Рейн Елена

Непробиваемый или Как снова поверить в любовь

Пролог

3 года назад

Анна сидела за рабочим столом и смотрела на фотографию в рамочке. На снимке был запечатлен высокий, кареглазый мужчина, держащий на руках маленького мальчика. Муж и сынок. Николай выглядел как всегда: деловитым, сдержанным, уставшим и лишь ухмылка говорила о том, что он вовсе не такой строгий, как кажется. В этот день он пришел с работы довольно поздно, а она как раз фотографировала Олежку, и попросила его взять сына и улыбнуться в камеру. Не снимая полицейской формы, мужчина подхватил трехгодовалого малыша и попытался быть веселым, хоть глаза его «кричали» об усталости.

Красивая женщина улыбнулась, завидуя себе. Она была счастлива, что встретила на жизненном пути Логинова Николая. Потрясающий мужчина, который заботился о ней, выполняя все ее желания и потребности, каждым поступком и действием доказывая, как она ему дорога. Про сына даже говорить нечего – Николай души в нем не чаял.

А ведь он сразу не понравился ей. Анна всегда считала себя немного резкой, а с ним таяла, наслаждаясь каждым мгновением. Она выросла в семье, где не приветствовалась излишняя нежность, откровенность. Родители постоянно обитали на работе в районной больнице: мать – акушер-гинеколог, отец – хирург. Вечно одна. Старшая сестра рано вышла замуж и «улетела» из родительского дома. Редко когда ее баловали вниманием, но обеспечивали всем необходимым всегда. Хотя в то время в каждой семье присутствовал такой расклад – родители работают, дети предоставлены сами себе: занимаются и помогают в доме по хозяйству.

Женщина вытянула руку и притронулась к рамке, обдумывая, как сказать мужу о том, что ее беспокоит на протяжении полугода. Не хотела его расстраивать, тем более зная характер Николая вне дома. Это они в своем уютном гнездышке создали мир и любовь, стараясь любой вопрос и обиду не доводить до конфликта, а на работе – твердый характер брал свое. Именно вчера, после поездки в район, она поняла, что тянуть больше нельзя. Нужно все рассказать мужу.

Поднявшись со стула, Анна поправила черное платье, разравнивая складки на чуть округлившемся животе. Схватив сумку и кожаный плащ, быстро оделась и вышла из кабинета экономиста, закрывая дверь на ключ. Не спеша, Логинова побрела по коридору второго этажа, надеясь, что все уже ушли, особенно женщины из бухгалтерии, но на выходе на лестницу встретилась с главным бухгалтером сельского поселения, Верой Николаевной.

Высокая женщина притворно улыбнулась, щуря свои темные глаза, и ядовито воскликнула:

– Анна Владимировна, вы уже домой? Так рано?

Сдержанно кивнув, придерживаясь за перила, Логинова лениво выдала:

– Да, уже как полчаса назад должна была уйти, но задержалась.

Лупикова изобразила на лице невероятное удивление и тяжело вздохнула.

– Да вы что?! Как время бежит. А мы-то с Егором Петровичем обсуждали завтрашнюю поездку в город. Весь день на машине, потом беготня по трем организациями с отчетами, – говорила она, спускаясь за ней, прожигая взглядом спину, тут же добавляя: – Как сынок? Пошел на поправку?

Анна отметила ее манеру общения и благодарно выдала:

– Нормально, уже как восемь месяцев точно не болел. Сейчас иду за ним в сад.

– Понятно-понятно, – понимающе проговорила она и, спустившись на первый этаж, дойдя до кабинета бухгалтерии, взялась за ручку двери и сказала: – Это хорошо, что здоровый, а то детки сейчас так болеют, что просто ужас. До завтра, Анна.

– Всего доброго, – проговорила Логинова и пошла вперед, задумываясь, почему Вера Николаевна вновь не попробовала найти ей замену? Она этим занята с первого дня ее работы в администрации сельского поселения, вновь и вновь подбирая хороших девушек, вежливых и добрых, но глава не дает согласия.

Это первый раз она была возмущена, потом уже только лениво смотрела, как настойчивая женщина показывает кабинет очередной умнице, где, вполне возможно, та будет работать. И это делалось с таким дружелюбием, что Аня искренне аплодировала ей про себя, считая, что Вера Николаевна просто безжалостно загубила в себе актрису. Ну что поделать, если Лупикова невероятно злопамятна и не может простить, что Николай предпочел ей другую, а насколько Анна была наслышана, любовь у них была невероятная в одиннадцатом классе.

Молодая женщина вышла из здания администрации и сразу же попрощалась с водителем, который неизменно торчал на крыльце, если не уезжал в район или город по делам главы или главного бухгалтера, а также других специалистов, когда было необходимо. Спустившись по лестнице, улыбнулась теплому вечеру. Так замечательно, свежо и волшебно. Еще немного и все будет зелено. Скорей бы. А то надоели голые деревья, лужи и грязь.

Только хотела повернуть в сторону магазина, как увидела, что черная машина Давыдова движется на большой скорости по основной дороге, заворачивая к администрации. Анна замерла на мгновение и в следующую секунду прибавила шаг, двигаясь в противоположную сторону, надеясь, что Игорь Александрович ее не заметит. Она совсем не желала общаться с предпринимателем, который не давал покоя своими наглыми ухаживаниями, нападая со всех сторон. Терпеть его не могла. Скользкий, наглый уж.

Сделала несколько шагов, как услышала громкий голос. Давыдов звал ее.

«Я не слышу. Глухонемая, слепая и, вообще, это не я сейчас иду», – подумала Анна и пошла вперед, как вдруг услышала приближающиеся шаги.

Резкий рывок, и мужчина схватил ее за локоть кожаного плаща, разворачивая к себе.

– Аня, а может, хватит от меня бегать?

Женщина подумала, что нужно улыбнуться, но не смогла. Да и не хотелось. Обойдется. Почему она должна быть доброй, когда Давыдов не знал меры, как и слова «нет». Деньги не все решают и она не продается. Так что пусть ухаживает за той, кому это нужно, а он ей, словно кость в горле.

Рванула руку, возвращая себе, не желая чувствовать его прикосновения, и резко проговорила:

– Игорь Александрович, оставьте меня в покое!

Крупный мужчина, полноватый, но из-за высокого роста он смотрелся довольно приятно. Всегда идеально выбрит и шикарно одет: брюки со стрелками, пиджак, накрахмаленная рубашка. Только вот Давыдов давил на нее своим вниманием, и поэтому Анна не видела ничего, кроме его грязного взгляда, направленного на ее тело.

Мужчина открыл рот, чтобы сказать, но тут посмотрел вперед и недовольно скривился, ожидая, когда пройдут прохожие. А что он хотел? Это в районе никому ничего не интересно, коллеги и соседи – исключение, а в деревне только и ждут чего-нибудь эдакого, чтобы осудить и свое добавить. Ведь все примерно знают, кто, как живет, и если только удивил, обязательно косточки обмоют и еще не забудут приукрасить. Вот так и выходят сплетни.

– Здравствуйте, – поздоровалась баба Гланя, прищурившись, нагнувшись еще ниже, чем обычно, не стесняясь рассматривая мужчину и женщину, замечая все. Особенно – как близко стоит замужняя Анна с богатым мужиком из района. Однозначно, любовник приехал, пока муж деньги зарабатывает.

– Добрый вечер, – поздоровалась Логинова, цепенея, словно мумия, ожидая, когда мужчина произнесет свой обычный перечень вопросов, претензий и уберется. Хотя, зная Давыдова, ему уже через пять минут будет плевать, а ей нет, сплетен хватало.

Стоило переехать из района в деревню после свадьбы, так как муж именно здесь работал участковым, и началась ее «веселая» жизнь. Если бы не ее характер и умение держать себя в любой ситуации, вероятно, сожрали с косточками, а так за глаза гавкают. Слышала она про себя много, кое-чем делилась с мужем, удивляясь бурной фантазии некоторых, в том числе: какая она злая, грубая и гулящая. Николай несколько раз без ее ведома пытался разбираться, но получилось совсем плохо – и вместо нормального дома, как им обещали, предложили старую лачугу. Ей было невыносимо. Она привыкла к другому, но выбора не было. Жить со свекровью, женщина категорически отказалась.

Много чего интересного за четыре года здесь она увидела, но больше всего удивляли бабы ревнивые, отмечающие каждый взгляд на своих мужиков и придумывающие небылицы, ворчливые старушки, вечно желающие поучить жизни, и свекровь. О ней отдельно и не сейчас. Кому-то везет, но не ей. Однозначно не ей. Анне конкретно не повезло.

Старушка пошла дальше, только дергая головой. Это сейчас она такая тихая, а вот когда дойдет до школы, где техничкой работает, тогда будет очень активная. Суханкина отличалась длинным языком, поэтому сомневаться в том, что она не поделится увиденным, особенно когда свекровь работала учителем физики и как раз сейчас проводила факультативы, не стоило. Вечер, поэтому в школе почти никого нет, а вот завтра весь учительский коллектив будет ей загадочно улыбаться при встрече.

Надоело. Анна все в этой деревеньке не любила. Но из-за мужа и ребенка готова была терпеть. Да и этот предприниматель живет в районе. Несколько лет назад переехал и вот в ноябре того года увидел ее в коридоре Районного финансового управления и теперь не дает прохода.

Мужчина посмотрел на нее голодным жадным взглядом, отчего Аня вздрогнула, чувствуя подступающую тошноту, а потом вежливо поинтересовался:

– Ну и что, Анна, какой твой ответ?

Есть мужчины, а есть мужики. Этот – БАРАН. Ему бесполезно объяснять, он НЕ ПОНИМАЕТ.

– Ответ неизменный, но могу добавить, если желаете услышать новое. Игорь Александрович, я прошу вас сделать так, чтобы наши пути никогда не пересекались, – грубо проговорила женщина, кидая слова ему в лицо.

Давыдов буквально за секунду озверел, что случалось всегда при их разговоре, и процедил:

– Мне уже надоели твои отказы. Смотри, как бы ни пожалела.

– Не переживайте. Как раз наоборот, я буду счастлива.

Он скривился, ожидая другого ответа, и выпятив грудь, уверенно заявил:

– Сама прибежишь ко мне.

– Ну что вы, я не бегаю. Свой забег уже провела. Нашла свое счастье и больше мне ничего не нужно.

Давыдов задумчиво смотрел на гордую, красивую женщину, вызывающую в нем животную похоть, а главное – желание обладать, что было для него всегда в приоритете, и нагло выдал:

– Бред. Бабе всегда что-то нужно. Важно найти подход и попасть в удачное время. А ты выкаблучиваешься… Не пойму, что тебе нужно? Нет, ты скажи, я-то мужик богатый. Все что пожелаешь – исполню.

– У меня все есть. Муж, ребенок и будет дочь, – сухо сказала она, намекая на беременность, чтобы предприниматель со своими желаниями отстал от нее, и добавила: – Вас в этом списке нет, и никогда не будет. Главное для меня – моя семья.

Женщина решила не продолжать разговор. Бесполезно. Быстро развернулась и пошла вперед, как мужчина вновь дернул ее и уже грубо притянул к себе, с яростью чеканя в лицо:

– Ну, значит, список буду редактировать, авось первое место там займу.

– Никогда! – гневно процедила Логинова и, заметив свекровь, с сумкой бегущую со стороны школы, мысленно застонала, удивляясь ее скорости и желанию выпустить яд, гневно добавив: – Отпустите меня!

Мужчина грубо оттолкнул женщину, не желая слышать в свой адрес такой тон. Ничего, так даже лучше. Она еще оценит его, когда лишиться всего.

Анна волшебным образом не упала, радуясь, что обувь на низкой платформе. Она с ненавистью посмотрела на него и пошла вперед. Логинова чувствовала его взгляд и прекрасно понимала, что Давыдов не успокоится, как бы она не надеялась на чудо. Сегодня все расскажет Николаю. Пусть решает по-мужски, она устала.

Кроме этого, она еще была уверена, что Анастасия Витальевна догонит ее, поэтому не стоило заходить в магазин за молоком и сыром. Мать Николая любила устраивать представления в любом месте. Сегодня пообщаются скромно, ей нужно за ребенком.

Логинова шла обычным шагом, пока не услышала тяжелое дыхание в спину и ворчание:

– Что, как только Коленька в район на совещание, а ты с мужиком лебезишь? – процедила она, восстанавливая дыхание, сглатывая слюну, пытаясь быть на одной линии со снохой. Наконец, добившись нужного, она с презрением процедила: – Совсем бесстыжая, как я погляжу. И как земля таких носит? Дрянь…

Анна громко вздохнула, понимая, что все, больше не хочет слушать ничего в свой адрес, нескольких минут предостаточно, и резко повернулась к ней, отчего свекровь чуть не слетела с дорожки в лужу со снегом, который еще не растаял. Женщины секунду смотрели друг на друга, отчего в воздухе повисла ярость напряжение и обида.

– Добрый вечер, Анастасия Витальевна, – как ни в чем не бывало поздоровалась сноха, отмечая ярость в глазах матери мужа, желание унизить, сделать все, чтобы она сломалась.

Опыт у нее большой. У первого сына жена – забитая девочка, которая прежде чем выйти за калитку звонит свекрови и спрашивает, что она посоветует для прогулки из одежды. Аня искренне не понимала, даже первое время старалась вразумить девочку, но та только шарахалась от нее, шепча, что не хочет потерять мужа. Потерять?! А что она имела в виду своей фразой? Ведь Алексей не обращал на нее внимания, почти жил у женщины в районе, прикрываясь работой. Разве она уже не потеряла его?

– Да какой он добрый? Когда ты, баба гулящая, сме…

Анна прищурилась, а в глазах появился пугающий блеск. Отмечая реакцию молодой женщины, Анастасия Витальевна сморщилась, подозревая, что есть в снохе что-то нечистое, раз так умеет «давить» взглядом. Она отступила, желая добавить еще несколько слов в придачу, как услышала резкий тон:

– Баба – это про вас, мне еще рано, и склочностью я не страдаю. И по поводу того, кто гуляет и с кем, рекомендую посмотреть у себя в доме. Может, что и найдете, вместо того, чтобы в чужом белье рыться и слона из мухи раздувать.

Возмущение огненной волной прошло по телу свекрови и, скривившись, они воскликнула:

– Ах ты, подлая интриганка! Ты это на что намекаешь?! Да мой…

– Я не намекаю, а прямо говорю. Советую приглядеться, а то заняты не тем. Совсем не тем, – спокойно заявила Анна, прекрасно зная, что Логинова в курсе того, что ее муж загулял с Сорокиной, директором школы. Но женщина усердно делала вид, что это глупости. Она понимала, что с Ольгой Олеговной не поскандалишь, та съест кого угодно, да еще с работы выкинет.

– Ах ты же…

– Тоже была рада видеть, но, уверена, вы дальше идете и нам не по пути. Всего доброго, – отчеканила Анна, слыша, как женщина начала причитать и следовать за ней.

Замечая воспитателей на детской площадке, поняла, что с ними дети, а, значит, как только Олежка увидит ее, так и побежит.

Нужно избавить от свекрови.

Женщина резко развернулась к матери мужа и выдала:

– Плохое слово услышу при сыне или при воспитателях, то вы внука не увидите. Надеюсь, я понятно объяснила?

Свекровь моментально замолчала, а потом сглотнула и буркнула:

– Ты мне рот не закрывай! Еще бы я слушала всяких. Сыну скажу и он…

– Ничего не сделает. Ничего! Потому что я права, – отрезала Анна, уточняя на всякий случай: – Вы не увидите Олега. Я вам обещаю. Или считаете, что обманываю?

Анастасия Витальевна только скривилась, не понимая, что мог найти Коля в этой стерве, и отвернулась, недовольно бубня:

– Змея. И за что такая кара досталась нам?

Причитания Анна не слушала, про себя удивляясь, как ей повезло со свекровью. Раньше женщина совсем грани не знала, устраивая скандалы на каждом углу, выговаривая за все. Она по шкафам рыскала, про корзину с грязным бельем не забывая, каждую кастрюлю проверяла, недовольно кривясь, на праздники со своими харчами прибегала, крича, что еще жить хочет, а потом рассказывала всем желающим, что вот так ее встречает сношенька, даже хлеба не подала. Если урожай хороший – то ведьма, если плохой – нерадивая и руки гнилые. Везде видела только плохое, злясь, что непутевая девка смеет ей еще говорить, вместо обоготворения и уважения. Она была в шоке, когда вновь пришла на праздник – день рождения Анны, и именинница не пустила на порог, заявив, что если свекровь пройдет, то она покинет свой дом. Николай смог убедить женщин быть спокойнее, но стоило ему уйти, как мать начинала оскорблять, сожалея, что он Верочку променял на такую мерзавку.

Увидев Олежку, Анна довольно улыбнулась и пошла навстречу. Малыш качался на качелях один. Почти всех забрали. Обычно она его забирала раньше, а сегодня не получилось. Аня позвала сына и, услышав родной голос, малыш бросился к ней, крича от радости.

Подхватив мальчика, Логинова расцеловала его в щечки и крепко обняла. Заметив пятно на синей шапке, весело спросила:

– Привет, богатырь! И где шапку потерял, что она такая грязная?

– Петя забрал и наступил сапогом, а я плакал, – с грустью поделился он, вспоминая неприятную ситуацию. Они всегда конфликтовали с Лупиковым, мальчик всячески пытался обидеть его.

Петя весь в мамочку, Веру Николаевну, главного бухгалтера. Женщина год назад стала вдовой, муж умер от инсульта, поэтому теперь она решила, что можно заняться личной жизнью. Активировалась, стараясь показать всем, какая она замечательная, великодушная, особенно на фоне с Аней.

– Не переживай, я эту постираю, а завтра другую оденешь.

– С клоуном? – со вздохом уточнил он, вспоминая желтую шапочку, которую подарила бабушка.

– Да, только на завтра, а потом твоя любимая высохнет.

– Эх, ладно, – пробурчал он, поникнув, а потом вдруг с восторгом спросил: – А в магазин пойдем?

– А что хочешь?

– Мороженое. Можно?

– А горло?

– Не будет болеть, – убежденно заявил Олег за себя и за горло.

Женщина улыбнулась и медленно поставила сына на землю, чувствуя тяжесть внизу живота. Наверное, уже не стоит поднимать ребенка, чтобы не было проблем. Они взялись за руки и, попрощавшись с воспитателями, которые внимательно наблюдали за матерью и сыном, медленно побрели к калитке.

* * *

Поздно вечером Анна с нетерпением ожидала мужа, но боялась, что может случиться беда, если он не так воспримет ситуацию. Слишком резко. Как бы скандала ни получилось. Он за нее горой. Не хотелось огорчать, но молчать уже не было сил. Странно, что он сам ничего не говорил, ведь мать и доброжелатели не оставили бы без внимания такую интересную новость.

Глянув на газовую плиту, где стояли кастрюльки, в которых недавно приготовила рис и гуляш, она задумчиво провела рукой по столешнице, анализируя ситуацию. Олежка уже поужинал, а она не могла. Совсем. Ничего не могла. Переживала, пусть внешне никак не показывала.

Сынок уже несколько раз прибегал за дольками яблока, которое мама разрезала ему, сложив в блюдце. Что интересно, когда давала целое, Олег половины не съедал, а на шесть частей, все съедал и еще добавки просил.

Услышав звук машины, Анна замерла, не зная, чего ожидать. Главное, попросить сильно не конфликтовать, чтобы потом неприятностей не было. У этого предпринимателя все чиновники в друзьях ходили. Перегибать не стоило, чтобы всю жизнь не жить в этом старом домишке, где все заваливалось. Поднялась со стула и пошла встречать мужа, поправляя синюю футболку и джинсы. Дома было свежо. Сейчас уже мало топила, чтобы не задохнуться от жары. Немного протапливала. Кирпичный дом имеет свои плюсы и минусы.

Женщина застопорилась в коридоре, стоило заметить, что Николай недовольно хмурит брови, направляясь к ней. Плотно сжатые губы, грубая походка – можно даже не спрашивать – муж не в духе. Она потерла шею и, дождавшись, когда он наступит на порог, выдохнула:

– Привет.

Мужчина мгновенно изменился в лице, и, разувшись, ступая на чистый пол, который она недавно вымыла, подошел и обнял ее, нежно прикоснувшись к губам.

– Ты как? – хрипло спросил он.

Аня выдавила улыбку, стараясь не показывать своего состояния, и ответила:

– Бывало хуже.

Логинов прижимал к себе жену так сильно, что она нахмурилась, не понимая его поведения. Николай с ней всегда невероятно нежен, ласков, а сейчас он словно боялся и переживал. Странно. За нее? Или на работе проблемы? В любом случае Аня была уверена, что ее мужчина очень расстроен.

– Что случилось? – с тревогой в голосе поинтересовалась она, желая знать, в чем причина.

Николай убрал руки с ее чуть располневшей талии, немного напряженно застыв на месте, а потом нехотя отмахнулся:

– Да так…

«Странно он себя ведет. Не как обычно», – подумала Анна, чувствуя тревогу, понимая, что ее ждет серьезный разговор. – «А, может, свекровь пожаловалась? Ей же в радость сотворить гадость».

– Тогда пойдем ужинать? Покушаешь, а потом все расскажешь, – предложила жена, зная, что Коля все равно поделится. Держать в себе он не мог.

Через двадцать минут мужчина отодвинул пустую тарелку в сторону и отпил чай, опустошая большими глотками. Говорили ни о чем: что воды в этом году на полях много, о том, что лошадь у Тартуновых увели со двора, подозревают Жахарова, нечистого на руку, и о погоде, которая в ближайшие дни должна «порадовать» дождями. В разговоре чувствовалась недосказанность и напряженность.

– Коль, мне не дает прохода Давыдов, – выдохнула Аня, радуясь, что сказала, но тут же она непонимающе нахмурилась, замечая, что муж только кивнул, никак не реагируя. Сглотнула и проговорила: – Ты знаешь, да?

– Да, уже знаю, – с обидой бросил он, отворачиваясь к окну. – В общем, я к нему сегодня ездил, – стиснув зубы, сообщил он.

Анна была в растерянности. Знал и не позвонил? Ничего не сказал? Как так?

– И что скажешь? Как прошел разговор?

– Не очень хорошо. Я все сказал, требуя, чтобы не подходил к тебе, а он заявил, что сделает все, чтобы быть с матерью его ребенка.

Анна не поняла фразу. Подалась назад, пытаясь осознать смысл, но бессмыслица услышанного выбила из колеи. Она скривилась и прошептала:

– Не поняла. Что за бред?!

– Да уж, тоже не думал. Я ему также сказал, – пробубнил Николай, продолжая пялиться в окно, не желая смотреть на жену.

Молодая женщина не верила словам, особенно в то, что ее любимый мужчина вот так себя ведет. Резко поднялась и сказала:

– Не поняла, ты что тут обиженного мужа строишь? Неужели, правда, веришь, что я спала с Давыдовым и ребенок его? Логинов, ты в своем уме?

Николай, услышав такое обращение, повернулся к ней и сухо выдал:

– Аня, успокойся!

Красивая женщина учащенно задышала, возмущенная его требованием, и через секунду, когда пришла вроде как в норму, воскликнула:

– То есть успокойся?! Ты о чем сейчас мне говоришь? Думаешь, я должна успокоиться, когда муж считает, что я… что я… – она замолчала, не в силах справиться с эмоциями. Обида, злость, разочарование переполняли ее. Она не ожидала. Совсем не ожидала. Закрыла глаза на секунду и отчеканила: – Я с тобой начала жить после института. Девочкой была. Уже четыре с половиной года вместе и ты мне сейчас спокойно заявляешь, что я от чужого мужика забеременела? Это нормально, да?

Логинов стремительно поднялся, отчего стол сдвинулся в сторону, и с яростью посмотрел на жену, не понимая гневного возмущения, которого он никогда в отношении себя не видел. Нахмурил густые брови и выкрикнул:

– Я верю тебе, но когда все убеждают в обратном, то…

– Кто все? Кто все?! Ну! Скажи мне! – воскликнула женщина, чувствуя, что еще немного и расплачется. Аня не могла принять все, что происходило сейчас.

– Моя мать…

– Она не в счет, – грубо рявкнула Анна, хватаясь за стол, чуть выдвигаясь вперед, чтобы он уж точно услышал.

– Она – моя мать! – громовым голосом рявкнул Николай, возмущаясь, что жена и сейчас не уважала родную женщину, относилась к ней предвзято и нагло. А ведь должна понимать, терпеть, где-то промолчать, и тогда все было бы нормально. Он знал, что мама не идеальная, но родных не выбирают. Вон Лидка, жена его брата, души в свекрови не чаяла, в рот заглядывала, и та к ней с любовью.

– Только поэтому терплю ее в нашем доме и довольно спокойно отвечаю на ее оскорбляющие выпады. Или ты этого не видишь?! – повышая тон, осведомилась Анна.

– Аня!

Женщина мгновенно метнулась к нему и громко процедила в лицо:

– А что Аня? Что Аня?! Я, по-твоему, сейчас должна оправдываться? Убеждать, что я с ним не сплю. В ногах валяться и молиться, чтобы ты поверил?

– А что, плевать на меня? Никто для тебя?! Так, выходит? – грубо ответил он, и в следующую секунду его щеку обожгла горячая пощечина.

Женщина со слезами на глазах смотрела на мужа, пораженного ее поступком, и удивлялась, как могла доверять и быть столь слепой. Идиотка! Отмечая, как он метнулся к ней, схватив за локоть, уверенно встретила его взгляд, в котором полыхали растерянность и обида, и горько усмехнулась.

– Ань, я… – начал мужчина, понимая, что обидел и, вероятно, допустил ошибку.

– Руки убери, – безжизненно сказала она.

– Аня…

– Не смей меня трогать! – закричала женщина, злясь, что муж не понимает ее просьбы и состояния. Дернула локтем и вырвалась из захвата.

– Я просто растерялся… – попробовал оправдаться Николай, сдерживая себя от желания обнять любимую женщину. Он знал, что сейчас она не примет его ласку. Слишком гордая, и, возможно, поэтому у них периодически появлялись проблемы. Он хотел защитить ее от всех, хоть и не понимал иногда, считая, что можно быть нежнее, а делал только хуже.

Анна повернулась к выходу, чувствуя, что на грани, еще немного и разрыдается, и еле слышно выдохнула:

– Я не хочу тебя видеть.

– Ты что бред гонишь?! Я твой муж и буду воспитывать двух детей даже не смотря…

Женщина обернулась, не веря, что слышит, не понимая, как такое возможно, и задавив в себе желание вновь ударить, сокрушенно успокоила:

– Ну что ты… мне твои подачки не нужны. Раз нагуляла, сама справлюсь. Не переживай…

Не стала слушать его оправданий, ей они были не нужны. Не сейчас. Может быть, потом, но не сейчас. Не сейчас! Быстро пошла вперед из дома, чувствуя, как ее трясет. Ничего не видела и не слышала. Бежала, пока не поняла, что все… не может больше. Рыдания душили. Ей было так плохо на душе, что не хватало сил вдыхать ртом воздух. Отчаяние душило, словно железная рука, уничтожая надежду на счастье.

Невыносимо больно. Казалось, все хорошее и нежное в сердце сгорало, и оставалась пустота. Безжизненная пустота. Она до сих пор не могла принять его слова… подачки.

«Надо же… он будет заботиться. Пусть о себе заботится!»

Как же так получилось? Когда все вышло из-под контроля. Анна не могла принять мерзкую действительность: ее муж не поверил ей, посчитал, что она способна на предательство. А ведь женщина никогда и не думала о таких глупостях, даже мысли не появлялось, чтобы быть с кем-то другим, изменить. Не ради этого она замуж выходила. Только он, только с ним, а оказалось…

«Как мог? Как он мог?!» – повторяла про себя Анна, сжимая плечи руками, чувствуя себя ненужной, грязной и оплеванной.

Так и стояла у стены, прислонившись спиной, пока не услышала детский плач. Лихорадочно понимая, что это сын, моментально сорвалась вперед, открывая деревянную калитку заднего двора, с ужасом замечая светлое пятно в темноте. Олег стоял у курятника и горько плакал, звал ее.

Мать схватила своего мальчика, поднимая на руки, и быстро зашептала:

– Ну что ты, родной мой? Ну ты что, Олежка? Не плачь. Мама рядом. Мама здесь с тобой.

– Папа кричал, звал тебя, а потом… – захлебывался слезами малыш, продолжая рассказывать: – А потом пошел и сел в машину. Я так боялся, хотел с ним быть, а он закрыл меня во дворе, и сказал, что ты скоро вернешься. Это правда? Наш папа вернется, правда же? Да, мама?

Еще сильнее обняла его женщина, ужасаясь, до чего довели ребенка. Он же все понимает. А они… Нет так не пойдет, нужно поговорить с Николаем, чтобы не смели так сына пугать. Или… Она ничего сейчас не понимала, но знала одно – нужно успокоить малыша.

– Ну конечно! Конечно, он вернется. Это наш папа. Ты прости нас. Мы немного поругались, но все будет хорошо. Обязательно все будет хорошо, – успокаивала она, чувствуя слезы по щекам.

Только немного успокоилась, как вдруг ощутила тяжесть внизу живота, словно огромный камень рухнул с высоты, парализуя, отчего она застыла на месте.

Виски сжимало от боли, а перед глазами стоял туман, но страх, что уронит ребенка, взял вверх. Кое-как согнувшись, Анна поставила мальчика на землю и, хватаясь за лестницу, прибитую к крыше бани, прошептала:

– Пойдем домой, родной? Полежим на диванчике, мультик посмотрим, а там… и папа придет.

Малыш кивнул, и Логинова ему вымученно улыбнулась. Сделала шаг и поняла, что отпустило. Вздохнув, взяла сына за руку и повела по дорожке к дому, стараясь отрешиться от всего.

* * *

Уложив сына спать, Анна приготовила вещи для детского сада, а потом вышла из комнаты, оставляя дверь открытой. Олег всегда хорошо спал, не просыпаясь, но все же женщина боялась, что он внезапно проснется и испугается темноты. Убрав игрушки, что сын спрятал за креслом, она поправила декоративные подушки на диване и вышла на улицу. Ледяной ветер моментально пробрал до костей, и женщина пожалела, что ничего не накинула на плечи.

Немного постояв, не переставая думать о том, что произошло, она побрела в дом, не понимая, почему Коля так долго. И куда отправился? Да как куда?! Зная мужа, она точно могла сказать, что он поехал к Давыдову, еще раз разбираться. Но зачем? Тому ничего не докажешь. Совсем. Он невыносимый эгоист.

«Надо же… беременна от него. Додумался сказать. И Коля тоже хорош! Он же эмоциональный. То плевать ему на все, то перегибает палку».

Женщина закрыла глаза и прислонилась к холодной поверхности деревянной пристройки. Что-то в груди не давало покоя. Плохое предчувствие пожирало изнутри.

«Лишь бы все было хорошо!»

Нужно было ей сразу признаться. Но она же не думала, что Давыдов до такой степени невменяемый и неадекватный. Хотела сама. Но нет. Предпринимателя только раззадоривали ее отказы. Ему загорелось и плевать, что он сунул свой нос в счастливую семью.

Постояв еще некоторое время, пока стало совсем невыносимо холодно, Логинова пошла домой. Включила телевизор и легла на диванчик, рассматривая маленькую комнату. Хоть и трехкомнатный дом, но все комнаты были маленькими, узкими и низкими. Высокому человеку здесь было бы неудобно. По-хорошему – давно нужно было снести его, но нет, эта «развалюха» им досталась, вернее, мужу. Дом числился на балансе у сельского совета, пока Николай не отработает десять лет в должности участкового. Пусть они жили вместе, но недвижимость закреплена за ним, так как участкового в деревне не было, и никто не стремился сюда, поэтому администрация поселения пошла на такие расходы, естественно, со своими пунктами. Если Логинов уволится или еще что, дом останется за сельским поселением. Вот так. Она с сыном никак не влияла на договор, хоть и работала в администрации. Еще бы, на ее место очередь.

Вещей и мебель они не покупали, копили, чтобы купить новый дом, раз уж больше ничего не светит. Хотя когда давали ключи после подписания бумаг, намекнули, что если появится вариант получше, то им поменяют, но такого чуда не случилось. Поэтому копили сами, надеясь, что домишко еще простоит десяток лет. Они лишь заменили диван, так как старый развалился. Достался от кузнеца, который продал дом.

Анна смотрела куда угодно, только не в телевизор. Потом не выдержала и выключила, предпочитая сидеть в темноте. Все думала, думала, не зная, как быть в сложившейся ситуации. Сейчас ей казалось, что они смогут пережить эту проблему, ведь Коля знает ее, поймет, что ошибался. Да уже понял. Это так он… на эмоциях. Свекровь умело действовала на сына, но и жена на него влияла. Если бы он полностью слушал свою мать, они давно расстались. А так столько времени вместе и все было хорошо. Ну, может, иногда у него проскакивало, но не так чтобы она била тревогу.

Взглянув на время, с ужасом поняла, что уже двенадцать часов ночи. Очень поздно. Почему муж так долго? За это время можно было сто раз поговорить и вернуться. Район недалеко от деревни находился.

Поднялась и стала ходить по комнатам, пытаясь успокоиться, но не получалось. Когда услышала звон стационарного телефона, разрывающего тишину, бросилась к нему, быстро хватая и прижимая к уху.

– Да, – выдохнула она.

– Анна Владимировна? – послышался сухой голос.

– Да, это я, – поспешно заверила женщина, предчувствуя беду, опасаясь, что Николаю стало плохо.

– Старший лейтенант Костиков Олег Игнатьевич, – представился мужчина и через небольшую паузу проговорил: – Звоню, чтобы сообщить о трагедии. Ваш муж застрелился из табельного оружия…

Дальше она не понимала. Прижала руку к груди и с ужасом смотрела вперед, пытаясь принять слова. Руки не держали, и трубка упала на пол. Женщина схватилась за голову и закричала…

Глава 1

2019 год

4 апреля, четверг

Уже собиралась домой, когда в дверь постучали. Я не отвечала, зная, что у нас тут селяне стеснительностью не страдают, как к себе домой заходят. Хорошо хоть с пинка не открывают.

– Анна, – произнес Егор Петрович, глава сельского поселения, старательно закрывая дверь, двигаясь ко мне с улыбкой довольного кота, чем взбесил. Его намеки и шантаж давили, что хотелось убежать.

Стремительно обернулась и сказала:

– Я вас слушаю.

– Ну почему вас, Анечка? Я думал, что мы как родные, – сообщил он, шикарно улыбаясь, поправляя свой серый пиджак.

Нужно заметить, что мужчина располагал, не вызывал агрессии, наоборот, некое восхищение, особенно как решал дела, быстро справляясь с любым вопросом, и выглядел он шикарно для своего возраста. Примерно под пятьдесят, подтянутый, всегда выбритый, волосы немного с сединой.

– Егор Петрович, я вас слушаю, – довольно резко сказала, показательно посматривая на руку с часиками, намекая, что спешу.

– Вот, решил подвезти тебя домой. Заберем детей и…

Открыла рот, искренне возмущаясь его предложению. Мне и так проблем хватало, выше крыши, а благодаря его заботе еще прибавится. Даже к бабке можно не ходить, знаю, что заклюют, увидев, как я с главой разъезжаю, да своих детей из сада забираю вместе с ним.

– Нет, спасибо. Я их сама заберу, – выдала, схватив сумку, как тут же почувствовала захват своей руки. Мужчина недовольно взирал на меня, а потом заявил:

– Анна, не забывай, что я делаю все, чтобы ты и твои дети здесь хорошо жили.

– Спасибо, что согласились принять плату за дом и предоставили рассрочку, – поблагодарила, желая напомнить мужчине, что эту землянку я купила сама и еще должна им, как земля колхозу. На нормальный дом после смерти мужа я не могла рассчитывать, тем более, когда ушла в декрет. Два года после трагедии были самыми тяжелыми, потом я вышла на работу, что еще хуже, но в финансовом плане немного легче. И вот теперь выплачиваю. Но мужчина считал, что он подарил дом и всячески пытался затащить меня в постель.

– Ну, конечно, как иначе? Для тебя все что угодно. И если бы ты захотела, могла жить очень хорошо.

Сделала шаг к нему и вежливо сообщила:

– Я не хочу. Меня все устраивает.

Вновь повторив то же самое, что говорила уже много раз, я обошла Сусикова и приблизилась к двери, как вдруг услышала:

– Я не вижу проблемы. Ты женщина, а я мужчина.

– Вот именно, поэтому прошу уважать мое мнение, просьбы, и не забывать, что вы женаты.

– Анна, но ты же понимаешь… – начал Сусиков, как всегда, в своей манере, объясняя удобную истину до такой степени понятно и доступно, что казалось, это единственным правильным решением, от которого радость будет всем, а особенно собеседнику. Убеждать мужчина умел. Только вот я попалась несговорчивая, твердолобая… ко всем моим недостаткам. Если слушать деревенских, то я стерва с большой буквы и не знают они, в кого такие добрые и ласковые мои дети.

– И мне не нужны никакие разговоры, проблемы и объяснения, – сухо перебила мужчину, совершенно не желая слушать его мнение о том, как здорово быть любовницей.

– Я все могу устроить. Мы может поехать отдохнуть на…

– Егор Петрович, спасибо, но нет, – отчеканила и открыла дверь, взглядом предлагая ему выйти, вновь посмотрев на часики.

Ну а что делать? Если любезничать, можно долго торчать в этом кабинете, а потом согласиться, чтобы только не доставал. А такого я себе позволить не могла… Вон Ритка есть, кассирша наша, молодая красивая женщина, которая уже не знает, как привлечь к себе внимание Сусикова, а он меня атакует.

– Нравится жить одной, чтобы клевали кумушки? – нахально поинтересовался Егор Петрович, как только оказался рядом, наблюдая, как я закрываю кабинет.

Смотрела на него и не понимала совсем. Вот мужчина! Идет к своей цели и плевать, что будет потом с женщиной и ее детьми.

– Нет. И надеюсь, это никак не отразится на наших рабочих отношениях.

– Конечно. И к тому же я верю, что ты хорошо подумаешь и порадуешь меня, – с улыбкой проговорил глава сельского поселения, пожирая меня глазами, отчего стало неудобно.

Когда он ушел, еще немного постояла в коридоре, чтобы успокоиться и как ни в чем не бывало выйти отсюда, и пошла вперед, вспоминая, что мне необходимо было купить для ужина в магазине.

Вздохнула, вдруг вспоминая, что было после той роковой ночи, когда заявили, что Николай застрелился. Даже мерзко вспоминать. И по сей день считается, что он не справился с проблемами в семье, ушел в лес и застрелился. Говорили про следы, что были свидетели, утверждающие, что видели две машины на обочинах, но потом все отказались от своих слов.

Похороны превратились в представление. Мать Николая истерично убивалась на земле, проклиная на могиле подлую убийцу, намекая на меня, а все кумушки успокаивали, пророча, что подлюке воздастся. Столько ярости, ненависти и все на меня в такой ужасный день. Мне казалось, что я стояла не у мужа на кладбище, а присутствовала на суде в змеином логове, где каждая змея выбрасывала яд. Именно там свекровь во всеуслышание прокляла будущего ребенка, заявив, что будет молиться, чтобы это чудовище не родилось.

Стояла словно призрак, прижимая к себе сына, с презрением и ненавистью наблюдая за ползающей женщиной, воющей и проклинающей меня. А ведь свекровь и не понимала, что виновата во всем, именно она погубила нашу семью и жизнь своего сына. Вот к чему привели ее корыстные желания, сплетни, интриги. Она… и я убили его, ведь не уберегла, обиделась, отпустила…

Нужно отдать должное свекру, успокоил всех, громко рявкнув, чтобы все рты закрыли, либо выкинет к чертям собачьим, у него горе.

Ну а дальше начался ад, каждый смотрел на меня с укором, и на работу я ходила как на каторгу, где каждая кривилась, особенно Вера Николаевна, взглядами обвиняя в смерти мужа. Казалось со стороны, что это она безутешная вдова, а я – любовница. Смотрела, как она «убивается» и скулит, как все ей соболезнует – и было отвратительно. Я, конечно, не хотела их сочувствия, не нуждалась. У меня было огромное горе, и я его в себе переживала, но меня трясло от фарса. Не представляла, что может быть так.

Вся эта наигранность кромсала изнутри. Реальность душила изо дня в день. Я ненавидела каждый уголок этой «доброй» деревеньки.

Вопрос с домом возник сразу после сорока дней, когда меня попросили освободить «хоромы». Да, вот так, до этого дня не хотели беспокоить. Хорошо, что я еще дорабатывала, поэтому подошла к главе и попросила помочь. Нужно отдать должное. Сусиков помог. Заключила договор купли-продажи с рассрочкой на десять лет, где полтора года я ничего не платила, так как была в декретном отпуске, а потом уже снимали с зарплаты.

Но вот пришел час расплаты, как я поняла, и мужчина решил напомнить о себе и своей доброте. Я все, конечно, понимала, но расплачиваться телом не собиралась.

Свекровь настроила всех против меня, убедив, что ребенок – «выродок Давыдова». А тот соглашался и ждал, когда мне надоест и прибегу к нему за помощью.

Думала плюнуть на деревенскую поганую жизнь и первое время пожить у родителей, а потом купить домик в другой деревне, но у них поселилась старшая дочь с тремя пацанами. От мужа ушла. Мать попросила меня не превращать их дом в чистилище. Она и так слаба здоровьем.

Выхода не было, как и денег. Пришлось купить эту лачугу и жить. В декрете как-то все успокоилось, никто не трогал, хотя, может, и обсуждали, но я ни с кем не общалась, и не знала последних сплетен. В садик ходила, да в магазин, больше никуда. Трудно стало, когда дохаживала последние недели. Некого было попросить корову подоить, а она у меня буйная, лягается и рогами бодается, да и другую скотину накормить. Все одна с огромным животом, убеждая себя, что пока еще можно. Подруг здесь до сих пор не было, пробовала подружиться с некоторыми, но что не скажу, на следующий день все перековерканное бабушками обсуждалось, когда в стадо ходила.

Родила маленькую Соню в октябре. Такую замечательную, нежную, вылитую я в детстве, и с новой силой пошла волна ярости и негатива. Свекровь бегала у роддома и кричала всем и каждому, какая подлая невестка у нее: убила мужа, и еще хочет записать на его фамилию чужого выродка. Даже ходила к главврачу с требованием запретить такое безобразие, а он посоветовал обращаться в суд и выгнал истеричку.

Вернулась домой через три дня. В это время дома была моя мать, попросила ее. Родители встретили и привезли в деревню. И спустя неделю начались яростные нападки от матери Николая на меня и мою дочь, пока не подала на нее иск в суд о защите чести и достоинства, не желая больше ничего слышать ни от кого. Вся деревня гудела, возмущенная моим бесстыдным поступком, но никто не приходил, переживая, что и на них заявлю. Свекровь, после предупреждения об увольнении, раз не умеет себя вести, притихла. Анастасия Витальевна понесла не только заслуженное наказание в виде штрафа, но и заплатила мне и моей дочери компенсацию морального вреда по решению суда. Больше никто не называл мою девочку Давыдовой, как и он сам, исчезнув из поля зрения. С ним мы виделись несколько раз, но, отмечая ярость в моих глазах, уходил, задумчиво наблюдая со стороны.

Вроде как стало легче, но это только казалось. Свекровь уже не нападала, но своими сплетнями не давала спокойно жить. А вот предприниматель молчал и не появлялся, что настораживало. Но я надеялась, что он успокоился, потому что видеть его не могла. Мразь. Считала его виновником, была уверена, но против него улик не было. Оказалось, что Игорь Александрович в это время был в гостях у прокурора. И, естественно, какие тут подозрения и намеки?

После того, как сходила в магазин, забрала детей из сада, под веселые песни малышей отправились домой. После ужина, игр и баньки, уложила всех спать, а потом решила посидеть на лавочке крылечка в обнимку с черным котом. Пиратом его дети назвали, а я согласилась, смеялась, когда малышня ему повязку на глаза прицепляла.

Невероятно пахло свежестью. На улице было тепло, но очень темно. Внезапно со стороны дороги увидела свет от фар машины. Машина несколько раз проехала по улице и в обратную сторону. Очень медленно.

Странно. Обычно в моей стороне всегда тихо. Живу на окраине одна. Соседний дом справа разрушили, а с другой стороны лес, поэтому соседей не было.

Когда машина уехала, я поднялась, желая закрыть калитку, если вдруг забыла. Вновь посмотрев на убитую дорогу в темноту, закрылась. Ругаясь про себя, что дверца держится на честном слове, отправилась в задний двор там все проверить. Месяц назад у Соркиных увели стадо баранов, но у тех все открыто и скотина не на привязи, так что неудивительно. А у меня… все знают, что я тут одна с детьми живу. Сейчас что только не делается ради легкой наживы.

Включив свет, лампочку под навесом, проверила все калитки. Только собралась уходить, как услышала глухой звук. Странно.

Стало не по себе. Как бы не убили…

Понимая, что нужно идти домой, бежать, если быть точнее, ведь куда мне, если там кто-то с молотком или еще чем, пошла в сторону бани, но остановилась, увидев вилы.

Стиснула зубы и, схватив их, направилась к калитке, ведущей на картофельное поле, где сейчас стояла вода. Именно оттуда доносились странные звуки.

Глава 2

Вышла, отмечая, что совсем темно. Видно, когда близко находишься. Только подумала, что мне показалось, как услышала мужской стон. Нахмурилась и, ругая себя за любопытство, пошла вперед, радуясь, что натянула сапоги, либо тут увязла бы. Продвинулась чуть дальше… к соломе, сваленной в гору, и, присмотревшись, увидела белую ткань.

«Что это?»

Сжала вилы сильнее и медленно пошагала вперед, чувствуя, как тону в мягкой земле.

Оказавшись рядом, увидела огромного мужчину в белой футболке, черной куртке и штанах. Он сидел и держался за плечо. Смотрела на него, а он на меня, тяжело дыша. Сглотнула и с волнением прошептала:

– Вы кто?

Он откинулся на солому и с перерывами еле слышно, словно ему было тяжело говорить, выдал:

– Мне… нужна помощь. Я заплачу.

Не верилось, что я вот в такой ситуации. Это же надо… Но, понимая, что незнакомцу кроме меня никто не поможет, кивнула и посмотрела в сторону, где были видны очертания дороги, и сухо заявила:

– Я вызову скорую.

Только сделала шаг по направлению к сараю, как услышала:

– Нет. На сегодня спрячьте меня, а завтра… я уеду. Только нельзя никого приглашать…

Стремительно обернулась, чтобы возмутится, но в это время мужчина закрыл глаза и не двигался. Испугавшись, сорвалась к нему и присела. Осторожно стянула куртку и увидела темное пятно. Кровь.

– Ты огромный. Одна не справлюсь. Можешь идти?

Он кивнул и чуть приподнялся. Невероятно тяжелый. Думала, умру, пока подниму. Но он помог, а потом почти сам шел. Так и доплелись до бани. Открыла дверь, решив поселить его в летней кухне, которую пока не использовала, и мы вошли. Кое-как уложила мужчину на маленький диван, который уже доживал свой век, и включила свет. Повернулась к нему, желая знать, кого приютила на свою голову.

Глаза незнакомца были закрыты, поэтому позволила себе внимательно его разглядеть. Красивый темноволосый мужчина спортивного телосложения. Все тело состояло из сплошных мышц, идеальный пресс. Широкие плечи, темная кожа, сломанный нос. И аура у него была такая хищная, что хотелось отойти на шаг. Пересилила в себе это желание и проговорила.

– Вас ранили.

– Да. Если дашь бинты, буду благодарен, – выдавил из себя мужчина, пытаясь снять куртку.

Кивнула, искренне радуясь, что ничего не нужно ему от меня, и пошла в дом. Проверила детей, достала аптечку, нагрела чайник на плите и с этим добром поспешила в летнюю кухню. Когда вошла, мужчина сидел без футболки, разорвав ее и откинув в сторону, где уже валялась кожаная куртка. Он ножом ворошил в ране, словно в песочнице лопаткой.

«Да уж… еще бы кочергой там порылся».

Поставила чайник на подставку, стараясь не думать, что у меня на диване в летней кухне полуголый мужчина, и налила в миску кипятка, а из бани принесла чуть теплой воды. Котел уже остыл. Достала из погреба самогон, хранившийся на нужды, когда просила мужиков скотину приговорить или дрова переколоть. Это, конечно, помимо денег, как презент для скорости. Зато сразу отзываются и быстро все делают.

Протерла руки спиртом (чистый самогон иначе не назовешь) и налила в стакан, добавляя кипяченой воды. Кинула марлю в миску с горячей водой и, выжав, села к раненому, желая обработать рану и убрать грязь. Валялся непонятно где, а потом в ране ковырялся. Странный мужчина.

– Не нужно, – недовольно буркнул он, даже не повернувшись ко мне.

– Руку убери и дай мне обработать рану. Мне тут еще покойника от заражения не хватало, – грубо выдала, отчего он изумленно посмотрел на меня, а в следующую минуту убрал левую руку в сторону и не двигался.

Мой отец хирург. Я, конечно, не училась, но знала, что и как. Раньше хотела работать как он в медицине, но к одиннадцатому классу, поняла, что не хочу. Не мое. Да и не хотелось, чтобы мои дети были одиноки как я.

