Ольховская Вероника

Любовь со вкусом клубники

Пролог

— Ника! — звонко кричала в трубку подруга Женя. — Ты не поверишь с кем я вчера познакомилась! Он такой… такой…

— Геш, ты ради этого мне позвонила? — равнодушно спросила я, вспоминая, какое по счету было это знакомство за месяц. — Вообще-то я на работе.

На которую, кстати, я еле-еле устроилась. Девушка, только что окончившая университет, никому не была нужна. Всем подавай вековой опыт работы, а в добавок идеальную внешность, которой я также не обладала.

В это же кафе меня приняли на испытательный срок, и то только потому, что мой десерт очень понравился хозяину, который случайно зашёл на собеседование.

— Скучная ты, пирожок. — расстроено заявила подруга. — А это все потому, что у кого-то давно не было нормального мужика.

— Это все потому, что кому-то кроме мужика для счастья нужна собственная квартира, машина и стабильный заработок, полученный от любимого дела.

— Ну и нудя-я-ятина. Скажи мне, когда ты последний раз нормально расслаблялась?

— Может мы с тобой об этом вечером поговорим? Мне сейчас вообще не удобно. — прошипела я в трубку, слыша приближающиеся шаги.

— Голубева! — грозный голос администратора.

— Я тебе позже перезвоню. — сказала я в трубку и быстро отключилась, незаметно засунув телефон в карман брюк.

— Опять здесь прохлаждаешься? — Марго скрестила руки на груди, выражая явное недовольство увиденным.

— Извините, мама позвонила, не могла не ответить. — нагло врала я, даже не краснея.

— Я говорила Степану Олеговичу, что ты не лучшая кандидатура на роль одного из наших ведущих поваров. — ее лицо исказилось от презрения, которое буквально сквозило из неё.

— И чем же я плоха? — моя миролюбивость начала сходить на нет.

— Постоянно опаздываешь, треплешься по телефону, твой внешний вид… — она запнулась. — не подходит для кафе нашего уровня.

— Я опоздала всего лишь один раз! — немного подняла голос. — И то, предупредила Вас об этом по телефону! А мой внешний вид никаким образом не сказывается на работе.

— Кстати, о твоей работе. С какой стати ты решила, что можешь изменить рецепт фирменных булочек? Где корица?

— Не все любят вкус корицы. — фыркнула я. — Они всегда оставались после закрытия и их приходилось списывать! А разбавив ассортимент обычными ванильными и добавив немного ореховых, все стало продаваться!

— Не смей повышать на меня голос! — крикнула она, выставляя вперёд указательный палец. — Для начала нужно было обсудить все со мной и со Степаном Олеговичем!

Она потёрла лоб, сурово посмотрев на меня.

— Твой испытательный срок закончен. Ты уволена, Голубева, собирай вещи и чтобы я тебя здесь больше не видела.

— За что?! — уже не сдерживая себя, крикнула я.

— За нарушение трудовой дисциплины и нежелание подчинятся руководству. — она дерзко взглянула на меня. — А будешь перерекаться, повешу на тебя недостачу продуктов.

Внутри меня все горело от возмущения. Сняв шапочку и фартук, кинула их в Марго.

— Удачи! — задев ее плечом, прошла мимо.

Глава 1. Ника

Вечером того же дня, купив на последние деньги бутылку вина и пиццу, завалилась к Жене. Она, конечно, уже знала, что случилось.

Удивительно, но плакать не хотелось от слова «совсем». Наоборот, во мне появилась решимость устроиться в место намного лучше этой забегаловки и утереть нос Марго.

— Ну и грымза. — прошипела Геша, отпивая любимое полусладкое. — Ничего, ничего… Отольются ещё кошке мышкины слезы.

— Когда я уходила, мне Анька — бармен сказала, что она на мое место давно метила свою подругу, но хозяин испортил все планы, взяв меня. — я откусила большой кусок пиццы. — И так, считай, терпела мою физиономию больше месяца.

— Но так же нельзя! — возмутилась подруга. — Ты должна дойти до начальства и заявить о ее некомпетентности.

— Не хочу. — я недовольно скривилась, будто попробовала кусочек лимона. — Пусть варятся в своём котле без меня.

— И что ты теперь планируешь делать?

— Разве у меня есть выбор? — я улыбнулась, завидуя беспечности Геши. — Буду искать новую работу. Надеюсь, Марго не испортила мне трудовую.

— Слушай, а давай я у Димочки спрошу? — промурлыкала подруга, которую накрыли явно приятные воспоминания.

— У Димочки? — удивилась я, запутавшись в ее ухажерах.

— Ну я же рассказывала тебе сегодня, что познакомилась с офигительным парнем. Представляешь, он владелец «Фауста».

— Это тот клуб, в котором ты зависаешь по выходным?

Евгения была частым гостем всех ночных клубов города. Да, ей не нужно было постоянно обеспечивать себя, за неё это делали богатенькие родители. Поэтому подруга жила на полную катушку, наслаждаясь беззаботной молодостью.

Я же не имела таких благ и с первого курса подрабатывала: пробилась помощницей на кафедру, писала различные курсовые, дипломы. Плюсом к этому получала повышенную стипендию, за успехи в учебе и социальную, всвязи с низкими доходами.

С Гешей мы учились в одной группе, только она вылетела после второго курса. Но несмотря на это наше общение продолжилось, вылившись в крепкую дружбу.

— Да. Он самый крутой в нашем захолустье. — мечтательно улыбнулась она.

— Ну, если ты город миллионник считаешь захолустьем… — я засмеялась.

— Опять ты завела свою шарманку. — она свела брови на переносице. — Давай хоть сегодня без занудства. Так о чем это я… А, да! Давай я у Димочки спрошу, может кому-то из его влиятельных друзей нужен отличный повар.

Смысла отказываться от такой возможности не было. Даже если он откажет в помощи, денег за это не попросит. А для меня любой шанс важен.

— Геш, — я посмотрела на подругу взглядом кота из «Шрека». - можно я временно перееду к тебе? Без работы я даже свою обшарпанную однушку не потяну.

— Без проблем. — улыбнулась она, наклонившись над столом, чтобы крепко меня обнять.

На следующий день я прошерстила все объявления в интернете. Но подходящих под меня вакансий не было. Расстроившись, рухнула на диван. «Пойдёшь продавцом в пятерочку, никуда не денешься» — усмехнулся внутренний голос.

Нет, любой труд был важен. Но мне до трясучки хотелось работать по профессии. Заигравшая на телефоне мелодия, заставила перевалиться на живот и ответить на звонок.

— Возрадуйся, смертная. — пробасила подруга. — Мама Женя все решила. Завтра тебя ждут на собеседование в «Цефей». Там будет ждать София Леонидовна — личный помощник Львинского, которая оценит твои навыки приготовления блюд.

— А должность какая? — радостная села на диван.

— Личный повар самого Львинского.

— Кто он такой, что ему требуется личный повар и почему на такую должность соглашаются взять девушку без опыта работы? — я удивилась.

— Ты совсем отстала от жизни. Львинский — хозяин сети пятизвездочных гостиниц. Он своеобразный человек. Говорят, за последний месяц он уволил по-меньшей мере шестеро поваров. Поэтому очередь из желающих к нему работать слишком мала, чтобы разбрасываться любыми кадрами. Тем более, я не сказала, что тебя сто процентно возьмут. Все будет зависеть от того, как ты себя проявишь.

Утром следующего дня я стояла около открытого чемодана не распакованных вещей и думала, что будет максимально презентабельно выглядеть на собеседовании.

— Давай вот эту белую блузочку и эту темно-синюю юбочку. — щебетала Женя, высовывая один наряд за другим.

— В них будет неудобно готовить. — заметила я, протерев вспотевший от переживаний лоб.

— Вообще-то ты переоденешься, дурочка. — она улыбнулась, протягивая мне выбранные вещи.

Геша настояла на том, что она нанесет мне повседневный макияж, придавая легкости моему образу. Спорить с ней было бесполезно. И уже через час я выглядела так, будто иду устраиваться не поваром, а по-меньшей мере личным секретарем.

Хотя, с моими формами меня туда бы точно не взяли.

Здание «Цефея» было по-настоящему огромным и современным. Красивые девушки на ресепшене мило улыбались, приняв меня за клиентку. Но как только я сказала, что мне нужна София Леонидовна, сделали сочувствующие лица и попросили подождать на диване в холле.

Прошло около получаса перед тем, как ко мне спустилась помощница Львовского. Это была статная блондинка лет тридцати с внешностью супер-модели.

— Вероника Голубева? — широко улыбнулась она, демонстрируя идеальные зубы.

— Да. — смущенно сказала я, чувствуя себя некомфортно в этом обществе фей.

Женька хоть и была от природы красива, но рядом с ней я никогда не испытывала неудобства, скорее всего потому, что она никогда не превозносила себя выше меня.

— Пройдемте. — блондинка уверенной походкой двинулась в одну из многочисленных дверей, а я последовала за ней.

Зайдя на роскошную кухню, мне показали комнату, где я могла переодеться. Вернувшись в оабочей униформе, София дала мне список блюд и показала, где можно взять ингредиенты.

— Главное правило — готовить с четким соблюдением рецепта. Антон Сергеевич строго за этим следит.

— Он будет наблюдать за мной через камеру? — усмехнулась я.

— Конечно, работать вы будете под камерами, но это на случай того, если решите что-то своровать из квартиры. Но лично он наблюдать за вами не будет, это работа охраны.

Я недовольно посмотрела на неё, но во время вспомнила, что мне позарез нужна эта работа и мило улыбнулась, показывая свою напускную радость.

— Три часа вам хватит? — она подняла свою правую бровь наверх.

— Хватит двух. — оценив меню, ответила я.

Во время приготовления я одела наушники и включила любимый плейлист. Музыка заряжала позитивом и желанием творить.

Незаметно для самой себя все было готово уже через полтора часа. Оставшееся время я решила потратить на уборку и мойку посуды, чтобы не оставить лишней крошки, за которую меня могли отчитать.

В назначенное время София с компанией двух официантов пришла на кухню. Увидев ее удивленное лицо, я поначалу испугалась, но потом поняла, что это удивление было приятным.

— Сейчас Антон Сергеевич попробует ваши блюда и даст ответ по вашей кандидатуре. — она отправила официантов, остановившись в дверях. — Скажу по секрету, Вы мне понравились. Я наблюдала за приготовлением, но потом отвлеклась. И Вы смогли за полчаса убрать всю кухню лучше, чем повара, работающие тут годами. — она улыбнулась. — Надеюсь, что Антон Сергеевич сделает правильный выбор.

Переодевшись, я сидела в холе и ждала решение Львинского. Нервно теребя в ладонях телефон, то и дело смотрела на время, которое, казалось, тянулось бесконечно.

Но вот вдалеке показался силуэт Софии Леонидовны, которая модельной походкой шла ко мне.

— Антону Сергеевичу понравилась ваша работа, поэтому он согласен устроить Вас на испытательный срок длиной в два месяца. Завтракать он предпочитает в отеле, поэтому ваша задача будет готовить обеды и ужины в его квартире. Немного позже я скину адрес, по которому Вы завтра в 9 утра должны приехать. Я буду ждать там, все объясню и покажу.

— А по зарплате? — неловко спросила я.

— Завтра мы подпишем с Вами контракт и обсудим основные вопросы. Но будьте уверены, что останетесь довольны.

Попрощавшись с ней, наполненная предвкушением новой и интересной работы я отправилась домой.

Глава 2. Ника

Когда я пришла домой, Геша атаковала вопросами, главным из которых был: какой же он — Антон Львинский.

Дело в том, что несмотря на свою известность, владелец лучших гостиниц города не любил пользоваться своей популярностью. Нет, конечно, он часто выступал на бизнес-конференциях, мелькал на деловых мероприятиях, но личную жизнь тщательно скрывал.

В прессе не было и единого упоминания о каком-то громком романе, связанном с именем Львинского. Никаких интервью, блогов в социальных сетях, ничего.

Геша же была падка на мужчин, имеющий внушительный счет в банке. Особенно, если они были красавчиками спортсменами и могли с лёгкость украсить страницы модных журналов.

— Так ты его видела или нет? — не унималась Геша, перемешивая салат из свежих овощей.

— Я же говорю, что общалась только с Софией. — я достала из духовки запечённое с чесноком филе индейки. — Кстати, она такая красивая, статная.

— Думаешь у них роман? — она мечтательно улыбнулась.

— Возможно. — я пожала плечами. — Меня это не касается.

— Конечно, Ника. — она закатила вверх глаза. — Ты когда-нибудь вообще влюблялась?

— Мне это не нужно. — уверенно ответила я.

На самом деле, я конечно же влюблялась. Правда, каждый раз это было не взаимно.

Всю свою сознательную жизнь я была пухленькой. Мама очень вкусно готовила и я никогда не могла отказать себе в съедении дополнительной порции какого-нибудь десерта.

— Всем это нужно. Ты добрая, веселая, всегда всем приходишь на помощь, а готовишь ка-а-ак! — она отломила кусочек мяса и положила себе в рот. — Пальчики оближешь.

— Увы, но этого мало для современных мужчин. — я усмехнулась. — Ну ничего, встречу старость, заведя сорок кошек.

— Фу, это же антисанитария. — поморщилась Геша.

Весь вечер и часть ночи мы обсуждали предстоящий рабочий день. Подруга хотела взять с меня обещание, что я ей все-все расскажу, как вернусь домой. Но я была уверена, что все, я точно рассказать не смогу, поэтому поспешно удалилась в свою комнату.

Поставив будильник на 6:30 утра, никак не могла уснуть. Долго ворочавшись, в голову лезли кошмары, что я могу не справиться. Но внутренняя уверенность в своих силах позиции не сдавала и я в итоге уснула.

Открыв глаза от яркого солнца, которое било в глаза, вскочила с кровати. Телефон показывал 7:30.

— Проспала, идиотка! — я бегом понеслась в ванну, сшибая все на своём пути.

— Пирожок, с тобой все в порядке? — вылезла из своей комнаты Геша, укутанная в одеяло.

— Я опаздываю! — пытаясь одновременно вымыть волосы и почистить зубы, крикнула я.

— Чучело, будильник ставить надо было. — она широко зевнула.

— Да ставила я. Не услышала, видимо.

Сушить и укладывать волосы не стала, закинув в портфель резинку, побежала в комнату одеваться.

Уже через пятнадцать минут я стояла на остановке и ждала свой автобус. Ехать до дома Львинского было по-меньше мере час, без учета пробок.

Весь транспорт шёл под завязку набитый людьми. Но мне чудом удалось впихнуться в подъехавшую маршрутку.

Выйдя на нужной остановке, посмотрела на время — 8:50. А мне ещё необходимо было найти точный адрес. Пожелав большого здоровья разработчикам электронных карт, побежала по выстроенному маршруту.

Огромная высотка находилась на загражденной территории. Видимо София предупредила охрану о моем приезде, поэтому меня без проблем пустили.

8:57 — я поднимаюсь на лифте, пытаясь завязать мало-мальский ровный хвост. Посмотрев в зеркало, увидела красный, запыхавшийся пончик. Быстро достав влажные салфетки, протерла лицо. Это не сильно улучшило ситуацию, но я уже остановилась на нужном этаже.

8:59 — я звонила в дверь, которая через секунду открылась. София Леонидовна внимательно осмотрела меня, но решила ничего не говорить о моем внешнем виде, пропустив вовнутрь.

Огромная квартира, находящаяся на самом верхнем этаже, поражала своими размерами. Один зал походил на целую квартиру, которую я раньше снимала. Большие панорамные окна, огромный диван, плазма и белый рояль были единственными украшениями гостиной.

Следуя за Софией Леонидовной, удивлялась количеству комнат, приходящихся на одного Львинского.

— Здесь кладовка. — она открыла дверь, находящуюся рядом с ванной. — Можешь переодеться и приходи на кухню, она немного левее гостиной.

Я согласно кивнула и быстро переоделась в рабочую униформу.

Найти кухню не составило проблемы. В середине ее стоял большой обеденный стеклянный стол, справа находилась напичканный современной техникой кухонный гарнитур. Весь ремонт был выполнен в серо-белых тонах, отражая безумную любовь владельца к минимализму.

— Здесь ты можешь найти продукты. — она открыла первый холодильник. — Овощи, фрукты, молочка, мясо. Все свежее. Закупкой занимается Любовь Ивановна, ты с ней позже познакомишься. Заморозки, как ты видишь нет, так как Антон Сергеевич это не одобряет.

Я как собачка, сидящая на бардачке машины, кивнула головой.

— Бакалея находится в этих шкафах. — София указала на верхние полки. — Снизу найдёшь посуду и мелкую технику. Меню каждое утро будет лежать на журнальном столе, находящемся около окна.

Она открыла свою сумку и достала оттуда документы, положив их на обеденный стол.

— Сейчас подпишем контракт, а так же договор о неразглашении. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что все, что происходит во время твоей работы, а так же личная информация, касающаяся Антона Сергеевича, должна остаться в тайне.

— Да. — лишь смогла вымолвить я, поражённая увиденным.

— Отлично, тогда читай договор, ставь свою подпись и можешь приступать к работе.

Подписав все необходимые бумаги, один комплект документов остался у меня на руках, второй забрала с собой София, которая поспешила удалиться, сославшись на неотложные дела.

Кухня и правда поражала воображение. Огромные панорамные окна открывали удивительный вид на город с высоты птичьего полёта. Набережная, по которой гуляли люди, притягивала внимание. Но вспомнив, что за мной наблюдают, я поспешила вымыть руки и приступить к работе.

На сегодня меню было максимально простым: куриный борщ, овощи на пару с лососем, кексики с отрубями и свежими ягодами, индейка с броколли и грибами.

— Кто-то любит максимально домашние блюда? — усмехнулась я, доставая из холодильника необходимые продукты.

Много готовить смысла не было, так как Львинский скорее всего выбросит излишки в урну, и даже мысль об этом вызвала волну негатива.

Просто с детства мама учила, что к еде нужно относиться с уважением.

— Нет, Ника, так дело не пойдёт. Только позитив и добро. Иначе все получится невкусным.

Включив любимую Рианну и ее «Rude Boy», принялась чистить овощи.

Через два часа борщ и запечённые овощи с рыбой были готовы. Кексики отправились в духовку, дошла очередь до индейки.

— Какие запахи. — напугал меня добрый женский голос, послышавшийся сзади. — Извини, я тебя, наверное, напугала. — видимо, увидев мое лицо, сказала женщина лет 50.

— Добрый день, а Вы…

— Любовь Ивановна — домработница Антона Сергеевича. А ты? — она села на один из стульев, стоящих за обеденным столом.

— Вероника, но можно просто Ника. — я мило улыбнулась. — Новый повар Антона Сергеевича.

— Такая молодая и уже личный повар. — она по-доброму усмехнулась.

— Я сама не ожидала, что у меня получится устроится. — пожала плечами и проверила кексы.

— Ну ничего. Опыта со временем наберешься, главное продержаться первое время.

— А что настолько тяжко? — я недовольно сморщила лицо.

— Как сказать. Антон Сергеевич очень избирателен в отношении своего персонала. Каждый человек проходит строгий контроль. Например, прошлого повара Гошу уволили за то, что он решил попробовать хозяйский суп, засунув облизанную ложку обратно в кастрюлю.

С одной стороны это было такой ерундой, но с другой… Кому будет приятно есть еду с твоими слюнями.

— Спасибо, что предупредили. — я протерла рабочий стол, упаковывая приготовленные блюда в сумку, держащую тепло.

— Было приятно с тобой познакомиться, Ника. — Любовь Ивановна широко улыбнулась и поспешила удалиться.

Время показывало 14:00, а значит, что мне пора было собираться домой. Вся еда была приготовлена и упакована, а на кухне царил порядок, как и до начала моей работы.

Переодевшись, я предупредила Любовь Ивановну, что ухожу и поспешила сбежать в свой неидеальный мир.

Глава 3. Ника

Валяясь вечером на диване с Гешей, смотрели очередной сезон «Анатомии страсти». Если честно, я уже устала от бесконечно тянущегося сюжета, но подруга заставляла быть здесь, потому что одной ей было скучно.

Неожиданно для меня позвонила София Леонидовна.

— Убери звук! — шикнула я на Гешу. — Здравствуйте ещё раз, София Леонидовна. — чересчур вежливым голосом ответила я.

— Вероника, я звоню Вам, чтобы сказать, что первый день прошёл успешно. — секунда молчания. — Практически.

— Я немного не поняла… — замялась я, зная, что все было приготовлено в строгом соответствии с рецептом. Да и вкусно, чего греха таить, я же попробовала, по ложечке отложив себе в отдельные тарелки.

— Основные замечания, Антона Сергеевича: борщ был недостаточно красный. — Геша, услышав это замечание нервно хихикнула, зажимая рот ладонью. — Ещё, больше не нужно добавлять столько специй в рыбу и мясо, из-за этого у него появилась изжога. И последнее, некоторые кексы подгорели, пожелание лучше следить за температурой духовки.

— Хорошо. — еле выдавила я из себя, шокированная словами Софии.

— Отлично, тогда завтра приезжайте так же к девяти. Любовь Ивановна уже будет на своём рабочем месте.

— Да, конечно. До свидания. — максимально спокойно сказала я, отключившись.

— Что она сказала, что борщ недостаточно красный? — уже во весь голос рассмеялась подруга.

Я свела брови на переносице, с замешательством посмотрев на неё.

— Мне сейчас смеяться или плакать? — я до сих пор не могла придти в себя.

— Правильно говорили, что у него не все дома. — не унималась Геша, заливаясь смехом. — Хоть сколько тебе за это недоразумение платить будут?

— А я даже не посмотрела. — опомнилась я, что действительно забыла уточнить это у Софии, да и в договор толком не заглядывала, желая быстрее его подписать. Дура.

Встав с дивана, пошла в прихожую, где стояла сумочка. Открыв заветные бумажки, долго искала пункт о сумме вознаграждения за услуги. Найдя его, тихо сползла прямо там по стене.

— Геша! — закричала я.

— Что? Настолько мало или настолько много? — улыбнулась она, взяв из моих рук договор.

Я так и осталась молча сидеть, чувствуя жар, пронёсшийся по телу.

— Ничего себе. — подруга села рядом со мной. — Это очень много за несколько часов работы в день. Может там включены какие-то дополнительные услуги?

Я с ужасом посмотрела на неё.

— Может ему нравятся пышечки. Ну фетиш такой. — она не удержалась и опять засмеялась.

— Ты издеваешься надо мной? — я совершенно не разделяла эмоции Геши. Кто в здравом уме будет платить круглую сумму за обычное приготовление еды? Тем более даже не повару, кичившемуся звездой Мишлен.

— Да расслабься ты. У богатых свои причуды. — она одной рукой обняла меня за плечо. — Например, мой папочка готов платить бешеные деньги ландшафтным дизайнерам, которые каждое лето составляют новую композицию в его летнем саду.

Я молча кивнула, жалея, что не пошла кассиром в «Пятерочку».

Весь оставшийся вечер я думала над тем, что действительно сделала не так. Кексы я проверяла — они были что процентов нормальные, да и борщ был идеальным. Я ещё никогда такой идеальный не готовила. А насчёт специй, возможно. Это я люблю, чтобы их вкус отчётливо ощущался в блюде, а Львинский, видимо, не любит. Ах да, у него же изжога.

Запомнив все замечания, решила, что больше не допущу такого, чтобы вечером мне звонили с замечаниями.

Но не тут-то было. Всю следующую неделю София Леонидовна каждый день звонила, цитируя все новые и новые претензии.

Во вторник блины были не достаточно пористыми, в среду я переварила лапшу в курином бульоне, в четверг этот олень, львом я его назвать никак не могла, заявил, что я напрочь испортила его любимые профитроли, сделав их чересчур жирными.

Терпение мое подходило к концу. Слава Богу, этот изверг дал выходные на субботу и воскресенье. Причины данного решения мне конечно же никто не сказал, да и мне не важно было.

В пятницу на работу ехала как на каторгу. Идея приготовить свой фирменный клубничный пирог, чтобы задобрить чересчур придирчивого босса, не казалась уже такой сумасшедшей.

Сегодня в меню были: фасолевый суп с копченостями, лазанья, салат из свежих овощей и муссовые пирожные с вишней. Я, конечно, далеко не кондитер, но по рецепту казалось, что не было ничего сложного.

Закончив все ближе к 2 часам, решила, пока охлаждается мусс, испечь клубничный пирог. Вымесив песочное тесто, аккуратно распределила его по форме, сделав углубление для заливки. Взбив сметану, творог, немного манки и сахарную пудру, вылила все на аккуратно разложенную клубнику.

Буквально двадцать минут в духовке и все было готово. Аккуратно разложив все на столе, убедилась в идеально чистой кухне и поспешила ретироваться.

— Ну, если ты и сейчас доволен не будешь, Антон Сергеевич, я найду тебя, где бы ты не прятался. — усмехнулась я, закрывая дверь.

Геши дома не было, и я решила отдохнуть, насладившись одиночеством в горячей воде.

Не знаю почему, но мне особо нравилось лежать практически в кипятке, пропаривая каждую клеточку тела.

Добротно налив любимой пены с запахом шоколада, радостно занырнула в воду.

— Идеально… — чуть слышно прошептала я, включая Ивана Дорна и его бессмертные «Бигуди».

Двигая головой в такт музыке, распределила пену по всех поверхности. Запах стоял потрясающий. Не знаю кто как, а я была готова убить производителей гелей для душа и пен, делающих такие натуральные ароматизаторы.

Мое наслаждение прервал звонок телефона. Увидев на экране имя звонившего, морально приготовилась получать нагоняй.

— Здравствуйте, София Леонидовна. — как можно вежливее ответила я.

— Здравствуйте, Вероника. — ее голос не сулил ничего хорошего. — Антон Сергеевич опять не доволен.

— Чем на этот раз? — тяжело вздохнула я.

— Во-первых, в суп Вы добавили слишком много копчёностей.

— Но я делала все по рецепту, оставленному на столе! — попыталась опротестовать я, но поняла, что это была не лучшая идея.

— Во-вторых, — более строго продолжала София. — Вас попросили не устраивать самодеятельности. Откуда взялся клубничный пирог! Антон Сергеевич его даже пробовать не стал, пустив все в мусорку.

Что?! Мое существо не на шутку взбунтовалось. Мой пирог отправил в мусорку? Да что он о себе возомнил?! Мог бы оставить, я бы лучше себе его забрала! Козлина!

— Надеюсь, что это последний раз, когда мне приходится звонить Вам, Вероника. Следующий раз будет последним и мы попрощаемся.

— Я все поняла. — еле выдавила из себя. — До свидания.

Стерва!

Отключившись, с головой ушла под воду.

Через несколько часов домой заявилась Геша, которая уже успела где-то немного подлакнуть.

— Какой-то праздник? — с сарказмом спросила я, заедая свое горе мороженым.

— Через час начнётся главная тусовка этого месяца! Димочка, ну тот, что владелец «Фауста» празднует сегодня своё тридцатилетие, закатив масштабную вечеринку в своём клубе! — она рухнула на стул. — Было трудно, но я смогла выигра-а… ой, найти нам пригласительные.

— Нам? — удивилась я.

— Конечно, пирожок. — она ещё раз икнула. — Ты думала я тебя дома оставлю? И не надейся! Тебе обязательно нужно расслабиться.

— А что я по-твоему делаю? — я отправила большую ложку шоколадно-орехового наслаждения в рот.

— Ты зажираешь свои проблемы! — она подошла в плотную ко мне. — А ну ка вставай, будем из тебя сексуальную чику делать.

— Кого? — я аж поперхнулась.

— Вставай, сказала! — она схватила меня за руку и потащила в комнату.

Следующие несколько часов Геша пыталась сделать из меня инста-модель, но получалось откровенно плохо. По крайней мере, мне так казалось.

— Это же совсем не я. — сказала, смотря в зеркало.

Там на меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Яркий макияж, матовая помада цвета марсала, большие локоны, делающие мое и без того круглое лицо, совсем блином.

— Ничего ты не понимаешь! — заявила она, роясь в моем шкафу. — Вот увидишь, все парни будут просто валяться у твоих ног.

— Сколько раз повторить, что мне это не нужно? — я смотрела на то, как подруга вытаскивает самое ужасное платье из моего гардероба.

— Мне кажется это будет идеально смотреться!

— Ты дура или как? — засмеялась я. — Я это точно не надену.

Геша улыбнулась правым уголком губ и уже через несколько минут я была полностью готова к культурному походу в клуб. Ну я так надеялась.

«Фауст» находился в самом центре города.

Подъезжая на такси, уже была видна очередь из желающих присоединиться к веселью Димочки, а точнее Дмитрия Александровича Астахова.

Нам повезло больше, билеты, которые достала Геша, обеспечивали нам VIP-вход, без безумной очереди.

Внутри ужасно громыхала музыка, куча людей двигались на танцполе, яблоку негде было упасть.

Женя крепко взяла меня за руку и потащила на второй этаж, где были столики для желающих выпить и покурить кальян.

— У нас должен быть забронирован столик на фамилию Давыдова. — прощебетала подруга смазливому официанту.

Он учтиво показал нам наше место, поинтересовавшись, что мы будем заказывать. Геша попросила принести несколько алкогольных коктейлей.

— Геш, я не буду. — уверено заявила я, чувствуя себе нелепо.

— Ничего не хочу слышать.

С другой стороны она была права. Как давно я расслаблялась? Женька старалась: нашла билеты, сделала меня красотку, старается мне помочь забыться. А я тут гундёж устраиваю. Нет, это не дело.

Следующий час во мне оказались несколько мохито, одна Пина Колада и парочка кровавых Мэри. Вообщем мне было так хорошо, что я совершенно забыла об олене Сергеевиче, пока подруга добродушно не напомнила.

— Смотри. — она показала в сторону огороженной VIP-зоны. — Видишь симпатичный рыженький парень?

Я кивнула головой.

— Это тот самый Димочка. А вон рядом с ним стоит твой Львинский. — она отпила из трубочки очередной коктейль.

— Серьезно? — я попыталась лучше разглядеть своего мучителя, но затуманенный взгляд не позволял это сделать.

— Да. Красивый как черт. — она усмехнулась и отвернулась в другую сторону.

— Пирог, значит, тебе мой не понравился? — я залпом выпила рюмку текилы и двинулась в сторону vip-столика.

Женя слишком поздно спохватилась, что я ушла. Меня уже было не остановить.

За несколько метров до столика, за которым сидел мой олень и его компания, меня остановила охрана.

— Девушка, вы куда? — встал передо мной бугай. — Не положено.

— Извините. — я старалась изобразить из себя трезвую и очень милую девушку. — Меня только что обворовали. Украли деньги, телефон. А главное сумочку! Там были очень важные документы. — Геша успела до меня добежать. — Ваша охрана не хочет предоставить мне записи с камер видеонаблюдения без разрешения Дмитрия Александровича! Можно я к нему подойду и попрошу решить этот вопрос?

— Девушка, не положено. — повторил двухметровый столб.

Женя попыталась меня увести, потянув за руку, но у неё это не получилось.

— Как это не положено? — крикнула я, привлекая всеобщее внимание. — Неужели хозяин клуба поощряет воровство у своих гостей?! Или он сам покрывает воров?! Так это уже ОПГ!

Видимо, я слишком сильно кричала, потому что через секунду появился сам Астахов.

— Какие-то проблемы? — галантно спросил он.

— Никаких проблем, Дим. — влезла Геша, обращая все внимание на себя. — Просто подруга немного перебрала и забыла, что сумочку оставила у меня. — последнюю фразу она отчётливо шикнула.

— Женечка. — он широко улыбнулся. — Привет. Ты же хотела на выходные в Милан слетать?

Я нервно хохотнула.

— Не получилось. — она пожала плечами. — Извини, что мы прервали твое празднование. Мы пойдём.

Она крепко впилась мне в руку, пытаясь потянуть на себя.

— А присоединяйтесь к нам. Места хватит. — он кивнул охране, и те отошли в сторону.

— Как-нибудь в другой раз. — сказала Геша.

— Спасибо за приглашение, я с радостью. — я гордо обошла эти две махины и, не глядя на Астахова, прошла вперёд.

— Ника! — крикнула Женя.

— Здра-а-авствуйте! — сказала я, обращая на себя всеобщее внимание сидящих за столом.

— Ребят, это Женя Давыдова и ее подруга… — Астахов вопросительно посмотрел на меня.

— Ника. — добавила я, не заметно для самой себя садясь рядом с шокированным Львинским.

— И ее подруга Ника. — добавил Дмитрий. — А это мои друзья: Роман, его девушка Карина, Алексей и Антон.

Я посмотрела вправо и поняла, что Антон Сергеевич сидит рядом.

Язык окончательно развязался, и я не сдержалась.

— А с ним, — я ткнула пальцем в босса. — мы практически знакомы.

— Я не знаю Вас, девушка. — ошарашено сказал он, отодвигаясь по-дальше.

— Конечно, не знает! У тебя совесть есть, а, Антон? — развязано заявила я, не обращая внимания за реакцию его друзей.

— Ника, идём. — подруга пыталась вытащить меня из-за стола. — Дим, прости, пожалуйста, ей не стоило так много пить.

— Нет. Я ему все выскажу! Аристократ хренов! — я совсем не видела его лицо из-за постоянно моргающего света и дозы алкоголя в моей крови.

— Да о чем Вы говорите?

— Как ты мог, сволочь, выкинуть мой пирог! Я так старала-а-ась, готови-и-ила! А ты! Взял и выбросил. Что же ты за человек такой.

— Тох, ты что-то понимаешь? — спросил мужской голос со стороны.

— Ваш друг, — я пальцем обвела стол. — хренов узурпатор! Борщ ему видите ли не слишком красный, блинчики не пористые! Тебе ли вот не без разницы, сколько дырочек в блине, если они вкусные? Или не вкусные? А?

Меня конкретно несло. Хотелось высказать все-все, что я думаю о своём работодателе и его придирках, пока была такая возможность.

— Довольно! — тихо прорычала явно протрезвевшая Женя. — Ника, быстро встала и пошла со мной.

— Я ему ещё не все высказала! Мне его собачка каждый день разнос устраивает!

Но подруга применила всю свою силу, и буквально вытащила меня в общий зал. Тело перестало слушаться и я провалилась в пустоту.

Глава 4. Антон

Начало пятницы

Как обычно встав в 6 часов утра, переоделся и направился на пробежку. Это закаляло выносливость, благотворно воздействуя на психологическое и физическое здоровье.

Разминка, несколько кругов вокруг парка, немного растяжки и вот ты себя уже чувствуешь новым человеком.

Сходив в душ, достал из холодильника банан, миндаль и йогурт. Все это погрузил в блендер. Пока готовился смузи, включил Måneskin и их выигрышную I Wanna Be Your Slave. Никогда бы не подумал, что среди композиций Евровидения можно найти что-то стоящее. Конечно же, это не касалось победителя 2019 года.

Пока пил смузи, просматривал новости.

— Ничего интересного. — закрыл вкладки и пошел собираться на работу.

Белая рубашка, чёрные брюки, ремень и часы являлись неотъемлемой частью моего рабочего образа.

Спустившись на парковку, сел в машину и позвонил Софии. Она была отличным помощником, совмещая казалось несовместимые вещи. Единственным ее минусом была влюблённость в меня.

Я никогда не поощрял отношения на работе, тем более, если это касалось меня и моих подчиненных. Поэтому я с самого начала строго обозначил границы нашего общения, сведя к минимуму неуместные ситуации.

— Ты вчера забыла скинуть мне сегодняшнее расписание. — с упрёком сказал я, когда девушка взяла трубку.

— Простите, Антон Сергеевич, — секундная пауза. — уже скинула.

— Вижу. — ответил я, открывая документ на планшете.

— Сегодня прилетает делегация из Италии по поводу открытия отеля в Искье.

— Я помню. Номера подготовили? — я завёл машину и выехал и парковки.

— Да. Как Вы и просили лучшие номера в «Равенне».

— Отлично. Я скоро приеду в офис, надеюсь, что ты успела подготовить все документы по проекту выхода в Европу. — я отключился, даже не дослушав, что она сказала.

Быстро расправившись с делами, забрал необходимые документы и Софию, которая должна была помогать мне на встрече с итальянцами.

— Антон Сергеевич, я лично все проверила. — чересчур мило сказала моя помощница, явно оголив своё бедро.

— Мы, кажется, с тобой говорили о рамках наших отношений. — я строго посмотрел на неё. — София, мне будет жаль терять тебя, но если это будет продолжаться, я не посмотрю на все твои заслуги и, не думая, попрошу написать заявление по собственному.

— Извините. — она резко натянула юбку до колен и отвернулась к окну.

Припарковавшись у своего лучшего отеля, взял чистые белые перчатки и пошёл оценивать наведенную чистоту. Проверив все номера, все же нашёл несколько косяков.

— Мне всегда казалось, что я плачу вам приличные деньги. — раздраженно выговаривал я, собравшимся горничным. — А что делаете вы? Почему не отодвигаются кровати? В ванные, такое ощущение, никто вообще не заходил!

Я оперся на стол и недовольно потёр шею.

— Но я все вчера проверяла… — попыталась влезть София.

— Об этом мы с тобой позже поговорим. — жестко отрезал я. — У вас есть двадцать минут, чтобы все исправить. Если не справляетесь — мы с вами попрощаемся. Думаю, не составит труда найти работников, которые захотят выполнять свои обязанности.

Я устало махнул рукой и они быстро вышли из кабинета.

Почему нельзя сделать с первого раза хорошо? Почему нужно испытывать мое терпение?

— София Леонидовна, мы позиционируем себя как элитный, пятизвездочный отель. — я сел в своё кресло. — А на выходе получаем грязь в номерах, некомпетентный персонал. Вы вообще видели этих, ничего не понимающих девушек на ресепшене? Они на элементарные вопросы ответить не могут. Когда случился сбой с отделом кадров? Почему за этим никто не следит?

— Я разберусь, Антон Сергеевич. — спокойно сказала она, делая пометки в своём ежедневнике.

— Иди. Мне нужно немного отдохнуть. — София молча кивнула и вышла.

Голова раскалывалась от жары, стоящей на улице. Июнь, а уже целую неделю держалось больше тридцати градусов.

Ненадолго прилёг на диван, стоящий около стола, и не заметно для себя заснул.

— Антон Сергеевич… — тихий голос заставил резко подскочить. — Простите, но там итальянцы приехали.

— Уже? — я посмотрел на часы. — Почему ты меня раньше не разбудила?

Поправив рубашку, штаны, пошёл на встречу в ресторан. София все это время быстро семенила рядом со мной.

— Там все готово? — спросил я, открывая дверь в зал.

— Да. — кивнула она.

Встреча прошла отлично. Наши будущие партеры были всем довольны, даже уступили пару пунктов в договоре, о разделе прибыли.

Я давно мечтал выйти на Европейский рынок, но никак не решался. Но недавно, прогуливаясь по побережью Васто, принял окончательное решение строится в Италии.

Да, это стоило многих сил, и больших денег, но мечта начала потихоньку сбываться.

— Мы приготовили Вам экскурсию по достопримечательностям нашего города. — я широко улыбнулся. — София с радостью расскажет подробности, а я вернусь к делам. Спасибо за встречу, очень рад, что нам удалось договориться.

Попрощавшись, сел в машину и поехал домой. Головная боль не проходила, наоборот усиливалась, а практически заключённый контракт с итальянцами позволял сделать несколько выходных. Тем более, завтра должна была приехать мама, по которой я безумно соскучился.

Поднявшись в квартиру, ощутил удивительный запах, доносящийся с кухни.

Неделю назад София нашла нового повара. Надо признать, готовила она достаточно вкусно, но не идеально.

В первый день я еле избавился от изжоги, появившейся после ужина индейкой. В среду она явно переварила лапшу, превратив суп в непонятную субстанцию.

Переодевшись в домашнее, вымыл руки и решил пообедать перед принятием анальгетика.

Фасолевый суп получился на удивление вкусным, несмотря на излишек копченного мяса. лазанья была вне всяких похвал: соус получился совсем не жирным.

Открыв очередное блюдо, увидел клубничный пирог, которого явно не было в меню, лично оставленном мной утром. Запах от него исходил потрясающий и я не сдержался, попробовав.

Нежный вкус творожной начинки с легкой кислинкой ягод оттенялись рассыпчатым песочным тестом. Это было по-настоящему вкусно.

Взяв трубку, решил позвонить Софии.

— Ты уладила вопросы с итальянцами? — спросил я, отрезая очередной кусок пирога.

