Маргарита Дюжева

Забудь о нем

Глава 1

— Вероника! Ты что, спишь?

Я испуганно встрепенулась и вскочила на ноги.

— Сплю, — потерла отмятую щеку и торопливо сгребла бумаги в стопку.

— Иди домой, уже семь.

— Мне надо отдать документы нашему генеральному, — я с трудом удержалась, чтобы не зевнуть.

— Завтра отдашь.

— Я обещала сегодня. Не могу подвести.

— Глупая. Ты даже не в штате. Просто стажер. Никто с тебя шкуру не спустит, если что-то не сделаешь, — отмахнулась Юлия Николаевна, мой куратор по стажировке, — если что, я подстрахую.

— Не надо. Я сама. Спасибо, — я сдержано улыбнулась и, прихватив документы, пошла к дверям.

— Как знаешь, — фыркнула Кузьмина, — сама так сама.

От постоянной беготни на каблуках у меня ныли ноги, а от сиденья перед экраном компьютера слезились глаза. Я чувствовала себя усталой, разбитой, но вместе с тем на удивление счастливой. Мне нравилась эта работа, и я с радостью бы осталась здесь после стажировки, но для этого надо показать себя, проявить настойчивость, упорство.

Я была готова.

Ровно до того момента, как двери лифта распахнулись, и я оказалась лицом к лицу с НИМ.

Высокий мужчина, затянутый в деловой костюм стального цвета. Широкие плечи, уверенная осанка. Взгляд, от которого внутри все сначала оборвалось, а потом расплавилось. Я не могла заставить себя войти в лифт. Замерла на пороге, прижимая к себе папку и, совершенно забыв о том, что надо дышать.

Мужчина вопросительно повел бровью и спросил:

— Так и будете стоять?

Низкий баритон. Спокойный, уверенный, с легкой хрипотцой на заднем фоне, от которой мурашки по животу побежали, отзываясь странным томлением в груди.

Я хотела отказаться, сказать, что не поеду, но язык примерз к небу. Глаза у него были янтарные, светлые, с темной каемкой. Нереальные. Не оторваться. Я просто смотрела, просто тонула в них, даже не пытаясь сопротивляться.

Двери начали закрываться, но он резким движением руки остановил их:

— Ну так что?

Ноги сами понесли меня вперед, к нему, но едва оказалась рядом, как захлестнула паника. Желание убежать, спрятаться, потому что рядом с ним было странно, неспокойно. Рядом с ним было иначе. Будто я вся превратилась в один сгусток нервов, жадно ловящих каждое движение.

Я встала в самый угол, стараясь отодвинуться как можно дальше от этого человека. При этом сердце билось так, что он наверняка услышал его надрывный грохот.

Я чувствовала терпкий аромат его одеколона: табачные нотки, кедр, что-то цитрусовое. И почему-то в голове сразу картинка того, как, наверное, приятно уткнуться ему в шею и вдыхать этот запах полной грудью.

О, Боже! О чем я думаю?! Какое мне дело до его шеи?

Отступила еще дальше, буквально вжимаясь в угол, и задержала дыхание.

Он стоял как ни в чем не бывало, одну руку заправив в карман брюк, и наблюдал за тем, как на табло сменялись номера этажей.

Я старалась не смотреть на него, но то и дело украдкой бросала быстрый взгляд на точеный профиль. Резко очерченный скулы, прямой нос, упрямый гладко выбритый подбородок. Не слащавый красавец. Мужчина. Молодой, но чертовски уверенный в себе, со стержнем внутри, с такой энергетикой, что била наотмашь, лишая силы воли.

— Прошу, — когда лифт остановился и двери распахнулись, он вежливо пропустил меня вперед.

Я, как синичка, выскочила в коридор и со всех ног припустила в сторону нужного кабинета, умоляя себя не спотыкаться, не ронять бумаги, а главное не оборачиваться! А самое жуткое, что я чувствовала чужой взгляд, упирающийся мне в спину.

Мужчина абсолютно бесшумно шел следом за мной. Я не слышала шагов, но каждой клеточкой чувствовала его присутствие, словно жертва, за которой крался хищник.

Я влетела внутрь приемной генерального и, не обнаружив на положенном месте секретарши, почти бегом бросилась к дверям с позолоченной табличкой. После отрывистого стука и разрешения войти, я торопливо переступила через порог, поптыалась прикрыть за собой дверь, но не смогла.

Таинственный незнакомец уже оказался рядом и теперь легко удерживал ее за ручку.

— Простите, — пропищала я, отступая в сторону.

Наш гендиректор бросил хмуро посмотрел на нас, но едва увидев посетителя, тут же поднялся с кресла.

— Артур Сергеевич, — произнес учтиво, — добрый вечер.

Я тихо охнула и во все глаза уставилась на одного из хозяев этой компании. А он даже не оглянулся на меня. Уверенным шагом подошел к столу, обменялся рукопожатием с Николаевым:

— Алексей Степанович, вечер добрый!

Снова мурашки по коже от этого голоса.

— Вы что-то хотели? — генеральный директор немного раздраженно поинтересовался у меня.

— Да. Вот. Документы, — отдала ему папку.

— Спасибо. Можете идти.

Я не заставила просить себя дважды и со всех ног бросилась прочь.

***

Как добежала до кабинета — не помню, как доделывала последние поручения, собиралась и выскакивала на улицу — тоже.

В памяти ничего не отложилось, кроме одного…

Тяжелый серебристый внедорожник стоял возле выхода и нагло светил фарами прямо на крыльцо. Так ярко, что в первый миг пришлось зажмуриться, а когда открыла глаза — увидела его.

Хозяина компании. Барханова Артура Сергеевича.

Его имя разлилось сладкой патокой по языку и теплым комом упало в живот. Внутри снова все затрепетало, и я второй раз за сегодняшний вечер потеряла связь с реальностью. Особенно, когда поняла, что он стоит здесь не просто так, а ждет меня.

Может, сбежать? Вряд ли он скажет мне что-то хорошее. Где он — владелец компании, и где я — простой стажер на пол ставки? Может, мне вообще показался этот странный задумчивый взгляд, направленный прямо в душу, и на самом деле Артур ждал кого-то другого? Похоже на правду.

Собрав всю свою решительность в кулак, я вцепилась в сумочку и спустилась по лестнице, старательно глядя себе под ноги. Просто пройти мимо, не поднимая взгляда, не прислушиваясь, не ощущая того дикого магнетизма, что так будоражил кровь.

Просто. Пройти. Мимо. Это же так просто…

— И снова здравствуйте! — раздался чуть насмешливый голос, когда я оказалась рядом с Бархановым.

По-моему, от испуга я не только запищала, но и даже слегка подпрыгнула. Как кролик, на которого из укрытия внезапно набросился волк. От резкого движения сумка соскользнула с плеча и плюхнулась на асфальт, тихо звякнув цепочкой ремешка.

— Здравствуйте, — меня парализовало.

Я стояла и просто смотрела на него. Боялась дышать. Как конченная дура. Взгляд затравленно метался по красивому лицу, невольно задерживаясь на резко очерченных губах. Барханов нагнулся, поднял мою сумочку и, небрежно стряхнув с нее пылинки, протянул мне.

— Ваше? — в вопросе проскочила легкая, снисходительная насмешка.

— Спасибо.

Я не узнавала свой голос: тоненький, дрожащий, как у мышки. Чтобы хоть как-то скрыть свое смущение, полезла внутрь сумочки, якобы проверить все ли в порядке, не разбился ли телефон, не вылетели ли карточки из кармашка. Не растеклись ли по дну ридикюля остатки моего самоуважения.

Точно дурочка. Тихонько кашлянула, прочищая горло, и уже более уверенно произнесла:

— Я не очень ловка.

— А, по-моему, вы просто очаровательны.

Одна простая фраза и я снова лечу вниз, в пропасть, теряюсь под прямым и таким внимательным взглядом.

Что ему нужно от меня? Почему он стоит рядом и смотрит так, будто нашел самое большое сокровище на земле и теперь боится его упустить?

Трижды дура.

— Спасибо, — пробубнила еще раз и сделала шаг в сторону, готовая в любой миг сорваться с места и броситься наутек, — мне пора.

— Я бы хотел пригласить вас на ужин. Надеюсь, вы не откажетесь, — предельно вежливо, настойчиво, но в то же время мягко. Такому серьезному человеку, как Артур Барханов, наверное, сложно быть мягким. О том, как они с братом управляли своей компанией, ходили легенды и не всегда добрые.

— На ужин? — растерянно переспросила я.

— Да, — он улыбнулся, и у меня дрогнуло где-то в районе коленок. Так сильно дрогнуло, что я была бы очень не против присесть или за что-нибудь схватится, иначе запросто могла оказаться на земле.

— Я не в форме.

Боже! Что я несу? Какое не в форме? Он меня за школьную парту что ли приглашает?!

— Не переживайте, вы отлично выглядите, а я знаю прекрасное место, где вам наверняка понравится.

Я отлично выгляжу? В этом скромном темно-синем сарафане поверх простой белой блузки? Шутник.

Сам-то он выглядел так, будто только что сошел со страниц глянцевого журнала. Костюм, галстук, запонки. Парфюм, от которого кружилась голова. Коротко стриженные русые волосы.

— Но…мы…даже не знакомы, — пытаясь бороться с наваждением, я сморозила очередную глупость.

— Меня зовут Артур, — снова улыбка, от которой запросто можно голову потерять.

Наверное, я уже потеряла. И голову. И здравый смысл. Иначе чем объяснить то, что улыбнулась ему в ответ и просто ответила:

— Вероника.

— Вер-р-роника, — повторил он, словно пробуя мое имя на вкус, перекатывая его на языке, смакуя.

Было что-то интимное в том, как Артур произнес его. Настолько сокровенное, что мне стало тяжело дышать. Томление в груди медленно опускалось ниже, сворачивалось тугими кольцами, наполняло предвкушением и голодом, не имеющим ничего общего с гастрономическими изысками.

— Ну так как, Вероника, вы согласны поужинать со мной?

Казалось, что в свете фонарей, его янтарные глаза светятся, полыхают, пронзая насквозь. Нереально.

Надо отказаться и уйти! Так будет правильно. Но вместо отказа, я внезапно для самой себя твердо произношу:

— Согласна, — и потому, как меняется его взгляд, понимаю, что обратного пути нет и не будет.

***

Артур

Девочка-ангел.

Это первое, о чем я подумал, когда двери распахнулись и на пороге появилась она. Молодая девушка. Девчонка. Хрупкая, как нежный цветок. Настолько худенькая, что кажется прозрачной. Русые волосы забраны в простой хвост, и мне тут же хочется стащить резинку-спиральку, отбросить ее в сторону и посмотреть, как локоны стелются по плечам. Личико как сердечко, нежная светящая изнутри кожа, и глаза. Настолько синие, что даже не верится, что такие бывают. Омуты, моментально затягивающие на самое дно.

Я смотрю на нее, впитывая детали, подмечая каждую черточку, каждый жест. Она идеальна.

— Так и будете стоять? — интересуюсь у небесного создания, чувствуя, как внутри неожиданно просыпаются неконтролируемые инстинкты собственника.

Девушка смущается, краснеет, становясь еще очаровательнее. Мне кажется, что сейчас она просто отступит, откажется со мной ехать. Так интересно наблюдать за ее эмоциями, которые отражаются в широко распахнутых глазах, словно в открытой книге. Все как на ладони. Это завораживает.

Вот сейчас она прикидывает, стоит ли оставаться со мной в закрытом помещении, не съест ли злой и страшный Серый Волк бедную Красную Шапочку.

Не съем. Потому что единственное, чего бы мне хотелось — это защитить ее. Укрыть от всего мира. Бросить весь этот мир к ее ногам! Пусть берет. Что хочет. Лишь бы не уходила. Она все-таки заходит в лифт и встает в самый угол, прижимая к груди папку с документами, будто это величайшее сокровище на Земле.

Я слышу, как трепещет ее сердце, словно у загнанного зайца. Улавливаю легкий аромат фиалок. И тут же задерживаю дыхание, потому что невинный аромат наотмашь бьет по нервам.

Осторожно скосив взгляд, исподтишка наблюдаю за ней, рассматриваю, словно настоящее чудо. Остренький чуть вздернутый носик, крошечная родинка на виске, мягкий абрис бровей, непослушная прядь, выбившаяся из хвоста.

Девушка растерянно закусывает мягкие, яркие, словно спелая малина губы, и у меня все деревенеет внутри. От непреодолимого желания прикоснуться, провести кончиками пальцев по этим губам, попробовать их на вкус.

Неживой голос сообщает, что мы прибыли на нужный этаж. Я пропускаю ее вперед, надеясь перехватить еще хоть один мимолетный взгляд, но она проскакивает мимо и торопливо удаляется по коридору.

К счастью, нам в одну сторону. Поэтому я иду следом. Не догоняю. Преследую. Наслаждаясь каждым мигом. Взглядом изучая точеную стройную фигуру: узкие, гордо расправленные плечики, прямую напряженную спину, мерно покачивающиеся бедра, тоненькие икры с изящными щиколотками. Мне хочется к ней прикоснуться. Эта мысль пульсирует в голове, звенит, с каждым мигом звуча все громче.

Я знаю, что она чувствует мой взгляд. Нервничает. Хочет скрыться. Можешь не пытаться, малышка. Бежать бесполезно. Я никогда не отпускаю то, что считаю своим.

А ты — моя. С первого взгляда.

Я остаюсь в кабинете с генеральным, а она словно испуганный мышонок отдает документы и выскакивает за дверь.

Мне нужно обсудить несколько рабочих моментов, но я не могу думать о них. Все мысли о хрупкой незнакомке, пытающейся сбежать. На какой-то миг колет где-то внутри, где никогда до этого не кололо, в сердце. А вдруг исчезнет? Вдруг она мне просто показалась.

Я сворачиваю все разговоры, переношу встречу на другой день и стремглав мчусь обратно, высматривая в коридорах девушку-ангела. Ее нигде нет.

Как шальной мальчишка, выскакиваю на улицу, к нагло припаркованному автомобилю и, оказавшись рядом с ним, оборачиваюсь. Запрокинув голову, смотрю на офисное здание, принадлежащее моей компании, мечусь взглядом от окна к окну, что-то высматривая, на что-то надеясь.

Она еще здесь. Я это знаю, чувствую. Поэтому остаюсь на месте. Жду ее.

Минуты тянуться чудовищно медленно, словно издеваются, проверяют нервы на прочность. Тревога нарастает с каждой секундой. Набирает обороты, жжет, давит, сворачивается пружиной, а когда ОНА появляется на крыльце, предохранители просто срывает.

Моя. Не отпущу. Никогда.

***

Она соглашается поужинать со мной. Насторожена, немного испугана, но согласна. От этого пожар в крови, и сердце, такое привычное, размеренное, равнодушное начинает метаться в груди, как ненормальное.

Она соглашается… И этим все сказано. Это точка. Финал. Вернее наоборот. Это только начало чего-то большого и важного.

Я везу ее в маленький тихий ресторан на Набережной. В тот самый, куда люблю ходить один, чтобы посидеть на открытой веранде, посмотреть на мерно покачивающиеся свинцово-серые воды реки и подумать. Это мое тайное пристанище, но почему-то сегодня я без малейшего колебания выбираю это место для нас двоих.

Вечером в среду в «ЭльМакко» мало людей. Здесь уютно — мягкий свет, приглушенная музыка, персонал, которого даже не видно. Всего несколько пар расположились за столиками возле высоких окон.

Вероника с интересом озирается по сторонам и делает робкий шаг в сторону ближайшего свободного столика, но я останавливаю ее и жестом приглашаю следовать за собой. Мы идем в малый зал, тот, что закрыт для обычной публики. Сюда проход только по VIP-приглашениям. У меня оно есть, поэтому двери угодливо распахиваются, и предельно вежливая, приветливая официантка провожает нас к тому самому столику, на веранде над рекой.

— Здесь красиво, — от волнения у Вероники дрожит голос, а я наслаждаюсь тем, как краснеют девичьи щеки, когда наши взгляды пересекаются.

— Прошу, — включаю галантность на максимум, учтиво отодвигаю стул, помогаю ей устроиться, — все хорошо?

— Да, спасибо, — сверкнула в мою сторону синими глазами. Как удар. В солнечное сплетение. Наотмашь.

Черт. Еще пара таких взглядов и у меня точно крышу сорвет.

Устраиваюсь напротив нее и беру в руки меню. Мне хочется чего-нибудь выпить, потому что в горле пересохло от волнения. Ей Богу, как пацан сопливый!

Вероника, смешно насупив бровки, бегает взглядом по страницам, пытаясь определиться с заказом, а я снова зависаю, рассматривая ее исподтишка, и желание прикоснуться с каждым мигом становится все сильнее.

— Ты готова?

