опытные юристы прекрасно знают, что в подавляющем большинстве случаев виноваты обе стороны процесса. А самые опытные уверены, что в число виновных надо дополнительно включать самого адвоката, прокурора (при наличии) и судью вместе со всем аппаратом. Просто потому, что субъективны все, а не только доверитель, видящий дело через призму своей личной обиды.

Можно ли заменить честность на что-то другое, не столь однозначное в плане трактовки? Эвфемизмом честности в данном случае вполне может выступать порядочность. Порядочный адвокат продается один раз — своему доверителю. С ним он честен всегда, с остальными честен, если только это в интересах клиента. Внимательные читатели, знакомые с творчеством Г. Данелии, конечно, вспомнят честного адвоката в исполнении Марины Дюжевой, которой правда, даже тщательно скрываемая ее клиентом, принесла победу в его же интересах. Но этот случай с точки зрения адвокатской этики не столь безупречен — мы не всегда должны позволять себе действовать в ущерб стратегическим интересам доверителя.

С течением времени практикующий адвокат учится работать и довольно мирно уживаться со всеми своими личностями, договорившись с ними, что в любом случае они постараются не вредить его репутации. Базовый же набор «выживальщика» в профессии, скорее всего, будет примерно таким.

«Глашатай закона»

Когда твой доверитель безусловно прав с точки зрения нашего законодательства, это позволяет занять безупречную позицию «Капитана Очевидность». Адвокат честен и открыт, он игнорирует морально-нравственные аспекты дела, всем своим видом давая участникам процесса понять, что любой торг здесь неуместен. Кстати, довольно часто правота доверителя не означает, что он так уж бел и пушист. Опытные жулики как раз умело пользуются законом в своих корыстных целях и, дабы «забетонировать» свои интересы, обычно нанимают профессионалов.

На репутации адвоката такие процессы обычно отражаются положительно — от нас редко ждут душевных терзаний в духе благородных рыцарей Круглого стола. Клиент прав, поэтому в плюс вам идет и сам факт обращения за помощью («убедил доверителя заплатить за участие в беспроигрышном деле»), и занятая позиция глашатая суровой справедливости. Суд тоже крайне редко позволяет себе выразить отрицательное мнение (не могущее найти отражение в решении ввиду безусловной правоты стороны), даже если всем, в принципе, очевидно, что защищенный законом участник негодяй.

С муками же вашей совести придется справляться самостоятельно — не браться за такие дела нельзя, прослывете странным юристом, не дружащим с логикой и правом заодно. В конце концов, даже для совсем непорядочного клиента вы инструмент, а не пособник в его неблаговидных делишках.

«Перевозчик»

В фильме, принесшем широкую известность Джейсону Стэтхему, высококлассный профессионал качественно обеспечивает сопровождение нелегальных грузов и мероприятий. В адвокатской практике тоже обязательно будут случаи, когда доверитель — очевидный «редиска», который не прав ни по закону, ни по справедливости.

Защищать его интересы адвокат, конечно, может отказаться, но в таких делах есть один довольно приятный (на фоне остального бэкграунда) момент — если вы побеждаете, вы побеждаете вопреки всему. Закону, справедливости, личности доверителя и здравому смыслу. Это автоматически означает высокий уровень профессионализма представителя: сам-то доверитель благополучно провалил все дело, а вы его вытащили. Второй бонус в таких процессах — финансовый, за них обычно платят гораздо больше, как за спасение безнадежного больного.

В репутационном плане вы тоже выигрываете: отзывы будут в духе «адвокат, конечно, защищал гада, но профессионал, все повернул в свою пользу». Учитывая то, что про совесть юристов у нашего населения мнение вообще весьма нелицеприятное, вы укрепите его и вызовете у потенциальной клиентской базы желание в следующий раз видеть вас на своей стороне.

«Мы с Тамарой ходим парой»

Иногда, особенно в целях комплексного «окучивания» клиента, юристы объединяются. Что это, симбиоз или волчья стая, зависит от вас и вашего временного или постоянного партнера. В некоторых случаях в пользу объединения будет говорить пол партнеров-адвокатов или их манера ведения процесса, жесткая или душевная. Да и специализация коллег позволит не отпускать доверителя далеко, один из вас возьмет дело о банкротстве, другой — о разделе совместно нажитого имущества.

Как и в любом партнерстве, в юридической его разновидности есть и плюсы, и минусы. Гарантией наличия плюсов будет, разумеется, взаимная честность партнеров по отношению друг к другу и общему клиенту. Это становится особенно актуальным, если вы делите гонорар и объем работы поровну. Недовольства все равно не избежать, но лучше пусть оно будет обоснованным и касается несправедливого, с вашей точки зрения, коэффициента трудового участия партнера, чем распределения клиентских средств.

В целом, партнерство может быть выгодным на очень крупных проектах, когда возможные трения между коллегами сглаживаются дополнительным гонораром, который вы вместе решите получить с доверителя.

«Чего изволите?»

Пожалуй, один из самых проблемных с точки зрения сохранения репутации моментов — когда клиент вам более чем интересен финансово, хотя все остальные аспекты его дела идут вразрез с вашими «рабочими» принципами. И правота доверителя вкупе с его личностью сомнительны, и методы, которые придется использовать в процессе, вам неприятны, да и исход дела под вопросом. Но деньги… — «он любил деньги и страдал от их недостатка».

Бывают случаи, когда один такой не самый симпатичный клиент может кормить вашу семью несколько месяцев (месяцев потому, что если гонорар может кормить вас год и больше, то сомнений, как правило, нет — слаб человек, даже адвокат). Совет здесь может быть, пожалуй, один: берите самый худший вариант исхода дела и его последствий для вашей репутации и принимайте решение, исходя из этого.

В гражданских делах сомнения посещают адвокатов чаще, чем в делах уголовных, просто по причине цены ошибки и поговорки «нет дыма без огня». В уголовных процессах юрист изначально предполагает виновность подзащитного, разница будет в степени вины (конечно, мы говорим об обычных делах типа поножовщины, мошенничества и хищения, они ближе к делам гражданским), поэтому ему легче дается подстройка под личность клиента, да и право на защиту является правом безусловным и неотъемлемым. В гражданских же спорах всегда присутствует иллюзия добровольности адвокатского участия, что может породить и муки совести при вхождении в дело.

Немаловажным аспектом работы адвоката как раз и будет поиск компромиссов между чувством долга и отношением к личности доверителя. С точки зрения права адвокат находится в положении стороны публичной оферты — он вроде бы обязан заключить соглашение с пришедшим к нему клиентом на обычных условиях, принятых для такой категории дел, и по стандартным расценкам. Но любой практикующий юрист, который работает сам и на себя, знает, что личность доверителя влияет и на отношение к делу, и на размер гонорара. Так есть ли у нас обязанность представлять интересы всех без исключения клиентов, если мы говорим о гражданских делах? Скорее нет.

Плюсы самостоятельной работы (при очевидных и многочисленных минусах ее же) как раз и включают в себя возможность отказаться от дела, если вам неприятен сам доверитель или его действия, собственно, и приведшие стороны процесса в суд. Разумеется, вам придется взвешивать все за и против: откуда пришел клиент (не по рекомендации ли ваших постоянных доверителей, с которыми он связан общим бизнесом или состоит в родственных связях), как ваш отказ повлияет на вашу репутацию и, в перспективе, на размер клиентской базы, не слишком ли необычное дело, чтобы его (и вашу ущербную правовую позицию) запомнил суд, что может в дальнейшем отразиться на отношении к адвокату в других делах, и т. д., и т. п.

Время на эти интеллигентские метания у вас будет — обычно юристам приходится брать паузу на ознакомление с материалами, что предполагает временной лаг между первым визитом клиента и вашим ответом ему. Подсознательно мы, как и все люди, принимаем решение об отношении к новому знакомому в течение первых минут разговора, поэтому время вам понадобится на грамотное и красивое обоснование принятого почти сразу решения.

Очень хорошо в таких случаях работает подход «с моей стороны было бы нечестно брать с вас деньги, поскольку я не могу обеспечить качественную защиту ваших интересов ввиду бесперспективности процесса». И звучит красиво, и якобы экономит деньги клиента. Конечно, есть категории (например, упомянутые выше клиенты-«кашалоты»), с которыми такая словесная вязь не пройдет. Но они, как правило, принимают решение сами, а видят настрой адвоката и его отношение еще раньше его самого. Наследие довольно своеобразных 90-х годов, когда интуиция и быстрая реакция в буквальном смысле спасали жизнь. А с остальными категориями доверителей вполне можно обойтись красивыми словами или, как вариант, перенаправить к коллеге-партнеру, который может не разделять ваше отношение к конкретному кейсу.

В любом случае, принимая решение о работе по любому делу, вы должны сразу понимать, как вы будете справляться с последствиями уже решения принятого. Здесь уместна будет аналогия, как ни странно, с адептами «тонких энергий». Колдуны и прочие экстрасенсы, «работая» с клиентом, могут ему помочь. Но негатив, который они снимают с «подзащитного», должен куда-то уходить. И в работе экстрасенса едва ли не большую часть времени занимает именно растворение этого самого негатива в пространстве. Просто чтобы не принимать его на себя.

Адвокатская деятельность сродни такой работе — к нам приходят люди с проблемами, поэтому все эти отрицательные моменты (как клиентские, так и другой стороны в процессе) адвокату приходится принимать лично. Это, конечно, несправедливо, но большая часть процессуальных оппонентов почему-то концентрируют свою ненависть не на доверителе, а на его адвокате, особенно если он дело выигрывает. Выступая, казалось бы, лишь инструментом/исполнителем чужой воли, который не действует по собственной инициативе, мы почему-то слишком часто становимся личным врагом спорящих с нашим доверителем. И эти потоки ненависти вам тоже придется куда-то перенаправлять, чтобы не нести весь этот багаж проклятий домой, где вас ждут близкие люди.