— Да. Они решили отдохнуть после перелёта, а вечером отправиться в парк аттракционов.

— Куда? — усмехнулся я, взяв в рот десерт.

— Не смейтесь. Это было желание Рикардо.

— Проследи за тем, чтобы все прошло на высшем уровне. — я отпил немного чая. — Кстати, позвони повару и попроси класть меньше копчёностей в суп. И похвали за отличный клубничный пирог.

— Клубничный пирог? — удивилась София. — Но в составленном меню его не было.

— Несмотря на это, она его приготовила. — я улыбнулся. — Я даже попрошу тебя добавить его в меню через недельку, другую.

— Хорошо. — явно раздраженным голосом ответила она. — Я передам ваши пожелания Веронике.

«Вероника. Интересное имя» — подумал я, наливая воду.

Рухнув на кровать, включил на полную кондиционер, чтобы было чем дышать. Таблетка начала действовать и я потихоньку начал проваливаться в сон.

Но поспать мне не дали. Назойливый звук телефона, который вибрировал рядом, заставил ответить на звонок.

— Слушаю… — мой голос был пронизан раздражением.

— Львинский, ты спишь что ли? — чересчур бодрый голос Димы Астахова — моего лучшего друга и по совместительству совладельца одного из отелей в Крыму.

— Пытался, — тяжело вздохнул, понимая, что поспать теперь точно не удастся. — Чего хотел?

— Здрасте, приехали. — удивился он. — Вообще-то, кое-кто, кое-кого приглашал на свой День Рождения.

Точно, как я мог забыть, что Астахов планирует сегодня отметить свое тридцатилетие.

— Точно. — полностью придя в себя, ответил я. — А что будет, если я не приеду?

— Я на тебя обижусь и мы перестанем быть друзьями. — нагло врал друг.

— Ну теперь я сто процентов приеду. — саркастично усмехнулся я. — Напоминай, где и во сколько?

Ближе к 11 я подъехал к «Фаусту». Толпа пьяного народа, оглушительно громкая музыка, яркий свет прожекторов — все то, что я ненавидел всей душой.

Поднявшись на второй этаж, увидел привычную компанию друзей.

Рома Калинин — владелец сети автомастерских. Сам с нуля построил свой бизнес, начиная в 16 лет самым обычным помощником мастера.

Карина — его будущая жена. Далеко не глупая девушка, занимающаяся раскруткой страниц своего жениха в социальных сетях.

Леша — единственный человек, выделяющийся из нашей компании бизнесменов. Полянский — ректор экономического факультета одного из государственных ВУЗов города.

— Кто пришёл! — воскликнул Рома, вставая со своего места, чтобы подать мне руку.

— Попробуй тут не приди, — ответил я, поздоровавшись с остальными. — обидится до конца жизни.

— Ну что ты из меня истеричку делаешь? — взбунтовался Астахов.

— Ты и так ей являешься. — усмехнулся Леха, глотнув коньяк.

— И этих людей я зову своими друзьями! — засмеялся Дима, наливая мне в стакан алкоголь.

— Я не буду. — строго осек его. — Завтра мама прилетает.

— Мама — это святое. — понимающе кивнул Астахов.

Наш вечер отлично протекал: мы рассуждали на темы политики, бизнеса, шутили над Димоном, говорили о предстоящей свадьбе Калининых, пока сбоку не послышался крик девушки.

— Как это не положено?… — доносились до нас отрывки ее слов. — Или он сам покрывает воров?!

— Подождите, я сейчас разберусь. — сказал Астахов и вышел в общий зал.

Прошло несколько минут полного недоумения. Я уже хотел выйти к нему, может нужна была помощь, но к нам в буквальном смысле ввалилась девушка.

— Здра-а-авствуйте! — сказала она, нагло пройдясь по нам глазами.

Насколько мог судить мой трезвый мозг, она была в стельку пьяная. Густые волосы светлого света растрепались, создав подобие птичьего гнезда. Платье, которое явно было не для ее фигуры, слегка поднялось, обнажая полные ноги.

— Ребят, это Женя Давыдова и ее подруга… — влетел следом за ней Астахов с какой-то девушкой.

— Ника. — гордо закончила его фразу она, приземляясь рядом со мной. Можно сказать, что эта пьянь чуть ли не залезла на меня.

— И ее подруга Ника. — добавил Дима. — А это мои друзья: Роман, его девушка Карина, Алексей и Антон.

Она презрительным взглядом снова обвела сидящих за столом, остановившись на мне.

Весь ее внешний вид буквально кричал о том, что она готовится к схватка. Амазонка, не меньше.

— А с ним, — она нагло ткнула в меня пальцем. — мы практически знакомы.

— Я не знаю Вас, девушка. — шокировано заявил я, подвинувшись ближе к Лехе.

— Конечно, не знает! У тебя совесть есть, а, Антон? — еле выговорила она, испепеляя меня взглядом. Если бы она могла, то вместо меня здесь была бы уже горстка пепла.

— Ника, идём. — ее подруга сделала попытку вытащить ее из-за стола, но она оказалась тщетной. — Дим, прости, пожалуйста, ей не стоило так много пить.

— Нет. Я ему все выскажу! Аристократ хренов!

— Да о чем Вы говорите? — что несла эта сумасшедшая, кто она вообще? Я совсем ничего не понимал, бегая глазами от неё к Диме.

— Как ты мог, сволочь, выкинуть мой пирог! Я так старала-а-ась, готови-и-ила! А ты! Взял и выбросил. Что же ты за человек такой.

Картинка потихоньку начала складываться в голове, но я настолько находился в шоке, что не мог разумно мыслить.

— Тох, ты что-то понимаешь? — спросил меня ошарашенный Рома, придавший к себе Карину.

— Ваш друг, — она пальцем обвела сидящих за столом. — хренов узурпатор! Борщ ему видите ли не слишком красный, блинчики не пористые! Тебе ли вот не без разницы, сколько дырочек в блине, если они вкусные? Или не вкусные? А?

«Не может быть! Этого просто не может быть!» — кричало мое подсознание. Неужели она мой новый повар?

— Довольно! — буквально прорычала ее подруга. — Ника, быстро встала и пошла со мной.

— Я ему ещё не все высказала! Мне его собачка каждый день разнос устраивает!

Ника! Точно! София говорила, что моего повара зовут Вероникой. Как я сразу не понял. Но почему она говорила про выброшенный пирог, я же наоборот похвалил ее талант.

Но сейчас все хорошее впечатление было просто уничтожено.

Кажется Евгения, схватила девушку за руку и со всей силы вытащила ее из-за стола, уведя в общий зал.

— Ты что-то понял? — спросил Лёха, залпом выпивший остаток коньяка.

— Кажется, да. — я нервно протёр ладонью вспотевший лоб.

— Ника! — послышался крик девушки, и мы с Димой рванули на него.

Видимо, Амазонка настолько перебрала, что отключилась прямо посреди зала.

— Помоги мне. — Евгения жалобно посмотрела на Диму, который тяжело вздохнул.

— Я ее не подниму. — сказал он, не зная как подступиться к Амазонке.

— Игорь! — я крикнул охраннику. — помоги мне.

Походы в спортивный зал не прошли даром и я тяжело, но поднял ее с пола. Игорь меня страховал сзади, на случай, если вдруг упаду.

— Куда ее? — спросил я, торопя Евгению.

— Сейчас я вызову такси. — она начала копошиться в сумочке.

— Не надо! — рыкнул я, потащив Веронику к своей машине.

Евгения, Дима и Игорь пошли следом.

Насколько это было возможно, аккуратно положил ее на заднее сиденье, знаком показал, чтобы подруга тоже залезала.

— Ты поедешь со мной! — ткнул я пальцем в Диму, садясь за водительское место.

Ночной город был практически пустым, что ускоряло меня. В один момент подумал, что я делаю: везу ненавидящую меня девушку, которая в добавок пьяная в стельку. А самое ужасное — она моя подчиненная.

— Скажи мне, Дима. — я посмотрел на друга. — Когда ты мне ее подсовывал, о чем ты думал?

— Это не он, а я. — влезла Евгения. — Простите меня, Антон. Ника на самом деле хорошая, просто не нужно было давать ей столько пить.

— Я вижу, какая она хорошая. — я посмотрел в зеркало заднего вида на спящую девушку.

Тишина спящего города немного успокаивала, пока я не услышал храп. Настоящий женский храп.

— Боже… — прошептал я, с силой сжав руль. Где я так нагрешил?

Подъехав к одной из многочисленных многоэтажек спального района, припарковался около подъезда, который указала Евгения.

— Помогите мне занести домой. Я сама не смогу. — простонала она.

— Нет, я определенно в должниках у Люцифера, не меньше! — рыкнул я, выходя из машины и вытаскивая храпящую Амазонку.

Кое-как донеся ее до квартиры, хотел положить ее на кровать, но Вероника резко проснулась, чмокнув меня в щеку.

— Спасибо, дружище! — заявила она и опять вырубилась.

Черт пойми что!

Глава 5. Ника

Яркий солнечный свет бил в глаза, заставляя перевернуться на левый бок. Это движение далось с трудом. Тело адски ныло, словно ночью меня несколько раз переехал камаз.

Еле дотянувшись до телефона, тыкнула по экрану, который загорелся, показывая полдень.

— Проснулась? — в дверном проёме показалась Геша, держа в руках стакан с водой.

— Проснулась… — еле выдавила я. В горле настолько пересохло, что язык с трудом двигался, вызывая острую боль.

— Мать, я, конечно, предполагала, что ты безбашенная, но не до такой же степени.

Подруга села рядом со мной, протянув мне руку, чтобы я могла присесть, после чего подала стакан.

— Что вчера было? — прохрипела я, залпом выпив воду, с неприятным лимонным вкусом. К горлу мгновенно подступила тошнота, но я пересилила себя, рухнув обратно на кровать.

— Концерт без заявок. — усмехнулась Геша, убирая стакан на стол. — Если бы я знала, что на тебя так действует алкоголь, выбила бы из рук первый же коктейль.

Я с укором посмотрела на неё, не понимая, почему нельзя сказать все сразу, а не тянуть кота за хвост.

— Ты помнишь, как попала домой? — она еле сдержала вырывающийся смешок.

— Напомни, как я приду в себя, огреть тебя чем-то тяжелым. — она шуточно подняла руки вверх, делая вид, что испугалась. — Я похожа на человека, который помнит прошлый вечер?

— Ты, дорогая моя, — она ткнула в меня пальцем. — вчера такое шоу устроила для своего Львинского, что я уже не уверена, что ты все ещё на него работаешь.

— Что?! — выкрикнула я, резко приняв вертикальное положение, о чем мгновенно пожалела. Моя бедная голова готова была в любой момент взорваться, то ли от дозы выпитого алкоголя, то ли от осознания непоправимого.

— Если бы я могла, уже выдвинула бы тебя на «Оскар», не меньше. — она открыто смеялась. — Надо же так натурально было задвигать охране про вымышленную кражу!

Геша постепенно рассказала мне все: про то, как я полила грязью своего работодателя на глазах его друзей, как рухнула посреди зала и тот, кого я считала сущим злом воплоти, нес меня на руках, и даже то, какое было лицо у шокированного Львинского, вышедшего из моей комнаты со следом помады на щеке.

Женя не переставала смеяться, а я все дальше залезала под одеяло, желая слиться с ним воедино. В комнате стояла по-меньшей мере тридцатиградусная жара, но меня знобило, от одной мысли о своём позоре.

— Почему ты меня не остановила? — истерично шепнула я, нервно почесывая шею.

— Шутишь? — она скептически посмотрела на меня. — Силы такой в природе не существует, которая могла бы остановить пьяную и разъяренную Голубеву.

— Что мне теперь делать? — понимая безвыходность своего положения, спросила я. — Я итак была на одном волоске от увольнения, а теперь… — мне совсем не хотелось об этом думать.

— Не знаю. — она пожала плечами. — Мало того, что ты себя подставила, так ещё и меня под монастырь подвела. — Женя тяжело вздохнула. — Димочка теперь даже не захочет обо мне слышать.

— Я не хотела. Честно. — я вылезла из своего укрытия и крепко обняла подругу, которая ответила тем же.

— Ладно, где наша не прорывалась, пирожок. — Геша гладила меня по волосам. — Ну уволят и уволят, мы тебе новое место найдём, лучше прежнего. Правда, я не знаю, кто захочет тебе платить такие деньги за еду.

Я грустно проскулила, прикусив губу.

Ещё немного полежав, я собралась с силами и сходила в душ. Холодная вода привела тело к жизни, но мысли никак не хотели приходить в порядок. Хаус, царивший в голове, медленно сжирал надежду на светлое будущее.

— Может ты ему что-то приготовишь? — послышался голос Геши за дверью, пока я накладывала патчи на свинцовые мешки под глазами.

— Еще раз? — я нервно усмехнулась на ее идею. — Напомню, что прошлый мой пирог с успехом полетел в мусорку.

— Тебе нужно с ним поговорить. — уперлась подруга. — Попробуй извиниться, объяснить, что не хотела и вообще во всем виноват алкоголь. Придумай что-нибудь, как вчера с охраной.

От мысли о вчерашнем вечере тело неприятно передернуло. Но Геша была права, мне нужно перед ним извиниться. И даже наплевать, если уволит, можно сказать заслужила.

Львинский явно следил за своим питанием, поэтому обычный тортик, в качестве извинения, тут совсем не подходил.

Пролистав кучу рецептов в интернете, остановилась на йогуртовом торте с бананом. Рецепт был простым, и часа за три я должна была справиться. На мою удачу все ингредиент находились дома, и мне не пришлось терять время на магазин.

— А в чем я его понесу? — спросила я Гешу, доедающую оставшуюся йогуртовую начинку.

— Секунду. — она встала со стула и пошла в сторону своей комнаты. — Как-то раз, одному из своих бывших я решилась испечь торт на нашу годовщину. Этот козел мне изменил, а купленная коробка осталась. — крикнула она. — Вот она!

Притащив большую белую коробку и атласную ленту василькового цвета, она поставила их на стол.

— Что бы я без тебя делала? — благодарно прошептала я, потянувшись крепко ее обнять.

— Испеки мне такой же торт и мы будем в расчете. — она слизнула йогурт с ложки. — Очень вкусный получился.

Спустя десять минут, я уже сидела в такси, которое везло меня к дому Львинского. Мысли беспорядочно метались, пытаясь найти нужные слова.

«Ты оскорбила человека, Ника! И должна за это извиниться», — нудел подсознательный голос. «Даже, если этот человек был совсем не прав».

Охранник без проблем пропустил меня на закрытую территорию комплекса, проверив пропуск.

«А если он не дома!», — промелькнуло в моей голове. Что тогда мне делать? Куда относить этот торт? «Буду решать проблемы по мере их поступления», — подумала я и уверенно нажала на нужный этаж в лифте.

От одной мысли о том, что я сейчас встречу сурового Антона Сергеевича все сжималось внутри. За всю неделю моей работы я так ни разу и не заглянула в гугл, чтобы увидеть хотя бы одну его фотографию. Как он вообще выглядит?

Геша говорила, что он молод и красив. Но это совсем не важно, если за внешне идеальной оболочкой скрывается поганый характер.

Да и в конце концов, какая мне разница до него? Извиниться, отдать торт, попросить дать шанс и не увольнять — программа максимум на следующие десять минут.

Стоя около массивной чёрной двери, долго решалась нажать на звонок. «Смелее!», — кричало подсознание. Пересилив себя, ткнула в кнопку.

Тишина, царившая по ту сторону двери, убеждала, что никого нет дома. Глубоко вздохнув, испытала чувство облегчения, радуясь, оттягиванию момента встречи.

Стоило мне развернуться и двинуться в сторону лифта, дверь открылась.

— Ты? — грозный голос с сзади. — Вы?

— Я. - ответила я, боясь повернуться и посмотреть на Львинского.

Наверное, это выглядело очень комично со стороны, но ничего умнее в ответ я не придумала.

— Что Вы здесь делаете? — живот спазмом сводило от холодного тембра.

— Я пришла извиниться. — еле выдавила из себя, так до сих пор и не решившись повернуться к нему.

— Извиняйтесь. — надменно сказал он, прожигая дырку на моей спине своим взглядом.

От тона его голоса весь стыд за вчерашнюю выходку улетучился. Гордость и любовь к себе брали вверх, увеличивая возмущение.

— Обязательно. — я на пяточках развернулась к нему. — Но только после Вас, Антон Сергеевич.

Сейчас я могла в полной мере рассмотреть Львинского. Он и, правда, был красив, как Бог. Атлетичное телосложение, смуглая кожа, чёрные волосы и идеальные брови. Лёгкая небритость придавала ему мужественности и дерзкой сексуальности. Над правой бровью находилось родимое пятно, подчеркивая неповторимую индивидуальность. Я буквально застыла, рассматривая этого Аполлона.

— Простите?! — привёл меня в чувства его горделивый тон. — Это Вы вчера оскорбляли меня перед друзьями, не имея никаких обоснований своим словам.

— Никаких обоснований? — загоралась я. От прежней неуверенности не осталось и следа. — Не Вы ли всю неделю терроризировали меня своими глупыми придирками? А вчера? Вам не стыдно было выкидывать мой клубничный пирог? Так-то я старалась, желая сделать Вам приятно, — я ткнула в него пальцем. — чтобы извиниться за прошлые, высосанные из пальца, косяки.

— Никакой пирог я не выкидывал. — кротко сказал он, раздраженно поведя губой.

— Как? — недоуменно я смотрела на него.

— Не верите? — он нервно провёл языком по зубам. — Хорошо! Проходите…

— Куда? — я в ступоре не могла пошевелиться.

— На кухню! Ваш драгоценный клубничный пирог до сих пор находится в моем холодильнике. — он отошел в бок, освобождая проход. — Ну что встали? Идём!

Немного помявшись, я все-таки прошла в квартиру. Удивительно, но даже сейчас, ничего не говорило о том, что хозяин находится здесь. Обычно у мужчин все было разбросано, как попало, но Львинский был явно не один из них. «Чертов педант», — усмехнулась я.

Открыв холодильник, увидела аккуратно убранную тарелку с пирогом, от которого осталась лишь малая часть.

Антон Сергеевич стоял за дверкой, и я не могла его видеть, но готова поспорить, он был очень зол. Мало того, что какая-то левая девушка опозорила его перед друзьями, так ещё и завалилась к нему домой, ища свой драгоценный пирог. Дура.

Тихонько прикрыв дверь, не решалась взглянуть в его глаза.

— Убедились? — ледяной тон его голоса, осаждал мое взбесившееся существо.

— Убедилась. — ответила я, сжимая пальчики на ногах.

— Теперь Вы извинитесь? — он буквально приковал меня своим взглядом к полу, но я как могла сопротивлялась этому влиянию.

— Да. Но…

— Но? — рыкнул он.

— Да, но! — я подняла свой взгляд, пытаясь изобразить полную уверенность в своих словах, даже не смотря на то, что ее не было. — Вы всю неделю сыпали своими глупыми претензиями. Вот какое Вам дело до цвета супа? А жирные профитроли?! Это же уму не постижимое. Если Вы не знаете, то коем готовился на отборных, натуральных сливках, которые в любом случае будут жирные! В самом бы начале тогда думали, что ставите в меню!

Если внутри у него все и горело, то снаружи он был как айсберг, пытаясь сохранить холодность и нейтральность к сложившейся ситуации.

— Мне всегда казалось, что, если я плачу своим подчиненным, я могу требовать от них идеальное выполнение своих обязанностей. — Львинский заснул руки в карманы домашних штанов. — А Вы сейчас пытаетесь меня в этом переубедить!

— Потому что Вы были не правы, Антон Сергеевич. Даже роботы не могут делать все идеально, не говоря о живом человеке. А я, как видите, живая! Несмотря на все замечания, признайте, что они совершенно не повлияли на вкусовые качества.

— Да. Именно поэтому, я принял решение не увольнять Вас. — левый уголок его губ нервно взлетел вверх. — Но мое терпение не безгранично, Вероника Юрьевна.

— Мое тоже, Антон Сергеевич. — наши взгляды вели немую борьбу, которая должна была привести к поражению одного из нас.

Не знаю, сколько бы мы так стояли, если бы не звонок в дверь.

Львинский оторвался от моих глаз и пошёл открывать, оставив меня стоять около чертова холодильника с чертовым йогуртовым тортом.

— Мама! — послышался его голос из прихожей. — Я ждал тебя через час.

— Ты, что не рад мне? — нежный женский голос.

— Конечно же рад, проходи.

В дверном проёме показалась фигура симпатичной пожилой женщины. Если бы мне сказали, что она является матерью этого тирана, я бы не поверила — настолько они были не похожи. Белокурые волосы, голубые глаза делали из неё практически ангела. Рядом с ней, Антон Сергеевич ещё больше походил на дьявола.

— Ты нас представишь? — ласково проговорила она, с любовью смотря на сына.

— Мама, это Вероника Юрьевна и она мой повар. Я ей дал выходной, но она… — он замялся, не зная, что сказать дальше. Я уловила его посыл и постаралась выкрутиться из сложившейся ситуации.

— А я обещала приготовить йогуртовый торт с бананом к вашему приезду. Антон Сергеевич очень ждал, готовился…

Львинский благодарно кивнул, первый раз за все время улыбнувшись уголками губ. Было видно, что мама — особый человек в его жизни. И она не должны была знать, какой противный человек ее сын.

— Да, он у меня такой. Заботливый мальчик. — она нежно погладила ее по щеке, буквально растапливая этот кусок льда.

— Ну что же, я не буду вам мешать. — я поставила торт на стол. — Антон Сергеевич, я приеду в понедельник в девять утра, как мы и договаривались.

— Конечно, Вероника Юрьевна. Вас проводить? — от этой напускной любезности буквально тошнило.

— Спасибо, но в этом нет необходимости. Где выход я знаю.

С максимально милой улыбкой я поспешила сбежать из этой квартиры.

Глава 6. Антон

— Ну рассказывай, как ты тут без меня. — сказала мама, садясь в свое любимое кресло, стоящее в гостиной.

— Нормально. — я сел напротив ее на диван. — Работа, дом, дом, работа.

— Ничего не меняется, Тоша. — недовольным голосом произнесла она. — Хоть бы собаку себе завёл, а то ни любви, ни ласки.

— Ты прекрасно знаешь, что у меня нет на неё времени. А обрекать бедное животное на одиночество, я не хочу.

— Зато себя ты уже давно на него обрёк. — она внимательно изучала выражение моего лица, пытаясь найти подтверждение своим словам.

— Не пытайся прибегать к своим психологическим штучкам, мам. — правый уголок моих губ взлетел вверх и на лице появилась упрямая улыбка.

— Убери это идиотское выражение лица. — она махнула рукой. — Ненавижу, когда ты так делаешь. Сразу становишься копией своего папаши.

— Как, кстати, он? — с отцом у меня всегда были натянутые отношения. В детстве он считал, что я не дотягиваю до его идеалов, и мне всегда приходилось доказывать, что я лучше, сильнее, умнее других. Наверное, поэтому, сейчас мы практически не общаемся.

— Что с ним будет? — он подперла рукой подбородок. — Греет свои бока под греческим солнцем. А я уже устала от такой жизни.

— Мама! — я засмеялся. — Ты устала отдыхать?

— Представляешь, да. — мама задумалась. — Я тут решила открыть собственную практику. Но мне будет нужна твоя помощь.

— Почему отца не попросила? — я улыбнулся.

— Он считает это ерундой. А я хочу помогать людям, а не жариться, как курица гриль в этой треклятой Греции.

Я тяжело вздохнул и покачал головой. В своё время моя мама была довольно известным психологом с толпой клиентов. Но после того, как отец решил переехать на ПМЖ заграницу, выбрала семью, забросив работу.

— Я знаю, что ты думаешь, Тош. Седина в бороду, бес в ребро. Но я уже так не могу! — она поправила свою причёску. — Он может работать удаленно, а я? Мне нужно видеть своего клиента, чувствовать его. — мама задумалась.

— Давай об этом позже подумаем. — я подошёл и наклонился, обняв ее сзади. — А сейчас просто побудем мамой и сыном, которые безумно друг по другу соскучились.

— Тогда, иди грей воду и доставай торт. — она по-родительски погладила меня по рукам.

Эти слова заставили в мыслях появиться образу невоспитанной амазонки, которая бесцеремонно заявилась сегодня в мой дом.

И ладно бы она просто извинилась и отдала торт, но нет же. Препиралась, спорила. Что она вообще о себе возомнила?

— Анто-о-он?! — перед глазами щелкала пальцами мама. — Мы идём пить чай или как?

— Конечно.

Торт оказался очень вкусным. Нежный йогуртовый крем, сладкий банан и рассыпчатый бисквит. Я улыбнулся, вспоминая изумительный клубничный пирог, который так и остался стоять в моем холодильнике.

— Тоша, ты обязан увеличить этой девочке зарплату. — она отломила кусочек.

— Поверь, мама, она итак получает больше положенного. — я встал, отнеся к посудомойке чашку с тарелкой.

— У неё явный талант к кулинарии. — мама улыбнулась. — Да и с виду милая такая. На бурундука похожа.

— Мама! — я недоуменно посмотрел на неё, выгнув бровь.

— Ну что мама?! Ты вообще видел какие они симпатишные? — букву «ш» она отчётливо прошипела.

Я осуждающе на неё посмотрел. У Вероники действительно была достаточно милая внешность. Густые медовые волосы, светло-голубые глаза, вздёрнутый носик и пухлые щеки, на которых появлялись две ямочки, когда она улыбалась. Если бы она немного скинула вес, походив в спортзал, получилась бы кукла.

А ещё, если бы она умела в нужный момент закрывать свой маленький рот, цены бы не было.

Выходные мы провели с пользой, съездив погулять в парк, покатавшись на велосипедах, сходив в театр и даже побывав в океанариуме.

В понедельник мама рванула в свой родной город, чтобы встретиться с подругами детства, а я вернулся к рабочей жизни.

София все выходные работала, обхаживая итальянцев. За это я был ей сильно благодарен, но одно меня напрягло — для чего она соврала про этот идиотский пирог Веронике?

Решив все выяснить, позвал Софию в свой кабинет.

— Антон Сергеевич, — с порога начала она. — завтра в 12 часов дня состоится подписание договора с Рикардо, им очень понравились наши развлечения, особенно русская баня.

— Баня? — я недоумевающе посмотрел на неё.

— Да. Я с самого начала включила ее в нашу программу, выбрав лучший комплекс в городе. Марио даже отметил, что после парилки уснул, как младенец, первый раз выспавшись за длительное время.

София широко улыбнулась, садясь в кресло напротив меня. Она явно была довольна проделанной работой.

— Ты хорошо постаралась, хвалю. — она ещё больше расслабилась от моих слов, откинувшись на спинку кресла. — Единственное, что меня расстроило — твоя ложь.

— Какая ложь? — ее лицо нервно исказилось, а тело напряглось, принимая сидячее положение.

— Я, кажется, просил тебя поблагодарить повара за клубничный пирог. — я немного сощурил глаза. — А что сделала ты?

— Я… Я… — начала оправдываться София.

— Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу, когда врут. Особенно, когда эта ложь идёт, якобы от моего лица.

Моя помощница в мгновение побледнела, а ее взгляд, нервно забегал по кабинету.

— Антон Сергеевич, я, правда, не думала, что..

— Что это дойдёт до меня? — я встал с кресла и медленно подошёл к ней. — Ты думала, что эта девушка слишком проста, и не пойдёт разбираться из-за какого-то обычного клубничного пирога? Я правильно понимаю?

София молчала, явно не зная, что ответить на мои обвинения. Если бы не прошлые заслуги, сейчас я бы без промедления уволил ее. Но сделав это, я потеряю одного из лучших своих сотрудников, который в итоге может устроиться к конкурентам.

— Если такое повторится, София Леонидовна, — я наклонился и зло прошептал ей на ухо. — мы попрощаемся. Я итак, в последнее время, даю тебе слишком много шансов.

Она молча кивнула, сжав в руках папку с документами.

— С этой минуты со своим поваром буду общаться лично я. — сказал я, подойдя к своему креслу. — Прошу переслать мне ее номер и больше не иметь никакого контакта.

— Но как же я буду решать рабочие моменты? — попыталась возмутиться она.

— Теперь это не твоя забота. — я кивнул на дверь, показывая, что ей пора.

Положив документы на мой стол, София гордо вышла из кабинета.

Телефон замигал, оповещая о новом входящем вызове.

— Слушаю тебя, Димитрий. — на выдохе произнёс я.

— Как ты там, о великий и ужасный Тиран Сергеевич? — было слышно, какое ему доставляло удовольствие издеваться надо мной.

— Хорошо. Вот думаю написать парочку бесчеловечных пунктов в договорах со своими подчиненными. Ты как?

— Изверг. — он засмеялся. — Я нормально. Правда, пришлось объясняться с Ромычем и Лехой, почему какая-то левая девушка сыпала на тебя обвинения.

— И как? Получилось? — усмехнулся я.

— С трудом. Мы все, конечно, знали, что ты тот ещё зануда, но чтобы придраться к блинчикам, это было вне нашего понимая.

Астахов уже совершенно не сдерживал себя, сыпя все новыми подколами. Мне ничего не оставалось, как молча терпеть, копя свой гнев на боевого бурундука.

— Антон Сергеевич, — в мой кабинет влетела София. — у нас форс-мажор.

— Что случилось? — я даже не поднял на неё свой взгляд, разбираясь с текущей документацией.

— В «Равенне» произошла утечка канализации. В экстренном порядке пришлось эвакуировать всех постояльцев, переселяя в другие отели.

— Что? — я со злостью стукнул по столу, но быстро понял, что так ничего не решишь. — С причинами разберёмся потом, где итальянцы?

— Я попросила привезти их сюда. — она замялась, боясь моей реакции.

— Хорошо. — я встал с кресла и пошёл на выход. — Какие варианты у нас есть?

— Никаких. — мне показалось, что София буквально слилась со стеной.

— У нас три отеля по городу и ни в одном нет свободных люксов? — мой голос больше был похож на рык разъяренного льва.

— Нет, везде стопроцентное заселение.

— Черт! — я нервно провёл по волосам, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

Перебрав все варианты, я решил поселить их в своей квартире. Комнат точно хватит на всех, да и одну ночь я смогу пережить вмешательство в свою личную жизнь.

— София, я сам встречу их и отвезу к себе домой. — я серьезно посмотрел на неё.

— К себе домой? — она явно удивилась. — Но..

— У тебя есть идеи по-лучше? — сказал я громче, чем было необходимо.

— Нет. — она старалась не смотреть на меня.

Уже через час я вёз компанию веселых партнеров в свою квартиру, предупредив Любовь Ивановну, чтобы она подготовила две гостевых комнаты. Итальянцы же даже такую ситуацию восприняли с улыбкой, заявив, что вместо деловых переговоров, они получили отличный отдых, с увлекательными приключениями.

Мне очень повезло, что Рикардо в совершенстве знал русский язык. С одной стороны мы могли разговаривать на английском, но мне было сложно думать на чужом языке.

— Добро пожаловать. — улыбнулся я, открывая перед ними дверь.

— Прекрасная квартира, Антон. — осматриваясь, сказал Роберто.

— Спасибо. — я по-деловому улыбнулся. — Сейчас вас отведут в комнаты. — я подозвал Любовь Ивановну. — Располагайтесь, отдыхайте. Я попрошу накрыть на стол.

Зайдя на кухню, увидел Веронику, стоящую у плиты.

— Здравствуйте. — тихо произнёс я, но девушка резко вздрогнула, повернувшись на меня.

— Здравствуйте, Антон Сергеевич. — она явно не ожидала меня здесь увидеть. — Любовь Ивановна сказала, что Вы приедете, но я не думала, что так скоро. Мне осталось буквально двадцать минут и все будет готово.

— Что сегодня в меню? — признаться честно, с утра я даже не удосужился прочитать, что было написано на листе, оставленном на столике.

— Солянка, запечённый молодой картофель с грибами и буберт под клюквенным соусом. — протараторила она, иногда запинаясь. — Любовь Ивановна сказала, что с Вами приедут итальянские партнеры, поэтому я взяла наглость и готовлю тортеллини.

— С чем? — я с интересом заглянул в кастрюлю.

— Курица и говядина. Но их ещё необходимо запечь в духовке с сыром и сливочным соусом. — ее тело напряглось, а глаза взлетели вверх, искоса смотря на меня.

— Отлично. — я отошел, чтобы не смущать ее. — Кстати, спасибо за торт. Он был очень вкусным.

Я попытался благодарно улыбнуться, но получилось откровенно плохо.

— Пожалуйста. — тихонько прошептала Вероника, явно не ожидая похвалы в свой адрес.

Я уже собрался выходить из кухни, как в неё зашёл Рикардо. Он говорил о том, как им все нравится здесь и как они благодарны, что я не бросил из на произвол судьбы, приютив у себя. Как будто у меня был выбор.

Неожиданно для меня он обратил внимание, на увлеченную приготовлением еды девушку.

— Антон! А я не знал, что у тебя есть такая симпатичная жена! — он вскинул руки вверх и начал с интересом рассматривать Веронику, которая от этих слов, застыла на месте, с поднятой в правой руке ложкой.

— Но она не моя… — я хотел сказать, что он ошибся и эта девушка всего лишь работает на меня.

— Как говорил известный немецкий философ Феликс Адлер — «Семья — это общество в миниатюре, от целостности которого зависит безопасность всего большого человеческого общества». Я же, полностью разделяю его взгляд, только вместо человеческого общества, предпочитаю говорить о успехах в своём бизнесе. Чем крепче у тебя семья, тем сильнее твоё дело.

Я на секунду задумался, а потом, неожиданно для себя, сказал:

— Да, Роберто, ты прав. — улыбаясь, подошел к ничего не понимающей Веронике. — Семья, это самое важное в нашей жизни. — и крепко обнял ее за талию.

Глава 7. Ника

— Да, Роберто, ты прав. — на лице Львинского появилась идиотская улыбка. — Семья, это самое важное в нашей жизни. — он подошёл ко мне и положил свою длинную рученку на мою талию.

Я машинально сжалась, ощущая тепло мужского тела. Было совсем не привычно чувствовать его так рядом с собой, что вызвало борьбу двух противоречивых чувств: хотелось как можно дальше оттолкнуть этого самодовольного индюка и прижаться к нему сильнее, вдыхая одурманивающий аромат мяты, мандарина и капельки пряностей.

— Что Вы творите? — придя в себя, шикнула я на него так, чтобы нас не мог услышать, отошедший Роберто.

— Ты должна мне за концерт, устроенный в «Фаусте». - он убрал свою руку и незамедлительно отошёл, оставляя испытывать досадное чувство неудовлетворенности.

— Что? — я соединила брови на переносице, показывая недовольство.

— А ты как думала? — Львинский снял пиджак, аккуратно повесив его на стул. — Принесла торт и я тебя простил?

— Да что Вы о себе возомнили? — полукриком спросила я. — Если думаете, что я буду послушно выполнять все Ваши желания, то глубоко ошибаетесь.

— Если захочешь и дальше здесь работать, — он подошёл ближе ко мне, сверкая гневным взглядом. — то будь добра делать то, что я скажу. Иначе, твоё место быстро займёт кто-то другой.

— Да что Вы говорите! — я усмехнулась. — Такая очередь работать с Вами, что дверь сейчас снесут. Ах, подождите, — я с презрением посмотрела на него. — именно по этому пришлось взять человека без опыта и положительных отзывов?

— Тебя взяли на это место, — он буквально рычал на меня. — только из-за твоей подруги Евгении, которая хорошо попросила моего друга Диму, если понимаешь, о чем я.

Мое терпение лопнуло и я отвесила звонкую пощёчину, оставляя алый отпечаток на его самовлюбленном лице.

— Да чтобы ты провалился в ад со своей работой и козлиным отношением к людям. — прошипела я, снимая фартук. — Счастливо оставаться!

Я собиралась уйти, но Львинский не дал мне этого сделать, схватив за запястье. Кожу мгновенно обожгло от боли, причиненной его горячими пальцами.

— До завтра ты останешься в этой квартире. — резким тоном произнёс он. — После чего мы попрощаемся и я радостью вернусь в свой ад.

В эту минуту вернулся Роберто, приведя с собой двух других мужчин. Антон сразу же отпустил мою руку, а я сжав зубы, пошла к духовке, которая оповестила о готовности тортеллини.

— Присаживайтесь за стол. — с напускной улыбкой произнёс он, схватив пиджак со стула. — Вероника сейчас накроет, а я через минуту вернусь.

Внутри меня кипела жгучая обида на слова Львинского. Почему нельзя было нормально попросить ему помочь? Когда он похвалил за торт, я подумала, что вот он — луч надежды на уважительные отношения, но, видимо, я ошиблась.

Разложив на столе приборы и тарелки, приготовилась накладывать обед. Но неожиданно один из мужчин встал, решив мне помочь.

Он словно сошёл с обложки модного иностранного журнала: кучерявые волосы, собранные в небольшой хвост, придавали ему особой утончённости, а аккуратная щетина мужественности, граничащей с суровостью. Но несмотря на это, одна улыбка могла изменить его лицо, добавив юношеской милости.

— Lascia che ti aiuti* — произнёс он, но я совсем ничего не поняла, лишь тактично улыбнулась, разрешив ему взять форму.

— lei è sposata e suo marito è lì* — усмехнувшись, сказал второй, кивая на выход из кухни.

— Questo non annulla il fatto che lei è bella e ha bisogno di aiuto* — улыбнулся брюнет, смотря мне в глаза.

— Все хорошо? — на кухню вошёл Львинский, переодевшийся в более повседневную одежду. Сейчас на нем были светлые джинсы и белая футболка, подчеркивающая идеально проработанные мышцы.

— Твоя жена удивительно вкусно готовит, Антон. — сказал Роберто, пробуя картофель с грибами.

— Да, мне с ней очень повезло. — он подошел ко мне и тихонько коснулся губами макушки.

Я легко отстранилась, чтобы это было не заметно для итальянцев. Нет, мне не было неприятно, но в ушах так и стояли его слова о заслугах подруги при моем трудоустройстве к нему.

— Ты, наверное, тоже проголодался. — выдавила я из себя, приглашая своего липового супруга сесть за стол.

— Только после тебя. — он галантно отставил мне стул и я оказалась между двух мужчин, один из которых меня дико бесил, а второй мило помог.

Обед получился на самом деле вкусным, на сколько могла я судить, еле запихнув в себя пару ложек. Нервное напряжение буквально сковало мое тело и вызывало удушающую тошноту.

— Какие у вас были планы на вечер? — спросил Антон, накладывая вторую порцию тортеллини.

— София предлагала нам конную прогулку, но Рикардо не любит лошадей. — пожал плечами Роберто, который удивительно хорошо говорил по-русски. — Поэтому, мы весь вечер хотели посвятить работе.

— Вместо конной прогулки, можно прогуляться по набережной, — произнесла я. — покататься на катамаранах.

— Катамаранах? — удивился Роберто.

— Ну они похожи на водные велосипеды, — улыбнулась я. — он плывет по воде с помощью движения человека.

— Интересно было бы на это посмотреть. — он опустил столовые приборы, и внимательно слушал меня.

— Отличная идея, дорогая. — сквозь зубы произнёс Львинский.

Пока я убирала со стола, Роберто рассказывал своим друзьям о моем предложении, Антон же уткнулся в свой телефон, усиленно кому-то печатая.

— Sì, sì, grande idea (Да, да, отличная идея) — улыбнулся голубоглазый брюнет, смотря на меня.

То ли он на самом деле проявлял ко мне знаки внимания, то ли мне конкретно это казалось.

Ближе к вечеру, как я и предлагала, мы вышли на улицу и направились в сторону набережной, которая находилась в пяти минутах от дома Львинского.

Антон изо всех сил пытался строить порядочного семьянина, бесконечно любящего свою жену. Со стороны это казалось таким смешным, что иногда я не сдерживалась, нервно хихикая на его слова и жесты.

Дойдя до проката катамаранов, решили разбиться на две компании, потому что больше трёх человек в одно судно не пускали.

— Антон, разреши Вероника, — Роберто делал интересное ударение на букву «о». - присоединится к Марио, а ты прокатишься с нами.

— Почему моя жена должна провести с посторонним, извиняюсь, мужчиной время в такой интимной обстановке? — правая бровь Львинского взлетела наверх, показывая несогласие с принятым решением.

— Перестань, Антон. Это всего лишь прогулка по реке. — улыбнулась я, взяв под локоть Марио. — Тем более, я даже не понимаю, что он говорит, так что не думаю, что из этого нужно делать проблему.