Она кивает и немного смущенно улыбается, а я как дурак расплываюсь в ответной улыбке, но тут же одергиваю себя, и чтобы хоть как-то унять грохочущее сердце подзываю официанта. Мы делаем заказ, и пока ждем его, пытаемся найти темы для разговора.

Она кажется мне такой маленькой, такой светлой, что я теряюсь. Мне привычнее общаться с взрослыми женщинами, знающими себе цену, уверенными в своих желаниях. С ними можно говорить начистоту, не боясь испугать, не пряча внутренних демонов. Можно быть жестким, можно быть требовательным.

А с ней…С ней я хочу быть другим. И эти перемены меня пугают, и в то же время отзываются каким-то теплом внутри. Ради нее даже хочется этих перемен.

— Расскажи мне, чем ты занимаешься в «ТерраСофте»? — интересуюсь ее работой в моем холдинге.

— Я стажер, — она смущенно улыбается, — только закончила университет. Теперь пробую свои силы на серьезном поприще.

— И как? Нравится?

— Да! — она кивает так быстро, что хвост на макушке забавно подскакивает, — очень нравится. Я надеюсь, что справлюсь со стажировкой и останусь работать…

Останешься. Не сомневайся. Один звонок в отдел кадров, и ты принята. На какую хочешь должность.

Вслух этого не говорю, потому что боюсь оскорбить. У нее в глазах такой восторг, смешанный с азартом, что не хочется все портить своим вмешательством и предложением покровительства. Девочка справится. Я уверен. Она все сможет сама, а я просто буду подстраховывать, незаметно, чтобы никто не догадался. Я просто буду рядом.

Мне хочется так много о ней узнать. Где она живет. С кем. Какие у нее увлечения. Что она любит. Чем занимается по вечерам. Любимый цвет. Дату рождения. Встречается ли с кем-нибудь.

При мыслях о возможном сопернике чувствую, как внутри поднимается волна раздражения, смешанного с ревностью. Всех разгоню. Моя. Даже если есть кто-то другой. Неважно. Влюблю в себя, заставлю потерять голову.

Вероника словно чувствует мои мысли. Поднимает встревоженный взгляд и, заметив, что я в отрытую ее рассматриваю, замирает, растерянно смотрит в ответ, и я продолжаю тонуть в этих синих омутах, понимая, что обратной дороги для нас нет. Я просто не смогу ее отпустить, никогда. Сомну любого, кто посмеет встать, между нами. Весь мир переверну, лишь бы сделать ее счастливой.

Я не фаталист и никогда им не был. Но это судьба. Я ведь не хотел сегодня ехать в офис, но какая-то неведомая сила заставила, подтолкнула вперед. И теперь я знаю почему.

Из-за Вероники. Я должен был ее встретить. И пропасть…

***

Вечер проходит в каком-то странном напряжении. Между нами искрит и замыкает. Мы то говорим наперебой, то замолкаем, просто глядя друг на друга.

Притяжение. Такое сильное, что в голове звенит. Звериное. Выматывающее.

А ведь еще утром я не знал о существовании этой девушки, не подозревал, что накроет так, что все мое циничное отношение к случайным знакомствам и любви с первого взгляда смоет, как приливной волной.

Такое странное чувство. Непонятное. Непривычное. Даже пугающее. Я никогда не пробовал наркоту, но присутствие Вероники дурманит настолько, что начинаю понимать, какого это, когда сносит крышу.

Она постепенно перестает стесняться и из робкой, немного испуганной девушки превращается в хохотушку. Слушает, восторженно распахнув глаза, от души хохочет над моими шутками, не подозревая, что в этот момент у меня внутри все сводит от желания прикоснуться.

Это просто нечто. Эйфория. Кайфую от каждого мига, проведенного рядом с ней и понимаю, что не готов отпустить, расстаться. Я хочу, чтобы она всегда была рядом, и сам дурею от своих мыслей.

Когда у нее звонит телефон, я напрягаюсь. Она замечает мой требовательный взгляд и со смущенной улыбкой поясняет:

— Мама звонит. Волнуется. Я отвечу? — зачем-то спрашивает разрешение.

— Конечно.

Пока она тихо разговаривает, смешно прикрываясь от меня ладошкой, я сижу и тихо офигиваю.

Девочка-цветочек живет с родителями. Мамочкина дочка. Послушный ребенок, который старается не задерживаться после работы. Куда я лезу? Мне кто-нибудь может объяснить?

Зачем ей, наивной, смотрящей на мир широко открытыми глазами, нужен взрослый мужик, на десяток лет старше, привыкший не любить, а использовать и командовать? Мы из разных миров. Но одна мысль о том, чтобы отступить, оставить ее в покое вызывает во мне ураган.

Отдать ее кому-то другому? Сопливому молокососу, который будет изменять, мотать нервы, приносить ей три копейки раз в месяц?

Никогда.

— Да, мам, у меня все хорошо. Я в кафе со знакомыми.

Маленькая врушка. Это не кафе, а я не просто знакомый.

Так смешно за ней наблюдать. За тем, как закусывает губы, пытаясь справиться с волнением, как розовеет, как серьезно кивает, слушая голос невидимого собеседника.

— Скоро приду. Хорошо, — наконец отключается и смущенно смотрит на меня, — прости. Мама. Сам понимаешь.

— К сожалению нет. Родители погибли в автокатастрофе, когда нам с братом было по восемнадцать.

— У тебя есть брат? — заинтересованно спрашивает она.

— Даже два. Демид — мой близнец, и младший Кирилл, — рассказываю, хотя обычно предпочитаю не распространяться подробностями жизни семейства Бархановых, а потом неожиданно даже для самого себя добавляю, — я познакомлю тебя с ними.

Вероника тут же вспыхивает, как свечка.

— Я…не знаю…

— Не переживай, — не могу сдержать усмешки, — я не собираюсь тащить тебя силой, чтобы познакомить с родственниками. Скажешь, когда будешь готова.

— Ты согласен ждать? — смотрит недоверчиво, и с совершенно детской надеждой в голосе спрашивает, — мы еще увидимся?

Конечно, глупышка. Увидимся. И не раз. Тебе от меня теперь никуда не деться.

— Очень на это рассчитываю, — произношу смиренно, — надеюсь, не откажешься, сходить со мной в субботу…например, в парк.

Парк! Я мысленно крякнул. Где я, и где парки! Но отчего-то с ней захотелось романтики, неспешных прогулок по тенистым аллеям.

Вероника смотрит на меня сияющим взором и молчит.

— Если согласна, то хотя бы моргни, — едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. До чего же она забавная.

— Согласна, — кивает быстро-быстро, как болванчик и тут же снова краснеет.

— Ну раз так, то пойдем. Я отвезу тебя домой. Раз мама волнуется.

— Волнуется, — сконфуженно подтверждает девушка.

Я до одури хочу, чтобы она осталась, но вместе с тем возникает непреодолимая потребность сделать так, чтобы ей было хорошо. Сделать правильно.

А правильно — это отвезти ее домой, пока у одного неадекватного бугая окончательно не сорвало крышу.

Я расплачиваюсь за ужин, и мы с Вероникой выходим на улицу. Мне кажется, сегодня даже запах у города другой. Слаще. Чище. Он дурманит, заставляет кровь бежать быстрее, а сердце неистово грохотать в груди.

Я отвожу ее домой, до самого подъезда обычной пятиэтажки, радуясь тому, что теперь знаю, где она живет, будто с моими возможностями это так трудно выяснить.

— Спасибо за чудесный вечер, — шелестит она и улыбается, так что на щеках появляются ямочки, — это было так…так…

— Великолепно? Восхитительно? Незабываемо, — с усмешкой подкидываю ей пафосные варианты ответа.

Вероника смеется. У нее смех — словно перезвон колокольчиков, так бы и слушал, но надо девочку отпускать.

— Беги уже, — киваю на подъезд, — тебя, наверное, заждались.

Она тут же становится серьезной и сосредоточенно кивает. Распахивает дверцу, чтобы выйти, но я останавливаю ее.

— Вероника!

— Да! — оборачивается встревоженно, едва дыша.

— Я буду ждать субботы.

— Я тоже, — снова быстрая улыбка, и она как воробей выпархивает из машины и бежит к дому.

Я провожаю ее взглядом, убеждаюсь в том, что она благополучно зашла внутрь и только после этого уезжаю.

Глава 2

Артур

Всю неделю я себе места не находил. Боролся с желанием бросить все дела и бежать в архивный отдел, чтобы увидеть Веронику. Пару раз даже срывался, но словно чья-то невидимая рука неизменно разводила нас в стороны. То Вероничка уезжала с поручением в другой офис, то бегала с бумагами по всему зданию, то мне приходилось, в час пик, когда вокруг толпилась тьма сотрудников, мечтающих поскорее оказаться дома.

Я только успел поймать пронзительный взгляд синих глаз, перед тем как ее унесло от меня людской толпой. Внутри моментально забурлило с новой силой, я был готов бежать следом, как восторженный юнец, но к счастью или к сожалению, меня перехватил Демид, и мы снова просидели с ним допоздна в офисе, обсуждая текущие дела и предстоящие торги, на которые возлагали большие надежды.

В общем только работой и спасался. Если бы не она — не знаю, как дожил бы до субботы.

В парк мы приходим днем, когда кругом толпа народу, мамаши с колясками, потные бегуны, бабки с тявкающими собачками.

Наверное, это к лучшему, потому что так мне проще держать себя в руках. Хотя вру, ни черта не проще. С каждым мигом накрывает все больше и больше. Вероника просто идет рядом и ест мороженое в вафельном стаканчике, а я всеми силами пытаюсь сохранить достойный вид.

Очень хочется притронуться, провести кончиками пальцев по щеке, взять за руку. Каждое случайное прикосновение — проходит электрическим разрядом вдоль позвоночника. Аж дыхание перехватывает.

Я смотрю на нее и не вижу ни единого недостатка. Будто под меня специально делали.

Сегодня она выглядит еще моложе, совсем девчонкой. В джинсах с прорезями на коленях, розовых кедах, широкой майке с котятами. Волосы забраны в задорный пучок на самой макушке, косметики — ноль. Чистая и свежая. А я рядом с ней, смотрюсь совсем неуместно. Деловой костюм, дорогие часы на запястье, морда кирпичом. Надо было вырядиться попроще, но многолетнюю привычку запаковывать себя в костюмы так просто не пересилишь.

— Смотри, какая милая собачка, — Вероника указывает на трясущийся комок шерсти на тонких лапках и наклоняется чтобы погладить

— Ну…— тяну я, пытаясь подобрать слова, и не пялиться на ее маленькую аппетитную задницу, — э…

Это просто взрыв мозга. Еще чуть-чуть и схватил бы ее, смял ладонями, наплевав на людей, снующих вокруг нас.

— Я не люблю маленьких собак, — для надежности спрятал руки за спину и сцепил их в замок, — мне больше сильные и крупные породы нравятся. Доберманы, ротвейлеры, доги…

Взгляд упрямо возвращался на ее булки. Она издевается что ли? Неужели не понимает, что нельзя такие ракурсы показывать, когда рядом с тобой голодный, немного тронувшийся умом мужик? Не понимает… В ней нет игры, нет злого умысла. Она просто гладит собаку, не думая о том, что за ее спиной стоит самый настоящий маньяк, из последних сил борющийся со своими демонами.

— Это потому, что ты сам сильный и строгий, — со смехом произносит она и разгибается, а я облегченно выдыхаю, потому терпение уже на исходе. Будто по тонкому льду хожу, а под ним пропасть из которой не выбраться.

Эта малявка ломает что-то внутри меня. Одновременно хотелось проявить себя с лучшей стороны, быть истинным джентльменом, но в тоже самое время в голове бродили совсем не целомудренные мысли. Дикий коктейль из желания защитить и стремления обладать.

Я к такому не привык. Все мои отношения начинались с холодной головы, трезвого расчёта: что, куда и зачем, и уверенности, что все это можно прекратить в любой момент.

А с ней: голова пылала от сотен противоречий, расчет — полетел псу под хвост, а от одной мысли о том, чтобы все это прекратить меня бросало в холодный пот.

«Попал ты, Барханов. Попал! — злорадно нашептывал внутренний голос, — встрял по самые помидоры. Вы едва знакомы, а ты готов хвостом вилять и у нее с рук есть. Встрял».

Встрял, однозначно. Даже оправдываться смысла нет.

— Пойдем к пруду! Там лебеди живут. Покормим. Я хлеб с собой взяла, — Вероника бодро постучала по рюкзачку, болтающемуся у нее за спиной.

Видел бы меня в этот момент Демид, или конкуретны. Артур Барханов стоит возле воды с улыбкой умалишенного крошит булочку лебедям. Вся бы моя деловая репутация рассыпалась словно карточный домик, но мне было плевать. Я испытывал какой-то странное ощущение, очень похожее на счастье. Обычное, человеческое, без мишуры и понтов, без стремления всех обогнать, нагнуть и выйти победителем.

Просто пруд. Лебеди. Булка. И девушка, от которой я без ума.

Лучший день в моей жизни.

Наглые птицы совсем привыкли к людям поэтому без страха подплывали к кромке воды и требовательно били крыльями, выхватывая подношения прямо из рук. Я не удержался и протянул одному из них на раскрытой ладони кусок мякиша, за что тут же и поплатился. Белый гад, опасаясь, что его опередят сородичи, схватил кусок, а заодно и меня хорошенько щипнул. Неприятно.

— Ах, ты…— я отдернул руку, в последний момент проглотив крепкое словцо, едва не сорвавшееся с губ.

Вероника сразу всполошилась и бросилась меня спасать.

— Тебе больно? — в глазах неподдельная тревога.

— Нет, — пожал плечами, — просто не ожидал, что меня попытаются съесть.

— Покажи! — она подступает еще ближе.

Опасно близко. Так что я могу рассмотреть едва различимые веснушки у нее на щеках.

— Да, все хорошо, — беспечно отмахиваюсь я и старательно отвожу взгляд, чтобы она не поняла, что творится у меня внутри.

— Дай руку! — требует Вероника и, не дожидаясь ответа, хватает мою конечность.

Мне едва удается сдержать дрожь, когда мягкие теплые пальцы прикасаются к моей ладони. Водят по коже, едва уловимо поглаживая.

— Все в порядке, — выдает на полном серьезе, будто действительно ожидала увидеть рваную рану, из которой торчат обломки кости, — все хорошо.

И снова проводит по ладони.

Невесомые прикосновения — как удар ниже пояса. Даже перестаю дышать, ошеломленный своей собственной реакцией. Вероника тоже замирает и медленно поднимает на меня взгляд. В нем плещется растерянность, приправленная чем-то жгучим, пьянящим. Девушка шумно вздыхает, неосознанно опускает взгляд на мои губы и краснеет, а у меня сердце спотыкается, сбивается с привычного уверенного ритма.

Разве можно так смотреть. Невинный взгляд откровеннее самого явного флирта, жарче объятий, желаннее прикосновения.

— Прости, — она отпускает мою руку и делает шаг назад, нервно поправляя прядь, выбившуюся из пучка.

Я не понимаю, за что она просит прощения, но задыхаюсь от осознания того, что не только меня плющит. Вероника совсем не умеет играть, все ее чувства, как на ладони. Я вижу, что ее тянет ко мне. Чувствую.

Протягиваю руку и сам бережно убираю прядь в сторону, пропуская шелковистые волосы между пальцев. Она прикрывает глаза, закусывает пухлые губы и вздыхает. Отрывисто. Сладко. Будто ждет чего-то.

От этого жеста у меня перегорают предохранители. Притягиваю ее к себе, зарываясь пятерней в волосы и целую. Вероника сначала замирает, а потом неуверенно подается вперед. Ее губы настолько мягкие, вкусные, что хочется выпить их до дна. Я ловлю ее стон. Едва уловимый, такой нежный и доверчивый, что в голове проясняется.

Что я делаю???

Кое-как отстраняюсь. Тяжело дышу, хочу продолжения, но держу себя в руках. Ради нее. Я не хочу бросаться на нее голодным волком, не хочу пугать. Наоборот, мне хочется, чтобы она сама открылась мне на встречу. Мне хочется гребаной романтики и нежности.

Наверное, это старость.

***

— Ты чего какой? — Демид смотрел на меня поверх стакана с виски. Взгляд пристальный, как всегда немного снисходительный, будто видит насквозь, потрошит все потайные закоулки, вытаскивая на поверхность страшные тайны.

— Какой?

— Хрен знает какой. Странный.

— Влюбился, наверное, — Кирилл, как всегда, ляпнул первое, что пришло в голову. Но в этот раз он угадал. Стопроцентное попадание в цель. Две недели знакомства с Вероникой, всего несколько встреч, пара поцелуев, а я уже на самом дне.

— Влюбился, — покорно признаюсь братьям.