Это тоже часть нашей работы, которую нужно делать особенно хорошо. Хотя бы для того, чтобы не навредить своим домашним и не пополнить печальную статистику юридического сообщества, касающуюся депрессий, алкогольных и наркотических зависимостей и, тьфу-тьфу, суицидов.

«Контейнирование» фрустраций — как пространство благодарит за бесплатную юридическую помощь?

Если поможешь один раз, тебя поблагодарят, второй раз будут помощи ожидать, третий раз — требовать.

Бесплатную работу не любит никто. Мы сейчас говорим именно о работе, а не о добровольной волонтерской или аналогичной деятельности. Это, от помощи приютам для животных до субботников, все-таки хобби, за которое было бы странно ждать оплаты.

А вот если ты четко осознаешь, что выполняешь именно работу, то отсутствие вознаграждения за нее не способствует приливам энтузиазма. Даже то, что ты занимаешься благотворительной деятельностью, вряд ли сильно успокаивает — в отличие от благотворительных фондов адвокаты ведут «кармические» дела не от избытка свободного времени и желания сделать мир лучше, а скорее из-за необходимости компенсировать другие, денежные, но несправедливые с точки зрения пространства процессы.

Поэтому-то опытные юристы, как правило, резервируют некоторое количество рабочего времени именно на бесплатную помощь, просто чтобы не злить условный космос чистым наемничеством без примеси человечности. Попробуем посмотреть, во что эти крестовые походы выливаются.

Ни одно доброе дело не остается безнаказанным

Не претендуя на точность цитирования религиозных книг, сформулируем это следующим образом: не идет в общекомандный кармический зачет доброе дело, сделанное без усилий и за счет избыточного. То есть благотворительность может считаться таковой только в случае, если вы отрываете свое время, труд или деньги от себя любимого — вы прямо-таки обязаны отдать голодающему свой единственный кусок хлеба, поскольку отдать один батон из десяти имеющихся не значит поделиться.

Таким образом, каноническое бесплатное дело должно растолкать в вашем расписании пару дел денежных, отодвинув их на задний план, и потребовать от вас максимума усилий, что, в принципе, вполне соответствует формуле «80–20», когда 80 % труда приносит только 20 % денег. Так себе КПД, согласитесь. Но это закон жизни и пространства, он неизменен. Поэтому, берясь за такое дело, адвокат должен понимать, что оно займет гораздо больше отведенного на него времени и обязательно нанесет ущерб делам гонорарным.

Дополнительно к самой работе по делу вы постоянно будете поскрипывать зубами, борясь с желанием бросить всю эту очистку кармы или сделать ее некачественно, но быстро. Видимо, это связано с тем, что в делах обычных вашу черствую душу греет ожидание гонорара, здесь же ждать, кроме неприятностей и сложностей, нечего. К концу дела вы настолько устанете от него и от самого доверителя, что даже успех вас волновать не будет, останется только чувство облегчения от того, что все закончилось и больше вы ничего делать не должны.

Великий слепой

Отдельной строкой в списке «антибонусов» по бесплатным делам идет личность доверителя. Эти участники классического ряда «Гомер, Мильтон и Паниковский» в подавляющем большинстве напоминают профессиональных попрошаек с сайтов бесплатных объявлений, которые занудно просят отдать им вещь бесплатно, ввиду пребывания в тяжелой жизненной ситуации.

Общение с ними больше похоже на толкание камня вместо Сизифа в свободное от отбывания собственного наказания время — вы в этой тяжелой ситуации не виноваты, положение Сизифа от вашей помощи в итоге не изменится, при этом Сизиф все время, пока вы толкаете камень вместо него, жалуется на несправедливость и чрезмерность своих тягот. Именно «вместо» вы и будете толкать: после вашего включения в процесс доверитель считает свою миссию выполненной и дальше будет избегать даже минимального своего в нем участия. В лучшем случае он своими самостоятельными и не согласованными с вами действиями не помешает, но это вряд ли. Был случай, когда такая некоммерческая поднадзорная ухитрилась подать заявление об увольнении по собственному желанию, будучи беременной четвертым ребенком, в то время как адвокатесса билась за то, чтобы ее не уволили за прогул и не выселили из служебного жилья вместе с тремя малолетними детьми. Очевидно, что работу адвоката этот шаг не облегчил.

Со временем требовательность клиента начинает граничить с наглостью, а трудозатраты юриста превышают все мыслимые пределы. Остатки же совести и профессиональной чести не позволяют отправить подзащитного по известному адресу — мы же не должны давать ему понять, что делаем ему одолжение и не считаем полноценным клиентом, хотя при аналогичном поведении «платный» доверитель давно был бы либо «застроен», либо «отказан», пусть и с возвратом части гонорара.

Закон равновесия

Действие, как правило, равно противодействию.

К сожалению, в благотворительных делах этот закон сбоев не дает, равно как и скидок на отсутствие гонорара. Видимо, с точки зрения Вселенной этой выглядит так: ваш доверитель в силу отсутствия финансовых возможностей адвоката вашего уровня себе позволить не может, даже продав обе почки. Следовательно, раз такой адвокат в дело вошел и занимается вопросом явно не своего уровня, Вселенная считает своим долгом противодействовать ему в соответствии с уровнем проблем, которые он в состоянии разрешить.

Для вас это означает, что по пустяковому делу об установлении факта, имеющего юридическое значение для, например, оформления садового домика прошлого века постройки или повышения размера пенсии, вы затратите столько же усилий, сколько обычно требуется для победы в арбитражном деле с парой строительно-технических экспертиз или разделе наследства при двух взаимоисключающих завещаниях и десятке наследников. Проклятый Закон равновесия как специально давит на адвоката, дополнительно осложняя работу и отвращая от будущих попыток очистить карму, берясь за подобные дела.

Но делать нам нечего, поэтому опять скрипим зубами, сквозь них же употребляя ненормативную лексику, и пашем дальше. В конце концов, повышенная нагрузка на тренировках увеличивает выносливость, и, кто знает, может быть именно опыт, полученный в бесплатных делах, поможет вам в будущем «вытянуть» тяжелое и финансово выгодное дело.

Капля крови в воде

Подобно акулам, чувствующим каплю крови за два километра, успех адвоката в бесплатном деле привлекает к нему сходных по статусу и финансовому положению доверителей. И если клиенты денежные имеют свойство заканчиваться, просители неимущие бесконечны, как величие нашей страны на мировой арене. Когда вы успешно закончили процесс помощи одному из легиона страждущих, на пороге вашего офиса обязательно появится другой, в аналогичной безнадежно тяжелой жизненной ситуации.

Здесь вам придется проявить твердость. При наличии возможности не спешить с делом вы можете поставить доверителя в свой личный «лист ожидания», дела срочные можно попробовать пристроить коллегам, разделяющим теорию очистки кармы. В любом случае просителю, даже умеющему придать глазам выражение кота-убийцы из «Шрека», придется честно ответить, что на такие дела у вас отведена только часть рабочего времени и нагрузки и в данный момент вы ему помочь не в состоянии. Как говорится, «прием одиноких женщин временно прекращен, а следующий набор будет в июле».

Иначе доморощенные Сизифы просто похоронят вас под гнетом бесконечных проблем, и вам останется только пополнить их ряды и стать профессиональным попрошайкой, поскольку на работу за деньги у вас элементарно не останется времени. Подавать милостыню можно только при наличии денег в кармане, в ином случае, при всем желании, делиться вам будет нечем.

Малообеспеченные на «Бентли»

Еще одним забавным следствием работы с неимущими доверителями будет попытка некоторых особо умных состоятельных хамелеонов «сработать под просителей» и получить бесплатный суп.

Когда слухи о вашей безвозмездной помощи дойдут до далеко не бедных потенциальных клиентов, они могут попробовать либо снизить размер вашего стандартного гонорара или поставить его в зависимость от взысканной суммы, либо вообще не платить под предлогом тяжелой ситуации. Все это будет напоминать стенания обладателя «Бентли», у которого нет денег на техническое обслуживание. Эти поползновения нужно жестко пресекать — помощь должна оказываться реально нуждающимся в ней, отнюдь не любителям халявы по жизни, а не по ситуации.

Довольно универсальным способом может оказаться лесть — хитрому доверителю можно сказать, что он столь успешен, что приравнивать себя к малоимущим даже в такой мелочи, как бесплатное ведение его дела, — значит гневить пространство. Одна ситуация, когда ты притворяешься малообеспеченным, претендуя на льготы от государства: это святая обязанность российского бизнесмена — пытаться добиться халявы от обирающей его каждый день и час Родины. И совсем другое дело — позорить себя и свой статус, грабя подрядчиков, в том числе юристов, не оплачивая их работу. Обычно этого достаточно, сочетание лести и жесткости убеждает доверителя достать банковскую карту или кошелек.

Особняком в когорте клиентов-просителей стоят клиенты — «абонентщики». Эта категория в зависимости от ситуации пребывает то в качестве получателей безвозмездной помощи, то сама выступает в роли благотворителей по отношению к вам. Работа внешнего юриста вообще требует определенной перестройки психологии: когда выполнение конкретных заданий клиента не означает автоматического получения гонорара, адвокат должен быть готов к постоянной «условно безвозмездной» деятельности. Как говорил один коллега, «наша жизнь — это бесконечные “терки”, и даже получаемые деньги — это не деньги за выполненную работу, а некая часть общего, нам до конца неведомого плана».

Сказано очень точно. С одной стороны, «абонент» должен пополнять ваш счет независимо от количества обращений. С другой стороны, клиент иногда нагружает вас несвойственными для штатного юриста функциями, просто чтобы оправдать выплаченные по договору деньги. Это закаляет вас (если вы вообще подходите для такого рабочего формата) для качественного исполнения любого указания, поскольку напоминает покраску газонов в армии — маразм, но качество должно соответствовать.