Обработав рану, и убедившись, что пуля не прошла навылет, подошла к столу, чуть толкая его ближе к дивану, чтобы было все под рукой. Взяв пинцет, подогрела его зажигалкой, пока пальцам стало невыносимо держать, а потом обтерла спиртом. Вздохнула, надеясь, что справлюсь и села на стул.

– В рот что-нибудь дать твердое или сможешь вытерпеть? – спросила, хватая стакан со спиртом, разбавленным водой.

– Ты врач? – спросил он.

– Нет, – уверенно ответила и попросила: – Рот открой.

Когда влила ему жидкость, отчего его голубые глаза помутнели на мгновение, вытерла чистой марлей кровь на ране и осторожно пошла пинцетом внутрь, боковым зрением отмечая, что мужчина не движется, совсем никак не реагирует. Застыл.

Полностью сосредоточилась на процессе и почти сразу ударилась кончиками пинцета в пулю. Везунчик. Раскрыла чуть больше и осторожно зацепила ее, медленно вытаскивая, надеясь, что ничего не поврежу.

Знала, что ему сейчас адски больно, но он молчал. Вытащила пулю и, положила на тарелку. Вновь протерла руки спиртовой марлей, пытаясь успокоиться, потому как меня начало трясти, а потом обмакнула новую марлю в спирту и повернулась к мужчине.

– Потерпи еще немного. Хорошо?

Он только кивнул, а я безжалостно обработала рану спиртом, стараясь не думать о том, как ему сейчас погано. Дальше быстро перевязала рану и прошептала:

– Тебе повезло. Кровь почти не идет.

Он только кивнул.

– Я сейчас подкину дровишек, и здесь будет тепло. В дом не пущу. У меня там дети, – сказала и начала все убирать, скидывая в пакет, а потом отправляя в печь.

Только хотела дров подкинуть, но остановилась. Понимая, что нормально растопить нужно время, а если нет, то мужчина замерзнет, чего ему нельзя, нахмурилась. Холодно, а ему нужен уход и тепло. Пыталась вдолбить себе, что вот нечего делать мужику в моем доме, но, посмотрев на него, отмечая, что он держится на последних силах, стараясь не показать своего состояния, спросила:

– Давай еще раз встанешь, и дойдем до дома?

Он только покачал головой, а я разозлилась:

– Давай без этого? Будет лучше, сразу уйдешь, а пока… если уж рылась в тебе пинцетом, то уж долечу до конца.

Мужчина ничего не сказал, но когда обхватила его за узкую талию, принял помощь. Шли мы с ним на раскорячку. Я даже порадовалась, что соседей у меня нет. Заборчик бы не спас и все увидели, что я тут мужика выгуливаю.

В спальне помогла ему избавиться от черных грязных джинсов, стараясь не смотреть на волосатые крепкие ноги, и уложила в свою постель, укрыв тонким одеялом. Схватила свою подушку и бросила в зале на диван. Закрыла дверь на два замка, один из которых – крючок и его можно выбить одним толчком руки, и села на диван. Хотелось зареветь, а не могла. В груди клокотало, но я только смотрела вперед, пока не появилась мысль, что нужно поспать.

Немного. А потом уже в шесть утра подъем и скотину кормить.

Мысль, что я привела в дом раненого человека, который потребовал, чтобы его не везли в больницу, пугала. Поэтому схватила подушку и пошла в детскую комнату, закрывшись и подперев старой швейной машинкой. Понимала, что глупо, но пока ее отодвинут, я точно проснусь.

Порадовавшись, что завтра у меня нерабочий день, потому что выходила работать в выходные на той неделе, и у детей, потому что не поведу, обняла Соню и, закрыв глаза, моментально уснула.

* * *

5 апреля, пятница

Утром просыпалась тяжело. Хотелось спать, но не могла, потому что нужно было вставать. Поднялась и, поцеловав детей, с улыбкой подумала, что они сегодня будут спать до десяти часов, ведь выходной. Или нет? Дети спать хотят, только когда в сад, а если нет – ни свет ни заря уже прыгали по дому. Быстро переоделась и пошла в кочегарку, привести себя в порядок и затопить печь.

Когда вышла в коридорчик, вспомнила, что у меня в доме гость. Тут же открыла дверь в спальню и застыла в проходе, отмечая, что он спит. Не стала подходить, так как нужно было бежать к скотине. Закрыла дверь и поторопилась на задний двор, по пути закинув охапку дров в печку, затопив баню. Схватила табуретку и направилась в сарай. Корова отелилась еще в январе, принесла бычка, поэтому молока хватало и нам и ему и маленьким поросятам.

Вышла мокрая, не понимая, зачем столько держу? Каждый раз себе обещала, что немного избавлюсь от хозяйства. Но как, когда оно кормит нас? Зарплата уходила на оплату дома и коммунальных услуг. Пособие тратила на самое необходимое для детей и себя. Продукты только самые необходимые приобретала в магазине. Ну и еще откладывала на уголь и дрова. В деревне проще прожить без денег, имея хозяйство, чем в городе или в районе, но столько сил и труда необходимо, что лично мне это все поперек горла стояло. Если бы была возможность, то пропади оно все пропадом. Но сейчас выхода не было.

Ополоснувшись чуть теплой водой, почувствовав себя свежей, переоделась в чистые джинсы с водолазкой и пошла домой. Замесив тесто на беляши, и приготовив фарш с луком, проверила детей и пошла к гостю. Только сейчас до меня дошло, что, вероятно, у него есть температура. Такая рана и столько грязи там было, и пусть я все обработала, но все равно есть вероятность, что что-то да осталось. По-хорошему, нужно отправить его в больницу. Тяжелая рана, а я не врач, чтобы брать на себя такую ответственность.

«Надо же… Как будто у меня проблем нет».

Вошла и прикрыла дверь, чтобы дети не увидели, если вдруг проснуться. В комнате уже было тепло. Осторожно подошла и приложила пальцу ко лбу, ощущая жар. С горечью посмотрела на потолок, даже не удивляясь. Только повернулась уходить, как услышала хриплый вопрос:

– Как тебя зовут?

Резко обернулась, отмечая затуманенный взгляд голубых глаз, и прошептала:

– Зачем?

Он криво усмехнулся, словно ожидал от меня этого ответа, что удивило, а потом нагло заявил:

– Хотел знать имя своей спасительницы.

Молча смотрела на него, отмечая мощную мускулатуру, мышцы и при этом он не казался качком – шикарное тело и сам он ничего. Сексуальный мужчина. Тут же стало неудобно. О чем думаю? Глупости. Три года нет секса – видно сказывается. Совсем уже…

– Я градусник принесу, чтобы померить температуру. И нужны антибиотики… Пулевое ранение – это не просто так.

Мужчина сканировал мое лицо, словно пытался понять, или разбирал слова, а потом сказал:

– Я не могу к вашим врачам, чтобы не было лишних вопросов. И нельзя мне задерживаться у тебя… – сказал и скривился.

«Что не так?!»

Тут же подошла к нему и, откинув одеяло с груди, села рядом, осторожно убирая повязку. Ну что сказать…отек и рана выглядели ужасно. Не медик, но видела, что тут нужна помощь хирурга. Проклятье.

Что он там сказал? Не может?!

Вновь посмотрела на рваные участки раны и поняла, что ее бы по-хорошему зашить нужно, слишком глубокая и большая, да и обработка нужна. А у меня ничего не было. Совсем. Осторожно провела пальцами, отчего его мышцы напряженно застыли, и, обдумывая ситуацию, решила подбить гостя к правильному решению.

– У меня отец – хирург. Он сегодня планировал заехать к внукам, – без зазрения совести соврала, чтобы он понял, что выхода у него нет.

Мужчина молчал, просто смотрел на меня, о чем-то размышляя. Взгляд у него хищный, поэтому отвернувшись, отмечая маленькую комнату, где кроме кровати и огромного старого шкафа ничего не было. Сглотнула и добавила:

– Я не врач. Тебе нужна помощь опытного хирурга. – Поднялась и направилась к двери, задержавшись на мгновение, чтобы сказать: – Отдыхай. Я воды принесу.

Почти вышла, как услышала в спину:

– Спасибо.

Не поворачиваясь, кивнула и пошла к стационарному телефону. Обычно папа уже не спал в это время, был в больнице, но сегодня у него выходной. Он всегда рано вставал. Главное, чтобы на работу не вызвали, а то у него всегда все выходные через одно место. Сколько помню, так все планы бесконечно переносились из-за срочного вызова.

Набрала номер и, услышав хрипловатый голос, поздоровалась:

– Пап, привет.

– Привет, Анют, – живо выдал он, радуя оптимизмом. – Ты как?

– Все нормально, – поспешно заверила и через паузу попросила: – Ты сможешь приехать?

– Анюта, я сегодня мальчиков хотел везти в город. Одежда им нужна. Растут как на дрожжах. И Ольге денег нужно передать. Проблемы у нее. Твоим что-нибудь нужно? – спросил он, давая понять, что точно не приедет.

Не любила вопросы про помощь, потому что никогда не умела просить. Мне тяжело, вероятно, поэтому мне было сложнее, чем моей сестре. Оля только и делала всю жизнь, что плакалась, выпрашивая на себя и детей денег. Отец с матерью полностью обеспечивали мальчиков и ее, а она устраивала свою жизнь. В последнее время стала ездить в город, то с одним, то с другим пытая счастья, а на детей откровенно забила. А у меня просто язык не поворачивался просить, чтобы еще и моим покупали. Получали они хорошо, но содержать себя, троих школьников и взрослую женщину со своими запросами – это тяжело. Но Ольге было плевать. Она умела просить и убеждать, а ласковая теля, как известно, двух маток сосет. Но… хоть я не просила, родители, когда могли, помогали продуктами, за что была искренне благодарна. Они привозили и молча ставили на пороге, бурча, чтобы сразу убирала.

– Нет, пап, не нужно. Но мне катастрофически необходимо, чтобы ты хоть на десять минут приехал ко мне… Один.

Повисла тишина.

– Без матери? – уточнил он, понимая, что не просто так я его зову.

– Да. Один, но со своей волшебной сумкой, в которой обязательно найдется что-нибудь, чтобы проверить состояние больного после огнестрельного ранения.

– Ань, ты куда… С тобой все хорошо? Или дети?

– Папа, нет, не переживай, но прошу, без вопросов. Пожалуйста.

Послышался тяжелый вздох, и мужчина выдал:

– Ты извлекла пулю?

– Да, семь часов назад. Обработала.

– Отек?

– Да, и температура, – выдала, прижимаясь к стене, чувствуя тяжесть в груди.

– Понял, через полчаса жди.

Устало улыбнулась, радуясь, что он у меня такой замечательный, и проговорила:

– Спасибо.

Отец не ответил, положил трубку. А я несколько минут еще стояла с закрытыми глазами, набираясь сил, а потом сполоснула руки в рукомойнике и отнесла мужчине градусник и стакан воды с обезболивающим, понимая, что ему сейчас очень плохо.

Когда вернулась в свою кухоньку, занялась тестом. Пожарив первую партию беляшей и закинув вторую в чугунную сковородку с раскаленным маслом, сполоснула руки и пошла к мужчине, объясняя себе, что беспокоюсь лишь потому, что не хочу проблем в своем доме.

Незнакомец спал. Потрогала лоб и поняла, что температура поднялась. Увидела нетронутую таблетку на тумбочке. Все лежало так, как я положила. Сил нет?

Только хотела уйти, как заметила, что больной открыл глаза и устало посмотрел на меня. Пользуясь ситуацией, поставила под мышку градусник, заставила принять таблетку и сказала:

– Потерпи, отец скоро будет. Он и мертвого поднимет.

Мужчина криво усмехнулся, отчего лихорадочный блеск в глазах очень хорошо стал заметен, и спросил:

– Ага… А ты замужем?

Не ответила, но, замечая, что он ждет, кивнула, чтобы не было проблем. А то кто его знает…

– Жаль, а то бы женился, – закрыв глаза, порадовал он меня.

Решила, что у больного галлюцинации и, услышав писк, посмотрела на градусник. Сорок. Неудивительно такой бред нести.

Глава 3

Отец прибыл точно по времени, как и обещал. Человек дела и слова. Тесто раскатывала, когда он вошел. Он обнял, а потом напрягся и спросил:

– И… где?

– В моей спальне, – сказала, вновь накладывая фарш в тесто, начиная заворачивать.

– Ань, ты же понимаешь… – начал он намекать на опасность. Но что я должна – выкинуть его?! Пусть помирает?! Отец бы так тоже не сделал. Понимаю, что он волнуется, но если бы видела опасность – первая полицию вызвала.

– Пап, ему плохо. Посмотри, – сказала, продолжая лепить, намекая, чтобы занялся больным, а не меня убеждал. Если он здесь, значит, так решила.

Владимир Игоревич кивнул и ушел. Была счастлива, что мы так хорошо друг друга понимаем. Отец у меня замечательный, только занят всегда.

Полностью переключилась на готовку. Пожарила беляши и потом убрала кухоньку, успев подтереть пол. На время посмотрела – почти десять. Папа у раненого мужчины уже сорок минут. Он лишь раз выходил из дома, но ко мне не подходил. Только подумала посмотреть, что там происходит, как увидела отца. Кроме своей «замечательной» сумки он еще держал пакет с кровавыми салфетками, использованными шприцами. Мужчина передал мне и показал на кухню, предлагая поговорить. Кивнула и, пройдя вперед, спросила:

– Чай с беляшами будешь?

Тарасов кивнул и, оставив сумку в коридоре, прошел в кухню к умывальнику. Он новый, два года назад куплен, но уже кран три раза ломался, краска слезла, почернел в некоторых местах, а электрообогреватель уже через неделю после покупки накрылся. Естественно, такую вещь легче вновь купить, чем платно отремонтировать, а самим починить – мужика нет. Отец в таком у меня не понимает. Не по его части.

– Буду. Лида не балует, все некогда. Поэтому с внуками в беляшную отправляемся.

Я молчала. Кому он рассказывает? Я-то знаю точно, что Лидии Олеговне не до этого, поэтому старалась быть другой со своими детьми. Не помню, чтобы мама в кухне задерживалась, больше чем на десять минут, пока семья трапезничала. Она замечательная женщина, немного суровая, но, как бы там ни было, люблю ее.

Налила крепкий чай – примерно половина заварки и столько же кипятка. Мой отец не любил еле живой, предпочитал ядреный и свежий. И кружку ему специальную покупала. Огромную, чтобы пить да пить. Две взяла, одну ему на работу, а другая у меня, когда в гости приезжал.

Поставила перед ним горячий напиток и поинтересовалась:

– Как он?

– Он… крепкий, все будет хорошо. Ты молодец, но нужно было шить. Рана большая. Я все сделал и вколол ему антибиотик. На столике оставил листок с ампулами и уколами. Ставь четко по инструкции.

– Поняла, – заверила, подумав про себя, что теперь точно будет хорошо.

– Не волнуйся, – подбодрил отец.

Ничего не сказала, села и просто смотрела, как он завтракал. Отец, Тарасов Владимир Игоревич, у меня – шикарный мужчина. Невероятно высокий с густой шевелюрой, при этом крупный. Он только своим видом восхищал. А руки у него золотые. На него молились в районе и в близлежащих деревнях, а я гордилась. Всегда, сколько помню себя. Но в одиннадцатом классе поняла, что не хочу своим детям такой жизни и пошла на экономический факультет.

– Ань, ты совсем уставшая, – выдал он и, я очнулась, понимая, что задумалась. Виновато улыбнулась ему, немного кивая, извиняясь, и спросила:

– Что там Ольга?

Он нахмурился и замолчал. Когда его что-то раздражало или он сильно беспокоился, всегда так себя вел. Мужчина сделал большой глоток из кружки и произнес:

– Оказывается, она год назад взяла кредит на большую сумму для своего сожителя, который оказался аферистом, и теперь ей звонят коллекторы, на квартиру приходили. Пугали.

Я просто слушала. Уже не впервые, и что возмущает, ничто не учит мою старшую сестру. Сейчас она жила еще с одним альфонсом, притом на деньги родителей, так как работала продавцом в магазине в убыток с вечными недостачами. С сестрой мы почти не общались. Так сложилось. Не понимали друг друга. На праздниках лишь, пока она не начинала хвалить своего очередного мужчину, которого всегда представляла как мужа, заставляя детей называть отцом, от этого трясло. Я понимала, ей хочется любви, но когда у племянников отцы меняются через каждые полгода, неудивительно, что они непослушные и даже проблемные. Старший, Илья, стыдился матери, а она махала рукой, считая, что любовь двоих куда важнее старшего, списывая на непутевый характер его отца. Разговоры приводили к слезам, отец молча уходил, мать успокаивала всхлипывающую Ольгу, ну а я – как всегда жестокая и непонимающая. Возможно, просто я не могу принять такого отношения. Мне жалко племянников.

Отец говорил, рассказывая монотонно, уже привычный к выкрутасам дочери, а потом вдруг замолчал и проговорил:

– Ань, ты понимаешь, что у тебя незнакомец с огнестрельным ранением? – отмечая мой спокойный взгляд, он пробубнил: – Нужно…

– Пап, пожалуйста – попросила я, все прекрасно понимая. Знала, что рисковала, но вот чувствовала, что все правильно.

– Не спорю, он… произвел впечатление. Мы перекинулись несколькими фразами, пообщались. Но ты должна понимать, что не просто так ему прострелили плечо, и он отказался от госпитализации. И у тебя в доме дети, да и ты сама. Никто не защитит.

Защитит. Какое слово! Да если кому нужно, то доберутся, даже если бы и муж был жив – не помеха. Я до сих пор считала, что моего мужа убили. А ведь он не простой человек, участковый со специальной подготовкой.

– Я понимаю. Он… уйдет, как ему станет лучше.

– Дня три или четыре нужно будет смотреть за ним, следуя моим рекомендациям, а потом уже будет нормально.

– Спасибо, – поблагодарила.

Отец поднялся и, помыв руки, схватил сумку и пошел на выход. На секунду остановился и спросил:

– Дети спят?

– Да, – сказала, отмечая огорчение на его лице.

Он кивнул и пошел на выход, хватая тонкую ветровку. Апрель у нас стоял холодный, поэтому даже отец, закаленный мужчина, потеплее одевался, чтобы не заболеть. Проводив до машины, пожелала счастливой поездки и направилась домой.

* * *

Дети проснулись через десять минут, и я пожалела, что отец уехал. Но он всегда занят, спешит, не стал бы ждать. Когда малыши съели кашу и попили чай с беляшами, счастливые побежали играть в зал, а я посмотрела на плиту, не зная, что готовить. Вечный вопрос. Особенно, если нужно то, чтобы дети точно съели, а не я, так как они не хотят, а тебе жалко свой труд. Никогда не заставляю, но всегда иду на хитрые меры, придумывая конкурсы, на что они охотно соглашаются. Иногда обещаю вкусное тем, кто все съел, либо совместная прогулка. Обычно сразу съедают.

Остановила выбор на плове и курином супе. И раненому бульон не помешает. Непривычно было заботиться о чужом мужчине в своем доме. Странно и непонятно.

Осторожно вошла в свою спальню и устремила взор на постель. Незнакомец спал, не двигаясь, замерев в одном положении. Такой сильный, огромный… в моей постели. Непривычно видеть здесь кого-то кроме Николая, но мужа нет уже три года.

Решив, что есть время, начала собираться на улицу, чтобы заняться делами по хозяйству. Обещали потепление, поэтому с нетерпением ожидала. Как никогда холодный апрель. А хотелось тепла.

Провозившись во дворе несколько часов, занимаясь незначительными делами, которые всегда занимают много времени, поняла, что замерзла. Тем более малыши одни. И пусть я постоянно бегала к окну в зале, проверяя детей, но все равно беспокоилась. Не успела зайти и раздеться, осознала, что в зале очень тихо. Обычно сразу слышно, а тут тишина. Испугалась и быстро прошла в зал, но никого не увидела. Даже не думая, рванула в спальню, ругая себя, что не предупредила их о госте. Но они никогда в мою комнату не заходили. Всего дома предостаточно было.

Только открыла дверь, как увидела такую картину: Олежка сидел со стороны ног мужчины, а Соня у головы и расчесывала ему волосы, причитая, что теперь он будет красивый. В следующую секунду посмотрела на гостя, откровенно ожидающего, когда до него дойдет очередь. Мужчина не смотрел, а пронизывал, и вместе с тем располагал к себе.

– Так, и кто разрешал заходить в комнату? – выдала, спрашивая строгим тоном, отчего дочка надула губки бантиком, но не сдвинулась, а Олег начал пятится.

– Мама, а дядя Стас теперь будет жить с нами? – вдруг спросил сын, чем удивил. У него сейчас период, когда все интересно. Иногда перебарщивает, так как хочется отдохнуть, а тут вопросы о том, почему его обманули про его рождение. В капусте никого не находят, детей из больницы приносят. И вместо сна начинаешь усиленно думать, что ответить.

«Стас. Оказывается, его зовут Стас, и мои дети первые об этом узнали».

– Нет, – проговорила и добавила: – Выходим. Вы же видите…

Начала говорить и осознала, что меня не слушают. У детей глаза горели любопытством. Нужно срочно уводить отсюда.

– Мама, а ты дядю спасешь? – с волнением на маленьком личике, коверкая слова, прошептала моя феечка, и я даже растерялась.

– Дядя Стас любит сказки, и мы рассказывали ему их. Я умею ведь по картинкам, – гордо заявил Олег.

– Да, – подтвердила малая, с таким убеждением в глазах, что хотелось засмеяться. У нее всегда присутствовала такая невероятная мимика, что я не переставала влюбляться в эти глазки, личико, щечки. Моя маленькая хулиганка.

Я перевела взгляд на сына, держащего в руках много сказок, и поразилась. Почти всю библиотеку принесли сюда и завалили ими Станислава.

– Олег, дяде нужно отдохнуть. Вот когда поправится…

– Он останется у нас? – с надеждой выдохнул он.

«Я разве такое говорила?!»

– Нет. Ему нужно возвращаться домой… к семье…

Дети повернулись к мужчине, ожидая услышать подтверждения. Станислав хоть и выглядел замучено, но улыбался. Он на мгновение замялся, но, увидев, как я приподняла бровь, намекая, что от него требуется сказать лишь одно слово «да», заявил:

– Как поправлюсь, мне нужно будет по делам… А пока, если ваша мама не будет против, останусь здесь.

«Мама против, но когда знаешь, каково жить, если нет желающих помочь и понять, не можешь поступить иначе».

– Не-е-ет, наша мама до-о-обрая, – протянула дочь, погладив мужчину по волосам расческой, больше захватывая кожу, чем волосы на лбу.

– Дети, выходим, – категорично заявила, отчего Соня вздохнула и, посмотрев на своего мягкого зайку, лежащего рядом, схватила и вложила в широкую ладонь мужчины, убежденно заявив: – На! Он добрый.

Дети вышли, и я посмотрела на мужчину, который внимательно наблюдал за всеми. И такой взгляд у него… ощутимый, что невольно чувствовала себя под прицелом. Только хотела выйти, как услышала бодрый вопрос:

– А как же спросить про самочувствие?

Даже задохнулась от возмущения. Посмотрела на него и, хмыкнув, оценив наглость, на секунду задумавшись о том, не выздоровел ли он, чтобы выпроводить, любезно поинтересовалась:

– И как?

– Нормально. Кстати, люблю детей, могу посидеть, если выходишь, – совершенно серьезно заявил он, без намека на вежливую услугу ради приличия.

– Спасибо. Не нужно. Отдыхай, – ответила и вышла, четко осознавая, что вот что-то не так. Еще четыре часа назад я была хозяйкой положения и ухаживала за больным. А вот сейчас ощутила себя мышкой рядом с огромным хитрым котом.

«Или мне так кажется?!»

* * *

Незамедлительно направилась в зал к детям. Они сидели на полу и играли в кубики, соревнуясь, у кого башня выше. Олежка, естественно, всегда выигрывал, что очень огорчало Соню. Поэтому я уселась рядом и стала помогать дочке, между прочим, интересуясь, как они оказались в спальне. В ответ услышала объяснения о том, что они играли в прятки, а Олег, оказывается, любит прятаться за моей кроватью. Так они и нашли раненого доброго дяденьку.

Обдумывала, как бы спросить о том, что они рассказали Станиславу. Положив еще один кубик на башню, хлопнула в ладоши, и с восторгом сказала:

– Вот какие мы молодцы! У нас самая большая пирамида!

Дочка довольно засмеялась, прыгая от радости, а сын надул губы и обиженно сказал:

– Это потому что ты Соне помогала, а так нечестно!

Улыбнулась и, протянув руки, позвала к себе. Мой мальчик обнял меня и со вздохом спросил:

– Мама, а ты не сердишься на нас?

Я отрицательно повела головой и прошептала:

– Нет, но я очень испугалась.

– Не пугайся, дядя хороший. И он починит Шарику будку. Он нам сказал.

– Да, починит, – подтвердила дочка, обнимая меня за шею, отчего даже видеть не могла перед собой, потому что с двух сторон оккупировали, но была счастлива, что малыши со мной.

Понимая, что мои дети все выложили незнакомцу, вздохнула и попросила не заходить в комнату, если не разрешаю, и не разговаривать с незнакомцами, даже если они у нас дома, только если сама познакомлю. Пока говорила, не понимала, как докатилась до такой жизни, что в моей спальне неизвестный мужчина. После поцеловала каждого везде, где смогла, когда они барахтались, визжа, закрываясь от «хитрой лисички, желающей их съесть», и пошла готовить обед.

Через два часа я выключила суп, переставив на другую конфорку, и заглянула к мужчине, но он спал. А когда уже наливала суп, дверь открылась, и вышел Стас. Я сразу же направилась к нему, переживая, что грохнется где-нибудь, тем более пол неровный. Доски сгнили в некоторых местах. Оказавшись рядом, с волнением спросила:

– Что случилось?

Он пронзительно посмотрел на меня, не пропуская ничего, и спокойно выдал:

– Мне бы на улицу. Есть что накинуть? Если нет, я так. Мне не привыкать.

Кивнула и пошла в спальню. Конечно, вещи Николая мужчине будут малы, но помнила, что лежали и такие, которые муж любил носить свободными. Достала клетчатую рубашку и принялась помогать одевать, стараясь не смотреть на него. Но, чувствуя каждой клеткой его прожигающий взгляд, все во мне взбунтовалось, даже появилось злость. Мог бы быть поскромнее, а он как будто пожирал меня. Мне такие мужчины не нравились. Откровенные и наглые. Чувствовала, что этот такой.

Так как отец перебинтовал его, пришлось правый рукав просто накинуть, не вдевая. Подумав, как он управиться со своими делами, испытывая стеснение, но в то же время, считая, что нужно спросить, резко уточнила:

– Тебе помощь моя нужна?

Думала, что не буду на него смотреть, но тут услышала, как он ухмыльнулся. Подняла голову и заострила внимание на лице, а именно голубых глазах. Столько силы, мощи, а также интереса, что пугало. Не нуждалась я в его внимании. Совсем. Помогла, и замечательно! Как поправится, пусть уезжает.

Застегнув рубашку, я прошептала:

– На улице не красуйся. Мне не нужны проблемы.

Он кивнул и вышел, а я пошла дальше наливать суп и раскладывать по тарелкам плов. Пришел Стас, когда уже дети стучали ложками, рассуждая, что в супе полезного и зачем его нужно есть. Стоило ему закрыть дверь, и я тут же спросила:

– Стас, пойдешь обедать?

Мужчина показался в проеме, согнувшись вдвое. Слишком он большой и высокий для этого дома. Он кивнул и направился к рукомойнику. Мылся кое-как здоровой рукой, и видела, что ему очень тяжело. Поднялась и, зачерпнув в ковш воды, полила ему на руки. Замечая, что он хочет умыть лицо, переборола желание сесть на свое место, и, плеснув себе в ладонь воды, прикоснулась к его коже.

Мгновенно застыла на месте, чувствуя, что не могу дышать.

Вдох. Его проедающий взгляд. Выдох.

Резко убрала руку, испытывая облегчение, и посмотрела в сторону стола, где с удовольствием кушали дети.

Вновь вернула внимание к мужчине, подавляя желание зарычать от раздражения.

«Да что за чертовщина такая?!»

Взяла себя в руки и помогла ему помыться. Схватила чистое полотенце и быстро вытерла, пытаясь не дышать, злясь на себя за странное поведение и ненужные эмоции. Быстрее бы он пошел на поправку и тогда с удовольствием провожу его до калитки. Впредь подобным героизмом не буду заниматься.

– Мама, а дядя суп будет? – спросил сынок, и я кивнула, выдвигая Стасу стул, чтобы садился.

Дальше все было очень мило, даже семейно, потому что дети, не переставая, щебетали, радуясь, рассказывая все, что знали. Я лишь улыбалась, стараясь скрыть чувство тревоги. Только сейчас с ужасом осознала, что мои дети нуждаются в отцовской заботе.

Стало больно. Если бы Николай…

Не стала думать. Зачем? От этого легче не станет.

Я поднялась и расставила тарелки с пловом, пытаясь делать вид, что все как обычно. Вероятно, нужно было спросить его о чем-то, но я не хотела. Не хотела ничего о нем знать, чтобы не сближаться.

«Три-четыре дня и мы распрощаемся с ним навсегда».

Глава 4

6 апреля, суббота

Сегодня было тепло и по-настоящему грело. Удивительно. Еще вчера я мерзла, желая быстрее оказаться дома, чтобы согреться, а сегодня готова была скинуть ветровку и остаться в кофте. Малыши играли на улице, прыгая в сапогах, потому как находились в огороде, где я все приводила в порядок. Конечно, земля еще была влажной, но я убирала территорию. Тем более, когда так светило солнце.

Посмотрела на детей, как играют, и только хотела предложить зайти домой, чтобы пообедать, как увидела, что по дороге мчится УАЗ. Участковый на рабочей машине.

Интересно, что ему нужно?

Повела челюстью, сдерживая вздох, и направилась к калитке, зная, что ко мне шурует. Больше не к кому здесь.

Участковый сейчас Луханкин Евгений Николаевич. Мужчина среднего роста, грузного телосложения, и пусть ему было под сорок, но седина в волосах покрывала всю голову. Он постоянно шмыгал носом и вытирал ладонью нос, чем отвлекал от беседы, потому как хотелось подать платок. Переехал с семьей сюда из другой деревни через два месяца после смерти мужа. Такой представительный и правильный, на первый взгляд, а потом стала проскальзывать лень, наглость и корысть.

Еще Луханкин любил выпить, да так, что местные собутыльники кривились. Как оказалось, по этой причине и переехал сюда. Порой сельчане выгоняли коров и видели, как полз помятый мужчина с котлована, отпугивая женщин своим видом. Работать здесь было особо некому, поэтому терпели и не жаловались. Воровать в деревеньке уж очень любили, а жалобы в районе неохотно выслушивали. А вот свой участковый – это другое дело. Обязан! И неважно, что он только слушал, но ничего не делал.

Я сняла перчатки и, бросив в щель между штакетин, пошла к калитке. Только подошла, как услышала хриплый баритон, а потом показался мужчина. Он разговаривал по телефону с кем-то, соглашаясь, обещая, что обязательно подсобит.

Увидев меня, участковый окинул фигурку заинтересованным взглядом, пытаясь для себя что-то понять, и, завершив разговор, обратился ко мне:

– Добрый день, Анна.

– Здравствуйте. Я вас слушаю.

Мужчина скривился, словно сказала нечто неприятное, и пробубнил:

– Могла бы и повежливее, как-никак разговариваешь…

Сурово посмотрела на него, поднимая бровь, намекая, что он переигрывает, и выдала, перебивая его:

– Евгений Николаевич, не хотелось бы, чтобы вы просто так навещали мой дом, и тем более, если по делу. Но вы здесь, а я вас не приглашала и не приглашу, поэтому я жду…

Мужчина хрюкнул, оценив мой честный ответ, а потом набрал в рот слюны и харкнул в сторону, на что мне захотелось выкинуть его со двора. Он скривился и начал свой разговор:

– В общем, мне тут Игорь Александрович сказал…

– А что, у вас сменилось руководство? – поинтересовалась, прекрасно зная, что участковый буквально боготворил ненавистного предпринимателя. За три года Давыдов купил все и всех в районе, подминая под себя. И Луханкин не стал исключением.

Не хотелось ничего знать об этой гниде. Пусть держится подальше от меня и моей семьи.

Евгений Николаевич недовольно скривился и, почесав нос, лениво выдал:

– Ты бы Логинова не бурагозила…

– Прошу уточнить, что вы имеете в виду, – невинно поинтересовалась, надеясь, что он смутится, но чуда не произошло.

Мужчина противно усмехнулся и начал:

– У Давыдова в понедельник день рождения и вся администрация поедет поздравлять его. Будет банкет и мы…

– Рада за него. Я не поеду, – отчеканила, чтобы обрубить продолжение и ненужный вопрос.

– Тебя не спрашивают, – грубо рявкнул он, начиная злиться, что особо не скрывал.

Удивилась, как окрысился мужчина, хотя от него совсем неудивительно, и проговорила:

– И кто меня заставит?

– Игорь Александрович для поселка слишком много делает. Поэтому если нужно будет, то…

– Я ничего не буду, это не входит в мои обязанности, и ни перед кем я заискивать не собираюсь, там более перед Давыдовым.

Луханкин с яростью сжал кулаки и процедил:

– Мне поручили…

– Меня это должно волновать? – уточнила на всякий случай.

– Ты, Логинова, не забывай, что дом твой на балансе сельского совета…

– Это мой дом и я выплачиваю…

– Еще не выплатила.

– Вы угрожаете мне, Евгений Николаевич? – осведомилась, понимая, что Давыдов вновь активировался. Стало страшно, мгновенно почувствовала жуткий холод по коже.

– Я тебе советую, – процедил он, дергая рукой перед моим лицом.

– Ну, тогда если все, пойду с детьми обедать. А уж по поводу дня рождения… Простите, плохо себя чувствую, – нагло заявила, своим видом показывая, что таким недугом не страдаю, но другой причины не придумала.

Он некоторое время стоял, с негодованием в глазах смотрел на меня, а потом хмыкнул, и молча направился к дороге. Закрыла калитку и наблюдала, как отъезжает машина, направляясь в поселок.

«Вот и все… наша спокойная жизнь закончилась», – с горечью подумала, в душе надеясь, что это только мои страхи и все будет хорошо.

Быстро прошла по заасфальтированной дорожке к детям и позвала их домой. Помогла раздеться, помыла ручки и счастливые мордочки, шмыгающие каждую секунду, любуясь щечками и красивыми глазками.

– Так, что шмыгаем? – спросила, вытирая личико дочери.

– Я не шмыгаю, – пролепетала она, коверкая слова.

– Если заболеешь, сладкого не дам, – пригрозила самым жестоким наказанием.

– Я не болею, – убежденно пробубнила она, вытирая рукавом по носу.

– Смотри мне. Так, и кто мне поможет на стол поставить? – весело спросила я, слыша довольные выкрики радости.

Пока они ставили, пошла в комнату, чтобы переодеться. Уже в спальне вспомнила, что там мужчина и на секунду застопорилась. Ладно, возьму вещи и переоденусь в детской.

Вошла, и сразу заметила мужчину у окна. Зачем поднялся?! Что же ему не отдыхается?! А ведь отец сказал, чтобы он больше находился в кровати. Сегодня с утра звонил мне. Но нет, Стас уже вовсю шастал по дому и смотрел в окно. Не удивлюсь, если завтра будет греться на солнышке.

Станислав прислонился к стене, в момент, когда приблизилась к шкафу, и внимательно наблюдал. Схватила футболку и принялась искать чистые джинсы, раздражаясь такому вниманию.

– Что ему нужно было? – грубо спросил мужчина, делая шаг ко мне, что заметила боковым зрением.

– Это ко мне, – нелюбезно сообщила я, не считая нужным оправдываться, продолжая икать джинсы.

– Твой мужчина? – нагло поинтересовался он, громко уточняя: – Ведь мужа у тебя нет.

Повернулась и, отмечая в его глазах убеждение и вопрос, прижала к себе вещи и пошла к нему. Приблизившись почти вплотную, выдохнула:

– Это тебя не касается!

Мужчина смотрел на меня, а в глазах его горел вызов. В мгновение воздух стал напряженным, что нечем стало дышать. Его тело превратилось в камень. Огромная большая гора. Станислав не двигался, никак не выдавал эмоций, но я чувствовала, что он сдерживает себя. Только от чего?

Резко развернулась и тут же ощутила на своем плече захват сильной руки. Даже застыла, не ожидая такой наглости. Подняла бровь, требуя убрать свою ладонь, но тут увидела в его взгляде бушующий ураган. Стас еще ближе дернул на себя, отчего почувствовала его невероятную силу, и пробубнил мне:

– Он волк в овечьей шкуре. Будь осторожна.

Нахмурилась, понимая, что незнакомец, оказывается, не такой уж и чужой, вполне осведомлен по жителям, и спросила:

– Еще рекомендации будут или отпустишь?

Мужчина задержал взгляд на моем лице, а потом на плече, и, нагло усмехнувшись, отступил. Я пошла на выход и, не поворачиваясь, предложила:

– Сейчас будем обедать. Могу… сюда принеси.

– Я подойду, – категорично выдал он.

«Жаль…»

Быстро переодевшись и, намазав руки кремом, побежала в кухню. Мужчина уже сидел и разговаривал с детьми. Вспомнила вчерашний вечер, когда он пришел в зал и предложил поиграть. Это в его состоянии! Когда еще позавчера я вытаскивала пулю из его тела! Дети с радостью откликнулись, а потом стали смотреть с ним мультик, комментируя всех персонажей, чтобы дядя Стас был в курсе. Я же достала из корзины два клубка и начала вязать крючком салфетку. Хобби. Успокаивало. С такой жизнью мне очень помогало, немного приводя в порядок нервы. Было непривычно и по-домашнему, что мне не нравилось. Лучше бы сидел в комнате и молча выздоравливал. Злилась, но, наблюдая за радостью детей, не могла ничего сказать и тем более возмутиться.

Зачерпнув из кастрюли с борщом гущи, вылила в глубокую тарелку. Когда управилась, поставила посуду перед детьми и себе, а мужчине пододвинула куриного бульона, и риса с паровой котлетой. Станислав смотрел несколько секунд на свой обед, а потом произнес:

– Анна, можно мне нормальной еды?

Села рядом и, понимающе нахмурившись, категорично заявила:

– Нет. У тебя диета. И вообще, отец сказал, чтобы ты отдыхал, а не бегал.

– Я чувствую себя лучше и не могу постоянно лежать.

– Нужно, чтобы не было осложнений. Ешь, – сказала, тут же добавляя: – Паровые котлеты очень полезны.

– Анна, – начал он таким тоном, что у меня мурашки пошли по телу.

– Что? – спросила, подняв бровь, понимая, что мне нравится, когда он злится.

– Они вкусные. Когда мы болеем, мама тоже нам готовит их, – поделился сын, тихо признаваясь, прикрывая рот, чтобы я не слышала, вроде того, что он делится по секрету.

Мужчина вздохнул и принялся есть, а я выдала:

– Отец приедет вечером, чтобы посмотреть рану и сделать все необходимое.

Стас кивнул мне, соглашаясь, и проговорил:

– Спасибо.

После того как все тарелки были пустыми и стояли на столе у холодильника, дети убежали играть, а я начала мыть посуду. Мужчина никуда не ушел, повернулся ко мне и прожигал взглядом спину. Когда у меня все тело горело от его взгляда, я услышала:

– Олег сказал, что твой муж умер.

Напряглась, замирая с тарелкой в руках, которую намыливала губкой с моющим средством, и пробубнила:

– А ты не спрашивай, он и не будет говорить.

– Так что случилось? – пропустив мои слова, уточнил Стас. Наглец!

Думала, ответить, или нет. Да он хоть как узнает, если спросит у деревенских. Только услышит, не так, как было, а в ярких красках от местных жителей.

– Застрели…лся, – мгновенно поправилась, не желая говорить, что думала. Это ведь мои мысли. Они ничего не значат. Как мне сказал следователь: «Не нужно придумывать, гражданка! Или жить спокойно надоело?»

Мне не надоело, я даже не начинала еще жить нормально. Тогда было невероятно плохо, а дополнительных проблем я бы не выдержала. Ведь не железная же.

– Что случилось? – продолжал он допытываться.

– Я не хочу говорить.

– И все же?

Молниеносно обернулась и отчеканила:

– Стас, я ничего не знаю о тебе и не хочу знать. И… прошу тебя не вмешиваться в мою жизнь. Понятно сказала?

– Хочу понять, почему такая женщина, как ты, живет в деревне с двумя детьми одна, – выдал мужчина, не переставая сканировать, прожигая заживо своим пристальным взглядом, ожидая моего ответа.

Вздохнула, искренне не понимая, почему его вопросы выбивают из колеи. Почему меня злит наше общение? Ведь должно быть все равно, как со всеми. А тут не знала, как быть. Выпустила горячий воздух из легких и резко сказала:

– Хорошо, раз тебе так хочется знать. Николай… застрелился… – даже не могла нормально произнести. Бред. Самой было противно. Да и не верила в это, но ведь каждый в деревне так считал. Понимая, что нужно продолжить, сказала: – Он не выдержал напряжения, проблем в семье. И еще… Коля поверил, что я… изменила ему.

Огромный мужчина ничего не сказал, все ждал, и это ужасно раздражало. В то же время вызывало странную тревогу, что он поверит в жестокие слова. Стала ополаскивать посуду и грубо осведомилась:

– Это все? Вопросов больше не будет?

– Почему он так решил? – спокойным тоном поинтересовался Станислав.

Отвернулась, и вновь опустила руки в горячую воду, чувствуя, как обжигает пальцы. Постоянно грела воду на плите, чтобы нормально вымыть жирную посуду. Мыла в двух водах: горячей – на первый раз, и прохладной – на второй. Воду брала из колодца. Два года назад в деревеньке провели водопровод, но сумма установки была огромной для меня, и я отказалась. Поэтому для нужд в хозяйстве брала из колодца, потому как она соленая была, а питьевую из колонки. Правда, последняя шла только в определенные часы. Радовало, что из колонки людей набирало мало, потому как у всех на той улице, к которой наш дом относился, был водопровод.

Понимая, что мужчина не отстанет, буркнула:

– Я была беременна Соней, но мне прохода не давал один предприниматель. И, в общем, Давыдов убедил его…

– Давыдов?! – недовольно уточнил Станислав. – Значит, ты и есть Логинова, а твой муж – бывший участковый? Верно?

Застыла на месте, переваривая его слова, пытаясь понять смысл. Быстро обернулась и задала вопрос:

– Ты кто такой, черт возьми? Что тебе нужно?!

Мужчина лишь повел челюстью, а потом произнес:

– Строгов Станислав Александрович. Мне 33 года. Разведен. Работаю в охранном бизнесе.

– И как же здесь оказался с огнестрельным ранением?

– Так получилось. Но ты… спасла.

– Да, и очень жду, когда ты поправишься, – сухо проинформировала, намекая, что не дождусь, когда он попрощается с нами.

– Так надоел? – нагло спросил он, довольно улыбаясь.

Отвернулась, не желая отвечать. Своими разговорами мне настроение испортил. Я лишний раз осознала свое «веселое» положение.

– И все же непонятно, что тебя здесь держит? В этой дыре.

Странный вопрос. Что держит? Да если бы не держало, тут моей ноги давно не было. Сгребла бы малышей и убежала. Даже пешком. Ненавижу здесь все. Но где жить? В городе, насколько я знаю, есть проблемы с садиками. Хотя, если в районе, можно бы было попросить отца, чтобы он договорился. Но ведь жить негде. И здесь должна была приличную сумму. А в районе по сравнению с деревней квартиры в два раза дороже.

Вылила грязную воду в помойное ведро и, вытерев стол, направилась на выход, отмечая, что мужчина осторожно поднимается. Оказавшись рядом, я услышала:

– Мне нужно позвонить. Есть выход на город?

Кивнула и заверила:

– Да, есть. Звони.

Быстро прошла в зал, стараясь ни о чем не думать, чтобы не появилось лишних вопросов к самой себе. Малыши сидели на диване, уставившись в телевизор. Выключила мультик и сказала, чтобы все отправлялись на обеденный сон. Олег пошел добровольно, а Сонька пряталась за кресло, капризничала, но, как обычно, первая уснула. Сынок еще просто лежал, поэтому водила ему по спинке, пока он не уснул.

Переодевшись в рабочую форму, направилась из дома на улицу, замечая краем глаза, что мужчина в комнате с кем-то тихо разговаривает. Порадовалась. Вот и отлично. Значит, скоро уедет. Только вот одно напрягало. Не давала покоя мысль, что он имел всю информацию на Давыдова, Луханкина, на меня с мужем. Пусть не знал в лицо, но был в курсе о том, что произошло три года назад, и это пугало.

«Он так и не ответил, кто такой и что ему нужно…»

Глава 5

Вечером приехал отец. Дети кричали от радости, желая поиграть с дедушкой, но ждали, пока он выйдет из спальни после осмотра Станислава. Мне было интересно узнать о состоянии раненого мужчины. Идет он на поправку или есть осложнения? Совсем не удивлюсь, если ему хуже стало. Он ведь бегает по дому, словно у него царапина. Так что ничего странного не будет. А Строгов ничего не скажет, будет молчать, даже если почувствует себя плохо. Как я поняла, весьма странный человек.

Хотела спросить, но не задала ни одного вопроса. Отец у меня в этом плане своеобразный человек, все на свой лад рассматривает, особенно мои поступки.

Как только Владимир Игоревич вышел из моей спальни и помыл руки, занялся внуками, а я с улыбкой на губах наблюдала за веселым процессом. Отец умел заинтересовать, поэтому сейчас Соня и Олег наперегонки рисовали солнце, чтобы дед оценил. Мужчина повернулся ко мне и произнес:

– Я там мешок сахара и два муки привез. Скажи, куда поставить, чтобы сама не тягала.

Закусила губу, зная, что денег лишних у них нет. Все тратят на пацанов Ольги, и сами в старье ходят.

– Пап… – начала, но он перебил меня.

– Ань, поверь, я делаю очень мало для тебя и для твоих детей. Совсем ничего. Хоть так дай помочь тебе. Мне фермер привез и выгрузил у калитки. Месяц назад дочь его спас, в аварию попала. Я ему сказал, что ничего не нужно, но тот никогда никого не слушает. Поэтому тебе привез, чтобы пекла внукам.

Вздохнула и благодарно прошептала:

– Спасибо, буду печь, – сделала паузу и поинтересовалась: – Что Ольга?

Тарасов кивнул и отвернулся, тем самым сообщая, что потом расскажет по этому вопросу. Пока он играл, поставила чайник. Ужинать отец не стал, но от чая не отказался. Никогда не отказывался, поэтому даже не спрашивала, молча заваривала свежую заварку и наливала крепкий чай.

Оказавшись вдвоем, отец начал разговор:

– В общем, пришлось мне оформить на себя кредит, дочь. И Ольгу домой привез. Хватит уже этого безобразия. Только мужиков меняет и долги увеличивает, ничего другого. Непутевая, – он на секунду задумался, а потом продолжил: – Хочу устроить ее к нам в больницу техничкой.

Нахмурилась, считая, что сестра не согласится. Максимум на неделю, а потом начнутся прогулы, пока не уволят. Уже проходили. Она о себе была высокого мнения, и работать не хотела, тем более мыть полы. Принцесса. Предпочитала жить за чужой счет, пребывая в полной уверенности, что ей все должны и обязаны.

– Знаю, что подумала, но Оля согласилась. Больше не потянем ее расходов, теперь вот кредит будем с матерью платить, – устало выдал отец.

Положила руку на его ладонь, и прошептала:

– Все будет хорошо.

Владимир Игоревич улыбнулся кончиками губ, а потом произнес:

– Ты будь осторожна. Сама знаешь, о чем я.

– Считаешь, он может…

Отец не дал сказать, решительно перебив меня.

– Нет, не считаю, вижу – толковый мужчина, и разговаривает грамотно, но все же будь осторожна и не забывай, что в деревне живешь.

– И что? Да, в деревне живу. И что?! По-твоему, я должна была его бросить там? – сухо поинтересовалась, не представляя, чтобы я так сделала.

– Он уедет, а тебе потом проблемы останутся.

Вздохнула и, обняв себя за плечи, выдала:

– Пап, перестань. Чтобы я не делала, не буду здесь никогда хорошей. Да и не нужно мне. Понимаешь? Я никому ничего не должна. Им делать нечего, вот и чешут языками.

– Но ведь тяжело жить, когда угнетают. И ребятишки… им потом в школу, а дети очень жестокими могут быть. Наслушаются родителей и потом унижают.

Замолчала, все прекрасно понимая, но в душе верила, что когда-нибудь я уберусь отсюда. Не сейчас, но позже, как выплачу.

– Анют, я тут спрашивал у наших, не нужны ли сотрудники в бухгалтерию или в экономический отдел, но пока свободных мест нет, да и с жильем проблема. Хотя… если что… то к нам можно.