Кирилл как раз в этот момент отхлебнул из стакана, услышав мой ответ, замер, подавился и устроил самый настоящий фонтан. Придурок.

— Встретил очередную Мисс идеальная задница? Или Большие Сиськи?

— Нет там больших сисек, — я пожал плечами, — маленькие, аккуратные.

— Внезапно, — хмыкает Мелкий. — Решил сменить формат?

Он не понимает, что я говорю о серьезных чувствах. Думает, что, как всегда, подцепил одноразовую куклу для быстрых отношений. Демид проницательнее. Наблюдает за мной, чуть склонив голову на бок, ловит каждый жест. У него чутье как у гончей, не проведешь.

— Насколько серьезно? — наконец спрашивает, когда Кир перестает сыпать плоскими шуточками, относительно моих предпочтений.

— Серьезнее не бывает.

— Та самая?

Отец всегда говорил, что женщин в мире много, вплоть до того момента, как встретишь «Ту самую», после которой не хочется ни на кого смотреть. Он говорил, что почувствуешь ее сразу. Кольнет больно за грудиной, так сильно, что покажется, будто еще миг — и сердце встанет.

Я раньше смеялся над этими словами, не верил. А с Вероникой действительно кольнуло. Пронзило насквозь, без шанса на помилование.

— Та самая, — кивнул я.

— Уверен, — снова хищный прищур глаз, так похожих на мои.

Демид у нас маньяк, готовый подозревать каждого в злом умысле.

— Абсолютно.

— И где же ты урвал это сокровище? — он не скрывает колючего сарказма.

— У нас в головном офисе. Мы познакомились с ней в лифте…Молчи! — указал пальцем на Демида, видя, что он уже готов выдать какую-нибудь гадость, — Хорошая девочка. Нежная, милая. Только после университета. Стажерка, в архивном отделе.

— Надо же как здорово. Стажерка. Только после универа. И хоп, познакомилась с главой компании. И этот дурак уже уверен, что она «Та самая». Повезло девке, иначе и не скажешь.

— Не девка, а девушка. Ее Вероника зовут.

— Да хоть Дульсинея.

— Завязывай, Дем!

— Я не суюсь, когда ты заводишь себе девиц на пару ночей. Даже не лезу с расспросами относительно Мелены, которая умудряется появляться в твоей жизни с завидной регулярностью и клевать мозг. Но нежная стажерка из лифта — это уже перебор.

— Не лезь к ней! — холодно предупреждаю брата.

— Можно я полезу? — тут же встрял Кирилл, — у меня отпуск через неделю заканчивается. Вернусь на работу и посмотрю на твою стажерочку, проведу инструктаж по технике безопасности…

Я отвесил ему подзатыльник.

— Ай! — Он прикрыл голову руками, опасаясь отгрести еще раз, — зачем драться?

— И ты не лезь! Чтоб вас обоих рядом с ней не было! Поняли!

— Еще чего, — они ответили почти хором, — Ты сам разжег любопытство, а теперь запрещаешь к ней приближаться.

Я тяжело вздохнул и кивнул бармену с просьбой повторить.

— Не суйтесь к ней. Не хватало еще чтобы вы своим появлением перепугали девчонку.

— Не такие мы и страшные, — Кирилл, самодовольно взъерошил шевелюру. На Мелкого бабы пачками вешаются, и он, козленок, пользуется этим напропалую.

Демид только задумчиво потер пальцем висок. Наверняка уже составил план перехвата, тотальной проверки и допроса с пристрастием. Этого я допускать не собирался, поэтому сделал ход конем:

— Мы придем к тебе в выходные, на семейный ужин. Вместе с ней!

Кирилл присвистнул:

— Вот это поворот. С семьей решил познакомить?

— Да. Вы же все равно не отстанете. Лучше я сам вам я ее покажу.

— А потрогать дашь? — нагло спросил младший брат и тут же отскочил в сторону, со смехом уворачиваясь от очередного подзатыльника.

Здоровенный вымахал, а ума нет. Все ветер в голове, фитиль в одном месте, и полное отсутствие чутья на предмет того, когда надо заткнуться.

— Мне кажется, брателло, ты совершаешь глупость, — протянул он, провожая взглядом очередную доступную задницу, обтянутую короткой юбкой. Блондинка будто чувствует его взгляд, призывно оглядывается через плечо и подмигивает этому шалопаю, — какой смысл путаться с одной единственной, когда кругом столько красоток?

Он не понимает, что счастье не в красоте, а в том, чтобы встретить своего человека. Хотя, кто я чтобы его судить. Семь лет назад, когда я был в его возрасте, тоже особо не задумывался о вечном. Некогда было. Пахал как черт, а перерывах отрывался как мог, сбрасывая напряжение. И девок выбирал одну краше другой, чтобы с фигурой, с лицом, с губами и без лишних заморочек со скромностью.

Нам с Демом не сладко пришлось после смерти родителей. На момент той аварии, нам по восемнадцать было. Сопливые пацаны еще, а на руках внезапно оказался семейный бизнес, трещащий по швам, и одиннадцатилетний Кирилл, и никого за спиной. Только воронье, мечтающее отхватить кусок пожирнее.

Выстояли, справились, отвоевали свое место под солнцем. И бизнес подняли, и Мелкого вырастили. В отличие от нас он и в универе отучился, и нагулялся в свое удовольствие, не подыхая с утра до ночи на работе. Мы все делали, чтобы у него был шанс на нормальную жизнь, чтобы нам не стыдиться за свои промахи, приходя на могилу родителей.

— В субботу в семь, приедем к тебе, — я обратился к Демиду, — а до этого времени, будь добр, придержи свое любопытство и не суйся к ней.

— Я тоже приеду! — тут же встрепенулся Кирилл, — жуть как хочется посмотреть на твою «ту самую».

— Куда ж без тебя, — проворчал я, — только давай без идиотских шуток и пошлятины. Не хочу, чтобы она сбежала, после первого же знакомства с вами.

— Я буду паинькой, — пообещал Кир.

— А я не буду, — мрачно отозвался Демид, и я понимаю, что это будет далеко не самый простой ужин.

***

Вероника

— Не переживай. Они не кусаются, — Артур бросил на меня насмешливый взгляд, заметив, как я в сотый раз полезла в сумочку за зеркальцем, — все будет хорошо.

— Мне не по себе.

— Почему?

— Не знаю. Мне ни разу не доводилось знакомиться с семьей молодого человека, — я замялась, — у меня и молодого человека-то никогда не было.

Снова быстрый взгляд, такой пронзительный, что захотелось провалиться под землю. Мне было стыдно признаваться, что я и целовалась-то считанные разы, не находя в этом ничего интересного. Просто ощупывание друг друга губами, языком. Любопытно, влажно, и не заводит.

То ли дело с Бархановым. Мимолетное прикосновение к щеке — и голову кругом. Невинный поцелуй — и я расплавленным мороженым стекала куда-то вниз. Пьянящая близость, взгляды, касания — я впервые поняла каково это. Стеснялась своей неопытности, своих желаний, и даже спать ложилась с опаской, потому что сны снились. Тягучие, густые, наполненные неведомыми ощущениями. После них просыпалась сама не своя, изнывая от томления во всем теле.

— Все пройдет гладко. Демид только с виду суровый, а на самом деле милейшей души человек. Кирилл — балбес. Ему бы только повеселиться, поржать, да с девчонками позажигать. Мистер Беспечность. Они тебя примут, не сомневайся.

Я рассеяно кивнула. Мне чертовски сильно хотелось, чтобы меня приняли.

Без десяти шесть мы уже подъезжали к закрытому коттеджному поселку, в котором жил брат Артура. Миновали высокие ворота, прокатили по широкой алле почти до самого конца, повернула на соседнюю улицу и остановились возле забора, за которым виднелся внушительный двухэтажный дом.

— Все, Вероничка, приехали! — бодро сказал Артур, а у меня от волнения затряслись колени.

Я не готова! Моя жизнь менялась так стремительно, что я просто за ней не успевала. Первая встреча с Артуром, первый поцелуй, и вот он уже везет меня к своим родным. Даже не верилось, что все это происходит со мной.

— Не бойся, — на ступенях крыльца он взял меня за руку и уверенно повел за собой.

— Я не боюсь, — слабо улыбнулась в ответ.

Ведь ты же рядом…

Артур уверенно взялся за ручку и распахнул дверь:

— А вот и мы!

Первое, что бросилось мне в глаза — это внутреннее убранство дома. Так светло, свободно, что хочется расправить крылья и взлететь.

Второе — мужчина, встречающий нас в холле.

Точная копия Артура. Тот же рост, тот же уверенный разворот плеч, тот же въедливый прищур пронзительных глаз. Будто их под копирку делали.

— Здрасте, — только и смогла выдохнуть, но потом взяла себя в руки и поправилась — Добрый вечер.

— Добрый, — согласился он, рассматривая меня безо всякого стеснения. От такого прямого, внимательного взгляда стало не по себе, и я едва сдержалась чтобы не спрятаться за спину Артуру.

— Знакомьтесь, — он ободряюще приобнял меня за плечи, — Это Демид — мой брат. Не знаю старший или младший. Никто не потрудился записать кто из нас первым выбрался наружу. А это Вероника. Моя девушка.

— Раньше ты никогда не приводил своих девушек, — усмехнулся второй Барханов.

— А раньше, брат, все по-другому было, — Артур крепче сжал мои плечи и настойчиво потянул вперед.

— Даже так? — криво ухмыльнулся Демид.

— Да так.

Мимолетный взгляд двух братьев друг на друга, и мне почему-то кажется, что этим взглядом было сказано гораздо больше, чем произнесено вслух. Для них слова лишние.

— Так. Я не понял?! А меня кто-нибудь собирается представлять? — раздался веселый голос за спиной, когда мы уже зашли в гостиную, — Или все забыли о моем существовании?

— О тебе забудешь, — с усмешкой проворчал Артур, разворачиваясь к новому персонажу. — Знакомься, Вероника. Это наш младшенький. Ты не смотри, что вымахал здоровенным, как лось — ума, как у младенца.

— Но-но, попрошу без оскорблений!

К нам подошел парень. В темно-синих джинсах, белой футболке, весьма выгодно подчеркивающей отличный торс. Высокий, не меньше старших братьев, гибкий, сильный, похожий на молодого леопарда. Если в старших Бархановых проступала холодная стать, сдержанность и спокойная уверенность, то нем бурлила энергия, жажда жизни, огонь. Блондин в отличие от темноволосых братьев, с выразительными темно-серыми глазами.

М-да, родители у Бархановых явно не поскупились на генетический материал, сделав таких богатырей.

Парень улыбался и мне невольно захотелось улыбнуться в ответ. Обаятельный.

— Меня Кирилл зовут, — этот представился сам. Подошел, руку мою заграбастал и почти по-джентельменски поцеловал тыльную часть ладони, при этом не отрывая от моего лица хитрого взгляда.

— Вероника.

— Спелая клубника? — он вспомнил слова известной песни.

— Эй, сопляк. Не подкатывай к моей девушке.

— Прости брат, это привычка, — Кирилл мне подмигнул, и обогнав остальных первым зашел в гостиную, — добро пожаловать в холостяцкую берлогу Демида.

— Это, между прочим, не моя холостяцкая берлога, а наш отчий дом.

— Да-да. Но живешь здесь почему-то только ты, а нас с Артуром выставил за дверь.

— Он себе свой дом отстроил, а у тебя квартира, с панорамными окнами, из которых видно весь город, — меланхолично отозвался хозяин.

— Ладно, не оправдывайся, — беспечно отмахнулся Кир, — чем нас сегодня кормят?

Он остановился возле стола, накрытого белоснежной скатертью, и заинтересованно принюхался.

— Люлями. Специально для тебя. Горяченькими. Как ты любишь

Артур улыбнулся мне и склонившись к самому уху прошептал:

— Не обращай внимания. Они всегда так цапаются. Манера такая.

— Я уж поняла, — кивнула немного скованно.

Трое мужчин в моем окружении заставляли нервничать. Потому что каждый из них делал вид, что все хорошо, но при этом исподтишка рассматривал меня. Демид — въедливо, подозрительно. Кирилл — с игривым интересом ветреного раздобая, а Артур просто хотел убедиться, что со мной все в порядке, и я не грохнусь в обморок от избытка чувств. Слишком высока концентрация тестостерона на квадратный метр.

Артур подвинул стул, помогая мне устроиться за столом, и сам сел рядом. Во главе, на правах хозяина устроился Демид, а напротив нас — младший Барханов. Тут же вокруг проворной пчелой засуетилась домработница, подавая красивые тарелки с причудливым салатом.

— Ну-с, рассказывайте. Как вы познакомились? — Кирилл сходу начал расспросы.

— Я же говорил, — сквозь зубы процедил Артур.

— А я не тебя, братец, спрашиваю.

— На работе, — скромно ответила я.

— Вероника устроилась к нам в головной офис

— Я еще только стажер, — зачем-то добавила я. Смутилась, покраснела.

— Ух ты! — с наигранным восторгом отреагировал Кир, — бегаешь с бумажками и судорожно пытаешься понять, кто все эти люди и что вокруг творится?

— Типа того, — невольно улыбнулась. Он очень точно описал мое состояние в первые рабочие дни.

— Вероника очень ответственный и серьезный работник, — не без гордости сказал Артур и посмотрел на меня с таким обожанием, что я снова расплавилась. Еще бы чуть-чуть и стекла сладкой лужицей под стул, — я уверен, она со всем разберется, и достигнет хороши результатов.

— Мне кажется, уже достигла, — как-то колюче заметил Демид.

Мне не понравилось то напряжение, которое проскакивало в его взгляде. Казалось, будто он в чем-то меня подозревает, сканирует на предмет подвоха.

— Я старалась, — скромно опустила взгляд, чтобы он не заметил волнения.

— Я сейчас не про работу.

— Демид! — предупреждающе сказал Артур, — ты…

— Не обращай внимания. Дем у нас страшный зануда. Ему везде мерещатся интриги, заговоры и страшные тайны, — вмешался младший.

— И, между прочим, редко ошибаюсь, — хмуро сказал хозяин дома.

— Еще как ошибаешься, товарищ следопыт, — отмахнулся от него Кир, и снова обратился ко мне, — значит ты сотрудница нашего «ТерраСофта» и при этом подаешь большие надежды.

Я пока подавала только папки с бумагами, да кофе на резном полносе…

— Типа того, — благодарно улыбнулась парню. Его вмешательство немного охладило подозрительный запал Демида, который теперь сосредоточенно копался в своей тарелке, не поднимая взгляда.

Артур тоже почувствовал то напряжение, что проскочило за столом.

— Дем, если тебе есть что сказать, то давай прямо сейчас.

— Уверен, что хочешь услышать мое мнение?

— Более чем.

— Прямо сейчас, — он бросил на меня выразительный взгляд, — может, лучше один на один?

— Говори давай.

Ох, я бы предпочла, чтобы разговор между двумя братьями состоялся за закрытыми дверями, никак не в моем присутствии.

— Как угодно, — Демид пожал плечами, — я, конечно, понимаю. Чувства и все такое…

— Но?

— Но не кажется ли, что у вас слишком все быстро. Без обид, — прохладно улыбнулся в мою сторону.

— О, нет, — Кирилл демонстративно поднял взгляд к потолку, — начинается. И это говорит, человек, который меняет женщин, чаще чем носки.

— Тех женщин я никогда не приглашу на семейный ужин. Они для другого. А Вероника сейчас здесь с нами. И Артур настаивал, чтобы мы собрались все вместе. Значит у них все серьезно. Так?

— Так, — согласился мой мужчина, пристально глядя на брата.

— Вот я и интересуюсь, а не слишком ли быстро у вас стало «все серьезно». Насколько мне не изменяет память, Вероника у нас три недели всего работает? С двадцать четвертого числа.

— Надо же какая осведомленность в датах, — тон Артура сразу стал на пару градусов ниже.

— Не только в датах. Во всем.

Я непонимающе хлопала глазами, пытаясь понять, о чем идет речь.

— Сестренка, гордись. Тебя проверили всеми возможными способами, — весело пояснил Кирилл, заметив мое замешательство, — У Демида хобби такое, собирать досье на всех.

Мне подурнело. Это что значит? За мной следили? Копались в грязном белье?

К такому повороту я оказалась не готова. Захотелось встать и уйти. Но тут же почувствовала, как под столом Артур ободряюще сжимает мою подрагивающую руку.

— Ну и как? Удовлетворен? Нарыл страшных тайн?

Демид посмотрел на меня, на Артура. Снова на меня, а потом нехотя признался:

— Ничего. Кристально чистая.

— Вот видишь, как мне повезло.

— Предлагаю бахнуть шампанского по этому поводу, — воодушевился Кирилл, — за кристальную чистоту нашей дорогой Вероники.