Это также формирует очень важный в юриспруденции взгляд на проблему — для вас перестают существовать проблемы нерешаемые, так как вы не оцениваете их с точки зрения абсурдности, вы просто прикидываете, как получше покрасить газон, вопрос «зачем» вас не беспокоит, что в ситуации с «продуманностью» нашего законодательства весьма полезно. Остается только найти компромисс с клиентом и постепенно исключить из вашей рабочей нагрузки те не вполне юридические моменты, которые не требуют для исполнения квалификации физика-ядерщика, можно вполне обойтись маляром.

И адвокату, и клиенту в выстраивании комфортных взаимоотношений очень поможет хорошая память. Клиенту лучше не забывать трудные ситуации, из которых ему помог выбраться адвокат, адвокату не стоит капризничать из-за дополнительных обязанностей, если клиент (как неоднократно бывает на практике) в кризисное время оплачивает ему обслуживание за год вперед в полном объеме, что очень помогает поддержать фирму на плаву и не сокращать гномов-помощников.

Постоянные клиенты в адвокатуре редко бывают проклятием, чаще они, при всех иногда неудобных характерологических особенностях, выступают как благодетели. Услуги, в отличие от подрядных работ или торговли, вообще носят доверительный характер, и постоянным сотрудничество будет только в том случае, если устраивает обе стороны: и заказчика, и исполнителя. Конечно, в процессе обслуживания любого российского бизнеса адвокат со временем становится секретоносителем высшего уровня — почти все клиентские тайны разного рода для него тайнами не являются. Попытки некоторых коллег использовать полученную в работе на клиента информацию в личных целях по тяжести греха сопоставимы с получением денег с процессуального оппонента за развал дела вашего доверителя — им нет оправдания, и такие действия хоронят репутацию юриста раз и навсегда.

Поэтому постоянных клиентов мы холим и лелеем даже не потому, что они нас кормят и, хотя бы иногда, гарантируют стабильный доход, а просто потому, что долгая совместная работа «без косяков» сближает. К тому же многие адвокаты, которые сделали ставку на внешнее обслуживание, ориентировались при этом на столетние традиции зарубежных юридических фирм, передающих клиентов по наследству своим младшим партнерам — детям. А «абонент», пусть и ненамного, приближает нас к этому образу идеального будущего.

Правда, учитывая качество и перспективы отечественной юриспруденции, наследников даже успешной российской юридической фирмы жалко — не синекура этот стул, не синекура…

Гонорарная практика — определяем методом проб и ошибок?

— Это вы объявили вознаграждение за пропавшую собаку?

— Да. А вы ее нашли?

— Еще нет. Но я хотел бы получить аванс.

Когда мы только начинаем думать, с какой суммы гонорара стоит стартовать при общении с клиентом, мы каждый раз решаем для себя проблему, сходную по сложности с разминированием незнакомой местности. Даже имеющиеся в свободном доступе гонорарные ориентиры мало помогут начинающему адвокату правильно назвать цену своих услуг и защитить бюджет процесса перед доверителем. Чем же воспользоваться руководителю юридической фирмы, который должен прокормить не только себя, но и своих сотрудников, при этом не отпугнув потенциального клиента уже размером аванса?

Начнем с работ «разовых», когда доверитель приходит впервые и в силу его рода деятельности вряд ли будет заходить регулярно: недостаточно он проблемный для постоянных обращений. Допустим, вы предполагаете три инстанции арбитражных судов (это веяние последнего времени — кассационный суд перестал быть неприступным храмом правосудия окружного масштаба, превратившись для сторон в рутину), без экспертиз и запросов суда, но с «кусачим» и активным оппонентом при неоднозначности правоты какой-либо из сторон.

Стоимость ведения такого дела будет находиться в пределах от 50 000 до 200 000 рублей. Есть, конечно, ставки в размере 5 000 (в регионе действительно еще встречаются коллеги, которые берут такую сумму за всю работу по делу, вплоть до получения исполнительного листа) или 2 000 000 (топ-фирмы), но эти примеры маркерами рынка не являются. Средне-адекватные суммы рассчитаны не на основе каких-либо загадочных формул, аналогичных расчету издержек производства, они появились из железобетонной российской триады, а именно: «от балды», «с потолка» и «как Бог на душу положит». Потом уже желающие заработать на неокрепших душах молодых юристов деятели начали подводить под рыночные ставки свои «авторские» обоснования, но первоначальные цифры возникли в практике, а не в теоретических расчетах.

Арбитражные суды, несмотря на методичную деятельность руководства по превращению их в гибрид одесского привоза и районного суда общей юрисдикции, пока еще довольно предсказуемы по срокам и трудозатратам на ведение процесса. Именно поэтому гонорарный коридор по арбитражным делам довольно лоялен по отношению и к клиенту, и к адвокату. Дополнительно к среднему гонорару в 100 000 адвокат может, если суть дела позволяет, рассчитывать на «гонорар успеха», который (также в среднем) составляет 5–25 % от взысканной в пользу клиента суммы. Еще раз подчеркнем, что именно взысканной (полученной на руки), а не присужденной.

У доверителей, кстати, довольно часто возникает вопрос, стоит ли им судиться по взысканию дебиторской задолженности, если должник находится в предбанкротном состоянии и перспективы получения денег отсутствуют в принципе. Ответ на этот вопрос должен был бы давать бухгалтер самого клиента (как лицо незаинтересованное), но часто отвечать приходится юристам. Стоит. Хотя бы потому, что, если не предпринять все меры по взысканию задолженности вплоть до предъявления в службу судебных приставов исполнительного листа, доблестные налоговые органы вполне могут отнести неполученные с должников деньги на прибыль организации и увеличить налогооблагаемую базу. А это 20 % от суммы долга, между прочим, что скорее всего будет больше, чем гонорар адвоката за «просуживание».

Более в «разовых» арбитражных делах ничего интересного с точки зрения установления размеров гонорара нет, разве что вопрос этапов оплаты. Здесь тоже присутствуют стандартные расклады: 50 % аванс, 50 % — по завершении процесса. В случае с «гонораром успеха» аванс обычно составляет 100 % постоянной части, по итогу получения клиентом денег адвокату выплачивается только процентное вознаграждение.

Суды общей юрисдикции в силу большей непредсказуемости и потенциальной вероятности опроса свидетелей, направления запросов и персонифицированного характера дел позволяют значительные колебания в установлении размера гонорара. Как любая преисподняя, районные суды таят в себе массу неожиданностей. Особняком стоят сюрпризы, преподносимые возвращенными в игру судами кассационных инстанций со «сплошным» рассмотрением всех жалоб и вызванные этим метания судов второй инстанции, которые то отменяют решения инстанции первой, то без разбора «засиливают» их. По словам информированных источников, сия чехарда связана со сменой настроения высшего руководства третьей инстанции региона — то оне изволят быть недовольны процентом отмененных решений, то наоборот. И бедная вторая инстанция пытается в режиме реального времени эти смены настроений улавливать, дабы бояр инстанции третьей не гневать.

Помимо этих отражающихся на адвокатах ветрах субординации судей, надо признать — объективно процессы в общей юрисдикции сложнее арбитражных на порядок. Профессиональные юристы, которые будут вашими оппонентами в арбитраже, предсказуемы именно в силу своего профессионализма. Они доставят вам гораздо меньше неудобств, чем истец в районном суде, самостоятельно защищающий свои интересы с помощью десятка свидетелей и громкого голоса. Закон, в арбитражном суде все-таки в значительной части определяющий исход процесса, в суде общей юрисдикции в перечне факторов, влияющих на решение, в лучшем случае входит в десятку. Все остальное делится между эмоциями, морально-нравственными категориями и чисто человеческим «ну не нравишься ты мне, не нравишься». Поэтому трудозатраты и нервная нагрузка адвоката в простом, на первый взгляд, процессе может превышать аналогичные показатели в арбитражном споре в разы, а то и в десятки раз.

Поскольку адвокат у себя один и беречь его некому, он вынужден учитывать это при назначении гонорара. Опытные юристы даже при снижении количества коммерческих арбитражных споров не добирают количество дел в производстве за счет споров между физическими лицами — себе дороже. Поэтому гонорарный коридор по делу, подсудному суду общей юрисдикции, лучше сразу устанавливать в диапазоне 200 000–500 000, если вы ведете процесс лично, и 80 000–150 000, если его ведут ваши сотрудники.

Если доверитель не в состоянии оплатить гонорар в таком размере, не беритесь: объем работы едва будет покрываться и названной выше суммой, меньшая оплата будет означать, что вы работаете по бесплатному или кармическому делу, но перед клиентом ответственны, как будто деньги получаете в полном объеме. Это будет тем более оправданно, учитывая практически полное отсутствие в процессах судов общей юрисдикции по гражданским делам «гонораров успеха».

Отдельный и сложный в силу необходимости индивидуального подхода вопрос — назначение размера ежемесячной оплаты по соглашениям на абонентское обслуживание. По «разовым» делам, как мы уже отмечали, вероятность повторного обращения клиента невысока, что дает вам больше свободы в общении с ним. Что касается обслуживания абонентского, то адвокат, напротив, должен сделать все от него зависящее, чтобы доверитель остался с ним на длительный период времени. Не только с точки зрения регулярности дохода (здесь тоже достаточно много «но»), а по причине глубокого погружения в дела клиента, которое пропадет зря, если сотрудничество будет кратковременным.