Я только улыбнулась. Не говорить же отцу в лицо, что я не смогу с ними жить, тем более сестра вернулась. Не понимала я Ольгу и никогда не пойму. И три женщины на маленькой территории – это скандалы. А тут я хозяйка. Да что говорить? Отец сам это понимал. Нужно что-то думать. Потом, не сейчас. На данный момент было тяжело себя и двоих детей содержать, так как кредит висел. И, помимо всего прочего, нужно заботиться о скотине, собирать на дрова и уголь. Если сеном, зерном меня обеспечивал сельский совет, потому как у них находилось два пая на землю, то об остальном нужно было заботиться самостоятельно, не надеясь ни на кого.

– Спасибо, пап. Все нормально.

– Да ничего не нормально, – сухо отчеканил он, сжимая руки в кулаки. Переживал за меня. Понимала, но обрадовать или пообещать о том, что что-то изменится, не могла. Мужчина поднялся и проговорил: – По поводу Строгова…

«Стас уже успел представиться отцу…»

– Что по поводу Строгова?

– Ты смотри сама, чтобы проблем не было.

Кивнула и обняла его, именно сейчас осознавая, что отец постарел. Еще бы… столько всего свалилось на него, теперь еще потребительский кредит. Несколько секунд так и стояли, а потом он ушел, а я просто стояла на улице, наблюдая, как черная Chevrolet Lacetti рванула по дороге.

Вошла в комнату и сразу услышала мелодию сотового телефона. Подошла и увидела знакомый номер, который уже три года не беспокоил. И еще бы столько… Зная Давыдова, понимала, что он не отстанет, пока не отвечу, а потом брошу трубку. Ну что поделать, если наглый предприниматель только так понимал, что разговор окончен и с ним не желают разговаривать.

Включив детям телевизор, накинула на плечи теплую кофту и вышла в холодный коридор. Чистенький, приятный, только вот совсем низкий и доски пола ходили ходуном. Вниз бросила вязаный коврик, у окошка стоял маленький стол, где обычно зимой ставила остывать продукты, а летом тут всегда ставила квас. Очень нужный и полезный стол, особенно зимой, когда выносила холодец да компот. Слева висела полка для одежды, а под ней тумбочка для обуви. Скромно.

Посмотрела на старенький сенсорный телефон, который все-таки мне разбил сынок, хоть как я его не прятала, и крутанула пальцем по экрану, принимая входящий звонок.

– Да, – сухо выдала, чувствуя, как во мне все сжимается от внутреннего давления.

– Добрый вечер, Анна Владимировна, – довольным тоном заявил он.

– Я вас слушаю, Игорь Александрович.

– Ой, как приятно, что помните, милая Анна. И я помнил. Все три года дожидался, когда снова смогу с вами поговорить и, может, стать другом.

– Напрасно. Мне не нужен такой друг.

– Нет разницы, как ты меня будешь называть милая. Друг, любовник, муж – все одно.

– Не понимаю, о чем вы, – как можно спокойнее проговорила, ощущая, как меня начинает трясти.

– Уверен, что понимаешь. Но это потом, а пока… хотел пригласить на свой день рождения. Был бы счастлив, если бы ты была хозяйкой моего дома и стояла рядом, но, зная, что у нас… все не столь гладко, как хотелось… буду рад твоему присутствию. Машину я отправлю. В семь вечера. Могу сам приехать.

– Не нужно. Я не поеду. Без меня.

– Ну что ты, я не принимаю отказов. И ты непременно должна быть.

– Нет, – отчеканила, искренне не понимая, почему этот мужик прилип ко мне. Сказала же «нет», что непонятного?!

Давыдов замолчал, и я обрадовалась, считая разговор оконченным. Но напрасно, через секунду услышала:

– Вот не пойму, неужели так хочется по-плохому? Была бы умной бабой, все поняла и сделала так, как я хочу.

– А почему бы вам, Игорь Александрович, не перенести свое внимание на другую особу? Поверьте, мне ничего не нужно и я совсем не нуждаюсь в вашем внимании.

– Не надоело быть одной? Уверен, что одичала без мужика, – убежденно заявил Давыдов, намекая, что я на стену лезу, не зная, на кого бы прыгнуть, чтобы удовлетворить похоть. Конечно, хочется внимания, любви, нежности, страсти, но это не его дело. Не с ним!

– Нет, не одичала, и вам не стоит переживать о моей интимной жизни. Вас это в любом случае не коснется, – самым доброжелательным тоном сообщила ему, надеясь, что Давыдов оскорбится и отключится.

– Ну и стерва же ты, Логинова. Раз хочешь по-плохому, значит, будет по-плохому.

– Не нужно мне угрожать. Я же культурно объясняю, что не желаю вас видеть рядом. Мне не нужно ваше внимание. Как еще объяснить, чтобы стало понятно?! – почти прорычала, чувствуя, что меня уже трясет от этого разговора.

– И другого мужика у тебя не будет! Уж я обещаю. Будешь одна, пока совсем не приспичит, и тогда приползешь ко мне, готовая на все, а я тебя только как шлюху возьму, на место жены подберу другую. Так что думай, пока предлагаю! Я взрослый мужчина и мне уже порядком надоело, что баба с прицепом свой нос воротит от меня. Тут куча сучек, которые мечтают в моей постели оказаться и раздвинуть ноги, а ты…

– Вот и рада за вас и них. Отстаньте от меня! От бабы с прицепом! Что вам нужно? Все, что могли, уже сделали. И мужа у меня по вашей милости нет.

– Ты, женщина, следи за своим языком. Ко мне смерть твоего мужа никак не относится, а то, что ты в прокуратуре обвинила меня, мне доложили. Было неприятно, но я не тронул тебя, понимая, что ты опечалена смертью мужа. Даже дал время. Ты должна быть благодарна мне!

– Я ничего не хочу и не чувствую благодарности. Я так считала и буду считать, поэтому не подходите ко мне, – сорвалась на крик, не в силах разговаривать с ним.

– А я не подхожу, ты сама прибежишь, и в ногах будешь валяться. Да! – процедил он мне, отчего пришлось убрать телефон в сторону, чтобы проблем со слухом не было.

– Никогда! – сказала, вкладывая в голос всю ненависть и ярость, что испытывала к этому мужчине.

– Не таких я обламывал, не впервой.

– Ненавижу!

– Пусть так, в постели будешь активнее.

– Ничтожество, – процедила и отключилась, дрожа всем телом. Как же я его ненавидела. Как презирала. Всей душой. Сволочь.

Столько горя и все из-за этого человека. Я-то подумала, что все, он понял, что натворил и исчез, а, оказывается, Давыдов мне время давал. Какой сердобольный!

Закрыла глаза и обняла себя за плечи, пытаясь успокоиться. Хотелось завыть, на душе кошки скребли и на сердце было так погано, что не передать словами. Не знаю, сколько так стояла, пока не услышала:

– Аня, прохладно, заходи домой.

Резко открыла веки и посмотрела на Строгова, стоявшего в дверях, внимательно наблюдающего за мной. Надо же… какой заботливый мужчина. Отвернулась и поспешно добавила:

– Я накинула кофту. Нормально.

Мужчина не послушал, прошел в коридор и закрыл дверь, оставив нас в темноте. Только сейчас поняла, что свет шел лишь от окна кухни, которое было перпендикулярно к окошку коридорчика. Дышать стало нечем, мужчина заполнил все пространство своим неповторимым запахом, смешанным кожей, парфюмом и чем-то еще, вызывая во мне странные эмоции. Вероятно, любопытство и предвкушение.

Черт, меня не туда заносит, когда он рядом. Три года без мужской ласки дают о себе знать. А тут он… везде и всегда, такой огромный и сексуальный. Как по-другому реагировать?

На мгновение вздохнула и подумала, что нужно уйти, но тут услышала:

– Он не даст тебе жизни.

«Удивил. Как будто я сама не знаю».

Не ответила. Да и что тут можно сказать? Ничего! Только вздохнула, желая, чтобы все было иначе. Как бы было замечательно, если бы время вернуть назад. Многое поменяла, а первое – никогда бы в эту деревушку не приехала. Конечно, тут жили и добрые люди, и те, которым все равно, но это не спасало. Нужно было настоять на районе. Что-нибудь, да придумали бы. Но нет, перспектива бесплатного дома и хорошей работы для Николая сделало свое дело. И мы все потеряли…

А так хотелось жить спокойно, но нет. Каждый день борьба.

– Я могу помочь тебе переехать… и с деньгами.

Посмотрела на Стаса, вглядываясь в темный силуэт, так как он закрыл окошко своим мощным телом, нависая надо мной. Этот мужчина даже не понимал, что переходит границы. Он буквально напирал на меня, отчего вжалась в стену. Сглотнула и выдала:

– Не помню, когда я успела поплакаться на твоем плече или просила помощи…

– Ну да, ты не попросишь. Ты из тех, кто помогает, а потом всех отталкивает, – убежденно заявил он.

Если честно, так и не поняла, он сказал в укор или похвалил.

– Я никого не отталкиваю и одолжений не хочу, – честно призналась, и, пользуясь тем, что он отстранился, чтобы провести ладонью по подбородку, выставила руки вперед, желая отодвинуть мужчину. Но Строгов даже не сдвинулся. Наоборот, подался вперед, отчего я теперь словно трогала его. Быстро убрала руки и недовольно попросила:

– Отойди, ты меня задавил.

На мои слова он задумался. Задумался! И это возмутило. Только хотела потребовать отойти, как Строгов хмыкнул и отступил, делая одолжение. Надо же?!

– А если довериться мне? Я хочу…

Так, все, хватит! Нашелся мне защитник-герой! Решительно задрала подбородок и, не дав возможности рассказать, что он там хотел, громко заявила:

– Слушай, а ты кто такой? Напомню, что нашла тебя с пулей в груди. А значит, к примерным мальчикам не относишься. И, вообще, зачем мне так рисковать?

– Я дам тебе защиту.

– Ты себя защити!

– Работа у меня такая. Воспринимаю спокойно. Не ожидал, что у вас тут такой беспредел.

Хмыкнула и поинтересовалась:

– И откуда сам?

– Из Москвы.

«Приехал тут столичный красавчик и решил помочь деревенской даме с детишками. Прямо сказки ребятишкам на ночь!»

– И как сюда судьба закинула?

– Ну так… по работе. Помогаю другу, – выдавил он, явно не желая распространяться.

«Да и не нужно!»

– Понятно, что ничего непонятно. Ладно. Пойдем домой, – предложила, понимая, что хочется уже остыть от всех этих разговоров.

– Так что? Хочу помочь тебе и обязательно помогу, даже если ты против, – нагло заявил Строгов, перекрывая мне проход.

Чуть не рассмеялась. Это же надо… поможет. Не хотела даже обсуждать возможные варианты его помощи, но все же возникли вопросы. Поэтому не удержалась и поинтересовалась:

– И что взамен? Чего ты хочешь?!

– Ты спасла мне жизнь, – спокойно выдал Стас, и тут же добавил: – Анна, я понимаю, после всего случившегося ты опасаешься, но это тоже не вариант. Поверь, я тебе не враг.

– Уже здорово, а то не хотелось бы в своем доме кормить врага.

– Не доверяешь. Понимаю, – сухо выдал он и отступил в сторону, давая пройти.

Хотела уйти, а потом подошла ближе и тихо проговорила:

– Стас, ну а как я должна доверять, когда человек, с которым я прожила, родила ему сына и с которым планировали еще дочь, вдруг усомнился в том, что это его ребенок? Он поверил в мою измену! И все потому, что ему кто-то что-то сказал. Как я должна доверять, когда вижу, что ежедневно каждый желающий так и норовит обидеть, чтобы извлечь из этого выгоду? Глупо доверять в моей ситуации. А у меня двое детей. Двое! Уж лучше я буду осторожна.

– Понимаю, – согласился Строгов и тут же прогрохотал: – Но здесь оставаться не дело. То, что я понял из разговора, дает понять, что Давыдов не остановится. И ты сама понимаешь – он способен на все, чтобы добиться результата. У тебя есть дети и родители. Подумай об этом.

Хотела сказать, но не стала. Открыла дверь и, задержавшись на секунду, произнесла:

– Спасибо. Я… подумаю.

Глава 6

7 апреля, воскресенье

Воскресенье радовало солнечными лучами и детскими счастливыми криками. До обеда гуляли на улице: малыши катались на стареньком велосипеде, а я убирала двор. И что удивляло, сколько ни вычищала от мусора, листьев, белила деревья, работа не заканчивалась. Еще забор в том году упал на огороде, но я не смогла поставить, остался лежать. Мужиков хотела попросить, но как раз Сиволин и Мехов были на заработках, а больше не к кому обратиться. Поэтому так и зимовали.

Обед прошел, как обычно, с веселыми рассказами и со Стасом. Дети за ним бегали, как галчата. Особенно сынок. У него глаза сверкали, стоило ему увидеть мужчину. Строгов к нему относился хорошо, разговаривал, учил, а вот Соньку обожал, и она, чувствуя его расположение, постоянно крутилась рядом, и что только не делала с ним: наряжала, лечила, укладывала спать, творила красоту на волосах, а он терпел с улыбкой на лице. В общем… не давали ему покоя мои малыши.

Ранним утром Соня звала гостя на улицу, и мужчина пообещал, что на следующей неделе обязательно. Ага, мне только не хватало того, чтобы его увидели добрые кумушки. Пусть выздоравливает дома, а потом уезжает. Как-нибудь без сенсаций обойдусь.

Сегодня мужчина довольно странно себя вел. От его взгляда не знала куда деваться. И это в моем доме. Я ему уже намекала, но он делал вид, что это не к нему.

К вечеру протопила баню. Через день растапливала. А тут еще гость, не в тазах же ему омываться. Стояла и думала, что нужно ему сказать, чтобы собирался, а я уже потом, когда еще вещи простирну. Понимая, что сам Станислав не справится, включила детям мультик и направилась к нему.

Строгов стоял у окна. Вечно все наблюдал. Он повернулся ко мне и сексуально улыбнулся, чем смутил. Вздохнула и заставила себя сказать:

– Стас, можешь идти в баню, – мужчина кивнул, а я чуть не застонала в голос от того, что предстоит, и продолжила: – Я могу помочь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, отчего бросило в жар, и произнес:

– Спасибо. Горячая банька?

– Да, но ты, естественно, будешь в нижнем белье, – пробубнила, надеясь, что не покраснела.

«Ну почему так?! Я взрослая женщина. А стою тут как девственница… Должно быть наплевать, а не получается».

Посмотрела на него и увидела в его глазах смешинки и огонь. Смешно ему… Развернулась и пошла из комнаты, бубня себе под нос:

– Жду в бане.

Быстро побежала, вдыхая свежий запах вечернего воздуха, радуясь, что стало чище, и, открыв деревянную дверь, юркнула внутрь предбанника. Кстати, тоже заваливается. Все тут скоро рухнет, единственно, что радовало, котел работал хорошо. Радовало. Уверена, все рухнет, а он еще сто лет прослужит. Понимая, что взмокну, стиснула зубы и сняла кофту, оставшись в футболке. Жаль, белая. Нужно темную было натянуть… Но уже поздно.

Налила в таз горячей и холодной воды, стараясь сделать средней температуры. Такую любил Николай. Набрала второй таз и поставила ковш на полку. Получается, что буду обливать его.

Вот за что мне это? Ладно, мне все равно, не буду смотреть на него.

Дверь хлопнула, но мужчина не заходил. Стояла, ждала, как вдруг дошло, что джинсы ему трудно снять. Нужно помочь.

Хмм… И что я нянькой заделалась? По-хорошему желательно отправить его куда-нибудь. Попросить взаймы у бабы Гали, приятной пожилой женщины, и отправить Стаса на такси к другу. А действительно, почему так не сделать? Этот вариант очень даже нравится.

Все же решилась на помощь. Вышла, но мужчина уже стоял в плавках. Смотрела на его широкую спину, узкую талию, упругую задницу и захотелось скрыться, так как внизу все сжалось от желания.

«Куда я лезу? Нужно бежать! Бежать! И поскорее… Нет, я ведь сильная, справлюсь. Наверное. Но какой он мощный! Проклятье! Опять не о том…»

Хуже всего, что когда подняла голову, встретилась с его понимающим взглядом. Позор. Он видел, как я рассматриваю его шикарное тело.

Прочистила горло и проговорила:

– Может, ты сам?

– Обливаться будет трудно, да и спину потереть, – выдал он, но тут же поправился: – Но в принципе смогу…

«Сможет он…»

Отступила в сторону, стараясь не смотреть на рельефный торс, мускулистые ноги. Надо же, какой экземпляр угодил к нам в деревню с пулей в плече, а именно ко мне в солому.

Мужчина медленно пошел, но в дверях задержался, отчего чуть не зашипела, когда он наклонился, так как дверца явно в два раза меньше его роста, и немного задел левой рукой мою грудь. Чуть не зашипела, но не смогла отступить, так как позади меня котел. Если только попой на него.

Строгов прошел дальше и встал. Я же приблизилась к скамейке с тазом, удивляясь, какой мужчина больший по сравнению с маленькой баней. Мы тут вдвоем еле как помещались.

Решив быстрее закончить со всем, я попросила немного наклониться и намылила голову. Давно я уже таким не занималась. Приятные, но неправильные ощущения. Дальше смыла пену и думала о том, за что теперь приниматься.

Мужчина стоял весь в капельках воды, как и я. Моя одежда прилипла к телу, и, казалось, что в мокром стою, демонстрируя бюстгальтер. Про джинсовые бриджи не хотелось говорить. Не могла в них дышать. Они были такие тяжелые, что камнем тянули меня на решетки.

– Нужно открыть дверь. Тебе может быть хуже, – предложила я, надеясь, что Стас не будет против.

– Милая, советую снять твои штаны, чтобы в обморок не упала, – деловито ответил Строгов.

– Спасибо, воздержусь, – буркнула в ответ, считая, что основное я уже сделала. Остались пустяки. Вытерплю.

Отмечая на моем лице категоричный отказ, Стас ухмыльнулся, и лениво протянул:

– Поверь, мне нормально. У твоего отца золотые руки. И он сказал, что нужно мыться, только десять дней не тереть рану мочалкой.

Кивнула и принялась мылить тело. Каждое движение давалось тяжело. И это только спина. Мне до ужаса хотелось притронуться руками к его коже, лопаткам, прикоснуться губами к позвоночнику, провести дорожку. Чувствовала себя помешанной озабоченной самкой, но ничего не могла поделать. Когда приступила к груди, то чуть не со стоном убеждала себя, что еще несколько минут и я убегу.

Вид спереди был невероятно сексуальный. Да он весь как сплошной афродизиак. Я мылила и пыталась не смотреть, понимая, что на пределе. И хоть вроде старалась не мочиться, но была мокрая.

«Ноги не буду мыть! Я не железная!»

С силой сжала губку и еле слышно просипела:

– Дальше не буду. Нужно смывать.

– Хорошо, – услышала хриплый голос и подняла голову вверх, встречаясь с голодным жарким взглядом. Мужчина просто пожирал меня, готовый наброситься в любую секунду и съесть вместе с костями.

Стояла словно парализованная, как, впрочем, и он, а потом опустила глаза, чтобы успокоиться, но получилось так, что задержала внимание на пахе, отмечая четкий выделяющийся огромных размеров член в плавках в возбужденном состоянии.

«Это он на меня так реагирует?!»

С ужасом глянула на Строгова, отмечая, как он довольно, даже свирепо, принимает мой шок, прекрасно осведомленного о том, что происходит у «нас», и, разозлившись на всю ситуацию, схватила ведро с прохладной водой и вылила на мужчину, случайно попадая на себя.

Понимая, что натворила, пискнула и сорвалась вперед, надеясь сбежать, как вдруг влетела в деревянную стену, придавленная весом мужчины. Меня резко развернуло, а в следующую секунду Стас здоровой рукой схватил подбородок, бешено взирая на губы, а потом выдал хриплый, обреченный стон и накинулся на мой рот.

Безумие. Меня словно подменили, как будто с ума сошла. Когда он набросился на меня и ворвался языком в рот, я слетела с катушек. Ответила с такой яростью, страстью, что потерялась в эмоциях и бушующих ощущениях.

Неизвестно до чего бы дошло, пока не услышала тонкий голосок. Сын кричал с порога дома.

Мгновенно замерла, как и мужчина. Тяжело дышали, непрерывно всматриваясь друг другу в глаза. Осознавая, что сейчас произошло, нашла в себе силы и грубо выдала:

– Никогда не смей ко мне прикасаться! И мыть я тебя больше не буду!

Строгов хмыкнул и повел рукой, задевая мою грудь, отчего я открыла рот, осознавая, что он нагло шастал под футболкой все это время. Мужчина отстранился и довольно заявил:

– Ну это мы еще посмотрим, красавица.

Нахмурилась и дернулась к двери, прекрасно осознавая, что только голос сына спас нас от ненужного… близкого… общения. Это же надо… Докатилась!

Внезапно обернулась на секунду, задерживая внимание на разгоряченном, диком мужчине, продолжающим пожирать мое тело, и отчеканила:

– Если такой активный, то думаю, ты уже можешь возвращаться домой.

Его лицо мгновенно стало серьезным, даже сердитым, что он особо не скрывал. Я лишь улыбнулась, что далось мне очень тяжело, и быстро схватив кофту на замке, кинулась на улицу.

Стоило выйти, как холодный ветер захватил горячее мокрое тело, отчего кожа покрылась мурашками. Я ведь полностью мокрая.

«Вот черт. Надеюсь, не простыну…» – подумала и побежала к сыну, продолжавшему меня звать. Старалась не думать о том, что произошло, пока не стоило.

Как оказалось, дети потеряли маму, поэтому стали кричать и плакать. Успокоила, а потом переоделась и пошла ставить чайник на плиту. Не помешает чай сейчас… согреться и хорошо подумать.

* * *

Уже собиралась ложиться, когда из спальни вышел Строгов и прямиком направился к выходу, тихо закрывая входную дверь. Сейчас перешла спать на диван в зале, поэтому все отлично слышала. Накинула халат и направилась в коридорчик, включая свет. Отметив, что куртки нет, недовольно нахмурилась.

«Интересно, и куда он сорвался на ночь глядя?!»

Постояла еще некоторое время и пошла в зал. Не следить же мне за ним, как матери. Он взрослый мужчина, а я ему никто.

Может, решил уйти? Да нет. Стас бы попрощался с детьми и со мной. Значит, нужно ему, вот и вышел.

По идее пора незамедлительно ложиться спать, завтра тяжелый день, пусть и сокращенный. Уверена, вся бухгалтерия помчится домой прихорашиваться по случаю торжественного мероприятия. Нужно бы хорошо выспаться, а я вот места себе не находила, волнуясь за мужчину. Хотя… после того, что случилось в бане, Строгов не заслуживал моего переживания, но ничего с собой поделать не могла.

Включила свет в кухне и поставила чайник, ругая себя за то, что испытывала ненужные эмоции. Налила себе в кружку чая и села на стул, посматривая в окно. Ничего не видела, но это не мешало.

Через час я смотрела телевизор, пока не услышала шаги. Дверь открылась, послышался шум закрывающейся щеколды. Шорох одежды. И в следующее мгновение Строгов вошел в зал.

Сразу почувствовала его обжигающий взгляд. Интересно, он так всегда на всех смотрит, или только меня сканирует как особо опасного преступника? Выключила телевизор и повернулась к мужчине, облокотившегося на косяк деревянной двери. Постаралась сотворить на лице невозмутимый вид и осведомилась:

– Не замерз?

– Переживаешь? – довольно заметил он, продолжая лениво рассматривать. И пусть сидела в темной комнате, но свет из коридора прекрасно помогал ему видеть.

– Нет, – довольно быстро ответила и, посмотрев на время, скривилась, высказывая свое мнение: – Нужно отдыхать, завтра рано вставать. Доброй ночи!

Произнесла нужные слова и стала удобно раскладывать одеяло, повернувшись к нему спиной, намекая, что может отправляться спать.

– Мне неудобно, что я лишил тебя нормального спального места. Предлагаю поменяться, – услышала я щедрое предложение. Вроде отличное предложение, наконец, вернусь в свою кровать, но сексуальный ленивый тон настораживал.

– Ты здесь не поместишься, – все же не согласилась, улыбаясь в темноте, представляя, как бы он тут в три погибели умещался.

– С тобой я бы не только поместился, – хрипло заявил Стас, и я настороженно застыла с одеялом в руках, радуясь, что темно. Зубами чуть прикусила нижнюю губу и выдала:

– Со мной точно не нужно.

– Ань…

– Стас, а давай мы не будет?

– Думаешь, долго будешь прятаться от своих желаний? – ледяным тоном осведомился Строгов.

«А как же веселый задор и намек на шутку?!»

– Мне кажется, ты не так понял ситуацию. Мне совершенно все равно. И в бане… просто так получилось. Бывает… – заявила я, вспоминая вечное оправдание Муркиной, у которой всегда санта-барбара в отношениях.

Мужчина хмыкнул, что меня вывело из себя, и я резко обернулась, отмечая его силуэт. Опустилась на диван и отчеканила:

– Не пойму, а что ты тут смеешься?

– Ань, мы же взрослые люди.

– Вот и отлично, тогда… – чувствуя запах парфюма, резко перебила свою мысль и поинтересовалась: – Откуда?

Стас улыбнулся и заявил:

– Какая внимательная женщина. Друг ко мне приезжал. Вещи отдал.

– Что? – воскликнула и резко поднялась. – То есть друг? Получается, рядом с моим домом еще один…

– Ань, я понял тебя, поэтому Серый машину бросил в лесопосадке, хотя я много чего услышал от него по этому поводу. Не переживай, никто его не видел. Он любит ужом ползать по кюветам.

Замолчала, стараясь не улыбнуться на его слова, а потом уточнила:

– Тогда почему с ним не уехал? Ведь ты…

– Так не терпится меня выгнать? – безэмоционально спросил он, делая шаг ко мне.

– Стас, я тебя не приглашала.

– Приглашала, милая. Когда в дом пустила, тогда и пригласила, – дерзко заявил он, на что у меня рот открылся, и только успела выдохнуть:

– И что теперь? Тебя нужно выгнать?

– А чем мешаю?

– Всем! – категорично заявила, понимая, что веду себя странно. И зачем разговор завела, ведь не хочу этого? Но с другой стороны, пусть уезжает, мне проблемы не нужны. Да и зачем ему оставаться? Понимая, что стоит напомнить о некоторых обстоятельствах, сухо выдала: – Если не забыл, я живу здесь одна и воспитываю двоих детей. Уточню, я женщина, которой совершенно не нужны новые проблемы. Мне своих хватает.

– А я мужчина. Кстати, не такой плохой, как ты считаешь.

– Что за бред? Уезжай.

– Не собираюсь. Выгонять будешь? – вызывающе уточнил он и сделал шаг ко мне.

– Не подходи! – пригрозила, чувствуя, как у меня дрожь пошла по коже. Почему?!

– Я же говорил, сама себя боишься.

– Что за детские фантазии?

– В том-то и дело, милая.

– Я тебя знаю три дня!

– Отлично.

– Завтра уедешь, – буркнула я, тут же слыша в ответ:

– Трусиха.

Возмутило. Я подняла бровь и поинтересовалась:

– С чего такие выводы?

Мужчина ничего не говорил, а потом вдруг лениво предложил:

– Слушай, давай так? Ты сейчас целуешь меня… – отмечая мои огромные глаза, Строгов усмехнулся и продолжил: – Если никак не реагируешь, я звоню другу, он возвращается с половины пути и забирает меня. Конечно, будет не рад, но примчится очень быстро. Но! Если ты реагируешь, тогда…

– И что тогда? – уточнила, поражаясь его методам решения проблем.

– Я остаюсь на некоторое время, чтобы пойти на поправку и… понять, что нам нужно.

– Спокойной ночи!

– То есть можно идти спать? – не сдавался он.

– Да, иди спать!

– И завтра ты меня не выгонишь?

Вздохнула и буркнула:

– Нет. Только обойдемся без проверок. Я просто хочу, чтобы отец проверил тебя и тогда уже можешь отправляться в путь. А сегодня… не стоит рисковать. У тебя рана, да и друг не будет рад. Хватит того, что он ужом по нашим помойкам ползал.

– Ммм… понял. Это правильно! Серега будет очень рад, – весело сказал Стас и пошел из зала, бросая мне: – Спокойной ночи, красавица!

– Спокойной, – буркнула и села на кровать.

Мужчина выключил свет в коридоре и ушел в спальню, а я залезла под одеяло, скинула халат, оставшись в ночной пижаме, и думала о нашем разговоре, удивляясь наглости некоторых.

Надо же… придумал. Проверяльщик! Естественно, после поцелуя он бы вещи свои собирал, но, переживая за рану, я решила дать ему еще несколько дней.

Уже засыпая, улыбнулась, не понимая почему. Завтра будет тяжелый день, а сейчас мне было хорошо. Может, из-за Стаса? Возможно, но не желательно. Одно точно, уснула я с воспоминанием о нашем поцелуе в бане.

Глава 7

8 апреля, понедельник

Утром встала раньше обычного. С появлением гостя чувствовала себя некомфортно, потому как теперь, мне казалось, что он везде… наблюдает за мной, хищно ожидая удобного момента. Приготовила детям одежду и отправилась в свою спальню, ругая себя, что нужно было еще вчера собраться. Ладно, я постараюсь тихо и незаметно.

Вошла в комнату и на секунду застыла на месте, обещая себе, что больше не буду заходить, когда он спит. Эротичная картина представилась мне. Мужчина в боксерах спал на боку, закинув ногу на одеяло. Такой мощный, мускулистый, притягательный, что хотелось притронуться.

Глупая мысль, и не следовало об этом думать. Осторожно, словно мышка, как мне казалось, я подошла к шкафу и достала брючный костюм и водолазку. Накинула на плечо сумку и двинулась на выход, радуясь, что смогла быть незаметной. Уже закрывала дверь, когда встретилась с голодным взглядом мужчины, который внимательно или даже жадно смотрел на меня, не пропуская ничего.

Чуть не захлебнулась слюной, не понимая, когда он успел проснуться. Или притворялся?! Виновато нахмурила нос и, стараясь говорить беспечно, чтобы и намека не было на напряженную обстановку, прошептала:

– Прости, я за вещами…

Строгов продолжал смотреть и пожирать глазами. Кивнула и поспешно закрыла дверь, быстро направляясь в комнату. Злилась на себя за то, что вещи не приготовила и на свою реакцию на мужчину. И ладно бы он был скромным и понимающим, так нет, Стас действовал напролом, нагло заявляя о своих желаниях.

«Обойдется! Я ему не заменитель его столичных красоток. И воздержание полезно! Наверное…» – убеждала себя, совсем так не считая. Но что поделать? Нужно ведь как-то приводить мысли в порядок.

Полностью собравшись, накинула халат поверх брючного костюма, чтобы мне малыши не запачкали его, и поспешила собирать детей в сад.

Только всем налила чай, пододвинув тарелку, на которой лежали двойные печенья, скрепленные маслом, как в комнату вошел Стас. Бодренький такой, словно и не болел. Если бы сама пулю не вытаскивала, не поверила. Пожелав доброго утра, как и мы, ему в ответ, особенно сын, наблюдая за мужчиной счастливыми глазами, Строгов подошел к плите, желая налить чай, но я сказала:

– Садись. Сейчас сделаю.

Он согласился и сел на стул. Вроде не смотрела, а приметила, что он сегодня в своей одежде. В белой майке и черных спортивных штанах, чем выглядел по-домашнему и сексуально.

Отвлеклась… Нужно налить чай!

После завтрака я заплела Сонечку, соорудив корзинку на волосах, и мы дружно отправились на выход, накинув курточки. Когда уже вышли в первый холодный коридорчик, громко крикнула Стасу:

– Обед у меня с двенадцати до часу. Всегда прихожу домой. Но если долго, то микроволновка есть, голодным не останешься.

– Я тебя подожду, – довольно сказал Стас таким тоном, словно я ему не еду буду подогревать, а часовой стриптиз танцевать.

Выходила из дома последняя. Только закрыла дверь, как почувствовала захват на локте. Строгов удерживал мою руку, а потом уверенно предупредил:

– Будь осторожна! И кстати, я уверен, что мне уже можно прогуляться до твоей работы. Насколько я помню, ты же в администрации трудишься?

Была приятно удивлена первыми словами, потом ошарашена второй фразой, и хмурилась на третью. Столько возмущения, что даже не могла быстро сообразить. Но мой ответ Стас прочитал у меня в глазах или на лбу. Неважно где, главное, прочитал. Мужчина шикарно улыбнулся и заявил:

– Ты не переживай, они все равно узнают. Поэтому лучше так.

– Да неужели?! Я не переживаю! Вижу, что тебе уже лучше. И уверена, что ты можешь отправляться в столицу.

– Ну что ты, красавица. Пулевое ранение – это не просто так… Как минимум еще неделька нужна.

– Так и сиди дома! – нелюбезно выдала, намекая, чтобы не шастал нигде. Уверен он… Гляди-ка!

– Это да, но все же вечером проводить с работы нужно…

Малыши спорили, поэтому я сделала шаг ближе к нему и прорычала в шею:

– Стас, лучше не зли меня.

– Я не против узнать тебя и такую. Это даже очень интригует.

– Ты специально? Тебе не кажется, что ты перегибаешь со своим вниманием? – возмутилась.

Он в ту же секунду стал серьезным и, подтянув к себе, одним глазом поглядывая на ничего не замечающих детей, проинформировал:

– Аня, сильная моя девочка, я еще не начинал. Поверь, когда начну, ты это поймешь.

Растерялась, замечая в его глазах обещание, а потом освободила руку и проговорила:

– Как-нибудь обойдусь. Ладно, нужно идти, а то опоздаем.

Даже не посмотрела, прошла по деревянному полу, в котором три доски сгнили, и, взяв детей за руки, мы спустились с крыльца. Они оборачивались, кричали слова прощания, а я шла вперед. Как танк. Старалась не поворачиваться и никуда не смотреть. Но это я так, а он…

Мужчина прожигал своим взглядом, отчего не могла спокойно идти, чувствуя, как реагирует тело. Хотелось встретиться с этими наглыми глазами, чтобы показать свое возмущение, но не стала. Еще решит, что заигрываю.

«Это сейчас он так… От скуки. Пойдет на поправку и тогда сразу же поймет, что не стоит здесь задерживаться», – думала про себя, кивая малышам, спрашивающих, приду ли я за ними пораньше. Обязательно приду. Сегодня по идее сокращенный день. Надеюсь, он пройдет спокойно. Ведь не будет же Давыдов в свой день рождения мчаться сюда, чтобы поругаться со мной, напомнив, какая я грубиянка с двумя детьми. Так что все должно быть нормально.

* * *

Вынуждена была наблюдать за тем, как все готовятся к мероприятию. Почему-то каждому бухгалтеру нужно было зайти ко мне и поинтересоваться, что я надену на праздник. Они так на Новый год не интересовались и не волновались, как сейчас. Слыша мой сухой ответ, женщины открывали рты и уходили. Правильно! Могли и не заходить.

На обед домой я быстро сходила. Через полчаса была на рабочем месте, наливая себе чай. Дома нагрела суп и второе, поставив на стол, а потом пошла на выход, объясняя, что нет аппетита и к тому же много дел. Стас, естественно, понял, что я сбежала, но корректно промолчал, лишь спокойно выдал мне: «До вечера, милая». Вроде ничего такого, а вот в его голосе звучало предупреждение и обещание. И вообще, обычно больные себя скромнее ведут, а он совсем не соответствует. Напирает и не дает времени подумать. А так нельзя…

Да и что тут размышлять? Все понятно. Ему пора к себе… Нечего задерживаться больше положенного, раз такой выносливый и здоровый.

Только вроде как все сплетницы и подхалимки заглянули, и я обрадовалась, как вдруг дверь открылась, и показался Сусиков.

«Отлично. Мне только его не хватало для полного счастья. С бравыми убеждениями и общественными взглядами на жизнь. Конечно, ведь Давыдов – святой человек, так много сделал для… него».

Посмотрела на мужчину с деловитым видом прищурившегося, и спокойно проговорила:

– Егор Петрович, я надеюсь, вы пришли не для того, чтобы напомнить мне о великих заслугах именинника.

Руководитель сельского поселения нахмурился, а потом, почесав затылок и, сдвинув на переносице густые брови, начал:

– Ань, но ты же понимаешь…

– Что я понимаю? – уточнила, чтобы иметь представление о том, что я должна понимать по его мнению.

– Так нельзя…

– Конкретно, пожалуйста, – вежливо попросила, чувствуя, что меня начинает одолевать раздражение. Мало того, что я любовалась платьями, которые все притащили на работу, и вместо основных обязанностей занимались сплетнями и обсуждениями моды, так еще вынуждена выслушивать поучения, куда мне ходить и как это важно.

«Кому важно?! Не мне – однозначно».

– Это ведь Давыдов, – гордо напомнил мужчина. – С такими людьми не ссорятся. Ты должна…

Сразу злость взяла. Надо же… теперь он мне собирается рассказывать о том, что я должна, а что нет. Посмотрела на Сусикова, сдерживая себя от желания проинформировать его о своих обязанностях и желаниях, и любезно поинтересовалась:

– И что же я должна?

– Аня, ничего не случится, если ты съездишь и поздравишь человека, – успокоил меня мужчина, решив за всех. Молодец! Никогда не теряется. Хорошо хоть не советует, чтобы я была поласковей с Игорем Александровичем, и в какой-нибудь из вечерочков переспала с ним для всеобщей пользы, чтобы мужик успокоился. Ему же хочется и он не скрывает своих желаний. Что выпендриваться? С меня не убудет.

– Уточню: поздравить – это когда от души желаешь человеку здоровья и всех благ, а я… кроме как проклятий на голову Давыдова больше ничего не могу придумать.

– У меня тоже есть такие люди… – пошел другим путем мужчина, поставив своей целью – отвезти меня на мероприятие.

И как интересно. Главное, он сам подкатывает, намекая на интимную связь, и переживает за Давыдова. Какой сердобольный и предусмотрительный! Даже слов нет… одни эмоции.

– Но из-за них же родного вам человека не находили в лесу мертвым? Правда?! – спросила, чувствуя, как внутри все сжимается от обиды, отчаяния и злости. Надоело…

Сусиков замолчал, обдумывая мои слова, а потом недовольно проговорил:

– Анна, не выдумывай.

– А что мне выдумывать?! Я знаю.

– Как бы там ни было, имей в виду, что у него большие связи.

– И что? Как этот факт связан со мной?

– Он может сделать, чтобы ты не работала здесь, и тогда я…

– Уволите меня? – раздраженно уточнила, зная, что так и будет.

Мужчина нахмурился, лихорадочно соображая, что он не так сказал. Решив, что неважно, энергично развернулся и направился к двери, деловито заметив:

– Не говори глупостей. Будешь работать. По крайней мере я сделаю все, чтобы работала.

– Спасибо, – поблагодарила, совсем не ожидая таких слов.

– Сочтемся, – тут же произнес Егор Петрович таким зазывающим голосом, что стало неприятно. Все впечатление испортил. Провела пальцами по клавиатуре белого цвета и спокойно проговорила:

– Меня еще не уволили, и могу точно сказать, что любовницей быть не собираюсь.

– Хочешь в жены?

– Если за любимого человека, – отчеканила, чтобы он понял, что ему не светит. Мужчина нахмурился и вышел, так ничего конкретного не сказав. Вообще, зачем приходил? Чтобы почитать правила хорошего тона? Без него в курсе.

Через час никого в администрации не было кроме меня. Когда охранник поднялся, сообщил, что сегодня сокращенный день и ему нужно закрыть дверь, попросил поторопиться. Была рада. Не работалось… Столько сегодня выслушала.

По дороге зашла в магазин и купила продукты. Забрала детей, слушая их счастливые крики, что они первые сегодня, и мы направились по дороге к своему дому. Только вышли на родную улицу, как увидела иномарку, стоявшую рядом с нашим забором.

«Давыдов… собственной персоной».

Оставалась несколько метров до калитки, и я попросила детей бежать первыми, объяснив, что задержусь и приду чуть позже. Они счастливые рванули к дому, соревнуясь, кто первый, а я… шла и надеялась, что Давыдов проспит нужный момент. Но нет, водительская дверь открылась, и я увидела Игоря. В черном костюме, белой рубашке и с роскошным букетом белых роз в руках. Протянул мне и торжественно выдал:

– Шикарной женщине!

Смотрела на красивые цветы и думала, что они не виноваты и, вероятно, нужно взять, но не могла. Не могла и все! Я считала, что этот мужчина виноват в смерти моего мужа, так почему я должна его букетики принимать? Пусть забирает и убирается. Мне от него ничего не нужно!

– У меня аллергия, – нагло заявила, совсем не стараясь быть расстроенной. Зачем?

– На розы? – со злостью уточнил он.

– На все, – резко выдала, чтобы не сомневался, что ничем подобным не страдаю. У меня аллергия конкретно на него. От одного взгляда хочется убежать подальше.

– Выбросить? – спросил он, махая перед моим носом розами.

– Думаю, подарить той, у кого нет аллергии.

Давыдов сцепил губы в тонкую линию и швырнул букет на асфальт. Наступил и несколько раз помял ботинком, растаптывая шикарные бутоны. Было жалко. Очень. Сволочь. Так с цветами…

– Довольна? – процедил Игорь Александрович, очевидно, рассчитывая, что я сейчас расплачусь за такую несправедливость к красоте.

– Нет, – в тон ответила и уточнила: – Если это все, то я пойду. Мне некогда.

– И что, даже не поздравишь? – рявкнул он, хватая меня за руку, разворачивая к себе.

– С праздником, – выдохнула и, понимая по его дикому взгляду, что он задумал плохое, сухо произнесла: – Уходите!

Он не слышал ничего, желая обнять. Я пыталась оттолкнуть, но мужчина от моего сопротивления будто озверел, и начал дергать на себя, цедя мне:

– Это не поздравление. Хочу нежности и страсти!

Упиралась, как могла, чувствуя, что меня начинает трясти от прикосновений его ладоней к плечам, бедрам. Вырывалась, пока его пальцы не вцепились мне в лицо, не давая возможности двинуться. Он дернулся ко мне и только накрыл губы, как мгновенно отлетел в сторону, падая в грязь, где еще недавно стояла лужа.

Выдохнула и с ужасом посмотрела на Строгова, а, вернее, на его спину. Стас закрыл меня, полностью загораживая своим большим телом, и гневно чеканил:

– Еще раз до нее дотронешься, я тебя уничтожу. Понял?

Он не говорил, рычал. Такой ярости в голосе я не слышала от него, поэтому предположила, что Строгов сейчас в бешенстве, тем более он с такой силой сжимал свои пальцы в кулаки, что захотелось закричать.

«Проклятье. Что же теперь будет?!»

Глава 8

Давыдов поднялся с грязной земли и, отряхнув брюки, осмотрелся по сторонам, надеясь, что никто не увидел его падения.

– Ты кто такой? – нагло поинтересовался он, не забывая про меня, обещая глазами расплату.

– Неважно кто я, главное, как ты понял мои слова, – провоцируя его, заявил Строгов.

– Ты что о себе возомнил? Да я… тебя… – процедил Игорь, делая шаг к Стасу.

– И что ты… можешь сделать… мне? Отправить своих людей?! – процедил Строгов с таким тоном, что Давыдов уже так делал, и эту песню проходили. Внезапно мой мужчина повернулся ко мне и грозно выдал: – Аня, иди. Мы поговорим.

Не могла сказать ни слова. Сглотнула и только хотела попросить их успокоиться, как Стас потребовал:

– Анна, домой иди… пожалуйста. К детям…

Посмотрела на Давыдова, который убивал взглядом, потом на Стаса, всем своим видом крича о том, что если не уйду, он поможет. Покачала головой, возмущаясь его поведению, и направилась к калитке. Старалась не оборачиваться, и, уже когда оказалась вблизи порога, все же не вытерпела и посмотрела в сторону калитки, замечая, что мужчины «дружно» ждут, когда я уйду.

Медленно поднялась по лестнице и вошла в дом.

– Мама, мама, а где дядя Стас? – с волнением в голосе прокричал Олег.

Села на диван и, дотронувшись до лба, потирая ладонью, тихо выдохнула:

– Он сейчас придет.

«Как же я устала от всего. И еще эти разборки…»

– Мама, я ведь правильно сделал? Это я сказал дяде Стасу, что там гости на машине подъехали, – с гордостью рассказал сын, не скрывая своей улыбки.

Посмотрела на счастливого Олега и кивнула. Ну а что еще было делать? Только похвалить…

– Мамочка, я есть хочу, – попросила дочка, поглаживая меня по спине, тут же добавляя: – А ты?

«Ну вот как после такого не захотеть кушать?! Конечно, хочу…»

Поднялась и, переодевшись в халат, проследив, чтобы и малые сняли с себя одежду, в которой были в садике, стала нагревать ужин, придумывая, что приготовить. С появлением мужчины в нашем доме готовить я стала очень часто.

Дети уже кушали, а я по частям порезала курицу и кидала в казан, чтобы потушить с картошкой. Пока малыши ужинали, расспрашивала, как у них дела и что произошло нового, чтобы отвлечься от своих мыслей.

Увидев через окно, как идет Стас, поднимаясь на крыльцо, заставила себя стоять на месте. Нужно успокоиться. Успокоиться… Да, хорошо бы, но только с этим мужчиной не получалось успокоиться.

Это, конечно, приятно, что он меня защитил, но не в этой деревне, где каждый будет обсуждать меня, а еще сильнее моих детей. Я прямо уже представляла сплетни в наш адрес. Уверена, когда дойдет до свекрови, первая прилетит, чтобы проверить, что это у меня здесь за мужик живет.

А с другой стороны: я взрослая женщина, у которой есть свои потребности. И плевать я хотела на то, что она или другие считают. Но… я готова так рискнуть не ради простой однодневной связи. Если бы встречаться, а тут… так… ничего серьезного. Глупо портить себе репутацию, чтобы мои малыши слушали небылицы от чужих детей, ради короткой интрижки. Да меня потом съедят кумушки, навсегда окрестив гулящей, к которой можно всегда заглянуть на огонек согреться.

Была в ярости. Дети поели, и осталась самая приятная процедура – чай.

Поставив печенье с пастилой, проговорила:

– Потом в комнате поиграйте, хорошо? Без приключений!

– Да, мамочка, – в один голос заявили они.

– А ты куда? – спросила дочь.

– К дяде Стасу, – уверенно ответил сын, довольно улыбаясь, чему не придала значение. Пока не до этого.

Мужчина вошел в кухню и наши взгляды встретились. Он ждал… прямо-таки видела, что ждал… Посмотрела на довольных детей, и в сторону сухо проговорила:

– Лучше выйти…

– Хорошо, – выдал он и улыбнулся Соне, которая засмущалась, а потом соскочила и бросилась к нему, обнимая за ноги. Была удивлена, а когда сын крикнул: «А я?!», и побежал к нему, совсем поникла. Не дело вот так привыкать к чужому человеку. Ведь они потом… будут скучать.

– Дети, пейте чай и играть.

– Хорошо, мамочка, – произнес сын, а потом спросил у Стаса: – А ты с нами потом поиграешь?

– Обязательно, – выдал Строгов, показывая на стол, отдавая веселый приказ: – Так, давайте чаевничайте и бегите. Мы с мамой поговорим, а после поиграем с вами.

Малыши радостно закричали и побежали на свои места, а Стас посмотрел на меня и, вытянув руку, показывая на коридор, предложил:

– После очаровательной дамы.

Постаралась не реагировать. Совсем. По пути схватила шаль и пошла к входной двери, считая, что лучше серьезный разговор провести на улице, чтобы дети не слышали. Сердце стучало, и с каждым шагом все больше настраивала себя, напоминая, чем обернется для моей семьи помощь Строгова.

У бани я вдруг вспомнила о том, что там недавно произошло, и только хотела дальше пройти, как мужчина схватил меня за руку и повел в летнюю кухню, где оперировала его, с недовольством замечая:

– Не переживай, не съем. Сдержусь уж как-нибудь.

«Не съест он. Надо же! Проглотит! И, вероятно, с костями».

Оказавшись в кухне, мужчина прислонился к боковине столешницы и, почти развалившись, что смотрелось очень вызывающе и сексуально, уточнил:

– Ну… и что скажешь?

– Что я скажу? Я? – возмутилась, понимая, что успокоиться с ним у меня совсем не выходило. – Ты мне объясни, зачем вышел?

– А что, хотелось продолжить? – грубо уточнил он, испепеляя меня взглядом.

– Ты не о том. Боже… ты хоть представляешь, что сейчас будет? Да сейчас все будут обсуждать, что в моем доме живет мужчина.

– А ты не женщина? Такого не может случиться?

– Я не могу! У меня дети. И я бы…

– То есть если у тебя дети, то жизнь закончилась и ты больше не женщина? Так? Тебе не нужна поддержка, сила, защита, нежность… и, в конце концов, любовь?! Черт… и это я объясняю женщине! – гневно выдал он.

– Я хочу, но ты не тот мужчина, с которым я…

– А кто я? – дерзко поинтересовался Строгов, расправляя плечи, возмущенно сканируя мое тело, убивая глазами, в которых горел дикий огонек, пугающий меня до дрожи.

– Так! Прекрати!

– Нет, мне интересно. И кто же я? – рявкнул он.

– Ты… мужчина… раненый, которому я помогаю и который, очевидно, уже поправился, раз смеет устраивать бои без правил перед моей калиткой. Кстати, что произошло, пока меня не было?

– Переживаешь за Давыдова? – гневно осведомился Стас.