Мышцы лица Львинского окаменели, а губы нервно дернулись.

— А ещё мы бы хотели обсудить некоторые пункты по договору, — сказал Роберто. — и не хотелось бы, чтобы нам мешали.

Марио любезно помог мне залезть в катамаран, сев следом. Я же с наслаждением наблюдала за раздражением, появившимся на лице Антона. Надо ли говорить, что мне нравилось его бесить?

Отплыв от берега, я откинулась на спинку кресла и нежилась под лучами шафранового заката солнца.

Площадка для катания была ограждена, поэтому можно было не бояться уплыть и не вернуться до кромешной темноты.

Боковым зрением я видела, как за мой наблюдает Марио. Он как хищник с интересом изучал свою жертву. Вот только я ей становиться никак не хотела.

— Sei molto bella, Veronica — полушепотом произнёс он.

— Я совсем тебя не понимаю. — печально усмехнулась я, жестами пытаясь показать, что это бессмысленно.

Марио достал телефон, открыв переводчик, ещё раз произнёс свою фразу.

— Ты очень красива, Вероника. — это были первые слова мужчины, который в положительном контексте оценил мою внешность. Краска залила лицо, показывая, насколько я смутилась.

Следующие несколько минут мы общались с помощью переводчика, который явно коверкал все слова и предложения, но нам все равно удавалось понять друг друга.

Я пыталась объяснить ему, что я замужем и нет смысла в его красивых речах. Но Марио ответил, что не собирается вмешиваться в наш брак с Антоном, а лишь пытается отразить свои эмоции от моей красоты. Возможно, это была чистая лесть для выбивания лучший условий договора с Львинским, но несмотря на это, было безумно приятно слышать ее.

Выйдя на берег, мы не скрывали, что отлично провели время.

— Вероника, подойди, пожалуйста, ко мне. — Львинский пытался сделать спокойный вид, но у него это плохо получалось.

Я извиняющееся улыбнулась Марио, и пошла к отошедшему в сторону Антону.

— Что ты творишь? — в полголоса сказал он.

— Я вроде не соглашалась переходить с тобой на ты. — я всем видом пыталась показать, что меня не так-то просто запугать.

— Отвечай на вопрос. Зачем нужно было ехать с ним? Ты понимаешь, как могло все это показаться со стороны?

— Понимаю. Это показало Вас, Антон Сергеевич, как уверенного в себе взрослого человека, который не ревнует к каждому столбу, а доверяет своей жене. — я скрестила руки на груди, с вызовом смотря на него.

Антон недолго молчал, рассматривая мое лицо.

— Больше не смей мне перечить. — отстранённо произнёс он, желая уйти.

— А то что? Что Вы мне сможете сделать? Я и так с завтрашнего дня на Вас не работаю, если не забыли.

— Планы поменялись. — прорычал он, уходя.

— В смысле? — крикнула я, но меня уже никто не слушал.

Вдволь нагулявшись, мы вернулись в квартиру.

У меня стояло два вопроса — где я буду спать и что означало «планы поменялись»? Выбора вернуться к себе домой не было, а находиться рядом с Львинским было невыносимо.

— Ночевать будешь в моей комнате, чтобы не вызвать лишних вопросов. — сказал Антон, дав мне в руки большой махровый халат и такое же полотенце.

— Что? Нет! — слишком громко крикнула я, положив ладонь на губы. — Так мы точно не договаривались.

— Успокойся. Я буду спать на диване, а ты в кровати. — он пошёл на кухню. — Будь добра не опаздывать, ровно в 23:00 я привык засыпать.

— Что Вы имели в виду, когда сказали, что планы поменялись? — я вошла следом за ним.

— Рикардо хочет видеть нас на открытии своего отеля через месяц в Неаполе. — спокойно произнес Львинский, доставай сок из холодильника.

— Но я на это не соглашалась! — жестко отрезала я.

— Тебя никто не спрашивает. — сказал он и отпил из стакана.

— Я никуда не поеду! — крикнула я, выбежав из кухни.

— Посмотрим… — сказал он мне вслед.

Попытавшись сдержать себя в руках, забежала в его личную ванную, находящуюся рядом со спальней.

— Как ты докатилась до такого? — спросила я себя в зеркало, но ответа не последовало. Умывшись и почистив зубы, прислушалась к звукам за дверью.

Стоящая тишина, заставила меня выйти и быстро залезть под одеяло, лишь бы не лицезреть сегодня самодовольную физиономию Львинского.

Телефон разрывался от звонка Геши, и я наконец-то смогла ответить ей.

— Мать, ты куда пропала? — переживающим голосом произнесла она. — Я уже готовилась больницы обзванивать!

— Прости. — полушепотом ответила я. — Так получилось, что сегодня я ночую в квартире Антона Сергеевича.

— Где? — ее крик буквально оглушил меня.

— Не кричи так. — шикнула я. — Я завтра приеду и все тебе расскажу.

Услышав, как открылась дверь, я быстро сбросила вызов, замерев.

Львинский размеренным шагом подошёл к дивану, стоящему с правой стороны от меня. Положив подушку и одеяло, тихо сел и открыл ноутбук.

«А как же я ложусь спать в 23:00?», — пронеслось в моих мыслях. Но буквально через пятнадцать минут он и, правда, все выключил и улегся на подушку.

Свет автоматически погас, но лицо Антона освещалось уличным фонарем.

Сейчас он был такой спокойный, умиротворенный, даже не верилось, что внутри его в будний день жил монстр, желающий подчинить всех и каждого вокруг.

Я долго не могла заснуть, несмотря на супер-дорогой ортопедический матрас, и огромные пуховые подушки. Львинскому же ничего не мешало, даже совесть, видимо, не мучала.

«Правильно, ее у него просто нет» — подумала я и незаметно для себя уснула.

Перевод диалога итальянцев

— Разреши мне помочь тебе

— Она замужем и ее муж находится там

— Это не отменяет того, что она красива и ей нужна помощь

Глава 8. Ника

Когда я проснулась утром, Львинского рядом уже не было. Ни что даже не намекало на его ночевку на стоящем рядом диване.

«Мы не только рано засыпаем, но и просыпаемся», — в мыслях усмехнулась я. «Не человек, а машина».

Электронные часы, висевшие на стене, показывали семь утра.

Удивительно, но я отлично выспалась, поэтому с легкостью встала, умылась, и попыталась привести себя в божеский вид.

Во всей квартире царила абсолютная тишина и я на цыпочках, боясь разбудить итальянских партнеров Антона, пробралась на кухню.

Меню на сегодня ещё не было, поэтому пришлось включить фантазию и придумать, что вкусного можно приготовить на завтрак. Благо холодильник был набит свежими продуктами, что позволяло не на шутку размахнуться.

Выбор пал на панкейки и сырники, блинчики готовить не рискнула.

Увлеченная готовкой, я совсем не заметила, как на кухню вошёл Львинский. Он с интересом молча разглядывал меня, пока я случайно не повернулась к нему и не закричала.

— Зачем так пугать?! — от неожиданности я выронила из рук яйцо, которое теперь красовалось на полу.

Антон Сергеевич явно был из любителей покрасоваться своим спортивным телом. Если раньше я могла видеть проработанную верхнюю часть тела, то сейчас, вместо свободных штанов на нем красовались мужские черные легинсы, обтягивающие накаченные ноги, и короткие шорты.

— Просто первый раз вижу, чтобы на моей кухне утром кто-то готовил, кроме меня. — он подошёл к холодильнику, достав оттуда йогурт, клубнику и мяту.

— И это даёт право меня пугать? — я непонимающе смотрела на него, подняв правую бровь вверх, а руки скрестив на груди.

— Я не пытался оправдать себя, просто назвал причину моего немного присутствия. — достав с нижней полки блендер, Львинский принялся готовить себе смузи, не обращая на меня внимание.

Подумав, что бессмысленно спросить с упертым бараном, присела, чтобы убрать яйцо.

— Может завтрак? — спокойно спросила я, вытирая неприятно-скользкий белок.

— Нет. Утро я предпочитаю начинать с заряда витаминов, а не с бессмысленных углеводов и огромного количества сахара. — как же меня заводил его пренебрежительный тон. Неужели нельзя было вести себя немного проще?

— Как Вы можете судить о количестве сахара, даже не попробовав? — я кинула грязную тряпку в мойку и посмотрела на него.

— Я и так знаю, что ты всегда его используешь с обилием. Рецепторы уже забиты и ты не чувствуешь насколько сладко получается. — он перелил получившуюся жидкость в стакан и направился на выход. — И прибери за собой. — Антон рукой указал на мойку.

Я со злость стукнула ладонью по столешнице, но сразу об этом пожалела, почувствовав острую, обжигающую боль.

Через полчаса все было готово и я села позавтракать, пока не проснулись итальянцы. Но только я поднесла ко рту кусочек панкейка, на кухню вошёл Роберто.

— Потрясающе пахнет, Вероника. — улыбнулся он, рассматривая блюда на столе. — Все так аппетитно выглядит.

— Чай, кофе? — учтиво спросила я, убирая свою тарелку подальше.

— Не отказался бы от кофе. — он сел за стол, а я приготовилась включить кофемашину, но поздно поняла, что совершенно не знаю, как это сделать.

Несколько минут я стояла, тупила над кнопками. Отсек, в который закладываются зерна, я нашла. Но вот, что нажимать было загадкой.

— Доброе утро, Роберто. — сзади меня послышался голос Антона.

— Доброе утро, Антон. Не прекращаю восхищаться кулинарным талантом твоей жены.

Львинский, видимо, заметил, мое растерянное выражение лица, подойдя ближе.

— Нужно нажать здесь, — свои длинным пальцем он ткнул на одну из кнопок. — и здесь.

Этот дьявольский агрегат наконец-то заработал. Но Антон не ушёл.

— Спасибо. — прошептала я, поднимая на него свой взгляд.

— Не за что. — ответил он, впившись в меня глазами.

Момент получился очень интимным, несмотря на свою невинность. Казалось, что мы и, правда, супружеская пара, которая с нежностью относится друг к другу. Его левая рука практически коснулась моего плеча, но вошедший парень все испортил.

— Buongiorno (доброе утро) — сказал Марио, заходя на кухню.

Услышав его голос, Львинский отстранился и сел рядом с Роберто.

— Предлагаю не затягивать подписание договора. — обратился к нему Антон. — Можем сделать это прямо здесь и сейчас. Я позвоню Софии, она привезёт все необходимые документы.

— Отлично! — ответил Роберто. — Как раз успеем ещё немного прогуляться перед отлетом. Вероника, составите нам компанию?

Я неуверенно нашла взглядом Антона, который даже не повернулся ко мне. С одной стороны, бояться было нечего, но с другой… С ними я чувствовала себя слегка некомфортно. Но отказываться было не прилично.

— Конечно, Роберто. — я максимально мило улыбнулась.

— Вот и отлично, — ответил он. — звони Софии, а мы пока позавтракаем.

Когда личная помощница Львинского поднималась в квартиру, я решила ретироваться, дабы не вызвать лишних вопросов у неё и не поставить в неудобное положение Антона. Он хоть и баран, но срывать ему сделку мне совсем не хотелось.

Зайдя в спальню, обнаружила, что телефон разрядился. Зная, что у айфонов одинаковые зарядки на все модели, решила посмотреть на шкафах и прикроватных тумбах, возможно, Львинский где-то оставил свою.

Подойдя в большому окну, заметила аккуратно сложенные фотографии в фоторамках в углу за шторой.

На них был изображён улыбающийся Антон в компании с симпатичной блондинкой. Она, правда, была очень красива по современным меркам. Здесь они целовались на берегу моря, а здесь отдыхали на склоне какой-то заснеженной горы.

Такие счастливые.

Я ещё ни разу не видела такого Антона, да и, возможно, никогда не увижу.

— Зачем ты их взяла? — грубый голос сзади, заставивший обернуться. — Мама не учила, что трогать чужие вещи нельзя?

— Простите, я не хотела. — замялась я, пытаясь положить их на место, но Антон, не церемонясь, их вырвал.

— Если бы не хотела, не трогала бы! — он открыл ящик комода и положил их туда. — Собирайся, они тебя ждут.

Я поняла, что эти фотографии были чем-то очень важным для него, поэтому не стала накалять обстановку, молча выйдя из комнаты.

Следующие несколько часов я провела со своими новыми итальянскими друзьями: мы погуляли в парке, поели сахарной ваты, Марио купил своим родным матрешки. Роберто, скорее всего устал общаться сразу на двух языках одновременно. После отличной прогулки я проводила их в аэропорт.

— Tesoro, puoi scrivere su Instagram quando vuoi, e ti risponderò sempre — сказал Марио, а я улыбнувшись, повернулась к Роберто, взглядом попросив его перевести.

— Марио сказал, что ты в любой момент можешь написать ему в Инстаграм и он тебе ответит.

— Передай ему, что я благодарна. — такое отношение мужчины было для меня в новинку, но от этого это не переставало быть приятным.

Львинский же, даже не удосужился проводить своих дорогих партнеров, ради которых был готов разыграть эту сценку со мной. Решив, что мое рабочее время закончено, поехала домой.

Геши в квартире не было и я смогла насладиться одиночеством, совсем забыв про телефон.

Включив на ноутбуке T-killah x Matara — Люби меня люби, пританцовывая убиралась в своей комнате.

— Люби меня, люби жарким огнём, ночью и днём… — пела я, совершенно не услышав, как хлопнула входная дверь.

— Ника! — влетела в комнату Женя. — Я не знаю, что у вас там произошло, но Львинский тебя обыскался, даже Димочке позвонил, который слёзно просил меня найти пропажу. — она отдышалась, облокотившись рукой на дверной косяк. — Что с твоим телефоном?

— Сел, наверное. — я спокойно пожала плечами, открывая сумочку.

— Ты в себе? — она подошла ко мне и пощелкала пальцами перед глазами. — Я тебе говорю, что он тебя обыскался, а ты даже не шевелишься!

— Я должна по первому его зову ломануться, как собачка? — раздраженно усмехнулась. — Вообще, с сегодняшнего вечера я на него не работаю. Так что пусть хоть сам сюда заявится, мне все равно.

— Господи, Голубева, ты правда не в себе. — она вышла из комнаты, а я поставила телефон на зарядку.

Через пару минут он включился, но было уже поздно, грозный звонок в дверь не предвещал ничего хорошего.

— Иди открывай. — заглянула испуганная Геша.

Собравшись с силами, сделала самое равнодушное лицо, пошла открывать своему сталкеру.

— Какого черта ты творишь? — с порога завопил он так, что мне показалось, что ещё немного такого тона и соседи вызовут полицию, поэтому я за рукав затащила его в прихожую.

— Что я опять сделала не так, Антон Сергеевич? — я театрально закатила глаза, показывая своё отношение к его словам.

— С чего ты решила, что можешь провожать итальянцев без меня? Как тебе это вообще в голову пришло?

— Во-первых, Вы сами попросили с ними погулять. Во-вторых, Роберто сказал, что они уже опаздывают на рейс. Я что должна была сделать? Приковать их к себе и не отпускать до Вашего приезда? — я подняла правую бровь вверх. — И вообще, откуда мне было знать, что Вы сами должны были их проводить, как малых детей за ручку до трапа самолета.

— Тебе телефон для чего нужен? — он вплотную подошёл ко мне. Его взгляд был бешеным, напрочь лишённым и доли человечности, желания понять мой поступок.

— Он сел. Я хотела найти зарядку у Вас в комнате, но наткнулась на те фотографии и совершенно забыла… — при упоминании их, в глазах Львинского, наряду с гневом появилась боль.

— Замолчи. — прорычал он. — Из-за тебя мне придётся лететь через несколько часов в Италию, чтобы поставить одну недостающую подпись.

— Из-за меня? — нагло воскликнула я.

— Если бы ты научилась заряжать телефон, мне бы не пришлось нанимать частный самолёт.

— Это переходит уже все мыслимые и немыслимые границы. — я иронично усмехнулась. — Если бы не Ваша невнимательность, ничего бы этого не случилось! Сначала долбится в глаза, а потом обвиняет ни в чем ни повинного человека!

Да, возможно, я хамила. Но обвинять меня в том, что они не поставили какую-то подпись в документах было верхом наглости.

— Как же я счастлив, что не буду больше работать с такой невыносимо упертой подчиненной, как ты! — шикнул он на меня.

— Вы даже не можете представить, как счастлива я. — я открыла дверь, намекая, что ему пора. — Прошу меня больше не тревожить, даже если снова потребуется фальшивая жена!

— В этом нет проблем. С радостью объявлю, что ты укатила в закат с первым попавшимся иностранцем, оказавшим, из вежливости, тебе знаки внимания.

— Отлично! Тогда пусть им будет Марио, которому я непременно сегодня напишу!

Я вытолкала его за дверь и с грохотом захлопнула ее.

Глава 9. Антон / Ника

Я готов был прибить всех и каждого, кто попался бы сейчас на моем пути. Мало того, что мне пришлось лететь в Италию ради одной подписи, так ещё и с самолётом произошли неполадки, из-за чего мой обратный рейс задержался на несколько часов.

Сидя в аэропорту, думал над словами стервозной девчонки. С одной стороны она была права — вины ее в этом не было, но с другой. Неужели нельзя нормально зарядить телефон? Если бы я ей сразу дозвонился, никаких проблем бы не было.

По прилёте в Россию, позвонил Леше. В последнее время София стала не справляться со своими обязанностями, поэтому мне не оставалось другого выбора, как уволить ее. Ещё в Италии я позвонил ей, оповестив, что больше с ней не работаю.

— Извини, что поздно беспокою. — одной рукой держа руль, а второй телефон, сказал я. — У меня к тебе дело.

— Что-то случилось? — сонным голосом спросил друг. Время было пол второго ночи и все нормальные люди уже спали. Но не я.

— У тебя нет перспективных выпускников, которые готовы приступить к работе в ближайшее время?

Город был пустой, поэтому я прибавил газу. Хотелось быстрее оказаться дома и завалиться спать, потому что этой ночью на диване я вообще не выспался.

— Есть парочка. А что случилось? — удивленно спросил он. — Мне казалось, что София идеально справляется.

— Мне совершенно не нравится ее работа в последнее время. — нервно постучал пальцами по рулю. — Сегодня перепутала время вылета итальянцев, в итоге мы прошляпили подпись. Пришлось летать самому.

Я приближался к перекрестку, поэтому немного снизил скорость.

— Тогда я завтра тебе скину из резюме. Отличные ребята. Думаю, кто-то из них тебе обязательно…

Резкий удар с правой стороны отбросил мою машину на несколько метров, заставив врезаться в столб.

Пустота. Тишина.

— Аккуратно доставайте его. — послышался приглушённый голос со стороны.

— Ноги зажало! — чужой крик.

— Несите гидравлические ножницы, сейчас перекусим! — я ничего не понимал, пытаясь открыто глаза, но не вышло.

Сильная боль в колене и все опять погрузилось в пустоту.

— Просыпаемся. — мужской спокойный голос и отвратительный запах нашатыря.

— Что… что произошло? — я попытался сесть, но мне не дали.

— Вы попали в аварию. Сейчас мы едем в больницу, сделаем рентген.

— Все серьезно? — единственное, что пришло мне на ум.

— Вы в рубашке родились, дорогой мой. — усмехнулась девушка, сидящая рядом. — Нога сломана и, возможно, сотрясение мозга, но это пустяки.

— И Вы хотите сказать, что это пустяки? — я сглотнул слюну и ощутил резкое жжение в горле.

— Судя по тому, что Ваша машина превратилась в кусок металла, то очень. Главное, что живы.

Когда мы приехали в больницу, меня спросили, кому можно позвонить. Единственный номер, который сегодня я запомнил наизусть, был номер Вероники. Сотни звонков отпечатали цифры в подсознании.

Продиктовав цифры, меня повезли на обследования.

Ника

Настойчивый звук телефона заставил дотянуться до него и ответить на звонок.

«Кому в три утра не спиться», — подумала я.

— Здравствуйте. — дежурный женский голос. — Вас беспокоят из областной больницы.

Сначала я подумала, что я, возможно, луначу и мне это сниться. Но больно ущипнув себя за руку, поняла, что это реально.

— Простите, но я не понимаю.

— Львинский Антон Сергеевич дал Ваш номер телефона. Он попал в аварию и сейчас находится у нас. Необходимо привезти чистые вещи и гигиенические принадлежности.

— Подождите, что? — я вскочила с кровати. — Как он? Что с ним?

Несмотря на его паскудный характер, я все равно за него испугалась.

— Жив. Сейчас повезли на обследования. Так Вы вещи сможете привезти?

— Да, конечно. Скоро буду.

Я носилась по комнате, как угорелая, пытаясь найти свою одежду, а потом одеваясь, случайно задела рамку, стоящую на столе, уронила ее на пол, с грохотом разбив.

— Ника, какого черта? — вошла ко мне разозлённая тем, что ее разбудили, Геша, а я пронеслась мимо неё, вспоминая, где оставила ключи от квартиры Львинского.

— У тебя же должен быть номер Астахова! — я с безумием подбежала к ней. — Дай мне его.

— Да объясни же ты, что случилось?! — она остановила меня, схватив за плечо.

— Антон попал в аварию, мне нужно привезти ему вещи в больницу, но я не хочу и не буду копаться в его шкафах. — вспомнив ситуацию с фотографиями, сказала я. — Пусть это лучше сделает Дмитрий.

Она пару секунд смотрела на меня, не понимая, в серьез я это говорю или нет. А потом ушла в комнату.

— Вот номер. — она протянула мне свой телефон.

— Спасибо! — я поцеловала ее в щеку и выбежала из квартиры.

Все происходило настолько быстро, что походило на абсурд.

Астахов, на мое удивление, довольно быстро взял трубку. Описав ему все в двух словах, договорилась встретиться на квартире у Антона. Слава Богу, в городе не было пробок, поэтому я очень быстро доехала.

— Скажи мне ещё раз спокойно, что тебе сказали? — спросил он, собирая в сумку вещи Львинского.

— Сказали, что Антон попал в аварию и нужны вещи. — я присела на диван. — А ещё, что он жив и его везут на обследования.

— Надо будет вытаскивать его из этого гадюшника и везти в нормальную клинику. — презрительно ответил он, идя в ванную.

— Что за идиотское мышление? — недовольно спросила я. — Почему, если больница государственная, то это гадюшник?

— А ты видела хотя бы одну нормальную государственную поликлинику? — он положил зубную щётку, пасту в сумку.

— Видела. — я скрестила руки на груди. — И прекрасно знаю, что там могут работать врачи от Бога.

— Даже не хочу продолжать эту тему. — он отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи. — Ты поедешь со мной или нет?

С одной стороны мне совершенно не хотелось видеть бесящую физиономию Антона, но с другой, я все-таки за него переживала. Тревога взяла верх и я согласно кивнула головой.

По пути Дмитрий заехал в магазин, докупив недостающие вещи.

Зайдя в больницу, никак не могли добиться внятных ответов от женщины, сидящей на дежурном посту. Она на все вопросы отвечала:

— Скоро выйдет врач и все расскажет.

Устав бороться, мы сели на стулья, стоящие рядом со стеной.

Астахов сделал несколько звонков и, облокотившись затылком на стену, закрыл глаза. Более внимательно рассмотрев Дмитрия, не могла понять, что в нем зацепило Женьку.

Средний рост, худощавое телосложение, рыжие волосы, зачесанные к верху, лёгкая щетина, татуировки, занимающие всю поверхность правой руки и круглая серьга в левом ухе.

Возможно, для девочки-подростка его внешность была идеальной, но для взрослой девушки…

— Людочка, кто спрашивал про Львинского? — добрый голос врача послышался сбоку. Мы одновременно поднялись со стула и побежали к нему. — Успокойтесь, с ним все в порядке. Несмотря на жуткую аварию у него лёгкое сотрясение головного мозга, перелом коленного сустава правой ноги, ну и небольшое рассечение носа с губой. Как говорится, до свадьбы заживёт.

— Мы можем его перевести в другую клинику? — нервно спросил Астахов.

— В этом нет необходимости. Пару дней он полежит у нас, в потом можете забирать его домой, при условии соблюдения постельного режима.

Я импульсивно усмехнулась, понимая, что Львинский просто так будет не готов отлёживаться дома.

Антон

Пару дней в этой больнице показались мне сущим адом.

Я практически ничего не ел, потому что то, что здесь готовили, было невозможно запихнуть в рот. Практически не спал, потому что платные палаты были заняты, а мой сосед — старый дедушка по ночам так заливисто храпел, что мне хотелось выйти из окна.

Когда сегодня меня забрал Дима, я был безумно счастлив, что это все закончилось.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, помогая мне залезть на заднее сиденье.

— Хочу вымыться, нормально поесть и выспаться. — пробубнел я, откинувшись на мягкое кресло. — А так терпимо.

— Насчёт еды можешь не волноваться, Вероника с раннего утра усердно трудится на твоей кухне. — он усмехнулся и завёл двигатель.

— Что? — удивленно спросил я, забыв, что сам дал ее номер медсестре.

— Она сказала, что даже не смотря на твое отвратительное поведение, она не может оставить тебя без нормального питания. — он язвительно улыбнулся, смотря в зеркало заднего вида.

— Неужели София не могла никого найти вместо ее? — фыркнул я, хотя на самом деле был рад, что она не ушла.

— Так ты же ее сам уволил. Или сотрясение выбило это из твоей головы?

— А кто работает с отелями? — я быстро выпрямился, испугавшись, что именно сейчас дело моей жизни летит в тартарары. Я на самом деле забыл, что уволил своего помощника и просил Лешу найти другого.

— Сядь нормально и успокойся. — уже более серьезным голосом сказал Астахов. — Сейчас там работает Лёха. Надеюсь, ему ты доверяешь?

— Да. — фыркнул я, отвернувшись к окну.

Когда мы подъехали к дому, Дима вытащил из багажника инвалидное кресло, помогая мне в его залезть.

Сказать, что я ужасно себя чувствовал — ничего не сказать. В основном это было не из-за ужасной головной боли, а из-за беспомощности, неспособности самостоятельно о себе позаботиться.

— Дим, это вы? — послышался голос Вероники, доносящийся с кухни.

— Да. У тебя все готово? — ответил он, разуваясь.

— Да.

Я был удивлён таким их свободным общением. Ко мне Вероника всегда обращалась на Вы, а тут «Дима».

— Антон Сергеевич, здравствуйте. Как Вы себя чувствуете? — любезно спросила она, появившись в дверном проёме кухни.

— Все хорошо, спасибо. — я замялся, глядя на неё. — И спасибо, что не оставила меня без пропитания.

Мне было трудно произнести эти слова, но в данный момент она была достойна их услышать.

— Всегда пожалуйста. — недоверчиво ответила она. — Можно накрывать?

Я согласно кивнул.

Плотно пообедав, проводил Диму, который обещал приехать вечером, и расположившись в гостиной, открыл ноутбук, чтобы разгрести накопившиеся дела.

— Вам ещё что-то требуется или я могу поехать домой? — тихо спросила Ника, стоящая сзади меня.

— А где Любовь Ивановна, — спросил я, заметив слой пыли, скопившейся на плазме.

— У неё внук заболел и она отпросилась на две недели у Димы. — она замешкалась. — у Дмитрия Александровича.

— Вы с ним перешли на ты? — удивленно спросил я, глядя в ноутбук, но не видя написанное.

— Да. Он об этом попросил. Сказал, что ему не привычно обращение по имени и отчеству.

— Почему же ты со мной до сих пор на «Вы»? — я видел отражение ее лица в верхней части экрана. Ника в упор смотрела на меня, не отводя взгляд.

— Вы мой шеф. — спокойно произнесла она. — И я не могу перейти с Вами на «ты». Это будет непрофессионально.

— А оскорблять шефа в лицо это профессионально? — усмехнулся я, наблюдая за ее реакцией.

— Я не оскорбляла, а лишь выражала своё недовольство. — ее губы дёргано сжались, а взгляд опустился вниз.

На самом деле, мне совершенно не хотелось пересекаться, даже наоборот…

— Я должен извиниться перед тобой за все сказанные ранее слова. Видимо, я был не прав и судьба таким образом — я показал на сломанную ногу. — решила мне об этом сказать.

— Это случайность. — Ника нервно сжала ладони.

— Случайности не случайны. — горько усмехнулся я.

— Извинения приняты. — она собралась уходить. — Но это не отменяет того, что Вы, Антон Сергеевич, упёртый баран с гипертрофированной манией величия

Я видел, как она мило улыбнулась и непроизвольно отзеркалил ее.

— На сегодня можешь быть свободна. — я вернулся к чтению документов. — Завтра жду в девять утра.

— Хорошо. — ответила Ника и поспешила скрыться за дверью гостиной.

Глава 10. Ника

Возможно, авария поставила мозг Львинского на место, но сегодня он первый раз извинился, что вызвало странное ощущение счастья. Как будто я покорила по-меньшей мере Эверест. Хотя сравнивать Антона с самой высокой точкой в мире глупо, он больше походил на детское колесо обозрения в парке.

Несколько дней я приходила только готовить, но Львинский понял, что не может сам справляться с уборкой, поэтому попросил меня взять ее на себя. Мне же лишние деньги никогда не мешали, поэтому я целые дни стала проводить рядом с ним.

— Вчера в ванной было грязно. — кричал Антон из гостиной, которую он буквально переделал в свой кабинет. — Поэтому сегодня особенно тщательно все там помой. Поняла?

— Поняла? — передразнила я его, нарезая овощи для окрошки. Жара стояла невыносимая, поэтому я решила не утяжелять и без того ослабленный организм Львинского. — Вообще-то я там вчера все мыла.

Неужели нормальный человек со сломанной ногой будет лазить по ванной и искать к чему бы придраться? Конечно же нет. Но мой шеф был явно с прибабахом.

— Я не услышал ответ. — уже более серьезным тоном произнёс он.

— Да поняла я!

Приготовив окрошку, овощную пиццу и фруктовый салат, который попросил сам Антон, ушла переодеваться в кладовку в рабочую одежду.

В дверь позвонили, но мне было не до этого — наклонившись, чтобы убрать по привычке разбросанные чистые вещи, послышался звук рвущейся ткани моих бедных штанов.

Посмотрев в зеркало, я с прискорбием заметила, что их дни сочтены.

— Вероника, неужели так сложно открыть дверь? — рядом с кладовкой послышался звук колес кресла. — Почему я должен на это отвлекаться?

— Может потому, что я тоже занята? — тихо сказала я, придумывая, как выкрутиться из ситуации.

— Да чем ты там можешь быть занята? — услышал гад мои слова. — Не можешь натянуть штаны на задницу? — он усмехнулся.

— Вообще-то это обидно, Антон Сергеевич. — я сделала обидевшийся тон, одевая свои уличные джинсы. Выбора другого у меня не осталось.

— Прости. — ответил он, катясь в сторону входной двери.

Он опять извинился? Видимо, скоро пробьёт метеоритный дождь и наступит конец света, не меньше.

Вылезая из кладовки, услышала незнакомый приятный мужской голос.

Взяв в руки ведро, наполненное водой и моющим средством, швабру и тряпки, решила начать с кухни.

Моя дурацкая привычка смотреть под ноги сыграла со мной злую шутку и я врезалась в твёрдую мужскую грудь.

Половина воды из ведра вылилась на шикарные темно-синие брюки. Я машинально села и попыталась впитать воду сухими тряпками, но мужчина меня остановил, взяв на локоть.

— Не стоит. — низкий, звучный голос. — Думаю Антон не поскупится отдать другу одни из своих многочисленных брюк.

— Простите. — еле выдавила я, решившись поднять взгляд.

Передо мной стоял симпатичный русый мужчина. Невольно я задумалась, как так получилось, что все друзья Львинского, да и он сам будто бы сошли с обложки модных журналов.

Легкая небритость на скулах плавно перетекала на шею, добавляя строгому образу юношеской легкости. Это было настолько странно, так как обычно щетина прибавляла возраст, но не в его случае.

Несмотря на очки в модной чёрной оправе я отчетливо видела удивительно зелёный цвет его глаз. Я буквально засмотрелась на него. Возможно, даже слюна пошла, как в мультиках.

— Леш, познакомься, это Вероника. Она работает моим поваром. — сзади подъехал Антон, который явно не ожидал увидеть меня на коленях перед своим другом. — Какого черта?

— Расслабься. — улыбнулся Алексей, помогая мне встать. — Лучше найди мне штаны. Сомневаюсь, что смогу работать в сырых.

— Я сейчас все постираю. — я не знала, как загладить свою вину перед ним.

Неожиданно для меня, Алексей с интересом задержал взгляд на моем лице, будто что-то вспоминая.

— Стой, а это не ты взбучку устроила нашему льву в клубе? — он немного опустил очки.

— Она. — тяжело вздохнул Львинский.

— Тогда я твой поклонник. — он крепко сжал мою ладонь, от чего по телу разлилось приятное тепло. Или же это была реакция на его слова? — Ты первая, кто рискнул сказать что-то поперёк этому пентюху.

— Обращайтесь. — ляпнула я, даже не задумываясь о смысле сказанного.

Алексей широко улыбнулся, а Антон ещё больше напрягся.

— Ты вроде бы приехал по делам. — откашлявшись сказал Львинский. — Пошли я дам тебе штаны и займемся работой, а ты, — он внимательно посмотрел на меня. — тоже не стой без дела.

Ну да. Вот он — Антон Сергеевич собственной персоной. Мой всецелообожаемый шеф.

Я лишь смогла извиняющееся улыбнуться, взяв ведро, и направилась на кухню.

Все время, что я прибирала квартиру, Антон и Алексей что-то горячо обсуждали в гостиной, в которую зайти я не рискнула, подумав, что уберусь там завтра.

Забрав свои вещи из кладовки, хотела уже уходить домой, но в коридоре опять столкнулась с Лешей и подъезжающим Антоном.

— Антон Сергеевич, на сегодня я закончила. — я улыбнулась, пытаясь скрыть смущение от пристального взгляда Алексея.

— Хорошо. — он подпер рукой голову. — Завтра можешь отдыхать.

— Да? — я совсем не ожидала этого, но благодарно кивнула. — Спасибо. До свидания. — я развернулась и пошла на выход.

— Вероника, может Вас подвезти? — послышался сзади заботливый голос Алексея.

— Я думаю, что это не лучшая идея.

Конечно же я хотела, чтобы он меня подвёз, но что бы подумал Львинский? Что я пытаюсь соблазнить его друга? А с чего я вдруг переживаю о том, что он подумает? Его не должна волновать моя личная жизнь! Или должна? Я совсем запуталась в своих мыслях, не заметив идущего ко мне Алексея.

— Я все-таки настою. — он подошёл вплотную ко мне, открывая дверь. — До завтра, Тох.

Это его обращение к Львинскому совсем не вязалось с обращением ко мне. Словно аристократа засунули в русскую глубинку.

Машина у Алексея оказалась под стать владельцу: чёрный седан с острыми и четкими линиями по боковым частям. Такое смешение спортивной ярости и деловой дипломатичности.

— Не обижает Вас наш суровый Антон? — улыбнувшись, спросил он, выезжая на проезжую часть.

— Лучше было бы спросить: не обижаю ли я его? — я по-доброму усмехнулась, смотря в окно.

— Вы меня все больше и больше удивляете. — я чувствовала, что он изучающе смотрит на меня, но повернуть голову не рискнула. — Давно я не встречал таких бойких девушек, даже учитывая то, что я постоянно с ними работаю.

— Интересно. И с чем же связана Ваша работа?

— О, я просветляю умы нерадивых студентов. — правый уголок его губ поднялся вверх, вызывая многозначительную ухмылку. — в частности, я являюсь доктором экономических наук и заведующим кафедры экономики, управления и финансов в государственном университете.

— А можно нескромный вопрос? — я все-таки решилась и повернулась к нему.

— Смотря какой. — Алексей бегал взглядом от меня к дороге.

— А сколько Вам лет?

Было удивительно, что столь молодой человек уже занимает руководящую должность в одном из престижных вузов города, в который не так-то просто попасть.

— А на сколько я выгляжу? — его, видимо, забавляла моя смущённость.

— 28–29? — мои брови невольно поднялись вверх, демонстрируя растерянность.

— Приятно. — он довольно улыбнулся, постукивая пальцами по рулю. — Но мне 35.

«Ничего себе», — подумала я. Он совершенно не выглядел на свой возраст.

— Простите, но я все равно не понимаю. — я сцепила руки в замок, положив на колени. — Даже если 35, как в таком столь раннем для науки возрасте Вы стали заведующим кафедры в госе? Насколько мне известно, там дикая конкуренция у преподавателей.

— Возможно, как-нибудь потом, я расскажу об этом.

За разговором с Алексеем я совершенно не заметила, как мы подъехали к дому.

Припарковавшись у подъезда, он вышел, открыл мне дверь, подав руку.

— Спасибо. — приняв помощь, смущенно улыбнулась. Встав рядом с ним, не знала, как уйти. Странное ощущение нежелания прощаться буквально сковало мое тело.

— До свидания, Вероника. — он галантно поцеловал тыльную сторону моей ладони, вложенную в его руку. Такой банально уважительный жест, вызвал неоднозначные эмоции. — Было приятно познакомиться.

— И мне. — тихо выдавила я.

Алексей отпустил мою руку, и я направилась к подъезду. Желание обернуться вызывало ломоту в мышцах, но я изо всех сил держалась.

— Вероника! — крикнул он, а я остановилась. — Антон сказал, что у Вас завтра выходной. Может быть прогуляемся вечером?

Дыхание перехватило, а в руках появилась тихая дрожь, вызывающая неприятную влажность.

— Почему бы нет? — повернувшись лицом к нему, улыбнулась. — До завтра, Алексей.

— До завтра. — сказал он, но я уже не слышала, зайдя в подъезд.

Холодный воздух ударил в лицо, охлаждая разгоряченное тело.

«Меня позвали на свидание! Позвали на свидание!», — кричал внутренний голос. Но разум осаждал взбушевавшиеся мысли, намекая на то, что не нужно накладывать романтический подтекст там, где его быть не должно.

В последнюю секунду я подумала, что моего номера у Алексея нет и мы даже не сможем толком созвониться, чтобы определить время. Это безумно расстроило и я поднялась в квартиру.

Но, как оказалось, я зря волновалась.

На следующий день с незнакомого номера пришло сообщение:

«Если Вы не против, я заеду в семь вечера. P.S. Алексей».

Надо ли говорить, что в шесть сорок я уже была полностью готова. По этому случаю я даже утром сбегала в магазин, выбрав новое лёгкое нежно-голубое платье с длинными рукавами из органзы, и белые босоножки на небольшом каблуке.

Женя долго выпытывала куда я иду, но я как стойкий солдат молчала, боясь сглазить.

— Я все тебе потом расскажу. — отвечала на любой вопрос я.

Увидев в окно подъехавший автомобиль Алексея, не дожидаясь звонка, обулась и вышла.

Всю дорогу я сидела как на иголках, нервно перебирая пальцами подол платья.

— У меня есть одно предложение. — сказал Алексей, внимательно следя за дорогой.

— Какое? — тише нужного ответила я, боясь, что он заметит, как дрожит мой голос.

— Давай перейдём на ты? — он обаятельно улыбнулся, посмотрев на меня.

— Хорошо. — ответила я. Лешино спокойствие начинало потихоньку проникать в меня.

Спустя несколько минут, мы подъехали к городскому парку, в котором в это время буквально толпился народ.

— Идём, я покажу тебе свое любимое место.

Леша взял меня за руку и повёл в глубь парка.

Оказалось, что с другой стороны был выход на реку, на берегу которой стояло небольшое, уютное кафе. Я столько лет прожила в этом городе, но до сих пор ни разу здесь не была.

Официант провёл нас за столик, находящийся на летней веранде, с которой был удивительный вид на закат, расстилающийся над водной гладью.

Заказав пиццу с морепродуктами, по салату и напиткам, между нами повисла неловкая тишина.

— Расскажи о себе. — произнёс Алексей, расслаблено облокотившись на спинку дивана и внимательно смотря на меня.

— Что именно тебе интересно? — спросила я, не зная куда деть свои напряженные руки.

— Все, что ты посчитаешь нужным.

— С самого раннего детства я жила с родителями в одной деревне нашей области. — я улыбнулась, вспоминая беззаботное детство. — Всю жизнь меня учили, что образование в нашей жизни все. Мама настаивала на том, чтобы я пошла по ее стопам в медицину, но у меня совершенно не горела к этому душа, поэтому я, можно сказать, пошла наперекор ей, поступив на технолога ресторанного дела. — радость сменилась тоской по родному человеку. — В этот же год мы узнали, что мама тяжело больна. Врачи долго боролись за ее жизнь, но спасти так и не смогли. — даже сейчас эти воспоминания приносили огромную боль, вскрывая засохшие раны. — Отец долго восстанавливался после ее смерти, но так толком и не пришёл в себя, решив переехать к своим родным на юг нашей страны. Наверное, обо мне он даже не думал, принимая это решение. После этого мы с ним очень редко общаемся, в основном созваниваясь по 5 минут.