Суммы «абонента» вам тоже придется выводить опытным путем, рынок здесь, в отличие от «разовых» дел, практически отсутствует, равно как и «формулы успеха». Есть, конечно, вариант с почасовой оплатой, но, если вы читаете эту книгу, до такой формы оплаты, как правило рассчитываемой далеко не в рублях, вы еще вряд ли доросли. Пытаться угадать сумму, с которой клиент будет готов ежемесячно расставаться, мы будем с помощью двух критериев — личности самого клиента и круга его обычных вопросов.

Прежде чем перейти к отдельным примерам вознаграждения внешнего юриста, напомним про базовое правило постоянного обслуживания: заказчик должен экономить 20–40 % либо от суммы затрат на оплату штатного юриста, либо по сравнению с разовыми обращениями к вам же. Эту аксиому лучше сразу затвердить, поскольку только она дает внешним юристам право на существование.

Клиент управляющий

Комфортная в работе категория доверителей. Чаще всего самостоятельно управляют своим бизнесом, который сами и создали, при этом не страдают «звездной болезнью», которая помешала бы им признать, что на юридические вопросы им не хватает специальных знаний и опыта. Также знают, что среднее количество проблем их бизнеса не оправдает затрат на штатного юриста.

Как правило, знакомство с ними начинается с разовых обращений; присмотревшись к вам и оценив уровень оказываемых услуг, клиенты сами выходят с предложением о постоянном сотрудничестве. В рынке людей вашей специальности не ориентируются, поэтому стоимость обслуживания лучше выводить, опираясь на понятные клиенту затраты, предварительно прощупав, насколько высоко стоит адвокат в рейтинге зарплат сотрудников клиентского бизнеса. Чаще всего хороший юрист находится чуть ниже главного бухгалтера или финансового директора и вровень (или даже чуть выше) коммерческого директора или начальника отдела продаж.

Сопоставим будет и уровень ежемесячной оплаты. Поскольку вы «не в штате», значит, за вас не нужно платить обязательные взносы в мифические государственные организации и фонды, ваш чистый доход может быть выше, чем у того же начальника отдела, который, правда, может рассчитывать на процент от продаж или премии в конце года. Но в любом случае вы должны обходиться дешевле юриста штатного.

Попробуем прикинуть в цифрах. Юрист средне-хорошего уровня получает заработную плату в размере 120 000–150 000 в месяц. Если прибавить к этой сумме отчисления работодателя «в никуда», то есть государству, получится, что штатный юрист будет стоить организации около 200 000 в месяц. Вам в таком случае лучше назвать сумму в размере 90 000–100 000, тогда по итогу затраты на вас будут составлять в два раза меньше, чем на штатного юриста, сопоставимого или, скорее всего, даже уступающего вам в квалификации.

Вполне весомый аргумент в пользу внешнего обслуживания, который у «клиента управляющий» найдет нужный отклик. Вам останется только погрузиться в его бизнес, не поссориться с остальными штатными сотрудниками и выдавать «на гора» стабильно качественную работу.

Клиент, экономный до рези в глазах

Часто кормящая, но при этом невыносимая категория клиентов. Обладает или управляет крупным бизнесом с соответствующими финансовыми потоками. Умен, профессионален в своей сфере, имеет широкий кругозор топ-менеджера высшей категории. По этой же причине невыносим в общении, жаден и зануден.

К внешним юристам обращается, видимо, по причине отказа от сотрудничества с ним на постоянной основе юристов штатных, а также из той же экономии. Претендует на высочайший уровень оказываемых услуг, почти армейскую быстроту реагирования на свои запросы и стабильную готовность бежать марафонскую дистанцию со скоростью спринтера. Его требованиям может соответствовать, пожалуй, лишь крупная юридическая фирма, имеющая штатных специалистов по семи-восьми отраслям права. Но с такими монстрами клиент не работает — он не хочет платить им их обычные гонорары (важным для понимания личности таких доверителей будет то, что он именно не хочет платить, хотя и может себе это позволить).

Поэтому если у вас на пороге появился такой типаж, будьте уверены — вы специалист высокого уровня (исследование рынка клиент провел, не сомневайтесь), стоите раз в 5–7 дороже, чем берете за свои услуги, но вас мало кто знает (что неудивительно, если вы ориентировались на рекомендательный, а не рекламный путь набора клиентской базы). При заключении договора обязательно берите «тестовый» период, который будет длиться максимум полгода, но лучше брать 3 месяца. Потом вы соотнесете трудозатраты с размером гонорара и, скорее всего, прослезитесь.

Дальше нужно будет торговаться, не щадя живота своего (клиент вряд ли от вас уйдет, такие долго выбирают, но потом стабильно работают), объем работы будет только увеличиваться, так пусть вас уничтожают хотя бы за адекватные деньги. По поводу адекватности сразу скажем, что вас, вероятнее всего, используют как рабочую силу из Средней Азии, дешевую, но способную выполнять работу качественно. Поэтому не бойтесь испугать клиента размером гонорара — он прекрасно знает, сколько экономит, привлекая вас. Средняя сумма при той нагрузке, которую вы получите (при этом нагрузке далеко не технического характера: вам придется думать, предлагать схемы и сочетать знание тендерного законодательства с авторским правом и применением налоговых льгот), должна находиться в диапазоне 200 000–400 000 в месяц. Здесь нет необходимости ориентироваться на зарплаты штатных юристов — удовлетворить потребности вашего клиента способен либо юридический отдел с сотрудниками разной специализации (600 000–700 000 в месяц с учетом обязательных взносов), либо крупная юридическая фирма странового уровня (900 000–1 200 000 «чистыми», обязательные взносы отсутствуют). Так что стесняться не стоит — клиент экономит озвученные выше суммы, а каждую копейку вашего гонорара вы отработаете полностью, об этом даже не беспокойтесь.

Один из немногих плюсов работы с этой категорией — колоссальный опыт поиска компромиссов и плюс 100 баллов к самоконтролю. После него вы сможете найти общий язык с глухой, но при этом голодной змеей, с которой остались вдвоем на необитаемом острове.

«Карл Фаберже»

Интересная, хотя и нечасто встречающаяся категория клиентов. Имеет крупный разветвленный бизнес, постоянный штат сотрудников, включая юридический отдел. Нерешенные проблемы в силу легальности деятельности практически отсутствуют. Внешнего юриста может привлечь в случае либо запуска нового направления, либо, что вероятнее, в случае выхода на рынки сбыта, в специфике которых штатные сотрудники некомпетентны.

Вы, опять же, можете гордиться своим профессиональным уровнем — вас привлекли весьма грамотные люди, адекватно оценивающие и вашу, и свою компетенцию. В данном случае вам вряд ли придется верстать штатное расписание или взыскивать дебиторскую задолженность: вы выступаете в качестве внешнего консультанта по довольно узкому направлению, своего рода субподрядчиком Дома Фаберже. Это льстит, при этом хорошо оплачивается. Не отлично, заметим, поскольку клиент прекрасно знает рынок, в том числе рынок юридических услуг (у него в штате весьма высокого уровня специалисты), но при этом он готов платить хорошие деньги при условии сохранения конфиденциальности. Поверьте, там будет что сохранять — зачастую на новый рынок выводится уникальный же продукт, который нужно обеспечить всеми гарантиями сохранения авторских и патентных прав производителя и не дать украсть идею любителям таких методов.

Диапазон ваших гонорарных пожеланий будет зависеть от отрасли, для консультаций в которой вас привлекли. Смешно было бы думать, что это трудовое право — скорее, доверитель нуждается в чем-то довольно экзотическом, типа налогообложения в Конго или экологического законодательства Норвегии. Отсюда и будем выводить коридор: навскидку он будет колебаться в диапазоне 70 000–100 000 в месяц. Учитывая отсутствие необходимости долго объяснять вопрос (специалисты клиента действительно высокого уровня, обычно хватают все нюансы «на лету») и редкость встреч (1–3 встречи в месяц), названные суммы более чем адекватны.

Единственный минус такой клиентуры — то, что такой объем работы за такие деньги вы поневоле начинаете считать эталонным и исключительно достойным вашей персоны, что иногда мешает в общении с другими, не столь высокоуровневыми клиентами. Но это лечится: в Доме Фаберже вы будете бывать редко, а экономные или кармически бесплатные клиенты будут навещать вас гораздо чаще. Так что не зазвездитесь, хотя тосковать будете…

Какой миллион ценнее: имени Эльмана Пашаева или Коробочки?

Секрет богатства в том, чтобы легко расставаться с деньгами!

Расставаться? Я с ними никак встретиться не могу…

Любой предприниматель знает, что собственный бизнес, независимо от его размера, тесно связан с бюджетированием. В каких бы облаках вы ни витали, несколько раз в месяц, а то и в день вы вынуждены сводить дебет с кредитом (налоги, заработная плата, расчетно-кассовое обслуживание, оплата связи и коммунальных услуг и т. д.). В сочетании с нерегулярностью поступлений, которые, как мы помним, есть «некая часть общего плана», а не деньги за выполненную работу, какие-либо финансовые итоги вашей деятельности вы сможете подвести в конце года или, как говорят в бухгалтерии, в период, следующий за отчетным. Хорошо, если постоянные клиенты своими гонорарами выводят вашу фирму хотя бы на уровень безубыточности, а если их денег не хватает или они поступают нерегулярно? Вы же не можете менять обстановку офиса и уровень сотрудников в зависимости от поступлений, это бы неизбежно отразилось на качестве оказываемых услуг. Значит, фирму придется поддерживать либо за счет клиентов разовых, либо… за свой. Это оправданно, поскольку сотрудники должны получать заработную плату без задержек, а отсутствие работы или денег за нее — головная боль руководства, не персонала.

Попробуем посмотреть, как это может выглядеть в реальности.