Даже дыхание перехватило. Да сколько можно намекать, что моя главная мечта в жизни – это внимание Давыдова? Подошла ближе и, ткнув пальцем ему в грудь, четко выдала:

– Я думаю в первую очередь о том, что мне здесь жить. У меня двое детей и я не хочу, чтобы их потом обижали. Понятно говорю?

Строгов посмотрел на мой палец, усмехнулся, и, прищурившись, громко прогрохотал:

– Отлично! То есть ты считаешь, что это я желаю, чтобы их обижали? Или мне, по-твоему, нужно было смотреть, как он к тебе пристает, наблюдать в сторонке и нервно переживать, убеждая себя, что это для дальнейшего благополучия? Так?

Понимала, что он прав. Да, молодец! Но от этого не легче! Совсем. Если бы жили мы в городе или даже в районе, плевать было. Наверное, я бы в восторге прыгала от такого защитника. А тут… уж извините.

Резко отвернулась от него, понимая, что наш разговор бессмыслен, и проговорила:

– Спасибо. И тебе… нужно уезжать. Завтра.

Только сделала несколько шагов, как услышала:

– Я никуда не уеду.

Даже не поверила словам, повернулась и любезно осведомилась:

– Тебе напомнить, что ты в гостях?

– Я помню. Ты мне говоришь об этом каждый день.

– Видно, плохо говорю, раз ты не понимаешь, – повышая тон, сказала я, не понимая, как он быстро перешел все грани дозволенного, и смеет командовать в моем доме.

– Отвратительно стараешься, – ледяным тоном выдал Стас, отчего по коже пошли мурашки. Видела в его глазах хищные искорки, но его наглость выбивала.

Подошла ближе и спокойно выдала:

– Я, оказывается, должна стараться?

– Покажи мне, как отчаянно ты хочешь, чтобы я убрался отсюда!

– Показать? И как я должна показать тебе это?

– Поцелуй меня. Докажи, что тебе плевать. Ну!

Он не говорил, а приказывал. Сейчас точно поняла – я спасла не мужчину, а непробиваемую стену. Решила, что с меня довольно и отвернулась, как тут же услышала:

– Трусиха!

«Я не реагирую! Обломается! Я не наивная девчонка, чтобы реагировать на провокации. Пошел бы он к черту! Умник. Докажи ему. Пусть доказывают другие!»

Уже через секунду стояла рядом и гневно говорила:

– Значит так, мне уже надоело, и я не хочу…

– Пустой разговор. Я уверен в том, что вижу. Если считаешь иначе, докажи мне, – продолжал напирать Строгов, чеканя свои пожелания отнюдь не ласковым и эротичным голосом, а свирепо, грозно, словно ему только этого и нужно.

– И ты… сразу успокоишься?

– Да, и постараюсь собраться как можно скорее.

– Скорее? – уточнила я, чувствуя всеми фибрами души, каждой частичкой тела, что что-то не так. Его серьезный вид внушал доверие, но хищный взгляд глаз настораживал.

Сглотнула и прошептала:

– Хорошо. Это… чтобы доказать тебе…

– Да, я понял. Начинай, – грубо выдал Строгов.

– Стас, ты невозможный…

– Начинай, Аня, или я сам, – уже хрипло выдал он, дергая на себя.

Посмотрела на его напряженное тело, суровое лицо, губы… и медленно потянулась, прижимаясь к нему, прикасаясь ко рту. Стоило только накрыть губы, как меня всю скрутило от предвкушения и желания.

«Боже… и как дальше? Как сделать вид, что мне плевать?»

Обвела языком полные губы и постаралась не дышать, чтобы быть отстраненной, будто заставляю себя. Буквально требовала от себя делать паузы. Потом отодвинулась, посчитав, что я справилась. Но не успела порадоваться своей победе, как услышала рычание:

– Ты закончила притворяться?

Только хотела возмутиться, открыв рот, когда почувствовала, как он резко притянул и в следующую секунду сам накрыл мои губы, врываясь языком.

Меня словно оглушило. Накрыло невероятным восторгом. Я даже не поняла, в какой момент стала отвечать. Вероятно, сразу… потому что точно слышала свой стон.

Его руки были везде… на бедрах, спине, груди… и на лице… когда мужчина с жадностью атаковал губы.

Невероятно. Безумно. Стихийно. Меня переполняло от взрывных ощущений. И когда оказалась на столе, не подумала сопротивляться. Сознание отключалось…

Стас сжал ягодицы и придвинул к паху, отчего ощущала его возбуждение, упирающееся в мои трусики.

Он оторвался от губ и начал ласкать шею, покрывая поцелуями, слегка прикусывая. Застонала и вцепилась в его плечи, понимая, что проигрываю рассудку.

Нежность. Огонь. Безумие. Яркие эмоции разрывали действительность. Мысли терялись. Я только чувствовала, с наслаждением принимая каждую ласку, с отчаянием осознавая, что мне мало. Катастрофически мало.

Стас не знал грани, требовал и давал. Он давил своей страстью, увлекая в бушующий ураган наслаждения. Не понимала, где заканчиваются его желания и начинаются мои.

Нежные, обжигающие, требовательные губы дразнили, соблазняли, дарили удовольствие. Когда он касался груди… я почти умирала от нетерпения…

Строгов на секунду отстранился и развел бедра шире, вклиниваясь между ног. Реальность на секунду одолела, и я попыталась отстраниться, но мужчина дернул на себя, прожигая взглядом, при этом срывая трусики и откидывая их, прижимая за талию к себе.

Хотела сказать, но не могла. Да и не хотела. Сейчас было плевать на все. Напряженный момент, и Стас начал медленно входить, отчего замерла, пытаясь совладать с эмоциями. Тяжело дышала, чувствуя наполнение, пока он не вошел полностью, заполняя так, что на мгновение потерялась в ощущениях.

Стоило ему только сделать толчок, как вцепилась в него, чувствуя боль и сладостный трепет. Невероятный водоворот ощущений. Мужчина сорвал халат, который уже ничего не прикрывал, и сжал грудь, словно добрался до своей собственности. Накинулся на губы, медленно двигаясь во мне, постепенно усиливая темп.

А дальше… Строгов сорвался, будто потерял контроль, безжалостно врываясь, лаская тело, беспощадно атакуя губы и шею. Была накалена до предела. С каждым его толчком погружалась в засасывающий омут удовольствия. И когда стало невыносимо терпеть эту сладостную муку, закричала ему в губы, ощущая яростный рывок и горячее семя.

Наслаждение… окутывало с головы до пальчиков ног. Дрожь прекратилась, но я все не могла отойти от оргазма, одновременно понимая, что мы занимались сексом не больше семи минут.

Уже через секунду пришла в себя. Нашла в себе силы посмотреть в глаза своему любовнику, и встретилась с хищным взглядом мужчины. Сглотнула, даже не зная, что говорить в такой ситуации, и, закусив губу, попыталась отодвинуться, но он не дал.

– И что, теперь будешь бегать от меня? – нагло спросил Стас, притрагиваясь к лицу.

Дернула головой, убирая его руку, и требовательно приказала:

– Отпусти!

– Ты не ответила, – грубо напомнил он.

На некоторое время зависла, обдумывая ситуацию, и сказала:

– Ну почему бегать? Не собираюсь. Всякое бывает.

– То есть наша страсть – это всякое наступило? – с усмешкой уточнил он.

– Стас! – грозно выдала, удивляясь, как он коверкает мои слова.

– Слушаю тебя… – ледяным тоном сообщил он мне.

– А давай не будем пытаться залезть друг другу в голову или учить жить по своим правилам? Что произошло, уже не исправишь. Главное, что мы впредь…

– И что мы впредь? – поинтересовался Строгов, поднимая бровь.

– Не будем совершать подобных… ошибок, – сказала и оттолкнула его, слезая со стола, пытаясь поправиться.

Уже через секунду закрылась в бане на крючок, соображая, как докатилась до секса с чужим мужчиной, незнакомцем, которого знаю всего ничего. Да уж…

Посмотрела на себя и со стоном закрыла глаза. Сперма стекала по ногам – вообще шикарно. Это же надо. Докатилась.

Что забеременею, я не переживала. У меня спираль стояла уже два года. Так что хоть в одном, но можно было не переживать. Хотя мысль, что ему плевать, взбесила. А если бы у меня спирали не было? И что тогда?

Пока мылась прохладной водой, леденея от холода, что только в голову не пришло. Злилась на себя за недостойное поведение, ведь повела себя как бесхребетная сучка в период течки. Натянула чистые джинсы и футболку, которые взяла в предбаннике на полке в шкафчике, и вышла в кухню. Стаса не было, и я с облегчением выдохнула. Как трусливая девчонка вела себя. Ну и пусть, пока мне было не до разговоров.

Вышла на улицу и застыла на месте, замечая мужчину у забора. Строгов обернулся и посмотрел на меня. Такой огромный, хищный и немного свирепый. Сдержала себя от попытки скрыться в заднем дворе и уверенно пошла по тропинке. Когда приблизилась, услышала:

– Мы не предохранялись.

«Молодец, что только сейчас вспомнил!»

Кивнула и, не желая пугать любовника возможной беременностью, прошептала:

– У меня спираль. Не переживай.

– Думаешь, я переживаю? – хладнокровно уточнил он, удивляя безразличным лицом и свирепым огнем в глазах. Странный мужчина.

– Не знаю, но я вот волнуюсь о том, чтобы у меня не было потом букета инфекционных заболеваний.

На мгновение уловила в его глазах возмущение или даже гнев, но тут же оно исчезло. Строгов поправил волосы быстрым движением руки и выдал:

– Чистый. Не переживай. Каждый год проверяюсь и всегда предохраняюсь, – отметив мой прищуренный взгляд, продолжил: – Обычно.

– Рада, что ты обычно предохраняешься, – с сарказмом проговорила, возмущаясь его словам. Он, оказывается, всегда предохраняется, а тут… забыл.

Направилась вперед, но Стас перехватил за локоть, дергая к себе. Я смотрю, у него ко мне наблюдаются какие-то варварские повадки. Он такой всегда или именно со мной его в первобытный строй откидывает?

– Прости. Потерял контроль с тобой.

Не знала, что ответить, поэтому кивнула, считая, что Строгов немедленно отпустит, но застыла на месте, пораженно открыв рот, услышав его слова:

– Ночью приду к тебе. И с Давыдовым не мог поступить иначе. Не жалею, что схватился с ним.

Обернулась и, отмечая убежденность в его глазах, буркнула:

– А ты не в курсе, что решают двое, спать или не спать? Так что тебя никто не зовет. И с Давыдовым… посмотрим, что из этого получится. Мне здесь жить.

– Ань, глупо прятаться от себя.

Фыркнула и отчеканила:

– Это твое мнение. Я так не считаю.

Дернула руку и освободилась, вернее, мужчина отпустил. Пошла к дому, чувствуя, как Строгов прожигает спину. Зол.

«Ничего. Ему полезно. Решает он за всех…»

Глава 9

Вечер проходил как обычно, кроме одного – была в напряжении и не знала, чего ожидать. Давыдов позвонил несколько раз, но я не брала, считая, что будет еще хуже от нашего разговора. Знала, что завтра начнутся нападки и сплетни, ведь этот мужчина не мог по-другому. Для своих целей предприниматель использовал все, что можно было, не гнушаясь давать намеки и предположения. Не удивлюсь, если на своем дне рождении поделится интересной новостью, чтобы все всю ночь обсуждали меня и мои скелеты в шкафу, а наутро с потрохами съели. Без этого никак.

Играла с детьми, читала сказки, чувствуя пристальный взгляд Строгова. Он пожирал взглядом весь вечер, не скрывал своих желаний, что меня бесило. Не понимала, то ли он такой уверенный, то ли наглый. В любом случае, это выбивало из колеи. Николай тоже был настойчивым, но если сравнивать со Стасом, то муж очень даже скромный.

Уложив спать детей, пошла убирать кухню. Когда уже домывала посуду, почувствовала сильные руки на своей талии. Мужчина нежно провел левой ладонью по бедру, а потом прижал меня к своему телу и хрипло поинтересовался:

– Тебе помочь?

Такой совершенно спокойный вопрос при нежной ласке смутил, что я даже растерялась. Усмехнулась и проговорила:

– Полотенце там. Вытирать все, в том числе вилки с ложками.

Мужчина обнял сильнее и, поцеловав в плечо, чуть сдвинув футболку в сторону, что выглядело очень сексуально, отошел в сторону. Схватил с ручки плиты вафельное полотенце и встал рядом, с заинтересованным видом посматривая на груду посуды, которую мыла уже на второй раз.

– А почему нельзя все просто убрать, предоставив склянкам возможность стечь самостоятельно? – вдруг спросил он с умным видом, как будто желал разгадать загадку века.

– Потому что буфет не рассчитан на то, что на полках будет вода от посуды.

– А как же приобрести нормальный шкаф?

– Ну… Москва не сразу строилась… – пробубнила, оглядываясь, зорко отмечая любую поверхность, где могла стоять грязная посуда. Но нет, все убрала.

– Кстати о Москве, как тебе мое предложение? – с деловитым выражением лица поинтересовался Строгов.

– И что мне, должно в нем понравиться? Зависимость от твоей помощи? – на всякий случай уточнила у благодетеля.

– Привыкла всегда надеяться на себя?

– Если других вариантов нет, быстро втягиваешься, а когда появляется возможность свалить проблемы на кого-то, то уже взвешивать все «за» и «против». Просто понимаешь, когда надеешься на себя, то действуешь максимально четко, полностью аккумулируя свои силы, двигаясь по определенному пути. А когда за тебя решают и вдруг что-то не получается, все вверх дном, и ситуация выходит из-под контроля.

Мужчина крутил вилку, разглядывая с особым интересом, а после задумчиво выдал:

– Это понятно. Но ты ведь осознаешь, что тут жизни нет?

– Да, но мне нужно отдать долг и тогда уже пытаться.

– И какова сумма?

Смутилась, но, понимая, что Стас не отстанет, проговорила цифры, на что он изумленно выдал:

– Я тебе дам деньги. Поверь, они не стоят того, чтобы против воли дальше жить в этом гадюшнике.

– И с чего такие выводы? – усмехнулась, вытирая мягкой тряпкой стол.

– Чувствую, видно, да и не место тебе тут.

– Это пока тебе хочется видеть меня своей любовницей?

Мужчина как раз закончил со своим ответственным заданием и, кинув полотенчико в сторону, направился ко мне. Пугающий, хищный и сексуальный. Стас расставил руки по сторонам от меня, уперев в стол, и выдал:

– А если нравишься, что тогда? Выгонишь?

Задумалась, не зная, что сказать. Мужчина, возможно, сильно давил, но в то же время было в нем такое, что хотелось поверить в каждое его слово. Но это так временно… Странно, именно сейчас подумала, что раз у нас случилась интимная связь, то пока он здесь можно будет немного позволить себе быть женщиной. Желанной, любимой… хоть на время.

Улыбнулась и прошептала ему:

– Предлагаю временный мир.

– Временный? – уточнил он, хмуря брови.

– Да, пока ты идешь на поправку… мы… можем… время от времени заниматься… – задумалась, обдумывая подходящие слова, и выдала: – сексом. Что уж… теперь все равно сожрут. А так хоть за дело. Не обидно будет.

Строгов смотрел на меня, а потом поднял руку и прикоснулся к губам, нежно лаская пальцами. Смотрели друг другу в глаза, а потом он проговорил:

– А потом?

– Ну… потом… когда ты поймешь, что нужно ехать или…когда я тебя попрошу об этом, мы забудем обо всем и пожелаем друг другу удачи.

– Ань, я ведь не шучу. Для меня это не деньги.

– Но для меня деньги… И я не хочу считать себя продажной. Просто не хочу.

– Что за бред? Ты же взрослая, умная женщина, – начал Строгов, но я перебила.

– Стас, давай без этого?!

– А как без этого? Проблема не решится. И что будет ждать тебя потом в этой деревне? Ведь уже Давыдов в курсе, что у тебя живет гость…

– Я сама прекрасно знаю. Поговорят и успокоятся, пока новая сенсация не случится. А к тому времени… я выплачу сумму или отец поможет, – решила немного приукрасить действительность, зная, что этого не будет. Но зачем напоминать, как все погано, и напрашиваться на помощь? Выплачу, а потом продам дом и возьму новый в районе. Там еще сертификат есть. Сюда мне не разрешили его вложить, указывая, что это недвижимость сельского поселения и договор был с Николаем, а я тут ни при чем. Адвокат, слушая мои возмущения и предложения, только скривился и сказал: «Ты можешь, но стоит ли оно того? Выплати, раз они пошли на уступки, и покупай другой дом, где желаешь». У нас один юрист, поэтому в отчаянии поехала домой.

– Ань, ты меня успокаиваешь или себя?

– Я констатирую факт, а если услышу возмущения, то я сплю в своей спальне, а ты… – посмотрела на маленькую кухню, потом вспомнила размеры дивана и зала, и радостно добавила: – На полу в зале, так как на диванчике не поместишься.

Мужчина нахмурился и внезапно начал смеяться гортанным голосом. Улыбнулась в ответ и с возмущением проговорила:

– Что?

– Неужели жалко не будет?

Осмотрела его мускулистое тело и с улыбкой выдала:

– Нет, ты и на полу будешь отлично смотреться.

– Если только с тобой. Но там холодно, поэтому предлагаю завершать с уборкой и осваивать кровать.

– А что, еще не освоил?

– Нет, – хрипло выдал он, обнимая за талию, обещая мне: – Но собираюсь.

Его губы накрыли мои, и я потерялась, с наслаждением отвечая на сладостный поцелуй, забывая о своих сомнениях. Таяла в его руках, радуясь, что могу хоть на время отдохнуть от всего… и испытать удовольствие.

Даже не помню, как мы оказались в спальне на кровати. В памяти отложились лишь жадные касания его губ, языка, обжигающие ладони на моем теле, не знающие границ. Я откинула все сомнения и любила, полностью погружаясь в безумный вихрь страсти.

* * *

9 апреля, вторник

Теплые лучи касались лица. Нос щекотало, и я потерла его. Вдруг резко распахнула глаза, понимая, что уж слишком светло. Обычно я просыпалась очень рано. В деревне по-другому никак, если есть хозяйство. Посмотрела на экран сотового телефона и ужаснулась. Боже. Лишний час проспала! Через тридцать минут нужно с детьми выходить, а я ничего не сделала.

Быстро соскочила с кровати и посмотрела на пустую половину. Мужчины не было. Интересно, когда он ушел и куда?! Перевела взгляд на тумбочку. И почему будильник не прозвенел? А, вернее, два. Не может быть, что не услышала. Всегда чутко реагирую на звуки. Мгновенно поднимаюсь, когда слышу первый, а второй для подстраховки на всякий пожарный.

Нахмурилась и поторопилась натянуть нижнее белье белоснежного цвета, тут же вспоминая, почему обнаженная, смущаясь от счастья. Дальше настала очередь синих спортивных штанов с молочной футболкой. На всей скорости кинулась в задний двор, со стоном понимая, что точно не успею.

Едва добежала до калитки в сад, где рядом находилась баня, как увидела Стаса, вышедшего из деревянного сооружения. Черные влажные волосы, широкие плечи, сильные руки, мускулистый пресс – Стас очень сексуальный мужчина. Он так и притягивал к себе, заставляя испытывать откровенные желания. Синяя майка липла к влажному телу, видно, недавно только ополоснулся.

Строгов посмотрел на меня и с улыбкой выдал:

– Привет.

– Привет, – ответила и попыталась пройти мимо, ведь опаздывала, как вдруг он притянул к себе, и я ощутила свежий аромат душистого мыла. Мужчина нежно обнял и, отмечая, что хочу вырваться, сообщил:

– Это я будильники отключил.

– Зачем? Я ведь ничего не успеваю. Я даже не представляю, как справлюсь сейчас…

– Не переживай, я все сделал, – нагло заявил он, поглаживая мои плечи, жадно сжимая их.

От его слов пораженно застыла на месте и прошептала:

– Как?

– Ну… у моего друга родители жили в деревне, а так как мои всегда работали, то летом обитал у него. Он был единственным ребенком в семье, поэтому корову даже научился доить, когда его предки уходили на посевную, оставив огромное хозяйство сыну.

Неверяще смотрела, а потом поняла и рассмеялась, наблюдая, как он довольно оскалился.

– Правда? И подоил мою Марту?

– Марту?! – удивленно уточнил он. – Ей бы подошло имя – Ночка, ведь вся черная, – на секунду задумался и довольно выдал: – Да, подоил. Ну а почему бы не сделать приятное такой шикарной женщине. Моей женщине.

Нагло заявив, Строгов забрался под футболку, удивляя и соблазняя своей наглостью, к которой привыкала.

– Простынешь, – хрипло выдала ему, чувствуя, как от его прикосновений разливается тепло по всему телу.

– С тобой нет, – убежденно выдал он и накрыл теплыми губами мой рот. Подалась к нему навстречу, отвечая со всей страстью, ощущая себя счастливой.

Медленный, чувственный поцелуй продолжался бесконечно долго. Я таяла, наслаждаясь нежностью и страстью сильного мужчины, чутко ощущаю каждую ласку.

Через время мы смотрели друг другу в глаза, восстанавливая дыхание. Улыбнулась и прошептала ему в губы:

– Нужно приготовить завтрак и собрать детей.

– Помочь?

– Ну уж нет! Теперь ты отдыхаешь, – весело заявила и побежала собирать яйца в курятнике, чтобы приготовить молочный омлет.

Уже через двадцать минут, малыши, умытые и полностью готовые к выходу, пили чай, а Стас ел омлет. Я не могла с утра полноценно завтракать. Не лезло в меня. Максимум – чай с конфеткой, поэтому с улыбкой наблюдала со стороны.

Спустя некоторое время мы отправились на улицу, вдыхая свежесть нового дня. Уже когда выходила, Строгов спросил:

– На обед придешь?

Пожала плечами, не зная, что меня ждет и, выдавив улыбку, чтобы мужчина не переживал, произнесла:

– Там будет видно.

Станислав только кивнул, а я взяла детей за руки и поторопилась в сад. Сегодня были первыми в двух группах. Дети с восторгом прыгали, они любили, когда никого нет, а потом всех встречали. Я проигнорировала заносчивый взгляд воспитательниц, с интересом сканирующих меня, и пошла на работу.

Чем ближе подходила, тем сильнее стучало сердце. Прямо предчувствовала, что еще немного и грянет беда.

Пришла рано, поздоровалась с охранником, и поднялась в свой кабинет. Было душно и невыносимо. Открыла окно, немного повозившись со старыми, покрашенными несколько лет назад створками, и несколько минут постояла, вдыхая свежий воздух. Надышавшись и оставив приоткрытыми, села за рабочий стол, желая полностью отвлечься. До обеда была в делах, пока не нужно было отнести отчет главному бухгалтеру.

Вздохнула и пошла к Лупиковой, пребывая в полной уверенности, что та все уже знает и точно не промолчит.

Спустилась и, поздоровавшись с бухгалтерами, беседующих за чашкой кофе, вошла в кабинет главного бухгалтера. Женщина разговаривала по телефону, поэтому положила документы на стол, считая, что там все понятно, и комментарии не нужны. Направилась к двери, но остановилась, услышав слова:

– Ой, Анна Владимировна, подождите.

Я обернулась и принялась ждать, пока женщина завершит свой разговор. Закончив, Лупикова коварно улыбнулась и уточнила:

– Это отчет, который я просила?

– Да, – ответила, зная, что ее доброжелательность как маленькое вступление перед атакой.

Вера Николаевна с деловитым видом просканировала меня и вдруг спросила:

– Слышала, что ты уже забыла Николая и путаешься с неизвестным мужчиной?

Ну конечно, что еще можно было услышать от нее? Только что спуталась…

– Есть план, как я должна жить или список вопросов, на которые должна спросить разрешения, что мне можно, а что нельзя после смерти мужа? – поинтересовалась у нее.

– Ну… – потянула Лупикова, серьезно рассматривая мой вопрос.

– Я что-то не помню, чтобы вы отчитывались перед кем-то.

– Ну, если бы моим мужем был Николаем, то я…

– Как я понимаю, ваш покойный муж был недостоин такой чести, и поэтому с ним можно было вести себя совсем иначе, чем рекомендуете мне?

– Не нужно каверзных вопросов.

– Ну что вы, мне до ваших далеко.

– Я считаю, что ты должна достойно себя вести. У тебя двое детей от Николая!

– И что? По-вашему, нужно теперь поставить крест на своей жизни? Странно слышать подобное от вас, ведь вы же в монастырь не ушли.

– Я до сих пор одна, – нагло заявила Вера Николаевна, гордо выпячивая грудь, щуря свои глаза.

Подняла бровь, намекая на ее интрижки в районе, на что она надула губы и проговорила:

– Моя личная жизнь никого не касается.

– Вот и отлично. Моя тем более.

– Анастасия Витальевна будет недовольна.

– Это проблемы моей свекрови, но никак не мои.

Женщина хмыкнула и просто смотрела на меня. Выпрямилась, лениво рассматривая, и проговорила:

– Думаю, что тебе не место среди нас.

– Уверена, что не вам решать.

– Ты слишком наглая, тут таких не любят.

– А мне не нужна ваша любовь. Я работаю и живу, никого не трогаю и желаю того же.

– Это под вопросом.

Напряглась, понимая, что неспроста она сказала, да и не как обычно. Всегда есть разница, когда говорят, чтобы позлить, довести, и когда уверенно бросают предположения, источая яд и предвкушение, зная то, что еще не знает никто.

Наши взгляды встретились, и я уверенно спросила:

– И что под вопросом?

– Все. Советую тебе подумать над своим поведением. Давыдов очень злопамятный мужик. Еще сто раз проклянешь, что не дала ему. Знаешь, я не понимаю тебя. Правда. В чем проблема? Ты ведь живешь небогато, сама себе уже сто лет ничего не покупала, ходишь в старье. Только все детям. Неужели не могла перебороть свою гордость и получить то, что очень хотелось в виде особой благодарности. От тебя не убудет и дому польза.

– Спасибо, я не торгую телом, – кинула камень в ее огород, зная, что она с прокурором таскается, когда тот позовет. А ведь у него жена и трое несовершеннолетних детей. Но, видно, ему, как и ей, плевать. Никто не думает о жене и маленьких детишках, только о своих эгоистичных желаниях.

Как же мне эта Санта-Барбара надоела. Лучше бы ничего не знала, но нет, всегда кто-нибудь что-нибудь увидит и всем поделится. Правда, в случае с Верой и прокурором, все быстро успокоились. И, правда, что о них говорить, когда есть те, кого можно безнаказанно полоскать?! И еще Лупикова считается достойной и уважаемой женщиной. Смешно и противно.

– Осуждаешь меня? – усмехнулась она. – Да я-то живу, а ты существуешь. Не знаю, что ты там за мужика пригрела, но уверена, что он в подметки моим любовникам не годится. Не понимаю, как на тебя Коля повелся.

– До сих пор не поймешь, почему я, а не ты? – ехидно поинтересовалась.

– Уже неважно, – злобно рявкнула Лупикова.

– Было бы неважно, не повторяла при каждом удобном случае.

– Ты не представляешь, как я жду момента, когда ты останешься ни с чем, чтобы не задирала свой нос.

– За свой переживайте, – резко выдала и, глянув на документы, выдала: – Если все, тогда мне нужно идти.

Только взялась за ручку, как услышала:

– Это ты виновата в его смерти. Только ты! Если бы не крутила задницей перед Давыдовым, Коля был жив!

Резко развернулась и процедила:

– Я не перед кем не вертела! Не стоит сравнивать с собой!

– Да как ты смеешь?!

– Ты мне высказываешь, как соперница, и получаешь в ответ отдачу. Работа ни при чем. Не нужно шантажа.

– Еще придешь умолять меня. Двое детей и кредит – это не просто так. Или думаешь, твой мужик поможет тебе? Глупо! Кстати, где выкопала его? Раз машины нет и стыдно показать…

– А мне незачем показывать. Моя личная жизнь – только мое дело.

– Я уже рассказала Нине Петровне. Она социальный работник, в курсе, поди. Так что жди в гости.

Распахнула дверь и тут же услышала:

– И, естественно, Анастасия Витальевна с ней заглянет оценить ситуацию. Они вместе неблагополучных смотрят.

Стояла спиной к ней, не желая оборачиваться. Змея. Мой взгляд встретился с четырьмя женщинами, уставившимися на меня в проеме, с интересом вслушивающихся в наш разговор. Я закрыла дверь и, выдавив дружелюбную улыбку, похожую на оскал, четко проговорила:

– Для тех, кто не в курсе, моя личная жизнь касается только меня. Предложения, поздравления и осуждения не принимаю. Я к вам не лезу и ко мне не советую.

Получилось очень громко, словно на сцене в клубе прокричала. Все молчали, а я развернулась и гордо вышла из кабинета бухгалтерии. Пока поднималась по лестнице, много мыслей крутилось в голове, а особенно – хотелось сбежать. Далеко и никогда сюда не возвращаться. Даже вспомнила предложение мужчины. Но черт, как можно, ведь я буду не лучше этой Веры?

«Ничего. Справлюсь. Было хуже…»

Глава 10

Весь день была на иголках. Работала на автомате, отвечала резко, грубо, и ко мне больше никто не цеплялся. Глава сельского поселения рано утром уехал в Омск по делам, поэтому от его проповедей отдыхала. Больше всего волновал тот факт, что ко мне явится комиссия, а именно свекровь. Надо же какое счастье…

Так, что я могу? Написать жалобу на главбуха, заявляя, что клевету распространяет? Тогда меня тут совсем загрызут и детей не пожалеют.

«Надоело. Все надоело».

Очевидно, мой разъяренный, предупреждающий взгляд говорил о многом, поэтому, когда забирала детей из сада, ко мне никто не подошел.

Удивительно, но за эти часы стала подумывать о том, чтобы действительно все бросить и уехать. Хотя я знала, что мои идеи вызваны эмоциями, и когда отойду, посчитаю, что это бред, но сейчас была в ярости и рассуждала так. Хотелось кричать от отчаяния, злости и ощущения будущего яда свекрови, когда придут две защитницы бедных детей, чтобы упрекнуть меня в аморальном поведении.

Бред. Пока была возможность, даже почитала в интернете, что они могут, и что нет. Понимала, что их приход ничего не значит, и что любое замечание я с легкостью опровергну, но было неприятно. Моя семья не относится к неблагополучным, я хорошая мать, не допускаю физического насилия, не пью, не наркоманка… Я ЛЮБЛЮ СВОИХ ДЕТЕЙ!

Строгов. Может, выгнать его? Так будет легче. Всем, особенно мне. Страсть… это отлично и полезно, но вот зачем мне все это нужно, когда меня еще больше сжирают? Я здесь прямо сказать никогда не пользовалась особой любовью, если только завистью, не успевая всех успокаивать, кому не терпелось поучить меня и направить на путь истинный. Признавала, что я, скажем так, не подарок. А кто подарок? Как правило, те, об кого вытирают ноги, пока не надоест или пока достойной защиты не будет.

После того как собрала, повела детей из сада, понимая, что накалена до предела. Много думала, перебирая варианты, периодически отвечая на вопросы детей. И вот как только вышли на нашу дорогу, увидела, что напротив моего дома стоит джип. Вроде как зрение еще не подводило. Напряглась, тем более, когда подошла ближе и увидела, что оказывается две машины: черный джип и серебристая легковая иномарка. У калитки стоял Стас, а рядом мужчина, которого уже где-то видела. Только вот где?

Когда приблизилась, заметила, что в иномарке сидит еще мужчина, но он не выходил. Подумала, шофер. Двое мужчин общались, иногда жестикулируя руками. Отправила детей в дом, а сама следом, слыша, как они поздоровались со Стасом и незнакомцем, а потом сорвались домой, соревнуясь наперегонки.

– Добрый вечер, – произнес высокий черноволосый мужчина в черных брюках и тонкой ветровке. Он улыбнулся мне и представился: – Сергей, друг Стаса.

Кивнула, вспоминая, где его видела, и ответила:

– Добрый вечер. Анна.

Появилось некое напряжение. Возникла четкая идея, что этот мужчина здесь не просто так, да и Строгов вызывает некоторые вопросы. И почему он именно около моего сарая решил раненый полежать? Подумала, и стало страшно, мои предположения рвали сердце. Надеюсь, что я неправа.

– Ань, я скоро подойду, – сообщил Строгов, внимательно изучая мое лицо.

Сергей пожелал мне доброго вечера, и я пошла в дом, замечая краем глаза, как ровно стоят ворота. Значит, гость уже приличное время здесь. Сам бы Стас не справился. Тяжело.

В доме было все как обычно, кроме одного – ощущение оседающей беды. Или я себя так накрутила? Пошли переодеться, а потом дети – в зал играть, а я решила приготовить рассольник и потушить мясо с круглой картошкой в казане. Принялась за готовку.

Услышав звук отъезжающей машины, я вышла в коридорчик и увидела, что «гости» уехали, а Стас и черный джип остались. Мужчина перегнал внедорожник во двор. Значит, его.

«Еще лучше! Строгов теперь еще на машине будет разъезжать по деревне, чтобы уж окончательно нашу семью слагали во всех падежах… Отлично!»

Увидев мужчину, направляющегося к дому, поспешно поспешила внутрь, не зная, что сказать и думать. Стас через три минуты стоял в кухне. Ополоснув руки, сел рядом, наблюдая, как я чищу картофель. Чего-то ждал, а я молчала, переваривая в себе свои мысли, эмоции и плохое предчувствие.

– Как на работе? – поинтересовался он.

Пожала плечами. Ну а что еще, не плакаться ведь, что меня обижают, но я себя в обиду не дала. Как в той пословице: «В той деревне бабы злые, их семеро, а я одна, еле отбилась». Так и я.

– Я предлагаю переехать ко мне, – совершенно обыденно предложил мужчина.

– Зачем?

– Ань, ты же понимаешь, что тебе жизни не дадут.

– Да… особенно когда к тебе друзья приезжают, и вы тут хозяйничаете, – не сдержалась я, выложив все, что во мне пылало.

– Мы только самое необходимое. Серега в розетках понимает, он все починил, так что в заднем дворе больше не замыкает, а потом забор. По-хорошему поменять его нужно, но уверен, что дом и постройки нужно сносить. Потолок через год упадет. Он уже висит. Стены отходят. Но можно подлатать в принципе.

Резко развернулась и воскликнула:

– Зачем?

– Не нужна помощь? – деловито уточнил Строгов.

Только повела головой и, посмотрев на дверь, чтобы убедиться в том, что малышей поблизости нет, проговорила:

– Стас, мне кажется, тебе нужно уехать. Даже больше – настаиваю на этом.

Мужчина за секунду стал серьезным и злым. Он медленно поднялся, а я отвернулась, так как нужно было снимать пену с бульона, и между делом продолжила:

– Так будет лучше. Поверь, мне все равно, что про меня скажут, но я не хочу, чтобы мои дети страдали. Это главное. Сегодня или завтра придут из социальной службы, чтобы смотреть за тем, как я воспитываю своих детей. И кстати, там будет моя свекровь. Так что вот…

– С какой стати?

– С той, что в деревне сейчас обсуждается тот факт, что я приютила взрослого мужчину и прелюбодействую с ним, не стесняясь детей, – гневно сообщила, чувствуя, что начинаю накаляться. Ситуация выбивала из колеи.

– Возьму их на себя, – громко выдал Строгов уже совсем рядом, отчего ложка с пенкой удивительным образом не угодила ему на футболку.

– Зачем? Вот скажи, зачем мне с детьми лишние проблемы? Стас, давай рассуждать так, если бы ты был в моей ситуации. Ты же видишь, как меня здесь «любят». Так почему ты так беспечен?

– Я тебе предложил вариант! – выдал он, прислонившись к столу, где стояла посуда. Кухонного гарнитура не было. Да ничего здесь не было.

– Ты представь, я поеду, и что? Вот что? Ты забыл, на мне еще висит долг, который нужно выплатить? – отмечая в его глазах желание, опровергнуть мои слова, четкое убеждение, я продолжила: – Даже если ты мне займешь, мне нужно отдавать.

– Ань…

– Не Ань! И на новом месте нужно устроиться, детишкам сад организовать. Насколько я знаю, у вас там очереди. Это у нас здесь нет, большая часть ребятишек не ходят в дошкольные заведения, потому что оплатить не могут, а мест предостаточно. Воспитатели упрашивают ходить.

– Деньги не проблема, и я не возьму ничего.

Убрала ложку в подложку и, вздохнув, прошептала:

– Стас, спасибо, но если меня прижмет и ты будешь еще не против, я могу только занять у тебя. Но… тут тоже нужно понимать, что без хорошей работы я не отдам тебе сумму, а нужно где-то жить. Это непростой вопрос. Знаешь, даже так, нужно первым делом работу найти, а потом уже думать про жилье и садик.

– У меня достаточно места. Просторный двухэтажный дом. Уверен, тебе понравится, а дети будут счастливы.

– Неужели ты, правда, считаешь, что я могу все бросить, взять детей и переехать к неизвестному мужчине?!

– Уже неизвестный? – ледяным тоном уточнил Строгов.

– То, что мы спим, не играет роли.

– То есть тебе нормально спать с… неизвестными мужчинами?

– Ненормально, но я не о том. Одно дело…

– Когда я у тебя живу, это нормально? А ты… не можешь у меня?

– Просто… – застыла на мгновение и, вытерев ладонью лоб, убирая капельки пота, тяжело выдохнула горячий воздух. Перенесла руки на талию и сжала, спокойно объясняя: – Да пойми ты, это сейчас тебе кажется, что помочь женщине с двумя детьми вроде нормально. Но так кажется. Это ты на нашей территории, а когда мы будем на твоей, ты сразу… начнешь ощущать вторжение на свою свободную территорию. Все не так, как обычно, и в конечном счете тебе надоест, и ты захочешь вернуть свою тишину, размеренную свободную жизнь. И вдруг… это случится так быстро, что я не успею найти работу, устроить детей и найти квартиру?! У вас же там цены – космос. А если денег нет, то прыгать выше потолка.

– У нас и зарплаты нормальные.

– У меня нет прописки… нет дене…

– Будет!

– Стас! – почти закричала, раздражаясь, почему он не может понять меня. – Ну почему ты такой непробиваемый?

– Я, действительно, не вижу проблемы. Хочу помочь тебе устроиться на работу, а детям организую сад. У меня есть хорошие знакомые.

– Все у тебя слишком легко… Слишком! Я не могу рисковать, нельзя надеяться на…

– Знаешь, Аня, мне уже кажется, что тебе нравится, чтобы были проблемы, играть сильную женщину, которая сама все тянет. Я хочу тебе помочь, но ты уперлась. А что ты тут видишь кроме презрения и сарая? Ничего! Я хочу помочь. Дать тебе новую жизнь! Но, вероятно, тебя все устраивает, раз ты так категорична.

– Сужу исходя из своих скромных возможностей.

– На мой взгляд, ты слишком гордая, и тебе лучше жить в этих нищенских условиях, чем нормально. Я не заставляю. Черт, не заставляю, – повышая тон, продолжал он: – Не хочешь, ладно, не напрашиваюсь. В конце той недели я уезжаю. Думай, у тебя есть время. Решать только тебе.

Мужчина высказался и направился в зал, а я продолжала стоять. Стояла и думала, неужели я такая, как он говорит? Гордая, и поэтому не принимаю помощь? Но я и сейчас не могла поверить, что свободный мужчина без проблем примет женщину с двумя детьми, будет содержать и поможет всем. Уж слишком это было нереально. Сказка. А если он поймет свою ошибку? Осознает, что переборщил? И что тогда я буду делать?

Столько мыслей в голове… Не могла успокоиться.

Или, правда, мне как нормальной женщине нужно поверить и довериться? Если он так убежден, то зачем сопротивляться? Вероятно, так и нужно. Женщина должна быть за крепкой спиной.

Закрыла глаза, пытаясь не обращать внимания на плохое предчувствие и просто плыть по течению. Хотя мне это сложно было. Я ведь везде видела камни, торчащие из воды, мне было сложно не замечать их и молчать.

Но, вполне возможно, этому мужчине я могу довериться. Наверное…

Убавила огонь и направилась в зал, желая посмотреть, что там происходит. Мужчина рисовал вертолеты на маленьком детском столике, сидя на старом диване, сынок вырезал, а Соня пыталась и то и другое, но у нее не получалось, потому что она разрезала все важные части и овалы у нее выходили квадратами.

Села рядом и начала помогать, радуясь их довольным улыбочкам.

Через пятнадцать минут через открытую форточку в зале послышались шаги, и я напряглась, как и мужчина, внимательно поглядывая на дверь. Раздался звонок, и я поднялась, зная, кто явился в гости.

«Что же… этого не избежать».

Подошла к двери и увидела двух женщин: свекровь и Суржину Нину Петровну. Насколько знала, последняя считалась строгой, но справедливой. Она не любила понапрасну говорить или обижать, поэтому я рассчитывала, что они быстро уйдут.

– Ну вот… теперь посмотрим, как запоешь, – процедила Анастасия Витальевна, высокомерно уперев руки в бока.

– Не понимаю о чем вы. Да и неинтересно. Прошу уточнить, по какому вопросу пришли.

Нина Петровна кивнула и проговорила:

– Поступила жалоба, что дети растут с непорядочной матерью, – она сделала паузу и добавила: – Но я не верю и надеюсь, что это злые домыслы и клевета. Пройдем, посмотрим и домой, а то у меня сын с семьей приехал.

Анастасия Витальевна скривилась, и последовала за полной женщиной с седыми волосами, немного хромающей на левую ногу. Я пошла позади.

Меня начало трясти. Я понимала, что все должно быть нормально, но факт, что к нам пришли, как к неблагополучной семье, очень било по гордости, уважению. И это ко мне! Позор.

Когда Суржина прошла в зал, сразу поздоровалась со всеми. Стас и дети дружно поприветствовали их, и как ни в чем не бывало продолжили заниматься самолетами.

До такой степени не знала, куда себя деть, поэтому направилась в кухню. Резко схватила горячую, чугунную крышку, и тут же зашипела от боли, быстро засовывая пальцы в ковш с ледяной водой. Когда через несколько секунд отошла, я взяла полотенце, ругая себя за ожог, и быстро открыв крышку, помешала все, дальше оставив тушиться.

Стояла несколько секунд, а потом распознала мужской голос и свекрови, со вздохом пошла в зал.

– Мой внук живет в притоне!

– У вас есть доказательства? – грубо произнес Строгов. – Вы в состоянии ответить в суде за свои слова?

– Да хватит того, что я увидела.

– А что вы увидели? Я с детьми своей будущей жены играю, она готовит. В чем собственно конфликт?

– Какой жены?! Да эта гулящая…

Стас почти прорычал, а потом пересилил себя и обратился к малышам:

– Соня и Олег постройте домик из подушек в детской, а мы с мамой в гости придем.

– Ура! Ура! – завизжали дети и побежали в комнату. Лишь сын на секунду задержался у двери. Он улыбнулся Суржиной и уверенно выдал:

– Мы дядю Стаса очень любим!

– Ты что говоришь, щенок?! Твой отец в могиле лежит, а это мужик твоей мамки! – закричала свекровь, хватая его за плечо, дергая, но тут же отлетела в сторону благодаря помощи Строгова, с яростью испепеляющего ее ненавистным взглядом.

– Олежка иди! – резко выдала, и как только он ушел, резко пошла на Логинову и отчеканила: – Николай всегда будет для них отцом, но жизнь продолжается, и у них будет отчим. А ваши шипения ни к чему! Если вы и дальше намерены обманывать и наговаривать, то я обращусь в суд, чтобы вы держались от них на расстоянии, потому что смеете оскорблять их мать и не гнушаетесь употреблять грубые слова.

– Да как ты смеешь?!

– Анастасия Витальевна, я вижу, вы пришли сюда не трезво оценить ситуацию, а устроить скандал? – спросила Суржина у разъяренной женщины, желающей накинуться на меня, что читала по ее лицу.

– Я не понимаю, почему вы с ними говорите, видно ведь…

– Прошу вас выйти на улицу, и я к вам присоединюсь через несколько минут.

– Что? Уйти? Да вы же…

– Анастасия Витальевна, я вас попросила! – резко проговорила Нина Петровна, грозно нахмурив брови.

Свекровь сжала руки в кулаки и, оглядев комнату, процедила:

– Конечно, уйду. В этом притоне не желаю находиться.

Логинова поспешила на выход, а мы остались втроем. Стас обнял меня за талию и произнес:

– Я не понимаю, почему вы пришли с проверкой? Я нормальный мужчина, работаю и способен содержать семью. Правда, живу в Москве, но если уговорю Аню, то в ближайшее время заберу их.

Чуть не простонала в ответ. Теперь будет еще одна легенда, что я нашла богатого мужика и прячу его от всех.

– Ох, ну что же, рада за вас, – устало произнесла женщина, делая шаг к нам. – Правильно. Вы уж извините, но нужно было проверить. В общем, самое главное, чтобы дети были счастливы, а они… вижу, что счастливы. Всего доброго.

Попрощались, Нина Петровна ушла, а мы остались в зале. Я посмотрела на мужчину и проговорила:

– Ты хочешь, чтобы тут деревенские незамужние женщины бегали, желая привлечь московского жениха?

– А могут? – довольно поинтересовался он, притягивая к себе, улыбаясь мне.

– Смотря, как приспичит.

– Как я понял, только тебе не нужен такой шикарный мужчина? – нагло подытожил Строгов.

– Ну почему… я рассматриваю предложение, – с улыбкой заявила, совсем забывая про свекровь и про все. Все же встреча прошла не так ужасно или даже нормально. От матери Николая другого поведения не ждала. И то, она сегодня очень скромно себя вела, что поразило. Обычно ее тяжело успокоить. Следует признать, Строгов умеет общаться и правильно разговаривать.

– То есть можно не ремонтировать забор? – деловито поинтересовался Станислав.

– А плечо как? Как руки?

– Замечательно. Продемонстрировать силу рук? – спросил он и повел ладонями по бедрам, сжимая ягодицы.

– Ну, можно, с забором… – сказала и рассмеялась, наблюдая за лицом мужчины, который ожидал совсем другого ответа.

Стас рассмеялся и только наклонился к моим губам, как раздалось:

– А вы уже в гости идете? Тети ушли?

– Тс-с… – протянул сын, и мы тут встали ровно, отодвигаясь друг от друга.

– А я домик сделала, – гордо похвалилась дочь.

– Это я сделал, а Соня подушки подавала, – воскликнул сынок.

– А пикник у домика готов? – поинтересовался Стас.

– Да! – воскликнула дочка.

– Тогда идем, – весело предложила, и мы пошли в детскую под веселые крики детей, слыша предложение Строгова:

– Предлагаю завтра шашлыки пожарить.

Я только пожала плечами, а потом… кивнула. Не буду думать о том, как это сделать и из чего. Попробую плыть по течению, купаясь в заботе и нежности сильного мужчины. Как-то так…

Глава 11

В одиннадцатом часу вечера сидела на крыльце и думала о своей жизни. Хотелось побыть одной, а также дождаться, пока Строгов уляжется в постель и уснет. Стас всего пять дней у нас, а уже весь наш уклад перевернул вверх тормашками. Может и лучше, потому что за три года я превратилась в неизвестно что, поэтому была рада этому рывку из болота своей жизни, но вместе с тем боялась своих новых эмоций и ощущений. Да вот… боялась, как ни странно. Не верилось, но себе можно признаться.

И вместе с тем меня что-то смущало… А что – непонятно. Вот получается, Станислав защитил меня, не дал в обиду Давыдову и свекрови, и вроде все хорошо, но не было мне покоя, я ожидала подвоха. Не знаю почему.

Надоело переживать и мучиться. И не хотелось совершить ошибку.

Все запутанно и странно.

Дверь скрипнула, но я не сдвинулась с места, продолжая сидеть на ступеньках порога. Если бы маленькие топающие шаги, то дети, но они у меня ночью не просыпались, только когда болели. Значит, Станислав, тем более он всегда очень тихо передвигался.

Строгов вышел и сел на крыльцо рядом. В одной серой майке и черных спортивных штанах, притягательный и сексуальный. Волнующий аромат свежести заполнял легкие, а его мужская аура заставляла мое тело жить своей жизнью. Удивительно. И несмотря на то что он вроде как больной, рядом с ним я испытывала возбуждение, адреналин и страх.

Хищник. Большой и опасный.

На улице было свежо, даже прохладно. В своей спортивной кофте с длинными рукавами я мерзла, а он совсем раздет. Поежилась и выдала:

– Простынешь.

– Переживаешь? – с восторгом переспросил Стас, улавливая особый смысл в моем вопросе. Наивный.

– Если ты заболеешь, потом и дети заболеют. А мне еще больничного и лазарета для полного счастья не хватало.

– Ты всегда все продумываешь заранее? – весело предположил он, получая удовольствие от нашей интересной беседы.

Задумалась, обдумывая, какая я есть, и ответила:

– Вероятно, да.

– Не переживай, я вышел, чтобы позвать тебя, и мы сейчас идем домой. Не заболеем.

Повернулась к Строгову, радуясь его благим намерениям и невероятному самомнению, и уточнила:

– Вот так категорично?

– А как иначе? Предупреждаю, отказы не принимаю, сразу хватаю и кидаю на плечо. Могу и по аппетитной попке шлепнуть, если будет настроение.