Алексей внимательно слушал меня, боясь перебить. Возможно, он не ожидал, что в первую встречу я так все вывалю на него, но мне было настолько комфортно с ним, как со старым другом, с которым мы давно не общались. Я не вдавалась в подробности, но монолог все равно получился длинным.

— Потом я окончила университет с красным дипломом, пыталась найти работу, но безуспешно. В итоге мне помогла моя подруга Женя, которая и устроила меня к Антону Сергеевичу.

— Спасибо. — тепло улыбнулся Леша.

— За что? — спросила я, но он не успел ответить, так как нам принесли наш заказ. Поблагодарив официанта, он накрыл мою ладонь, лежащую на столе, своей.

— За то, что решила мне открыться, даже не смотря на то, что мы знакомы второй день.

Оставшийся вечер мы провели в душевных разговорах. Леша рассказывал смешные истории из своей профессиональной деятельности, а я из своей студенческой жизни.

Это было настолько искренне, настолько открыто, что мне совершенно не верилось, что я так мало его знаю.

До моего дома мы дошли пешком, решив растянуть приятный вечер.

— Спасибо тебе. — улыбнулась я, снимая с плеч его пиджак, который Лёша отдал мне, когда стало прохладно.

— Это тебе спасибо. Я давно так хорошо не отдыхал.

На секунду мне показалось, что он хочет меня поцеловать, но я невольно испугалась этого, сделав рефлекторный шаг назад. Неприятные воспоминания нахлынули на меня, заставив забыть весь удивительно прекрасный вечер.

— Я пойду. — растерявшись, произнесла я.

— Мы же ещё встретимся? — озадачено спросил он.

— Конечно. Как-нибудь обязательно. — бегло ответила я, скравшись за дверью подъезда.

Это было настолько неуважительно по отношению к нему, что мне стало самой от себя противно. Но я не могла поступить иначе.

Глава 11. Антон / Ника

Оказалось, что на мне все заживает как на собаке.

Уже через пару недель после аварии мне сняли гипс, назначив первый этап реабилитации. В него входили массаж и выполнение легких упражнений.

Было больно. Очень больно. Но я не привык позволять себе слабость, поэтому стиснув зубы, выполнял рекомендации врача.

За это время многое изменилось. В частности, я узнал, что мой друг Леша стал ухаживать за Вероникой. С одной стороны, меня это не должно было волновать от слова «совсем», но с другой… Зная, что они проводят вместе время, внутри меня кипело неприятное чувство, вызывающее жгучие импульсы тела.

— На сегодня закончим. — Алекс встал с дивана, убирая ноутбук в портфель. — Думаю, что максимально верное решение в сложившейся ситуации найти новых партнеров.

— Где бы их ещё найти. Это были поставщики в нашем городе. — я устало усмехнулся, протерев глаза.

Последние дни я толком не спал, пытаясь разрулить ситуацию с поставкой продуктов в рестораны при отелях. С каждой поставкой качество снижалось в геометрической прогрессии, заставляя поваров ежедневно обновлять стоп-лист. Да ещё нога болела так, что хотелось выйти в окно. От обезболивающих я на отрез отказался.

— Кто ищет, тот всегда найдёт. — Алекс пошел к двери, но в проёме остановился. — Забыл тебе сказать, на этих выходных ничего не планируй — будем праздновать присвоение мне очередного научного звания «профессор».

— Что? — я удивился, смотря на друга. — И ты все это время молчал?

Я потихоньку подошёл к Леше, крепко обняв его, похлопал по плечу. Искреннее счастье за него разлилось по моему телу.

— Я вчера только сам узнал. — было видно, что он немного смутился, испытывая приятное чувство благодарности. — Ты же приедешь?

— Да, конечно. Попрошу Веронику помочь мне.

— Не-е-е, друг. — протянул Алекс. — Она с утра должна помочь мне. Я, кстати, хотел тебя попросить дать ей два выходных подряд.

Неприятное чувство ревности забралось ко мне в душу, вызывая гадкие покалывания в районе груди.

«Я просто привык, что она работает только со мной», — подумал я, отгоняя удушающиеся мысли.

— Да. Конечно. Без проблем. — отчеканил я каждое слово, пытаясь скрыть раздражение.

— Отлично. — он пожал мне руку и поспешил ретироваться.

Выходные наступили быстро. Чтобы добраться до коттеджа, находящегося в собственности Полянского, мне пришлось звонить Астахову, который без лишних препирательств согласился меня захватить.

Въехав в небольшой охраняемый посёлок, удивился выбору места проведения празднования.

— Скажи мне, друг, — иронично усмехнулся я. — откуда у обычного преподавателя деньги на такую жилплощадь?

Наверное, это покажется удивительным, но мы ещё ни разу здесь не были — Алекс долго и упорно делал ремонт.

— Бедные студенты помогли. — саркастично улыбнулся Дима, паркуясь у ворот.

На самом деле мы шутили. Полянский был до чертиков правильным, считая взятки низостью и неблагородным делом, поэтому впахивал аки конь, помогая выбраться из финансовых ям ведущим предприятиям города, за что ему щедро платили.

Зайдя внутрь дома удивился выбору стиля. Лофт с уклоном в светлые тона визуально увеличивал и без того не маленькую площадь.

Проходя дальше, почувствовал удивительный запах клубничного пирога. Вероника. Воспоминания о нашем знакомстве приятно царапнули душу, заставляя улыбнуться.

— Не делай так больше. — на полном серьезе сказал Дима.

— Как? — я непонимающе нахмурил брови.

— Эта твоя идиотская улыбка. Как будто кот, искупавшийся в сметане.

— Иди ты на… — я не успел договорить, в проеме двери появилась Вероника.

Сегодня она довольно интересно выглядела. Лёгкое платье нежно-лилового цвета отлично подчёркивало талию, которая раньше была не видна из-за постоянных балахонов. Несмотря на глубокий вырез декольте оно не выглядело вульгарно, а наоборот украшало ее.

Лицо Вероники буквально светилось от счастья, о чем говорила не сходящая с ее уст улыбка.

Такая открытая, кокетливая, даже привлекательная. Со мной она никогда не была такой. Осознание этого больно кольнуло, но я быстро взял себя в руки, изображая беззаботность.

— Здравствуйте. — улыбнувшись, сказала она. — Лёша ждёт вас на заднем дворе.

— Ты сегодня очень красивая. — отметил Дима в привычной ему заигрывающей манере. Я же сделал вид, что ничего подобного не увидел, безразлично отвернув взгляд.

— Спасибо. — она ещё больше засияла. — Пожалуй, вернусь на кухню, а то жульен сгорит.

Выйдя на веранду, застали Полянского мирно жарившего мясо на мангале и попивающего пиво.

— Вы как раз во время. — увидев нас, он поставил бутылку на стол и подошёл, поздоровавшись рукопожатием.

— У вас прямо семейная идиллия. — ухмыльнулся Астахов. — Ты жаришь мясо, твоя женщина главенствует на кухне. Только детей и собаки для полной картины не хватает, чтобы получилась идеальная картина для американского фильма.

Я напускно улыбнулся, отойдя в сторону мангала. Нога ныла, но врач советовал больше ходить, разрабатывая мышцы.

— Ну, женщина не моя. — смутился Алекс.

— Как не твоя? — удивился Астахов. — Я думал, что такие, как она быстро оказываются в твоей постели.

— Какие такие? — неосторожно, сквозь зубы, спросил я.

— Ты прекрасно знаешь какие. — Дима подошёл ко мне и похлопал по плечу. — Сомневаюсь, что она купается в мужском внимании. А тут наш Алекс, словно Зевс, спустившийся к обычной смертной девушке со своего Олимпа.

— Замолчи. — прорычал Полянский, понимая куда ведёт рассуждение Астахова. — Ты ее не знаешь и не имеешь никакого права так пренебрежительно говорить.

Я же скинул его руку со своего плеча, показывая, что полностью согласен с Алексом.

— Да ладно вам. — он усмехнулся, садясь в кресло. — Раньше вы были не против подшутить над такими, как она. Что же изменилось?

— Повзрослели. — раздраженно ответил я. — А кто-то так и остался на уровне примата.

Температура накалялась, увеличивая шансы на негативный исход праздника. Полянский, почувствовав это, попытался сбавить наш напал.

— Давайте не будем. — строго произнёс он, будто рядом с ним находились его студенты. — Я пригласил вас, чтобы отпраздновать свою осуществившуюся мечту, а не проводить гладиаторские бои. Вероника так же является моей гостьей, поэтому, если кому-то что-то не нравится, он знает где выход.

Астахов поднял ладони вверх в примирительном жесте.

Обстановку разрядили приехавшие Калинины.

— Может нам кто-нибудь поможет? — кричал раздраженный Рома, неся ящик с алкоголем.

— Вы грабанули винно-водочный? — засмеялся Астахов, забирая выпивку у Калинина.

— Нет, он его основал. — появилась Карина.

— Мы чего-то не знаем? — синхронно спросили мы с Алексом.

— Я потом все расскажу. — фыркнул Рома, возвращаясь обратно к машине. — Лучше уберите в морозилку водку и шампанское, оно так быстрее охладится.

— А ты знал, что оно может там взорваться? — усмехнулся я, забирая у Алекса бутылки.

— Не нуди, заучка. — крикнул Калинин, а я направился в сторону дома. Колено адски болело, но я настойчиво делал вид, что все хорошо, чтобы не портить настроение другу.

Ника

Я себя совершенно некомфортно чувствовала, но Лёша очень просил разделить с ним этот момент. Отказать было нереально.

Сотый раз проверяя картошку, стоящую в духовке, не знала куда себя деть.

Из окна кухни открывался вид на задний двор, на котором Антон, Дима и Лёша что-то бурно обсуждали. Я немного засмотрелась на них, не заметив, как наклонилась на столешницу и животом задела налитый в графин сок.

Мое шикарное, новое платье окрасилось в рыжий цвет. Попытавшись отмыть его прямо на себе, потерпела неудачу.

— Черт! — ругнулась. — Какая же ты растяпа, Голубева!

Парни стояли на улице и я подумала, что есть немного времени, чтобы застирать и быстро высушить платье в сушилке, которую я сразу заприметила в ванной.

Забежав туда, расстегнула застежку и сняла свой наряд, кинув его в мойку. Волосы мешались и пришлось их засунуть под цепочку, висящую на шее. В итоге на мне остались чулки, которые я на кой-то пёс надела и кружевной комплект белья, буквально напяленный Гешей.

От души намылив ткань, стала оттирать руками. Через несколько минут все было отстирано, прополоскано и закинуто в сушилку, которая уведомила меня, что через двадцать минут все будет готово.

Оставался вопрос, что делать эти двадцать минут.

Сев на край ванны, стала рассматривать крутящееся голубое пятно в барабане. Признаться, это завораживало.

Неожиданно для меня ручка двери опустилась, а я отчётливо поняла, что забыла ее закрыть. Секундное промедление могло стоить мне пожизненного позора, который не хотелось бы испытать.

Отойдя в душ, закрыла дверцы, выполненные из зеркал Гезелла.***

В эту же секунду вошёл Львинский, ругаясь на отборном матерном языке. Облокотившись на выпрямленных руках на раковину, он со злости сжал зубы, тихо прорычав.

Открыв воду, он умылся и, прикусив нижнюю губу, улыбнулся. Эта улыбка была наполнена такой болью, отчаянием, смешанным с безысходностью, что мне невольно захотелось его обнять.

Тело рефлекторно двинулось вперёд и сзади меня упало несколько бутылочек, до этого прижимаемых спиной.

— Черт! — прошипела я. — Что же я такая невезучая-то?!

Антон мгновенно изменился в лице, и крадущейся походкой направился ко мне.

— Какого лешего ты здесь делаешь?! — закричал он, резко открыв дверцу.

Львинский буквально застыл, увидев мой внешний вид. Я отчаянно пыталась прикрыть стратегические места, но сомневаюсь, что это хорошо получилось.

— Отвернитесь! — взревела я, испытывая испанский стыд. — Ну же!

Антон опомнившись, выполнил мою просьбу, отойдя на несколько шагов ближе к выходу.

— Что ты здесь делаешь в таком виде, малохольная? — его голос немного охрип, выдавая волнение.

— Сюрприз готовила! — не подумав, ляпнула я. — А Вы опять все испортили! Вам вместо Леши нужно идти преподавать. Правда, дисциплина будет называться «как обломать кайф» или «как испортить настроение за 5 секунд». Уверена, что успех будет стопроцентный.

— А тебе не надоело? — грозно произнес Антон, сжимая ладони в кулаки. — Почему ты считаешь, что можешь бесконечно меня оскорблять?

— А кто мне может запретить это делать? Вы что ли?! — я в голос рассмеялась.

— Ты совершенно меня не боишься? — она повернул голову в правую сторону, демонстрируя идеальный профиль лица. Даже здесь этот бес был превосходен.

— Я тушканчиков не боюсь, они не кусаются. — усмехнулась я.

— Ты забываешься, Голубева! — Антон полностью развернулся ко мне, но я скрылась за дверкой. В этот момент я могла в полной мере наслаждаться яростью в его глазах.

— Это Вы забываетесь, Львинский!

Возможно, это стало триггером, но он направился ко мне. Я на секунду испугалась, прижавшись к стене, но потом поняла, что безумно хочу, чтобы он приблизился как можно ближе.

— Упрямая. — томно произнёс он, открывая дверцу. — Невоспитанная. Надменная. Нахальная. — он буквально выплёвывал слова, приближаясь ближе. — Невыносимая. — последнее он произнёс особенно четко, оказавшись в преступной близости рядом со мной.

Его взгляд буквально обжигал, вызывая колючие мурашки по телу. Несмотря на холод, исходящий от стены, мне было настолько жарко, что поднеси спичку — она бы загорелась.

— Что мне с тобой делать, сумасшедшая? — Антон навис надо мной, практически дотронувшись до лба.

Томное, размеренное дыхание легко касалось кожи, провоцируя тугой узел внизу живота.

Забыв обо всем на свете, я нежно коснулась ладонью его щеки, гладя ее большим пальцем. Это движение вызвало незамедлительную реакцию Антона, который всем телом прижался ко мне, аккуратно взяв за подбородок.

Я совершенно не хотела ему сопротивляться, поддавшись сладкому искушению.

Секунда и он нежно прикоснулся к моим губам, как будто спрашивая разрешение на продолжение. Я по инерции хотела отстраниться, но Антон не позволил, аккуратно обхватив мою шею.

Движения его рук становились хаотичными, беспорядочными. Он исследовал каждую клеточку моего тела, продолжая ласкать меня своими губами.

Сознание полностью отключилось, отдававшись в руки опытного мужчины, который знал, чего он хотел. По-крайней мере, тогда мне именно так и показалось.

— Вероника, ты тут? — за дверью послышался голос Леши.

Это было как ушат холодной воды на голову. Придя в себя от этого, я оттолкнула Антона. Подбежав к сушильной машине, которая как раз закончила цикл, со скоростью света вытащила платье и моментально надела его.

Дёргано посмотрев на Львинского, вышла, закрыв дверь.

*** Стёкла Гезелла — стекло, выглядящее как зеркало с одной стороны и как затемненное стекло с другой.

Душ в ванной Полянского находится прямо на полу, т. е. героям не пришлось никуда залезать)))

Глава 12. Антон / Ника

Ника выбежала за дверь, а я так и остался в недоумении стоять в душе.

Что это сейчас было? Какого черта я к ней полез?

Подойдя к раковине, открыл холодную воду и смочил лицо и шею. Тело горело, изнывая от желания продолжения.

Если бы Лёша пришёл немногим позже, я совершенно не уверен, что сдержал бы себя в руках. Влечение, граничащее с безумием, сводило с ума. Я чудовищно хотел ее. Сейчас. Здесь. Прижать к стене, сорвать эти кружевные трусики и довести до исступления, заставив долго и громко стонать мое имя.

Находясь здесь, у меня совершенно не получалось успокоиться, поэтому поправив рубашку и штаны, закрыл кран и вышел во двор.

— Наконец-то! — произнёс Астахов, допивая бутылку пива. — Мы уже думали, что ты свалил.

Взглядом я искал виновницу моего зверского настроения, но ее не было, так же как и Алекса. Конечно, она же для него старалась и надевала это сексуальное белье с чулками.

«Идиот ты, Львинский», — кричало подсознание. Злость обрушилась лавиной, сметая приторно тошное возбуждение.

Подойдя к столу, на котором стоял различный алкоголь, налил себе стакан виски и выпил его залпом.

— Ого-го, Тоха! — улыбнулся Ромыч. — Давно я не видел, чтобы ты так пил.

— А ты имеешь что-то против этого? — рыкнул я, наливая второй стакан.

— Полегче, дружище. — Дима подошёл ко мне, пытаясь забрать бутылку. — Давай притормозим.

— А если я не хочу тормозить? — горько ухмыльнулся я, резко убрав руку. — Вы же давно хотели, чтобы я расслабился! Так что же сейчас начинаете гундеть, как сварливые жёны.

Друзья обеспокоено переглянулись, но больше приставать не стали. Забрав бутылку и стакан, рухнул в кресло.

Алкоголь машинально затуманил разум, откатывая все проблемы на задний план. Легкость разливалась по венам, расслабляя тело.

Из дома, улыбаясь, вышли Ника с Алексом, который мягко придерживал ее за талию.

«Знал бы ты друг, что мы делали пару минут назад, стал бы так же чувствованного к ней притрагиваться?», — мысленно усмехнулся я, провожая их взглядом.

— Мои любимые друзья, прошу всех подойти к столу. — громко сказал Полянский. Я нехотя поднялся с кресла, направившись к ним.

Вероника только сейчас заметила меня, неловко покраснев, спрятала взгляд.

«Неужели не понравилось?», — гиена внутри меня не хотела успокаиваться. «Или наоборот так понравилось, что не рискуешь смотреть мне в глаза?»

— Родные мои, — начал Астахов, вытянув меня из размышлений. — мне очень бы хотелось поздравить Алексея с получением звания «профессора»! Теперь, мой друг, ты не просто какой-то заурядный преподаватель, теперь ты мастер экономики, эксперт финансов и просто монстр 100 левела!* Давайте поднимем за это свои бокалы.

— Спасибо. — улыбнулся Алекс, пожав руку Диме.

Все, так же как и я, осушили содержимое своих стаканов.

— Можно мне сказать? — влез я. Язык начинал заплетаться, но я упрямо пытался его контролировать.

Все согласно кивнули.

— Алекс, дружище, поздравляю тебя с новым статусом, о котором ты так долго мечтал, и, к которому ты так долго стремился. — уголок моей правой губы пополз вверх, вызывая ироничную ухмылку. — Теперь, когда ты добился признания в своей профессиональной деятельности, необходимо обзавестись женой, — я стаканом указал на Веронику, которая уже была белее снега. — детьми и стать абсолютно счастливым человеком. Поэтому, я предлагаю выпить за твоё безоблачное будущее, которого ты безусловно заслуживаешь!

Залив в себя четвертый стакан, ощутил неприятное головокружение, заставившее сесть в кресло. Развлекаться больше не хотелось.

Ника

После своей пламенной речи Львинский рухнул в кресло.

Я совершенно не понимала, к чему весь этот фарс. Почему даже сегодня, в важный для его друга день, Антон не мог вести себя нормально, портя всем настроение.

Внимательно смотря на него, в голове пронеслись воспоминая о горячих поцелуях. Фантомные прикосновения его рук до сих пор оставались на моей коже, обжигая и без того напряженное тело.

Первый раз в своей жизни я настолько хотела мужчину, что готова была отдаться ему прямо сейчас, лишь бы ещё не секунду оказаться под натиском Антона.

— Все хорошо? — вырвал меня из головокружительных размышлений Лёша.

— Что? — я непонимающе повернулась к нему. — А, да. Все хорошо.

— Мне показалось ты чем-то расстроена. — он аккуратно взял мою ладонь, но в этот раз я совершенно ничего не почувствовала. — Если это из-за Антона…

— Нет, Леш. — я попыталась его успокоить, изображая напускное спокойствие. — Я просто немного устала, когда готовила.

Он беззвучно кивнул, улыбнувшись.

Оставшийся вечер я пыталась избегать Львинского, постоянно находясь с Кариной, которая оказалась довольно милой и открытой девушкой. Мы разговаривали об учебе, интересах, она даже предложила мне создать свой аккаунт в социальных сетях, чтобы продвигать мое увлечение кулинарией. Я же обещала подумать над ее предложением.

— Антон, тебе уже хватит. — услышала за спиной голос Ромы.

— Я сам решу, когда хватит. — с запинкой ответил в стельку пьяный Львинский. Если честно, никогда бы не предположила, что он может быть таким.

— Тоха, харэ! — отбирая бутылку, произнёс Дима.

Антон замахнулся на него, но не удержал равновесие, практически упав на землю. Если бы не Рома, то к сломанной ноге присоединилась пробитая голова. Хотя она у него уже давно напрочь отбитая.

— Его нужно домой отвезти. — спокойно сказала Карина, пытаясь не нарваться на грубость.

— Вызывай такси. — ответил ее жених.

Спустя двадцать минут мы дождались машину. Дима намеревался доехать с ним.

— Леш, может я? — как бы невзначай спросила я. — Отвезу его, уложу в кровать, а потом сама поеду домой.

— Уверена? — он с тревогой посмотрел на меня.

— Да. Посмотри на него, — я взглянула в сторону практически бездыханного тела Антона. — он сейчас и мухи не обидит, даже если она его сильно укусит.

— Мухи не кусаются. — усмехнулся Лёша.

— Вот ты вроде уже профессор, — улыбнулась я, по-дружески гладя его по плечу. — но многого еще в жизни не знаешь.

— Только обязательно позвони, как будешь дома. — он робко обнял меня, поцеловав в щеку. Удивительно, но после произошедшего в ванной, меня больше не вводил в оцепенение такой жест. — Я буду волноваться.

Забрав свои вещи из дома, села на заднее сиденье рядом с повалившимся боссом. Таксист с ужасом смотрел на нас, но я попыталась его успокоить, сказав, что проконтролирую, чтобы мое животное не испачкало его машину.

Ночная трасса была удивительной. Лесные массивы с бесконечными хвойными деревьями освещались тусклым светом фар. Я спросила можно ли открыть окно, на что водитель дал свое согласие.

Поток свежего воздуха хлынул мне в лицо, донося завораживающий запах свежей зелени. Прикрыв от удовольствия глаза, почувствовала, как на мои колени опускается голова Антона.

Мгновенное желание отстраниться прошлось импульсом по телу, но крепкая рука Львинского снизу обхватила мои ноги, кротко поглаживая кожу через ткань платья.

— Ты очень вкусно пахнешь… — пробормотал он, удобнее устраиваясь.

Новое, незнакомое ранее чувство непрошено ворвалось в мою душу. Если в книгах это отписывалось, как полёт бабочек в животе, то мне казалось, что это больше похоже на обретение давно утерянного ощущения невесомости, как будто твоё тело отталкивается от земли и свободно парит, даря неизмеримую эйфорию.

Раньше я даже просто подумать об этом себе не позволяла, не отрицая, что Антон может привлекать, как мужчина. А в этот интимный момент, я отчётливо поняла, что влипла.

Ладонь сама потянулась к угольно-чёрным волосам, осторожно зарываясь пальцами в них. Антон слегка дернулся, но так и продолжил лежать.

Откинувшись головой на спинку кресла, прикрыла глаза. Разум кричал, что мое сердце совершало глупую ошибку, о которой позже пожалею, но я не могла ничего с собой поделать. Это исчадие ада открыло одну из давно заброшенных дверей, проникая в кровь, въедаясь в кожу.

По радио играла такая давно знакомая песня Аллы Пугачевой «Позови меня с собой», но в новой аранжировке Анатолия Цоя. С губ шепотом невольно сорвалось:

— Позови меня с собойЯ приду сквозь злые ночиЯ отправлюсь за тобойЧто бы путь мне не пророчилЯ приду туда, где тыНарисуешь в небе солнцеГде разбитые мечтыОбретают снова силу высоты

— Ты не только прекрасно готовишь, но ещё и удивительно поешь. — пробормотал Антон, ворочаясь на моих ногах.

Я улыбнулась, но ничего ему не ответила.

Через несколько минут мы уже были около дома Львинского. Пообещав заплатить двойной тариф, попросила помочь водителя затащить Антона домой.

Уложив его на кровать, я уже хотела идти на выход, но он меня остановил, взяв за запястье.

— Останься со мной. — шёпотом попросил Антон.

— Прости, но я поеду домой. — ответила я, освобождая руку. — Уверена, что завтра ты пожалеешь обо всем, что сегодня произошло и мне совершенно не хочется, испытывать боль от твоих слов.

Львинский ничего не ответил, а я взяла наглость и нежно поцеловала его в лоб.

— Что я творю, что я твою… — бормотала я себе под нос, спускаясь на лифте вниз.

Домой я приехала уже под полночь. Свет в окнах горел, значит Геша не спала. Расплатившись с таксистом, поднялась в квартиру.

— Ника? — удивленно спросила Женя, полуголая выбежав из своей комнаты. — Ты почему так рано?

— Мне ещё погулять? — спросила я, понимая, что помешала ей.

— Можешь немного посидеть в своей комнате. — прошипела она. — Сейчас я его выпровожу и приду за тобой. Я заказала твои любимые роллы, поужинаем.

Я согласно кивнула, пробравшись в комнату.

Тело ныло от усталости, а ноги гудели от ненавистных каблуков. Вспомнив о том, что Лёша попросил ему позвонить, набрала его номер, рухнув на кровать.

— Ника! — спустя несколько гудков ответил он. — Все хорошо? Ты дома?

— Да. Львинского доставила по адресу, уложила в кровать и сейчас сама отдыхаю. У вас как?

— Они уехали дальше отдыхать в клуб, а я убираю последствия праздника. — он устало усмехнулся.

— Прости, нужно было помочь тебе, а не вот так сбегать. — я чувствовала себя виновато.

— Ты и так мне помогла. Наготовила столько вкусной еды. Убраться уж я и сам смогу. — «А Антон не смог бы», пронеслось в моей голове, но я быстро отогнала эти мысли.

— Спасибо тебе за прекрасный вечер.

— Спасибо тебе за то, что приехала. Доброй ночи, Ник. — в его голосе прослеживались нежность и трепет, за что я себя возненавидела ещё больше.

— Сладких снов, Лёш.

Только я отключилась, в комнату ворвалась Женя, таща с собой большой контейнер с роллами.

— Твои любимые, — протянула она, приземляясь рядом со мной. — запе-е-еченные.

За день я толком ничего не ела, поэтому с радостью накинулась на любимую еду.

— Рассказывай, как все прошло.

И я ей рассказала все, утаив лишь про чувства, испытанные в такси, когда Антон, как ласковый кот спал на моих коленях.

Женя слушала все с открытым ртом. Я же в перепевах между словами успевала слопать японскую вкуснятину.

— И как он? — опомнившись, спросила она. — Горячий или такая же фригидная сволочь, как в бизнесе?

— Женя. — мои брови нахмурились. — Во-первых, слушать надо было лучше. А, во-вторых, давай не будем об этом. Я вообще не представляю, как теперь с ним работать.

— Как, как. Попой к верху. — она засмеялась, а я запустила в неё подушкой. — А как же Леша? Я вообще-то надеялась, что именно на него мое кружевное белье произведёт такой эффект.

— Я поняла, что не испытываю к нему ничего большего, чем дружескую симпатию. — я тяжело вздохнула. — Осталось только об этом ему сказать.

— Так, — она встала с кровати, взяв контейнер. — я вижу ты устала, поэтому ложись спать. Утро вечера мудренее. Завтра ещё раз все обсудим.

— Я люблю тебя, Геш. Ты самая лучшая подруга на свете. — тепло произнесла я.

— Взаимно, пирожок. — она отправила мне воздушный поцелуй. — Ванильных снов.

Несмотря на испытанные за день эмоции я уснула, как только голова коснулась подушки.

Утром я проснулась от настойчивого звонка в дверь. Мысленно выругавшись на Женю, которая явно спала в берушах, окуталась одеялом и вышла в коридор.

Резко открыв дверь, даже забыла посмотреть в глазок.

— Привет, Ника.

* — босс сотого уровня в игре.

Глава 13. Ника / Антон

— Привет, Ник.

На пороге стоял Антон, и выглядел он так, будто вчера я не его еле живого укладывала спать.

Одет он был с иголочки: идеально отглаженная белая рубашка, заправленная в темно-синие брюки, чёрный ремень и привычные часы на правой руке.

«Нет, ты определенно киборг, Львинский», — подумала я, на минуту зависнув.

— Что-то не так? — он недоуменно осмотрел себя, но явно не нашел к чему можно было придраться.

— Что Вы здесь делаете? — мой голос был растерян, я совершенно не знала, как себя вести.

— У тебя есть полчаса, чтобы собрать вещи. — он посмотрел на часы. — Я буду ждать тебя в машине.

Антон вёл себя так, как будто ничего не произошло. Его самоуверенное, надменное лицо буквально уничтожило мое смятение, вызвав любимое правило: «лучшая тактика — нападение».

— Что? — я буквально оторопела. — Какая к чертовой матери Италия, Антон Сергеевич? Время полдевятого утра! Вы явно ещё не отошли от вчерашнего.

Я хотела захлопнуть перед ним дверь, но Антон удержал ее ладонью.

— У Рикардо завтра открывается отель. — он тяжело вздохнул и потер шею. — Мне нужно быть там. А так как ты уже согласилась играть со мной в счастливую семью, то будь добра исполнить свою роль до конца.

— Скажите, что я заболела доселе неизвестной болезнью и мне строго настрого запретили покидать больничную палату. Или как Вы там говорили… — я сделала вид, что задумалась, приложив указательный палец к губам. — скажите, что я ушла к горячему кавказцу.

— Почему кавказцу? — усмехнулся Антон.

— А Вы видели этих огненных мужчин? — я мечтательно улыбнулась. — Идеальный вариант, чтобы сбежать от ледышки мужа.

— Ты до сих пор считаешь меня ледышкой? — его уголок губ нагло изогнулся, всем видом намекая на вчерашний поцелуй.

— Я… я… — меня это совершенно выбило из колеи. Кровь прихлынула к щекам, заставляя их покраснеть.

— Вероника, — он серьезно взглянул мне в глаза. — пожалуйста, выручи меня. Надеюсь, что в последний раз.

Такая обычная просьба по-особенному подействовала на меня.

«Как я могу отказать, когда ты так просишь», — буквально за секунду я превратилась из дикой степной кошки в домашнюю кошечку.

«Ну какого черта ты так на меня действуешь?», — я вздохнула и согласно кивнула.

Все необходимые вещи убрались в небольшую дорожную сумку. Сердце дико билось, вызывая дрожь в руках, когда я ее закрывала.

Сев на кровать, я попыталась придти в себя, приложив холодные, как лёд, ладони к щекам. Меня одновременно пугала и восторгала мысль, что я буду находиться рядом с Антоном несколько дней подряд.

— Ты куда собралась, мать? — зевнув, спросила зашедшая Женя.

— В Неаполь. — я буднично пожала плечами, изображая незаинтересованный взгляд.

— Куда? — она буквально за секунду проснулась, с разбега приземлившись ко мне. — С кем?

— Антон ждёт внизу.

— Что? Как? — у неё появлялось все больше вопросов, на которые у меня не было времени отвечать.

— Можно я все расскажу, как прилечу обратно? — я встала с кровати, взяв сумку. — Просто сейчас такой сумбур в мыслях, что боюсь ляпнуть лишнего.

— А у тебя есть, что ляпнуть лишнего? — она сделала удивленное лицо. — Приедешь, я с тебя живой не слезу, пока не получу ответы.

Я согласно кивнула, коротко обняла ее и вышла из квартиры.

Львинский ждал около машины, разговаривая с кем-то по телефону. Он пробежался по мне взглядом, опустив солнцезащитные очки, и сел за водительское сиденье.

— Мог бы и помочь с сумкой. — пробормотала я. — Хотя о чем это я… Ты слишком высоко для этого летаешь.

Сев на заднее сиденье, поставила рядом с собой сумку.

— С утра я выпил успокоительного, и вообще у меня есть сертификат о вакцинации. — усмехнулся Антон, посмотрев в зеркало заднего вида, но я не поняла этого прикола, соединив брови на переносице. — Я не кусаюсь, а даже если и укушу, то ты точно ничем не заразишься.

— Для чего мне эта информация? — озадачено спросила я.

— Могла бы сесть рядом со мной.

Я не удостоила его своим ответом, отвернувшись к стеклу.

Наше общение вроде бы осталось на том же уровне, как до того рокового поцелуя, но все равно что-то поменялось. Пока я совершенно не понимала, что и куда это ведёт.

Подвешенное состояние угнетало, но я пыталась отогнать докучливые мысли.

Всю дорогу мы ехали молча. Я изредка ловила на себе изучающие взгляды Антона, но в этот же момент отводила глаза.

Приехав в аэропорт, я удивилась, когда нас привели к частному самолету. Львинский же обыденно вёл себя, все время решая что-то в телефоне.

— Добрый день. — вежливо произнесла стюардесса. — Рады видеть вас на борту нашего самолета. Занимайте удобные места, я через минуту подойду.

Антон даже не обратил на неё внимания, пройдя в салон, я же, мило улыбнувшись, поздоровалась.

Сев около иллюминатора, достала телефон, выключая его. Я ещё ни разу не летала на самолете, но во всех фильмах слышала такую просьбу от бортпроводников.

— Ты меня избегаешь? — услышала я спереди меланхоличный голос Антона.

— С чего Вы взяли? — я слегка напряглась, услышав, что дверь закрывается. Надо признать, меня до коликов пугал предстоящий полет.

— Почему не села рядом со мной?

— Мне здесь удобно. — промямлила я, чувствуя нарастающую тошноту.

— Все хорошо? — он поднялся, обеспокоено посмотрев на меня.

— Да. — я упрямо не смотрела на него, боясь признаться в своей лжи.

— Для чего ты мне врешь? — уже более жестко спросил он. Видимо, меня выдавало земельно-бледное лицо, от которого отхлынула кровь.

— Я боюсь летать. — робко произнесла я, впившись пальцами в подлокотники кресла.

— Иди ко мне. — Антон подал мне руку, но я не спешила ее брать. — Вероника, — рыкнул он, приводя меня в чувства. — прекрати упрямиться и дай мне свою капризную руку.

Отцепив пальцы от подлокотника, осторожно вложила ладонь в крепкий захват Львинского, который одним резким движением оторвал меня от кресла.

— Сядешь со мной. — сказал он, ведя меня вглубь салона. — И не думай перечить.

Я послушно кивнула. Антон закрыл иллюминатор, сев рядом со мной. Он долго смотрел на меня, а потом взял мою руку, сплетя пальцы. Нежно поглаживая тыльную сторону ладони, Львинский постепенно успокоил меня. Дышать стало проще, охвативший страх начал уходить.

Несмотря на такой интимный момент, мы боялись посмотреть друг другу в глаза. Такой холодный айсберг оказался заботливым весенним солнцем, которое не палило лучами, а нежно ласкало кожу.

«Интересно, ты знаешь, насколько ты удивительный?», — подумала я, решившись посмотреть на свое безумие.

Антон

Ладонь Ники слабо дрожала, но я весь полёт не отпускал ее, пытаясь помочь успокоиться.

Через четыре часа мы приземлились в Неаполе.

Отель Рикардо находился прямо на берегу Тирренского моря. Всю дорогу я наблюдал за Вероникой, которая с интересом рассматривала город.

«Такая живая, непринуждённая, ни на кого не похожая», — думал я, смотря на неё детское любопытство.

— Как я рад вас видеть! — добродушно развёл руками Роберто, встречающий нас у входа. — Мы приготовили наш лучший номер с удивительным видом на море.

— Спасибо. — по-деловому сказал я, пожав ему руку.

— Я скучала, Роберто. — Ника же подошла к нему, крепко обняв. Я закатил глаза, поражаясь ее простоте и открытости.

Номер, и правда, был очень уютный. Вероника поставила сумку около выхода и пошла на балкон, с которого открывался фантастический вид на голубую водную гладь, омывающую прибрежный песок.

Я на секунду застыл, увидев как длинные золотистые волосы развивались на ветру.

— А кровать здесь одна? — спросила Ника, вытянув меня из оцепенения.

Только сейчас я заметил, что даже никакого диванчика рядом не стояло.

— Если тебя это так напрягает, я могу поспать на балконе. — я пожал плечами, затаскивая наши вещи. — Сама понимаешь, что, если мы возьмём ещё один номер, это вызовет подозрения.

Еще в России я удивленно отметил, как мало вещей она взяла. Другая бы на ее месте притащила по-меньшей мере весь свой гардероб.

— Хорошо. Если Вам так будет удобно.

Господи, как же меня раздражало ее «выкание». Особо глупо это смотрелось вчера у Полянского, когда для всех Ника была милой подружкой, а для меня угрюмой подчиненной. Правда, в ванной она была очень покладиста…

От этих мыслей передернуло, но я быстро взял себя в руки.

— Прошу тебя, давай уже наконец-то перейдём на ты. После того, что между нами было…

— Стоп. — театрально взревела она. — Вы, т. е. ты, теперь будешь каждый раз мне об этом напоминать?

— А что в этом плохого? — удивился я.

— Я твоя подчинённая, Антон, ты мой босс. Наши отношения априори не могли выйти за рамки деловых, но увы, так сложилось, что они уже далеко за этой гранью. Поэтому давай расставим сейчас все точки над «ё». - я не мог серьезно воспринимать эту девушку, потому что сейчас она напоминала злого, шипящего хомячка, от чего я невольно засмеялся. — Тебе смешно? Я что, из повара превратилась в клоуна?

— Прости, — я пытался сделать, как можно более серьёзный вид, но у меня это совершенно не получалось. — продолжай. Я внимательно слушаю.

— Львинский! — взвыла она, закатывая глаза. — Ты просто невыносим. Я думаю, что тебе пора сходить к психологу. Твоя биполярочка* до добра не доведёт.

— А кто сказал, что я к нему не хожу? — я лукаво улыбнулся, немного вздернув подбородок. Несмотря на наши перепалки настроение было превосходное.

— Господи, за что мне это? — Ника гневно прошептала небу, а потом пошла на выход. — Я хочу прогуляться.

— Мне пойти с тобой? — успокоившись, спросил я.

— Нет. Не переживай, я не буду выходить за пределы отеля. — она вышла, хлопнув дверью.

Ника

«Противный. Невыносимый. Несносный олень», — крутилось в моей голове, пока я спускалась в ресторан, находящийся на первом этаже. Живот ныл от голода — я совершенно забыла перекусить перед отлетом.

Неожиданно я врезалась в широкую мужскую грудь. Подняв глаза, увидела перед собой улыбающегося Марио.

— Veronica! — произнёс он, взяв мою ладонь и прикоснувшись к ней губами. — come sono felice di vederti (как я рад тебя видеть)

Я совершенно не поняла, о чем он мне сказал. Когда Марио это понял, достал телефон и произнёс то же самое в переводчик.

— Я тоже очень рада тебя видеть. — улыбнулась я, как можно деликатнее вытаскивая свою ладонь из крепкой хватки мужчины.

Марио предложил мне провести экскурсию по отелю и я не смогла отказать. Оказалось, что у них был свой выход к морю, на котором могли отдыхать только постояльцы. Так как открытие планировалось на завтра, сегодня здесь было тихо и умиротворенно.

Сев на шезлонг, я наслаждалась лёгким морским ветром, нежно ласкающим кожу. Солнце уже садилось, поэтому стояла приятная теплота.

«Вот ты какое, море», — подумала я, совершенно забыв, что рядом находится мой итальянский друг.

— Прости, Марио, я замечталась. — безмятежно сказала я, упиваясь видом морских волн.

Мы разговаривали о архитектуре, достопримечательностях, о ресторанах, которые я обязана посетить. Я играла свою роль жены богатого бизнесмена, который обязательно мне здесь все покажет, но душу зацарапала грусть несбыточности моих желаний.

Посидев ещё немного, мы вернулись в отель.