Дорогой Веронике было тяжело дышать. На какой-то миг проскочила мысль, что зря я сунулась с мир больших мужчин. Нашла бы обычного парня, вышла бы за него замуж, нарожала детей, безо всяких досье и проверок. И было бы мне обычное бабское счастье.

Потом посмотрела на Артура, на его точеный идеальный профиль — и сердце зашлось. Нет. Не надо мне никакого простого парня. Хочу только его. Хочу быть рядом с ним. Всегда. И ради этого даже потерплю тяжелого подозрительного родственника.

— За чистоту, — подняла уверенно бокал, и глядя Демиду в глаза сделала небольшой глоток.

— За нее самую, — он улыбнулся в ответ, но выражение глаз осталось все таким-же холодным.

На душе было неприятно, но я спрятала это ощущение подальше от посторонних глаз. Как ни странно, но я в какой-то мере понимала Демида. Он за свою семью горой, и не желает видеть рядом с братом какую-то проходимку, охочую до чужого добра. Только мне ничего не нужно. Ни золота, ни машин, ни денег. Мне нужен только Артур.

— Раз уж мы заговорили на такую тему, — Кирилл поставил на стол пустой бокал, — то не могу не задать вопрос. И насколько у вас все серьезно? Любовь что ли?

— Она самая, — Артур посмотрел на меня, и я утонула в этом взгляде. Теплом, обволакивающем, пронизанном нежность.

— Жениться что ли собрались?

— Мы не…— заблеяла я, опешив от такого вопроса.

— Да, — твердо сказал Артур.

У меня внутри лопнула натянутая струна. Я уставилась во все глаза на этого невероятного мужчину, ожидая, что он сейчас рассмеется и скажет «шутка». Но он развернулся ко мне и тихо сказал:

— Извини, что оно вот так получилось. Без романтики, свечей, колец и музыки…

— Мы лучше музыки, — встрял Кирилл.

— Заткнись, — не оборачиваясь отвесил Артур младшему брату, и снова обратился ко мне, — ты выйдешь за меня замуж?

У меня перед глазами все поплыло, воздух закончился, все слова испарились из головы. Просто сидела, с открытым ртом и смотрела на него.

— Вероника? — спросил он, когда молчание совсем уж затянулось.

— Моргни да раза, если да, — со смехом подсказал Кир, — а то у него инфаркт сейчас случится.

Я непроизвольно моргнула дважды.

— Вот, видишь. Она согласна!

— Вероника? — тихо, натянутым, как струна голосом повторил Артур. И тут меня прорвало

— Да!!! Я согласна, — с радостным воплем бросилась к нему на шею. И плевать мне хмурые взгляды Демида, и на то, что Кирилл громко засвистел. Весь мой мир за миг сузился до одного светлого пятна, в центре которого был Артур.

Глава 3

Вероника

После того как Артур сделал мне предложение, я порхала словно бабочка, ни на миг не прекращая улыбаться. Сердце каждый раз сжималось, все еще не веря в то, что это произошло. Моя жизнь так стремительно менялась, что я не успевала привыкать к переменам. Вроде только устроилась стажером, и вот я уже невеста.

На радостях даже поделилась этой новостью с матерью.

Она хмуро выслушала мою сбивчатую речь и строго произнесла:

— Надеюсь, не за нищеброда выходишь? Денег на свадьбу не дам. И в квартиру к нам не разрешу никого прописывать.

Мама, как всегда, про деньги. Я не стала ей говорить, что у Артура своя компания, просто сдержанно ответила, что проблем с финансами у него нет.

— Фамилия-то хоть какая будет? — тут же подобрела маменька.

— Барханова.

— Барханы — это красиво. Главное, чтобы после свадьбы они не превратились в зыбучие пески, — глубокомысленно изрекла она.

— Это те, которые с головой засасывают? — усмехнулась я.

— Они самые.

— Уже поздно, мам. Засосало так, что не выплывешь.

Она посмотрела на меня внимательно, немного устало и покачав головой, вздохнула:

— Ты главное, голову не теряй, Вероничка. Всегда начеку. Всегда ушки торчком. И никому никогда до конца не доверяй. Поняла меня?

— Поняла, мам, — смиренно ответила я.

Проблема доверия стояла у матери очень остро. Когда-то она влюбилась не в того парня, выскочила замуж, будучи уверенной что встретила своего единственного. А через год осталась у разбитого корыта: ни мужа, ни денег, но зато ребенок на руках. С тех пор она так замуж больше и не вышла, и считала своим долгом научить меня осторожности.

Я кивала, соглашалась, не желая ее расстраивать, а потом делала по-своему. Впрочем, как и все остальные миллионы взрослых детей, получающих советы от родителей.

Несмотря на то, что мы еще окончательно не определились с датой свадьбы, я уже с головой погрузилась в завораживающий процесс подготовки.

Как и любой девочке мне хотелось самое прекрасное белое платье на свете. Мне не нравились пышные кринолиновые юбки, розы по подолу и прочая мишура. Хотелось чего-то простого, но элегантного, немного кокетливого, чтобы плавно облегало верх, талию, бедра и мягкими складками спадало к полу. В голове я этот образ представляла совершенно четко, а вот в реальности найти похожее оказалось не так-то просто.

Я прошлась по близлежащим свадебным салонам, полистала каталоги, но не нашла ничего даже отдаленно похожего на ту идеальную картинку, которую я себе нарисовала. То верх был не таким, как мне хотелось, то низ, то вроде похоже, но не все равно не так как надо. В общем заморочилась я. Сильно заморочилась. Мать на меня только ворчала:

— Бери первое попавшееся. Главное подешевле. — поучала она меня, — все равно один раз наденешь и продавать. Вон у Ленки соседской спроси. Она два года назад замуж выходила, так теперь платье это несчастное висит в шкафу и место занимает. Может одолжит.

А ничего, что Ленка на две головы меня выше, и в обхвате в три раза больше?

Спорить с матерью было бесполезно, поэтому я молчала, согласно кивала головой и продолжала поиски того самого, идеального платья.

Очень быстро мне надоело ходить по магазинам, где консультанты набрасывались со всех сторон, засыпая вопросами, готовые прямо здесь и сейчас замотать в атлас, бархат, да хоть в шкуру Йети, лишь бы только у них купили товар.

Поэтому я перенесла поиски в интернет. Часами напролет листала сайты, рассматривая чужие фотографии. Причем занималась этим не только дома, но и, стыдно признаваться, на работе. Как тут удержаться, когда все мысли о белоснежной фате, изящном шитье, и кружевных корсетах?

Вот и сейчас, когда Юлия Николаевна ушла на совещание, оставив меня в гордом одиночестве, я занималась не работой, а просмотром картинок в сети, украдкой посматривая на дверь и вздрагивая от каждого шороха. Эдакая партизанка свадебного фронта.

После десяти обычных, ничем не примечательных сайтов, ни на что особо не рассчитывая, я тыкнула очередную ссылку, прокрутила несколько страниц и чуть не подавилась от неожиданности.

На изображении стояла девушка на фоне офисного здания, сверкающего начищенными окнами, и на ней было именно такое платье, как мне и хотелось. От и до. Начиная от корсета, расшитого мелким жемчугом и заканчивая загадочными переливами атласной юбки.

Ну вот же оно! Вот! Мое идеальное!

Я зависла. Открыла раздел с фотографиями этого чуда и долго листала, всматриваясь в каждую деталь. Девушка чем-то неуловимо походила на меня. То же сложение, тот же цвет волос, та же бледная, будто фарфоровая кожа. Мне понравилась ее прическа, аксессуары и весь образ в целом. Воздушно, нежно, трепетно. Как я люблю.

Я так и видела себя рядом с высоким, мужественным Артуром. Он сильный, я хрупкая. Он надежный как скала, я легкая как облачко.

Осталось дело за малым. Купить это чудо. В последнее время мне удалось подкопить деньжат, но чувствую, их хватит разве что на две пуговицы и пару рюшек. Наверное, придется кредит брать. О том, чтобы попросить денег у жениха, я даже думать не хотела. Сама справлюсь.

К сожалению, мне так и не удалось найти цену на сайте, поэтому нажала на кнопку «оставить запрос», в надежде, что со мной свяжется консультант.

Едва я щелкнула по иконке, как картинка на экране дернулась и помутнела.

Что это такое?

Подвигала мышью, пытаясь найти курсор, и темный экран в один миг стал угрожающе синим.

— Эй, — только и смогла выдать я, когда побежали ряды каких-то букв, цифр, символов, — Эй! Стой!

Беспомощно жала на esc, на ctrl+alt+delete, но вакханалия продолжалась. Я только успевала выхватывать отдельные слова в несущемся потоке символов.

Пароль, доступ разрешен, передача данных…

Окончательно перепугавшись, я сделала единственное, что смогла — выдернула вилку из розетки. Экран погас, системный блок перестал надрывно гудеть, и в комнате повисла звенящая тишина.

Я сидела ни жива, ни мертва, по спине градом бежал ледяной пот, сердце билось как заполошное, а руки дрожали словно у пьяницы.

Вирус словила!

Ничего святого у людей нет, к свадебным платья уже хвосты прикручивают! Надеюсь, я вовремя успела смотаться?

Мне было страшно включать компьютер, поэтому я сбежала из кабинета на перерыв.  Перекусила в кафе для сотрудников, пообщалась с коллегами из других отделов, стараясь оттянуть момент возвращения.

Но тяни, не тяни — перерыв не резиновый, пора идти обратно.

В кабинете уже сидела начальница. Совещание, по-видимому, прошло удачно, потому что вид у Кузьминой был благодушный и даже немного мечтательный.

— Подготовь вот эти документы, — она выложила папку на край стола, — через час в аналитику надо передать.

***

Очень тяжело идти, когда перед собой ничего не видишь. Тяжеленая стопка папок выше головы, норовила сползти на бок и позорно свалиться на пол. Это все моя жадность. Можно было сходить не один раз, а три, и не тащить вот эту гору, продвигаясь вперед наощупь.

Отступать и возвращаться было поздно. Впереди маячила распахнутая дверь в приемную гендиректора. До нее оставалось двадцать шагов, десять, пять. Донесла.

Секретаря в приемной не оказалось. Алла куда-то ускакала с очередным поручением, оставив свой пост без присмотра. Надо будет оставить ей записку, что я заходила, а то как-то неудобно, невежливо…

Едва я перешагнула через порог как услышала громкие голоса, доносящиеся из кабинета начальства.

Стальной, отдающий холодом голос Артура я узнала сразу, как и медвежье рычание Демида. Гендиректор только что-то нервно блеял в ответ на их нападки. Я не удержалась и подошла ближе, все так же прижимая к себе папки с документами. Оглянулась воровато, и убедившись, что никто не видит моего неуместного любопытства, прислонила ухо к двери.

— Не знаешь, как вышло? — взревел Демид, так что я чуть не подпрыгнула от испуга, — больше двадцати миллионов слетело со счетов, а ты не знаешь, как это вышло?

— Кто-то влез в нашу систему, — мямлил Николаев.

— Интересно как?! У нас файрволы, фильтры и прочая хрень, как в Форт-Ноксе!

— Значит, нашли лазейку. Я узнаю, у наших айтишников…

— Без тебя уже все узнали. Какой-то идиот лазил в сети. Порнуху, наверное, искал, и прошелся по ссылке прямо к злоумышленникам в лапы.

Я чуть не выронила проклятые папки, которые внезапно стали невероятно тяжелыми.

— Но ведь наши вовремя среагировали, перекрыли им окно, — все еще пытался оправдаться Алексей Степанович.

— Конечно, всего двадцать лямов улетело. Охренеть как вовремя, — припечатал Артур, — и прямо накануне важных торгов.

— Ну это же не я!

— Николаев, ты серьезно? Тебя поставили главным, не для того, чтобы ты задницу в кресле отращивал. За те деньги, что мы тебе платим, ты все о компании должен знать, все контролировать. А ты даже не почесался, когда все это случилось! Ты даже не в курсе был. Это Кириллу один из айтишников позвонил и обо все рассказал, а до тебя вообще дозвониться не могли.

— Просто…так вышло…

— Не мне объяснять тебе прописные истины. За косяки подчиненных всегда отвечает начальник. В общем, чтобы этого работничка нашли. Понял? — грозно сказал Демид. — Шкуру с него спущу лично, и по статье за преступную халатность отправлю за решетку. Как вы будет деньги возвращать — не мои проблемы. Хотите квартиры продавайте, хотите — почки. Мне насрать.

Я отшатнулась от двери, чувствуя, как все внутри сжимается от дикого ужаса.

Это я пустила злоумышленников! Я раскрыла им дверь и сказала, проходите, будьте как дома, берите все что хотите.

Голова закружилась и меня повело. Кое-как, стараясь не шуметь, сложила папки на стол и бледной тенью выскользнула в коридор. Ноги дрожали. Я спотыкалась через каждые два шага, и, если бы не придерживалась за стену, точно стекла бы на пол.

Двадцать миллионов! Это же гигантская сумма! Чудовищные убытки, из-за меня!

Хотелось зареветь, но от страха даже слез не было.

Что теперь будет? Если Арт узнает, что это моя вина…он не простит. Даже слушать не станет мой бред про красивые платья.

Я нарушила все, что могла. В рабочее время, использовала рабочий компьютер для просмотра картинок в сети. Я же не знала, что так все обернется! Все так делают… но не все попадают на такие бабки.

Я разрывалась между стремлением спрятаться и порывом вернуться к братьям Бархановым, упасть на колени и во всем признаться. Я же не специально! Так вышло! Я просто хотела быть красивой для него.

О, черт! Сердце билось так будто вот-вот и разорвется на части.

— Вероника, ты где была! Тебе просто надо было отнести документы. Дел на пять минут! А тебя полчаса не было. — начальница встретила меня грозным взглядом.

— Извините, — я не могла сказать ей, что все это время торчала в туалете. Меня тошнило от страха.

— У нас телефон разрывается, все как с цепи сорвались, а меня начальство вызывает. Какой-то экстренный сбор.

Ноги стали совсем ватными.

Сейчас начнут трясти всех сотрудников. Искать виноватого в убытках.

И найдут! Непременно выяснят, что это одна тупая стажерка, наплевав на все правила и должностные обязанности, стала причиной много миллионных убытков.

Я села за свой стол и со стоном уткнулась в ладони.

Артур во мне разочаруется. Отменит свадьбу. Пошлет куда подальше. И будет прав! Зачем ему такая пустышка, от которой одни проблемы???

Вот теперь появились слезы. Горьким комом собрались внутри, разъедая глаза. Душили меня.

Я все испортила!

***

От самоедства и разгорающейся истерики меня отвлек деликатный стук в дверь. Я встрепенулась, торопливо растирая горькие капли по щекам, и склонилась над клавиатурой изо все сил изображая активную работу.

— Почти поверил, — раздался знакомый голос.

На пороге стоял Кирилл. Как всегда небрежно-модный, руки в карманы, только вот привычной улыбки на губах нет.

— Привет, — прошелестела я.

Он неторопливо зашел внутрь, прикрыл за собой дверь. Потом подошел к моему столу, подвинул стул и уселся напротив.

— Ну, здорово, Вероничка. Как жизнь?

— Хорошо, — криво улыбнулась я.

Просто замечательно. Лучше не придумаешь. Самый прекрасный день в моей жизни.

— Что за слезы?

— Ударилась…коленкой об стол, — соврала я, и для пущей убедительности потерла «больную ногу».

— Вот бедняжка. А я-то дурак подумал рыдаешь из-за того, что двадцать миллионов в унитаз спустила, — выдал он абсолютно ровным тоном, а у меня внутри все оборвалось.

— Не понимаю, о чем ты…

— Все ты понимаешь, не придуряйся. Платья, кстати, красивые были, мне понравились, — голубые глаза кололи холодом.

Я смотрела на него, хватая воздух ртом, судорожно пытаясь придумать что-то, как-то выкрутится.

— Ну-ну, не стоит утруждаться, — он снова уколол холодом, — допрыгалась ты, козочка.

Мягко сказано.

— Я просто…

— При приеме на работу документы подписывала? — он бесцеремонно прервал мои попытки оправдаться.

— Да, — сникла я.

— Напомни мне, что там было про использование компьютеров компании в личных целях.

— Запрещено, — сникла еще больше.

— Не расслышал, — демонстративно приложил руку к уху.

— Запрещено, — повторила я, едва сдерживая новый поток слез.

Это конец. Всему.

— Правильно, девочка. Запрещено. Для всех. Потому что в сети до хреновой тучи отморозков, которые только и жду возможности залезть в чужой карман. Ты, конечно, создание нежное, я бы даже сказал, что блаженное, но должна это понимать.

— Я понимаю.

— Так какого лешего, ты полезла? Можешь объяснить?

— Платье хотела. Просто посмотреть.

— Ну и как? Посмотрела? Не хилая такая цена клика получилась, как считаешь?

— Я просто не думала, что свадебные платья…

— О кто-то еще надеется на свадьбу?! — картинно изумился он.

По спине холодными иголками прошлась паника.

— Кирилл.

— Что Кирилл?

— Пожалуйста, — прошептала я.

— О чем просишь, Вероничка? Хочешь, чтобы я вернул за тебя долги? — он небрежно привалился к спинке стула, — или может я должен замолвить пару слов перед братьями? Ты, наверное, забыла, что я тоже Барханов, и это были и мои деньги тоже?

Я сцепила в замок дрожащие пальцы, пытаясь хоть как-то справиться с истошным желанием упасть на пол и забиться в истерике.

— По идее мне надо сейчас вызвать службу безопасности и отправить тебя в места ее столь отдалённые. Халатность, причинение материального ущерба в особо крупных размерах, или как там оно правильно называется? Я не силен в юридических терминах и формулировках статей.

Я тут же представила, как прогуливаюсь в полосатой робе по крохотному тюремному двору.

— Умоляю... — я даже договорить не могла, язык не слушался.

— Умоляешь? — Кир склонился ко мне, — ну-ну. Посмотрим.

— Я сделаю, что ты хочешь, — предложила без задней мысли, не подразумевая ничего такого недозволенного, но Кирилл истолковал мои слова по-своему.

— А ты знаешь, что? – оценивающе скользнул по мне взглядом, — хочу!

— Че..чего?

— Тебя.

В полнейшем недоумении уставилась на него:

— Это шутка такая?

— Никаких шуток, девочка. Ты слишком дорого обошлась нашей семье, надо отрабатывать. Тем более, я за тобой все хвосты подчистил. Не переживай, никто не докопается до правды, не узнает, что именно ты виновата в краш-атаке на систему.

Я слушала его и никак не могла уловить суть. Различала каждое слово по отдельности, но мозг отказывался воспринимать всю картину целиком.

— Не стоит притворяться бестолочью, Вероничка. Все ты прекрасно понимаешь. Ты теперь моя должница, — Кирилл улыбался, и в этой улыбке не было ни грамма от того обаятельного парня, которым он казался мне раньше, — тебе вообще чертовски повезло, что я сисадмин в нашей конторе и меня вызвали на работу раньше, чем дорогих братьев.

— Я верну деньги, — произнесла с неожиданной твердостью, почти веря самой себе.

Младший Барханов рассмеялся. Открыто так, от души.

— Здорово. Откуда достанешь такую сумму? Из тайной заначки под подушкой?

— Я что-нибудь придумаю, — от возмущения у меня полыхали щеки.

— Чего? Расскажи, мне даже интересно, где такие суммы выдают просто так за красивые глаза.

— Я поговорю с Артуром.

Веселье резко оборвалось. Кирилл смотрел на меня своими ледяными глазами, будто анализировал, оценивал на что я способна. Потом склонился ближе и тихо заговорил:

— А ты в курсе, что это и не наши деньги были? А Жуковского? Слышала про такого?

Слышала. Все слышали. Большой человек в нашем городе. Поговаривают, что к нему губернатор даже на поклон приходит, когда с проблемами в вотчине справиться не может.

— По лицу вижу, что знаешь о ком речь, — кивнул он.

Как больно в груди. Сейчас точно сердце остановится.

— Ты представляешь, что будет, если он об этом узнает? Конец. И Артуру, и Демиду.

Я всхлипнула, отрицательно качая головой. Не хочу об этом думать. Не хочу!

— К счастью, я знаю людей, которые могут помочь. Уже помогли, — он многозначительно качнул головой, — но в любой момент можно все отыграть обратно и запустить механизм. Так что не только ты моя должница, но и братья. И хочу я за свою помощь — всего ничего.

— Кирилл, — в ужасе прошептала я, — Ты должен…

— Ни черта я не должен. Если бы не я, то и твоего дорого Артура, и Демида уже бы порезали на тонкие ломтики. С такими людьми, как Жуковский не шутят. У него разговор короткий, — он провел пальцем по горлу, — раз и все.

— Я должна им все рассказать! — порывисто вскочила со своего места.

— Вперед, — Кирилл махнул рукой на дверь, — можешь бежать, рассказывать, каяться, посыпать голову пеплом. Удачи.

Со скучающим видом он взял с моего стола ручку, попытался ее открыть, но сломал. Покрутил в руках обломки, выкинул их в ведро и снова посмотрел на меня:

— Ты все еще здесь?

— Это же твои братья!

— И что? Я свой долг выполнил. Прикрыл их задницы. И теперь хочу вознаграждение. Тебя. Не переживай, — ободряюще произнес он, заметив как судорожно я вцепилась в крышку стола. — Потрахаемся разок другой и можешь быть свободна. Это выгодное предложение. Ни одна проститутка по двадцать миллионов не зарабатывает.

Он медленно поднялся со стула и подступил ближе. Склонился ко мне, скользя хищным взглядом по моему лицу:

— Если ты не согласишься, я дам ход этому делу. Артур узнает, кто виноват во вчерашнем налете, а Жуковский узнает, что именно его деньги пошли в расход. И все. Братьям Бархановым конец. Он сотрет их в порошок, размажет, как щенят. И в этом будешь виновата ты. Решать тебе, девочка. Только тебе.

Он подмигнул мне, сделал саечку и пошел к дверям.

— Подумай о моем предложении. Пока оно еще в силе. Или можешь попрощаться с Артуром, — голубые глаза предупреждающе сверкнули, — Болтнешь лишнего и ему конец. Будешь ходит к нему на кладбище, носить цветы. М-м-м, романтика…

У меня в глазах отразился такой ужас, что Кир засмеялся.

— Хорошего вечера, Вероничка. И до встречи.

Он ушел, а я медленно сползла на пол, зажимая рот руками, чтобы не закричать.

О, Боже, что я наделала? Что же теперь будет?

Кирилл. Сволочь. Чертов хамелеон. Все эти улыбки и повадки обаятельного мачо — всего лишь маски. Зря я думала, что он мягкий зайчик, которому не повезло родиться в волчьей стае. Он такой же, как и братья. Жесткий, целеустремлённый, идущей к своей цели по головам.

И он хочет меня. Просто из прихоти, чтобы наказать.

Я не помню, как прошел этот проклятый день. Сплошное месиво из обрывков, слов, серых картинок. Мне казалось, что все вокруг в курсе того, что именно я подложила компании такую внушительную свинью.

Юлия Николаевна пришла с совещания взвинченная и бледная, как смерть. Тут же уткнулась в свои бумаги и только время от времени сокрушенно повторяла:

— Совсем озверели, изверги.

Кого она имела в виду — непонятно. То ли грабителей, позарившихся на состояние Бархановых, то ли самих Бархановых, готовых весь мир перетрясти чтобы найти виновных.

Мне хотелось увидеть Артура, заглянуть в глаза, найти там ответ на мои мольбы, надежду, что все наладится, что он простит свою глупую Веронику. Однако едва заслышав его голос, я бросалась наутек — пряталась в туалете, за первой попавшейся дверью, выскакивала на лестницу, страшась нашей встречи.

Впрочем, он и не рвался. Один раз только написал «Прости малыш. Проблемы по работе». Ему и невдомек было, что малыш обливался холодным потом, всеми силами пытаясь сохранить остатки самообладания.

Двадцать миллионов. Это же целое состояние, мне за жизнь столько не заработать!

Я думала об этих проклятых деньгах, чтобы не думать о другом. О наглой усмешке Кирилла, о его словах, о постыдном предложении. Хотя кого я обманываю? Это не предложение. Приказ. Ультиматум.

Или, или…

Если бы речь шла только о том, чтобы рассказать Артуру о том, кто виноват — я бы сделала это. Покаялась, если бы надо на коленях ползала. Но Кирилл говорил о безопасности. О том, что от моего решения зависят жизни Артура и Демида.

Я не верила ему. Не хотела верить. Они же родные, семья. Разве не должны стоять горой друг за друга. Разве можно делать непристойные предложения невесте брата?

Пока еще невесте…

Я пыталась найти оправдание его словам, но их не было. Мелкий гад показал мне ту личину о которой не догадывались старшие братья. Наверное, надо было все-таки побежать к Артуру и во всем сознаться, пока еще не стало слишком поздно. Он бы приструнил зарвавшегося братца.

Я уже даже почти набрала его номер, но остановилась, вспоминая слова Кира:

«Болтнешь лишнего и ему конец»

Медленно опустила трубку, положила телефон на стол, экраном вниз и призадумалась.

Чем больше я размышляла, тем больше приходила к выводу, что Кирилл отличный актер. На публике примерный младший брат, а за глаза — циничная сволочь, способная на шантаж, угрожающая подставить братьев под реальную опасность, покушающийся на невесту одного из них. И он не позволит мне его разоблачить.

Глава 4

Вероника

Мне хотелось рассказать обо всем Артуру. О том, как его брат мне угрожал, шантажировал, запугивал. Но я не могла. Пороху не хватало. Потому что внутри сидел червячок сомнений и настойчиво повторял: а что, если Мелкий не врет? Что если Артуру действительно угрожает опасность? Что если я упрусь, с ним произойдет беда? Вдруг из-за моего отказа случится то, что так цинично описывал Кирилл?

Но еще больше меня пугала возможность того, что Артур мне не поверит. Он ведь души в младшем брате не чает! Кирилл будет отпираться, выкручиваться и, наверняка, все вывернет так, будто я сама к нему подкатывала после того, как профукала кучу чужих денег.

Страшно.

Весь наш разговор казался мне бредом. Странным набором слов, которые не имели ничего общего с действительностью. Дурной кошмар! Точно! Я сейчас проснусь, и все будет в порядке!

Ущипнула себя за руку, сильно, с проворотом, но кроме боли ничего не получила. Это не сон. Это ловушка, в которую я сама себя загнала.

Всю следующую неделю я прожила, как на пороховой бочке. Все ждала, когда грянет гром и мои мечты рассыплются горьким пеплом. Когда в кабинет зайдет хмурый Артур и за шкирку выкинет меня на улицу. И это при самом лучшем раскладе. Потому что может появиться Демид, и тогда за шкирку меня не на улицу выкинут, а за решетку отправят. Или придет Кирилл и снова начнет ставить ультиматумы.

Я даже есть почти перестала на нервной почве. Похудела, осунулась. Волосы перестали блестеть. А на глаза, как назло, криминальные сводки попадали. То гостиницу у кого-то сожгли, то без вести кто-то пропал, то пять пулевых ранений привели к смерти какого-то предпринимателя. Я не хотела интерполировать это на Бархановых, но как-то само собой получалось. Или попадала на интервью с Жуковским. Жуткий мужик. Бандюган в прошлом, а теперь влиятельный уважаемый человек. Только выражение глаз прежним осталось — холодное, расчетливое, полное угрозы даже когда улыбался. Кирилл прав, с таким шутки плохи.

Спать тоже не получалось. То заснуть не могла, до одури гоняя в голове невеселые мысли, то просыпалась посреди ночи от липких ужасов, в которых происходило все то, о чем говорил Кирилл.

От меня осталась одна тень. Это замечали все вокруг, неизменно интересуясь моим здоровьем. Даже Артур, в тот краткий миг, когда нам удалось встретиться, удивился тем переменам, что произошли во мне за столь короткий срок.

— Вероник, что с тобой? — обеспокоенно спрашивал он, — на тебе лица нет.

— Я…отравилась, — соврала, краснея до кончиков волос, — на обед съела что-то не то. Тошно.

Боже, как много стало вранья в моей жизни.

— Давай, врача вызову? Наш семейный доктор примчится мгновенно, только пальцами щелкни.

Я не хотела ничем щелкать. Хватит уже и так прощелкала все, что могла, и теперь не знаю, как быть дальше.

— Ты прости, мы сейчас так редко видимся, — устало сказал он, притягивая меня к себе, обнимая, как маленькую.

— Ничего страшного. Ты много работаешь. Я все понимаю, — скованно улыбнулась, задыхаясь от нехватки кислорода.

— Да, навалилось что-то…не разгребем никак.

Пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать от бессилия.

— Какие-то проблемы? — зачем-то спросила я.

Надеялась услышать от него беспечное «Ерунда, ничего серьезного». Но ответа так и не последовало. Артур лишь плечами пожал:

— Разберемся. Со временем.

Наверное, это был еще один идеальный момент для того, чтобы во всем покаяться, но я снова струсила и смолчала.

…Сболтнешь лишнего и ему конец…

Эти слова преследовали меня, ломали весь настрой, выбивая опору из-под ног, заставляя молчать.

— Давай на днях в кино сходим? — внезапно предложил он.

— В кино? — в свете последних событий я напрочь забыла о том, что в мире существуют развлечения, рестораны, походы в кино и прочие радости.

— Да. Махнем на самый последний сеанс. Возьмем ведро попкорна и будем смотреть ужасы.

— Я не люблю ужасы.

Мне их в обычной жизни с лихвой хватает.

— Тогда комедию посмотрим.

— Комедия — это хорошо, — вот только сомневаюсь, что вообще смогу улыбаться, но я не могу огорчить Артура отказом. А еще боюсь упустить каждый момент общения с ним. Ведь все может прекратиться в любой момент, — конечно пойдем.

Он поцеловал меня. Медленно, нежно, и мне на какой-то миг показалось, что у нашего поцелуя горький привкус.

Поход в кино несколько раз переносился, все по той же причине. Артур пропадал на работе, разгребая те проблемы, которые свалились на компанию благодаря одной нерадивой стажерке. Я скучала по нему. Дико. Отчаянно. С каждым днем все больше изводясь от неизвестности.

Кирилл молчал.

Как-то не верилось, что после всего сказанного он решил пойти на попятный и оставить меня в покое. Скорее он затаился. Или ждал каких-то действий от меня, или готовился к новому удару.

Это жуткое чувство, когда каждый день живешь в ожидании катастрофы меня изматывало. Позвонит — не позвонит, расскажет — не расскажет. Нервы уже были на пределе и звенели натянутой струной.

— Как тебе фильм? — поинтересовался Артур, когда мы вышли из кинотеатра и не спеша побрели по безлюдной парковке. Машин почти не было. Кроме его серебристого внедорожника всего пара автомобилей в разных концах паркинга, — смешно было, да?

— Да, — я согласилась, хотя на протяжении просмотра ни разу искренне не улыбнулась. Сидела, как в воду опущенная, и думала о том, что легко могу все это потерять. Эта мысль отравляла мне жизнь, убивала на корню всякие зачатки радости. Трудно существовать, зная, что над головой занесен меч.

— Пойдем. Я отвезу тебя домой, — он посмотрел на свои часы, — времени уже много, а я еще обещал заскочить к Демиду.

Всю дорогу до дома, он держал меня за руку, рассеяно поглаживая большим пальцем холодную кожу. Такой умиротворенный, задумчивый, спокойный.

И еще один момент для чистосердечного признания я благополучно слила в унитаз.

Я изо всей дурацкой мочи жала на кнопку звонка. Из-за двери доносились переливчатые трели, но желаемого ответа не было.

— Да, чтоб тебя, — измученно выдохнула я, — в душе что ли?

Пришлось доставать мобильник и набирать номер матери. Она ответила небыстро. Я успела насчитать с десяток гудков, прежде чем раздалось ее недовольное «да».

— Мам, ты не хочешь пустить свою блудную дочь домой? — спросила я, не скрывая сарказма.

— В смысле? — удивилась она.

— В прямом. Я забыла ключи, терзаю кнопку звонка, а ты меня не пускаешь.

— Так я не дома, — бодро ответила она.

Отлично. Просто отлично.

— А где же ты?

— В гостях, — ответила она после некоторого замешательства.

— У соседки? — я с надеждой посмотрела на дверь, справа от нашей.

— Нет.

— У кого же тогда?

— Это что за допрос? — воинственно поинтересовалась маменька.

— Мам, какой допрос? Я домой попасть не могу. Под дверью прыгаю.

У нее на заднем плане слышались какие-то голоса. В основном мужские.

— Ты же сказала, что в кино пойдешь.

— Уже сходила. Сеанс закончился. Я вернулась. И хочу спать. Мне завтра рано на работу.

— Слушай…тут такое дело…В общем, переночуй у кого-нибудь из подружек. Я не смогу сейчас приехать.

— Мама!

— Что мама? Я не виновата, что ты такая рассеянная, и не можешь с ключами справиться.

— Давай я возьму такси и приеду к тебе.

— Это еще зачем? — тут же насторожилась она.

— Заберу ключи и уеду.

— Не стоит, — она ответила так категорично, что я даже опешила.

— Что значит не стоит? Ты предлагаешь мне спать на коврике под дверью.

— Я предлагаю тебе позвонить Ленке, или Катьке, или с кем ты там общаешься, и напроситься на ночлег. Давай. Ты взрослая девочка, решай проблему. Мама пока занята. Завтра поговорим. Целую, дорогая.

И сбросила звонок.

Я пялилась на погасший экран телефона, как баран на новые ворота. Это как вообще называется? Она себе мужика что ли нашла?

Делать нечего, пришлось звонить Марине и проситься на постой. Подруга, конечно, удивилась столько позднему звонку, но не отказала.

— Приезжай, — коротко сказала она, — жду.

Осталось дело за малым. Добраться до противоположного конца города.

Ну маменька, ну проказница.

Я вызвала такси, и чтобы не торчать под дверью, решила спуститься во двор, посидеть на лавочке. Благо летняя ночь была теплой и уютной.

Какого же было мое удивление, когда, выйдя на улицу, я обнаружила перед подъездом машину Барханова. Не уехал!

Он опустил переднее окно и теперь хмуро наблюдал за моим приближением.

— Ты чего здесь? — спросила почему-то шепотом.

— Жду.

— Чего?

— Когда в твоей комнате загорится свет, — кивнул на мои окна, — А его все нет, и нет.

— Я ключи забыла, а мама куда-то ушла. И теперь мне придётся пилить через весь город к подруге, которая согласилась приютить меня несчастную, — пожаловалась я, как маленькая.

Артур окинул меня долгим взглядом, покачал головой и завел автомобиль:

— Садись.

Мне даже в голову не пришло спорить. Проворно заскочила на пассажирское сиденье, пристегнулась и сложила руки на коленочках:

— Воробьевская, семьдесят пять, — сообщила ему адрес, по которому проживала Марина.

Артур кивнул…и поехал совсем в другую сторону.

— Эй! Ты куда! — изумилась я.

— Со мной поедешь. К Демиду. Дом большой, найдем, где тебя уложить.

— Что? Не надо!

— Почему? — усмехнулся он.

— Это…это неприлично.

— Просто будешь спать. В нормальной кровати. Одна, — проговорил он, едва скрывая улыбку, — не переживай, приставать не буду.

— Это дом твоего брата. Мне неудобно.

— Ничего неудобного. Ерунду не говори.

— Демид будет не рад, — я представила брата Артура и опечалилась. Вряд ли он встретит меня с распростёртыми объятиями.

— Демид и слова тебе не скажет. Обещаю.

— Можно и без слов обойтись. Посмотрит так, что душа в пятки провалится.

— Не преувеличивай. Не такой уж он и страшный.

В общем, мне не удалось переубедить Артура. Он напрочь отказался вести меня к подруге или выпускать из машины. Я спорила с ним до самого последнего момента, и заткнулась только когда притормозили возле дома Демида.

— Все, Вероничка. Не буянь. Приехали, — со смехом произнес этот самоуверенный мужлан, наблюдая за тем, как я хорохорюсь.

— Я не пойду, — сложила руки на груди.

— Так я же и отнести могу, — снова улыбка, от которой кровь в жилах закипает. Невыносимый.

Он выскочил из машины, обошел ее спереди и распахнул мою дверь.

— Ну как, сама пойдешь или мне нести?

Он ведь отнесет! Запросто! Закинет на плечо и потащит.

— Сама, — нехотя проворчала я, и вышла на улицу.

— Вот и умничка, — он легко чмокнул меня в нос и повел к дому.

— А еще позже придти не мог? — проворчал Демид, открывая нам дверь. Увидев меня, он замер и удивленно поднял брови.

— Добрый день. То есть вечер. То есть ночь, — смялась я под его тяжелым взглядом.

— Чем обязан такому визиту?

— Вероника у нас сегодня бездомная, — Артур бесцеремонно зашел внутрь и меня следом за собой потащил, — надо приютить, накормить и спать уложить.

Боже, как стыдно. Особенно когда на тебя смотрят вот так. Снисходительно-небрежно.

— Ну что ж, проходи, — без энтузиазма согласился Демид.

— Дем, да ты просто мастер гостеприимства. Гуру!

От этого голоса у меня мороз по коже и волосы дыбом. Кирилл. Тоже здесь. Я чуть не застонала от отчаяния.

Парень стоял в дверях и небрежно подпирал косяк могучим плечом.

Зачем я сюда приехала?!

— Нормально у меня все с гостеприимством, — проворчал старший брат, — просто иногда незваный гость, хуже татарина.

— Вы знаете, я, пожалуй, пойду, — попятилась к двери.

— Стоять, — Артур перехватил меня за руку и притянул к себе, а потом обратился к другим Бархановым, — кого-то чего-то не устраивает? Так мы можем уйти. Вместе!

— У нас дел до хрена! — Демид недовольно всплеснул руками.

— Вот и не бухти! — припечатал Артур, — лучше скажи, в какой комнате ей можно остановиться.

Старшие Бархановы пререкались, а я стояла как каменное изваяние, чувствуя, как по мне скользит чужой липкий взгляд. Не удержалась, взглянула на Кирилла.

Он стоял, сложив руки на груди и с улыбкой наблюдал за перепалкой братьев. В его позе нет никакого напряжения. Он спокоен, весел и уверен. Такой милый, просто само очарование. Но я-то знала каким он может быть. Он показал мне то, что прятал от остальных, и был уверен, что я его не выдам.

Наши взгляды на мгновение пересекается, и я вижу в его глазах жесткую насмешку. Всего миг и она сменяется беспечным весельем.

Я его боюсь. Так сильно, что непроизвольно отступаю к Артуру, прячась за его спину.

— Вот видишь! Совсем ее запугал! — он тут же с укором набрасывается на Демида, не догадываясь, что совсем другой брат виноват в моем состоянии.

— Можно я пойду? — спрашиваю шепотом, едва держась, чтобы не повернуть и не броситься сломя голову в спасительную темноту ночи.

— Вы совсем беднягу замучили! — встревает Мелкий нахал, — заканчивайте спорить!

Ах ты ж, е-мое, какой джентльмен! Просто мечта, а не парень!

Тем не менее старшие братья заткнулись. Недовольно переглянулись и закрыли эту тему.

— Вот видишь, Вероничка. Я все уладил, — Кирилл подмигнул мне и, оттолкнувшись плечом от косяка, ушел куда-то вглубь дома. Правда напоследок небрежно бросил, — ты теперь моя должница.

Мне досталась старая футболка Артура и большая комната на втором этаже. С панорамными окнами на сад, зеркальным шкафом во всю стену и большой мягкой постелью.

Только сна у меня не было ни в одном глазу. Я металась из угла в угол, как тигр в клетке, проклиная этот день, это проклятое стечение обстоятельств. Если бы я знала, что Кирилл тоже будет здесь, то ноги бы моей не было в этом доме.

Стены на меня давили, воздуха не хватало, чертовски хотелось пить. Помучавшись так почти час я все-таки решилась спуститься на кухню и налить себе воды. Старшие Бархановы все еще не спали. Дверь в кабинет была немного приоткрыта, и я смогла услышать, о чем они говорили.

— Он мне звонил сегодня, — задумчиво проговорил Артур, — Спрашивал все ли в порядке…Как прошли торги.

— И что ты ответил.

— Что-то набредил.

— Про деньги сказал?

— Смеешься? Мне, по-твоему, жить надоело?

Я отступила в тень, а потом и вовсе убежала обратно наверх, словно за мной попятам гнались демоны. Упала на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, разревелась.

Это все из-за меня!

— Привет, куколка, — теплая ладонь зажала мне рот, не позволяя пискнуть, — ждала?

Спросонья я испугалась, замотала головой, замычала, пытаясь освободиться, но Кирилл лишь сильнее прижал меня к кровати, навалившись всем весом,

— Ну тише, тише. Что ж так переживать? Все будет хорошо.

По горящим глазам я поняла, что ни черта хорошо не будет, и начала брыкаться, стараясь скинуть его с себя. Барханов младший лишь тихо рассмеялся.

— Какая ты забавная. Чего-то дергаешься, сопротивляешься, — снисходительно улыбнулся он, склоняясь ближе к моему лицу, — и никак не поймешь, что смысла в этом нет. Ты слышала, как братья обсуждали провал на торгах? Сколько там миллионов у них улетело? Вдобавок к тем, которые у нас украли? И все благодаря тебе. Представляешь, что будет, когда все это выяснится.

Его голос перешел на зловещий шепот, пробирающий до самых костей. Я замерла, перестала дергаться, и из глаз ручьем покатились слезы.

— Они тебя сотрут в порошок. Вздернут, как бродячую дворняжку. Потому что ты вряд ли стоишь таких денег. За такую подставу, тебе столько отрабатывать придется, что никакого здоровья не хватит, устанешь ноги раздвигать.

Я нервно дернулась, покраснела, снова замычала, а Кир подобрался. Впился в меня таким взглядом, что захотелось сквозь землю провалиться.

Он присвистнул.

— Так ты целка? Ни разу не динь-динь? Братец тебя поберечь решил? Не портить до свадьбы?

Мне казалось, что от стыда у меня пылали даже кончики ушей.

— Офигеть, — он скользнул взглядом по моим плечам, не прикрытым одеялом, — я думал, что таких баб уж и не бывает. Вымерли, как класс.

Лучше бы вымерла. Честно слово.

— Ну что ж, будем исправлять. — Он потянул вниз одеяло, — у тебя было достаточно времени, чтобы подумать над моим предложением. Ну так что решила? Согласна или согласна?

Я забрыкалась пуще прежнего, и едва не засадила ему коленом в пах. Голубые глаза хищно прищурились.

— Я так полагаю, это отказ?

Снова замычала, не оставляя попыток оттолкнуть его от себя.

— Ну нет, так нет, — ухмыльнулся он, хватая меня за руку и стаскивая с кровати, — тогда пойдем будить братьев. Расскажем им что к чему. Поведаем о том, сколько денег им стоила твоя беспечность. А потом я позвоню своим ребятам и разрешу передать закрытую информацию нужным людям. И империи Бархановых — конец. И их обоих раздерут на тряпки. За меня можешь не переживать — тылы прикрыты.

— Кир!

— По твоей вине! — давил он, выворачивая меня своими жесткими словами, — хочешь, чтобы им устроили веселую жизнь? Хочешь видеть их на паперти? А может жаждешь на кладбище приходить и цветочки приносить?

— Кирилл, — сипела я, не в силах его перебороть.

— Что Кирилл? Я замял твой косяк! Договорился! И хочу компенсацию за свои труды. Тебя хочу! Но если тебя что-то не устраивает, то я мигом отзову соглашение с Жуковским. И все… Можешь заказывать медаль «предательница года».

Сейчас он вообще не был похож на младшего брата раздолбая. Злой демон, выпустивший ядовитые клыки.

— Готова к такому повороту? Тогда идем, — дернул меня за руку так, что я едва не повалилась на пол, — Давай, давай. Пошли. Или поори для приличия. Услышат — сами прибегут

Он распахнул дверь и попытался вытащить меня в коридор. Я уперлась изо всех сил. Ногами в пол, свободной рукой — в косяк. Губы закусила, чтобы не завизжать от страха и беспомощности.

— Не хочешь? — прошипел он.

— Кир, пожалуйста, — взмолилась я, —Зачем ты это делаешь? Не надо!

— Не надо было подставлять мою семью! — хладнокровно припечатал он.

— Я не подставляла. Так вышло, случайно. Я не думала, что все так получится.

— Твое «не думала» стоило нам слишком дорого. И может обойтись еще дороже!

— Ты же уладил все…

— И что? Надеешься, что я все следы замету, а ты и дальше будешь жить припеваючи? Мечтай больше. Или расплачивайся, или вали нахрен из нашей жизни. Уверяю, никто даже не вспомнит про тебя через пару недель.

— Я не хотела, чтобы так все получилось. Я нечаянно, — всхлипнула, не в силах сдерживаться дальше.

— Нечаянно она, — Кирилл затолкал меня обратно в комнату и закрыл дверь, — несколько миллионов херак и нечаянно псу под хвост. Артуру раз и нечаянно пистолет к виску. Красотка, ничего не скажешь!

Меня затрясло.

— Ладно, все. Хватит. Давай раздевайся. Долгие прелюдии не в моем вкусе. Сейчас разок, по-быстренькому. Исправим то, что братец не доделал. Обещаю быть чутким, нежным, заботливым, и каким там еще? В общем сама дальше придумаешь, — Он подхватил нижний край футболки и бесцеремонно потащил ее кверху.

— Как ты можешь? Он же твой брат, — я отпихивала от себя гадкие руки.

— А мне всегда нравились его игрушки, — цинично выдал Кирилл, — особенно когда без спроса их берешь. Не велика плата за спасенную шкуру, как ты думаешь? Тем более, такая как ты ему точно не нужна. Слишком мало мозгов и слишком много «я нечаянно». С такой подругой и врагов не надо. Сама все испохабит. Так что я ему одолжение делаю, избавляя от такой невесты.

Ядовиты слова били наотмашь, вызывая физическую боль где-то внутри, под ребрами.

— Стоять, — рявкнул он, когда я попробовала увернуться и сбежать, — приказа скакать не было.

Я все-таки дотянулась до него. Со всей мочи зарядила мерзавцу между ног и бросилась к двери, готовая хоть по битому стеклу бежать прочь, лишь бы отказаться от него подальше.

— Извините, что так поздно звоню, мне бы Юрия Дмитриевича услышать, — раздался злой голос позади меня, когда я уже справилась непослушными руками с замком и почти выскочила в коридор, — разговор есть. Срочный.

Он звонил Жуковскому!

Я резко обернулась, с ужасом наблюдая за тем, как Кирилл с ледяным хладнокровием ломает жизнь своим братьям.

— Никак нельзя отложить. На кону стоит очень многое, — произнес он тихо, решительно, жестко.

Не осознавая, что делаю, я бросилась к нему. Повисла на крепкой руке, пытаясь оттащить в сторону телефон.

— Пожалуйста, Кир! Не надо. Умоляю! Не говори! Не надо!

— У меня для него важные новости, — продолжал он, не отрывая от меня ледяного взгляда, — они касаются…

— Прекрати! — вцепилась в него как клещ, — остановись. Стой! Я согласна! Я все сделаю, как ты хочешь!

На красивых губах разливалась ленивая улыбка.

— Простите. Ложная тревога, — хмыкнул он и сбросил звонок.

Я затравленно отступила, понимая, что некуда бежать.

Растянутая футболка безвольным комом упала к моим ногам. В одних трусах я стояла перед Кириллом и мечтала провалиться сквозь землю, а он, не торопясь, обходил вокруг меня, довольно цокая языком:

— Красивая. Ноги длинные, талия узкая, — остановившись у меня за спиной, сжал ладонями мою талию. От чужих прикосновений в жилах стыла кровь, и бедное сердце едва билось. Через силу, медленно, пропуская удар за ударом.

Это все не по-настоящему… просто бред. Я сплю, и мне снится чертовски реалистичный психоделический ужас. Сейчас проснусь и все будет хорошо, все наладится.

Наглые руки соскользнули по вниз, сжали дрожащие бедра.

— Мм, — одобрительно протянул он, — крепенькая, но мягкая. Как я люблю.

Мне едва хватало сил удерживать себя на месте, не вырываться. Чтобы не видеть всего этого ужаса, я прикрыла глаза. Закусила губу, когда руки прошлись по животу, поднялись наверх, к груди. По щекам бежали слезы, но младшему Барханову было плевать, он как дикий зверь набросился на меня, сминая остатки сопротивления.

Все что происходило дальше — было отвратительно. Прикосновения, звуки, чужие губы на моих. Физическая боль первого раза ничто по сравнению с той агонией, которая разрывала сердце. Я здесь, в постели с Кириллом, а за стеной спит любимый мужчина. Сказка превратилась в фильм ужасов, мечты — в горсть пепла. Я не знала, что за глупые ошибки придется так больно расплачиваться.

Потом, когда все закончилось, Кирилл не ушел. Остался со мной на ночь. По-хозяйски развалился на подушках и через пару минут, как ни в чем не бывало заснул, а я лежала у него под боком и давилась слезами, мысленно прощаясь с тем, кого любила больше жизни.

Глава 5

Вероника

Ночь — это не самой страшное, что могло случиться. Настоящий кошмар наступил утром, когда раздался деликатный стук в дверь, и прежде, чем я успела ахнуть, на пороге появился Артур.

— Доброе ут…— приветствие оборвалось, и мужчина замер, в полнейшем недоумении уставившись на нас.

Я даже пошевелиться не могла. Паралич. Мозга. Почему-то мне казалось, что после этой позорной ночи я просто уйду в туман, и никак не рассчитывала, что придется столкнуться лицом к лицу с Артуром, лежа без трусов в постели с его братом.

Просто дно. Минус первый этаж.

Кирилл тоже встрепенулся, приподнялся на локте, сонно потирая лицо:

— Что… чего, — сипло спросил он, — а это ты. Привет.

Зевнул в кулак, сел, потянулся, так что одеяло сползло по самое не балуйся, весьма однозначно сигнализируя о том, что парень без порток.

Барханов старший смотрел то на него, то на меня.

В основном на меня. И первое изумление постепенно сменялось бешенством.

— Какого хрена здесь творится?

Я вся сжалась в комок и попыталась натянуть одеяло на голову, но Кирилл будто не заметил моих попыток спрятаться, прижал к себе проклятую тряпку. В этот момент для полноты картины к нам присоединился Демид. Остановился на пороге, как вкопанный и едва слышно присвистнул.

— Прости, брат, — Кир неспешно поднялся с кровати, натянул брюки, — я не знал, как тебе сказать. Я и Вероника... С первого взгляда. Пиф-паф…Ты же понимаешь, как оно бывает. Кровь закипела, сердце забилось и все мысли только о ней…

Артур молчал, продолжая убивать меня ледяным взглядом.

— Мы пытались тебе сказать. Но не получалось. Прости. Я струсил, — покаянно опустил голову, — ну хочешь врежь мне.

Артур по-прежнему молчал. Наверное, это и хорошо, я до дрожи боялась тех слов, что могли сорваться с его губ.

— Да и зачем тебе она, — не унимался младший брат, — у тебя таких десятки. Только пальцами щелкнуть. А у нас с ней любовь. Настоящая. Такая что бывает один раз в жизни.

— Любовь значит? — убийственно спокойно спросил Артур, наблюдая за тем, как я вскакиваю, судорожно обматываясь одеялом.

— Да, Арт, понимаешь…

— Заткнись, Кир. Твое кудахтанье надоело. Я не с тобой сейчас разговариваю.

Блондин захлопнул рот, сердито сверкнув глазами.

— Значит настоящую любовь довелось повстречать? Да, Вероничка?

Я не могла ему ничего ответить. Хотелось орать, валяться у него в ногах, рвать волосы на голове, но я только молчала. Смотрела на него и прощалась, понимая, что не простит, никогда. Это предательство — моя расплата за ошибку, мой крест.

Он будет ненавидеть меня до конца дней. А я ничего не могу сказать в свое оправдание. Все испортила, сама. По дурости. Из-за беспечности и пары неудачных кликов мышкой. И как с этим жить дальше?

Я не знала. Точка. Обрыв. Пропасть. Дальше ничего у нас не будет. Ничего.

Хотелось реветь, но и этого я не могла. Перехватила грозный предупреждающий взгляд Кирилла и кое-как улыбнулась. Разве счастливые влюбленные девочки плачут, смотрят на другого умоляя взглядом о прощении? Конечно нет.

— Да. Любовь.

Прекрасное слово оставило на языке отвратительный привкус разложения, теряя весь свой блеск, тепло и притяжение. Просто слово. Лживое насквозь, вымученное, синтетическое.

У Артура нервно дернулась щека.

— А какого черта тогда все это…— он не договорил, просто указал рукой сначала на себя, потом на меня.

— Это я виноват, — снова подал голос Кирилл.

— Еще раз вякнешь, и я за себя не ручаюсь.

— Да что такого-то? — парень развел руками, — просто она не твой человек…

— Пошел вон, — по слогам процедил Барханов, так и не взглянув на брата.

— Никуда я не пойду, — блондин в наглую шагнул ко мне, и притянул к себе за плечи.

Видя это, Артур сделал порывистый резкий шаг в нашу сторону, но остановился. Сжал кулаки и тяжело дыша отступил обратно.

— У нас с Вероникой все серьезно! Я сделал ей предложение, и она согласилась.

Что??? Нет! Не было никаких предложений. И согласий тем более!

Я дёрнулась, едва сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть его, не ударить по лицу за такую клевету, но Кир лишь сильнее к себе прижал. При этом на его губах расцветала довольная улыбка.

— Даже так, — удивился Артур, окончательно взяв себя в руки. Я затравленным зверем наблюдала за тем, как он прохаживается по комнате, заправив руки в карманы джинсов, и со скучающим видом разглядывая всякие штучки на полках, — Хм, на мое предложение, помнится, она тоже согласилась.

— Мы просто никак не могли найти удобный момент, чтобы подойти к тебе и во всем признаться.

Артур, неужели ты не видишь, что все это бред, показуха. Или не хочешь не видеть? Все, что нужно, разглядел еще в тот момент, как переступил порог комнаты?

— Ну что ж, — он развернулся к нам, и в его глазах не было ничего, кроме черной бездны, — совет вам да любовь.

— Арт, я же говорил…— начал было Демид, все это время молча стоявший в дверном проеме.

— Ну что ты хмурый такой, — с усмешкой обратился к нему любимый мужчина, для которого я только что превратилась в конченую дрянь, — поздравить их надо. Нашли друг друга в нашем непростом мире. Это дорого стоит.

Он отступил. Отказался от меня. Вот так просто. Быстро. Без лишних слов. А на что я рассчитывала? Артур Барханов не из тех, кто будет убиваться по какой-то приблудной дурочке. Даже не смотря на проклятую любовь. Если бы на месте его собственного брата был кто-то другой, он бы меня просто размазал, потом перешагнул бы через хладный труп и ушел.

У меня внутри все рушилось, распадалось на осколки.

— Предлагаешь пожелать им счастья? — зло спросил Демид.

— Конечно. Счастья, здоровья, детей побольше, — он не сдержался, выплюнул ядовито последние слова и снова посмотрел на меня.

Взгляд пустой, без единой эмоции. Закрытый. Так смотрят на чужого пса, путающегося под ногами.

— Артур, — прошелестела едва слышно, тут же почувствовав, как Кирилл крепче сжимает меня в ядовитых объятиях, пресекая любые попытки сказать лишнее.

— Что? — не голос, а рычание дикого зверя. Все-таки сорвался. Я отчетливо услышала, как он от досады скрипнул зубами.

— Ничего, — я опустила взгляд, не в силах видеть на его лице пренебрежение, отвращение, приправленной лютой ненавистью.

— Раз ничего, то счастливо оставаться, — небрежно бросил он и ушел.

Демид посторонился, выпуская его из комнаты. Потом окатил меня убийственным взглядом и переключился на брата:

— Кирилл, проваливай. Пока на глаза не попадайся, если жить хочешь. Потом с тобой поговорим. С глазу на глаз, без посторонних. И проследи, чтобы твоей… невесты здесь больше и ноги не было, — сквозь зубы процедил он, — никогда.

***

— Что ты натворил! — я толкнула парня в грудь, пытаясь высвободиться от гадких объятий, — какая свадьба?!

Мне хотелось только одного — бежать на другой конец света, где я больше никогда не увижу холода в любимом взгляде. Лучше вообще больше никогда не видеть, не встречаться, чем вот так.

— А что? По-моему, неплохо придумано, — Кирилл отступил, — ты видела, как братца перекосило, когда он увидел нас вместе? То ли еще будет. Я ему вместо одноразового шоу лучше абонемент на первый ряд подарю.

В этот момент до меня дошло, что все это Кирилл делает не ради спасения братьев, а им назло. Особенно Артуру. Красивая маска окончательно рассыпалась, обнажая свирепое нутро, выпуская на волю демонов

— За что ты его так ненавидишь? — спросила, едва дыша.

— Поверь, дорогая моя невеста, — он приблизился ко мне, склонился так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже, — есть за что. Я задолбался быть для них маленьким мальчиком, которому нельзя и шага ступить без разрешения старших братиков. Которого они держат на цепи, не подпуская к серьезным делам. Будто они — настоящие Бархановы, а я так просто, насрано. Раздолбай, которому нельзя и пластмассовую игрушку доверить.

Я отступила, но Кирилл схватил меня за руку и дернул к себе

— Если ты хотя бы вякнешь об этом кому-нибудь из них — тебе конец

Я испуганно дернулась, а парень улыбнулся такой улыбкой, что у меня мороз по коже прошел,

— А хотя нет. Это слишком просто. Им конец. Пожалуешься Артуру — и все. Я спущу на них Жуковского.

Он чокнутый! Больной на всю голову!

— И тебе до конца дней придет жить с мыслью, что из-за тебя полегли мои дорогие братцы. Как думаешь, справишься? — сжал мою руку так, что я охнула от боли.

— Так нельзя, Кирилл.

— Кто сказал?

— Вы же семья. Родные.

— Поэтому сразу и не раскатал их. Родственничков дорогих. И даже рад этому, потому что вышло бы слишком скучно. А теперь… теперь повеселимся, девочка. Я буду таскать тебя с собой на все семейные ужины, а ты будешь улыбаться и смотреть на меня влюбленными глазами. А твой дорогой Артур будет сидеть напротив и давиться от бессилия.

Меня замутило.

— Он ведь полюбил тебя по-настоящему, а ты ему такой подарочек сделала. Гранату, да в самое сердце, чтобы там разворотило все к чертовой матери. Прямо Вероника-Разрушительница, — рассмеялся он, довольный собственной шуткой.

Мне сдохнуть хотелось от собственной тупости, оттого к чему привели мои необдуманные действия. Выбрала платье. Молодец. Всю жизнь под откос спустила и не только себе.

Меня передернуло от ужаса, безысходности, отвращения и липкого страха. Реакция Кирилла последовала незамедлительно. Ухватил меня крепкими пальцами за подбородок, не давая отвернуться и тихо, угрожающе спокойно проговорил:

— Ты меня поняла, Вероничка? Будешь лишнее болтать — им конец. Будешь себя неправильно вести — им конец. Поняла? — сдавил еще сильнее.

Мне хотелось его послать, заорать, вцепиться когтями в лицо, но вместо этого судорожно сглотнула и кивнула, потому что поверила ему. Он ведь не шутил, ни капли и все его угрозы — реальны. Хороший мальчик Кирилл люто ненавидел своих братьев. И если вначале я не хотела верить в его угрозы, искала оправдания, то сейчас все сомнения отпали. Он с радостью сдаст их Жуковскому и будет с улыбкой наблюдать за расправой.

— Вот и умница, девочка, вот и молодец, — он притянул меня к себе, обнял по-хозяйски, подбородком уткнувшись в мою макушку, — заживем теперь. Что ни день, то праздник будет.

Я с содроганием думала, про это светлое будущее. Что ни день — то смерть. Моя. Без права на объяснение, без шанса на помилование. Потому что буду молчать, буду улыбаться, как того хочет любимый «жених». Все сделаю, лишь бы этот мерзавец не навредил Артуру.

***

На работу я шла как на каторгу. Серое офисное здание из бетона и стекла, казалось мне тюрьмой, надгробьем на могиле моего счастья. Мне больше не хотелось сюда приходить, но Кирилл запретил увольняться. Сказал, чтобы я вела себя как обычно, занималась своими делами, улыбалась начальству.

А как улыбаться если внутри сплошное кровавое месиво?

Я еще не подошла ко входу, а у меня уже щеки пылали, будто над костром склонилась. По коже полз чей-то взгляд. Холодный, лютый, полный ненависти.

Я даже с шага сбилась, споткнулась на ровном месте, уронив сумку на землю.

— Аккуратнее надо быть, — снисходительно заметил охранник, который каждое утро желал мне хорошего дня. Он поднял мою сумочку, отряхнул и протянул мне, а я как неживая смотрела на него, не понимая, как жить дальше.

— С вами все в порядке? — настороженно спросил он.

— Да, — я поежилась, потому что чужой взгляд был все еще прикован ко мне, — просто день сегодня сложный.

И завтра будет не легче. И после завтра.

— Все наладится, не переживайте, — охранник ободряюще улыбнулся, а я схватила сумочку и прошмыгнула мимо него к стеклянным дверям, не в силах терпеть злое внимание.

В прохладном холле стало чуточку легче. Люди спешили на работу. Кто-то шутил и смеялся, кто-то наоборот был хмур и собран. А у меня просто не было сил, тело отказывалось починяться и выполнять простые команды. Будто кто-то злой и циничный разобрал на кусочки, чтобы посмотреть, что скрывается внутри, а потом небрежно засыпал обломки обратно. В ушах шум, в голове липкая вата, во рту непереносимая горечь.

Я не смогу.

У меня не получится играть счастливую невесту. Не получится вести себя как обычно.

Я мало того, что тупица, так еще и слабачка. Вчера была готова на все, чтобы защитить любимого, а сегодня поджала хвост и хотела на ручки. Хотела, чтобы меня пожалели, погладили по голове, решили все мои проблемы и укрыли от злого мира.

Вот только защищать меня больше некому. Тот человек, который был готов бросить весь этот мир к моим ногам, больше знать меня не хочет. Я для него подлая предательница, променявшая его на брата.

Проклятье, что ж так хреново-то? Так и должно быть? Наверное должно… Заслужила. Никто больше не виноват в том, что…

— Девушка! — окрик над самым ухом, заставил меня подскочить, — вам какой этаж?!

Я испуганно оглянулась и обнаружила, что стою в лифте, кроме меня в нем еще человек семь и все, как один, недовольно смотрят на меня.

— Простите, — промямлила, мечтая провалиться сквозь землю, – я задумалась…

— Этаж! Девушка! Назовите! Не задерживайте!

— Четвертый, — торопливо ответила и опустила глаза в пол, кляня себя за рассеянность.

Еще неделю назад, я была самой счастливой девочкой на свете, а сейчас мне казалось, что весь мир ополчился прости меня. Будто я одна, за чертой, голая и слабая, и никого нет на моей стороне.

После очередного поворота, я вывернула на финишную прямую — в конце коридора маячила дверь в мой рабочий кабинет, но ноги будто к полу примерзли, потому что навстречу шел Барханов. На какое-то мгновение мне показалось, что это Артур, и сердце ухнуло куда-то вниз, до самых пяток.

Я попятилась, не в силах перебороть желание сбежать от него.

— Куда собралась? — холодное рычание пригвоздило к полу.

Не Артур. Демид. Просто с перепугу спутала их.

— Ни…никуда, — я начала задыхаться, — на работу иду…

— Потерпит твоя работа, — он подхватил меня под руку, и словно асфальтоукладчик потащил обратно.

Я даже подумала, что Барханов сейчас снова затолкает меня в лифт, а потом и вовсе выкинет из здания, но вместо этого он затащил меня в первый попавшийся свободный кабинет и зплотно прикрыл за нами дверь.

Когда рядом с тобой такой большой и злой мужчина, помещение будто сжимается. Становится тесным, маленьким, душным, словно кто-то откачал весь воздух.

Меня трясло, выворачивало на изнанку, а в голове звенели слова Кирилла: «только попробуй хоть слово ляпнуть, и им конец».

— Ну, давай, вероника. Рассказывай. Мне очень интересно какой бред ты придумаешь, чтобы оправдать свое поведение.

В свете последних событий у меня было плохо с фантазией.

— Что, попробовала с одним братом — не зашло, решали переключиться на другого? Блондины больше нравятся? — жестко поинтересовался он, так и не дождавшись моего ответа, — или тебе показалось, что от Кирилла тебе больше перепадет? Если так, то просчиталась девочка. На младшего у нас почти ничего не записано.

— Мне ничего от вас не надо.

Просто оставьте меня в покое.

— Лапшу на уши вешай кому-нибудь другому. Стажерочка. Думаешь я не видел, каким взглядом ты стреляла по сторонам, когда у нас дома оказалась?

— Никуда я не стреляла.

— Конечно. Ты еще скажи, что твои чувства чисты и искренни.

Я знала, что Демид мне не верил. Не верил в мою любось к его младшему брату. Правильно делал! Но от этого было не легче. Мне наоборот жизненно важно было его убедить.

— Да.

— А неделю назад, ты с такой же уверенность бросалась на шею к Артуру.

— Как он? — зачем-то спросила у него, получив ответ лишь новую порцию холодной ярости.

— Артур? — вкрадчиво переспросил Демид, — хочешь сказать, что тебя все еще волнует Артур?

Волнует. Только он. Люблю его с каждым днем все сильнее — и это мой крест, который придётся нести до конца жизни.

— Я просто хотела узнать, как у него дела…

— После того, как он застал тебя в одной постели с Кириллом? Отлично у него дела. Просто супер! Вот думает, что теперь делать. Где бабу себе нормальную, наконец, найти. Чтобы без гнили была.

Злые слова били в самое сердце. Заслуженно. Больно.

Демид тем временем подошел ближе и холодно, по слогам произнес:

— Забудь о нем, поняла. Просто забудь. И скажи спасибо, что он тебя вообще целой и невредимой отпустил. Будь моя воля — от тебя бы только мокрое место осталось. Уничтожил бы по всем фронтам.

Я и так уничтожена. Вероломными объятиями, гадкими постыдными прикосновениями, ледяным холодом человека, без которого не могу жить.

— Я плохо с ним поступила, — к горлу подступил горький ком, — мне так жаль. Я не хотела…не думала, что так все выйдет.

— Ах жаль ей. Сначала одному брату голову запудрила, потом второму. Не пойму, что они вообще в тебе нашли. Ничего особенного. Пустышка, жадная до наживы. — сквозь зубы процедил Демид, — слушай, может мне тоже тебя поиметь? Может проникнусь, расчувствуюсь? А что, семейный подряд будет. Всем Бархановым по куску Вероники. Разве не прекрасно? Можно график пользования составить.

— Пожалуйста, Демид, — всхлипнула я, — хватит.

— Я еще даже не начинал.

— Да, я поступила некрасиво…

— Некрасиво? — изумился он, — ты серьезно считаешь, что поступила просто некрасиво? Сначала с одним позажималась, потом к другому в койку перескочила. Знаешь, как это называется?

— Знаю, — прошептала я, — прости.

Демид с молниеносной скоростью сделал движение вперед и сжал пальцы на моем горле.

— Ты не представляешь, насколько сильно мне хочется сейчас свернуть твою тощую шейку. Нет человека, нет проблем, — сжал пальцы чуть сильнее, и я испуганно захрипела, задергалась, — да пришлось мелкому идиоту обещать, то не трону. Отпихнул меня от себя, как нечто мерзкое.

Я закашлялась, схватилась за горло, затравленно глядя на свирепого мужчину.

— Учти. Я буду смотреть за каждым твоим шагом. Контролировать каждый твой вздох. Если ты только посмеешь поступить так же с Кириллом — тебе конец. Обещаю, что просто исчезнешь и никто, никогда не найдет тебя.

Прямая, ничем не прикрытая угроза. Как удар в живот. В солнечное сплетение.

С одной стороны, Демид, обещающий меня уничтожить, если я наврежу Кириллу, а с другой стороны сам Кирилл, грозящий уничтожить родных братьев, если я не буду паинькой.

Театр абсурда.

— Я люблю его, — пронесла сипло, задыхаясь от слез.

— Любишь? — снова угрожающий шаг ко мне.

— Люблю. Больше жизни.

Я говорила искренне. Признавалась в своих чувствах. Вот только имен не называла.

— Я просто как увидела его, поняла, что он тот самый. Единственный. Я без него жить не могу. Дышать не могу. Я на все готова ради него.

Демид хмурился, думая, что я говорю про младшего, но я признавалась Артуру. Последний раз, давясь горькими словами и сожалениями. Зато Демид поверил, почувствовал, что не вру. Вот только адресата признаний неправильно вычислил.

— Мне жалко, что так все вышло. Это только моя вина, — захлебывалась своим горем, не находя никакого отклика.

— Конечно твоя! Я сразу Артуру сказал, что тебя гнать надо. Что ты только с виду девочка-цветочек, а на самом деле двуличная гадина. А он дурак не слушал. Говорил, что ты самая лучшая. Что верит тебе, как себе. И что в итоге? Нож в спину?

Боже, почему все винят только меня? Почему никто из старших Бархановых не задается вопросом, как мелкий посмел перейти дорогу брату?! Почему никто не видит, какой он на самом деле? Им так проще? Или они друг за друга горой, чтобы не произошло? А я всего лишь убогая чужачка, посмевшая внести разлад в их семью?

— Я не хотела, чтобы так все случилось.

Что еще я могла сказать в свое оправдание? Ничего. Выбор сделан. Пусть я буду для них недостойной гадиной, пусть они меня ненавидят, зато живые, здоровые.

— Мне жаль, что я расстроила Артура, — я должна была до конца отыграть роль влюбленной пустышки, — но сердцу не прикажешь. Кирилл — он такой…такой…Он лучший. Я его люблю. Я хочу быть только с ним. Всегда.

Слова вызвали тошноту, привкус гнили на языке. Я ненавидела саму себя.

Демид зло скрипнул зубами.

— Прибить бы тебя, Вероничка. Вышвырнуть на хрен, перебив тебе все возможности в этом городе. Да теперь Кир, дурак, на тебе завис. Счастливый такой ходит. Аж светится. Я его таким никогда не видел.

Тварь ваш Кир. Конченая. И счастливый он, потому что двух старших уел…с моей помощью.

— Не хочется ему жизнь ломать, — мужчина задумчиво потирал заросший щетиной подбородок.

Ему и невдомек, что у Кирилла таких проблем нет. Он запросто их жизни сломает, стоит только захотеть. И ничего у него ни в одном месте не дрогнет.

— Артур, конечно, сейчас никакой. Но справится. Переболеет. Переживет. Найдет себе нормальную женщину, а не вот это вод, — одним пренебрежительным жестом обозначил всю меня.

Черт, как больно. Что ни вдох — то раскаленным железом по легким.

— Справиться, — горько согласилась с ним, — найдет.

— Я очень надеюсь, что мелкий тоже одумается, поймет, какая ты на самом деле и выкинет тебя из своей жизни. Пусть сам с тобой разбирается и свои шишки набивает. Я только хочу тебя предупредить, — он подошел ко мне вплотную, — один неправильный шаг. Одна ошибка и тебе конец.

Мне еле удалось сдержать истеричный смех.

Не слишком ли много концов на меня одну.

Невыносимо. Будто со всех сторон темнота подступает, лишая последней надежды. И все это из-за поганого платья. Господи, зачем я вообще пришла работать в это место? Зачем я встретила все это семейство?

— Дай мне только повод, Вероника, — Демид указал на меня пальцем, — и я сотру тебя в порошок, и уже никто из братьев меня не остановит. Ты свой лимит исчерпала.

Сказал и ушел, так стремительно, что я даже охнуть не успела. Только покачнулась, зажмурилась как от боли и вчцепилась ослабевшими пальцами в спинку стула, стоящего рядом.

Тише, тише. Дыши, девочка. Ты справишься. Должна справиться. Выбора все равно нет. Или ты, или они.

Не чувствуя под собой ног, я вышла в коридор и медленно побрела в сторону кабинета. По щекам все еще текли слезы, но я уже даже не пыталась их стирать. Только бы дойти. Только бы не сползти на пол и не начать выть во весь голос.

— Что с тобой? — удивилась Юлия Николаевна, увидев мой плачевный вид.

— Ничего, — выдохнула, присаживаясь на стул и включая компьютер.

— Родионова! Я сейчас тебя от работы отстраню!

— Нет-нет, не надо, — я немного встрепенулась, — со мной все в порядке. Просто…проблемы, дома. И я только о них узнала.

— Домашние проблемы должны оставаться дома. Профессионалы никогда не тащат их с тобой на работу.

Да какой я профессионал? Дура, каких свет не видывал.

— Иди умойся, — сказала она строго, — и чтоб больше никаких истерик.

— Хорошо.

— Иди! Прямо сейчас.

Я покорно поднялась на ноги и поплелась в дамскую комнату. Там долго умывалась ледяной водой, терла щеки, глаза, пытаясь хоть немного придти в себя. На отражение в зеркале даже смотреть боялась. Внутри все сломано, снаружи все истерзано. Ничего от меня не осталось. Уродина.

По возвращению Кузьмина встретила меня недовольным взглядом, но про мой внешний вид больше ничего не сказала, только подсунула очередную папку:

— До обеда сделать надо. Не затягивай.

Я молча забрала документы, положила перед собой, с трудом соображая, что вообще значат все эти буквы и цифры. Взгляд не мог сфокусироваться ни на чем конкретном, мысли скакали из стороны в сторону, но я заставила себя начать работу. Так легче, так проще. Работа помогает отвлечься, переключиться с того апокалипсиса, который случился в моей дурацкой жизни.

А спустя полчаса, когда я только стала приходить в адекватное состояние, на корпоративную почту пришло письмо. От Кирилла. Мигающий конвертик меня пугал до красных всполохов перед глазами, вызывая практически неконтролируемое жаление нажать кнопку «delete»

Давай Вероника, смелее. Хуже уже не будет.

Как же я ошибалась.

В письме была фотография. Того самого «идеального» платья, из-за которого все и произошло. И короткая приписка от Барханова младшего:

«На свадьбе будешь в нем».

Чертов садист. Он решил меня добить!

Я никогда в жизни еще так никого не ненавидела. До дрожи в руках, до тошноты, до болезненных уколов в сердце. И при этом на публику мне надо было изображать неземную любовь к этому мерзавцу! Как?! Проще сразу сдохнуть.

«Я не хочу», — все-таки пытаюсь отстоять хоть капельку самой себя.

«Я его уже купил»

Какой заботливый, мать вашу! Просто мечта, а не парень.

«К тому же оно и так обошлось нам слишком дорого. Так что вперед и с песней. Любимая»

Последнее слово как насмешка. Плевок в душу. Кирилл наслаждался моими мучениями. Наслаждался тем, как хреново было брату. Мелкий гаденыш просто упивался своей игрой.

«Хорошо» — я согласилась, не желая доставлять ему удовольствие своими мольбами. Он победил, нет смысла унижаться еще больше и злить его. Просто молча сделаю все что он хочет.

«Умница, девочка».

На обед я не пошла. События последних дней напрочь отбили весь аппетит. Стоило вспомнить, как ночью ко мне прикасался Кирилл — к горлу подкатывала тошнота. Нет слов описать то гадкое ощущение, когда к тебе притрагивается не тот человек. Грязно, отталкивающе мерзко. И самое страшное, что не в последний раз! Кирилл уже тактично намекнул, что хочет продолжения. А меня от одной мысли об этом мутило.

— Родионова, иди-ка ты сегодня домой пораньше, — строго сказала начальница, когда я в очередной раз споткнулась о стул, стоящих на ходу, и уронила со стола подставку с канцелярскими принадлежностями. Ручки и карандаши звонко попадали на пол и раскатились во все стороны, — все равно работник из тебя сегодня никакой. Иди, отдохни. Выспись хорошо. И завтра чтобы была как огурчик

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Я действительно держалась из последних сил. Мысли о том, что где-то здесь в этом здании находится Артур, меня просто убивала. Он рядом, но так далеко, что мне до него никогда не добежать, не долететь,

— Обещаю завтра наверстать. Все отработаю.

— Не сомневаюсь, — кивнула она и снова уткнулась в документы, больше не обращая на меня никакого внимания. Даже не отреагировала, когда я, собравшись, уже с порога сказала ей «до свидания».

Не помню, как я добрела до лифта. Нажала на красную кнопку и, не отрывая взгляда от пола, ждала, когда кабина приедет. Раздался тихий писк, женский голос сообщил номер этажа, и двери распахнулись.

В кабине стоял Артур.

— Ну что замерла, как не родная? — хмыкнул он, — проходи. Места много. На всех хватит.

— Я, пожалуй, подожду следующего, — промямлила я.

— Как знаешь, — он равнодушно пожал плечами.

Оцепенев изнутри, я смотрела, как неспешно, будто в замедленной съемке двери начали съезжаться... Но так до конца и не закрылись.

— Твою мать, — Арт с силой треснул ладонью по красной кнопке, — зашла. Живо!

— Артур…

— Я сказал, живо, — он схватил меня за руку и затащил внутрь. Злой, бешеный, а я могла думать лишь о том, как полыхает кожа в том месте, где он прикасался.

Кабина пришла в движение, но он остановил ее между этажами. Я попятилась от него, спиной вжалась в холодную металлическую стену и замерла, наблюдая за тем, как Барханов подходит ближе, опирается кулаками в стену по обе стороны от моей головы.

В чайных глазах полыхали молнии. Я видела не только ярость, но и отголоски боли, которую он пытался от меня спрятать.

— Объясни мне, Вероника, — произнес тихо, вкрадчиво, — какого хрена?

Я только пожала плечами:

— Прости меня.

Что еще я могла сказать в свое оправдание? Ничего.

— Это твое объяснение?

— Я не знаю, что сказать. Ты видел все сам.

Видел, каждую постыдную мелочь. Мою испуганную физиономию, голый зад Кирилла, доказательства моего вероломного предательства.

Артур молчал, а я задыхалась от того, что он так близко, оттого что взглядом своим ломает, вспарывает душу. Я смотрела в ответ, мысленно прощаясь, впитывая каждую черточку, чтобы сохранить в памяти дорогой образ.

Прости меня. Ты на всегда останешься с моем разодранном сердце.

Одинокая слеза сорвалась с ресниц и покатилась по щеке, оставляя за собой горячий след. Артур нервно сглотнул, с шумом втянул воздух в легкие. Выражение его лица изменилось, будто слетела холодная маска, обнажая самое сокровенное.

— Скажи мне, что это не правда. Что это шутка, злой розыгрыш, — произнес надломленным голосом, скользя взглядом по моему лицу. Выискивая там правду, надежду, — скажи, что все это мне просто показалось.

Сжал ладонями лицо, прижался лбом ко лбу.

Я не могла дышать. Сердце едва справлялось с перегрузкой, надрывно перекачивая ледяную кровь.

— Скажи, что тебе не нужен Кир. Что ты любишь меня. Прошу.

Я едва держалась, чтобы не начать скулить, как побитая дворняжка.

— Я постараюсь понять. Принять. Забыть обо всем. Только скажи…

— Я люблю Кирилла, — сказала и чуть не сдохла от того, как сильно впились ледяные когти мне в грудь. Невыносимо видеть, как в глазах любимого человека угасает надежда. Не обращая внимание на усиливающийся шум в висках, произнесла еще раз. Тверже, — Я его люблю. Его. Не тебя. Я хочу выйти за него замуж. Хочу прикасаться к нему, обнимать, целовать, проводить с ним каждую ночь.

Сейчас стошнит.

— Хочу от него детей. Сына хочу.

Ой, мамочка, как же плохо.

Его взгляд угасал. И на место отчаянной мольбы, приходило холодное разочарование.

— Зачем же тогда все это было? Зачем врала о своих чувствах.

— Просто…Просто я ошиблась. Приняла обычную симпатию за что-то важное.

— За что-то важное? — эхом повторил за мной.

— Да. Спутала мишуру с настоящими чувствами. А потом увидела Кирилла и поняла, что ошиблась.

Кто-нибудь, убейте меня. Не могу больше.

Артур смерил меня долгим задумчивым взглядом. Потом молча распрямился, отступил от меня на пару шагов. Поправил сбившийся на бок галстук, стряхнул невидимую пыль с рукава, на глаза превращаясь в холодного робота, большого босса. На меня он больше не смотрел. Дождался, когда лифт приедет на нужный этаж и бодрым шагом, не оглядываясь, ушел. А я все-таки заскулила. Кулак закусила до крови, чтобы хоть как-то унять ту боль, что кипела внутри.

Как с этим жить? Как??? Мне может кто-нибудь объяснить.

Я кое-как вышла из лифта и побрела к выходу, надеясь выбраться из этого ада, спрятаться в какой-нибудь норе, зализать раны. Однако, на крыльце меня настиг звонок от Кирилла.

— Да, — прошептала, прикрыв глаза.

— Ты куда свалила?

— Голова болит. Начальница меня пораньше отпустила домой…

— Жди меня.

— Но мне не хорошо.

— Жди. Через две минуты спущусь. Я знаю прекрасный способ избавления от головной боли, уверен, что поможет. Не с первого захода, так со второго, — многообещающе произнес он.

— Не надо Кирилл…

— Ну что ты, милая. Жених я, в конце концов, или нет? Надо спасать невесту от хандры. Целую, детка.

Он сбросил звонок, а я продолжала стоять, прижимая трубку к щеке. Этот проклятый день, никак не хотел заканчиваться.

Кирилл действительно появился спустя всего пару минут. Веселый, бодрый, с огромной охапкой белоснежных роз.

— Прекрасные цветы, для самой прекрасной девушки, — сунул мне в руки гадкий веник, потом схватил меня за талию, нагло притягивая к себе, и поцеловал. Жестко, требовательно, не обращая внимания на проходящих мимо людей.

— Машина там, — беспечно произнес, махнув рукой в сторону стоянки.

Я шла следом за ним как на казнь, напрочь забыв о том, что мне следовало изображать из себя счастливую невесту.

— Улыбайся, Вероничка, улыбайся. Тебе очень идет улыбка.

Он галантно распахнул передо мной дверцу и помог забраться внутрь, а я чувствовала, как чужой свирепый взгляд прожигает мне спину. Оглянулась и едва не завопила от ужаса, увидев неподалеку от нас Артура, направляющегося к своей машине.

Кирилл приветственно махнул ему рукой и сел за руль, а я не могла заставить себя отвести взгляд от любимого мужчина. Высокий. Натянутый как струна. Чертовски красивый и бесконечно далекий.

Он уехал раньше нас. Резко сорвался с места и укатил с парковки, а мне оставалось только провожать его тоскливым взглядом.

Я даже не заметила, как Кирилл склонился ближе ко мне. Только почувствовала, как он легко прикоснулся губами к виску, а потом тихо прошептал на самое ухо, вызывая толпу испуганных мурашек:

— Забудь его.

Конец

Content

Маргарита Дюжева
Забудь о нем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5