Пораженно смотрела на него и… еле-еле сдерживала смех. Подложив руку под щеку, озвучила свое мнение:

– Замашки варвара, как я полагаю?

– Пусть так. Идем ножками или предпочитаешь продолжить путь на моем крепком плече?

Кивнула, намекая на первый вариант, удивляясь его бурной фантазии, и посмотрела на клумбу, в которой всегда садила цветы. Хоть что-то прекрасное в этом убогом месте. В выходные планировала высаживать клубни, если земля прогреется нормально. Улыбнулась и, не ожидая от себя такого порыва, призналась:

– В августе здесь невероятно красиво. Больше двадцати кустов георгин разных цветов, поражающих своими необыкновенными яркими шапками. Высокие, стройные и завораживающие. Чуть дальше у маленького заборчика желтые шафраны. Я… очень люблю этот красивый месяц. Самый чудесный месяц. Цветы, соленья и варенья. Мне нравится консервировать. Честно. А потом зимой всегда можно открыть баночку хрустящих огурцов и запить томатным соком. А дети любят яблочный или вишневый. Я много катаю, банок пятьдесят или шестьдесят только компотов.

– Буду рад попробовать. Кстати, у меня дом на земле и там огромное место для грядок. Соли – не хочу!

Рассмеялась и выдала:

– Огород, где ты ничего не садишь?

– Да, где я ничего не сажу, но буду рад помочь тебе все засадить…

– И полоть?

– И полоть, – чуть скривившись, согласился Стас.

– И поливать?

– Может, сразу готовые купим, а ты просто законсервируешь? – деловито предложил он и провел пятерней по темным волосам.

Улыбнулась и призналась:

– Я тоже не люблю убиваться на огороде.

– Вот и отлично! Решили. Идем спать?

– Ты спишь в зале, – порадовала его, чтобы не расслаблялся.

– Это еще почему? – поинтересовался мужчина, подняв бровь, откровенно возмущаясь моим предложением.

– Потому что ты ночью душишь меня в своих объятьях, и я задыхаюсь под твоим телом.

– Я постараюсь осторожно душить, – весело пообещал Строгов.

– Ты свои размеры знаешь? Осторожно не получится. Так что вот – спишь в зале.

– Это ты сейчас в каком плане? – весело поинтересовался он, прекрасно все понимая, но улавливая интимный подтекст.

– Ты похабник, Строгов.

– Да? А я думал, что я веселый и общительный. Мне так всегда все друзья говорят.

– Тебя жестоко обманули, – с улыбкой заявила, и на секунду задумавшись, вдруг выдала: – Ладно, пойдем. А то заболеешь, и лечи мне вас троих.

– Правильно. Экономия времени и лекарств! Кстати, меня шикарные женщины еще не лечили.

– Скромная я и не собиралась, – порадовала его, отмечая, как он встал и подал мне руку. Схватилась за нее, и тут же оказалась в сильных объятьях. Мужчина улыбнулся и выдал:

– Жаль, а то бы я ее обязательно отблагодарил.

– Даже так? И как? Может, она передумает.

– На гитаре сыграл. Если будешь дальше терпеть мои размеры, то еще спою, – продолжал убеждать Станислав, не забывая нагло водить руками по моей спине.

– Серенаду под окном?

– Нуу… могу и так…

– Эхх ладно, так и быть, раз гитары нет, в долг буду терпеть.

Послышался веселый хохот, отчего я с наслаждением смотрела на мужчину, который так завораживающе мог смеяться. Но потом он замолчал, изменился в лице, став сосредоточенным и внимательным, и медленно потянув к себе, заявил:

– Ань – ты невероятная!

Молчала, с восхищением принимая тот факт, что потрясающе приятно слышать такие чудесные слова. Пусть даже это не так, лесть или ложь, но если тебе такие слова говорит мужчина, притом не такой уж безразличный, то это греет сердце.

– Очевидно, ты спать хочешь, вот тебе и показалось, – хрипло проговорила я, чувствуя, как Стас жадно обхватывает мои бедра, вдалбливая в свое тело, давая почувствовать приличное возбуждение.

– Нет, совсем не хочу спать, и переживаю, что тебе не дам. Надеюсь, ты на меня не обидишься?

– Обижусь! Ты жестокий, – томно выдохнула ему в губы, чувствуя себя в эту секунду моложе на десять лет.

– Сама виновата, околдовала, зеленоглазая ведьма, – хрипло произнес мужчина и накрыл мои губы, нежно лаская, соблазняя, пока не почувствовала, что неистово отвечаю, ощущая, как по телу пошла теплая волна желания.

Мужчина ласкал, обнимал, дарил наслаждение. Таяла в его руках, уплывая в нежном тумане удовольствия. На миг все исчезло, оставив лишь обжигающие ласки, вырывающие сознание из омута страсти.

– Пошли в комнату, – хрипло прошептала, чувствуя, как он прижимает меня к стене, и хоть находились в темноте, но нас можно было увидеть с дороги.

– Давай, если дойдем, – гортанно проговорил он и подхватил на руки, на что я протестующе зашипела:

– Тебе нельзя. Поставь!

– Можно! – прорычал он мне в ответ.

Дальше не смогла говорить, потому что мой рот нагло накрыли теплые губы, и я была вынуждена только обхватить шею своего любовника и наслаждаться сладкими ощущениями.

Когда оказалась на покрывале, утонула в диких, сладких ощущениях. Меня штормило от его рук, языка и губ, ласкающих обнаженное тело. Строгов, будто голодающий, с диким остервенением накинулся на меня. Он наслаждался, пировал, а я выгибалась, желая прекратить муку и получить долгожданное удовольствие.

Горела, сходила с ума, а когда он наклонился, слегка прикусывая шею, резко дернула его в сторону, усаживаясь сверху. Мужчина смотрел такими горящими глазами, парализуя, требуя действий, чего хотела и я, не скрывая своих желаний.

Приподнялась и медленно опустилась на его член, чувствуя, как стеночки плотно обхватывают твердую плоть. Невероятные ощущения, на грани боли и острого удовольствия. На мгновение меня словно пронзило, и я не могла пошевелиться.

Тяжело дышала, пока мои пальцы исследовали его шикарное тело: плечи, грудь, живот. Приходила в себя и еще больше накалялась, начиная ерзать на нем, насаживаясь глубже.

Музыка… Для меня звучали музыкой его протяжные, рычащие стоны.

Глазами он требовал прекратить мои ласки и начать безумную игру. Нашу сумасшедшую игру. Но я нагло соблазняла и провоцировала.

Выдохнула и резко поднялась, а через секунду опустилась, выдыхая стон, погружаясь в стихийный ураган безумия.

Его глаза… горящие, дикие контролировали, пожирали, требуя и требуя. И в один миг меня словно сорвало и я с яростью и бешеным желанием начала двигаться, чувствуя, что, уже не управляю собой, растворяясь в ощущениях.

Понимая, что больше не выдержу, вцепилась в его плечи, тут же чувствуя его руки на бедрах, и меня накрыло сладостной волной, отчего задрожала и вонзилась зубами в его плечо, чтобы не закричать.

Ничего не слышала и не видела, только знала объятья сильного мужчины, крепко прижимающего к своей широкой груди, двигающегося во мне с несокрушимой силой, пока не выдал стон, освобождая семя.

Пришла в себя и подняла лицо, встречаясь с горящими ненасытными глазами, ощущая негу от его ласковых поглаживаний. Мужчина улыбнулся мне и прохрипел:

– Посчитаешь наглостью, если повторим?

Засмеялась и, не в силах держать в себе счастье, прошептала:

– Я так и поняла, что ты лентяй.

– Черт, с такой амазонкой я согласен быть и лентяем, – совершенно серьезно заявил он.

Понимая, что он мне спать не даст, прикусила губу и напомнила:

– Нужно спать либо я буду умирать на работе…

Мужчина резко дернулся ко мне, и в следующую секунду я оказалась на спине, а он на мне, нависая, вытягивая мои руки вверх, придерживая их.

– Обещаю, через час ты будешь спать.

– Эксплуататор, – прошептала и потянулась к его груди, лаская губами торс своего мужчины, который выдал хриплый звук и со всей страстью набросился на мой рот. А дальше я только чувствовала, прекрасно понимая, что опять уснем под утро.

«Пусть! Быть любимой и любить – прекрасно! И неважно, что это счастье лишь на некоторое время…»

* * *

10 апреля, среда

Сегодня были похороны бывшего охранника администрации. Поэтому к двенадцати часам сходили проститься с усопшим, а потом на кладбище. После, как обычно, в столовую. Не любила такие мероприятия. Да и никто не любит, но у меня сразу тело покрывалось мурашками, так как вспоминала события трехгодичной давности. Когда уже все кинули горсть земли, я выждала момент и потихоньку начала отходить вглубь, чтобы навестить могилу мужа.

Если вначале уже высохло, то чуть дальше невозможно было пройти – везде стояли лужи и нужно было держаться за оградки, чтобы не увязнуть. Почему-то здесь всегда вода уходит хуже, возможно, из-за елей, которые насажены на каждом шагу и разрослись до небес. Но хоть не сирень. Она разрастается с такой скоростью, что позавидуют сорняки, и заметить не успеешь, как вся территория в палках, не подойти к могилке. Один месяц красиво, а остальные – непроходимые дебри, пока глава администрации не распорядится выкорчевывать безобразие. Сами-то родственники забывают ухаживать. Посадили, порадовали душу усопших, и забыли. И такое очень часто, как ни обидно.

Не хотела держаться за оградки, поэтому обошла с другой стороны, и встала напротив мраморной плиты, вглядываясь в портрет любимого человека.

Смотрел на меня как живой, такой родной и далекий. Фотографию на памятник выбирала сама. И хоть свекровь была против, даже здесь устроив всемирный скандал, выбрала снимок, где Николай улыбается. Такой, каким он был дома. В тот день мы ездили в город отдыхать, где чудесно провели время.

Анастасия Витальевна была против, считала, что нужно показать его отличие от всех, выделяя строгость и неприступность мужчины, чтобы проходя мимо, вспоминали, что вот такой работал достойный участковый. Так как платила я, то проигнорировала ее пожелание, требование, приказ, и сделала так, как посчитала нужным.

Смотрела, думала, вспоминала. Уже забылись обиды и в памяти осталось только хорошее. До сих пор была в шоке, почему так вышло, и была в отчаянии, что молодой здоровый мужчина, которому жить да жить, лежит здесь. И все потому…

Закрыла глаза. Уже устала от вины. Так устала, что не было сил. Если бы все можно изменить, например, вернуться в прошлое… Но «бы» мешает и исправить произошедшее невозможно. В душе мрак, особенно когда приходишь сюда.

– Помнишь еще? – услышала вопрос позади себя.

«Ну конечно, где еще можно поговорить и бросить камень в душу? На кладбище у могилы мужа».

Медленно повернулась к Сусикову, узнав мужчину по голосу, и посмотрела на главу сельского поселения. Мужчина стоял в черном костюме и хмурил лоб. Он с недовольством окинул могилу, оградку, а потом скривился и почесал затылок.

– Егор Петрович, на что вы намекаете? – резко поинтересовалась я, давая понять, что не намерена долго идти до главной мысли. Пусть сразу говорит что хочет. Не люблю прелюдию в таких вопросах.

– Значит, мне отказала, Давыдова выгнала, а неизвестного мужика привела в дом и спишь с ним?

– Не пойму, вас беспокоит первое, второе или третье? – уточнила, как вдруг почувствовала захват руки. Мужчина сильно надавил, желая причинить боль. Дернула руку и потребовала. – Отпустите!

– Не нужно так со мной. Я тебе не мальчик.

– Уберите руки! Вы мне никто, чтобы я отчитывалась.

– Ах, я никто?! – процедил он и резко отпустил, отталкивая, но когда заметил на моем лице гримасу боли от его захвата, процедил: – Что из себя святую и оскорбленную строишь? Ничего я тебе не сделал. А ты… меня удивила. Не ожидал. Не ожидал такой подлости. Такая правильная, неприступная, а мужика в дом приняла.

– Значит, так нужно. Я не обязана отчитываться, – отчеканила ему.

– И что, так хорош? – с яростью в глазах поинтересовался мужчина.

– Не намерена отвечать на наглые вопросы. Моя личная жизнь вас не касается!

– Конечно, не касается, ведь ты же нос воротила. Слышал, вы собираетесь пожениться? Думаешь, нужна столичному мужику с двумя детьми? Наивная! Он пользуется, а ты уши распустила.

Посмотрела на фотографию мужа, и стало мерзко. Сусиков вроде умный мужчина, а ведет себя отвратительно. Мысленно попрощалась и направилась в обход. Но не прошла и десяти шагов, как почувствовала боль, оттого что локоть с яростью сжали.

– Отпустите меня!

– Бежишь? Ты всегда в лицо цедишь свою правду, а сейчас убегаешь? Испугалась? Чувствуешь вину?

– Я не хочу обсуждать мою жизнь на кладбище и не позволю вам вести себя столь ужасным образом по отношению ко мне.

– Так ответь и никто тебя трогать не будет, – уже спокойнее предложил мужчина.

– Хорошо, отвечу, – ледяным тоном ответила, не отводя глаз. – Все возможно. Я думаю. Еще вопросы есть?

Мужчина сжал руки в кулаки, а потом посмотрел впереди меня. Я тоже обернулась. Люди почти уже вышли из территории кладбища, рассаживались в автобусы или шли пешком до столовой. Только хотела последовать примеру, как услышала вопрос-утверждение:

– Значит, продалась?

Пораженно застыла на месте, совсем не понимая, с чего такие выводы. Двинулась на него и процедила:

– Свои нелепые предположения и грубые умозаключения прошу оставить при себе. Я не нуждаюсь в них и не намерена терпеть оскорбления. Замечу, что не давала вам повода вести себя подобным образом. Ваши обиды и претензии – это ваше личное дело. Напомню, что я всегда четко давала понять, что вы меня не интересуете, как мужчина, и, естественно, я не собиралась быть вашей любовницей. Не понимаю вашей агрессивности и ярости.

– Я к тебе всей душой, помог с ипотекой, а ты… Неблагодарная стерва!

– Мы действовали согласно закону, я уточняла у нотариуса. Не понимаю о чем вы.

– Все ты понимаешь! Никто бы тебе не помог, если не я. Все бы не пошли против Давыдова.

– А он здесь причем?! Не понимаю, что вам все нужно? Оставьте меня в покое! – почти прокричала.

– Ты должна всю жизнь мне быть благодарной, а не воротить нос и посылать при каждом моем приближении. Я тебе не пацан.

– А я не сопливая девчонка, которая испугалась трудностей. И если у вас такие расценки помощи, нужно озвучивать заранее. Будьте уверены, я бы отказалась. И насколько я помню, вы маскировали эгоистичные желания под добрые порывы души.

– Да ты все понимала. Я не собираюсь оправдываться. Умная баба, должна понимать, что в этом мире все имеет цену.

– Вы мне дом не одолжили, не подарили и я до сих пор выплачиваю за него. У меня ипотека. Что вам нужно?

– Да никто бы тебе не дал ничего. Только я рискнул на свой страх и риск. И как ты меня отблагодарила? Как? Притащила домой мужика? Где взаимность и благодарность?

Посмотрела впереди себя. Все уже расселись и автобусы начали отправляться. Да, и мне пора на работу.

– Задержись, мы с тобой поговорим, а потом я отвезу тебя в столовую.

– Я не хожу в столовую, здесь простилась, – сухо выдала.

– Пусть так, но поговорим. Ты зависишь от меня, и я требую, чтобы мы поговорили.

– Егор Петрович, мне кажется, вы перегибаете палку. Мне не нужны проблемы и сплетни…

– Значит, что мужик в доме – это нормально, а подвезти тебя нельзя? Мне кажется ты предвзято относишься ко мне, – громко рявкнул Сусиков и стало неудобно от его криков. Огляделась по сторонам. Однозначно кто-то остался и пошел, как и я, навестить усопших, а он тут кричит. Кивнула и произнесла:

– Хорошо. Поговорим.

Мужчина довольно ухмыльнулся, и стало не по себе. Шла за ним, мысленно настраивая себя на волну будущего разговора. Ничего не изменится. Через пять минут мужчина вновь будет кричать и убеждать, а я рычать, объясняя, что не будет никаких отношений. Не понимала, совсем не понимала его злости. В деревне полно других женщин, так что нужно от меня?

Заметив Тисоеву, худенькую девушку, стоявшую у могилки младенца, которого потеряла через месяц после родов, с горечью посочувствовала. Она очень часто здесь. Каждый день. Муж бросил, заявив, что ему не нужна яловая баба, ведь она не может больше иметь детей, а когда соблазнял несовершеннолетнюю девчонку и не предохранялся, бил себя в грудь, что позаботится о своей маленькой девочке, чтобы не посадили. И вот итог. Чудовищный и невыносимый. Было жалко девочку, но надеялась, что она справится.

Вышла, но калитку не закрывала. Приблизившись к машине, села в салон, не желая ехать рядом с мужчиной. Мы поехали окольными путями, и когда уже поворачивали в сторону центра, услышала:

– На твое место есть замена. Так получилось. Дочка Сан Саныча, Алиса. Нельзя отказать такому человеку. Девочка после колледжа, нужен опыт. Я бы мог что-то придумать… Мог. Но раз так получилось, и ты такая неблагодарная, то я соглашусь. А значит, ты должна выплатить всю оставшуюся сумму за дом или освободить его.

Глава 12

Ком застыл в горле. Растерялась на мгновение, отмечая, что он остановился. В считаные секунды во мне поднялась буря и я проговорила:

– Я ведь уже выплатила часть и…

– Ты поговори с нашим юристом, он тебе все объяснит. Дом на балансе сельского поселения. Мы пошли на уступки только потому, что я проявил доброту, и тебе засчитались года, когда работал Николай. Пока ты была в декрете – ничего не платила, и это не просто так поблажка, а моя забота. Хотел как лучше, а ты… Но ничего, всем по заслугам. Пришла пора отдавать долги. Если будешь покупать домик, то по рыночной стоимости.

– Которая превышает стоимость этой хибары в несколько раз? – ехидно уточнила.

– Это неважно, Аня. Неужели ты не поняла главного? Против кого пошла? Я все могу. Я для тебя на все готов был, а ты мужика нашла. Подумай здесь и сейчас. Поверь, со мной тебе не будет плохо, – произнес и протянул руку, дотрагиваясь до моего колена. – А то, что бабы говорят, пусть говорят. Надо же им о чем-то говорить! Пусть завидуют.

Довольно резко убрала его ладонь со своей коленки и отвела ногу в сторону. Не прерывая контакта, отмечая, как краснеет Сусиков от злости, обратилась с просьбой:

– Егор Петрович, не нужно.

Он только насмешливо скривился и весело осведомился:

– Как я понимаю, у тебя есть сумма?

– Я хочу прочитать документы. Все. И да, проконсультироваться с адвокатом.

– Да, пожалуйста! Денег тебе все равно никто не займет, уж я позабочусь, – самодовольно поделился он, почти угрожая.

Посмотрела на мужчину, отмечая его черты: горбатый нос, складки на лбу и под глазами, и сдержалась, чтобы не высказаться. Мне было невероятно мерзко. Это же надо? Либо спать с ним, либо освобождать место и выплачивать полную сумму за развалюху. Сволочь. Больше слов не было. Вернее, их совсем не было, лишь маты, но самые отборные.

– И если я откажусь от дома? – любезно осведомилась, пытаясь не показывать своего состояния, чтобы он не злорадствовал сильнее, чем сейчас наблюдала.

– Да, и где жить будешь? – с усмешкой спросил Егор Петрович, намекая, что дом я не куплю. Никто не поможет.

– А что, разве у нас на балансе есть сумма, чтобы выплатить за все время, что я платила?

– Не переживай, найдем. Поверь, сумма – копейки для меня.

Я замолчала, обдумывая свое положение. Незавидное. А когда оно у меня завидное было?! После того, как Давыдов встретился на моем пути, меня словно бабка прокляла.

– Так что? – грубо уточнил он через некоторое время.

Хотелось послать его куда подальше и надолго, но сдержалась. Выдавив улыбку, усердно стараясь, полюбопытствовала:

– А можно я хорошо подумаю, а то как-то после похорон не…

– Вот! Правильно! Хорошо подумай, а потом позвонишь на мой личный, а там встретимся и все обсудим.

«Какой быстрый! Он, очевидно, уже все распланировал… Посчитал, что взял за жабры. Как бы ни так!»

– Я буду думать, а не подготавливать себя к согласию, – на всякий случай сказала, отмечая, как коварная улыбка сползает с лица. Вот! Ему так больше идет, и мне комфортнее.

Усмехнувшись, вероятно, не теряя надежды, мужчина лениво потянул:

– Хорошо. Даю неделю на размышления. Уверен, этого будет достаточно! А потом жду твоего ответа. Больше не могу ждать, слишком много человек втянуто.

– А как же Давыдов? – не удержалась от вопроса. Мне очень было интересно, что скажет Сусиков. Он же трус, как интересно он решит вопрос со своим благодетелем.

Егор Петрович отвернулся, вглядываясь в поле, где стояла еще вода, а потом, не поворачиваясь ко мне, вдруг заявил:

– Ты свободная женщина, я совершенно не против, если ты будешь поддерживать связь и с ним.

Хотелось рассмеяться и… расцарапать ему лицо. Прямо невыносимо. Подлец и трус. Получается, по его словам: «Спи-ка ты, дорогая, со мной, а еще с тем и с тем, чтобы только меня не трогали». Молодец!

– Хорошо, а если допустить, что Игорь Александрович будет против того, чтобы я… поддерживала связь с вами?

– Он не узнает, – уверенно прогрохотал Сусиков.

«Какой уверенный! Удивительно наивный, когда хочет. Естественно, Давыдов узнает – от меня!»

– А как же кумушки?

– Хорошо, мы постараемся…

Больше я не слушала. Было противно и мерзко. Хотелось прямо сейчас закричать ему, чтобы собирал сумму, что отдала за дом, и я сразу же перееду. Но куда тут переедешь? Даже к родителям не могла. Хотелось, действительно, сбежать отсюда, но вот куда?

– Егор Петрович, я прошу вас отвезти меня на работу.

– Может, мы поедим… – начал он, но я перебила:

– Я хочу на работу и домой. Устала.

Мужчина вздохнул и завел машину. Через семь минут я была в своем кабинете. Немного отошла от информации и с сожалением подумала о том, что ни на кого нельзя надеяться. Ведь и Сусиков мне обещал, что все решено, только нужно платить и меня никто не выгонит. А оказалось, его слова – наглая ложь.

Не знала что делать, но нужно было что-то предпринимать. Одна неделя… Что делать? Допустим, мне отдадут деньги, но это копейки для покупки дома, нужен кредит. Или… сертификат. Последнее очень заманчиво, но не хватит. Если все же будет возможность занять, как отдавать кредит? И еще есть вопросы с вещами, с садиком и многим другим. Что делать?

Виски сдавило с невероятной силой, и я только смотрела перед собой, но ничего не видела.

Посмотрела на сотовый телефон и задумалась. Вроде как он сегодня выходной. Быстро, пока не передумала, набрала его номер. Пошли гудки, но никто не отвечал. Я еще раз попробовала и услышала голос сестры:

– Что хотела?

– Привет, Оля. Где папа?

– Он с детьми. Я спать хотела, а ты не даешь, – заносчиво пробурчала она. Как всегда – все виноваты и мешают.

– Я думала, что ты в городе.

– Батя денег не дает, а там без них делать нечего. Знаешь, я все-таки жалею, что наши родители не миллионеры, так бы бед не знали.

– Не в этом счастье.

– В этом! Без денег и мужика – жизнь дерьмо. Вот ты поставила на себе крест, а я жить хочу, и чувствовать себя молодой.

– Ты с последним… рассталась? – уточнила у нее.

– Да, но кредиты на себя взяла. Любовь – жестокая штука. Теперь все хорошо. Можно вновь жить.

– Папа взял на себя кредит! – гневно напомнила я, поражаясь ее наглости. Она хочет жить, а родители будут горбатиться на ее кредит.

– Ну и что?! Я их дочь. Им что, трудно помочь?! У меня трое пацанов, я не работаю. А у них деньги есть.

– Так работай.

– Ты за собой смотри, прежде чем мне что-то говорить. В дерьме по горло, а все советует. В твоей дыре и мужиков нет, так одна и сгниешь, никому не нужная. Даже мне тебя жалко.

– Не нужно. Чем жить как ты, лучше одной.

– Да что ты понимаешь? Ничего! И вообще о чем разговор, они сами предложили помочь – это их обязанность. Или ты подумала, что тебе помогут? Обойдешься! Мне нужнее – у меня трое детей.

– Я с папой хотела поговорить.

– Он с внуками в магазин пошел, так что успокойся.

Понимая, что даже если он стоит рядом, она не даст нам поговорить, проговорила:

– Пока.

– Пока, и не звони, когда вздумаешь! Я привыкла днем спать.

– Ну конечно, как по-другому, – выдала и положила трубку.

Понимая, что бесполезно с ней говорить, я позвонила знакомой, Алисе Веселкиной. Учились вместе. Отличная, веселая и всегда поддержит. Редко общаемся, но метко, когда все же это случается.

– Ой, Ань, привет. Я на работе. Говори быстрее, что хотела?

– Слушай, Алис, скажи, я смогу купить квартиру на свой сертификат?

Она призадумалась на секунду и деловито протянула:

– Если только в деревушке какой-нибудь. А в районе – нет.

– Точно?

– Да, а кому нужно?

– Мне, – ответила ей четко, надеясь, что она подскажет и поможет мне.

– Так, тебе, – задумчиво протянула она. – Знаешь, есть несколько домиков, которые продавцы мечтают продать, но там нужен капитальный ремонт, а во втором придется побегать с собственниками. Мы обычно даже не предлагаем, но раз такая ситуация. Стоимость, естественно, выше, но мы предоставим рассрочку. Максимум – на полгода, и то, тебе – как огромному исключению, обычно три месяца – потолок, потому что нам это совсем не выгодно. Мы ведем все документы и вот нам совсем не нужно…

– Алис, я все понимаю, но у меня неделя, – сказала, понимая, что одноклассница сейчас выскажет все, что думает. Она никогда не была корректной, но это даже лучше.

– Неделя? У тебя осталась неделя и ты только сейчас мне об этом говоришь? Слушай, а что за день до события не сказала? Ну а что?! – с возмущением рявкнула Веселкина, показывая свое недовольство.

– Просто Сусиков…

– Глава ваш? У которого имеется привычка считать себя богом?

Усмехнулась. Так и есть. Добродетель.

– Да. Он высказался, что у меня два пути: спать с ним, либо он выдает выплаченные мной деньги, и я должна буду освободить дом и должность для молоденькой практикантки.

– Вот же тварь. И что?

– А что?

– Прямо серьезно? Или припугнул немного?

– Серьезно.

– Да уж, у тебя всегда так весело, – протянула она, а потом я услышала грохот двери и через секунду посторонние звуки: гул машин, шорохи ветра, детский плач.

– Похоже, что мне весело? – с грустью заметила.

– Ань, ты, конечно, прости, но у тебя никогда не весело. Зачем ты вообще замуж вышла за этого участкового? Сразу было понятно, что он маменькин сынок. На черта поехала в эту дыру?

– Как будто ты в городе, – буркнула, напоминая ей, что тоже в районе живет, и вроде как разница с городом катастрофически большая.

– Я в районе, живу в трехкомнатной квартире и в ус не дую. У меня все удобства и плюс – я хорошо получаю. Так что живу припеваючи, пусть и одна. С мужиками не везет – вечно хотят из меня сделать домашнюю прислугу. Только требования и запросы, а отдачи никакой. Так что пошли они. А вот у тебя, когда замуж выскочила за своего доброго и ласкового Николашку, сразу все через одно место. А ведь были достойные варианты.

– Поезд ушел, нечего говорить, – проговорила, и, посмотрев на фотографию детей в рамочке, вздохнула и добавила: – Алис, ты же знаешь, как мне тяжело просить, но мне очень нужна твоя помощь. Я в отчаянии. Сама бы я справилась, а двое детей – нужны нормальные условия.

– Понимаю. Еще как понимаю. Кстати, а что Сусиков так взъелся на тебя? Хвостом ударила по его самодовольной мордашке?

– Ммм… я приютила раненого и мы…

– Ого. Ань, ну ты даешь. Я в шоке. И что у тебя с ним? Любовь?!

– Да какая любовь? Не смеши меня. Так…ему – переспать, пока в столицу не вернется к своим утонченным красавицам, а мне – для здоровья, – смущаясь пробурчала.

– А ты у нас страшилище первоклассное, выходит?

– Ну я… мать двоих детей и кроме них… ничего у меня нет, да и…

– Знаешь, я даже слезу готова пустить. Подумаешь – с детьми. Бывает! Было бы странным в 26 лет быть девственницей и не иметь никаких отношений. И нормальные бесхозными не бывают – свой багаж проблем и, как правило, дети.

Рассмеялась, удивляясь, почему я с ней так редко общаюсь. Отличный человек. Хотя знаю ответ на свой вопрос – она занята, как и я.

– Алис, ты скажи, есть шанс мне помочь?

– Да, но слушай: сертификата одного не хватит, если в районе, ты сама должна понимать, что нужно как минимум еще триста-четыреста тысяч. Сколько Сусиков тебе вернет?

– Даже ста не будет. Около того.

– Ой, Анька, когда уже ты будешь отдыхать, а решать насущные вопросы за тебя будет мужик?

– Ну видишь… не везет мне.

– Короче, я сегодня переговорю с Олегом, он все знает у нас, и может, что придумаем.

– Спасибо.

– Пока не за что. Но Ань, ты должна знать, если не будет вариантов, то вот никак.

– Тогда рассматриваем вариант – деревня.

– Любая?

– Любая. Просто только не здесь.

– Понимаю. Ладно, посмотрю, что можно придумать и по кредиту. Ой, Логинова вечно ты.

– Спасибо тебе.

– Если получится в районе, то может, устрою тебя ко мне в недвижимость. Получать тут можно, правда, бегать нужно как умалишенной савраске.

– Я хоть куда, главное, выползти отсюда.

– А этот… Давыдов?

– А что он?

– Палки не будет в колеса вставлять? – вдруг спросила она.

Пожала плечами и честно проговорила:

– Вероятно, будет.

– Эхх, начальник не любит ругаться с такими людьми, поэтому нужно все по-тихому. Сегодня все сканы документов скинь мне, чтобы мы просмотрели. Давай. Жду.

– Хорошо. Спасибо – сказала и положила трубку, закрывая глаза.

«А вдруг что-то получится? Надеюсь…»

Дальше полностью ушла в работу, пока не поняла, что нужно спешить в детский садик. С ужасом посмотрела на часы и даже охнула – через десять минут он закроется. Даже не верила, что я полностью отключилась от всего, забыв про время. Начала закрывать все программы, как вдруг услышала веселые голоса своих детей. Не поверила своим ушам, нахмурилась, но детские щебетания раздавались все ближе и ближе. Дверь открылась, и в комнату вбежали мои малыши, и за ними вошел Станислав.

На мгновение лишилась дара речи. Вот совсем. Только хлопала ресницами, пытаясь принять, что они здесь. Дети подбежали с криками, целуя в щеки, и я стала приходить в себя.

– Мамочка, а нас дядя Стас забрал, – радостно воскликнула Сонечка, показывая на мужчину, лениво прислонившегося к косяку. Он лишь молчаливо наблюдал.

– Он такой классный! И даже покатал нас на машине, – рассказал сынок, с восторгом посматривая туда, куда и дочь.

– И обещал нам покататься, когда заберем тебя.

– Мы хотели порадовать тебя – сделать сюрприз!

– Самый лучший сюрприз, – с придыханием сказала дочка.

– Тебе понравилось? – с волнением поинтересовался Олег.

– Конечно, мне очень понравилось. Спасибо, мои хорошие! – весело проговорила и посмотрела на мужчину, который напряженно, даже гневно смотрел на меня.

И это он на меня?! После того как забрал моих детей из сада и явился на работу. А ведь я просила не совершать таких ненужных затей. И теперь мы вроде как обычная семья. Что за черт?

И кстати, кто ему разрешил забирать моих детей? Там воспитатели совсем ослепли и отдают детей каждому, кто назовет себя моим женихом? Или только моих готовы отдать неизвестно кому?!

– Как тебе отдали детей? – спросила сухо, стараясь, чтобы мой голос не дрожал и не выдавал агрессию.

– Коробка конфет, обаяние, и я их вежливо попросил, чтобы сделать сюрприз, а дети подтвердили.

Сразу видно, что у мужчины детей нет и не было. Сюрприз удался, и результат – у меня появилось желание побежать к воспитателям и начать выяснять, почему они отдают маленьких детей без ведома родителей.

Сглотнула и, выключив все программы и компьютер, поднялась, между прочим предлагая:

– Так, тогда сейчас быстренько собираемся и едем домой.

– А кататься? – с такой надеждой прошептал сын, и я кивнула, считая, что нельзя показывать огорчение и недовольство. Сейчас все хорошо, и это важно, а в будущем я постараюсь, чтобы подобного больше не случалось, во всяком случае, без моего предупреждения. В моей жизни все может случиться, а сказать можно многое.

Мы вышли из здания администрации через пять минут. Когда спускались по лестнице, нам встретилась Вера Николаевна. Мой любимый главный бухгалтер. Ох, с каким же она взглядом сканировала Стаса, не пропуская ничего, чтобы в подробностях всем рассказать о том, что увидела.

Я же старалась вести себя как обычно, будто ничего особенного не произошло. Поздоровавшись и попрощавшись, мы прошли к машине. Кружили вокруг деревни полчаса, а потом заехали в магазин, где Строгов, несмотря на мое пожелание сходить одной, быстро сбегал за мороженым. А потом уже приехали домой.

Дети попросили еще погулять на улице, поэтому, переодевшись, мы вышли и наблюдали за детворой, стоя у небольшого заборчика. Мне все не терпелось поговорить со Стасом, но знала, что мой голос может привлечь внимание детей, поэтому ждала удобного момента. Но каково же было мое удивление, когда тот, кто должен объясниться, грубо уточнил:

– Куда ты ездила с Сусиковым и зачем?

Глава 13

Справилась с эмоциями и повернулась к нему, с интересом и ноткой возмущения уточняя:

– Ты за мной следишь?

Не прерывая напряженного взгляда, мужчина сухо выдал:

– Ань, я задал тебе вопрос.

– А я не хочу отвечать, – спокойно выдала, с нетерпением ожидая, что он будет делать после моих слов.

Мужчина вздохнул, что-то обдумывая, а потом проговорил:

– Я предлагаю поехать… ко мне. Завтра. Сейчас.

Прищурилась, обдумывая его предложение.

– Стас, а ты всегда такой сердобольный? Только честно. Ну вот знаешь, уж слишком мне странно видеть такую заботу.

– Потому что не заботились? – уточнил он ледяным тоном.

– Заботились, но не так.

Строгов на секунду задумался, а потом взял за руку и проговорил:

– Ань, я не думал, что так получится, но я действительно хочу, чтобы ты переехала ко мне и мы были вместе. Не хочу, чтобы ты варилась во всем этом и переживала. Зачем? Если переживаешь о работе и за сад, я тебя заверяю, что все будет. Без проблем договорюсь.

Стояла и не знала, почему же мне так повезло и почему тяжело принять помощь Стаса. Посмотрела в сторону, замечая детей, строящих пещеры в песке. Они с таким интересом играли, что невольно улыбнулась. Но тут же вернулась к разговору, задумчиво разбирая слова мужчины, а потом нахмурилась и уточнила:

– В чем варилась?

Станислав недовольно скривился, а потом выдал:

– Это же понятно, что тебя тут гнобят, а ты достойна другого.

– И почему же ты так решил?

– Потому что знаю тебя, – сухо отозвался Строгов.

Усмехнулась, совсем не ожидая такого признания. Отметила его широкие плечи, мускулистое тело, которое отчетливо заметно через футболку, так как ветровка была расстегнута, и смутилась.

– Не знаю, что ты знаешь про себя, но могу сказать про себя, что за последнюю неделю осознала, что совсем не понимаю ничего, и особенно себя.

Мужчина сделал шаг ко мне и, притронувшись к щеке, прикоснувшись двумя пальцами, отчего сердце застучало в два раза быстрее, и проговорил:

– Ань, давай попробуем? Поверь, если бы мне действительно было безразлично, я не уговаривал, не пытался помочь.

Стала сомневаться. Вроде все правильно говорит, и мое сердце ликует, но полностью полагаться на чужого мужчину, который даже не знает, что такое семья, это наивно. Хотя как не знает?! Знает. Разведен вроде. Посмотрела на него и вдруг спросила:

– А у тебя дети есть?

Строгов смутился и, посмотрев на Соньку и Олега, ответил:

– Нет. Если честно никогда и не хотел. Был эгоистом. Стремился пожить для себя. Карьера, чтобы ничего не обременяло. Так бывает… когда всего сам добиваешься, а потом… все есть, кроме главного. И тогда я еще не созрел, а сейчас хочу семью.

Слушала его и улыбалась. Такой прямой и напористый, даже не удивлена, что у него так и было. Несмотря на то что внешне он общительный и располагающий, внутри твердый стержень, и делает только то, что сочтет нужным.

– Семья – это здорово, – с восхищением проговорила, отмечая его загорелое лицо, сексуальную улыбку. Может, и вправду? Мне повезло, и судьба не просто так привела ко мне этого мужчину. И пусть он странный, но меня к нему с невероятной силой тянуло, что откровенно пугало.

– И думаешь, все быстро можно осуществить?

– Конечно, у тебя ведь только вещи. Или ты хочешь взять что-то из мебели? – осведомился он.

Пожала плечами и прошептала:

– Тут ничего нет моего.

– Тогда быстро соберемся, – с улыбкой заверил он, приближаясь ближе.

Я лишь смущенно повела плечами, чувствуя тепло от его предложения, и не представляя, как можно вот так переехать к мужчине. Боялась.

– Знаешь, просто мне странно и необычно, и что-то подсказывает, что не нужно ничего делать.

– Ты просто переживаешь, – выдал он и обнял со спины: – Я обещаю, все будет у нас хорошо. Только нужно уехать, чтобы дать нам шанс.

Чувствовала его нажим, но ничего не сказала. Хватит того, что смотрюсь со стороны как недоверчивая неблагодарная особа, искренне желающая найти недостатки и ткнуть пальцем в них. А хотелось спокойствия, нежности и счастья. Даже не верилось, что может быть так. Вот совсем. Тяжело перестроиться и поверить, когда постоянно сталкиваешься с тем, что нужно все делать самой.

Так мы и стояли. Смотрела на довольных детей, подметенные дорожки, побеленные деревья, приготовленные к посадке грядки, и думала о том, что это моя последняя весна здесь. В любом случае.

Нет, жалости не было. Счастье и удовольствие. Я так устала от этого давления, зависти, да всего. Как переехала, и не было покоя. И чем я не угодила? Такая же, как все. Но нет, как свекровь увидела меня, и все, я стала врагом номер один.

Как будто она мне понравилась. С первой минуты начала учить, как нужно говорить и куда бы она хотела поехать отдыхать, потому что путевая сноха сделает все, чтобы порадовать мать своего мужа и показать свое уважение. Тогда я была в шоке, но уверена, что выдержала бы и стерпела. Это ведь мать Николая. Но нет, ее это не устраивало, и она вышла на тропу войны. А ведь могла бы успокоиться, принять и не лезть в нашу жизнь. Тем более внук родился, потом я вновь забеременела. Полноценная счастливая семья. Вот что нужно?! Неужели считала, что лучше развод, чтобы сын без отца рос, что так лучше? Да кто она такая, чтобы решать за семью? Но тем не менее она добилась своего, отчего сердце обливается кровью.

Хотя лучше бы расстались, чем так. Но тут Давыдов, да и сейчас он жизнь портит. Может, мои домыслы, но я до сих пор не верю, что мой муж мог застрелиться. Только не Николай. Покончить жизнь убийством – немыслимо. Он слишком любил жить. Слишком. Конечно, порой кажется, что все, уже ничего не хочешь, и руки опускаются, но ведь потом приходишь в себя. Выспишься, посмотришь на маленьких детей, мило щебечущих о чем-то, и кажется: отчаянная мысль – глупость и нелепость Не спорю, и у меня бывало, когда совсем давили, но это так, совсем несерьезно. Потому что никогда бы так не сделала.

А Коля… уверена, тоже. Жаль, что доказать нельзя. Да и кто возьмется? Все бояться за свою жизнь, как и я, опасаясь, что останусь без детей. Кто их знает? Когда нет управы разрастается беспредел.

Приятный мужской запах заполнял легкие, и я вдыхала его, чувствуя тепло, радуясь этому нежному мгновению. Когда привыкла лишь отдавать, то странно получать.

На секунду закрыла глаза, погружаясь в море нежности, а потом открыла и прошептала:

– Мне через неделю нужно съехать отсюда.

Мужчина сзади напрягся, а потом я услышала:

– Завтра съезжу за сумками. Уверен, собраться не будет проблемой.

Я лишь кивнула и проговорила:

– По хозяйству я договорюсь. Но пока пусть будет.

– Чтобы была возможность изменить решение? – с ухмылкой выдал свое мнение Строгов, чувствуя мое переживание.

– Не знаю. Вероятно.

– Не переживай, я обо всем позабочусь.

Я лишь сильнее прижалась к его рельефной груди и улыбнулась. Посмотрим. Может, так лучше. А с домом… судьба даст свой расклад. Нужно продумать все.

Детей уложила рано. Вырубились, после того как набегались во дворе. А еще вдобавок вкусный ужин и они уснули после того, как принесла их из бани. Поэтому когда все сделала, легла на кровать и просто лежала. Стас был на улице, взял телефон и ушел. Хотели с ним еще фильм посмотреть, но день так морально задавил, что ничего не хотелось. Просто вот так полежать было роскошью. Даже раздеваться было лень.

На секунду закрыла глаза и открыла, почувствовав теплое дыхание на щеке и сильные руки, прижимающие к себе.

– Ты вернулся, – сонно пролепетала, устраивая голову на обнаженной груди.

– Да, и тебе советую раздеться. Уверен, раздетой спать будет лучше. Тело должно отдыхать.

– Неа, чтобы некоторые не приставали, – промямлила, на последних силах стараясь не заснуть.

– Некоторые воздержатся, а тебе нужно нормально отдохнуть, а для этого – с радостью помогу тебе раздеться.

– Тогда приступай, – выдохнула, давая красный свет на любые действия.

– К вашим услугам, – сказал он эротично и стянул джинсы со свитером, оставив в нижнем белье, которое тоже помог снять. Удивительно. А потом я оказалась в его футболке, чувствуя исходящий от нее мужской запах.

– Это не мое, – буркнула ему куда-то в шею.

– Мое, – нежно прошептал, укрывая меня одеялом и подтягивая ближе.

– Боже, как приятно, – прошептала, не открывая глаз, радуясь такой заботе.

– Всегда к твоим услугам, милая.

– Даже страшно представить, что потребуешь в ответ.

– Ну, я не столь бессердечен и требователен, – весело заверил он.

– О-о-о ты еще и добрый.

– Ну, нет, такого я не говорил. Утром потребую награду.

– Так и знала, – весело усмехнулась, теряя связь с реальностью, чувствуя, как невероятно ласково Стас гладит ладонью по волосам.

«Я счастлива! Неужели это происходит со мной?»

* * *

11 апреля, четверг

Время шло к обеду. Я смотрела в окно, наблюдая солнечные лучики, стучащиеся в окно. Так нежно и солнечно, что не могла не любоваться. Улыбнулась, вспоминая, как меня страстно разбудили. Волшебно. Необыкновенно. Непередаваемо. Я всеми силами старалась не выдавать звуков, чтобы не закричать от удовольствия. Это не мужчина – мечта. Даже не верила, что мне так повезло. На работу я шла с отличным настроением, совсем забыв про слухи и шантаж. Словно это было давным-давно. Сейчас мне хотелось петь.

Зазвучала музыка, и я поспешно схватила сотовый телефон, лежащий на краю стола. Увидев, что звонок от Веселкиной, поспешно поднялась и нажала на прием.

– Да.

– Привет, Ань.

– Привет. Что скажешь? – спросила, считая, что мне нужно иметь запасной вариант. Даже если решусь уехать, раз так все хорошо, то дом родители будут сдавать. Если получится взять в районе. И если никуда не поедем, ведь нужно учитывать все, то у нас будет дом.

– Ну что, вроде есть контакт. Только вот, как и говорила, там требуется небольшой ремонт. Думала хуже, но сын Елены Петровны месяц назад поменял крышу. Нет забора, но это не проблема. А так: дом, баня и участок. Все в запущенном состоянии. То есть требуются мужские руки, желательно в удвоенном количестве, и твои, чтобы отмыть каждый уголок. В бане котел полетел. Только вчера там была. Нужен новый. Ну, лично мое мнение – отмоешь, покрасишь, заборчик новенький – и шикарный домик! Если согласна, тебе все равно не хватает для полной суммы, потому что это район. Нужен кредит. И продавец, конечно, скинул, но видишь, несмотря на то, что Лузина запустила дом, женщина хочет получить нормально, чтобы купить домишко рядом с сыном близ города, а там цены кусаются. Но вроде он согласен помочь. Так что?

– Кредит… Сколько?

– Ну… не хватает триста тысяч. Но не переживай, я этот вопрос уже решаю.

– Спасибо, Алиса. Ты так выручаешь, – произнесла, тут же задумываясь и уточняя: – То есть, как сделка пройдет, можно зайти и жить?

– Да. Дом сам нормальный, но загадила она его знатно. Две комнатки, не считая подсобок, и кухонька узкая. Тепло зимой. Газ. Жить можно. Конечно, придется с тряпкой бегать. Если что… могу как-нибудь прийти на помощь. Бутылочку хорошего вина принесу, – весело протянула она.

– Ты собираешься помогать или праздновать?

– И то и другое! Не переживай про работу. У нас Ленка в декрет собирается через два месяца. Живота не видно, а уже пять месяцев. Прикинь как? Лиса Патрикеевна! Вроде как два раза сбрасывала, поэтому боялась. А когда вчера она явилась порадовать начальника, и я тут как тут с твоим резюме на словах.

– Замечательно! – воскликнула я и уточнила у нее: – Только через два месяца?

– Да, Ань, так. К сожалению, все другие вакансии заняты и там уже очередь, так что никак. Но! Но заметь, это самое лучшее из всего, что можно тебе предложить. Зарплата отличная, своих киндеров потянешь, только, конечно, будешь в мыле. Но как говорится, каждому по заслугам. Если пашешь, то и получаешь.

– Спасибо тебе, – поспешно проговорила я, надеясь, что все получится. Даже хорошо, что с работой так, уже точно определюсь, что и как.

– Да не за что. Но как минимум месяц этот процесс будет тянуться. Мы, естественно, все делаем проще: у нас с тобой будет договор, а потом, когда деньги придут, уже с нами рассчитаешься согласно договору. Все просто и отработано до автоматизма. Не переживай. Я потом тебе все объясню.

– Отлично, – благодарно выдала, не представляя, чтобы делала без Алисы. Волшебница.

– Блин не могу не сказать. Мы не любим эту Суханкину еще потому, что она в последнюю минуту может отказать в продаже. Вот такая ненадежная старушка.

– То есть?

– А вот так. Поссорится со снохой, и начинается: буду помирать в этом домишке, а сын пусть горюет… а непутевая гадина ногти грызет.

– И что делать? – с волнением спросила, не ожидая, что может так случиться.

– Ничего. Но я с ней поговорю, чтобы больше такого не было, а то ведь двое детей.

– Спасибо.

– Кстати, ты сможешь приехать и посмотреть, что да как? А то не дело, когда своими глазами не видела.

Задумалась на секунду и проговорила:

– Да, завтра с утра нужно будет по работе съездить в Казначейство. И я забегу к ней. Адрес скинь.

– Я подъеду на своей тачке, новую приобрела, не терпится похвастаться, и вместе сходим. Так лучше. Женщина она странная, а я ее хорошо знаю: малой с ребятней вечно яблоки тырила, а потом она на чай позвала. В общем, яблоки таскала я потом в другом месте.

Засмеялась, даже не сомневаясь, что так и было. Алиска как горная козочка, и чтобы не случилось – она там обязательно присутствовала.

– Хорошо. Спасибо.

– Да ладно, Ань. Все буде хорошо. Не переживай.

– Надеюсь. Пока.

Когда положила трубку, решила сходить на обед домой. И Стаса увижу… Очень хотелось. Соскучилась. Новое чувство для меня. Вроде как все затихло, и уже подробности моей жизни не так интересовали, как новое происшествие. Утром услышала, как бухгалтера вовсю обсуждали Матулину Веру. Загуляла молодая женщина с парнем молоденьким, притом что старше она его на двадцать лет. Андрей в том году школу закончил, а сейчас в училище учится. И вот теперь новость у всех на устах, что противно. Конечно, как им не обсудить, когда у нее трое детей и муж на вахте. А она вроде как с ними по уходу и вот умудрилась загулять. Уверена, по доброте душевной уже человек десять порадовали рогатого мужа.