Антон

Я уже двадцать минут искал Веронику. Ее не было ни в ресторане, ни около отеля. Решив выйти на пляж, увидел, как она мило беседовала с Марио, который буквально пожирал ее глазами.

«Да что же это такое! Стоит ненадолго оставить и к ней уже липнут мужики», — подумал я, направившись к ним.

Ника вся напряглась, когда увидела меня, но я решил, что не буду ревнивым мужем.

— Вот ты где, родная. — я подошёл к ней, обняв за талию и поцеловав в висок. — Я уже обыскался.

Марио понимающе кивнул, попрощавшись, удалился.

— Что ты делаешь? — шикнула она, отодвигаясь от меня.

— А что делаешь ты, расхаживая по уединённым местам с посторонними мужчинами? — гневно спросил я.

— Марио не посторонний. И вообще. — она саркастично улыбнулась. — Ты ревнуешь что ли?

— Ревную? Кого? Тебя? — я усмехнулся. — Не льсти себе. Просто замужняя девушка должна гулять только со своим мужем.

— Ну да, ну да. — улыбнувшись одним уголком губ, ответила она.

Поужинав в ресторане, который во всю готовился к завтрашнему заселению, поднялись в номер. От свежего морского воздуха клонило в сон, поэтому взяв подушку и одеяло, устроился на софе, стоящей на балконе. Было жутко неудобно, но лечь с Никой я был ещё не готов. Точнее не так. Я был готов, но она точно нет.

— Доброй ночи, Антон Сергеевич. — крикнула девушка из комнаты.

— Спокойной ночи, Вероника Юрьевна. — максимально деловым тоном ответил я.

** биполярное расстройство, при котором происходит резкая смена настроения, отношения к другим людям, поведения и т. д.

Глава 14. Ника / Антон

Холодный воздух, доносящийся из окна заставил поёжиться. Наш номер находился западной стороне, поэтому тёплые лучи солнца не успели прогреть комнату.

Рукой поискав одеяло, поняла, что оно упало. Разлепив глаза, села на кровать. «Интересно, а Антон ещё спит?», — подумала я, встав на носочки и пройдя к балкону.

Удивительно, но он лежал с головой укутавшись в одеяло. На секунду мне даже стало его жалко и я решила предложить этой ночью переночевать в номере.

«Можно же перетащить софу сюда. Почему я раньше об этом не подумала?».

Вернувшись обратно в кровать, долго ворочалась, но так и не смогла заснуть.

Решив, пока Антон спит, принять душ, достала из шкафа полотенце и большой махровый халат.

Тёплая вода разогревала тело, расслабляя мышцы. Утром мне всегда было трудно проснуться, а бодрящая холодная вода только ухудшала состояние.

Закрыв глаза, подставила лицо под струи. Сквозь темноту появился образ Львинского, жадно ласкающего мое тело. Безумные глаза, сверкающие огнем, ненасытные губы, пожирающие меня, резкие и властные движения рук. Внизу живота мучительно заныло, дыхание стало глубоким. Я предельно хотела этого мужчину, даже несмотря на то, что он был самым неподходящим для этого вариантом.

Попытавшись успокоиться, вышла из теплого душа в холодную ванную. Обтеревшись полотенцем, укуталась в халат и вернулась комнату.

— Доброе утро. — улыбнувшись, произнёс Антон, стоящий около шкафа. — Я так понимаю, душ свободен?

— Доброе. — я попыталась изобразить максимально равнодушное выражение лица, хотя мне безумно хотелось подойти к нему и жадно впиться в его такие раздражающие, но в то же время манящие губы. — Да, я уже все.

— Подождешь меня? — спросил он, приближаясь ко мне. — Я быстро, а потом сходим позавтракать. Сомневаюсь, что ресторан сейчас сможет нас принять.

— Конечно. — выдавила я из себя, почувствовав его тепло, даже за десятки сантиметров от себя.

Он явно заметил мою реакцию, нагло улыбнувшись, слегка задел меня рукой и скрылся в ванной.

«Успокойся, безумная, такие, как он не для таких, как ты», — пронудело подсознание.

Пока Антон был в душе, я успела переодеться и уложить волосы.

Стоя у зеркала, пыталась изобразить что-то наподобие дневного макияжа. Краситься я не любила всей душой, но сейчас в окружении были такие красивые девушки, что невольно хотелось выглядеть лучше. Услышав звук открывающейся двери, подняла глаза и увидела в отражении Львинского, нагло выходящего в одном полотенце.

Шумно вздохнув, прикрыла глаза и больно прикусила губу, приводя себя в чувства.

Антон же, не стесняясь, расхаживал по комнате, вытаскивая свои вещи. Его идеально-атлетичное тело сводило с ума, заставляя думать о совершенно неприличных вещах.

— Ты не против, если я здесь оденусь? — произнёс он, с вызовом смотря на меня.

— Решил на полставки устроиться стриптизером? — я попыталась перевести все в шутку.

— А почему бы нет? — усмехнулся он, медленно распахивая полотенце. — Я знаю, что мне есть, что показать.

Смущение, перемешавшееся с возбуждением создавало гремучую смесь. Все это время я наблюдала за движениями Антона, который играл со мной, как кошка с мышкой.

— Прости, но я сомневаюсь, что тебя возьмут. — я отвела глаза, когда полотенце практически упало.

— Это почему же? — я старалась не смотреть на него, уткнув взгляд в стол. Руки дрожали, и я ногами облокотилась на стул.

— Ты видел, какие там мужчины? Излишек мышц и недостаток интеллекта. Ты же чересчур… — я пыталась подобрать слово, лишь бы не думать о обнажённом Антоне. — чересчур высоко себя оцениваешь. У клиентов просто не хватит средств, чтобы оплатить твои танцы.

— Ты права, Голубева. — я услышала его голос слишком близко рядом с собой. Его дыхание опалило кожу, вызвав мурашки, пронёсшиеся по всему телу.

Я подняла глаза, увидев самодовольный взгляд, рассматривающий меня в зеркале. Щеки невозможно покраснели, выдавая мои чувства с потрохами.

Антон уже был полностью одет в привычные для него рубашку и брюки.

— Идем, — шёпотом произнёс он. — я очень хочу… — я слишком шумно сглотнула накопившуюся слюну. — …есть.

«Сволочь!», — буквально кричал внутренний голос, снаружи же я была максимально спокойна и только согласно кивнула головой.

Найдя небольшое уютное кафе рядом с отелем, сели за столик, стоящий на улице. Солнце нещадно пекло, но зонт создавал прохладную тень.

Когда мы уже сделали заказ, услышали голос Роберто, который шёл к нам, под руку держав симпатичную рыжеволосую женщину в годах.

— Какая встреча! — улыбнулся он, отодвигая стул для своей спутницы. — Надеюсь, что вы не против, если мы присоединимся.

— Конечно же нет. — ответил Антон, подвигаясь ко мне.

— Разрешите мне представить мою жену Тамару.

— Добрый день. — женщина сняла очки и мило улыбнулась. — Очень приятно с вами познакомиться. Роб много о вас рассказывал.

— Вы говорите по-русски? — удивилась я, даже не обратив внимание на ее имя.

— Да. Я русская. Мы познакомились с моим мужем, когда он приехал учиться по обмену в Москву. Сначала я его вообще никак не воспринимала, — она тепло рассмеялась. — а потом поняла, что жить без него не могу.

— Какая прелесть. — я сложила руки, радуясь их счастью. — Редко в таком большом мире можно встретить по-истине своего человека.

Это был один из чудесных завтраков за всю мою жизнь: интересная беседа, вкусные блюда. Даже ворчливый Львинский перестал изображать из себя задницу, став нормальным человеком.

— По случаю открытия отеля, я заказала себе удивительное платье нежно-кремового цвета. — мечтательно произнесла Тамара. — А ты в чем будешь, дорогая? — она посмотрела на меня, а я поняла, что мне на самом деле нечего вечером надеть.

— Я…

Антон, увидев мой растерянный взгляд, решил взять ситуацию в свои руки.

— Мы собирались присмотреть платье в местных бутиках. — сказал он, взял мою ладонь.

— О, дорогой, это не лучшая идея. — посетовала Тамара. — Сомневаюсь, что здесь можно найти что-то подходящее.

Мое прекрасное настроение стало потихоньку улетучиваться. Как я могла даже не подумать о том, в чем я пойду на такое важное мероприятие. Тамара, видимо, заметила это и попыталась меня поддержать.

— До празднования у нас ещё есть около 7 часов, поэтому, я думаю, что мы успеем доехать до Рима, купить сногсшибательное платье, вернуться обратно и сделать умопомрачительный макияж и причёску.

— Я не могу Вас так загружать. — замялась я.

— Перестань, у меня все равно сегодня никаких дел не было. — она встала, взяв меня за руку. — А наши мужчины пускай займутся своими делами. Пойдём, у нас не так много времени.

— Тамара, я буду вам премного благодарен и оплачу все расходы. — сказал Антон, отдавая меня в руки чудесной женщины.

— На машине будет слишком долго, поэтому мы доедем на поезде. — она легко приобняла меня. — Я предупрежу своего визажиста, что сегодня у него будет на одну клиенту больше.

Я словно очутилась в сказке про Золушку, где добрая фея собирает принцессу на бал.

Мы объездили несколько магазинов, чтобы найти подходящее мне платье. В основном везде были бутики для девушек-моделей со стандартными 90-60-90, к которым меня никак нельзя было отнести. Но на нашу удачу, попался один неприметный магазин с потрясающе красивой одеждой плюс-сайз.

Ближе к 5 вечера мы вернулись в Неаполь. На полную подготовку у нас оставалось два часа.

Антон

Отправив утром Веронику с Тамарой в Рим, окунулся в рабочие моменты открытия собственного отеля.

Оказалось, что за тот месяц, что я провалялся с больной ногой, мои партнеры успели начать стройку, что меня очень обрадовало.

Вернувшись в номер около шести вечера, не обнаружил там свою спутницу. Надеясь на ее благоразумность и помощь Тамары, решил переодеться.

Приняв душ, встал около зеркала в ванной. Протерев запотевшее стекло, невольно вспомнил утренний случай. Признаться честно, мне жутко захотелось смутить Нику, посмотрев на ее реакцию.

Конечно же, я не был полностью обнажён. Перед тем как выйти в комнату, предусмотрительно надел трусы. Она так мило покраснела и отвела взгляд, что навело меня на мысль, что у Ники никогда не было мужчины. Но это было бы такой глупостью в ее возрасте, что я сразу отбросил эти размышления.

Черный смокинг, ботинки, любимые часы — и вот я уже готов спускаться вниз. Время подходило к семи, а Вероника так и не вернулась.

«Возможно, она уже в ресторане», — подумал я и вышел из номера.

Народа было достаточно много: постояльцы, друзья Рикардо, партнеры. Все искрилось и сверкало. Официанты разносили шампанское, от вида которого мне моментально стало плохо.

— Друг мой. — на мое плечо легла рука Роберто. — ты не в курсе, где наши прекрасные дамы?

— Не имею и малейшего представления. — я пожал плечами, рассматривая зал.

— Девушки обладают возможностью задержаться, в отличии от мужчин. Дискриминация в чистом виде.

Я улыбнулся, взяв пару виноградинок из вазы.

Ровно в семь вечера началась торжественная часть, а Вероники так и не было. Я уже начал волноваться, но Роберто попросил никуда не отходить — для Рикардо это было важное событие.

— Прости, что опоздала. — послышался рядом со мной тихий голос Ники. — Адриано долго не мог справиться с моими волосами.

Повернув голову, я увидел перед собой удивительно красивую девушку. Золотистые волосы, убранные в небрежный пучок, легкий, практически незаметный макияж, и невероятно красивое платье в пол цвета настоявшегося красного вина. Я буквально застыл от изумления, наслаждаясь увиденным.

— Что-то не так? — прошептала она, разглядывая себя. — Говорила я Тамаре, что волосы нужно было распустить.

— Ты прекрасна. — единственное, что смог выдавить из себя. В горле пересохло и я не глядя, схватил бокал с шампанским и осушил его до дна, о чем позже сильно пожалел.

Ника с замешательством посмотрела на меня, не зная, как ей реагировать на мои слова. Конечно, ей было бы привычней, если бы я сказал колкость или пытался задеть, но сейчас мне совершенно этого не хотелось.

Официальная часть вечера закончилась и всех пригласили на фуршет.

К нам присоединились Роберто с Тамарой, которая надо отметить, так же прекрасно выглядела.

— Спасибо, что не бросили моего утёнка без защиты в открытое море полное хищник рыб. — я улыбнулся, глядя на жену партнера.

— Она у Вас, Антон, просто душка. — она отпила немного шампанского. — Такая открытая, добрая. Сейчас редко встретишь такую девушку. Цените это.

— Ценю. — я взял Нику под руку, прижимая ближе к себе. Ее тело напряглось, но лицо было максимально расслаблено.

— Это Вы прелесть, Тамара. — ее голос был полон благодарности. — Не знаю, чтобы я без Вас делала.

Заигравшая медленная музыка, подтолкнула меня пригласить Веронику на танец.

— Но никто же не танцует. — замешкалась она, явно не желая соглашаться.

— Прошу. — я нежно взял ее за ладонь, выводя в центр зала.

Сначала она оглядывалась по сторонам в поисках неодобрительных взглядов, но потом расслабилась, заметив, что многие последовали нашему примеру.

Легкие, практически невесомые движения, ласковые прикосновения моих рук, смущенные и робкие взгляды.

— Давай сбежим. — прошептал я, наклонившись к ее уху.

— Мы? Куда? — ее глаза забегали по моему лицу, ища подвох, которого не было.

— К морю.

Я потянул ее за руку и она, доверившись мне, пошла следом.

Теплый летний ветер лелеял кожу, но несмотря на комфортную погоду Вероника поежилась. Сняв свой пиджак, я накинул его на ее плечи, на что получил благодарный немой взгляд.

Мы приземлись прямо на песке.

Заходящее солнце окрасило водную гладь в красно-оранжевые тона. Волны неспешно обволакивали песок, донося до нас незначительные брызги. Несмотря на доносившуюся музыку из отеля, это место было пропитано умиротворением, спокойствием.

— Я мечтаю о доме на берегу моря. — неожиданно сказала Вероника, смотря вдаль. — Вставать утром от надоедливого крика чаек, наслаждаться вечером потрясающими закатами солнца, расстилающимися над морем.

— А я никогда не представлял свою жизнь вдали от цивилизации. — пожав плечами, ответил я. — Да и, наверное, не смог бы отказаться от работы. Мои отели для меня все.

— Я читала, что ты поднялся практически с нуля. — она с интересом посмотрела на меня.

— Не совсем так. У моего отца тоже есть бизнес, мама была одним из популярных психологов города. В деньгах мы никогда не нуждались. Поэтому я не могу сказать, что я начал с нуля. Основные инвестиции вложили они.

— Все равно. Мне кажется, нужен большой ум, железные нервы и нереальная удачливость, чтобы иметь то, что имеешь ты в свои 29.

— Возможно. — усмехнулся я.

Ника продолжала смотреть на море, а я любовался ею. Нетерпеливый ветер растрепал ее волосы, а солнце освещало красивый профиль с пухлыми губами и немного вздёрнутым носиком.

Самая обычная, но такая неповторимая. Живая, искренняя, великодушная, непосредственная, удивительная.

Она прикрыла глаза, подставляя лицо морскому ветру, а я окончательно понял, что влюбился.

Глава 15. Ника

Нежный морской ветер ласкал мои волосы. Я чувствовала, что Антон наблюдает за мной, но никак не решалась взглянуть на него.

В голове до сих пор слышался твёрдый, уверенный голос, твердящий — «ты прекрасна». От этих слов перехватывало дыхание, а внутри лилось сладостное тепло.

Мое тело сковало оцепенение, но я смогла выдавить:

— Почему ты так на меня смотришь?

— Может потому, что у меня есть глаза? — Антон лениво ухмыльнулся и отвёл взгляд.

— Ну да. — я украдкой покачала головой, закусив губу.

Солнце практически ушло за горизонт, погружая берег в темноту. Я молча поднялась и решила вернуться в номер.

— Ника… — практически шёпотом произнёс Львинский, взяв меня за ладонь.

— Антон…

Он резко поднялся, притягивая меня к себе. Буквально уткнувшись в его грудь, я подняла взгляд. Антон смотрел на меня так, будто видел в первый и последний раз, пытаясь запомнить малейшие детали, уловить каждый взмах ресниц, записать каждый вдох и выход.

Его ладонь нежно поднималась по моей руке. Нас разделяла ткань пиджака, но я чувствовала жар его прикосновений. Остановившись около ключицы, Антон мягко пальцами коснулся подбородка, слегка подняв его.

— Ты не представляешь, насколько ты красива в лучах уходящего солнца… — хрипло прошептал он, едва ощутимо дотрагиваясь большим пальцем до моих губ. — Удивительная, неповторимая…

На каждое его слово мое тело отзывалось лёгким импульсом, подводящим меня еще ближе к нему. Я смотрела в его бездонные глаза, пытаясь там утонуть.

— Я безумно хочу тебя поцеловать, можно? — его голос был пропитан чуткостью, деликатностью. Если в доме Леши им двигали страсть и азарт, то сейчас взяла верх осознанность, построенная на уважении моих личных границ.

Я молча согласно кивнула, поддавшись вперёд, прикрыла глаза.

Нежное, чувственное прикосновение его губ вызывало дурманящее головокружение. Казалось, что я поднимаюсь над землей и свободно парю. Антон ласково заправил выбившиеся волосы за уши, не разрывая поцелуй. Мурашки, пробежавшие по телу, заставили невольно поёжится.

Чтобы прогнать появившийся озноб, обхватила шею, желая оказаться как можно ближе к нему. Если бы смогла, растянула этот момент в бесконечность.

— Вернёмся в номер? — произнёс Антон, переводя дыхание.

— Да… — сдавленно ответила я.

Уже через несколько минут мы ворвались в номер, уносимые волнами страсти, граничащей с безумием.

Поцелуи становились обжигающими, движения жесткими и властными. Прерывистое дыхание двух тел наполняло комнату, повышая и без того высокую температуру.

Первыми на пол упали его идеальная белая рубашка и мое платье.

Обхватив меня за талию, Антон буквально увлёк за собой на кровать. Я тонула в этом мужчине, забывая о здравом смысле, безопасности. Мне до ломоты в костях хотелось раствориться в нем, отдать всю себя без остатка.

Кожа горела в местах, к которым прикасались его губы, пальцы. Я неумело расстегнула ремень Антона, снимая штаны. Он не остался в стороне и аккуратно стащил с меня кружевное белье.

— Антон… — прошептала я, но он меня не слышал. — Антон, подожди…

— Что случилось? — он поднял на меня затуманенный взгляд. — Больно?

— Нет. — я покачала головой. — Я должна тебе сказать, что у меня никогда ещё не было отношений с мужчиной.

— Что? — он слегка отстранился, с удивлением посмотрев на меня.

— Прости, что не сказала раньше. — мне уже было неловко и я попыталась прикрыться одеялом, скомканным нашими телами.

— Глупая. — Антон нежно поцеловал запястье моей руки, продвигаясь выше к ключице. Я от наслаждения прикрыла глаза, подаваясь на встречу ему.

Он был нежен, аккуратен, боясь доставить мне боль. Плавные движения охватили меня, с головой окуная в море удовольствия, граничащее с помешательством.

Еле сдерживаемый стон прошёлся эхом по комнате. Рванное дыхание Антона возбуждало ещё сильнее, доводя до пика наслаждения.

Немногим позже мы вместе приняли душ. Нежные прикосновения его рук обмывали мое тело, потрясённое умелыми мужскими ласками.

Вернувшись в постель, Антон крепко прижал меня к себе, ласково гладя по животу. Я не заметила, как провалилась в сон.

Проснувшись утром, рукой потрогала место, где спал Львинский. В постели его не оказалось. Непрошеные дурные мысли полезли в голову, сея сомнение в правильности нашей ночи.

«Поиграл и бросил, глупая», — усмехался внутренний голос. «Явно побежал заказывать билеты обратно в Россию, лишь бы поскорее от тебя избавиться».

Червяк обиды начал прокладывать свои ходы в взволнованной душе, вызывая удушливое чувство разочарования.

«Вчера мне на секунду показалось, что его чувства родны с моими… Но, видимо, я ошиблась».

Встав с кровати, собрала разбросанные вещи и быстро оделась.

— Доброе утро. — ласковый голос Антона послышался со стороны двери. — Ты куда-то собралась?

Я опешила, оглянувшись на него. Взъерошенный, в мятой футболке и джинсовых шортах, Львинский стоял с подносом в руках, на котором стояли две кружки, стакан с соком и свежеиспечённые круассаны. Я первый раз видела его в таком неидеальном виде.

— Я подумала, что ты пожалел о нашей ночи и сбежал. — замявшись, все-таки ответила я.

Антон с осуждением посмотрел на меня исподлобья. Поставив поднос на прикроватный столик, он подошёл ко мне, заключив в кольцо своих объятий.

— Вот, когда не надо, ты чересчур умная, Вероника Юрьевна. — он мимолетно улыбнулся, прикоснувшись губами к моему лбу. — А когда надо, то дура дурой.

— Эй! — я стукнула его ладонью по плечу, показывая свое недовольство.

— Тем более, если бы я сбежал, ты бы меня из под земли достала и по-меньшей мере четвертовала. — его уголок губ поднялся вверх, но заметив мой грозный взгляд, Антон добавил. — Ну вот попробуй сказать, что я не прав.

— Попробую. — запротестовала я, вырываясь из его объятий. — Больно ты мне нужен. Заносчивый, высокомерный, непроходимый…

— Ах так! — Львинский не дал мне закончить, сгребя в охапку, повалил на постель.

Его умелые пальцы находили уязвимые точки на моем теле, щекоча их, что приводило к истеричному смеху и просьбам отпустить. Но Львинский был не из тех, кто моментально подчинялся просьбам девушек, поэтому ещё несколько минут агонии выбили меня из сил.

— А теперь давай завтракать. — как ни в чем не бывало он слез с меня и принёс поднос. — Не знал, что ты больше любишь, поэтому взял чай, кофе и свежевыжатый апельсиновый сок.

— Я хочу кофе, — лукаво улыбнувшись, ответила я. — Ночь выдалась бессонной.

— Мне тоже чайка спать мешала. — издевательски усмехнулся он. — Так кричала, что уши закладывало.

Тихонько боднув его плечом, смущенно отпила удивительно вкусный кофе.

Позавтракав, Антон велел мне надеть что-нибудь лёгкое и спуститься вниз, говоря о каком-то сюрпризе.

Выбор был невелик, но в чемодане я нашла запакованное нежно-розовое платье, которое Женя долго уговаривала меня купить. Мне казалось, что оно совершенно не смотрелось на фигуре, но лёгкая ткань и не прилегающий к телу фасон обеспечивали максимальную воздухопроходимость.

Убрав волосы в высокий конский хвост, спустилась в низ.

Антон сидел на диванчике, стоящем в холле, разговаривая с Роберто. Увидев меня, он широко улыбнулся и поспешил попрощаться с итальянским другом.

— Отличное платье, — шепнул он мне, нежно обнимая за талию. — несмотря на закрытость ты выглядишь очень сексуально.

— Дурак. — засмеялась я, толкая его в бок.

Кто бы мог подумать, что мой холодный, практически ледяной босс может быть таким пушистым и ласковым котом.

— Куда ты меня ведёшь? — улыбнулась я, прильнув к своему безумию.

— У нас сегодня обширная программа. — он самодовольно посмотрел на меня. — Сначала мы посетим Помпеи, полюбуемся на руины древнего итальянского города, потом по плану музей Каподимонте, галерея Умберто I, и в конце дня Кастель-Сант-Эльмо с завораживающими видами на вечерний Неаполь. Ночью мы вылетаем в Россию.

— В Россию? — печально спросила я.

— Да, я и так слишком долго не занимался делами. — вздохнул Антон. — Алекс разрывается между университетом и моими отелями.

При упоминании Леши душу неприятно царапнуло. Он так хорошо ко мне отнёсся, а я даже не поговорив с ним, улетела с Львинским в Италию.

— Все хорошо? — обеспокоено спросил Антон, увидев как изменилось мое выражение лица. — Если ты грустишь из-за того, что мы улетаем, то обещаю, мы вернёмся.

— Нет, совершенно не поэтому. — я отвела взгляд. — Просто я не очень хорошо поступила с Лешей, не объяснившись, сбежала с тобой сюда.

— Я поговорю с ним. — прижимаясь к себе, он поцеловал меня в висок.

— Нет, я должна сама.

Выходя из отеля, мы столкнулись с Марио. Сначала он широко улыбнулся, увидев меня, но потом его выражение лица изменилось, когда Антон по-свойски подтянул меня к себе и поцеловал в губы, всем видом показывая, что я с ним.

Надо отметить, что это совершенно мне не понравилось. Я вообще не понимала все порывы ревности без причины, но сев в машину, раздражение сошло на нет.

Мы провели прекрасный день, гуляя по достопримечательностям Неаполя, обедая в уютных кафе и просто радуясь жизни. Никогда бы не подумала, что Львинский настолько открыт для жизни, образован, начитан, воспитан. Мне было приятно слушать его, наблюдать за ним.

Закат мы встречали на площадке Кастель-Сант-Эльмо, наслаждаясь удивительным видом на город, утопающий в нежно-розовых лучах уходящего солнца.

— Давай сделаем фотографию? — улыбнулся Антон, достав телефон.

Обычно я не любила фотографироваться, но отказать ему не смогла. Прижавшись, я влюблённо, не отрывая взгляд, смотрела на свое безумие. Антон улыбался, выглядя безгранично счастливым. Кадр.

Уткнувшись носом в его шею, закрыла глаза, наслаждаясь уже таким родным терпко-сладким парфюмом. Почувствовав прикосновение его губ на своём лбу, робко улыбнулась, пытаясь навсегда отпечатать в памяти этот момент.

Даже, если у нас ничего не получится и мы не будем вместе, я всегда с теплотой буду вспоминать этот город, этого человека, эти эмоции.

Странно, как самый неподходящий человек становится самым незаменимым, безумно любимым, жизненно необходимым.

Буквально через пять минут мы уже спускались вниз, где наш ждала машина. Собирая вещи в номере, нашла в сумке завалявшуюся брошь в форме маленькой пчелы.

Выйдя на балкон, положила ее в небольшое отверстие в стене. Антон что-то бубнил на фоне, но я его не особо слушала, полностью погрузившись в свои мысли.

«С тобой или без тебя, мое безумие, я обязательно вернусь в этот город, чтобы ещё раз почувствовать себя безгранично счастливой».

Уже через час мы сидели в самолете, который нёс нас в Россию.

Антон крепко сжимал мою ладонь, а я лежала на его плече, наслаждаясь моментом.

Глава 16. Ника

По прилёте в Россию мы долго проходили паспортный контроль и ждали свой багаж. Время натянулось, поэтому из аэропорта мы вышли ближе к 9 утра. Антон посадил меня в такси, нежно поцеловав.

— Сегодня можешь не выходить на работу, — нагло ухмыльнулся он, смотря на меня. — я даю тебе выходной.

— О, какая щедрость, Антон Сергеевич. — я театрально закатила глаза. — В ножки не поклониться?

— Ну я был бы не против. — он мечтательно улыбнулся.

— До свидания, Антон Сергеевич. — я дёрнула за ручку, чтобы закрыть дверь.

— Пока.

Львинский ещё недолго стоял на месте, смотря в след уезжающему такси, после чего направился на парковку.

В городе, который уже стал родным, начался сезон дождей. Все улицы окунулись в серость, не воспринимаемую после радужной Италии.

— Дом, родимый дом. — прошептала я, выходя из машины.

Лифт как назло сломался и мне пришлось подниматься на своих двух на 7 этаж. Уже на 5 я почувствовала запах подгоревшего теста. Смутное предположение закралось в голову, поэтому я прибавила шаг.

Вся наша лестничная клетка была наполнена дымом, неприятно саднящим горло. Открыв окно, с ужасом зашла в квартиру.

— Мать, ты решила квартиру спалить? — крикнула я, ставя сумку на пуфик.

— Пирожок, — в проёме кухонной двери появилась голова Геши. — ты уже вернулась?

— Как видишь. — усмехнулась я, подойдя обнять подругу.

— А я тут учусь готовить. — она тяжело вздохнула, разведя руками. — Но, как видишь, я безнадёжна.

Около двух часов нам понадобилось, чтобы отмыть и проветрить кухню. О причинах такого внезапного порыва я спрашивать не стала, зная, что Женькин язык долго молчать не сможет.

— Я так по тебе скучала. — прижавшись ко мне, сказала подруга.

— И я по тебе. — несмотря на прекрасный Неаполь, дома оказалось намного комфортнее.

— У меня к тебе предложение. — она вскочила, взяв в руки телефон. — Давай сегодня вечером устроим девичник. Только ты, я, вкусная еда и терпкое вино.

— Ты прекрасно видела, что со мной делает алкоголь. — я усмехнулась, вспоминая знакомство с Антоном в клубе.

— Так я тебя никуда из квартиры не выпущу. — она задумалась. — Тем более, мы не будем в дребезги напиваться. Так, немно-о-ожко пригубим красного полусладкого.

— Хорошо, но только я сначала съезжу в одно место, а потом буду в полном твоём распоряжении.

Разобрав сумку, нашла любимые джинсы и толстовку. Женя пыталась узнать, куда я собралась, но я пообещала, что обязательно все ей расскажу вечером.

Дождь закончился, оставляя после себя повышенную влажность.

Университет, в котором преподавал Лёша, находился недалеко от нашего дома. Предварительно позвонив ему, предложила встретиться. Он согласился, попросив предупредить, когда я буду подходить.

Стоя около корпуса, написала ему сообщение, что жду внизу.

Студенты кучками выходили из здания, бурно обсуждая сданную сессию. Я улыбнулась, вспоминая свою учебную жизнь.

— Ника. — послышался сзади радостный голос Леши.

— А как ты? — удивилась я, совершенно не заметив, как он вышел.

— Я только что приехал от Антона. — упоминание этого имени разбередили душу, заставив невольно улыбнуться.

— Где мы можем поговорить?

— Тут сквер недалеко. — он показал в сторону дорожки, уводящей за университет. — Можем там посидеть.

— Давай. — согласно кивнула я, направившись в указанную сторону.

Всю дорогу мы молчали. Лёша был предельно расслаблен и спокоен, что нельзя было сказать обо мне. Я боялась начать разговор, больно искусав внутреннюю поверхность щеки.

Присев на лавочку, чудом не намокшую во время дождя, я сцепила руки в замок, нервно потирая пальцами кожу тыльной стороны.

— О чем ты хотела поговорить? — прервал затянувшуюся тишину Лёша.

— Наверное, я дала тебе ложную надежду на возможность наших отношений. — начала тараторить я, боясь запнуться и замолчать. — Ты мне нравишься, Леш. — я взяла его за ладонь и крепко ее сжала. — Но, как друг. Ты прекрасный, удивительный…

— Тише, тише. — он перехватил мою руку, накрыв ее своими пальцами. — Мне Антон все рассказал ещё до того, как вы уехали в Италию.

— Что? — я удивленно посмотрела на него.

— После вечеринки утром он мне позвонил. — усмехнулся Лёша, не отпуская мою ладонь. — Я сначала думал, что он по пьяни несёт какой-то бред. Но потом понял, что нашему неприступному Льву, впервые за долгое время, понравилась симпатичная газель.

Я с упрёком посмотрела на него, выражая недовольство приведённым сравнением.

— Нет, я бы, конечно, мог за тебя побороться, но в тот вечер я постоянно ловил твои взгляды, наблюдавшие за Антоном. А когда ты захотела сама отвезти его домой, сомнений не осталось. Он так же нравится тебе, как и ты ему.

Я задумчиво посмотрела вдаль, удивляясь продуманности Львинского. Неужели вся эта поездка в Неаполь была подстроена только для того, чтобы сблизиться со мной?

«Не бери на себя слишком много», — прошептал внутренний голос, возвращая меня с небес на землю.

— Только, пожалуйста, — заботливо произнёс Лёша. — будь аккуратна с ним. У нашего Антона сложный характер. А после истории с Милой, он вообще закрылся в себе, окунувшись с головой в работу. Можно сказать, что он жить недавно только начал. Сомневаюсь, что он окончательно оправился.

— С Милой? — растеряно спросила я.

— Это его бывшая девушка. Но я не имею права о ней с тобой говорить. Если Тоха захочет, он сам тебе все расскажет.

Я понимающе кивнула. В голове сразу возникло воспоминание о фотографиях с блондинкой, лежащих в спальне Львинского, и его странная реакция, когда я их нашла.

Но я решила не думать об этом и лишний раз не загонять себя в тупик окутывающего беспокойства.

Попрощавшись с Лешей, направилась домой. Женя обещала, что к моему приходу все будет готово к нашему импровизированному девичнику.

— Давай рассказывай. — сказала она, наливая в бокалы вино. — В твоей жизни творится нечто грандиозное, а лучшая подруга не слухом, не духом, как говорится.

Пришлось рассказать ей все: про Лешу, Антона, наш отдых в Неаполе, потрясающую ночь и последующий насыщенный день.

Женя с открытым ртом слушала меня, боясь перебить. Казалось, что она даже не дышит, страшась упустить малейшую деталь.

— Я в шоке. Я просто в шоке. — отмерев, произнесла она. — А ты оказывается не обычный пирожок, а с малиной.

— Малиновые пирожки чем-то отличаются от обычных? — я схмурила брови, с сомнением посмотрев на неё.

— Конечно, они вкуснее. — решительно заявила она, наконец-то опустошив свой бокал. — И что теперь? Вы вместе?

— Я не знаю. — пожав плечами, ответила. — Мы не говорили на эту тему.

— Как?! — вскрикнула Геша, скрестив руки на груди. — Так нельзя. Мужика нужно брать в оборот, пока он тепленький. А то можешь упустить такую крупную рыбку.

— А зачем нужна эта рыба, если ее нужно держать? — я недоуменно усмехнулась. — Для меня отношения — желание обоих. А если нет этого желания, то и смысла в отношениях нет.

— Дурочка ты, Голубева. Думаешь все те, кто замуж выходят слишком заботятся о желаниях своих парней? — она ухмыльнулась. — Не смеши. Таких мужиков, как Львинский, нужно брать тепленькими, беременеть и тащить под венец.

— Ты прекрасно знаешь, что я совершенно с этим не согласна. Поэтому давай закончим эту тему, пока не поругались.

— Ты просто живешь в своих розовых очках, не решаясь воспринимать суровую реальность. Любовь и прочие телячьи нежности для дур, которые готовы всю жизнь прожить с милым в шалаше. Только по прошествии годов, они ой как горько жалеют, что выбрали одноклассника Васю на битой семерке, окрыленного безграничной любовью, а не взрослого и богатого Николая на новеньком бмв, предлагающем светлое будущее по расчету. А если так хочется большой и светлой, то всегда можно найти любовника.

Я совершенно не понимала ее рассуждения, считая, что всего добиться можно вместе. Разве это не счастье — делить с любимым человеком взлеты и падения? Переживать боль утраты и радость приобретения?

Но позиция Жени имела право на жизнь, поэтому я ее никогда не осуждала за подобные мысли.

Прервал нас настойчивый звонок в дверь.

— Антон? — удивилась я, видя свое безумие на пороге.

— Ты ждала кого-то другого? — удивившись спросил он.

— Нет, конечно. — я с замешательством смотрела на него. — А ты зачем приехал и даже не позвонил?

— Вообще-то, милая моя, я раз десять точно тебе звонил. Но ты не удосужилась взять трубку. — он подошёл вплотную ко мне, прислонив к стене. — Я соскучился. — на выдохе, прошептал Антон, нежно поцеловав в верхнюю губу.

— Наверное, я поставила его на беззвучный. — я обхватила его губы, притягивая к себе.

— Надеюсь, ты еще не разобрала свою сумку. — прислонившись к моему лбу, спросил он.

— Уже разобрала. — ответила я, не отводя взгляд от угольных глаз. — А что?

— Тогда придётся собрать ее обратно. — усмехнулся Антон. — Ты переезжаешь ко мне.

— Ты с ума сошёл? — я немного оттолкнула его, расширяя пространство между нами. — Зачем?

— Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. — Львинскому явно не понравилась моя реакция. В его голосе появились нотки раздражения. — Что в этом плохого?

— Ничего. Просто я совершенно к этому не готова. — я вывернулась из его объятий, отойдя на шаг. — Мы буквально вчера поняли, что нравимся друг другу, а сегодня ты уже мне предлагаешь съехаться.

— В чем проблема, Ник? — непонимающе спросил он. — Я знаю, что хочу быть с тобой.

— Антон, когда «быть вместе», приравнялось к «жить вместе»? — я недовольно скрестила руки на груди. — Зачем ты все усложняешь?

— Я усложняю? — с вызовом спросил он, подняв вверх правую бровь. — Пришёл к ней, как последний идиот предлагаю переехать ко мне, а она упрямиться, показывая свой дурной характер.

— Дурной характер? — уже я переходила на повышенный тон. — Ты сам все решил за меня, а теперь удивляешься, почему я против! Я не из тех, кто, пуская слюни, поползут за тобой на край света. Для меня вообще не проблема оставить наше приятное времяпровождение светлым воспоминанием!

— Ах так! — зло прошипел он. — Отлично. Давай тогда попытаемся восстановить деловые отношения. — он отвернулся, засунув руки в карманы брюк. — Меня полностью устраивает, как ты готовишь, поэтому завтра в девять утра жду тебя у себя.

— Хорошо. — спокойно произнесла я.

Головой повернувшись ко мне, я увидела горящий взгляд Антона. Не сказав больше и слова, он ушел, закрыв за собой дверь.

— Все хорошо? — спросила Женя, высовываясь из двери гостиной.

— Все просто отлично! — прокричала я, идя в свою комнату.

Вот почему? Почему нельзя себя нормально вести? Я же видела, что Львинский, если захочет, может быть совершенно адекватным. Но, видимо, сейчас он либо не хотел, либо разумность в Неаполе была напускная и на деле у него серьёзное психологическое расстройство, в чем я сильно сомневалась.

Всю ночь я проворочалась, но так и не смогла нормально уснуть. Дремота вымотала тело, поэтому утром я встала с отвратительным настроением.

Наспех собравшись, поехала на свою «любимую» работу, всем сердцем надеясь, что Антона не будет дома.

— Подождите, пожалуйста. — крикнула я, забегая в подъезд.

Добежав до лифта, как вкопанная остановилась, увидев Львинского. Он молча исподлобья смотрел на меня.

— Будете заходить, Вероника Юрьевна? — деловым тоном произнёс он.

— Воздержусь. — я отвела взгляд, смотря на «безумно красивую» бежевую стену.

— Как хотите. — он нажал кнопку и двери потихоньку закрылись.

Злость, смешанная с раздражением брала верх. Как мне вообще могло показаться, что этот человек способен на любовь?

Зайдя в соседний прибывший лифт, лбом прислонилась к холодному стеклу.

«Убери голову, дурная. После тебя останется отпечаток твоего жирного лба», — усмехнулось подсознание, ещё больше наливая масла в огонь.

Антон вольготно расхаживал по своей квартире, даже не собираясь никуда уходить. Один Бог знает, каких мне сил стоило молча выносить его самодовольную физиономию и ни разу не заехать скалкой, которой я раскатывала тесто на домашние пельмени.

«Работы, говорил, много у него. Врун, брехун и лжец».

— Вероника Юрьевна, я до вечера уеду. — буднично сказал Львинский, встав в дверном проёме. — Прошу убрать квартиру. У Любови Ивановны снова какие-то проблемы с внуком. Сверхурочные я выплачу, можете не переживать.

— А я и не переживала, Антон Сергеевич. — рукой вытерев лоб, испачканный в муке, ответила я. — Хорошего дня.

— И Вам.

Он совершенно был уверен в своей правоте, не желая мириться первым. Я же знала, что если с самого начала не обозначить свою позицию, потом можно забыть о личном мнении, всегда выполняя приказания не любимого Антоши, а сурового Антона Сергеевича.

День выдался тяжелым. Несмотря на комфортную температуру, убирать было что. За время нашего, точнее его отсутствия, накопилось много пыли.

«Как ещё этот чистюля тут спал», — усмехнулась я, вытирая очередную полку в спальне.

Но мои размышления прервал звук открывающейся двери.

Глава 17. Антон

— … Для меня вообще не проблема оставить наше приятное времяпровождение светлым воспоминанием!