Тройная подстраховка

На первый взгляд, идеальной будет казаться следующая картина. Ваш штат загружен работой по постоянным клиентам на 80 % (оставшиеся 20 % будут закрывать собой больничные, отпуска и разовые работы), имеющаяся клиентская база своими поступлениями должна обеспечивать трехкратный объем расходов фирмы, у руководителя в работе 3–4 потенциальных «абонентщика» на последней стадии перед заключением договора. Подобная конструкция в теории должна свести к минимуму риски выбывания кого-либо из действующих клиентов (от банкротства до отказа от ваших услуг) или рост дебиторской задолженности нашего адвокатского образования.

В период до года эдак двенадцатого «тройного покрытия» вполне хватало. Затем системные сбои нашего бизнеса, связанные с окончательной победой стабильности, стали настолько заметны, что тройные и более страховки душу руководителя любой, не только юридической, фирмы греть перестали. Бизнес и его обслуживание практически прекратили поддаваться прогнозам, а собственникам приходилось все чаще проедать запасы (при их наличии) или прибегать к кредитованию (аналогии с неумным поведением на морозе и порчей единственного предмета одежды всем известны). Но все еще работало (если особо не трогать и условия эксплуатации не ухудшать).

Затем к победившей стабильности добавилось величие международного уровня, что не могло не повлиять на курс национальной валюты в лучшую, разумеется, предсказуемую и удобную для Центрального банка сторону. Бизнес почти сразу ощутил на своей шкуре последствия триады «стабильность + + величие + все бизнесмены жулики» и сжался в ожидании не просто хорошего, но отличного будущего.

Примером может служить история клиента, много лет занимавшегося оптовой торговлей бакалеей, специями и прочими пищевыми продуктами первой необходимости. Эта компания пережила кризисы 2005, 2008, 2012, 2014–2018 годов, сохранив пусть не объемы продаж, но штат сотрудников и даже размер средних налоговых выплат (весьма значительных, надо отметить). Но стабильность с легким привкусом коронавируса отразилась даже на них. У населения просто не стало денег на покупку товаров уже первой необходимости, от круп до специй.

Если предыдущие сложные периоды экономика выживала за счет потребителей — граждан, то пандемия окончательно расставила все по своим местам. Судите сами. По меркам рынка юридических услуг, адвокатская фирма со штатом 5–7 сотрудников, 8–12-ю клиентами «на абоненте» и ежемесячным средним оборотом на расчетном счету в размере 800 000-1 200 000 рублей считается вполне крепким игроком. Теперь представим, что из двенадцати клиентов двое (Санкт-Петербург все-таки) из туристической отрасли, один — из гостиничного бизнеса, один из ресторанного, еще один работает на продаже и установке импортного высокотехнологичного оборудования. Добавим сюда провал по спросу на продукты питания, рассмотренный выше, и проанализируем руины нашей клиентской базы.

Половина (!) клиентуры полегла в течение одного квартала на неопределенное время. Вины клиентов здесь нет, это их беда, вины адвоката тоже, его сотрудников — тем более. Что же мы имеем в итоге? Падение поступлений в лучшем случае в размере выбывших клиентов (по факту, конечно, больше, процентов на семьдесят, — даже по остающимся в строю платежная дисциплина хромает, у них тоже свое клиентское кладбище, задержки неизбежны) при сохранении (!) объема работы юриста. Бизнес клиента мог закрыться как бизнес, но обеспечение его деятельности с вашей стороны остается — разборки с кредиторами, арендодателями и арендаторами, взыскание дебиторской задолженности, споры с налоговыми органами и ресурсоснабжающими организациями. Объем остался, поступления сократились, теперь вам нужно выжить на 300 000 вместо условных и привычных 900 000. Сократить свой штат вы тоже не можете: во-первых, это последнее свинство — увольнять сотрудников, понимая, что работу они вряд ли найдут, учитывая кризис, во-вторых, кто будет выполнять работу, если ее, в отличие от денег, меньше не стало?

Не претендуя на оригинальность и следование законам именно российского бизнеса (зарубежный более ответствен, там сокращается руководство и прибыль собственников), могу сказать, что каждый кризис вынуждал меня как руководителя вкладывать в выживание фирмы собственные средства. Причем именно собственные, а не когда-то заработанные с помощью этой же фирмы и отложенные «на черный день». И это не редкость среди мелких предпринимателей (точно так же поступали собственники переводческих фирм, учреждений дополнительного образования и других предприятий сферы услуг). Сегодня ты поддержал свое детище, завтра оно, возможно, протянет тебе руку помощи.

Сохранение уровня и объема оказываемых услуг особенно важно в кризисные времена. Выжившие заказчики обязательно запомнят, что даже в трудное время вы никуда не исчезли, ваша работа столь же качественна, а корпоративные подарки на праздники так же оригинальны.

Хотя чисто по-человечески вас обязательно будет душить жаба. Поскольку источники этой стабильности в работе — ваши внутренние или, в лучшем случае, персонифицированные, для которых наличие собственной фирмы как раз не обязательно.

Живая и мертвая вода

А вот на источниках «долива после отстоя» следует остановиться подробнее.

Кризисы бьют не только и не столько по кошельку, они пережигают психику людей и ломают тормозные механизмы. Количество конфликтов, обмана и другой непорядочности в трудные времена зашкаливает.

Как это ни грустно, но большинство людей порядочны и добросовестны в хорошие времена. Когда же деньги начинают заканчиваться, слишком многие выбирают легкий путь сохранения своего за счет чужого. Неплатежи, махинации с общим имуществом, наращивание непогашенных обязательств, физическое насилие — вот та питательная среда, которая может позволить адвокату, пусть даже непрофессиональному стервятнику-«банкротчику», выжить. Если даже ваши принципы не позволяют вам забирать у заказчиков последнее, вы все равно вынуждены будете заниматься «кризисными» синдромами.

Несмотря на то что аналогичные эксцессам с участием известного артиста случаи были всегда, вряд ли случайно то, что страшное происшествие произошло именно в разгар пандемии. Поклонники воды мертвой, к которым вполне можно отнести не менее «известного» адвоката известного артиста, могут радоваться — трагедии для них источник наживы, и чем больше трагедий, тем выше их гонорары. Но адвокаты с еще живой совестью тоже будут вынуждены участвовать в кризисных мероприятиях: клиентов необходимо защищать. И количество таких «халтур» вырастет примерно на столько же, на сколько упадет количество работы обычной.

Сжатие «кормовой базы» правоохранителей и прочих государственных контролеров приведет к увеличению числа «решальных» вопросов. Накат на ваших клиентов будет следовать за накатом, и эти волны просто обязаны разбиваться о ваш адвокатский волнорез. Если на постоянных клиентах в этом случае вы вряд ли заработаете, то вновь пришедшие разовые заказчики вполне могут обеспечить выживание вашей фирмы.

В России понятие диверсификации вообще довольно своеобразно: стабильность привела к тому, что бизнес вынужден жить одним днем, завтра его может не быть или он переродится во что-то новое. Та же ситуация и с обслуживанием бизнеса — адвокат вынужден быть многопрофильным специалистом. Почти как фельдшер в глубинке, когда на десять деревень в округе он единственный источник медицинской помощи. Поэтому-то падение постоянного «абонентного» дохода в кризисное время замещается «халтурами».

Главным врагом адвоката здесь становится пресловутая «жаба». «Разговорные» и «решальные» деньги, в мирное время бывшие вашим личным бонусом, теперь практически полностью жертвуются в пользу нужд фирмы и сотрудников. Как и в случае с банковскими кредитами, которые вы берете лично и отдаете потом тоже сами, но при этом тратите их не на роскошь и собственное потребление, а на выплату заработной платы. Обидно, черт побери, до слез. Тем более что ставки «халтур» в трудные времена растут — уполномоченные на принятие решений лица давно называют стоимость в конвертируемой валюте, так что возможные «прилипания» к рукам посредников тоже стабильны в покупательской способности. Поэтому велика вероятность того, что по итогам коронавирусного года общий объем поступлений будет не меньше, а то и больше, чем «абоненты» мирных времен.

Не знаю, какую норму прибыли руководитель среднего адвокатского образования привык оставлять себе в обычные дни, но, скорее всего, «халтурные» замещения оставят саму чистую прибыль на том же уровне. Но за счет них вы покроете постоянные издержки, что, по-прежнему, очень обидно. Если за «мирный» год валовая выручка вашей фирмы составляла в среднем 10 миллионов рублей, с условием, что после покрытия всех издержек вам оставалось 3–4 миллиона, то в год «черный» выручка фирмы составит 5 миллионов рублей, издержки же останутся на том же уровне. Итого: за год фирма будет в убытке на 1,5 миллиона рублей.

«Решальными» вопросами в «мирный» год вы лично (!) зарабатывали 2–3 миллиона рублей. В год проблемный объем вырос до 5–6 миллионов. Из них вы сразу вычли 1,5 миллиона, которые вложили в «докапитализацию» (хотя бы умное слово употребим, чтобы не так больно от ситуации было) своей фирмы, и, поверьте, каждый рубль из этих денег вы польете горькими слезами. Заработали их вы, а потратили в никуда — не на покупку новых штанов или драгоценностей для украшения старых, а просто на поддержание штанов старых и неукрашенных.

Итак, в мирный период ваш совокупный доход работающего собственника составлял 6 миллионов рублей, в военное время упал до 4 миллионов. Бонусы: фирма сохранена, клиентура довольна, репутация упрочена. Минусы: нагрузка повысилась раза в четыре, глаз дергается, все чаще хочется сидеть в ночной тишине с коньяком вдвоем. Да, вы избежали «пашаевщины», а ваши клиенты «ефремовщины». Да, графа доходов по году радует глаз хотя бы тем, что итоговые цифры от аналогичных цифр мирного периода отличаются незначительно. Но цена будет довольно высокой.

