Летова Мария

Манич Мария

Сын олигарха

Сын олигарха

Летова Мария,Манич Мария

Глава 1

Никогда не чертыхала Новый год так, как сегодня.

Я просто хочу, чтобы эта ночь закончилась.

И пересчитать чаевые, которые нежно прижимаю к груди вместе с сумкой, пробираясь через толпу пьяных потных людей в дурацких париках, очках и «ушах».

Пройдя через зал, спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу, толкнув тяжелую деревянную дверь.

Закрыв глаза, жадно глотаю холодный уличный воздух. Голова гудит. Ноги тоже. Накидываю на голову капюшон, осматриваясь.

Я отпахала десятичасовую смену на ресепшн клуба “Кислота”, и сейчас мне хочется умереть, так я устала.

Я — хостес. Меня взяли легко, потому что мне двадцать три, и я “товарная”. Лицо в отличном состоянии, ноги красивые и волосы кудрявые. Мой дресс-код — короткая чёрная юбка, еле прикрывающая задницу, и белый жакет. И каблуки, которые я ненавижу даже больше всякого пьяного быдла.

На улице моросит мелкий колючий дождь. На земле лёд под сантиметровым слоем воды.

Волшебный декабрь.

Ноги в тонких колготках мгновенно покрываются мурашками, холодный ветер шарит под юбкой. Запахнув куртку и повесив на плечо сумку, достаю из кармана телефон, чтобы вызвать такси.

Стоянка перед клубом забита машинами. Народу тоже хватает. На крыльце в зоне для курения тусуются две моих подруги.

— Эй, Женёк! Иди к нам! — орёт Лиза, маша мне рукой.

После смены я не самый приятный собеседник, а они не такие уж и подруги. Просто мы вместе снимаем жильё и пользуемся одной ванной. С Лизой у нас вообще наивысшее несовпадение уровня интеллигентности. Я не ханжа, но у меня дед архитектор, а бабушка учитель музыки. А Лиза из тех, кто во всё горло обсуждает свои дела в наглухо забитой маршрутке.

Пробираюсь к ним через других курильщиков, выставив вперёд плечо.

Мои соседки беспардонно и громко обсуждают компанию парней, сбившихся в Курскую дугу между двумя чёрными Гелендвагенами. Их там человек пять, и все как на подбор.

— У блондинчика задница-мечта, — выдохнула Аня, коротко стриженная брюнетка. Бросаю флегматичный взгляд на “задницу-мечту”, сразу понимая, о ком идёт речь. Ну, тут не поспоришь.

— Не люблю светленьких, возьму того, что в шапке, — хихикнула Лиза.

— Женёк, тебе остаётся качёк, — рассмеялась Аня.

— Какая щедрость, — буркаю я, подходя к ним.

Нашли кого делить. Я таких как эти знаю. С пятницы по воскресенье трахают всё, что движется. В туалетах “Кислоты” из-за этого я не появляюсь без антисептика.

Тачки, наглые лица, шмотки. Они даже не парятся, на них тут очередь по щелчку. Стоят и спокойно трепятся о своём, мажорском.

Смазливый блондин с висящей на шее блондинкой в короткой шубе, брюнет в узких джинсах и кожаной куртке, бритоголовый качок в чёрном пуховике. Ещё один в шапке. Пялюсь на него, потому что черная подвернутая шапка — самая теплая на нем вещь. Рваные джинсы с огромными дырищами на коленях, тонкая черная футболка, кипельно белые кроссовки. Подкачанные голые руки до самых пальцев расписаны татуировками.

Парень передёргивает плечами, запихнув руки в передние карманы джинсов. Лениво улыбаясь и что-то говоря “заднице-мечты”. У “шапки” задница не хуже. Крепкая и обтянутая джинсами.

Спрятавшись в свой капюшон, наблюдаю исподтишка.

Я его здесь раньше не видела, иначе запомнила бы.

— Они озабоченные малолетки, — говорю, переводя взгляд на девчонок. — Лучше спросите паспорт и справку от венеролога.

— Какая же ты зануда, Евгеша, — хихикает Аня, хотя тут смешного ничего нет. — Где дух авантюризма и азарта?

— Дома забыла, — отвечаю я устало.

— Нет, ну тут пожалуй я соглашусь, — кивает Лиза, затягиваясь сигаретой. — Мальчишки молоденькие, но тем интереснее.

— Кому интереснее? — поражаюсь я её философии.

— Мы же не замуж за них собираемся, — закатывает она глаза. — Так, потусить.

Ладно. Решаю сворачиваться. Я с ног валюсь, мне не до малолетних мажоров.

— Короче, я пойду, попрошу у них огоньку, — Анька выбрасывает недокуренную сигарету в урну промахнувшись. Отработанным движением взбивает волосы и, виляя задницей, идёт в сторону парней.

Шансы у неё реальные. Она симпатичная и с низкой социальной ответственностью. В кармане куртки вибрирует телефон.

До Нового года осталась пара часов. Я первый раз встречаю его вне дома. Первый раз я его вообще никак не встречаю. Родители у меня пенсионеры. Я поздний и единственный ребенок в семье. Скорее всего они уже собираются спать.

— Да, мам? — бодро перекрикиваю окружающий гогот и гомон, махнув Лизке рукой. — С Наступающим вас!

Спускаюсь по ступенькам, прикрыв ладонью динамик.

— Спасибо, Евгения, и тебя! — вздыхает мама. — Всё хорошо?

— Да! — успокаиваю её. — Сейчас домой поеду.

— Доберешься, позвони. Хочу напомнить — завтра нас ждут у тети Лены. Я обещала, что ты тоже будешь.

В нашей семье родственные связи — культ. Снова тяжкий вздох. Я хотела отоспаться.

— Ну, меня возможно не будет, — говорю осторожно, ожидая возмущений.

— Кхм, а где же тебе быть еще? — искренне удивляется она.

— Мам, мне выспаться нужно… — напоминаю тактично.

Шагнув с последней ступеньки, распахиваю глаза и в поисках равновесия раскидываю руки в стороны, роняя телефон.

— Мама… — пищу, слегка согнув колени и уронив следом сумку, потому что мои угги мгновенно потеряли сцепление с дорогой, которая в этом месте имеет десятиградусный уклон!

Пытаюсь сделать ещё один шаг, но вместо этого скольжу вниз, размахивая руками, визжа и набирая скорость. В панике отрываю глаза от своих ног и вижу широкую спину, обтянутую чёрной футболкой. И татуированные руки, лежащие в передних карманах джинсов.

О… нет, нет, нет…

— Аааааааааааааа!.. — кричу, пытаясь тормозить.

Парень резко оборачивается, удивлённо расширяя глаза и без раздумий раскидывая для меня руки. Наши глаза встречаются на секунду, прежде чем влетаю в него на полном ходу, и мы обнимаемся крест-накрест, как самые лучшие друзья!

— Аааааай!.. — пищу, врезаясь носом в его грудь.

Пошатнувшись, он делает шаг назад, но твёрдо тормозит своё и моё движение с хриплым:

— Попалась…

Глава 2

Мои ноги проскальзывают между его ног, но он ловко ставит меня на них, дёрнув вверх за шиворот куртки. Вместе с воздухом тяну запах его футболки, цепляясь руками за каменную спину и плечи. Переведя дыхание, не спешу отлепляться, продолжая нюхать чёрную футболку с зажмуренными глазами.

— Привет, кудряшка, — раздаётся над моим ухом насмешливый голос.

Теплое дыхание касается виска, наши ноги спутались, а его руки…

Руками он крепко меня сжимает, впечатывая в твёрдое тело. Хотя я и так впечатана в него сильнее некуда!

Опомнившись, пытаюсь отстраниться.

Убираю свои руки, случайно коснувшись пальцами голой кожи татуированного предплечья. Она горячая, несмотря на мокрый зимний дождь. Мой знакомец ослабляет хватку, но не до конца. Сжимает мою талию, убеждаясь в том, что я не рухну к его ногам.

— Спасибо, — неожиданно хрипло бормочу я, поднимая голову и глядя на него снизу вверх.

“Парень в шапке” смотрит на меня с интересом и весельем. Моя макушка достаёт ему до подбородка. В тусклом уличном свете резко выделяется крупный нос, светлые густые брови и незаконно полные губы…

— Как тебя зовут? — сощурившись, спрашивает он.

— Меня не зовут, я сама прихожу… — говорю, упираясь ладонями в его грудь, чтобы создать хоть какое-то расстояние между нами.

— Блин, — вдруг широко улыбается он. — Это я уже понял.

Вот это улыбка. Господи, сколько ему? Восемнадцать?

Прочистив горло и отведя глаза, быстро говорю:

— Я сумку уронила…

— Ага, — хмыкает он, не двигаясь. — Ща поднимем…

Мы по-прежнему обнимаемся, и я не понимаю, почему?!

Мне нужно найти свой телефон, и…

Я чувствую его бёдра своими. Это даёт совершенно неожиданный, вернее очень ожидаемый эффект — сжимаются те мышцы, которые уже пару лет не сжимались!

Быстро поднимаю глаза. Он пристально за мной наблюдает, глядя с этим своим прищуром.

Дёргаюсь, переминаясь с ноги на ногу. В итоге трусь об него и снова дёргаюсь…

По бёдрам бегут мурашки. Кусаю губу, делая короткий вдох. Он мгновенно меняется в лице. Оно становится хищным, а улыбка чувственной.

-Отпусти… — прошутонко.

Парень не двигается. Его взгляд падает на мои губы, а мой на его. Сердце начинает колотиться, потому что он медленно склоняет голову, неотрывно глядя мне глаза.

Они у него… зелёные?…

Я что, под кайфом?! Что я делаю?!

Его лицо оказывается так близко, что можно пересчитать каждую ресничку. Чувствую его дыхание на своей щеке. Тяну носом воздух вперемешку с терпким запахом его парфюма, когда тёплые губы легко касаются моих.

Мои веки падают.

Вздрагиваю, вцепившись пальцами в футболку на его груди и не дыша. Помедлив немного и не получив по роже, он стальными тисками сжимает мою талию, одновременно с этим медленно раскрывая мои губы языком.

Колени подгибаются. Хватаюсь рукой за голый татуированный бицепс. Его рука пробирается под мою куртку и сгребает в кулак жакет на спине. Сильнее склонив набок голову, он впивается в мой рот жадным поцелуем, находя мой язык своим.

— Ммммм… — выдыхаю я, пошатываясь.

Мамочки, что я делаю?!

Его рот тёплый и гладкий. Безумно приятный на вкус… мята и кофе…

Сжимаю бёдра. Его язык такой наглый, но осторожный…

Обвиваю рукой крепкую наглую шею, вставая на носочки. Сама жмусь к нему всем телом. Он играет с моим языком и идёт на новый заход с шумным вдохом.

В живот ударяет каменная эрекция, которую чувствую даже через куртку. Выгибаюсь со стоном, потираясь о его ногу своей.

Парень резко разрывает поцелуй, отодвинув меня за плечи и просипев:

— Ни хрена себе…

Глава 3

— Немец! — раздается справа от нас лошадиный гогот. — Хорош зажиматься… бери девочку с собой и поехали уже!

Это отвратительное вмешательство рушит “волшебство”.

В мой мир возвращаются звуки и запахи. Мокрый дождь и колючий ветер. Становится так отрезвляюще неловко, что я шепчу, закрыв лицо руками:

— О, Боже.

Что это было?!

— Не уходи никуда, — хрипло говорит парень, выпуская мои плечи. — Я сейчас вернусь…

— Ага, — бормочу невнятно, собираясь как можно скорее унести отсюда ноги.

Помедлив, он убирает от моего лица ладони. Слегка отклонившись, заглядывает в мои глаза и с нажимом повторяет:

— Стой на месте, кудряшка.

Я молчу, а он подаётся вперёд и оставляет на моих губах быстрый поцелуй, который шокирует ещё больше, чем предыдущий.

Будто мы так каждый день делаем!

Смотрю ему вслед, открыв рот.

Опомнившись, бросаюсь к своим вещам. Кажется я переработала. От усталости начинаю творить фигню. Сажусь на корточки, поднимая сумку и, не удержавшись, кошусь через плечо.

“Парень в шапке” что-то говорит своим знакомым, которые активно грузятся в тачки разными половозрастными группами.

Он не очень высокий, но очень спортивный. Подтянутый и стройный. В его-то возрасте не мудрено. И эти татуировки… Он кажется экзотикой даже для “Кислоты”.

Губы до сих пор горят, а на языке чувствую его вкус.

Резко повернув голову, он находит меня глазами, будто убеждаясь в том, что я никуда не делась. Наши глаза встречаются, и я замираю, забыв зачем тянула руку. Он тоже замирает. Смотрит остро и цепко через всю парковку, будто мы верёвкой связаны.

Сердце подскакивает к горлу, и я быстро отворачиваюсь.

Мне нужно домой… отоспаться…

Я с утра на ногах!

Поднимаю телефон и досадливо хнычу:

— Вот, блин.

Тонкой паутинкой по экрану ползут трещины. Дисплей не реагирует на прикосновения.

Вздыхаю, беззвучно матерясь.

Теперь придётся покупать новый телефон! А мне ещё за квартиру платить в этом месяце и родителям чего-то отсыпать. На пенсию прожить невозможно, а найти работу в нашем городе после шестидесяти лет — нереально. В нашем городе и в двадцать три найти работу не просто.

Глядя на исполосованный дисплей, боюсь представить, что там подумала моя мама! Срочно нужно ей перезвонить. Немедленно!

Встаю и оглядываюсь, ища Лизу, но вместо этого снова натыкаюсь на пристальный сверлящий взгляд. Прижимаю к груди свои вещи, защищаясь ими, потому что парень быстро идёт ко мне. Не очень уверенно ступая по льду и запихнув руки в карманы джинсов.

От волнения делаю шаг назад, и ноги тут же разъезжаются. Снова роняю сумку и телефон, взвизгивая.

Да мать вашу! Что такое с моей обувью?!

Меня ловят уже знакомые руки, подхватив подмышками.

— Тише ты, кудряшка! Убьёшься, — бормочет он.

Наши глаза встречаются, и я просто молчу, вися на его руках и стоя на цыпочках.

Я не знаю что со мной такое! Я не кидаюсь на незнакомцев и не хожу с ними в туалеты “Кислоты”, но снова пялюсь на его губы.

Его улыбка тает, взгляд темнеет.

Смотрим друг на друга, как два идиота, целую минуту. Сейчас уже совершенно отчётливо вижу, что он не первый красавчик. Но что-то в его лице меня притягивает до вот таких тупняков, поэтому просто продолжаю пялиться.

Он и сам изучает меня, почёсывая зубы языком.

Моргнув и посмотрев по сторонам, ставит меня на ноги и спрашивает:

-Так как тебя зовут?

Тоже смотрю по сторонам. Там его друзья, сверкая бампером Гелендвагена, удаляются в новогоднюю ночь…

— Женя, — говорю ему тихо.

Он переводит глаза на моё лицо, сообщая:

— Я — Макс.

— Тебе не холодно? — выпаливаю я. — Ты что… под чем-то?

Макс… выгибает бровь.

— А что, похоже?

Нет, не похоже.

— Кто вас разберёт… — бормочу себе под нос.

— Нас? — уточняет он спокойно, продолжая изучать моё лицо.

Вас — малолеток. Но почему-то язык не поворачивается его так назвать. Он не пьяный, не приставучий, не похабный и на первый взгляд не тупой. И на второй тоже. Ладно, он не тупой. Тупой давно бы начал говорить тупости.

— Забей, — прошу я. — И отпусти.

Парень убирает от меня руки и наклоняется, чтобы поднять мою сумку. Отойдя на пару шагов, поднимает мой многострадальный телефон и, вертя его в руке, спрашивает:

— Дать позвонить?

Переминаясь с ноги на ногу, смотрю на его руку. На тыльной стороне правой ладони вытатуирован череп и кости, а на левой какие-то письмена. Предплечья тоже покрыты всякой белибердой, крестами и прочей нечистью. На шее тоже картинки.

Он что, начал набивать их сразу после рождения?

На запястье браслеты и феньки, на пальцах кольца…

Я не знаю, нравится мне или нет. Я такого в реальности ещё не видела. Мой бывший парень самым креативным в жизни считал надеть мокасины без носков.

Ладно, мне нравится.

— Слушай, чудо, может в машину пойдём? Я замёрз, — спокойно предлагает он, закидывая на плечо мою сумку и протягивает мне руку.

Озираюсь по сторонам, не зная, что делать.

Он решает эту проблему.

Выждав минуту, вздыхает и сам берёт меня за руку, легонько потянув за собой. С первым же шагом земля уходит из под моих ног. Макс реагирует мгновенно. Наклоняется и подхватывает меня под коленями, ловко закидывая на плечо моё визжащее тело.

— Ты сама-то под чем? — хрипловато смеётся он, обхватив ладонью моё бедро под задранной юбкой.

— Эй! Руки! — возмущаюсь я, упираясь ладонями в его поясницу.

В ответ он сжимает пальцы, надавив на внутреннюю поверхность моего бедра через тонкий капрон.В кошмарной близости от самого чувствительного места на моём теле.

У меня пропадает дыхание и на секунду голос, а глаза зажмуриваются.

— Не вертись, а то уроню! — советует Макс, одернув мою юбку и бережно похлопав по моей заднице.

Глава 4

Сбросив меня с плеча у раскинувшегося посреди парковки Гелендвагена, Макс быстро открывает пассажирскую дверь, говоря:

— Залезай.

Сдув с лица волосы, мнусь на пороге, зажатая между ним и дверью. Он терпеливо ждёт, положив на неё руку и повесив вторую на мою сумку, которая болтается на его плече. По моему лицу барабанит дождь. По его лицу тоже. Осматриваю парковку, выглянув из-за его плеча. Я не вижу ни Лизы, ни Ани. Там вообще никому нет до нас дела.

— Слушай… — говорю быстро, подняв на него глаза. — Мне нужно домой, я устала, и…

— Отвезу тебя домой, — кивает он. — Залезай. Я замерз.

Не двигаюсь, замечая:

— Эммм… я тебя не знаю…

— Да садись ты уже, — шикает он, обольстительно улыбаясь. — Щас познакомимся. Насупившись, пугаю:

— Дай телефон! Отправлю маме номер твой тачки.

— Да ради бога, — лезет он в задний карман джинсов и вручает мне литой смартфон.

— Можешь и фотку мою скинуть.

— Чтобы её удар хватил? — искренне недоумеваю я.

Тут даже комментарии излишни, поэтому Макс просто ржёт, показывая ровные белые зубы и посверкивая своими зелёными глази.

Его улыбка — это нечто. Я снова пялюсь, сжимая в руке чужой смартфон.

Весело вздохнув, он ласково говорит:

— Я мокрый весь, садись.

Кусая губу, упрямо уточняю:

— И ты меня «просто» отвезёшь домой?

— Да бл… — закатывает он свои необычные глаза, и накрыв ладонью мою голову, заставляет сесть в машину.

Недовольно верещу, падая на сидение.

Бесцеремонные руки забрасывают внутрь мои ноги, обхватив их за лодыжки, и тут же захлопывают тяжёлую дверь.

Мне мгновенно становится тепло, потому что машина ещё не успела остыть. Поворачивая голову, наблюдаю за тем, как Макс оббегает капот. Слежу за ним до тех пор, пока он не оказывается на водительском сидении.

— Брррррррр… — вздрагивает парень, кладя мне на колени сумку.

Потирает руки и, подув на них, передёргивает широкими плечами.

— Спасибо, — говорю я, не спуская с него глаз.

— Вот так бы сразу, — благодушно отзывается он.

Бросив на меня медленный изучающий взгляд, заводит машину. Его глаза пробегаются по моим ногам, и я ёрзаю по сидению, прижимая к себе сумку.

Салон активно наполняется тёплым воздухом. Ноги покалывает от контраста.

— Поджопник включить? Задницу не отморозила? — спрашивает он. рассматривая мои волосы, к которым я тут же тяну руку.

Боюсь представить, на кого я там похожа, повисев вниз головой.

Киваю и открываю рот, потому что Макс вдруг стаскивает с себя насквозь отсыревшую футболку и небрежно бросает чёрный ком на заднее сидение.

Сглатываю, разглядывая стройное подтянутое тело во все глаза.

Его грудь рельефная и подкачанная. Как и его бицепсы. Грудные мышцы тоже разрисованы. И шея. Поймав мой ошарашенный взгляд, парень тянется назад и хватает с сидения чёрную толстовку, которую быстро надевает через голову, предварительно стянув с неё шапку.

Его волосы коротко острижены, и они русые. Как и его брови. В ухе торчит чёрная керамическая сережка. У него крупный нос и крупные полные губы. Всё вместе это… интересно. Необычно. Господи, ладно. Сейчас он кажется мне красивым.

— Нравлюсь? — улыбается Макс, расправляя толстовку.

Краснею, пойманная за разглядыванием.

— Эммм… не особо, — заверяю его, отворачиваясь.

— Врешь, — тянет он. — Я всем нравлюсь.

Мои губы улыбаются. Ну и нахал.

— Что же ты тогда не со всеми? — брякаю не подумав, имея в виду компанию его друзей, которая затарившись тёлками, укатила в неизвестном направлении.

— Не знаю, — честно сознаётся парень. — С тобой интереснее.

— Это такой подкат? — фыркаю я.

— Не работает? — улыбается он.

Да.

— Нет.

— А если так?

Положив локоть на бардачок, он протягивает вторую руку и обнимает мою щёку ладонью. Гладит её большим пальцем и медленно приближает своё лицо к моему, склонив набок голову.

Я опять не могу пошевелиться.

Он что, владеет гипнозом?

Просто жду, закрыв глаза и не дыша. Чувствую лёгкое и осторожное касание, от которого мои губы покалывает. Его дыхание на моей щёке. Губы мягкие и тёплые. Ощущения настолько приятные, что у меня по позвоночнику ползут мурашки. В нетерпении первая размыкаю губы. Надавив на них своими, Макс делает шумный вдох, втягивая в рот мою нижнюю губу, и гладит ее языком, посасывая.

Моё тело взрывается возбуждением. До самых кончиков пальцев.

Тянусь к нему, издавая тонкий стон.

Он разрывает поцелуй, потянув за собой мою губу и пригладив её на прощание.

— Притормози, кудряшка… — шепчет Макс, не выпуская моего лица. — А то в машине Новый год встретим.

Молчу, наблюдая за ним, как в полусне.

Господи, откуда он вообще взялся?

Коротко выдохнув, он смотрит на свою ширинку, которая вызывающе топорщится.

Я тоже смотрю на неё, часто дыша. Во рту собирается слюна, и живот-предатель дрожит. Облизываю губы, прикладывая руку к горящей щеке. Макс широко разводит колени и включает передачу, сдавая назад и выкручивая руль одной рукой. Не пристёгивая ремня безопасности и не говоря больше ни слова.

Вопрос, который вдруг всплывает в голове — а где он, чёрт возьми, собирается этот Новый год встречать?

Глава 5

Всю дорогу до дома сжимаю в руках смартфон Макса.

Он ежеминутно вспыхивает новыми сообщениями.

Друзья требуют моего спасителя себе. Он явно душа компании. Или спонсор?

Кошусь на него осторожно. Парень расслабленно ведёт машину, положив одну руку на руль, а второй потирая подбородок. Расселся он очень пижонски, как и положено по статусу.

Почему меня всё это не отталкивает, а притягивает?

Да потому что он делает это с такой естественностью, будто это его родная шкура, а не понты. В “Кислоте” я много чего повидала, но этот… он другой…

Заметив мой взгляд, Макс понимающе улыбается.

Вот ведь… гад.

Быстро отворачиваюсь к окну, решая больше на него не смотреть.

Я так и не решаюсь набрать маму. Скорее всего они с отцом уже спят, а сообщение с незнакомого номера только добавит ей тревог.

Напишу из дома. У меня где-то валяется старый телефон. Просто поставлю в него свою симку, и всё.

Улицы пусты, за исключением редких такси. Уже начало двенадцатого. Нормальные люди сидят дома перед телевизором, особенно в такую погоду.

— Рассказывай, здесь как проехать? — просит Макс, сворачивая в «спальник».

В моем районе фонари горят через один, и куча одинаковых панельных девятиэтажек.

— Эм… здесь во двор и… — машина подпрыгивает, ныряя колесом в огромную лужу, поднимая столб брызг, — аккуратнее… яма.

Чертыхнувшись, Макс резко выпрямляется, наконец-то беря руль двумя руками.

— Еще кротовые норы тут есть? — ворчит он, сбавляя скорость до скорости ленивого пешехода.

— Они тут, как бы, повсюду, — просвещаю я, удивленная тому, что мажоры в наше время берегут свои подвески.

— Жесть… — резюмирует Макс, будто никогда не видел российских дворов.

Когда мы подползаем к моему подъезду, он, кажется, стирает пот со лба и ищет место для парковки. Его телефон снова оживает.

Теперь ему звонят.

Некая “Кира” без фамилии. Из чего я заключаю, что она у него в телефоне одна такая, и ей не требуются опознавательные знаки, вроде “Женя-Кудряшка” или “Катя- большие сиськи”.

Это отрезвляет. Все эти поцелуи немного отключили мой мозг. Ладно, напрочь выключили. У Макса таких как я за каждым углом насыпано. И не мудрено.

Он… обаятельный нахальный мажор, а это вообще опасное сочетание.

Молча кладу смартфон на приборную панель, говоря:

— Не паркуйся, я тут выйду.

Парень не реагирует, продолжая парковать машину. Забирает телефон с панели и выключает звук, посмотрев на дисплей. Потом кладёт его в карман толстовки, глуша двигатель. Я ожидаю чего-то вроде «не ломайся” или “давай отлично проведём время”, но вместо этого он кивает и серьёзно говорит:

— Провожу тебя, а то в лужу сядешь.

Молча киваю в ответ, пряча глаза. Это очень смахивает на заботу, и это… неожиданно приятно.

Он выходит из салона в мокрую холодную ночь, накинув на голову капюшон и прихватив с собой ключи от машины. Открыв мне дверь, протягивает руку. Сжимает мою ладонь и не отпускает, пока мы молча идем к подъезду. Здесь всё усыпано липким противным песком, но зато не переломать ноги.

Макс смотрит на свои белые кроссы и цокает языком.

— Мля.

Улыбаюсь и начинаю волноваться, потому что эта короткая прогулка такая обманчиво-естественная. Такая повседневная и, чёрт возьми, уютная. С ним вообще уютно. Я думаю с ним уютно всем. И “Кире” тоже.

У подъезда мы останавливаемся, развернувшись друг к другу лицом. Макс смотрит на меня исподлобья. Серьёзный и наигранно грустный. Такой милый и… блин… нет.

Аккуратно забираю свою руку, пряча её в карман.

Пора уходить…

Чувствуя эту слабину, он обнимает рукой мою талию, и легонько тянет к себе. Делает это глядя мне в глаза. Медленно склоняется и оставляет на моих губах лёгкий поцелуй, прошептав:

— Ну, пока?

— Пока… — шепчу я, не двигаясь.

Он тоже не двигается. Мы опять смотрим друг на друга, но он на меня никак не давит. Просто разбрасывается нежными поцелуями и смирением.

Упрямо ищу в кармане ключи. Быстро прикладываю таблетку к домофону и открываю дверь, бросив на него прощальный взгляд.

Он стоит, запихнув руки в карманы толстовки. Слегка расставив ноги и откинув голову назад.

— С Новым годом, — тихо говорю я, заходя в подъезд и закрывая дверь.

Медлю пару секунд, а потом несусь на второй этаж и останавливаюсь напротив своей квартиры.

Прижимаюсь лбом к двери и закрываю глаза. Шумно дышу, разрываемая своими разбушевавшимися гормонами и его покладистыми повадками.

Рычу, топнув ногой.

Разворачиваюсь и бегу вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Ударяю пальцами по кнопке домофона и распахиваю тяжелую подъездную дверь.

Выдыхаю, замерев на пороге.

Макс стоит всё в той же позе, поджав плечи от холода, как какой-то сиротливый потеряшка. Спокойный и печально улыбающийся. И это форменное засранство!

— Ну, ты и гад… — обличительно говорю я.

— Ага, я в курсе, — пожимает он плечом.

— Я такого никогда не делала, — предупреждаю его.

— Я уже понял, — вздыхает он.

Кусаю губу и шагаю ему навстречу. Он тоже шагает, распахивая для меня объятия. Встречаемся на полпути с синхронным выдохом.

Повисаю на нём, обняв за шею. Макс крепко сжимает меня двумя руками, толкнув ногой дверь.

Дышим друг другу в губы, соединив носы. А потом начинаем целоваться. Снова. Только на этот раз — без тормозов.

Глава 6

Наши рты пожирают друг друга, будто кран сорвало. Но его язык значительно умелее моего. Значительно. Он просто занимается сексом с моим ртом, не забывая нести меня по подъезду.

Мои ноги путаются в его ногах, еле касаясь носками пола. Не разрывая нашего безумного поцелуя, Макс приседает и подхватывает руками мои бедра, заставляя обхватить себя ногами. С такой лёгкостью, будто я ничего не вешу. Мнет мои ягодицы, протолкнув ладони под юбку и оголив мою задницу на всеобщее обозрение.

Мне все равно.

Я балдею от его губ, которые сразу же перехватили инициативу. Полностью. Мои губы гудят от удовольствия. Макс сминает их своими, творя все, что захочется…

Я подчиняюсь, понимая, что он и не спрашивал…

Выгибаюсь от чумовых ощущений, порожденных похабным лапаньем под моей юбкой. Его руки лапают мои ягодицы так нагло и жадно, что я не выдерживаю и издаю стон чистейшего поощрения.

— Этаж какой? — рычит Макс, продолжая жрать мои губы.

— Второй… — вздыхаю, снова и снова ища его язык своим.

Мне нравится с ним целоваться. Так нравится…

Мне нравятся его губы и на вид, и на вкус, и, чёрт возьми, на ощупь…

Он минует два лестничных пролета с такой скоростью, будто уже век без секса, хотя это даже не маловероятно, а исключено.

— Квартира?..

— Сюда…

Впечатав меня в дверь своим телом, нетерпеливо просит:

— Ключи…

Быстро лезу в карман куртки и прижимаю связку к широкой груди, продолжая целовать его губы и гладить коротко стриженный затылок, ероша волосы.

Он накрывает ладонью мою руку и забирает ключи, на секунду оторвав свои губы от моих и тяжело дыша…

Прижимаюсь носом к его щеке, делая глубокий вдох, пока Макс пытается попасть ключами в незнакомый замок. Громко матерится, от чего я хихикаю.

— Дай мне… — прошу, скатываясь с него и забирая ключи.

Разворачиваюсь спиной, повернувшись в его руках. Он прижимает мои бёдра к двери своими, упершись в неё руками.

У него стояк, а у меня стон.

Грубая ткань его джинсов скользит по моим ногам. Вытянув перед собой нетвёрдую руку, нахожу нужный ключ, пока он трётся о меня, шумно дыша в мой висок и нетерпеливо оглаживая мои бедра вездесущими руками.

От всего этого у меня жмурятся глаза и давит между ног, отдаваясь спазмами в животе.

Нашу престарелую соседку хватит удар, если она увидит мою полуголую задницу в капроновых колготках и наглых татуированных руках…

Ведь это вообще не в моем стиле!

Пихнув ключ в замок, быстро поворачиваю его два раза, и мы вместе вваливаемся в квартиру, не отлепляясь друг от друга ни на секунду. Ноги Макса повторяют движение моих, подталкивая их вперед. Руки расстегивают мою куртку, губы целую моё ушко…

Звуки его частого дыхания разгоняют кровь в моих уставших венах.

Роняю на пол сумку и ключи, разворачиваясь к нему. В квартире абсолютная темнота, но я забыла, где выключатель…

Макс прижимает меня к стене, целуя моё лицо и стягивая с меня куртку. Закрываю глаза, обнимая его плечи. Глажу его спину. Под пальцами чувствую напряженные мышцы. Я чувствую его тело так остро. Оно большое и сильное. Его стояк трется о мой живот, пока пальцы нащупывают пуговицу жакета…

— Ты же не девственница? Нет? — хрипло спрашивает он в темноте, распахивая жакет и припадая носом к моей шее и ключице, будто давно хотел это сделать. Касается моей кожи языком, оставляя за собой кошмарно возбуждающий мокрый след и дорожку из мурашек.

— Аааааххх… а ты… не девственник? — пищу, впиваясь пальцами в его лопатки. Широкая ладонь опускается на мою попу с громким шлепком.

— Ай! — взвизгиваю я.

— Я девственник, ага. Последний на деревне, — усмехается Макс, накрывая ладонью мою грудь через тонкий лифчик.

— Ввввосемнадцатилетний? — хнычу я, накрывая его ладонь своей. — Меня не посадят?

Макс находит мои губы своими и просовывает руку в мои колготки.

Выкрикиваю его имя, откидывая на стену голову и хватаясь на его шею.

Его пальцы… чёрт возьми… ааааа… мамочки…

Макс с шипением втягивает воздух у моей шеи. Очевидно, это означает… что… что там внизу все даже лучше, чем он думал…

Достаёт руку из моих трусиков и быстро целует мой лоб со словами:

— Мне девятнадцать.

Опускается на колени и снимает с моих ног угги. Стягивает колготки вместе с бельем, сосредоточенно дыша в темноте и оставляя юбку болтаться на моей талии.

От нетерпения я подпрыгиваю на месте.

Слышу характерный «вжик», слышу шелест пакетика, слышу шуршание ткани, когда он сбрасывает толстовку.

Тянусь к нему.

Его кожа тёплая и пахнет мужчиной. Макс накрывает меня своим горячим телом, коленом расталкивает мои ноги. Закидывает моё бедро на свою талию и скользит пальцами по внутренней поверхности, заставляя меня стонать и подрагивать. Его рука снова накрывает меня между ног, и я очень-очень громко благодарю его за это.

Поймав мои губы своими, он проводит головкой вверх и вниз, а потом проталкивает её в меня, смяв бедро ладонью.

Пустая квартира наполняется нашими тихими стонами. Обняв его за шею и прижавшись к ней лицом, закрываю глаза, прислушиваясь к себе и коротко дыша.

— Всё хорошо? — шепчет Макс, щекоча губами мой висок.

-Да… — шепчу ему в ответ.

Взяв небольшой разгон, он выбрасывает бедра вперёд и входит в меня одним резким толчком.

Стонем в унисон. Секунду не двигаемся, а потом он начинает двигаться в каком-то сумасшедшем темпе, вколачивая меня в стену.

Я кончаю так быстро, что сама не понимаю, как это произошло. Вцепившись в каменные влажные плечи ногтями и неприлично громко крича на всю квартиру!

Макс кончает следом. Упёршись лбом в стену рядом с моим ухом, хрипло стонет. По его телу гуляет дрожь, пальцы впились в моё бедро.

Рвано дышем, пытаясь восстановить дыхание. Глажу его спину, плечи, куда могу дотянуться. Меня ещё не отпустило и я жмусь к нему плотно-плотно, даже несмотря на то, что он весь отвратительно мокрый…

Поворачиваю к нему лицо, и Макс делает то же самое.

Наши губы встречаются в совершенно естественном ленивом поцелуе.

— Давай еще разок, — хрипло говорит он, когда я отстраняюсь.

Глава 7

- Ааах, - запрокидываю лицо, подставляя его дохлым струям нашего убитого душа.

В нашем ванной очень тесно… очень…

Сегодня, и вообще...

Теряя последнюю стеснительность, со стоном впиваюсь пальцами в широкую ладонь, лежащую между моих ног. Прогнувшись в спине, ловлю резкие быстрые толчки, встречая ягодицами каменные мужские бёдра.

Пошлые шлепки разносятся по крохотной ванной комнате, перемешиваясь с нашими стонами.

Моё тело подпрыгивает. По животу бегут жалящие искры. Поджимаю пальчики ног, потому что эти чертовы искры уже летят из моих глаз, вместе с криками.

Макс сбивчиво дышит мне в затылок.

Сосредоточенно и молча.

Он вообще в сексе не разговорчивый, болтаю только я.

А он целует мою шею, покусывает плечи, сминая в ладони мою левую грудь и зажав между пальцев мой сосок!

Это неожиданно и так, блин, остро...

С протяжным стоном жмурюсь, шлёпая его по руке. Той, что у меня между ног. Чтобы не смел… даже не думал останавливать свои неугомонные пальцы…

О, ещё, ещё, ещё...

Это наш второй секс. За полчаса. Но я уже поняла, что в сексе с Максом весь контроль принадлежит Максу.

Колени подгибаются, когда меня накрывает второй оргазм.  Макс рычит рядом с моим ухом, со стоном разжимая руки. Выходит из меня и упирается рукой в голубую кафельную плитку, по которой уже размазалась моя собственная щека.

Он кончает на мой копчик, помогая себе рукой, пока я пытаюсь выровнять дыхание, слизывая с губ теплые капли воды.

Это безумное безумие, но я уже хочу ещё…

Мамочки!

Он решит, что я нимфоманка! Или что у меня многолетний целибат. А это не так! Нормально у меня всё. Ну почти.

- Ты как? - хрипловато спрашивает Макс, обхватывая меня руками и прижимая к себе моё обмякшее тело. - Стоять можешь?

- Пффф… - это всё, на что я способна, растекаясь по его груди спиной.

- Понял! - смеется он, чмокнув моё плечо, и тихо шепчет на ушко. - С Новым годом…

Что, уже?

Ухватившись за его руку, вяло разворачиваюсь, задевая задницей всё ещё твёрдую волшебную палочку. Кусаю губу, поднимая глаза.

Ванная, как болото, а у него неприлично длинные ресницы…

И глаза зеленые “в яблоках”, то есть в коричневых крапинках. Вжимаюсь в него, потирая его голень своей стопой. Потому что по-другому в нашей ванной не разместиться.

Наши тела вообще отлично подстроились друг под друга в этой теснотище.

Можно сказать… сами собой…

Как-то раз и… вот…

Мои глаза распахиваются, рот приоткрывается.

- Ты успел?! - взволнованно пищу я, вспоминая о нашей железобетонной договорённости.

Потому что его запас презервативов исчерпал себя еще в прихожей, а своего у меня нет!

- Ага, - убедительно кивает Макс.

Ну, тогда ладно…

Нет, не ладно! Больше так делать нельзя! Это в первый и последний раз!

С любопытством наблюдая смену моих настроений, Макс склоняет на бок мокрую голову. Кладет ладонь на мою щеку и тянет меня вверх, заставляя встать на цыпочки. Нежно вбирает в рот мою нижнюю губу, посасывая её.

Это кааааайф...

Мои глаза сами собой жмурятся. Его поцелуи “после секса” мне нравятся ещё больше, чем те, что “прелюдия”. Все его поцелуи круты. Этот парень умеет целоваться. Очень умеет.

- У тебя веснушки, - тихо говорит он, проводя пальцем по моему носу.

- А у тебя татухи повсюду, - замечаю, медленно открывая глаза. - Это нормально?

- Не знаю, - улыбается Макс. - Почему бы и нет?

- Гхм… ясно… - бормочу я.

Я не ожидала того, что он выложит мне свою жизненную философию. Ведь она должна быть в его случае?

Это не шутка.

Тату у него реально повсюду. Их так много, что я не смогла понять, откуда начинать разглядывать! Спина, руки, плечи. Ноги, но немного. Все в картинках. Это так непривычно. И это так необычно. Я рядом с ним чистый холст. Вот так рядом мы смотримся странно.Очень контрастно.

А его улыбка - как магический щелчок. Его лицо грубовато, черты местами тяжёлые. Но когда он улыбается - это другое лицо. Он всем так улыбается?

Это не моё дело.

Но мой рот - это явно моё дело. Потому что он вдруг открывается и выдает следующее:

- Можешь остаться у меня на ночь.

Бам.

- Я тебя ещё не затрахал? - лениво интересуется парень, но мне почему-то кажется, что он и сам никуда не собирался.

Если бы собирался, его бы тут уже не было.

Макс первым вылезает из ванны, осторожно отстранившись и отдернув шторку с дельфинами. Проведя ладонью по волосам и лицу, протягивает мне руку.

Голый и совершенно раскрепощённый. Мои соскальзывающие вниз глаза он встречает дьявольской улыбкой, отвечая тем же. Беззастенчивым гулянием по моему телу.

Моё тело не предел мечтаний, но и не разочарование. Вообще-то, оно у меня отличное. Хотя я бы добавила себе роста. И уменьшила нос.

Ему явно всё нравится. Судя по тому, что он всё ещё меня разглядывает.

Хватаюсь за его ладонь и становлюсь на резиновый коврик, ёжась от холода и вставая на носочки.

Макс быстро хватает с крючка мое розовое полотенце, безошибочно определив его среди других, и оборачивает вокруг бедер.

- Второе розовое тоже моё, - стуча зубами, говорю я.

Ванная в этой квартире - самая холодная комната. Я не знаю, что это за проклятье. Кажется, здесь проблемы с отоплением.

- С кем-то живешь? - быстро сдёргивая полотенце с облупившейся еле тёплой батареи, спрашивает Макс.

- С ссоседками... сссснимаю… - объясняю, не переставая дрожать, пока он вдумчиво растирает меня розовой махровой тканью. - Они могггут вернуться… давай ссскорее...

-  Замутим “тройничок”? - спрашивает он, ероша полотенцем мои намокшие волосы.

- Че-го? - замираю я, отбрасывая его руки.

- Шутка, - успокаивает он, щекоча меня под коленями.

Взвизгиваю, падая на него сверху. Макс приседает и сгребает с пола свою одежду одной рукой, а второй сгребает меня, закинув себе на плечо. Смеюсь, прижимая голову, чтобы не словить лбом дверной косяк.

- Скорее! - кричу я, сжимаясь. - Белая дверь!

Его босые мокрые стопы шлёпают по голому линолеуму. Я визжу уже от холода. Он тоже не равнодушен.

Ворвавшись в мою комнату, падаем на кровать, которая жалобно скрипит.

- Что за кактус? - ржёт Макс, кивая на тумбочку.

- Это от бабушки! - возмущаюсь я, притягивая его к себе. - Антиквариат!

Старая щуплая ёлка со светящимися иголками - это мой ночник ещё с ноября.

Дрожа, прижимаемся друг к другу. Сплетясь ногами, руками и полотенцами.

- Одддеяло! - молю я, опомнившись.

- Ща! Блин! Бррррр…

Макс вскакивает и выдёргивает из-под меня одеяло. Скинув полотенце, сигает в мою постель, укрывая нас.

Соединив лбы, быстро дышим. По его лицу бегают красно-зелёные блики.

- Есть хочешь? - шепчу я.

- Ага… - шепчет он в ответ, перекатывая меня на спину и расталкивая мои колени своими, - голодный писец….

- Я сейчас о еде, - лепечу по-дурацки, разводя для него ноги так, будто ему туда влезть сложно.

Он тут же удобно устраивается, накрывая меня собой и одеялом. Прижимается раскрытыми губами к моей шее, которую я тут же выгибаю.

Мне так хорошо, и это пугает. Он… со всеми такой?

- Я бы поел, - бормочет Макс, делая движение бедрами и проезжаясь возбужденной головкой по моему животу

Кусаю губу, ожидая большего. Он не спешит. Гад. Мы играем в напускные серьезные сопелки, полностью голые под одеялом и восхитительно прижатые друг к другу.

- У меня только икра… - сдаюсь, выгибаясь ему навстречу. - И колбаса...

- Богато… живёшь… - выдыхает Макс, а я снова постанываю, подстраиваясь под его толчок.

- С Новым годом! - орет пьяный сосед за стенкой, будто третий под нашим одеялом.

- Что за?.. - смешно дергается Макс, выныривая наружу и оставляя меня одну давиться смехом и тупыми хрюканьями.