Услышав эти слова, во мне будто все перевернулось. «Приятное времяпровождение»? «Светлым воспоминанием»? Ярость накапливалась во мне, пытаясь найти высвобождение. Но сорваться на Нику означало поставить окончательную точку в наших отношениях.

— Ах так! — еле выдавил из себя я, поправляя запонки на рубашке. — Отлично. Давай тогда попытаемся восстановить деловые отношения. — до скрежета сжав зубы, отвернулся. Пальцы сковал нервный тик, и, чтобы она это не заметила, пришлось засунуть их в карманы. — Меня полностью устраивает, как ты готовишь, поэтому завтра в девять утра жду тебя у себя.

— Хорошо. — спокойно ответила она, как будто мои слова стали для неё ниточкой спасения из ужасной ситуации, в которую она попала. Неужели она, правда, хотела оставить все, что было лишь в воспоминаниях?

Быстро оглянувшись, вышел из квартиры, хлопнув дверью. Мне сейчас как воздух нужна была разрядка.

— Ты сейчас где? — набрав номер единственного человека, который мог сейчас меня успокоить, спросил я.

Получив нужный ответ, сел в машину и рванул в центр города. Из-за нервного напряжения колено опять заныло, но я старался не обращать внимания на боль, полностью окунувшись в собственные переживания.

Подъехав к большому спортивному комплексу, в которым тренировался Астахов, зашёл внутрь.

Искать друга не пришлось, он мило ворковал с симпатичной рыженькой девушкой на ресепшене. Но увидев меня, он быстро с ней попрощался, направившись ко мне.

— Что у тебя случилось? — озадачено спросил он, поправляя полотенце на шее.

— Можешь сейчас выйти со мной на ринг? — мой голос был наполнен раздражением, смешанным с замешательством.

— Могу, конечно. — он усмехнулся. — Проблемы в отеле?

— Потом. — рвано ответил я, направляясь вверх по лестнице на второй этаж.

Дима дал мне запасной комплект своей спортивной формы, которая мне немного жала в плечах, но пару часов я смог спокойно потерпеть.

Первые удары были отчаянные, Астахов даже несколько раз скулил от боли, но потом мой запал потух, и пришло его время. Я не особо сопротивлялся, подставляя тело мощным выпадам.

Спустя час, мы сидели около ринга. Боль в ноге усилилась, но мне это даже стало доставлять удовольствие. Физическая боль отлично заглушала моральную.

Я получил то, что хотел. От былой злости не осталось и следа. Но на место ей пришли тревога и растерянность. Неужели это конец? Неужели все так закончится, даже не успев начаться?

— Может расскажешь, что у тебя произошло? — устало спросил Дима, потирая ушибленную губу, в которую я случайно попал в самом начале.

— Давай ко мне. — разбито ответил я. — Закажем доставку и поговорим, как в старые добрые.

— Неужели настолько все паршиво? — встав, я махнул рукой и двинулся в сторону раздевалки.

На выходе из спортивного комплекса, Астахов попросил секунду подождать его около дверей. Я с усмешкой смотрел, как этот ловелас нашептывал свой номер администратору.

«Знала бы, какая ты у него по счету за эту неделю, послала бы далеко и надолго», — подумал я, выйдя у своей машине.

— Эй, ты чего меня не подождал? — с возмущением спросил Дима, подходя ко мне.

— Больше не мог смотреть на то, как ты разобьешь очередное женское сердце. — достав из бардачка очки, надел их. — Ты со мной или на своей?

— На своей. — ответил он, нажимая на брелок сигнализации.

Уже через час мы сидели в моей гостиной, ждав доставку. Несмотря на опустошено расслабленное тело, голова была тяжелой, наполненной удручающими размышлениями.

— Я даже боюсь представить, что у тебя случилось. — усмехнулся Астахов, открыв бутылку безалкогольного пива.

— Я влюбился. — тяжело вздохнув, выплюнул я.

Дима от услышанного поперхнулся. Пока он пытался прокашляться, я сжав зубы, растирал больную ногу.

— В кого? — он шокировано смотрел на меня, ставя бутылку на журнальный стол.

— Не поверишь. — улыбнулся я. — В…

Мне не дали договорить, позвони в дверь. Видя мое состояние, Астахов сам решил забрать заказ.

Через минуту вернувшись, он сел напротив меня в кресло, придвинувшись на нем как можно ближе. Его взгляд был наполнен желанием услышать продолжение такой увлекательной истории.

— В Веронику.

Димины глаза наполнились удивлением, став похожими на пятирублевые монеты. Он опешил, явно не ожидая это услышать.

— В пончика? — практически истерически произнёс он.

— Еще одно слово и ночью сможешь ходить без света. — мой голос был пронизан ледяным, отточенным спокойствием.

— Понял, не дурак. — он поднял руки в примирительном жесте. — Чем же она вас всех так цепляет?

— Это совершенно не важно. — я со вздохом облокотился на спинку дивана.

— А что важно? — уже более серьезно спросил Астахов.

— Я сегодня предложил ей переехать к себе. — моя рука машинально легла за голову, потирая шею. — И она мне отказала.

— Подожди, — он приблизился ко мне, сев рядом. — Что ты ей предложил? — с смятением спросил он. — Я думал, что после Милы, ты никогда не решишься на такой шаг.

Одно только упоминание бывшей невесты разбередило душу, вытаскивая наружу удушливые воспоминая, которые я, казалось бы, похоронил в себе.

Астахов, увидев, как изменилось мое лицо, мысленно проклял себя, пытаясь меня отвлечь.

— Почему она тебе отказала? — он вскочил, открывая привезенные пакеты с едой.

— Сказала, что я «слишком все усложняю» и она не готова на второй день отношений переезжать к мужчине.

— Вот дает. — усмехнулся он, взяв в рот картошку фри. — Любая другая на ее месте уже, выпрыгивая из каблуков, неслась бы к тебе.

— В том-то и дело, что она не «любая». - я наклонился, доставая большой бургер. В одно мгновение мне стало наплевать, что я могу запачкать свою дорогущую рубашку и любимый диван.

— И что ты планируешь делать?

— Не имею и малейшего представления. — откусив большой кусок от булки с мясом, соусом и овощами, ответил я.

— Я здесь тебе не помощник. — он ухмыльнулся одним уголком губ. — Ты прекрасно знаешь, что любая девушка не задерживается у меня больше, чем на одну ночь.

Дима был прав. Я должен был сам разрулить ситуацию, в которую попал из-за своей неосмотрительности. Чёртово желание быть всегда рядом с Никой, держать ее в узде, следя за каждым передвижением, буквально лишило меня разума.

Ночью я плохо спал, каждый час просыпаясь от накрывавших кошмаров. Снилась мне та, которая два года назад буквально растоптала меня, смешав с пылью мое разбитое сердце.

Тогда я и, правда, думал, что никогда никого не смогу впустить в свой мир, оставив лишь немногочисленных друзей, вытягивающих из трясины безысходности.

Но с Никой все изменилось. Я снова почувствовал вкус жизни.

После того, как проснулся рядом с ней той ночью в Неаполе, долго не мог спуститься вниз, чтобы взять завтрак. Она так мило спала, сложив губы уточкой, практически не дышала. Одев первые попавшиеся футболку с шортами, побежал в ресторан. Днем ранее я бы сто раз все перегладил, да и вообще одел привычные рубашку и брюки, но тут стало настолько плевать на свой внешний вид. И надо отметить, это было чертовски приятно.

Окончательно проснувшись в 6 утра, рванул на пробежку. Правда, пробежкой это было трудно назвать. Даже с условием перевязанного колена, я еле плелся, жалея себя. Поэтому на привычную дистанцию у меня вышло около двух часов.

Вернувшись домой, зашёл в подъезд и уже практически был готов нажать кнопку своего этажа, когда услышал ее голос.

— Подождите, пожалуйста. — я закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Руки дрожали, поэтому до боли пришлось стиснуть зубы, чтобы не выдать волнение.

Ника добежала до лифта, встав как вкопанная, с замешательством смотрела на меня.

— Будете заходить, Вероника Юрьевна? — я пытался сделать максимально спокойных тон, лишь бы сдержать себя в руках.

— Воздержусь. — ответила она, отвернувшись. «Да ей даже смотреть на тебя противно, Львинский», — усмехнулся внутренний голос.

— Как хотите. — я нажал кнопку своего этажа, чтобы быстрее остаться одному.

Как только двери закрылись, я спиной прислонился к холодной стене. Отвращение к самому себе брало верх, заставляя пару раз стукнуть затылком по металической поверхности.

Сегодня я должен был ехать в клинику, чтобы посмотреть все ли в порядке с коленом, поэтому не особо торопился.

Разум кричал, чтобы я оставил в покое эту девушку, но тело не слушалось, постоянно мелькая перед ней.

Со злости я даже позвонил Любови Ивановне, чтобы она не приезжала. Мне совершенно не хотелось отпускать Веронику раньше того, как я вернусь домой.

— Вероника Юрьевна, я до вечера уеду. — изобразив безучастность, сказал я. — Прошу убрать квартиру. У Любови Ивановны снова какие-то проблемы с внуком. Сверхурочные я выплачу, можете не переживать.

— А я и не переживала, Антон Сергеевич. — язвительно ответила Ника, заставляя меня сильнее закипать. — Хорошего дня.

— И Вам. — я сжал челюсти и вышел из квартиры.

В клинике меня встретил личный врач, предлагая сразу сделать необходимые обследования.

Сидя в его кабинете, долго ждал результата и консультации. Когда уже хотел выйти, спросить долго ли осталось ждать, Николай сам пришёл ко мне.

— Не бережете Вы себя, Антон Сергеевич. — с порога заявил он, сев в своё кресло.

— Какие-то проблемы? — недоуменно спросил я, сев напротив него.

— С большой вероятностью в будущем Вас ждёт артроз и замена коленного сустава. — он говорил это так, как будто такая операция, как за хлебом сходить.

— И что мне делать? — уязвимость взяла верх.

— Меньше напрягать Ваш и без того травмированный сустав. Сейчас такое ощущение, что Вы пашете на себе землю каждый день. — он с укором посмотрел на меня. — Так же нельзя.

Я молча вышел из кабинета, даже не попрощавшись. Все так навалилось, что стало тяжело дышать. Нужен был срочно свежий воздух.

Сев на лавочку в парке, находящемся рядом с клиникой, первый раз за год захотел закурить сигарету. Рядом сидел парень, у которого я стрельнул никотиновый наркотик.

Сделав затяжку, прокашлялся. Легкие сразу же забились тягучим дымом, и я пожалел о сделанном.

В квартире стояла гробовая тишина. Неужели Ника все сделала и уже ушла? Разувшись прошел в гостиную, скидывая пиджак.

— Я все сделала, Антон Сергеевич. — тихий нежный голос послышался сзади. — Поэтому, пожалуй, пойду.

Она развернулась, собираясь уходить.

Я буквально за несколько шагов настиг ее, приблизившись к нее спине.

Ника остановившись, вздрогнула. Уже такой любимый ванильно-сладкий аромат, исходящий от волос, ударил в нос, вызывая приятный спазм мышц. Я пытался надышаться ей, боясь, что завтра она просто не захочет ко мне придти.

Левой рукой аккуратно дотронулся до кожи ее плеча, которая моментально покрылась мурашками. Вероника тяжело вздохнула, явно прикрыв глаза.

Уткнувшись губами в макушку, еле сдержал порыв прижать ее тело максимально близко к себе.

Мы молчали, думая каждый о своём, но я мог поклясться — наши мысли совпадали.

— Прости меня. — шепотом произнёс я, опускаясь пальцами к ее ладони.

— Это ты прости меня. — произнесла она, положив свою голову на мое плечо.

— Мне не за что тебя прощать, глупая. — наши пальцы переплелись, а я не сдержался и прижался губами к нежной коже шеи. — Это я во всем виноват. — на выдохе шептал я. — Это я всегда все порчу.

— Не говори так. — хрипло ответила она, правой рукой гладя мои волосы.

— Моя… — я развернул ее к себе, прижимая к стене.

Наши губы слились в поцелуе, который был нужен обоим, как вода в пустыне. Бездумные движения рук по телу, вызывали смертельную дозу эндорфинов, разрывающих сознание.

Я совершенно потерял себя в этой девушке, не желая освобождаться. Такая упрямая, непримиримая, строптивая, своевольная девушка в один миг стала спасением для моей заблудшей души, возвращая веру в светлое и бесконечное.

Глава 18. Ника / Антон

Уже две недели мы с Антоном были «вместе».

Он прислушался ко мне, сказав, что готов ждать, когда я созрею для переезда к нему. Для меня было очень важно знать, что он готов меняться ради наших отношений.

Правда, практически каждую ночь я оставалась у него. И день тоже.

Моя работа переросла в заботу о любимом мужчине. Каждый день я старалась удивить Антона новыми интересными блюдами, а он от души хвалил меня, засунув свои недовольство и ворчливость в дальний ящик.

— Я сегодня буду поздно. — сказал Тоша, одевая белую футболку. Да, на место ежедневных деловых костюмов пришёл свободно-официальный стиль. Оказалось, что он искусно умеет комбинировать темные деловые брюки и легкие, неформальные футболки. — Нужно пересмотреть кучу резюме горничных.

— И, кроме тебя, этим заняться, конечно же, некому. — усмехнулась я, складывая в контейнер свежеиспеченные пирожки.

— Нет. Я привык со своим персоналом разбираться сам. — он взял в руки контейнер. — Ну я же говорил, что это лишнее. У нас прекрасный ресторан, в котором вкусно готовят.

— Вообще-то, я старалась, Львинский. — я схмурила брови, недовольно посмотрев на него.

— Ладно, ладно. — он примирительно поднял руки. — До вечера, клубничка.

Антон уехал, а я прибравшись, собралась к Геше. Она вчера звонила, спрашивая когда я наконец-то появляюсь дома — ей срочно было необходимо мне что-то рассказать.

Антон

«Заботушка моя», — думал я, смотря на контейнер с черничными пирожками, лежащий на пассажирском сиденье.

Сегодня должен быть адски сложный день. Персонал «Равенны» совсем отбился от рук, пока я прохлаждался на больничном. Гости жаловались на ужасную уборку номеров, постоянную пыль, грязь в ванных. Пришлось принять категоричное решение уволить всех горничных. Поэтому сегодня я должен был отобрать по меньшей мере семь человек.

Алекс нашёл мне потрясающего помощника Никиту, который старался работать не хуже Софии. Она, кстати, как я и думал, устроилась к конкурентам.

Заселение в отель мы временно приостановили, поэтому сегодня здесь было очень пустынно.

Зайдя в кабинет, взял заранее приготовленную папку с документами, лежащую на журнальном столе. Сев в кресло, включил ноутбук, переведя телефон в «беззвучный режим».

— Антон Сергеевич, можно? — постучавшись, спросил Никита.

— Да, заходи. — я открыл документ с обязательными вопросами для трудоустройства. — Поможешь мне при собеседовании. Задача «максимум» — полностью укомплектовать штат, задача «минимум» — найти руководителя хозяйственной службы, старших горничных и около трёх, четырёх обычных горничных. Все понятно?

Он молча кивнул, открыв планшет.

— Первый соискатель будет через 15 мину. — сказал Никита, сверяясь с расписанием.

— Отлично.

День тянулся очень медленно. Если с обычными горничными мы разобрались довольно быстро, то найти руководителя хозяйственной службы оказалось делом не простым. Недостаточный стаж, отсутствие необходимых знаний, отрицательные отзывы прошлых работодателей. Голова буквально раскалывалась.

— Здравствуйте, Антон Сергеевич. — послышался до боли знакомый голос зашедшей девушки. Сердце предательски забилось, вызывая ноющую боль, прокатившуюся волной по телу. Подсознание автоматически вернулась на три года назад.

Три года назад. Квартира Антона.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — прорычал я, видя, как моя любимая девушка, металась, собирая свои вещи.

— Нет, Антон. — отстранённо ответила она, даже не подняв на меня свой взгляд.

— Мила! — я преградил ей путь. — Что ты творишь? У нас свадьба через месяц! Мы так давно этого хотели!

— Этого хотел ты, Антон. — ее апатичность убивала сильнее истерики. — Меня душит твоя любовь, твоё желание создать семью. Я не готова, слышишь? Не готова. — последнее слова она буквально выплюнула слогами.

— Ну хочешь, я дам тебе свободу! Хочешь, отменим свадьбу и будем просто вместе жить. — я с лёгким нажатием схватил ее за плечи. — Зачем уходить? Зачем расставаться?

— Нет, Антон. — пустой взгляд остановился на мне. — Я не люблю тебя. Давно уже не люблю.

— Что? — жгучая боль охватила грудь, заставив ослабить хватку. — Но все же было хорошо!

— Тебе только так казалось. — Мила с лёгкостью вывернулась из моих рук, направившись к чемодану. — Иллюзия идеальной жизни и так продлилась слишком долго. Я больше не могу, правда. Отпусти, забудь, начни с нуля. Возможно, первое время будет тяжело, но поверь, так будет лучше для нас двоих.

Резкая нехватка воздуха заставила спустится по стене, закрыв глаза.

— Прости, если сможешь. — холодно произнесла она, проходя мимо меня. — Прощай.

Мой безупречный мир в секунду рухнул, оставив погибать под обломками счастливых воспоминаний.

Ника

Добравшись до дома Жени, зашла в кондитерскую по пути, чтобы купить ее любимые эклеры.

Подруги дома не оказалось, но она позвонила, попросив ее недолго подождать.

Зайдя в свою комнату, удивилась тому, что практически все мои вещи перекочевали в квартиру Антона. Как могло получится так, что я не хотя, постепенно практически переехала к нему?

«Все равно сделала так, как он хотел», — улыбнулась я, совершенно не испытывая раздражение от этого.

— Я дома. — послышался голос Жени, доносящийся из прихожей. — Ой, ты ж моя радость, за эклерчиками мне зашла.

— Решила тебя порадовать, а то голос у тебя грустный вчера был. — я подошла к ней, крепко обняв.

— Тогда, я сейчас чайник поставлю и поболтаем.

Оказалось, что Женя по уши влюбилась в партнера ее отца по бизнесу. Ее совершенно не волновало то, что мужчина был на двадцать лет старше ее и за плечами имел неудачный брак и несовершеннолетних детей.

Правда, Михаил, так звали объект воздыханий Геши, совершенно не хотел на неё смотреть, а отношения заводить тем более.

— Ты бы видела его, пирожок. — мечтательно вздохнула она, откусывая эклер. — Такой брутальный, такой сексуальный. У меня от одного его вида крышу сносит в направлении Китая.

— Мне, все-таки кажется, что он для тебя староват. — еле слышно произнесла я, боясь нарваться на смачный удар.

— Ну не ну-у-ди, Голубева. — раздраженно протянула она. — Неужели не слышала, что любви все возрасты покорны?

Я лишь молча кивнула, подумав, что совершенно не имею никакого права указывать подруге как жить.

— А у вас как? — любопытство взяло верх над Женькой. — Как там твой суровый лев?

— Оказался очень даже милым котёнком. — улыбнулась я, вспоминая свое безумие.

— А подробности? — не унималась она, положив локти на стол.

— Я по договору не могу разглашать подробности личной жизни Антона Сергеевича. — усмехнулась я, пытаясь увильнуть от темы.

«Счастье любит тишину», — в этом я была стопроцентно убеждена.

— Какая же ты скучная, Голубева. — она встала, показывая резко возникшее безразличие. — На свадьбу-то хоть позовёшь?

— Конечно. — улыбнулась я, доставая очередной эклер.

Антон

Подняв глаза, я увидел перед собой улыбающуюся Милу.

Она совершенно не изменилась, даже наоборот похорошела. Годы прибавили ей женского шарма, уверенности в себе и озорного обаяния.

Идеальная укладка, строгий, но в то же время не вызывающий макияж, отточенная фигура. Я помнил пристрастие бывшей невесты к спортивному залу и постоянным диетам.

— Мила? — растерянно спросил я, выпустив из рук ручку.

— Здравствуй, Антон. — она лукаво улыбнулась, садясь на стул, стоящий напротив моего стола.

— Что ты здесь делаешь? — раньше мне казалось, что я отпустил ситуацию, поняв, простил ее. Но стоило только Миле показаться в поле моего зрения, волна сжигающих эмоций накрывала с головой, вызывая режущие боли в мышцах.

— Карина сказала, что ты ищешь персонал в свой лучший отель. — она усмехнулась, рассматривая кабинет. — Вот решила попробовать свои силы на должность руководителя хозяйственной службы.

— Зачем тебе это? — мне казалось это совершенно глупой идеей.

— Ты забыл, что я начинала с горничной? — взгляд Милы упал на нашу фотографию с Никой, сделанную в Неаполе. — Так почему бы сейчас не попробовать себя руководителем? Тем более, я прекрасно знаю, что ты никогда не скупился на оплату услуг своего персонала.

— Неужели не нашлось богатых мальчиков, готовых спонсировать твою свободную жизнь? — с отвращением спросил я.

— Ну почему же. — Мила всем видом показывала превосходство надо мной, выражающееся в отсутствии острой реакции на наше близкое положение. — Просто надоело от кого-то зависеть. Хочу быть самодостаточной.

Никита практически вжался в кресло, боясь попасть под огонь наших взглядов.

— Ну так что? — она с вызовом спросила меня. — Ты прекрасно знаешь, что лучше меня не найдёшь, — сделав секундную паузу, она добавила. — на роль руководителя в своем отеле. Или ты до сих пор обижаешься на меня за наше неприятное расставание?

Это была провокация, на которую я успешно повелся, движимый желанием доказать, что совершенно безразличен к ее появлению в своей жизни.

— Испытательный срок месяц. К своим обязанностям можешь приступать завтра. Никита введёт тебя в курс дела. — каждая лишняя секунда, проведённая с ней в одном помещении, ухудшала мое состояние. — Можешь идти.

Мила молча кивнула в знак согласия.

— До встречи, Антон Сергеевич. — ласково произнесла она, остановившись в дверном проёме, и стрельнула в меня глазами.

Ника

Вдоволь наговорившись с Женей, поехала домой к Антону.

Несмотря на то, что он был должен сегодня поздно вернуться, я решила приготовить его любимые спагетти с креветками в сливочном соусе. Раньше я добавляла чеснок, но у него от острого появлялась жуткая изжога, поэтому пришлось немного изменить рецепт, сделав соус слегка сладким.

Время тянулось мучительно долго. Я безумно соскучилась по Антону, высматривая его в окнах холодной квартиры.

8…9…10…

Взяв в руки телефон, все же решилась позвонить.

Короткие гудки складывались в одну длинную тревожащую мелодию. «Производится попытка дозвониться до абонента, до сих пор не ответившего на вызов», — мёртвый голос автоответчика.

11…12…1…

Я уже начала переживать, не зная куда себя деть. В памяти возникло воспоминание страшной аварии, от чего резко сперло дыхание.

«Нет, нет, нет. С ним все хорошо», — убеждала саму себя.

Забравшись с ногами на диван, укрылась покрывалом. Голова легко коснулась подушки и я неожиданно задремала.

Звук открывающегося замка выдернул из подвешенного состояния. Вскочив, быстрым шагом направилась в прихожую.

Антон пытался тихо снять ботинки, не заметив, что я стою в проходе. В руках у него был огромный букет из нежно розовых кустовых роз.

— Я волновалась. — прошептала я, не желая устраивать истерику.

— Прости. — ответил он, подходя ближе ко мне. — В качестве извинений. — нежные губы Антона прикоснулись к моему лбу, отгоняя удушающую тревогу.

— Кушать будешь? — я взяла букет, прильнув к его шее.

— Не хочу. — он отстранился и пошёл в сторону ванной.

Я растеряно смотрела ему в след, не понимая, что случилось. Оторвавшись от места, пошла убирать разложенную на столе в кухне посуду и ставить букет в вазу.

Антон долго мылся, а я не могла заснуть без него. Дурная привычка — соприкасаться ладонями перед сном.

— Я скучал. — нежно прошептал он, выйдя из ванной и забравшись ко мне в кровать.

— Я сильнее. — ответила я, прижимаясь к ещё влажному телу Антона. — Почему ты сегодня так задержался?

— Оформлял все бумаги для трудоустройства новых горничных. — тяжело вздыхая, он нежно гладил меня по волосам. — Прости, что так получилось, клубничка.

— В следующий раз обязательно бери трубку. — губами прикоснувшись к подбородку, я прокладывала дорожку из жгучих поцелуев, ведущую к размерено вздымающейся мужской груди.

— Что ты делаешь, плутовка? — голос Антона наполнился заводящей хрипотцой.

— Я же сказала, что безумно по тебе соскучилась.

Львинский коварно улыбнулся, притянув меня к себе.

Глава 19. Ника

Антон все чаще стал задерживаться на работе, говоря о важных делах, не требующих отлагательств.

Дурные мысли скребли душу, но я как могла отмахивалась от них, убеждая себя, что он и правда сильно устаёт, зарабатывая на наше светлое будущее.

Я начала уставать сидеть дома без дела и в тайне от него искала работу. Львинский, даже если бы и захотел — не заметил мое отсутствие, приходя домой за полночь и ужасно уставшим.

В очередной раз пролистывая вакансии на известном сайте по подбору персонала, не нашла ничего интересного и собралась доехать до Жени, которая заикалась о «интересной вакансии» у Михаила. В дверь позвонили.

— Лёша? — удивленно спросила я, видя в подъезде Полянского.

— Лёша. — он неловко улыбнулся. — Ты не рада меня видеть?

— Что ты такое говоришь?! Конечно же рада. Проходи. — я пошла в гостиную, в которой оставила свою сумку. — Ты к Антону?

— Да. Думал, может застану его дома. — он прошёл за мной, встав в проеме двери, облокотился на косяк.

— Очень смешно. — я истерично усмехнулась. — В последнее время я сама вижу его только по ночам. И то уже спящим.

— Много работы? — ухмыльнулся Лёша, не сводя с меня взгляд.

— Да. — я закатила глаза, покачав головой. — Он работает, а я сижу здесь, тухну в четырёх стенах.

— Разве это не мечта среднестатистической девушки?

— Видимо, я к ним не отношусь. — убрав в сумку мобильник и зарядку, застегнула ее. — Я затухаю дома. А Антон даже слышать ничего не хочет, чтобы я куда-нибудь устроилась, считая, что сам может меня обеспечить. Но я же не из-за денег хочу работать.

— Понимаю. — он согласно улыбнулся. — Если хочешь, могу помочь что-нибудь подыскать?

— Ага. — я сжала губы. — А потом расскажешь об этом Львинскому, который прихлопнет меня, как надоедливую муху? — я ухмыльнулась. — Нет уж, спасибо.

— Почему ты так плохо обо мне думаешь? — Лёша подошёл ближе, серьезно смотря на меня. — Если я сам предложил тебе помощь, зная ситуацию, значит, что мне нет смысла сдавать тебя. — он попытался прикоснуться к моей ладони, но я машинально сделала шаг назад. — Ник, я, правда, хочу тебе помочь.

Я опустила взгляд, думая над предложением Полянского. С одной стороны, у него были обширные связи в разных кругах города, а, с другой… Что скажет Антон, узнав, что я мало того, что устроилась работать, так ещё и с помощью его друга.

— Хорошо. — ответила я, решив, что «кто не рискует, тот не пьёт шампанское».

— Отлично. — широко улыбнулся Лёша. — Тогда я пойду, а как что-то появится, наберу тебя.

— Я буду ждать твоего звонка.

Прошло несколько дней перед его звонком. Я успела сходить на несколько собеседований в рестораны города. Но меня везде отказывались брать, ссылаясь на отсутствие опыта.

Леша предложил отличное место, правда, было одно большое «но» — я должна была пройти обучение в одной из лучших кулинарных школ Москвы, длиной в три месяца.

— Это, конечно, все замечательно. — ответила я, нарезая овощи в салат. — Но моим основным условием было, чтобы Антон ничего не узнал. А тут ты мне предлагаешь уехать из города на целых три месяца! Несостыковка.

— Тебе даже врать ему не придётся. Скажешь, что хочешь пройти обучение. Можешь даже денег на него попросить, не обеднеет. — усмехнулся Полянский.

— Да, да. Он меня на работу не пускает, а тут на несколько месяцев отпустит одну в другой город. — одно неловкое движение ножом и из указательного пальца потекла кровь. — Ай, больно. — я приложила палец к губам, высасывая соленую жидкость.

— Что-то случилось? — взволнованно спросил Лёша.

— Палец слегка порезала. — идя в ванную, где стояла аптечка, ответила я. — Ничего страшного.

— Аккуратнее нужно быть. — строго произнёс он, словно отчитал ребёнка. — Я понимаю, что тебе не нравится эта идея, но попробуй поговорить об этом с Антоном. Может получится.

— Если бы я его ещё видела. — шепотом произнесла я, накладывая пластырь.

— Что ты говоришь? — переспросил он. — Я не расслышал.

— Хорошо, говорю. — громче ответила я. — Я постараюсь его уговорить.

Звук открывающегося замка напугал меня, поэтому быстро попрощавшись с Полянским, на цыпочках двинулась в прихожую.

— Антон? — удивленно спросила я, видя разувающегося мужчину.

— А ты кого-то другого ждала? — он недоуменно посмотрел на меня, подходя ближе.

— Нет. — опешила я. — Просто ещё даже не обед, а ты уже дома. В свете последних событий это очень странно.

— Я специально освободил день, чтобы побыть с тобой. — он подошёл ко мне, крепко обняв, уткнулся подбородком в макушку. — Поэтому собирайся, у меня для тебя сюрприз.

— Что? Куда? — с замешательством спросила я, когда Антон, не разрывая объятий, впихнул меня в гардероб.

— Сказал же — это сюрприз. — он нежно поцеловал меня в губы, слегка сжав ягодицу. — Надень что-нибудь спортивное.

Надо ли говорить, что самым спортивным в моем гардеробе были белая футболка и облегающие, светло-голубые брюки? Сверху я накинула большую клетчатую рубашку, а в качестве обуви выбрала недавно купленные белые кеды.

— Отлично выглядишь. — Антон буквально сиял. Взяв меня за руку, мы спустились на парковку.

Через полчаса мы ехали по трассе, ведущей загород к дачным посёлкам, в одном из которых находился дом Полянского.

Но незадолго до него, Антон свернул на песчаную дорогу. Пейзажи сменялись один за другим: большой хвойный лес, вспаханное поле, маленькие, полузаброшенные деревеньки.

Остановившись перед мостом, пролегающим через реку, Антон попросил:

— Повернись, пожалуйста, спиной.

— Зачем? — я до сих пор не понимала, куда мы направляемся. А неизвестность чертовски пугала. — Хочешь отвезти меня на окраину леса, надругаться, а потом сбросить мое бездыханное тело в канаву?

— Отличный план. — усмехнулся Антон. — Но не в этот раз. — его взгляд был пропитан нежностью, трепетом, а голос напоминал медовый сироп. — Пожалуйста, доверься мне.

Я недолго посмотрела в плутовские глаза, а потом молча повернулась спиной.

На мои глаза легла плотная, шелковистая ткань, напрочь лишающая зрения. Мгновенно все чувства обострились, возбуждая многочисленные нервные окончания, в каждое из которых будто бы вонзилась маленькая иголка.

— Хорошая девочка. — прошептал Антон, прикоснувшись губами к моей шее.

Тело, изголодавшееся по близости с ним, мгновенно среагировало, затягивая узел желания внизу живота.

Но Антон оторвался от меня, и мы двинулись с места.

Недолго проехав, Львинский заглушил машину и помог выйти мне.

— Аккуратно… — шептал он, ведя меня по каменной дорожке. — А это что такое? — Антон тихо прикоснулся к пораненному пальцу.

— Случайно. — ответила я, пожав плечами.

— Эх ты, горе мое луковое. — мне стало дико приятно от того, что он за меня переживает. Значит все, что я надумала, пока он работал, было лишь плодом моего воображения.

Еще недолго пройдя вперёд, Львинский аккуратно снял с меня повязку. Солнечный свет ударил в глаза, заставляя щуриться от невыносимой яркости, но через несколько секунд стало легче и я смогла рассмотреть, куда он меня привёз.

— Лошади? — удивленно спросила я, разглядывая большой конный клуб.

— Я спросил Женю, куда ты давно хотела попасть. — Антон довольно улыбнулся. — Она назвала это место.

Восторг охватил меня и я чуть ли не сбила с ног свое безумие. Думал, интересовался, Гешу привлёк. Гордость за своего мужчину росла в геометрической прогрессии.

— Идём, нас ждут. — он взял меня за руку и повёл к стоящей вдали девушке.

— А они меня выдержат? — с ужасом спросила я, понимая, что не рассчитала свои возможности.

— Глупая. — он притянул меня к себе, обняв за талию. — Средняя по размерам лошадь может без последствий выдержать человека весом около 110 кг.

Я задумалась, вспоминая, сколько увидела сегодня на весах. Кстати, за последний месяц я скинула около 8 кг, уход которых был сравнительно заметен.

— Тогда я спокойна. — прижавшись к Львинскому, произнесла я.

Прогулка на лошадях была потрясающая. Мне дали величественного гнедого коня с гордым именем «Арес». Несмотря на его неприступный, гордый вид, он оказался таким ручным, в определённой мере заботливым. Все его движения были плавными, аккуратными, будто бы он понимал, что я совершенно ничего не соображаю в верховой езде.

«Кого-то ты мне напоминаешь», — усмехнувшись, подумала я, гладя Ареса по роскошной темно-коричневой гриве.

— Понравилось? — спросил Антон, когда мы вышли из конного клуба.

— Безумно. — с упоением улыбнулась я. — Просто лучший день в моей жизни.

— Вообще-то, я думал, что твой лучший день тот, когда мы познакомились. — он обидчиво надул губы.

— Ой нет. — засмеялась я. — Даже не напоминай. Я ещё никогда себя так ужасно не вела.

— Так. — он открыл мне пассажирскую дверь, помогая сесть. — Это ещё не все.

— Не все? — удивилась я, смотря на него. — Ты на год вперёд решил меня нарадовать?

— Практически.

Двинувшись с места, мы доехали до того самого моста, перед которым Антон завязал мне атласную чёрную ленту на глаза. Припарковавшись недалеко от дороги, Львинский вышел, открывая багажник.

— Идём. — крикнул он.

Я послушно вышла из машины, следуя за ним.

В руках у Антона была корзина, наполненная едой, соком и плед. Я поняла ход его мыслей, но послушно молчала, идя по извилистой тропинке.

Спустя несколько минут перед нами открылся удивительный вид на реку. Подойдя к краю обрыва склона, закружилась голова.

— Аккуратно. — сказал Антон, нежно обнимая меня сзади.

— Это просто потрясающе. — поборов оцепенение, произнесла я. — Я не думала, что в окрестностях города, есть такое удивительное место.

— Мы с Астаховым нашли его в годы студенчества. И теперь я часто приезжаю, наслаждаясь здесь одиночеством.

Разложив одеяло на траве, Антон вытащил мои любимые роллы, аккуратно запакованные в термопакет, апельсиновый сок, и контейнер с фруктами и ягодами.

— Ни-и-ик, — протянул Львинский, с интересом рассматривая меня. — как случилось так, что до меня у тебя не было мужчин?

Я тяжело вздохнула, смотря на заходящее солнце над рекой.

— В десятом классе, — спокойно начала я. — мне нравился мальчик. Ну как нравился, я была в него по уши влюблена. — это было не самое приятное воспоминание из школьных времён, но мне захотелось рассказать эту историю Антону. — Вышло так, что мы долго переписывались. Он говорил о том, какая я удивительная, ни на кого не похожая, что со мной ужасно интересно, в отличии от его одноклассниц. В один прекрасный день он пригласил меня на свидание…

Около 5 лет назад

Мы долго гуляли в парке, обсуждая классическую литературу, музыку, смеялись над смешными историями из жизни.

Под конец нашего «свидания», он проводил меня до дома.

Стоя у подъезда, я думала, что вот и настал момент моего первого поцелуя. Закрыв глаза, я неспела потянулась к нему, но меня моментально облили «помоями».

— Фу-у-у, пацаны, я больше не могу. — брезгливо протянул он, отходя от меня.

— Посмотрите на неё. — я услышала смех с разных сторон от себя. — Наш мамонт решил, что может понравиться нормальному парню.

С каждым словом они гоготали ещё сильнее, а я даже не смогла сбежать, застыв, как вкопанная от удивления на месте.

— Какая же ты идиотка, Голубева. — он смеялся вместе с ними. — Запомни этот урок до конца жизни, а лучше выбей татуировкой на лбу. На тебя ни один нормальный мужик в трезвом уме не западёт.

Слезы лились из моих глаз, но я продолжала стоять и слушать все оскорбления в свой адрес.

— После этого я перестала доверять все мужчинам, которые пытались проявить ко мне хоть малейший интерес. — сейчас я вспоминала это все с улыбкой. — Я боялась снова стать объектом насмешек, закрывшись в себе.

— А что сейчас с тем парнем? — еле слышно спросил Антон, гладя мою ладонь пальцами.

— Если честно, после того случая, я удалилась из всех социальных сетей, а следовательно, перестала интересоваться его жизнью. Он был старше, поэтому раньше меня окончил школу и больше мы с ним не виделись.

— Прости, что заставил все это вновь вспомнить. — Антон подвинулся ближе, окутывая меня покрывалом своих объятий.

— Я давно это пережила. — положив голову на его плечо, ответила я. — Иногда флешбэкает, но быстро отпускает.

Очередной удивительно прекрасный закат с моим чудесным мужчиной. Мы молча сидели, наблюдая, как солнце заходит за горизонт. Этот момент мне показался идеальным, чтобы спросить про обучение в Москве.

— Почему бы нет. — улыбнулся Антон, потеревшись кончиком носа о мою щеку. — Я все оплачу, можешь не переживать.

Этот день официально можно было назвать самым лучшим днём в жизни.

— Я люблю тебя, Львинский. — шепотом произнесла я, притягивая его для поцелуя.

Антон ничего не ответил, лишь крепче прижал меня к себе, жадно впившись в мои губы.

Глава 20. Ника

Сегодня был день свадьбы Калининых. Конечно же, меня пригласили вместе с Антоном.

Я долго моталась по городу в поиске красивого платья, которое бы подходило в цветовую концепцию мероприятия. Карина решила все оформить в розово-золотых тонах.

Чтобы не выглядеть, как последняя дура, пригласила визажиста, который сделал мне красивую причёску из объемных локонов и удивительный макияж с лёгкими блестками в районе век.

Надев длинное платье в пол, крутилась у зеркала, наслаждаясь своим отражением. Я будто на один день из Золушки превратилась в принцессу, собравшуюся на свой первый бал.

— Ты потрясающе выглядишь. — послышался нежный голос Антона.

Я повернулась на него, смущаясь, широко улыбнулась.

— Тебе, правда, нравится?

— Да. — он подошёл ко мне, обняв со спины. — Посмотри на себя, — я наслаждалась, смотря на наше отражение. — самая удивительная, самая прекрасная, самая обаятельная.

— Не боишься, что от постоянных комплиментов у меня вырастет вселенское эго? — я положила свою ладонь на его, ласково гладя.

— Не боюсь. — он убрал мои волосы на левую сторону и осторожно прикоснулся губами к шее. — Ты достойна, чтобы слышать их ежеминутно, ежесекундно.

— Антон… — прошептала я, от блаженства прикрыв глаза. — Если ты продолжишь, мы опоздаем…

— Плевать. — хрипло произнес он, пытаясь расстегнуться застёжку платья. — Я безумно хочу тебя…

Я совершенно не умела отказывать ему, возбуждаясь от одного только прикосновения.

— Моя… — шептал он, снимая платье. — Только моя…

Мурашки, прошедшие по коже, заставили немного дернуться, подавшись вплотную к Антону, который расправившись с моим нарядом, поднял меня на руки и понёс в кровать.

— Может здесь? — я показала на подоконник. — Боюсь испортить причёску.

В глазах Львинского блеснул озорной огонёк.

Чуткие движения его тела, сменились нарастающей требовательностью. На коже оставались красные следы от его пальцев, но мне совершенно было не больно. Я уносилась на волнах эйфории, полностью подчиняясь безрассудно горящему мужчине.

Через час мы счастливые уже сидели в такси, которое везло нас в лучший банкетный комплекс города — «Белград».

Благодаря комфортной погоде, празднование поводилось в отдельно стоящем здании, больше похожем на огромный шатер. Рядом с ним располагалась площадка для выездной церемонии с роскошной аркой, украшенной живыми цветами, стульями для гостей и зоной фуршета.

Антон крепко взял меня за руку, ведя вперед. Несмотря на то, что я за последнее время сблизилась с компанией Львинского, внутри бил мелкий мандраж, спутанный с застенчивостью и скованностью.

— Через 10 минут начало, а вы только заявляетесь! — сказал Астахов, приближающийся к нам. Было совершенно не привычно видеть его в рубашке и брюках.

— Пробки. — усмехнулся Антон, лукаво посмотрев на меня. Я легко толкнула его в бок, закатив глаза.

Сев на свои места, меня не покидало чувство будто за нами постоянно наблюдают. Осмотрев всех присутствующих, столкнулась взглядом с знакомой блондинкой с фотографий, найденных в спальне Львинского.

Неприятное предчувствие кольнуло грудь, но я не успела об этом задуматься — в проходе появилась невеста.

Красивая, в белом кружевном платье со шлейфом, Карина не шла, а плыла, заставив всех гостей ахнуть от удивление. Рядом с ней шёл папа, который раскраснелся от волнения. Он нежно держал свою дочь за руку, уверенно ведя ее в светлое и счастливое будущее.

На глаза невольно наступили слезы от принятия того, что у меня никогда так не будет. Даже если отец захочет возобновить отношения, это не повлияет на то, что мы давно уже стали чужими людьми.

Красивая музыка, речи влюблённых и заветные «да». Все аплодировали, снимая на камеры, а я просто наслаждалась таким красивым романтичным моментом, будто окунувшись в мелодраматичный зарубежный фильм.

После официальной части следовал банкет. Нас с Антоном посадили рядом с Димой и Лешей, которым, казалось, все это было совершенно не интересно.

— Как думаете, — заговорщически прошептал Астахов. — сколько они ввалили в эту показуху?

— Почему показуха? — удивился Антон.

— Хочешь сказать, что человек в здравом уме и твёрдой памяти в бухаловку вольет около миллиона рублей?

— Это же память. — снисходительно ответила я.

— Да ну вас. — Дима махнул рукой. — можно на эту сумму приобрести шикарный отдых на берегу какого-нибудь моря, а не обхаживать малознакомых родственников.

— Мне кажется, — влез Лёша. — на эту тему можно бесконечно спорить. Лично я не против закатить такую же пирушку на свою свадьбу.

— Ой все. — Дима театрально закатил глаза, уткнувшись в телефон.

Вкусные блюда, шикарный ведущий с интересной программой, изумительный первый танец молодых. Все было выполнено на таком высоком уровне, что иногда буквально захватывало дух.

Антон практически все время был напряжен, оглядываясь по сторонам. Я пыталась поймать его взгляд, но ни разу так и не поняла, на кого он смотрит.

«Не придумывай того, чего нет», — успокаивал меня внутренний голос. Но волнение полностью не уходило, поэтому я осмелилась и выпила пару бокалов шампанского.

— Антон Сергеевич, можно пригласить вашу даму на танец? — вежливо спросил Лёша, протягивая мне руку.

— Конечно. — Львинский прошёлся по нему взглядом и согласно кивнул.

Я удивилась, что он так спокойно к этому отнёсся, но решила не зацикливаться на этом.

— Я утряс все вопросы и в следующий понедельник у тебя вылет в Москву. — Полянский нежно прижал меня к себе, ведя.

— Спасибо. — ответила я, пытаясь не смотреть на него.

— Ты прекрасно выглядишь. — Лёша перешёл на шёпот, но меня совершенно не зацепили его слова. — В последнее время буквально расцвела.

— Садовник хороший. — жеманно улыбнулась я, пытаясь показать своё отношение к его комплиментам.

Песня продолжалась слишком долго и я порядком устала, желая вернуться к Антону. Аккуратно высвободившись из объятий Полянского, пошла к своему столику и неожиданно врезалась в официантку, несущую поднос с закусками.

— Простите, простите. — извиняющееся произнесла она, снимая с моего платья тарталетку.

— Все в порядке? — подбежал Леша.

— Все хорошо. — дрожащим голосом произнесла я. — Сейчас схожу в уборную и все отмою.

— Если не получится, — тараторила девушка. — найдите меня, я отведу вас в нашу подсобку. Там есть отличный пятновыводитель.

Я молча кивнула ей, направившись в дамскую комнату.

— Ну почему именно я? — шипела сама на себя, пытаясь оттереть пятно от соуса от платья. — Какая же ты неуклюжая, Голубева.

Теперь на моем наряде красовалось большое пятно. Тяжело вздохнув, решила зайти в туалет. От нервов живот всегда ужасно схватывало.

Дверь открылась и послышался звук каблуков и женский голос.

— Неужели ты думаешь, что он с ней от большой любви? — ехидно произнесла одна.

Я не хотела вслушиваться, но невольно внимание напряглось.

— А что, хочешь сказать нет? — ответила другая, включая воду. — Они даже съехались. Я не думала, что после тебя он на это рискнёт.

— Съехались. — злой смешок. — А на работе он задерживается со мной, вешая ей лапшу про неотложные дела.

— Да ладно? — удивление. — Так что ж он до сих пор не порвал с ней? Вернулся бы к тебе.

— Антончик, думает, как ей об этом сказать. Он слишком сердобольный. Любит заботиться об убогих.

Сердце, бившееся со скоростью света, упало в пропасть моих чувств. Дышать становилось труднее, но я со всех сил обняла себя руками, пытаясь не выдать того, что нахожусь в кабинке.

— Ты бы знала, какой у нас секс. — продолжала Мила. — Он так и говорит, что после этого мясокомбината близость с нормальной девушкой приносит ему несравнимую разрядку.

— Я в шоке. Мне даже ее немного жаль. Так смотрит влюблённо на него, а он взглядом тебя ищет.

— Сама виновата, дурочка. Нужно было думать, что такой мужчина не для неё. — Мила вздохнула. — Антончик рассказал, что эта клуша ему в любви призналась, а он даже «я тоже» ответить не смог.

Одинокая слеза спустилась по щеке, но я быстро ее стёрла.

«Прекрати верить их словам», — кричало подсознание. «Сказать можно все, что угодно».

— Какой ужас. — ответила Миле девушка, когда они вышли из уборной.

Постояв немного в кабинке, решила найти Антона и потребовать объяснений.

За столом его не было, в зале тоже. Я спросила Астахова, тот кивнул в сторону выхода.

Выйдя на улицу, мой взгляд зацепился за знакомую фигуру Львинского, стоящего около импровизированных качелей. Он стоял спиной ко мне, поэтому я не сразу заметила, что перед ним сидит девушка. Мила.

Я решилась подойти, но в этот момент она встала, прижимаясь к нему. Они поцеловались. Быстро моргая, я пыталась стереть из воспоминаний эту картинку, но ничего не получилось.

Мой мир рухнул. Буквально в одну секунду рассыпалось все то, что я так упорно строила. Он не любит меня и никогда не любил.

Меня внезапно осенило. Наши отношения начались только по тому, что он приревновал меня к Леше. Понял, что не только он один может нравится девушкам и решил это исправить?

Никому ничего не говоря, развернулась и зашла в зал. За столиком сидели парни, но я не обращая на них внимание взяла свою сумочку и телефон.

Рядом проходила официантка.

— Девушка. — я окликнула ее, читая имя на бейджике. — Марина, у Вас же есть выход для персонала?

— Да. — она согласно кивнула.

— Пожалуйста, выведите меня через него.

Марина не стала задавать лишних вопросов, поведя меня на выход. Окликнувший меня Полянский, заставил обернуться, но я совершенно не хотела ни с кем разговаривать, поэтому, посмотрев ему в глаза, скрылась в кухне.

Калинины позаботились о своих гостях, предоставив им оплачиваемые такси около выхода. Подойдя к первой попавшейся, назвала адрес дома Антона.

Доехали мы быстро. Поднявшись в квартиру, последний раз использовала ключ, оставив его на тумбочке у входа.

На сбор чемодана ушло максимум минут 15. Все вещи прямо мятыми летели в него. Мне дико хотелось поскорее сбежать отсюда.

Стены начали давить, когда я вспомнила о нашей близости утром. Еще вчера он был с ней, а сегодня со мной. Кожа неприятно горела, вызывая дикое желание вымыться.

«Господи, как же противно. Как же низко», — крутилось в мыслях.

Пока мы ехали к Геше, мой телефон разрывался. Тоша и сердечек- гласила надпись, высвечивающая на экране. Поставив на «беззвучный», я закинула его в сумку.

Из меня моментом будто выкачали все чувства, оставив только тупую, ноющую боль в районе груди, напоминающую о конце моей сказки.

«На что ты вообще надеялась, Голубева? На любовь до гроба? Наивная, глупая девчонка!»

Пустота. Беспросветная, тягучая, засасывающая в свои недра пустота охватывала меня. Дышать получалось с трудом и то через силу — удушливый узел жалости к самой себе туго скрутился вокруг шеи.

Пришла я в себя лишь только перед домом Жени.

— Подождите меня, пожалуйста. — сказала я, когда мы приехали к Геше. — Я оплачу ожидание по двойному тарифу.

Он согласно кивнул, а я поднялась наверх. Подруга была дома и быстро мне открыла.

— Что случилось? — ошарашено спросила она, видя мой странный внешний вид.

Мне даже в голову не пришло снять это чертово платье в квартире Львинского.

— Я уезжаю. Сегодня. Сейчас. — тараторила я. — Приехала попрощаться.

— Ты нормально мне объясни! — Женя схватила меня за плечи и легко потрясла. — Голубева, мать твою!

— Он мне изменял со своей бывшей. — безучастно выдавила я, не желая смотреть ей в глаза, зная, что, если это сделаю, потеряю контроль. — Врал, что на работе, а сам зажигал с ней.

— Что? — вскрикнула она. — Откуда ты…?

— Откуда я узнала? — печально ухмыльнулась я. — Стала случайным свидетелем разговора его бывшей.

— Но может…

— Это не правда. — продолжила я. — Я так же подумала, решив поговорить с ним. И знаешь что? — последний вопрос я буквально выкрикнула. — Я застала их поцелуй. Прямо там на этой чертовой свадьбе! Чертов поцелуй!

Слезы начали литься из глаз, но я закусив губу, сдержала свой порыв. Не хочу, чтобы даже она видела мою слабость.

— И куда ты поедешь? — обеспокоено спросила Женя.

— В родную деревню. — я пожала плечами. — Я же не продала мамин дом. Поживу там первое время, а потом посмотрим.

— Ника… — она крепко прижала меня к себе. — Может останешься?

— Нет. — отрезала я. — И если Антон позвонит тебе или даже приедет, не смей говорить ему, где я. Если ты это сделаешь, можешь считать, что мы больше не подруги.

Женя молча кивнула.

В моём шкафу оставались старые спортивные штаны и футболка. Переодевшись в них спустилась вниз, попросив таксиста ехать на вокзал.

Достав телефон из сумочки, увидела 20 пропущенных от Антона, 10 от Леши и даже 2 от Астахова. Усмехнувшись, достала из кошелька маленькую булавку, которая обязательно была в нем «от сглаза», с помощью неё открыла отсек и вытащила симкарту.

С этим номером меня больше ничего не связывало. Да и с этим городом тоже. Открыв окно, выбросила в него карту.

В мою Тьмутаракань автобусы ходили постоянно, поэтому купив билет, я уже через час выехала из города.

Включив «Пустяк» Rozhden, закрыла глаза и облокотилась на кресло.

Все эмоции, сдерживаемые внутри, цунами вырвались наружу, высвобождая немой поток слез. Погода, словно чувствуя мою боль, тоже плакала, через начавшийся дождь.

Глава 21. Антон

Как же я устал за эти недели. Итальянцы требовали моего присутствия на стройке, но я никак не мог просто взять и улететь. Поэтому 24/7 приходилось находиться на постоянной видеосвязи с ними.

Никита, как мог, помогал, но стать второй копией меня он не мог.

Вероника часто стала подозрительно на меня смотреть, но я хотел сделать ей сюрприз — через неделю мы должны были улететь в Италию, чтобы принять выполненную работу. Но, к сожалению, все совершенно пошло не по моему плану.

Свадьба Калининых

Несмотря на то, что я не любил подобные мероприятия, мне понравилось как постаралась Карина и свадебный организатор, нанятый Ромой.

На днях мы с ним встречались и он жаловался, что его невеста слишком разошлась, но Калинин не может ей отказать, желая сделать этот день самым лучшим для любимой женщины.

Ника сидела за столиком, а я вышел в туалет. Около дверей меня подловила Мила, постоянно пытающаяся в последнее время поймать. Я всячески пытался ее избегать, но в этот раз не вышло.

— Антончик, — она подошла слишком близко ко мне, пытаясь положить свою ладонь на мое плечо. Я резко одернул руку, показывая, что так делать не надо. — почему ты от меня бегаешь? В отеле тебя практически не бывает, на звонки не отвечаешь, и даже здесь не подошёл поздороваться.

— Здравствуй, Мила. — холодно ответил я.

За эти недели я понял, что совершенно остыл к ней. Если в первую нашу встречу меня охватила паника, вызванная воспоминаниями о прошлом, то после этого я посетил своего психолога. Проговорив с ним сложившуюся ситуацию, пришёл к выводу, что она лишь является отражением моей пережитой боли, которая фантомно отозвалась в теле.

— Какой ты бука. — сказала она, жадно осматривая меня. — Неужели ты и, правда, влюбился в этого покемончика?

— Замолчи. — я угрожающе посмотрел на неё, злобно произнеся.

— Боюсь, боюсь. — Мила примирительно подняла руки вверх.

Я попытался ее обойти, не желая продолжать разговор, но она крикнула мне вслед:

— Ничего, Львинский! Ты скоро наиграешься, устав от постоянной бытовухи и вернёшься ко мне. Я подожду.

На секунду остановившись, я усмехнулся.

— Какая же ты глупая… — я повернул голову к ней. — Если раньше ты просто была бездушной пустышкой, то путешествия по жарким странам с многочисленными папиками совершенно высушили твой и без того слабый ум.

— Что? — еле выдавила из себя Мила, явно не ожидая это услышать.

— Ты думала, я не узнаю, к чему было наше расставание? — я горько ухмыльнулся. — Неужели я так мало зарабатывал, что ты решила податься в эскорт? А сейчас, что изменилось? Стала некондит? Или нашлись дурочки покрасивее тебя?

— Я… я… — еле слышно говорила она.

— Еще раз увижу тебя рядом с собой или с Никой, все узнают, что наши безгрешная Мила, не такая уж и святая. Поняла меня?

— Да. — выдавила она, скрывшись в банкетном зале.

Вернувшись к своему столику, заметил скучающую Нику. Я хотел пригласить его танцевать, но тут, как из под земли, появился Полянский.

— Антон Сергеевич, можно пригласить вашу даму на танец? — с напускной улыбкой спросил он.

Мне совершенно не нравилось его внимание к моей девушке. Но в последнее время я решил, что не хочу убиваться от постоянной ревности, желая доверять Нике.

— Конечно.

Один Бог знает сколько сил мне потребовалось, чтобы снисходительно улыбнуться и дать свое согласие.

Вероника удивленно посмотрела на меня, но подвала руку Полянскому, выйдя с ним в центр зала.

Стиснув зубы, я наблюдал, как он нежно обхватил ее талию, заставляя кружиться в медленном танце. Одно утешало меня — Ника совершенно не поваляла никакой заинтересованности в его ухаживаниях, безучастно смотря по сторонам.

— Не боишься, что наш книжный мачо уведёт твою булочку? — усмехнулся сидящий рядом Астахов.

— Мы, по-моему, с тобой уже говорили на тему того, что моей девушке не нужно давать свои идиотские прозвища. — я недовольно посмотрел на него.

— Да ладно тебе, Тох. — он похлопал меня по плечу. — Ты слишком резко на это реагируешь. Будь проще.

Эта медленная мелодия все никак не заканчивалась и я решил прекратить затянувшийся танец. Но сзади меня окликнули:

— Антон! — кричал Рома. — Можешь подойти?

Я посмотрел на Нику и Лешу, мысленно ругнулся, но пошёл к Калинину.

— Спасибо, дружище, что договорился с Новиковым. — Рома явно выпил, поэтому не сдерживался в благодарностях. — Если бы не ты, он бы никогда не позволил закрыть весь свой комплекс для одной свадьбы. Да ещё и со скидкой.

— Пустяки. — улыбнулся я, вспоминая, что это стоило мне обещания бесплатного проживания семьи Новикова в моем новом отеле в Италии на протяжении всех их осенних каникул.

— Перестань прибедняться. — он обнял меня. — Спасибо тебе огромное! Ты самый лучший друг!

— Надеюсь, что это ваша первая и последняя свадьба. — отстранившись, сказал я.

Наконец-то Рома выпустил меня из своих объятий и я хотел пойти к Веронике, но ее нигде не было, как и Полянского.

Решив посмотреть на улице, вышел из зала.

Обойдя все территорию, не нашёл их. «Возможно, просто не заметил их в многочисленных гостях», — подумал я, направившись ко входу в шатёр.

— Антон! — сзади послышался голос Милы.

Я сделал вид, что не услышал ее, идя мимо неё.

— Антон, пожалуйста, подойти. — жалобно попросила она. Тяжело вздохнув, закатил глаза и решил последний раз с ней поговорить. Приказ об ее увольнении уже лежал на столе в моем кабинете, но Мила об этом не знала — Никита должен был сказать ей в понедельник.

— Что ещё? — нервно спросил я, подходя ближе к ней.

Девушка распустила волосы, качаясь на качелях. Внешне она была похожа на ангела, только я знал, какой демон живет внутри ее.

— Я хотела извиниться. — прошептала она, останавливаясь ногами. — Ты был прав, я совершенно глупо полагала, что ты можешь просто так вернуться ко мне.

Я недоуменно смотрел на Милу, не понимая, что она задумала.

— Но разве ты можешь мне с уверенностью сказать, что не любишь меня? — она изучающе смотрела на меня, пытаясь понять, что я чувствую. — Я знаю, что она уже призналась тебе, а ты промолчал.

— Откуда ты…? — рвано спросил я, пытаясь сдержать в себе копившийся гнев. — Астахов, сволочь! — прорычал я, зная, что только ему говорил про наше свидание с Никой.

— Не важно, Антон. — она встала, подойдя в плотную ко мне. — Я поняла, что в тот день совершила большую ошибку, уйдя от тебя. Увидев тебя в отеле, почувствовав, как реагирует твоё тело на меня, я поняла, что до сих пор тебя люблю.

Неожиданно для меня она подалась все телом, целуя меня. Нужно было оттолкнуть, отойти, помешать ей это сделать, но я не смог. На секунды растерявшись, я просто, не двигаясь, стоял.

Когда до меня дошло, что происходит, я сделал резкий шаг назад, разрывая поцелуй.

— Ты что творишь? — крикнул я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Совсем с ума сошла?

— Это был мой последний шанс вернуть наши отношения. — прошептала она, пытаясь дотронуться до моей щеки, но я одернулся, как ошпаренный.

— Никогда, слышишь, никогда больше не смей ко мне прикасаться! — зло прорычал я, повысив тон. — Наши отношения закончились тогда, когда в той квартире ты выбрала не меня, а свои развлечения! — я устало потер лицо. — С понедельника ты на меня не работаешь. Будь добра, больше никогда не появляться в моей жизни.

— Но, Антон… — ответила она, но мне уже было не интересно. Я пошёл в зал, искать Нику.

Внутри все жгло от презрения к самому себе. Несмотря на то, что это был обычный поцелуй, для меня это было все равно предательством. Предательством чувств Вероники, которая доверилась мне.

— Нику не видели? — спросил я, подойдя к столику, за которым сидели друзья.

— Она взяла вещи и пошла на кухню. — пожал плечами Астахов.

— Зачем? — я достал телефон, набирая ее номер.

— Откуда я знаю. — Дима пожал плечами. — За ней Полянский пошёл.

Гудки, слышавшиеся в трубке, усиливали накапливающееся волнение. Нервно закатав рукава, пошёл в сторону кухни, откуда вышел Алекс.

— Где Ника? — прорычал я, взяв его за грудки. — Вы танцевали, а потом она сбежала! Что ты ей сказал?

— Успокойся. — холодно произнёс Полянский, вырвавшись из моего захвата. — Все было в порядке, пока она не пошла искать тебя на улицу!

— Что? — опешил я, понимая, что Вероника могла видеть наш поцелуй с Милой. Внутри что-то оборвалось, вызывая мелкую дрожь, прошедшую по телу. Я судорожно нажал на новый вызов.

— Говорю же, она с улицы пришла белая, как полотно. Забрала сумочку с телефоном и даже не попрощавшись сбежала с официанткой через служебный выход.

Долгие гудки и сброс вызова.

— Попробуй позвонить ей. — раздражительно попросил я Алекса.

— Объясни мне нормально, что произошло? — он упёрся, желая получить ответ, который мне совершенно не хотелось ему давать.

— Звони! — крикнул я, швырнув стоящий рядом стул. Все обернулись на нас, но мне было совершенно на это плевать. Из-за своей глупости я мог потерять единственного человека, который полюбил меня не за что-то, а просто так.

Вероника не отвечала. Выбежав на парковку, сел в первое попавшееся такси и назвал свой адрес.

Возможность перехватить ее там была высока, поэтому я попросил прибавить газ. Подъезжая к нашему комплексу, встали в пробку. Какая-то дура перепутала газ с тормозом, влетев в стоящий на светофоре автомобиль.

Прождав несколько минут, плюнул и вышел из машины. Прибавив шаг, быстро оказался в подъезде.

Открывая дверь, надеялся застать Нику там, но гробовая тишина развеяла мою надежду.

Пройдя в спальню, понял, что она сбежала, собрав свои вещи.

— Нет, нет, нет! — кричал я, роясь по ящикам, в которых ещё утром лежала ее одежда. — Ты не могла просто взять и уйти, Голубева. Не могла же!

Осознание необратимости происходящего плотно укоренилось в мыслях. Ещё утром она нежилась от моих ласк и под действием дофамина стонала мое имя. А сейчас она ушла, забрав с собой весь свет, наполняющий мою квартиру в последние месяцы.

Темнота, окутывающая комнату, постепенно пожирала меня, засасывая в себя. Безысходно спустившись по стене, положил голову на руки, лежащие на коленях. Отчетливый звук моего сердца раздавался в голове, постепенно снижая темп биений.

«Ты так просто ее отпустишь?», — спросил меланхоличный внутренний голос.

Собрав всю волю в кулак, поднялся, направляясь к выходу. Рядом с брелком от машины, нашёл комплект ключей Ники, на котором висел брелок с маленьким львёнком.

— Смотри, какая прелесть. — с восторгом пропищала Ника, на что-то наткнувшись в магазинчике сувениров Неаполя.

— Что там? — устало спросил я. Эта девушка, как сорока, обращала внимание на все блестящие безделушки, умоляющее прося купить их.

— Симпатичный львёнок. — она схватилась за брелок, показывая мне.

— Зачем он тебе? — я театрально закатил глаза.

— Повешу на ключи от твоей квартиры. — гордо произнесла она. — Он будет напоминать мне о тебе.

Тяжело вздохнув, я отдал деньги за очередную побрякушку. Но Ника так радовалась ей, словно маленький ребенок подаренному щенку, что мне стало безумно тепло на душе. Прижав ее к себе, нежно прикоснулся к ее мягким губам, понимая, насколько я счастлив рядом с ней.

Сняв львёнка, прицепил его к ключам от машины и спустился на парковку.

Единственным местом, куда она могла поехать была квартира Жени. Прибавив газ, буквально за двадцать минут доехал до неё. Перед въездом во двор мне встретилось выезжающее такси. Предчувствие кольнуло сердце, но я не придал этому значение.

Поднявшись на нужный этаж, подошел к двери и буквально вдавил кнопку звонка.

— Какого черта? — в открывшейся двери появилась разъяренная Женя. — Ты?

— Где она? — я не обратил внимание на ее возмущения и прошёл в квартиру. — Ника! Ника, выходи! — кричал я, зайдя во все комнаты и кухню.

— Нет здесь ее. — уже более спокойно произнесла девушка, исподлобья смотря на меня. — И не будет уже.

— Что? — переспросил я, не понимая смысл ее слов.

— Это ты во всем виноват. Ты! Из-за тебя она уехала! — ее гневно тихий голос разрывал сильнее, чем крик.

— Я не понимаю… — прошептал я, подойдя к ней.

— Наверное, прекрасно кувыркаться с бывшей, когда дома ждет верная и преданная дура, да? — ее слова были пропитаны удушающей болью.

— Что ты такое говоришь! — я схватил ее за плечи, слегка потряся. — Я бы никогда…

— Какое же ты брехло, Львинский! — Женя вырвалась из моего захвата. — Убирайся из моей квартиры, пока я тебе рёбра скалкой не пересчитала!

— Объясни мне все спокойно! — крикнул я, пытаясь добиться от неё внятного ответа.

— У бывшей своей спроси, Иуда. — она отошла к двери, открывая ее на распашку. — А сейчас свали, пока я не вызвала полицию.

Я пошёл на выход, остановившись около неё, спросил:

— Куда она уехала? — мой голос был пронизан мертвым отчаянием.

— И после всего, что ты сделал, считаешь, что имеешь право это спрашивать? — она горько усмехнулась, вытирая слезу, катившуюся по щеке. — Ты потерял право голоса, Львинский. Гейм овер.

До боли стиснув зубы, я посмотрел на Женю. Она была права, сейчас я не имел никакого права что-то требовать с неё.

Вернувшись в машину, несколько раз с силой ударил по рулю. Боль, пронизывающая ладонь, не принесла желанного облегчения. Включив «драйв», до пола выжал газ и рванул на свадьбу к Калининым, желая получить исчерпывающие ответы на свои вопросы.

Несмотря на то, что часть гостей уже разъехались, веселье продолжалось. Я надеялся, что Мила ещё там — искать по городу ее совершенно не хотелось.

Зайдя в зал, стал искать объект своего интереса за столиками. На мою удачу, она сидела рядом с Астаховым мило воркуя.

— Что ты ей сказала? — сходу спросил я, нависая над испуганной девушкой.

— Что? Кому? — она непонимающе хлопала ресницами, что меня ещё больше раздражало.

— Последний раз спокойно спрашиваю, что ты сказала Нике? — но она продолжила молча на меня смотреть.

Со всей силы стукнув по столу, порезал руку о разбившееся стекло бокала. Сжав ладонь в кулак, стиснул зубы, чтобы не закричать.

— Антон, все в порядке? — спросил подошедший Полянский.

— Не лезь! — прорычал я на него, не сводя взгляд с Милы.

— Ничего такого. — она замялась, чувствуя страх. — Разыграла небольшую сценку, а она так легко поверила, что мы спали. Где же ее любовь до гроба?

— Закрой. Свой. Поганый. Рот. — выдавил я из себя, еле сдерживая себя в руках. — Ладно я… — я истерически усмехнулся, потирая переносицу. — но она… Что тебе сделала она?

— Просто связалась не с тем человеком, не в то время. — спокойно произнесла она.

— Какая же ты стерва, Мила. — выкрикнул я, не сдерживая себя в руках. — Будь уверена, что жизни тебе в этом городе точно не будет. Я тебя уничтожу.

— Антон… — она попыталась взять меня за руку, но я ее одернул. — Пожалуйста, на надо.

Я не стал ее слушать, идя к машине.

— Тоха! Тоха! — меня догнал Астахов. — Да, подожди ты!

— Зачем? — выдавил я из себя, прикрыв глаза. — Зачем ты ей рассказал про наше свидание?

— Я не думал… — он потёр шею, виновато смотря на меня.

— И я не думал, что в один день смогу потерять двух родных людей.

Сняв машину с сигнализации, сел на водительское сиденье.

Начавшийся дождь бил по стеклу, но я практически не замечал его, втопив в пол. Мой мир рухнул. И я совершенно не знал, что с этим делать…

Глава 22. Ника

«Как же я давно здесь не была», — подумала я, открывая старую калитку полуразрушенного забора.

С момента, когда мама умерла, я так и не нашла в себе силы приехать сюда. Даже возможность продажи не придала мне уверенности. Все здесь напоминало о ней.

Несмотря на наши непростые отношения после скандала с выбором университета, она была для меня самым родным и любимым человеком — всегда поддерживала, помогала.

Если раньше перед домом росли плодоносные яблоки и груши, то сейчас все ужасно заросло. Сломанные ветки деревьев склонились на землю, представляя жуткое зрелище в ночи.

Дом тоже обветшал за эти годы. Зайдя внутрь, чувствовалась неприятная сырость, едко прилипавшая к коже. Несмотря на жаркое лето доступ солнечным лучам был закрыт густой кроной деревьев.

Включив свет, поняла, что в комнате ничего не изменилось. Справа стоял старенький диван, накрытый еще связанным мамой пледом. Рядом с ним был журнальный столик, на котором лежала гора книг. Возможно, отец что-то искал, когда собирался уезжать.

Кровать, стоящая у окна, навеяла воспоминания о последних днях жизни мамы. Именно на ней я обнаружила ее в субботнее утро. Бедное сердце не выдержало постоянных химиотерапий, тихо остановившись во сне. Наверное, это самая щадящая человека смерть: просто уснуть и не проснуться.

На кухне так и стояла покрытая слоем пыли посуда. Даже цветы, принесённые мной на похороны, были засохшими в вазе.

Все это усиливало и без того мое тяжелое моральное состояние.

Достав из чемодана свой большой махровый халат, положила его на диван. Укутавшись с капюшоном в тёплую кофту, с ногами забралась на свое импровизированное спальное место.

Положив руки под голову, закрыла глаза. В беспросветной темноте сознания появился удушливый образ поцелуя Антона и Милы. Ещё и от халата пахло его любимым гелем для душа. Одиночество, царившее в доме, позволило дать себе волю и выплакаться.

Легче от этого не стало, но потяжелевшая голова убила всевозможные мысли, постепенно погружая меня в сон.

Проснулась я утром от удивительного пения птиц, доносившегося из окна. В тусклом свете солнечных лучей комната выглядела ещё более удручающе, чем ночью. Повсюду вилась пыль, от которой я невольно прокашлялась.

Переодевшись в футболку и шорты, пошла в местный магазин. Купив основные продукты, химию, швабру, тряпки и прочие средства для уборки, потащила огромные пакеты домой.

Целый день я занималась тем, чтобы отмыть и отчистить накопившуюся грязь в комнате и кухне. Ушло, по-меньшей мере, пятьдесят литров воды и несколько тряпок, которых было уже не спасти.

Поужинав яичницей с копченой куриной грудкой, решила прогуляться по деревне. Удивительно чистый воздух позволял вздохнуть полной грудью.

Увязнув в делах по дому, я даже забылась про свои переживания и боль. А сейчас сознание освободилось, позволяя клубиться уничтожающим мыслям.

— Голубева? — послышался сзади незнакомый мужской голос.

— Простите? — я повернулась, не понимая, что от меня хотел незнакомый мужчина.

— Не узнала что ли? — усмехнулся он, подходя ближе.

— Извините, но нет. — маленькие интонации в его голосе были знакомыми, но мой мозг категорически отказывался думать и проводить сопоставления.

— Ну ты даешь, Голубе-е-ева! — протянул он. — Это же я — Федя Клюев.

— Федя? — удивилась я, совершенно не воспринимая стоящего передо мной человека, как свою первую влюблённость. — Значит, богатым будешь! — попыталась выкрутиться я, чтобы не задеть его. Хотя, не мешало бы.

— Какими судьбами в нашей деревеньке? — усмехнулся он, липко осматривая меня с ног до головы. Внутри все неприятно сжалось от такого открытого жеста.

— В отпуск приехала. — соврала я. — Да и дом продавать хочу.

— Да кто его купить в нашей дыре? — Федя в открытую засмеялся. Да, это точно был он. Этот смех я не забуду никогда.

— Ну знаешь, экотуризм, все дела. — я потихоньку пятилась назад, пытаясь закончить разговор. Мне совершенно не было спокойно рядом с этим человеком.

— А ты изменилась, Голубева. — приторно проговорил он, а по моей спине прошли мурашки. — Похорошела очень. Вещичек прикупила.

— Ничего подобного. — спокойно произнесла я, пытаясь успокоить его разбушевавшуюся фантазию. — Поправилась только. Килограмм на двадцать точно.

— А это тебя не испортило. — он практически вплотную подошёл ко мне. В нос ударил отвратительный запах дешевых сигарет и перегара. Гремучая смесь. — Наоборот даже. Стала такая аппетитная.

— Брось. — я все ещё пятилась назад, но скоро отступать было не куда — забор. — Ты был прав, на меня ни один нормальный мужчина не смотрит. Одни уроды.

— А я всегда прав, детка. — последнее слово эхом отозвалось в голове, вызывая дрожь в пальцах. Незаметно достав из кармана ключи, приготовилась отбиваться.

— Клюев! — послышался сзади Феди грозный женский голос. — Опять налакался и к городским бабам пристаешь? — к нам приближалась плотная девушка, смутно похожая на первую красавицу школы.

— Что ты, масюнька. — буквально промурлыкал он, отходя от меня. — Я ж ни-ни! Одну тебя люблю!

— Знаю я твое люблю! — прокричала она, наматывая полотенце на руку. — А ну пошёл домой, козлина такая! А ты что встала? — она зло смотрела на меня, явно не узнавая. — Иди отсюда по добру, пока и тебе не досталось.

Я молча быстро кивнула, поспешив сбежать в направлении дома.

Страх, блуждающий по телу, не хотел отпускать, выматывая и без того уставшее тело. Только оказавшись за калиткой родного дома, смогла спокойно выдохнуть, сполоснув лицо водой, стоящей в бочке.

Никогда бы не подумала, что мечта всех девушек, начитанный и довольно неглупый парень превратиться в деревенского забулдыгу-пьяницу. Сейчас, я даже была благодарна за то, что он так со мной тогда поступил, отводя от меня судьбу Юльки.

Посидев немного на улице, пошла в дом. Ещё днём я нашла свой старый фотоальбом, который так бережено хранила мама, замотав в мягкую пеленку.

Свет включать не хотелось, поэтому я нашла старую свечу, которую с успехом зажгла, поставив на стол. Налив крепкий сладкий чай, начала свое путешествие в беззаботные детские года.

Напомнив себе о том, как я любила эту деревню, этот дом и своих родителей, аккуратно убрала фотоальбом в чемодан.

Нужно было думать, что делать дальше, но мне это совершенно не хотелось. Наматывать сопли на кулак было намного проще, чем взять себя в руки и идти дальше.

Ну подумаешь, на одного дурака в моей жизни больше. Но он не был «один из», такой как он был «единственный».

Несмотря на ужасную боль, причиненную Антоном, я безумно любила его. Смогла бы простить ему измену и ложь? Скорее всего нет. Точнее да, но потом при любом удобном случае я бы припоминала ему этот проступок и ждала новых измен.

Такая семейная жизнь — ад на земле. Поэтому проще было переболеть, перерасти эту обиду, разочарование.

Выйдя на улицу, подышать перед сном свежим воздухом, увидела звездопад. Поймав взглядом одинокую падающую звезду, зажала пальчики и загадала заветное желание, всеми фибрами души, надеясь на его исполнение.

Прошло около недели моего нахождения в родной деревне.

Стало легче дышать, жить. Буквально вчера перестали мучать кошмары по ночам, а перед сном не появлялась зацикленная картинка поцелуя Львинского.

Жизнь постепенно налаживалась. Заработанных у Антона денег хватило, чтобы заказать работы по перекройке крыши и смену окон.

Мне стала нравиться деревенская жизнь. Соседка баба Люся сказала, что на местный завод требуется пищевой технолог, поэтому сегодня утром я собрала все свои документы и приготовилась идти устраиваться.

Дойдя до калитки, увидела знакомую машину Полянского. Сердце пропустило удар. Женя. Ну я же просила не говорить, где я.

Водительская дверь открылась и из неё вышел улыбающийся Леша.

— Неужели я нашёл нашу лягушку путешественницу? — он внимательно смотрел на меня. — Не нагулялась ещё?

— Что ты здесь делаешь? — замешкавшись, спросила я.

— Приехал забирать тебя. — он закрыл дверь и подошёл ко мне.

— Меня не нужно забирать. — упёрто ответила я, сделав шаг назад. — Мне здесь очень нравится.

— Конечно, очень. — Лёша осмотрел мой дом. — Экстремалка значит.

— Что? — моему возмущению не было предела. — На что ты намекаешь, Полянский?

— Я не намекаю Голубева, а прямым текстом говорю, что это не дом — это сарай.

— Что-о-о? — уже более озлоблено произнесла я. — Приперся ко мне, дом мой оскорбляет, забрать хочет. Не слишком много на себя берёшь?

На место привычной пустой боли приходила давно забытая злость и колкость. Мне хотелось как можно острее ответить зазнавшемуся городскому хаму, пусть и являющемуся профессором лучшего вуза.

— Дорогая моя, я всегда беру на себя столько, сколько смогу потянуть. — нагло усмехнулся Полянский, засунув руки в карманы джинс. — А ты, видимо, не рассчитала свои силы.

— О чем ты? — я не понимающе смотрела на него.

— Не важно. — он улыбнулся, облокотившись на забор, который чуть не упал. — Ты думаешь ехать в Москву или как?

— Какая Москва, Леш? — я горько усмехнулась, совершенно забыв про предложение Полянского об учебе.

— Пушкинская. Красивая такая. — он мечтательно ухмыльнулся. — Я вообще-то ради тебя старался, место выбивал, на учебу пристраивал. А ты? Что сделала ты?

— Я… — а я совершенно забыла о его помощи.

— А ты ничего не сказав, сбежала. Могла бы сообщение черкануть, чтобы я тебя с собаками не искал.

— Мне нужно было придти в себя. — замявшись ответила я, теребя ручку сумочки.

— Пришла? — он вопросительно смотрел меня из-под своих очков.

— Нет. Не пришла. — выпалила я. — Я не ваш Львинский.

— Причём тут он? — тяжело вздохнув, спросил Лёша. — Перед тобой сейчас я. А ты мне о нем говоришь.

— Прости.

— Прощаю. — гордо заявил он. — А теперь собирай свои вещи, у нас через 5 часов самолёт. А нам ещё 150 км в дороге пыхтеть.

— Какой самолёт, Леш! — я изобразила неудовольствие. — Я никуда не полечу.

— Полетишь.

— Не полечу.

— А я сказал полетишь! — он подошёл ко мне, взяв за руку. — И, или ты сейчас берешь свои вещи и кладёшь их в мою машину, или я закидываю тебя на свое плечо и увожу насильно.

— Ты не поднимешь меня. — усмехнулась я.

— Обидно, Голубева. — он вздохнул, пожав плечами. — Я вообще-то в зале минимум сотку поднимаю.

Я смотрела на него, совершенно не зная, что делать.

— Считаю до трёх, а потом закидываю в машину. Раз… — я продолжила стоять. — Два… — Полянский уже принял боевую позицию. — Два с половиной…

— Да хорошо, хорошо! — крикнула я, развернувшись к дому. — Минут пять подожди.

Сборы мои были такими же быстрыми, как и из квартиры Львинского. Возможно, я совершала глупую ошибку, но тухнуть в собственной беспомощности мне больше не хотелось.

— Почему ты летишь со мной? — спросила я, когда мы выехали на трассу.

— Кто же, кроме меня, поддержит тебя в такой трудный период, да ещё и в чужом городе. — он внимательно смотрел на дорогу. — Тем более, мне там перспективную работу предложили. Поживём там три месяца, а потом, возможно, навсегда переберёмся.

С одной стороны, меня смущала такая забота Полянского, но с другой… Он был единственным, за исключением Жени, который был готов бросить все ради меня и улететь в другой город.

Львинский даже извиниться не смог. Мысль о нем расковыряла подсохшую рану, но я быстро взяла себя в руки, заставляя думать о светлом будущем. Впереди меня ждала Москва и новая, интересная жизнь.

Глава 23. Антон

Алекс должен был привезти Нику в аэропорт уже через час. Внутри меня все содрогалось от одной мысли, что она скоро будет рядом. Я чувствовал себя несмышлёным семиклассником, который первый раз пригласил понравившуюся девочку на свидание.

Вероятность того, что она меня не простит, была близка к 99 процентам. Но несмотря на это, я готов был рискнуть.

Несколько дней назад

Без неё в своей квартире стало чертовски невыносимо. Каждая комната, каждое место напоминало о ней, больно царапая душу. Поэтому, собрав все необходимые вещи, временно съехал в собственный отель.

Благодаря Полянскому я знал, что Ника сейчас живет в своей деревне, в родном доме матери. Ехать туда смысла не было — она бы все равно погнала меня взашей. Конечно, можно было взять ее силой, попытавшись все объяснить, но это только бы разочаровало ее еще больше.

Поэтому с Алексом — единственным человеком, оставшимся в моей жизни из друзей, мы разрабатывали рискованный план.

Рома перестал со мной общаться после того, как его новоиспеченная жена устроила ему разнос — как он мог позволить, чтобы ее дорогую подругу так унизили на их свадьбе. Я даже спорить и что-то доказывать не стал. Если люди не видят сущность этой гадюки, то даже вся информация, нарытая мной за год после нашего с ней расставания, не открыла бы слепые глаза.

Мила на следующий день после свадьбы сбежала из города, даже не дождавшись увольнения и полного расчёта. Видимо, слишком сильно боялась за свою подлую задницу.

Я же первый день убивался, напившись в ноль. Один в просторном номере люкс с шикарным видом на Волгу, я лелеял собственную ничтожность и невозможность изменить прошлое.

Да, я не спал с Милой, но я обязан был не допустить тот злосчастный поцелуй, который увидела Ника, убедившись в лжи, сказанной гнилым языком моей бывшей.

А проснувшись утром с дикой головной болью, решил, что наматывать слезы на кулак — не выход. Нужно было срочно брать ситуацию в собственные руки и исправлять косяк.

— Ты уверен, что она нормально на это отреагирует? — спросил Алекс, внимательно смотря на меня.

Мы уже несколько часов думали, как все обставить так, чтобы Ника безоговорочно поверила и села к нему в машину.

Полянский рассказал, что обучение в Москве было его идеей, когда Вероника решила найти себе работу в тайне от меня.

Неужели она настолько меня боялась, что не хотела сказать правду?

— Не уверен. — пожал плечами я, облокотившись на спинку кресла. — Но у меня нет другого выхода.

— Какова вероятность того, что она поедет со мной?

— 50/50 примерно. — я встал, подойдя к мини-бару, достал бутылку с холодной водой. — Но я очень прошу тебя постараться. Это мой последний шанс.

— Ну, допустим, я ее привёз, посадил. Дальше что? Что ты будешь ей говорить? — он жестом попросил дать и ему бутылку.

— Не знаю, Лех, совершенно не знаю. — я пожал плечами, кидая ему воду. — Буду разбираться по ситуации.

— А там все точно готово? — он отхлебнул воды.

— Да. — сомнений в своих словах не было.

— Я очень надеюсь, что у тебя все получится. — Алекс встал с кресла. — Переживаю за вас, больше чем за себя.

Он подошел ко мне и обнял на прощание. Поддержка Полянского была просто неоценима, хотя я даже не думал, что именно он будет моим ангелом-хранителем.

Наши дни

Стрелка на часах мучительно долго делала привычный круг, казалось, что время замедлилось. Не находя себе места, метался по салону самолета, нервно ломая пальцы.

— Ещё немного и будет нервный срыв. — усмехнулся я сам себе, прикладывая ледяную бутылку к вспотевшему лбу.

Вдруг отдаленно послышались голоса. Мне пришлось скрыться в комнате отдыха, чтобы Ника не испугалась и не сбежала раньше времени.

Оттуда была идеальная слышимость того, что творилось в салоне.

— А почему мы летим частным самолётом? — удивленно спросила Ника. Ее родной голос, спустя неделю расставания, сейчас казался ещё слаще, ещё нежнее.

— У меня просто столько вещей, что было дешевле заказать самолёт, чем отдельно все отправлять в Москву. — уверенно врал Алекс. — Проходи, присаживайся, мы скоро взлетаем.

— Хорошо. — неуверенно ответила она.

— Я сейчас заберу документы из аэропорта и вернусь к тебе. Хорошо? — Полянский начал действовать по заранее заготовленному плану.

— Конечно.

Леша вышел, а за ним закрылась дверь. Из кабины пилота вышла стюардесса, говоря о том, что необходимо пристегнуться, сейчас взлетаем.

— Подождите! — крикнула Ника, смотря в иллюминатор. — Человек, оплативший этот рейс, ещё не вернулся.

— Вы ошибаетесь, Антон Сергеевич давно уже на борту. — вежливо ответила девушка.

— Кто? — ошарашено спросила она. Прятаться больше смысла не было и я вышел из своего укрытия.

Стюардесса мило улыбнувшись, поспешила скрыться из нашего вида.

Лицо Ники исказилось непониманием, смешанным с болью и растерянностью. Она хлопала своими длинными ресницами, явно пытаясь не заплакать.

В моем горле образовался большой, удушающий ком, который никак не проталкивался глубже. Вся моя уверенность испарилась под осуждающим взглядом любимой девушки.

— Что здесь происходит? — рвано спросила она. Нежный девичий голос дрожал, вызывая неприятные мурашки, пробежавшие по моей спине.

— Давай сядем. — спокойно начал я. — Когда взлетим, я тебе все объясню. Хорошо?

— Не хорошо, Львинский! — задыхающееся ответила она. — Совершенно не хорошо!

Ника попыталась открыть дверь, но у неё ничего не получилось.

— Выпусти меня отсюда! — истошно потребовала она. — Ненавижу вас. Ненавижу вас обоих!

— Уже поздно. — шепотом ответил я, садясь в кресло. — Мы сейчас будем взлетать.

— Никуда я с тобой не полечу, Львинский! Слышишь меня?! — на место растерянности пришла ярость, вызванная жгучей обидой.

— Прости, но твои слова ничего не изменят. — пожав плечами, ответил я.

Один Бог знает, сколько мне потребовалось сил, чтобы не сорваться и не загрести ее в свои объятия.

Вся ее боль, отчаяние, эхом отзывались в моем теле, вызывая болезненную ломоту. Морально я уничтожал в себе каждую клеточку, но снаружи я был максимально невозмутим.

— Что значит ничего не изменят? — продолжала кричать она. — Ты хоть понимаешь, что это называется похищением человека? Да я тебя за это в тюрьму упеку.

— Давай. — махнул рукой я, изображая максимальное безразличие. — Прилетим обратно в Россию и вперёд в полицейский участок. Даже с тобой сходить могу, хочешь?

— Ты… ты… — она запиналась, пытаясь подобрать слова. — Невыносимый!

— Я знаю. — грустно улыбнулся я, отворачиваясь к иллюминатору.

— Девушка, пожалуйста, займите свое место. Мы итак опаздываем по графику. — в салоне послышался недовольный голос пилота.

Ника ещё немного постояла, сложив руки на груди, но потом послушно села, пристегнувшись. Видимо, поняла, что ее истерика ничего не изменит.

Первое время мы летели молча. Я боялся начать разговор, не зная, что сказать. Да и как можно было доказать, что ты не осел, если она в это уже поверила.

— Куда мы летим? — неожиданно резко спросила Вероника. Она не смотрела на меня, наблюдая за облаками, парящими за бортом.

— В Искью. — ответил я, посмотрев на неё.

Сейчас передо мной сидела девушка, которую я не знал. Отрешенная, безразличная. Казалось, что весь свет, наполнявший ее, в одночасье потух, оставляя лишь кромешную темноту, заполнявшую пустоту ее сердца.

— Точнее в Неаполь, а оттуда на катере до острова.

— Для чего? — она наконец-то посмотрела на меня. — Зачем ты меня туда везешь?

— Сюрприз. — пожал плечами я.

— Я уже по горло сыта твоими сюрпризами, Антон. — она снова отвернулась к иллюминатору.

— Я не спал с ней. — еле выдавил из себя.

— Что? — переспросила она, нервно поправив волосы.

— Я не спал с Милой. — я старался держать себя в руках. — Она просто отомстила мне таким замысловатым образом.

— За что ей тебе мстить? — она устало потёрла переносицу. — Насколько я знаю, это Мила тебя бросила, а не наоборот.

— Я не захотел возобновлять с ней отношения. — я не отрываясь, смотрел в любимые голубые глаза. — Ещё и пригрозил, что если она сунется в наши отношения, открою всем глаза на ее стервозную сущность.

— Почему вы вообще расстались? Объясни нормально, что между вами произошло.

— Мы познакомились ещё в школе. С первого взгляда я влюбился в Милу, поняв, что хочу провести с ней всю жизнь. Но она была другого мнения. Вся моя любовь, которая окутывала ее с головы до ног, душила ее, лишая желанной свободы. Сказать мне она об этом решила перед нашей свадьбой, упорхнув на следующий день с богатым папиком в солнечный Дубай.

Мне совершенно не приятно было это все вспоминать, но я знал, что Нике важно узнать историю наших с Милой отношений.

— Хорошо, — она кивнула. — ответь, почему ты задерживался? Почему с утра до ночи был на работе?

— Все просто. У нас был завершающий этап строительства одного из корпусов отеля. Рикардо требовал, чтобы я постоянно был на связи. — аккуратно гладя подлокотник кресла, ответил я. — Дома я не мог работать.

— Почему?

— А как ты себе это представляешь? — ироничная усмешка вырвалась из меня. — Рядом ты, твоя восхитительная кухня, телевизор с постоянными сериалами. Да я бы завалился с тобой на диван, не о чем не думая.

Легкая улыбка в секунду прошла по ее губам, но так же быстро пропала, как появилась.

— Мила сказала, что работает у тебя. Это правда? — было видно, что моя снежная королева стала потихоньку оттаивать.

— Работала. В тот день на моем столе уже лежал приказ о ее увольнении.

— Зачем ты ее устроил к себе после всего того, что между вами было?

— Можешь считать, что я повёл себя на поводу у умелого манипулятора. — я тяжело вздохнул. — Нужно было сразу послать ее в далекое пешее, но я не смог. Позже, обсудив этот момент с психологом, понял, что мне всего лишь хотелось доказать ей, что я стал лучше, богаче, успешнее без неё. Что она не была стимулом моих совершений. И по своей глупости упустила перспективный вариант.

— А поцелуй, Антон! — она машинально подалась ко мне, положив локти на подлокотник. — Почему ты не оттолкнул ее? Чего ждал?

— Ничего я не ждал. — чувствуя свою вину, ответил я. — Это единственное, за что я хочу попросить у тебя прощение.

Отстегнувшись, я встал и направился к Веронике. Поравнявшись с ее креслом, я сел на колени рядом с ней, кладя голову на колени. Тело девушки немного дрогнуло, невольно подавшись назад. Но несмотря на это она не оттолкнула меня, продолжив спокойно сидеть.

— Прости, что предал тебя. Прости, что не оправдал ожиданий. — мой голос предательски дрожал. — Ты доверилась мне, шла на уступки, даже не осознавая этого. Ты верила мне. Ты подарила себя, в надежде, что я никогда не смогу сделать тебе больно. Но я смог…

Ее ладони опустились на мои волосы, бережено гладя их. Казалось, она задержала дыхание вместе со мной, боясь даже мысленно произнести слово.

— Я не требую от тебя ежесекундного ответа, лишь прошу подумать… Возможно, у нас все-таки есть шанс…

Пальцы Вероники продолжали нежно исследовать мои волосы, не на секунду не останавливаясь. Даже здесь, лежа на ее коленях, я слышал, как бешено стучит раненое сердце.

— Я обещаю, что не буду на тебя давить. И, если ты захочешь, могу совсем не попадаться на глаза все три дня, что мы проведём на острове.

— Три дня? — еле слышно прошептала она.

— Да. Если после них ты захочешь прервать наши отношения, забыв обо мне. — я поднял свой взгляд на неё. — Я отпущу тебя.

Оставшееся время полёта мы провели в тишине. Каждый думал о своём, боясь произнести мысли вслух.

Италия встретила нас теплой, комфортной погодой. Благодаря Роберто мы быстро добрались до нашего нового отеля.

Всю дорогу я смотрел на Нику, боясь, что она и, правда, захочет, чтобы я отстал от неё и дал спокойно отдохнуть одной. Но она молча была рядом, не давая окончательного ответа.

Подвешенная ситуация напрягала, но особого выбора у меня не было.

— Как я вас рад видеть, мои дорогие! — около входа в отель нас встретил улыбающийся Роберто. — Как добрались?

— Все хорошо. — впервые за долгое время произнесла Вероника, по-дружески обнимая итальянского друга.

— Спасибо, что организовал катер. — улыбнулся я, пожимая ему руку.

— Никаких проблем, Антон.

По видео я уже видел проделанную работу, но в живую это было ни с чем несравнимое зрелище. Первый и главный корпус включал в себя три этажа с верандой на крыше, с которой открывался удивительный вид на море.

Выход на пляж не предполагался, но на заднем дворе был большой бассейн с лежаками, укрытыми пляжными зонтами.

Ресторан, здание которого находилось рядом, достраивался и должен был вводиться в эксплуатацию через неделю.

Планировалось ещё два корпуса, но с ними были небольшие задержки по материалам.

— Как тебе? — осторожно спросил я, когда мы вышли на веранду.

— Потрясающе. — Вероника, как заворожённая, смотрела на море, облокотившись на перила.

— Я рад. — встав справа от неё, произнёс я.

Морской воздух успокаивал, заставляя дышать полной грудью. Поднявшийся ветер, немного растрепал золотистые волосы девушки, добавляя ее образу романтичности.

— Твой номер готов. Можешь заселяться. — сказал я, повернув к ней голову.

— Мы разве не будем жить в одном номере? — удивленно спросила она, дав мне малейшую надежду.

— Не думаю, что это лучшая идея. — переборов желание предложить ей остановиться у меня, ответил я.

— Да, ты прав. — Ника развернулась и пошла в сторону выхода. — Ты мне его не покажешь? — спросила она, остановившись в дверном проёме.

Я с замешательством посмотрел на неё, но потом согласно кивнул.

Спустившись на этаж, я открыл дверь, которая вела в двухместных номер.

Интерьер, выполненный в белых тонах, увеличивал и без того немаленькое пространство. Большое панорамное окно открывало удивительный вид на море, которым можно было наслаждаться не слезая с кровати.

— Мне нравится. — прошептала Ника, рассматривая свое прибежище на несколько следующих дней.

— Я рад. — между нами повисла неловкая пауза, которую я решил разорвать, выйдя из номера. — Если что-то будет нужно, ты в любой момент можешь ко мне обратиться. Я буду, либо в своём номере на этаж ниже, либо на стройке.

Вероника молча согласно кивнула. Но когда я практически уже ушел, она сказала:

— Антон…

— Да? — я обернулся на неё.

— Спасибо. — она печально смотрела на меня.

— За что?

— За все, что было. — эти слова больно царапнули душу, намекая на то, что Вероника приняла свое окончательное решение. И почему-то мне казалось, что оно было совершенно не в мою пользу.

Отчаянно улыбнувшись, я закрыл за собой дверь.

Чтобы не думать о плохом, я загрузил себя работой. Все время с обеда до позднего вечера я провёл на стройке, пытаясь через физическую усталость, вытеснить душевную боль.

От такой нагрузки колено стало ныть сильнее, напоминая, что необходимо поберечься. Но я совершенно не обращал на это внимание.

Вернувшись ночью в номер, первым делом пошёл в душ, чтобы смыть всю грязь и пыль стройки. Небо над морем хмурилось и поднимался сильный ветер, но я не стал закрывать окно, решив проветрить духоту дня.

Когда я вышел из ванной, на моей кровати, укутавшись одеялом сидела Ника.

— Прости, что я так бесцеремонно ворвалась. — виновато сказала она. — Там гроза, а у меня окно в комнате не закрывается.

— В смысле? Совсем не закрывается? — растеряно спросил я.

— Да. Может заводской брак? — Ника пожала плечами.

— Или косые руки установщиков. — прорычал я, злясь на строителей.

— Можно я здесь посплю? А как гроза закончится, уйду.

— Зачем ты спрашиваешь, зная ответ? — я подошёл к шкафу, доставая свои вещи.

— Спасибо.

— Ты слишком часто сегодня говоришь это слово. — грустно усмехнулся я. — Я могу поспать на полу.

— Это не обязательно. — ответила она, удобнее устраиваясь на подушке.

— Хорошо. — я пошёл в ванную. — Тогда я сейчас переоденусь и ляжем спать.

Когда я выключил свет, комната погрузилась в кромешную темноту, освещаемую светом коротких молний.

Близость с этой девушкой одновременно пугала и притягивала. Вероника лежала в десятке сантиметров от меня, но сейчас такое незначительное расстояние казалось непреодолимым препятствием.

От неожиданного сильного раската грома Ника вздрогнула, непроизвольно подалась ко мне назад. Видимо, ей настолько было страшно, что единственным островком спокойствия в этой комнате остался только я.

— Обними меня, пожалуйста. — прошептала она.

Без лишних вопросов, я обнял ее правой рукой, прижав к себе.

В нос ударил приятный аромат ванили, смешанный с жевачкой. Не удержавшись, я поцеловал ее в макушку, как постоянно делал это раньше.

Я думал, что она закричит, начав ругаться, но Вероника прижалась ещё ближе ко мне, вложив свою ладонь под мою руку.

Ее дыхание стало глубоким и размерянным. Волны возбуждения от близости ее тела все сильнее накатывали на меня, но я изо всех сил старался держать себя в руках, чтобы не испугать свое счастье, лежащее рядом.

— Антон… — прошептала Ника.

— Да? — еле слышно, хрипло ответил я.

Она не стала ничего отвечать, лишь повернувшись ко мне, нежно прикоснулась к моим губам.

Такие мягкие, податливые…

Вероника углубляла наш поцелуй, проявляя инициативу. Это окончательно снесло мой самоконтроль, разрушая единственную преграду между нами.

Мои руки собственнически стали исследовать ее тело, не оставляя без внимания каждый миллиметр кожи. Тихий, томный стон эхом отозвался в моей голове, усиливая желание овладеть ею.

Стягивая с неё одежду, я осыпал ее тело поцелуями. Такая горячая, покладистая… Мне хотелось выпить эту девушку без остатка, как самое лучшее, терпкое вино.

Звуки соприкасающейся кожи, протяжные стоны дополнялись глухими раскатами грома. В свете молний слияние наших тел завораживало, заставляя заводиться ещё сильнее.

Всю ночь мы наслаждались друг другом, забыв про все обиды и недосказанность между нами. Я надеялся, что она простила меня, решив дать второй шанс. Но спросить так и не решился, заснув под утро, прижимая к себе свою любовь.

Проснувшись рано утром, повернул голову, смотря на место, где спала Ника. Девушки не было.

«Неужели я ошибся», — мучительно пронеслось в моей голове, вызывая неприятную, ноющую боль под рёбрами.

Но в этот момент дверь открылась, и в ней появилась Вероника, держа в руках поднос с завтраком.

— Доброе утро. — смущенно произнесла она.

— Я думал, ты сбежала. — выдохнув, сказал я.

— Один/один. — она улыбнулась, поставив поднос на стол.

— В смысле?

— Помнишь нашу первую ночь в Неаполе? — я молча кивнул. — Тогда я тоже испугалась, что ты воспользовался мной и сбежал.

Я поднялся на колени, притягивая ее к себе.

Упав на кровать, я закрыл нас одеялом, нежно целуя бархатную кожу шеи. Ника подалась вперёд, слегка вздрогнув, прикрыла глаза.

— Выходи за меня. — произнёс я, не прекращая поцелуи.

— Что ты сказал? — она попыталась отпихнуть меня, но это плохо получилось.

— Я очень сильно люблю тебя… — прошептал я, взглянув в родные глаза. — Ты станешь моей женой?

— Так быстро? Мы же встречаемся ещё совсем ничего, а ты сразу женой! — начала нудеть она.

— Ну, Ника! — я театрально закатил глаза, тяжело вздохнул.

— Я подумаю… — она легко сдала губы, обхватив мою шею руками.

Моя любовь, моя клубника.

Эпилог

10 месяцев спустя. Ника

Прошел уже практически год наших сумасшедших отношений с Львинским.

За это время было немало ссор, взаимных непониманий, притирок, но одно не поменялось — наша любовь, которая всегда побеждала скандалы и разногласия.

Злосчастную свадьбу Калининых мы предпочитали не вспоминать. Впрочем, с ними Антон так и не захотел мириться, упершись как баран. Я не настаивала, желая избегать острых углов.

Единственное, что меня напрягало — их раздор с Астаховым, который мало того, что сказывался на моральном состоянии Львинского, так и мешал их общему бизнесу.

Поэтому, за неделю до нашей свадьбы, я нашла время и доехала до Димы. У нас получился довольно долгий разговор, из которого я поняла, что он подсознательно, так же как и Антон хочет помириться, но не знает с чего начать.

В итоге пришлось все брать в свои волевые женские руки и решать проблему.

— Во сколько приедет Лёша? — спросила я Антона, собираясь к Геше.

— Хотел через час. — он подошёл ко мне и нежно поцеловал за ушком. — Может плюнем на все традиции и проведём эту ночь вместе?

— Ну уж нет, Львинский. — я тихонько толкнула его бёдрами. — Эту ночь мы точно проведём раздельно.

— Уверена? — он ещё сильнее прижал меня к себе, гладя по животу и опуская руку ниже.

— Антон! — вскрикнула я, нарисовав кривую стрелку. — А ну ка брысь под лавку. Распоясался тут.

— Скучная ты, пока ещё Голубева. — он усмехнулся и сел на кровать.

— Бывают в жизни огорчения.

В дверь позвонили, а мы переглянулись. Я, в отличие от Антона, знала, что пришел Астахов.

— Что он здесь делает? — недовольно спросил Львинский, смотря на входную дверь.

— Вам давно нужно было поговорить и помириться. — прощебетала я, быстро забирая свою сумочку с пуфика. — Главное, не убейте друг друга, а то за кого я завтра замуж выйду?

Тело Антона было напряжено, а на лице ходили желваки. Дима же наоборот был расслаблен — чувствовалось, что он готовился к этому разговору.

— Голубева! — грозный голос Львинского раздался в коридоре.

— Целую! — я сбежала, громко хлопнув дверью.

Посмотрев на часы, поняла, что у меня еще есть время, поэтому по дороге к подруге, заглянула в аптеку, купить заветный тест.

Так вышло, что три недели назад у нас случилась небезопасная близость. Тогда мы оба не придали этому значения, посчитав дни моего цикла, но уже несколько дней у меня была задержка.

Львинскому я ничего говорить не стала, чтобы не тревожить лишний раз. А вдруг я ошиблась в своих догадках?

— Ну наконец-то. — улыбаясь сказала Женя, открывая мне дверь. — Я уже тебя заждалась.

— Мы же договаривались на два часа? — я удивленно посмотрела на неё. — А сейчас без десяти.

— Просто у меня для тебя та-а-акая новость!

— Подожди, я сейчас схожу руки вымыть, вернусь и ты мне все расскажешь. — осадила я ее, желая быстрее узнать ответ на свой главный вопрос.

Тест должен был показать не только наличие или отсутствие беременности, но и срок в неделях.

Пока были нарисованы песочные часы, я нервно выкручивала пальцы. Неизвестная реакция Антона пугала. Вдруг, он сам совершенно не хотел ребёнка, а делать аборт я бы в любом случае не стала. Тогда в перспективе мелькала возможность стать матерью одиночкой.

Пока я витала в своих далеко не радужных мыслях, на тесте уже появился ответ. Глубоко вздохнув и выдохнув, я с опасением посмотрела на маленький экран.

Беременна 1–2 недели.

Пр спине прошёлся неприятный холодок, заставив поёжиться. Что делать? Как рассказать Антону? Перед свадьбой или уже после?

Тысяча вопросов закручивались в моей голове, вызывая ноющую боль.

— Ну долго ты там ещё? — послышался негодующий голос Геши за дверью.

— Сейчас иду. — нервно засунув тест в сумочку, вышла из ванной.

На кухне уже был накрыт стол. Мои любимые роллы, различные пирожные, фрукты, сок и бутылка шампанского, от вида которого меня слегка начало мутить.

— Давай выпьем за тебя! — сказала Женя, подняв бокал.

Я не знала — сказать ей сейчас или позже. Но пить алкоголь в самом начале беременности мне совершенно не хотелось, поэтому я решилась.

— Я, кажется, беременна. — произнесла я, вытащив из сумки тест.

— Что? — она резко поставила бокал на стол и подбежала ко мне, выхватив его из моих рук. — Да ла-а-адно?!

— Угу. — выдавила я, сев на стул.

— Представляешь, я тоже. — она пожала плечами, рухнув рядом.

— Так это же классно, Женька! — я крепко ее обняла. — Будут с детства лучшими друзьями, как мы с тобой.

— Точно. — она прижалась ко мне. — Я об этом и хотела тебе рассказать. И ещё о том, что через два месяца замуж выхожу.

— За Мишу?

— Ага. Он как узнал, что я беременна, не раздумывая предложил пожениться. Я сначала подумала, что это только из-за ребёнка, но он убедил, что любит… И вот. — Женя подняла вверх правую руку, на которой красовалось шикарное помолвочное кольцо.

— Я так за тебя рада! — мы ещё немного посидели обнявшись, а потом со спокойной душой принялись за поедание вкусняшек.

Проснулись утром мы очень рано — несмотря на то, что мы захотели скромную свадьбу, на семь утра я позвала визажиста.

Антон

Я плохо помню вчерашний вечер. После того, как мы поговорили с Астаховым, приехал Алекс, привезя с собой несколько бутылок отличного виски. После нескольких первых стаканов, память окончательно вырубило.

Утром я проснулся, лежа на диване в обнимку с храпящим Димой. Часы показывали десять утра и я с ужасов вскочил, понимая, что опаздываю в ЗАГС.

Друзья быстро покинули мою квартиру, уехав собираться в ресторан, который был заказан после официальной церемонии.

Моя любимая будущая жена позаботилась о своём забывчивом муже, заранее выгладив брюки и белую рубашку. Дополнила образ бабочка винного цвета.

— Черт, ещё букет! — я стукнул себя по лбу, вспоминая, что должен был заехать в цветочный.

Несмотря на субботу, все дороги были в пробках. Нервная дрожь прошлась по телу и я с силой стукнул по рулю.

К зданию ЗАГСа, я подъехал за 5 минут до начала росписи. Выбежав из машины, прихватил букет и увидел одиноко стоящую Нику около входа.

На ней было лёгкое, красивое кружевное платье, соблазнительно обтягивающее ее формы. Волосы крупными локонами спускались по правому плечу, открывая вид на ключицы и обнаженное левое плечо. Мой ангел.

Трижды проклянув себя за то, что заставил себя ждать, побежал к ней.

— Антон! — крикнула она, увидев меня.

— Прости, клубничка. — я крепко прижал ее к себе, вручая букет. — Я не виноват, это все Полянский и Астахов так напоили меня, что я проспал.

Вероника недовольно посмотрела на меня, но ничего не ответила, взяв меня за руку, потащила в новую жизнь.

Я уже был готов войти в зал, но девушка остановилась перед дверьми, потянув меня за ладонь.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать. — замявшись, сказала она и отвела взгляд.

— Может быть позже? — нетерпеливо спросил я, понимая, что мы опаздываем.

— Нет, сейчас. — я слушал ее, но Вероника молчала. Я совершенно не понимал, что происходит, покорно ждав. — У нас будет ребенок.

— Конечно будет. — улыбнулся я, погладив ее по щеке. — Через годик, другой, мы обязательно займёмся этим вопросом.

— Ты не понял меня. Я уже беременна.

На секунду зависнув, я переваривал услышанное. Моя девочка ждёт ребёнка, от меня!

— Ты мое золото! — я обнял ее, крепко прижав к себе, покрутил над землей. — Почему ты раньше молчала?

— Я сама только вчера узнала. — растерянно ответила она. — Ты, правда, рад?

— А что, — улыбнулся я, поставив ее на место. — у тебя были какие-то сомнения?

— Я боялась, что ты не захочешь этого ребёнка…

— Глупая. — я нежно прикоснулся к ее губам. — Такая любимая, но такая глупая.

Через минуту мы уже стояли в сверкающем зале, произнося заветное — «да».

Выйдя из ЗАГСа, неожиданно увидели всех наших лучших друзей, которые пустили серебрянные конфетти и моих родителей.

Они знали о наших отношения с Вероникой, но я совершенно забыл пригласить их на свою свадьбу. Идиот.

— Поздравляю! — несмотря ни на что радостно сказала мама. — Счастья вам и взаимопонимания.

— Поздравляю, сын. — как всегда сдержанно сказал отец.

Я обнял их, попросив прощение за свою забывчивость. Оказалось, что вместо меня, им позвонила Ника и все рассказала, попросив прилететь для празднования.

Мы не хотели пышную свадьбу, решив, заказать банкет в моем ресторане в «Равенне», забронировали отдельный небольшой зал.

Этой ночью мы должны были вылетать в Испанию на медовый месяц. Но я теперь был не уверен, можно ли Нике летать.

Прослушав кучу поздравлений, получив подарки, станцевав свой первый танец, я пригласил свою жену прогуляться со мной по набережной.

Тёплый летний ветер нежно обдувал кожу, но я все равно прижал свое золото поближе к себе, боясь, что не может продуть.

— Ты что-то хотел мне сказать? — спросила она, прижавшись головой к моему плечу.

— Спасибо тебе. — я улыбнулся.

— За что? — удивленно спросила Ника.

— За тебя. За твою любовь. Ты вытащила меня из такой дыры, наполняя мою жизнь смыслом. Сейчас я не представляю свою жизнь без тебя, без нашего будущего малыша. — я погладил ее по животику. — Благодаря тебе я снова почувствовал вкус к жизни. Даже несмотря на то, что триггером нашего знакомства послужил несчастный клубничный пирог.

— Почему же несчастный? — она делано надула губы. — Вообще-то очень вкусный клубничный пирог, который ты выкинул. Ну как я думала вначале.

— У меня просто рука бы не поднялась выбросить еду в урну. Особенно твою вкусную еду. — я усмехнулся, ещё сильнее прижимая ее к себе.

— София говорила иначе. — мы остановились около ограждения. — Но с другой стороны, если бы не ее слова, то скорее всего, я бы никогда не решилась подойти к тебе в клубе, высказав все свое недовольство твоим поведением.

— Я тогда тебя принял за городскую сумасшедшую, которая пьяная ввалилась в клуб моего друга. Только потом до меня дошло, что ты мой новый повар.

Вероника в шутку толкнула меня в бок, показывая, что не желает вспоминать ту ситуацию.

— Я люблю тебя, моя львица. — нежно поцеловав в висок, сказал я.

— И я тебя, мой львёнок.

Бонус

Прошло 9 месяцев. Ника

Моя беременность протекала настолько легко, что я уже неделю перехаживала после предполагаемой даты родов.

С каждым днём становилось все труднее: нескончаемая изжога, постоянные набеги в туалет, отсутствие аппетита и сил что-либо делать.

Геша отмучилась две недели назад, родив замечательного мальчика. А я все никак не могла. Полы намывала, ананасы ела, по лестнице ходила, но наша малышка совершенно не хотела радовать нас своим появлением.

Пару дней назад Антон по делам улетел в Неаполь. Правда, он хотел все отметить и остаться, но я настояла, сказав, что Поля обязательно дождётся своего папочку.

На протяжении двух недель у меня ныл низ живота. Врач успокоил нас, что с дочкой все хорошо и просто организм готовится к родам. Поэтому я не особо переживала, когда утром снова почувствовала лёгкое каменение живота.

Сегодня должен был заехать Лёша, чтобы взять документы по «Равенне», которые подготовил Львинский перед отлетом. Полянский не устоял и сам ударился в бизнес, оформив компанию по доставке продуктов в рестораны.

— Привет колобкам. — улыбающееся сказал он, заходя в квартиру.

— Очень смешно. — передразнивая, ответила я. — Легко вот вам, мужикам, говорить, не зная всех прелестей беременности.

— Ты, как всегда, права. — Лёша улыбнулся, нежно обняв меня. — Антон говорил, что документы готовы?

— Да. Сейчас принесу.

Вчера в очередной раз проводя генеральную уборку, положила их на нижнюю полку под телевизором. Поэтому пришлось приложить немало усилий, чтобы наклониться и достать ее оттуда.

— Ты что, давай я. — сказал Лёша, увидев меня, но было уже поздно.

Я услышала тихий хлопок, как будто внутри меня лопнул шарик, и по ногам потекла жидкость. Растеряно бегая глазами по Леше, не могла ничего сказать, так как ноющая боль усилилась, а живот мгновенно схватило.

— Ника? — испуганно спросил Полянский, подойдя ко мне.

— Кажется, я рожаю. — еле выдавила из себя я, схватившись за его ладонь.

— Что? Как? Куда? — он явно не ожидал такого поворота событий.

— Возьми, пожалуйста, сумку, стоящую под кроватью в спальне. — он помог мне дойти до дивана. — И принеси мне сухие вещи из шкафа.

Леша кивнул, убежав из комнаты. Я включила на телефон трекер схваток, который должен был показать, есть ли смысл сейчас ехать в роддом.

— Надеюсь, это подойдёт. — он подал мне вещи.

— Да. — на выдохе выдавила я. Через несколько секунд стало легче, поэтому я попросила Полянского выйти, чтобы я переоделась.

Антон

Сидя в кабинете Роберто, мы долго обсуждали с какими туристическими фирмами заключить контракты. Порядком устав, я пытался доказать, что даже небольшие фирмы достойны заселять к нам туристов.

На очередной громкой ноте с моей стороны, позвонил телефон. Первый раз сбросив вызов Полянского, не придал этому значения. Но друг звонил не переставая, поэтому пришлось отойти в сторону.

— Что случилось? — зло спросил я, раздражаясь тому, что он прервал переговоры.

— Ничего особенного. — усмехнувшись, ответил он. — Просто у тебя жена рожает.

Я не сразу понял смысл его слов, но когда до меня дошло, я пулей вылетел из кабинета, звоня в аэропорт.

— Антон? — недовольно спросил Роберто.

— Прости, мне срочно нужно в Россию. Жена рожает.

Я не стал дожидаться его ответа, сев в машину.

Знание того, что моя маленькая девочка одна испытывает мучительную боль, придавала ускорения, заставляя усиленно нажимать на педаль газа.

Я обязан был успеть к ней. Я обязан был увидеть, как на свет появится наша дочь.

Ника

Леша помог спуститься мне вниз, сажая в свою машину.

Выбранный роддом находился на другом конце города, что делало миссию доехать до него невыполнимой.

Длительность схваток постепенно увеличивалась, сокращая интервал. Я пыталась дышать, как учили на курсах, насыщая свою кровь кислородом, но это мало помогало. Если сейчас было так больно, то что могло быть на родах?

— Полечка, я обещала твоему папе, что он обязательно увидит твоё рождение. — усмехнулась я, гладя живот. — Может не будешь маму подставлять?

Я понимала, что, скорее всего, Антон не успеет прилететь и мне придётся рожать без него. Но мое спокойствие сейчас было как никогда важно, поэтому я со всех сил старалась об этом не думать.

— Долго ещё? — спросила я Полянского, ощущая новую схватку.

— Полчаса минимум. — ответил он, обеспокоено повернувшись ко мне. — Держись, Джейн, мы обязательно успеем.

Я через боль улыбнулась, закрыв глаза, облокотилась головой на сидении.

Вторая половина дня — пик пробок. Уставшие люди ехали с работы домой, а Леша маневрировал между ними, желая быстрее оказаться в роддоме.

— Какой интервал? — спросила меня Наталья Игоревна — мой акушер-гинеколог, которому я позвонила, пока стояла в пробке.

— Около 50 секунд схватка и 6 минут перерыв.

Она кивнула, сажая меня на кресло. Лёша передал ей сумку, обещав обязательно дождаться окончания родов. Я была ему за это очень благодарна. Даже в отсутствие мужа, меня поддерживал его замечательный друг.

Сделав ктг, мы убедились, что с дочкой все хорошо. Схватки нарастали и я уже буквально скулила от боли, свернувшись калачиком на постели.

— Может быть эпидуралку? — спросила Наталья Игоревна. — Отдохнешь немного. До полного открытия ещё часа три.

— Сколько? — я вытаращила на неё глаза.

— А что ты хотела, милая? — по-доброму произнесла она. — Первые роды всегда долгие.

— Мамочки… — простонала я, чувствуя новую схватку.

— Лидочка, позовите анастезиолога, пусть поставит ей укол.

Как только стало легче, я немного задремала. Снилась мне Удивительно красивая девочка с пшеничным цветом волос и большими карими глазами. Она радостно бежала ко мне, крича «мама».

Не знаю, сколько прошло времени, но я проснулась от новой сильной схватки. Сдержать себя не удалось и я, что есть силы, закричала.

— Маленькая моя. — из коридора послышался приближающий голос Антона. — Сильно больно?

Муж подошёл ко мне, крепко взяв за ладонь.

На секунду мне показалось, что это просто галлюцинация, но когда он нежно прикоснулся губами ко лбу, поняла, что он и, правда, прилетел.

— Позвать врача? — обеспокоено спросил он, а у меня лишь получилось только кивнуть.

Все тело адски выворачивало, но я упорно продолжала глубоко дышать, убеждая себя, что Полине не легче, чем мне.

Пришедшая Наталья Игоревна произвела осмотр, сказав, что пора ехать в родовую.

Животный страх овладел мной, и я на секунду вцепилась в кровать, не желая двигаться с места. Но разум взял вверх, и я позволила переложить себя на каталку.

На несколько минут Антон пропал из моего поля зрения, но потом появился, одетый в медицинскую форму.

Весь процесс родов он, не отпуская, держал меня за руку. Его поддержка была неоценима. Именно она придавала мне уверенности и стойкости на сколько можно спокойно дойти до конца.

Секунда и стало легко. Детский крик наполнил родовую, а у меня потекли слёзы из глаз. Это были слёзы сдерживаемой боли, смешанные с радостью от появления дочери на свет.

Мне положили ее на грудь, дав отпульсировать пуповине.

Такая маленькая, хрупкая, она смотрела на нас растерянным взглядом. Пухлые губки, темные папины глаза и мои большие щечки. Она была похожа на маленького ангела, спустившегося к нам.

— Папочка готов перерезать пуповину? — спросила Наталья Игоревна, смотря на еле державшего Антона.

— Может лучше Вы? — он явно не ожидал такого предложения.

— В этом нет ничего страшного, идите.

Львинский на негнущихся ногах подошёл ко врачу и сделал аккуратный разрез. Его глаза светились счастьем, смешанным с ужасом пережитого, но позже, он мне говорил, что безумно благодарен, что я позволила присутствовать на родах.

Я и подумать не могла, что он будет таким заботливым отцом. Ночами он давал мне выспаться, забирая Полину в детскую, сам менял подгузники, играл. Чуть позже учил ползать, есть, ходить.

Гулять с коляской мог только он, когда я брала управление в свои руки, Полина начинала истерично реветь, требуя отца. Сначала меня это обижало, но потом я поняла, что мне просто достался самый лучший муж на свете.

Они были неразделимы.

Полянский познакомился с молодой девочкой студенткой и так потерял голову, что окончательно ушёл из науки.

Астахов наслаждался бесконечными гулянками с постоянно меняющимися девушками до тех пор, пока в клубе случайно не переспал с дочкой мэра, которая с первого же раза забеременела. У горе-папаши не оставалось вариантов, как жениться на ней. Зато сейчас он был самым приличным семьянином и заботливым отцом.

Геша счастливо жила с Мишей, воспитывая сына Ярослава, с которым любила играть наша Полина. Мы даже шутили, что в будущем они обязательно поженятся, объединив наши семьи.

Наша любовь с каждым годом только крепла. Антон, узнав про мой первый неудачный опыт работы, который привёл меня к нему, предложил купить это кафе. Я не отказалась, решив все там переделать под свой вкус. Теперь у меня был свой уютный мир.

Надо было видеть глаза Марго, когда меня представили, как новую владелицу заведения. Конечно же, я ее уволила, наняв молодую, но очень перспективную девочку, дав ей шанс, который когда-то был нужен мне.

А летом, в разгар клубники, главным десертом на нашем столе был клубничный пирог, который когда-то заставил меня познакомиться с моим безумием, моим Антоном Сергеевичем Львинским.

Content

Ольховская Вероника Любовь со вкусом клубники

Пролог

Глава 1. Ника

Глава 2. Ника

Глава 3. Ника

Глава 4. Антон

Глава 5. Ника

Глава 6. Антон

Глава 7. Ника

Глава 8. Ника

Глава 9. Антон / Ника

Глава 10. Ника

Глава 11. Антон / Ника

Глава 12. Антон / Ника

Глава 13. Ника / Антон

Глава 14. Ника / Антон

Глава 15. Ника

Глава 16. Ника

Глава 17. Антон

Глава 18. Ника / Антон

Глава 19. Ника

Глава 20. Ника

Глава 21. Антон

Глава 22. Ника

Глава 23. Антон

Эпилог

Бонус