Только вышла из администрации, как в пороге столкнула с Давыдовым. В сером костюме, в начищенных до блеска ботинках. Оба немного смутились. Я кивнула и, буркнув ему «Здравствуйте», поспешила вперед, как вдруг услышала:

– Анна!

Остановилась и стала ждать. Не бегать ведь от него.

Мужчина подошел ближе, несколько секунд внимательно смотрел на меня, и спокойно выдал:

– А ты знаешь мужика, который живет у тебя?

Напряглась. После таких слов как не напрячься? Задумчиво посмотрела в его прищуренные глаза и предположила:

– Ну, как я понимаю, вы знаете больше меня и желаете просветить.

– В том то и дело, что нет. Удивительно, да? Его нигде нет, и откуда такой появился тоже неизвестно. Шпион какой-то. И машина на старика записана. Вот спрашивается, чего он около тебя трется? И еще мне не дает покоя вопрос: как вы встретились?

Говорил и щурился, что удивляло. Давыдов смущен – поразительно. А как встретились… странно встретились, но в жизни всякое бывает.

– Игорь Александрович, вы, если хотите сказать, говорите. Не нужно тянуть, – сухо сказала, не желая слушать его предположений. Если есть еще информация, пусть выкладывает, а так некогда мне.

– Вот что хотел донести до тебя: ты не надейся и не верь в сказки! Чудес не существует. Ты сама подумай, зачем городскому мужику деревенская баба с двумя детьми? По нему же видно, что не такой он простой как мы. Он-то привык к другому сорту женщин – чтобы шелковые и лощеные были. А ты другая…

Стало не по себе. Вроде все верно сказал, а так неприятно и обидно. Действительно, когда тебе рассказывают сказки, начинаешь в них верить.

– А я и не верю, – выдавила из себя.

– Это хорошо. Но тут другое… Ты подумай о том, не используют ли тебя?

– А в чем выгода от меня? – проговорила, пытаясь понять направление его мысли.

– Не знаю, ты сама подумай. И да, я понимаю, что повел себя не очень, но мне уже надоело. Понимаешь? Я ведь взрослый мужчина, а вынужден бегать и ждать. Сорвался. Извини. Давно я так не напрягался.

– Я советую и не стараться напрягаться.

Он усмехнулся, достал сигарету из пачки и, закурив, выдал:

– Ты можешь и не это посоветовать. Знаешь, даже эта твоя черта устраивает меня. Пусть ты стерва, но меня это не напрягает. Рядом с сильным мужчиной должна быть сильная женщина. Поэтому, когда начнутся трудности, адрес мой знаешь.

– Они только начнутся? Еще не начались? – любезно уточнила, подавляя желание заехать ему по лицу. Надо же, какой сердобольный! Ставит палки в колеса, и еще говорит о помощи. Смешно… до слез.

– Нет, домишко… это пустяки. Тебе нужно было сразу уезжать из этой поганой деревни. Клоака. Не для тебя. Я думал, ты так и сделаешь, к родителям переедешь или свое возьмешь, но ты ведь гордая.

– Спасибо за совет, сама разберусь.

– Да, ты разберись. И ты уж будь стервой до конца, а не только со мной в особенности. Мужика приняла опасного. Совсем не простого. Вот только что ему нужно?

Стояла и чувствовала, что что-то во мне переворачивается. Мечты? Вероятно. Я выдавила улыбку и любезно выдала:

– Я всегда соответствую, не переживайте. Спасибо за предупреждение. И надеюсь, что вы оставите меня в покое. Главная причина моих бед – это вы.

– Ты сама так захотела, не оставив мне выбора.

– Как я понимаю, ваш жизненный принцип: давить, если не гнется.

– Ну, это грубо сказано. Но вполне вероятно так и есть. Иначе не умею.

– Поняла. Извините. Мне нужно идти.

– Иди. До встречи, – довольно сказал Давыдов, счастливый, что испортил мне настроение, разбив надежды и мечты. Как бы там ни было, от меня он этого не увидит.

Глава 14

Ноги совсем не хотели идти, но я шла, буквально заставляя себя. А что делать, когда тебе смотрят в спину и ожидают, что упадешь? Только шуровать вперед. Зашла в магазин и купила сок. Вышла и поняла, что никуда я идти не хочу, и обедать тоже. Настроения совсем не было.

Все мои мысли были о том, кто такой Строгов? А, действительно, все так, как кажется? В голове кружилось столько вопросов, и не знала, что думать. И если учитывать, что Давыдов смущен, а это нелепое чувство ему не свойственно, то пребывала в отчаянии. Прошла в сторону стадиона и села на трибуну, заостряя внимание на беговой дорожке. И ведь казалось, что все нормально, но пришел Давыдов и посеял зерно сомнения. Может, не обращать и наплевать? Но как, ведь я все больше и больше тянусь к этому человеку?

А что Стас? Он просто предлагает жить вместе… помочь с работой и с садиком. Пока вроде так. Но кто его осудит, если такая жизнь с решением чужих вопросов надоест ему? Он же не говорил про брак. Да и какой брак? Глупости.

Положила ладонь на лоб и с отчаяньем почувствовала на глазах слезы. Вот так. Оказывается, меня это сильнее касается чем нужно. Все же… броня пробита, что совсем не радовало.

Смахнула слезы и сделала глоток персикового сока, ощущая горечь и разочарование, не чувствуя вкуса. Поставила на деревянную скамью коробку и просто смотрела вдаль, пытаясь разобраться в себе.

Ладно, попробую убрать эмоции и подумать, что теперь делать? Дальше видно будет. Сейчас важно – с детьми переехать из этой деревеньки. Иметь надежный выход, чтобы не оказаться на улице, если… Даже тяжело подумать, но ничего не сделаешь. Нужно думать, чтобы не оказаться с детьми на улице. И если процесс с документами будет затянут, то нужно где-то жить. Посмотрела на телефон и позвонила матери. Такой вопрос нужно решать с ней, чтобы потом хуже не было.

Лидия Олеговна ответила лишь на второй раз, сразу выдавая:

– Что-то ты потерялась. Как дела?

Провела пальцем по рисунку деревянной поверхности лавки и сказала:

– Привет. Как здоровье?

Послышался тяжелый вздох.

– Да устала… сил нет. Внуки не дают нормально жить. Еще работа, а скоро грядки. Оля у нас загуляла, что стыдно за ее похождения. Знаешь, не пойму, в кого она такая непутевая? Детей жалко, да и самих себя. Когда мы уже будем отдыхать, а то все проблемы решаем.

Закрыла глаза, чувствуя заочно себя обузой. Действительно, работают, потом в огороде, в саду и еще с внуками. Посмотрела вперед и все же решилась.

– Я собираюсь переезжать.

– Куда? – резко задала вопрос, ожидая четкого ответа.

– В новый дом… вроде как в районе.

– Дочь, с деньгами помочь не можем. Ольгин кредит выплачиваем. Прости, но вот никак.

– Я и не прошу. Только если вдруг… – замолчала, представляя ее шок от моего предложения. Мама у нас немного жестче, и она говорит все, что думает, не заботясь о чувствах других. Вероятно, с работы у нее так, поэтому и я такая. Выдохнула и проговорила: – Пока будет оформляться, нам негде жить.

Повисла тишина. И я сжала тонкую ткань куртки, надеясь, что не откажет. Сама бы не пошла, а ради детей можно переступить через гордость.

– И насколько?

Ответ был неожиданным, что я растерялась. Вновь смахнув слезы, стараясь придать голосу твердость, проговорила:

– Две недели…

– Но ты же помнишь, что у нас Оля с детьми, и…

– Знаю, но выхода нет.

– Так все плохо?

– У меня срок будет… либо отдать сумму за дом.

– Да там не дом, а руины. Может, и правильно все. Ничего, успокойся. Как-нибудь. Хорошо хоть твои спокойные, а то пятерых крикунов я бы не выдержала и в больнице ночевала, – пробубнила мама и тут же поинтересовалась: – А с работой что?

– Решаю вопрос.

– Ладно, у меня прием. Поняла тебя. Знай, что всегда можешь обращаться за помощью, несмотря ни на что.

– Спасибо, мам, – проговорила, чувствуя облегчение.

– И давай там, нечего раскисать. Слышу, что не такая, как всегда. Успокоилась и хвост трубой. Главное, чтобы все здоровы были, а остальное – мелочи. Переживем.

– Точно, – прошептала и добавила: – Люблю тебя. Пока.

– Давай, дочь. Береги себя, родная.

Сказала и положила трубку. Глянув на часики, поняла, что засиделась и пошла на работу. Торопилась, но все же поглядывала по сторонам. Особенно на голые деревья, с огорчением наблюдая, что нет еще почек на ветках. И вдруг подумала, что весна в этом году будет особенной и в моей жизни грядут серьезные перемены. Может, они, конечно, очень быстро происходят, но что не делается… к лучшему.

Когда проходила мимо двери, на пороге встретились Сусиков и Давыдов. Прошла мимо, чувствуя неприятные взгляды. Дальше постаралась отвлечься и загрузить себя работой. Особо искать не пришлось – ее всегда много. Поэтому когда время вышло, взяла сумку и пошла за детьми.

Только вышла, как увидела, что навстречу идет свекровь. Ну конечно, только ее для полного счастья мне не хватало.

Но женщину окликнули и она начала разговор с матерью своей школьницы. Откровенно порадовалась такой удачи, но зря, потому что Логинова догнала меня у хлебопекарни и проговорила:

– И что, вот так тебе мой Коленька нужен?

– Анастасия Витальевна, я вдова уже как три года. Дети и я помним Николая. Остальное вас не касается.

– Это мои внуки.

– Только на словах – помощи, внимания, заботы и любви мои дети от вас не видят.

– Что значит «не видят»? Я занята. Работаю. Это ты в администрации неизвестно чем занимаешься, раз тебя хотят выкинуть.

«Удивительно! Вот что, оказывается, про меня сейчас говорят. Просто невероятно! Эта стерва уже слухи распространяет о том, что я лентяйка и меня планируют выкинуть. Поразительно!»

Была возмущена. Надо же…

– И чем будешь кормить детей? Ты учти, я сразу буду писать, куда положено. Просто так не оставлю. А то посмотри какая, ставит из себя…

– Не нужно судить в меру своих странных представлений и верить слухам, – предложила я, желая поскорее уйти. Никогда не разговаривали нормально и сейчас ничего не получится.

– То есть ты смеешь говорить, что Верочка обманывает меня? Меня?! Да она никогда в жизни…

– Верочка, – передразнила я, не в силах сдержаться, – видит то, что она хочет видеть, как и вы, а на самом деле – это я желаю уволиться и переехать отсюда.

– Что? А как же… Ты что за глупости говоришь? Как я детей буду видеть? – закричала она, уперев руки в бока.

– Как и всегда – изредка, предварительно позвонив мне.

– То есть хочешь сказать, что я…

– Да, я хочу сказать, что вашего разрешения мне не требуется, а вот вы… – сделала паузу, – думаете, что говорите.

– Да как ты смеешь, мне, матери твоего мужа, хамить и указывать?

– Анастасия Витальевна, если вам нравится, можете ругаться где хотите и с кем хотите, главное, что не со мной. Мне некогда. Всего доброго, – сказала и пошла, как вдруг она дернула за руку и процедила:

– Никуда ты не уедешь! Думаешь, нужна ему с двумя детьми? Дура наивная!

– Я еще раз вам говорю – это вас не касается! – гневно отчеканила, сдерживая себя от желания толкнуть ее. Что за женщина?

Вырвала руку и пошла вперед, чувствуя, как меня трясет. Хоть бы раз нормально поговорили. Нет. Всегда в одном репертуаре. Баба базарная, а не учительница.

Детей на улице не было, поэтому вошла в здание. Дверь оказалась не закрыта. Разулась и увидела Елену Метрушину – полную женщину лет сорока. Она собирала вещи сына и ругала его, гневно выкрикивая, употребляя нецензурные слова, потому как малыш ежедневно устраивал «сюрпризы», и позорил перед воспитателями. Так кричала на него, что он вздрагивал и пытался сбежать, закрывая голову руками.

Вот мать… Стерва. Неудивительно, что он до сих пор не ходит в туалет. Затыркала и запугала. И так каждый раз.

Очевидно, я замерла, наблюдая эту картину, поэтому она повернулась и процедила:

– Вы что-то хотели?

Конечно, можно было и промолчать, но я ведь не умею, за что меня и не любят. Не могу я мимо пройти, если вижу беспредел.

– Да, хотела. Ваш сын постоянно приходит в детский сад в синяках, – резко выдала я, показывая глазами на бедного ребенка, которого мне было очень жаль.

– А вы кто такая, чтобы мне говорить?

– Я все могу понять, но ваш сын постоянно весь в синяках и совсем неудивительно, что он никогда не хочет домой.

– Много ты понимаешь? Развела мужиков и…

Резко оказалась около нее и процедила:

– За клевету могу подать в суд и получить материальную компенсацию, а за избиение детей лишают родительских прав. Так что не нужно рот открывать, если не знаете и имеете привычку к рукоприкладству.

– Да я…

– Если еще раз Тимошка в сад придет в синяках, и я узнаю об этом, позвоню в органы опеки и попечительства, чтобы приехали с проверкой, и настою на том, чтобы не наши женщины проводили, а с района. Понятно говорю?

Она схватила сына, который мгновенно закричал, и потащила его на улицу. Стояла и смотрела, удивляясь безжалостности матерей. Рожают по корыстным причинам, все потратят, а потом издеваются над детьми, обвиняя во всех грехах.

Повернулась и встретилась с понимающим взглядом нянечки. Она стояла у двери и, заметив, что я смотрю на нее, проговорила:

– Правильно. Я давно хотела сказать. Но она такая змея, сразу слухи распускает, да и козни строит…

– Дети важнее.

– Да, но семейка у них только и успевает по тюрьмам бегать. По очереди садятся и выходит. Вот недавно сына старшего посадили – прирезал кого-то. А я одна живу… некому защитить.

Кивнула и пошла вперед. Было обидно за ребенка и страшно за безразличие. Все видят только себя.

Улыбнулась, заметив мою сладкую девочку. Соня сидела за маленьким детским столом и рисовала карандашами на листке бумаги. Такая маленькая, сладкая, нежная. Моя малышка. Очевидно, она почувствовала мой взгляд, поэтому посмотрела на меня, озарилась счастьем и закричала:

– Мама! Мама!

Все бросила и побежала ко мне. Подняла ее и поцеловала, с нежностью спрашивая:

– Ну что, пойдем домой?

– Да! – закричала она, хлопая в ладоши.

Но мы не ушли, пока Соня не убрала карандаши в контейнер и не задвинула стул, потом я помогла ей одеться, и мы пошли за Олегом.

С сыном вышли из средней группы через десять минут, после того как он отпросился и переоделся. Потом мы зашли в магазин, купив к чаю вафли с зефиром, и медленно побрели домой. Только подошли, как сын крикнул:

– Мама! Мама, дядя Стас на машине едет!

Действительно, повернулась и увидела, что он вывернул из-за угла и двигался к нашему дому. Когда оказался рядом, то вышел и достал из багажника три пакета. Дети побежали к нему, а я наблюдала за тем, как Стас их кружит, а они смеются. Когда все вместе пошли во двор, он сказал:

– Я заезжал к тебе, но ты уже ушла.

Кивнула и прошептала:

– Не засиживалась сегодня.

Он улыбнулся глазами, и стало на душе тепло. Мужчина весело посмотрел на руки Олега, мельтешащие вокруг его лица, так как он сидел на его шее, и, подкинув Соню, спросил:

– Ну что, кто отгадает, что я нам интересного принес?

– Игрушку?

– Да. Огромную!

– А какую? – воскликнул сын, улыбаясь во весь рот.

– Очень интересную…

Дети начали перечислять, а я смеялась, удивляясь их воображению. Оказалось – конструктор Лего «Звездные войны». Мужчина не дал мне пойти в кухню, заявив, что сам этим вопросом займется, а пока пригласил играть. После того как переоделись, пошли собирать четыре сектора игры «Западня в Облачном городе», строя посадочную платформу, ремонтный ангар, отсек заморозки и другое, а потом Стас ушел и попросил никого не заходить в «мое святилище».

Через пятнадцать минут почувствовала запах жареного мяса. Мы строили сорок минут, а потом Стас пригласил нас к столу, где накрыл шикарный стол – отбивные с соусом и пюре, свежий салат, фрукты. Дети очень быстро перекусили, побежали дальше играть, а мы остались одни.

Строгов положил свою загорелую огромную руку на мою ладонь, посмотрел на меня и выдал:

– Ты написала заявление?

– Еще нет, есть неделя.

– Хмм… нам ведь нужно все собрать, – напомнил он мне.

– Ты сам сказал, что собирать почти нечего, – с улыбкой проговорила я, откусывая кусочек киви.

Мужчина оценивающе следил за каждым моим движением, взглядом, а потом спросил:

– Анют, все нормально? Я чувствую, что ты скована.

– Ну… – не знала, говорить или нет. Совсем. Но почему я должна обижать человека? А если это просто слова, чтобы напугать меня. Ведь все хорошо. Разве нельзя быть чуточку счастливой? Провела пальцем по скатерти и прошептала: – Просто все свалилось и я… переживаю.

– Не переживай. Тебе понравится. Все у нас будет хорошо.

– Надеюсь.

– Я точно знаю, только нужно начать собираться. Сделать шаг.

Кивнула и, не желая накручивать себя, прошептала:

– Тогда после десяти будем пытаться ходить.

Мужчина засмеялся, и хрипло выдал:

– Уверен, у нас отлично получится.

* * *

Через два часа после вечерней прогулки, когда помыла и уложила детей, мы складывали ценные вещи. Стас привез много коробок и мешки, а также сумок.

– Может, еще рано? – спросила я, укладывая зимнюю одежду, которая точно уже не понадобится. Ее можно убрать сейчас.

– Нужно оставить ходовое, а другое упакуем, и будет просто стоять, – подбадривал меня Стас, переживая, что откажусь. Или мне так казалось?

Взяла рамку с фотографией, на которой стояла с Николаем и провела по стеклу пальцами. Стас оказался рядом, присел на корточки, и предложил:

– Не переживай, мы будем ездить сюда.

Задумалась и, положив рамку на вещи, укрыв полотенцем, спросила:

– Стас, а зачем я тебе?

Задала вопрос и застыла внутри, ожидая его ответа. Как девчонка которой хочется услышать нежного признания. Конечно, вроде как взрослая и двое детей, но в душе так хотелось маленьких нежностей. Это на виду можно быть обычной, а с любимыми мы другие.

Строгов сел позади меня и притянул к груди, что оказалась между его ног. Он провел по волосам, по плечам, нежно сжимая сильными ладонями, и прошептал на ухо:

– Потому что ты необыкновенная. Мне интересно с тобой. Я скучаю без тебя и с нетерпением жду, когда вернешься. Я ревную, и мне хочется, чтобы ты никого не замечала кроме меня. Я думаю это МНОГО и оно достойно, чтобы жить вместе, а со временем вылилось во что-то особенное.

Сидела на паласе и смотрела вперед. Удивительное признание. Романтик, оказывается, мой мужчина. Повернулась и прикоснулась к его губам, показывая лаской все, что хотела ему сказать словами, но не могла. Может, так и будет, и в его сердце появится нечто большее чем симпатия, желание, ведь полюбить очень просто. Чего я совсем не ожидала…

Мужчина повернул к себе и усадил на колени, выдыхая в губы:

– Знаешь, мы, наверное, завтра продолжим…

С улыбкой расстегивала его рубашку, медленно снимая, наслаждаясь шикарным телом. Посмотрела в его бездонные глаза, утопая в них, и выдала:

– Поддерживаю…

– Как я рад, а то даже не знал, как соблазнить.

– Мне кажется, ты это изумительно делаешь, – томно выдала, облизывая и слегка прикусывая губу.

– С тобой я чувствую себя бездарным студентом.

Засмеялась и зарылась пальцами в шикарную шевелюру.

– Тогда с удовольствием приму у тебя экзамен, – прошептала, теряя нить мысли, так как мужчина начал ласкать шею, нежно прикасаясь к телу, укладывая на пол, демонстрируя свои безумные навыки.

Глава 15

12 апреля, пятница

Осматривала дом, наблюдая, с каким недовольством старая женщина смотрит на меня. Худая, скрученная с прищуром серых глаз в длинном платье, которое тащилось по полу, подметая пыль, а на улице собирая грязь. Она ходила за мной, не оставляя ни на секунду, и раздражительно кривила губы. Повернулась к ней и вежливо спросила:

– Когда…

Суханкина перебила мой вопрос и ворчливо буркнула:

– А где муж-то? Я вот не люблю, когда женщина сама пытается доказать миру, что лучше всех. Мужик он и есть мужик – глава в семье. Непорядок, что женщина пытается доказать и строить из себя мужеподобное существо.

Пораженно уставилась на нее, теряясь на секунду, а потом выдала:

– Умер. Живу одна с двумя детьми.

– Ой, горе какое! – запричитала она, кивая, подпирая ладонями подбородок. – Крепись! Мой первый тоже рано помер – пьяного трактором перерубило. А вот второй… уже от рака. Но хоть дети взрослые были. Одна бы не потянула. А твои-то большие?

– Нет, маленькие. Сыну шесть лет, а дочери два года и девять месяцев.

– Совсем сопливые еще. Поднимать их нужно ой как. Мужик нужен. Мужик! Нечего нос воротить, если кто берет, нужно соглашаться, – ворчала она, дергая головой по сторонам.

Промолчала, не любила такие нравоучения. Совсем. Я, конечно, понимала, что она прожила и опыт, но, не зная ситуации и характера людей, давать характеристику – это не дело. Ведь первый раз меня увидела и уже советует. Мне абы кто не нужен. Если уж встретить, то по сердцу, чтобы хотелось ложиться и просыпаться вместе.

– Когда вы хотели… – перешла вновь к вопросу, считая, что бабушка отвлекает ненужными вопросами. Какая ей разница, кто будет жить в доме? Не с ней ведь.

– Да что там я? Пустяки. А когда муж помер? Болел? – придирчиво спросила она, щуря глаза. – Мужики нынче не те, сопливые больно.

– Три года назад, – сухо ответила, не желая говорить по душам, но женщине было все равно.

– Ой, чувствую у тебя тяжелый характер. Очень тяжелый. С гонором деваха.

Повернулась к ней, отмечая прищур, но тут меня спасла Алиса. Она положила руку на плечо женщины и сказала:

– Вера Павловна, она у нас умница, но не любит душу открывать перед чужими людьми.

– А я разве чужая? – с возмущением прокряхтела любопытная старушка. – Своя! Ладно уж… Ну и как домишко?

– Нормально. Мне нравится, – ответила, считая, что тут неделю нужно будет вымывать всю грязь, но дом теплый и уютный.

– Это хорошо, но я через два месяца только поеду, а сейчас не могу.

Посмотрела на Алису и, отмечая недовольство в ее глазах, поняла, что Суханкина только что так кардинально поменяла планы.

– Мне месяц нужен… – кинула женщина, дергая ткань своей засаленной кофты.

– Вера Павловна, мы дадим…

– Да что вы там дадите? Мне чужого не нужно! Вот! Чувствую, что этот месяц должна быть тут. И с мужьями попрощаюсь. Они как раз…

Я стояла и слушала ее рассказ о мужьях. Сейчас она не была ворчливой, и было столько тепла в ее словах, что стало неудобно, что она мне сразу не понравилась. Обыкновенная женщина, которая до сих пор любила своих мужей и хорошо отзывалась о них. Это замечательно.

Вот бы так и мне… То есть сохранить нежные чувства. Чтобы на душе цвели цветы, было замечательно и нежно. Она в эту минуту посмотрела на меня и пробурчала:

– Через месяц займемся документами. Вот. И не переживай, голубушка, продам тебе я дом. Да и задатки мне не нужны. Но вот не готова я в этом месяце продавать. Не хочу.

Понимала ее, но в то же время чувствовала опасение, что и тут сорвется. Ладно. Еще раз прошлась по дому, заглянув в кухню, зал и спальню, а также осмотрев печку со всех ракурсов, и попрощавшись, побрела в сад. Веселкина осталась дома с бабушкой.

Прислонилась к яблоне, окидывая взглядом огород, на котором, очевидно, рос лишь сорняк, и почувствовала, что не чувствую себя здесь хозяйкой. Как-то так… Но я признавала, что здесь будет нам хорошо.

Посмотрела на крышу, отмечая, что чердак открыт, а лестницы нет, и села на скамейку, с которой давным-давно слезла синяя краска, кое-где проглядывая.

Улыбнулась и просто сидела, пока не услышала голос Алисы, которая быстрыми шагами шла ко мне.

– Ну и как? – спросила она и села рядом.

– Хорошо.

– Отлично. В общем, пакет документов есть, и как она дает добро, то…

Повернулась к ней и уточнила:

– А если отказ? Что тогда?

Алиса внимательно посмотрела на меня и спросила:

– Ань, скажи честно, у тебя вариант еще есть? Вот смотрю и вижу, что ты в растерянности.

– Стас предлагает переехать к нему… – поделилась после небольшой паузы, за которую думала, говорить или нет.

– Как я понимаю, у вас все серьезно? – весело спросила она, намекая, что совсем недавно я ей другое говорила.

– Пока замечательно.

– Но он вроде как сильно не открывается? – предположила она.

– Вероятно, потому, что пока не испытывает любви.

– Если бы так, то городской мужик к себе не перевозил вас. Так что не накручивай. Хмм… Ладно, с бабушкой переговорю. Пока давай шуруй к нему в Москву, а документы у меня будут в сейфе. Если что не так, то я начинаю процесс, пока ты возвращаешься. За месяц ты как раз поймешь. Идет?

Повернулась к ней и улыбнулась. Она засмеялась и заметила:

– Не бойся, дорогая. Я тебя не оставлю. Да и как можно с матерью двоих детей?!

– И что… всем так помогаешь? – весело уточнила.

– Только тебе, но кто знает, может, раздобрею и буду иногда проводить подобные акции.

– Сомневаюсь, но вдруг! – со смехом проговорила я, не представляя ее в роли матери Терезы. Друзьям и хорошим знакомым – помогает, если она посчитает нужным, а вот чужим – все по уставу, как Веселкина выражается.

– Ага, – довольно согласилась Алиса и тут ж удивленно спросила: – Ого! Это твой?

Посмотрела на нее, не понимая, о чем она, и уточнила:

– Кто мой?

– Вон машина подъехала. А в ней статный мужчина сидит и на этот дом смотрит. Уверена, не к бабульке и не ко мне. Я бы точно знала.

Поднялась и увидела машину Стаса.

«Как он здесь оказался? Как узнал?»

Ничего не понимала.

– Ладно, будем прощаться. Давай к нему иди, а я на работу. Помни, что ты решаешь, и когда даешь красный свет, я сразу начинаю работать. Да, и у меня место на работе освобождается через два месяца.

– Спасибо тебе огромное, – благодарно прошептала.

– Не за что, – сказала подруга и обняла меня. Потом хмыкнула и добавила: – На свадьбу не забудь пригласить!

Я только покачала головой, удивляясь ее мгновенным выводам. Мы медленно пошли к калитке. Подруга подмигнула, и направились к своей машине, а я к Станиславу. Подошла и села на пассажирское сидение.

Мужчина посмотрел на меня, не выдавая ни одной эмоции, и вдруг спросил:

– Ты закончила дела в Казначействе?

Посмотрела на часы и проговорила:

– Да. Обед начнется через десять минут, можно назад в деревню.

– Отлично, – сказал он и выехал из обочины, поднимаясь на дорогу.

Только оказались на трассе, как он спросил:

– Зачем тебе дом? Ведь мы решили вопрос с местом жительства.

– Как ты узнал? – резко задала вопрос. – Ты следишь за мной?

– Анюта…

– Я спросила, а ты будь добр – ответить мне, пожалуйста, – сказала и повторила: – Ты следишь за мной?

– Я переживаю за тебя, и поэтому… у тебя в сумке датчик, – спокойно сообщил Стас.

Пораженно уставилась на него и воскликнула:

– Что за недоверие? Почему?!

Пока говорила, полезла в сумку и начала искать, но ничего я не увидела.

Он понимающе посмотрел на меня и выдал:

– Ты не найдешь, я сам сниму вечером.

Кивнула и оставила попытки, поднимая бровь, молчаливо требуя ответить на вопрос.

– Анюта, не обижайся. Я поставил, потому что тебя преследует Давыдов и не дает прохода Сусиков. Я ведь должен знать, что у тебя все хорошо.

– Интересно, а у них есть такие? – поинтересовалась, тут же обиженно восклицая: – Ты должен был сказать мне! Я бы поняла.

Мужчина молчал, что красноречиво говорило о том, что у всех есть датчики. Только когда он успел? И еще вопрос – с кем я связалась?! В шоке посмотрела на него, отмечая красивый профиль, и воскликнула:

– Вот это да. И как? Где у них датчики?

Строгов замялся, а потом нехотя выдал:

– Анюта, поверь, это неважно. Главное, чтобы с тобой и с детьми все было нормально.

– Все это очень странно. Получается – для меня, но без меня.

– Тебе это странно? А мне странно, что ты рассматриваешь дом на продаже, когда мы вещи вчера укладывали.

– Я хотела знать, что и как. У меня должен быть запасный выход, если… – отвернулась, не могла сказать столь жестоких слов. Поэтому промолчала и выдала: – Сделку начнем оформлять через месяц, если вернусь сюда.

– И думаешь, я дам тебе с детьми сбежать? – с искренним возмущением поинтересовался он.

– Стас, да пойми ты…

– Анюта, я все понял – ты просто-напросто сбросила меня со счетов. Посчитала, что не подхожу или решила…

– Перестань. Прошу перестань! – громко воскликнула, чувствуя, что раздавлена, и в этот момент машина резко остановилась и если бы не рука мужчины, улетела в лобовое стекло.

– Ты как? – спросил он, разворачивая машину.

Обернулась и спросила:

– Зачем?

– Мы возвращаемся.

– Почему?

– Хочу пригласить тебя в ресторан. Черт, я ведь должен убедить тебя, что мне не плевать, и я хочу жить вместе. Ты мне небезразлична! Понимаешь?

– Стас…

Он продолжал ехать, словно ничего не случилось, а я не знала, как быть. Обидела его. Понимала, но было трудно довериться. Хоть и хотела этого очень.

– Давай домой? – предложила ему, надеясь, что согласится.

– Лучше не стоит. Ты не представляешь, как мне хочется тебе объяснить, что мои слова не пустой звук. Хочется просить, чтобы ты мне доверяла. Но уверен, что объяснение закончится в постели.

Какие слова – даже лучше признания. У меня все тело пошло мурашками и я прошептала:

– А я есть не хочу… как и отказываться от шикарного предложения.

Стас посмотрел на меня изучающим взглядом, а потом сбавил скорость и развернул машину, направляя в деревню. Я думала от волнения с ума сойду. Мы доехали за семь минут на огромной скорости.

Невероятно!

Когда оказались у дома, быстрым шагом направились в дом. Не успела оказаться за дверью, как мужчина вдолбил меня в стену, набрасываясь на губы. Меня мгновенно перекрыло, и я ответила со всей страстью на поцелуй, не представляя, как соскучилась и как важно мне ощущать, что любима и желанна. Мужчина ласкал, а его руки блуждали по телу, собственнически прижимая к себе. Было невероятно дико, сексуально и безумно.

Плавилась и, почувствовав, что мое платье пошло вверх, вытянула руки. Стас отбросил его и принялся за нижнее белье, а я помогала ему с рубашкой, как никогда, быстро расстегивая пуговицы.

Страсть в глазах. Нетерпение в каждом движении. Мы сгорали от желания.

Стоило освободиться от одежды, набросились друг на друга, не в силах оторваться. Когда мужчина остался в джинсах, расстегнула и откинула его ремень, сгорая от желания. Уже через секунду оттягивала резинку боксеров, при этом не прерывая взгляда, отмечая красный огонь жажды. Видела, знала, что мужчина еле сдерживает себя, чтобы не накинуться, и была в восторге от своей власти над ним.

Обхватила ладонью член и слегка сжала его. Твердый, толстый, приятный на ощупь. Провела рукой, а в следующее мгновение мужчина вновь накинулся на губы, и, прохрипев «Моя красавица», поднял, медленно насаживая на свой ствол.

Было невероятно ощущать его в таком положении. Я медленно двигалась, а потом потеряла голову, сильнее и сильнее насаживаясь, чувствуя его мощные рывки во мне, двигаясь в такт, царапая ногтями плечи.

Обезумела от страсти. Была неадекватной от жажды по своему мужчине.

Непробиваемый. Неповторимый. Мой.

Мощная волна оргазма накрыла тело, и я закричала, ощущая дрожь, его сперму внутри лона. Была счастлива, удивляясь, что так бывает…

Открыв глаза, встретилась с любимым взглядом, довольно улыбнулась и устало прошептала:

– Десять минут отдыха и ты меня кормишь.

– Несомненно, – выдохнул он и поцеловал в губы, убежденно кидая фразу:

– Я все равно не допущу этой сделки, но ты не переживай, все у нас будет хорошо.

Даже не могла возмутиться, просто светилась от счастья. А когда оказалась на кровати, прижатая его мощным телом, провела рукой по мускулистой груди и выдохнула:

– Чудесный обед.

– И я о том же. Теперь буду всегда забирать тебя с обеда, даже если не хочешь.

– Строгов, ты просто диктатор и коварный соблазнитель, – засмеялась, понимая, что мне это невероятно нравится.

– Рад стараться, моя королева.

Прижалась к нему и, закинув ножки на его талию, проговорила:

– Если усну, разбуди.

– Ну уж нет. Первым делом – обед, а потом все остальное.

– Да ты…

– В курсе. Поэтому как отдохнешь, сразу пойдем в кухню.

Вместо ответа, поцеловала, увлекая в чувственный танец. Уже когда мужчина безжалостно ласкал грудь, а я выгибалась, хрипло выдавая стоны, поняла, что обедать я совсем не хочу.

Глава 16

16 апреля, вторник

Смотрела на улицу, дожидаясь, когда закончится собрание, чтобы переговорить с Сусиковым. Время пришло и пора сказать, что собираюсь увольняться. В последнее время он стал довольно нагл и весел, считая, что раз я молчу, то решение будет положительным. Посмотрела на часы и направилась в кабинет.

Пока шла, думала, как все замечательно. Завтра большую часть вещей отвезем к родителям, и как раз познакомлю их со Стасом. А в Москву – каждому по сумке. На первое время.

Сейчас хотела отдать заявление, а завтра ключи от дома. Откладывать нельзя. Нужно было заканчивать со всеми вопросами, чтобы спокойно переезжать.

Постучалась и вошла в кабинет, зная, что после собрания, ему лень даже пригласить войти. Обычно потом собирался и уезжал домой, чтобы успокоиться после непонимания и недовольств работников.

– Егор Петрович, можно?

– Да, Анечка, тебе всегда можно. С огромным нетерпением ждал, когда ты, наконец, признаешь, что ошиблась, и одумаешься. С Давыдовым я…

Неприятно было слышать, поэтому громко перебила его:

– Егор Петрович, хочу сказать, что я написала заявление на увольнение и прошу вернуть сумму, которую уже выплатила по договору.

Смотрела в его лицо и видела, как в них меняются эмоции: непонимание, шок, осмысление и ярость. Ну, конечно, я была не удивлена. Мужчина всем своим видом эти дни показывал, что знает ответ, и не сомневался в нем. Сусиков буквально светился от счастья и ждал моего прихода. И сейчас он был зол. Мужчина оказался не прав и такого ответа совсем не ожидал услышать.

Егор Петрович поднялся и процедил:

– То есть?

Сделала шаг к нему и спокойным тоном повторила:

– Прошу подписать мне заявление об увольнении и вернуть деньги, которые я выплатила за то время, в течение которого выполняла условия договора.

– Ты совсем рехнулась? Куда ты с детьми пойдешь? Куда? У тебя же ни кола, ни двора. Детей как будешь кормить?

– Главное – подальше отсюда, а там я придумаю, – ответила, не считая себя обязанной оправдываться. Он выдвинул требования и ожидал ответа. Я отказала и потребовала выполнение его слов. Так в чем проблема?

– То есть тут тебе не живется, а в другой деревне, думаешь, будет замечательно?!

– Нет, не в деревне, да и неважно.

– Да как я понимаю, решила уж совсем под мужика лечь, пока принимает? Воспользовалась? А я думал, ты другая, честная и гордая, но нет, ошибался.

– Я такая же, как и была, а вы подлец, который с помощью шантажа пытался затащить женщину в постель.

Мужчина встрепенулся, как мокрый воробей, и направился ко мне. Ухватил за локоть и дернул, ядовито цедя:

– Да ты кто такая, чтобы так со мной разговаривать?

Смело посмотрела ему в глаза и отчеканила:

– А вы кто такой, чтобы меня шантажировать? Я сразу сказала, что спать с вами не собираюсь. Никогда. Что нужно?

– Такая невинная и честная, да? – закричал он, дергая мой локоть, пытаясь причинить боль. – Да поздно! С мужиком-то шляешься!

– С чего такие выводы? Я с ним жить и дальше собираюсь, – процедила и вырвала руку, удивляясь его поведению. Вот что значит – сам себе напридумывал. Поверил и не может адекватно принять действительность.

– Да бред это. Бред! Зачем ему отношения с женщиной, у которой двое детей? Ты не такая, чтобы из-за тебя семью бросать.

– Вас лично никто и не просил. Моя жизнь и мои проблемы вас не касаются. Вы дали срок – я обдумала. А то, что будет, или не будет, не ваше дело. Даже если ничего у меня не получится, к вам не прибегу. И любовницей быть не собираюсь.

– Да? Со мной вот так? А с ним нормально?

– Да, его люблю, а вас нет. Разницу чувствуете? – громко воскликнула, желая поскорее со всем закончить.

– Любовь? Что значит любовь? Ничего! Похоть!

– Это у вас так. Не судите по себе!

– Анна! Не дерзи мне! – отчеканил он, краснея, кидая в меня взгляд, полный ярости и презрения.

– Ну что вы? Я просто пришла с заявлением и попросила подписать. Завтра уже перевозим вещи. В детском саду еще вчера приняли заявление.

– Что? Завтра? А Давыдов в курсе? Он знает? – закричал Сусиков, хмуря густые брови.

– Зачем ему знать? Он мне никто! Никто! Я ненавижу этого мужчину, – непонимающе воскликнула, не понимая, почему этого мужчину ассоциируют со мной.

– Ты без него загнешься! – довольно заявил мужчина, на это надеясь, если оценивать его выражение лица.

«Так, надоело. Кто он такой, чтобы решить за меня? Мало ли чего он там надумал. Плевать с высокой башни. Я справлюсь! С любыми препятствиями!»

Во мне все кипело и горело. Даже не думала, что Сусиков может так довести. Сволочь. Отступила на шаг и процедила:

– Подписывайте! Или то, что вы говорили, не имеет смысла?

Егор Петрович некоторое время смотрел на меня, буквально убивая взглядом, а потом процедил:

– Ну что ты?! Имеет! Еще как имеет. И даже больше. Сказал, значит, так и будет. Все получишь завтра, и даже две недели не дам отработать. Убирайся и живи как хочешь. А я посмотрю, через сколько дней ты приползешь ко мне, умоляя, чтобы я принял на работу. Кому ты нужна с двумя детьми? Кому? А где сейчас жить собралась?! Я-то знаю, что твои родители живут с дочерью, и про кредит их. Они тебе не помогут. А раз ты такая гордая, если не легла под Давыдова, то я идеально подходил. Самый оптимальный выбор, но ты задрала нос, возомнила черт знает что. И я посмотрю, как ты с грохотом свалишься с пьедестала. Никому ты не нужна!

– Спасибо за мысли, но не стоило. Подпишите заявление и я уйду. Документы все привела в порядок. Вере Николаевне тоже напишу заявление, чтобы приготовили нужную сумму. И кстати, у нее есть девочка на мое место. Или нет? Вы же говорили, что дочке Сан Саныча необходима практика? Или не нужна?! В любом случае этот вопрос вы сами решите.

Сусиков резко пошел к столу, и, схватив бумагу, быстро написал наверху согласие, дату, а также сделал пометку, что две недели не нужно отрабатывать. Откинул документ в сторону и, вглядываясь некоторое время в мои глаза, выдал:

– Почему не написала заявление на выдачу денег по договору продажи?

– А какая форма? У вас же свои шаблоны, как я поняла. Насколько я знаю, по закону вы не имеете прав прервать договор, но у вас же особые условия и свои ограничения.

– Ты готова внести всю сумму? – недовольно рявкнул он.

– Нет.

– Рассрочки не будет, – буркнул мужчина. – Я итак слишком был добр к такой неблагодарной, как ты.

– Что писать? – пропуская его слова, не желая дальше трогать эту тему.

– Я сейчас свяжусь с Лупиковой и юристом. Когда завтра придешь за расчетом, тебе все дадут. Подпишешь что нужно.

– Хорошо. Я могу идти?

– Да, дорабатываешь, собираешь все вещи, чтобы больше не занимала должность, которой недостойна, – презрительно отчеканил он.

«Что?!»

Резко подошла к нему и гневно процедила:

– Я достойна этой должности и любой, что относится к экономической деятельности, а также мое высшее экономическое образование позволяет мне работать бухгалтером, а если пройти еще курсы, то и главного бухгалтера, а вот вы не умеете воспринимать ситуацию, не включая свои личные эгоистичные желания. Смотрю, унижать и оскорблять от недовольства для вас не проблема.

– Ты огорчила меня, – проговорил он, будто это должно объяснить недостойное поведение мужчины.

– И что? Это мое решение. И вы, как директор, должны достойно принять его.

– Принял. Погорячился. Прошу извинить за… суровые слова, – почти оторвал от себя извинения и уставился в бумаги на своем столе.

– Приняла к сведению. Завтра во сколько подойти?

– К трем, – сказал он и схватил документы, показывая, что очень занят.

Взяла заявление и, посмотрев на него, проговорила:

– Благодарю вас. Всего доброго.

Он только кивнул, читая документ, поэтому повернулась и пошла в свой кабинет, радуясь, что несмотря на скандал, бумагу мне подписали и завтра отдадут деньги. Очень надеялась, что так и будет. А пока соберу свои вещи в кабинете. Работу, все необходимое, я сделала. Осталось немного…

* * *

С работы я шла с грустным сердцем. Вроде со всеми делами почти завершила, все сделала, но на душе цвела грусть и тревога. Все же когда жила с Николаем, было много приятных моментов, да и как-никак, сколько лет проработала.

Проставляться и участвовать во всяких пьянках я не любила, пусть это странно, а вот чаевничать никогда не отказывалась. Поэтому после того как отошла от разговора, сходила в магазин за двумя тортами и взяла несколько бутылок шампанского с фруктами. Принесла в бухгалтерию, поставила на стол, пожелала приятного аппетита и пошла к себе. А через десять минут они со всем добром пришли ко мне в кабинет и принесли еще чай и конвертик с надписью «На счастье!». В общем, мы почаевничали, а потом они ушли, а я привела кабинет в порядок и сдала ключи.

И вот сейчас спешила за детьми. У них тоже последний день. Еще с утра мы принесли печенье и конфеты. Воспитатели обещали устроить маленькое чаепитие.

Забрала их, после того как они со всеми распрощались, смешно обнимаясь, что меня удивило, и мы дружно пошли домой. Только закрыла калитку детского сада, как услышала серьезный вопрос сына:

– Мама, а почему мы не будем здесь жить? Мы, правда, переезжаем к дяде Стасу, потому что он твой любовник?

На мгновение пораженно замерла, совсем не ожидая таких слов, а потом выдохнула и, взяв его за руку, проговорила:

– Это кто тебе такое сказал?

– Бабушка. Она пришла и отвела меня в раздевалку. Говорила, что я буду предателем. Да, еще сказала, что я враг и отец разочаровался во мне. Но я сказал, что нам нравится дядя Стас. А бабушка стала кричать, пока не пришла няня. И они стали ругаться. Мне было так страшно.

Резко обняла его, скрывая свои эмоции, и прошептала:

– Не слушай бабушку, твой папа как был, так и останется в наших сердцах. Мы помним его и очень любим. Правда?

Он кивнул, и я сильнее прижимала своего малыша, проклиная ведьму. Вот что за женщина? Змея, а не бабушка.

– А дядя Стас будет моим новым папой? – пролепетал он, выглядывая, чтобы видеть меня.

Не знала, что ему сказать. Хотела и переживала, что все будет не так, поэтому прошептала:

– Время покажет, а пока мы просто переезжаем. Дядя Стас нам помогает с переездом. Мы с ним хорошие друзья.

– Да? А почему бабушка так сказала? – виновато спросил он, желая понять.

– Она недовольна, что мы переезжаем и думает, что мы забудем папу. Но мы ведь его не забудем, правда? – с волнением спросила у него.

– Конечно, не забудем, – проговорил он и прижался сильнее.

Сонечка обхватила нас своими маленькими ручками, а потом мы услышала признание:

– А ко мне бабушка не приходила.

Улыбнулась и провела по головке, отмечая, что одна косичка расплелась, заговорщически шепча:

– Хорошо, что к тебе не пришла. Видишь, как Олежка расстроился?

Она кивнула, громко вздохнула, и так мы и стояли еще некоторое время, а потом пошли домой.

Уже когда подходили, заметила, что от нашего дома отъезжает иномарка. Сергей приезжал. Стас стоял на дороге и задумчиво смотрел вслед другу, пока не повернулся и не заметил нас. Дождавшись, когда подойдем ближе, он посадил Олега на плечи, а Соню взял на руки, громко спрашивая:

– И как настроение у маленьких атаманов?

Олег и Сонька стали выкрикивать, чем занимались, а я любовалась, с каким счастьем они общались со Стасом.

* * *

Поздно вечером, когда уже все сидели за столом и ужинали, Олег вдруг встал из-за стола и подошел к Стасу. Обнял его и сказал:

– А я не против, если ты будешь нашим папой.

Чуть со стула не свалилась, с огромным возмущением вглядываясь в лицо сына.

– Олег, – проговорила, намекая, что не нужно ему было говорить. Но разве ребенку объяснишь? Нет.

Стас обнял малыша и, посадив на колени, взъерошил волосы и сказал:

– Ань, все хорошо. Я буду счастлив, если у меня появится такой замечательный сын.

– А я? – воскликнула маленькая дочка. Спрыгнула с зоны и побежала к нему, пытаясь залезть на коленки, но брат мешал.

Строгов усадил ее и довольно выдал:

– Конечно! Как без такой красавицы?

Стас обнял их, и они счастливо заговорили, как птенцы, греясь в тепле рук.

Я же была в растерянности. Совсем не знала, как быть. Считала, что Стас может подумать, что это я им сказала. Не хотелось, чтобы он считал, что я требую от него признания и предложения руки и сердца.

Посмотрела на них и проговорила:

– Так, давайте мыться и спать.

– А мультик?

– Идите смотрите, а мы пока чай попьем, – предложил Строгов, и я усмехнулась, замечая, как заблестели глаза детей. Они кивнули и побежали, а мы остались одни.

Я посмотрела на довольного Стаса и призналась:

– Бабушка приходила в детский сад. Кричала, что ты… мой любовник и что Олег предал отца, раз собирается забыть его и поменять отца. Еще кучу гадостей…

– А воспитатели куда смотрели? – сурово спросил он.

– Вроде пытались выпроводить. Знаешь, сегодня последний день, поэтому даже не стала разбираться. С внуком не увидится, пока не извинится. А так… больше не хочу их видеть. Никого. Устала.

Строгов улыбнулся и, встав, потянул меня к себе, серьезно предлагая:

– Я могу сходить к ней.

Засмеялась и спросила:

– Что, новых эмоций и ощущений захотелось?

Он пожал плечами, и, обняв, выдал:

– Не хочу, чтобы ты расстраивалась.

– Ничего, я справлюсь.

– Отдала заявление?

– Да, Сусиков подписал, и с девочками чай попила.

– Все так страшно с ним? Говорил же, что мне нужно с тобой, – серьезно выдал мужчина.

– Да нет, просто неприятно.

– Понимаю. Завтра будет новый день.

– Да, – улыбнулась и предупредила: – К трем часам пойду за деньгами и трудовой.

– Могу отвезти.

– Буду рада, – прошептала и, посмотрев на дверь, нежно поцеловала в губы.

– Они согласны, чтобы я был папой, а ты смотришь по углам, – вдруг ревностно выдал он.

– Ну… я пока не могу привыкнуть…

– Не поверю, что такая серьезная красавица может чего-то бояться.

– Ну, я ведь женщина, – с улыбкой напомнила.

Он провел по спине и хрипло выдал:

– Поверь, я это понял с первой секунды, как тебя увидел.

– А я думала, что ты плохо себя чувствовал, – напомнила ему, слегка прикасаясь к губам.

– Но даже в темноте был поражен твоей красотой.

Улыбнулась и провела по сильным рукам, кокетливо замечая:

– Оказывается, ты еще и романтик.

– Нет, но отлично притворяюсь, – нагло выдал он и накрыл мои губы в нежном поцелуе, постепенно перерастающим в страстный и чувственный.

Глава 17

17 апреля, среда

Проснулась я оттого, что не ощущала тепла. Поднялась и поняла, что Стаса нет. В сердце кольнуло, и дрожь пошла по телу – не к добру. Включила свет и, заметив, что теплых вещей нет, испугалась. Натянула джинсы и кофту, так как температура на улице была минус пять, и вышла из комнаты. И здесь его не было. Взглянув в окошко, увидела снег, падающий хлопьями. Поразительно. А я позавчера теплые вещи убрала.