- Стены тонки, - переведя дыхание, объясняю я этому “золотому мальчику”, как блин устроен мир панельных девятиэтажек.

- Смешно тебе? - рычит Макс, набрасываясь на мою шею. - А если так?

Хохочу под скрип кровати.

Один скрип, и он внутри полностью…

Аххх...

Впиваюсь пальцами в его задницу.

Горячие губы на моих. Его бёдра плавно двигаются в такт с жалобным стоном старого дерева.

Горячо. Так хорошо...

Мой оргазм близко… и его тоже...

Я не знаю, как это у нас получается…

Я не ожидала, не думала… что можно вот так… запросто вместе...

И я определённо не ожидала того, что моя кровать вдруг с треском рухнет на пол! А Макс, чертыхаясь, кончает вместе со мной… в меня! Вот так блин "запросто вместе"!

Глава 8

- Слезь с меня, - пытаюсь столкнуть с себя тяжелое обмякшее тело Макса.

Дурман разом слетел с мозгов, когда этот король-очарование кончил в меня под пение соседей и грохот кровати.

Кровать лежит на полу, у неё ножки подломились!

Вот ведь жесть…

А я… тоже хороша…

Совсем без мозгов!

Макс не сопротивляется.

Покидает моё глуманутое тело и откидывает одеяло, садясь. Согнув ноги и положив на них руки.

Я смотрю на его спину, пытаясь собрать собственные ноги вместе. Его недавнее присутствие между ними ощутимо, и очень даже. Я вообще чувствую всё и везде. Просто как никогда.

У него на спине крылья и какие-то письмена между ними. Рельефные выпуклости мышц и красные полоски от моих ногтей…

- Зашибись… - шепчу я, приподнимаясь на локтях, и заглядываю в его лицо.

Макс проводит по нему ладонью и смотрит ошарашенно.

И вот сейчас он выглядит на свой возраст. И мне через внутреннее сопротивление приходится напомнить себе о том, кто здесь из нас двоих старший!

Нужно было думать головой раньше!

Но кто вообще мог предположить такое? Эта кровать тут лет тридцать стоит, не меньше!

Натягиваю на себя одеяло и подгребаю к краю. Макс смотрит с кислой усмешкой, когда пытаюсь прикрыть им грудь. В этой гримасе отчётливо читаю: “Нашлась скромница”.

- Я в ванную, - встаю с кровати, чувствуя, как по бедру стекают наши будущие дети. Замотавшись в одеяло, предупреждаю,  - Одна, мне надо… в общем мне надо!

Макс молчит, и что это, блин, значит? Мыльный пузырь волшебства лопнул слишком внезапно!

Несусь в ванную и с грохотом закрываю дверь. На секунду прислоняюсь к облупившемуся дереву, закрыв глаза и вспоминая, как мило мы провели здесь время. Пару секунд назад!

Бросив одеяло на стиральную машинку, встаю под душ и врубаю его на полную катушку. Это значит - вместо двух чахлых струй я получу четыре.

Намыливаюсь так, будто это чем-то поможет. Тороплюсь убраться поскорее. Наша ванная - не самое приятное место.

Взяв в аренду синее полотенце, вылетаю в коридор. Полностью одетый Макс сидит на полу под дверью. В его руках телефон, а волосы в диком беспорядке. Он и сейчас теребит их руками.

Вечеринка явно окончена.

- Я тут погуглил, - серьезно говорит он, подняв на меня спокойные глаза.  - Тебе нужно принять таблетки в течение двадцати четырех часов, и последствий не будет.

“Последствий”? Серьёзно?

- Угу. Для тебя не будет, - говорю, шагая мимо.

- В смысле? - собрано уточняет он, вставая и идя за мной.

- В прямом, - говорю, настеж распахивая свой шкаф. И от вредности, не оборачиваясь, добавляю. - А ты не парься, иди домой. Мультики и спать!

Макс молчит секунду, а потом раздражённо спрашивает:

- У тебя приступ бешенства?

Может быть!

Молчу, отбрасывая полотенце и влезая в хлопковые трусы.

Он и не думает отворачиваться. Его взгляд на своей заднице чувствую кожей. Смотрю через плечо. И правда, чего он, блин, тут не видел? Хмурит брови до залома на переносице и почесывает двумя пальцами подбородок, на котором начала пробиваться щетина...

Золотистая!

- Я могу съездить, купить таблетки, - продолжает он также спокойно, уперев в бока руки.

Вот спасибо! Может стоить напомнить ему, какое сегодня число?!

- У тебя такое каждую субботу? - спрашиваю, понимая, что меня несёт не в ту сторону, но остановится уже не могу. - Знакомый сценарий?!

Его губы поджимаются. Взгляд становится жестким.

- Незнакомый, - чеканит Макс, делая шаг ко мне, будто обнять собирается. - И это решаемая проблема.

- У вас, малолетних мажоров, всё просто! - выплёвываю я.

Я не планировала вот так становится злой истеричкой! И матерью-одиночкой тоже не планировала! Мне ещё самой нужно на ноги встать. Я только год, как универ закончила, и полгода, как съехала от родителей!

- Тебе самой-то сколько? - психовано бросает Макс мне в спину.

- Побольше твоего, - заверяю я грубо.

Ныряя в шкаф в поисках домашней кофты, прячась от его глаз.

- Оно и видно, - прохладно тянет он, на прощание бросая, - Много ты обо мне знаешь.

Замираю на секудну и оборачиваюсь. Макс разворачивается и выходит из комнаты.

Тихий и практически беззвучный.

Сглотнув и бросив всё, натягивая домашнюю майку прямо на голое тело. Отбрасываю за спину мокрые волосы, игнорируя холод и дрожь в теле.

Стало вообще не жарко. И... и дело вообще не в отоплении...

Выглянув в коридор, наблюдаю за тем, как мой гость надевает кроссовки. Упёршись коленом в пол и сжав зубы.

Он такой непривычно большой в этой квартире, и вообще странный. Эти тату. Я почти привыкла...

Нервно тереблю край кофты, чувствуя внутренний протест.

Ну, и что я должна делать?!

Остановить его?

Он хочет сбежать. Это же очевидно!

- Так мне вернутся с таблетками? - спрашивает Макс, выпрямляясь в полный рост и берясь рукой за ручку двери.

- Сама разберусь, - запальчиво говорю я, понятия не имея, как буду разбираться.

- Тогда... пока? - хмурится он и замолкает, как будто хочет сказать что-то еще, но не решается.

Тоже молчу, не моргая и глядя на него. На грубо-мягкие черты. Которые сейчас вообще не мягкие, а только грубые. Фирменные улыбочки... на сегодня закончились. Теперь он злой и серьёзный, что ему не по статусу...

Я не знаю, что ещё говорить. Поэтому, отмерев, прячу глаза, шевеля губами:

- Пока.

Бросив на меня косой взгляд, Макс выходит за дверь. Захлопнув её "на весь подъезд" и оставляя меня одну.

Дважды поворачиваю замок и плетусь в комнату, как древняя разбитая старуха.

Выпячиваю губу, глядя на свою раздолбанную кровать.

Что делать-то?

Я же не собираюсь плакать? Нет?

Глава 9

- Мам, я не хочу салат, - вяло протестую, глядя на залитые майонезом идеальные квадраты колбасы, яиц и солёных огурцов.

Я уже наелась так, что пришлось расстегнуть пуговицу на джинсах, а то дышать тяжело.

Теперь хочу спать.

Обстановка вокруг усыпляет.

У меня хронический недосып в последние дни. И коварная, томительная ломота во всём теле, которая никак не отпустит!

От визита к тете Лене я смогла открестится, но к родителям третьего января все же доехала.

Дома все по-прежнему. Елка, бубнящий телевизор, мама ворчит, папа читает газету. Где он вообще их берёт, в наше-то время?

- Ешь-ешь, тощая стала, - сетует она, заваливая мою тарелку всем подряд. - И синяки под глазами! Совсем не спишь со своей работой ночной. Увольняйся и ищи другую.

Легко сказать.

И я не тощая.

- Там хорошо платят, - напоминаю, демонстративно потерев друг о друга пальцы. - Деньги. Ну, знаешь, такие бумажки...

Мама поджимает губы и недовольно молчит, усаживаясь напротив.

На мою зарплату мы отремонтировали крышу на даче, которая протекала уже лет десять. Пока я училась, денег лишних у нас не водилось. Меня ещё на третьем курсе взяли бухгалтером в одну контору по знакомству. Я там работаю четыре дня в неделю, а по выходным подрабатываю в “Кислоте”.

- Оставь девицу в покое, Светлана, - шуршит газетой отец. - Видишь, ей с нами скучно.

Закатываю глаза.

- Понятно, что скучно, - подключается мама. - Думала и к Рождеству не доберётся. Такие пробки, да, доченька?

- Такая работа, - включаю свою вечную отговорку.

Мне с ними не скучно. И они об этом знают!

Они вместе уже лет сорок, не меньше. И вот уж кто ребёнка заводил осознанно. Хоть и через тернии.

- А ты мужа найди, - любезно советует отец, глядя на меня поверх газеты. - Богатого.

- И красивого, - считает нужным добавить мама.

- И почему я сама не додумалась, - ворчу, глотая чай.

- Заходи почаще… - советует он.

- Поднаберёшься ума… - вторит она.

Да, уж.

Ума.

Мои приключения трёхдневной давности плывут перед глазами, как серпантин из хлопушек.

Если бы мои родители узнали, что их драгоценная дочь вытворяла, пока они мирно спали в своих постелях…

Под бой Курантов и треск кровати.

Безответственность и легкомыслие под зеленоглазым соусом и татуировками - вот моё коронное блюдо в ушедшем году. После него все кажется пресным. Вот уж вам и богатый, и, блин, красивый. Очень...

Это ведь пройдёт?

Я в последнее время вообще психованная. Много работы и мало сна. Вот и получайте.

Я его прогнала, а он и ушёл.

Он сам испугался, я видела! Кто бы не испугался? Ему девятнадцать. Он бы всё равно ушёл, какая разница? Только меня никак не отпускает.

Он даже не знал, как моим душем пользоваться, потому что такого допотопного смесителя в жизни не видел. Парень привык к другим условиям жизни - это очевидно. Мы как с разных планет. Он с той, которая “Лакшери”.

Я конечно не уродина, но и у него не дефицит. И он такой, блин, обаятельный, внимательный и хитрый. Вот именно. Откуда только взялся на мою голову?!

- Ты часом не влюбилась? - вдруг восклицает мама.

- Ааа?.. - вскидываю я голову, хлопая глазами.

Родители смотрят на меня, затаившись.

- Валерий Семёныч, ты только глянь, - изумлённо тянет мама, прикладывая к груди руки.

Так, ну хватит.

- Буду седьмого, - отрезаю, вскакивая со стула.

- Евгения! - идёт она за мной по пятам.

Покидаю отчий дом, как ошпаренная.

На ходу застёгивая пуховик и натягивая шапку на свои… чёрт… на свои “кудряшки”...

Ррррррррр...

В моей не очень продолжительной жизни любви, как таковой, не было. Был, хммм… Толик на первом курсе. Но это “спортивный обоюдный интерес”. Причём кратковременный. Все кругом занимались сексом, как с цепи сорвавшиеся. Ну, и я тоже попробовала.

Толик был ничего, знал что и как делать. Я и сама информацию собрала. Я вообще ответственная. После Толика у меня интерес поугас. Не то чтобы на меня никто внимание не обращал, но как-то внутри не щелкало… до тридцать первого декабря прошлого года.

Пристроившись на заднем сидении такси, вспоминаю язык этого засранца у себя во рту. И руки. Наглые и повсюду. И эти его улыбочки...

Дома меня ждёт настоящий фонтан Лизкиных эмоций. Мы не виделись пару дней. Понятия не имею, где они с Анькой пропадали.

- Женёк, ты что на кровати отплясывала? - жуя мою новогоднюю колбасу, выруливает она из-за угла.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я просто знаю, что свою она точно покупать бы не стала.

- Ага, тверк для тик-тока снимала… - бурчу я, расстёгивая сапоги и куртку.

Угги после Нового года я убрала далеко и подальше.

- Ну, мать, даёшь… - искренне восхищается Лиза.

Я понятия не имею, что ей понадобилось в моей комнате, но она не особо стесняется в неё заходить, и меня это бесит. Мне в ее вещах совсем не интересно копаться, да и в моих рассматривать нечего.

Когда у меня будет собственное жильё? А?

- Аня где? - интересуюсь только из вежливости, перед тем как закрыться в своей комнате.

- Она у своего нового парня, - взмахивает рукой Лиза и продолжает, как будто мне может быть интересно. - Представляешь, познакомились в «Кислоте» в Новый год. Теперь отлипнуть друг от друга не могу. Ну прям магия, искра, безумие.

Лизка хихикает, а я только хмурюсь.

- Даже и не представляю, - бубню себе под нос, захлопывая дверь.

- В кино сходить не хочешь ? - кричит соседка с той стороны.

- Нет.

Молча раздеваюсь, аккуратно складывая вещи в шкаф. Ненавижу бардак.

Завожу будильник на шесть вечера, укладываясь в свою “кровать”, и накрываюсь с головой. Капец, и что мне с этой кроватью теперь делать? Хозяйка меня убьёт. Это ее прабабушки ложе. Не считая того, что спать на ней вот так - странно.

У меня сегодня смена. На праздниках хорошие чаевые. Я договорилась работать по максимуму, потому что в моей бухгалтерии выходные.

Кровать издаёт протяжный скрип, когда поворачиваюсь к стенке и кладу руки под щеку.

Тяжело вздыхаю, закрывая глаза.

Мы даже телефонами не обменялись.

Может он вообще не местный.

К бабушке приехал на каникулы. Пирожков поесть и на Гелике ее покатать.

- Ну, и ладно...

Глава 10

Повесив на грудь бейдж с именем “Валентина”, припудриваю лицо перед зеркалом, вертя головой, чтобы “поймать свет”.

Синяков под глазами как и не было. Волшебный пятичасовой сон унёс их в страну синяков. Собираю волосы в высокий хвост и выпускаю наружу по паре кудряшек с обеих сторон.

Подведя губы красной помадой, улыбаюсь.

Хостес должна излучать дружелюбие и счастье. Но не тупой позитив, он всех бесит. Его я уже пробовала.

Покидаю подсобку, расправив белый жакет, и занимаю место у стойки, снимая трубку незатыкающегося телефона.

Первые часы самые легкие. Народу мало, и много улыбаться не приходится. Я даже успеваю настрочить пару смс маме. Она спрашивает, что приготовить на Рождество?

“Индку” - печатаю быстро и убираю телефон в карман.

- Вечер добрый, стол на Немцева, - объявляет возникший рядом парень.

Он огромный и лысый. На каждом локте болтается по симпатичной блондинке. Они что, блин, одинаковые?! Ладно - это не мое дело. Но я совершенно точно уже увидела этого лысого. Такого не забудешь.

Меня охватывает всплеск дикого волнения и желание немедленно осмотреться, но эта троица заслонила собой весь обзор.

Игнорируя молотящее по рёбрам сердце, ныряю в свой планшет, бросив быстрое:

- Здравствуйте, минутку.

С задержкой, всё же листаю электронные страницы, пытаясь вспомнить, что я вообще ищу!

Соберись...

Немцев, Немцев, Немцев…

Как вор осторожно поднимаю глаза, пробуя ещё раз, но здоровяк с ухмылкой выгибает брови, окруженный своими коллекционными близняшками.

За ними толпа человек десять. Шумная и разноцветная.

Смотрю в планшет и нахожу, наконец-то, нужный столик.

- Эммм… - вскидываю голову и выпускаю планшет из рук, роняя его на стойку, потому что за плечищами лысого всё же вижу кусок знакомого татуированного тела…

В чёрной футболке и чёрных джинсах.

В традиции, на этом теле… виснет упакованная отфотошопленная брюнетка. С двухметровыми ногами, и в искрящемся мини-платье, от которого слепнут мои глаза.

Красивая...

- Проблемы, милая? - спрашивает лысый, вторгаясь в мою драму.

- Нет, - отвечаю поспешно, переводя на него округлившиеся глаза.

Повернув голову, парень орёт:

- Немец, ты стол-то  заказал? Тут у девочки проблемы.

Немцев…

Замираю, опустив подбородок.

Макс обращает смеющиеся развесёлые глаза на парня, а потом переводит их на меня.

Мило растрепанный и слегка небритый, отчего выглядит ещё моложе и несерьёзнее, чем три дня назад.

Его многоликий умный взгляд на секунду замирает, а потом сощуривается и облапывает меня с головы до ног. Ощупывает мой хвост, останавливаясь на моем лице, окруженном кудряшками.

Моё тело загорается в тех местах, которые он почтил своим вниманием. Мгновенно и неконтролируемо. Моё тело всё ещё помнит его тело. Прекрасно помнит...

Ох, чёрт...

Сглатываю и незаметно тру ладонями юбку, обращаясь к лысому:

- Со столиком все в порядке. Администратор проводит в vip-зону. Приятного отдыха, - последнюю фразу произношу уже шёпотом.

Лысый с любопытством смотрит на мои пылающие щёки и кивает.

Компания снимается с места, а я прячу глаза, чтобы не видеть то, чего и следовало ожидать.

Моему разочарованию нет предела.

На автомате разгребаюсь с прибывающим народом.

Ну, и дура…

Ты чего устроила?!

В ответ глаза застилает пелена.

Сорок минут спустя беру перерыв, меняюсь с администратором.

Пробираюсь по кромке танцпола к клубным туалетам, зажав подмышкой антисептик. Я ведь не шутила.

Глаза сами выхватывают из толпы сверкающее платье в vip-зоне на втором уровне. “Оно” удобно расположилось на Максе, закинув на его колени длинные ноги, а на татуированную шею - руки. Судя по всему, ей там очень удобно, потому что он сильный и тёплый... и не особо возражает против такого “положения вещей”.

Закусываю дрожащую губу, ускоряясь.

Нахожу свободную кабинку, стараясь ничего не касаться руками лишний раз, и пускаю, наконец-то, слезу.

Все эти дни я думала, что он мог бы и объявиться.

Я не просто думала, а ждала и мечтала увидеть его снова!

Ведь он знает, где я живу, и у нас есть общая тема для разговора, разве нет?

Что я себе напридумывала? У него дел невпроворот - таскаться по клубам в компании своих друзей-мажоров и выставочных тёлок, а я - случайный перепихон. Даже зная, что так и будет, я всё равно чувствую ужасную обиду, которая опять сжимает горло.

Смотрю на своё отражение, сглатывая ком, и промакивая уголки глаз бумажным полотенцем. Мою руки и сбрызгиваю их антисептиком. Выхожу из туалета, прикрыв за собой дверь. Сброшенная с небес на землю, а у меня ещё вся ночь впереди...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Разворачиваюсь и торможу, потому что в конце коридора, прислонившись плечом к стене и сложив на груди разрисованные бицепсы, стоит Макс Немцев, собственной кобелинской персоной.

Глава 11

Макс смотрит исподлобья. Сначала на мои ноги, потом в мои глаза. Вскользь, но внимательно. Мне не жалко!

Кобель.

Я тоже смотрю.

Он… такой броский. Такой яркий и, блин, офигенный. Просто так мимо не пройдешь, взгляд зацепится. Тело у него обалденное. Уж я-то знаю, чёрт возьми. Даже хлоркой не выведешь эти знания. Как и вкус его поцелуев. И то, как он их делает. Потому что кобель.

Практика 24/7.

Вот именно!

На моих глазах ещё не просохли слёзы разочарования, так что к чёрту его всего.

Стучу шпильками по кафельному полу, изображая безразличие.

После того, что я увидела… это легко.

Гордо задираю подбородок, и так же гордо собираюсь пройти мимо, возможно послав его в задницу по дороге.

- Привет, кудряшка, - коротко бросает Макс, не меняя позы.

- Не называй меня так, у меня имя есть, - раздраженно сообщаю ему, подходя к двери.

- Валя? - издевается он, глядя на мой кудрявый хвост.

Уголки красивых губ подрагивают, глаза откровенно смеются.

- А ты уже забыл моё имя? - высокомерно выгибаю брови, бросив взгляд на дверь.

- Вроде нет, - откинув на стену голову, пожимает он широкими плечами.

- Вот и забудь! - коротко советую я.

Губы Макса растягиваются в самой обаятельной улыбке на свете.

Как он это делает, засранец?

Его лицо преображается до невозможности. Я совершенно точно уже влюблена в эту улыбку.

Но это пройдёт!

Мне вообще не смешно. Мне… тяжко.

Стою, не двигаясь и не реагируя.

Оценив мою каменную реакцию, Макс синхронизирует нас. Становится серьёзным, кладет руку на дверь и преграждает мне путь.

- Поговорим? - напряженно спрашивает он.

Беру себя в руки и отвечаю, как взрослая самодостаточная женщина со сломанной кроватью:

- Да, конечно. Давай поговорим. У меня есть ещё пять минут, потом мне нужно работать.

- Не знал, что ты здесь работаешь, - всё также сдержанно замечает Макс.

- Я и не говорила, - закатываю глаза.

Мой рот в основном был занят его языком. Мы оба это помним. Он пристально смотрит  мне в глаза, а затем его взгляд плавно стекает на мои губы.

Он их не получит. Больше никогда.

- У тебя все хорошо? - откашлявшись, спрашивает он.

- Я не беременна, если ты об этом, - говорю ему, перекладывая антисептик в другую руку.

Мне нужно себя чем-то занять, вместо того, чтобы смотреть в эти его глаза.

- Хорошо, - медленно кивает Макс.

- Ага, отлично, - кривлю я губы.

В принципе можно уже распрощаться, но он всё ещё преграждает дорогу, а я все еще стою на месте.

Смотрю на него, высокомерно выгнув бровь. Он почёсывает свою, явно о чём-то раздумывая. Изображаю нетерпение. Его мысли мне до лампочки. Он… просто испарился, и то, что мы встретились - абсолютная случайность!

Отворачиваюсь, разглядывая узор на обоях. Сжав губы, признаю, что я сама его выгнала. И наговорила всякого…

Я не хамка. Я очень воспитанная.

Проклиная себя, бормочу в стену:

- В общем, ты извини, что я на тебя… наехала. Нервы и всё такое…

- Я не обидчивый, - тихо говорит Макс.

- А… очень… удобно… - тяну я, чувствуя его взгляд на своей щеке.

Мы замолкаем, слушая, как шумят клубные басы за дверью. Мне пора идти, работать… а ему пора идти развлекаться.

- Я пойду, - говорю, по-прежнему глядя в стену.

- Обменяемся номерами? - вдруг спрашивает он.

- Эм… номерами? - переспрашиваю  с подозрением, бросив на него косой взгляд.

- Да. Можем сходить куда-нибудь… как друзья, - акцентируя внимание на последних словах, предлагает Макс.

Зелёные глаза следят за моим лицом. Чтобы оно не скривилось в детской обиде, заставляю его застыть, но моё глупое сердце болезненно сжимается.

Он сует мне свою дружбу - какое благородство.

После того, как… оттрахал меня трижды в течение часа! Мне десяти лет не хватит, чтобы перестать хотеть этого опять. С ним.

Закатай губу, Кудряшка.

- Круто… - бормочу, сжимая в ладони антисептик, которым хочу запустить в его притягательное лицо. Поправив волосы, бросаю хрипловато. - Может я решу сделать татушку, поможешь с этим?

- Где? - хмурится Макс, вбивая мой номер в свой телефон.

На лбу. Что-то вроде “дура”!

- Эммм… где-нибудь… - бросаю легкомысленно.

Макс проходится рассеянным взглядом по моему телу, будто прикидывая варианты.

- На фиг тебе татушка? - мрачнеет он.

- Хочется! - заявляю, переминаясь с ноги на ногу, потому что ему мои слова явно не понравились.

Он явно собирался сказать что-то ещё , но дверь за его плечом вдруг распахивается, пропуская в коридор шум танцпола и покачивающиеся бёдра, обтянутые сверкающим платьем.

Макс оборачивается на звук,  а я делаю шаг назад, отступая.

Девица медленно подходит к нему и обнимает за шею, бросив на меня сощуренный острый взгляд. Мои глаза, против воли, приклеиваются к её лицу. Она очень красивая. И “дорогая”. И она сука, вижу невооруженным глазом. Я таких повидала в “Кислоте”...

Господи, она льнёт к нему на полных правах… они почти одного роста. Его рука, после заминки, обнимает её талию.

Сжимаю губы, глядя на него равнодушно. Я на это очень надеюсь…

- Я тебя потеряла, - растягивая окончания, звонко и весело сообщает девица.

- Сейчас подойду, Кира, - спокойно говорит Макс, поглядывая на меня.

- Хорошего вечера, - киваю, обходя их по дуге и стараясь не бежать.

Распахиваю дверь и слышу:

- Отвезёшь меня сегодня домой?

Закрываю глаза, делая глубокий вдох.

Я ни за что на свете не стану с ним “дружить”.

Не дождётся…

В голову лезут всякие картинки, которые мешают нормально работать. Там тело Макса сплетённое с телом этой швабры…

Отключаю голову, и это не сложно. Особенно к трём утра. Но, когда vip-компания покидает клуб, рядом с моей стойкой материализуется лысый бугай, где-то растеряв своих блондинок.

- Спасибо, обслуживание было на уровне, - протягивает он свернутую оранжевую купюру.

Вопросительно смотрю на его руку, а потом на него.

Это слишком большие чаевые для меня.

- Приходите ещё, - говорю смущённо.

- Обязательно придём, милая, - пытаясь поймать мой взгляд, улыбается он.

Упорно не позволяю ему этого, не решаясь взять из его рук деньги или что-нибудь ещё. Он здоровый, наглый и посторонний. И его внимание меня напрягает. Парень молча кладёт деньги на стойку, поняв, что я не собираюсь с ним флиртовать или трахаться в туалете. Или какого там чёрта ему от меня нужно?

Провожаю его блестящий затылок взглядом до самых дверей, откуда, сжав челюсти, за мной наблюдает Макс.

Мне хочется показать ему средний палец, но вместо этого отворачиваюсь, делая вид, будто в упор не вижу лежащих передо мной денег. Как и висящей на его локте брюнетки.

Глава 12

“С Рождеством, веснушка”, - всплывает на экране моего нового телефона зелёный квадратик сообщения.

“Веснушка…” - фыркает мой внутренний голос.

Упрямо сжав губы, переворачиваю телефон экраном вниз, чтобы не бесил.

Это продолжается уже два дня. Я не отвечаю. Даже не думаю отвечать. Я даже номер его не сохранила! Зато сразу как-то выучила, просто браво.

Вот зачем он пишет?

“Привет, это Макс".

Привет и пока.

“Собираюсь в Центр, не хочешь прогуляться со мной?”.

Пфффф, а может ты со мной?

“Понял”.

Ничего ты не понял.

“Я вижу, что ты читаешь”.

Больше не буду.

Это малодушно.

Ведь можно просто написать ему “отвали”, и он отвалит, уверена. Вместо этого я играю в трусливую молчанку.

Неразумная часть меня побеждена моей разумной частью, и она во все колокола трезвонит о том, что всё “это” мне ну вообще ни к чему. Господи, ему девятнадцать! Он ветренный и любвеобильный мажор в затянувшемся пубертатном периоде. Очень харизматичный и такой уютный...

Это ничего не меняет.

Зачем мне вообще с ним общаться? Это не серьёзно. Дружить… чушь собачья…

- … в общем, я уже два раза ездила в магазин, чтобы полюбоваться теми стульями… - мечтательно вздыхает мама, мясницки разделывая восхитительную домашнюю индейку. - Летом... поставим на даче столик и стульчики эти, чаю заварим…

Звучит здорово…

Осталось только эти стулья купить. Плетёные дачные стулья с деревянным каркасом...

Восхитительно...

Нужно брать четыре, не меньше. Мы пока не потянем. На их пенсию разве что помереть от голода можно.

- Светлана, не в стульях счастье, а в людях, - подаёт голос папа, зная, что стульев ей пока не видать. - А что думает моя дочь? Почему она сегодня не разговаривает?

В нетерпении подставляю тарелку, прося жалобно:

- Можно мне ножку?..

- Можно, - довольно улыбается мама, заполняя мою тарелку.

Принимаюсь за еду, с теплотой осматривая добротно подсвеченную фонариками кухню.

Я люблю своих родителей. Очень.

Вздохнув, убежденно замечаю:

- С милыми рай и в шалаше...

Или на полу…

Это здесь при чём?

- Блестяще, - довольно хмыкает отец, с улыбкой принимая крыло.

- Это мы что ли твои “милые”?, - хихикает мама.

- Угу, - зарабатываю я дополнительные очки, жуя индейку.

Разговаривать с набитым ртом в нашей семье не принято.

Тяжко вздыхаю, потому что мой телефон опять вибрирует.

Смотрю на него, внутренне матерясь. Родители пустились в воспоминания, а я обречённо переворачиваю телефон и снимаю блокировку, изобразив на дисплее секретный зигзаг.

Закусив губу, как вор проваливаюсь в сообщение… потому что там внутри фото, и я хочу посмотреть...

Мамина индейка в буквальном смысле выпадает из моего рта, а маленький её кусочек попадает "не в то горло", от чего я начинаю кашлять, задыхаясь.

Папа спохватывается, осторожно постукивая по моей спине, а мама несётся к холодильнику, чтобы налить мне воды.

Совсем он охренел что ли?!

Глотаю жадно, благодарная за такую мгновенную реакцию.

Две пары глаз с тревогой за мной наблюдают, поэтому, медленно встав из-за стола, лепечу:

- Я в туалет.

Сорвавшись с места, забегаю в ванную и закрываю дверь на шпингалет, с остервенением впиваясь глазами в экран.

Во всю диагональ моего китайского андроида на меня смотрит голый татуированный торс с низко висящим на бёдрах белым полотенцем!

Очень низко висящим.

Жадно рассматриваю картинку, прекрасно представляя, что там под этим полотенцем, и узнавая каждую деталь подкаченного татуированного тела…

Там ничего необычного, всё, как у всех! Только явно выше среднего. Очень даже выше. Я думаю, тридцать первого там всё время было сантиметров под восемнадцать ... ааааааа...

У меня рот наполняется слюной и в животе тянет...

“Свеженькая”, - пишет Макс, очевидно имея в виду заклеенную прозрачной лентой абракадабру под своим пупком, потому что раньше её там не было.

“Это номер твоего телефона на арабском?”, - чертыхаясь и дыша огнём, зло печатаю я.

В ответ он присылает лениво-довольный смайлик.

Вот ведь… гад!

“С Рождеством, веснушка", - дублирует своё первое за сегодня сообщение, наконец-то, добившись моего ответа.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Понимая всю глубину своего провала, печатаю с тупым волнением:

“Здравствуй.”.

“Это арабская мудрость”, - поправляет он. - “Как дела?”.

«Пока не родила», - быстро набираю в ответ, зажмуриваясь и кусая губу.

Окошко переписки заполняют ржущие смайлики в большом количестве. Я не могу не сопоставлять их с его настоящими улыбками, чтоб он провалился. Улыбки этому козлу идут. Они у него, блин, какие-то настоящие...

“А если серьёзно?”.

“А если серьёзно, спать на полу не очень удобно”, - сообщаю на всякий случай.

“Почему ты спишь на полу?”.

“Ты сейчас издеваешься?”, - в неверии набираю я.

“Почему ты ДО СИХ ПОР спишь на полу?”, - уточняет он свой вопрос.

Смотрю на телефон с досадой.

И что я должна ответить?

Подумав секунду, пишу:

“Жду з/п”.

Он не отвечает целую минуту. ЦЕЛУЮМИНУТУ! Можно подумать, это я ему написала, а не наоборот!

“Ты дома?”, - спрашивает Мистер Совершенство.

Мешкаю, быстро глядя на себя сверху вниз.

На мне прошлогодний свитер и джинсы. Тоже прошлогодние. Волосы собраны в хвост, и я вообще не в образе...

“У родителей”, - отвечаю, начиная волноваться.

“Пиши адрес. Поедем за новой кроватью”.

“Уж лучше за диваном”.

“Ага, адрес пиши”.

“Ты сейчас серьезно?», - спрашиваю настороженно.

Закатывающий глаза смайлик.

“ Жду адрес.”.

“Я сама куплю”, - капризничаю, хотя понимаю, что имею полное право взять у него половину.

Но в основном это от волнения. Тупого и беспощадного. На часах почти семь вечера, и я не готова…

“Адрес”.

Деликатный стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть на месте.

- Евгения, у тебя все нормально? - взволнованно спрашивает мама.

- Скорую вызывать? - кричит из кухни папа.

Сама не знаю….

Может сразу психбригаду, так у меня сердце стучит? Потому что я сбрасываю Максу адрес своих родителей, добавляя:

“Уеду через час”.

И скривившись в ожидании, читаю его ответ:

“Буду через пол”.

- Оооооо… - стону я в потолок. - Да чтоб тебя!

Глава 13

- Доберешься, позвони, - деловито просит мама, провожая меня у входной двери.

- Хорошо, - покорно киваю я.

Застегиваю куртку под самое горло, наматывая шарф под самый нос.

На улице минус десять. В кои-то веке.

- Я не сразу домой, - зачем-то ворчу я.

- Да? -  радуется мама. - А куда?

- Да, кхм… так...

- О, поняла… - загорается она, как лампочка.

И что она поняла? Если я сама ничего не понимаю…

Ох...

Махнув отцу рукой , выхожу за дверь.

Медленно спускаюсь по ступенькам три лестничных пролёта. Натягивая варежки и трепеща.

Машина Макса стоит во дворе уже сорок минут. Я видела в окно. Три раза проверяла.

Но он не прислал мне ни одного поторапливающего сообщения. Я высидела свой час, потому что не собираюсь нестись к нему сломя голову!

Если бы он психанул и уехал - я бы вздохнула с облегчением. Но он не уехал. И в этом он весь.

С волнением опаздываю на три минуты.

Распахиваю подъездную дверь и выбегаю на улицу, боясь увидеть пустую парковку. Но вместо этого на полном ходу врезаюсь в стоящее под козырьком тело.

Знакомый запах мгновенно наполняет мой дурацкий нос, знакомые руки смыкаются вокруг меня, знакомый веселый голос объявляет:

- Попалась.

- Извините, - бормочу, поправляя съехавшую на глаза шапку.

И не спеша отстраняюсь. Это всё так естественно, что бесит. И расслабляет. Мои руки вокруг его спины, его руки вокруг моей.

- Мы перешли на “вы”? - хмыкает Макс, а я очарована его голосом.

В морозной январской тишине он звучит так интимно. Так близко. Прямо над моей головой.

Он и сам не двигается.

- Ты чего тут стоишь? - резко меняю тему, упираясь в его плечи и поднимая голову.

- Тебя жду.

На нём навороченная парка и капюшон, под которым виднеется знакомая чёрная шапка. И он с дружеской улыбкой пересчитывает мои веснушки, не иначе. Потому что внимательно смотрит на мой нос!

- Почему не в машине? - спрашиваю я, смотря прямо в его веселые глаза.

- Скользко сегодня, - осматриваясь, замечает Макс.

Мои губы улыбаются.

Самопроизвольно.

Вообще-то, я хихикаю.

Потому что в моей голове лопаются розовые пузыри, а в животе порхают идиотские бабочки.

Глаза падают на бегунок его куртки.

Куда угодно, лишь бы не на его лицо.

Подбородок, брови, губы.

В свете подъездного фонаря оно такое интересное. Будто его кто-то рубил топором, но очень маленьким, и с большой любовью.

- Я выкинула те сапоги, - говорю, с неохотой отстраняясь.

- Правильно, - серьезно кивает Макс, разжимая руки. - Идем?

Больше он меня не касается, но я очень “всем_телом” ощущаю эти случайные обнимашки. До плясок в животе и в джинсах.

Подгоняемые морозом, быстро доходим до Гелендвагена и садимся в салон. Тут все то же самое. Тепло, и пахнет новенькой кожей. В голову острыми стрелами лезут воспоминания о наших поцелуях, но я заталкиваю их в самый дальний уголок своего влюбленного мозга. Мы просто друзья. Типа того.

- Куда едем? - спрашиваю, пристегивая ремень безопасности.

Макс свой игнорирует, как всегда.

Мне это сильно не нравится.

- Ща гляну, - говорит он, загружая приложение в своём айфоне.

Он в превосходном настроении. Очень стильный и очень классный. Его вообще ни с кем нельзя спутать, уверена!

Упрямо отведя глаза, терпеливо жду, косясь на его руки.

На пальцах латинские буквы и кольца. И вообще, руки у него такие же, как он сам - сильные и жилистые.

- Попробуем пару кроватей на прочность, - поигрывая бровями смеется гад, прокладывая маршрут.

- Если ты надеешься на дружеский секс, то это не ко мне, - чопорно и безапелляционно предупреждаю я.

- Согласен, - берясь за руль, спокойно говорит Макс. - Расслабься, веснушка.

Меня подмывает наговорить всякого. Про… эту Киру. Про его блядство. Но я молчу. И он тоже.

Трогается, продвигаясь по двору так осторожно, будто мы пробираемся по минному полю.

- Прекрасно, - фыркаю я, закусив изнутри щеку. - Мне твои дела до лампочки...

Он бросает на меня молчаливый непонятный взгляд, продолжая вести машину.

Всю дорогу смотрю в окно.

Город красив.

Наконец-то, пошел нормальный снег. Огромный и рваный, как куски разорванной газеты.

У торгового центра машин немерено. Но Макс умудряется влезть в какое-то полуместо для инвалидов у самого входа.

Вот зачем?!

Ну, что за человек?

На входе он пристраивается сзади, толкнув дверь и обняв меня одной рукой за талию.

Заходим весте, будто мы пара.

Злюсь.

Сбрасываю его руку и несусь вперёд, к лифтам.

- На третий этаж, - кричит Макс мне в спину.

Народу в кабину набивается, как селедок. Макс крадёт моё личное пространство, отгораживания ото всех собой и упираясь руками в стену рядом с моей головой.

Для меня так никто не делал...

Забудь.

На него все в этом лифте пялятся. Кроме меня. Я смотрю куда-то в его шею, потому что он очень близко. И его бёдра прижимаются к моим.

Это как-то называется?!

- Точно на третий едем? - спрашиваю тихо, стягивая с головы шапку.

По ощущениям - тут этажей двенадцать...

Макс опускает голову и, щекоча горячим дыханием мою пылающую щеку, довольно произносит:

- Можем покататься вверх-вниз.

Упираюсь взглядом в заросший золотистой щетиной подбородок.

Его полные губы улыбаются. Он издевается?

Облизываю свои, и тогда Макс, качнувшись вперед, начинает медленно склонять голову.

- Что ты делаешь? - в панике вскрикиваю я, глядя в его приоткрытые губы.

Он резко отстраняется, хмуря брови и отводя глаза.

Толкаюсь ладонями в его грудь через расстёгнутую парку.

Лифт останавливается, и металлические двери открываются. Ныряю под его руку и выскакиваю наружу, в панике осматриваясь.

Закусив губу,  бегу в сторону мебельного отдела, расположенного в конце этажа.

Макс нагоняет меня в проходе между кроватями. Сгребает в охапку и валит на первый попавшийся матрас со словами:

- Жестковат...

Отбиваюсь от его рук, но они везде! Щекочут ловкими пальцами мои ребра под свитером, пока его тело давит на меня, как предатель!

Но я смеюсь, выворачиваясь, и бью его своей шапкой по голове.

- Молодые люди! - гремит над нами возмущенный голос. - Это “сон на облаке”, не выставочный!

- Мы берем эту кровать, - не оборачиваясь, отмахивается Макс.

- Не берём! - верещу, пытаясь столкнуть его с себя. - Хочу диван!

- Это матрас, - кисло замечает голос, - а не кровать.

- Уговорили, мы еще повыбираем, - серьезно произносит Макс, вставая с меня.

Лежу на матрасе, расстрёпанная и счастливая.

Он протягивает мне руку, улыбаясь, как мальчишка. Он и есть мальчишка! Где мой мозг?! Где-то чуть ниже живота! В его глазах абсолютное веселье и безбашенность. Я подхватываю всю эту ересь моментально! И хватаюсь за его ладонь с тупой улыбкой.

Он рывком поднимает меня, впечатывая в себя и придерживая за плечи, говорит в сторону:

- Так где у вас отдел с диванами?

-  Анатомическими... - осторожно уточняю я, раз уж пошли такие дела.

Глава 14

- А еды у нас нет? - кричит из кухни Лиза.

Еды нет, потому что я ее не купила.

На этой неделе мне было некогда. Новогодние праздники прошли мимо меня, оставив в качестве подарка накачанный татуированный геморрой, за который пару лет назад меня вообще могли бы посадить.

Выходной в “Кислоте” у меня был только на Рождество. Пора выходить на вторую работу, но прямо сейчас я люто ненавижу людей. Я устала от них, и вообще устала, поэтому проспала половину сегодняшнего дня.

Орудуя отверткой, порчу свой маникюр.

Плюхаюсь на пол, вздыхая и откидывая от лица мокрые волосы.

Я пыталась отделить спинки от кровати, чтобы обломки пролезли в дверной проем, но, кажется, легче чиркнуть спичкой и просто спалить её к чертям, потому что разобрать всё равно, что самой поменять колесо на тракторе.

Отшвырнув отвёртку, смотрю на стоящую посреди комнаты махину, которую привезли сегодня. Этот диван занял половину комнаты. Он огромный и очень навороченный. Мягкий и удобный.

И он красный.

И это была совсем не моя идея.

Макс отыскал в торговом центре самый выпендрёжный диван из всех существующих на свете. Достал своими хиханьками, хаханьками и прибабасами всех консультантов во всех магазинах, и даже меня, а я очень уравновешенный человек.

Блин, его порой очень много. Очень. Много.

Это очередная сторона его личности. И я от этого просто балдею! Не говоря о том, что я балдею от его физических данных и о том, что на его фотке в моём телефоне уже образовалась дырка.

Видимо, он решил дать мне от себя отдохнуть, потому что не объявлялся целую неделю. Целых шесть дней. Это ужасно и это кошмарно, но я, кажется, соскучилась…

И что мне с этим делать? Я не знаю, как этому человеку вообще можно в чём-то отказать!

Я послушно сидела и валялась на любых мягких горизонтальных поверхностях почти до самого закрытия торгового центра. Это дико бесило продавцов. Но я никогда такого не делала, и это оказалось очень занятным, особенно когда делаешь это в компании такого знатока. Делаешь что-то, забив на всех и вся. Это особое искусство, доступное не каждому. Не из-за денег, а из-за воспитания и всяких внутренних барьеров.

И “это” хреновая привычка, скажу я вам как человек, работающий с толпами народа.

Я так вымоталась, что отрубилась прямо в его машине, так что по возвращении домой мы обошлись без долгих прощаний и всяких неловкостей. Хотя, откуда им взяться, мы же друзья.

Мобильный дребезжит, и я, кряхтя, поднимаюсь с пола. Разминая на ходу затекшую шею, смотрю на дисплей..

Сердце радостно трепещет. Усталость, как рукой сняло. На лице улыбка. В животе щекочет.

Ну вот. Приехали.

На экране маячит потрясный голый торс и бицепсы к нему.

Кусая губу, выжидаю четыре полных гудка и только после этого наигранно отвечаю:

- Какие люди.

- Привет, кудряшка. У тебя хорошее настроение? - спрашивает Макс, хрипло смеясь.

От его голоса по спине бегут мурашки.

- Евгения, - исправляю в пятидесятый раз, медленно подходя к окну и с готовностью сообщая. - У меня выходной, и диван привезли.

- Это предложение? - понизив голос, спрашивает он.

Возмущённо молчу. На том конце провода тяжелый вздох.

- Помощь нужна? - примирительно тянет он.

- Нет, у меня все под контролем.

- Ладно, - говорит Макс. - У меня сегодня вечеринка.

- Рада за тебя, - кисло замечаю я. - Какой повод?

- Без повода.

У него вечеринка без повода, а у меня тринадцатое января, четверг. Вот в чем наше различие.

- Присоединяйся, - вдруг говорит Макс.

- Я? - спрашиваю удивленно.

- Ты, - подтверждает он. - На такси минут за тридцать доедешь. Я уже вызвал.

Охваченная волнением, смотрю во двор своей панельки. Там стемнело.

Вечеринка? У Макса дома?

- Мне завтра на работу… - говорю быстро.

- Уедешь, когда захочешь, - успокаивает он.

Думаю целую минуту. Он терпеливо ждёт.

- Хорошо, - неуверенно соглашаюсь я, в панике думая о том, что же надеть?!

- Отлично, Евгеника. Подъедешь, позвони.

На этом он кладёт трубку.

Фыркаю.

Евгеника...

Улыбаюсь своему отражению, а потом срываюсь с места, потому что у меня только одна идея насчёт одежды. Но для этого мне придётся пойти на жертвы!

Быстро топая по коридору, врываюсь на кухню.

Мои щёки горят. Поперхнувшись пустым чаем, Лиза вопросительно выгибает брови.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Хочешь на вечеринку? - выпаливаю я и, подумав, добавляю, - Прям сейчас. С тебя платье, с меня ... эммм... такси.

- Дай мне сорок минут, -  деловито бросает моя соседка.

Глава 15

- Ни фига се… - тянет Лиза, присвистнув.

Как две статуи пялимся на упирающийся в небо каменный забор, сложенный из серого природного камня. Ему не видно конца и края. Серый гребень исчезает где-то за поворотом метрах в трёхстах вниз по улице. Подсвеченный фонарями легендарнейшего пригородного посёлка, который в народе называют “Улица нищих”.

Вдоль забора в кричащем беспорядке припаркованы тачки всех мажорских мастей.

Порыв холодного ветра срывает с моей головы капюшон и швыряет в лицо мокрый снег.

Прихожу в себя.

Оглядываюсь, рассматривая соседние заборы.

Сама я на улице нищих не бывала, даже не знаю, чем сюда можно добраться. Явно не маршруткой.

Перевожу круглые глаза на огромные ворота, доставая из кармана телефон.

И это его дом?!

Да кто он, блин, такой?!

Топчась на месте, одергиваю низ красно-чёрного платья, которое Лиза называет “кожаным”, хотя по факту оно из латекса. Очень обтягивающее и очень короткое на ней, а на мне приемлемое, потому что я на полголовы ниже.

По ногам, обутым в туфли, гуляет промозглый дождь.

Не сапоги же мне было надевать.

За нашими спинами, шурша шинами, отъезжает такси.

Ладно...

Снимаю блокировку и замерзшими пальцами набираю Макса. Он отвечает после первого гудка.

- Подъехала? - спрашивает нетерпеливо.

Улыбаюсь против воли.

На заднем плане у него галдёж, но звук его голоса меня успокаивает.

Даже смешанный с другими голосами.

Такой знакомый, такой...

- Да… - отвечаю, продолжая озираться по сторонам. - Холодно...

- Сейчас, погоди, - быстро говорит он, кладя трубку.

Прячу руки в карманы пуховика, поглядывая на притихшую соседку. Она явно под впечатлением, раз молчит, а это случается не часто, поверьте.

Спустя десять пыточных минут, вмонтированная в огромные глухие ворота калитка открывается, и из неё возникает голова какого-то паренька. На нём футболка, джинсы и чёрные Рейбаны, откинутые на лоб. Он представляется “Джоном”, пропуская нас внутрь.

Количество строений на территории поражает воображение: гараж на четыре машины, будка охранника, основной трёхэтажный дом и дома поменьше...

- Мама дорогая… - бормочет Лиза, озвучивая мои орущие мысли.

Парень проводит нас через первый этаж “большого” дома, погруженный в полумрак и звуки дальних музыкальных битов, а потом вниз по лестнице на цокольный, от которого за версту несёт запахом кальяна.

Морщу нос, офигевая от количества народа. Я будто снова в «Кислоте», такая тут движуха. Приглушённый свет, дым коромыслом, бильярдные столы, зона отдыха с диванами, и диджейский пульт с диджеем, который бьется в экстазе…

Вечеринка “без повода” в разгаре.

И часто у него так?

Диссонанс от всего происходящего убивает.

Боже… я вообще не понимаю, что делать со всей этой информацией...

Снимаю пуховик, прижимая его к груди и осматриваясь. К толпе мне не привыкать, а когда вижу рассекающего её хозяина, чувствую кульбит в животе.

Он снова в чёрной футболке и джинсах. В русых волосах бардак.

Я не знаю, зачем пришла. Не знаю, что вообще такое делаю. Просто делаю и всё, а именно - забываю обо всём на свете.

Его глаза приклеились ко мне и не отпускают. Смотрю на него, не двигаясь. На широкие плечи и обтянутые джинсами бёдра. Его лицо серьезное, как никогда. И даже немного агрессивное. По голым плечам бегут мурашки. Я вдруг вспоминаю, как он пахнет… хочу уткнуться носом в его грудь, чтобы вытравить из него сладкий кальянный дым. Я хочу прижаться к нему вся… хочу, хочу, хочу…

Ох…

Обойдя танцующую парочку, он оказывается рядом. Останавливается в миллиметре от меня, положа руку на моё плечо и отгородив от толпы собой. Поджимаю его, подняв к нему лицо, и говорю:

- Привет.

Макс хмурится, поглаживая пальцем мою кожу. Затылок покалывает. У него опять щетина, и я давлюсь слюной.

Забрав у меня разделяющий нас пуховик, он бросает его на диван за моей спиной. Глаза при этом с прищуром изучают платье, а вторая рука захватывают часть волос.

- Это че? - с претензией спрашивает он, пропуская мои идеально выпрямленные волосы через пальцы.

От такой всесторонней атаки на рецепторы, не сразу въезжаю.

- Волосы, - говорю, хмурясь в ответ.

- Не делай так больше, - заявляет он, отбрасывая их с моего плеча и накрывая ладонью второе голое плечо.

Открываю рот, обиженная. Даже несмотря на то, что его глаза с голодом смотрят на мои губы, а руки подтягивают к себе вплотную.

Да, да, да…

Не могу сопротивляться…

Не могу…

Прижимаюсь к нему грудью и животом…

Его рука стекает на мою талию, губы приоткрываются. Смотрю на них, потом в его глаза...

- Давай в дартс сыграем! - врезается в моё помутнённое сознание весёлый визг, а шею Макса обвивают какие-то посторонние руки.

Отшатываюсь, отскочив в сторону.

В шоке смотрю на то, как мерзкая Кира виснет на нём, занимая освободившееся место!

Какого… хрена?!

Какого хрена она влезла?!

На ней очередной бомбезный лук в виде блестящих шорт и короткого топа. Волосы собраны в игривые рожки…

Мне так обидно, что я поджимаю губу.

Я просто… я…

Она сука! А я… дура!

Отворачиваюсь, не зная, куда себя деть. Обнимаю плечи руками, и припускаю в толпу. Зарываюсь в неё, получая тычки со всех сторон. Толкаю в ответ, чувствуя, как сдавило горло.

В моё запястье впиваются стальные пальцы. В злости разворачиваюсь, сжав зубы.

В глазах Макса пугающий блеск.

Дёрнув за руку, он тащит меня за собой. Пытаюсь вырвать её, изо всех сил упираясь ногами в кафельный пол. Хватка на моём запястье усиливается. Толкнув какую-то дверь, он ускоряется, волоча меня вверх по деревянной тускло освещённой лестнице. Резко останавливается на середине и прижимает собой к стене.

Я успеваю только возмущенно пискнуть, прежде чем этот кобель затыкает меня своим языком.

Глава 16

Это как хлебнуть воды в пустыне. Но до этого момента я не знала, что я в пустыне и умираю от жажды!

Засранец такой офигенный и знакомый на ощупь.

Такой сильный и горячий.

Такой вкусный.

Мне хочется захныкать, потому что у меня нет сил сопротивляться, тело не слушается головы!

На его языке привкус крепкого алкоголя, он разносит его по моему рту, помечая каждый квадратный миллиметр.

Мои колени слабеют, в живот ударяет возбуждение, от которого меня трясет, и я начинаю дрожать.

Уверенные руки гуляют по моему телу. Сжимают мою задницу, гладят спину, закидывают мою ногу на каменное мужское бедро. Макс шумно дышит, покусывая мой подбородок и пожирая мои губы.

Не сопротивляюсь.

Мои руки забрасываются ему на шею, потому что это то, чего он хочет и потому что я плавлюсь от желания чувствовать его всего.

Сжав моё бедро, Макс вжимается своей ширинкой прямо между моих ног.

Мы оба стонем.

У него эрекция. Он давит ею на мою волю, давит очень грамотно и идеально, потому что на мне каблуки, и разница в нашем росте стала идеальной для этого давления.

В моих глазах белые круги.

На мне чулки. Жёсткая ткань его джинсов царапает бедра.

Жалобно скулю, жмуря глаза и обнимая его голову руками. Целую его сама. Он расслабляет губы, оставляя меня за старшую здесь, вверху, а сам отпускает мою ногу и задирает тонкий латекс до талии.

Голых бедер касается сквозняк. Проворные пальцы забираются в мои трусики.

- Ммммм...  - тонко мычу в его губы.

- Умница, веснушка... - хрипло смеётся он, довольный результатами этой ревизии. - Скучала без меня?

- А... должна была? - выдыхаю, откидывая голову на стену и закрывая глаза.

Его пальцы скользят и кружат, заставляя моё тело дрожать. Когда один из них оказывается внутри меня, сжимаю его со стоном.

Макс сопит мне в шею.

Слышу звук расстегивающейся молнии и шелест пакетика.

Снова не сопротивляюсь.

Отодвинув мои трусики, он быстро располагается, как нужно. Потом сгребает в ладони мои ягодицы и опускает меня на себя. Настойчивое давление заставляет вскрикнуть от удовольствия. Обнимаю его талию ногами. Макс начинает молча двигаться. Резко и уверенно, как, блин, обычно!

Следующие десять минут моей жизни похожи на взрыв фейерверка. Только вместо огней он взрывается нашими стонами и совместным оргазмом, который случился при поддержке максовых пальцев.

Он всё отлично запомнил! Я даже испугалась того, насколько отлично!

Не двигаясь, шумно дышим на ухо друг другу.

Где-то за дверью внизу гремит музыка. Реальность постепенно просачивается в мой мозг.

Макс выпускает мою задницу и ставит на ноги. Опёршись спиной о стену и поправляя платье, наблюдаю за тем, как он возится с презервативом. Стягивает его, завязывает и, немного подумав, запихивает в задний карман своих джинсов.

Я морщусь, а он усмехается, видя мою брезгливость. Его настроение явно улучшилось. На лице лёгкая улыбка и сосредоточенное спокойствие. Поглядывает на меня исподлобья, а когда видит выражение моего лица, закатывает свои зеленые глаза со словами:

- Ну, и что опять?

Что опять?!

- Ты меня для этого вызвал? - разоблачающе требую  я. - Чтобы потрахаться?

- И для этого тоже, - спокойно говорит он.

Его спокойствие меня бесит. Я, кажется, втрескалась в него по уши, иначе как объяснить то, что он делает со мной всё, что ему захочется? С нашей первой встречи! Я вдруг понимаю, что вообще не контролирую ситуацию. Он опутал меня своими сетями, а я даже не поняла!

А вот он всё прекрасно понимает. И его это очень даже устраивает.

- Я не девочка по вызову! - сообщаю зло, собирая руками прилипшие к шее волосы.

- Я в курсе, - отвечает Макс, застёгивая ширинку.

Сейчас он ведёт себя, как самоуверенная свинья. Куда делись обаятельные игрушечки? Контраст настолько разительный, что я теряюсь.

- И что дальше? - спрашиваю у его профиля. - Будем трахающимися друзьями?

Повернув ко мне лицо, он пожимает широким плечом:

- Почему бы нет? В чём проблема?

Проблема?!

Проблема?

- В том, что… - взвиваюсь я, но замолкаю, потому что не знаю, с которой начать, так их много!

Макс смотрит на меня, демонстративно выгнув брови и положив руки на узкие бёдра.

Сжав растерзанные им губы, сверлю его лицо глазами. Он принимает ситуацию спокойно. Поглядывает на меня из-под своих русых бровей и вздыхает, ожидая пояснений.

Что я должна сказать?

Что… ревную? Он живёт в долбаном особняке Красная роза. Ему девятнадцать, и… и у нас нет будущего… даже мало-мальского.

Боже, что я несу?

- Жень, не тупи, - серьёзно говорит Макс, поняв, что от меня ничего внятного не добьёшься. - Чего в этом такого? Ты сама хочешь…

Смотрю на свои туфли, обиженно поджав губу. Машинально подтягиваю чулок, заметив складку на коленке. Подтягиваю сначала одну кружевную резинку, потом вторую…

Когда поднимаю глаза, ловлю его поджигающий взгляд на своих ногах.

Он предлагает стать его перепихоном без обязательств.

И он хочет этого достаточно сильно, чтобы сорок минут прождать меня под родительским окном.

До того, как увидела этот дом, я ещё подумывала о чём-то…

О нас?

- Я хочу пить, - бормочу, отталкиваясь от стены и медленно спускаясь по ступенькам.

- Что ты решила? - спрашивает он у моей спины.

Обернувшись через плечо, смотрю на его застывшую умопомрачительную фигуру. У меня в носу поселился его запах. На языке его вкус. Я втрескалась в малолетнего мажора по самые уши. Я идиотка столетия.

Отвернувшись и толкнув дверь руками, бросаю:

- Предложи это Кире.

Глава 17

Мокрый снег и грязная слякоть -  добрые вестники этой зимы.

Вообще-то, меня всё устраивает. Для человека, который передвигается по городу в общественном транспорте, лучше так, чем тридцатиградусные морозы и цистит.

Забросив на плечо рюкзак со сменной одеждой и натянув на руки перчатки, выхожу из трехэтажного бизнес-центра, где расположен офис овоще-фруктовой конторы, в которой я работаю бухгалтером с девяти до пяти четыре дня в неделю.

Наша контора ворочает триллионами денег, и штат у неё почти сотня человек, включая водителей фур, при всём этом великолепии, офис фирмы находится в самой-присамой заднице города! Я терплю это лишь потому, что меня очень устраивает график, и ещё потому, что моя съемная квартира находится там же - в заднице.

Короче, владелец бизнеса - настоящий жмот. Я в глаза его никогда не видела и вообще не интересовалась. Это какая-то шишка-депутат. У него весь бизнес на жену оформлен.

Вот её я вижу время от времени.

Разряженная блондинка с наращенными волосами, в соболиной шубе и в облаке премиальных духов. С лицом таким, будто из золотого кубка нахлебалась королевской крови. Ни одному нормальному человеку, вроде меня, такое не понравится. Да - она заочно меня бесит. Не говоря уже о том, что издалека очень смахивает на мою ровесницу.

Пряча лицо в капюшоне, медленно плетусь к автобусной остановке, глядя себе под ноги.

Уже стемнело.

Сегодня пятница, и сегодня у меня смена в “Кислоте”, зато потом два выходных, которые я планирую провести на своём новом диване.

Даже произнесённое мысленно, слово “диван” посылает короткий и точный укол в сердце, заставляя горло сжаться от обиды.

Ни звонков, ни сообщений… вообще ничего. Уже целую неделю бесячая тишина.

Ну, и пожалуйста! Ещё неделя, и я вообще его забуду. А что такого? Думает, он такой незабываемый?

Сглатываю ком.

На самом деле, я не думала, что он вот так испарится! Опять. С учётом того, как терроризировал меня до этого. Я рассчитывала на то, что он не даст мне гордо покинуть вечеринку, а попросит… остаться…

Вместо этого он даже такси мне не вызвал и куда-то делся! После того, как набросился на меня, как ненормальный! Живот реагирует тянущей чувственной болью. К чёрту его...

Войдя в полупустой автобус, ухожу в хвост и прислоняюсь лбом к стеклу, опёршись на поручень.

Просунув руку в карман куртки, снова проверяю телефон.

Горестный вздох покидает мою грудь.

Мама: “Мы знаем, что завтра у тебя выходной.”

Закатываю глаза, быстро набирая в ответ:

“Это ещё не точно.”

Мама: “Ждем. Папа будет запекать рульку.”

Я: “Очень сильно постараюсь.”

Мама: “Будь добра.”

Родители кормят меня на убой. Может и не нужно было от них съезжать. Моя комната в родительской квартире всегда свободна, хотя сейчас используется, как склад. Денег можно было сэкономить, хотя бы тех, которые сейчас отдаю за свою комнату шести метров. Комнату, в которой теперь ну просто все напоминает кое о ком. Ну, это не удивительно, с учетом того, что половину комнаты теперь составляет красный диван, а вторую - раздолбанная кровать, от которой я всё никак не избавлюсь.

Отличный дуэт. Просто, блин, Бони и Клайд!

Вздохнув, убираю телефон в карман, и зажимаю его в руке на тот случай, если… мне вдруг придёт сообщение, например. Тогда я сразу почувствую вибрацию...

Выхожу из автобуса под мокрый снег, и быстро иду к “Кислоте”, потому что немного опаздываю.

Переодеваюсь в раздевалке для персонала, вполуха слушая трёп официанток из ресторанной зоны. С тех пор, как я начала здесь работать, стала настоящим экспертом по части ухода, блин, за младенцами, потому что это единственное, о чём они здесь, в раздевалке, между собой разговаривают. Кормление, купание, выгуливание - я будто сама вскормила и вырастила этих детей.

Меня это раздражает, потому что мысли о детях возвращают известно куда!

К зелёным хитрым глазам и наглым требовательным губам. Таким полным, каким не положено быть у мужчины…

Смотрю на себя в зеркало, кусая губу.

Снова проверяю телефон, обещая себе, что это - в последний раз.

Понуро наношу легкий макияж и прохожусь расческой по своим кудряшкам. Они пружинят вверх от пластиковых зубчиков, и я становлюсь похожа на огромный одуванчик. Всему виной уличная влажность.

Крашу губы красной помадой и выхожу к своей стойке.

- Привет, - здороваюсь с охранником, махнув рукой, и загружаю планшет с таблицами брони.

- ЗдоровО, - басит Гена - наш местный шкаф-купе, гроза всякого там быдла и неадеквата.

Если в клубе заварушка, он идёт в расход первым.

После десяти начинает прибывать народ. Натягиваю на лицо вежливую улыбку в надежде на чаевые.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Люди мелькают, как цветные картинки. Работы столько, что я забываю про свой телефон на целый час.

Вообще обо всём забываю.

Ровно до того момента, пока не вижу на входе Его Величество.

Макса, одетого в знакомую парку, джинсы и высокие зимние кроссы, которые вообще не к месту в этом месте…

Сердце подскакивает к горлу. Там и остается.

Я вся вспыхиваю от неконтролируемой радости, зависнув на полуслове и загораясь во всех местах.

Он один. И весь такой до безумия знакомый: точёные грубоватые черты лица, фигура, походка…

Я помню каждое ощущение, все! Даже звуки и запахи...

Пялюсь на него во все глаза, игнорируя клиентов и вытягивая шею.

Ко мне пришел?

Гена тормозит его, наверное из-за кроссовок… но мне отсюда не слышно...

Макс отпихивает руки нашего охранника, и в этот момент я понимаю, что что-то в нём не так…

Хмурюсь и напрягаюсь, прекращая дышать.

Он что… он пьяный?!

Какого… хрена?

Ну, точно…

Его немного шатает.

Мой рот открывается.

Проходя мимо стойки, парень поднимает немного расфокусированные глаза и спотыкается ими о моё полное подозрений лицо. Губы, по которым я страдаю целую неделю, растягиваются в нахальной улыбке, а потом он мне подмигивает и отворачивается, удаляясь вниз по ступеням.

Стою, раскрыв рот и хлопая глазами. Потому что это всё выглядело очень зловеще, будто он задумал какое-то адское дерьмо!

В городе нет более подходящего места, чтобы замутить какое-нибудь дерьмо, чем клуб “Кислота”!

- Что за фигня? - в панике шепчу я, приходя в дикое напряжение.

Глава 18. Макс

- Закрой дверь и сядь, - повысив голос, гаркает мой дражайший отец, расположившись в своём пижонском кожаном кресле за своим пижонским дубовым столом.

Такой эстет, прям не могу. Аристократ хренов.

Усмехнувшись, прикрываю дверь и безмятежный иду к креслу напротив. Плюхаюсь в него, вытянув ноги и сложив на животе руки. Готовый слушать.

Сегодня в меню пиздюли, как я понимаю. У меня уже лет десять это основное блюдо. Что поделать, такой уж я сын-дебил. Ну а он - отец-гандон, так что всё по-честному.

Пяти минут не прошло, как самый бедный политик Всея Руси вернулся из областного мухосранска и, не отходя от кассы, решил заняться моим воспитанием.

Меня в этой жизни ничего не выбешивает так, как его попытки меня воспитывать. Поздновато.

- Ещё раз устроишь в доме такой срач, в армию пойдёшь, сортиры вылизывать! - дрожащим от психов голосом, орёт он.

- Да хоть завтра, - лениво отзываюсь я, глядя в его глаза.

Напугал. Армией. У меня вообще-то плоскостопие, и это не прикол.

Пыша праведным гневом, чеканит, тыча в меня пальцем:

- Завтра поедешь в университет и закроешь сессию, я договорился.

Какая щедрость, мля. Договорился он. Щас расплачусь.

- Завтра у меня дела, - отвечаю совершенно честно и откровенно.

Отеческий кулак сотрясает стол.

Ух, поехали. Пристёгиваемся.

Морщусь, выгибая вопросительно брови.

- Я на этом языке не понимаю, - сообщаю ему доверительно.

Игнорируя мою остроту, он багровеет. Ещё немного и начну переживать за его здоровье. Братья сиротами останутся, только их и жаль.

- Какие у тебя, блдь, дела?! Баб своих трахать?!

- А что, завидуешь? - бросаю я.

- Рот закрой и слушай, - шипит он, а я сжимаю зубы.

- Ага, закрыл, - холодно говорю ему.

Скорчив важную рожу, он продолжает меня пугать:

- Если не закроешь сессию, ключи от машины положишь на стол. И денег хер увидишь. Пиздуй работать! Я в твои годы фуры разгружал, а не мотылялся по барам, разодетый как клоун.

Сжимаю кулаки. Молчу, как велено. Обтекаю.

- Кольца свои пидорские сними, как девка. Меня позоришь.

- Ещё что-то? - беся его спокойствием, интересуюсь я.

- Там все решено, - лает он. - Тебе только не выпендриваться, понял меня? Гонор свой уйми и рот не открывай. Это последнее предупреждение.

- А что потом? - уточняю я.

- Потом соберёшь свои манатки и можешь валить на хер отсюда.

- Да легко, - цежу я. - Ключи от бабушкиной квартиры отдай, я прямо щас съеду.

- У тебя своего ни хрена нет, запомни это, - ухмыляется он, успокаиваясь, потому что знает, чем меня задеть. - Даже трусы твои на мои деньги куплены.

Чувствую, как по венам струится бешенство.

Рожу бить родному отцу даже для меня слишком, поэтому сжимаю кулаки так, что кольца начинают тереться друг о друга, и поднимаюсь из кресла для долбанных посетителей.

- Чё ещё?

- Пшел вон.

Выхожу из кабинета, долбанув дверью.

В виске стучит. Я злой, пиздец. А когда я злой - ни в чём себе не отказываю.

На хер всё.

На юрфак он меня засуну, пусть сам и учится, а не диплом в переходе покупает. Я сразу сказал - учиться там не буду. Блять, да я там даже ни разу не появился, какая на хер сессия?

На хрен мне вообще этот диплом? Жопу им подтереть?

Пускай своей блядине диплом подарит. Может эта бумажка ей мозгов добавит. Волосы приклеила, губы накачала. Ни ума, ни фантазии.

Я в Москву сам поступил, а он сказал - платить за меня не будет, потому что хрен мне, а не Москва. Это было полгода назад, но я до сих пор в себя не пришёл. Я и до этого его мудаком считал, а теперь это необратимый процесс. Если бы он хоть что-то обо мне знал, то понял бы, что я не случайно тот ВУЗ выбрал! И не в деньгах дело, а в том, что он меня всегда пригнуть пытается, на место поставить.

Ну, попробуй.

С тех пор, как мать погибла, все на меня класть хотели. Бабушка растила, пока он  трахал всё, что в городе движется, а теперь вдруг про сына вспомнил, когда надо на кого-нибудь имущество пристроить. Только выяснилось, что проще на какой-то шаболде жениться, чем со мной связываться.

В коридоре встречаю Марину-блядину. Овца на меня смотрит, как недотраханная. Хоть бы постеснялась. Или она не врубается, как это очевидно?

Прохожу мимо, не утруждаясь приветствиями, но она намёков не понимает.

- Разгреби подвал, - шипит, преграждая мне дорогу. - Помойку свою!

- На хер иди, - бросаю, обходя её быстро и не глядя.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Ты совсем охренел? - верещит она мне вслед.

Взбегаю по лестнице и иду в свою комнату.

Хлопнув дверью, пинаю разбросанные кроссовки и сажусь на кровать, протирая лицо руками.

Башка трещит. Всю ночь мучал приложение для одного стартапа. Если выгорит, срублю бабла и свалю отсюда, даже трусы оставлю. Надо вытрясти со старого козла ключи от квартиры. Это единственное, что у него моё. Она мне от матери досталась, и пусть он не пиздит. Я знаю, что она на меня оформлена.

На тумбочке вибрирует телефон. Смотрю на него и злюсь ещё больше, потому что это Кируха, а мне сейчас сам бог Женечку-веснушку прописал. И желательно, матьего, в том латексном платье!

Забиваю на звонок, я вообще сегодня не в настроении.

Кудряшка Сью - единственный человек, которого мне не хочется послать на этой неделе. Только она сама меня послала. Дважды. Я конечно даванул на неё в последнюю встречу, ну так перебесится. Она же от меня мокрая в момент. Ну, а у меня на неё стоит в момент. Я после неё вообще никого не трахал. Всё не то, типа того.

Дева не без припездей - это я сразу понял, поэтому действовал осторожно.

Я с ней вообще крайне терпелив, прямо как ни с кем, и никогда.

Вообще непонятно чем зацепила, сам ошалеваю.

Позвонить ей что ли?

Да ну, на фиг.

Чё я ей скажу?

За ручку гулять и по свиданкам ходить - это не моё, а она этого затребует, прям к бабке не ходи. Тут и так один геморр вокруг, ещё этого не хватало. В этот дом я вообще только Киру могу привести, потому что она знает, в каком пиздеце я живу. Она вообще все обо мне знает. Не даром в одни ясли ходили. Я знаю, что она меня хочет. Но на неё у меня не стоит в психологическом смысле. Если бы стояло, давно бы уже трахались. Она на соседнем горшке сидела и дела свои делала, такое на всю жизнь запомнишь.

Вскочив с кровати, быстро натягиваю свежие джинсы и футболку. Хватаю телефон, сбрасывая очередной звонок Киры.

Внизу скандал. “Мачеха” отцу на ухо присела, рассказывая, какой я мудак.

Надо валить отсюда. Иначе я тут все разнесу к чертям.

Меня плющит. От злости и от того, что с приложением моим ни хрена не получается.

Выхожу из дома под мокрый мерзкий снег. Блять, торжественно клянусь, что свалю из этого города, как только возможность появится.

Сажусь за руль.

Отец выходит на крыльцо и что-то орет. Врубаю музыку погромче и трогаюсь с места.

Не хочу никого видеть. Ни с кем разговаривать.

Есть адское желание набить кому-нибудь морду.

Вообще-то, для этого далеко ходить не надо. В «Кислоте» всегда можно получить по роже или дать по ней другому. Выручи друга, блять.

Заезжаю в магазин и беру бухла.

Накачиваюсь под завязку на парковке перед клубом.

Ну ладно, погнали.

Глава 19

Следующие полчаса я, как на долбанных иголках.

И без того дохлая концентрация абсолютно потеряна, а народу не убавляется. Только не в пятницу вечером.

Чтоб ты провалился, Немцев!

Сердце подпрыгивает каждый раз, когда открывается дверь клубной зоны. Желание пойти туда и посмотреть оккупирует мой мозг. Останавливает лишь вероятность увидеть его там, лижушимся с какой-нибудь телкой...

Если он пришел сюда за телкой...

По фиг на то, что ему девятнадцать!

Если он лижется или трахается с кем-то в туалете...

Даже если пьяный, как черт!

Я... забуду его. Все забуду: голос, запах, вкус. Как он стонет, когда кончает, гад! Какой он внимательный всегда и во всем. И его улыбки тоже забуду. И его лицо... и то, что я до сих пор не могу понять, какой он на самом деле, потому что в нашу последнюю встречу он вёл себя, как хладнокровная, прущая к цели скотина. Но очень нежная скотина.

Мои щеки горят.

Я не понимаю, почему меня так рвёт на части. Мы знакомы меньше месяца!

Но на таких приблудах, как у него сегодня, за тёлками не приходят.

На поясе у Гены оживает рация. Кошусь на неё и вдруг просто задницей чувствую - вот оно.

Стокилограммовый Геночка срывается с места и широким шагом направляется в зал.

Забиваю на вновь прибывших посетителей, а постители - это, между прочим, мой хлеб!

Провожаю глазами проносящегося мимо администратора, поворачивая вслед за ней голову.

- Девушка, але? - машет рукой перед моим лицом какая-то цаца лет восемнадцати. - Места свободные в випке у вас есть?

- Там депозит десять тысяч рублей, - бормочу, скребясь глазами в закрывшуюся за администратором дверь.

- Нам подходит, - не унимается девица.

Неужели не понятно, что мне сейчас не до неё?!

У меня сердце колотится. И, блин, неспроста, потому что в этот момент на ступеньках появляется Гена, грубо таща за шиворот футболки несопротивляющегося Макса. Он успел где-то потерять куртку, и футболка разорвана у горловины.

Закрываю ладонями рот.

Выражение его лица ни о чём мне не говорит, потому что всё его лицо в крови! Он сплевывает её прямо на пол, перед тем, как Гена вышвыривает его за порог. Как какого-то щенка на глазах у изумлённой публики.

Мои глаза расширяются, а сердце колотится уже в горле.

- Дебилы малолетние, - сетует Гена, изучая свою рубашку на предмет повреждений.

Смотрю на стеклянные двери, пытаясь увидеть что там творится. Куда он пойдёт раздетый?! Назад его всё равно не пустят!

Швыряю на стол планшет и несусь за ним, расталкивая людей и перебирая ногами в узкой юбке, как курица.

Ледяной дождь хлещет по лицу. Зона для курения пуста. Дураков нет.

Обняв себя руками, в панике осматриваю стоянку и вижу его…

Пошатываясь, он идёт к своему Гелендвагену.

Моя челюсть падает.

Он же не думает… он же не собирается? Не собирается, мать его, сесть за руль?!

Срываюсь с места и вылетаю из-под козырька, чуть не погибнув на скользких ступеньках.

- Максим! - кричу визгливо, пытаясь не переломать каблуки.

Он резко поворачивает голову и замирает, глядя на то, как я балансирую на грани падения, потому что под моими туфлями сплошное месиво.

Чертыхнувшись, Макс разворачивается и идёт ко мне. Всё такой же окровавленный. Подхватив мой локоть, рычит мне в лицо:

- Куда ты, блин, выперлась?!

Хватаюсь дрожащей от холода рукой за его горячий бицепс, запрокинув голову, и рычу в ответ:

- А ты куда собрался?! Только попробуй сесть за руль!

- У тебя забыл спросить! - орёт он, подтягивая меня к себе вплотную.

Сглатываю слюну, прижимаясь грудью к его груди. Ноги колотятся от холода. У него рассечена бровь.

- Не ори на меня! - выкрикиваю с обидой, обнимая его за талию.

Его рука обвивает мои дрожащие плечи.

- Вернись в клуб, - повелительно говорит он.

Отрицательно мотаю головой. Макс смотрит куда-то поверх неё и психованно шипит:

- Блядь.

Оборачиваюсь и вижу, как в нашу сторону бешенной тучей несётся толпа из трёх мужиков. Я не сомневаюсь, по чью они душу.

От страха крепче обнимаю талию Макса.

Он пытается отцепить меня от себя, гаркая:

- Женя, свали отсюда!

На секунду прижамаюсь холодным носом к его футболке, а потом отстраняюсь и разворачиваюсь, встав между Максом и мужиками. Он дергает меня за плечи, запихивая себе за спину с рыком:

- Да, блять!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Ну что, утырок! - подлетает к нему коренастый полулысый хрен с разбитым в кровь носом, и пихает Макса в грудь, отчего он отшатывается вместе со мной. - Далеко собрался?!

Цепляясь за руку Макса, выскакиваю из-за его спины и ору:

- Отвали от него!

- Заткнись, швабра!

- Я щас ментов вызову! - превращаюсь в ведьму я, но Макс хватает меня за волосы и опять толкает себе за спину. Не унимаюсь, потому что знаю, что нужно делать в таких ситуациях. - Я вас всех запомнила! Я здесь работаю! Вызову охрану и ментов, поедете все в обезьянник!

Несмотря на то, что мой голос дрожит, мужик притормаживает и смотрит на меня в бешенстве. Отвечаю ему тем же.

Хватаю из заднего кармана Макса телефон, делая вид, что собираюсь снять блокировку, и звонко бросая:

- Минута, или звоню охране!

Переведя покрасневшие глаза на Макса, мужик сплёвывает на землю, бросив:

- Увижу тебя ещё раз, голову в жопу засуну.

Утыкаюсь лбом в его спину, молясь, чтобы он не раскрывал рот. Слава богу, он так и делает. Стоит молча и не двигаясь, пока мужики не скрываются за дверью, а потом резко разворачивается и хватает меня за плечи, ревя:

- Ты совсем овца?!

От обиды поджимаю трясущуюся губу.

- Отдай ключи!

- Телефон отдала!

Впечатываю телефон в его грудь, грозно повторяя:

- Ключи от машины! Быстро! Иначе вызову ментов!

Он сжимает подбитую челюсть, холодно глядя в мои глаза. Тянет руку в задний карман джинсов и молча швыряет мне ключи. Они падают на землю к нашим ногам. Выпутавшись из его рук, подбираю их, говоря охрипшим голосом:

- Я… найду твою куртку…

Медленно ковыляю к клубу, не оглядываясь.

Поиск его куртки занимает у меня десять минут рабочего времени, на которое я положила жирный хрен. Куртка у бармена.

Прижав её к груди, выхожу на улицу, но там никого нет!

Весь накопившийся пздец наваливается на меня разом. Припав спиной к стене, начинаю тихо плакать, прижавшись носом к теплой, пахнущей этим придурком, изнанке куртки.

Глава 20

- Сосредоточься… - предупредительно тянет папа, следя за моим пальцем, который устремился к шашке В5, чтобы, наконец-то, начать серьёзную борьбу, и закончить этот вялотекущий обмен любезностями.

Отдёргиваю руку, хмуря брови.

Сосредоточься. Если бы я только могла, обязательно так бы и сделала. Вместо этого я смотрю на доску, а вижу только свои изнуряющие душевные переживания. За этого дурака, от которого уже пятнадцать часов нет никаких вестей.

Пятнадцать!

Сейчас полдень.

Не вытерпев, я позвонила ему сама, но он не взял трубку. Тогда я скинула ему сообщение с координатами его вещей. И оно было прочитано. Больше я звонить ему не буду. Никогда.

Глаза самопроизвольно увлажняются, и я часто моргаю, как затвор зеркального фотоаппарата.

От этих переживаний у меня ни сна, ни аппетита.

Что я должна думать, дурак ты набитый? Что он лежит в каком-нибудь сугробе, которых намело за эту ночь сантиметров на десять? Небо будто прорвало. Снег сыпется и сыпется, даже сейчас я вижу, как он кружит за окном родительской квартиры.

Я дико переживаю. Но что-то мне подсказывает, что совершенно напрасно! Скорее всего, всё у него чудесно. Может, он в гостях у своей подружки? От этого ещё горше.

Поджав под себя ноги и опустив подбородок на кулаки, вздыхаю и повторно изучаю позиции, пытаясь отвлечься. Папа терпеливо ждёт, не мешая и не торопя. Мне кажется, он оценил моё состояние с первого взгляда, поэтому не пытается терзать меня разговорами. Мама открывает духовку, выпуская наружу головокружительный запах рульки с нотками мёда и, кажется, картофельного гарнира.

Мой желудок жалобно урчит.

Не понимаю, как я вообще держу глаза открытыми. Я хочу спать. Я оставила его барахло в своей комнате с инструкциями для своих соседок. Может он уже его забрал? Плевать мне. Видеть его не хочу. Обида скручивает горло. А ещё понимание того, что он - не для меня. От этого в груди зреет непонятная тоска.

“Он не для меня”, - повторяю упрямо. - “От таких, как он, одни проблемы. Это же классика жанра. Сразу было понятно, что ничего общего у нас нет. Кроме... секса. ”.

И я скажу ему об этом. И… и попрошу больше меня не беспокоить.

Да, так и скажу.

В носу щиплет.

Лучше бы вообще с ним никогда не встречаться. И не знать его никогда. Вот именно!

Закусив губу, трясу чугунной головой.

Принимая деловой вид, передвигаю чёрную шашку на F5, нагло заглядывая отцу в глаза.

Он выгибает седые брови, довольно констатируя:

- Это вызов, дочь.

- Это - война, - самодовольно заявляю я, выпрямляясь.

- У нас тут мир и покой, - влезает мама, плывя к столу с большим блюдом. - Сворачивайтесь.

- Ты нам не мешаешь, - отзываюсь я, подмигивая отцу.

Он улыбается, поправляя очки.

- Считаю до двух, - чинно произносит она.

Отец вздыхает и встаёт, осторожно забирая с собой доску, на место которой тут же опускается аппетитное блюдо. Доска отправляется на подоконник, ждать своего часа. Иногда партии у нас длятся по несколько недель.

- Алевтина сказала, Славик приехал, у него отпуск… - поигрывает бровями мама.

Мои губы разъезжаются в искренней улыбке. Наконец-то.

И не позвонил!

- Давно? - спрашиваю её, помогая расставить тарелки.

- Вчера.

Ура.

Славик - друг моего детства. Сосед по площадке и горшку. Он работает в Москве крутым программистом, и я им очень горжусь. Делаю мысленную зарубку наехать на него и потребовать отвести себя в ресторан, потому что он у нас теперь богатенький малый.

От этой светлой новости мой дух поднимает голову. Я вспоминаю о том, что в жизни есть вещи поважнее Макса Немцева.

Но когда возвращаюсь домой и обнаруживаю его вещи там же, где их оставила, прихожу в исходное состояние. Потому что всю дорогу до дома гадала, был он в моей квартире или не был. Может… он сейчас там?

- Чтоб ты провалился, - шепчу, срывая с себя одежду и пыхтя.

Потому что это слишком большая концентрация Максовского присутствия на один квадратный метр моей комнаты! Диван, кровать, а теперь ещё и куртка с ключами!

Уже три часа дня!

Три дня, а он даже не удосужился позвонить или написать.

Кто вообще так делает?!

Неужели непонятно, что я волнуюсь?!

Кто бы не волновался?

Мало того, что мне сегодня, в качестве штрафа, пришили три часа на разносе в ресторане клуба, так я ещё ни фига не выспалась.

Рухнув на заправленный постельным бельём диван, смотрю в потолок. За стенкой ругаются соседи, но для меня это как журчание ручейка. Я привыкла, как привыкают к железной дороге за окном.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Заворачиваюсь в одеяло, как шаурма, поджимая ноги.

Мне нужен сон. Но можно и пореветь.

Выдавливаю слезу, и она не сопротивляется. Шмыгаю носом, зажав в руке телефон.

Ну, и дура же я!

Меня будит звонок в дверь.

Настойчивый и наглый. Не какие-нибудь три коротких звонка, а бесконечное их повторение!

Распахиваю глаза, потому что спала наполовину.

Я не сомневаюсь в том, кто пришёл.

Ни, блин, секунды.

Меня накрывает лавина облегчения. И злости.

Замерев в своем коконе, прислушиваюсь, яростно дыша через нос.

Лиза шаркает тапками по полу мимо моей двери. Поворачивает замок. Хрипловатый спокойный голос интересуется:

- Женя дома?

Делаю вдох.

Нужно было остаться у родителей…

Нужно было… исчезнуть. Он бы не стал искать. Придурок.

Слышу возню в коридоре и уверенные шаги по скрипучему полу.

В моей комнате полный мрак. За окном тоже темнота. Телефон показывает шесть вечера.

Шесть. Вечера.

Лежу, не двигаясь. Только голову поворачиваю.

Дверь открывается, и на пол ложится полоска света. На пороге возникает крупный силуэт в дутом пуховике до колен и капюшоне. На ногах - здоровенные боты. В воздухе тихое дыхание.

Чувствую, как его взгляд находит диван и меня.

Но он в жизни не найдёт выключатель самостоятельно. Меня это устраивает. Никогда он не увидит моего заплаканного лица. Это я себе обещаю. И я не хочу видеть его подбитую мажорскую физиономию. Не хочу!

- Ключи на тумбочке справа, - говорю сипло, приподнимаясь на локтях. - Куртка там же. Забирай и уходи.

Голова в капюшоне поворачивается вправо. Потом снова прямо.

- Привет, - всё так же хрипловато доносится оттуда.

- Пока, - отвечаю холодно.

Макс проходит внутрь и закрывает за собой дверь, погружая нас в темноту. Идёт к дивану, скрипя подошвами по старому линолеуму. Останавливается прямо надо мной и спрашивает:

- Я тебя обидел? Ночью?

- А тебе что, память отшибло? - цежу, глядя на его силуэт снизу вверх.

- Вроде нет, - спокойно отвечает он, строя из себя нормального человека.

- Хорошо провёл время? - не выдерживаю я, по-прежнему не двигаясь.

- Не очень.

- Мне из-за тебя сегодня подносы до двенадцати таскать, - сглотнув, пеняю я, хотя сейчас мне все равно.

Я просто рада, что этот кретин жив и здоров.

- Я не просил за себя впрягаться, - раздраженно говорит Макс и с угрозой добавляет. - Сделаешь так ещё раз, вообще по жопе получишь. Поняла?

- Больше не буду, не волнуйся, - усмехаюсь, игнорируя последнее утверждение. - Пусть тебя хоть семеро метелят.

- Ага, пусть.

Сжимаю губы.

- Ты вообще башкой думаешь или чем? Нельзя было… хотя бы позвонить?! - выпаливаю, проклиная свою тупость.

- На хрена?

- На хрена?! - сажусь, отбросив одеяло. - Я, блин, думала… думала…

Набираю воздуха и выкрикиваю с обидой:

-  Кто так делает?! Я понимаю, тебе на меня насрать, но я звонила...

Слышу шумный вдох и такой же выдох.

- Зачем звонила?

- А ты бы не звонил?

Тишина.

Понятно. Всё понятно!

Падаю на подушку и натягиваю на голову одеяло. Устало прошу, приняв решение:

- Забирай шмотки и уходи. И не звони мне больше. И не пиши. Просто отвали от меня, Макс. Найди себе другое развлечение...

Сердце сжимается в ожидании ответа. Жмурюсь, зажав в кулаке одеяло.

В ответ получаю спокойный скрип по линолеуму.

Слышу шуршание и звон брелока от машины.

Макс молча уходит, не потрудившись закрыть за собой дверь.

Тихо шмыгаю носом, размазывая слёзы по щекам.

- Ну и вали... - шепчу дрожащими губами в темноту.

Глава 21

Скинув туфли и зажав в руке телефон, прижимаюсь спиной к стене.

С минуту вожу по заблокированному экрану пальцем, а потом решительно снимаю блокировку и также решительно отправляю номер Макса в чёрный список.

Я не знаю, для чего этот концерт.

Но я вынашивала эту идею, как ребёнка, все время, пока таскала подносы в своей незапланированной смене.

Это верх тупости, и это по-детски, но я всё равно упрямо прячу телефон в сумку и застёгиваю карман, а потом и её саму.

Дурацкое тянущее ощущение не покидает мои внутренности. От него у меня самопроизвольно хмурится лицо и губы поджимаются. И это раздражающее ощущение. И я хочу от него избавиться. Очевидно, мне потребуется какое-то время, чтобы забыть все образы, запахи и звуки.

Просто поразительно, но в этом человеке мне нравилось всё до последней мелочи! Это несправедливо. Все жесты и повадки, каждая чертова улыбка, черты лица и все без исключения части его мажорского дурного тела.

Сглотнув, быстро снимаю белую рубашку и меняю её на сиреневый свитер толстой вязки.

Я знаю о чём говорю. У моего институтского парня, несмотря на все достоинства, был один ужасный недостаток - его нос. Он не нравился мне и всё тут, хотя я к нему и привыкла. Может ли нос помешать полюбить человека? Я не знаю, как у других, но мне это серьёзно мешало. Или дело было не в нем?

Так вот, у Макса Немцева крупный нос, как и все черты его лица. Но мне они до безумия нравятся. Каждая черта в отдельности и вся композиция в целом. Первым сообщением, которое прислал мне мой институтский парень в социальной сети, было вот это - “Ну шо ты?”. И я, блин, уверена, что Макс Немцев никогда не додумался бы написать интересующей его девушке такое тупое сообщение в качестве подката!

Он кобель и смутьян. Ему по статусу положено быть во всём изобретательным и остроумным.

Я забуду его.

Нижняя губа предательски выпячивается.

Усевшись на стул, решаю оставить юбку. Ноги обуваю в замшевые сапоги до колен с высоким каблуком. Распускаю волосы и натягиваю на голову шапку. Надев пуховик, бросаю взгляд на своё отражение.

Мои глаза похожи на глаза загнанного хорька. В них беспокойство и все мои думы.

Повесив на руку рюкзак, выхожу из подсобки.

На улице получаю в лицо колючими снежинками и ледяным ветром, который продолжает укладывать их в сугробы по всему городу.

Сощурив глаза, спускаюсь по ступенькам. Осматриваю заметённую стоянку и улыбаюсь, когда перед моим носом возникает огромный букет хризантем в крафтовой бумажной обёртке.

Смеюсь, обнимая букет, и визжу, когда вместе с букетом меня сгребают в охапку и отрывают от земли.

- Привет, жопка! - Ставит меня на ноги Славик, заодно дёргая на глаза шапку и лишая мои глаза зрения.

- Ай! Дурачина! - Пытаюсь я удержать букет и освободить свои глаза.

Он снисходит и делает это сам, с широкой лыбой и хмыканьями.

Стукнув его букетом, тоже улыбаюсь, задирая голову и заглядывая в беспечные голубые глаза и покрытое густым загаром лицо.

На нём капюшон, шапка и шарф. Какие мы нежные. Парка до колен, джинсы и тимберленды. На щеках тёмная щетина.

Красавчик.

- Как там на Бали? - спрашиваю весело, перехватывая поудобнее свой букет. - Много дочерей попортил?

- Да покруче, чем здесь будет. - Обнимает меня за плечи друг, разворачивая в противоположном направлении. - Пошли, а то телеса свои отморозишь.

- Давно ждёшь?

- Давно.

Хаха.

В исполнении Славика это может означать что угодно. Минуту или час.

Семеню за ним. Обернутая вокруг бедра юбка не позволяет шагать широко. Мой джентльмен распахивает дверь своего чёрного бумера, помогая сесть в нагретый салон, и трусцой обежав капот, запрыгивает на водительское место, занимая его своими здоровенными подкачанными телесами. Спокойно разоружается, снимая капюшон, перчатки и шапку. Проводит рукой по темноволосой голове и модной стрижке, делая её небрежно растрёпанной.

Кладу цветы назад и пристегиваю ремень.

- Надолго приехал? - Сдергиваю шапку и потираю друг о друга замёрзшие руки.

- На пару недель. - Заводит он машину и сдаёт назад.

- Ууууу… - тяну я. - И чем займёшься?

- Тебя буду по ресторанам катать.

- А, ну, отличный план. Я хочу попробовать устрицы!

- Не стоит. - Выруливает он с парковки.

- Почему?

- Просто поверь папе Славе. У нас тут нет нормальных устриц.

- Ах, ну “изивинити”. - Закатываю я глаза. - У нас тут не Бали конечно. И не Москва.

- А ты подумала над моим предложением?

Моя улыбка вянет. Вздыхаю и смотрю на снежный буран за окном.

Я подумала над его предложением.

- У папы был микроинфаркт, - напоминаю ему. - Какая Москва?

Положив одну руку на руль, он шумно выдыхает, глядя на дорогу.

- Четыре часа на поезде, Жень. И жильё я тебе оплачу на первые пару месяцев.

- Слав, не начинай, - глядя на свои руку, прошу его. - Не поеду я никуда.

- Ты тут до пенсии сидеть будешь?

- Я не брошу родителей. - Хмуро складываю на груди руки.

- Кто тебя заставляет их бросать?

- Разговор окончен.

- Ладно, не злись, - сдается он, но я уверена - это не надолго. - Там в бардачке подарок.

Подарки я люблю.

Особенно от Славика.

Воодушевившись, распахиваю бардачёк и хватаю белую прямоугольную коробку.

- Ааааааа! - Топаю я ногами по коврику. - Аааааааа! Уррррааааа!

Славик смеётся, прочищая пальцем ухо, а я извлекаю из коробки жёлтый Айфон с тремя камерами.

- Спасибо! - Обнимаю его плечи и целую колючую щёку, которую он гордо подставляет. - Тяжеленький… цвет клааааааасный…

Ему на работе Айфоны раздают бесплатно. Чем-чем, а гаджетами я укомплектована, как настоящая мажорка. У меня и макбук есть, подарок на прошлое восьмое марта.

Настроение моё улучшается. Вместе с усталостью приходит кое-какой душевный покой, и я просто позволяю себе валять дурака, слушая байки друга, потому что баек у него хоть отбавляй.

Вот у кого жизнь бьет ключом.

Подсознание коварно напоминает о развалившейся кровати, спрятанной в моей комнате, и о татуированном идиоте, с которым было так весело…

Незаметно треснув себя по башке, откидываюсь на сидение.

Я всё-таки пробую устрицу в новом “морском” ресторане города, где ценник не для слабонервных, запивая её глинтвейном. Славик называет такой микс извращенством, и заказывает себе и мне на пробу морского ежа. Ежа он оценил на два из пяти, а устрицу пробовать не стал. Я тоже не стала повторять, стараясь навсегда стереть тёплым терпким вином воспоминания о первом опыте. Накормленную от пуза, он возвращает меня домой в районе двух ночи и достаёт из машины, потому что я серьёзно налакалась винишка, и жизнь стала казаться мне сказкой, особенно учитывая то, что завтра выходной.

В завершение вечера мы ещё минут двадцать ржём рядом с его тачкой. И до моего затуманенного мозга не сразу доходит, что в моей комнате на втором этаже горит свет. И я совершенно точно вижу за шторой большую тёмную фигуру.

Смех застревает в горле, и я внезапно замолкаю, а сердце начинает выпригивать из груди.

- Чё, у тебя уже вертолёты пошли? - Похлопывает меня по заднице Слава. - Сама дойдёшь?

Понимаю о чём он с запозданием, потому что в голове вдруг стало пусто.

- Эммм… - вру я, переводя на него распахнутые глаза. - Что-то мне не хорошо…

От волнения, начинаю суетиться, доставая с заднего сиденья свой рюкзак и подарки.

- Давай, провожу. - Пытается забрать у меня рюкзак Славик.

- Нет! - выкрикиваю в лёгкой панике. Он выгибает брови. - То есть… я сама…

- Ну тогда целуй, и я погнал.

Киваю, послушно оставляя на его щеке лёгкий чмок, косясь на окно, в котором сейчас пусто.

- Завтра позвоню, может на каток сгоняем...

- Может… - бормочу, махнув рукой.

Взбегаю по подъездной лестнице, стуча каблуками по бетонным ступеням, и открываю ключом дверь. В квартире темно, только из-под двери моей комнаты пробивается желтый свет. Не разуваясь, толкаю дверь и застываю на пороге, пригвожденная к месту ледяными зелёными глазами.

Глава 22

Ещё после своего первого в жизни алкогольного коктейля я поняла, что спиртное меняет сознание людей. Уж моё точно меняет. Мысли, взявшись за руки, утекают из головы стройным хороводом, как женщины в русско-народных сарафанах из ансамбля “Берёзка”. Лёгкие и плавные.

Именно поэтому я стою на пороге собственной комнаты, позволяя Максу Немцеву вести себя так, будто это не он вломился ко мне, а я к нему. Будто у него есть какие-то птичьи права смотреть на меня с таким наездом! Усевшись на мой диван и свесив покрытые черепами руки и унизанные кольцами пальцы с широко расставленных колен.

По моему животу проносится сквозняк. От идиотской, просто идиотской радости.

Боже, ну и дурь.

Но сердце уже разгоняется. Он такой недовольный и… красивый. Явился!

Глаза Макса, цепкие и злющие, исследуют цветы и коробку от Айфона в моих руках, задерживаются на парадно-выходных сапогах с каблуками, перемещаются на моё лицо, сверкнув опасной зеленью.

Мы в дерьмовом настроении, ну надо же!

Сваливаю цветы и свой подарок на тумбочку. Вместе с сумкой и шапкой.

У меня тоже настроение на дне. Потому что меня достало после каждой нашей встречи жечь в своей башке мосты. Потому что я ответственная, а он… он нет...

Он распиздяй. Это же очевидно!

Разворачиваюсь и смотрю на него так же.

Исподлобья, молча и с наездом.

- Что это за пингвин? - жёстко спрашивает Макс, высверливая на моём лбу дыру.

- А что, морду ему будешь бить? - Быстро закрываю дверь в комнату, бросив на него высокомерный взгляд. - Или у тебя только по пятницам концерты?

Расстёгиваю пуховик, бросив его до кучи на тумбочку. На полу у стены вижу большие зимние кроссовки с фирменной эмблемой неизвестного мне бренда.

Кто научил его шастать по дому в обуви?!

Качнувшись, снимаю собственные сапоги и отправляю их к стене, следуя его варварской традиции.

- Зачем мне его бить? - усмехается Макс. - Ты же сейчас со мной, а не с ним.

Резко выпрямляюсь, пораженная этой непроходимой наглостью!

Он смотрит на меня совершенно невозмутимо, но напряжение, сковавшее черты его лица, заставляет сощурится.

- Я не с тобой! - Рублю ладонью воздух. - Ты сказал, что я тебе на фиг не нужна.

- Когда я такое сказал? - С подозрением сводит он на переносице брови.

- А ты не помнишь? - выгибаю я свои.

- Я не мог такого сказать, - злится Макс, выпрямляясь и расправляя широкие плечи.

- Почему же? - Упираю я руки в бока. - Что у трезвого на уме, то у…

- Женя, - обрывает он меня, вставая. - Не пизди!

Его глаза мечутся по моему лицу.

Приняв аналогичную моей позу и слегка расставив ноги, он чеканит уверенно:

- Я не мог такого сказать. Даже под героином.

Сердце подпрыгивает к горлу.

Затаившись, смотрю на него, подняв подбородок. Потому что я босая, а Макс выше Славика на полголовы, хоть и уже в плечах и бёдрах…

И он активно психует, уверенный в своей правоте.

Мои губы нагло улыбаются. Его глаза сужаются.

На его глупой переносице - глубокая горизонтальная царапина, на брови тоже. Это должно стать напоминанием о том, что он дерётся с людьми в клубах просто так, или не просто так. Откуда мне знать? Я вообще о нём ничего не знаю. Полные губы Макса, слава богу, не тронуты и поджаты. Глубокий ворот белой футболки демонстрирует крупные ключицы и вензеля узоров под ними.

- Может… ты и не это сказал… - рассеянно говорю ему, глядя на участки голой максовской кожи.

Он молчит, а я косым взглядом замечаю, что старая рухлядь кровати… разобрана и аккуратно пристроена к стене. Там только каркас, а спинок с ножками нет. Старый полосатый матрас сложен вдвое, а на нём… лежит здоровенный оранжевый рюкзак.

Перевожу глаза на Макса, спрашивая:

- Где твоя машина?

Я не видела её у дома. Я бы её не пропустила, даже если бы он припарковался на шоссе. Потому что в последнее время повсюду вижу черные Гелики, хотя раньше вообще не обращала на них внимание.

- Сломалась, - бросает Макс, не двигаясь.

Хмурюсь, глядя на рассекающий светлую густую бровь разрыв.

Нас разделяет полметра. У меня очень маленькая комната...

- Тебе нужно шов наложить. Иначе шрам останется. - Заглядываю в его глаза.

- Уже поздно накладывать.

- Не исчез бы вчера, наложили бы вовремя!

- От тебя воняет, как от винодельни. - Резко меняет он тему.

- Не нравится, уходи, - не спуская с него глаз, говорю я.

- Перетерплю.

- Зачем пришёл?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Соскучился.

- Я просила не приходить. - Облизываю губы.

- Ты просила не звонить.

- Чего тебе нужно от меня, Макс?

- Я спросил, что за мужик?

- Не твоё дело.

- Спишь с ним?

- Может быть, - тихо говорю я, а моя рука тянется к его груди.

Ложится на твёрдую грудную мышцу, где, как я знаю, набита какая-то абракадабра, которую я так и не успела рассмотреть.

Макс молчит, не двигаясь, поэтому двигаюсь я. Делаю шаг вперед и прижимаюсь к нему всем телом, обняв за талию.

Выдыхаю...

А что?

Он постоянно так делает, почему я не могу?!

Его руки опущены вдоль тела. И он по-прежнему не двигается.

Вдыхаю запах его футболки и утыкаюсь носом во впадинку между ключицами, встав на цыпочки.

- Хрена ты делаешь? - хрипло спрашивает Макс. - Ты пьяная в раскидухи.

Я не обязана ничего объяснять.

Он делает так постоянно.

Целую впадинку, делая очень шумный вдох.

Целую его шею.

Тело Макса камеет. Во всех местах. Между моих ног давит и тянет.

Я может и пьяная, но никто не заставлял его являться сюда. В моё логово.

Хихикаю.

- Жень, иди спать, - с нажимом требует Макс.

В противовес этим словам в развилку моих бёдер тычется огромный бугор его ширинки.

Кладу ладони на каменную задницу и затыкаю ему рот своим языком.

Он постоянно так делает…

Его рот мгновенно подстраивается под мой поцелуй, язык сплетается с моим. Больше всего на свете я люблю целоваться с Максом Немцевым.

Я пьяна…

Факт…

Нет, я и по трезвости люблю это…

Больше всего...

Макс сжимает ладонями мои плечи и с громким выдохом отстраняет от себя. Разворачивает и подталкивает к дивану, рыча:

- Ложись, блин, спать!

Сделав пару шагов к дивану, томно разворачиваюсь и расстёгиваю молнию юбки. Она падает к моим ногам. Макс смотрит на них, сверкая глазами. Сбрасываю свитер, оставшись в телесном лифчике без бретелек, а потом снимаю и его, отправив в нахмуренную и покрывшуюся румянцем физиономию. Поймав мой лифчик, он швыряет его в сторону. Мажор! Его глаза облизываются на мою грудь. Снимаю колготки вместе с трусиками и укладываюсь на разложенный для сна диван животом вниз. Прогнувшись в пояснице и вытянув вперед руки, вздыхаю.

Макс играет нижней челюстью, скользя глазами по моему бесстыдно предложенному телу.

Его ноздри раздуваются.

Я приподнимаю попу, оторвав её от дивана.

Он резко срывает с себя футболку и на ходу дёргает молнию синих джинсов. Подходит к своему рюкзаку и дёргает молнию внешнего кармана, извлекая оттуда целую долбаную метровую ленту презервативов в серебристых непрозрачных упаковках!

- Ты сюда что, на месяц переехал? - приподнявшись, восклицаю я.

Где, блин, вообще такие продаются?

- На месяц нам не хватит. - Резко отрывает он один пакетик и вскрывает его зубами.

Стягивает вниз серые боксёры, и моя спина прогибается ещё сильнее, пока он сосредоточенно раскатывает по себе презерватив.

Горячие импульсы толкают влагу из моего тела, пока наблюдаю за его руками и его возбужденным членом. От того, что он не снял джинсы, я возбуждаюсь еще сильнее. А когда он ложится сверху, упёршись кулаком в диван рядом с моей головой, дрожу.

Его ноги окружают мои, пальцы уверенно проверяют состояние моей очевидной готовности, губы прижимаются к моему плечу.

Я не знаю, как Макс это делает, но всё время, пока он меня трахает, его губы не отлипают от моего плеча, а пальцы без-блин-ошибочно гладят волшебную кнопку.

Каждый раз я думаю, что лучше секса уже быть не может, а потом мы трахаемся ещё раз, и я опять улетаю. Каждый раз дальше, чем в предыдущий!

Только в этот раз мне кажется, будто он трахает меня нежно и осторожно.

Будто в этот раз он трахает меня бережно!

Хорошенько и упорно посжимав его член напоследок, я отрубаюсь с пустой головой и грязной совестью, почти не чувствуя того, как он хватает ладонями мою талию и врезается в меня на пятой скорости.

Ну, почти не чувствую...

Я подумаю об этом завтра...

Да...

Глава 23

В голове отбойным молотком стучит азбука морзе, в организме бушует засуха.

Морщусь и пытаюсь натянуть на голову одеяло, чтобы спрятать её от жестокого мира и сквозняка.

Одеяло не поддается. Дергаю сильнее, насколько позволяют ватные ослабевшие руки.

Что за?..

С безмолвным стоном открываю один глаз, затем закрываю его и делаю тоже самое со вторым. Мне нужно спать,  у меня ведь выходной...

Зачем было так заливаться глинтвейном... во рту привкус дохлой рыбы, потому что Славик коварно не предупредил меня о том, что устрицу ни при каких обстоятельствах не следует разжевывать...

Движение рядом заставляет меня замереть и пропустить через мутную голову хоровод воспоминаний.

Медленно спускаю одеяло до уровня глаз и щурюсь. Из окна бьёт холодный утренний свет, а на моём диване, развалившись по диагонали и загнав меня в самый угол, спит... Макс Немцев...

Голый до пояса. А может и не только. Его задница завернута в одеяло, светловолосая голова провалилась лицом в мою единственную подушку, которую обнимают рельефные подкачанные бицепсы. С основания его поясницы мне вальяжно подмигивают две ямочки, мощный столб позвоночника проходит по спине ровной впадиной. Какая-то неизвестная мне птица раскинула свои большие крылья по его плечам и лопаткам, неся в когтистых лапах кровоточащее сердце.

В моей постели мужик, которым я и сама пахну. Я пахну его телом. И это отнюдь не неприятно. Это…

Чёрт...

Приподнимаю одеяло и смотрю на себя.

Откидываю голову на диван, и прикрываю глаза.

Я должна была многое обдумать утром, ведь так я обещала самой себе, поэтому после некоторых терзаний решаю прикинуться дурой и сделать вид, будто ничего не помню. Хотя я помню все прекрасно, и память у меня сносит от чего-нибудь покрепче глинтвейна. Правда, я никогда в жизни не домогалась мужика по пьяни. Просто конкретно этот для меня, как медом намазанный, и я ничего не могу с собой поделать! И мне от чего-то кажется, что он тоже об этом знает.

Гад.

После всех его кордебалетов, я, вместо наезда, изнасиловала его.

Стараясь двигаться, как мышка, выбираюсь с дивана через боковые спинки. Совершенно голая. На цыпочках бегу по холодному полу к шкафу и хватаю первую попавшуюся футболку и трусики. Быстро одеваюсь, косясь через плечо.

Макс наблюдает за мной, медленно моргая.

Замираю, глядя на него настороженно.

Его глаза лапают мою задницу.

Не имея понятия о том, с чего начать разговор, отворачиваюсь и достаю толстые носки. Бросив ещё один вороватый взгляд через плечо, получаю все такой же неподвижный взгляд Макса на своих ногах.

Приступая к осуществлению плана, между делом говорю:

- Эээ… я что-то не помню, как уснула…

- Напомнить? - Хриплый ото сна голос заставляет мои щеки вспыхнуть от стыда перед соседками, которым решаю сегодня не смотреть в глаза.

Мы изначально договорились, что в этой квартире не будет никаких левых мужиков. Вообще, это была моя идея. Но… он не левый, чтоб его. Он не левый. Один взгляд на его подбитую физиономию, и я превращаюсь в идиотку.

Натянув спортивные штаны, разворачиваюсь к Максу, пытаясь распутать свои волосы пальцами.

Он перевернулся на спину, по-хозяйски развалившись на моем диване. Кусок крупного голого бедра говорит мне о том, что на нём нет трусов, и сейчас он в чём мать родила под моим одеялом.

- Не обязательно, - откашливаюсь, задержав взгляд на грандиозной палатке из одеяла чуть ниже его талии.

- Если решишь ещё раз так накидаться, предупреди меня заранее, - просит он, забрасывая руки за голову и не обращая внимания на "палаточный городок".

- Ты меня о своих планах не предупреждаешь. Почему я должна? - Пожимаю плечом, осматривая свою комнату.

Оранжевый рюкзак мне не привиделся по пьяной лавочке, он все ещё на месте. Одежда Макса лежит сверху. Джинсы, футболка и носки. Зато мои вещи валяются где попало.

Проследив за направлением моего взгляда, Макс кривовато улыбается.

- Какие… эммм… планы? - Быстро собираю свою одежду, пряча от него глаза.

- Хочешь, чтобы я ушёл?

Выпрямляюсь, прижав вещи к груди смятым комом.

- Зачем ты вообще приходил? - спрашиваю тихо, глядя в его глаза.

Сама не знаю, чего жду. Может быть, проблеска хоть каких-то чувств в свой адрес? Потому что у меня их что-то слишком много… и то, что в ответ он не чувствует хоть чего-то, наполняет меня непонятной безнадежностью.

И я совершенно напрасно чего-то жду, потому что вместо ответа Макс смотрит в потолок со словами:

- Чего тут так холодно?

Моему разочарованию нет предела. Возвращаясь к шкафу, хрипловато сообщаю:

- Потому что на улице минус восемнадцать.

- Можно у тебя переночевать? - Вдруг летит мне в спину.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ясно. Понятно.

- Сегодня? - спрашиваю, не оборачиваясь.

- Да.

- Ты что, из дома сбежал?

- Я взрослый мальчик.

Да уж. Где-то очень даже взрослый. Подумав секунду, всё же спрашиваю:

- Ты…  поссорился с родителями?

- Тебе зачем эта инфа? - ровно бросает Макс.

Запихиваю вещи в шкаф, сглатывая очередной приступ обиды.

- Потому что я пытаюсь с тобой общаться, баран. - Стараюсь звучать так же спокойно. - Можешь оставаться, если нужно, только люстры не бей и окна. Я у родителей переночую.

Выхожу из комнаты, захватив телефон, цветы, и хлопнув дверью.

В квартире абсолютная тишина. По воскресеньям мои соседки не просыпаются раньше половины пятого вечера.

Цветы отправляю в вазу. Умываюсь и чищу зубы. Моё отражение выглядит лучше, чем я себя чувствую, но волосы похожи на кудрявый стог сена.

Проверив состояние холодильника, решаю сварить куриный суп.

Все что угодно, лишь бы не возвращаться в комнату и не видеть его.

Спустя полчаса я вдруг обнаруживаю себя, жарящей картошку.

На запах, как из берлоги, выползают соседки. Помятые и любопытные. Обе смотрят на меня так, будто впервые видят, но помалкивают. Очевидно, они не знают чего ожидать от “новой меня”. Той, которая кувыркалась с парнем на всю катушку в квартире с картонными стенами.

Лиза просит добавки супа, а у меня пропал аппетит.

Мою посуду, ощущая, какой гробовой стала и без того гробовая тишина на нашей крошечной кухне. Причина этого стоит в узком дверном проёме, закинув руки на верхнюю балку. Голая до пояса, растрепанная и хмурая. Чёрные спортивные штаны низко болтаются на узких бёдрах, привлекая внимание к лёгким кубикам пресса и…  всему остальному.

Я не сомневаюсь, что это самое впечатляющее мужское тело из всех, что видела эта квартира.

- Здрасти… - тянет Аня и облизывает ложку.

- Есть будешь? - Резко отворачиваюсь к мойке.

Скрип половиц, и мою талию обвивают две сильных руки.

- Доброе утро, - приветствует Макс моих соседок и целует колтун на моей голове.

- Отпусти, Макс… - твёрдо, но тихо прошу его.

Он только сильнее прижимает меня к себе. Лопатками упираюсь в его голую грудь и покрываюсь мурашками с головы до ног, потому что это очень тепло и приятно. И потому что ягодицами чувствую всё, что есть в его штанах ниже пояса спортивок. Он подталкивает свои стопы вперёд, заставляя меня встать на них, и шепчет на ухо:

- Ничего не помнишь, значит?

- Ничего, - шепчу, закрывая глаза и роняя губку.

Тихий смех обжигает шею.

Слаженный топот извещает о том, что мы остались на кухне одни.

Лежащий на столешнице телефон вибрирует.

На экране возникает улыбающаяся во все зубы загорелая физиономия Славика на фоне пальм и океана. Прежде чем успеваю сообразить, Макс выбрасывает руку и забирает мой телефон, отстраняясь.

Вообще не думая своей головой, он принимает звонок на моем телефоне с непробиваемо спокойным лицом и говорит Славику:

- Да?

Моя челюсть падает, особенно когда, чеканя слова, он выплёвывает:

- А ты кто такой?

Глава 24

В принципе, я не глупая и уже поняла, что Макс Немцев - это волк в овечьей шкуре, просто сегодня убедилась в этом окончательно.

Выглядывая из-за спин держащейся за руки парочки, нахожу глазами своего бывшего друга Станислава Орлова и его нового лучшего друга Макса Немцева.

«Кумушки» стоят в центре открытого уличного катка, полностью поглощенные друг другом и овеянные легкими порхающими вокруг снежинками.

Уже стемнело, поэтому вокруг коробки заработала подсветка и фонари, а народу здесь сегодня - не протолкнуться.

Макс засунул руки в карманы длинного дутого пуховика и слегка расставил ноги, чтобы не потерять устойчивость и не поцеловать свежевычищенный лёд под своими кроссовками. На его голове капюшон от толстовки и от куртки, поэтому я не вижу его лица.

Славик делает всё то же самое: прячет руки в карманах своей парки, слегка расставив ноги. Они практически одного роста, но Макс немного выше, хотя Славик значительно шире в плечах. Мой бывший друг тот ещё громила, он до четырнадцати лет занимался греко-римской борьбой и даже сфоткался с Карелиным.

Обгоняю взявшуюся за руки парочку, скользя на арендованных коньках вдоль бортика, потому что там меньше людей.

Этим вечером Макс находится в образе адекватного, остроумного, очень продвинутого и, судя по всему, очень прошаренного в языках программирования парня. Это выяснилось по пути сюда и для меня стало таким же открытием, как и для Славика, потому что, как я и говорила - я ни фига не знаю о Максе Немцеве. Кроме того, что он живёт в царских палатах, ему девятнадцать лет, и у него самый наглый язык на свете.

И даже то, что у него разбито, блин, лицо, не помешало спокойно пудрить мозги новому знакомому. Короче говоря, сегодня Макс в образе парня, который не нарывается на драки в ночных клубах по пьянке или по каким-то другим причинам, а также не покрыт татухами с ног до головы, что может позволить себе лишь человек, который никогда в жизни не собирается устраиваться на работу в классический офис. И об этом в нашей маленькой компании знаем только мы двое. О первом я распространяться не собираюсь, ну а что касается второго… Славик не видел его голым. Со всех сторон и ракурсов, поэтому этот секрет я тоже пока оставлю при себе.

Я не знаю, что они перетирают уже целых двадцать минут. Может быть травят друг другу анекдоты, но им явно не до меня, и ещё я поняла, что Максу этот разговор явно интересен. Когда ему что-то не интересно, он просто на это забивает, вот и всё. Эту особенность его натуры я тоже распознала среди некоторых других.

Плюс ко всему, катание на коньках не было моей идеей, а они даже не потрудились взять в аренду долбанные коньки!

Сменив направление, торможу прямо перед ними, обдав их ботинки снежной крошкой.

Макс переводит на меня глаза и вопросительно кивает подбородком, как бы спрашивая: какого черта мне надо? При этом облапывает меня глазами, несмотря на то, что на мне толстая куртка и лосины с начесом.

Сейчас, когда я на коньках, стала доставать глазами до его наглых, серьёзных губ.

Поправляю свою шапку и выставляю вперед правую ногу, говоря:

- Шнурок ослаб.

Макс молча опускается на корточки, обхватив ладонью мою пятку. Кладу руки на его плечи, чтобы не упасть, а Славик придерживает меня за капюшон.

Макс распускает шнурки, после чего затягивает туже, спрашивая:

- Так?

Подумав, нагло заявляю:

- Не на той ноге.

Он послушно перешнуровывает второй конёк, а когда выпрямляется, я получаю ощутимый шлепок по заднице и наставление:

- Покатайся ещё.

Славик молчит, из чего я заключаю: он тоже “за” то, чтобы я «покаталась ещё».

Козлы. Оба.

Послав говорящий взгляд, удаляюсь, но только потому, что сама не против покататься ещё.

Покататься и подумать о том, что вообще происходит с моей жизнью?

Как так вышло, что мы с Максом Немцевым этим вечером выглядим, будто престарелая супружеская пара: держимся за руки, периодически обмениваемся целомудренными поцелуями и не ссоримся на людях.

Но самое главное заключается в том, что на возмущение моего Славика в трубку, мой временный квартирант представил себя “Максом”.

Так и сказал: “я - Макс”.

Очевидно, в этом и заключается суть наших отношений.

Он не назвал себя моим парнем (не то, чтобы я этого ждала), позволив Славику делать какие угодно выводы. В том числе о том, почему вообще какой-то Макс отвечает на звонки в моём телефоне. Сама я тоже этого не знаю, но делаю вид, будто все в порядке. Так проще принять тот факт, что он  не влюблен в меня так, как влюблена в него я. Только этим я могу объяснить то, что не в состоянии не смотреть на эту многоликую хитрую задницу дольше, чем три минуты подряд. Всё остальное время я жадно пожираю его глазами, наслаждаясь этим вечером и своим времяпрепровождением.

Я провожу этот день вместе с Максом Немцевым и мне… офигеть как нравится этот день...

Так нравится, что я начинаю всерьез за себя волноваться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Десять минут спустя всё же замерзаю окончательно и бесповоротно, поэтому, отделившись от движущейся по кругу толпы конькобежцев, направляюсь к парням.

Увидев меня, Макс распахивает руки, намекая на то, что я должна послушно повиснуть у него на шее.

Так и делаю.

Обнимаю его, позволяя двум сильным рукам прижать меня к себе.

- Я замёрзла, - ворчу, заглядывая в его лицо, а потом, в очередной раз наплевав на здравый смысл, тянусь к его губам.

Они встречают меня на полпути.

Холодные и мягкие.

А его лицо… расслабленное и, даже не знаю, довольное? Будто ему нравится сегодняшний день не меньше, чем мне. Он такой спокойный, что я и сама чувствую спокойствие. Будто всё так, как и должно быть. Будто он не попросился ко мне на одну ночь, а что будет дальше я понятия не имею.

Но сейчас, когда его губы согреваются от моих, я чувствую восхитительную лёгкость в голове. Поэтому решаю пообщаться и с его языком тоже. Макс и это мне позволяет. Приоткрывает губы, пропуская меня внутрь, а когда с неохотой отстраняюсь, он смотрит в мои глаза с лёгко улыбкой.

- Может поедим? - предлагает Славик, заглядывая в свои смарт-часы.

Я уже поняла, что он не спешит заканчивать знакомство. Если бы я ориентировалась в программировании чуть больше ноля, поняла бы о чём они разговаривают.

Славику нравится Макс. Это я тоже поняла. Но Славик вообще из тех людей, которых называют “коммуникабельными”. Просто у него поразительно простые взгляды на жизнь. Он эгоист и кобель, вот и всё. Может быть поэтому им с Максом так комфортно друг с другом?

- Можно, - соглашается Макс и накрывает  мою задницу двумя ладонями через куртку.

Мое мнение, как вы поняли, их не особо интересует, поэтому уже через десять минут мы трамбуемся в бумер Славика, после того, как Макс оплатил прокат моих коньков своей картой.

Я молча возмущаюсь, потому что меня посадили назад.

Славик паркует машину у одной новомодной кафешки в Центре. Я здесь ни разу не была, но слышала, что там отличные пельмени и блинчики.  А я очень голодная, свой суп утром я успела только понюхать.

Здесь круглые столы и диваны-полумесяцы, большие окна и интерьер в стиле лофта.

Занимаем столик у окна, оставив одежду на вешалках у входа.

Макс закидывает руку на спинку дивана, лениво накручивая на палец мою кудряшку и рассевшись по-королевски.

Мне галантно разрешают первой выбрать все, что я пожелаю. Не знаю, кто будет платить, но точно не я. И, судя по всему, за меня этим вечером платит Макс.

Изучая меню, глуповато улыбаюсь, потому что его пальцы пробрались под ворот моего свитера на затылке и щекочут его. Но всё моё настроение резко пикирует вниз, когда над нашими головами раздается звонкое и удивлённое:

- Макс?

Перед столом во всей своей сраной красе вырастает как всегда отфотошопленная Кира.

В короткой белой шубе, серебряных дутиках и пушистых наушниках.

Ее щеки порозовели от холода, и выглядит она очень мило. Очень, блин, мило. Её глаза обводят присутствующих и задерживаются на мне на три секунды дольше, чем на всех остальных.

И я могу с полной уверенностью сказать, что она совсем не рада меня видеть, ну а я…

Я просто каменею.

- Привет. - Макс убирает свою руку, выпрямляясь.

- Можно тебя на минуточку? - обращается к нему Кира, стягивая с головы наушники и заглядывая в его глаза.

Моя ладонь самопроизвольно падает на Максово колено и ползёт вверх. Он накрывает ее своей и сжимает, останавливая.

А потом встаёт.

Моё сердце сходит с ума.

Потому что...

Если сейчас она повиснет у него на шее - встану и уйду.

Просто обещаю тебе, Немцев...

Глава 25

Мои ладони превращаются в кулаки, а губы в тонкую линию, пока наблюдаю за тем, как эти двое разговаривают, удаляясь от стола на двадцать девять, блин, километров!

Почему не на сорок?!

Мы же все так хотим послушать, о чём они там говорят…

Ноги Киры, обтянутые узкими джинсами, сегодня выглядят ещё длиннее, чем я помню. Даже без каблуков, она почти одного с Максом роста, но он всё равно крупнее и сильнее, а в сравнении со мной и подавно, потому что я вся супер средний класс. И в росте и в объёмах. Именно поэтому у нас всё так прекрасно прилегает друг к другу, когда мы делаем то, чем постоянно занимаемся с момента нашей встречи.

Макс демонстрирует мне свою крепкую, упакованную в тёмно-синие Левисы задницу, повернувшись спиной и сложив руки в передних карманах своей толстовки.

Я не вижу его лица, только модно выстриженный русый затылок. Но я вижу лицо Киры.

И она будто вся такая обеспокоенная. Смотрит на него, хлопая ресницами и округляя пухлый рот.

И я уже знаю, что ничем хорошим этот вечер для меня не закончится.

Потому что я ревную до помутнения рассудка. Я не думала, что способна на такие приходы. Чтобы как-то уложить это чудовищное откровение в своей голове, перевожу застывший взгляд на Славика.

Его глаза горят интересом, как две голубые лампочки, и ему пофиг на мою внутреннюю мелодраму.

Он пялится на Киру, как дитя Сатаны, и тянет:

- Что за кисуня?

Морщусь от этой отвратительной фамильярности и его падкости на инстаграмных барби, хотя знаю, что все мужики такие, а этот и подавно...

Получив укол в сердце от этой мысли, сиплю:

- Сфинкс.

- Давно у тебя мужик завёлся? - Продолжает он жрать глазами Киру.

Информацию о том, что моему “мужику” девятнадцать лет, решаю умолчать.

И о том, что он не мой, тоже.

- Недавно… - отвечаю, снова следя за поведением Макса.

Он всё в той же позе.

Кира делает полшага вперёд. Ну а когда её рука опускается на центр его груди, вскакиваю, как ужаленная.

Славик смотрит на меня, удивленно выгнув брови и поперхнувшись распущенными слюнями. Быстро выбрасывает руку, перегнувшись через столик, и сжимает пальцами моё запястье.

- Не кипятись, - осторожно советует он, поглядывая то на меня, то за мою спину.

Я не собираюсь оглядываться.

Я могла бы стерпеть это на прошлой неделе. Но не на этой. Я не собираюсь терпеть его лобзания ни с Кирой, ни с кем другим у себя на глазах. Даже если он просто переночует у меня. Я не буду этого терпеть. Не буду сидеть, помалкивать и делать вид, будто все прекрасно! Будто ничего не заметила!

Когда он со мной, я хочу, чтобы всё его внимание принадлежало мне. Вот так! А если нет... если нет...

- Передай ему, что ключи от квартиры положу в карман его куртки. - Хватаю свой телефон, вырывая руку и выбираясь из-за стола.

Переночую у родителей.

И не вернусь домой, пока мои соседки не проветрят квартиру. Чтобы там ни одного квадратного сантиметра воздуха, пропахшего Максом, не осталось.

- Мужики не любят истерики, - продолжает наседать мой "друг". - Тем более на пустом месте.

На пустом месте?!

- А не пойти бы вам - “мужикам”, в таком случае, в жопу? - спрашиваю холодно, глядя на него сверху вниз. - Это тебе ответ от всех женщин мира...

- Он на тебя запал, не тупи, - мудрствует мой друг, понизив голос.

- Не запал… - вдруг подводит меня голос.

Он просто... любит со мной покувыркаться.

- Запал. Поверь мне, - настаивает Славик с нажимом. - Будь… кхм… умнее.

- Это как же?

- Сядь на место. И ешь свои пельмени. - Кивает он на на покинутый мною диван.

Стою, сопя и терзаясь, а потом с отчаянной обидой говорю:

- Он пришёл сюда со мной!

- С тобой и уйдёт, - закрывает Славик тему.

Я не знаю, откуда у него такая уверенность. Кобель кобеля поймёт? А вот я уже ни в чём не уверена...

Сглотнув, мотаю головой.

Он ничего не понимает. И не знает. Макс отвечает на звонки в моём телефоне, а потом шушукается с другими тёлками “за моей спиной”. Приходит ко мне ночью, трахает меня, когда захочется. И ничего не рассказывает о себе, а этой Кире… судя по всему, рассказывает. И позволяет ей себя трогать у меня на глазах. Это нормально? Да она готова повиснуть на его шее прямо сейчас, просто пока не разогналась. Минут через пять и это произойдёт!

- Я домой, - говорю тихо.

Славик шумно втягивает в себя воздух и, бросив короткий взгляд за мою спину, не очень довольно говорит:

- Я тебя отвезу.

Я в душевных терзаниях. И я хочу побыть одна.

- Отдыхайте, - бросаю сдавленно и ухожу.

Не оборачиваясь, иду к оленьим рогам, на которых висит наша одежда.

Быстро натягиваю шапку и куртку. Достаю ключи от квартиры и перекладываю их в боковой карман большого синего пуховика.

На улице ледяной ветер лижет мои щёки и царапает их снегом. Он скрипит под ногами - такая классная погода. Заставляю себя двигаться по тротуару, превозмогая внутреннее сопротивление.

Мне не хочется уходить, но это не я всё испортила!

Я насчитала десять шагов вдоль подсвеченных иллюминацией голубых елей, прежде чем в моём кармане завибрировал телефон.

Останавливаюсь и смотрю на дисплей угрюмо. После четвертого гудка спокойно отвечаю:

- Да?

- И че это такое? - лает Макс. - Куда ты собралась?

Глава 26

Молчу целую минуту, думая о том, что же ему ответить?

У меня в голове такая каша, что он офигеет.

У меня ревность на птичьих правах.

У меня… прогрессирующая влюблённость. Прогрессирующая прямо на моих собственных глазах.

А что у него? Телки за каждым углом? Ветер в голове и штанах?

Я не хочу выглядеть биполярной. В отличии от него, я умею вести конструктивный диалог и грамотно излагать претензии. Поэтому останавливаюсь и, набрав в лёгкие воздуха, просвещаю раз и навсегда:

- Я не собираюсь на твоих баб любоваться. Развлекайся.

- Вернись в кафе, - приказывает Макс так угрожающе, что у меня от неожиданности открывается рот.

Что за тиранские замашки и полные карманы наглости?!

- Не вернусь, - огрызаюсь я.

- Вернись. Быстро.

Это что-то, блин, новенькое! Вот так он со мной ещё ни разу не разговаривал. И я просто в шоке от этой фигни, потому что она работает!

Настолько, что сжав трубку, оборачиваюсь через плечо.

Вижу его на крыльце кафешки.

Без куртки и в капюшоне толстовки. Смотрит на меня. Ну а я смотрю на него.

Можем хоть до ночи так стоять!

Между нами метров пятнадцать. И я уж точно не пойду. Размечтался.

- Не вернусь, - повторяю четко и ясно, отходя в сторону и пропуская прохожего.

Макс молчит, застыв под козырьком кафе. Слышу его дыхание, которое перебивают посторонние звуки улицы. Он кладёт руку в передний карман джинсов, и вдруг снисходит:

- Кира - моя подруга.

Очень смешно!

- Я тоже твоя подруга, - намекаю на своеобразное понимание им слова “дружба”.

Мы вчера отлично “подружили”. И на прошлой неделе тоже. А первая наша «дружба» вообще была эпохальная.

- Нет, не подруга, - заявляет Макс, прерывая мои мысли.

- А кто? - спрашиваю, разворачиваясь на месте и упирая руку в бок.

- Черепаха в пальто, - злится он. - Сюда иди.

Ну, конечно! Чтобы он опять заткнул мне рот своим языком? Мне хочется слепить двухкилограммовый снежок и обрушить ему на голову, потому что его ответ… меня вообще не устраивает. Я не знаю, что хотела бы услышать. А если я не знаю, откуда это может знать он?

Перекладываю телефон в другую руку, и дую на ту, что освободилась.

- Ключи в твоём кармане, - устало говорю ему. - Я завтра вернусь не раньше семи вечера, сегодня переночую у родителей.

И мне придётся им это как-то объяснить.

- Жень, мы вместе будем ночевать, - также устало отвечает Макс.

- Не будем, - тихо говорю я, глядя на его спортивную подтянутую фигуру.

На том конце провода протяжный вздох.

- Думаешь, я пойду в твою квартиру без тебя?

- Вчера тебя это не смущало.

- Блять. Ты мне мозг вынести решила?

Макс закидывает голову к небу так, будто спрашивая у него: “за что мне все это?”.

- Возможно… - Закусываю я губу.

- Чё ты хочешь? - раздражается он. - Мне что, запрещено с любыми особями женского пола разговаривать, кроме тебя?

Да! Да, да, да...

- Или мамы! - выпаливаю, понимая, что это абсолютнейшая борзость.

- Нет у меня мамы! - вдруг рычит Макс, и я проглатываю язык.

Молча смотрим друг на друга и дышим в трубки. Меня немного прибило последней информацией. Настолько, что я не знаю, что сказать.

Он - сирота?

А папа у него есть?

У меня столько вопросов, но я и эту информацию достала из него клещами.

Решаю притормозить.

Мой голос звучит глупо, когда лепечу:

- Эммм… извини… я…

- Забей. И иди уже сюда.

Нахмурившись, думаю.

Осматриваюсь по сторонам, ища подсказок у снежинок и сугробов.

Взвесив все «за» и «против», высокомерно заявляю:

- Подойди и забери меня.

- Если я подойду, твоей заднице пздц.

- В каком смысле? - кокетничаю я.

- В каком захочешь.

Смеюсь.

Извращенец.

Он тоже смеется и тихо просит:

- Иди ко мне.

Отключается, оставляя за собой последнее слово.

Засовываю руки в карманы куртки.

Вдыхаю холодный январский воздух и выпускаю изо рта облачко пара.

Мне придется сдаться. Потому что я не хочу ссориться опять.

Я хочу к нему.

Медленно пускаюсь в обратный путь.

Макс засунул руки в передние карманы джинсов, подтянув плечи к ушам и наблюдая за мной из своего капюшона.

Скромно потупив взгляд, останавливаюсь рядом, глядя на его кроссовки.

Ледяные ладони обнимают мой затылок, пробравшись под волосы.

Шиплю и запрокидываю голову, накрывая его руки своими. Смотрю на него снизу вверх. На его густые светлые брови, крупный грубоватый нос, полные губы.

Он смотрит в моё лицо, большими пальцами поглаживая подбородок. Вид у него серьёзный, между бровей пролегла складка, которую мне хочется разгладить.

Макс склоняет свою голову и целует мой нос.

Закрываю глаза, и прижимаюсь им к его щеке.

- Ты просто мегера, в курсе? - улыбается он, щекоча мою щеку губами.

- С тобой по другому никак… - шепчу я в ответ, вставая на носочки и ища его рот своим.

- Только не увлекайся… я не люблю, когда меня лечат… - склоняется он ещё ниже, чтобы мне было удобнее до него дотянуться.

- Я запомню...

Мы соединяем губы под тем самым углом, под которым обычно у нас случаются самые нецензурные поцелуи. То есть те, в которых мы жрём друг друга не стесняясь.

Размыкаю губы, и его проворный напористый язык тут же находит мой.

- Ммммм… - блаженно выдыхаю я, на что Макс только глубже в меня впивается.

По телу проносится мгновенное возбуждение и головокружение. От макушки до кончиков пальцев.

Как же я люблю с ним целоваться.

Его язык дразнит и хозяйничает. Мои руки обнимают его шею. Руки Макса обнимают мою задницу. Подхватывают так, что мои ноги отрываются от земли. Своими бёдрами чувствую его бёдра. Его ширинка прямо там, где ей место. От этого контакта я начинаю вертеться и извиваться. Макс шумно вдыхает носом и наклоняет меня так, чтобы я отклеилась от его губ. Я отклеиваюсь, лизнув их на прощание.

- Я яйца отморожу, - рычит он, опуская меня на землю.

Тащит за собой, схватив за руку. Толкнув к стене, сосредоточенно стаскивает с моей головы шапку и расстёгивает мою куртку. Выглянув из-за его плеча, вижу, что Кира не самоликвидировалась, а сняла шубу и сидит за нашим столом, закинув ногу на ногу и выкинув этот канат в проход между столиками. Славик расслаблено облизывается, не скрывая интереса.

Смотрю на Макса вопросительно и насторожено.

- Пошли, там заказ твой принесли. - Толкает он меня за плечи вперёд, прижавшись к моей спине и повторяя мои шаги.

- Кира - это Женя, Женя - это Кира. - Подвинув Славика, Макс плюхается на диван, широко разведя руки и ноги, как бог.

«Ладно», - скриплю я зубами.

Подруга так подруга. Я не какая-нибудь там истеричка!

- Привет, - включаю режим дружелюбия, взмахнув рукой не глядя на неё, а потом грациозно опускаю свою попу на колени Макса.

Он, не тормозя, сгребает меня в охапку и смотрит с такой иронией, что хочется его убить.

Пожимаю в ответ плечами, закидывая руки на его шею.

Ничего не знаю, он - мой “мужик”.

-Может в кино? - предлагает Славик за кадром.

Кира молчит. Я тоже.

-Хочешь? - спрашивает Макс, заглянув в мои глаза.

Отрицательно мотаю головой и, не удержавшись, целую его губы.

- А винишка не желаешь? - лениво тянет он, пробираясь рукой под мой свитер на спине.

В его глазах пляшут зеленые черти, на губах ухмылка, потому что он совершенно точно намекает на мою вчерашнюю легкодоступность.

Гад.

Смеюсь, запрокинув голову. Макс подо мной расслабляется, откидываясь на диван.

Кладу голову ему на плечо и вздыхаю. Кажется, я конкретно вляпалась.

Глава 27

Провожая глазами минутную стрелку круглых настенных часов, постукиваю ногой по линолеуму.

Время ползет как улитка. В последние четыре дня особенно, потому что знаю, кто там ждёт меня после работы.

По лицу блуждает дурацкая улыбка. Стараюсь скрывать её, покусывая губу, потому что я не самый улыбчивый человек, и в нашем офисе все об этом знают. Обвожу глазами кабинет бухгалтерии, в котором кипит работа. Ну а я сегодня работала из-под палки. За те деньги, которые мне здесь платят, я вообще должна вредить, а не работать, но в нашем городе работа на дороге не валяется, тем более с индивидуальным графиком и родной тётей в отделе кадров.

Как только стрелки часов изображают комбинацию “четыре дня”, чинно и спокойно встаю со стула, чтобы не привлекать внимания к тому, что на моём плече уже пятнадцать минут висит собранная сумка, а на ногах сапоги вместо офисных балеток.

Попрощавшись с коллегами, достаю из шкафа свой пуховик и выхожу за дверь.

Когда вижу припаркованного на крыльце Макса, улыбаюсь, не таясь. Он стоит, опершись плечом о стену, и ковыряется в телефоне. В пуховике и капюшоне толстовки. Бросив взгляд на дверь, видит меня и убирает телефон в карман, отталкиваясь от стены.

- Привет… - тянусь вверх, встав на цыпочки и подставляя ему губы.

- Давно не виделись, - хмыкает он, накидывая мне на голову капюшон и абсолютно варварски подцепив языком мою верхнюю губу, втягивает её в рот.

Качнувшись, падаю на его грудь и смеюсь.

Он тоже улыбается.

Мы виделись утром. И старались делать это очень тихо. Он живет в моей квартире уже четыре дня. В моей квартире и на моём диване. Все это так странно, что я решила не мучать себя вопросами. Я знаю, что целыми днями он пропадает где-то со Славиком. Они что-то вроде “Мы с Тамарой ходим парой”. А куда они ходят, я не спрашиваю, потому что у меня своих дел невпроворот. Завтра у меня смена в “Кислоте”. Я не собираюсь докапываться до того, где он был и что делал. Я ему не мамочка.

Тем более, разве из него можно хоть что-нибудь вытянуть, не убив при этом?

Я не знаю, что с ним происходит, но у него больше нет Гелендвагена. И дураку понятно, что он ушёл из дома. Почему ко мне, не имею понятия. Единственное, о чём я предупредила его, так это о том, что выставлю за дверь после первой же драки, на что нахал ответил мне соответствующей нахальной ухмылкой.

Обняв его за талию, целую в подбородок. Его руки сжимают меня в ответ, а нос трётся о мой висок.

Вздыхаю.

Я совсем не уверена в том, что смогу его выгнать, даже если он, к примеру, отрывает голубям головы. Он каким-то образом подогнал отпускной лентяйский график Славика под мою рабочую неделю, и теперь они каждый день забирают меня из офиса. Прямо как королевну.

- Куда хочешь? - спрашивает Макс, раскачивая меня в руках.

- Домой…

Я зануда?

- Я устала, - оправдываюсь быстро. - Если не хочешь, я могу поехать одна.

Поднимаю голову и миролюбиво заглядываю в его глаза.

Пусть только попробует сегодня оставить меня одну. Завтра я не вернусь домой до утра, и по всем законам вселенной логично, что этот вечер мы должны провести вместе. Конечно же, я не собираюсь озвучивать это вслух, я же не могу привязать его к себе насильно. Хотя… подумываю о том, чтобы сделать его своим секс-рабом. С появлением в моей квартире Макса Немцева, самый потрясный на свете секс мне исправно подают на завтрак и ужин.Только не совсем понятно, кто у нас секс-раб, потому что меня, знаете ли, тоже пользуют и в хвост, и в гриву.

Макс почёсывает зубы языком, будто всерьёз призадумался, за это мне хочется его треснуть.

- Давай че-нить закажем, есть хочу.

- Любой каприз за твои деньги, - мурлычу я.

Он уже четыре дня оплачивает продукты. И вообще всё оплачивает. И он отказался от фабричных пельмений. От сосисок тоже. Я уже четыре дня готовлю курицу или рыбу. Рыбу Макс Немцев уважает. А я люблю его. Уже два дня я совершенно точно его люблю и осторожно, очень осторожно начала переносить черты его лица на всяких там маленьких детей. Разумеется, я никогда в этом не сознаюсь. Никогда. По крайней мере первая.

У меня мозги наперекосяк… это точно...

Звук автомобильного мотора плывет за моей спиной, и Макс поднимает глаза, посмотрев на парковку поверх моей головы. А потом его лицо каменеет так, что я удивлённо округляю глаза. Взгляд становится ледяным, тело напрягается и выпрямляется. Его агрессия такая ощутимая, что передаётся мне, трансформируясь в волнение и ускоренный стук сердца.

- Что?.. - Резко оборачиваюсь, проследив за его взглядом.

У ступенек крыльца паркуется белый мерседес собственницы нашей фирмы, и я снова смотрю на Макса, взволнованно спрашивая:

- Ты чего?

Он разжимает руки, и берёт мою ладонь в свою, таща вниз по лестнице.

Смотрю на блондинку, цепляя носом запах её въедливых духов, когда проходим мимо. Галлонами она льёт на себя эти Гуччи?

На ней соболиная шуба, хотя город уже два дня мучает мерзкая грязная оттепель, будто у нас март, а не первые числа февраля.

Её глаза округляются так же, как и мои, когда она видит Макса, а потом вдруг превращается в ведьму и орёт, поворачивая вслед за нами голову:

- Дебил малолетний! Тебя скоро судебные приставы искать начнут, понял?

- Привет им передай, - враждебно бросает Макс, широко и резко шагая по мокрой парковке.

Что происходит? Я прихожу в такое волнение, что сердце подскакивает в груди. Смотрю на злой профиль Макса, пока он тащит меня через парковку к БМВ Славика, ювелирно припаркованную на месте для инвалидов. Открывает заднюю дверь, говоря отрывисто:

- Едь домой, я попозже подтянусь.

- Что ты натворил?! - Разворачиваюсь к нему. - Ты её знаешь?

- Садись. - Кивает он на открытую пассажирскую дверь.

- Нет, я с тобой. - Мотаю головой, бегая глазами по его лицу.

Его челюсть напряжена, а губы превратились в тонкую линию.

- Садись, я говорю. - Подталкивает он меня.

Упираюсь ногами в мокрый снег, а руками отпихиваю от себя дверь машины, собираясь ее закрыть.

- А я говорю - не сяду!

- Сделай, блин, по-моему! - рычит он мне в лицо.

- Не сделаю! - рычу в ответ и встаю на носочки, чтобы быть выше и выглядеть убедительнее.

- Дела у меня. Порешаю и вернусь. - Снова толкает меня в машину.

- Ты что, её бить собрался? - хватаю за его пуховик.

Знаю я, как он любит решать свои дела...

- На хер она нужна, - со злостью цедит Макс.

Сглатываю, и жалобно прошу:

- Максим, поехали домой… пожалуйста…

Он смотрит в моё лицо, сжав челюсть. Хлопаю глазами, насмерть вцепившись в его рукав. Макс резко оборачивается через плечо, глядя на белобрысую суку. Она сука, потому что назвала его дебилом! Расхаживает по крыльцу, демонстративно тараторя по телефону и не спуская с нас глаз. Мне хочется показать ей средний палец, вместо этого обхватываю ладонями лицо Макса и разворачиваю его к себе.

- Просто поехали домой, - снова прошу его. - Я даже ничего спрашивать не буду.

- Серьёзно? Ты-то? - усмехается он, но его глаза не смеются.

Глажу его скулу, чувствуя, как по точёной челюсти ходят желваки. За рукав тащу его в машину. Он не двигается. Тащу сильнее, одними губами шепча «пожалуйста».

Он целую минуту сверлит меня зелеными лазерами своих глаз.

Запрокинув голову и глубоко вздохнув, толкает меня внутрь и забирается следом, захлопнув за собой дверь.

От счастья готова расплакаться.

Прижимаюсь к его боку и кладу голову на его плечо, параллельно просовывая свою ладонь в его и сплетая наши пальцы.

Вот так. Помедлив, Макс молча сжимает мою в ответ.

Выдыхаю.

- Че, может по пицце пройдёмся? - качая головой в такт музыке, спрашивает беспечный Славик, который не понял, что тут только что происходило.

- Нет! - орём в один голос, а я добавляю. - Мы домой...

Мой друг поворачивает голову, изумленно поднимая брови:

- Вы что, больше шести часов не можете не трахаться?

Снимаю со второй руки варежку, и запускаю в него, рыча:

- Заткнись!

Он ржёт.

Зло смотрю на Макса. Тот смотрит в окно, усиленно пытаясь не заржать.

Придурки.

Глава 28. Макс

Поднимаю глаза от монитора своего ноута и смотрю на Женю, которая лежит на противоположной стороне дивана в аналогичной мне позе. Она быстро прячется за своим монитором, изображая деловую. С умным видом стучит по клавишам, хотя мы оба знаем о том, что она смотрит Игру Престолов, а  пальцы  её ноги  благополучно мнут мои яйца и поигрывают ими.

Ситуация знакомая. Играть моими яйцами она каким-то образом научилась.

Шире развожу колени, пытаясь сосредоточится на алгоритмах, которые прислал Орлов.

- Пффффф… - выдыхаю, протирая рукой глаза.

Значок в правом нижнем углу показывает одиннадцать тридцать вечера.

Я в жизни так рано спать не ложился.

Башка сегодня не варит. Мысли все не о том.

Сука Марина.

Даже заочно, просто махнув своим блядским хвостом, умудряется мне все планы испоганить.

Отец  сегодня звонил трижды.

Родительский рекорд.

Ну, и на хер он звонит? Кажется, мы с ним все выяснили после того, как я снес задницу его крузаку своим геликом. Точнее, тачки обе не мои. У меня же своего ничего нет. Трусы, да носки. А ДТП в гараже - это так, на память от сына дебила, который припёрся домой с разбитой рожей.

Тру лицо ладонью, дожидаясь, пока загрузится последний цикл.

Куда идти, пока не знаю.

Есть брат двоюродный в Москве. Банкир «семейный». У него дом триста квадратов в Подмосковье. Можно у него первое время пожить, пока не решу, как дальше быть.

Славик подкинул вариант вложиться. Но, судя по тому, что сам он этого ещё не сделал, сомневается. Я тоже сомневаюсь. Просрать единственный капитал - самый печальный для меня сценарий, так что спешить я не буду. Но и сидеть в этой деревне я тоже не собираюсь.

Блять.

Он не даст мне здесь развернуться.

Будет на каждом шагу в говно макать, пока не сдамся. Хер ему. Я не сдамся. Мне терять нечего.

Снова поднимаю глаза и смотрю на Женю. У меня стоит. Ее стопа гладит мой член.

Ну, довольна, блин?

Она после душа. Распаренная и румяная, бери и ешь. Я тоже накормленный и помытый. Как в санатории живу.

И вот в чем дело, понимаете ли: во всем окружающем меня дерьме и планах уверенно маячит неожиданный вопрос... а что мне, собственно, делать с Женечкой?

Вопрос пока не остро стоящий, но что-то мне подсказывает - это не надолго...

Она стреляет в меня глазами, вся такая серьёзная. Губы строит и нос морщит.

Ну, твою мать.

Обожаю.

Как я вообще в неё встрял? Да хрен знает...

Как и обещала - ни одного вопроса. Вот и славно, но вижу, что не терпится. Но она у меня шибко принципиальная. Правильная, как аксиома.

Зануда. Ага. Ну, почти…

Её голова завернута в полотенце. Одета она в страшнейшую пижаму: растянутая розовая майка и синие клетчатые шорты до середины бедра. У нас тут потеплело, и из дырищ в старой оконной раме перестало тянуть, как из холодильника. Два дня назад мы с ней спали, как два голубца в одном капустном листе, такая тут была холодина.

Пронырливая стопа теперь гладит внутреннюю поверхность моего бедра.

Так, ладно.

Быстро сохраняюсь и закрываю ноутбук, кладя его на пол рядом с диваном.

Закидываю руку за голову, а вторую просовываю в свои спортивки и сжимаю ладонью член. Она жадно за ней следит. Закусив губу и поёрзав по дивану.

Она возбуждается, когда у меня стоит. Я могу ей в живот стояком потыкать, и она уже мокрая, как губка.

- Мы ещё кого-то ждём? - спрашиваю хрипловато, демонстративно двигая рукой вверх-вниз.

- Прелюдии? - Не открывает она глаз от моей руки.

- Я не против минета.

- Размечтался… - облизывает она губы.

Ну-ну.

Она ещё ни разу мне не отсасывала.  Я уверен - ее рот создан именно для этого, а не для того, чтобы молоть претензии и выводить меня из себя.

Скривив капризно губы, Женя убирает свой макбук на подоконник.

- И эту фигню с головы сними. - Киваю на полотенце.

У неё соски затвердели. Вижу их очертания сквозь линялую застиранную ткань. Яйца поджимаются, и мне её рот становится нужен позарез, потому что:

- У нас резинки закончились…

- Ну прекрасно… - дуется она, встав надо мной на колени. - Почему не купил? Без презерватива даже не мечтай…

Ага, как же.

Я не трахаю её без резинки только потому, что сам боюсь, а не потому что она не разрешает. Меня с ней иногда так заносит, что нужно два презерватива надевать, на всякий случай.

Сняв с головы полотенце, бросает его на пол. На голове у неё мокрый бардак. Это как бы вообще не сексуально, как и вся наша старпёрская обстановка, но у меня стоит, как в последний раз.

Встав коленями в диван между моих ног, рассматривает мои татухи.

Проводит пальцами по груди и животу. Потом упирается руками в спинку дивана рядом с моей головой, и заглядывает в глаза.

Смотрим друг на друга. Женя вообще любит в гляделки поиграть.

Тяну её майку вверх и задираю, оголяя грудь. Смотрю вниз и сильнее сжимаю член. Майка собралась подмышками, адски заводящая пошлятина. Свободной рукой сгребаю увесистый мягкий холмик и обвожу большим пальцем сосок. Она смотрит на мои губы, часто дыша. Легонько тяну за чувствительный камушек. Женя еле слышно стонет, и прижимается своими губами к моим. Языком обвожу её рот. Она гладит его своим, и я её целую.

Черчу у неё во рту идеальный круг, цепляя по дороге пляшущий язычок.

Ммммммм…

Вкусная и горячая…

Веки падают. Она быстро отстраняется.

Целует мою шею, грудь и пупок. Кусает. Приподнимает голову, глядя на мою руку в штанах. Достаю руку, тянусь и шлёпаю её по заднице.

Моя мегера шипит и тянет вниз резинку штанов вместе с трусами.

Приподнимаю бёдра.

Теплая ладонь сжимает меня идеально крепко. По позвоночнику дрожь, головку щекочет дыхание.

Сгребаю её волосы и запрокидываю голову назад.

- Фааааак… - теплый рот окружает со всех сторон.

Пальцы на ногах поджимаются, сильнее дёргаю её волосы. Она возмущённо пищит.

Твою мать...

Сосет с душой. Такой кайф, что я забиваю на то, что она причмокивает и глупо хихикает.

Млин...

Открываю полуосмысленные глаза.

Женя смотрит на меня с моим членом рту, и он ей, блять, идёт.

- Нравится? - сиплю, напрягая мышцы и дергаясь в её руке.

В ответ она принимается за дело, как, блин, ведьма.

- Мммммммммммм… - стону в голос.

Даже знать не хочу, где она так научилась!

Чеееееееееееееееерт.

Хочу ее.

И рот ее волшебный хочу.

- Щас кончу… - предупреждаю сипло.

Блин… не так быстро...

Оттаскиваю её голову, приподнявшись.

Женя выпускает мой член и осоловело хлопает глазами. Возбуждённая, пздц.

- Чего ты? - бормочет сипло.

Да сам не знаю!

- Разворачивайся, - велю, садясь и дёргая вниз ее кошмарные шорты.

Отправляю их за диван и провожу рукой между ножек.

Мокрая.

Она смотрит в непонятках, когда сползаю ниже, повторяя:

- Развернись…

- Немцев… - смущается моя мегера, кусая губы.

- Быстрее, - хлопаю её по бедру.

Нерешительно разворачивается, перебросив через меня ногу.

Блять.

С этой шлюшески задранной майкой она меня доканает.

Подхватываю ее бедра и тяну на себя, пока она не ставит колени по обе стороны от моей головы. Просовывает руку между ног, чтобы прикрыться.

- Жень, расслабься. - Целую внутреннюю поверхность её гладкого бедра.

Там мелкие синяки. Это после вчерашнего. Прикусываю кожу. Она прогибается в спине и роняет вниз голову.

- Ты охуенная, малыш…

Я не шучу. У неё полный ноль волос на всем теле, кроме кудряшек на голове.

Вид на миллион.

Она здесь такая же правильная, как и во всём.

Пропорциональная, розовая и абсолютно симметричная.

Мой рот сейчас лишится девственности, но я, пожалуй, готов.

Женя трётся о мой палец, дрожа. Я даже ни фига еще не сделал...

Прохожусь языком по мокрым складкам и втягиваю в рот клитор.

- Мааааааааааакс.... - стонет в мой член, как в микрофон.

Толкаю бёдра навстречу. Пусть не отвлекается...

У меня вышибает лампочки.

Хватаю её бёдра и фиксирую, потому что она вертится и дёргается.

Чувствую аромат мыла и чистой кожи. А на вкус она, блять, сладкая!

Кончаем вместе.

Офигенный концерт для её соседок, потому что Женя ни фига не тихоня.

Она распласталась на мне, вздёрнув попку и уткнувшись лицом в моё бедро. Дышим тяжело. По груди и шее стекает пот.

Она разворачивается и смотрит на меня ошалевше.

Да я сам офигеваю...

Сажусь, поднимая с пола полотенце. Обтираю её и себя. Женя устало протирает глаза и поднимает вверх руки. Улыбаюсь, снимая с неё майку. Бросаю её на пол. Наклоняюсь и целую между грудей. Они у неё третий размер, не меньше. С бледно-розовыми сосками.

Ложусь, раскидывая руки.

Укладывается под бок, закинув на меня ногу и пристроив голову на плече. Накидываю на нас одеяло и… целую её лоб…

Приехали.

Пиздец тебе, Немцев.

- Какие планы на завтра? - зевает Женя.

Глажу её плечо и снова целую лоб.

Блять.

Трусь о него носом.

- С другом одним хочу встретиться. - Глажу её волосы.

- С каким?

С одним долбоёбом. Сам не знаю, на фиг согласился.

- Тебе расчесаться не нужно? - Массирую её голову.

- Нужно... - хнычет она, очерчивая пальцами рисунки на моем животе.

- А свет кто выключать будет?

- Угадай…

Ага. Прямо теряюсь в догадках.

Глубоко вдыхаю, глядя в обшарпанный потолок. Это комната - жуть жуткая. Как и квартира в целом.

Женя мирно сопит под боком. Провожу большим пальцем по ее щеке, откидываю с лица прядь волос и подтягиваю повыше одеяло.

Че хорошо-то так?

Веснушка, млять, свалилась на мою голову...

Глава 29. Макс

- Так у тебя все серьезно? - спрашивает Кира, ткнув в меня своим коктейлем с противоположного дивана.

- О чем ты? - Осматриваю зал клубешника “Куба”, забрасывая руки за голову.

По мозгам долбят биты какого-то жопорукого диджея. Во мне нет ни капли алкоголя, поэтому все немного раздражает. Хотя дерьмовая музыка меня в принципе раздражает, но сегодня особенно.

- С этой Женей, - конкретизирует Кира.

Перевожу на неё глаза. Она вытягивает ногу, поправляя свой обтягивающий ботфорт.

Женю я не хочу обсуждать ни с кем вообще.

Я хрен знаю, как у меня “все”.

Но судя по тому, что шарахаюсь от Киры весь вечер, то да, у меня все серьезно. Просто я опасаюсь того, что моя истеричка даже чисто гипотетически может узнать о том, что я дышал с Кирой одним воздухом.

В малину.

На фиг мне такие проблемы?

- Типа того, - отвечаю максимально размыто.

Мои дела - это мои дела. Я давно понял, что о своих делах лучше особо не трепаться. Тем более в тусовке, где тебя каждая собака знает. Желающих погреть уши - целая очередь. Но Кира о моих делах знает заочно, потому что мой папашка - её крёстный отец. И он не один ссаный раз намекал мне на то, что неплохо было бы нам с Кирюхов сочетаться браком, чтобы семейные бизнесы могли благополучно слиться во что-то более глобальное, чем торгашество овощами. Кажется, хотел он вложиться в застройку.

Чё поделать. Не повезло.

- У меня квартира свободна… - слышу я и снова смотрю на подругу. - Если хочешь, отдам ключи. Можем прямо сейчас туда поехать...

Туплю и молчу.

Отпивая из стакана, она вопросительно выгибает бровь.

Ключи?

Её квартира находится в Центре. Двухуровневая трёшка с рабочими розетками и человеческим отоплением. Там не кровать, а траходром. Впятером можно спать и потеряться. Мы бы с Женькой там нормально оттянулись. Сначала сзади, потом спереди. Потом в душе пару раз, и в джакузи перед сном.

Пффффф…

Перед глазами маячат её розовые прелести, от этого в трусах мгновенно шевелится. Перестаю об этом думать, потому что не хочу сверкать стояком, как маяком.

- Так что? - Болтает ногой Кира.

Она в курсе того, где я сейчас обитаю. По крайней мере, в курсе, если умеет строить причинно-следственные связи.

- Да мне, вроде, есть где жить, - говорю, наконец-то. - Но спасибо.

- Ясно, - усмехается Кира и отводит глаза.

Чё ей ясно, я не знаю.

Зачем отказываюсь?

Да хер его знает. Хотя, чего тут знать. Не хочу я никуда съезжать, вот и всё.

Проверяю телефон. Там пропущенный от моего папашки и всякая дребедень в мессенджерах.

От Жени ничего нет.

А я как бы, блядь, жду ответ на своё сообщение тридцатиминутной давности.

Я спросил, во сколько она закончит?

Понимаю, что в отличии от меня она сейчас работает, а не кальян покуривает. Кстати говоря, кальяны она терпеть не может. Кто бы сомневался. Она у нас терпеть не может все, от чего нормальные люди расслабляются. Кроме секса. Его она уважает. По крайней мере со мной она трахается по первому требованию.

Уже четыре утра, и меня все как-то напрягает.

Волосы на макушке ерошит чья-то рука. Поворачиваю голову и вижу блондинку Вику, с которой мы бывало трахались по пятницам. Улыбается, заглядывая в глаза. Убираю её руку от своих волос, здороваясь. Посыл улавливает мгновенно. Натянуто подмигнув, отчаливает.

На диван рядом с Кирой падает Лёва, обнимая её за плечи. Судя по состоянию его зрачков - чем-то обдолбанный.

- Немец, в сауну поедешь?

- Отвали… - отталкивает его Кира

Тот продолжает доебываться. Кира смотрит на меня беспомощно.

Блядь.

Ну и что, мне ему рожу бить?

Он когда обдолбанный, его только кулаком можно успокоить, отправив спать.

Я ему дам по роже, он даст мне. Итог: вернусь домой с разбитой рожей. Женька опять распсихуется, и ведь не объяснишь. Выгнать не выгонит, но верещать будет - это факт. Плюс она с меня стрясла обещание быть паинькой. И я, вроде как, его держу.

Ход моих мыслей весь сегодняшний вечер примерно так и выглядит. И это, извините - полнейший пиздец.

Прямо сейчас представляю, как моей мегере не понравилась бы подобная обстановка. Если смотреть на мир её глазами - обстановка "хули я здесь забыла?".

Это, по ходу, заразно.

Ставлю на стол стакан сока и встаю.

Кира вертится в руках Лёвы как юла, спрашивая:

- Ты куда?

- Спать. - Протягиваю ей руку и выдёргиваю с дивана.

Её руки обнимают мою шею, тело прижимается вплотную, через полупрозрачную блузку чувствую её соски, потому что она без лифчика.

- Кира... - предупреждающе говорю ей.

- Макс… - выдыхает в опасной близости от моих губ.

Отклоняюсь насколько это возможно и снимаю её руки со своей шеи.

- Мы вроде это обсуждали. - Отстраняюсь от неё, делая шаг в сторону.

Усмехается и отворачивается.

- Макс Немцев и моногамия. Вау.

- Такси тебе вызвать? - Кладу руки в карманы, покачиваясь на пятках.

- Спасибо, обойдусь… - уходит, расталкивая народ.

Смотрю ей вслед, понимая, что мне вроде как насрать на эти обиды. У меня своих проблем до хрена и больше. Но я и раньше не особо уделял внимание чужим проблемам. Я эгоист, и мне комфортно.

В кармане толстовки вибрирует телефон.

Кудряш: “Через час закрываемся. Спать хочу и есть.”

Улыбаюсь, почесывая затылок.

Я: “Заберу тебя.”

Кудряш: “А ты где?”

Я: “В Караганде.”

Кудряш: “Ясно, умник. Картошки фри там нет?”

Сейчас будет ей и картошка, и пельмени, если захочет.

Я: “Подъеду, напишу.”

Кудряш: “Ждуууууууууу…”

Хмыкнув, кладу телефон в карман. Смотрю на Лёву. Он развалился на диване и догоняется Кирюхиным коктейлем.

- Я поехал, - говорю ему, перекрикивая музыку.

- Депозит погасишь? - Жуёт он лёд.

Лёва не бедный мальчик. Деньгами мамаши самолетики пускал. Но бухать у нас обычно принято за мой счёт. Я, вроде как, рад побесить батю пятизначными чеками, но своими бабками эти попойки оплачивать не собираюсь.

- Не в этот раз, Лёва. Давай тут как-нибудь сам.

Сбегаю по ступенькам, накинув на голову капюшон.

На такси заезжаю в Макдональдс и беру фаст-фудного говна Женьке и себе.

В начале шестого утра подпираю стенку на крыльце «Кислоты», сбрасывая ей сообщение. Народу здесь до фига. Все по такси фасуются. Нужно было своё не отпускать.

Знакомый охранник курит рядом, поглядывая на меня исподлобья.

Женя выходит в расстегнутой куртке, без шапки и в этой микроскопической юбке. Крутит кудрявым хвостом во все стороны. Видит меня и улыбается от уха до уха.

Трясу пакетом, как приманкой.

Улыбается ещё шире.

Иди уже ко мне.

Машет рукой охраннику.

Развожу руки в ожидании. Обнимает меня за талию. Запрокинув голову, вытягивает губы трубочкой. Сгребаю её в охапку.

Чмокаю.

Один раз.

Второй.

Блядь.

Третий.

Целуемся. С языками и всем набором. Положив на окружающих здоровенный болт, выманиваю её язык и всасываю в свой рот.

Вот так…

По позвоночнику волна. У меня стоит.

Сгребаю одной ладонью её задницу.

Она в ответ стонет мне в рот, прижимаясь сильнее.

Знаю, что чувствует меня даже через пуховик.

- До дома потерпишь? - останавливаю эту тигрицу, наклонив вперёд. - Или может в туалет зайдём?

- Ненавижу тебя, Немцев. - Кулак прилетает под мои ребра, и я тихо смеюсь.

Ага. Я так и понял.

Сжимаю её сильнее. Смотрю в её лицо. Она тоже смеётся, глядя в мои глаза.

Прижимаюсь носом к её виску, покачивая нас из стороны в сторону.

После сигаретного смога запах её шампуня освежает нос. Вдыхаю побольше, понимая, что ждал этого весь вечер.

Она затихла в моих руках, прижавшись щекой к груди.

Кладу подбородок на кудрявую макушку, впервые за эту ночь никуда не торопясь.

Глава 30

Болтая ногой, посматриваю на свой телефон. Юзаю пальцем по экрану, выводя на нём сердечки.

Ну и где он там?

На часах почти четыре дня. Мне выходить через пять минут, а от Макса ни одной весточки с утра.

Перед моим уходом он был поразговорчивее.

“Тихо… не ори так…”.

“Ладно, ори…”.

“Замри… - со стоном. - Вообще не шевелись…”.

Глупо улыбаюсь в пространство, пропуская через живот табун мурашек.

Ммммм...

Я уже соскучилась, и засос на шее покалывает. Там уверенный отпечаток его рта. Прямо под воротником моей водолазки. Спрятанный от всяких посторонних глаз. Потому что он бардовый и огромный.

Мы собираемся в кино. И он взял последний ряд. Я вся в предвкушении. Даже не помню, что за фильм.

Вздохнув, смотрю на монитор своего компа и мрачнею.

Целых двадцать минут я изучала всю доступную информацию о нашей мерзкой собственнице. Мне пришлось сделать это, потому что из кое-кого клещами ничего не вытянуть.

Упрямый баран.

Эта блондинка… его мачеха?

У неё другая фамилия, но я прогуглила. Это шок, но наша контора, по всей видимости, принадлежит семье Макса. У нашей конторы миллиардные обороты. Если бы я знала, что на овощах и фруктах можно так подняться, давно бы бросила институт и пошла на рынок.

Отец моего сиротки просто мегашишка в городе.

Вячеслав Немцев.

Судя по фотке, та ещё рожа. Я ничего не знаю об отношениях в семье Макса, но судя по этой тупой блондинке - полный отстой. Она назвала его дебилом. Он не дебил. Это она дебилка, я с первого взгляда это поняла. Безвкусная крашенная дура! И да, я предвзята.

Даже рыть о нём информацию для меня волнительно. Я хочу знать о нём все. Я хочу знать, почему он живет у меня? И долго ли ещё собирается это делать? Я надеюсь, что мы… теперь вместе. Ну вроде как вообще вместе. Я хотела… подумывала, познакомить его с родителями? Не знаю, может и нет. Они будут в шоке. А он захочет с ними познакомиться?

Я по-прежнему не знаю о нём ничего, кроме того, что он изобретательный извращенец. А ещё, Славик как-то обмолвился, что у меня мужик - “вундеркиндер”. Я разулыбалась, как идиотка.

Мне никогда и ни с кем не было так хорошо каждые пять минут каждого дня.

Люблю его. Как дура.

Выметаясь из кабинета бухгалтерии, набираю своего вундеркиндера.

Мои глаза мечутся по коридору. Я делаю так весь день. Но если бы эта Марина побывала здесь, уверена, весь коридор уже провонял бы её Гуччи.

На улице туман и морось, но в последнее время мне любая погода до лампочки.

Макс по-прежнему не берёт трубку.

Толкнув дверь, повторяю вызов  и выхожу на крыльцо. Пытаюсь по дороге застегнуть куртку, но тут глаза округляются и паника накрывает меня с головой. Такая сильная, что не могу сглотнуть.

На парковке черный Ренж Ровер, а рядом с ним на Макса орёт какой-то огромный мужик в чёрном пальто.

Моё сердце пускается в такой галоп, что холодеют руки.

Что он опять натворил?! Я знаю, что ничего! Мы не расставались на этой неделе ни на один день!

Схватив его за грудки пуховика, мужик впечатывает Макса в машину, а потом открывает дверь и пытается запихнуть внутрь.

Срываюсь с места быстрее, чем успеваю подумать.

- Максим! - визжу, оказываясь рядом с ними.

Макс вскидывает на меня глаза, не сопротивляясь.

Мужик резко оборачивается, прекращая возню, и я с третьей попытки узнаю Вячеслава Немцева!

Лицо перекошенное от злости, в глазах бешенство.

Он почти на голову выше Макса.

Отшатываюсь.

Колени начинают трястись. Никогда такого не испытывала.

- Максим… - дрожит мой голос, когда смотрю в его глаза.

- Иди к Славику… - хрипло велит он сквозь сжатые зубы, кивает в сторону припаркованной через три  ряда бмв. - Быстро пошла отсюда.

Отрицательно мотаю головой, стискивая в ладони телефон.

Хрен я уйду, когда тут такое!

- Съебись отсюда! - орёт мне мужик.

- Отпустите! - ору я срывающимся голосом. - Сейчас полицию вызову!

- Женя! Пошла отсюда! - рычит Макс.

Мужик даёт ему затрещину, забив на меня, и снова пихает в машину.

Всё, что есть у меня внутри, переворачивается. С рычанием бросаюсь вперед и цепляюсь за здоровенную ручищу, повисая на локте. Мужик с силой меня отталкивает. С визгом падают на задницу прямо на грязный асфальт.

Шиплю, содрав ладони, отбив копчик и выронив телефон.

- Ты охуел! - орёт Макс, цепляясь в лацканы пальто своего отца.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Отводит назад голову и бьёт его лбом по носу.

Мужик заводит кулак и впечатывает его в нос Макса. Его голова ударяется о машину.

Кричу.

Из глаз бешеным фонтаном брызжут слёзы.

Макс начинает лупить его в ответ как ненормальный.

Схватив за пальто, бьёт его по лицу так, что мужик, шатаясь, делает полшага назад. Не тормозя, Макс пихает его в грудь со всей силы. Тот падает на машину, а потом, оступившись, на асфальт.

У меня трясутся руки. Макс подлетает ко мне и ставит на ноги, дёрнув за куртку.

- Давай уйдём… - рыдаю я, схватившись за него и задрав голову. - Давай уйдём…

Он бешеный.

Его трясёт.

Зрачки расширены, взгляд мечется по моему лицу.

- Уйди отсюда! - Трясёт он  меня.

Разворачивает за плечи и толкает вперёд. А сам оборачивается и смотрит на отца, который уже несется на него как бульдозер!

Макс стоит один в этом долбаном тумане. Повернув голову и просто ожидая этого приближения.

- Ты у меня сядешь, сученыш! - плюётся хрипом его отец.

Закрываю рот руками, исторгая какие-то бульки.

Он сбивает Макса с ног и лупит его под рёбра.

- Максим… - скулю я, потому что он снова не сопротивляется.

Меня трясёт с головы до ног. Макс стонет. Осматриваюсь и нахожу на земле свой телефон. С остервенением замахиваюсь и запускаю в его отца айфоном. Попадаю прямо в висок, а потом разворачиваюсь и со всех ног бегу к парковочному месту для инвалидов.

Распахиваю дверь славиковой бэхи, из которой долбит музон.

Захлёбываясь слезами, тараторю:

- Там… там…

- Ни хуя себе… - шокировано тянет он, отлипнув, наконец, от инстаграма какой-то девицы.

Его изумлённые глаза осматривают меня, телефон падает на консоль.

Выскакивает из машины раньше, чем я успеваю хоть что-то объяснить.

Тяну его за собой, крича:

- Быстрее!

Макс лежит спиной на мокром асфальте, а его отец лает в трубку:

- Наряд пришли мне! На Горького!

Славик мгновенно оценивает обстановку, бросая мне:

- Здесь стой.

Торможу, но мне так хочется кинуться вперёд.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладонь.

Заметив нас, мужик никак не реагирует, продолжая расхаживать туда сюда. Из его носа течёт кровь. У Макса тоже кровь, он прикладывает ладонь к носу, глядя в небо.

Встав между ним и мужиком, Славик протягивает Максу руку и помогает подняться на ноги.

Его шатает.

Я скулю.

- Исчезни, ушлёпок! - Хватает Славика за локоть Владислав Немцев.

На фоне моего любимого друга этот ублюдок уже не выглядит таким впечатляющим. И это уже не говоря о том, что у Славика КМС по Греко-римской борьбе!

Выкуси, урод!

Мой прекрасный друг плавно разворачивается и заламывает гнилую руку отца Макса за его спину. А потом также плавно разворачивается, и, сделав движение ногой, роняет мужика на асфальт, без ущерба укладывает его мордой в вниз!

Макс наблюдает за всем этим так отрешенно, что у меня ёкает сердце.

Его волосы всклокочены, по подбородку стекает кровь, которую он снова утирает рукой, сплёвывая на землю.

Подняв с земли мой телефон, Славик увлекает моего Немцева за собой, подхватив за локоть. Вручает его мне, чеканя:

- Поехали отсюда.

В машине я дрожащими руками потрошу пакет с влажными салфетками. Неконтролируемо всхлипываю.

Макс сидит, откинув голову на сидение, прикрыв глаза и уронив ладони между разведённых колен, часто дыша.

Славик бросает на нас тяжёлые взгляды через зеркало заднего вида.

В машине слышны только мой тихий плачь и моя возня.

Подув на ледяную руку, начинаю осторожно протирать опухающее лицо своего любимого Немцева.

У него разбиты губы. Рассечена бровь. Кровь в волосах и над ухом. Начинаю оттуда.

Он молчит и никак не реагирует.

Костяшки его пальцев сбиты, пуховик в грязи. Закончив с лицом, берусь обрабатывать его руки, точно зная, что больше никогда не вернусь в эту контору. Завтра скину заявление на увольнение тетке по почте. Пусть уволят задним числом, отрабатывать я не буду.

Всхлипываю.

- Ты как? - хрипло спрашивает Макс, не глядя на меня.

- Ннноррмммалльно… - зубы стучат и язык заплетается.

Мне кажется, там на парковке я пережила один из самых страшных эпизодов в своей жизни.

Никогда ни за кого так не боялась, как за Макса.

Нежно стирать кровь с чёрного черепа на тыльной стороне его ладони, переворачиваю и протираю саму ладонь.

- Давай, кольца снимем? - хрипло предлагаю я.

Его пальцы складываются в кулак.

- В травмпункт щас заедем. У меня там знакомый врач работает. Подлатает тебя, - отрывисто говорит Славик с переднего сидения.

- Нет, останови мне здесь, - тихо, но твёрдо говорит Макс, не открывая глаз.

- Где? - сдержанно уточняет Славик.

- Здесь.

- Не останавливай! - в панике встреваю я.

- Слав, останови, - всё так же твёрдо повторяет Макс.

- Максим!

Хмурясь, предатель останавливает за остановкой!

- Куда ты? - Истерично хватаюсь за руку Макса.

Он выпрямляется и смотрит на меня. На мой нос, мои губы. Смотрит в мои глаза. Его зелёные глаза кажутся такими яркими в этой повсеместной серости.

Я тащусь от его глаз.

Подняв руку, он проводит ладонью по моим волосам, а потом склоняется и нежно целует кончик моего носа, шепча:

- Пока, Кудряш…

Моё горло сдавливает ком. Его парализует, и я просто не в состоянии ничего сказать.

Он что… прощается? Со мной?!

- Максим… - шепчу, чувствуя, как по щеке стекает огромная слеза.

Кивнув Славику, он выходит из машины и захлопывает за собой дверь.

Как ватная, тянусь к ручке, но на дверях срабатывает блокировка.

- Какого фига ты делаешь?! - возмущаюсь и бью ладонью по стеклу.

Машина тут же трогается, а я реву, глядя на удаляющуюся в туман фигуру.

Глава 31

- Ты что, заболела? - озабоченно спрашивает мама, заглядывая в моё лицо. - Может, приляжешь?

- Да… - вяло говорю я, ковыряя вилкой салат.

Вычленяю из «Оливье» горох.

Горох отправляю направо, а все остальное - налево.

ОН делал так, когда я изобразила для него «Оливье» в первый и последний раз.

Сидел и молча доставал горох из «Оливье», намекая на то, чтобы больше я его никогда не готовила.

Гурман чертов.

К глазам внезапно подкатывают слёзы.

Горох расплывается.

Опускаю подбородок и утираю нос, пока мама взбивает «приляг-среди-бела-дня» подушку.

Теперь сама ненавижу этот горох. Зелёный, как его глаза.

Я уже три дня не работаю. Могу и поспать, как трутень.

Прямо в четыре дня.

- Папа что, во Владик за хлебом пошёл? - спрашиваю с претензией, поджав губу.

- На Аляску, - хмыкает мама. - А что, тебе хлеба не хватает? Хочешь хлебушка?

Я хочу… своего Немцева!

- Хочу «Медовик»...

- Ну, вот. Сказала бы. Я бы сделала…

- Ладно, не надо, - неблагодарно капризничаю я.

- Ты чего такая? - тихо спрашивает мама за моей спиной. - Мне тетю Марусю вызвать?

Тетя Маруся - наша соседка. И она городская сумасшедшая, которая любит таскать меня за щеки. А ещё она ставила мне уколы с витаминами. В детстве.

- Что бы она меня пытала? - Кладу вилку и плетусь к щедро укомплектованному дивану, подтянув свои спортивные штаны.

Мне внезапно плевать на то, как я выгляжу. Какая разница, как я выгляжу?

- Тогда рассказывай сама, - осторожно просит мама.

Садится на край дивана, заботливо подтыкая под мой бок тёплое одеяло.

Кусаю его, отвернувшись к стенке, и скулю в подушку.

Вот в чём дело!

- Евгения… - ахает она в панике. - Прелесть наша…

Плачу.

В голос.

Мне плохо уже три дня. Именно столько от этого кретина нет вестей! Скинул бы смс: “жив, здоров, бухаю”. Я бы спокойно себе страдала дальше! По нему. По идиоту.

Знаю, что он не бухает и не чудит. Просто знаю. И не отвечает. Ни на звонки, ни на смс.

Нет, то, что он жив, я и так знаю.

Славик заезжал за ноутбуком и рюкзаком на следующий день, а потом... отчалил в Москву.

- Мммм… - мычу в одеяло.

Это нормально? Он прислал за своими вещами Славика. Пусть забирает! Мне всё равно...

- Господь вседержитель! - в панике восклицает мама.

Рыдаю.

“Ниченезнаю” - единственный ответ моего бывшего лучшего друга.

- Что тут творится? - Изумленный голос папы. - Умер кто?

- Да вот… - взволнованно над моей головой.

Позволяю им делать выводы, продолжая рыдать.

Вчера меня никто не забрал из "Кислоты". Он и забирал-то один раз. А я привыкла.

Так хочу его увидеть...

Так хочу его почувствовать. Тело. Его запах. Его руки. Губы. Его голос. Его шуточки и наглёжь. Так хочу его сюда...

Я волнуюсь. Так волнуюсь. Славик сказал: "НЕ КИПИШУЙ".

Пошли они оба!

- Евгения! Ты чего ревешь? Кудряшки раскрутятся!

При звуках слова «кудряш-ки» накрывает ещё сильнее. Начинаю поскуливать.

Перед глазами побитое отрешенное лицо моего любимого кретина.

Дурак, идиот!

Где ты?

Не хочу возвращаться в квартиру. В комнату где все пропахло Немцевым. Без его вещей там голяк. Будто забрали все самое важное.

- Так! - строго говорит папа. - Я достаю клюквенку!

Ого!

Выныриваю из под одеяла и вытираю свой хлюпающий нос.

- Теббе нельззя! - строго выкрикиваю ему вслед.

- Зато тебе можно и нужно. А я понюхаю. - Шуршит он тапками. - Лучше валерьянки средство!

Смотрю на маму.

Она прижимаете к груди руки, как мученица.

А в глазах ужас.

Ну, что?

Я тоже умею плакать!

Мама крестится.

Смеюсь сквозь слёзы.

Никогда не плакала из-за мужиков. Даже в детском саду! Они меня никогда за косички не дергали, это я им горшок на голову надевала.

И Максу бы сейчас что-нибудь надела.

Поднимаюсь с дивана и иду за стол.

Папочка наливает в графинчик красную штуку, а мама хлопочет рядом.

- Вот так роди дочь… - приговаривает он.

- Я рожала, не ты… - деловито поправляет она.

Снова смеюсь, а потом неожиданно выдаю:

- Я вас люблю…

Оба замирают и смотрят так, будто я сошла с ума.

- Очень... - добавляю, подтерев нос рукавом водолазки.

- Слышишь, что… - откашливается мама.

- Почудится же… я ж еще даже не понюхал... - подхватывает папа.

После всего увиденного на той парковке... я как никогда понимаю, что семья, она должна быть такой.  Чтобы все трудности - рука к руке, нога к ноге, шаг за шагом. Чтобы тебя любили таким, какой ты есть. Чтобы не насаживали никаких стереотипов, но объяснили, что значит быть "порядочным" человеком. Порядочный человек не ударит отца. Даже если... отец ГОВНО!

Он не сопротивлялся и я... просто им горжусь...

Макс, он такой… Как его можно не любить?!

Я его люблю, и мои родители, знаю точно, тоже полюбили бы!

Потребность показать ему это своими поцелуями убивает меня. Я хочу быть там, где он. Хочу сделать ему минет, обед и родить троих детей. Я ни одному мужику не хотела рожать детей. Думала, такого не родилось. Неужели, он этого не чувствует?

А вдруг… он ничего ко мне не чувствует?

Да черт его знает!

Разве в нём можно хоть что-нибудь понять?!

Самый сложный и закрытый человек на свете. Теперь… понятно, почему…

Мысли о том, что его могли бить в детстве, колотят меня. Боже… лучше об этом не думать, опять зареву. Почему я должна строить эти догадки? Неужели сложно объяснить?

Видимо, сложнее, чем мне кажется. Раз от него ни слуху, ни духу.

Опрокидываю в себя рюмку обжигающей жидкости и начинаю кашлять.

- Господи, сколько тут? - сиплю я, стуча по своей груди

- Пятьдесят. С тебя хватит. - Гладит по голове отец.

Быстро зажевываю горохом, тряся головой.

В дверь звонят, и мама, закинув кухонное полотенце на плечо, идет открывать.

- Это тетя Маруся, наверное, - с набитым ртом мямлю ей вслед.

Щелкает замок, а потом настороженное:

- Вам кого? Тарасовы на третьем...

Слышу тихий голос, от которого у меня подскакивает давление.

Шуршание верхней одежды…

- Кто там, Светлана? - строго спрашивает папа, поднимаясь со стула.

Мама появляется в дверном проёме и растерянно смотрит на меня.

За ее плечами вырастает знакомая фигура, которая задевает башкой дверной косяк.

Темная толстовка, русые волосы и помятое лицо. Зелёные глаза впиваются в мои.

Исподлобья.

Серьезные и строгие, будто их подменили.

Сердце на миг останавливается и проваливается в живот, а потом в пятки.

- Убью… - шепчу я, вскакивая со стула.

Глава 32

Влетаю в него так, что он покачнулся.

Обвиваю руками его шею, глажу её, бормоча:

- Ты… ты…

Ударяю кулаком по его груди, прижавшись носом к горячей коже.

Макс перехватывает мою руку и сжимает второй мою талию, притискивая к себе так, что чувствую его всего: его грудь своей грудью, его живот своим животом, его бедра своими бёдрами. Трепыхаюсь ещё секунду, а потом сдуваюсь. Безвольно повисаю на нём, признавая себе в том, что я самая настоящая тряпка. Но от облегчения голова идёт кругом, плюс ко всему, я с утра не очень хорошо соображаю. Клюквенка завершила натюрморт - ноги стали ватными.

Какой же он засранец!

Всхлипнув, утыкаясь носом в его толстовку и просто дышу. Он тихо дышит мне в висок, опустив голову и прижавшись к нему щекой.

Закрываю глаза. Родной запах заполняет ноздри. Трусь щекой о его грудь и чувствую, как каменеют его мышцы. Большим пальцем он гладит мою ладонь, которую припечатал к груди своей рукой.

Если бы он не пришел…

Я бы нашла его и… не знаю...

Родители притихли и, кажется, не дышат. Дышим только мы. Я и Макс. Дышим и не двигаемся. Слушаю его сердце своим. Оно бьется ровно и размеренно, в отличии от моего, отбивающего чечетку.

Как же я скучала... будто мы целый год не виделись.

Продолжаю цепляться за него, будто он может исчезнуть.

- Добрый день, - хрипловато говорит Макс над моей головой.

- Добрый, - мрачновато тянет папа у меня за спиной. - А вы, собственно, кто?

Не открывая глаз, бормочу укоризненно:

- Пап...

- Что? - изумляется тот. - Могу я знать, к кому ты, как пиявка прилипла?

- Максим, - учтиво представляется Немцев.

- Вы что, с зоны откинулись, молодой человек? - спрашивает отец.

- Папа! - Вскидываю голову и смотрю через плечо, возмущенно поджав губы.

- На зоне такие не делают, - спокойно поясняет Макс, имея ввиду свои тату. - Это “неотрадишнел”, сложная методика.

Отец фыркает, я улыбаюсь. Поднимаю подбородок и заглядываю ему в лицо. Он смотрит на меня сверху вниз и незаметно подмигивает. У него под глазом синяк, челюсть распухла, и губы немного.

Горло сдавливает спазм.

Сглатываю его, чувствуя щемящую нежность и бешеную любовь к этому Немцеву. И адскую ненависть к тому, другому.

Ублюдок. Те десять минут моей жизни снова проносятся перед глазами, как кадры какого-то триллера. Теперь я знаю, что у Макса не только матери нет, а ещё и… отца.

- Присоединяйтесь, Максим. - Очень неубедительно изображает позитив мама. - У нас ужин…

Скорее уж попойка.

- Я ненадолго, - говорит он, посмотрев на неё поверх моей головы. Переведя на меня глаза, спрашивает. - Поговорим?

Меня охватывает такое волнение, что сердце делает скачок.

Молча киваю, выбираясь из его рук. Меня тянет обратно, но я сильная. Цепляю его пальцы своими, выходя в коридор нашей крошечной трёшки. Бросив взгляд на притихших родителей, веду гостя в свою «детскую» комнату. Теперь это склад всякого столетнего барахла, но моя полутороспальная кровать все еще на месте. На покрывале ровным строем сидят синие плюшевые медведи. Стыдливо задвигаю их в угол и заправляю волосы за уши, оборачиваясь.

Макс останавливается в центре комнаты и поворачивает голову, осматривая ее по часовой стрелке. На нём джинсы и толстовка, отросшие волосы аккуратно откинуты со лба и зачёсаны назад.

Заметив на стене постер Джареда Лета, Макс беззвучно хмыкает.

Он выглядит абсолютным беспредельщиком.

Если бы моя дочь привела в дом кого-то подобного, я бы отправила её в монастырь. Эта мысль веселит меня, особенно если учитывать то, что сама я кайфую от него любого.

Макс замыкает круг, останавливая взгляд на мне. Выражение его глаз убивает мою весёлость и заставляет обхватить себя руками, потому что мне вдруг стало холодно.

Смотрю на него, стараясь сдержать дрожь своего подбородка. Не желая тянуть резину, хрипло спрашиваю:

- Ты со мной расстаешься?

- Я уезжаю, - говорит он, положив руки на бёдра.

Вот как.

- Куда? - Чувствую, как щиплет в носу.

- В Москву.

Смотрю на него не моргая.

Москва - это не так уж далеко. Для кого-то. А для меня… для меня далеко…

- Когда? - Подхожу к окну, повернувшись к нему спиной.

Грязно-серый день за стеклом в самом разгаре. Чертова зима.

- Сегодня.

Ясно.

Закрываю глаза и просто дышу. Значит, попрощаться пришел. Если бы он попрощался со мной СМСкой, я бы точно его убила.

- Удачи… - шепчу сдавленно.

Скажу еще хоть слово и разрыдаюсь белугой.

- Поехали со мной, - вдруг говорит Макс. - Подтянешь, когда сниму квартиру.

Резко обернувшись, смотрю в его глаза.

В нашу первую встречу они были веселыми и наглыми, как и он сам. А сейчас Макс неподвижно наблюдает за мной исподлобья. Хмурый и серьезный.

- Я… не могу… - трясу головой, чувствуя, как давит в груди. - У папы сердце. В прошлый раз я еле из «Кислоты» в больницу успела. Думала… опоздаю…

- Понятно, - кивает он, поигрывая челюстью.

- Макс… четыре часа всего… - говорю, облизывая пересохшие губы.

- Жень, ты и сама понимаешь, что на расстоянии встречаться полная дурь. - Запускает он ладонь в волосы и резко проводит по ним пятернёй.

Для меня не дурь!

- Понимаю, - отвечаю вместо этого, снова глядя в окно.

- Я здесь оставаться не могу. Я и не планировал.

Киваю, глядя в пространство.

- Первое время у Славика поживу. Потом посмотрим, - продолжает он, решив в кои-то веке поделиться со мной своими планами.

Перед глазами плывет.

Толстая слеза срывается с моих ресниц и падает на щеку. Я правда все понимаю, но что это меняет?

- Поцелуй меня, - прошу его сипло.

Он не двигается целую вечность, а потом подходит и разворачивает к себе за плечи, как безвольную куклу. Смотрю на его кадык, часто и рвано дыша. Он обнимает мое лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. Стирает большим пальцем мою слезу. Между русых бровей складка. Зеленые подбитые глаза смотрят в мои.

- Женя… - сжимает он челюсти.

- Максим… - шепчу я.

- Ты знаешь, где меня искать.

- А ты знаешь, где искать меня.

- Я не могу здесь торчать, - повторяет он. - И не буду.

Закрываю глаза, кивая.

Он молчит и громко дышит.

Воздух шевелится, а потом его губы мягко касаются моего века. Моей щеки. Уголка губ. Покрывает мое лицо лёгкими поцелуями.

- Ещё… - шепчу ему, вставая на носочки и цепляясь за его толстовку.

Он накрывает мои губы своими и раскрывает их языком, выдохнув через нос. Пускаю его, не сопротивляясь. Наши языки мягко сталкиваются, цепляясь друг за друга. От удовольствия я тихо стону ему в рот. Стараюсь быть осторожной, чтобы не навредить его разбитым губам. Целую его в ответ так осторожно и медленно, как мы никогда не делали.

С шумным вдохом Макс отстраняется, и я поднимаю отяжелевшие веки.

Молча смотрим друг на друга. Облизываю припухшие губы и больше спрашиваю, чем утверждаю:

- Пока?

Он кивает. Трогает подушечками пальцев мою нижнюю губу, а потом выпускает мое лицо и идёт к двери, проведя по лицу ладонью. Наблюдаю за ним, уронив руки вдоль тела и повернув голову. Обернувшись через плечо, окидывает меня взглядом, а потом выходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Прижавшись лбом к стеклу, наблюдаю за тем, как высокая фигура в синем пуховике покидает подъезд нашего дома. Накинув на голову капюшон, широким шагом уходит, огибая лужи и ямки. Уходит, ни разу не оглянувшись.

Сползаю на пол и, уткнувшись носом в колени, плачу, прекращая себя сдерживать.

Слышу, как открылась дверь в комнату.

- Не сейчас… - шепчу я, накрывая голову руками.

Глава 33. Макс

1,5 месяца спустя…

Галстук не носил никогда.

Даже на выпускной приперся в кроссовках и футболке. Папенька был в гневе, его перманентное состояние.

Сжав зубы, мысленно посылаю его на х*р.

Полтора месяца прошло, а меня до сих пор торкает. Я не знаю, за какие заслуги под него легла моя мать, и теперь никогда не узнаю. Судя по тому, что от него ни одной угрозы уже пару недель, замахался печатать. Попросил бы свою крысу о помощи. Знаю, что никогда он на меня за разбитые тачки не навешает. Даже у него есть границы, но если увижу ещё раз, возможно дам ему по роже первый.

Надеюсь, не увижу.

Мысль отдаётся тупой тяжестью где-то под рёбрами. Откуда берётся эта сраная горечь, не пойму.

Не время и не место.

Поправляю галстук, расстёгивая пиджак. За костюм отвалил не жалея. Чувствую - он мне ещё пригодится, и не один раз.

- Сильно не углубляйся, - постукивая по столу телефоном, советует сидящий рядом Орлов. - Я с этими парнями не работал. Пока патент не получишь, все примочки не раскрывай...

Задумчиво киваю, наблюдая за двумя мужиками, вошедшими в ресторан на Тверской.

Оба до сорока. Подтянутые и начищенные. Одеты брендово, но неброско. Все в традициях.

Осматриваются.

Заметив нас, кивают и идут к столу.

Худощавый седеющий - это скаут Гугл. Живёт в Кремниевой долине, в Москве проездом. Второй - понятия не имею кто такой. Славик, по ходу, тоже не в курсе. Как он раскопал их для меня, не знаю. Спасибо ему за  это. Связей у него до хрена. Если дело выгорит, век буду должен.

Встаём и протягиваем руки.

- Привет, Петр Давыдов. - Американский позитив не режет глаза, уже круто.

- Максим Немцев, - приветствую я, пожимая руку.

Второго мужика представляют, как Артёма Фазыева, и у меня слегка падает челюсть.

Ни хрена себе.

Жму его руку.

- Слышал о вас, - говорю, глядя в глаза.

- Давайте на “ты”. - Жмёт руку Славика.

Мужик продал свою компанию в двадцать пять за сто тысяч евро, но потом половину спалил, не в то вложившись. Я пытаюсь продать своё сраное приложение за десять тысяч. Не выйдет, пойду жрать колбасные обрезки, потому что бабки я свои пристроил на три года и теперь на лютом подсосе. Выхлоп с них увижу не раньше осени.

В любом случае, буду пробовать разные варианты. Мобильные приложения - это не то, чем бы я хотел по жизни заниматься. Трудоемкая работа, а отдача под большим вопросом. Если продам, съеду от Орлова.

Усаживаемся и берём кофе.

- Давай пока в общих чертах, - начинает Давыдов. - Что за идея в целом?

Кладу ладони на стол, сложив их домиком. На мой эпатаж обоим насрать.

- Это приложение - аналог Memris. - Скрывать то, что это аналог смысла нет. Эти чуваки топ-сто мобильных приложений наизусть знают.

- Приложение для изучения языков? - уточняет Фазыев, делая глоток из своей чашки.

- Оно, - киваю ему. - Я сам пользовался Memris. Мое называется - OMon, и оно адаптировано под русскоязычных школьников на основе моего собственного опыта.

- Как ты оцениваешь свой опыт? - подает голос скаут.

Посмотрев на него, говорю:

- Я активный пользователь, иначе не взялся бы подгонять Memris под себя. OMon я и сейчас бы использовал, мне девятнадцать.

- И какая аудитория по твоим подсчётам?

- Думаю, до десяти миллионов, - выдаю я очень усреднённо.

Оба молчат.

Славик многозначительно смотрит в потолок.

Я смотрю на Гугл-скаута.

Тот чешет бровь. Фазыев чешет ухо.

Переглядываются.

- Дизайн уже готов? Когда можно его посмотреть? - вдруг спрашивает Фазыев.

Алиллуйя, мать вашу!

- Дизайн в разработке. Ещё неделя, может две.

Девочка Алевтина рисует мне за “спасибо”, поторапливать пока не борзею. Это девочка Славика. Если выгорит, расплачусь и с ней.

- Я сегодня улетаю, - говорит Давыдов, проваливаясь в свой телефон. - Все наработки пришлёшь на почту. В апреле буду опять в Москве, встретимся ещё раз по конструктиву, сейчас точно ничего сказать не могу, нужны тесты.

Быстро прикидываю в уме, что Алевтину пора подогнать. Если не хочу всё просрать, придётся надавить или заплатить денег.

- Алевтину подгони, - изрекает Орлов, когда выходим на улицу.

- Каким образом? - Делаю вдох такой глубины, что башка кружится.

Снег сошел за неделю. Пахнет весной. Охуенно. Настроение сейчас у меня такое же. Кладу руки в карманы пальто, медленно трогаясь к машине.

- Ну шоколадку купи, че мне тебя учить? - Открывает он водительскую дверь своей тачки.

- Шоколадку, ага. - Захожу с другой стороны и сажусь в салон.

Развожу колени и упираясь в них локтями. Тру лицо ладонями. Я замахался за последний месяц так, что забыл, как меня по батюшке. Из-за компа вылезаю только пожрать и отлить. Сплю по три часа в сутки.

- Сегодня тусовка в “Камелоте”, - говорит Славик, набирая кому-то сообщение.

У него баб, как у долбаной рок-звезды. И трахаться он всех водит домой. Это еще одна причина, по которой я хочу съехать покорее.

- Я пас.

- Ясно.

В подстаканнике вибрирует его второй телефон. Смотрит на экран, буркнув “я счас”. Выходит, хлопнув дверью.

Проверяю свой смартфон. От Кирюхи десять непрочитанных в мессенджере. Последнее время я забил на все. Башка до того “Омоном” загружена, что даже на звонки порой не отвечаю. Прокрутив вниз ленту сообщений, нажимаю на фотку Кудряшки.

Там она сушит свои тридцать два. Мне. Помню этот день.

Я не думал, что она поедет за мной как жена, блядь, декабриста. Но это самое логичное для нас с ней. Я предложил, потому что хотел, чтобы поехала со мной. Я не воспринимаю её, как обузу. Даже если нам с ней на резинки хватать перестало бы, я бы не считал её обузой. Меня ни одно качество в ней ни разу не напрягало. Если бы было время думать о чём-то, кроме “Омона”, думал бы о том, что соскучился. Я соскучился, пиздец. Не говоря уже о том, что я хочу потрахаться. И трахаться я хочу со своей, блять, Кудряшкой, а не с какой-то левой Марусей.

Ну, и что дальше?

Да хрен его знает.

Пока у меня целибат и полное радиомолчание.

Славик возвращается в салон. На его лице придурковатая улыбка. Закрываю чат, ничего не отправив, и сую телефон в карман.

Бросив телефон на приборную панель, Орлов говорит:

- Чё, какие планы?

- Пожрать.

- Млин, отличный план. А че, у нас есть что пожрать?

Ржем.

Славик врубает музыку и выруливает на проспект.

- На бульваре останови, - прошу его я.

Орлов вопросительно гнет брови.

- Пройтись хочу.

В четырех стенах сидеть задолбался, хотя у него почти семьдесят квадратов.

- Ну, давай, - хмыкает он, тормозя у тротуара.

Выбираюсь из машины и поднимаю воротник пальто.

Весной пахнет, но ни хрена не весенний ветер хлещет в лицо.

Отключаю свой внутренний компас и просто иду. Мне нравится Москва. Мой город. Чувствую себя здесь комфортно без всяких сантиментов. Все возможности - здесь. Главное не сидеть на жопе ровно, а постоянно двигаться. Прокачивать себя и цель ставить. А потом идти к ней, не сворачивая.

Обойдя толпу китайцев, дохожу до набережной. Осматриваюсь по сторонам и, облокотившись о парапет, достаю телефон. Минуту кручу его в руках, глядя то на воду, то на свои туфли.

Ладно. На фиг всё.

Снимаю блокировку и пишу:

“Привет.”

Глава 34

Макс: «Привет.»

Простое слово из шести букв в сочетании с именем отправителя на секунду потушило мне свет.

От всплеска радости, тоски и скачка артериального давления просто выпускаю из рук все, что в них держала, включая свой айфон. Он с грохотом падает на пол, делает колесо по кафелю и  улетает под стеллажи с макаронами.

Рухнув на корточки, а потом на колени, тянусь рукой, пытаясь достать его кончиками пальцев.

Меня потряхивает и сердце колотится. Просто бомбический эффект, Женя!

Пальцы цепляются за плоский тяжёлый гаджет, и я шепчу:

- Ура...

По дисплею расползлась тонкая сеточка трещин. Мне все равно. Открываю мессенджер и быстро печатаю в ответ:

“Привет.”

От возбуждения и прилива адреналина сдавливает горло.

Я думала… что он уже никогда не напишет...

Думала, ему давно не до меня.

Он не написал ни через неделю, ни через две, ни… через три. Я каждый день хотела написать сама. Измучилась так, что прихватило печенку.

Я не знала, что умею так страдать.

Я не знала, что ему написать!

Меня сомнения просто разрывают, и тогда, и сейчас. Начиная с того, что я сказала ему в тот день, заканчивая моими собственными планами на жизнь. Он сказал, что отношения на расстоянии ему не нужны, а в таком разболтанном состоянии я просто не знала, что ему предложить! Полтора месяца назад меня пугал переезд, не говоря уже о том, что у отца состояние, как “русская рулетка”. Один раз я уже это пережила, и такое до конца жизни не забыть.

Я в Москве вообще один раз в жизни была. Я не знала, какую работу там искать, не знала, как это - начать жизнь в чужом городе. Я на поезде один раз ездила! В моих планах на жизнь переезда никогда в серьез не было. Не было, пока я не встретила Новый год с Максимом Немцевым.

Смотрю на корзину с продуктами, в которую набирала все, что плохо лежит, и сейчас не помню, зачем мне это?

Сейчас я вообще забыла где нахожусь и куда направлялась.

Облизываю губы и жду, продолжая стоять на коленях.

Сообщение прочитано.

Мигает надпись «Макс печатает…».

Выдыхаю и жду.

Славик писал о том, у Макса грандиозные планы. Что он «вгрызся» в столицу, мой «волчонок вундеркиндер». А я сказала ему, что он не мой. И поняла, что будет огромной тупостью лезть к Максу со своими терзаниями и претензиями, когда он занят такими важными вещами, как покорение Москвы. Мы друг другу ничего не обещали. Сама я готова обещать ему что угодно. А он… он готов? Ему явно есть чем заняться, кроме как моими внутренними проблемами и чувствами к нему. Ему девятнадцать! И он только что вырвалась на волю. Он позвал с собой, но я не знаю: зачем и насколько искренне. Может, он и сам этого не знает? Два месяца назад он ввязывался в пяные драки, и ему было вообще не до чего.

Я бесприрывно кручу эти мысли в голове уже полтора месяца. Мне нужно было все бросить и поехать за ним, как жене декабриста?

Я прекрасно знаю, как живет Славик. У него тусовки пять на семь. От его инстаграма прифигел бы даже Моргенштерн, а Макс… он тоже любитель потусить. Даже живя со мной, пару раз уходил к друзьям, а потом встречал меня в пять утра.

Смотрю в окошко переписки не моргая.

Макс: “Как дела?”

Шумно выдохнув, пишу все, что в голову взбредёт, будто век с людьми не общалась:

Я: “У меня сегодня выходной. Нашла новую работу. Хочу приготовить лапшу с индейкой. Мы делали такую. Как ты? Как Москва?”

Печатает...

О, пожалуйста...

Макс: “Стоит. Пришли фотку.”

Счастливо смеюсь, вскакивая на ноги.

Я не ожидала от него многословия, иначе подумала бы, что у него украли телефон.

Сделать селфи?

Врубаю камеру и смотрю на себя. Я даже ресницы не красила. Ну и ладно… какой он меня только не видел… и с каких ракурсов. Взбиваю рукой волосы, набрасав на одну половину лица побольше кудряшек, и улыбаюсь ему, опустив подбородок.

Прикрепляю фотку и пишу:

Я: “Теперь ты.”

Он не отвечает долбанных четыре минуты!

А когда получаю его фотографию, хочу визжать.

На нём серое пальто, пиджак и галстук…

О, мамочки…

Он где-то на улице. Ветер растрепал волосы, и он смотрит на меня исподлобья, как, блин, Люцифер!

Как же я соскучилась...

Жадно вглядываюсь в его черты.

Макс: «Следующую фотку пришлешь голой.»

Опять смеюсь и выхожу из магазина, бросив тележку.

На ходу пишу:

Я: «Если только ты тоже!»

Макс: «Без проблем.»

О, это я знаю...

Иду по улице в неизвестном направлении, продолжая рассматривать его фотографию. Смотрю на него в таком красивом и непривычном для меня образе. Его бунтарский нрав выдают тату на шее, выглядывающие из-под воротничка белой рубашки. Макс и пальто. Ну... это просто чума...

Захлебываясь собственными слюнями и не думая пишу:

Я: “Какие планы?”

Макс: “Никаких. А у тебя?”

Я: “Сделать фотку в ванной.”

Макс: “Когда будешь там, напиши.”

Я: “Зачем?”

Макс: “За надом, блин”

Закатываю глаза.

Я: “Я кокетничала, баран!”

Макс: “Спускаюсь в метро, Кудряш.”

Зажмуриваюсь.

Ясно. Ладно.

Кладу телефон в карман, пытаясь понять куда мне идти. На это уходит пара минут, потому что все мои мозги будто через мясорубку пропустили. Семеню по району, тихо улыбаясь. В нетерпении добираюсь до дома родителей, потому что живу у них уже месяц. Я отказалась от своей квартиры, сама не знаю почему… потому что ждала вестей и думала, думала, думала…

- Женя, ты? - кричит из кухни мама.

- Ну, а кто? - кричу, быстро начиная раздеваться.

Из зеркала на меня смотрит лихорадочная версия меня. На щеках ненормальный румянец, а глаза, как у пьяной. Я под кайфом имени Макс. Хочу еще.

Телефон вибрирует. Хватаю его и быстро снимаю блокировку.

Макс: “Не хочешь приехать на выходные?”

Думаю ровно секунду.

Я: “Хчу.”

Блин!

Я: “Хочу.”

Упершись лбом в стену, жду его ответа. Куртка осталась болтаться на одном плече, шапку зажала в кулаке.

Макс: “Когда сможешь?”

Я: “Через две недели.”

Печатает… а потом перестает, будто задумался. Сердце отдает барабанной дробью в ушах. Ну же...

Макс: “Ок. Тогда жду.”

Пялюсь в пространство, понимая, что ему не понравился мой ответ.

Я вдруг понимаю, что он хочет, чтобы я приехала раньше.  Я должна была приехать раньше…

За этот месяц я тысячу раз мысленно уезжала и возвращалась. Потому что Немцев - самый сложный человек из всех, кого я знаю. В своих мыслях я возвращалась, потому что мы с ним не смогли и месяца вместе протянуть. Я знаю о нём так мало. О его характере, о его чувствах к себе. О его планах, о его взглядах на жизнь! Что если мы друг другу не подходим? Я не жду заверений в вечной верности или штампа в паспорте. Хотя нет, жду! Но любви нужна свобода, а любви Макса и подавно. Он не домашний мальчик. Ни разу. Все это пугает меня.

Но прямо сейчас у меня нет сомнений.

Я не буду больше ждать. Я не буду этого делать. Я поеду к нему прямо завтра.

Решиться на что-то новое было сложно, но кажется, я готова.

- Мама, я уезжаю! - снова натягиваю на голову шапку и засовываю ноги в угги.

Мне нужно уволится из “Кислоты”, а еще с новой работы. Я подрабатываю на складе "Совместных закупок" три раза в неделю. Платят копейки, но я в серьез не искала работу. Потому что... всё думала и думала. У меня есть немного накоплений, на первое время хватит.

- Куда? На работу? - Озадаченно выглядывает из-за двери мама, - так рано еще...

- В Москву, - говорю, хватая свою сумку, а потом скрипя зубами вру. - На выходные...

- Что, сейчас? - недоверчиво тянет она.

- Нет, завтра. - Забрасываю на шею шарф и крепче сжимаю телефон.

Билеты куплю в автобусе через приложение. Вечером соберусь и...

- Слава тебе Господи! Валерий Семенович, вы слышите?! - Взмахивает она руками.

Папа выходит из зала, опуская на нос очки.

- На выходные, значит?

- Угу, - прячу я глаза.

- Бери наш чемодан, он больше твоего, - говорит отец. - А если вернёшься, отдам Богу душу, чтоб уж не мучилась.

- Папа! - в шоке ору я, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы, и шепчу. - Что ты такое говоришь?

- Иди уже. Папа никуда не денется. Папа хочет внуков.

- Папочка... - выдавливаю сквозь ком в горле.

Он поджимает губы и уходит, махнув на меня рукой.

- Хоть бы татуированными не родились, - бормочет мама, прикрывая глаза. - Страсти какие...

Утерев ладонью нос, смеюсь. А по телу растекается дрожь. Потому что вдруг представляю маленького Немцева-младенца в, блин, татуировках с головы до пинеток!

Об этом даже вскользь думать рано! Какие дети?! Какие младенцы?!

- Я скоро... - обещаю, выскакивая за дверь.

Выходя из подъезда, набираю смс Славику:

“Встреть меня завтра на Казанском.”

Славик: “Во сколько? П.С. Аллилуйя.”

Глава 35

За окном мелькает спальный район гигантских многоэтажек.

Мои нервы - как канаты.

Сюрпризы не мой конёк, про Немцева ничего сказать не могу. Мне суждено познавать его опытным путём, поэтому сегодня и узнаю, как он к ним относится.

Мне немного страшно.

Он уже близко. И я так хочу его увидеть, услышать и потрогать. Если бы мне пришлось ждать две недели, я бы свихнулась.

- Че-т ты на мандраже, подруга, - веселится Славик, лениво ведя свою «бэху» одной рукой. - Рад будет твой Ромео, не кисни.

Что он понимает в любви?

Я плохо соображаю, так что молчу.

На Славике белый вязаный свитер с горлом и чёрные джинсы, и я не знаю второго мужика, который носил бы что-то подобное и при этом выглядел, как картинка. Он тоже в курсе, что выглядит, как картинка.

Кобель.

Откидываю солнцезащитный козырёк и открываю маленькое встроенное зеркало.

Изучаю свой ненавязчивый макияж: маленькие стрелки и немного тональника.

Никакой помады.

Поправляю шёлковый платок в крупный цветочек, который у меня вместо обруча. Смачиваю руки антисептиком и возвращаю его в карман пальто. Открываю бардачок, чтобы взять влажные салфетки и протереть свои ботинки. Оттуда мне на колени падает два контрацептива.

- Господи, Орлов! - сетую я. - Здесь-то они тебе зачем?

- Для красоты, - закатывает он глаза.

Закатываю свои и засовываю пакетики назад в бардачок.

Выдохнув, складываю на коленях руки, постукивая по ним пальцами. На мне чёрная плиссированная юбка и песочная водолазка. На ногах - ботинки с толстым каблуком. Выгляжу, как очень хорошая девочка. Это для тех, кто не знает, что у меня под одеждой. Там у меня четверть четверти моих денежных запасов - чёрное тонкое кружево без пуш-ап. Даже не знаю, где больше просвечивает - вверху или внизу.

Славик паркует машину в квадратном дворе пятнадцатиэтажного муравейника. На самом деле, мы не так далеко от Центра, потому что я видела Москву-Сити где-то не так близко к горизонту.

Мой друг галантно открывает для меня дверь, и подставляет локоть, пока обходим его тачку и мартовские лужи.

- Нет, - тяну его за рукав парки, когда он подводит меня к багажнику.

Он смотрит на меня вопросительно из своего капюшона. Терпеливо ждёт, пока кусаю губы и метаюсь в сомнениях.

- Пусть чемодан пока у тебя полежит, - выпаливаю, глядя на свои ботинки.

- У меня багажник просел от твоего чемодана, - ворчит, не задавая лишних вопросов.

В лифте он нажимает десятый этаж. Вячеслав Орлов у нас не мелочится. Его «хата» явно не самое бюджетное съёмное жильё столицы. Я у него никогда не была. В прошлый и единственный раз, когда я была в Москве, мы ходили по музеям. И обошли ещё не все из моего списка, тех что нужно посетить для общего развития.

В нетерпении хочется скакать на месте. С каждым этажом волнение поджигает вены.

Я соскучилась.

Соскучилась, соскучилась, соскучилась…

Сейчас десять утра. Может он спит? Сегодня ведь суббота. Хотя ему без разницы. Я не отправила фотку из ванной. А он и не требовал. Вообще-то, он больше мне не писал. От этого я волнуюсь ещё больше. Он обиделся? Не хочет со мной разговаривать? Занят?

Я так быстро собралась и все решила, что сама в шоке. И я вообще не уверена в том, как он отреагирует на пятнадцатикилограммовый чемодан в багажнике Славика.

Он позвал на выходные… я всегда могу вернуться домой, в случае чего…

У меня даже заявление в “Кислоте” не подписали, сказали дадут время подумать. Порядочные трудоголички всем нужны. Зато со склада закупок меня рассчитали быстро. Можно поесть шаурмы на эту зарплату.

Я не собираюсь сваливаться Максу как снег на голову со своим чемоданом. Может, ему это не нужно. Может, ему не нужны лишние заботы…

Славик открывает ключом тяжелую дверь, пропуская меня вперёд:

- Прошу, мой капитан!

Сжимая в карманах кулаки, захожу внутрь и осматриваюсь.

В квартире блаженная утренняя тишина. Солнечный свет пробивается через графитовые льняные шторы, освещая кухню-студию, серый диван с подушкой и клетчатым пледом и журнальный столик, на котором свалено несколько ноутбуков.

- Надеюсь, ты привез пожрать, - прилетает нам упрёк со стороны здоровенного двустворчатого холодильника.

Синхронно поворачиваем головы.

О, мамочка и папочка…

Моё сердце готово лопнуть от восторга и радости. От звуков этого недовольного ворчливого голоса. Глаза моргают, рот приоткрывается, голова пустеет.

Это всё признаки того, что Макс Немцев рядом.

Сверкая разрисованным прессом, он стоит у открытой хромированной дверцы, вдумчиво и хмуро изучая содержимое холодильника, потирает свою грудь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Собственной персоной.

В черных спортивках и все. В черных спортивках, болтающихся так низко на талии, что я вижу, блин, его крупные бедренные кости!

О, мамочки...

И он босой.

Что-то мне жарко…

Сжимаю в кармане антисептик, не переставая пялиться на полуголое мужское тело. На растрёпанную русую башку моего “вундеркиндера”. У него щетина, на запястье феньки. Кольца куда-то дел, а я так к ним привыкла.

Макс...

Открываю и закрываю рот, думая о том, как поэффектнее обозначить свое нежданное присутствие, когда он достает из холодильника стеклянную бутылку апельсинового сока и,  открутив крышку, начинает пить прямо из горла. Его горло дергается, у меня дергается в животе.

Отстойная привычка, я ему сто раз говорила...

Славик решает мою проблему, с усмешкой объявляя:

- Ага, привез. Приятного аппетита.

Положив свою ручищу на моё плечо, подталкивает вперед, как какую-то  жертвенную овцу!

Ботинки издают противный скрип, сцепившись с кафельным полом. Макс поворачивает голову, скосив глаза и продолжая варварски хлестать из банки. Замирает с ней у рта, медленно осматривая меня с головы до ног, и обратно.

Жеманюсь, тупя взор.

Он убирает от лица банку, ставит её на стол. Протирая губы тыльной стороной ладони, впивается в моё лицо зелёными заспанными глазами.

По мне проносится волна возбуждения. От макушки до кончиков пальцев. Жадно лапаю его лицо глазами и хлопаю ресницами. Выглядит таким молодым и дерзким, что мне хочется захныкать, потому что не знаю, какую часть Макса хочу первой!

- Вернусь в девять часов вечера. Плюс минус, - похлопывая себя по карманам, говорит Славик и направляется к выходу.

- Ага, счастливо, - хрипловато говорит Макс, спокойно возвращая графин в холодильник, закрывая дверь и ни на секунду не спуская с меня глаз...

- Пока, - лепечу Славику и, обращаюсь к Максу тонким голосом. - Эмм… сюрприз… Рад?

Хлопает входная железная дверь, и мы остаемся в квартире одни.

Макс смотрит на меня, сощурившись и склонив на бок голову.

- Охереный сюрприз, - проводит рукой по лицу.

Пересекает комнату и, наступая, теснит меня к стене. Пячусь, как загнанная в капкан добыча. Смотрю на него снизу вверх, как безмозглый олень в свете фар.

Нависнув сверху, упирается ладонями в стену рядом с моей головой. Изучает мой импровизированный обруч и медленно стягивает его с моей головы. Не успеваю возмутиться, как Макс присасывается к моим губам в своей излюбленной “меня-никто-не-спрашивал” манере.

Безропотно открываю рот и пускаю его внутрь. Разряд удовольствия ударяет по мозгам, и они отключаются мгновенно. С тихим стоном, Макс прижимает меня собой к стене. Его язык таранит мой рот с таким напором, что подгибаются колени.

- Ммммм... - мычу, хватаясь за голые тёплые плечи холодными дрожащими руками.

Макс шипит, сгребая ладонями мою задницу и отрывая от пола мои ноги. Мои ноги сами собой раздвигаются, в естественном желании обхватить его талию и потереться о него.

Рыкнув, он снова прижимает меня к стене, тяжело дыша и глядя мне в глаза. Его влажные полные губы приоткрыты, глаза потемнели… смотрю на него, облизывая собственные приоткрытые губы. Его глаза провожают мой язык, татуированные пальцы расстегивают моё пальто, резко дергая за пуговицы.

- Я… решила пораньше приехать… - хриплю, пока он со стоном просовывает руки под расстегнутое пальто и сжимает мою задницу уже через юбку. - Ну знаешь… со… соскучилась...

Опустив подбородок, смотрит на меня сверху вниз. Дергает на себя мои бёдра и на секунду прижимает их к своим, сминая обе половинки ладонями так, что я начинаю заикаться, выгнувшись навстречу.

Глаза закатываются, и я издаю долгий сладострастный стон.

У него такой стояк, что в животе взрывается граната! Тычет им в мой живот, зная, что у меня это как спусковой механизм для моей внутренней голодной нимфоманки!

Резко отстранившись, сдёргивает пальто с моих плеч, в то время как я пытаюсь вести диалог!

Он ведёт себя, как животное…

Снова набрасывается на мои губы, шаря руками уже под юбкой и безостановочно врезаясь в мой живот каменным пахом. Отрывается от моего рта и тянет вверх водолазку…

- Немцев… - хриплю, пошатываясь. - Мне нужно руки помыть…

Стягивает с меня водолазку и роняет её на пол, ошарашено пялясь на мою грудь.

Смущенно кусаю губу.

Медленно поднимает глаза, глядя в мои.

Он вообще собирается разговаривать?!

Насупившись, резко дергает вниз молнию на моей юбке, и она падает к нашим ногам. Снова дергает на себя мои бёдра, и в этот раз я беспрепятственно обнимаю его талию ногами.

- Ботинки… - шепчу, пока мы беспорядочно соединяем и разъединяем губы, будто отрываем по кусочку друг от друга. - Макс!

Молча несет меня к дивану и сваливает на него, как мешок, набросившись сверху. Прижав к нему мои запястья и растолкав мои ноги своими бёдрами, начинает жадно кусать и лизать мои соски через тонкое паутиновидное, офигенно развратно-пошлое чёрное кружево лифчика.

- Ммммммммммммммм… - стону в потолок, поджимая пальцы в ботинках.

Я просто в шоке, потому что меня в прямом смысле разложили с порога и собираются оттрахать, не сказав “привет”!

Запускаю пальцы в его волосы и пытаюсь оттянуть от своего тела, чтобы, блин, поговорить!

Но его язык уверенно чертит влажную горячую линию к моему пупку, губы втягивают в рот кожу.

Ладно, поболтать можно и потом!

Добравшись до эластичного пояса моих новых капроновых колготок, этот мужлан раздумывает секунду, а потом разрывает их прямо между ног!

- МАКС! - в шоке ору я, а он отупело пялится на нижнюю часть моего проститутского комплекта.

Поддевает пальцами тонкую сетку моих трусиков и оттягивает их в сторону, параллельно сдёргивая вниз свои спортивки. Его стояк выпрыгивает наружу, красивый и родной.

Привет!

Ударяется о его плоский живот, и мой рот топит слюна.

Хочу его!

Макс наклоняется и проводит языком по моим складкам, подхватив бёдра руками и притягивая меня ближе к своему лицу.

- О, боже… - откидываюсь на подушку, зажмуривая глаза.

Пальцами хватаюсь за его волосы, толкаясь ему навстречу. Он толкает в меня палец, и я выкручиваюсь, постанывая. Добавляет ещё один палец, а языком выписывает круги по моему клитору.

- Аааааааааааааааааааааааа…

- Не кончай… - сипит, накрывая меня собой. - Вместе…

Кончаю.

Бьюсь под ним в сладких судорогах оргазма, которого у меня не было до встречи с ним никогда!

- Блять, Женя! - стонет Макс, приподнимаясь надо мной.

Обхватывает рукой свой член. Череп на тыльной стороне ладони смотрит мне в глаза. Слежу за его движениями, как в тумане. Потершись головкой о мой живот, Макс кончает следом. Кончает, прижавшись лицом к моей шее и оставляя на ней засос.

Опустошенная и распластанная, как утка к обеду, хнычу под ним, потому что я хочу еще и меня до сих пор потряхивает.

Макс падает сверху, придавив меня своим немаленьким весом. Потный и обмякший.

- Животное… - обиженно бурчу я.

- Не расслабляйся, - хрипло говорит, прижавшись своим лбом к моему. - Щас будет второй раунд.

- Это вместо “привет”? - обнимаю его руками и ногами.

- И вместо завтрака, - целует в ответ мой подбородок.

Глава 36

Перекидываю свои свежеуложенные кудри с одного плеча на другое и закрываю глаза, покачиваясь под гитарный бас какой-то англоязычной альтернативщины. Поющая на сцене группа выглядит, как банда европейских студентов. Белые кеды, джинсы и пуловеры.

Плавно черчу попой маленькие восьмёрки в воздухе, поднимая вверх руки.

- Полегче… - горячий шепот в мое ушко.

Лежащие на талии жадноватые ладони меняют угол моих восьмерок, заставляя рисовать их по ширинке синих “Левисов”.

Улыбаюсь, выгибая шею, потому что тёплый мягкий рот целует за ушком и прикусывает мочку. По шее табуном проносятся мурашки, дружно следуя в мои трусики. В ягодицы стучится здоровенный бугор, а руки на талии сжимают ее кольцом. Кладу ладони на руки Макса, откидывая голову на его грудь. Колючая челюсть трётся о мой висок, а потом ложится на мою макушку.

Вздыхаю.

- Не делать вот так? - спрашиваю, продолжая рисовать свои проекции, и провожу носом по его шее, вывернув голову.

- Пффффф… - выдыхает, вжимая меня в себя и глядя сверху вниз.

На нём чёрная футболка, в центре которой большая композиция из буквы Ха. Если включить фантазию, очень смахивает на то самое “слово из трёх букв”. Только Немцев может иметь в гардеробе что-то настолько тупое и остроумное одновременно.

Смотрит на меня, покачивая нас из стороны в сторону.

Я не знаю, что с нами такое. Последние двадцать четыре часа мы все время трогаем друг друга, как два похотливых животных.

В моих венах пара бокалов шампанского, все остальное - литры счастливого счастья.

Сегодня суббота, и я не работаю.

Я слушаю какую-то лабуду и танцую!

Когда такое было? Не помню...

Мы в клубе, его название я тоже не помню. Я не обязана знать такие вещи, для этого за моей спиной находится Немцев. У меня ощущение, будто он в этом городе родился, а не переехал месяц назад.

Просто… он такой самостоятельный. Гораздо самостоятельнее меня, как выяснилось. От этого я уже второй день офигеваю. От того, как с ним… безопасно и спокойно. Как дома. Даже несмотря на то, что он живет на диване Славика и, судя по всему, всё это время спал на нём без постельного белья и нормальной подушки.

Мне абсолютно очевидно, что мы не сможем жить на этом диване вдвоём. Я не спрашивала. А Макс не поднимал этот вопрос. Мой чемодан спрятан в комнате Славика, потому что мне кажется - я погорячилась без предупреждения свалиться, как снег ему на голову. Моя пятнадцатикилограммовая тайна гложет меня второй день, ведь завтра воскресенье. А за воскресеньем следует понедельник…

Гоню эти мысли, потому что у меня на лбу образовалась складка, и Макс смотрит на меня с подозрением.

Встряхиваюсь.

- Проблемки? - Выгибаю спину и брови, глядя в его глаза.

- Да, на девятнадцать сантиметров, - лыбится он.

- Девятнадцать?! - хрюкаю, представляя Макса с линейкой.

- Ага, - ухмыляется этот сказочник.

Смеюсь и разворачиваюсь в его руках. Встав на цыпочки, обнимаю руками его шею. Он сгребает в охапку мою спину, и мы целуемся. Пошло и мокро. Но нас здесь никто не знает, поэтому по фиг!

Это лучшие двадцать четыре часа во всей моей жизни.

Двадцать четыре часа, о которых рассказать можно очень мало чего. Собственно, вообще нечего. То, что я смогла свести сегодня вместе ноги - новое чудо света.

Немыслимые запасы презервативов в квартире Славика истощаются, а сам он распсиховался сегодня утром, как школьница. Когда мы виделись в последний раз, он орал что-то вроде:

- Вы затрахали! Реально! Я даже не знал, что так можно! Я ушел! До вечера, блин!

Он тоже где-то здесь.

Пообещал привести в квартиру проституток. Очень смешно. Напугал. Не думаю, что он знает, как выглядят проститутки. К нему в штаны ещё со школы очередь стояла, и он тщательно отбирал тех, кто туда залезет, и как.

Руки Макса гуляют по моему телу, не стесняясь. Запускаю пальцы в его волосы, ероша их. Он это не очень любит, но сегодня мне, кажется, можно все. Напористые губы пожирают мои. Бёдрами чувствую мифические девятнадцать сантиметров, и мой живот дрожит. Нога трётся о его ногу, все вместе это отдается мокрым, тягущим возбуждением между моих ног.

Кажется, мы перебарщиваем…

- Макс… - бормочу, пытаясь отстраниться, потому что его лапанья с каждой секундой становятся все менее контролируемыми.

Откинув голову и сбивчиво дыша, заглядываю в его лицо. Оно выглядит так, будто у него выключен мозг. Повертев головой, резко ставит меня на ноги и тащит за собой, схватив за запястье. Расталкивает плечом людей, волоча меня на буксире.

- Куда? - хнычу я, пытаясь перекричать музыку.

Меня питают со всех сторон. Это напоминает о том, почему я не любитель таких мест.

Завтра пойдем в музей!

Дотащив меня до бара, опять осматривается и двигает в сторону туалетов.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ну нет!

- Обалдел? - возмущаюсь и упираюсь каблуками в пол, когда мы подходим к двум деревянным дверям с надписью “м” и “ж”. - Немцев, блин. Я не буду тут!

- Расслабься, малыш… - толкает меня в женский туалет и поворачивает замок.

Присев, подхватывает мои бёдра под юбкой, прижимая спиной к стене.

Прёт, как танк! Когда ему чего-то хочется, он всегда прёт как танк.

Смотрит на меня похотливо и затыкает рот своим. Но я еще не все мозги растеряла.

- Макс, блин! - рычу, пытаясь вырваться.

Он неуправляемый!

Разворачивает меня лицом к стене и вклинимает колено между моих ног. Хватается за пояс колготок, собираясь их стянуть, а вторую руку просовывает под шелковый топ и лифчик, сминая одну грудь.

Как последняя тряпка предательски стону и выгибаюсь дугой, но хватаюсь пальцами за его запястье, когда пытается просунуть татуированную руку в мои колготки.

- Немцев! - визжу, топая ногами. - Я не буду в туалете!

- Со мной можно… - кусает мою шею, наваливаясь всем телом.

- Обойдёшься! - Бью его по рукам.

- Тссс…

- Ну… Макс! - хнычу беспомощно. - Ты забыл, где я работаю?

Его пальцы трут между ног через колготки. Жмурюсь, и сжимаю их бёдрами.

- Да, блин! - злится он, шумно дыша над моим ухом, а потом предлагает, продолжая тереться о мою задницу. - Давай минет.

Гениально!

- Ну конечно! - восклицаю я.

- Ладно! - рычит, разворачивая меня к себе.

Недовольный, как ребёнок, поправляет мою одежду и волосы, а потом свою ширинку. Смотрит на неё грустно, положив руки на бёдра. Я тоже смотрю, покусывая губу и привалившись к стене.

- Иди тогда, - кивает на дверь.

Гад! Манипулятор!

Глядя на него хмуро, ищу компромисс.

- Ключи от машины у тебя? - спрашиваю деловым тоном.

- Ключи у меня.

- Жду в гардеробе, - объявляю, задрав подбородок.

Взмахнув юбкой, выскальзываю из туалета и несусь по коридору. За спиной активные шаги. Обхватив мою ладонь своей, пристраивается рядом.

Прижавшись к его руке, скачу по тротуару. На Максе то самое серое пальто, и я просто таю от него такого.

Чёрная БМВ припаркована в самой заднице. В каком-то дворе рядом с клубом.

Висну у Макса на шее, пока он возится с ключами. Щелкает сигнализация, и он нетерпеливо распахивает для меня заднюю дверь, пока мои зубы тянут за собой его губу.

Хихикаю.

- Блять! - вдруг орёт Макс, резко дёргая меня на себя.

- Какого хрена? - вопит Славик за моей спиной.

Ааа?..

Ошарашено оглядываюсь через плечо и в шоке взвизгиваю.

Женский крик, вырывается из салона славиковой “бэхи” и сливается с моим визгом.

- Мамочки! - жмурюсь, пряча лицо на груди Макса под бесконечные чертыхания моего друга.

- Тихо, не смотри, малыш… - накрывает он рукой мою голову и целует в макушку.

- Закройте дверь, вашу мать!

- Холодно! - верещит… Кира.

Еще бы… она в чем мать родила, а на улице плюс три!

- Я в эту машину больше не сяду… - бормочу шокировано.

Макс ржёт, обняв меня руками и укутав в своём пальто.

- Валите! - рычит Славик и, дотянувшись до двери, с грохотом ее закрывает.

Перед глазами все еще маячит его полуголая задница и разложенная на заднем сидении Кира.

Мой мир не будет прежним!

- Мне дурно… - сообщаю, пытаясь проморгаться.

Макс ржёт в свой кулак. Вот поэтому я никогда такого не делаю в общественных местах!

Пока Макс вызывает нам такси, пытаюсь осмыслить, свидетелем чего сейчас стала.  Славик свободолюбивый кобель. Мы дружим очень давно, так давно, что перестали видеть друг в друге противоположный пол. Но я была уверена, его увлечение инстаграмными девицами когда-нибудь пройдет. Если у них с этой Кирой все сложится, я конечно, скрипя зубами, порадуюсь за друга, или посочувствую.

- Пошли...

Макс переплетает наши пальцы и ведет меня к белой машине с желтыми шашечками.

Забирается вслед за мной на заднее сидение и прижимает к себе, забрасывая руку мне на плечи.

- Отошла? - спрашивает, ткнувшись мне в волосы.

- И часто у вас так? - буркаю, отворачиваясь.

- Орлов редко спит один.

Боже...

- А ты? - спрашиваю, приподняв голову и посмотрев на его профиль. - Ты был с кем-то… пока… ну…

- А что, похоже? - грубо обрывает он меня.

Бегаю по его нахмуренному лицу глазами, тихо пища:

- Нет.

- Ну, так и не задавай тупых вопросов.

Пряча довольную улыбку в воротник, прижимаюсь к нему теснее.

Хам.

Глава 37

- Ты куда? - бормочу, обхватывая руками голый теплый торс и закидывая на длинные ноги Макса свою.

Волоски на его ногах щекочут мои идеально гладкие ноги. Да, я очень серьёзно подготовилась к поездке… он оценил...

Целую между широких лопаток.

В девственный участок его кожи. В тот, который без рисунков. Идеальное место, чтобы набить что-нибудь, посвещённое мне. Моё подсознание хихикает, сама я поглаживаю подкачанный плоский живот. Он вздрагивает. Трусь о Макса всем своим полуголым телом. На мне ничего нет, кроме его футболки, бесстыже задранной до талии.

Это возбуждает. В эти два дня меня возбуждает всё подряд. Даже кофейный стакан в его руках возбуждает меня. Это нормально?

Вчера, вернее сегодня ночью после клуба, у нас был… не знаю, что это было!

Мы, кажется, занимались любовью.

Так медленно и нежно, что меня до сих пор колбасит. И немного пугает. Это что-то, чего у нас, кажется, ещё не было. После ЭТОГО мы вырубились, перепутав руки и ноги. Предварительно Макс заставил сонную меня надеть свою футболку, а сам надел трусы.

- Спи, мне нужно по делу смотаться, - хрипловато говорит он, пытаясь расцепить мои руки и встать.

Я слышала, как минуту назад ему пришло сообщение. В воскресенье. В восемь утра.

Не хочу, чтобы уходил.

Глажу его через трусы, сонная и страждущая. У него утренний стояк. Кусаю его плечо, сжимая и находя головку через хлопковую ткань.

Спать у него под боком такой кайф, даже если наш диван - как выставочный экспонат в проходном дворе. Но Славик не выходит сюда без громкого хлопка двери, демонстративного шарканья сланцами по полу и демонстративных кряхтений.

Я даже не открываю глаз, мне достаточно чувствовать его. Я его ни с кем не спутаю. Даже в кромешной темноте.

- По какому делу? - бормочу невнятно, заползая на Максима и толкая ладонями в его плечи.

Покачнувшись под весом сонной головы, сажусь верхом на его бёдра и, рухнув вперёд, принимаюсь покрывать поцелуями широкую гладкую грудь. Раскинув руки, позволяет хозяйничать. Трусь о него лицом и носом, завтракая запахом его тела.

Он такой тёплый. Он такой родной. Такой мой. Я сама им пропитана с ног до головы.

- Кудряш, я немного спешу… - говорит, начиная двигать мои бёдра по своим.

От остроты ощущений сжимаю ноги.

- Мы быстренько… - выпрямляюсь, раскачиваясь на нём и упираясь ладонями в его плоский татуированный живот.

Его руки ныряют под мою футболку. Пальцами задевает ноющие соски. Обводят. Ласкают.

- Ммм…

Прогнувшись в спине, запрокидываю голову и накрываю его руки своими. Издаю блаженный громкий  стон в потолок.

Рука Макса выползает из под футболки, пальцы быстро проверяют меня между ног.

- Резинка… - хрипит он, оттягивая свои трусы.

- Оооооохххх… - хнычу, роняя голову на его грудь и зажмуриваюсь.

Трусь о свой любимый каменный стояк, теперь без препятствий. Самый каменный и самый красивый стояк в Москве. В мире!

У меня совсем едет крыша.

Я влюблена в член Немцева. В его размер, вкус и цвет.

Хватаю висящие на спинке дивана “Левисы” и достаю из заднего кармана презерватив. Вгрызаюсь в пакетик зубами, протирая рукой сонный глаз. В моем исполнении вскрытие презерватива выглядит настолько асексуально, что я радуюсь полумраку. Макс обхватывает себя рукой, подставляя мне свою эрекцию, которую мы с первой попытки одеваем в тонкий латекс.

Опускаюсь не него и падаю на каменную грудь. Дальше он все делает сам. Под наши сбившиеся дыхания и тихий палевный скрип дивана.

- Тсссссс… тихо, малыш…

- Мммммм…

Кусаю его плечо, пропуская через себя оргазм. Свой и его.

Макс сжимает мои бёдра до боли, почти до боли глубоко врываясь в моё тело с утроенной скоростью. С тихим протяжным мычанием делает два очень резких толчка и обнимает меня руками, прижимая к себе. Целует мой висок. Грудью чувствую, как колотится его сердце.

Это… идеально…

Я не смогу лечь под другого мужика. Никогда. Только под этого. Только с ним. Больше ни с кем другим.

Из уголка моего глаза вытекает слеза.

Потому что меня переполняют эмоции! Переполняют настолько, что вдруг с жаром брякаю ему на ухо:

- Я тебя люблю… - тараторю с придыханием. - люблю… люблю… люблю…

Сколько можно держать это в себе?

Затыкаюсь, положив лоб ему в плечо, и жду…

Жду, притаившись и прикусив губу.

Я не понимаю, чего жду, потому что Немцев молчит, выравнивая дыхание и чертя большим пальцем круги по моей голой ягодице.

- Мне надо ехать, - хрипло говорит он.

И всё?!

- Угу.

Скатываюсь с него и заворачиваюсь в тёплое одеяло. Оно тёплое, потому что в нём только что занимались сексом два человека. Один из которых сказал другому, что любит! Ничего?

Макс садится на край дивана и трясёт головой.

Впиваюсь глазами в его затылок.

Какой шанс из ста, что он не услышал того, что я ему сейчас три раза повторила? У него что, блуждающая выборочная глухота?

Он стаскивает презерватив и встаёт, подтягивая чёрные боксеры.

- Во сколько у тебя поезд? - спрашивает, не оборачиваясь.

Накрывшись с головой, оставляю снаружи одни глаза и нос.

- В четыре, - бормочу из своего кокона.

Я трусливая дура. Я не сказала про чемодан. А он и не спрашивал! Вообще-то, нам было не до разговоров последние два дня. По крайней мере, не до серьёзных. По крайней мере, теперь я знаю, что он пытается продать собственное мобильное приложение. Я не считаю себя глухоманью или деревней, но я ни слова не поняла из того, что он рассказывал. Он тоже это понял, поэтому быстро свернул тему.

Боже, он такой умный. Я что для него слишком тупая? Поэтому… он мне ничего не ответил? Поэтому он меня не любит?

У нас что… просто секс?

Зарываюсь в одеяло ещё глубже, потому что в моём носу щиплет. И в глазах тоже.

- Сам отвезу тебя на вокзал, - говорит и идет в ванную.

Сконцентрировав мутнеющий взгляд на том, как танцуют мышцы на его спине и заднице, прижимаю к животу ноги.

Ясно.

Понятно.

Мне пора домой.

Наблюдаю за тем, как вернувшись спустя минуту, расхаживает по комнате. В прыжке натягивает джинсы. Пригладив растрёпанные волосы, берёт со спинки дивана свежую футболку. Останавливается надо мной и дёргает за одеяло, пытаясь раскопать в нём моё лицо. Упрямо сжимаю его сильнее и не позволяю. Там в одеяле у меня лицо такое, будто умер мой близкий родственник!

Скорбное и несчастное.

- Скоро вернусь, - склоняет набок голову, всё ещё пытаясь отдернуть одеяло. - Без меня никуда не уходи.

- Угу.

Набросив на плечи пальто, берёт с полки ключи от БМВ и выходит за дверь.

Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, поджав дрожащую губу.

Отличный уикенд.

Быть нелюбимой - то ещё дерьмо!

Глава 38. Макс

Упираюсь локтями в колени и тру лицо ладонями.

Меня вырубает, особенно в этой бесцветной пастельной квартире. Обстановка до того нейтральная и прилизанная, что хочется застрелиться. С учетом того, что я почти не спал в последние два дня, меня нужно понять и простить.

Алевтина пьет кофе мелкими глотками и разворачивает ко мне свой макбук.

- Что думаешь? - спрашивает, кивая на экран.

Смотрю в тринадцатидюймовый монитор, втыкая в суть её претензий. На нём отрывки дизайнерских элементов для моего «ОМон».

Заставляю мозги просыпаться.

Я немного прибалдевший. Немного дебил в эти дни. У моего мозга кислородное голодание на фоне двухдневного оттока крови.

Офигенные два дня.

Я серьёзно.

Почесав зубы языком, смотрю на Алевтину.

К ней с колом в глотку не влезешь. Вот поэтому лучше никогда не работать через «спасибо».

На фиг мне знать проблемы Алевтины?

В воскресенье в восемь утра.

Если бы у меня были деньги, я давно потребовал бы от неё готовый проект, не вдаваясь вообще ни в какие детали.

Это ее работа, не моя.

Денег у меня нет, так что проехали. Я пошел на эту схему осознанно, но я вынес из неё урок: иногда лучше не экономить.

Аля «затрудняется» в одиночку протестить и вычистить приложение, потому что новичок. Хорошо, что призналась и не стала вешать мне на уши, тратя драгоценное время.

- Я тоже никогда этого не делал, - говорю, массируя виски.

- Вместе сделаем быстрее, - спокойно резюмирует она. - И ещё код не пропускает эту картинку. И вот эту.

Тычет пальцем в экран, поправляя очки в леопардовой оправе.

Аля работает с Орловым. Или под Орловым. Я не вдавался в их офисные структуры. Рыжая блондинка с реальными веснушками повсюду и взглядом “ты будешь мне должен”.

Достаю из кармана телефон и смотрю на время.

Почти десять.

Ладно.

Встаю и снимаю пальто. Бросаю его на светло-бежевый диван с темно-бежевыми подушками. Если у меня когда-нибудь будет своя собственная хата, там бежевыми будут только женькины трусы и лифчики.

- Дай я, - отодвигаю бледно-розовый стул на колесиках вместе с Алевтиной.

Она встаёт, задев своим плечом мое, и идет налить себе еще кофе.

Сажусь на ее место и набираю Жене сообщение:

«Проснулась?»

Я напылил сегодня утром. Но, блять, я искренне считаю слово «любовь» самым приторным и бессмысленным словом в любом языке. Им разбрасываются все, кому не лень и когда не лень.

Я не привык молоть приторную х*рню.

Не знаю, какой смысл вкладывает в слово “любовь” Женя, но я справедливо должен ожидать, что в случае «любви» она, как минимум, должна была приехать ещё месяц назад. Тогда бы мы не оказались на диване Орлова, как на выставке.

Она написала бы мне сама.

Я ведь написал.

Потому что… блять. Потому что скучал, потому что понял, что она мне нужна. В этом городе или в любом другом.

Я её не наказываю. Но я на неё злюсь.

Она приехала на выходные. Чтобы признаться в любви и свалить домой. Это очень смахивает на детский сад. В ее списке приоритетов я явно не на первом месте, а у меня тупая потребность быть на первом.

Пока она не приехала, я до конца не осознавал, как она мне нужна. Как это ох*енно, когда твоя женщина у тебя под рукой со всеми кудряшками и прибамбасами. Я скучал без её прибамбасов. Ни от какой другой тёлки я бы не стал их терпеть. Не знаю, почему так. Так, мать его, сложилось. С того дня, как она впилилась в меня на той парковке.

Мне требуется не меньше десяти минут, чтобы переключиться на работу.

Даже в самом лучшем случае это займёт до хрена времени.

Сегодня у меня его вообще нет. Но есть вероятность получить свой продукт законченным и перевязанным красной ленточкой.

Работа качественная, но через сорок минут понимаю, зачем Алевтина меня позвала.

“Задерживаюсь. Без меня не уезжай”, - скидываю Кудряшке, параллельно замечая, что моё первое сообщение не прочитано.

Ага, началось. Можно подумать, я её не знаю.

Мне нужна пара дней, чтобы решить, что нам делать дальше и как мне вытащить нас с дивана Орлова. Любая проблема решаема, если за неё взяться. Я решу нашу проблему, если она захочет остаться со мной.

Быстро набираю её номер, не вылезая из-за ноутбука. Не берет трубку.

Алевтина выделила мне свой ноут, а сама работает за другим.

К двум часам дня я замахал себя, но прежде всего Алю. Я замахал её настолько, что она начала ощутимо психовать. Но если когда-нибудь она вызовет меня снова, пусть знает, чего ожидать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Набираю Женьке новое сообщение:

“Ты дома, малыш?”

- Так, дальше сама справишься? - разминаю шею и плечи, вставая. - Мне ехать надо.

Башка трещит, а дома ждут капризы и вынос мозга, потому что в этом смс-молчании вижу зловещие, блять, знаки. Я знаю, как её успокоить. Есть у меня огнетушитель.

- Постараюсь, - хмурится замученная Алевтина.

- Славик сказал - ты можешь слепить промо-ролик, если нужно. - Забираю пальто и телефон.

- Передай Орлову, что я не его рабыня, - говорит сухо, возвращаясь в своё кресло и надевает на нос очки. - Дверь просто захлопни.

Трусцой добегаю до машины, на ходу вбивая адрес в навигатор телефона.

Несмотря на воскресенье, пробки стандартные.

К этому городу нужно привыкнуть. Я, кажется, привык.

Набираю Женю еще раз, и опять игнор.

Сцепив зубы, давлю на газ.

Когда добираюсь до дома, на часах почти три дня. Это девяностопроцентная вероятность того, что Женя опоздает на свой поезд. Меня это устраивает. Съездим в наш Мухосранск через неделю за ее вещами. Наверное, я должен поплотнее пообщаться с её родителями. Отношения на расстоянии не для нас. Я хочу чтобы она была рядом. Я просто, блять, не представляю, как посажу её на поезд. Я изначально не собирался этого делать.

Забегаю в магазин на первом этаже и, протупив пару минут у витрины с шоколадками, беру на кассе три мелких букета тюльпанов.

Кудрявых. Так написано на обёртках. Млин, ну кто бы сомневался?

Первое, что вижу, войдя в квартиру - это Орлов. Голый по пояс и сидящий на нашем диване.

Как король обложился подушками и накинул на ноги клетчатый плед.

Кровь из глаз.

Рубится в плейстейшен, игноря окружающую действительность.

- ЗдоровО, - говорит, на секунду отвернувшись от телека.

Смотрит на букеты, которые я сваливаю в прихожей.

- Цветы мне?

- Женька где?  - спрашиваю, разуваясь и прислушиваясь.

Она - это именно то, что мне бы хотелось увидеть в первую очередь.

- С тобой, - отвечает Славик,  продолжая мочить Сабзеро Лю Кенгом (прим. автора - персонажи игры Mortal Kombat).

- Ты не в себе? - спрашиваю резко, потому что чувствую - пахнет жареным.

Он смотрит на меня непонимающе, нажимая на паузу.

- Я только с тренировки вернулся. Думал, вы на вокзал уехали.

Положив руки на пояс, смотрю в пространство.

Реально начинаю злиться.

Достаю телефон и снова набираю эту кудрявую занозу в заднице.

Абонент не в сети.

Что я должен думать?

Что за херня?

- Чемодана её нет, - добавляет Славик.

- Какого, на хрен, чемода? - швыряю телефон на тумбочку.

- Синего на колёсах, - качает он головой. - Вы чё, поцапались?

- У своей подружки спроси. - Сжав зубы, снимаю пальто и бросаю вслед за телефоном.

Просто взяла и уехала? Офигеть самодеятельность.

Потому что не сказал, что люблю? Я люблю. И что с того?

На х*ер всё.

- Ну вас в баню, разбирайтесь сами, - психует Славик.

Дура.

Блять, как только меня угораздило?

Самое дебильное, что я не знаю, чем сейчас без неё себя занять. Я рассчитывал на наш старперский вечер дома, потому что у меня мозги кипят. Я был уверен - она без меня никуда с места не сдёрнет. Это же логично, вашу мать!

Падаю на диван рядом с Орловым, и беру в руки второй джойстик.

- Кнопки не раздолбай, - тихо просит он.

На меня наваливается дичайшая усталость.

На х*р всё.

Женя, походу, свой выбор сделала.

Глава 39

Официально - это самый тупой и беспощадный день в моей жизни.

Придерживая рукой ворот пальто, дёргаю за ручку чемодана, со смертельной усталостью оглядываясь на него.

Моё лицо залито “мартовским дождём”. Это всё равно, что получить по нему осколками гранаты. Кожа на щеках горит от холода и колючих капель. От МЧС поступило сообщение о том, что сегодня вечером лучше не высовываться из дома, особенно если ты одет, как я.

Рука, придерживающая ворот, мгновенно коченеет.

Сегодня я одевалась, находясь в состоянии аффекта, поэтому сейчас колочусь, как заядлый паркенсонщик.

Я полгорода на метро проехала. До вокзала в одиночку с пятнадцатикиллограмовым чемоданом. У которого где-то между метро и переходом на Кольце отвалилось колесо.

Где-то в это же время на меня обрушилась непереносимая тоска.

Чёрная и удушающая.

Уже тогда я должна была понять, чем все это закончится, и смириться.

Я не прочитала ни одного сообщения от Немцева.

Даже знать не хотела, что он думал мне сказать. Ни одного слова.

Потом захотела, но мой айфон сдох, когда пытала навигатор и карту метро. Я даже на поезд села, но потом выскочила, до паники боясь, что не успею. Что уеду. Видимо, я превысила лимит разделяющего нас расстояния. Того, которое могу без него вытерпеть.

Я много думала сегодня.

Всякое. Разное. Хорошее и не очень.

То, что я сказала ему… самые банальные слова на свете. Но именно они отражают всё то, что я к нему чувствую. И раз этими словами до сих пор пользуются миллионы людей в мире - лучшего варианта никто пока не придумал.

И я подумала… что просто не могу уехать от этого придурка, пока не услышу от него того же!

Хотя бы намека. Хотя бы тупое “я тебя тоже”. Нет такого чувства, как “ТОЖЕ”. Но зная Макса, я согласилась бы и на это. Ведь из него абсолютно всё нужно тянуть клещами!

Невозможный. Невыносимый. Скрытный. Хитрый и… очень умный. Ему девятнадцать. Но он не ребёнок. И он… один. Не знаю, есть ли ему самому до этого дело. Иногда мне кажется, что нет. Но я ведь… не спрашивала...

Поднимаю руку и тру замерзший нос промокшим рукавом пальто. Моё пальто, как губка. Мокрое, тяжёлое и холодное.

Сэкономить утром на такси было дерьмовой идеей, но ведь экономия - это моя жизненная философия.

Когда вижу дом Славика, хочу реветь от счастья. Что тут же и делаю.

Уже темно. Я очень надеюсь, что они с Немцевым не свалили на холостяцкие тусовки.

А если свалили?

Набираю на домофоне три тройки и жду, шмыгая носом.

Пожалуйста, Немцев, будь дома…

На сегодня уже достаточно разочарований...

- Да? - знакомый голос звучит глухо.

Зажмурив глаза и до боли закусив губу, мысленно шепчу: “Спасибо”.

- Открой… - говорю хрипло.

Замок щёлкает через пару секунд.

Волоку чемодан по лестничной площадке и двумя руками выкатываю его из лифта.

Дверь в квартиру Славика открыта нараспашку. Прислонившись плечом к косяку и сложив на груди руки, в проёме стоит Макс.

Для выражения его лица тоже есть подходящее слово. Оно “ледяное”.

Замерев и сглотнув, смотрю в его глаза.

Он одет так же, как и сегодня утром: в джинсы и футболку.

Опустив лицо, тащу чемодан к двери. Он не двигается с места, чтобы мне помочь.

Отлично.

Спасибо.

- Дай пройти... - бормочу, глядя в пол.

Макс поворачивается боком, всё также сложив на груди руки.

Протискиваюсь мимо, споткнувшись о порог.

Его рука мгновенно впивается в мой локоть, поддерживая и толкая в квартиру. Вздрагиваю от хлопка закрывшейся двери. Он не собирается выпускать мою руку, а перехватывает её повыше, дёргая меня, как куклу, пока поворачивает замок.

Я не пытаюсь сопротивляться, спокойно осматриваясь. Но я рада, что он бешеный. Рада, что испортила ему день так же, как он мне!

Внутри приглушенный свет. По телевизору трансляция хоккейного матча. Я знаю, что Немцев не фанат хоккея. И вообще командных игр. Он даже в этом одиночка.

На диване примятая подушка и больше ничего.

Он лежал тут один и смотрел хоккей, который терпеть не может.

Так ему и надо!

Славика я не наблюдаю, как и ключей от машины на тумбочке.

Поворачиваю голову и смотрю на Макса, гордо задрав подбородок.

Он смотрит на мой чемодан, сжав зубы. Пока он смотрит, я успеваю досчитать до десяти. Надеюсь его гениальным мозгам хватило времени, чтобы сделать выводы о моих реальных планах на эту поездку.

Сощуренные глаза медленно перемещаются к моему лицу.

Его стальная лапа всё также удерживает моё тело на удобном для себя расстоянии. Чтобы можно было спокойно смотреть на меня сверху вниз и давить габаритами.

Его глаза блестят, впившись в моё лицо. На щеках светлая щетина, в волосах бардак, футболка измята.

Но засранец всё равно выглядит потрясно. Боюсь даже представить, как выгляжу я. Судя по всему - отстойно, потому что его ноздри раздуваются, когда стягиваю с головы насквозь промокшую шапку и провожу по лбу дрожащей от холода рукой.

- Где ты, блядь, была? - цедит, наконец-то.

- Гуляла, - заявляю сипло, но гордо, не желая вдаваться во все идиотские подробности сегодняшнего дня.

- Это что? - кивает на пол.

- Чемодан… - говорю, передёргивая от холода плечами.

Заметив это движение, свирепеет.

- Ты в нём жить собралась? - рычит по слогам, выпуская мою руку и дёргая на себя за борты пальто.

Со злостью вцепившись в пуговицы, быстро начинает расстёгивать их.

- Ты в него не влезешь… - говорю, подняв на него глаза.

Он вскидывает на меня свои. Острые, как бритвы.

Смотрю на него исподлобья, гордясь своим заявлением.

Сжав мои любимые губы в тонкую линию, поднимает подбородок, глядя свысока.

- Что с телефоном?

Молчу, думая, как ответить, и наблюдая за слаженной работой его длинных татуированных пальцев.

- С телефоном что, я спрашиваю? - повторяет резко, стягивая с моих плеч мокрое пальто.

- Сдох, - говорю рассеянно, не собираясь ничего объяснять.

Громко всхлипнув, обнимаю себя руками.

Он сжимает ладонями мои плечи, а потом резко тянет к себе.

- Холодная вся, пиздец…

- Замёрзла… - по-детски капризно булькаю я, пряча ладони на его груди.

Его руки блуждают по моей спине. Вверх и вниз. Снова смыкаются, сдавливая то сильнее, то слабее.

- Я думал, ты уехала, - говорит хрипло над моей головой.

- Ты… просил не уезжать… - утыкаюсь лбом в его грудь.

- Я думал, что ты уехала, Жень, - повторяет с нажимом.

- И что… обрадовался? - бормочу я.

- Не пори херни.

- Почему я должна думать по другому?! - упираюсь в его грудь ладонями, подняв голову.

- Потому что ты не дура, чтобы так думать, - отвечает вкрадчиво.

- Знаешь что, Немцев! Я, видимо, дура! Нужна я тебе или нет?

- Я тебя сам позвал. Нужна ты мне или нет? - злится он.

- Ты позвал на выходные! - возмущаюсь я.

- Потому что по-другому ты хрен бы поехала! Почему не сказала про чемодан?!

Смотрим друг на друга зло.

- Потому что откуда я знаю, чем ты эти полтора месяца занимался?! И с кем! - выпаливаю я в сердцах.

- Женя, - угрожающе рычит он. - Я тебя трахаю, не вынимая, двое суток! Чем я тут занимался, по-твоему?!

- Не знаю я! - психую, топая ногой.

Я не должна всё знать и понимать!

- Так спроси!

Дышу рвано, глядя в его глаза. Он смотрит на меня в упор, сжимая ладонями плечи. Облизнув дрожащие пересохшие губы, сипло спрашиваю:

- Хочешь, чтобы я осталась?

- Я хочу, чтобы ты осталась, - чеканит слова.

- На… диване?

- По фигу где. Это решаемо. Переживём.

С этим я, чёрт возьми, согласна!

- Любишь меня? - спрашиваю, успокоившись.

- О, твою мать… - закатывает он глаза, а потом опускается передо мной на корточки и хватает мою ногу, сдёргивая с неё мокрый ботинок. Отшвыривает его в сторону. Трогает ладонью мою стопу в полосатом носке. Она ледяная и мокрая.

- Пиздец… - шепчет, снимая второй.

Чтобы не упасть, хватаюсь за его плечи.

Выпрямляется и берется за пуговицы на блузке. Расстёгивает быстро и ловко. Стаскивает с бёдер джинсы вместе с трусиками, но я чувствую, что весь этот стриптиз не имеет никакого отношения к сексу, поэтому сама снимаю лифчик, вжав голову в дрожащие плечи. Макс резко стаскивает с себя футболку, дёрнув за ворот на затылке, и подхватывает меня на руки, ветром неся в ванную. Ставит внутрь, открывая кран и проверяя температуру воды.

- Айййй! - ору, прижав локти к груди и шарахнувшись в сторону, потому что ноги ошпарило кипятком.

Немцев сбрасывает джинсы и трусы, запрыгнув следом. Обняв меня руками и прижав к себе спиной, включает душ.

- Горячо - визжу, но он безжалостно толкает нас под воду, сдавив меня своими руками.

Поджимаю ноги, чтобы они повисли в воздухе.

- Кудряш! - орет Макс, покачнувшись.

Опускаю стопы, но… уже не так печет.

Не знаю, сколько мы так стоим. Мои силы смывает в канализацию вместе с водой. Я таю как свечка, прямо на глазах.

Выключив воду, он помогает завернуть мои волосы в полотенце. Насухо вытирает себя и меня. Снова подхватывает на руки и несёт на диван. Покорно одеваю его свежую футболку и тёплые носки. Мне опять холодно, и я трясусь, пытаясь расправить клетчатый плед и накрыться им. Макс исчезает в соседней комнате и возвращается с нормальным синтепоновым одеялом, одетым в черный атласный пододеяльник.

Славик…

Макс набрасывает на меня одеяло и укладывается сзади, натянув белые боксёры. Просунув руку под подушку, сжимает мою талию, положив подбородок на мою ещё влажную макушку. Прячу свои стопы между его икр, закрывая глаза от усталости и блаженства.

Хоккей по телеку превратился в баскетбол.

- Максим? - шепчу, чертя кружки на его предплечьи под одеялом.

- Ммм?

- Я не хочу больше заниматься сексом здесь… ну… знаешь… на чужом диване… когда кто-то может услышать… или увидеть...

- Согласен… - устало отвечает он. - Снимем свою квартиру. Обещаю.

Вздохнув, кусаю губу, и спрашиваю:

- Ты меня любишь?

Я буду спрашивать, пока не надоест. А мне не надоест. Он может соврать. Я не против.

- Да.

Закрываю глаза, улыбаясь, как лиса.

Глава 40. Макс

- Здесь гардеробная. Счетчики тоже здесь. Дополнительно к основной цене придется оплачивать электричество и интернет. Никаких животных и детей.

- Угу, - киваю, листая почту в телефоне.

Ни того, ни другого.

Нахожу нужное письмо и останавливаю ленту. Пробегаюсь по нему ещё раз, чтобы убедиться в том, что я нифига не перепутал. В последнее время у меня передоз информации, и я пытаюсь научиться усваивать её быстрее.

Если не научусь, можно брать Женьку и валить восвояси. Подыхать неудачником. Мне через неделю двадцать, подыхать я не хочу.

-  Вот тут стиральная машина, она останется.

Быстро сворачиваю почту и набираю в мессенджер:

Я: “Где ты?”

Убираю телефон в карман куртки и осматриваюсь.

Застывшая на пороге ванной риэлтор ждёт моих реакций, посматривая на мои руки. Когда начал набивать тату, не планировал такой размах. Само получилось. Сейчас не помню свой “первый раз”. Мне пятнадцать было. И я бухой был в хламину. Тоже, кстати, в первый раз. По ощущениям - всё это очень далёкое прошлое. Будто не со мной. Хотя нет. Со мной. Теперь уже не важно, но и забыть я не смогу. Память у меня долгая и хорошая. Спасибо отцу за этот ген, пригодился.

Знакомая горечь на секунду давит горло, но отсекаю её легко и просто, потому что получаю ответ на своё сообщение.

Кудряш: “Выехали. А ты где?”

Когда скажу, “где я”, будет верещать от радости. Это типа ей сюрприз.

Улыбаюсь.

Что касается хаты, у меня одна реакция - Женькин чемодан больше, чем эта квартира. Я не спешу проходить вперёд, потому что боюсь эту женщину задавить.

Ладно.

Квартира - спичечная коробка. Но светлая, потому что есть балкон, на который я не рискну выйти и Кудряшке не дам. Туда отправится её чемодан и мой рюкзак. Места нам хватит. Мебели по-минимуму. Предыдущие квартиранты почти все вывезли, но окончательно освободят место через неделю. Холодильник, стиралку оставляют. Первое время придется спать на надувном матрасе.

Да и хрен с ним.

Я этот переезд, сука, жду как второй день рождения. Месяц без секса. С Кудряшом под рукой. Нужно знать, как она спит, чтобы понять всю драму. Она спит на мне, и никак иначе. Тёплая, мягкая Женя под моим, блин, боком. Мне последюю неделю сниться, как я её трахаю, ткнув лицом в подушку.

Засопливила после своего тупого вояжа по вокзалам и была капризная, как ведьма. А я спокоен, как удав. Все хотелки ее вытерпел, а там их было до хуя.

Орлов, от греха подальше, уступил нам свою комнату, и после выздоровления взял Жеку к себе в офис “ксерокопией”. Подай-принеси. Но с перспективой карьерного роста. Млин, ну я в неё верю. Таких ковырялок ещё поискать.

Деньги от “ОМон” пристроены, на руках осталось на три месяца, не больше. Вообще-то, сегодня на её первую зарплату гуляем. Но чествуем меня. Идея не моя, как понимаете.

Я: “Встретимся на месте”

Кудряш: “Соскучилась”

Я: “Быстро ты”

Кудряш: “Гад”

Снова улыбаюсь.

- Я беру, - говорю, блокируя телефон и поднимая глаза.

- Смотреть не будете?

- Смотрел уже.

- Стены здесь тонкие, соседи шум не любят, - акцентирует она.

Потерпят. Особенно в первую неделю придётся всем потерпеть.

- Я тоже не люблю, - заявляю доходчиво. - Договор давайте.

Полчаса спустя выхожу из старой пятиэтажки, вешая на нос солнечные очки.

Солнце палит. Апрель. Снимаю куртку и забрасываю на плечо, оставаясь в футболке. До метро пятнадцать минут ходьбы. Не самый плохой вариант. Без тачки непривычно, но здесь каршеринг за каждым углом.

В метро толкотня. Час пик. Пятница. Метро я не люблю. Но придётся давиться. Машины пока даже в отдалённых планах нет.

Нахожу бар где-то в недрах Никольской и захожу внутрь.

У бара всё та же толкотня. Орлова вижу сразу, потому что на нём красная футболка и он здоровый, как мамонт. Рядом с ним торчит полурыжая макушка Алевтины и кудрявая - Жени. Проталкиваюсь боком и бросаю куртку на диван рядом с ней. Она подпрыгивает и вскидывает на меня глазищи. Театрально сужает их, делая вид, что злится от того, что я намеренно её напугал. А потом растекается в улыбке, осматривая меня с головы до ног, будто утром не видела. Кудрявые волосы разбросаны по плечам, в ушах длинные серьги с бусинами на концах.

- Приветствую, - здороваюсь со всеми сразу, продолжая её рассматривать.

На ней укороченный синий пиджак и в тон ему - юбка.

Млин.

Сегодня сыграем в учительницу и меня. Воздержание плохо сказывается на мозгах, пора его прекращать.

Падаю рядом с ней на диван и забрасываю руку за её спину. Развалившись, тесню её своим бедром. Прохладная ладонь тут же на него приземляется. Реакция незамедлительная. Бедро и живот напрягаются. Я реально оголодавший.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Заглянув в мои глаза, подаётся вперёд и прижимается носом к моей шее, мурлыча:

- Поцелуйчики?

Большим пальцем надавливает на внутреннюю сторону моего бедра и чертит там полукруг. Пах скручивает в миг. Накрываю её руку своей и легонько тяну за кудрявую гриву, заставляя откинуть голову и посмотреть на себя.

Карие глаза подведены стрелками.

Красивая, зараза.

Смотрю в них  и усмехаюсь.

- Сколько ты выдула? - спрашиваю, выгнув брови.

- Один бокал… - причёсывает она, улыбаясь мне.

- Два, - палит Славик, поднимая руку и подзывает официанта. - Угомони её. Перед людьми не удобно.

Алевтина улыбается, отрываясь от своего телефона.

- Заткнись, - смеётся Женька и бросает в него салфетку.

Блять.

Ржем.

А жизнь крутая штука.

Расслабляюсь и обнимаю ладонью её лицо, поглаживая пальцем щёку. От неё пахнет чем-то цветочным. Или фруктовым. Целую. Просто лёгкий поцелуй. Ничего больше. Откидываюсь на спинку, она следует за моими губами. На пару секунд кладу её ладонь на свою ширинку, чтобы бы оценила обстановку.

Она вздрагивает и рефлекторно сжимает пальцы, а потом отскакивает от меня, забившись в противоположный угол дивана.

Позвоночник прошибает током.

Смотрим друг на друга, как два людоеда.

Нужно купить резинок. Детей нам ещё рано, а ночь предстоит длинная и без тормозов.

Медленно перевожу взгляд на официантку.

- Мне стейк и пинту пива. Темного. И бокал белого вина.

- Млин… - бормочет Славик. - Я надеюсь вы не дома ночевать будете?

Глаза Алевтины снова отрываются от телефона. Смущённо и с улыбкой  смотрят то на меня, то на Женю, которая кусая губу, разглядывает свои колготки. Посмотрев на Орлова, мой дизайнер спрашивает:

- Станислав Викторович, вас в лесу растили?

Воткнув в меню, тот сообщает:

- Алевтина, меня не растили. Я сразу таким родился.

- Невоспитанным? - цокает она языком.

- Великолепным.

Она издаёт булькающий звук и пытается скрыть смех за кашлем.

Моя Кудряшка ржёт в голос. Счастливая и пьяненькая.

- Что там у тебя? - благодушно кивает Орлов на айфон Алевтины.

- Не знаю, - буркает она. - Второй раз пытаюсь запустить цикл. Не запускается.

- Дай, посмотрю… - забирает у неё телефон.

- Иди сюда, Кудряш, - хлопаю ладонью по дивану рядом с собой.

- Эммм… мне и здесь хорошо… - допивает из бокала.

А сегодня будет весело.

Первый раз, когда видел её пьяненькой, до сих пор не забыт. То что я узнал о ней за этот месяц: два бокала вина плюс один глоток - это пьяненький секс. Три бокала - это минет, секс и что ещё она вычудит, я не знаю. Но это будет эпохально, сомнений нет. Я твердею еще больше только от одних этих мыслей.

Ее язык быстрым движением облизывает губы, а мне остается только стиснуть свои, скрипнув зубами.

Чтобы намекнуть на наши ближайшие планы, лезу в карман куртки и достаю ключи от квартиры. Надеваю кольцо на палец и начинаю невзначай вращать их по часовой стрелке. Смотрю на неё, подбрасывая в ладони.

Она смотрит то на ключи, то мне в глаза. Ее брови взлетают вверх, как и уголки губ.

- Иди ко мне, - повторяю свою просьбу.

Отрицательно мотает головой, забрасывая ногу на ногу. Ерзает задницей по дивану. Юбка ползет вверх, и мне приходится шире развести колени. Это не колготки. Это, блять, чулки.

- Я в туалет, - говорит суетливо.

- Провожу, - откашливаюсь я, вставая и протягивая ей руку.

Прикрывшись Женькой, веду её к туалетам. Она виляет задницей, покачиваясь на своих десятисантиметровых шпильках. Я был в офисе Орлова. Я не сомневаюсь - кроме неё там шпильки никто не носит.  У них там в плейстейшен можно зарубиться на перерыве, какие на хер шпильки? Но мой Кудряш консервативен. Хочу трахнуть её в этих туфлях.

Кладу руки ей на плечи и прижимаюсь носом к волосам. Поднимаемся по ступенькам, и я проверяю сначала правую, потом левую дверь. Заходим в левую. Щелкаю замком. Она разворачивается, и я подхватываю её бёдра, толкая к стене. Обнимает мою шею и, улыбаясь, тянет к себе.

Поддаюсь.

Только сейчас начинается мой вечер. Именно в этот момент.

Это была пиздец какая сложная неделя. Я не был знаком с понятием “стресс” до этой недели. Когда ближайший год твоей жизни определяется одним телефонным звонком. Когда ты сделал все от тебя зависящее, но ни хрена не контролируешь. Когда не можешь нормально жрать и спать. Когда даже трахаться не можешь, потому что у тебя, блять, стресс.

Она сказала: “Немцев, у тебя всё получится. Не сейчас, так потом”.

У неё на удивление наивные представления об этом “всём”. Если бы она знала, сколько дерьма мне пришлось пережевать за эту неделю, поняла бы, что само собой ничего не происходит.

И я не хочу потом. Я хочу сейчас. Кажется, в этом моя проблема. Я хочу всё здесь и сейчас. И бешусь, если не получаю. Но у меня хватает мозга не творить херни. Кажется, терпение у меня тоже есть. И его много. И оно побеждает.

На её языке вино.

- Мммм… - обнимаю ладонями запрокинутое лицо и набрасываюсь на мягкие терпкие губы.

Ломлюсь в её рот языком так, что она задыхается. Толкаю бёдра вперёд, прижимая её ими к стене. Дрожит и выгибается, впиваясь пальцами в мою задницу.

- Что там у тебя, а? Покажи! - шепчет мне в губы, топая ногами.

- Огромная штука. Тебе понравится, - ухмыляюсь, потеревшись о её живот.

Из глаз летят искры.

Пффффф...

- Макс! - хнычет, дёргая мою футболку и царапаясь. - Ты что, снял нам квартиру?

- Снял… - кусаю нежную кожу на её шее.

- Ааааааааааааа! - визжит и смеётся, виснет  на мне, так, что ее ноги отрываются от пола, а потом вдруг замолкает, прижавшись лбом к моей щеке. - Макс...

- Ммм? - обнимаю её руками, укачивая.

- Поздравляю. Ты… молодец… я тобой горжусь… честно-честно...

В груди щекочет. Что-то слюнявое и детское. Но приятное.

- Спасибо. - Целую её висок.

- Когда мы переедем?

- Через неделю.

- О нееееееееееееееееееееет… - стонет, запрокинув голову, а я улыбаюсь.

- В кармане заднем пошарь.

Её пальцы тут же ныряют в задний карман моих джинсов и достают ключ-карту от номера в отеле. Я решил, что мы заслужили. И если у нас не случится секса в ближайшие часы, у меня член отвалится. Это огорчит и её, и меня.

- Немцев… - выдыхает Женя. - Ты - гений.

- Ага, в курсе.

Глава 41. Макс

Положив руки в карманы джинсов, опираюсь о двухметровый каменный забор. Смотрю на закатанную в асфальт улицу, прикидывая, что это, наверное, самый лучший километр дороги во всём городе.

Сойдя с поезда сегодня утром, понял, что ничего не чувствую. Пока ехал в такси до дома Женькиных родителей, думал о том же. Места, улицы - всё знакомо. В своей башке всегда именовал родину исключительно “мухосранском”. Во мне всегда говна хватало, я не скрываю. Говна и неуважения ко всему подряд. Видимо, что-то во мне меняется, раз не хочу называть “мухосранском” место, в котором родился я, и родилась Женя. Как ни крути, а места “делают” люди, и в этом городе хороших людей предостаточно, но сюда мы не вернёмся. По банальной в своей элементарности причине - здесь мне будет сложно заработать денег. В жизни всё просто - чем подстраивать под себя место, лучше найти то, которое умные люди давно под тебя и таких как ты подстроили. Обратный процесс не мой вариант. И все остальные места для души и отпуска. Моя душа пока не жалуется. Она у меня вообще не плаксивая.

Подпираю забор уже пятнадцать минут. Солнце садится, а в этом мае не самые тёплые ночи. Но даже это ожидание не бесит, хотя сейчас меня ждут в другом месте, и, несмотря на то, что ненавижу любые ограничения, из уважения не хотел бы опаздывать.

Смотрю на часы, а потом на забор. И забор и дом, оба в дерьмовом безвкусном вкусе моего отца. Ни ума, блять, ни фантазии. Здесь у всех такие же комплекты.

Улыбаюсь, ковыряя кроссовком щебёнку у ворот.

Женька эту улицу зовёт “улица нищих”. Кажется, я что-то такое слышал, но здешние между собой её никак не называют. Мой Кудряш - дикий пролетариат. То, что мы встретились - полный пиздец и сюр. Мне двадцать, а у меня уже есть человек, за которого я готов рвать глотки. Человек, с которым мне хорошо без лишней жести. Точно не скажу, но это, вроде как, навсегда. А может у нас с ней прёт “медовый месяц”. Не знаю, дальше посмотрим.

В доме за стеной мне жить нравилось. Не в том плане - нравилось жить с отцом и его бабой под одной крышей. А в плане вседоступности: тачки, тусовки, круг общения.

«Твои будущие связи» - так он говорил.

Мой путь в никуда.

Меня четыре месяца не было, а «друзьям» я уже на фиг не упал. Индифферентно. Иногда звонит или пишет Кира. Фотки присылает какие-то. Но в последнее время все меньше, потому что знает - мне её селфи до одного места. Не думал, что могу так легко отпускать людей. Может, жизнь ещё чему-то научит?

Охранник открывает калитку.

Двадцать минут.

Аллилуйя! Золушка в здании.

Надеюсь эго моего батюшки сдохло от передоза.

Отталкиваюсь от стены, проходя внутрь.

Я с ним не общался с февраля. После той драки долго пытался осмыслить этот зашитый, блять, где-то под кожей чип. Тот, которые не позволяет набить рожу собственному отцу. И это не благородство. Просто после такого даже я не смог бы быть прежним, потому что после такого уже никаких границ не останется. А вот он смог, и второго шанса у него не будет. Границ больше нет. И отца у меня больше нет.

Во дворе пахнет цветами. Их здесь до хрена. Глядя на окна, быстро иду в дом. Не оглядываясь и не осматриваясь.

С чем уйду не знаю, и волнение бесит.

Проще было бы вообще не приходить, но я так легко не сдамся.

- Какие люди… - брезгливо тянет Марина, отходя от двери.

Силиконовая до омерзения.

Губы, сиськи. Мне такие женщины никогда не нравились. Они имеют место быть, но у меня на них куриная слепота.

- Тебе трогать нельзя, - усмехаюсь, проходя мимо.

На ней шелковый халат, который соскакивает с голого загорелого плеча, демонстрируя полное отсутствие лифчика. В придачу к этому пошлому дерьму - пушистые тапки.

- Урод, - шипит зло.

- Мааааааакс! - орёт Федя - мой сводный брат, вылетая из-за угла.

Подхватываю его на руки, смеясь:

- Привет, лупатый…

Очки у него толщиной с мой палец. Если бы эта овца в беременность меньше жарилась на Мальдивах, может и не было бы такого.

- Ты что, не умер? - верещит доверчивая трёхлетняя душа, обнимая меня за шею.

Сука.

Смотрю на эту овцу, говоря:

- Нам с тобой ещё рановато.

- В кабинет зайди.

Оборачиваюсь, и рожа сама собой каменеет.

Судя по парному загару, выходные удались. Вот не сомневаюсь, пока плескался в океане, меня велел в дом не пускать. Так я и не просился. Обломись. Мы приехали с Кудряшкой на выходные. Забрать часть ее вещей и официально представиться ее предкам. За прошедший месяц совместного проживания в тесной замкнутой среде мы поцапались всего трижды. Приятных моментов было намного больше. Настолько, что я начал верить в совместное долго и счастливо. Ну и смерть в один день. По крайней мере, подыхать с кем-то другим в один день не прикалывает. Просто я влюблён. Видимо, в этом вся фишка.

Ставлю Федю на пол и треплю лохматые волосы парня.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

В кабинете сажусь на стул, в котором лет с тринадцати получал одни только пиздюли. Никогда похвалы. Сука. Ни разу. Это у него такие методы воспитания, уж мне ли не знать. Сам придумал, сам внедрил. Мужик и кремень. Всё сам.

- Внимательно, - усаживается напротив.

Сейчас вижу, как постарел великий глава семьи. Но всё ещё в образе. Лет через двадцать будет обычным стариком. Камней соберёт полные карманы. Если я так давал ему просраться, что говорить о Феде и годовалом Алёше. С такой-то матерью.

Сложив на животе руки, говорю:

- Мне нужны документы и ключи от бабушкиной квартиры. - Эту речь я практически репетировал. И я волнуюсь. От исхода встречи наше с Женькой ближайшее и далёкое будущее зависит, а то что оно будет совместное, я ни капли не сомневаюсь. - Если не отдашь, сломаю дверь и документы восстановлю. Вопрос времени. Если отдашь сейчас, больше меня не увидишь.

Если будет давить, просто уйду. Мне есть куда идти. Прямо сейчас он тоже это понимает, потому что сверлит взглядом, откинувшись на стуле.

Стараюсь не моргать. Это моя квартира. Мое единственное гребанное имущество. И это в последний раз, когда я что-то у него прошу. Пусть и своё

Молчит, изображая ухмылку. Перенимая мою манеру общения, бросает:

- Ты машину за десять кусков раскурочил. В суд подам, до пенсии не рассчитаешься, молокосос. Квартиру ему, блять, - ударяет кулаком по столу.

Ждёт моей реакции, выпятив подбородок.

Смотрю в окно за его спиной. Не помню, о чем думал в тот день. Тот месяц у меня вообще был невменяемый. Я должен нести ответственность? Ни хрена я не должен. И даже мысли другой не собираюсь допускать. Я не настолько совестливый, чтобы париться из-за грёбанного Гелентвагена.

- Почку продам, не парься, - говорю, тряхнув головой и посмотрев на него.

- Почку? - Смотрит на меня в упор. - Кто твои прогулянные органы покупать будет...

- Я мог убиться к херам, - обрываю его, возможно, впервые в жизни. - Но тебе это не интересно.

Возможно, впервые в жизни вижу что-то новое в его лице и глазах. Но чтобы это ни было, мне оно больше не нужно. Время не то, и я не тот.

- Я завтра в пять вечера уезжаю. - Встаю и иду к двери. - Сюда больше не вернусь. Будет что сказать, звони.

Почти выйдя за дверь, слышу:

- И где ты сейчас?

- Где-то… - бросаю, уходя.

Выйдя на улицу, гоню из носа знакомые запахи этого дома.

Это больше не мой дом. У меня пока своего нет, но обязательно будет.

Глава 42

- Это поставь сюда, - суетится мама, накрывая стол парадной скатертью.

Есть всем придется на весу, и никаких винных пятен!

Я нервничаю, как перед каким-то сложным экзаменом, к которому ни фига не готовилась. Только на этом экзамене я не одна. От этого в груди щемит и ноет. У нас… Немцев всегда за главного. И мне это безумно нравится. То, что он не боится быть главным и брать на себя все подряд ответственности.

Люблю его… люблю… люблю… люблю…

Глупо улыбаясь скатерти, пробегаю пальцами по толстой цепочке на шее, которая надежно спрятана под моим платьем.

Это подарок мне от Макса. Подарок мне на его день рождения. Оказывается, так было можно! Подарок тяжелый, приятный и серебряным грузом болтающийся между моих грудей. Я не сомневаюсь в том, что длина цепочки - не, блин, случайность!

В этом весь Немцев...

- Мам, он не любит горох… убери… - прошу, очнувшись.

Вручаю ей селёдку на гороховой подушке, махнув рукой.

- Как можно не любить горох? - ворчит, убирая тарелку в холодильник. - Странный он у тебя…

Сглотнув волнение, киваю.

- Немного…

Что ещё я могу сказать?

В Немцеве до фига странного. И каждую странность я в нём люблю.

- Что ещё он у тебя не любит? - как бы между прочим, спрашивает она.

Поднимаю глаза, понимая, что палюсь, как дура. Я веду себя странно. Заторможенно. Глупо. Нетипично.

- Он не любит, когда его разглядывают, - сообщаю, поправляя салфетки.

Хочу, чтобы всё было идеально. Чтобы он знал, что это для него.

- Кто же это любит? - отзывается с красного дивана папа.

С дивана, который идеально встал в наш метраж.

Немцев не только у меня под кожей, он и квартиру родителей захватил. Они, слава Богу, не в курсе распутного прошлого этого дивана, а я на него смотреть не могу без стыда и ностальгии. Ведь это было наше первое "дружеское свидание".

Гениально, Немцев.

- Что ж, его уже и поразглядывать нельзя? А трогать можно?  - фыркает мама. - Такая фифа…

- Мам, - смеюсь я. - Он не любит твои шуточки в свой адрес!

- Придётся потерпеть, - взволнованно лепечет она, перекладывая хлеб гармошкой. - Твой отец терпит, и ничего. Вон посмотри… какой счастливый…

Её глаза намокают, и мои тоже.

Обнимаю за плечи, уткнувшись в седой начёс.

- Любишь его? - спрашивает тихо-тихо.

- Очень… - шепчу ещё тише.

- Что за болото? - растроганно шуршит газетой папа.

- А ты не подслушивай… - утирает мама слезинку. - Что ещё он не любит?

- Приходить вовремя… - бормочу, поглядывая на часы.

Я уже вся извелась.

Он сказал - эта встреча на десять секунд.

Уже почти четыре часа прошло.

Я не знаю, что с ним сейчас происходит в… этом говнодоме, с теми говнолюдьми. Вспоминая подзатыльники, которыми тот другой Немцев лупил Макса, хочу схватиться за столовый нож. Хочу схватиться за него, вспоминая все, что творилось на той парковке перед моим бывшим офисом. Если… он ударит его сегодня?! У меня в крови бушует злость и ненависть. И тревога…

“Все нормально. Не рефлексируй”, - последнее смс от Макса.

Почти полтора часа назад.

Можно подумать, он когда-нибудь сознается.

“Сам не рефлексируй”, - советует ему моё подсознание.

Проверяю телефон и смотрю в окно. Уже темнеет.

Окно открыто настежь, и в нашей квартире приятно пахнет весной, маем и едой.

Чтобы стать абсолютно счастливой, мне нужен рядом Макс.

Всё это не для меня, а для него. И я знаю, что ему будет приятно. Я знаю его лучше, чем он думает.

У нас маленькая семья. Но нас теперь не трое, а четверо.

Звонок в домофон заставляет меня подпрыгнуть на месте от радости. Мама замирает с салатницей в руке. Суетливо поправляет причёску.

- Я открою! - тяну на распев и бегу открывать, роняя шлепки.

Подлетев к двери и чуть не врезавшись в комод, снимаю трубку и выдыхаю:

- Кто там?

- Эт я.

Губы расползаются так, что собираю их рукой.

- Пароль, - кокетничаю счастливо, прижавшись спиной к стене.

- Шмароль, открывай давай.

- Макс, блин… - шепчу, прикрыв ладонью динамик.

Открываю дверь и вешаю трубку. Выхожу на площадку, слушая его шаги.

Смотрю вниз, перегнувшись через перила.

Вижу его мелькающий силуэт, считая этажи.

Первый, второй, третий…

Улыбаюсь, когда он появляется на последнем лестничном пролёте.

В джинсах, кроссах и футболке.

Лохматый, как балбес.

Театрально падаю с верхней ступеньки, шагнув вперёд. Подхватывает меня, перепрыгнув через три.

Взвизгнув от притока адреналина, смеюсь, обнимая татуированную шею и повисая на ней.

Кружит меня у двери, с рычанием прикусив мочку моего уха.

- Ааааай… - смеюсь, уворачиваясь.

Ммммммммм...

Касаясь пола носочками тапочек, глажу его волосы, мыча ему в шею:

- Как… прошло?

- Нормально…

Закатываю глаза.

Ставит меня на ноги, и я смотрю на него, подняв вверх подбородок.

Зелёные глаза искрятся весельем, полные губы улыбаются.

И меня отпускает.

Так, что дышать становится легче.

Я знаю, что больше он в тот дом не пойдёт. Никогда не пойдёт.

Обнимаю руками за талию, просунув руку под его футболку на спине.

Заправляет мне за ухо прядь волос и прижимается губами к щеке.

- Голодный.

- В каком смысле? - мурлычу довольно.

- В таком… - кривляет он меня.

Кусаю за это его подбородок.

Смеется.

- Там еды человек на сто...

- Я съем половину, не переживай.

- Точно всё нормально? - становлюсь серьёзной и взрослой.

Потому что волнуюсь! И он об этом знает!

- Не парься, Кудряш, - улыбается довольно. - Если что, будешь содержать меня до пенсии.

- Хахаха, Немцев…

- Хахаха, Немцева…

Кошусь на дверь, шикая на него.

- Стесняешься? - склоняет голову на бок, пристально глядя мне в глаза.

- Если дурак - это не лечится… - заявляю чинно, выпутываясь из его рук.

- Вроде лечится, - хмыкает Максим.

- Главное, чтобы детям не передалось, - осторожно касаюсь этой темы.

Мы не обсуждали… и вообще… я теперь на таблетках… Это офигенная экономия, знаете ли…

- Наши будут высший сорт, - резковато и порывисто притягивает к себе.

От удовольствия хочу орать!

Снова повисаю у него на шее.

Нахожу его губы и целую.

Он мгновенно перехватывает инициативу. Прижимает к стене, упираясь в неё рукой. Втягивает в рот мой язык и сосёт его так жадно, что у меня колени подгибаются.

Что мне делать с собой, а?

Он меня зажигает, как спичку!

Каждый раз.

Если раньше мы творили в сексе всякое, и где только придётся, то в последнее время оба вообще без тормозов…

Это какой-то новый уровень доверия и фантазии!

В моём теле нет ни одного, блин, отверстия, в котором Немцев бы не побывал! Я была не против, потому что, читайте выше. Он делает со мной всё, что захочет… с первой встречи…

Мы поженились сегодня утром. Заявление подали еще месяц назад, на его день рождения. Сразу, как приехали, пошли в ЗАГС и расписались. Просто и без всяких церемоний.  Он был в джинсах и кроссовках, а я хотя бы надела белое платье в мелкий сиреневый цветочек.

Самый счастливый день в моей жизни.

Тринадцатое мая.

Нам просто так захотелось. В день рождения Макса мы валялись на надувном матрасе в нашей съемной квартирке. После ленивого секса и моих блинов. Трепались, и как-то само все сложилось. И у меня, и у него. Макс снял одно из своих колец с пальца и молча надел на мой безымянный. Сжал мою руку и поцеловал. Я все поняла без слов.

Выпустив мои губы, прижимается своим лбом к моему.

- Ну чё, пошли знакомиться?

- Угу… - прижавшись к нему напоследок, беру за руку и веду в квартиру.

Макс разувается, и я тяну его за собой на кухню.

Сидящие за столом родители хлопают глазами, рассматривая его с головы до ног, как на выставке.

- Кхе-кхе… - они что, уже забыли игру в “любит-не любит”?

- Добрый вечер, - кивает Макс, нерешительно замерев в проходе.

Будто очнувшись, мама вскакивает и улыбается так, что я довольно прячу глаза.

- Эмм… Максим, да? - лепечет, выдвигая для него стул.

- Он самый, - кивает Немцев.

- Горох не предлагаю… - продолжает щебетать она. - Проходи… те… что ж мы… стоим…

Мне хочется хлопнуть себя по лбу.

- Можно на “ты”… - смущённо говорит Макс.

- Проходи… - подталкиваю его вперед, незаметно поцеловав между лопаток.

Отец встаёт, протягивая руку.

- Что ж, приветствую, Максим - он самый.

Закатываю глаза.

Немцев делает шаг вперёд, принимая предложенную ладонь.

Трясёт её, говоря:

- Добрый вечер, Валерий Семёнович.

- Выпиваешь? - выгибает отец брови, строго заглядывая в мои любимые глаза.

- Папа! - предостерегаю.

- Иногда, - отвечает Макс, не отводя взгляд.

- Хмм… - тянет Валерий Семёнович, окидывая рукой стол. - Прошу. Чем богаты, как говорится. Клюквенка моего производства…

- Почту за честь, - откашливается Немцев.

- Принимаю критику, - прячет улыбку отец.

Следующие полчаса мой муж купается в заботе и ласке. Моей и маминой. Мы обе смеёмся и вьёмся вокруг него, как кухонные нимфы. Касаюсь его при каждой возможности. Хочу, чтобы он был, как дома… Потому что он дома. И здесь ему всегда рады, как мне самой. Потому что я люблю его. И мои родители это видят и чувствуют. И они чувствуют, что я не связалась с наркоманом и маргиналом, потому что Макс… само, блин, остроумное обаяние! Расслабившись и выпив Клюквенки, он стебёт моего отца так тонко и тому в радость, что я просто тихо ржу, и рот у меня уже растянулся от улыбок.

Встретившись глазами с мамой, вижу, как она смущенно краснеет.

Немного раскрасневшись, отец поглядывает на тонкий серебряный ободок, опоясывающий безымянный палец правой руки Немцева.

О-оу…

Ловит мой взгляд, сощурившись.

Смотрю в потолок, а потом в духовку, проверить утку. Снова смотрю на папу, обернувшись через плечо.

- Евгения, - странно поджав губу, качает он головой и тянется за своей высокоградусной Клюквенкой. - Сядь, дочь.

- Да, сядь, - машет ладонями мама, освежая своё не менее раскрасневшееся лицо.

- Иди сюда… - просит Макс, протягивая мне руку за нашим разложенным кухонным столом.

Наша кухня такая маленькая. И Макс в ней занимает до фига места.

Они все смотрят на меня.

И у каждого в глазах что-то своё.

У мамы сердечки, у отца понимание, а у Макса… весёлый зелёный блеск…

И во всей этой компании только я одна не пила Клювенку!

Подхожу, и он усаживает меня на своё колено. Обнимаю его за шею и прижимаюсь носом к виску, говоря всем:

- Может хватит вам Клюквенки?

- Мы с Женей сегодня поженились, - объявляет Немцев.

Трезво и громко.

Мама роняет вилку. Рука на моей талии напрягается.

Оба моих родителя смотрят в тарелки, хмуря брови и соображая.

- Дочь… - бормочет папа. - Умеешь ты удивлять…

Под столом сплетаем пальцы.

Мама теребит салфетку.

- У моей дочери получается свадьба сегодня, а я ни слухом, ни духом! Может я ещё и… бабушкой скоро стану? - прощупывает почву, пытаясь понять суть нашего скоропалительного брака.

- Нет, - тихо говорит Макс. - Не в ближайшее время.

Кусаю губу, улыбаясь. Звучит так, будто этот вопрос уже решен…

Хочу от него детей. Моих маленьких Немцевых с его зелеными глазами и русыми кудряшками...

- Ох… - вздыхает мама, бегая глазами по нашим лицам. - А когда?

- Мам!

- Так это выходит, у вас первая брачная ночь?

Макс давится соком.

Я краснею до жжения ушей и пытаюсь убрать его руку со своей ноги.

- Вроде… кхм… того… - откашливается он.

- Максим, эммм… сынок… подай пожалуйста соль… - снова поправив причёску, по деловому заявляет мама.

Смеюсь, запрокинув голову.

- Пять баллов, Светлана, - одобряет отец.

ЭПИЛОГ

15 лет спустя...

Кондиционер в машине пашет на полную. Петляющая вдоль моря дорога испытывает мой вестибулярный аппарат на полную катушку. После трёхчасового перелёта и недельного московского цейтнота я бы предпочел телепортироваться прямо в свою кровать.

Усталость адская, хотя я возвращаюсь домой на два дня раньше запланированного. Креня машину вслед за уходящей под уклон трассой, тянусь за пластиковым стаканом кофе и смотрю на свои часы.

Двенадцать дня.

Глубоко вдохнув, трясу головой и смотрю на притихшего Федю. Пацан рубает в телефоне, надвинув на глаза бейсболку. Кипрские виды ему до лампочки. Насколько я знаю, лет до пятнадцати мамаша таскала его и брата по курортам круглогодично, так что к восемнадцати Федю серпантином вдоль моря не удивить.

Что-то в нём не так. В его возрасте у меня хоть какая-то цель была. Ладно, это дело наживное. Сам нашёл меня в Москве. Я, собственно, не скрывался никогда. Не знаю, что конкретно его на это сподвигло, но попросился со мной. Работать хочет. Ну, будет ему работа. У меня стройка здесь одна начинается через пару месяцев, пусть пашет.

Я такой добрый, что известил нашего батюшку о местонахождении Федора. Потому что тот, судя по всему, был не в полном курсе событий, раз долбился в мой мессенджер, пока я был в воздухе. Я известил голосовым сообщением. По другому мы в последнее время не общаемся. Не из вредности, а потому что не до того. С тех пор, как вернул с водителем документы и ключи от моего наследства, в городе я бывал раз в год вместе с Женькой, и то, если время позволяло. Заезжал к отцу пару раз, но особо не стремился. Как-то закрутилось всё тогда, и стало совсем не до этого. Он знает, где меня искать. У меня своих проблем хватает, копаться в его башке и мотивах его поступков я никогда не хотел и никогда не буду. С девяностопроцентной вероятность считаю, что там и искать нечего. Очень часто бывает, что за молчанием людей ничего не стоит, и пытаться найти в этом молчании сакральный смысл - пустая трата времени. Если человеку есть что сказать, он скажет, а вообще, чужая душа - потёмки.

Откинув козырёк, закрываю глаза от яркого солнца, которое вылезло из-за поворота.

Прижавшись затылком к подголовнику, медленно веду машину. Звонок от Орлова принимаю по громкой связи, щелкнув по блютусу на руле.

- Приземлился?

- Приземлился.

- На почту скинул все расчёты по баням. Посмотри и дай мне отмашку.

- Лады.

- Женьке привет.

Улыбаюсь.

- Передам.

Нажав отбой, берусь за руль двумя руками, потому что въезжаю в посёлок и можно ускориться.

Две недели дома не был. Через неделю опять в Москву лететь. Запускаем с Орловым сеть загородных бань. Озеро купили, начнём с бань, а дальше посмотрим. Может комплекс построим. С рестораном и гостиницей. Это наш третий совместный бизнес. Один здесь, на Кипре, остальные в МО (прим. автора - Московская область). Участие пятьдесят на пятьдесят, хотя его вложения на старте были основными. Но бизнесмен из него хреновый. Он больше по технической части.

В полдень наша загородная деревня выглядит, как после вымирания человечества. Пустые, прожаренные солнцем улицы, и никого.

- Район тихий, - поясняю Феде, подъезжая к воротам своей “виллы”, так здесь называют дом, подобный моему. - Семейный в основном.

- Ага, я уже понял, - отзывается он, глядя в окно на голубую полоску справа.

- Шестьсот метров над уровнем моря, - поясняю, вдруг интересно.

- Вау, - тянет с дохлым энтузиазмом.

Не то слово. Особенно когда пру на себе свой балаган на обратном пути. К воде в этом месте не подъехать, только ножками. Этот подвиг я совершаю не часто. В этом году вообще ни разу не совершал.

Не знаю, чего Федя ожидал, но если решит сбежать, я удерживать не стану.

Жду, пока откроются ворота, и заезжаю внутрь. Паркуюсь рядом с женькиным опелем и глушу мотор.

- Это твой? - присвистывает Федя, отстёгивая ремень. - В смысле, не съемный?

- Мой, - говорю, выходя из машины.

Семь лет ипотеки с семизначными платежами, и мой. Охрененная сказочка на ночь, кому рассказать, перекрестятся. Щас уже не помню, каким местом я думал тогда, но всё выгорело. Я везучий, давно понял. Столько ошибок мне мировой разум прощал. Когда думаю об этом, в горле сохнет и бухнуть тянет.

Открываю витражную дверь ключом и сразу понимаю, что дома никого нет. Слишком тихо, для нашей семейки.

Бросаю ключи и телефон на комод у входа, ослабляя галстук.

Оглядываюсь по сторонам.

Ну, и где моя семья? Где моя жена? Я не предупреждал о том, что на два дня раньше приеду. Судя по тому, какая здесь холодина, они ушли часа три назад. Захватив пульт от кондиционера, говорю Феде:

- Проходи.

Он тормозит у двери, засунув руки в карманы и почёсывая затылок. Снимает бейсболку, кладет её на тумбочку и разувается.

Это не обязательно, но ладно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Как риэлтор, начинаю вводить в курс дела, потому что в своём доме я знаю каждый закоулок и его площадь:

- Первый этаж - гостиная с выходом на веранду. Там бассейн и зона отдыха. Кухня здесь, и на улице ещё одна. Столовая справа. Слева мой кабинет. Во двор выход через коридор. На втором - четыре спальни, потом решим куда тебя поселить. Три санузла внизу, и на втором в каждой комнате отдельный…

Федя бродит, осматриваясь. Разглядывает фотки на стене и смотрит на панорамный вид, за который я заплатил парой седых волос.

Открываю холодильник и начинаю доставать оттуда всё, что вижу. Выкладываю на разделочный остров. Сам разберётся, не маленький.

- Поднимусь наверх, переодеться, - говорю, захлопывая холодильник. - Руки можешь здесь помыть. И давай уже отмирай. Все свои.

- Спасибо, - бормочет Федя, оборачиваясь.

У него с собой даже вещей нет. Судя по всему, в воспитании детей мой отец  так и не преуспел. Всё на том же уровне развития.

Поднимаюсь наверх. Здесь тоже холодина. Бросив на кровать пиджак, вырубаю кондей и иду в ванную. Снимаю галстук и умываюсь холодной водой.

Что-то меня вырубает.

Открываю шкафчик, чтобы забросить в рот БАД, которыми Женька потчует нас всех, как помешанная.

Брови ползут вверх, потому что прямо на уровне моих глаз лежит белая пластиковая хреновина. Не тормозя ни секунды, беру ее в руку.

Не понял...

И чё тут у нас?

Две отчётливые синие полоски.

Пялюсь на них, туповато улыбаясь.

Я чё-то пропустил?

Я такие уже видел.

Два раза.

Первый - двенадцать лет назад, второй - пять.

Первый раз именуют Алексом, второй - Сеней Максимовичем. Алекс - осознанный шаг, Сеня - привет с Бали. Так отдыхали тогда, что не помним половину. Первый раз без ребенка улетели.

Возвращаю всё на место, делая, как было.

Хрена се. Я думал - сегодня я король сюрпризов.

Лениво улыбаюсь, забив на переодевание. Спускаюсь вниз немного подвисший. Пытаюсь хотя бы примерно прикинуть, когда это могло случиться. Вариантов уйма, лучше даже не пытаться.

Сажусь рядом с Федей, который ковыряется вилкой в куче салатных листьев. Пока меня не было, тут опять диет-меню расцвело. Сейчас в доме только женщины и дети. Тесть третью неделю на плановой реабилитации недалеко от нас.

Открываю бутылку минералки с шипящим звуком. Наливаю себе и Феде. Делаю глоток и медленно поворачиваю голову в сторону входных дверей.

Прислушиваюсь к голосам где-то на подъездной дорожке. Судя по крикам пацанов, машину заметили.

Смотрю на дверь. Федя дублирует. Он племянников своих вживую никогда не видел. Как и мою жену. Наш максимум с семьей отца - обмен фотографиями по очень большим праздникам. Не помню, когда мы это делали в последний раз.

Они вваливаются в дом всей гурьбой, и всё становится таким, каким должно быть. Бардачным.

- Пап? - вытягивает шею Алекс, сваливая на пол надувные матрасы.

- ПАПА! - подает голос мой балийский отрыв.

- Ой, как хорошо! - вздыхает тёща, утирая пот со лба. - У нас тут хоть жить можно, на улице я немного сварилась.

Встаю, встречая  бегущего Сеню на полпути. Боюсь, чтобы нос не расквасил. Пол плиточный, а на нем носки в полосочку без обуви. Опасно-знакомая ситуация. Беру на руки, подкидывая вверх и ероша  выгоревшие русые волосы подошедшего старшего.

Он уворачивается, пихая меня кулаком в грудь.

- Привет, - говорит счастливо, ныряя под мою ладонь. - Я логорифм закончил!

- Покажешь.

Мой пацан гнёт остров по матиматике. Сразу заметили задатки, дальше Женька взялась репетиторами. А у Сени пока в голове машинки и никаких очевидых наклонностей. Не страшно.

Алекс смотрит на Федю с затаённым любопытством. А я смотрю на дверь, потому что в дом заходит Женька. В сарафане и босая. На голове соломенная шляпа с лентами, нос блестит от крема.

Сеня лопочет без перебоя. Автоматически поддакиваю, встречаясь глазами со своей женой.

- Привет, - говорит, стягивая с головы шляпу.

Кладет на комод,  осматривая меня с головы до ног. Загруженная, растрёпанная и молчаливая.

- Мы тебя сегодня не ждали...

- Мне завтра заскочить? - выгибаю брови, наблюдая за ней.

Подходит ко мне, молча обнимая за талию. Целую мокрые волосы, пристально глядя на неё сверху вниз.

Теща суетится, пробираясь к холодильнику. Федя притих за моей спиной. Женя вопросительно смотрит на него, потом на меня.

- Это Федор, мой брат, - говорю, оборачиваясь. - Он с нами поживёт.

- Аааа… - тянет она, явно прифигев от такой новости. - Очень… приятно, Женя.

- Здрасти… - смущённо раскланивается тот, пожимая руку Алекса. - Я в курсе.

- Федя, там в холодильнике мясо есть. Необязательно траву жевать, - говорит теща, дружески похлопав его по спине. - Я - Светлана.

- Ааа… ясно… - кивает тот.

- Можно тебя на минуточку? - тихо просит моя жена, подняв на меня глаза.

На лице до фига веснушек. На щеках и на носу. Они у неё и в Москве круглый год не сходили, а здесь просто места живого нет.

Ставлю сына на ноги и иду за ней. Ведёт меня наверх, шлёпая босыми ногами по полу. Замирает в центре нашей спальни, а потом начинает расхаживать туда-сюда, кусая губы и глядя себе под ноги.

Прислонившись плечом к стене, наблюдаю, расстегивая манжеты рубашки. Превращаюсь в ожидание. Ещё до моего отъезда её плющило, но она молчала. Теперь, видимо, созрела.

Остановившись, смотрит на меня с немым  отчаянием. Выгибаю брови, доставая из петель ремень.

Мучается ещё минуту, а потом выдает:

- Когда ты опять улетишь?

- На следующей неделе. Орлов пока один справится, потом потребуется мое присутствие.

Кивает, обнимая себя руками.

- А вернешься?

- Через две или три.

Подходит к окну, повернувшись ко мне спиной. Она похудела за этот месяц. Приталенный сарафан на ней висит. Хмурюсь, потому что я как-то раньше этого не  замечал.

- Что не так, Жень? - спрашиваю тихо.

Посмотрев через плечо, отвечает:

- Всё не так, Максим.

- Правда? В каком месте?

Игнорирует, продолжая:

- Ты спишь по пять часов в сутки. У тебя… волосы седые, тебе тридцать пять.

- Генетика, - твёрдо говорю ей.

- Ты последний год дома вообще не бываешь. Тебя месяцами нет, Макс.

- Я деньги зарабатываю. Для нас, - напоминаю, если она вдруг забыла.

Выдохнув, массирует виски.

- Деньги… - смеется так, как будто слово такое впервые слышит. - Всех денег не заработаешь. Сколько еще тебе нужно? У тебя денег - девать некуда.

- У нас, - поправлю жестко. - Последний год, потому что я пашу, как лошадь.

- Вот и я о чем! - срывается она с места. - Нашим детям нужен отец рядом, а не на экране телефона. И мне ты нужен… Я не хочу, чтобы тебя в сорок удар хватил! Блин, Немцев… я… у нас… я беременна!

Актёр из меня хреновый. Как следует изобразить удивление не выходит. Она считывает меня мгновенно.

- Ты что знаешь? - закрывает лицо руками. - Откуда?

- Интуиция, -  начинаю расстёгивать пуговицы на рубашке и, сняв ее, швыряю на пол. - Иди ко мне.

Уперев руки в тонкую талию, смотрит в ожидании.

- Жень, сюда иди, - повторяю громче. - Я дома. Я соскучился. Я тебя люблю. Хочу третьего ребёнка.

- У меня токсикоз. Уже месяц. Ты даже не в курсе, - не двигается с места.

Глубоко вдыхаю, откидывая голову.

- Чё ты хочешь от меня? Ты сама хоть знаешь?

- Я хочу баланса. Я хочу, чтобы ты притормозил. Прямо сейчас. Или… я с тобой разведусь…

- Чё ты сделаешь? - искренне ржу я.

- Что слышал!

- У нас проект в финальной стадии, - аналогично кладу руки на бедра. - Два года готовились…

- Да плевать мне! - топает она ногой. - На ваши проекты! Я беременна. Мне тридцать восемь! Я мужа вижу раз в месяц!

- Не утрируй! - злюсь я, подходя к ней вплотную.

- Нет… - протестует, толкая меня в живот.

- Да, - говорю, хватая одной рукой за вырез сарафана, а второй распуская её волосы.

Блять.

Она реально похудела.

Это токсикоз?

Её оба раза штормило так лихо, что я охреневал.

Беру в ладони напряжённое лицо и смотрю в мокрые карие глаза, чувствуя внутренний дискомфорт.

Как я мог такое не заметить?!

Она смотрит на меня, сопя и совершенно точно собираясь плакать.

- Не поеду никуда, пока тебе лучше не станет, - нахожу компромисс, пока сам не зная, как сдержать это обещание.

- Мне станет лучше через восемь месяцев, - упрямо заявляет она, пытаясь убрать мои руки.

Сжимаю сильнее, заставляя стоять на месте.

Восемь… нам уже месяц или около того?

На ум приходит барбекю в честь новоселья финских соседей...

Блин.

В саду, за домом. Там оливковая миниплантация. Я хотел купить этот участок про запас, но не успел…

- Лихая была прогулка… - говорю хрипло, вспоминая все свои ухищрения, чтобы убавить нам громкости.

Кусает губу, стараясь сдержать улыбку. Но смех выскакивает из неё, сначала коротким смешком, а потом счастливым потоком. Вместе со слезами из глаз. Моё горло сводит от эмоций.

Я люблю свою жену. Я люблю своих детей. Я люблю свою жизнь.

Мне тридцать пять, а у меня двенадцатилетний сын!

Я сейчас не могу вспомнить, как все это сложилось в единую систему. Год за годом. Камень за камнем. Нас было двое, а теперь пятеро. События проносятся перед глазами вперемешку, но выстраиваются по степени важности. И половина из них всегда ждала меня дома.

- Жень… - прижимаюсь носом к веснушчатой щеке, согнувшись в три погибели.

Сжимаю её плачущую и смеющуюся в руках, пытаясь понять, что хочу сказать.

- Ммм?... - хлюпает она носом, поглаживая пальцами мои ребра, на которых выбиты четыре даты, и скоро к ним добавится еще одна.

Вжимается носом в мою щёку и вдыхает.

- Кудряш… - шепчу, укачивая её в своих руках. - Всё получишь, любимая. Только дай мне время…

КОНЕЦ

Content

Летова Мария и др Сын олигарха

Сын олигарха Летова Мария,Манич Мария