Персонификация адвокатского ремесла слишком велика — возможно, в каких-либо других отраслях есть примеры, когда бизнес формирует образ его собственника или управляющего, но в юриспруденции лишь управляющий руководитель представляет собой образ бизнеса. Ваши помощники могут (и должны быть) великолепными профессионалами и порядочными людьми, но заказчик идет «на вас». Покупателю «Мерседеса» не важно, кто именно собирал конкретный автомобиль и прикручивал фирменную трехлучевую звезду, а вот доверитель доверяет свое дело именно вам лично. И ответственность здесь не коллективная, которую можно распылить тонким слоем по всем участникам технологического процесса, а более чем личная. Поэтому-то и обидно нашему предпринимателю от права: он готов прощать сотрудникам размер и отвратительную регулярность выплат фонда оплаты труда при условии, что они хотя бы покрывают своей работой расходы на себя же, но как же больно докладывать свои кровные просто на выживание, а не на развитие…

Но делать нечего, людей и бренд вы обязаны сохранить. Это одна из характерных черт адвоката — оказывать помощь не только клиентам, но и сотрудникам. А для собственного успокоения можно думать о том благостном моменте, когда вы подводите итоги года. Именно тогда, правда на очень короткий срок, «часть общего плана» превратится в конкретные цифры, которые вы заработали. И этот миллион гоголевской Коробочки будет ценнее мордорской пашаевшины. Он честный, и он все-таки ваш (за минусом издержек, конечно).

Профессиональное выгорание — приговор окончательный и обжалованию не подлежит?

Спасибо моде на личную эффективность — из нее получилось отличное выгорание.

Адвокатской профессии присуща повышенная психологическая нагрузка. Мы имеем дело не с позитивными людьми, которые заказывают организацию праздничного торжества, а с издерганными своими проблемами, уставшими потерпевшими.

Потерял ли человек только деньги, или деньги вместе с семьей, — в общении он не самый сдержанный и приятный собеседник. Как уже говорилось ранее, даже если адвокат успешно проведет его дело и доверитель получит максимально возможный в его положении результат, вы для него останетесь не добрым волшебником, подарившим сказку, а чаще всего наемником, который вытащил его из проигранного сражения. Вроде бы и жизнь спас, но за деньги. Да и слишком часто задается клиент вопросом, зачем теперь нужна эта жизнь и стоило ли ее вообще спасать.

С течением времени механизм защиты психики доверителя сработает, он забудет неприятную ситуацию и вас вместе с ней. О благодарности речи не идет, забвение без негатива — это уже хороший итог совместной работы с заказчиком для юриста. А как быть самому юристу, кто разгрузит его психику, которая принимает на себя весь объем отрицательных эмоций клиентов? Есть ли предохранительные клапаны, которые можно открыть бедному Йорику от юриспруденции?

Для начала посмотрим, как изменились составляющие выгорания и, самое главное, что к ним добавилось. Ведь если знаешь, какой орган поражен, становится понятно, что именно оперировать.

Адвокатский связной

Мобильные телефоны, мессенджеры и социальные сети вместо облегчения коммуникации в связке «адвокат — доверитель» лишь обеспечили нагрузку юриста в круглосуточном режиме. Проблемные клиенты часто пытаются использовать адвоката не только по прямому назначению, но и в качестве психологической «жилетки», куда можно поплакаться в любое время дня и ночи.

Эта беда дополнительно усилена отсутствием этики общения в сети: если телефонные звонки худо-бедно делаются в промежутке между 9.00–23.00, то электронная почта и мессенджеры якобы (!) позволяют отправлять сообщения за пределами приличного для рабочего общения времени. Именно якобы: специфика профессии такова, что игнорировать сообщения клиентов чревато, они могут быть задержаны или оказаться в другой ситуации, требующей немедленного реагирования с вашей стороны. Проблема в том, что даже значок «просмотрено», без ответа как такового, часто провоцирует клиента на продолжение общения посредством сообщений или даже звонком (вы же не спите, реагируете, почему бы не дописать недописанное или высказать невысказанное).

Спасения от этого нет, вы либо мужественно игнорируете самое первое сообщение, рискуя оставить доверителя в условной опасности, либо не менее мужественно ныряете в омут дискуссии.

Отдельные категории процессов, например бракоразводные, в случае попустительства адвоката вообще могут полноценно войти в его жизнь, став ее частью. Видимо, именно такие давшие слабину юристы в судах нападают на оппонента активнее, чем сами их представляемые, — войдя в пределы вашего дома, дело клиента становится для вас уже личной вендеттой.

Поэтому, по мере сил и не в ущерб делу, надо все-таки постараться оставлять проблемы клиентов на работе. Банально, но весьма трудно в реализации при нашей профессии.

Флешбэки

Все мы когда-то были юристами начинающими. И обязательно делали все возможные ошибки, например берясь за дело клиента, который в ином случае (будь вы опытнее и бессердечнее) вашим клиентом не стал бы никогда.

Но говорить «нет» — отдельное искусство, приходящее с опытом. Поэтому велика вероятность того, что в дверь вашей уже вполне крепкой и летающей на средней, а не на малой высоте конторы когда-то постучится доверитель, которому вы помогли лет восемь назад. Со сходным уровнем проблемы. Но то, что было для вас работой в начале карьеры, сейчас перешло в разряд общественной нагрузки. Делать или нет, вот в чем вопрос.

С одной стороны, объем работы и психологического напряжения адвоката равнозначен в деле за миллион или за 15 000. С другой стороны, даже если воспоминания о «молодых» годах и не греют вашу душу, человек просит о помощи конкретно вас. С этой конкретикой связана еще одна сложность — доверители из прошлого категорически не перекладываются на плечи ваших помощников. От слова «совсем». Даже если вы попробуете перепоручить их дело сотрудникам, ничего путного из этого не выйдет. Почему, неизвестно. Видимо, как и дела фирмы в целом, эти клиенты — ваша личная карма.

Правда, в вашу пользу будет играть опыт — вы быстро вспомните характерологические особенности данного доверителя, уровень его вопросов и, самое главное, сможете достигнуть желанного для клиента результата быстро и не тратя все силы. Ведь за время непростого адвокатского пути собачка в вашем лице была просто обязана подрасти.

Почкование

Некоторые дела имеют свойство размножаться вне зависимости от работы по ним адвоката. Есть такие процессы, в которых из базового вопроса может вырасти 3–4 полноценных дополнительных дела, которые, разумеется, будут поручены базовому же адвокату. Первоначально вы представляете ответчика по делу о взыскании задолженности, затем ход процесса потребует от вас предъявления встречного иска, потом обжалования действий судебного пристава-исполнителя и, как следствие, еще пары исков о возмещении убытков, понесенных доверителем в результате всех этих споров. Ситуация частая, «медикаментозно» не купируется, только хирургическим путем.

Есть, конечно, коллеги, которые намеренно «раскручивают» клиентов на дополнительные дела с целью повышения своего дохода, но мы сейчас говорим о повышенном риске выгорания тех адвокатов, которым повышенную нагрузку установили помимо их желания, просто исходя из логики хода процесса. Здесь адвокатская этика идет вразрез с интересами адвоката: для наилучшей защиты доверителя адвокат должен эти дела вести, для него самого, учитывая, насколько неохотно клиент доплачивает деньги сверх оговоренной первоначально суммы, лучше было бы новые процессы не брать. Выбирать вам придется, исходя из принципа «меньшего зла».

Если дополнительные процессы необходимы — придется вести их, стараясь получить за эту работу хотя бы какие-то деньги (по определению меньшие, чем за первый процесс). Если же интересы дела не требуют новых исков, а их инициирует клиент, следующий тактике перехода количества в качество, то либо пусть он оплачивает их в полном объеме, либо отказывайтесь, вплоть до выхода из базового дела. Иначе есть риск сойти с ума и сильно снизить стоимость своего нормо-часа.

Конечно, когда количество исков понятно с самого начала, вы можете учесть их в сумме гонорара (тогда снижение цены называется оптовой скидкой), но здесь вы в выборе свободны.

Пинок благодарности

Каким бы циником ни пыталась сделать нас профессия, в глубине души мы такие же люди, которые, несмотря на то что в основе адвокатской деятельности лежит разрушение, а не созидание, все-таки ждут благодарности за хорошо выполненную работу. Детский сад, конечно, но не все же можно измерить деньгами, хочется и простого человеческого «спасибо». А с этим во взаимоотношениях с доверителями у нас проблема.

При воспринимаемой как необременительная болтовня за огромные деньги работе адвоката клиенты считают, что это мы должны благодарить их за оплату и предоставление самой возможности сходить в суд (та еще радость, надо заметить), ведь им со стороны может быть непонятно, почему мы не могли сделать эту же работу вообще бесплатно. Это еще в тех случаях, когда доверитель в принципе доволен результатом. А оценки работы у него и у вас могут расходиться вплоть до разных полюсов — вы можете понимать, что лучшего исхода процесса вряд ли бы добился на вашем месте даже Перри Мейсон, клиент же, в силу отсутствия профессиональных знаний, наоборот, считает, что даже самостоятельно, без вас, сделал бы для своего дела больше.

Ситуация столь же частая, сколь и тупиковая. Скорее всего, вы и доверитель останетесь при своем мнении. Он со своим недовольством, вы с гонораром, недовольством уже собственным — от людской неблагодарности, несправедливости жизни — и ощущением в духе «будь проклят тот день, когда» и далее по тексту. Именно в такие моменты вам в голову будут приходить достаточно неуместные сравнения своей профессии с золотарем — вроде бы работа необходимая, но уважения и почета в обществе никакого. От таких мыслей до выгорания, хотя бы в конкретном деле, остается один шаг.

Особенно негативно на вас это может повлиять, если процесс пришел от постоянного клиента — тут взаимное недовольство может действительно серьезно повредить сотрудничеству в целом. Не таить обиду на «абонентщиков» вообще довольно сложно — для них вы действительно делаете максимум возможного, поэтому могли бы и поблагодарить. Но, даже в отсутствие благодарности, пестовать свои негативные мысли мы не будем, иначе помимо рисков недовольства со стороны клиента добавится еще собственное, а в случае взаимных упреков шансов сохранить сотрудничество практически не останется.

Клиент — annorum, или проблемное дело

Врачи-хирурги своих пациентов не выбирают. Адвокаты, на первый взгляд, могут это себе позволить. «Но это, товарищи, только кажущееся».

Когда к вам приходит клиент с бракоразводным процессом с полным комплектом составляющих, от раздела имущества до определения места жительства двоих-троих несовершеннолетних детей, это и есть тот самый annorum. Для адвоката это означает качественную головную боль на 2–3 года. Почему так?

Во-первых, из-за размера гонорара. Ни один доверитель не заплатит за «нерешальное» дело по разводу даже миллион, максимум, на что можно рассчитывать, — это стоимость одного стандартного дела в год, за минусом положенной, с точки зрения клиента, оптовой скидки. Итого, в лучшем случае, 200 000–250 000 в год за то, что доверитель на время процесса становится почти что членом вашей семьи, поскольку характер дела предполагает очень тесное, практически интимное общение. Опытным адвокатам очевидно, что при всей «пушистости» клиента за столь длительный срок он в любом случае будет сидеть у своего юриста в печенках со своим делом, проблемами и нытьем, временами переходящим в агрессию. Поэтому по завершении таких процессов практически каждый из нас дает себе зарок «больше — никогда». Но время проходит, впечатления стираются, а кушать хочется всегда. Поэтому мы берем следующее бракоразводное или наследственное дело и вновь становимся участниками бесконечного нудного моноспектакля. Именно моно — свою пьесу играет адвокат, отдельную свою пьесу играет сам клиент, дуэт здесь получается редко, больше напоминает несыгранный оркестр.

Вторая проблема аналогичных дел будет в вашей личной усталости, даже если вы, в силу ориентированности на постоянное сотрудничество, способны на марафонские забеги с сохранением качества работы на всей дистанции. С «абонентщиками» в этом плане чуть проще — несмотря на схожесть задач, они все-таки разные. Сегодня вы решаете вопросы налогообложения, завтра взыскиваете дебиторскую задолженность, через неделю составляете протокол разногласий к проекту контракта. С клиентом-«бракоразводником» или «наследником» вы 2–3 изнуряющих года занимаетесь одним и тем же. К концу процесса вы уже ненавидите всех участников без исключения, от секретаря судебного заседания до пристава на входе в здание суда. Не говоря уже об основных героях стороны оппонента.

Как уже было сказано, размер гонорара вас при этом согревать не будет, останется только квинтэссенция усталости, которая по концентрации будет напоминать парфюм. Адвокат все-таки не робот, подвержен эмоциям. А если уж клиент в общении будет обычным человеком, который подвержен тому же влиянию ретроградного Меркурия, плюс личный характер проблемы, то вам придется призвать всю свою выдержку, чтобы просто оставаться в рамках приличий, соответствующих адвокатской этике.

Рецепты, которые помогают противостоять профессиональному выгоранию, у каждого юриста свои. Кто-то одевается в броню цинизма, кто-то вообще уходит из юриспруденции, становясь коучем или кондитером. Тем же, кто все-таки попытается остаться адвокатом и при этом человеком, можно посоветовать искать свою собственную отдушину.

Скорее всего, поиски нужно начать с занятий созидательных — от вышивания крестиком до столярного дела. Если в ежедневной работе вы непрерывно разрушаете, в свободное время лучше постараться что-то создать. Что-либо видимое и осязаемое, в отличие от воздушных замков юриспруденции. Например, кузница: работа руками плюс овеществленный результат своего труда в виде топоров и ножей могут оказаться значительно лучшим выходом, чем антидепрессанты и алкоголь, которые нашего закаленного брата-адвоката вообще берут с трудом. Видимо, предназначены они для людей, не прошедших горнило нашей судебной системы, не в расчете на них концентрация полезного вещества делалась. Да и сделать что-то руками будет явно полезнее для здоровья, чем добивать себя стимуляторами.

Этапы взросления адвоката — от кожзама до «Prada»

Провожают на пенсию старого одесского адвоката. Молодой коллега спрашивает:

— Соломон Моисеевич, а какой самый удачный день в вашей карьере?

— Самый удачный день был, когда я выиграл девять судов подряд.

— Но позвольте, адвокат Розенблюм выигрывал за день и побольше…

— Молодой человек, я выиграл девять судов в карты у директора Одесского пароходства!

Личностный, карьерный и профессиональный рост адвоката довольно сложен для наблюдения и анализа. Причем как людям, от юриспруденции далеким, так и в нее вовлеченным по самую макушку. Действительно, по каким внешним признакам мы можем сказать, что этот адвокат молодой, а этот — опытный?

По седине в волосах или по наличию лишнего веса? Вряд ли, можно ошибиться. И молодые, и опытные одинаково ходят по судам, стоят в очередях за исполнительными листами и ждут вызова в зал судебных заседаний.

Штатные рейтинги (ведущий, старший и главный специалист) тоже вряд ли смогут дать информацию о профессиональной квалификации отдельно взятого юриста.

Делать выводы по брендированности и, соответственно, стоимости «look’а»? Можно, конечно, но тогда в чем отличие рейтинга юристов от рейтинга их же подзащитных, который в свое время определялся по количеству цветных полосок на спортивных штанах или толщине золотых цепей «первых парней» в черном гетто? Поэтому оставим в стороне внешний вид и постараемся оценивать ум и знания.

Иногда ведь юрист, в силу жизненных обстоятельств и характера работы, «взрослеет» гораздо быстрее, чем идут календарные года. Попробуем посмотреть, какие составляющие образа адвоката наиболее подвержены «старению» с получением профессионального опыта.

Усталость

Когда адвоката отпускает чувство новизны при ведении процесса, работа превращается в рутину. Конечно, даже заслуженные юристы (с их слов) продолжают испытывать волнение, заходя в зал суда. Есть даже мнение, что с уходом этого волнения заканчивается юрист, пора на пенсию.

Не уверен, что с этим можно согласиться: волнение сопровождает ситуации либо новые, либо стрессовые, когда результат важен, а в собственных силах ты не уверен. Если же ты профессионал, который понимает, насколько непредсказуемый характер носит исход судебного процесса, когда ты участвовал уже более чем в ста процессах аналогичных и понимаешь, что выигрыш или проигрыш практически не отразится на твоей карьере, смысл тебе волноваться или стрессовать? Вообще, с учетом «швейцарской» точности аншлагов наших судов, превалирующее чувство после 4-х часов ожидания у нормального человека будет одно — скорей бы все закончилось и можно было бы выйти на свежий воздух.

Наверное, юристы заслуженные, которые привыкли работать в условиях советского судопроизводства, где отсутствовал поток и было хотя бы какое-то уважение к участникам процесса, тоже правы — тогда можно было волноваться, поскольку от профессионализма адвоката зависело значительно больше, чем сейчас. Теперь же мы должны прилагать достаточно большие усилия, чтобы просто отличаться от «роботов-юристов», которые и работают и живут шаблонно, по правовым базам, без какого-либо творчества.

Поэтому если вы устали и одновременно с этим способны радоваться хотя бы в чем-то нетривиальному делу, поздравляем — вы стали достаточно опытным. Шаблонные дела вы способны вести практически без затрат энергии, но новизна вас еще привлекает, значит, в профессии вы не случайный гость.

Высота стула

Опытные юристы знают, что карьерный рост в нашей профессии вещь странная. «Лесенки» здесь довольно короткие, поскольку стартовая позиция уже предполагает вхождение в высшее административное звено, а сами должностные обязанности у младшего юриста и управляющего партнера адвокатской конторы принципиально не отличаются. Те же суды, претензионная работа, подготовка и защита правовых заключений.

Стул юриста высок, если смотреть на него снизу, но при нахождении рядом становится ясно, что маленькую табуреточку просто поставили на подиум, на котором сидит президиум. Понимая это, адвокаты, которые не работают в юридических компаниях федерального уровня, все-таки стараются организовать что-то свое, предпочитая иметь несколько собственных табуреток на разных подиумах или посещать их со своим складным стульчиком, вместо участия в образованиях типа коллегии или юридической консультации.

К счастью, действующее законодательство позволяет подобную самодеятельность, а отчисления в пользу коллегиальной «крыши» не разорят вас даже на первоначальном этапе. Отдельным подарком, например, для адвокатского кабинета будет прореха в налогообложении и тарифицировании — ввиду малочисленности таких субъектов в масштабе страны налог будет мизерным, а в тарифах банков адвокатские кабинеты и нотариусы вообще практически не встречаются, что позволяет качественно чудить с издержками при минимальном творческом подходе к вопросу.

Деньги против ордеров

Еще в середине 90-х годов прошлого века с морально-нравственными эталонами адвокатской деятельности было все понятно. Уважаемые в обществе приверженцы устоев адвокатуры царской и советской с приходом демократии стали еще и весьма прилично зарабатывать, что формировало цельный и привлекательный образ адвоката — борец за справедливость, который при этом далеко не бедствует.

Мотивированная этим примером пришедшая в адвокатуру молодежь спустя довольно непродолжительное время поняла, что оказалась в положении вкладчиков «МММ». Сливки снимают именно участники рекламных роликов и первые «инвесторы», остальные же представляют собой просто питательную среду для их дальнейшего обогащения.

Первое время, когда адвокаты действительно были конечными бенефициарами значительных гонораров, вся прослойка постоянной клиентуры из числа участников организованных «предприимчивых» сообществ была закреплена за «золотой полусотней» топ-адвокатов. Юристам же начинающим доставались «бытовые» убийства и незабвенная 51 ст. УПК.

После разгрома «спортсменов» и перехода реальной власти к «красным крышам» деньги практически перестали доходить до адвокатского сообщества в принципе, оседая на этапе предварительного следствия и доследственных проверок. Как понимаете, если перестало хватать адвокатам матерым, младшим рассчитывать было вообще не на что (это время было периодом бегства начинающих адвокатов из сообщества, сложением статуса и поиском обычной юридической работы).

Затем наступил период адвокатского ренессанса — следствие окончательно взбесило суды своей некомпетентностью (если зачистить волков, олени начинают сходить с ума от своей численности и безнаказанности), что вызвало необходимость вернуть адвоката в процесс хотя бы для того, чтобы тыкать правоохранителей носом в явные процессуальные огрехи материала. В это время у молодых появился шанс закрепиться в профессии и наработать собственную клиентскую базу. Временной отрезок шанса был довольно коротким — вскоре на поле зашли «решалы». Пока их время не прошло, сложившаяся ситуация устраивает основных игроков: наша система поняла, что бесконтрольное поведение «силовиков» вредно даже для них самих.

В чем же проблема этих коротких, но разноплановых периодов? В разрушении морально-нравственных (читатель может скептически усмехнуться, услышав такие слова от адвоката со стажем, но тем не менее) ориентиров в профессии.

На кого должны ориентироваться начинающие адвокаты сегодня? На классиков жанра? Вряд ли, есть подозрение, что господина Плевако из районного суда общей юрисдикции увезли бы с инсультом после первого же процесса. На топ-адвокатов современности? Минуточку, а какие критерии нужно соблюсти, чтобы туда попасть? Завести галстук-бабочку или «Майбах» с неработающим климат-контролем? Иметь страницу в социальной сети с сотнями тысяч подписчиков? Участвовать в юридических форумах? Или просто зарабатывать больше миллиона рублей в месяц? Где тот рубикон, который должен перейти адвокат, чтобы превратиться из начинающего в преуспевающего?

На все эти вопросы ответы мы ищем сами. И еще хорошо, если вы считаете, что достижение чего-либо из этого списка сделает вас успешным хотя бы в собственных глазах. Главное тут не уподобиться герою гоголевской «Шинели» и не начать думать, что смена портфеля сделает вас статуснее. По секрету можно шепнуть, что искусственная кожа меньше подвержена царапинам и старению, чем тонко выделанные брендовые материалы. Да и культура роскоши, в том числе у доверителей, находится еще на зачаточном уровне, когда успех определяют «по размеру», а не по качеству и изяществу.

Конечно, если вы заведете себе талисман («счастливый» портфель, браслет или четки), который поможет вам просто фактом своего присутствия с вами в судебном заседании — флаг вам в руки, адвокаты тоже люди и вполне могут верить в приметы. А взрослеем мы постепенно и незаметно, проходя этапы профессионального роста, который со стороны, для людей непосвященных, действительно, может выглядеть просто как смена облика, папки для бумаг или автомобиля.

Гражданин адвокат — отказаться, в отличие от гражданина поэта, вряд ли получится

— В тебе умер поэт и философ.

— Да во мне много кто сдох. Воскрешаю периодически литрами крепкого чая. Но лучше сидеть на этом кладбище в тишине, чем слушать хор субличностей, своими комментариями хаотически рвущих одеяло реальности на куски одностороннего восприятия мира.

— А шизофреник еще живой, я погляжу.

Когда мы удивляемся, почему осветители сцены или ветеринары работают за весьма небольшие деньги, мы забываем, что их профессии позволяют приобщиться к какой-то далекой, но желанной для них цели, будь то искусство или спасение братьев наших меньших. Адвокатура, конечно, кормит своих адептов значительно лучше, чем провинциальный театр, но только ли за деньги работает средний адвокат? И есть ли та неуловимая глазом разница между адвокатом и юристом?

Разумеется, есть. Обратите внимание на формулировки: у адвоката это будет соглашение об оказании юридической помощи, у юриста — договор на оказание юридических услуг. Разница примерно такая же (позволим себе эту аналогию), как между оказанием неотложной медицинской помощи и медицинскими услугами. Сколько ни пыталось наше государство вытравить из умов медиков обязанность спасать жизни независимо от наличия полиса обязательного страхования, ничего у него не получилось. И, надеюсь, не получится.

Есть сообщества (адвокатское относится к их числу), оперирующее понятием «профессиональный долг». У юристов этого долга нет, нет его и у нотариусов. А вот у адвокатов и прокуроров есть, как есть у медиков. И со временем этот долг въедается в кровь, становясь самой сутью.

Это не попытка облагородить финансовую составляющую, которая в нашей профессии значительно превосходит мотивационные возможности оклада врача. Адвокат тем и отличается от «нестатусного» юриста, что обязанность оказывать именно помощь у него должна стоять на первом месте по сравнению с размером и в принципе самим наличием гонорара. Если же в вашей крови следов этой профессиональной отравы не обнаружится, возможно, вы либо еще не стали адвокатом, либо не станете им вообще. Как у революционеров: есть товарищ Че, а есть, как мы узнали совсем недавно, профессиональный клоун, который, оказывается, читал стихи за деньги, без какой-либо гражданской позиции. Поэтому сочетание адекватного финансового вознаграждения за адвокатскую деятельность не означает, что она стоит исключительно на финансовой основе.

Есть еще что-то, словами трудновыразимое и неуловимое. Долг — понятие близкое и, в принципе, адекватно отражает суть проблемы. Можно ли отказаться от почетной обязанности быть адвокатом? Да, конечно. Только после отказа и расслабления первого времени у вас может возникнуть зуд и тоска по тем временам, когда вы имели основания думать, что помогаете людям. И тогда вы, скорее всего, вернетесь, даже если на какое-то время уходили из профессии. «Есть в нем какая-то сила, дух бунтарский», как говорил один из персонажей известного фильма.

Бунтовать мы, конечно, не будем — адвокат не ломает систему, он пытается не дать самой системе сломать отдельного человека, своего доверителя, — но действует защитник при этом в рамках этой же системы. И, хотя наша деятельность по факту представляет собой разрушение крепостей обвинения, положительный результат (с поправкой на личность подзащитного и степень его вины, разумеется) вполне может быть созидательным.

Поэтому, приходя в адвокатуру, начинающим адвокатам следует помнить и о созидании, и о профессиональном долге. А также учитывать, что при кажущейся легкости выхода из профессии вы будете бороться всегда. Если, конечно, не ошиблись дверью и адвокатура именно ваш вагон с искушением попробовать снова.

Content

Анатолий Диденко
Адвокат или решала? Хроники адвокатской практики

Адвокатура и бизнес: антагонисты или симбиоз?

Личный бренд

Консильери

Решалы

Как не превратить адвокатский стартап в сувенир для прокурора?

Лицеисты

Акелы

Отставной козы барабанщики

Адвокатская фирма: от подержанной мебели с «Авито» к мрамору и картинам

«Культурная» столица — свободная от состава ст. 291 УК РФ территория?

Есть ли в адвокатуре пассивный доход?

Мощь родной экономики

Корреляция корреляторов

Лучшая награда за хорошую работу — еще больше работы

Синдром льва, командующего войском баранов

Пожар в пожарном депо

Персонификация адвоката — благо или проклятие?

Комфорт окружения

Окружившие окружающие

«Живая», простая и «мертвая» вода

Брадобреи от адвокатуры: может ли адвокат изменять профессии в угоду бизнес-интересам?

«Он любил и страдал. Любил деньги и страдал от их недостатка»

Юристы размножаются спорами

— Вам нужен адвокат? — Спасибо, мне вполне достаточно судьи и телефона

Белоснежка с парой гномов-помощников как олицетворение средней адвокатской конторы

Младший помощник старшего инквизитора

Повелители Вселенной

Сроки давности в адвокатской практике: можно ли «сделать монтаж»?

Воронья слободка

Кармические жертвоприношения

Матрица

400 сравнительно работающих способов стать своим во дворце правосудия

Вы смайликом своим не лезьте в душу

Мин нет

Заправочные станции

Не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет

X-files

Фаворит, фаворита, фаворитки

Депозит со страховым покрытием как необходимая составляющая долгой спокойной жизни в профессии

«Утром деньги — вечером стулья»

Неприкасаемость получателей

Компенсация подрядчику стоимости работ и материалов

«Это фиаско, братан»

Особенности психологии доверителей, имеющих финансовую возможность обратиться к адвокату

Клиент понимающий

«Индивидуальный предприниматель»

«Стахановец»

«Крадун, или бизнесмен околотендерный»

«Кашалот»

«Дзен-буддист»

Что выгоднее: продавать эксклюзивные диваны или торговать табуретками?

Приятные нюансы работы «подносчиком чемоданов» и их последствия

Репутация как главный капитал адвоката

«Глашатай закона»

«Перевозчик»

«Мы с Тамарой ходим парой»

«Чего изволите?»

«Контейнирование» фрустраций — как пространство благодарит за бесплатную юридическую помощь?

Ни одно доброе дело не остается безнаказанным

Великий слепой

Закон равновесия

Капля крови в воде

Малообеспеченные на «Бентли»

Гонорарная практика — определяем методом проб и ошибок?

Клиент управляющий

Клиент, экономный до рези в глазах

«Карл Фаберже»

Какой миллион ценнее: имени Эльмана Пашаева или Коробочки?

Тройная подстраховка

Живая и мертвая вода

Профессиональное выгорание — приговор окончательный и обжалованию не подлежит?

Адвокатский связной

Флешбэки

Почкование

Пинок благодарности

Клиент — annorum, или проблемное дело

Этапы взросления адвоката — от кожзама до «Prada»

Усталость

Высота стула

Деньги против ордеров

Гражданин адвокат — отказаться, в отличие от гражданина поэта, вряд ли получится