Достала теплые ботинки и пуховик и вышла на улицу. Заметив свечение от фар, поняла, что Строгов в машине, собирается уезжать.

«Зачем? Куда?»

Резко бросилась к нему. Не думала о глупостях, лишь плохое предчувствие не давало покоя. Все во мне говорило, чтобы не пустить его. Готова была на все, чтобы только не допустить беды. Открыла дверь и бросилась к машине, когда Строгов собрался отъезжать. Ударила по стеклу и посмотрела внутрь, замечая взволнованный взгляд мужчины.

Стас заглушил машину и вышел. Я поскорее обошла и взволнованно спросила:

– Ты куда?

– Анюта… – начал он, но я видела, что правду не скажет, а только попытается успокоить.

– Стас, я спросила, куда ты собрался в пять утра? – резко выдала, желая знать правду.

Он вздохнул и нехотя выдал:

– Мне позвонил Давыдов. Договорился о встрече.

Внутри все оборвалось. Я подошла ближе и, вцепившись в его куртку, воскликнула:

– Нет. Ты никуда не поедешь!

– Анюта, со мной все будет хорошо, – уверенно выдал он.

– Нет! Не будет! Не будет! Так и Николай говорил, когда поехал разбираться, а потом его в лесу мертвого нашли.

– Да пойми ты… я ведь и докажу, что Давыдов твоего мужа убил. Справедливость восторжествует. Ведь твой муж не единственный кого он убрал, там есть и юная девушка…

Ничего не поняла. Нахмурилась и прошептала:

– Какая девушка? Ты о чем говоришь?

– У Сереги есть двоюродный брат. Его дочь. Лиза.

– То есть… ты…

– Серегу отстранили, я помогаю ему.

– Подожди, но как…

– Меня подстрелили его люди, когда я назначил ему встречу. Но там невозможно было доказать. И тогда ты меня пасла.

– Подожди! Подожди… Ты один назначил встречу ему, чтобы разобраться? А он отправил людей?

– Анюта, я не могу разговаривать. Мне нужно ехать. Завтра… вернее, уже сегодня у нас все будет хорошо. Мы уедем и забудем эту деревню и все, что случилось как страшный сон. Будем счастливы, – убежденно говорил Строгов, сжимая мои плечи.

– Нет, это слишком опасно. Опасно! Пожалуйста, не нужно, – упрашивала, не собираясь его отпускать. Плевать на разборки. Я хотела, чтобы он жил и мечтала быть с ним счастливой. А сейчас… Николай тоже думал, что все хорошо, но случилось несчастье – его убили.

Рывок, Стас поднял меня, закинул на плечо, и понес к дому. Начала бить его по спине и кричать:

– Немедленно поставь меня!

– С ребятишками нужно быть. С ними. Я приеду, и потом обещаю – все у нас будет хорошо.

– Нет, Стас, пожалуйста. Пожалуйста, – почти кричала, злясь, что он не понимает. Зачем нужно рисковать? Зачем?

– Ань, прекрати драться! Я сильнее, и мне нужно ехать.

– Тогда возьми меня, – с надеждой просипела, считая, что Давыдов ничего не сделает Стасу. – Возьми, чтобы я была уверена, что все будет хорошо. Пожалуйста!

– Нет, ты с детьми. Никуда. Ни до какого леса. Поняла? – с этими грозными словами он открыл дверь и поставил меня на ноги.

– Будь здесь.

Я только сделала шаг к нему, как услышала плач. Обернулась и посмотрела в сторону детской комнаты. Дочка.

– Соня пить хочет. Иди, – выдал Стас, делая шаг от меня к двери.

– Пожалуйста, не уходи, – заклинала его, но мужчина лишь дернул на себя и горячо поцеловал, шепча на ухо: – Иди к дочери. Все будет хорошо. Я знаю.

Стояла и смотрела, как он уходит, а внутри бушевала буря. Дочь еще сильнее заплакала, и я бросилась к ней. Оказавшись у кровати, погладила по голове, успокаивая свою девочку. Когда она посмотрела на меня, ласково прошептала:

– Ну все, маленькая, успокойся. Я здесь.

– Мама, я пить хочу, – пролепетала малышка, хватаясь за мою руку.

Дала воды и укрыла одеялом, чувствуя, что готова разреветься от отчаяния. Дождавшись, когда дочь уснет, пошла на улицу. Естественно, я не планировала бегать по лесам, но не могла спокойно сидеть.

Снег все сыпал и сыпал, а мороз щипал за лицо. Разыгралась настоящая зима в апреле, но я этого совсем не замечала, словно это нормально. Я стояла на дороге и смотрела вдаль.

Через время я дрожала от холода, слыша стук своих зубов. Реветь уже не могла, потому как горло першило от боли. Время остановилось и, казалось, прошла вечность.

Сто раз выходила на дорогу, но ничего не видела. Ничего.

«Как же так? Почему он так долго? Что там происходит?»

* * *

Когда услышала звуки, быстро бросилась на улицу. К воротам подъехало несколько машин, в том числе и Сергея. В машине Стаса сидел неизвестный мужчина в форме, поэтому на мгновение застопорилась, не зная, что и думать. Я бросилась к Сергею, и когда добежала, заметила на пассажирском сидении Строгова. Застыла на месте и смотрела, как он осторожно выходит, открывая рукой дверцу, отмечая, что плечо пуховика в крови. Бросилась к нему и, не прислоняясь, прошептала:

– Боже мой… В тебя стреляли. Сумасшедший, зачем же ты поехал?

– Все хорошо. Пуля чуть задела, – выдавливая улыбку, подбодрил он меня. – Главное, что теперь Давыдов за все ответит.

Осторожно обняла его за шею, дрожа всем телом. Эмоции зашкаливали, была счастлива, что он жив. С нежностью всматриваясь в любимые уставшие глаза, попросила:

– Пойдем домой? – мужчина сделал шаг ко мне, но скривился, поэтому испуганно выдала: – О боже! Нужно вызвать скорую…

– Я уже вызвал, в пути, – заверил Сергей, оказавшись рядом, с недовольством осматривая рану друга, и добавил: – Рад, что все хорошо.

– Пойдемте в дом? – пригласила, желая поскорее оказаться внутри, чтобы позаботиться о своем герое.

Мужчины кивнули, а Сергей пообещал, что подойдет чуть позже. Мы прошли в дом, и я усадила Стаса в кухне на стул, а сама поставила чайник на плиту, желая обработать рану и напоить горячим чаем.

Услышав шорох, обернулась. Мужчина пытался снять верхнюю одежду. Подошла ближе и помогла снять пуховик. Пораженно смотрела на бронежилет с дыркой от прострела и поспешила избавиться от него, проверяя на раны.

– Анюта, все нормально. Только плечо, там царапнуло.

Прижалась к его телу, закрыла глаза от счастья и призналась:

– Как ты меня напугал. Я чуть с ума не сошла.

Он задумчиво посмотрел, а когда хотел отойти, притянул и спросил:

– Я бы вернулся к тебе… – сделал паузу, жадно поедая глазами, и убежденно добавил: – Знал, что все будет нормально.

– Это он… убил Николая? – спросила, прекрасно зная ответ, но отчаянно желала услышать.

Мужчина кивнул, сжимая мою ладонь, и произнес:

– Да. У меня был микрофон. И когда он взял меня на прицел, то поделился тем, что произошло три года назад.

Не могла сдвинуться с места. Окаменела. Была в шоке. Хоть я подозревала, чувствовала, была убеждена в том, что именно Давыдов убил моего мужа, но эмоции заглушили сознание.

Строгов на мгновение замолчал, очевидно, не желая вдаваться в подробности, чувствуя мое состояние. Он выдал кривую улыбку, свидетельствующую о печали, и поделился:

– И про Лизу он упомянул после моего утверждения в подозрении. Поверь, мы долго к этому подготавливались, поэтому я знал, на что давить. Теперь осталось немного, в ближайшее время Давыдов покажет, где его люди закопали девочку.

Стало страшно. По коже пошли мурашки. Я провела по его волосам ладонью и прошептала.

– Но как… так получилось?

– Безнаказанность порождает вседозволенность. Она только поступила в институт, поздно вечером зимой приехала в район, и когда автобус через час отправился дальше, ее уже не было. Только вещи передали родителям.

Закрыла рот рукой, ужасаясь, что дальше случилось. А тем временем мужчина продолжал:

– Один свидетель был – бомж Григорий. Он видел, что она разговаривала с Давыдовым, притом, как хорошие знакомые, а потом села к нему в машину. Через несколько неделю мужчину нашли – убитого и замерзшего на помойке. Стали расследовать. Бывшая сожительница поделилась, что через два дня после происшествия приходил к ней и хвастался деньгами, предлагал вернуться. Она предположила, что из-за денег его прирезали свои же. Больше потом его никто не видел.

– А как вышли на Давыдова?

– Подруга призналась, что девушка по интернету стала общаться с состоятельным мужчиной, который пообещал спонсировать любые ее капризы. Потихоньку стали докапываться и вышли на него. Но у Давыдова тут все схвачено, поэтому обходили как могли.

– И он…

Мужчина кивнул и притянул сильнее, вдыхая мой запах, словно искал тепла.

– Теперь все закончится?

– Да. Правда, еще будет следствие, но там уже Серега сам. А мы… Ань, я все же надеюсь, ты не передумала переезжать отсюда? Давыдов теперь не будет мешать, и ты… можешь поменять решение.

– Не передумала, – ответила с улыбкой, чувствуя, что очень этого хочу.

Послышались шаги, и в дверях показался Сергей. Он улыбнулся и выдал:

– Стас, иди, там скорая подъехала. Посмотрит Петровна тебя и дальше по вызовам покатит. А я, если хозяйка не против, то горячий чай выпью.

– С радостью, – сказала и выключила чайник, который в эту секунду закипел. Закрыла газовый баллон и достала из буфета кружку.

Стас поднялся, посмотрел на меня и друга, и выдал:

– Я рядом. Серега, смотри мне!

Мужчина засмеялся и весело проговорил:

– Да все с тобой понятно. Давай иди. Там… Петровна… невероятно нервная женщина. Она вечно куда-то бежит и всегда всем недовольна.

– Работа у нее такая, – произнесла я, наливая крепкой заварки в кружку.

– Ага, это точно, – подтвердил мужчина, присаживаясь на стул, провожая друга, выходящего из кухни.

Когда налила чай, поставила на стол кружку и пододвинула к гостю конфетницу с печеньем и пастилой. Задумалась и вспомнила, что еще клубничное варенье есть. Нужно угостить. Достала банку из холодильника и начала осторожно переливать в пиалу.

Мужчина внимательно наблюдал за мной, а потом выдал:

– Рад, что у вас все так вышло. Совсем не ожидал, что вот любовь выйдет из задания.

Пролила мимо, зацикливаясь на последних словах. Осторожно вытерев рукой, резанув кожу о торчащий маленький осколок у горлышка, сдавленно спросила:

– Почему так?

– Ну как?! Представьте, Анна, он приехал ко мне, попросил все документы, кто и что. Спросил про вас, с кем живете, про Давыдова, что за деревня, а потом… звонок ночью, чтобы забрал его. Приезжаю, а он ранен, но вместо больницы просит отвезти в деревню к этому дому.

Поставила банку на стол, не в силах держать, в полной уверенности, что разобью. Руки дрожали.

Старалась заглушить эмоции. Выдавила улыбку, чтобы Сергей не понял моего состояния, и просипела:

– Приятного аппетита!

– Спасибо, но все лишнее, люблю просто чай – горячий и крепкий.

– И что потом? – выдохнула, но уже не смотрела на него. Не могла. Судорожно вытирала кровь от пореза о чистую марлю. Как знала… не упаковала в аптечку.

И вообще… зачем я все упаковывала?

– А потом случилось то, что есть. Оказывается, бывают чудеса! И теперь вы не одна с детьми, есть сильное плечо. И Стас, наконец, нашел свою вторую половину, а то совсем помешался на своей работе, – весело заявил он, пока не посмотрел на меня.

Вероятно, на мне не было лица, потому как мужчина нахмурился и, очевидно, предположив, что сказал лишнего, виновато выдал:

– Ой, да вы не берите в голову! Главное, что сейчас…

– А что сейчас? – уточнила у него, до боли сдавив пальцы, стараясь держать каждый мускул, чтобы быть обычной и безразличной.

– Анна, вероятно, я что-то не так сказал или обидел? Вы простите… – начал он и поднялся.

Покачала головой и прошептала:

– Нет. Все верно. Я… даже вам благодарна. Знаете, – сделала паузу и добавила: – Вы скажите Стасу, что ему лучше быть в больнице. Пулевое ранение – дело серьезное, нужно быть под наблюдением, а я в роли медсестры участвовать отказываюсь. Вроде как надобность отпала – все преступники пойманы. И он… сам справится.

– Анна…

– Все хорошо. И я прошу покинуть мой дом, – попросила и коряво улыбнулась, проклиная себя за наивность. Поверила в сказку, как сопливая идиотка. Поделом мне. Надо же…

На мгновение стало нечем дышать, но я просто стояла. Не устраивать же сцен. Зачем? Спектакль окончен.

А Строгов хорош! Молодец! Даже слов нет… Не удивлюсь, если сам себе прострелил плечо.

– Анна, вы, вероятно, не так поняли, – попытался успокоить меня мужчина, что у него отвратительно получалось. Но ничего… пусть возьмет несколько уроков у Стаса, тот виртуозно все делает. Быстро научит.

– Ну что вы? Я все поняла. Прощайте. И прошу… не беспокоить нас… НИКОГДА.

На лице мужчины читала много эмоций. Совершенно не умел держать себя, в отличие от некоторых. Строгов невероятный актер! Талантище! Надо же… даже меня, наученную горьким опытом, побитую жизнью, заставил поверить в счастливую историю. Сказочник.

Сергей внимательно смотрел на меня, а потом пожал плечами и направился на выход, а уже у двери остановился и произнес:

– Анна, простите.

Повернулась и сухо заметила:

– Рада была помочь следствию. Всего доброго.

Он кивнул и вышел, а я… осталась в одиночестве, заставляя себя ровно стоять. Что уж теперь… Посмотрела на кухню и с ужасом осознала, что моих вещей нет. Мы ведь сегодня переезжаем. Все собрано и упаковано.

«Как глупо…»

Медленно подошла к столу и взяла кружку с недопитым горячим чаем. Вылила его в помойное ведро и пошла в спальню, где у входа лежала спортивная сумка Строгова. Заметив его второй телефон, затолкнула в боковой карман сумки и, схватив за ручку, вынесла в коридор, что выходит на улицу. Поставила на лавку, считая, что намек будет понятен, тем более Сергей ему передаст наш разговор.

Надо же… Получается, все знали. Или нет? Неважно. Все равно. Мне плевать. Плевать! И еще раз плевать.

Вытерла предательские слезы и пошла в дом, наблюдая, что скорая еще стоит у ворот, а вот машин почти нет. Посмотрела на дверь, и появилось желание закрыться, но сдержалась. С таким мужчиной не пройдет, он выломает дверь. Нужно сказать ему прощальные слова и не забыть про благодарность. Теперь моя главная проблема ушла, справедливость восторжествовала, и я вроде как могу спокойно жить. Да вот, какой он молодец и благодетель! Вероятно, он зря из полиции ушел, таких там как раз не хватает.

«Не стоит о нем. Мне же плевать… Я справлюсь…»

Так, теперь вопрос нужно решать с жильем.

Устало опустилась на диван, чувствуя себя развалиной. Словно мне было сто лет, и жизни я достаточно нахлебалась.

Но нет, это лишь сейчас. Слабость от неожиданности и предательства.

Но я опять не о том. Совсем не о том…

Важный вопрос – где жить? Оформление будет нескоро и затянется, хотя я попрошу Алису поторопить бабушку. Теперь это очень важно. А пока переберемся к родителям. Только вот там сестра с детьми… Конечно, будет тяжело, но можно потерпеть. Хотя Ольгу терпеть – нужны стальные нервы. Эгоистка и капризная принцесса.

Может, прореветься?! Поможет? Нет. Обойдусь. Он не стоит моих слез.

Предатель.

Хотя так хотелось завыть. Буквально сдерживала себя. Еще не время…

Послышались шаги, и я пообещала себе, что буду спокойной и дружелюбной. Герой же ко мне идет. Еще немного и смогу пожалеть себя за глупость.

Строгов буквально влетел в зал, источая возмущение и ярость. Он сделал шаг, но я остановила словами:

– Не стоит. Сумка там, больше твоих вещей нет. Попрошу освободить мой дом.

– Анют, ты что несешь? Мы сегодня переезжаем ко мне и все будет хорошо, – убежденно заявил Стас, хищно приближаясь ко мне. Попытался притронуться, но застопорился, когда я сухо отчеканила:

– Не нужно меня трогать!

Строгов секунду воспринимал мои слова, а потом присел на корточки, морщась от боли в плече. С огромной надеждой посмотрел на меня и проговорил:

– Анютка, красавица моя, не говори так. Я виноват в том, что без твоего ведома решил воспользоваться помощью, но когда познакомился… понял, что пропал. Черт, Анюта, ты пойми, мне нужно было в короткие сроки вывести Давыдова на конфликт и я…

– Решил использовать меня и моих детей? – помогла ему, чтобы он не украшал действительность.

– Черт! Я не по сценарию с тобой спал, – почти прорычал он, прикасаясь к моей руке, сбавляя тон. – Анюта, поверь, если бы ты не будоражила мою кровь, я бы никогда к тебе не прикоснулся.

– И на этом спасибо. А то бы… неприятно было, если еще и заставлял себя.

– Анютка, милая, перестань.

– Да, перестала я… Перестала, – устало выдала, считая, что нужно заканчивать разговор. Не нужен он нам, тем более, когда все во мне стремилось верить каждому слову обманщика. Но больше не стоило доверять. Прочистила горло и проговорила: – Ты прав – мы уезжаем: ты – к себе, а я – к родителям. Временно.

– Ты едешь ко мне! – рявкнул Строгов, отчего чуть не вздрогнула, совсем не понимая его претензий. Что еще нужно? Не наигрался в семью?!

– Так, товарищ Строгов, я попрошу вас не повышать тон и указывать в другом месте. Я выполнила свой гражданский долг – помогла, поэтому прошу не задерживаться в мо… – хотела сказать «моем», но ведь и дом уже не мой. Черт. Посмотрела в сторону окна, отмечая, что снег продолжает падать, и договорила: – в этом доме.

Медленно обернулась и посмотрела ему в глаза. Ощущая, как что-то дрогнуло в груди, понимая, что еще немного и разревусь, попросила:

– Прошу, уходи.

– Ань, я не уйду. Даже не собираюсь возвращаться в Москву без тебя и детей. Вы моя семья!

– Работа – твоя семья, а мы…

Он схватил за плечи и потянул вверх, прижимая к себе, но я не двигалась, оцепенела. Когда смогла говорить, уверенно сказала:

– Уходи!

Стас некоторое время смотрел на меня, а потом отступил и выдал:

– Анюта, ты мне дорога.

Безразлично кивнула и показала на дверь. Мужчина с обидой усмехнулся и пошел в правильном направлении. Внезапно обернулся и проговорил:

– Смотрю, ты счастливой быть не хочешь.

И он это мне? Мне?! Я как дурочка доверилась, поверила, позволила детям думать, что дядя Стас нечто большее для нашей семьи, чем гость, а все оказалось игрой очень умелого актера.

Усмехнулась и спокойно выдала:

– Вероятно. Поэтому не стоить тратить сил и слов. Уверена, на следующем задании ты попросишь Сергея не говорить о том, что не следует.

– Анюта…

– Все, Стас, уходи. Не нужно. Мне хватит того унижения, что сейчас испытываю. Выходит, все участники были в курсе задания.

– Только Сергей знал.

– И за это отдельное спасибо. До свидания.

Сказала и пошла в детскую комнату, желая закрыться и не видеть его. Стоило только оказаться за дверью, прислонилась спиной и стала ждать. Безмолвная неприятная тишина. Стас не уходил. Но стоило только закрыть глаза, как услышала грохот.

«Ушел. Вот и правильно! А то… задержался в деревне…» – подумала, сдерживая всхлипы, рвущиеся из груди, лишь ладонью вытирая слезы. Плакать нельзя – дети проснутся. И это так… ничего не значит. Просто мимолетная слабость, когда разбито сердце.

Глава 18

30 апреля, вторник

Смотрела в окно, удивляясь скверной погоде. Позавчера тепло, а сегодня вновь пришлось теплые куртки доставать из сумок. Чувствовала себя отвратительно. До сих пор не могла поверить, что вот так все обернулась. Я, конечно, справлюсь, но вот состояние было ужасным.

Не верила в то, что произошло, а также поражалась, что нашла в себе силы, чтобы после всего пойти на работу, написать заявление, взять деньги и уйти. Нужно сказать, что в администрации было тише, чем на кладбище. Все смотрели на меня с извинениями и с сочувствием, а мне этого добра не нужно было. Нуждалась я в поддержке, когда мужа убили, а не сейчас. Тогда мне было плохо, я умирала душой, но меня заживо закапывали, показывая свою «доброту». Накинулись словно злые собаки на лису, безжалостно разрывая на куски. А сейчас… не хотела их видеть и тем более принимать извинения.

Не знали они… Конечно, легче обвинить женщину, приписать ей мужика, все грехи на свете, и оболгать, чем понять и узнать правду. Ведь так проще и веселее, можно что рассказать.

Особенно поразил Сусиков. Бывший директор предложил остаться, обещая, что все будет, как раньше и он не посмеет докучать своим вниманием. Мужчина признал, что ошибался и решил загладить свою вину. Но я только забрала документы и пожелала удачи. Была уверена в том, что через неделю он бы опять вспомнил, что у него пустует вакантное место любовницы.

Свекровь… даже не хотела вспоминать. Сейчас она проклинала Давыдова и, естественно, меня, считая виновницей, зачинщицей, колдуньей. Все как обычно. Ничего нового. Ну а как по-другому? У нее всегда я виновата. Не представляла, как ей теперь будет житься, когда меня не будет рядом. Она же заскучает.

Переехала к родителям, с которыми проживали сестра и племянники. Все мои вещи оставили в летней кухне и спали мы на диване в зале. Вроде нормально… ночью, когда все отдыхали. Днем с детьми, а вот вечером, когда все возвращались домой, было тяжело и непривычно.

Посмотрела на стол, посыпанный мукой, на котором лепила пельмени. Две партии были готовы и хранились в морозилке. Своих малышей покормила, поэтому думала прогуляться. Скоро должна была вернуться мама с племянниками. И хоть садик находился совсем в другой стороне от больницы, она забирала их сама, так как Ольге было некогда.

Моя старшая сестра вела студенческий образ жизни на каникулах: спала до обеда, а ночью гуляла до утра. Малышами занимались родители, а она пыталась устраивать свою жизнь. Если случайно мои малыши будили «спящую красавицу» истерила и орала, что я не могла терпеть, особенно когда пыталась кричать на моих детей. Вечером, когда собирались, было сложнее всего. Еще ни разу нормально не поели. Не представляла, сколько еще так выдержу. Моим тоже было тяжело, они привыкли совсем к другой жизни.

Подруга внезапно уехала на две недели в Санкт-Петербург. Обещала, что как только вернется, начнет оформление квартиры. Я ждала.

Самое сложное было то, о чем старалась забыть и не могла. Всеми силами пыталась отвлечься, чтобы не думать о том, что действительно било по рассудку.

Строгов удивлял своей наглостью и непробиваемым характером. Он несколько дней ждал, очевидно, давая мне возможность успокоиться, а потом пошли звонки. И, естественно, что и стоило ожидать от такого мужчины, посмел сюда явиться. Отмечая, как меня это сильно задевает, к нему вышел отец. Они поговорили, а потом папа зашел и попросил меня выйти. Это все слова. Даже не представляла, что Стас ему сказал, и тот с надеждой смотрел на меня. Вышла и сразу попросила:

– Не приезжай сюда.

Вот так… без лишних слов. И только хотела уйти, а он уже рядом, почти вдолбил в свое мощное тело и выдал:

– Я не уеду, пока мы с тобой нормально не поговорим. Черт, Анют, дай мне хотя бы несколько минут.

– Будешь применять силу? – уточнила, на что он сразу отпустил, а я пошла домой, не желая его слушать. Обмана уже достаточно.

Не хотела больше ничего. Оказалось, больно поверить в сказку. И глупо. Влюбилась и получила за свою наивность и доверчивость.

Но ничего, справлюсь. А он пусть уезжает куда хочет, как-нибудь переживу.

Пообещала себе не вспоминать, чтобы не рвать душу. Что было, то было. Но когда читала его сообщения, наблюдала за ним, стоя у окна, чувствовала, что начинаю сдаваться. Я хотела простить, что меня угнетало, поэтому держалась, напоминая себе о том, что он меня использовал.

Начала вновь раскатывать тесто в колбаски, чтобы потом резать на куски. Одной не так удобно, но я привыкла. На секунду застыла на месте, услышав звук шагов. К родителям в такое время редко кто заходил, все знали, что они на работе.

Дверь открылась и вошла сестра. Злая, почти с ненавистью взирающая на меня. Что-то случилось… раз явилась через двадцать минут, как вышла в нарядном платье.

Молча продолжала катать скалкой по тесту, пока не услышала злые слова:

– И что теперь всегда будешь здесь торчать? Домработницей решила поработать?

Продолжила заниматься своим делом, не обращая внимания. Если отвечу, будет скандал. С сестрой не умели иначе, что угнетало. Все люди как люди, а мы будто две змеи – она нападала, я отбивалась. И вот так всегда. Не нашли общего языка в детстве, и сейчас уже не стоило на это надеяться.

Оля подошла и встала рядом. Цокнула и процедила:

– Ну что скажешь? Когда уже дашь мне спокойно жить?

Посмотрела на нее и просветила:

– Не переживай, мы тут временно. В отличие от тебя я хочу собственный дом, и замечу, что самостоятельно обеспечиваю детей и плачу за свои кредиты.

Сестра вмиг побелела от злости, потом покраснела и, сделав шаг, закричала:

– Что? Да кто ты такая, чтобы мне указывать на ошибки?! Я не робот. Это ты бесчувственная стерва, вот и дохнут твои мужики. Поняла?

Даже не поняла, как положила скалку, развернулась и толкнула ее в сторону, сдерживая себя от желания ударить по лицу. Я выше этого. Она в шоке смотрела на меня, а потом поправила черное облегающее платье и возмущенно процедила:

– Да как ты посме…

– Следи за своим языком, – грубо выдала и вернулась к столу, вновь начиная катать тесто.

– Очевидно, мне придется съехать, раз ты здесь со своими… детьми, – последнее слово она буквально выплюнула.

– Поверь, мне все равно, – успокоила ее.

– Конечно, тебе ведь хочется выкинуть меня отсюда. Да, я права? Мне уже это порядком надоело… маме скажу, чтобы вечером нас собрала.

– Зачем ждать? Начинай сейчас, – не удержалась, прекрасно зная, что она блефует.

– Без тебя разберусь!

– И куда пойдешь? – уточнила, зная, что ее слова ничего не значат. Сотрясает воздух, как обычно, пытаясь строить из себя жертву.

– Да хоть на вокзал! Лучше, чем с тобой. И что тебе нужно? Приехала она. Проблемы? Вот и решай сама! Я здесь, значит, уйти должна ты!

Прокричала и обиженно направилась в сторону двери, за которой начинался коридор, а потом шли две спальни и зал. Она взялась за ручку, а мне стало мерзко от всего. Я села на стул и, захватывая вилкой фарш, начала раскладывать на тесто. Недовольно покачала головой и тихо спросила:

– Оль, скажи, а почему тебе всегда хочется унизить или оскорбить меня? Я же твоя сестра.

Она задумчиво провела глазами по кухне, скривила лицо, и выдала:

– Да бесит, что ты всегда такая правильная. Тебе вот самой не противно от всего этого? Неужели не хочется быть как все?

– Ну что ты… Я как все: куча ошибок, падений, но иду дальше.

– Нет, это другое. Знаешь, ты всегда такая умная, родители гордились, а я не хотела стараться и сейчас не хочу. Зачем это? Зачем что-то делать? Разве от этих усилий можно быть счастливым? А я счастлива! Живу как хочу, и мне все равно, как должно быть или как хотят другие.

– Да? – пораженно воскликнула. – Ты счастлива?! Счастлива, когда дети у родителей, а ты неизвестно где? Когда набрала кредитов, а родители платят? Ты ведь не хочешь помогать, заботиться о своих детях, полностью свалила их на маму с папой. Вот это – счастье?

– Да, а что не так? Что? – закричала она, двигаясь ко мне. Каждый жест, гневный взгляд, трясущиеся руки – все в ней кричало о том, что она раздражена. Еще немного и взрыв обеспечен, чего я совсем не хотела.

– Не кричи! Дети дома, – спокойным тоном попросила ее.

– Ну и что! Твои дети. Так что тебе не нравится?

– За свои ошибки каждый отвечает сам. Но тебе не понять, ты все валишь на других. Главное – тебе легко, а то, что им тяжело – неважно, – сказала, начиная лепить и укладывать в поднос с мукой.

– Не говори глупостей. Что за гон? Они родители! Это их обязанность – помогать мне.

– А что тогда своих обязанностей не выполняешь? Детей родных не воспитываешь, родителям скинула. И да, не содержишь их. Ты своих обязательств не выполняешь, а про родительские говоришь…

Сестра сделала шаг ко мне и с яростью процедила:

– Не выполняю – и ладно, не твое дело. Мне помогают, а тебе просто завидно. Они меня любят, вот и весь ответ.

– Поверь, я не завидую. Но не нужно мне говорить о том, что сама не делаешь.

– Ань, знаешь, а я вот не хочу заботиться. Я ничего не хочу. Совсем ничего. Я хочу, и буду жить так, как мне нужно. И все. Разговор закончен. И я обязательно сделаю так, чтобы тебе тут жизнь медом не казалась. Свалишь как миленькая.

– Не тебе решать.

– Это мы еще посмотрим, – пообещала она и скрылась в коридоре, уже выкрикивая из спальни: – Приехала она… учит. Без тебя разберусь.

Я молчала. Зачем, если бесполезно говорить? Только тратить время и слова. Все равно ничего не даст. Ольга такая и есть – покричит, а потом забудет. Живет только мгновением, думает, что взбредет, и не всегда по делу…

Через час я уж помыла посуду и решила погулять с малышами. Накрасилась, переоделась в брюки с кофточкой и пошла в зал. Заметив, что Оля спала, поэтому как можно тише собрала детей, и мы пошли на улицу, по дороге обсуждая, куда пойдем.

У магазина, куда решили заглянуть в поисках вафель со сгущенкой, я почувствовала взгляд. Огляделась, но никого не увидела. Выбрав все, что хотела, медленно пошли в сторону детской площадки.

Олег был замкнут и с обидой смотрел на меня. Он очень скучал по Стасу, несколько раз спрашивал, но я старалась уйти от ненужного разговора, сказав, что Строгов уехал по делам в Москву. Соня тоже спрашивала, но не так, как сын. Малыш переживал и мечтал, чтобы дядя Стас вернулся, откровенно заявляя об этом.

Когда пришли, села на лавочку и смотрела, как они дружно играют. В голове было столько мыслей, столько дел и не знала, в какой очередности буду приступать к ним. С садиком отец сказал, поможет, но только когда с домом решу, а значит, все это время с ними жить. Вздохнула, пытаясь найти плюсы. Не нашла.

С горки скатилась Соня. Она поправила шапку, засмеялась и побежала к лестнице, чтобы подняться. Олег стоял на вершине у спуска, ожидая ее. Задумалась – мы стали вечером много гулять. Это, конечно, хорошо, но переусердствовать не стоило. Но так мы старались избегать скандалов. Не проходило и десяти минут детских игр, как начинались слезы, крики, и нет бы всем по попе, и чтобы смирные были, но нет, Ольга устраивала скандал.

Устало вздохнула, вспоминая ее крики о том, что я и мои дети выживают ее из родного дома. На второй день нашего пребывания в гостях она вообще разревелась и начала вещи собирать. От такого цирка маме стало плохо. После таких сцен я собирала детей, и мы отправлялись гулять, если было не сильно поздно. Потом заблаговременно выходили на прогулку. Последние дни похолодало, поэтому невозможно было долго находиться на улице, возвращались и сразу шли в зал. Но Ольга и тут нашла проблему – начала кричать, что в родном доме фильма посмотреть не может. Была готова уйти в гостиницу, но мест не было – все шесть комнат заняты.

А сегодня отец поздно будет, а значит, лучше задержаться. Зная сестру, могла с уверенностью сказать, что Оля устроит знатный концерт. Поэтому будем здесь, пока малыши не попросят домой.

Раздался громкий звонок. Достала сотовый телефон из сумки и увидела на экране неизвестный номер. Нажала на прием и услышала мужской голос, по которому сильно скучала.

– Анюта…

Закрыла глаза, не в силах говорить, не желая отключать связь.

– Можно подойти к детям? – уверенно спросил он, но я чувствовала, что он обращается с просьбой.

«Поблизости… Следит за нами».

Покачала головой и прошептала:

– Зачем?

– Хочу увидеть.

– Им еще тяжелее будет.

– А я не хотел, чтобы им тяжелее было. Это ты так решила.

– Стас…

– Я поиграю с ними и потом… мы сходим в кафе, чтобы не замерзли, как вчера.

Не стала спорить. И пусть не замерзли, но мы долго вчера здесь играли. Задумчиво посмотрела на детей и выдохнула:

– Подходи.

Уже через пять минут его машина подъехала к площадке. Он вышел и закрыл дверь, направляясь к нам. Дети словно почувствовали, посмотрели в его сторону, а потом радостно закричали. Счастливые и довольные они бросились к нему. А я сидела и переживала, верно ли поступила.

Конечно, я видела, что Стас к ним хорошо относится, любит, но когда все строится на обмане, очень тяжело принять хорошее отношение.

Напряженно наблюдала, как дети катались на качелях, а Строгов их раскачивал. Потом бросились ко мне со счастливыми мордочками, громко выкрикивая:

– Мама! Мама! Пойдем в кафе?!

Стас подошел, и стало жарко. Я кивнула на его приветствие и предложение, и, поднявшись, пошла за ними, слыша веселые крики детей. Сели в машину и поехали в кафе, в котором жарили невероятно вкусные беляши и чебуреки. Заняв столик, сидела и наблюдала, как дети со Стасом делают заказ у стойки.

В помещении было тепло и изумительно пахло домашней выпечкой. Быстро согрелась и я сняла куртку, думая о том, что нужно разговаривать с сестрой. Не дело эти прогулки. Дети могут заболеть.

Стас и мои любимые малыши вернулись с беляшами, булочками, чаем и соком. Дети весело щебетали, рассказывая обо всем, и я старалась сконцентрироваться на их словах, чувствуя обжигающий взгляд Строгова.

– А Коля специально меня толкнул и начал плакать. А потом пришла тетя Оля и начала кричать, – пожаловался Олег.

– И меня толкнул, – пролепетала Соня, усиленно кивая.

– Она нам сказала уходить…

Окончательно очнулась от своих мыслей, повернулась к сыну и попросила:

– Олег…

– Ну, мама, это же наш дядя Стас, не чужой! Он должен знать, какие они плохие.

– Они не плохие. Это твои братья и тетя.

– Ладно, – пробурчал сын и начал уплетать. Посмотрела на мужчину и увидела, что его глаза горят недовольством. Уверена, он много чего хотел сказать, но отвернулся, а я промолчала.

После славного сытного перекуса решили покататься на машине по району. И только через час подъехали к дому родителей.

Дети не хотели уходить – целовали и обнимали Стаса, упрашивая приехать завтра, а потом, побежали к деду. Только заметила отца. Он стоял у забора. Ждал нас.

Отец поцеловал внуков и направил в дом. Через минуту уже подошел к нам и за руку поздоровался со Строговым, спрашивая как самочувствие, напоминая, что завтра ждет его с утра у себя в кабинете. Чувствуя, что нужно идти, только сделала шаг к калитке, как услышала:

– Ань, можно тебя попросить остаться на несколько минут?

Застопорилась, не понимая, чего хочу и что нужно сделать. Папа сразу же вспомнил о том, что по телевизору началась интересная передача, которой однозначно сегодня и не было в программе, и поспешил оставить нас одних. Да уж… он бы так не сделал, если бы ему не нравился Строгов. А если учитывать, что отец его еще лечит внепланово и общается, значит, считает хорошим человеком.

Станислав не приближался, не подходил, показывая, что не нарушает дистанцию. Тяжело ему давалось. Слишком он напорист для того, чтобы спокойно принимать положение, которое его не устраивало.

Строгов задумчиво посмотрел на наш дом и произнес:

– Получается, ты сейчас в отпуске?

«Да уж, получается так…» – недовольно подумала, пытаясь привыкнуть, что я неработающая и бездомная. Радости особой не испытывала.

– Да, примерно через два месяца на работу, а покупка дома состоится через месяц.

– Садик же не дают…

– У меня еще нет жилья, – ответила, всматриваясь в красивый кирпичный забор, который так нравился маме. Грезила им, откладывая, чтобы был декоративный и изящный. А если Лидия Олеговна чего-то желала, то обязательно это получала.

– Анюта… – произнес Стас, вглядываясь в мое лицо, глазами упрашивая, чтобы внимательно слушала. Он мгновение молчал, а потом спросил: – Как ты смотришь на то, чтобы отдохнуть с детьми в Москве?

Непонимающе посмотрела на мужчину, повторяя про себя его слова. Строгов сделал шаг ближе, отчего насторожилась, но тут услышала:

– Остановитесь у меня. Как и говорил, я живу в большом доме, правда, там ничего толком нет. Но кровати для детей не проблема купить, главное, что есть комнаты. Покажу вам город, все достопримечательности и парки. Дети буду счастливы.

Растерялась. Совсем не ожидала. Покачала головой, но он мгновенно оказался рядом и взял за руку. Отмечая панику в моих глазах, мужчина отпустил и нехотя отступил.

– Извини, я…

– Мы не поедим.

– Почему? Потому что я не сказал тебе, да?! А если бы сказал, что тогда? Ты бы не поверила в мои чувства и выгнала меня. Уверен в этом. Поэтому я ничего не сказал. Да и зачем? У нас ведь все нормально было. Да, сознаюсь, изначально я хотел, чтобы ты помогла нам… и себе. Зная, как к тебе относится Давыдов, я был уверен, что он примчится, как только узнает, что в твоем доме появился мужчина. Я даже не думал о том, чтобы соблазнить. Совсем не ожидал, что так выйдет…

Продолжала молчать, вспоминая, что произошло за то время, как нашла Строгова на заднем дворе. Надо же… бывает.

– Анюта, пожалуйста, дай мне шанс, – хрипло проговорил он.

Посмотрела в сторону окон одноэтажного кирпичного дома. И, замечая, что в зале штора дернулась, устало проговорила:

– Спасибо за кафе и поездку, – сделала паузу. – Мне нужно идти. Да и к тому же холодно…

Он стоял и смотрел, как я уходила, но не остановил. Я чувствовала его пронзительный взгляд и медленно шла домой. После того как обожглась, не могла поверить, что будет все хорошо, хотя так хотелось.

Не успела зайти и раздеться, как услышала детский плач и Ольгин крик:

– Да что вам всем нужно? Это мой дом и я хочу отдохнуть. Пусть идут в кухню.

– Оля, больше криков от тебя. Уже поздно, ложись спать, – протянула мать, сидя на диване.

– Почему я должна спать? Я взрослая женщина и хочу смотреть телевизор. Я днем выспалась! – закричала она.

– Тогда поменяйтесь комнатами с Аней, а я, наконец, пойду спать. У меня сегодня был, как никогда, тяжелый день и я бы тоже хотела отдохнуть.

– Мама, отдыхай! Кто тебе не дает? Но почему я и мои дети должны страдать, если Анька приперлась со своей детворой и заняла тут все? Пусть валит на все четыре стороны!

– Ольга, наш дом – это и ее дом. Так что не говори глупость и…

– То есть мне уходить, да? Больше не нужна? На улицу? В холод? – закричала она визгливо.

На этой фразе вошла в зал и, увидев, что на глазах у матери слезы, подошла к Ольге и толкнула сестру в направлении ее спальни.

– Все, ной там. Детей уложи и там себе под нос бубни. Надоела! Матери отдохнуть нужно, и мы сейчас ляжем. Нечего дрыхнуть весь день!

– Аня, перестань! – выдала Лидия Олеговна, начиная жалеть Ольгу. Так всегда. Политика матери – нужно терпеть и помогать ей, только потому, что ей тяжело, и она осталась с тремя детьми без работы. Так пусть ищет работу, а не сваливает на всех, гуляя где попало.

– Она моим детям психику ломает своими визгами и концертами. Почему они должны слушать это каждый день?

Только мама открыла рот, чтобы ответить, как Оля закричала:

– Тогда телевизор пусть отдаст! Я хочу жить. Жить!

Повернулась и дверь закрыла. Посмотрев на мать, которая устало взирала на меня, и, чувствуя себя виноватой, ведь мешаем им, предложила:

– Если мешаем, мы уйдем в гостиницу, но не нужно грязи при моих детях. Им и так досталось… Еще визгливой тетки с обидами не хватало.

– Ань, ей тоже тяжело.

– От лени тяжело? Мама, вы с папой сами ее такой сделали. Она ведь даже детей своих не воспитывает и не кормит! А что будет, если, не дай бог, с вами что случится? В детский дом их сдаст? Сдаст! Я уверена. Она не мать!

Послышался крик, чтобы мама забрала телевизор. Я только головой покачала. Такое ощущение, что не взрослая женщина, а сопливая дура. Там сейчас включит и плевать, что детям он мешать будет.

Вышла из зала и предложила сестре:

– Давай, мы в вашей спальне ляжем? И включай в зале, как дети уснут.

– Нет, это комната моих детей! Вали из дома, если что не нравится.

Устало прислонилась к стене. Как же все надоело. Если бы было куда уйти, ушла не задумываясь. Глянув на сестру, которая косилась в сторону зала, примерно предполагая, что она хочет сорваться и забрать телек, грубо предупредила:

– Зайдешь – выкину, и никто тебе не поможет.

– Что? Да я…

– Невыносимая, грубая, базарная баба, – рявкнула и закрыла дверь. Раздела детей и позвала в ванную. Быстро помыв, вытерла и отнесла на диван, натянув пижамы. Только собралась читать сказки, как увидела, что они уснули.

Поднялась и прошла к окну, из которого отлично видно дорогу, ворота и… машину Стаса. Не уехал. Смотрела и удивлялась. Надо же… какой настойчивый. Гони его, не гони – он стоит на своем.

Только хотела пройти в ванную, как она оказалась закрыта. Сестра включила музыку и пела в душе. Сквозь себя прорычала и пошла ставить будильник на час, чтобы не уснуть и дождаться выхода принцессы.

Помешивала сладкий чай, листая книгу, которую мама взяла в библиотеке, и тут услышала крики мальчиков. Быстро побежала в спальню, надеясь, что громкие вопли не разбудят малышей. Увидев, что они вцепились в волосы и дерутся, быстро разогнала, и, понимая, что они еще так долго будут, предложила почитать сказку. Согласились. Прочитала семь, и когда начала восьмую, Вовка, самый старший, который больше всех не хотел спать, засопел. Укрыла одеялом и пошла в кухню, планируя допить свой чай, и дальше полистать детектив.

Пока сидела, надеялась, что Ольга пошевелится. Ведь она направилась в ванную комнату, но не уложила детей. Но нет, сестра затянула с помывкой. Дождалась я лишь через полтора часа. Ольга вышла с довольным лицом, напевая что-то веселое.

Ничего не сказала. Тут все ясно и предсказуемо. Пошла под душ. Ополоснувшись и посушившись, счастливая поплелась в зал. Легла, но сон все не шел – думала о предложении мужчины. Подсознательно мое сердце пело, оттого что я и дети вроде как не безразличны Строгому, но была обижена и боялась.

А чтобы поехать к нему – нет, нельзя.

Заставила себя так думать, а потом все же уснула, надеясь, что завтра будет светлым день.

Глава 19

1 мая, среда

Проснулась с отличным настроением. Время девять утра, а у меня уже чистые полы, приготовлена рисовая каша с изюмом и на столе изумительно пахла шарлотка, а в духовке готовилось жаркое по-домашнему в горшочке. После утренних процедур позвала детей завтракать. Мы весело разговаривали, обсуждая вчерашнюю прогулку, как вдруг услышали грохот.

Бросилась в комнату сестры и увидела, что ее нет. Только развернулась, чтобы пойти в зал, как услышала проклятье. Быстро рванула туда и застыла на месте, в шоке уставившись на разбитый телевизор, лежащий на полу.

Ольга, стоявшая в одном шелковом пеньюаре розового цвета, с яростью глянула на меня, а потом процедила:

– Я только в семь утра легла спать! Я хочу выспаться! Зачем включили этот чертов телевизор? Это ты виновата! Не было бы тебя здесь, я бы не разозлилась!

– Мы не знали, что ты утром пришла, да и неважно это. Твое отвратительное настроение не повод швырять или ломать вещи! Тем более не твои! Это телевизор родителей!

– Да плевать мне! Плевать! Я хочу тишину. Понимаешь, тишину?! – закричала она, дергаясь ко мне, показывая рукой на дверь. – Пошли вон на улицу или к своему столичному мужику. Что выпендриваешься? Если уж ему нужна такая стерва, как ты, то не упускай возможность, пока я не отбила. Уж он оценит разницу.

Резко развернулась к детям, прячущимся за углом, и спокойно сказала:

– Быстро кашу доедать! – Соня мгновенно бросилась в кухню, а Олег застыл, поглядывая в сторону зала. Дурдом! Мои дети так заиками будут. Тяжело вздохнула и, выдавив улыбку, попросила: – Иди, милый, я сейчас вернусь. Поговорю с тетей Олей и сразу к вам. Там еще чай с пирогом.

Сын довольно улыбнулся и побежал в кухню, плотно закрыв дверь. Несколько секунд не двигалась, на случай, если Олег вернется, и пошла в зал, двигаясь на сестру, тихо чеканя:

– Еще раз перед моими детьми свой поганый рот откроешь, и я тебе его скотчем закрою. Ты что за змея такая? Если за своими не смотришь, плевать на них, то при моих контролируй себя!

– Я дома. Дома! – гневно закричала она, с ненавистью добавляя: – Убирайся, раз не нравится. Я меняться не собираюсь! И дом этот достанется мне!

– Ты у родителей, как и я.

– Нет, это мой дом! Отец сказал, что переписал его на меня. Так что ты… в моем доме! В моем! И советую помалкивать и не бесить меня!

Стало неприятно. Не знаю почему. Конечно, я бы не претендовала, но… все же. Эмоции заглушили. Вероятно, отец посчитал, что Ольга так и будет одна, а троих ей самой не поднять…

Убеждала себя, уговаривала, чтобы не посчитать, что для родителей я и мои дети не столь много значат, как сестра. Или нет? Просто они знают, что я справлюсь? Но жизнь такая сложная штука… и не знаешь чего ждать. Я не уверена в том, что будет дальше, а они все решили.

Ладно… не буду. Посмотрела по сторонам и уткнулась взглядом в телевизор. Надо же, отец расстроится, год назад купил его. Так хотел большой, и вот…

– Ты зачем телевизор сломала? – грубо спросила, не желая больше обсуждать дом. Тут все понятно и не требует уточнения.

– Он мне мешал спать, – с искренним недовольством сообщила она, считая себя правой.

– Ты знаешь, сколько он стоит? Ты не зарабатываешь, но ломаешь!

– Да пошла ты к черту! Ничего особенного не случилось. Другой купят.

– А почему должны они, когда ты сломала?

– Нечего было включать его, когда я сплю! А если не нравится, что ругаюсь, вали тогда! Меня родители и такой принимают.

– Как же ты достала… – выдавила, чувствуя, что за время разговора лишалась всех сил, словно выпили из меня всю энергию.

– Это ты достала! – гордо рявкнула она и, обогнув меня, вышла из зала, направляясь в спальню, громко хлопая дверью.

Поразительно. Надо же. Слов нет. С отчаянием посмотрела на разбитый экран плазменного телевизора, приблизилась и подняла его, положив на тумбу, где он раньше стоял.

Доплелась до кресла и села, представляя, как расстроятся родители… И неважно, что Ольга разбила, опять мы выйдем крайними.

Сидела так еще некоторое время, а потом пошла к малышам. Они съели кашу и выпили сладкий чай с пирогом, с огромными глазами ожидая, что дальше скажу. Испугались… Улыбнулась и довольно прошептала:

– Все съели. Молодцы!

Глаза малышей засветились счастьем, но дети остались на месте. Мои не привыкли вот так жить. Мы хоть и сами жили, но всегда во всем порядок и спокойствие, а тут невыносимо тяжело.

Задумалась и решила позвонить мастеру, надеясь, что можно что-то сделать. Дозвонившись, рассказала о поломке. Мужчина спросил модель, попросил сфотографировать, и когда отправила ему фото, услышала ответ:

– Производитель уже несколько лет перестал выпускать матрицу на вашу модель. И могу уверенно сказать, что вам не стоит надеяться на ремонт.

Попрощалась и отключила связь, продолжая держать телефон. После разговора с грустью посмотрела на детей, не зная, что и думать. Они спрыгнули со стульев и быстро оказались рядом, обнимая и целуя. Улыбнулась и поняла, что все пустяки. Неприятно, но ничего. Главное, чтобы все были здоровы. Обняла своих детишек и прошептала:

– Вы у меня самые лучшие!

– Мама, а давай мы дедушке телевизор нарисуем? – предложил Олег, а Соня кивнула, соглашаясь с ним.

Засмеялась, удивляясь их наивности и доброте, и сказала:

– Нарисуйте все, что хотите, и подарите бабушке и дедушке. Им будет очень приятно.

Не успела договорить, как они счастливые бросились в зал, но остановились около Ольгиной комнаты. Понимая, что дети боятся, я пошла с ними, и когда они сели за стол, начиная рисовать, опустилась на диван.

Только подумала о том, что можно взять в рассрочку, раз уж вышла такая неприятная ситуация, ведь Оля все равно не купит, как и родители из-за ее кредита, вдруг послышалась мелодия телефона. Посмотрела на экран и увидела, что звонит Стас. Нажала на прием.

– Да, – как можно спокойнее проговорила.

– Анюта, привет. В общем, если ты не против, то можно съездить в город – отдохнуть. Сегодня праздник. Сходим в кино, вечером в цирк, там интересное шоу с обезьянами, лошадьми и медведями. Уверен, Соне и Олегу понравится.

Задумалась. Хотела и не знала, как быть. Но с другой стороны, дети будут счастливы. Почему я должна отказывать? Правильно – не должна, и к тому же можно выбрать телевизор. Нет, лучше здесь в районе. Ведь в центре два магазина бытовой техники. Посмотрела на детей, усердно рисующих, и спросила:

– А мы сможем перед поездкой заехать в магазин?

– Какой? – сразу уточнил он.

– Получилось так, что теперь нам нужно купить телевизор, который разбили.

– Малышня постаралась? – серьезным голосом уточнил Строгов.

– Нет, не мы.

– Понял. Фото скинь и укажи размер и название модели.

Когда я быстро выпалила все, что ему необходимо, мужчина задумчиво проговорил:

– Уверен, у вас в магазинах нет подобного, но я все же проверю сейчас.

– Хорошо.

– Через сколько будете готовы?

– Примерно полчаса.

– И коробку приготовь, чтобы старый упаковать – его сдадим. Я зайду и посмотрю.

– Хорошо, – прошептала и выключилась. Уже через секунду сомневалась. Вот зачем? Не хотела ведь вообще с ним связываться после случившегося. Но с другой стороны, он ведь здесь из-за нас. Да и мне… плохо без него. Странно, а ведь прошло всего ничего. Но сердцу не прикажешь…

Поднялась и направилась к малышам, с улыбкой спрашивая, хотят ли они в город с дядей Стасом. Столько было криков, не передать словами. Только начали собираться, как тут выскочила сестра, метая молнии из глаз.

– Да что вы опять орете?! Когда это закончится?

– Скоро. Мы уходим, – ответила ей, доставая из сумки джинсы и кофточку.

– Надеюсь, что не вернетесь, – процедила Ольга.

Стало обидно. Вот что я ей сделала? Почему она так относится? Повернулась и спросила:

– Знаешь, оказывается, чужие ближе, чем родные.

– Мне плевать, – бросила она.

– А мы едем с дядей Стасом в город, – счастливо похвалился Олег, показывая свои пухленькие щечки и ямочку на подбородке.

– Ой, неужели? – фальшиво порадовалась Ольга.

– Да, – ответила вместо сына, – и, пожалуйста, иди в комнату спать. Я попросила его зайти и упаковать. Не нужно тут ходить полуголой.

Сестра лишь хмыкнула и ушла, я же принялась дальше за поиски. Перешла к сумке дочери, аккуратно выискивая ее теплое платье. Когда хлопнула дверь и сестра пошла в ванную, нахмурилась, уже не считая, что приглашать Строгова в дом – это хороший выход. Оля как Оля, обязательно выкинет номер, а потом краснеть буду. Поэтому нужно быстрее одеться, чтобы самостоятельно уложить телевизор в коробку. Спустя пятнадцать минут, пыталась осуществить задуманное, но у меня ничего не выходило. Такое ощущение, что коробка не от этого телевизора. Поэтому когда прозвучал сотовый, я раздраженно выдала:

– Да.

– Все нормально? – взволнованно уточнил Стас.

– Не получается телевизор в коробку поставить, – призналась ему, все же надеясь, что получится.

– Я зайду и сделаю.

Посмотрела в сторону коридора и нахмурилась, но вода не лилась. Может спать пошла?

– Хорошо.

Отключилась и повела детей в коридор, помогая собраться. Олег все делал самостоятельно, а вот дочка путалась с обувью и не могла застегнуть замок на куртке.

Через пять минут вошел Стас. Он обнял детей и спросил меня:

– Где?

– В зале, – проговорила, вытаскивая свои ботинки. – Там телевизор и коробка.

Мужчина ушел, а я быстро подошла к плите и, схватив перчатки, достала горшочек. Вот. Маме не нужно будет голову ломать, чем кормить. Схватив куклу и машинку, которые дети приготовили для поездки, сложила в пакет и быстро накинула пальто.

Послышались голоса. Нахмурилась. Посмотрела на малышей, полностью одетых, с нетерпением ожидающих, когда мы уже выйдем, и сказала:

– Так, давайте на улицу, там свежим воздухом подышите. Мы сейчас выйдем.

Счастливые и довольные они побежали на улицу, а я направилась в зал. Зашла и просто пораженно застыла на месте. Моя сестра в коротком пеньюаре ярко-красного цвета (успела сменить наряд), демонстрирующим ее достоинства, стояла рядом со Стасом и томно говорила:

– Уверена, такой мужчина не подведет! Хотелось бы увидеть все прелести Москвы.

Строгов не поворачивался, усердно упаковывал телевизор в коробку. Но, чувствуя прожигающий взгляд, спокойно сообщил:

– Ольга, я экскурсоводом не работал и не собираюсь.

Она нахмурилась и облокотилась о тумбу, демонстрируя почти открытую грудь, изгаляясь и изгибаясь, чтобы он ничего не пропустил.

– А вы были в нашем уютном ресторанчике? Шикарное место. Я бы с радостью сходила.

Только хотела открыть рот, чтобы поставить сестру на место, как Стас закрыл коробку, посмотрел задумчиво на нее и выдал:

– Спасибо, учту про ресторан. Если Анна согласится, обязательно сходим.

– А зачем Аня, когда есть я? – непонимающе воскликнула она.

Быстро поднявшись и, взяв за ручку коробку, Строгов нагло выдал:

– А зачем мне вы, когда есть она?

Пораженно застыла на месте. От его слов сердце застучало с удвоенной силой. Сестра скривилась, не ожидая такого ответа. Еще бы… Строгов не из скромных и смирных. Стас перевел взгляд на меня. Окинул жадным взглядом с головы до ног и спросил:

– Не замерзнешь?

– Вроде тепло оделась, – ответила и, глянув в сторону коридора, предложила: – Идем?

Мужчина кивнул и пошел вперед, а я перевела взгляд на сестру, с презрением смотрящую на меня, и придирчиво заявила:

– Он не выносит пеньюары, так что зря старалась.

Она расширила зрачки, а я пошла, злясь, что вот у меня такая сестра. И ведь старшая, трое детей – мозги и опыт должен быть. Но нет, ведет себя глупо. Хотела сесть в салон, но мужчина поставил ребром телевизор посередине, поэтому удобно расположилась на пассажирском кресле.

Как только поехали, Строгов включил новый мультик, и дети замолчали, внимательно слушая. Стас повернулся ко мне и вдруг поведал:

– Позавчера был в городе, думал улететь.

Молчала, а сама хотела услышать, почему остался. Мужчина посмотрел на меня, улыбнулся и выдал:

– Вместо этого отправился в магазин и купил телевизор для машины. Еще написал Картунову, что на работу выйду, как решу свои дела.

Посмотрела на детей, чтобы не выдать своих чувств, а потом, ощущая его пронзительный взгляд, спросила:

– Картунову?

– Да, владелец охранного агентства, боксер и хороший друг.

– И что он сказал?

Мужчина ухмыльнулся и выдал:

– Пожелал удачи и дал один совет.

Заставила себя не спрашивать. Хотя мне было очень интересно, что там его друг посоветовал. Но не стала. Краем глаза покосилась на мужчину и увидела в его глазах искорки. Надо же… весело ему.

Задумалась. Вероятно, я здесь потому, что хочу этого. И повод нашелся. Только обида не давала покоя. А если признаться себе, то верю ему, и стараюсь понять. И все по одной причине – потому что… люблю.

Чувствовала, Стас ждал моего вопроса, но, не дождавшись, ничего не сказал. Через несколько минут он начал рассказывать интересные истории, а я внимательно слушала.

Заехав в город, сразу заехали в магазин бытовой техники, и купили телевизор. Пока упаковывали, Стас заплатил, отчего мне было совсем неудобно, а когда купил детям самокаты в соседнем магазине, так вообще растерялась. И стоило только начать разговор о деньгах, так он и слушать не хотел, утверждая, что ему приятно.

Дальше пошли в кино, потом пообедали в ресторане, и там Строгов предложил остаться в городе и сходить после детской комнаты в цирк, который будет только вечером. Вспомнив, что нужно отцу отвезти телевизор, отказалась, но дети и Стас все же уговорили, поэтому позвонила отцу и сказала, что подарок будет завтра. Он был смущен и даже ругался, но я не слушала, напомнив, что вернемся только завтра. Когда закончила разговор, радостно улыбалась, пока не пришло сообщение от сестры:

«Тобой только пользуется, но не надейся на счастливую жизнь».

Если честно, надоело, что все решают и знают лучше меня, поэтому я согласилась на предложение мужчины, и ровно в шесть мы отправились в цирк.

Столько эмоций у детей и у меня – не могла описать. Кого только не было: медведи, обезьяны, девочки на канатах и многое другое. Мои малыши сидели с открытым ртом, а потом дочь устала и пошла к Стасу на колени, бубня ему что-то на ухо, а он слушал, улыбаясь ее лепетанию.

Вышли счастливыми, с фотографиями и с сувенирами, а потом поехали в гостиницу. Стас оставил нас в шикарном номере, а сам уехал по делам. Прошлась по двухместному номеру с двумя кроватями, отмечая вкус и красоту интерьера, удивляясь удобствам. В огромной комнате было все. За двумя огромными кроватями стоял кожаный угловой диван и столик. На тумбе напротив огромный телевизор. Шторы из бархата, паркет, обивка из материала на стенах – немного даже броско, но идеально и удобно для большой компании.

Детей помыла в душевой кабине и, уложив в кровать, включила мультик. Сама отправилась в душ и когда уже вышла, натянула чистый белоснежный халат, который нашла на кровати вместе с полотенцами.

Стас пришел через час, когда малыши спали, а я сидела на диване, досматривая мультик. В детстве так не любила мультики, как сейчас. И хотела дождаться мужчины. Услышав, что дверь открылась, выключила телевизор, оставив лишь подсветку над диваном, и пошла встречать. Строгов явился с огромным букетом алых роз и, вручив мне с самым обыкновенным видом, отнес пакет на стол, а сам направился в ванную.

Смотрела на цветы, вдыхая чудесный запах. Улыбка не сходила с лица. В дверь постучали, и я напряженно застыла. Понимая, что это персонал, открыла и получила вазу от доброжелательной девушки. Она ушла и я направилась к столу, чтобы поставить розы в вазу. В пакете оказались фрукты, шоколад и бутылка шампанского.

Сполоснув и сложив фрукты в тарелку, достала из шкафа фужеры. Посмотрела на себя, придирчиво оценивая халат, и стало неудобно. Но откуда я могла знать, что будем ночевать? А вот джинсы с кофтой совсем не хотелось одевать после душа.

Стас вышел через десять минут. Увидела его и немного оцепенела. Огромный, мощный, немного агрессивный, стоило посмотреть на меня. Его взгляд буквально выворачивал меня изнутри, обездвиживая и восхищая. Свирепый хищник в белоснежном халате, который оказался по его размеру. Усмехнулась и прошептала:

– Надеюсь, простишь, если я так?

Он подошел и сел на диван, улыбнувшись мне сексуальной улыбкой. Заострил внимание на моем теле и хрипло выдал:

– Поверь, ты в любой одежде красавица, но я бы с огромным удовольствием ее снял.

Только покачала головой, стараясь сдержать улыбку. Но, с другой стороны было бы странно ждать от Стаса другого.

Перевела взгляд на цветы, дотрагиваясь пальцами до нежных лепестков. Невероятные алые цветы, символизирующие жаркие сильные чувства и безумную страсть.

Чувствуя жаркий взгляд, повернулась и увидела огонь в глазах мужчины. Строгов откровенно поедал глазами, не скрывая своих желаний.

– Стас, – предупредила, на что он только нагло потянулся, как довольный огромный кот, и выдал:

– Предлагаю по бокалу шампанского.

Ничего не сказала, наблюдая, как он откручивал пробку из горлышка. Хлопок и… пошла дымка. Разлив по бокалам, мужчина проговорил:

– За встречу с самой шикарной женщиной! И пусть сейчас она рассержена, но я не хотел обидеть ее и рад, что судьба закинула меня в маленькую деревеньку.

Звон бокалов, и я сделала глоток. Пробуя на вкус, поинтересовалась:

– Тебя Сергей попросил?

– Да. Жена его брата чуть с ума не сошла. Тяжело ей пришлось. Единственная дочка.

Кивнула, даже не представляя, как можно справиться с такой потерей. Страшно.

– Анюта, прости. Я виноват, да, в том, что все продумал, но поверь, в мои планы совсем не входило сближаться с тобой. Я надеялся, что ты поможешь мне с раной и оставишь на некоторое время. Тем более я знал, что ты не обратишься никуда, так как «доброжелателей» у тебя было не счесть.

Кивнула, отмечая, что так и есть, и протянула:

– Как ты основательно подготовился.

– Моя работа. Раньше в прокуратуре работал, потом в следственном отделе. В общем, нахлебался. Не скажу, что плохо, даже нравилось. Но когда познакомился с Картуновым и принял его предложение, ни разу не пожалел. Дима тяжеловат, но с ним работать одно удовольствие, да и зарплата отличная, и отчетов таких нет.

– А Давыдов… Он много людей… – замолчала, ужасно было говорить об убийствах.

– Не так чтобы много, но вот когда дело касалось женщин, то он довольно жестко убирал преграды. А с Лизой… Как я понял, она пригрозила, что если он не женится, то покончит жизнь самоубийством и напишет об изнасиловании. Девочка отчаянно хотела замуж за своего любовника. Вот и получилось. И, естественно, Давыдов приказал своим людям избавиться от нее.

– Страшно, – произнесла, качая головой. Жестокий мужчина возомнил себя вершителем судеб.

– Да, – выдал он и спросил: – Так что решила, поедешь со мной? Покажу город, отдохнете.

– А что… тебе работать не нужно? – с удивлением спросила.

Он засмеялся и проговорил:

– Поверь, Картунов потом завалит работой, а сейчас поддержал.

– Хорошие друзья?

– Это да. Вот недавно он женился. Мальчуган у них классный. Ему ничего больше не нужно, хотя с его характером я совсем не ожидал.

Сделала еще глоток и прошептала:

– Это замечательно.

– Замечательно будет, если все же поедешь со мной.

Улыбнулась и прошептала:

– Боязно на твою территорию…

– И правильно, там я уже буду нагло добиваться своей женщины, – уверенно выдал Строгов. Посмотрела в голубые бездонные глаза, но намека на шутку я не увидела – только обещание.

– И ты считаешь, что после твоих слов я соглашусь? – усмехнулась, удивляясь мужчине.

Он задумчиво прищурился и добавил:

– Читая досье на тебя, я понял, что ты смелая, а бросить вызов такому сопернику – это удовольствие для двоих – как мне, так и тебе.

– И какой же план? Ведь ты без планов не можешь, – полюбопытствовала я, откусывая виноградину.

Строгов засмеялся и вдруг остановился. Его взгляд в мгновение стал таким горячим и призывающим, что по телу пошла волна мурашек. Застыла, наблюдая, как он ставит бокал на стол и поворачивается ко мне.

– Можно поцеловать тебя?

Смутилась, желая этого всем сердцем, но покачала головой. Он только сексуально улыбнулся и проговорил:

– А жаль… Я эти дни как наркоман… без тебя. Подсел.

Засмеялась и прошептала:

– Так меня еще не называли.

Он наблюдал некоторое время, ничего не говоря, а потом произнес:

– Пока в городе, можно купить билеты на самолет.

В горле пересохло. Сглотнула и честно сказала:

– Я не знаю. Мне хочется, но я считаю, что там… ты изменишь свое решение, и тогда…

– Анюта, поверь, если бы мне было безразлично, я бы здесь не торчал столько, пытаясь к тебе подступиться. Если сомневаешься, предлагаю поехать в гости… на месяц. Я покажу Москву и знаю, ты будешь в восторге, – замечая мою улыбку, он добавил: – Уверен, ты никогда не отдыхала.

– Нет, – призналась.

– Будем отдыхать. А о деньгах не думай. Ради своей спасительницы я готов на все.

Промолчала, обдумывая его слова. Замечая мое состояние, мужчина перешел на посторонние темы о родителях, о его доме, о военных годах, разговаривая обо всем. Когда случайно рассказала о том, что в детстве бегала за сестрой с пирогами, чтобы она поиграла со мной, Стас произнес:

– Вы с сестрой совершенно разные.

– Да, – подтвердила. – Жаль, что не понимаем друг друга.

– Да, но, может, как будет счастлива, так и поймет.

Посмотрела ему в глаза и спросила:

– Ты, действительно, так думаешь?

Строгов усмехнулся.

– Нет. И я рад, что с ней незнаком.

Сразу вспомнила, как Ольга к нему клеилась и весело предложила:

– Это всегда можно исправить, – сделала паузу и добавила: – Нужно отдыхать. Завтра не встанем.

– Встанем, – весело сказал он.

– Огромное спасибо за чудесный вечер, – прошептала и начала убирать, направляясь в небольшой коридор, чтобы убрать продукты в маленький холодильник.

Вышла из ванной комнаты, где привела себя в порядок, и заметила, что Строгов стоит на балконе. И это после душа! Сумасшедший. Вышла к нему и недовольно проговорила:

– Заходи! Заболеешь.

Некоторое время смотрел на меня, а потом серьезным тоном поделился:

– Думаю…

– О чем? – взволнованно спросила и, отмечая жадный блеск в его глазах, застыла на месте, словно привороженная. Стас сделал шаг ко мне и потянул на себя. Провел ладонями по лицу, отчего закрыла глаза, чувствуя его мятное дыхание на лице:

– Я не хочу исправлять. Только ты все переворачиваешь во мне. Только ради тебя торчу здесь. Свела с ума.

Сказал и накрыл губами мой рот, отчего потерялась, отвечая на его поцелуи, теряясь в сильных объятьях. Даже не поняла, как мы смогли остановиться. Я дрожала в его руках, а он жадно водил руками по спине, прижимая все сильнее и сильнее, выдыхая на ухо:

– Анют, дай нам шанс. Все будет хорошо. Я обещаю.

Растерялась, не зная, как реагировать.

– Поехали со мной…

– Я…

– Не переживай ни о чем. Будешь считать это небольшим отдыхом. А я… хочу, чтобы ты с детьми жила в моем доме, чтобы были семьей, чтобы мы каждый вечер сидели на крыльце перед сном, и побывали в моем любимом ресторане. И еще – к другу сходим. У них классный мальчик. Уверен, нашему Олежке понравится.

Не знала, как быть. В груди было столько тепла, нежности и желания сделать так, как он просит.

– Ты невозможный, – выдавила из себя, понимая, что этот мужчина совершенно не оставил мне выбора.

– Согласен. Так что? – спросил он, прикасаясь губами к шее.

– Стас…

– Ань, если не доверяешь, боишься, я не буду напирать. Обещаю. Сделаю все, чтобы вам понравилось. Дай мне шанс.

Посмотрела в его глаза, провела по волосам, перебирая их пальцами, и прошептала:

– Да, хорошо.

Он довольно улыбнулся, даже коварно, а потом подхватил на руки и поцеловал. Столько страсти, огня и нежности было, что я потерялась… в сладких ощущениях. Сходила с ума, наслаждаясь этим необыкновенным мгновением, и как только оторвались, серьезно прошептала:

– Ты спишь отдельно.

Он улыбнулся и выдал:

– Желание дамы – закон. Но…

– Никаких но…

– Давай тогда переложим Олега мне. Вам будем свободнее.

Улыбнулась и проговорила:

– А ты его не придавишь?

– Я бы это сделал с тобой, – отмечая мои возмущенные счастливые глаза, он усмехнулся и сказал: – Это я так… мечты. Но раз отдельно и мест ограниченно, то сын спит с отцом.

Только покачала головой и прошептала:

– Уверяю, кровать большая, мы втроем поместимся.

– Я настаиваю.

Согласно кивнула, и мы пошли в номер. Уже засыпая, я услышала:

– Если будет одиноко, я всегда счастлив помочь.

Улыбнулась, поражаясь мужчине, и проговорила:

– Не сомневаюсь.

Сказала и закрыла глаза. На лице блуждала улыбка. Может, я зря доверилась, но я хотела дать нам шанс. Очень сильно хотела…

Глава 20

2 недели спустя

Москва

Сидела на крыльце, наблюдая за звездным небом, радуясь каждому мгновению. За эти дни привыкла сидеть здесь вместе со Стасом, поэтому с нетерпением ждала своего мужчину. Дети спали. Совсем недавно мы приехали из гостей – нас пригласили Картуновы. Они живут далеко, и до них добираться больше часа. Но мы замечательно провели время.

Была рада знакомству с Ксенией, красивой брюнеткой, которая светилась от счастья в объятиях огромного строгого мужчины – Дмитрия Картунова. У них есть сынок – Сережа. Темноволосый кудрявый, смуглый мальчик с красивыми голубыми глазами. Наши дети подружились, и после мы их не видели, что удивило. Несколько раз ходила проверять, любуясь, как они играли в железную дорогу, которую растянули на всю детскую комнату. Мы же разговаривали обо всем с Ксюшей, ожидая мужчин, отправившихся в баню париться. Не скажу, что я легкий человек, но с Картуновой мне было легко разговаривать, словно знали друг друга много лет. Хозяйка приготовила ужин и несколько салатов с закусками, и когда мужчины вернулись, мы отлично провели время. Муж Ксении, начальник Стаса, довольно резкий и грубый, но с женой он вел себя собственнически и любя, что было видно невооруженным взглядом. В общем, хорошо отдохнули.

Две недели счастья – так можно назвать наш отдых. На следующий день после разговора в гостинице, перед тем как отправиться в район, мы заехали в аэропорт и приобрели билеты. Вернувшись домой, вручив подарок, попали на шикарный обед. Родители пригласили Строгова присоединиться, и потом мужчины еще некоторое время о чем-то говорили. Видела, что отцу очень нравится Стас, и была рада, что он поменял свое первоначальное мнение.

Поздно вечером, после того как проводила Строгова до машины, отправилась собирать сумки, так как с утра должны были быть в аэропорту. Сестра не появилась. Несколько дней назад она собрала вещи и уехала в город, заявив, что решила заняться личной жизнью, а с детьми она этого не может.

В самолете я переживала и тряслась, а все чувствовали себя хорошо, подшучивая надо мной. Лишь когда оказались на земле, я облегченно выдохнула. Подъехав на такси к дому Станислава, влюбилась в него с первого взгляда. Так бывает. Нет ничего такого: не дворец, но красивый дом в два этажа. Просторный, большой и родной. Все мне нравилось в нем, и особенно, что вещей здесь почти не было. Появилось странное желание – обустроить и участвовать в создании уютного гнездышка.

Стас рассказал, что его десять лет строили, и только год назад он въехал, но все откладывал заниматься интерьером. Классный невероятный дом. Теплый и большой. Были оборудованы зал, кухня и спальня. Поэтому мы спали в спальне, а Стас в зале. На следующий день отправились в торговый комплекс за покупками, желая приобрести кровати. Хотя я убеждала, что не нужно тратиться, Стас настоял, учитывая пожелания детей. Поэтому спальное место Олега представляло собой машину, а у Сони нечто вроде люльки принцессы: с тюлем, рюшами розового цвета. Мне он отдал спальню, а сам расположился в зале на первом этаже. Было неудобно, но потом я уже не затрагивала этот вопрос.

Шесть дней пролетели в поездках и прогулках, а потом Строгова вызвали на работу. И хоть Стас предложил нам сходить в кино, отдыхали мы дома. Малышам мужчина сразу заказал песок, который уже на второй день нашего приезда лежал на лужайке, и они там с удовольствием играли. Счастливые дети были готовы там пропадать постоянно. Поэтому пока Стас трудился, я наводила порядок в доме, готовила ужин, а они бегали на улице. Когда Строгов вернулся, был поражен, чего не скрывал, с восхищением радуясь, что ему так повезло. Поев и выслушав рассказы детей об их веселых приключениях, мужчина предложил погулять. И через двадцать минут мы поехали в центр, оставляя машину и прохаживаясь по достопримечательностям вечернего города.

В следующие дни Строгов уходил, но всегда на несколько часов, не больше. Я за это время дальше приводила комнаты в порядок. Чувствовала себя так, как будто я дома. Когда сегодня разговаривали с Ксенией, она пригласила работать у нее бухгалтером в кондитерской кофейне и поделилась, что Картунов очень быстро устраивает детей в сад.

Я задумалась, обдумывая предложение и свое положение в глазах мужчины, искренне переживая, что еще немного и все вернется в прежнее русло. Все ждала, что Строгов одумается, поймет, что двое детей – это огромная ответственность, и ему такого «счастья» не нужно. Переживала.

Входная дверь открылась, и я увидела Стаса. Мужчина довольно улыбнулся и подсел ко мне, подавая какао, который восхитительно готовил. Приняв горячий напиток с зефиром, услышала:

– Я в детстве мечтал, что буду космонавтом.

Улыбнулась, совсем не ожидая такого интересного признания, и спросила:

– И почему не стал?

– Так отец всю жизнь в прокуратуре проработал. Убийства, расследования, обсуждения. Мать – дознаватель. Интересы поменялись.

– Ого, как тебе весело было, – проговорила, делая глоток. Задумалась на мгновение и призналась: – А я мечтала быть балериной.

Строгов задорно рассмеялся и сказал:

– Никогда бы не подумал…

– Это до семи лет, а потом хирургом.

– А почему не получилось? Уверен, ты бы смогла.

С грустью посмотрела в кружку и проговорила:

– Потому что… не видела родителей, а мне их не хватало.

Мужчина задумчиво посмотрел на звездное небо и через минуту совершенно серьезно заявил:

– Выходи за меня замуж.

Пораженно смотрела на Стаса, в полной уверенности, что он неудачно пошутил, но намека на юмор даже не увидела.

– Ты перегрелся?

Он задумчиво повел рукой, проверяя воздух, и убежденно с улыбкой на губах сообщил:

– Да вроде прохладно.

Ему весело, а я… Поднялась и сказала:

– Я пойду… детей проверю.

Он не ответил, не повернулся, только кивнул. Я прошла несколько шагов и застыла на месте. Да сколько можно? Вот что я сама отказываюсь от счастья, когда очень этого хочу? Всем сердцем. Отчаянно, со всей любовью. Пусть не замуж, а просто быть с ним… И я верила ему.

Поправила волосы и повернулась к нему. Он продолжал сидеть ко мне спиной, но, почувствовав мой дерзкий взгляд, замер. Я несколько минут молчала, ожидая от него вопроса, но он упорно молчал. Вероятно, я его обидела.

Вздохнула и прошептала первое, что пришло в голову:

– Знаешь, кровать невероятно огромная и я настаиваю, чтобы ты проявил должным образом заботу о той, что спит в твоей постели, когда ей холодно.

Да уж… ну и сказала… Глупость сморозила. Сумбурно и, вероятно, невпопад, но эффектно, раз мужчина поднялся и направился ко мне. Такой сексуальный, дикий, желанный.

Оказавшись напротив, он серьезно посмотрел мне в глаза и уточнил:

– А я не проявляю?

– Совершенно, – выдохнула, чувствуя, что меня бросило в дрожь.

Мужчина сглотнул, а потом хрипло выдал:

– Анют, ты же понимаешь, что я потом не отступлюсь?

– А ты разве умеешь отступать?

Он усмехнулся и выдал:

– Ты права, не умею.

В следующее мгновение мужчина атаковал мои губы, захватывая в плен рук. Его губы, язык, руки… – меня трясло от желания, и я буквально плавилась от каждого порыва мужчины.

Стас застонал мне в рот, что звучало песней, и прохрипел:

– Черт, я, наверное, сейчас изнасилую тебя. Надеюсь, не подашь в суд.

Провела рукам по мускулистому торсу, поднимая рубашку, и прежде чем прикоснуться губами, прошептала:

– Только в том случае, если не будет подобной угрозы с твоей стороны.

Послышался смешок, а дальше я прикоснулась губами к смуглой коже, с удовольствием лаская языком. Раздался протяжный стон, свидетельствующий о том, что ему сейчас не до смеха. Он водил руками по спине, волосам, а потом, когда обхватила сосок, откинул голову и прохрипел:

– О черт…

Даже не поняла, как меня резко подняли за бедра, и я вынуждена была обхватить ногами талию мужчины. Стас пошел вперед с таким серьезным лицом, что засмеялась.

– Смешно ей! А я вот не хочу, чтобы завтра сосед с ума сходил по моей женщине, после того, что увидит.

– А что увидит? – весело пропела.

– Сейчас покажу, – загадочно выдал он и поднялся на второй этаж, прямиком направляясь в спальню.

Оказавшись на постели, быстро начала снимать с себя джинсы, понимая, что Стас в этом опытнее. Строгов за несколько секунд сорвал с себя все вещи и потом начал помогать мне, целуя и выдыхая в губы:

– Я сам, чтобы больше не было жалоб.

Укусила его за губу и нагло рукой полезла вниз, хватая ладонью горячий твердый член. Мужчина откинул бюстгальтер и грубо поцеловал, нагло заявляя:

– Игры в другой раз, любимая.

В следующую секунду он развернул меня, прижимая к своей груди, и надавил на спину. Схватилась за простыню, когда почувствовала его вторжение и выдала громкий стон.

– Как же хорошо… Больше не отпущу! – почти прорычал он и медленно начал толкаться, пока не вошел так глубоко, что перестала дышать. Он на секунду остановился и вышел, а потом начал двигаться, с каждым толчком вбиваясь все сильнее и сильнее, отчего стонала, чувствуя, что меня всю сжимает от безумного удовольствия, пронзая каждую клеточку моего тела. Задохнулась и потерялась, сотрясаясь мелкой дрожью, чувствуя миллионы маленьких молний, слыша его тяжелое дыхание и ощущая горячую струю.

Не могла двигаться, даже когда отошла. Стас перевернул меня и лег рядом. Схватил лицо огромными ладонями и, нежно поцеловав, прохрипел:

– Как же я соскучился…

– И я, – ответила, чувствуя себя счастливой и голодной, начиная водить пальцами по его телу.

– В душ, а потом продолжим, – серьезно заявил он.

– Угу, – согласилась, усердно продолжая, не представляя, как я столько дней жила без его страсти, нежности и нашего безумства.

– Аня! – сурово сказал Стас и тут же свирепо накинулся на мои губы, захватывая в плен. – Уверен, потом ты будешь от меня прятаться.

Рассмеялась и первая поднялась, направляясь в ванную комнату, радуясь, что она в спальне. Есть огромные плюсы.

Через несколько невероятных, сладких часов мы довольные и уставшие лежали в кровати.

– Черт, я так рад, что меня закинуло в эту дыру, – сообщил он мне.

– Почему? – поинтересовалась, отдыхая на его груди.

– Да потому что увидел тебя и понял, что моей свободной жизни пришел конец.

– Пока не пришел, – весело успокоила его.

– Так все впереди, – довольно заявил Строгов и добавил: – И спираль нужно убрать. Хочу много пацанов и маленьких умных девчонок.

Засмеялась и счастливо прошептала:

– Я подумаю…

– Правильно… у нас еще много времени впереди, но начнем сейчас, – сказал мой любимый мужчина и поцеловал в губы, увлекая в безумный водоворот страсти.

* * *

Месяц спустя

– Мама, отдыхай, – попросила я, замечая, что она недовольно вертится на постели.

– Я ведь не калека. Руку сломала. Все нормально, – буркнула женщина, злясь, что находится в столь непривычном состоянии.

– Не вижу ничего нормального! Папа сказал, что у тебя очень серьезный перелом и если будешь постоянно дергать рукой, понадобится операция, а потом вновь загипсуют.

– Этого «счастья» больше не хочу, – возмущенно сказала Лидия Олеговна, а потом задумалась и проговорила: – Аня, ты Стасу позвонила?

Посмотрела на нее и отрицательно покачала головой. Села на пуфик и вздохнула. Мы прилетели на неделю, на большее Строгов не согласился, заявляя, что с ума без нас сойдет, и два дня тому назад должны были улететь, но за несколько часов до сборов мама неудачно упала и сломала руку. Но это еще не все – Олежка в ночь заболел – температура и сильный кашель.

Только сейчас поняла, что не позвонила Стасу. Телефон так и валялся в сумке, полностью разряженный. Нужно зарядить. До такой степени на нервах была, что представляла собой оголенный нерв. Температура высокая с судорогами доводила до дрожи, а еще по дому бегали Соня и трое Ольгиных сорванцов. Я буквально разрывалась.

Когда маму привез отец, немного успокоилась. Но теперь она не могла двигать рукой и нуждалась в помощи. Ольга до сих пор не вернулась. Как уехала, так и не возвращалась. Написала два раза матери, чтобы о детях заботилась, и на этом общение закончилось.

Почувствовала себя предательницей. Как могла не позвонить?

– И что сидишь? Такого упустить – глупость. Звони! – строго сказала мать.

Кивнула и поднялась, чувствуя, себя виноватой. Взрослая женщина, а даже слова не написала. Но за эти дни совсем выбилась из сил.

– Сейчас пойду, – заверила ее.

– Правильно! Он хороший. Мне очень понравился!

– И я… люблю его, – призналась, не скрывая счастливой улыбки.

– Умница, – удовлетворенно сказала Лидия Олеговна и устало кивнула. Посмотрела на ее осунувшееся лицо, мешки под глазами и положила ладонь на плечо, сжимая его.

– Мама, с ней все будет хорошо. Вот увидишь, скоро вернется.

Она лишь пожала плечами и пробубнила:

– Надеюсь. Очень надеюсь.

Обняла и направилась в зал. Достала зарядное устройство и включила. Как раз подошла к сыну. Потрогала лоб и со стоном отправилась за свечкой к холодильнику. Слов не было. Ну вот как? Где так успел простыть? Взяла свечку и поспешила к нему. Поставив жаропонижающее и поправив подушку, услышала, что Ромка плачет. В последнее время младший ребенок сестры постоянно плакал.

Подошла к нему и, присев рядом в кресло, спросила:

– Ром, что случилось?

– А когда мама приедет? – печально спросил он, уставившись в пол.

Обняла его и обдумывала, что ответить. Не врать же. Ольга совсем без мозгов. У нее-то дети старше моих, все понимают. Не мать, а одно название.

– Как только у нее получится, она сразу приедет.

– Нет, не приедет. Она занимается личной жизнью, дядей богатых ищет. Я знаю, мы ей не нужны. Так Илья сказал, – высказал он, вновь начиная плакать.

Перевела взгляд на старшего сына Ольги, играющего в игру на сотовом телефоне, и выдала:

– Нужны, малыш. Любой маме нужны ее дети. Вы – самое важное, что у нас есть.

– Нет, Илья сказал, что это вы любите своих, а наша мама нет.

– Все будет хорошо, – прошептала ему и улыбнулась. – Вот увидишь, она скоро будет дома. Только не плачь.

Случайно остановила взгляд на настенных часах, с ужасом удивляясь, что уже десять вечера, и громко сказала:

– Так, все по очереди в ванную. Быстро! Соня, ты первая.

Доченька побежала к двери, но потом вернулась к брату, обняла его и поспешно заверила:

– Не скучай, я быстро.

Сынок только кивнул, а потом посмотрел на меня. Весь белый, измученный. Сердце сжималось от переживания. Олег даже кушать не мог – рвало. Только пил теплый клюквенный морс.

– Мама, а когда дядя Стас приедет? – прохрипел он.

– Мы чуть позже сами поедем к нему, – пообещала своему мальчику. Улыбнулась и прошептала: – Помою всех и приду читать тебе сказки.

Он кивнул, накрылся простынею и закрыл глаза. Пока приду… он, вероятно, уже уснет. Пусть спит – сон лечит.

Потратив полчаса, чтобы проконтролировать, расстелить постель и уложить всех детей, прочитав несколько сказок, я стояла посреди зала и вот думала о том, где упасть: прямо здесь или все же пойти в кухню, чтобы помыть посуду.

Вспомнив про сотовый телефон, бросилась к розетке. Нажав на кнопку, включая экран, увидела огромное число сообщений о том, кто звонил, и набрала номер Стаса, но абонент находился вне зоны доступа.

«Странно, почему отключен? Обиделся?»

Убедившись, что температура пошла на спад, сполоснулась под душем, чтобы не уснуть, и побрела мыть посуду. Уже заканчивала, когда послышался стук в дверь. Нахмурилась и поспешила по коридору, чувствуя, что меня штормит.

Открыла дверь и обомлела, всматриваясь в суровое лицо любимого мужчины. Даже рот не успела открыть, как он произнес:

– Пройти можно? Или выгонишь?

Я взволнованно смотрела на него и, понимая, что он зол, решил черти что, сделала шаг к нему и, прижавшись к груди, прошептала:

– Стас, я тебя так люблю!

В следующую секунду мужчина вбил в мощную грудь и, с силой сжав в жарких объятьях, возмущенно выдал:

– Так почему не вернулась домой? Почему? Я бы тебя не отпустил, если бы знал…

На глазах застыли слезы. Накатило. Устала и то, что сейчас любимый мужчина был рядом, прилетел ко мне, чтобы вернуть, будоражило и выбивало из колеи. Провела с нежностью по его лицу и проговорила:

– Мама руку сломала, а у Олежки температура под 40. Я так испугалась. И Оля уехала, детей оставила.

Он сильнее прижал и пробубнил:

– Черт. Нужно было так и подумать, а я накрутил. Но все равно, больше не поедешь без меня.

– Не поеду, – согласилась с ним.

– И замуж выйдешь, как вернемся домой.

– Выйду.

Строгов напряженно застыл, потом чуть отодвинул в сторону и серьезным тоном спросил:

– Ты, правда, согласна?

Кивнула, с нежностью вглядываясь в голубые глаза. Стас выдал непонятный хрип и свирепо, со всей страстью поцеловал, оголяя свои чувства, а потом довольно прогрохотал:

– Анюта, я без тебя никак! Влюбился в свою спасительницу как пацан.

Засмеялась и обняла его, чувствуя, как все беды, отчаяние, усталость уходят. Остается только радость и уверенность, что, чтобы ни случилось, мы справимся, потому что любим друг друга и дорожим нашим счастьем!

Эпилог

Два года спустя

Сегодня чудесный женский праздник – 8 Марта. Светлый, нежный и невероятно долгожданный для меня. Уже с утра птицы пели по-особенному, и погода обещала быть солнечной и по-весеннему теплой. Улыбалась несмотря на сильную боль. Удивительно, но именно сегодня моя маленькая принцесса планировала появиться на свет.

Посмотрела в сторону, где стояла Ксюша, тяжело дыша, и сказала:

– Ты как?

Она попыталась улыбнуться, но не вышло, и вместо этого получился измученный вид и громкий стон. Подруга села на огромный мяч и громко протянула:

– Боже, я уже забыла каково это – рожать.

«И я!» – подумала, поглаживая себя по животу, радуясь, что еще немного и уже буду третий раз мамой. Невероятно, но я была так счастлива, когда сказали, что будет девочка. Я думала, Стас расстроится, но нет, муж был в восторге. После УЗИ он подхватил меня на руки и понес к машине, а я смеялась и говорила, что если так будет всю беременность, то согласна через год ему дарить малышей. Я-то шутила, а он обрадовался.

Замуж я вышла за Строгова через три месяца, отпраздновав торжественное событие в шикарном ресторане. Детей Стас усыновил, и они с радостью назвали его папой.

Что говорить, мы были бессовестно счастливы. Конечно, и ругаться могли, но это пустяки. Летом летали в гости к родителям и на праздники, когда получалось. Анастасии Витальевне, свекрови, я позвонила, как только мы переехали в Москву, предлагая поговорить с детьми, но она заявила, что не нуждается в подачках, и внуков у нее нет, только предатели, которых не желает видеть и слышать. Пожелала удачи и положила трубку, обещая себе больше никогда не звонить этой женщине. Когда бывали в родных краях, всегда заезжаем на кладбище к Николаю, чтобы положить цветы и рисунки, которые рисовали дети. Путешествовали только со Стасом. Он держал слово – больше без него никуда не ездили.

Я познакомилась с его родителями, от которых была в восторге. И что меня шокировало, так как непривычно было, Лидия Михайловна, мать Стаса, с такой добротой отнеслась ко мне и к моим детям, что я ей звонила каждый день, и мы могли часами разговаривать обо всем на свете.

С Картуновыми мы очень хорошо общались. А как забеременели одновременно с Ксенией, так, вообще, как сестры сблизились. И вот даже срок рожать вышел на праздник.

Стало легче, и я глянула на Ксюшу, которая в данный момент уткнулась лицом в кровать, пытаясь там найти облегчение, и спросила:

– Ксюша, тебе плохо?

Она застонала и буркнула:

– Все, скажу Диме, что дочки достаточно.

Мгновенно представила лицо Картунова Дмитрия, этого громадного мужчину с повадками медведя, и рассмеялась. Была уверена, что Ксюша передумает.

– Что смеешься? – проворчала она, поднимаясь и опять присаживаясь на шар.

– Я помню точно, он говорит про пятерых, – весело заявила, вновь чувствуя схватку, мечтая, чтобы уже скорее было полное раскрытие, быстро родить и тогда можно будет отдохнуть. Мы с пяти утра тут расхаживаем. В первые часы было весело, сейчас уже не так.

– Ну уж нет, – пробурчала она и, дотронувшись до живота, выдохнула: – Походу дочка, мы родимся раньше подружки.

– Мы не претендуем, – подбодрила ее, прислонившись к стене, уже подумывая окликнуть акушерку, чувствуя, что вот уже все. Нужно.

– Да, а мне уже кажется… – она скривилась и пропыхтела: – Слушай, походу нужно звать персонал.

Только направилась к двери, как послышались шаги, и в родильный бокс вошла женщина в белом халате. Она довольно улыбнулась и сказала:

– Доброе утро! Я Сиротина Елена Николаевна – ваш гинеколог. Как я понимаю, здесь у меня Строгова и Картунова?

– Да, – выдохнули мы, одновременно улыбаясь.

– Ну, знаем… знаем… вся больница знает о том, у кого сегодня рожают жены. Особенно главврач, которого привезли лично в больницу, дабы контролировать ситуацию. Но переживать не стоит, родим, все будет хорошо. А если сегодня не родим, то боюсь, ваши мужья от роддома ничего не оставят.

– Родим, я уже сейчас хочу, – выдала Ксюша, тяжело дыша.

– Это хорошо, ваш муж выглядит довольно опасно, – воодушевленно прошептала Сиротина и, замечая состояние подруги, сказала: – Пойдемте со мной в соседний бокс.

Они ушли, а я улыбалась, представляя, что там твориться в фойе. Строгов и Картунов переживали за своих жен – это, наверное, ужасная картина для всего персонала. Послышался писк, и я тяжело поковыляла к сотовому телефону, ощущая новую схватку. Дождавшись, пока пройдет, активировала экран и прочитала сообщение:

«Анюта, я тебя люблю. Мы с детьми вас ждем!»

Чувствуя себя самой счастливой, погладила по животу и прошептала:

– Ну, Милана Станиславовна, нас ждут дома: папа, брат, сестренка, а еще много шаров, цветов и игрушек. Давай, моя маленькая, пора увидеть этот чудесный мир и свою маму.

Пошла схватка, и я задохнулась от невероятных ощущений, которые можно испытать только на родах, понимая, что еще немного, и я буду не одна. Улыбнулась сквозь слезы и увидела, как ко мне в палату вошла врач и акушерка, а через секунду раздался громкий голос ребенка из соседнего бокса.

* * *

Спустя три дня

Стояла в комнате, где пеленали мою маленькую феечку, а там за стеной моя семья. Доченька хмурила носик, пока фотограф искал лучший ракурс, запечатляя на камеру, а потом выпятила нижнюю губу. Предчувствую слезы, я взяла дочку на руки и улыбнулась ей, отмечая, как она довольно закряхтела. Уже припухлость сошла и, мне казалось, что у меня самая необыкновенная малышка. Провела пальцем по щеке и прошептала:

– Идем?

Словно поняв, Милана заворочалась, и я прижала к себе розовый конверт, чувствуя, как в груди все сжимается от волнующих эмоций. Пакеты с вещами уже передали родственникам, остались только мы.

Медсестра взяла ребенка и мы пошли. В груди сердце стучало с удвоенной силой. Конечно, я уже высылала мужу фотки нашей девочки, но сейчас он увидит ее впервые. Стоило войти в огромный зал, заметила Строгова.

Стас застыл на мгновение и бросился к нам. Прижал меня к себе, нежно поцеловал и подарил огромный букет алых роз. От счастья на глазах выступили слезы. Вытерла и с восхищением смотрела, как бережно муж принимает нашу дочку из рук медсестры.

Застопорилась, только сейчас слыша крики и поздравления. Дети обнимали за ноги, выпрашивая, чтобы показала сестренку. Тут были все: свекровь и свекор, мои родители, даже Ольга с новым мужем и племянниками, друзья Стаса с женами, с которыми подружились. Все. Все пришли поздравить нас.

Повернулась и увидела Картуновых, они стояли с дочкой, которую он недавно забрал у медсестры. Половина зала поздравляла их, а они довольно улыбались, а потом направились к нам.

Даже не помнила, как мы вышли, а потом поехали домой. Я только прижималась к мужу, а он держал Милану, а рядом дети. Столько эмоций, что события пролетали со скоростью ветра, оставляя счастливые фрагменты в памяти.

– Мама, а почему у нее маленький нос? – спросил Олег, дергая ручкой за спиной, желая притронуться, но помня, что пока нельзя.

– А как я буду с ней в куклы играть? Она ведь маленькая, – нахмурившись, спросила Соня.

– Подожди, доченька. Вот подрастет, тогда… – ответил Стас.

Вопросы продолжались бесконечно.

Дом был шикарно украшен шарами, цветами и игрушками. Все было завалено подарками, что меня даже не удивило. Строгов не умел иначе. В столовой накрыли праздничный стол. Елизавета Петровна, чудесная женщина, которую наняли, когда была на седьмом месяце беременности, чтобы помогала по дому, поздравила нас, заверив, что она уже составила меню питания на месяц для меня, чтобы дочь получала только полезное, и выразила желание посидеть с малышкой, чтобы я отдохнула с семьей. Счастливая, обняла ее, и, поблагодарив, пошла на второй этаж, следуя за любимым мужчиной. Вдруг обернулась и улыбнулась, наблюдая, как родители, дети и друзья весело разговаривали, располагаясь в гостиной.

Стас положил конверт на кровать, распаковал и уложил дочку в кроватку. Я стояла рядом и смотрела, как он огромными пальцами перебирал маленькие пальчики, пораженно всматриваясь. Повернулся ко мне и прошептал:

– До сих пор не верю.

– Подожди, как кушать захочет, сразу поверишь, – весело успокоила его.

Мужчина улыбнулся и прижал к себе, нежно обнимая и выдыхая в волосы:

– Хочу еще двоих.

Засмеялась. Только он может так сказать! Хотя нет… Картунов, наверное, пожелал еще четверых. Скорее всего! Но это не проблема, Ксения была без ума от мужа, даже когда они препирались, поэтому у них, вероятно, так и будет.

– Ну уж нет, – пробубнила, вдыхая необыкновенно притягательный аромат любимого мужчины, нежно прикасаясь к его груди.

– Уверен, ты передумаешь, – заверил он меня, жадно прижимая к себе.

Закрыла глаза и призналась:

– Я так соскучилась.

– И я, – муж поднял мой подбородок и прошептал: – Анюта, ты и дети для меня все. Спасибо!

Улыбнулась и проговорила:

– Это ты себе скажи, ты же в деревеньку приехал.

– Это да, удачно я приехал.

– Любимый обманщик, – прошептала ему, наблюдая, что дочка уже спит.

– Напоминаю, ты меня простила, – нагло заявил он, чуть отстраняясь, накрывая дочку одеялком.

– А сейчас вспоминала.

– И вновь забудешь, – сказал он и накрыл мой рот губами, вкладывая в чувственный поцелуй всю нежность, страсть и любовь.

Конец.

19.05.2019

Content

Рейн Елена Непробиваемый или Как снова поверить в любовь

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог