Иван Стрельцов

Волчья ухмылка

Пролог

Глубокое кожаное кресло казалось жестким и неудобным. Дорогой костюм от Валентино тесно сжимал грудь, галстук от Версаче сдавливал горло удавкой. А плоские наручные часы «Картье» из платины оттягивали руку, как пудовая гиря.

Владелец всей этой роскоши обвел невидящим взглядом свой кабинет, отделанный в викторианском стиле. Глаза его не задержались ни на раритетной мебели из красного дерева, ни на картинах ранних фламандцев. Ничто не грело душу.

Наконец взгляд остановился на высокой блондинке. Длинноволосая молодая женщина, одетая в облегающее платье, стояла у окна, держа перед собой бокал с мартини. Блондинка вяло улыбнулась и негромко произнесла:

— Как я поняла, разговор не получился?

— А? — Мужчина наконец вернулся в реальность и сразу заметил, что все еще держит в руке трубку телефона. Он швырнул трубку на аппарат. — В Кремле со мной никто не хочет не то что говорить, слышать мое имя не хочет. Дрессированные обезьяны — не успел смениться хозяин, они уже пляшут под новую дудку.

— Выходит, соглашения с президентом о разделе полномочий не будет? — Блондинка пригубила из бокала.

— Черт, — выругался мужчина, — с прежним хозяином было намного проще. Главное было — знать, на какие рычаги давить. А на этого никакие рычаги не действуют.

— Значит, вариант «Д» (договоренность) не прошел?

— Как и вариант «К» (компромат), — подтвердил мужчина, поднимаясь из кресла. Резким движением он стянул с шеи ненавистный галстук. — Эти два варианта не только не прошли, но еще и высветили меня, как прожектора высвечивают клоуна на арене. Мне здесь оставаться нельзя. В России мои предприятия если не национализируют, то пустят с молотка.

— А остальные? — Блондинка снова пригубила вино, затем провела левой рукой по волосам.

— Западные активы я практически все перевел в Карибские офшоры. Чтобы это не бросалось в глаза, счета не закрывал, оставил кой-какую мелочовку. В общей сложности миллион баксов.

— Значит, мы уезжаем? — Огромные голубые глаза молодой женщины впились в пористое лицо собеседника.

— Нет, я еду один, — спокойно произнес мужчина. Лицо его подруги не дрогнуло. — Ведь у нас остался еще вариант «Л». Ты его разрабатывала — тебе и приводить его в действие.

Мужчина приблизился к блондинке и попытался ее обнять, но она отстранила его руку и улыбнулась, продемонстрировав два ряда ослепительно белых зубов:

— Нынешняя ситуация не располагает к плотским утехам. Дело превыше всего...

Женщина одним глотком осушила содержимое бокала и, круто развернувшись, направилась к выходу, аппетитно виляя бедрами.

Мужчина молча смотрел ей вслед. Когда дверь закрылась, он подошел к секретеру, служившему баром, достал бутылку виски «Блю лейбл» тридцатилетней выдержки, налил в бокал на два пальца. Поднес виски к губам и неожиданно произнес:

— Поторопился я подчищать хвосты, теперь приходится бежать без оглядки.

Что бы он сейчас ни думал, это уже не имело никакого значения. Слишком много было поставлено на кон. Но карты уже были сданы, теперь следовало только играть. Отказаться играть было равносильно проигрышу.

Часть 1

БЛИЖНИЙ КРУГ

Глава 1

ОБРАТНАЯ СТОРОНА НЕПРИЯТНОСТЕЙ

Не каждый день начинается так хреново. С утра погода менялась, разболелись старые раны, пулевые и осколочные ныли одинаково. Все-таки не мальчик уже. За плечами служба в КГБ, война в Афганистане, Карабахе. Да и работа частного детектива не добавляет здоровья.

Но разболевшиеся раны оказались не самым неприятным на сегодня. В офисе агентства Глеба Кольцова ждала Натаха. Компаньон и секретарь, бухгалтер, делопроизводитель, а также любимая женщина.

На этот раз выражение лица ее ничего хорошего не сулило.

— Вот, прочти внимательно. — Натаха сунула ему в рожу свернутую вчетверо газету.

«Московский комсомолец», за вчерашнее число сообщал о гала-концерте в Кремлевском Дворце съездов. О скандале с детективным агентством «Редут», которое занималось слежкой за высокопоставленными лицами страны по распоряжению своего хозяина, известного олигарха, медиамагната, которого пресса окрестила ДИКом (по его инициалам).

Оперативники ФСБ, накрыв «Редут», обнаружили огромный арсенал всевозможной шпионской аппаратуры и большую коллекцию видео- и аудиокассет. Теперь расследование разворачивалось на полную катушку, да еще под журналистский аккомпанемент. Впрочем, все и так ясно, шел планомерный «загон» ДИКа, еще недавно всесильного «серого кардинала» Кремля Давида Израилевича Клоцмана.

Впрочем, Глеба это не касалось. Он перевернул еще пару листов и вот... спинным мозгом почувствовал — это та самая статья. «Последыш гестапо, наследник НКВД», чего стоит одно название.

Дальше шло повествование о частном детективе Г. Кольцове, который после долгих лет службы в КГБ неожиданно из беса государственной спецслужбы превратился в ангела частного предпринимательства. Правда, судя по статье, у ангела остались бесовские замашки. Теперь его главным богом стали грязно-зеленые банкноты, ради которых частный сыщик мог нарушать закон, применять пытки и даже использовать служебное оружие в угоду нанимателям. В общем, портрет получился очень красочный: этакий наемник, смесь киллера и бандита.

— Ну? — Наталья стояла, широко расставив ноги и положив руки на бедра, как скандальная базарная торговка. — Что это за писака такой — Федор Михалыч?

— Достоевский, — спокойно ответил Кольцов, сразу сообразив, почему автор статьи выбрал себе такой псевдоним.

— Ну, и где ты ему наступил на мозоль? — не унималась секретарша на правах компаньона.

— Анатолий Сафин — третьесортный московский журналист, создал себе имя на первой чеченской войне, делая сенсационные репортажи о «гордых повстанцах». Брал интервью у полевых командиров и хулил федеральные войска. Но со временем акценты сменились, теперь работорговцы-абреки мало кого интересуют. Ни одна уважающая себя газета уже не берет у Сафина материалы, в журналистской среде его иначе как «сливной бачок» не называют. Теперь он пробавляется различными халтурами, если повезет, заказными статьями.

— Ну а при чем здесь ты?

— Позавчера я был на презентации в одной фирме. Ты же мне сама советовала чаще бывать в обществе, заводить полезные знакомства.

— Ну? — Чувствовалось, что девушка теряет последние капли терпения.

— Там оказался этот урод. Конечно, все хорошо выпили. И этот мерин давай излагать свои мысли о русском шовинизме, о тупых солдафонах и жлобах из спецслужб.

— И ты, конечно, не удержался.

Глеб состроил раскаивающуюся рожу и, горестно вздохнув, развел руками:

— Грешен, не удержался, слегка отхлестал его по щекам, а потом помакал головой в унитаз. В конце концов, сливной бачок — составная часть унитаза.

— Доволен собой? — спросила Наталья. — Отлично, просто замечательно. — Гнев секретарши наконец нашел выход. — Теперь иди в свой кабинет и думай, в какую область бизнеса мы будет перепрофилироваться. Потому что в частном сыске мы уничтожены. Ни один порядочный человек не захочет иметь с нами дело.

— А непорядочный? Можно подумать, к нам когда-нибудь обращались порядочные люди.

— Не остри. Иди и думай. — Тонкий палец, унизанный широким серебряным кольцом в виде виноградной лозы, указал на полированную дверь рабочего кабинета.

Усевшись за стол, Кольцов сунул в рот антиникотиновый мундштук. После ранения в грудь врачи запретили ему курить, но от пагубной привычки избавиться он никак не мог.

Так как идей насчет перепрофилирования у частного сыщика не было, свой рабочий день он начал с подробного изучения злосчастной газеты.

Кроме большой разоблачительной статьи об олигархе ДИКе, попалась парочка статей пожиже, в которых тоже клеймили зажравшегося капиталиста. В еще одной большой статье вяло разглагольствовали о чеченской кампании, о деградации армии и политической власти. Заканчивался этот эпос выводом о необходимости реформирования и армии, и власти.

Дальше шел винегрет из всякой мелочовки, типа конкурс красоты в городе Загребанске. Также была небольшая статейка о новейшем в России фрегате «Забияка», который выставили чуть ли не боевым кораблем двадцать второго века.

Больше ничего интересного не было. Газету Глеб прочитал от корки до корки. Возник вопрос: чем бы еще себя занять? Ничего рационального в голову не лезло, разве что отловить Сафина и еще раз начистить ему физиономию. Но Кольцов отбросил этот вариант, слишком он попахивал детским садом.

Время приближалось к обеду, а ничего умного в голову так и не пришло.

— Глеб Иванович, к вам посетитель. — В дверях стояла Натаха. Боже мой, сама кротость и смирение, такая резкая перемена могла обозначать только одно — сейчас в приемной сидит ЖИРНЫЙ клиент и секретарша хочет показать ему агентство с наилучшей стороны.

— Проси, — царственно произнес детектив, поспешно пряча газету в стол.

Клиент оказался не жирным, он был широкий, как старый бабушкин сервант. Двухметровый верзила с простым славянским лицом был в костюме от Версаче, на левой руке платиновый «Ролекс», на безымянном пальце правой руки массивная «гайка» с бриллиантом немного меньше голубиного яйца.

Но в то же время клиент не был из когорты мгновенно разбогатевших «новых русских», судя по другим перстням, бледно-голубым, выколотым на пальцах. Исходя из их количества, у данного экземпляра была не только бурная молодость, но и достаточно шаловливое детство.

— Присаживайтесь, я слушаю вас, — вежливо произнес Кольцов, когда они наконец удовлетворили свое визуальное любопытство.

— Вам что-то говорит название города Новоморск? — спросил клиент, сразу переходя к делу, видимо, решив в целях экономии времени не представляться.

— Ну, большой курортный город на берегу Черного моря. Даже когда-то мне пришлось там отдыхать.

— Месяц назад там убили смотрящего Бармалея. Вальнули как-то странно: что он делал ночью возле какой-то голимой бани, да еще и без охраны? Никаких свидетелей, никаких улик. Ничего.

— Мистика какая-то, — произнес детектив, уже сообразив, куда пойдет разговор.

— Мистика не мистика, а вместе со смертью смотрящего исчез и общак. Меня братва отрядила в этот гребаный Новоморск найти пропажу, покарать виновных и поставить смотрящим достойного человека.

— Сочувствую или, наоборот, поздравляю. Только при чем здесь я?

Клиент замер в кресле и несколько секунд молча смотрел на Кольцова.

— Пока я буду фильтровать тамошний люд, ты будешь искать «мокродела», пришившего Бармалея. Найдешь душегуба — найдем и общак.

— Вы случайно не читали сегодняшний «Московский комсомолец»? — решился спросить хозяин кабинета, сообразив, откуда дует ветер.

— Вот эту? — Клиент продемонстрировал смятую газету, которую извлек из бокового кармана пиджака. — Да, сегодня утром мне показал ее мой советник. Только это абсолютно никакой роли не играет, о тебе я давно навел справки у серьезных людей. Сказали, редкая сволочь, но профессионал высокого класса. Если и отказывается от контракта, то о нем ни одна живая душа не узнает. А если согласился, то ни за какие бабки его перекупить нельзя. Рогом упрется, а дело закончит. Думаю, лучшей рекомендации и не надо.

Действительно, рекомендации — хоть бери в охрану президента. Но, с другой стороны, Глебу совсем не улыбалось попасть в жернова преступных разборок. К тому же вести расследование в чужом городе, на чужой земле чревато не меньшими неприятностями и со стороны правоохранительных органов. Все свои сомнения он выложил без утайки пришельцу.

Тот внимательно выслушал детектива, как-то недобро улыбнулся и сказал спокойно:

— Ты работай, тебе не помешают. Я позабочусь об этом.

Ну что тут скажешь, все понятно, все по-деловому. Остался только один неразрешенный вопрос.

— Как с оплатой? — спросил Кольцов, собираясь изложить клиенту всю систему тарифов и скидок. Но здоровяк не дал даже рта раскрыть. Вытащив из нагрудного кармана кредитную карточку, он небрежно бросил ее на стол.

— Здесь пятьдесят «косых» зелени, считай, что это аванс и средства на подготовку расследования. Когда все будет закончено — получишь в два раза больше, — бесстрастно произнес он.

— Это в случае успеха, а...

— А неуспеха у нас быть не может, — отрезал верзила решительно.

— Ну, тогда последний вопрос. Когда ехать?

— Лучше завтра, или у тебя есть другие предложения? — недовольно поморщился клиент.

— Не могу же я ехать с закрытыми глазами. Нужно проштудировать кое-какую литературу, навести справки или хотя бы со знающими людьми проконсультироваться.

При последних словах детектива глаза верзилы недобро сверкнули. Но он тут же успокоился и спросил:

— Проконсультироваться, говоришь? Три дня для консультаций и наведения справок тебе хватит?

— Вполне, — кивнул Глеб. — Этого срока хватит не только для сбора нужной информации, но и для подготовки плацдарма будущей работы.

— Тогда через три дня в кассе железнодорожного вокзала тебя будет ждать билет до Новоморска. Все остальные детали обговорим на месте. — Клиент поднялся с кресла и, не прощаясь, направился к выходу.

— Один вопрос, — окликнул Кольцов его уже у самых дверей. — Как вас звать-величать?

— Зови, как братва зовет, — Фашист, — ответил, не оборачиваясь, клиент и вышел за дверь.

Несколько минут детектив сидел в глубоком раздумье. Его взгляд был прикован к кредитной карточке, лежащей на столе. Деньги, обещанные клиентом, были до неприличия большие. Конечно, эта сумма не могла идти ни в какое сравнение с исчезнувшим общаком, но все-таки... Жизненный опыт подсказывал — когда на кону большие деньги, человеческие жизни не принимаются в.расчет.

«Значит, нужно подумать о собственной безопасности. Каждый защищает свою жизнь, как может: у парашютиста — запасной парашют, у альпиниста — страховочный трос, у водителя — подушка безопасности. Все это мне не подходит. Оружие и бронежилет — не более чем самообман из цикла «Супермен». Один человек — это всего лишь один человек, у которого пара рук, пара глаз, пара ушей и одна голова. И со всем этим набором он может не ахти как много. Нужно увеличить свой потенциал», — размышлял детектив.

Рука потянулась к телефону, но он тут же отдернул ее. Несмотря на заявление Фашиста, что он ему доверяет, нельзя исключить и того, что тот все телефоны взял на прослушку. А раскрывать карты до начала игры нельзя.

Глеб поднялся из-за стола. В приемной Натаха воевала с компьютером, она настолько была увлечена, что не сразу заметила компаньона. Но, как только увидела, сразу же отключила машину и вытянулась по стойке «смирно», как хорошо вышколенный солдат.

— Отрадная перемена в твоем поведении, — задумчиво произнес Глеб, разглядывая ладную фигуру молодой женщины.

— Ну что, жирный клиент? — не удержалась от вопроса Натаха.

— Очень, — ответил тот, подумав про себя: «Только меня от этого жира едва не стошнило». Но ничего подобного вслух не сказал. Положив перед ней кредитную карточку, строгим тоном отдал распоряжение: — Половину денег обналичь, вторую переведи на наш банковский счет. — И, направляясь к выходу, добавил: — На ближайшие два месяца заказов не бери.

Из окна комнаты для гостей открывалась великолепная панорама. Тяжелые малахитовые волны Черного моря вяло бугрились до самого горизонта. У берега в небе бесшумно парили бело-серые чайки, время от времени одна из них срывалась камнем вниз и, достигнув водной поверхности, хватала зазевавшуюся рыбешку длинным крючковатым клювом и тут же взмывала ввысь.

Если чайка не успевала заглотить добычу, на нее с гомоном бросались сородичи, стараясь урвать свою долю.

Сложив на мускулистой груди большие тяжелые руки, из окна за птицами наблюдал смуглолицый араб. Опытный боевик, до недавнего времени один из руководителей Организации освобождения Палестины, после создания автономного государства Палестина и официального примирения с ненавистным Израилем он вышел из организации. Сменив имя на прозвище Маленький Мук, стал работать на себя.

Тяжело вздохнув, палестинец задернул тяжелую бархатную штору и отвернулся от окна. Больше месяца он провел на Среднем Востоке в разных географических зонах, от удушливой жары пустыни до не менее удушливого (от недостатка кислорода) холода высокогорья. Гордый оказанной ему честью, ревизор рисковал в любую секунду попасть под обстрел американо-английских истребителей на иракской границе или турецких патрулей, подорваться на курдской мине или сорваться в пропасть. Но все обошлось. Спустившись с гор, где главенствовали повстанцы, он без особых трудностей добрался до Трабзона, конечной точки своего путешествия. Теперь можно было расслабиться, отдохнуть перед возвращением в Россию. Он точно знает: общаковые деньги потрачены с толком и скоро будут приносить фантастический доход.

— Салам аллейкам. — В комнату вошел дородный пожилой турок в дорогом стеганом халате из зеленого атласа. Бывший чиновник турецкого правительства ныне был одним из совладельцев переправы Трабзон — Новоморск и хозяином большого причала в порту. Он был последним резидентом в этом регионе из задействованных в сложнейшей экономической схеме.

— Салам, — ответил палестинец, засовывая в рот сигару. Только сейчас он ощутил усталость во всем теле.

— Дела закончены, можно отдохнуть?

— Можно, — согласно кивнул гость. — Что-то я устал.

— Турецкая баня и хороший массаж снимут усталость как рукой.

— Попробуем.

Густой липкий пар разогрел тело, расширил поры кожи, через которые вместе с потом из организма выходили шлаки и усталость. Ледяная вода бассейна вернула бодрость, а два толстых усатых массажиста обрабатывали тело палестинца своими толстыми ручищами, как хорошие пекари вымешивают подошедшее тесто.

После такого массажа гость едва смог встать на ноги и, покачиваясь, как пьяный, направился в душ. Тугие струи контрастной купели быстро вернули бодрость и силу. Растеревшись махровым полотенцем, палестинец накинул на мускулистое тело халат и, небрежно завязав пояс, направился к хозяину особняка.

Турок ждал его в просторной комнате в задней части здания. Помещение было отделано с восточной роскошью, яркие ворсистые ковры застилали весь пол и стены. Сам хозяин лежал посреди комнаты, перед ним стоял высокий позолоченный кувшин кальяна. Турок, зажав в левой руке чубук из слоновой кости, время от времени подносил его ко рту и глубоко, с наслаждением затягивался, потом выпускал облако приторно сладковатого дыма.

— Ложись рядом, дорогой. — Хозяин правой рукой указал на ковер с другой стороны кальяна. — Гашиш лучше всего расслабляет тело и дает отдых мозгу. Покурим, потом позовем моих наложниц. Наташки — лучшие женщины, какие у меня были. Блондинки, кожа настоящий шелк, глаза алмазы, губы сладкие, как рахат-лукум. Ты кури, а они доставят тебе самое большое удовольствие.

— К черту наркотики, — отмахнулся гость. — Меня всю дорогу в горах курды поили «афганским виски»: зеленый чай, заваренный с опиумом. Сперва вроде бодрит, а потом чувствуешь себя, как выжатый лимон.

— Так чего же ты хочешь, дорогой? — удивленно спросил турок, подняв затуманенные глаза на привередливого гостя.

— Водки хочу, обычной русской водки.

— Э-э, плохой ты мусульманин. — Неодобрительно покачивая головой, хозяин снова затянулся. — Коран запрещает правоверным пить водку, это удел нечестивых.

— Да, мусульманин я плохой, — согласился палестинец. — Вместо того, чтобы молиться, я с детства воевал. Или учился у неверных, как лучше убивать врагов моей родины.

— Это политика, она меня не касается. Я бизнесмен.

Гость улыбнулся в бороду. Совсем недавно то же самое он говорил полковнику военной разведки Ирака и курдскому вожаку повстанцев. Подавив улыбку, он спросил:

— Так что насчет водки?

— Хочешь — пожалуйста. — Турок отложил в сторону чубук и, как калиф из сказки, дважды хлопнул пухлыми ладонями.

Бесшумно отворилась дверь за спиной гостя, и в комнату вошла высокая девушка в шелковых ярко-малиновых шароварах и расшитом цветным бисером лифе. В руках девушка держала большой позолоченный поднос, на котором стояли высокая бутылка с красной этикеткой «Столичная», толстостенный стакан и блюдо с солеными крекерами.

Девушка поставила поднос рядом с кувшином кальяна и, соблазнительно виляя бедрами, как модель на подиуме, бесшумно удалилась.

Гостю в очередной раз предлагать опуститься на ковер не пришлось, он это сделал без приглашения. Поджав ноги под себя, палестинец взял запотевшую бутылку и на две трети наполнил стакан холодной до тягучести жидкостью. Потом взял стакан тремя пальцами, как учили когда-то русские инструкторы в учебном центре, глубоко выдохнул и одним большим глотком опорожнил содержимое стакана.

Ледяная водка обожгла пищевод, палестинец поморщился и, сунув руку в блюдо, схватил пригоршню крекеров и тут же запихал их в рот. Для водки сухое печенье плохая закуска, но выбирать не приходилось.

Алкоголь перестал жечь и теплой волной разлился по телу. Внезапно комната стала наполняться красивой восточной мелодией. В помещение вошло с полдюжины молодых белокурых девушек в разноцветных прозрачных шароварах и лифах, под которыми ничего не было. Эта символическая одежда придавала зрелищу больший шарм, чем если бы наложницы были просто обнажены.

Девушки окружили лежащих мужчин и стали исполнять в такт музыке «танец живота», распаляя мужское естество.

Взгляд палестинца был прикован к молоденькой, загоревшей до цвета молочного шоколада девице. На ее подвижном животе над ямочкой пупка было проколото миниатюрное музыкальное кольцо, которое мелодично позванивало при ее движениях.

Темп танца все убыстрялся, наложницы стали сбрасывать с себя одежды. Пара совершенно голых девушек приблизилась вплотную к мужчинам, гладко выбритое ароматное женское лоно оказалось перед лицом гостя. Палестинец налил себе еще водки, залпом осушил стакан и, не закусывая, рванул девушку на себя...

Через несколько минут тела мужчин и женщин сплелись в огромный клубок...

Полностью расслабиться гостю не удалось, в комнату вошел толстый усатый турок, держа в руках черную трубку телефона космической связи.

— Да, слушаю, — по-арабски недовольно произнес палестинец, но тут же перешел на русский. — Все проверил, система в норме, сделано на совесть, как для космоса. Можно запускать хоть сейчас. Что? Понял, сегодня же вернусь, вылетаю вечером.

Отключив телефон, гость посмотрел на хозяина особняка и, пожимая плечами, сказал:

— Пока все отменяется, проект заморожен.

— Надолго? — выглядывая из груды разгоряченных женских тел, с тревогой спросил турок.

— Не знаю.

Звонить из таксофона Глеб не стал, мало ли чего... Просто вошел в ближайший подъезд и позвонил в дверь. Почти сразу защелкали несколько замков, бронированная дверь бесшумно отворилась. На пороге стоял угрюмый тип в темно-синем спортивном костюме «Адидас». Глядя мимо Глеба, он процедил сквозь зубы:

— Ну?

— Простите, я ваш новый сосед, телефон поломался. Нельзя ли вашим аппаратом воспользоваться?

Угрюмый тяжело пошевелил бровями, крякнул и выдавил из себя:

— Можно.

Суперсовременный радиотелефон стоял в прихожей, на тумбочке из черного дерева. Первым детектив набрал номер Викинга. Потомок латышских стрелков Владис Улнис в свое время был офицером спецназа ГРУ, его десантный ботинок ступал во многих странах (где следовало указать социалистическое направление государственного развития). Когда все рухнуло после известных событий, он очутился без Родины и, как говорится, без флага. Огромная страна раскололась, как зеркало троллей, на множество осколков, в которых ему как-то не находилось места. А в республике, откуда произрастали его исторические корни, и вовсе могли его признать за «красного оккупанта». Несколько лет белокурый гигант по прозвищу Викинг находился в «творческом поиске», занимался разными промыслами, вплоть до разбоя на большой дороге. Но в конце концов остепенился и приехал в Москву. Старый друг помог ему устроиться и время от времени использовал в своих делах.

В этот раз Глеб дозвонился Владису быстро, судя по глухим отдаленным ударам, тот опять рубился во дворе с пенсионерами в домино.

— Привет, Глеб. — Он сразу узнал голос. — Как дела? — задал он свой традиционный вопрос.

— У меня порядок, — ответил детектив. — Как твои дела, чем занимаешься?

— В данный момент забиваю козла. А вообще, сижу без дела.

— Работа по профилю нужна?

— Спрашиваешь.

— Тогда завтра с утра пораньше я у тебя, будь один.

Последнее предупреждение было не лишним, у Владиса часто ночевали разновозрастные дамы. Отключив телефон, Кольцов тут же набрал номер своего старинного приятеля, старшего оперуполномоченного ГУБОПа, а с ним у него были не только дружеские отношения, но и деловые.

— На проводе, — донеслось из динамика телефонной трубки.

— Это Кольцов, — вместо приветствия произнес Глеб.

— Рад тебя слышать, дружище, — обрадованно воскликнул сыщик.

Милиционер, видимо, собирался еще что-то сказать, но Кольцов не хотел долго занимать телефон в чужой квартире, поэтому бесцеремонно перебил:

— Срочное дело, нужна справка на лица, которые наверняка проходят по вашему ведомству.

— Во что ты на этот раз вляпался? — спросил сыщик.

— Запиши: Фашист и Бармалей, — продиктовал Глеб и добавил: — Бармалей новоморский.

— Хорошо, — закончил писать майор. — Завтра с утра жду тебя у нас в управе.

— До встречи.

Положив трубку, Кольцов направился к двери, где терпеливо ждал хозяин квартиры. На этот раз его лицо было не столь угрюмо, он заискивающе улыбнулся:

— А вы на киностудии работаете?

— Да, на «Мосфильме», — важно кивнул Глеб. — Помощник режиссера по личному составу.

Глава 2

НЕ ВСЕ СПОКОЙНО В «ДАТСКОМ КОРОЛЕВСТВЕ»

Неприметные «Жигули» седьмой модели, проехав в глубь темного переулка, остановились и трижды мигнули фарами. С тихим скрежетом отворились металлические ворота, пропуская автомобиль во двор.

В салоне «Жигулей» сидели двое: парень спортивного телосложения и ухоженная стройная брюнетка с прической «паж». Положив себе на колени сумочку, женщина раскрыла ее и внимательно осмотрела содержимое, будто проверяя, все ли на месте. Потом, повернув голову, негромко произнесла:

— Значит так, Александр, двери заблокируйте и машину не покидайте ни под каким предлогом. Вы меня поняли?

— Да, не беспокойтесь, Вера Сергеевна, не первый раз, — весело ответил Александр, извлекая из-под пиджака угловатый десятимиллиметровый полицейский «хеклер-кох» с бронебойными пулями. Через мгновение его лицо стало серьезным. — А если что?

— Что бы ни случилось, Александр, вы остаетесь в машине, — холодно произнесла Вера, громко защелкнув сумочку. — Вы мне нужны снаружи, а внутри я о себе в состоянии позаботиться.

Она выбралась из машины и легкой походкой профессиональной манекенщицы направилась к крыльцу. Водитель нажал блокирующую кнопку. В правой руке он зажал пистолет, а левую опустил на пояс, где были прикреплены чехлы с запасными магазинами. После чего он слился с сиденьем, растворившись в ночной темноте.

Поднявшись на крыльцо, молодая женщина потянула на себя дверь, и сразу же в прихожей вспыхнул свет. На пороге ее встретил молодой мужчина, его атлетическая фигура была облачена в дорогой костюм. Мужчина обладал красивым открытым лицом и широкой «голливудской» улыбкой, правда, его внешность немного портил глубокий рваный шрам над левой бровью, но через несколько минут общения на это уродство уже никто не обращал внимания.

— Наконец-то. — Мужчина подхватил Веру на руки и закружил по комнате. А она с притворным гневом била его по плечам и пыталась вырваться:

— Отпусти, отпусти, бессовестный.

Он перестал ее кружить, и они, наконец, смогли слиться в глубоком, жарком поцелуе. Женщина вырвалась из объятий и, тяжело дыша, произнесла:

— Сумасшедший, я чуть не задохнулась.

— Это потому, что видимся редко, — снимая пиджак, ответил мужчина. Белая шелковая рубашка была перечеркнута пистолетной сбруей. Из-под левой подмышки выглядывала плоская рукоятка «ТТ». — И вообще, почему мы должны встречаться в этой дыре? Почему я должен приходить один, тайком, когда стемнеет? Зачем мне это надо?

— Не тебе, милый, мне надо, — ласково ответила Вера, устроившись в широком кожаном кресле. Обвела взглядом интерьер дома, выглядевшего снаружи обычной деревенской халупой, а внутри отделанного по высшему разряду евроремонта, и добавила: — Чем тебе здесь не нравится, не пойму. По крайней мере, когда делали ремонт, ты был не против.

— Да не в этом дело, — отмахнулся мужчина. — Почему я для встречи с тобой должен красться, как большевик-подпольщик? Почему мы не можем встречаться как люди, пойти в ресторан, в казино, в театр на худой конец.

— Потому что я руководитель пресс-центра городской администрации, — строго произнесла Вера Сергеевна, глядя на своего любовника исподлобья. — И если я хочу сделать на этом поприще карьеру, то должна держать в тайне свою любовную связь с бандитом. Ах, простите, гангстером. Может, в будущем меня ждет кресло мэра этого славного города вместо Льва Давидовича.

— Я твоего... Троцкого когда-нибудь за яйца повешу, всюду сует свой нос. Никак не может нажраться. Ему мало того, что из городской казны сосет, так еще, падла, лезет на наши дела, — неожиданно стал свирепеть любовник, только на молодую женщину это не произвело никакого впечатления.

— Решайте свои проблемы без меня, — устало произнесла Вера. — А я хочу горячую ванну, холодного шампанского и слоеных тостов с черной икрой.

Пройдя в ванную, Вера сбросила с себя всю одежду и оглядела в зеркале свою фигуру — длинные стройные ноги без малейших признаков целлюлита, плоский спортивный живот, средних размеров грудь со светло-коричневыми сосками, нахально задранными вверх. Во всем теле ни грамма жира, но нет и намека на худобу.

Вера погрузилась в бурлящую воду джакузи. Ей нравилось ощущение массажа поднимающимися со дна ванны пузырьками воздуха. Закрыв глаза, она наслаждалась массажем и размышляла о происходящем.

Тридцатипятилетний Денис Роботов по кличке Железяка был в Новоморске одной из наиболее одиозных фигур криминального мира. Отсидев два незначительных срока, он сумел завоевать серьезный авторитет в преступной среде. Начал обычным даньщиком на автомобильном рынке, а через пять лет стал бригадиром территории, где тот рынок был всего лишь одной из делянок. Необузданный характер, огромная физическая сила и смышленый ум сделали его тем, кем он сейчас был. Сначала правой рукой новоморского смотрящего Бармалея, а после гибели того Железяка занял его место, правда, временно.

Несмотря на множество настоящих мужских качеств, Денис оказался довольно влюбчивым и сентиментальным человеком. Их роман с Верой длился уже три года, и все эти три года женщина им манипулировала, как роботом, превратив в марионетку.

Звон бокалов заставил Веру открыть глаза. Возле открытой двери ванной она увидела сервировочный столик. На его полированной поверхности красовалась бутылка «Дом Периньона» в хрустальном ведре, наполненном колотым льдом. Большое блюдо со слоеными канапе, обильно намазанными черной зернистой икрой, соседствовало с высокой вазой, с трудом вмещавшей охапку бордовых роз. Рядом со столиком стоял абсолютно голый Денис и держал в руках два хрустальных бокала со светлой пузырящейся жидкостью.

— Откати подальше столик, — принимая из рук Дениса бокал, недовольно произнесла Вера, ее раздражали пошлые татуировки на его теле. — А то будешь резвиться, как тюлень, зальешь все.

— Сей секунд, — воскликнул Железяка.

Откатив сервировочный столик в дальний угол, он тут же полез в бурлящую воду. Несколько минут они молча сидели друг против друга, смакуя шампанское. Когда последние капли были выпиты и бокалы поставлены в нишу над ванной, любовники, подобно двум диким хищникам, бросились в объятия друг друга. Лаская тело партнера руками, ногами, губами, извиваясь и постанывая, они достигали наивысшей точки удовольствия...

Через час, оба расслабленные, они лежали на огромной двуспальной кровати. Вера пила шампанское и закусывала черной икрой. Денис смаковал армянский коньяк, время от времени он наклонялся и целовал молодую женщину в плечо.

— Ну, и как дела у нашего главного Аль Капоне? — спросила Вера, насытившись шампанским и икрой.

— Не знаю, как долго я останусь в городе главным Аль Капоне, — сокрушенно ответил Денис, отхлебывая очередную порцию коньяка.

— Что же так?

— Из Москвы сюда должен приехать Фашист, представитель общеворовской сходки, как раз на «сороковины» Сергеича. Посмотрит, как идут дела. Если все путем и ко мне нет никаких предъяв — могут меня смотрящим оставить. Если что-то не так и без разбора не обойтись — будет большой сход воров. Там и будут решать, кого поставить над новоморской братвой. Но не исключено, что Фашист с ревизией едет чисто формально, на самом деле, может быть, его уже определили на Новоморск. Жалко, опять мне будет отведена вторая роль.

— А кто этот Фашист? — самым безобидным голосом спросила Вера, запустив руку к низу живота любовника. Тот довольно заурчал, как кот, вцепившийся в кусок мяса.

— Я с ним не знаком, но знающие люди говорят — авторитетный вор, тот еще живоглот, одно погоняло чего стоит. — Денис замолчал, чувствуя, как рука женщины интенсивно стала манипулировать его органом, совершая качающие движения.

— А где собираетесь поминать Валерьяна Сергеевича? — спросила Вера, целуя шею, грудь, живот мужчины.

— Как и было задумано, на кладбище, у могилы, — едва смог выдавить из себя Денис, почувствовав между ног лицо Веры...

Было уже далеко за полночь, когда «Жигули» седьмой модели привезли Веру Сергеевну Калинину к большому фешенебельному десятиэтажному дому, где жили в основном городская номенклатура и представители частного бизнеса, приближенного к ней.

Кивнув сонному постовому милиционеру, доблестно охранявшему подъезд, Вера прошла внутрь. Скоростной лифт доставил ее на седьмой этаж, где у руководителя городского пресс-центра была обустроенная трехкомнатная квартира.

Оставив сумочку в прихожей, женщина сбросила туфли, сунула ноги в легкие велюровые тапочки и, зевнув, направилась в спальню.

— Не загулялась, девушка? — Неожиданно раздавшийся за спиной голос заставил Веру вздрогнуть. Развернувшись, она прошла в гостиную и протянула руку, чтобы включить верхний свет, но внезапно вспыхнул светильник в противоположном конце комнаты. Мутный, бледно-желтый свет выхватил из темноты кожаное кресло и сидящего в нем щуплого мужчину. Непропорционально большие очки смотрелись нелепо на продолговатом морщинистом лице.

Вера сразу узнала своего шефа и улыбнулась. Мэр Новоморска Беркович в узком кругу посвященных был прозван Троцким за почти полное сходство с одним из революционных вождей.

— Я знаю, где ты была, — глядя сквозь толстые линзы очков, сказал мэр.

— Это сцена ревности? — улыбнулась Калинина.

Они были очень близки с мэром. Кроме того, что

Вера руководила городским пресс-центром, она еще была личным пиар-менеджером городского главы, отвечала за общественное мнение о нем. Конечно, время от времени мэр ее пользовал, но это была не любовь и даже не страсть, а так, снятие психофизического напряжения. Поэтому говорить о каких-либо чувствах со стороны чиновника было глупо.

— Нет, это не ревность, это констатация факта, — усмехнулся Беркович.

— Естественно, для сопровождения на эти встречи я беру вашего личного телохранителя. Александр просто обязан докладывать об этом... — Неожиданно она прервала себя и без всякой связи предложила: — Выпить хотите?

— Третий час ночи.

— Что такое? У вас с этим временем связано какое-то мистическое поверье? — насмешливо спросила Вера. Игнорируя присутствие мужчины, она совершенно буднично сняла с себя блузку, юбку, бюстгальтер; оставшись в одних трусиках, накинула на себя темно-синий шелковый халат, расшитый алыми маками. — Так что там насчет мистики?

— Мистика тут ни при чем. Возраст, сама понимаешь, — мэр поднял руку и потер левую сторону груди. — Разве что сока.

— А я выпью водки.

Открыв небольшой бар, женщина достала оттуда бутылку «Столичной», два больших стакана, пакет апельсинового сока и пачку облегченного «Кэмела».

Налив себе треть стакана водки, протянула мэру стакан с ярко-желтым напитком.

— Так что там болтал Железяка? — пригубив сок, спросил мэр.

— Да, уже месяц прошел со дня смерти Бармалея, а он ни мычит ни телится. Время идет, нужно что-то делать. Железяка у нас находится в подвешенном состоянии. Его еще не поставили смотрящим, возможно, и не поставят. — Вера одним глотком выпила водку. Сунула в рот сигарету, по-мужски зажгла спичку, пряча ее в ладони, и, поднеся к лицу, прикурила.

— Что значит, не поставят? — Беркович поперхнулся соком, ошарашенно глядя на нее.

— А то и значит, — женщина снова налила в стакан водки. — Сюда приезжает представитель московской воровской сходки, некто Фашист, серьезный воровской авторитет. И Железяка не без оснований полагает, что этот самый Фашист едет просто-напросто принимать дела, и он опять будет на вторых ролях.

— Вот черт, — не выдержал мэр. — Снова придется договариваться.

— Как вы себе это представляете? — Теперь молодая женщина с нескрываемым интересом смотрела на своего шефа.

— Так же, как ты договаривалась с Бармалеем, с Железякой.

— А что мне с этого будет? — Улыбка сползла с лица Веры Сергеевны, наружу проступили черты расчетливой и хищной самки.

— Тебе мало тех процентов, что ты получаешь от каждой сделки? — глядя из-под очков, недовольно спросил городской голова.

— Это всего лишь деньги, а я женщина тщеславная, мне, может быть, хочется сделать карьеру на поприще политики. Может, моя мечта — стать русской «железной леди». Как вам такая перспектива? — Женщина, уже слегка захмелев, развязно подмигнула мэру.

— Я подумаю, что можно сделать, — нерешительно промямлил он.

— Вот и прекрасно, тем более что это не моя прихоть. — Тон Веры прозрачно намекал, что время аудиенции закончилось...

После ухода незваного гостя женщина еще некоторое время сидела в кресле. Докурив сигарету, встала, убрала водку и сок. Затем взяла стаканы и вышла на кухню. Содержимое стакана мэра вылила в раковину, оба стакана сполоснула под струей горячей воды и тут же поставила их стекать в сушилку, потом вытерла руки о махровое полотенце и снова вернулась в гостиную.

Несколько секунд молодая женщина постояла в раздумье, затем подошла к большому шкафу под старину и достала из тайника пластиковый кейс. Зайдя в ванную, Вера открыла чемоданчик и извлекла трубку сотового телефона с прикрепленным к нижней части пластмассовым квадратным наростом, от которого тянулся тонкий шнур в металлической оплетке. Тонкие пальцы молодой женщины быстро забегали по кнопкам и тумблерам прибора, установленного внутри чемоданчика. Ее действия были четкими, хорошо отлаженными, чувствовалась длительная и интенсивная практика.

Закончив настройку прибора, Вера взяла трубку телефона и легкими прикосновениями пальцев набрала номер. Из динамика послышались длинные гудки, через мгновение раздался глухой, слегка хрипловатый мужской голос.

— Слушаю.

— Это я, — негромко произнесла Вера. Каждый раз, выходя на связь, она робела, как девочка.

— По-моему, это и так ясно, — иронически произнес обладатель невидимого голоса. Действительно, кто еще мог звонить по телефону, оснащенному всеми возможными шпионскими атрибутами. Внутреннюю связь берег комплекс шифрующей и дешифрующей аппаратуры, раскладывающей голоса на цифровые знаки и соединяющей их обратно в звуки лишь в конечной точке. От внешнего прослушивания защищал «Эхо кейс», передатчик ультразвуковых точек, прозванный профессионалами «Белый шум».

— Что нового? — спросил глухой хриплый голос.

— В город должен приехать эмиссар из Москвы. Железяка подозревает, что это его будущий шеф, Троцкий тоже недоволен, не знает, как ситуация повернется.

— Назревают противоречия различных ветвей власти? Это хорошо, мы их еще больше подогреем. Спасибо, девочка.

В динамике зазвучали короткие гудки, сеанс связи был закончен. Вера отключила аппаратуру, закрыла кейс и спрятала его обратно в тайник.

Сквозь неплотно зашторенные окна пробивались первые лучи восходящего солнца. До начала рабочего дня оставалось четыре часа: три на сон и час на приведение себя в порядок. Стащив с головы парик, Вера распустила по плечам длинные золотистые волосы и, сладко зевнув, направилась в спальню.

Глава 3

СЛУГА ДВУХ ГОСПОД

Жизнь круто меняется, когда появляется очередной серьезный контракт. Весь предыдущий день Кольцов потратил на ознакомление с историей и географией города, в котором ему придется «работать». Это была общая информация, позволяющая разве что блеснуть эрудицией и никак не больше.

Едва наступил рассвет, он покинул свою квартиру и отправился к Улнису. Сорокалетний прибалт жил в Бирюлеве. Владис встретил друга хмурым, с помятой физиономией.

— Я смотрю, ты расслабился по полной, — проворчал Глеб недовольно, переступив порог логова Викинга.

— Непруха, — пожал плечами хозяин квартиры. — Вечером зашел в казино «Империал», хотел поиграть по мелочи в покер. Как же, поиграл, эти акулы нагрузили меня на последнюю «штуку» баксов.

Владис был заядлым картежником, и призывный блеск казино гипнотизировал его, как удав кролика. И тут с ним ничего нельзя было поделать, либо терпи, либо ищи другого напарника. Но лучшего ведомого вряд ли найдешь...

— Так что там за денежное дело? — зевая, спросил Владис.

В течение пяти минут сыщик посвящал его в общий план предстоящего мероприятия, стараясь избегать конкретных деталей, которых, кстати, еще сам не знал. Но четко объяснил, что предстоящая миссия крайне опасна.

Попыхивая сигаретой, Улнис внимательно слушал Глеба, не проронив ни слова. Когда тот закончил повествование, он задал всего два вопроса. Первый:

— И что требуется от меня?

— Поехать в Новоморск, сориентироваться на месте, изучить город, обжиться и ждать меня. Когда я там появлюсь — стать моей тенью и смотреть во все глаза, чтобы кто-то из добрых людей не проломил мне башку или что-то в этом роде. В общем, ничего необычного для тебя, дружище, — произнес Глеб, ожидая дополнительных вопросов.

— И сколько мне заплатят за этот бенефис? — Это был второй вопрос.

— Десять тысяч «зеленых» сейчас, — на стол рядом с пепельницей легла тугая пачка ранее обналиченных долларов. — Это и аванс, и накладные расходы. По возвращении получишь столько же.

Владис молча поднялся из-за стола, сгреб деньги и направился в ванную приводить себя в порядок. Он, как настоящий профессионал, прекрасно понимал: чем быстрее он приедет к месту действия, тем больше у него будет времени для ознакомления с ним.

Подготовив себе надежный щит, Кольцов отправился в главный храм борьбы с организованной преступностью.

Пропуск в ГУБОП ждал Кольцова на столике дежурного офицера, который, сверив паспортные данные с указанными в пропуске, пропустил внутрь.

Старший оперуполномоченный встретил друга в своем кабинете. Его лицо было на редкость серьезным и озабоченным. Обменявшись с ним рукопожатием, он коротко проговорил:

— Ну, рассказывай, во что ты на этот раз вляпался?

— Так уж и вляпался, — усмехнулся Глеб. — Ты выяснил то, о чем я тебя просил?

— Поэтому и спрашиваю, во что ты вляпался. Какими краями за тебя цепляется ныне покойный преступный авторитет Валерьян Пятков по кличке Бармалей и еще живой, но не менее одиозный авторитет Игорь Муранов, он же Фашист. Как все это понимать? Просвети, дружище.

— Ты узнал подробно, кто эти двое?

— Зачем мне узнавать, если последнюю неделю я только о них и думаю, мать их так.

Майор нисколько не шутил, таким озабоченным Кольцову еще не приходилось его видеть. Отвечать ему он, видимо, не собирался, пока тот не удовлетворит его любопытство. Пойти же на его условия — значит, уступить инициативу и сделаться управляемой опытным оперативником марионеткой. Согласиться с такими условиями никак нельзя. Потому как аванс взят и уже пущен в дело, плюс репутация частного детектива.

— Ладно, давай не будем играть в бессмысленную игру «вопрос на вопрос», а откроем карты, — сделал Кольцов ложный финт и, увидев, как сыщик согласно кивнул, добавил: — Сперва ты мне ответишь, кто такие Фашист и Бармалей. И каким образом тебя это зацепило, что последнюю неделю ты только о них и думаешь. А потом я тебе все как на духу выложу.

— Бармалей был смотрящим в Новоморске, думаю, ты это и без меня знаешь. Пользуясь огромным авторитетом среди братвы, он держал город в кулаке, чтобы не было никакого беспредела, никакого громкого, вызывающего криминала? В общем, курортный город, где все тихо и чинно. Город расцветает, строятся отели, элитные дома, в воздухе витает идея «порто-франко»... И вдруг Бармалея убивают ночью, возле какой-то бани. А это уже беспредел, и по воровским понятиям должна начаться мясня, кто-то должен ответить за убийство вора в законе. Но ничего подобного не происходит, город продолжает жить мирной жизнью. Ребята из местного РУБОПа докладывают, что они ничего не понимают и ожидают со дня на день резни между группировками. Поскольку свято место пусто не бывает. В общем, сами они ничего предпринять не могут, так как нужна внедренка, а всех их людей знают как облупленных. А тут еще в Мытищах собралась большая воровская сходка. Как на классическом партсобрании заслушали, обсудили и постановили: направить в Новоморск на разбор Фашиста. А это еще тот фрукт, законник из законников, волк из волков. В середине восьмидесятых из-за «хозяйского» беспредела он объявил голодовку, так из-за него в зонах Кемеровской области начались волнения. И Фашист не прекратил голодовку, пока начальника колонии — хозяина не уволили со службы. Ясное дело, что после появления этого фрукта в Новоморске без крови не обойдется. Ситуацию надо брать под контроль. Руководство ГУБОПа решило для локализации возможного беспредела и проведения активных мероприятий тайно направить в Новоморск особую оперативную группу. Решено также задействовать резидента, которому следовало подготовить базу для группы, найти подходы к местным авторитетам и разработать план возможных активных мероприятий.

Все сказанное Кольцов прекрасно понимал. Базой наверняка, назывался частный дом в пригороде, где можно скрыть транспорт оперативной группы, и чтобы сами они не очень бросались в глаза (дачники, шабашники). Подходами к авторитетам назывались места установления следящей аппаратуры. Активные мероприятия — действия, проводимые спецслужбами для нейтрализации фигуранта, в данном случае у авторитета во время какой-нибудь проверки «случайно» обнаружатся наркотики или оружие. Конечно, пахана в конце концов отмажут (нынешнее законодательство этому весьма способствует), но главное, что время упущено... А резидент скорее всего бывший опер УГРО, некогда проколовшийся где-то на Севере или Дальнем Востоке и долгие годы исполнявший роль среднего клерка в этом самом Новоморске.

— В общем, все было готово, — продолжал оперативник. — Но операция так и не началась. Наши опера только собрались выезжать, а тут... Совершенно неожиданно исчез резидент. Вышел из дома, и больше его никто не видел. Опытный был спец, а на чем прокололся?

Майор сделал короткую паузу и задумчиво добавил:

— Мне начальство в срочном порядке велело изучить всю необходимую информацию по криминалу Новоморска и готовиться в командировку. Кровавая мясорубка начальству ой как не нужна, отчитываться придется. А тут как раз звонишь ты и просишь, естественно, не безвозмездно, дать справку по Фашисту и Бармалею. Что я и сделал. Теперь жду ответного жеста с твоей стороны...

Через час судьба-злодейка забросила частного детектива на вершину губоповского Олимпа. В просторном кабинете его встретил глава могучего ведомства в парадном генеральском мундире.

Генерал внимательно исподлобья смотрел на Кольцова, они никогда не встречались, хотя были заочно знакомы. Потом произнес:

— Ну-с, слушаю вас, джентльмены.

Майор изложил объединенную информацию подробно, не пропуская ни одного нюанса. Шеф ГУБОПа слушал его внимательно, не перебивая, только время от времени переводил взгляд со своего подчиненного на гостя и обратно. Наконец, старший оперуполномоченный закончил свое изложение, глубоко вздохнул и сел в кресло возле Глеба, предоставив шефу возможность осмыслить сказанное.

— Значит, вы предлагаете вместо себя направить в Новоморск вашего друга, — произнес Генерал. — Если я не ошибаюсь, Глеб Иванович Кольцов?

— Да, — дуэтом ответили друзья.

— Учитывая сложившуюся ситуацию, появляется шанс нелегального внедрения, и было бы глупо им не воспользоваться. Но тут же возникают два вопроса. — Шеф ГУБОПа поднял перед собой ладонь и продемонстрировал два пальца; загибая их, продолжал: — Первое: что это дает нам, то есть МВД? И второе: как ГУБОП может использовать Кольцова, если он даже не внештатный наш сотрудник? Или, может, дадим подписочку «о сотрудничестве»?

Глеб улыбнулся. Шеф главного управления по борьбе с оргпреступностью был матерым волкодавом, привык во всем получать свою выгоду, даже сейчас пытался завербовать частного детектива. Не на того нарвался, Кольцов сам был из той же породы. Он поднялся из кресла и чуть ли не по-армейски произнес:

— Разрешите ответить в обратном порядке?

— Валяй, — последовал великодушный жест рукой.

— Насчет подписки о сотрудничестве, как я понял, это была шутка. Моя «работа» в Новоморске в качестве сексота ГУБОПа значительно усложнит мою жизнь и испортит репутацию в определенных кругах (знаете, в наше бурное время утечка информации вещь вполне обыденная). А так это всего лишь выполнение частного заказа. И в случае какой-либо неприятности это будут лишь мои проблемы и в какой-то мере моего работодателя. Кстати, как я понял, Фашист командирован в приморский город, чтобы навести там порядок и не допустить резни. Вот вам первая выгода. Вторая: все, что я «нарою» интересного сверх плана, передам вам. Чем не выгода для МВД?

После пламенной тирады частного детектива в кабинете на несколько минут повисла гробовая тишина. Наконец генерал посмотрел на Кольцова и улыбнулся.

— Как только я услышал это предложение, то сразу решил посадить парочку смышленых топтунов вам на «хвост» для подстраховки, — признался он. — Но сейчас склонен думать, что это скорее всего демаскирует вашу деятельность. Значит, мы откажемся от подстраховки, тем более что после исчезновения нашего резидента нельзя исключить, что где-то у нас завелась червоточинка предательства. Ничего, отыщем... Значит, остается один вопрос. Что вам надо, Глеб Иванович, для продуктивного ведения расследования?

— Деньгами меня снабдили. — Глеб стал перечислять необходимое. — Специальное оборудование и оружие у меня есть. С транспортом, думаю, проблем не будет. Единственное, что в настоящем дефиците, — это информация. Слишком мало у меня информации по новоморскому криминалу. Как я понимаю, он слишком разнообразен, чтобы его весь изучить. Мне необходимо иметь возможность скоростного изучения конкретной информации в любое время.

— Думаю, эту проблему можно решить, — задумчиво произнес генерал, перевел взгляд на своего сотрудника и добавил: — Так же, как и тайный экстренный канал связи с местным РУБОПом, они прикроют.

Покидал Кольцов здание ГУБОПа, когда время перевалило за полдень. Основные детали подготовки к предстоящему отъезду были оговорены, оставались мелочи: подготовка «легенды» для работы в славном приморском городе. Но на этот счет была идея, вчера его на нее навел хозяин квартиры, из которой сыщик звонил.

Глава 4

ТРАУРНЫЕ ТОРЖЕСТВА

Забронированный Фашистом билет был на верхнюю полку в купейном вагоне, где, кроме, Кольцова оказались еще трое: пара благопристойных старичков расположилась на нижних полках, а полку напротив занимала длинноногая блондинка.

Едва Кольцов успел забросить на свою полку спортивную сумку, как состав дернулся и старичок, похожий на сельского учителя, худой, подтянутый, в не новом, но еще приличном костюме с набором орденских планок, вежливо сказал:

— Присядьте, молодой человек, чтобы удача была в дороге.

Его супруга — среднего роста плотная круглолицая женщина с собранными в пучок седоватыми волосами, очень похожая на супругу вождя мирового пролетариата.

За плохо завешенным окном мелькали городские постройки, улицы Москвы, мчащиеся по дорогам автомобили.

Посидев несколько минут, Глеб встал, дань дорожной удаче была отдана. До Новоморска ехать было больше суток, поэтому Кольцов решил хорошенько выспаться. Кто знает, что его ждет впереди? Ему еще следовало получить инструкции от Фашиста, как действовать после прибытия к месту следования.

«Не ходить же мне по вагонам в поисках своего работодателя, — здраво рассудил Кольцов, заваливаясь на свою постель. — Если я им нужен, сами меня найдут, билет они мне бронировали, место знают».

Проснулся он через двенадцать часов. Поезд шел на юг, за окном серело, мелькали более сочные, яркие зеленые пейзажи. Старики и девица мирно посапывали. Кольцов бесшумно спустился вниз и направился в конец вагона. В довольно чистом туалете он привел себя в порядок и, решив позавтракать, отправился на поиски вагона-ресторана.

Когда он вернулся, старики и девушка уже проснулись и пили чай из тонких стаканов в стальных подстаканниках. На вагонном столике были разложены вареные яйца, бутерброды с сыром, колбасой, огурцы, помидоры — обычный пассажирский набор.

«Видимо, девица решила скооперироваться со старичками», — мелькнула у Глеба мысль. Чтобы не мешать их трапезе, он остался в коридоре у окна.

— Покурить не желаете? — неожиданно раздался за спиной Глеба томный, с легкой хрипотцой женский голос.

Он оглянулся и увидел возле себя соседку по купе. Блондинка держала перед собой металлическую зажигалку в виде японской статуэтки нэцкэ — сидящего по-турецки толстяка.

Кольцов уже хотел было сказать «Не курю», но кто сможет отказать такой девушке? Он не мог оторвать взгляда от чувственных, пухлых губ, покрытых бордовой помадой, от больших синих глаз с золотистыми ресницами.

— Пойдем, покурим, — произнес Кольцов, слыша учащенные удары своего сердца.

В тамбуре было пусто, сквозь мутные от дорожной пыли стекла падал размытый солнечный свет. Глеб, взяв у девушки зажигалку, откинул круглую лысую головку толстяка, щелкнул колесиком и, когда фитиль вспыхнул желтым пламенем, поднес огонек к сигарете девушки. Он хотел сказать что-то пошленько-смешное, подобного плана девицы любят сальные шутки. Но не успел даже рта раскрыть, как девушка, затянувшись и выпустив клуб дыма, спокойно сказала:

— В первом вагоне тебя ждет Фашист.

— Пойдем вместе? — спросил изумленный частный детектив единственное, что пришло в голову.

— Нет, — улыбнулась девушка. — Кто-то же должен охранять наши вещи, вдруг на них кто-нибудь позарится.

Больше не говоря ни слова, Глеб направился в сторону первого вагона, который сейчас тащился в голове состава. Так как вагон, в котором ехал Кольцов, был седьмым, ему предстояло пройти пять вагонов. Переходя из тамбура в тамбур, из вагона в вагон, частный детектив пытался осмыслить происходящее.

«Фашист говорил, что работать я буду один и инкогнито, а тут целая бригада прикрытия». — Он нисколько не сомневался, что благообразные старички и блондинка — одна шайка-лейка.

В тамбуре первого вагона его встретили два шкафообразных гоблина. Несмотря на простоватые лица, они были хорошо выдрессированы. Едва увидев незнакомца, приблизившегося к тамбурной двери, они отступили в глубь вагона и запустили руки под полы пиджаков. Когда Кольцов вошел в тамбур, старший сделал шаг ему навстречу и коротко произнес:

— Третье купе. Вас ждут.

Пройдя с десяток метров по спальному вагону, Глеб понял, что он весь оккупирован людьми криминального авторитета. В Новоморск Фашист направлялся с целой армией, из чего можно было сделать вывод — дела там похуже, чем говорил заказчик, когда заманивал частного детектива кредитной карточкой.

Фашист в купе находился один. Откинувшись на спинку широкого дивана, он повернул голову на звук открывающейся двери. На столике была выставлена пузатая бутылка темного стекла. Французский коньяк «Курвуазье», плитка шоколада и порезанный на несколько частей большой персик. Почему-то горел мягким светом светильник, несмотря на раннее утро.

— Пожаловали, господин частный детектив, — улыбнулся Фашист. — Очень хорошо. — Криминальный авторитет взял бутылку и наполнил две рюмки янтарным напитком.

— Зачем весь этот спектакль? — присаживаясь напротив, спросил Кольцов.

— Затем, что все очень серьезно, — хмыкнул Фашист, протягивая рюмку с коньяком Глебу. — Кто-то рьяно потянул в Новоморске на себя одеяло, плюя на интересы других сторон. Этот кто-то пошел ва-банк и трупов не считает.

— То есть? — не понял Кольцов. После того как его ознакомили с делами в ГУБОПе, он считал себя в курсе происходящего. Но тут понял, что услышал что-то новое, пока неизвестное могучему ведомству, сражающемуся с организованной преступностью.

— На юге нагнетается обстановка, — Фашист залпом осушил свою рюмку, сунул в рот кусочек персика и стал жевать. — Уже около года кто-то подчищает наших авторитетов, разрушая тем самым хорошо отлаженные структуры. Сперва были авторитеты среднего звена, то есть «расходный материал», это вполне приемлемо. Но вот гибель Бармалея означает прямой вызов всему воровскому сообществу. Поэтому я тебя берегу и сам еду с завешенным окном. — Фашист указал на толстую штору, закрывающую вагонное окно. — Моя задача — не допустить передела, который замыслили гады. Ну, а твоя задача остается прежней — найти «мокродела», зажмурившего Бармалея. Пей, дружище, вряд ли в ближайшее время придется посидеть с рюмочкой. — Он снова налил в свою рюмку коньяка. — Через полтора часа будет станция Буялык, выйдешь там. В город доберешься на попутке. Не надо, чтобы кто-то видел нас даже в одном поезде. Поселишься в гостинице «Спартак», там забронирован номер. Кстати, ты под какой «крышей» едешь в Новоморск?

— Ассистент режиссера, — отставив пустую рюмку, ответил Кольцов.

— Это хорошо. С такой «крышей» везде можно пролезть. — Немного помолчав, авторитет добавил: — На то, чтобы осмотреться, у тебя два дня...

Глеб едва заметно улыбнулся: именно столько времени на эти цели он выделил Улнису.

— Через два дня на центральном городском кладбище в полдень собирается братва помянуть Бармалея, в миру Валерьяна Пяткова. Ты тоже подгребай, посмотришь свежим глазом. Как я помню, сыщик, кроме того, что должен иметь нюх, как у собаки, а глаз, как у орла, ко всему должен быть хорошим физиономистом. Может, чего на рожах местной братвы и разглядишь.

— Кто меня пустит к воровскому столу? — возразил сыщик. — А глазеть по кустам да склепам себе дороже. «Торпеды» поймают, оторвут голову без разбора, а если и не «торпеды», то менты засекут. Не может же ментовка такое мероприятие оставить без внимания. А если засекут, то выяснить, кто я, — дело нескольких минут. И все, прощай конспирация.

— По кустам лазить не надо. Пустят тебя за стол со всеми, поминки ведь, не именины, туда люди без приглашения приходят.

— Кроме местной братвы, будут и пришлые? — задумчиво спросил Глеб.

— Будут, — кивнул Фашист. — От центра, правда, я один, а вот с юга будет пара местных фруктов. Все-таки Бармалей был фигурой в нашем мире. А ты к чему клонишь?

— Да вот слова о переделе почему-то не идут из головы.

— То есть как?

— Ты-то сам будешь на кладбище? Пошли людей, чтобы кладбище осмотрели. Акцию на Котляковском кладбище помнишь? Все хвосты можно подчистить за один раз.

— Хмурый!! — неожиданно заорал авторитет.

Через секунду в купе ввалился немолодой, но подтянутый мужчина. Костюм ладно облегал спортивную фигуру.

— Звал? — спросил Хмурый. В его голосе не было подобострастия, он на равных разговаривал с Фашистом, из чего можно было сделать вывод — он не обычная «шестерка», а советник авторитета, на худой конец начальник его личной охраны.

— Звал, — подтвердил Фашист и указал на Кольцова. — Вот сыщик мне напомнил про Котляковку, а?

Хмурый на мгновение задумался, его и без того суровое лицо стало жестким, как будто высеченным из гранита.

— Там была разборка между спецами, — после недолгих раздумий произнес Хмурый. Он не сказал между «вояками» или «сапогами», а сказал «спецами». Он сделал такой упор на этом слове, что сомнений не оставалось — перед Глебом бывший офицер, волей судьбы загнанный в услужение к уголовнику.

— А что мешает в данном случае нанять спецов? — спросил детектив. — Тем более если на кону большие ставки.

— Я все проверю. — Бывший офицер не стал вступать в полемику, разумно посчитав, что недооценить противника страшнее, чем переоценить его.

— Теперь договоримся о связи между нами, — продолжил инструктаж Фашист, когда Хмурый вышел. — Если я тебе экстренно понадоблюсь, звонишь на коммутатор гостиницы и заказываешь такси. Диспетчер тебе скажет, в котором часу мы сможем увидеться.

— Прямо как в «Бриллиантовой руке»? — усмехнулся Глеб.

— Если в кинокомедии высказана умная мысль, чего же ее не использовать, — не принял шуточного тона Фашист. — А если ты мне понадобишься, я сам найду способ с тобой связаться. И бриллиантовая рука — это все-таки лучше костяной ноги...

Хвост состава, как пронырливая змея, юркнул за поворот, а Кольцов все стоял со своим необъятным чемоданом на платформе доселе ему неизвестной станции Буялык.

Предложение выйти здесь не очень сочеталось с его личными планами. Но когда играешь в чужом оркестре, всегда найдется тот, кто будет играть первую скрипку.

Зажав в зубах антиникотиновый мундштук, он огляделся по сторонам. Платформа была пуста, только в небольшом бетонном кубе, похожем на долговременную огневую точку, с надписью «Кассы» теплилась жизнь. Примерно в трех километрах от станции виднелись какие-то размытые деревянные постройки, видимо, того самого Буялыка.

Оставив чемодан на месте, Кольцов подошел к кассе и настойчиво постучал в окошко. Когда в проеме появилась миловидная круглолицая мордашка с большими темными глазами-бусинками и слегка вздернутым носиком, он спросил очень вежливо:

— Девушка, а когда ближайшая электричка на Новоморск?

— Через три часа, гражданин. — Юное создание явно желало казаться старше и значительнее.

— А раньше никак нельзя?

— Никак, — отрезала королева железнодорожной платформы Буялык.

Ну что ж, отсутствие транспорта компенсировалось положительным фактором: в помещении кассы засело только одно «курносое чудо», которое даже с большой натяжкой нельзя было считать вражеским соглядатаем.

Сообразив, наконец, что в этой Тмутаракани он один, без присмотра, Глеб вытащил из кармана пиджака трубку мобильного телефона и набрал номер «трубы» Улниса.

— Да, — почти сразу ответил Викинг, голос его, как всегда, звучал до неприличия спокойно.

— Это я.

— Ты уже в Новоморске? Что-то рано, поезд почти на два часа опередил график.

— Я не в Новоморске, я в Буялыке.

— Где-где? — переспросил Владис, полагая, что ослышался.

— Буялык, станция такая, — терпеливо пояснил детектив.

— Чего ты там забыл?

— Ничего не забыл, и вообще хорош трепаться, раз звоню — значит, ты мне нужен здесь.

— Значит, уже еду. — Телефон Улниса отключился, и через минуту «труба» снова зазвонила. Раздался знакомый голос: — А где эта станция находится?

— На московском направлении, — коротко ответил Кольцов, с трудом сдерживаясь.

Всякое изменение ситуации требует анализа. Чтобы убить время до приезда Викинга, он решил осмыслить действия своего нанимателя.

«Наверное, Фашист едет в Новоморск для большого разбора. Заявляет мне, что я должен работать инкогнито, и тут же демонстрирует меня своей свите. Даже гоблины из охраны знают меня в лицо. Пахан утверждает, что пристяжь состоит из наиболее преданных фанатов его особы. Но так он говорит мне, а если предположить совсем другое: Фашист не уверен в своих людях и, наняв меня, он просто бросает под огонь вражеского главного калибра. В офисе он сам сказал, что навел подробные справки, пообщался с авторитетными людьми, когда-то пользовавшимися моими услугами. Значит, уверен: в пиковых ситуациях я агрессивен и плохо потопляем. То есть, пока буду оттягивать на себя основные силы супостата, эмиссар сходки сможет решить все свои проблемы. Логично? Вполне», — подвел некоторый итог Кольцов. Неприятная ситуация: пока не знаешь, кто твои враги, — сам не можешь начать действовать. Все-таки Глебу не хотелось верить, что в очередной раз его используют как «громоотвод». Да и Фашист почему-то вызывал уважение. Суровый тип, ни перед кем не гнулся, свой воровской авторитет заслужил по чести, по правде, согласно воровским законам. Впрочем, ненависть и любовь — это всего лишь сантименты, а сыщик должен рассчитывать на анализ фактов, жизненный опыт и навыки, приобретенные с ним...

Его размышления прервал сигнал автомобильного клаксона. Не прошло и часа, как возле платформы стояла светло-кофейная, с мятыми боками и лобовым стеклом в паутине трещин «Мазда», за рулем которой важно восседал Владис Улнис.

Друзья обошлись без «новорусских» объятий и поцелуев, ограничившись обычным рукопожатием. Забросив тяжелый чемодан в багажник, Кольцов сел в машину рядом с водителем и спросил:

— Оружие есть?

Викинг задрал полу ветровки и показал выглядывающую из-под левой руки толстую рукоять пятнадцатизарядной «беретты».

— Под сиденьем лежит пистолет-пулемет. Мало? В моем логове есть еще «стволы».

— Этого пока хватит, — сказал Глеб. — Ладно, поехали в город. Будем оборудовать мое логово...

Несмотря на то что кладбище называют «городом мертвых», оно никак не может существовать без живых.

Едва восходящее солнце золотит верхушки деревьев и кладбищенский сторож, широко зевая, распахивает черные кованые ворота центрального входа, как тут же появляются неопрятного вида старушки, раскладывая свой нехитрый товар: убогие букеты, венки с бумажными цветами, в разрезанных пополам пластиковых бутылках ютятся живые анютины глазки и маргаритки.

Чуть позже приходят вездесущие нищие, с утра они неторопливо рассаживаются согласно установившейся здесь иерархии. Постепенно прекращается утренний ажиотаж, торговки и нищие замирают в ожидании посетителей.

Первыми у центральных ворот появились двое коротко стриженных, богатырского телосложения парней. Их не интересовали ни цветы, ни венки, ни нищие с протянутыми руками. Они даже не взглянули в сторону растянувшегося на десяток метров мини-рынка.

— Смена караула на «аллею героев» направилась, — негромко пробормотал вслед молодчикам заросший грязный бомж с черной повязкой на левом глазу, обращаясь к толстой торговке в сером прорезиненном фартуке.

— По ним можно часы сверять, — кивнула толстуха, опрыскивая цветы в самодельных горшках. — Дисциплинированные.

— У них за нарушение дисциплины не ругают, а головы отрывают, как цыплятам, — шмыгая носом, произнес бомж. — Поневоле станешь дисциплинированным.

Ничего этого парни не слышали. Пройдя по знакомому маршруту, они вскоре вышли к неброской «Тойоте».

Из салона машины выбрались двое крепышей и, сонно зевая, поздоровались с пришедшими.

— Ну, как дела? — после рукопожатия спросил коротко стриженный блондин.

— Как обычно, — вяло ответил широкоплечий шатен с глубоким рваным шрамом на левой щеке и нараспев дурашливо пропел: — А на кладбище все спокойненько, ни друзей, ни врагов не видать.

— Ну, пацаны, тогда покедова, — вставил второй прибывший, крепыш с маленькими поросячьими глазками и широким приплюснутым носом.

Смена караула прошла без особого церемониала, одна пара направилась к выходу, другая заняла их места в салоне автомобиля.

— Я покемарю пару часов, — зевая, проговорил блондин. — Вчера оттянулся со своей жабой, она меня в «Империал» затащила, так до пяти утра в покер рубились. Карта перла по-дурному, «тонну» баксов срубил с казино. Если бы моя халява не спускала то, что я выигрывал, отвечаю, были бы все пять.

— Значит, придется тебе проставляться, — вытаскивая из кармана джинсов сложенный вчетверо свежий номер спортивной газеты, сказал напарник.

— Само собой, о чем базар. Завтра с утра и проставлюсь, — сонно кивнул блондин.

— Лады. Тогда кемарь, — согласился браток, погружаясь в чтение спортивных новостей.

Постепенно кладбище стало заполняться людьми. Кто-то пришел навестить могилку близких, кто-то подбирал место для себя или родственников. Подсобные рабочие с инструментом не спеша направлялись к месту очередного заказа (установить памятник или починить ограду). Обычная повседневная рутина.

Приставленные охранять могилу Бармалея братки настолько привыкли к этой повседневной картинке, что не обратили никакого внимания на то и дело появляющихся вдоль аллеи людей.

Двое работяг, установив стремянку, пилили толстую ветку каштана, нависшую над высокой мраморной стелой. Работали они быстро, споро и вскоре ушли. Правда, на стволе дерева оставили закрепленную противопехотную мину направленного действия.

Вторую такую же мину установила невзрачная старушонка в черном закрытом платье и шляпке с вуалью. Мину она установила с противоположной стороны на клумбе старинного памятника, для верности накрыв ее букетом дешевых цветов.

Еще две «противопехотки» поставил бомж, бродящий среди могил с большущей замызганной сумкой в поисках пустых бутылок.

Это был настолько естественный фон, что ни в одном из трех случаев братки ничего подозрительного не заметили.

Шок наступил позже, когда к закрытию кладбища в сопровождении одного из «бригадиров» Железяки приехали спецы Фашиста, оснащенные миноискателями и сканерами.

Специалистам понадобилось меньше получаса, чтобы обнаружить все четыре закладки, обезвредить их и доложить приехавшему из Москвы эмиссару.

Охранники, не в состоянии что-либо объяснить, были отправлены к Железяке на «разбор полетов», их место заняли люди Фашиста.

До сороковин новоморского смотрящего оставалось меньше суток.

Солнечный зайчик, пробившись сквозь плотно сдвинутые шторы, сперва порезвился на темно-коричневой полировке стола, потом прыгнул на постель, пробежался по одеялу и уселся на носу, съехал к переносице и ударил по прикрытым веками глазам.

Широко зевнув, Глеб потянулся до хруста, сел, откинувшись на высокую спинку кровати, и только после этого открыл глаза. Глядя на солнечного зайчика, ощутил неожиданный душевный подъем.

Вот уже два дня он в Новоморске, за это время многое успел сделать. Сначала они с Владисом оборудовали подпольную базу. В снятой Викингом двухкомнатной квартире установили портативный компьютер «Эпл Макинтош», выданный ГУБОПом и подключенный к базе данных МВД. Здесь же сложили необходимое спец-оборудование, заполнили холодильник едой (на случай, если что-то выйдет из-под контроля и придется отсиживаться). Для базы Владис выбрал великолепный вариант: спокойный тихий двор, трехэтажный дом, «черный» ход с выходом не только во двор, но и на чердак.

После оборудования городской «лежки» сыщик ознакомился с городом и то, что раньше учил по карте, теперь видел, как говорится, вживую. Он обследовал свой люкс, номер оказался «чистым». Ни «жучков», ни «паучков», ни какой другой «живности» из арсенала подслушивающего или подсматривающего инвентаря. Фашист придерживался оговоренной тактики, оставляя детектива в тени от местной братвы. После осмотра номера сыщик ознакомился с гостиницей, куда его поселили. Оказалось, что случайные попутчики тоже тут проживают: блондинка жила этажом ниже, а благообразная пожилая пара этажом выше. Глеб даже познакомился с ними за завтраком в ресторане. Блондинку с пухлыми, чувственными губами звали Даша, а пожилую чету Иннокентий Иванович и Ольга Петровна. Компания оказалась веселая и простая.

Потом Кольцов побывал на улице Гастелло, где был убит Бармалей. На гранитной брусчатке возле двери бани лежал огромный букет алых роз, перетянутых черной траурной с золотом лентой. Небольшой тихий тупичок будто был специально создан для ликвидации, жертва была обречена.

Вечером, пока не совсем стемнело, он прогулялся по центральному кладбищу неподалеку от «аллеи героев», где последние годы хоронили жертв криминальных войн. Информация о том, что могилу безвременно ушедшего Валерьяна Сергеевича Пяткова преданная ему братва сторожит и день, и ночь, подтвердилась. Недалеко от простенького земляного холма с большим деревянным крестом стоял массивный джип «Чероки», и, судя по красным маячкам тлеющих сигарет, в салоне «индейца» сидело минимум трое гоблинов.

...Поднявшись с постели, Глеб направился в ванную принимать контрастный душ.

В ресторан идти не было времени, поэтому завтрак заказал в номер. Побрившись, стал одеваться, стараясь в своем наряде избежать ярких, вызывающих тонов и в то же время не вырядиться сугубо траурно, чтобы не выглядеть как агент похоронной компании или, еще хуже, как «стервятник» — аферист, не пропускающий таких мероприятий. После того как нейтральный наряд был подобран, нудно было установить и замаскировать специальную аппаратуру. С микрофоном и наушником для общения с Викингом проблем не возникло. Наушник, похожий на фасолину и выполненный из нержавеющей стали, незаметно спрятал в ушной раковине. Микрофон, замаскированный под значок-заколку, миниатюрную золотую статуэтку Оскара, воткнул в лацкан пиджака. Труднее всего пришлось с цифровым микрофотоаппаратом, его пришлось лепить на грудь так, чтобы объектив смотрел на мир через пуговичную петлю. Дистанционный пульт вдвое меньше спичечного коробка был специально оснащен мощной присоской, что позволяло прилепить его к любой поверхности. В данном случае это была внутренняя сторона ладони правой руки. Нажимать на кнопку пуска можно было незаметно, легким прикосновением безымянного пальца.

Выпив кофе с поджаристыми тостами, детектив вышел из гостиницы и направился к автобусной остановке, благоразумно решив, что ехать на кладбище на такси — заранее привлекать к себе внимание.

Начало лета, солнечный день, наполненный запахом свежей воды, еще не выгоревшей зелени, шуршанием легкого ветерка в листве деревьев.

То, что происходило в этот день на Центральном городском кладбище, мало напоминало обряд скорби, поминки. Столы, расставленные по нескольким кладбищенским аллеям, растянулись не на одну сотню метров. Покрытые белоснежными скатертями, эти столы ломились от яств. Огромные блюда были заполнены бутербродами с красной и черной икрой, сырокопчеными колбасами и балыками, бужениной и языком под майонезом, фаршированной щукой, копчеными курами и прочим.

Бутылки со «Смирновской» водкой соседствовали с красным марочным вином.

Купив на входе у старушки букет с непонятными желтыми цветочками, Кольцов двинулся в глубь кладбища, но успел пройти не больше полсотни метров по центральной аллее, как дорогу преградили два шкафообразных бугая, несмотря на теплынь, в коротких кожаных куртках.

— Добрый день, — поздоровался с ним один из «шкафов», судя по манере держаться, не совсем законченный качок.

— Здравствуйте, — как можно смиреннее проговорил сыщик.

— Сегодня сороковины нашего руководителя. Вот, поминаем, — проникновенно сказал старший. — Как говорится, Валерьян Сергеевич приглашает на свои поминки.

— Да знаете, как-то неудобно, — промямлил Глеб неуверенно, в конце концов, не бросаться же им на шею в знак благодарности.

— Надо. Обычай такой.

— Ну, раз обычай, — сдался детектив.

Старший кладбищенского патруля остался на месте, второй, взяв его за локоть, увлек в сторону «аллеи героев». Двигаясь в направлении пирующих, Глеб успел отметить, что весь периметр вокруг поминального банкета был плотно окружен гоблинами, берегущими покой приехавших сюда авторитетов.

Несмотря на обилие горячительных напитков, пьяных за столами не было. Скорее всего, сказывалось присутствие паханов. Попавшие за стол случайные люди, выпив, закусив, старались побыстрее покинуть застолье. Братва чувствовала себя хозяевами на этом празднике жизни, прекрасно понимая, что рано или поздно все там будут.

В самом торце стола возле могилы Кольцов увидел Фашиста, он был в строгом черном костюме и тонком черном гольфе под горло. Вокруг него сидело несколько мужчин с характерной внешностью. Скорее всего это и были вожаки местных братков и почетные гости из других областей. Безымянный палец коснулся кнопки, и фотоаппарат бесшумно стал вносить в свою электронную память необходимые кадры.

За спиной Фашиста Глеб увидел Хмурого; он, как и два десятка московских гвардейцев, был в черном костюме, белой рубашке, черном галстуке и черных солнцезащитных очках. Подобно американским бодигардам, они стояли, скрестив руки внизу живота; некоторые, совсем вжившись в образ, медленно ворочали тяжелыми челюстями, пережевывая жевательную резинку.

Приблизившись к столу, детектив не знал, что делать с купленным букетом. Внезапно перед ним появилась молодая женщина в черном облегающем платье, повязанная черной косынкой. Женщина безмолвно взяла у него букет и исчезла.

Место Кольцову досталось в самой середине стола, в гуще новоморской братвы. Слева сидел угрюмый, абсолютно лысый тип в джинсовом костюме. Справа умостился браток, подстриженный под полубокс, в кожаном пиджаке, черной футболке, поверх которой была накинута толстая золотая цепь. У него была хитрая рожа прожженного плута. Поставив перед собой большое блюдо со слоеными пирожками, он с большим удовольствием поглощал их.

— О, — обрадовался браток, увидев, что свободное место занял новый человек. Тут же схватил бутылку водки, которая наполовину спряталась в его лапище, и наполнил две рюмки до краев. Одну взял сам, на другую указал вновь прибывшему: — Давай, браток, помянем Сергеича. Золотой был человек, земля ему пухом. Не чокаясь.

Последняя фраза скорее относилась к нему, чем к Кольцову: видимо, гоблин внушал себе детали поминального этикета, чтобы не опозориться перед авторитетами.

Выпили, водка мягко скользнула вниз к желудку. Браток снова принялся за пирожки, а сыщик потянулся за бутербродом.

— А ты знаешь, братела, кто такой Валерьян Сергеич? Какого масштаба был этот человек? — набив полный рот хрустящим тестом, спросил браток.

— Нет, я только два дня, как в Новоморск приехал, — признался Глеб.

— А ты сам откедова будешь? — Гоблин взглянул на него с подозрением.

— Из Москвы, здесь в командировке, — снова последовал правдивый ответ.

— А чем занимаешься?

— Ассистент режиссера на «Мосфильме». Приехал искать натуру для нового фильма. — А это уже была заранее подготовленная легенда.

— Фильм, — хмыкнул браток и тут же посмотрел на соседа, как на небожителя. — Боевик? Хорошо бы про нашего Сергеича снять правдивый, типа «Бармалей в Октябре» или, там, «Валерьян Сергеич в двухтысячном году».

— Нет, не боевик, мелодрама, — покачал Кольцов головой, без стеснения накладывая на тарелку деликатесов.

— Чего? Какая драма? — Лицо «быка» было таким, будто о его голову сломали бетонный блок, он снова потянулся за бутылкой.

— Фильм, говорю, про любовь, — терпеливо объяснил Глеб значение термина «мелодрама» и заодно подвинул свою рюмку.

— Про любовь? А, порнуха, — обрадовался братан, разливая водку.

— Слышь, Холидей, оставил бы ты в покое фраера, — неожиданно встрял в разговор сидящий от Глеба по левую руку лысый тип с угрюмым взглядом.

— Да ладно тебе, Леший, — возмутился браток с золотой цепурой. — Никакой он тебе не фраер. Он ассистент режиссера на «Мосфильме», а там, как известно, фраеров не держат, там кино бацают.

Через полчаса Кольцов встал из-за стола и двинулся назад к центральной аллее не совсем твердой походкой.

Как говорится, сыт, пьян и... Несколько десятков фотографий не только первых лиц, но и рядовых пешек тоже были сделаны. Иди знай, с кем завтра судьба сведет.

Глава 5

ДЕЛА ПЕРИФЕРИЙНЫЕ

— И что же там такого произошло необычного, экстраординарного? — зло спросил мэр, буравя глазами вошедшего начальника муниципальной милиции Вальтера Тыхена.

Эстонец по национальности, Тыхен до развала СССР служил в таллинской милиции, после развала великой державы покинул Эстонию и перебрался в Россию. С избранием мэром Берковича он появился в Новоморске, а вскоре возглавил муниципальную милицию, одну из первых фантазий Троцкого. У него был мощный торс, покатые плечи, квадратная челюсть, глубоко посаженные глаза и узкий лоб, перечеркнутый тремя волнистыми глубокими морщинами. Сходство с обезьяной добавляла сутуловатая фигура, из-за чего мощные руки висели ниже колен.

Несмотря на свою не очень приятную внешность, Вальтер был неглупым человеком, весьма эрудированным, говорил он с легким прибалтийским акцентом. Сегодня, в день сороковин Бармалея, он был отправлен следить за церемонией поминок. Мэр был готов ждать своего соглядатая весь день, но тот появился неожиданно, в обеденное время...

Лицо неандертальца выражало явную озабоченность.

— Что, «сороковины» так быстро закончились? — ехидно задал наводящий вопрос Лев Давидович, щурясь, как кот на солнышке. Стоящая за его спиной Вера Калинина разминала плечи шефа.

Вальтер сразу понял, что нарушил «секс-пятиминутку» босса, которую тот устраивал (как утверждали злые языки) с председателем пресс-центра каждый раз, когда чувствовал подъем в определенной части. Подобное случалось не часто, потому-то и был так взбешен Беркович. На грубом лице Вальтера проскользнуло некое подобие улыбки, потом черты снова стали жесткими, и он спокойно проговорил:

— Кто-то хотел устроить на кладбище кровавую мясорубку.

— Что произошло? — Мэр привстал, чувствуя, что исполнительный эстонец появился не зря.

— Во время приготовления к торжеству приехали какие-то парни, не местные группировщики. Обыскали все кладбище и нашли четыре мины направленного действия типа «МОН-50».

— Чья работа? — Беркович ошалело уставился на стоящего перед ним Вальтера, как будто тот знал ответ. Потом, поняв абсурдность вопроса, задал другой: — Кто из авторитетов приехал последним?

— Железяка приехал вместе с московским и другими «гостями». А Дьякон следом за ним, минут через пять-семь. Ему могли сообщить о найденных минах, к тому же пяти минут вполне достаточно, чтобы замкнуть цепь электродетонатора и появиться после того, как рассеется дым, среди раненых и убитых. Да еще и выдать себя за жертву покушения.

— Он что, совсем озверел, бычара поганый? Мало неприятностей с гибелью Бармалея, так он еще решил переплюнуть котляковскую мясню!!

Веру Калинину передернуло от жаргона немолодого, интеллигентного вида мужчины, возглавлявшего городскую власть. Таким Берковича она видела впервые.

— Из-за этого дурака все наши наработки могут пойти коту под хвост. — Мэр постепенно стал приходить в себя. Подняв руку, он отстранил пальцы женщины от своих плеч и задумчиво произнес: — Надо его утихомирить.

— Давайте я, шеф, — каннибальски ухмыльнувшись, попросил Тыхен.

— Из огня да в полымя, — взвизгнул Беркович. — Не один дурак устроит резню, так другой... — Он неожиданно обернулся и посмотрел на своего имиджмейкера. — Вера, надо утихомирить Дьякона.

— Хорошо, я попытаюсь с ним поговорить, — спокойно произнесла Вера Сергеевна. — Только вы же знаете, он последнее время как взбесился.

— А вы постарайтесь, сделайте милость, — тоном капризного ребенка заговорил мэр. — Сами знаете, что поставлено на кон. И вообще, как можно было идти на соглашение с этими урками? Следовало подождать пару лет, Вальтер им бы бошки пооткручивал, и спокойно обошлись бы без этих «синих» присосок.

— Сие от нас независимо, — ледяным тоном произнесла Вера. Она не привыкла обсуждать уже сделанное, и особенно то, что было выше ее уровня.

— Так вот, голубушка, раз вы к этому делу пристегнуты, то будьте добры, улаживайте эту проблему.

— Хорошо, я сейчас же займусь этим.

— Вот именно, сейчас же. — Мэр встал из-за стола, повращал шеей и добавил: — Не хватало, чтобы здесь началась резня и из Москвы прислали уже не криминальных эмиссаров, а милицейских и фээсбэшных. Мало нам других неприятностей, и так обложили, как волков. Так что приструните этого отморозка, голубушка.

— Может, я ее прикрою? — подал голос Вальтер, молчавший с самого начала перебранки.

— Лучше занимайтесь своими делами, — ответила молодая женщина и гордо вышла из кабинета.

Оказавшись за пределами здания, Вера Калинина не спеша двинулась по улице. Пройдя метров двести, она свернула за угол и остановилась перед большой рекламной афишей фирменной косметики «Орифлэйм». Несколько секунд она постояла, разглядывая яркий плакат, потом раскрыла сумочку и достала сигарету, но прикурить не успела. Возле стеклянной стойки рекламы остановился зеленый, видавший виды «Москвич». Немолодой водитель в больших темных очках, с окладистой бородой, в потертой вельветовой кепке распахнул перед Верой Сергеевной дверцу.

Председатель городского пресс-центра наклонилась, вглядываясь в лицо водителя, потом смело села рядом с ним. Со стороны могло показаться, что какой-то пенсионер, занимающийся извозом, подцепил очередного клиента.

— Привет, — весело поздоровалась Калинина, когда машина тронулась.

— Как дела? — не отрываясь от дороги, спросил водитель.

— Троцкий в панике. Вальтер сообщил ему, что «быки» на кладбище нашли несколько мин направленного действия.

— Четыре «МОНи», — уточнил пожилой мужчина. — Хотели всех разом подчистить, да еще и ложный след оставить, чтобы менты сравнили почерк с котляковским взрывом. Не вышло, неужели поумнели? Или, может, московский гость — тертый калач, сейчас проверяем, что это за птица. Не получилось всех гамузом положить, будем стравливать, как бойцовых псов.

— Троцкий думает, что это работа Дьякона. Боится, чтобы не началась большая рубка между «бригадами». Попросил меня уговорить этого отморозка пока не дергаться.

Водитель улыбнулся в усы, потом взял небольшой прямоугольный передатчик, от которого тянулся черный пластиковый шнур.

— Как обстановка? — спросил он.

— Все чисто, за женщиной никто не следил.

— Это хорошо. — Он отключил рацию и внимательно посмотрел на Веру. — Значит, так, девочка, ни с каким Дьяконом ты не встречаешься, хотя изобразишь активность. С Троцким ни под каким предлогом в машину не садись. Организуй свой рабочий день так, чтобы с ним не состыковываться.

— Это не может долго продолжаться, — наконец закурив, произнесла Калинина.

— Долго продолжаться не будет. Ты, главное, будь готова нажать на мэра. Пора, девочка, тебе переходить на качественно новый уровень.

«Москвич» остановился возле ажурной ограды высотного элитного дома, где жила Вера.

— С вас, барышня, пятьдесят рубликов, — подражая старинным извозчикам, проговорил водитель.

Глава 6

БЛИЖНИЙ КРУГ

С кладбища Глеб Кольцов отправился на «базу». По пути поколесив по городу, играя роль помощника режиссера, отыскивающего «натуру» для будущих съемок, и проверяясь, не прилепил ли ему кто-то из особо осмотрительных авторитетов «хвост». Все проверки подтвердили — слежки нет. Видимо, киношник никого не заинтересовал.

Наконец Глеб оказался в нужном ему дворе. Достав из тайника ключи от квартиры, он вошел в подъезд. Прежде чем сунуть ключ в замок, сыщик тщательно обследовал дверь. Выставленные три «маяка», незаметные контрольные метки, предупреждавшие о проникновении, не были повреждены, в квартиру никто не пытался войти.

Открыв дверь, Глеб вошел внутрь. Запершись на оба замка и специально установленную Улнисом щеколду, он облегченно перевел дух. Расстегнул рубаху, сорвал с груди прикрепленную фотокамеру, подошел к столу, на котором стоял включенный компьютер. Не раздвигая штор, Кольцов сел за стол и зажег настольную лампу. Первым делом он проверил электронную почту, но в этот раз никаких сообщений для него не было. Затем извлек из фотоаппарата чип с занесенной на него информацией. Чип через адаптер был подключен к процессору компьютера. Началось считывание данных.

Бурное развитие электроники облегчило и ускорило многие еще недавно тяжелые и длительные процессы. Раньше для того, чтобы получить фотографию, следовало отснятую пленку проявить, закрепить, высушить и только потом печатать.

Теперь все было намного проще. Считав информацию с чипа, компьютер выдавал ее на дисплей. Глеб увидел на экране лица Фашиста, его свиты, новоморских авторитетов, заезжих гостей и «быков» — разменные фигуры криминальных войн.

Умная машина, цифровой фотоаппарат, запрограммированный на портретные снимки с дистанции до ста метров, четко зафиксировал лица всех попавших в объектив.

«Да, тяжелый был хлеб у шпионов еще лет двадцать назад», — размышлял Глеб, рассматривая фотографии. Наконец были готовы около полудюжины снимков преступных авторитетов, и он запустил их в базу данных МВД. Потянулись минуты ожидания, пока компьютер отыщет необходимые досье.

Монитор снова вспыхнул, и появилась первая фотография: Денис Владимирович Роботов, 1967 года рождения, кличка Железяка, дважды судимый... один из лидеров новоморского организованного преступного сообщества. При убитом Пяткове контролировал рэкет и проституцию.

Вторым был бритоголовый бугай с могучей шеей и покатыми плечами борца. Павловский Владимир Алексеевич, 1969 года рождения, кличка Дьякон, в недавнем прошлом мастер спорта по греко-римской борьбе, учился в Духовной семинарии, но был исключен за взрывной характер, неоднократные пьянки и драки. Криминальную карьеру начинал обычным боевиком. Благодаря своим недюжинным физическим и умственным способностям быстро продвинулся вверх по иерархической лестнице. Ныне один из лидеров новоморского ОПС. Свою политику ведет на отделение от общей структуры, не желая кому-либо подчиняться. Бунтарские взгляды высказывал неоднократно при тогда еще живом Пяткове (Бармалее).

Остальные оказались не местными, а командированными на «сороковины» гостями из соседних областей. Эти Кольцову были абсолютно не интересны, потому как посторонние люди вряд ли могли пролить свет на произошедшее.

Распечатав на принтере данные на Робота и Дьякона, Глеб сложил вчетверо листы и сунул их во внутренний карман пиджака. Следовало еще раз, а может, и не один, проштудировать данные, вдруг что и выглянет из-за ровных строчек машинописного текста.

Закончив все дела, Кольцов в микрофон обратился к Улнису, оберегавшему его покой где-то на улице.

— Викинг, как погода?

— Погода великолепная, тут рядом в пивбар завезли свежих раков. Жаль, на работе сейчас, могу только облизнуться, — в своей манере зубоскалил Улнис.

— А кроме пива, что интересное?

— Ты еще не проявил ни одного из своих талантов, поэтому тобой пока не заинтересовались. Бедняги, даже не подозревают, кого они сегодня кормили и поили.

— Ладно, я выхожу, страхуй, — оборвал его Глеб, прежде чем открыть дверь.

— Усегда готов.

На следующий день после торжественно отмеченных «сороковин» Бармалея столы с кладбища были убраны и все следы недавнего застолья аннулированы, остались лишь воспоминания о дармовом угощении и баснословных подаяниях в рассказах кладбищенских нищих, торговок цветами да сторожей.

Гости-делегаты, изрядно опохмелившись, отбыли в окружении вооруженной охраны восвояси. «Быки» и «торпеды» занялись своими привычными делами, днем собирая «дань» и обеспечивая своим «точкам» безопасность, вечером в спортзале поддерживая физическую форму. Легким шепотом среди них ходили разговоры о предстоящей войне. Все понимали, что авторитеты просто так не оставят смерть Бармалея. За гибель смотрящего кому-то придется ответить. Но вот кому? Никто даже из «бригадиров» не мог произнести имя виновника вслух. По законам преступного мира за сказанное слово надо отвечать жизнью, особенно если произнесенное было поклепом.

Фашист не торопился с отъездом. Слишком много дел у него было в этом городе, чтобы по-быстрому вернуться в столицу.

Железяка, встречавший Фашиста, оказал ему все почести, какие только можно было оказать столичному гостю. Вместе со всей свитой эмиссара поселили в загородном доме покойного.

Огромный трехэтажный особняк с бассейном, парком и теннисным кортом был огорожен высокой кирпичной стеной, напоминавшей кремлевскую в миниатюре.

Как настоящий вор в законе, Валерьян Пятков не имел семьи, но жил в особняке с молодой женщиной, недавней танцовщицей в стрипбаре. Для криминального мира это не было чем-то сверхординарным, как правило, подруги воров — «марухи» — тоже не отличались особой порядочностью и благопристойностью.

Девушка понемногу стала забывать свое прошлое мастерство и обживаться в роли богатой куртизанки. Но все рухнуло в одночасье со смертью Бармалея.

Роботов, который подхватил воровскую власть из холодеющих рук смотрящего, хотел быть великодушным в начале своего восхождения на вершину власти. Поэтому девице дали откупного в виде четырехкомнатной квартиры в элитном доме в центре города, «Ситроен» последнего года выпуска и долю в оптовой торговле центрального рынка.

Сам Железяка надеялся перебраться в этот особняк, но немного позже, когда его утвердят смотрящим в Новоморске.

Вечером этого дня Фашист собрал сходку. Кроме основных городских лидеров Железяки и Дьякона, он пригласил еще трех стариков, давно отошедших от криминальных дел, но все еще имеющих большой авторитет в сообществе.

Приглашенные стали съезжаться, когда на небе выступили первые звезды. Боевики Железяки и Дьякона охраняли подъезды к вилле. Два десятка вооруженных лбов с той и с другой стороны на десяти машинах внимательно следили за подъездами и друг за другом. Внутри виллы охрану осуществляли боевики Фашиста. Хмурый встречал гостей и провожал в дальнее помещение особняка, в так называемый каминный зал.

Первым прибыл Железяка. Он, мечтавший о воровской короне и звании смотрящего, хотел перед московским эмиссаром выглядеть на фоне остальных наиболее значимой фигурой. Потом приехал карманник Дымок.

Маленький, сморщенный, как сухофрукт, старикашка все еще сохранял живость ума.

Следом за Дымком появился Лорд, высокий, дородный мужчина в дорогом костюме, со щегольским шелковым платком на шее. Вор-домушник, гастролировавший от Одессы до Владивостока и от Риги до Бухары (в перерывах между отсидками), на старости лет осел на юге в Новоморске. По утрам он гулял по набережной, пил в кафе черный кофе, а по вечерам с очередной подругой посещал ночные клубы и казино. В общем, вел себя как буржуа средней руки, благо удалось поднакопить средств на старость.

Самой легендарной личностью из этой троицы приглашенных был третий гость — Вирус. Отсидев три значительных срока за кражи в особо крупных размерах, он умудрился заочно закончить два вуза и получить дипломы о высшем юридическом и экономическом образовании. Вирус продолжал себя усовершенствовать, штудируя литературу по юриспруденции. Время от времени он составлял для малоимущих урок, попавших в очередной раз под не очень тяжелую длань закона, прошения.

Немногим выше среднего роста, Вирус ходил на почти негнущихся ногах, как железный дровосек из сказки. Войдя в каминный зал, он по очереди обнялся с Фашистом и двумя другими стариками, потом пожал руку Железяке, давая понять, что тот еще не дорос до объятий с живыми легендами криминальной России.

Последним в зале появился Дьякон, огромный детина с длинными волосами пшеничного цвета, спадающими ему на плечи. В блестящей, противно скрипящей коже, он был полным антиподом исполнительному Железяке и всем своим видом демонстрировал бунтарство. Пройдя через зал, Дьякон едва ли не с грохотом свалился в массивное дубовое кресло.

— Ну, раз все собрались, можно начинать, — произнес Фашист и вопросительно посмотрел на стариков, отдавая им дань уважения. Те одобрительно кивнули. — Все мы под богом ходим, и иногда происходит то, что должно произойти рано или поздно. Но свято место пусто не бывает, как говорится... — Эмиссар сделал небольшую паузу и продолжил: — Бармалей, который держал город по понятиям, был в ответе за новоморскую братву. Теперь нам следует выбрать другого на это место, не менее достойного. Но сперва следует разобраться с непонятками, чтобы пришедший на смену Бармалею мог следить за воровскими понятиями, не имея долгов своего предшественника. Правильно?

Дымок и Вирус снова кивнули, а Лорд, крякнув, произнес густым сочным баритоном:

— Все верно.

— Ну, какие есть хвосты? — нагло щурясь, спросил Дьякон.

Огромный детина вел себя вызывающе. Имея в городе самую большую и самую подготовленную группировку, он считал себя едва ли не местным богом. Особенно эта мысль укрепилась после смерти Пяткова, который в свое время обломал и загнал в стойло бригаду беспредельничавших спортсменов. Ни разу не побывавший за решеткой, не нюхавший камерной параши, не пробовавший тюремной баланды, Дьякон даже не представлял, с какой силой он играет, кого провоцирует. Фашисту достаточно было хмыкнуть, и стоящий за спиной Дьякона в дверном проеме Хмурый накинул бы тому на шею капроновую удавку.

Но московский гость не подал знака, справедливо полагая, что, прежде чем карать, нужно разобраться.

— Для начала надо найти того, кто «исполнил» Бармалея, потом — кто его «заказал», и обоих покарать так, чтобы другим неповадно было.

— Ищем, — поспешно произнес Железяка. — Менты шукают, братва по всем норам шныряет, выискивают залетных. Вытащим гада на белый свет.

— А если менты его раньше найдут? — спросил Фашист. Не нравилась ему суетливость Роботова, он напоминал мелкого клерка в дешевой конторе. «Такому разве доверишь следить за соблюдением воровских законов? Мал еще, жидковат».

— Если мочилу возьмут менты, это будет нормально, — снова подал голос со своего места Дьякон. — В конце концов, это их прямая обязанность... А когда душегуб окажется на тюремной шконке, вот тогда мы все и узнаем, менты мне притаранят в клюве, чего там наплел им мочила. Потому что помнят: за убийцу Сергеича я пообещал пятьдесят «тонн» «зелени». И знают, свое слово я держу. А когда будем знать и заказчика, вот тогда можно и карать, да так, чтобы и чертям в аду было страшно.

— Хорошо, посмотрим, как тебе помогут «тонны» «зелени», — едва заметно улыбнулся Фашист, его лицо вновь стало серьезным. — А как насчет общака? Куда он запропастился? Или его все тот же киллер уволок?

Холодный взгляд впился в лицо Дьякона, но тот лишь перевел глаза на Роботова.

— Это не ко мне, я к общаку не имею никакого отношения. Это Ден с Валерьян Сергеичем казну берегли, с них, значит, и спрос.

— Дела с казной вел только Валерьян Сергеич, — глядя на блики огня в камине, безучастно произнес Железяка.

— То есть? — не понял Фашист. — Бармалей что, сам держал общак, единолично? А кто казначей?

— Казначеем выбрали Лилипута. Только год назад он заболел, что-то с почками. Бармалей решил, что за казной он присмотрит, и все дела по общаку лично вел Валерьян Сергеич.

— О, други мои. — Московский гость замолчал, обдумывая только что услышанное. — По-моему, мы попали в глубокую выгребную яму... Что говорит Лилипут?

— Ничего не говорит, он уже два месяца в коме, — последовал ответ.

— За... шибись. — От злости лицо Фашиста налилось кровью. Он не стал срываться на крик, несколько секунд помолчал, давая нервной системе успокоиться, и только потом твердо проговорил: — Значит, так: пока не будет найден общак и заказчики ликвидации Бармалея, о новом смотрящем говорить нечего.

Заключительные слова означали для молодых авторитетов только одно: аудиенция закончена.

— Мочилу и с ним за компанию заказчика я найду, — поднимаясь со своего места, громко и вызывающе сказал Дьякон. — А бабки пусть ищет тот, кто их загулял.

Больше не говоря ни слова, он направился к выходу, Железяка поплелся следом за ним. Через минуту в просторном помещении осталось лишь четверо профессиональных уголовников. Несколько минут они молчали, слушая, как с треском горят дрова в камине.

— Ну, и что вы обо всем этом думаете? — прервал молчание Фашист, вопрос относился ко всем присутствующим. — Где общак?

— Общак, — хмыкнул Лорд. — Бармалей всегда был переполнен грандиозными планами. Поэтому и ходил по делам со статьями, где сроки были указаны от максимальной до исключительной меры наказания. Только удачливый он был, как черт, поэтому и уходил от «тяжелых» статей, как вьюн из рук. Помню, после отсидки в начале девяностых как сквозь землю провалился. Даже слушок по братве прошел — «преставился Бармалей». Куда там, в девяносто втором выползло на свет косматое чудовище, натуральный Бармалей, только глаза его да голос остались прежние. И не просто так появился, а с вагоном бабок. Говорит, «капусту» шинковал и все эти бабки слил в общак. Сообщество его верно оценило: раз человек старается, иди в Новоморск, смотри за чистотой воровских законов и обычаев... Ох, он тогда и взялся за этот городишко, всех обложил данью, все платили. Даже сутенеры за своих «дырок» отстегивали, хотя раньше для блатных брать с них бабки было западло. Ничего, платили как миленькие. А Валерьян, до чего башковитый мужик, часть «капусты» в общак, часть братве, а третью на подкормку власти. Не он сучился, они под него ложились, как течные суки. Через власть Бармалей и ментов приручил, не приморский город, а тихая заводь. Ни тебе залетных гастролеров, ни разборок или других каких кипежей. И вот, на тебе, грохнули-таки Бармалея.

— Кто и за что убрал смотрящего, мы выясним и накажем, — сказал Фашист.

— Если общак исчез, — заговорил Вирус, — значит, Валерьян бабки во что-то вложил, нужно только выяснить, во что...

— Что значит «вложил»? В швейцарский банк под проценты? Или, может, в «МММ» какой-нибудь?

— Нет, Валерьян Сергеевич так мелко не плавал. Если он взял общак, то собрался открыть производство с прибылью пятьсот процентов, а то и вовсе тысячу.

— Наркотики, оружие? — перечислил Фашист то, что, по его мнению, было наиболее доходным.

— Нет, — задумчиво произнес Вирус. — На общаковские деньги слишком крупная партия получается. Такую незаметно не протащишь, обязательно в самый неподходящий момент где-нибудь «вылезут уши». Такое дело не устраивало бы Бармалея. Он позарился на что-то, что лежит под ногами. Как любил говорить покойный: «Деньги лежат под ногами, только надо их заметить, нагнуться и взять». Этот его суперпроект где-то здесь, в Новоморске, у нас перед глазами.

— Ну, тут вам и карты в руки, — решительно проговорил московский эмиссар, глядя на присутствующих. — Рассчитывать на молодых не приходится. Самому... слишком долго это будет. Нужна ваша помощь, старых новоморцев, которые знают здесь все ходы и выходы, все лазейки и норки.

— Что с нас толку, мы давно уже в тираже, — сказал Лорд. — Помочь тебе мы, конечно, всегда пожалуйста. Но только она, наша помощь, авторитетом былым. А узнать что можем и где? Дымок в сквере среди пенсионеров-шахматистов или я в каком-нибудь ночном клубе среди блядей, пьяных и обдолбанных скотов. Не тот уровень, тем более если Бармалей решил это дело заховать. Тут надо...

— Я попытаюсь, — перебил Лорда Вирус и тут же пояснил, как будет действовать: — Просмотрюка я регистрацию частных фирм, есть у меня такая возможность. С того момента, когда Лилипут слег в больничку, и до смерти самого Бармалея. Может, и увижу те деньги, что лежат на земле, и никто не хочет наклониться, чтобы их поднять...

За сутки до встречи авторитетов с московским эмиссаром в пригороде, как раз в том районе, где стоял особняк Бармалея, случилась большая авария на подстанции.

Утром следующего дня по улицам района разъезжало несколько ремонтных бригад, которые с не свойственной для электриков прытью поднимались к макушкам столбов, проверяли провода, изоляторы, кронштейны. Быстро закончив работу, электрики уехали, оставив на торцах некоторых столбов небольшие серые ящики, сливающиеся по цвету с бетонными столбами. Через полчаса дали электричество, и никому не было никакого дела, что же там висит на столбах.

Никто не обратил внимания и на неказистый строительный вагончик, который загнали на заброшенный участок на соседней улице.

Никому из местных жителей и в голову не могло прийти, что в серых ящиках, установленных на столбах вокруг особняка покойного смотрящего, находились дистанционные микрофоны, которые при помощи лазерного луча, направленного на окно, записывали разговоры по частоте колебания стекла. На столбах были установлены двенадцать микрофонов, по числу помещений, в которых было возможно проведение деловых разговоров. А неприметный снаружи строительный вагончик внутри был заставлен всевозможной радиоэлектронной аппаратурой.

Когда троица престарелых авторитетов покинула особняк и в эфире наступила мертвая тишина, оператор отключил микрофоны, сладко зевнул. Записанную информацию он тут же переписал на жесткий диск своего компьютера, потом по специальной программе сжал до четвертьсекундного импульса и, войдя в Интернет, «выстрелил» информацию в глобальную систему по обычному электронному адресу. Где-то там находился главный компьютер, где информацию получат и детально изучат. А ему...

Оператор не успел домыслить, что же делать ему, как раздалась трель мобильного телефона. Не видимый оператору начальник приказал оставаться на месте в режиме пассивного ожидания.

Пена лежала на поверхности ванны белоснежной пушистой периной. Горячая ароматизированная вода приятно грела тело и не единожды промерзшие на лесоповалах ноги.

Растянувшись в ванне во весь рост, Фашист читал найденную на рабочем столе Пяткова книгу Драйзера «Финансист». Разыскивая исчезнувший общак, он подсознательно искал ответ в этой книге.

Неожиданно он оторвался от чтения и поднял глаза: в дверном проеме стоял в своей обычной позе, скрестив внизу живота руки, Хмурый.

— Ну? — вопросительно произнес распаренный эмиссар.

— Он заказал такси на завтра на девятнадцать ноль-ноль.

Хмурый был очень осторожным человеком, сперва этого качества требовала его карьера, затем вынуждала жизнь. Поэтому без надобности он никогда не называл чужих имен.

— Неужели он уже что-то нарыл? — В глазах Фашиста читалось явное любопытство. Отложив в сторону недочитанную книгу, он неуверенно спросил: — Как ты думаешь, он — хорошее вложение денег?

— Если взять в расчет предупреждение с кладбищем, он себя уже показал, — невозмутимо ответил Хмурый. — Только, конечно, если он сам не придумал.

— Если сам не придумал, — как эхо повторил Фашист.

Глава 7

ТРУДОВЫЕ БУДНИ ЧАСТНОГО ДЕТЕКТИВА

Покинув «базу», Кольцов не спеша направился в свою гостиницу, рассуждая: если сразу не прилепили «хвост», то пока ничего о его миссии не знают. А посему несколько дней сыщик будет предоставлен сам себе, хотя для большей безопасности за ним будет присматривать всевидящее око Владиса.

В фоне гостиницы Глеб неожиданно столкнулся с вагонной попутчицей Дашей, ему показалось, что девушка кого-то ждала. Увидев его, она улыбнулась:

— Добрый день, Глеб Иванович. Я вот собралась на ужин, не составите мне компанию?

Со времени трапезы на кладбище прошло несколько часов, день уже сменился вечерними сумерками. Самое время для ужина, поэтому Глеб сразу согласился.

В ресторане от столика у окна Даша категорически отказалась. Метрдотель тут же подобрал им другой, недалеко от оркестровой сцены. Она усадила Глеба лицом к входу, сама же села, заслонив спиной обзор из фойе гостиницы, при этом весь зал ей был хорошо виден в большое настенное зеркало.

Подошедшему официанту детектив заказал блинчики с икрой и пятьсот граммов водки, раз уж начал день именно с такого меню. Но его спутница водку решительно отвергла, пришлось заказать ей коктейль «Кубинский партизан». На взгляд сыщика, гремучая смесь — 70 граммов рома «Гавана клуб» и в равных пропорциях три вида сока. В качестве закуски взяли рыбное и мясное ассорти, салат из крабов, свежие овощи. На горячее ограничились дичью, запеченной в горшочке. Хотя накануне Дарья что-то говорила про свою диету, но от кофе с миндальным пирожным на десерт не отказалась.

Не успели молодые люди приступить к трапезе, в зал вошли их общие знакомые, благообразные старички Иннокентий Иванович и Ольга Петровна. Они дружелюбно улыбнулись своим недавним спутникам и даже направились к их столику. Но, увидев пузатый графинчик с водкой, сели за другой столик.

Выпивая и закусывая, новые знакомые проводили время в пустой болтовне. Старички же, поужинав, чинно удалились из ресторана.

— Будут теперь сидеть в фойе, делать вид, что читают газеты, — произнесла Даша нетвердым голосом, выпив очередной коктейль.

— Не понял?

Девушка несколько секунд внимательно смотрела на Глеба, потом едва заметно махнула рукой с видом человека, на что-то решившегося, и только потом сказала:

— A-а, ладно, расскажу, так даже будет лучше.

— В смысле?

— Если ты будешь знать правду.

— И что же это за правда?

— Все мы в одном купе оказались не случайно. Мы трое — я, Иннокентий Иванович и Ольга Петровна — профессиональные телохранители. Нас наняли тебя охранять. Сперва было условие — в Новоморске тебя повсюду сопровождать и охранять тайно. Но потом условия изменились, за твою жизнь мы отвечаем только во время поездки и в гостинице.

— Это что, фантазия на тему алкогольного опьянения? — как можно спокойнее поинтересовался детектив. Сексапильная девица и двое старичков — его телохранители? Это даже не бред сумасшедшего.

— Ничего подобного, — также абсолютно спокойно произнесла Дарья. — Иннокентий Иванович до недавнего времени был в службе безопасности нашего посольства в Тунисе, подполковник. А Ольга Петровна — майор милиции, инструктор по пистолетной стрельбе подмосковного ОМОНа.

— Угу, — кивнул Глеб. — И в обед им по сто лет.

— Да ты че, — возмутилась его спутница. — Иннокентию Ивановичу сорок восемь, а Ольге Петровне недавно исполнилось сорок пять. Им даже на двоих нет ста лет.

— А чего же они так хреново выглядят?

— Грим или волшебная сила искусства. — Дарья весело рассмеялась, ее прищуренные от смеха пьяненькие глаза искрились и смотрели свысока.

«Н-да, — подумал детектив, — если все только что сказанное правда, то я посрамлен как профессионал. Не разглядеть загримированных клоунов...»

— А ты что, тоже отставная милиционерша? — Это все, на что его хватило.

— Нет, в свое время я заняла первое место на чемпионате России среди юниоров по дзюдо, — вздохнув, сказала девушка. — Соревнования проходили в Москве.

После награждения ко мне подошел какой-то дядечка и предложил бесплатно поступить в школу телохранителей. За меня платило детективное агентство «Редут», правда, по окончании я должна была пять лет на них отработать. Но они со своей стороны гарантировали жилье в Москве и высокий заработок. Три года я провела, как у нас говорили, в «питомнике», потом еще полгода стажировалась в Швейцарии. Уже пять лет работаю в «Редуте», и ни одного замечания.

— «Редут»? — Сыщик напряг память, но расслабленный алкоголем мозг не хотел соображать.

— Наша фирма сейчас у всех на слуху, — подсказала Даша. — В связи со скандалом с прослушкой газетчики прозвали «Редут» личной службой безопасности олигарха ДИКа.

— Ну да? А вас разве не закрыли?

— Вообще-то закрыли. Но отдел телохранителей оформлен как самостоятельное предприятие. Поэтому сия чаша нас миновала.

«Спрашивать: «Кто вас нанял?» глупо. Если их посадили со мной в одно купе и Даша передавала поручение от Фашиста, то не стоит выглядеть дауном, — справедливо рассудил детектив. — Впрочем, мои ангелы-хранители вряд ли знают, кто я такой, и цель моей командировки в город у моря им тоже неизвестна. Все-таки приятно, что меня берегут как зеницу ока, заботятся... жаль, что эту Никиту не поселили со мной в один номер. Впрочем, это можно и исправить».

Молодые люди доели горячее и перешли к десерту.

Попробовав крепкий, горячий и сладкий кофе, Кольцов неожиданно сказал, наблюдая, как Дарья поедает пирожное:

— Все-таки вы меня недостаточно надежно охраняете.

— То есть?

— Ну, а если ко мне в номер заберется какой-нибудь ниндзя? Знаешь, какие они пронырливые — маленькие желтые люди в черных одеждах.

— Так что ты предлагаешь? — Девушка уже сообразила, к чему он клонит, и подыгрывала в нужном направлении.

— Может, один из бодигардов согласится составит, мне компанию в гостиничном номере?

— Да? — Она сделала удивленное лицо, хотя в глазах метались веселые бесы. — Надо спросить Иннокентия Ивановича, он у нас старший, кого он сможет выделить для такой ответственной миссии.

— Для чего тревожить старика Кешу? Пусть со своей дамой прикрывает тылы, — предложил Глеб.

— Да, видно, придется взять эту тяжкую роль на себя, — потупив глазки, скромно произнесла Даша. И уже через секунду шепнула, как бы по секрету: Между прочим, Иннокентий с Ольгой молодожены, три года были любовниками, а вот недавно наплевали на своих взрослых детей и оформили брак. Вот так.

— Да что ты говоришь?

Через полчаса они оказались в номере частного детектива. Еще через пять минут его полуторная кровать жалобно застонала под тяжестью двух весьма подвижных тел. Начали они свою сексуальную гимнастику, или борьбу, кому как нравится, с классической прелюдии. По мере увеличения интенсивности движений менялись и позы, и стойки.

За время кувыркания Глебу удалось продемонстрировать Даше парочку своих коронных номеров, но и она не осталась в долгу, показав такое, чего он себе даже представить не мог.

К полуночи детектива сморил сон, и он, расслабившись, закувыркался в бездонную пропасть ночных сновидений.

Проснулся, когда на дворе сияло яркое солнечное утро. Рядом, обняв его, лежала благоухающая французскими духами грудастая, длинноногая и фигуристая блондинка.

Отстранив Дарьину руку, Глеб выбрался из постели Девушка откинулась на спину, предоставив взору мужчины свою природную красоту. Стоило его взгляду зацепиться за большую, мраморного цвета, грудь, и отойти от кровати он уже не смог.

Склонившись над девушкой, Кольцов поцеловал ее тонкую лебединую шею, потом плечо, основание груди. Затем языком обвел торчащий сосок и увидел, как по телу девушки пробежала волна возбуждения. Неожиданно его взгляд наткнулся на большую родинку, темное пятно в виде кленового листа приклеилось как раз посередине двух шарообразных грудей. Сдерживать себя было уже выше его сил, раздвинув Дарье ноги, он резко вошел в нее. Она застонала, выгнув спину, в следующее мгновение перед его глазами промелькнули потолок, стены, пол, и сыщик оказался лежащим на спине, прижатый горячим телом. Забыл, черт возьми, что она дзюдоистка.

На улице Гастелло за последнее время ничего не изменилось. Баня была по-прежнему закрыта, свежие цветы все так же стояли в большой хрустальной вазе. Местная братва таким образом демонстрировала свою глубокую скорбь по безвременно ушедшему пахану.

Кольцов, конечно, был далек от подобной лирики, хотя сюда его привело именно расследование по делу об убийстве гражданина Пяткова,- он же новоморский смотрящий Бармалей.

По данным местного УВД, бессовестно им скачанным с милицейской внутренней сети, по этому делу был всего один свидетель. Некто Мылов Николай Федорович, сорок пятого года рождения, местный дворник и сантехник в одном лице. Повсеместно характеризующийся как человек пьющий и скандальный.

«Что скандальный, это плохо, — мысленно решил Глеб. — А вот что пьет, это хорошо. Не надо ломать голову над поиском психологического ключа к его душе. Впрочем, может, он потому и скандалит, что душу его не хотят понять».

Как бы то ни было, прежде чем идти в гости, Кольцов затарился двумя бутылками «Московской» водки, палкой недорогой колбасы, банкой шпрот и батоном хлеба.

Войдя в нужный подъезд, он поднялся на второй паж и позвонил в дверь, некогда обитую черным дерматином. Звонить пришлось долго, наконец, за дверью щелкнул замок, и в проеме появилась небритая физиономия с красными, как у компьютерщика, воспаленными глазами.

— Мылов Николай Федорович? — спросил Глеб.

— Ты сам-то кто, из ментов или бандитов? — вопросом на вопрос ответил хозяин квартиры.

— Ни из тех, ни из других, но по тому же делу. Помощник режиссера Глеб Кольцов, — отрекомендовался сыщик, ткнув в дверной проем раскрытое мосфильмовское удостоверение. — Будем снимать фильм об убийстве на Гастелло. Вот хотелось бы задать вам парочку вопросов.

Мылов несколько секунд изучал гостя, задумчиво выпятив нижнюю губу.

— Водка есть? — наконец спросил он.

— А как же. — Кольцов продемонстрировал кейс, в котором мелодично зазвенели бутылки.

— Что же ты в дверях стоишь? — проявил несказанное гостеприимство хозяин, распахивая перед Глебом дверь. Сейчас он предстал перед его взором во всей красе: майка, застиранная до непонятного цвета, ситцевые черные трусы до колен и тапочки, сооруженные умельцем из видавших виды сандалет.

Квартира была под стать хозяину: старые, местами ободранные обои, допотопная мебель.

Шаркая по давно не мытому полу тапочками-сандалетами, хозяин квартиры провел гостя на кухню, из окна которой открывался великолепный вид на место преступления.

— Доставай, — распорядился Мылов, при этом нырнув в кухонный ящик. Пока детектив извлекал из кейса водку и продукты, Николай Федорович нашел то, ради чего ему пришлось почти целиком залезть в шкафчик. Как Прометей огонь, он высоко над головой держал хрустальную рюмку, видимо, «осколок» былой жизни. Себе хозяин взял чашку с выщербленными краями. Увидев колбасу и шпроты, он радостно потер руки:

— Ого, да у нас тут целый пир намечается.

И тут же к посуде добавился нож, самодельный, с длинным гнутым лезвием.

— Банкуй, — распорядился Мылов в отношении водки, а сам принялся кромсать колбасу и хлеб.

Открутив пробку, Кольцов наполнил рюмку на две трети, потом поднес бутылку к щербатой чашке и спросил:

— Сколько лить-то?

— Ты че, краев не видишь? — удивился Мылов, фигурно выпиливая крышку консервной банки.

Пришлось лить до краев. Едва Глеб поставил бутылку на стол, как чашку схватила дрожащая рука алкоголика.

— Будем, — коротко объявил он и тут же вылил себе в рот содержимое. Гость последовал его примеру, в душе похвалив себя, что не экономил на водке.

После того как они выпили, сели за стол закусывать.

— Ну, так что вы видели в момент убийства, Николай Федорович? — спросил сыщик, набивая рот хлебом и колбасой, так легче было сойти за своего.

— Да подожди ты со своим убийством, — отмахнулся от него Мылов. — Ты и вправду кино снимаешь?

— Нет, я только помощник режиссера. Вот режиссер снимает, а я нет.

— Ну хорошо, — согласился хозяин, от выпитого он пришел в хорошее расположение духа. — А кому ты помогал снимать?

— Никите Михалкову «Сибирский цирюльник», — сказал Глеб первое, что пришло на ум.

— Сирюльник? — переспросил Мылов, глазами показывая на бутылку. — Нет, что-то не припомню такого кино. А про что оно?

Разливая водку по емкостям, детектив пояснил:

— О царе, юнкерах, приезжей американке и любви в целом. — Слава богу, на премьерном показе ему довелось побывать.

— Царь, юнкера, любовь. Тьфу ты, диковина какая, — сплюнул Мылов, хватаясь за чашку и тут же вливая водку в рот. Не закусывая, он продолжил кинообразование гостя: — Вот я помню, в наше время кино было «Веска на Заречной улице», «Девчата», или, как там его, «Москва слезам не верит». И про любовь, и каждая картина страничка нашей истории. Дешево и сердито, а ты говоришь — генералы, цари, американцы с юнкерами...

— Замечательно, что вы, Николай Федорович, такой знаток отечественного кинематографа, — заговорил Кольцов, подавляя в себе желание заехать по зубам этой помеси дворника с сантехником. Но нельзя, можно все испортить. — Так что там об убийстве?

— Да че там такого особенного? Один бандит пришил другого, — с трудом ворочая языком, произнес Мылов. Алкоголь быстро впитался в кровь, детективу необходимо было спешить.

— Ну, а подробнее? Как было дело?

— Как? — Несколько секунд Мылов помолчал, потом заговорил: — Убитый этот был неплохим мужиком, порядок держал железный, будь здоров. В других местах ворье, бандиты бесятся, хулиганят. А у нас ни-ни, тишина и порядок, даже сейчас, после его смерти. Давай наливай, помянем.

— Нет, вы сперва расскажите об убийстве, — на этот раз встал на дыбы гость. К его удивлению, на дворника-сантехника это подействовало.

— Проснулся я среди ночи от сушняка, самогонка у Петровича, моего напарника, некачественная. Ну, поднялся, вышел на кухню, попил водички. Думаю, дай закурю «Беломора», все равно уже проснулся. Только сунул папиросу в зубы, а тут дверь из бани открывается, и выходит он. Там же свет кругом горит, светло, как днем. Ну, в общем, прошел он с пяток шагов, и тут как бабахнет, раз, другой, третий. Этот самый Бармалей схватился за грудь и рухнул на землю. А я смотрю туда, откуда стреляли, а в конце переулка пацан бежит, высокий, худой. Штаны, короткая курточка и фуражка. Шмыг из переулка и был таков.

— Его что, машина ждала поблизости? — спросил Кольцов, снова разливая водку.

— Вот чего не знаю, того не знаю, — опорожнив свою чашку, ответил Мылов. — Шума автомобильного не слышал, может, выстрелы оглушили, а может, и не было машины.

Н-да, ничего нового детектив не узнал, все это старик неоднократно рассказывал и операм убойного отдела, и следователям прокуратуры. Наверное, столько же известно и братве Железяки и Дьякона, которые рыщут в поисках убийцы смотрящего.

Пить совершенно расхотелось, поставив на стол рюмку с водкой, он поднялся из-за стола.

— Спасибо за помощь, Николай Федорович, мне пора.

Неожиданно сообразив, что ему остается и водка, и закуска, дворник, пошатываясь, встал и подвел гостя к окну. Приблизив к его лицу свою небритую физиономию, он утробно икнул, обдав Глеба непередаваемым ароматом. Обнял за плечи и неожиданно перешел на шепот:

— Вот что, паря, я тебе скажу то, чего никому до сих пор не говорил. Ни ментам, ни бандитам. Не мужик стрелял в Бармалея, баба, вернее, девка. Это точно, поверь мне.

— Как девка? — удивился сыщик.

— А вот так, когда выстрелы зазвучали, я к окну, а он бежать. Вон тот фонарь, прямо под ним и пробежал. А на ногах у него бабские туфли на высоких острых каблуках. Как они, черта им в душу, называются?

— Шпильки, — машинально произнес Глеб.

— Во-во, они самые. Да никакой мужик в такой каторге ходить не сможет, не то что бегать. Стреляла баба, вот те крест.

Как и было заранее обговорено, ровно в семь вечера за Кольцовым приехало такси. Светло-кофейная «Вольво» с ярко-оранжевым гребешком на крыше и темными тонированными стеклами. Открыв дверцу, он сел на заднее сиденье, там уже сидел Фашист.

— Добрый вечер, Игорь Саныч, — поздоровался первым частный детектив. Его наниматель сразу взял бы козла рога:

— Ты назначил встречу, есть что рассказать? Говори, не задерживай меня.

Конечно, можно было поведать ему и о женщине-киллере, которую до сих пор считали мужчиной (вернее, парнем), и о том, что неизвестно, была ли машина, увезшая ее, или нет. Но один из главных законов частного сыска гласит: «Не всякую информацию сливай заказчику, но ту, что сливаешь, обязательно проверь».

Поэтому вместо доклада Кольцов вытащил из кармана одну из недавно сделанных фотографий и показал ее Фашисту.

На снимке сидел в центре стола он, чуть поодаль стоял Хмурый, за спиной которого виднелся фрагмент ограды Бармалеевой могилы: с двух ее сторон стояли два «быка» с траурными повязками выше локтя.

— Кто это фотал? — возмутился Фашист. Преступные авторитеты не любят, когда их фотографируют. Можно подумать, в свое время милиция мало их наснимала, могли бы и привыкнуть.

— Это моя работа, — признался сыщик и тут же добавил: — По окончании нашего дела все снимки вместе с негативами я уничтожу.

— Хорошо, — великодушно согласился Фашист. — Чего здесь непонятного? Это я, это Хмурый, ты его знаешь.

— Меня это интересует. — Кольцов указал на гоблинов с траурными повязками. — Кто придумал поставить у могилы круглосуточный пост почетного караула?

— Так было указано в завещании Бармалея. Видимо, не хотел, чтобы после смерти кто-то осквернил его могилу.

— Хорошо. Тогда еще один вопрос, вернее, просьба. Расскажите мне о тех авторитетах, которых ликвидировали незадолго до убийства Пяткова.

Почти час потребовался работодателю, чтобы подробно рассказать обо всех ликвидациях, проведенных на юге России. Семь криминальных авторитетов, и эту цепочку замыкал смотрящий Новоморска Бармалей.

— Да, вот что еще, — закончив рассказ, неожиданно встрепенулся Фашист. — На кладбище Хмурый обнаружил четыре мины направленного действия, взрыватели были радиоуправляемые. Мои люди перерыли все кладбище, но подрывника так и не нашли. Хмурый — человек осторожный и недоверчивый. Взял на досуге и набросал схему разлета осколков при взрыве мин. И знаешь, что получилось?

— Что?

— Ден Железяка оказался в «мертвой зоне» действия всех четырех мин. Его прикрывала гранитная плита памятника.

— Это уже интересно, — произнес Кольцов, принимая из рук Фашиста листок с расчерченной схемой.

Глава 8

ЧЕ ГЕВАРА N-СКОГО УЕЗДА

Огромная стеклянная веранда аэровокзала казалась охваченной пожаром. Оранжевый диск восходящего солнца, отражаясь в стеклах здания, бликовал и волновался, как настоящее живое пламя.

Патрульный милиционер, стоящий на противоположной стороне привокзальной площади, глядя на этот подарок природы, улыбнулся и покачал головой. Давным-давно, когда он впервые заступил на этот пост, солнце сыграло с ним такую же шутку. Он испугался, вызвал пожарных и... целую неделю в отделении был объектом для насмешек. Теперь, по прошествии многих лет, его на мякине не проведешь.

Милиционер, проведя бессонную ночь, зевнул, сладко зажмурив глаза. Ночь прошла без происшествий, и теперь дождаться бы смены.

На стоянке перед вокзалом машин было немного: «Жигули» седьмой модели, «Волга» «ГАЗ-24», парочка иномарок, в общем, время не для людского наплыва.

Мимо милиционера проскользнул серебристый «Фольксваген», патрульный даже залюбовался плавными обводами «немца». Машина въехала на парковочную стоянку и встала немного поодаль «Волги». С заднего сиденья выбрался пожилой мужчина в сером костюме-тройке, в галстуке. Лицо с аккуратно подстриженной бородкой и очки в тонкой оправе делали его похожим на преподавателя вуза или главврача какой-нибудь больницы. Но ни те, ни другие на таких машинах не ездят. «Адвокат», — решил милиционер, справедливо полагая, что богато жить сейчас могут только те из интеллигенции, кто защищает преступников.

В левой руке мужчина держал плоский кейс-атташе, правой опирался на трость.

«Она ему нужна, как собаке пятая нога», — подумал патрульный, наблюдая за легкой спортивной походкой пожилого интеллигента. Увлеченный своими наблюдениями, он не обратил никакого внимания на четырех молодых парней, до этого стоявших у главного входа в аэровокзал, которые перекуривали и о чем-то переговаривались. И уж тем более милиционер не мог видеть их неживые, стеклянные глаза. Неожиданно они разошлись в стороны, двое встали лицом к площади, запустив руки в карманы ветровок свободного покроя, двое других отошли в стороны от дверей, будто кого-то высматривали. Когда пожилой мужчина прошел внутрь, они снова вернулись на свои места, продолжая беседовать.

Милиционер ничего этого не видел: приехала смена, его дежурство закончилось.

Пройдя через помещение аэровокзала, мужчина не спеша стал подниматься по лестнице на второй этаж. Зал ожидания был почти пуст, только возле лестницы сидели двое парней и читали газеты, да у пожарного входа сидела, обнявшись, влюбленная парочка.

Интеллигентного вида мужчина не стал задержинаться в зале ожидания, а прямиком направился к балкону. Широкая терраса опоясывала часть аэровокзала, выходящую на летное поле. Едва мужчина оказался за стеклянной дверью, как воздух наполнился гулом прогреваемых самолетных двигателей, но эти звуки его не смутили. Он так же решительно зашагал в направлении правого крыла балкона.

Эта часть балкона выходила на грузовой терминал Новоморского аэропорта. Отсюда были видны длинные полукруглые ангары, выстроенные из гофрированных металлических конструкций, местами обклеенные рекламными плакатами иноземных фирм. По территории терминала сновали небольшие грузовички, электрокары, перевозящие тележки с малогабаритными грузами.

Облокотившись на перила балкона, за жизнедеятельностью терминала наблюдал молодой человек. Попыхивая дорогой сигаретой с золотым ободком у фильтра, он стряхивал пепел вниз. На вид ему было лет тридцать пять, строгий деловой костюм, золотые часы, перстень, массивный браслет выдавали в нем человека обеспеченного. А выпирающее брюшко и отвисший подбородок подсказывали, что этот человек богатство свое заработал не тяжелым физическим трудом. Молодой человек являлся председателем правления инвестиционного коммерческого банка «Деловой кредит», звали его Аркадий Войцеховский, и он считал себя очень занятым человеком.

— Небось видите себя Зевсом на Олимпе? — неслышно приблизившись, спросил пожилой мужчина.

Банкир стремительно оглянулся. Узнав подошедшего, бессвязно пробормотал:

— А, это вы? Извините, не выспался, нервы ни к черту.

— Ничего, вы еще молодой. Успеете отоспаться, — утешающе произнес пожилой мужчина. — Как товар, прибыл? Полный комплект?

— Я же вам звонил, говорил, — едва не взмолился Войцеховский. — Полный комплект, три правительственных «ЗИЛа», и не просто правительственных, а именно президентская группа. Вы знаете, сколько мне стоило это приобрести? Чтобы все было точь-в-точь, и правительственная связь, и системы защиты, и даже в холодильнике любимая президентская вода, — банкир кивнул в сторону пузатого «Ил-76», из чрева которого выгружались прямо в кузова большегрузных трейлеров «Вольво» черные правительственные лимузины.

— Ну, допустим, вода — это лишнее. Как с людьми?

— Тоже полный комплект. Двадцать четыре охранника, плюс старший, плюс шесть водителей.

— Что за люди? — Пожилой задавал свои вопросы бесстрастным, как у робота, голосом.

— Перекатиполе. В основном бывшие наемники, воевавшие в Югославии, Абхазии, Карабахе, Чечне. При том, что все с разных сторон.

— Подготовка?

— Ну, вы же знаете. Сами программу назначали.

— Я хочу от вас услышать, — интеллигент был неумолим.

— Закрытая Хабаровская школа телохранителей. Инструктора — бывшие сотрудники «девятки» и МАТ. Все прошли аттестацию и имеют лицензии.

— Водители?

— Все водители — мастера спорта по автогонкам. Старший водитель даже три года проработал в дублирующем составе ГОНа. Сколько в эту команду вложили средств — они уже просто золотые охранники и водители. Так что с ними необходимо обращаться бережно, чтобы отработали затраченные средства, — в последней фразе угадывалась вся суть банкира.

— Не беспокойтесь, вы получите их обратно, — недобро произнес интеллигент.

— И машины тоже. — Войцеховский совсем освоился в разговоре и теперь хотел компенсацию по всем параграфам заключенной сделки. — Я вообще не понимаю, кому нужна вся эта конспирация. Для чего мне надо было лететь в Турцию и потом возвращаться в Новоморск по чужим документам. Я был один, без охраны, а это чревато для людей с таким положением, как у меня. Зачем?

— Затем, чтобы решить на месте все вопросы, если они возникнут, — жестко произнес пожилой. — А насчет безопасности — вы, Аркадий Аркадьевич, едва ступили на турецкую землю, были уже под такой охраной, что могла бы позавидовать английская королева. Впрочем, сейчас тоже.

— Но мы ведь деловые люди, — пошел на попятную банкир. — В конце концов, могли бы договориться по телефону, если бы возникли какие-то вопросы. Ну, хотя бы из той же Турции.

— А где гарантия, что связь не прослушают турецкие или, что еще хуже, наши спецслужбы. Вы знаете, что поставлено на кон?

— А если сейчас нас здесь подслушают? — попытался съерничать Войцеховский, но его собеседник остался непоколебим.

— Здесь нас не подслушают. — Наклоном головы он указал на зажатый в левой руке «эхо-кейс».

Сообразив, что с этим человеком говорить ни о чем, кроме дел, невозможно, банкир решил подвести черту:

— Когда я смогу вернуться в Москву?

— Как только будет отработан новоморский этап.

— Но у меня дела, — едва не взорвался банкир. Его порыв на этот раз не был замечен собеседником.

— Вы знаете, что в этом деле не я главный. Звоните главному и решайте с ним эту проблему.

Больше не говоря ни слова, пожилой мужчина развернулся и, не прощаясь, быстро зашагал в обратном направлении.

Войцеховский несколько секунд смотрел ему вслед, потом отвернулся. Достав из пачки сигарету, снова закурил и стал наблюдать, как загруженные трейлеры медленно выплывают за ворота грузового терминала.

Остров Куцый был небольшим куском суши, отделенным узкой протокой от материка. Ровная, как стол, площадка на твердом основании была приметным местом.

В годы Крымской войны на острове стояла десятипушечная батарея, не позволившая англо-французской эскадре высадить десант и тем самым спасшая Новоморск от разграбления.

Перед Первой мировой войной на острове была построена крепость с учетом самых передовых мыслей и проектов. Кроме толстых стен и глубоких подземных казематов, в крепости были установлены две морские батареи, способные не только своими калибрами противостоять любым вражеским кораблям, но и вести губительный огонь по суше (если понадобится). Генералы и адмиралы назвали крепость любовно Южный Кронштадт. В империалистическую и гражданскую войну батареи не понадобились. Зато в Великую Отечественную они потрудились на славу, немецкая бомбардировочная авиация не одну сотню бомб сбросила на остров, но уничтожить батареи так и не смогла.

После войны с приходом ракетно-ядерного оружия значение Южного Кронштадта сошло на нет. Восстанавливать батареи не стали, а готовить позиции для ракетных комплексов было слишком дорогостоящим занятием, куда дешевле развернуть эти самые мобильные комплексы на берегу. Для крепости на острове Куцем наступала пора забвения, возможно, она стала бы когда-нибудь мемориалом памяти прошедшей войны, возможно, превратилась бы просто в развалины.

Но не прошло и десяти лет после войны, как стратегические акценты изменились. Военные теоретики доказали, что грозное ракетно-ядерное оружие не является абсолютным и достаточно небольшой, хорошо подготовленной разведывательно-диверсионной группы, чтобы вывести из строя или уничтожить ракетную установку, то же самое касалось морских и воздушных ракетоносцев.

В спешном порядке основные рода войск обзаводились своими частями специального назначения.

Крепость была восстановлена в небывало короткие сроки, и там развернулась первая морская бригада особого назначения. Тридцать пять лет на острове Куцем готовили морских диверсантов, способных уничтожать подводные лодки и морские базы, захватывать авианосцы, мосты, штабы, узлы связи. В общем, делать все, чтобы обеспечить успех действий своих сил на морском театре военных действий.

Но ничто не вечно под луной. Развалился Советский Союз, канула в небытие Советская Армия, молодая Российская Армия стремительно сокращалась. Как правило, при таких темпах уничтожают самое ценное. Одной из первых была расформирована первая морская бригада, личный состав был расписан по разным тыловым частям флота, знамя сдано в центральный архив Вооруженных Сил, а база (крепость) законсервирована. В таком состоянии крепость находилась пять лет, затем неожиданно была снята с баланса Министерства обороны и впоследствии сдана в аренду частной коммерческой фирме.

Сразу у подъезда к мосту, единственной связующей нити острова с материком, был возрожден КПП, на котором находилось с полдюжины мордоворотов в камуфляже, вооруженных помповыми ружьями и пистолетами, они, как верные псы, берегли подходы к базе.

Хотя, кроме мордоворотов, были и настоящие псы. С внутренней стороны крепостной стены была растянута стальная сетка, за ней по всему периметру разгуливала дюжина свирепых восточноевропейских овчарок: подвиг советских селекционеров, сумевших скрестить немецкую овчарку с кавказской. В результате ГУЛАГ получил универсального сторожа, преданность и ум немца сочетались со злобой, мощностью и выносливостью кавказца. Любимая собака Сталина могла нести службу в любых климатических условиях необъятной страны.

База охранялась лучше, чем в те времена, когда здесь размещались морские диверсанты. Она охранялась лучше, чем многие стратегические объекты страны. И были тому причины...

На острове Куцем находилось две сотни боевиков, большинство из них были чеченские сепаратисты, оказавшиеся здесь после ранений. Были и славянские наемники, а также иностранцы. Правда, последние были люди зрелого возраста, на их долю пришлась волна террора семидесятых-восьмидесятых годов, и теперь мэтры террора все больше выступали в роли наставников и инструкторов. Всем этим беспокойным хозяйством руководил один человек. Немолодой мужчина, похожий на провинциального интеллигента, в узком кругу инструкторов, командиров групп носил прозвище Профессор, имени же его никто не знал.

Сидя на заднем сиденье серебристого «Фольксвагена», Профессор смотрел в окошко и нет-нет да и выстукивал барабанную дробь на крышке кейса, лежащего на его коленях. Угрюмый, молчаливый водитель на это никак не реагировал и ничему не удивлялся.

Охранники, заметив приближающийся автомобиль шефа, поспешили поднять шлагбаум. Промчавшись через КПП, машина выскочила на мост. В следующую секунду одна из скрытых камер слежения, захватив пассажира и водителя, передала их изображение на базовый компьютер, где произошла идентификация личностей. Подтвердив идентичность, компьютер дал команду открыть ворота, в противном случае машину расстреляли бы пулеметы автоматической системы безопасности.

Внутренний двор крепости был застроен макетами, на которых тренировались боевики. Здесь бойцы работали в боевом режиме, а чтобы не привлекать к себе внимание грохотом выстрелов, их оружие было оснащено глушителями. Для применения более тяжелого вооружения приходилось выезжать на полигон. В подземных казематах располагались спортзал, тир и дополнительные макеты.

Такое обеспечение, снабжение и вооружение имели только спецподразделения наиболее развитых стран.

Проехав через двор, «Фольксваген» остановился у приземистого здания, некогда служившего штабом первой бригады. Выбравшись из машины, Профессор вошел в здание. Спустившись вниз по лестнице, он по узкому коридору прошел в свой кабинет — небольшое глухое помещение квадратной формы с шершавыми стенами на манер тюремного карцера. Вместо окна была амбразура воздушного колодца, обстановка более чем спартанская: рабочий стол, несколько стульев и портрет Жукова в парадном костюме при всех орденах и медалях. Единственное, что выделялось из обстановки, — телевизор в дальнем углу.

Усевшись за стол, Профессор спрятал в нижний ящик свой «эхо-кейс», здесь он был в полной безопасности. Раскрыв перед собой ноутбук, он быстро вошел в нужную программу, затем через нее вошел во внутреннюю сеть базы.

По натуре чрезвычайно деятельный, Профессор жил по принципу: «Сделай сегодня все, что можешь, хотя бы на день вперед».

По внутренней сети он вызвал всех, кто ему сейчас был необходим.

Первым появился высокий рыжий вертолетчик в рабочем комбинезоне авиационного техника. Его руки были испачканы оружейным маслом, а лицо перемазано черной сажей.

— Как наше приобретение? — сразу обратился к нему Профессор, опуская церемонию приветствия.

— Все о’кей. — Пилот поднял правую руку и показал кольцо из большого и указательного пальцев. — Мне пришлось провозиться с этой малюткой, чтобы установить на неподвижный станок. Не получилось, слишком тяжелый для геликоптера. Но я смогу наводить и самим вертолетом, благо система наведения у нас «Дженерал электрик».

— Со вторым пилотом решили? — спросил Профессор, уже глядя не на гостя, а на экран монитора.

— Да, вместо второго пилота я разместил боеприпасы и баллистический вычислитель.

— Хорошо, как сама пушка?

— Колоссально! С трех километров семьдесят процентов попадания. А мощность — это просто фантастика.

— Отлично, — кивнул хозяин кабинета. — Значит, будете стрелять с двух километров, мне необходим стопроцентный результат...

Вторым явился палестинец Ахмед Деулин, правая рука Профессора.

— Сегодня прибыли «мишени», разместишь их в поселке, пусть изучают местность, тренируются. Мне необходимо, чтобы они были во всеоружии и знали зону действия, как собственную квартиру. Понял?

Палестинец утвердительно кивнул и спросил:

— Сколько им тренироваться?

— Неделю, от силы дней десять. Особенно погоняй водителей, это немаловажно.

Ахмед Деулин снова покорно кивнул.

— Что делать с Вирусом? — поинтересовался напоследок палестинец.

Они оба знали об обещании преступного авторитета помочь искать пропавший общак. А это могло кардинально изменить расстановку сил в этой шахматной партии. Ликвидация Вируса могла и вовсе спутать все фигуры и создать хаос. И тут еще неизвестно, кому повезет.

— Для начала предупреди, но предупреди настойчиво, чтобы с первого раза понял, что мы не шутим.

Когда палестинец ушел, Профессор облегченно вздохнул, основные распоряжения он выполнил. Взяв со стола пульт дистанционного управления, нажал красную кнопку и включил телевизор.

На вспыхнувшем экране появилось лицо телевизионного обозревателя.

— Как выяснил наш журналист, задержание президента компании «Речфлот» и его коммерческого директора напрямую связано с делом олигарха ДИКа. В финансовопромышленную империю входила компания «Речфлот». Следователи Генпрокуратуры говорят, что через компанию прокручивались и отмывались десятки миллионов «грязных» долларов...

— Ты смотри, — усмехнулся Профессор, — и по телевизору можно услышать правду. Иногда.

Глава 9

НА ВОЛЧЬЕЙ ТРОПЕ

Телефонный звонок в квартире Вируса прозвучал перезвоном церковных колоколов. Старый уголовник специально заказал такую мелодию, она ему напоминала о прожитых годах и о душе, которую перед смертью надо очистить, иначе могут возникнуть проблемы с местом вечного пребывания. В ад ему как-то не хотелось отправляться.

Одетый в теплый стеганый халат, с намыленным лицом, Вирус вышел из ванной и направился к телефону.

— Слушаю, — неторопливо произнес он.

— Слушай внимательно, — голос был слегка хрипящий, как у заядлого курильщика. — Если не хочешь себе жизнь укоротить, не шукай то, что спрятал Бармалей.

— Да кто ты такой, сявка вонючая? Думай, кому кидаешь свои лошадиные предьявы, — взорвался Вирус. От такой наглости он утратил всю свою знаменитую невозмутимость. Но ему никто не ответил, в трубке раздавались короткие гудки.

Мэр Новоморска с первых дней вхождения в должность не сошелся характером с местным начальником милиции. Каждый из них считал, что именно он отвечает за порядок в городе (по крайней мере, официально). Причина их разногласий была прозаична: мэр, получивший в свои руки город с мощной, хорошо организованной воровской структурой, мог говорить с криминалитетом на равных, только имея за спиной реальную силу. Такой силой и могла быть местная милиция. Но главный милиционер, человек далеко не глупый, понимал, что стоит ему согласиться с предложением Троцкого, как мгновенно из независимой фигуры он превратится в марионетку, которой мэр будет вертеть, как захочет. Противоборство двух чиновников продлилось бы еще неизвестно сколько, если бы мэр не нашел выхода из этой тупиковой ситуации в виде создания муниципальной милиции. После нескольких часов переговоров с начальником городской милиции они смогли договориться о разграничении полномочий. Оставив федеральному МВД все прежние структуры, муниципалы продублировали лишь две: патрульно-постовую службу и подразделение вневедомственной охраны.

Вскоре при «поддержке» спонсоров муниципальная милиция получила новую форму, портативные радиостанции и даже автомобили для патрульных экипажей и микроавтобусы для групп быстрого реагирования. В муниципальную милицию набирались лишь спортсмены и бывшие офицеры, уволенные из армии, зарплата у них была в два с половиной раза выше, чем у государственной милиции, да и льгот побольше, так что от кандидатов отбоя не было.

Патрульные экипажи контролировали центр города, где расположились банки, казино, рестораны, офисы крупных фирм. Постепенно оттуда была вытеснена вневедомственная охрана, их место заняли муниципалы.

Начальник милиции слишком поздно сообразил, что мэр обвел его вокруг пальца, и единственное, что он смог сделать, — отказать муниципальной милиции в получении автоматического оружия, защищаясь от нападок городских властей, как щитом, законом о частных охранных организациях. Как ни силился мэр, но убедить главного милиционера города, что муниципальная милиция — государственная служба, а не частная, не получилось. Но того, что разрешило МВД, вполне хватало. Каждый патрульный экипаж, состоящий из двух человек, имел два пистолета и помповое ружье. Каждый охранник был вооружен пистолетом или ружьем в зависимости от объекта охраны. Каждый боец группы захвата имел и пистолет, и ружье.

Через полгода своего существования муниципальная милиция имела в своих рядах "больше трехсот активных бойцов, хорошо вооруженных и умевших обращаться с оружием. Это была реальная сила, с которой должны были считаться и Бармалей, и остальные авторитеты...

Вальтер Тыхен, начальник муниципальной милиции, сидел один в своем кабинете. Держа в руке трубку телефона, задумчиво смотрел на стоящий перед ним стакан с теплым молоком и тарелку с печеньем. Несмотря на гориллоподобную внешность, бывший сотрудник эстонской милиции был человеком интеллигентным, образованным и даже утонченным. Он играл в теннис, в шахматы, музицировал на рояле и читал самую разнообразную литературу. При всем этом оставаясь ментом до мозга костей. Несмотря на договоренность с начальником городской милиции о структурном разграничении, Тыхен создал (тайно, конечно) оперативно-следственный отдел из профессионалов высшей пробы, собранных на задворках некогда огромной империи. Кроме этого, имелась и совсем особая структура «Блиц» — это были профессионалы, боевики, готовые выполнить любое задание, которых не интересовали ни моральные, ни уголовные аспекты.

Мэр был весьма доволен своим начальником муниципальной милиции. Не было такого задания, которое не мог выполнить Тыхен. Главное, во что свято верил Беркович: этот человек ему беззаветно предан. Он дал беглому эстонцу кров, высокооплачиваемую работу и, главное, вернул ему власть, полагая, что однажды вкусивший этого плода всю жизнь только его и желает.

На самом деле мэр сильно ошибался, Вальтер не был ему предан ни душой, ни телом. Холостяк, он почти все время проводил на службе. Влюбленный в Веру Калинину, он иногда добивался ее расположения, но обычно физиологические потребности он удовлетворял с помощью проституток. Он был человеком Профессора и в муниципальной милиции был «засланным казачком», он исправно выполнял все распоряжения Троцкого только до той поры, пока это не мешало его главной задаче.

Наблюдая, по приказу мэра, за мероприятиями на кладбище из квартиры девятиэтажного дома, Тыхен держал в руке пульт дистанционного подрыва, и, если бы мины не обнаружили, он в нужный момент их активизировал бы.

Сейчас Вальтер получил новое задание, и на этот раз провалить его никак нельзя было. Взглянув на зажатую в руке трубку, он произнес вслух:

— Значит, ты не понял, не внял доброму совету. Придется объяснить популярно.

Положив трубку на аппарат, он нажал на кнопку селектора и обратился к своей секретарше:

— Раиса, код «Блиц» к исполнению.

Что ответила секретарша, Вальтер слушать не стал. Отключив селектор, он взял стакан с молоком и подвинул к себе тарелку с печеньем.

Если день не заладился с самого утра, то до следующего утра и не жди перемен. Сидя среди пенсионеров в парке, Дымок умудрился проиграть в домино больше сотни. Деньги вроде небольшие, но неприятен сам факт проигрыша, а еще больше неприятны насмешки победившей стороны.

Чем больше старый вор проигрывал, тем больше злился и нервничал, чем больше нервничал, тем сильнее тряслись его руки. В конце концов, Дымок не выдержал, встал и, ни с кем не прощаясь, направился домой.

К дому было две дороги: кружная, через центральную аллею и дальше вдоль парковой ограды, либо напрямую через густо заросшую часть парка. Там достаточно пролезть через дырку в заборе — и ты в двух шагах от дома.

Дожив до преклонного возраста, Дымок никого не боялся. Как и в голодные годы отрочества, носил в кармане небольшой кнопочный нож, который открывался с громким щелчком, производя пугающий эффект на хулигана.

Бормоча себе под нос проклятия в адрес победителей, Дымок быстро шел по парку. Узкая протоптанная тропа петляла между деревьями, до заветной дырки в заборе оставалось каких-нибудь полсотни метров, когда старик увидел молодого человека, справляющего малую нужду под деревом. Не обращая на парня никакого внимания, старик последовал дальше, он уже дошел до высокого густого куста дикой сирени, когда молодой человек его окликнул:

— Эй, дед!

Дымок остановился и, медленно поворачиваясь, спросил:

— Чего тебе?

В следующую секунду его локти были сжаты крепкими, как тиски, руками. За спиной старика стояли двое верзил, видимо, прятавшихся в кустах.

Молодой человек не спеша приблизился к старику, внимательно посмотрел ему в глаза, где не увидел ни страха, ни паники. Он даже улыбнулся, потом тихо и немного театрально произнес:

— Извини, дед, ничего личного. Работа такая.

Сжав правый кулак так, чтобы углом выпирала фаланга среднего пальца, он нанес на выдохе крученый удар «леопардовой лапой» в область солнечного сплетения.

От удара Дымок едва не подпрыгнул, его глаза закатились, раскрытым ртом он пытался вдохнуть немного воздуха, но не мог. Держащие его за руки бугаи отпустили, старик медленно повалился на траву, дернулся в агонии раз, другой и затих.

Убедившись, что старик мертв, троица не спеша направилась к лазу в заборе.

Через час мертвого Дымка обнаружили дети, забравшиеся в парк играть в индейцев, и тут же сообщили родителям. Приехавшая милиция констатировала ненасильственную смерть от остановки сердца.

— Из-за проигрыша так разнервничался, горемычный, — негромко произнес кто-то из заядлых доминошников.

С крепостной стены открывалась великолепная панорама. Ровная гладь изумрудного моря вдалеке сливалась с бледно-голубой кромкой безоблачного неба, создавая вечную картину спокойствия. Замершая в небе чайка с раскинутыми крыльями так и просилась на полотно, достойное кисти Айвазовского.

Профессор любил в свободное время сидеть в глубоком кресле и любоваться морем. Только вот по-настоящему оценивать красоту природы он был не в состоянии. После пяти минут созерцания Профессор, как истинный профессионал, принимался за работу.

Сегодня его не хватило и на три минуты: поднявшись на стену, он сразу же занялся изучением принесенных с собой бумаг. Это была распечатка полученных из Москвы досье на Фашиста и его начальника охраны Хмурого.

С первым все было предельно ясно: типичный воровской авторитет доперестроечной формации, ходки, карцеры за неповиновение администрации, переводы из зоны в тюрьму, объявление голодовок, коронование и тому подобное, как говорится, стандартный вор в законе.

Куда сложнее был Хмурый, в недавнем прошлом майор разведки погранвойск в Таджикистане. За слишком рьяную борьбу с контрабандой наркотиков его подставили. Был осужден на десять лет, но вышел через три года по амнистии для афганцев. Из близких никого нет, все погибли в Таджикистане. Полностью предан Фашисту.

«Опытный, умный, опасный,— подумал Профессор. История с обнаружением мин теперь получала хоть какое-то обоснование. — Слишком много умных, это чревато для общего дела».

Профессор отложил бумаги, ему следовало решить очередную проблему, как нейтрализовать врагов, мешавших выполнению главной задачи. Так, чтобы всех одним махом. Пока он даже не представлял себе, как.

Глава 10

ПРЕДЧУВСТВИЕ НЕПРИЯТНОСТЕЙ

У Глеба Кольцова был свой барометр неприятностей: неожиданно рот наполняется приторно-сладким вкусом мертвечины, и это означает, что неприятности не замедлят появиться.

Такое ощущение было у него и теперь. Но есть работодатель и его заказ, который необходимо выполнить: найти убийцу смотрящего Бармалея. Иначе не исключено, что кто-то получит заказ на него, Глеба.

Поднявшись с постели, на которой он сегодня спал один (Дашка заявила, что на этой неделе их отношения переходят в стадию платонической любви), Глеб взял с тумбочки мундштук и сунул его в рот — так легче думается.

Прежде чем брать след киллера (благо, кое-какие наметки есть, способствовал единственный свидетель), нужно разобраться с неожиданно появившимися дополнительными загадками. Они вроде бы к этому делу не имеют отношения. Но что-то подсказывало детективу, что все это нити одного клубка.

«Итак, на кладбище были найдены четыре мины направленного действия с радиоуправляемым взрывателем. Хмурый, нашего поля ягода, рассчитал траекторию взрыва всех четырех мин, и получилось, что взорвать их мог находящийся среди присутствующих Денис Роботов, он же Железяка. Якобы он один находился в «мертвой зоне». Версия не лишена смысла, но возникает вопрос: этот Железяка отчаянный до безумия? Насколько я помню из характеристики, данной ему Фашистом, Роботов малограмотный, осторожный и честолюбивый уголовник, предел мечтаний которого получить воровскую корону. Нет, на трюк с направленным взрывом пойдет только самоубийца или абсолютно отмороженный, конченый наркоман. Потому что даже малограмотному лоху ясно, что словосочетание «направленный взрыв» — далекая от истины теория. Достаточно неправильно заложить в корпус взрывчатку или не так установить картечь, то неизвестно, что получится. И еще на кладбище полно мраморных и гранитных памятников, так что рикошета стальных шариков никак не избежать. На подрыв только обдолбанный наркоман и пойдет. Железяку кто-то очень тонко подставляет на случай провала взрыва; в случае удачного исполнения задуманного с покойников нечего взять. Логично, но тоже не более чем одна из версий.

Теперь о череде смертей криминальных авторитетов ближайших областей. Сколько их? Семь вместе с Бармалеем, и все они контролировали разные сферы преступного бизнеса. Ничего связующего, если, конечно, не предположить, что идет общий передел бандитской собственности. Но что-то сомнительно, слишком вялая зачистка. А может...»

Он вскочил на ноги и заходил по номеру. Полдюжины авторитетов — это, так сказать, официальная цифра, а что за кадром? Может, кто-то преставился своей смертью, кто-то сгинул при несчастном случае, кто-то пропал без вести. Вот тогда картинка может и расшириться до тех пределов, что будет видна и цель проделанной работы, ее суть.

В голове промелькнула навязчивая мысль: слишком тонко и сложно для грубых акций уголовников. Не похоже, чувствуется почерк настоящего профессионала. Или, может, это еще одна версия, которая не подтвердится. Но проверять надо.

Здание боулинга «Вильгельм Телль» было одноэтажным зданием-складом районного торгового объединения. Когда государственная торговля канула в Лету, а магазины и торговые палатки были выкуплены или акционированы, Дьякон получил в счет долга с одного коммерсанта этот уже заброшенный склад. Немного пораскинув мозгами, он вложил в него деньги и получил первоклассный боулинг-клуб с рестораном и баром.

Это заведение Дьякон и сделал штаб-квартирой своей группировки. Здесь всегда кучковалось полтора-два десятка «быков». Сам Дьякон тут тоже частенько бывал, только, в отличие от рядовых бойцов, он не сидел в игровом зале. У него в клубе был свой кабинет — просторное помещение, отделанное дорогими породами дерева, тяжелым бархатом и старинной мебелью. Всю эту роскошь скрывали толстые бетонные стены, способные защитить даже от артиллерийского обстрела. Умный человек, Дьякон знал, что безопасность стоит затрат.

Нынешний день «бригадир» начал с того, что собрал всех своих «пехотинцев», рассадив их вокруг боулинга небольшими группами. Внутри собрались самые лучшие, «личная гвардия».

В полдень к клубу подкатила кавалькада из пяти мощных джипов «Чероки». Охрана пропустила на территорию только головную машину, остальным пришлось парковаться на улице.

Из машины выбрался Железяка в сопровождении трех «горилл», их беспрепятственно пропустили внутрь. Но в игровом зале «горилл» отсекли. Денис, хорошо знакомый с пунктиком Дьякона, помешанного на безопасности, не стал пререкаться с его гоблинами. Отдав старшему свой «браунинг», он прошел по длинному, узкому коридору.

Дьякон сидел в глубоком кожаном кресле, положив ноги на журнальный столик, и смотрел телевизор. Его рабочий кабинет не имел никаких офисных атрибутов, больше походил на комнату отдыха.

Увидев вошедшего Железяку, Дьякон поднялся с места и двинулся навстречу. Мужчины сдержанно обменялись рукопожатиями.

— Сока хочешь? Какого? — спросил хозяин клуба. Он в обычное время не употреблял алкоголь, стараясь держать голову ясной.

— Да нет, — отмахнулся Железяка, усаживаясь в кресло напротив Дьякона. — Ну, чего звал?

Павловский налил себе в высокий стакан темно-коричневый яблочный сок и умостился на прежнее место. Пригубив, он, наконец, ответил:

— А ты не догадываешься?

— Нет, — криво ухмыльнулся Денис.

Все было, как когда-то в детстве. Неразлучные друзья, выясняя между собой отношения, всегда начинали со словесной перебранки. А когда заканчивались аргументы у одной из сторон, они переходили к рукоприкладству. Но драки только укрепляли их дружбу. Разлучила тюрьма, в которую угодил Денис. Потом уголовный авторитет помог Владимиру, когда тот из спортсменов сколачивал свою «бригаду». Теперь он сам имел авторитет в уголовной среде, они снова были на равных.

Немного примитивный Железяка все же имел достаточно ума и жизненного опыта, чтобы понять, почему его кореш не пытается влезть на трон смотрящего, а хочет всего лишь отделиться от сообщества. И напрямую отстегивать в общак. Ему, баклану несудимому, никогда не стать смотрящим, поэтому и рвется в отдельные самодержцы. Такое положение Дениса тоже вполне устраивало.

— Пока мои люди шерстят город в поисках мочилы Бармалея, — начал Павловский-Дьякон, — нам надо решить вопрос с общаком. Как я понял, проект заморожен, то есть бабки в воровскую казну вернутся не скоро, а Фашист вцепился в нас железной хваткой и не отпустит, пока не выяснит, где деньги.

— Это я понимаю, — кивнул Денис, на самом деле он пытался понять, к чему клонит друг детства.

— Пока мы не положим общак перед Фашистом, он не назначит тебя смотрящим, и все это время мы будем находиться в подвешенном состоянии.

Теперь Железяка понял, к чему клонит Дьякон, но также прекрасно понимал, что произойдет, если они только заикнутся о том, что были причастны к исчезновению общака.

— Ты думаешь, Фашист нас расцелует за то, что мы скажем, во что вложены деньги общака? Он нас не расцелует, нет, он прикажет нас поставить на ножи как крысятников. Понял, фраер?

— Но ведь Бармалей нас двоих взял в это дело специально, чтобы мы были свидетелями проводимой сделки.

— А где гарантии, что Фашист поверит? — не сдавался Железяка. — Бармалей ведь мертв. Смотри, чтобы нам не пришили его убийство.

Они действительно оказались в роли громоотвода, за одно неправильное слово можно лишиться жизни.

— Значит, пойдем другим путем. — Павловский посмотрел на Дениса с прищуром, очень нехорошим. — Надо договориться с этим гребаным Троцким: либо пусть бабки вносит, либо сам говорит с Фашистом и предлагает ему войти в долю.

— Ему — это означает, что в долю входит вся московская сходка. То, чего не хотел. Бармалей.

— Бармалей хотел стать русским Рокфеллером и в конце концов уйти на покой и зажить припеваючи где-нибудь в теплом краю. Теперь его нет, мы должны что-то сделать для себя. Пусть Троцкий тоже в этом поучаствует.

— Кто будет говорить с мэром? — спросил Денис, поняв, что приятеля не переубедить.

— Естественно, ты, — усмехнулся Дьякон. — Ты же спишь с его пресс-секретарем, тебе и карты в руки. — Увидев, как при упоминании Калининой дернулся Железяка, спокойно добавил: — А ты, дружище, думал, никто не знает? Поверь, кому надо — тот знает. Вот я, например, наслышан о твоих шурах-мурах. Так что передай Троцкому, если он не хочет, как его тезка, ледорубом по башке схлопотать, пусть Фашисту приколет ту сделку, что они с Бармалеем задумали...

По мере расследования накапливалась информация по этому делу. Послав по электронной почте запрос в информационный центр МВД, Кольцов снова отправился на улицу Гастелло.

Логика говорила ему: раз киллерша не уехала на машине, значит, она жила поблизости. И вряд ли в том районе она жила постоянно.

Опять ему пришлось запасаться водкой, консервами и идти в гости к словоохотливому дворнику и сантехнику Мылову.

Скандалист и выпивоха Николай Федорович встретил его в своем привычном наряде: в майке, ситцевых трусах и рваных тапочках. Гостя дворник узнал сразу и расплылся в щербатой улыбке:

— А, киношник, заходи. Надеюсь, не пустой?

— Да нет. — Сыщик продемонстрировал «волшебный чемоданчик», наполненный снедью.

— Вот это по-нашему, вот это душевно! — воскликнул Мылов, довольно поглаживая себя по животу.

Кольцов снова оказался на замызганной кухне старика, на этот раз у него оказалось полбуханки серого хлеба, несколько стеблей зеленого лука и с десяток редисок. Все-таки для такой жизни, как у дворника, лето — самая предпочтительная пора года.

На месте, где в прошлый раз сидел Глеб, восседала худая, с красным одутловатым лицом, неопределенного возраста особь женского пола.

— Вот, режиссер, знакомься, подруга моя боевая, Ритка. Видишь, как испугалась, думала, кто-то на хвост нам решил упасть. Не переживай, Ритуля, этот человек пустым в гости не ходит, доставай нашу заначку.

Ритуля глупо хихикнула, опустила красную, обветренную руку под стол и извлекла четырехгранную бутылку зеленого стекла, прозванную в народе штофом. Бутылка была опустошена на четверть, то есть детектив успел почти к началу торжества, и поэтому существовала гипотетическая возможность получить необходимую информацию.

Вслед за штофом на столе появились два граненых стакана и щербатая тарелка с грубо нарезанной ливерной колбасой.

Кольцов распахнул кейс и извлек свои подношения, за что получил расшатанную табуретку и хрустальную рюмку.

— Ну-ка, Ритка, подсуетись. — Дворник, глядя на принесенные гостем продукты, почувствовал свою значимость хотя бы в масштабах собственной квартиры.

Вскочив со своего места, Ритка принялась нарезать копченую колбасу, вскрывать консервы.

— А ты, режиссер, банкуй, рука у тебя легкая.

Когда стол был заставлен дополнительной закуской и «боевая подруга» снова уселась на свое место, Глеб взялся за штоф. Отвернув пробку, почувствовал резкий запах разведенного спирта неизвестного предназначения. Он быстро налил каждому в индивидуальную посуду граммов по пятьдесят, следуя закону прикладной психологии: «Если хочешь найти с человеком общий язык, постарайся ничем от него не отличаться». Обнадеживало одно: к этой бутылке его нынешние собутыльники уже прикладывались и еще были живы..

— Ну, с богом, — произнес дворник и поднял свой стакан.

Все чокнулись и опрокинули содержимое посуды в рот. Жидкость, попавшая в организм Кольцова, не обожгла пищевод, она там взорвалась. Дыхание забило, на лбу выступил пот, а глаза полезли из орбит. «Градусов семьдесят, — мелькнуло в его голове. — Сколько же времени я не пил спирт, с Афгана?»

Жар внутри немного затих, и Глеб, выдохнув, потянулся к редиске. Мылов с подругой не обращали на него никакого внимания, вовсю налегали на закуску.

— А ты чего пришел? — неожиданно спохватился Николай Федорович с набитым ртом. — Нового ничего не расскажу, другого ничего не вспомню и даже не придумаю. Все, что знал, поведал, милок. Вот так.

— Да мне ничего не надо. — Детектив начал излагать заранее подготовленную «легенду». — Продюсер приказал снять для главного героя поблизости квартиру, чтобы тому легче было войти в роль. Вот я и решил к вам обратиться, Николай Федорович, вы же всех в округе знаете. Может, кто-то сдает квартиру или хотя бы комнату?

— Надо подумать, — Мылов почесал затылок. — А ты пока наливай.

Глеб тут же выполнил приказание хозяина, налив «разведенки» дворнику и его пассии, себя пропустив.

— Кто же у нас сдает квартиру? — вслух размышлял дворник. — Сидоровы из пятьдесят второй, но у них уже есть квартиранты. Баба Нюра из четвертой, но там такой срач, что нормальный человек и часа не продержится. Карина из семнадцатого дома, но у нее недавно поселились беженцы-армяне.

Мылов сунул в рот папиросу, прикурил от зажженной спички и, затушив ее взмахом руки, подвел итог:

— Сейчас никого нет со свободной площадью. Разве что у меня, но я человек нервный и характер у меня скандальный. Да и на хрен мне артист. Так что, милок... — Он развел руками, но неожиданно встрепенулся и перевел взгляд на свою подругу. — Может, ты, Ритуля, кого знаешь? — Посмотрел на гостя и пояснил: — Она рядом живет, на соседней улице, за углом.

Ритуля сморщила лоб, заставляя свой атрофированный мозг работать. Она что-то долго шептала себе под нос, перебирая возможных квартиросдатчиков, наконец вслух проговорила:

— Разве только эта старая блядь Стошневская, у нее одно время жила какая-то рыжая лахудра. Такая из себя важная ходила, в широкополой шляпе и больших черных очках. Видимо, сама любит хорошо забухать, стерва. Вот и прятала свои пьяные глазищи. Но последнее время что-то ее не видно, может, съехала?

— Очень интересно, — произнес Глеб.

Действительно, услышанное было более чем интересным: широкополая шляпа и большие очки. Похоже на элементарную маскировку: кто ее сможет опознать, если она снимет очки и шляпу, сменит привычную одежду? К этому еще прибавить, что видели ее мельком и ни с кем она близко не общалась.

Кольцов подождал, пока Федорыч с подругой осушили свои стаканы, потом ласково спросил у начавшей синеть от выпитого дамы:

— Ритуля, сердце мое, а где живет эта Стошневская? Адрес ее и как эту тетку зовут по имени-отчеству?

— Значит, адрес... — Ритуля чуть подумала. — Адмирала Лазарева, 29, квартира 2, рядом с дворницкой. А звать эту старую шалаву Лизавета Ивановна. Жадная, курва, ни в жизнь копейки не одолжит. Недаром ее наши прозвали Стошневской, настоящая старая блевотина.

«Ну что ж, всю возможную и полезную информацию с этой пары я уже скачал. Как говорится, пора и честь знать», — с облегчением подумал Кольцов.

Елизавета Ивановна Сташевская — высокая и дородная семидесятилетняя старуха с широким морщинистым лицом, большими выцветшими глазами с хитроватым прищуром и массивным носом-картошкой, делавшим ее похожей на мужчину. Чтобы как-то скрасить свою внешность, она красилась в блондинку и обильно покрывала лицо косметикой.

По натуре женщина хитрая и алчная, Сташевская во всем искала выгоду для себя. Соседи с корыстной старухой старались не иметь дела, родственники, прозвавшие ее Лисой, тоже избегали общения с ней.

Но Елизавета Ивановна не сильно огорчалась таким пренебрежительным отношением к своей особе. Дама деятельная, раньше, когда была помоложе, спекулировала по мелочам, в годы перестройки подторговывала по ночам водкой.

Перешагнув семидесятилетний барьер, Сташевская поутратила прыти, теперь приработок к пенсии составляла сдача одной из комнат в ее двухкомнатной квартире.

Стоя в дверном проеме, Сташевская внимательно рассматривала явившегося к ней молодого мужчину.

Внешний облик Кольцова соответствовал современному деловому виду, а «антиполицай» начисто отбил запах спирта. Старуха сквозь линзы допотопных очков внимательно изучила киношное удостоверение, выслушала пожелание снять у нее на время комнату для исполнителя главной роли и поинтересовалась:

— А кто вам порекомендовал меня? Сами понимаете, с улицы брать людей нынче опасно.

Глеб изобразил смущение, неловко переступил с ноги на ногу и негромко сказал:

— Да дворник Мылов и его подруга — Рита, кажется.

— Ну и знакомые у вас!

— К сожалению, я не местный. Вот, искал натуру для съемок и познакомились. Вы не. беспокойтесь, если мало моего удостоверения, могу еще паспорт показать. — Глеб с готовностью сунул руку в нагрудный карман пиджака, но Елизавета Ивановна его остановила.

— Паспорт не нужен, но комната занята.

— Как? — Кольцов выразил на лице недоумение. — Мне сказали, что вашу жиличку давно не видели. Вот я и подумал... Мы заплатим по самому высокому тарифу.

Эта фраза достигла цели, глаза старухи алчно заблестели, на секунду она закусила тонкие губы, накрашенные яркой дешевой помадой, потом со вздохом произнесла:

— Понимаете, жиличка действительно съехала, но до конца месяца комната осталась за ней, даже некоторые вещи ее там лежат. Так что... — Она удрученно развела руками.

— До конца месяца? — Глеб изобразил замешательство, задумчивость и, наконец, махнул рукой. — A-а, нам... это тоже подходит. Только чтобы наверняка, чтобы другие не перехватили.

Теперь наступила очередь квартиросдатчик изобразить задумчивость.

— Давайте сделаем так. — Кольцов нашел выход из положения. — Как только ваша жиличка станет освобождать комнату, вы мне позвоните в гостиницу, — он вытащил из кармана рекламную карточку гостиницы и быстро черканул свою фамилию и имя. — Такой вариант подходит?

— Вполне, — согласилась пожилая женщина.

Глеб хотел уж было попрощаться и уйти, но неожиданно хлопнул себя ладонью по лбу.

— Вот черт, меня же спросят, какая это комната, и что я скажу? Можно взглянуть одним глазом, куда хоть окна выходят?

Сташевская несколько секунд раздумывала, потом неуверенно произнесла:

— Ладно, посмотрите, только ничего руками не трогайте.

Они прошли в глубь квартиры по темному, чем-то заложенному коридору, где стоял тяжелый, затхлый запах, присущий жилью стариков.

В конце коридора оказалась глухая деревянная дверь, выкрашенная в белую краску. Сташевская достала из кармана затертого халата связку ключей и отперла замок. Распахнув дверь, сказала:

— Проходите.

Комната была небольшая, вытянутая, в торцевой стене было окно, завешанное дешевой, но плотной шторой. Из мебели в комнате стояли узкая деревянная кровать, шкаф и допотопного вида комод с большим зеркалом наверху.

Помещение было явно не жилое, квартирантка не особенно много времени проводила здесь. Внимание Глеба привлекла большая деревянная груша, на такую в театральных гримерных надевают парики.

— Какая прелесть, — восхитился Глеб.

Шагнув в комнату, он оказался возле комода и взял грушу в руки. Пальцы скользнули по когда-то гладкой, а теперь в трещинах поверхности. В одной из трещин ему попался рыжий волосок. Зажав его между пальцами, Кольцов поставил грушу на место и сказал: — Давно такой штуки не видел.

— Ну что, подходит? — нетерпеливо спросила старуха.

— Вполне, вполне, — закивал Глеб, пряча в карман руку с волоском. Потом неожиданно спросил: — А спите вы как, чутко?

— Вы знаете, раньше спала как убитая, а теперь что-то стала мучить бессонница.

— Ну, вы мне позвоните, — на прощание сказал «ассистент режиссера» и, попрощавшись, вышел из квартиры.

— Обязательно, — пообещала хозяйка квартиры. Едва за ним закрылась дверь, она направилась к телефону.

— Значит, Глеб Кольцов, ассистент режиссера, — записывая в рабочий блокнот, переспрашивала Вера Калинина, держа левой рукой возле уха трубку мобильного телефона. — Интересовался, когда я буду освобождать комнату. Познакомиться не хотел со мной? Нет. Интересовался, как вы спите? Деликатный молодой человек. Спасибо за звонок, как мы и договаривались, с меня двадцать долларов. На днях завезу, до свидания.

Отключив телефон, Вера несколько минут сидела в раздумье. Ее ход с просьбой сообщить, если вдруг кто-то будет интересоваться недавней жиличкой, оправдал себя. Жадная старуха сразу же позвонила, как только появился претендент на комнату.

— «Случайность, совпадение или...» — ее учили, что в подобных ситуациях сперва разрабатывают досконально «или», а уж потом убеждаются в остальном. Тем более, два совпадения: дворник, свидетель убийства Бармалея, и квартиросдатчица, это уж слишком.

«Значит, будем проверяться и зачищаться, от греха подальше», — наконец определилась женщина. Она снова взялась за трубку мобильного телефона, первым набрала номер Роботова.

— Да, у аппарата, — в динамике раздался хриплый голос Железяки.

— Денис, это я. Надо встретиться, предстоит серьезный разговор.

— Хорошо, когда?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Тогда завтра вечером. Подходит?

— Вполне.

Вера отключила телефон. Потом набрала новую комбинацию цифр и, когда на другом конце ответили, быстро произнесла:

— Вальтер, наш единственный свидетель, по-моему, сильно разошелся, надо бы ему перекрыть кислород, только чисто.

— Считай, уже перекрыли.

— Тогда удачи.

Через час на улице Гастелло остановилась зеленая «Лада». Из машины вышли трое молодых людей спортивного типа, в ярко-синих комбинезонах линейных мастеров телефонной связи, и не спеша направились к дому, где жил дворник Мылов.

Один из связистов остался возле подъезда, двое вошли внутрь. Через десять минут они вышли, и троица вернулась к машине, которая тут же сорвалась с места.

Поздно ночью в квартире Мылова вспыхнул пожар, соседи вызвали пожарных. Когда доблестные бойцы с огнем залили квартиру водой, на кухне обнаружили два сильно обгоревших трупа. Никто из медиков, забиравших человеческие головешки, не обратил внимания на то, что у обоих трупов свернуты шеи.

Глава 11

РИФЫ ПОДВОДНЫХ ТЕЧЕНИЙ

Несмотря на телефонное предупреждение неизвестного, Вирус все же занялся поиском перспективного предприятия, в которое Бармалей мог вложить общаковые средства.

Используя свои связи, он принялся трясти архив комитета регистрации предприятий. Сперва он делал это выборочно, полагаясь на свою интуицию и надеясь, что ему сможет подсказать правильный ход «название» нужной фирмы.

Но, потратив два дня, он убедился, что из его затеи ничего не получается. Бармалей не был настолько примитивен, чтобы свой «гешефт» выложить всем на обозрение и ничем не прикрыть.

«Нужно эти талмуды прочесывать густым гребешком», — наконец сообразил старый уголовник. Предстояла нешуточная работа, в одиночку очень длительная. Но кого он мог взять в помощники и как объяснить задачу, поставить им цель? Слишком большая ставка.

Он вытащил трубку мобильного телефона и набрал номер виллы Бармалея, где сейчас жил Фашист.

— Слушаю, — московский эмиссар ответил сразу же, видимо, радиотелефон был у него под рукой.

— Это я, — назвался Вирус. — Сижу в архиве регистрации предприятий. Все оказалось намного сложнее, чем я себе представлял. Чтобы разобраться в ситуации, потребуется больше времени.

— Хорошо, — сказал Фашист и тут же предложил: — Если тебе потребуется помощь, только скажи, я тебе подкину людей.

«Угу, — подумал Вирус, закончив разговор, — твои «быки» только для разбоя и годятся. Здесь надо работать не кулаками, а головой... чего они, к сожалению, никогда не делали». Тут зазвонил телефон, и уже знакомый голос произнес:

— Все суетишься, а зря. Жизнь — она быстротечна, был Дымок и нет Дымка, так что готовься к корешу на панихиду. А заодно подумай и о своей душе, — в трубке раздались короткие гудки.

Вирус несколько минут сидел в задумчивости, потом набрал номер телефона Лорда. На другом конце трубку долго не снимали, наконец раздался щелчок, и в динамике прозвучало сонное:

— Алле.

Старый повеса Лорд до глубокой ночи любил засиживаться в ночных клубах, а потом спал до полудня.

— Что с Дымком? — спросил Вирус, считая, что здороваться с таким жлобом, как его собеседник, слишком много чести.

— Спекся твой Дымок, — зевая, ответил Лорд, ему на всякие приличия тоже было наплевать.

— Как?

— Как дурак, — последовал лаконичный ответ. — В своем парке проиграл пару партий в домино, разнервничался, пошел домой. По дороге сердце прихватило, инфаркт, и дал дуба Дымок. Как собака под забором.

Вирус неожиданно ощутил себя капитаном хрупкого суденышка, попавшего в невидимое подводное течение. Ветхую посудину несло на рифы. Скрытые глубоко в пучине, они ждали, обнажив острые, как зубья частокола, вершины, готовые в любой момент пропороть дно суденышка. Самое страшное заключалось в том, что эти рифы были невидимы, а значит, не было никакой возможности сманеврировать и обойти их. Оставалось только умереть достойно.

«Это предупреждение вполне могло быть удачным использованием случайной смерти Дымка», — отключая телефон, подумал Вирус и тут же отбросил эту мысль. Он слишком долго прожил в опасном мире интриг и подстав, чтобы забыть о подобных ситуациях, когда случайности закономерно возникают по мере необходимости.

— Следствие по делу медиамагната Клоцмана собирает все больше различных материалов, — вяло вещал диктор с экрана телевизора. — Кроме дел с судовладельческой компанией «Речфлот», которую обвиняют в отмывании грязных денег, заработанных на теневой экономике, и укрывании налогов, всплывают все новые факты криминальной деятельности. От попытки подмять под себя коксохимическую промышленность страны, преступных манипуляций с чеченскими боевиками (в годы пребывания Клоцмана на посту заместителя секретаря Совбеза) до создания непонятных проектов. Например, строительство большого нефтеперегонного завода в городе Новоморске. Причем этот город лежит в стороне от нефтепроводов и тем более месторождений нефти.

Диктор выдержал паузу, потом продолжил:

— В свою очередь Давид Клоцман, находящийся сейчас в Париже, сделал заявление о сфабрикованности всех уголовных дел против его компании...

Кольцов выключил телевизор. Последнее время в новостях одно и то же. Генпрокуратура против ДИКа, ДИК против Кремля. Со всех сторон сыплются заявления, и ничего более. Впрочем, в Генпрокуратуре есть волкодавы-следаки, они долго запрягают, но потом очень быстро везут. Правда, некоторые так разгоняются, что приходится с позором гнать (или с почетом отправлять на пенсию), слишком рьяно берутся за дело и «прицепом» хватают тех, кого не надо, так сказать, сверх плана. А это теперь не поощряется.

«Итак, полученная информация из МВД дала мне богатую пищу для размышлений. Все авторитеты, законники и бизнесмены криминального толка юга России, умершие насильственной и якобы ненасильственной смертью, неожиданно сложились в определенную систему. Тот, кто приказал их ликвидировать, прекрасно владел информацией. Произведенная зачистка может означать только одно — перед большим (скорее всего, очень большим, охватывающим целый регион) проектом убирались кровососущие пиявки. Такая вот схемочка на прозрачной пленке, благодаря которой, положив на нужную карту местности, можно узнать, где клад зарыт, устроен шпионский тайник или развернута ракетная батарея противника. В этом деле главное знать, что ищешь и на какой карте.

В нашем случае, где искать — знаем, в Новоморске. Отсюда тянутся щупальца всех ликвидаций. Именно по этой причине Бармалей был убит последним. Так сказать, церемония вроде перерезания красной ленточки при открытии. Остается найти местность, на которую можно примерять нашу систему координат, в данном случае этим является грандиозный коммерческий проект. Узнав, кто его претворяет в жизнь, можно смело назвать имя заказчика всех «мокрых» дел. Ну, а исполнителя искать — это уж дело техники», — подвел итог своим размышлениям Кольцов.

Его мысли переключились с одной волны на другую. Нужно заняться изучением новейшей истории Новоморска. Пока архивы МВД ему не помогут, требуется обычная, лежащая на поверхности информация. А что в этом случае может быть лучше газетных полос, освещавших те или иные события?

После некоторых раздумий он потянулся к телефону и через справочную выяснил адрес главной городской библиотеки.

Хорошо в парке на берегу пруда. Шумит листва на деревьях, отмахивая, как опахалом, полуденный зной. По гладкому зеркалу пруда важно курсирует пара белых лебедей, грациозно выгнув длинные шеи. Если кто-то из посетителей парка бросал в воду хлеб, птицы подплывали и хватали размокшую мякоть своими светло-оранжевыми, плоскими клювами.

Денис Роботов назначил встречу у пруда одному из своих «десятников»..Он пришел в парк заранее и принес с собой буханку хлеба. Отрывая небольшие куски, бросал их в воду и смотрел, как их поедают лебеди. Когда последний кусок упал на воду, Железяка поднялся и отряхнул с одежды хлебные крошки. Птицы, напуганные резким движением, стремительно удалились на середину пруда.

— Дразнишь гусей, — раздался насмешливый голос Лешего.

Не всякий «десятник» мог похвалиться такими отношениями с авторитетом, а Леший мог, и не потому, что с Денисом они были двоюродными братьями. Когда-то на заре перестройки, когда только зарождалось по-настоящему рэкетирское движение, Леший, в сущности, пацан, спас Железяку от выстрела в спину шашлычника, загнанного братвой в угол. Прошло много лет, Леший, отсидев два мелких срока, заматерел, имел свою команду и держал в ежовых рукавицах целый микрорайон. В будущем Железяка (когда он станет смотрящим) видел его в качестве своей правой руки, а пока тот должен был заслужить оказанное доверие.

Братья обнялись, расцеловались, будто давно не виделись. Железяка потрепал «десятника» по лысой макушке и спросил:

— Как дела?

— А то ты не знаешь, — усмехнулся Леший. — Последние два дня готовил церемонию погребения Дымка, раз дедушка преставился на моей территории. Так что завтра милости просим на барбекю.

— То есть? — не понял Денис.

— Завтра деда будем кремировать, — пояснил десятник. — Как следует по законам природы, Дымок улетучится в мир иной через трубу.

— У тебя всегда было здоровое чувство юмора.

— Ты ради этого меня позвал?

— Нет, — сказал Железяка. — В нашем городе появился новый человечек, притом очень любопытный. Везде сует свой нос, все его интересует, до всего ему есТь дело.

— Может, журналюга? Им вечно хочется сенсации.

— Может, — согласился Денис. — А может, мент пришлый, потому как к нашим ментам не имеет отношения, проверяли. Но также не исключено, что вернулся мочила, получил новый заказ и вот готовит еще одну «хирургическую операцию».

— Не исключено, — теперь пришлось согласиться Лешему. Он посмотрел на брата долгим задумчивым взглядом и спросил: — Его что, надо грохнуть? Или отметелить, чтобы с полгодика в реанимации отдохнул?

— Ни то ни другое, — Железяка отрицательно покачал головой. — Надо за ним присмотреть, может, кто с ним в контакт войдет. А если нет, то взять под белые ручки и привезти ко мне на фазенду, там мы с ним побеседуем за жизнь, в полном объеме.

— Нет проблем. — Леший кивнул в сторону соседней скамейки, на которой развалился коротко стриженный верзила, внимательно созерцавший водную гладь. — Пошлю Холидея с пацанами, они его привезут, как подарок под елку. Если надо — еще и красной ленточкой перевяжут.

— Никаких Холидеев, сам командуй этим мероприятием. Мне необходима стопроцентная гарантия, что я с этим типом буду говорить и он будет понимать тему разговора.

— Лады, — не стал возражать «десятник». — Что же это за гусь такой?

— Запоминай. Гостиница «Спартак», Кольцов Глеб Иванович.

Несмотря на обещание Железяке самому возглавить операцию по похищению постояльца гостиницы «Спартак», Леший слова не сдержал.

Едва они с Холидеем вышли из парка и сели в джип «Лендкрузер», Леший обратился к своему помощнику:

— Слышь, Холидей, Железяка нам подкинул непыльную работу.

— Чего ему надо? — зевая, спросил бандюк. По натуре пьяница и лежебока, Холидей корчился при одном только слове «работа».

— Надо очень любопытного лоха проследить. Выяснить, с кем контачит, и потом сунуть его в торбу и отвезти на фазенду к Железяке, он хочет потолковать с этим типом.

— И че нам за это перепадет? — поинтересовался «бык».

— Жадным ты становишься, дружище, — медленно цедя слова сквозь зубы, проговорил Леший. — Тебе все кажется мало, слова благодарности старшего товарища уже не в цене. Наверное, вообразил, что стоишь больших денег?

По тону приятеля Холидей понял, что перегнул палку, и поспешил исправить положение.

— Да ты че, Леший? Я же шучу, чего ты, в натуре, что я, фраер? Не знаю, под кем мы ходим с пацанами? Говори, чего сделать.

— Сперва поработаешь один, — не отрываясь от дороги, произнес «десятник». — Сходишь в гостиницу «Спартак», дашь двадцатку «зелени» администраторше и поспрашиваешь ее о постояльце Кольцове Глебе Ивановиче. Когда в номере бывает, когда уходит, на сколько уходит, кто бывает в его номере. В общем, все, что можно узнать — узнай. Если администраторша мало знает, не поленись, поднимись на его этаж и подробно побеседуй с горничной. Тоже денег дай.

— А если после того, как этот фраер исчезнет, бабы мусорам на меня стукнут? Дескать, искал его такой-то жлоб.

Несмотря на свою бесшабашную внешность, Холидей был очень осторожным человеком.

— А чтобы не стучали, предупреди, где могут найти их обезображенные трупы.

— Понял, — кивнул Холидей.

В послеобеденное время гостиница будто вымирает. Постояльцы разбредаются по городу, кто по делам, кто на экскурсию, и до вечера гостиница пребывает в полусонном состоянии.

Остановившись у входа в гостиницу «Спартак», Холидей докурил сигарету и, швырнув окурок, потянул на себя тяжелую, под дуб дверь. Толстый швейцар вяло скользнул взглядом по широкой, накачанной фигуре короткостриженого верзилы. Блатную братию он узнавал и с закрытыми глазами по звуку шагов. И хорошо знал, что, кроме зуботычины, ничем у них не поживишься.

В гостиничном холле было светло, прохладно и почти пусто. Недалеко от окошка администратора сидела девушка и читала журнал «Космополитен». Чуть поодаль от нее под раскидистой пальмой восседала пожилая пара. Мужчина читал газету, женщина что-то вязала.

Пройдя через холл, Холидей остановился перед закрытым окошком администратора и настойчиво постучал перстнем в стекло.

Через несколько секунд в окошке появилась краснощекая физиономия администраторши.

— Слушаю вас, — сказала служительница гостиничного сервиса.

— Слышь, мамочка, — верзиле пришлось согнуться в три погибели, чтобы просунуть свою ряху в окошко, в которое он предварительно сунул двадцатидолларовую банкноту. И только после того, как женщина спрятала деньги, произнес: — У меня здесь корешок остановился, узнать бы, в какой номер вселился бродяга. А то мне тоже, это... скоро в командировку ехать. Можем с ним и не увидеться.

— Как фамилия вашего знакомого? — В голосе администраторши ничего не изменилось.

— Ну, это, Глеб Кольцов, бродяга такой, Иванович, а вот год рождения совсем из головы вылетел, — для убедительности Холидей постучал себя по короткостриженой макушке.

— Год рождения не нужен, — буркнула женщина, но больше ничего сказать не успела.

— Это кому понадобился Глеб Кольцов? — За спиной верзилы стояла длинноволосая блондинка, которая только что увлеченно читала журнал. Во всей ее позе, лице, слегка раскрытых губах и глазах были решимость и нескрываемая насмешка.

— Ну, мне, киса, — начал было браток, пытаясь фамильярностью смутить девушку. Но не тут-то было.

— Я не киса, а ты кто такой? — Девушка решительно шагнула к нему.

Холидей отметил — блондинка говорила совершенно спокойным тоном, ее поза не была напряжена, как обычно у нервничающих людей. Фигура расслаблена, чтобы в долю секунды сконцентрироваться для действия или противодействия. Холидей обвел взглядом холл. Старички, сидящие под пальмой, отложили свои занятия и теперь смотрели на них. Мужчина прикрыл газетой грудь, женщина отложила вязание и сунула правую руку в сумочку, при этом не спуская взгляда с верзилы. Обычно пожилые люди стараются либо покинуть место, где назревает конфликт, либо просто не замечают его. Эти же, наоборот, всем своим видом показывали, что готовы вмешаться.

Холидей презрительно хмыкнул, ему ничего не стоило «отоварить» и эту отважную курицу, и сморчков под декоративной пальмой, и администраторшу со швейцаром. Но этим он бы привлек внимание к себе. К тому же он мог не рассчитать своих сил и порешить пенсионеров. А это уже «мокруха», но сейчас не начало девяностых, когда все можно было затереть и замазать. Сейчас менты вцепятся не хуже злобных борзых, да и Леший с Железякой не простят.

Несмотря на свою грозную внешность, Холидей по натуре был человеком сдержанным. Не говоря больше ни слова, он спокойно направился к выходу. За спиной раздался насмешливый женский голос:

— Так что передать Глебу?

— Физкульт-привет, — не оборачиваясь, ответил верзила.

Глава 12

МЫ ГДЕ-ТО ВСТРЕЧАЛИСЬ

Похороны Дымка проходили по самому высшему разряду, уж Леший расстарался. Едва ли не сотня венков с живыми цветами, лакированный гроб по цене подержанной иномарки, дюжина «Икарусов» для провожающих. Кроме братвы, собралось много и простого люда поглазеть на пышную церемонию похорон.

Траурного митинга не устраивали, после отпевания тело предали огню.

Для поминок Леший снял самое большое помещение в районе. Никто не мог бы навесить ему ярлык скупердяя, «десятник» по-царски проводил старого вора-карманника.

От выпитого на поминках Лорд изрядно захмелел. Высокий, подтянутый, в черном смокинге, он выглядел заграничным суперменом. Только вот глаза были красными от слез по ушедшему приятелю. Он был на два года старше Дымка.

Докурив свою неизменную сигару, Лорд бросил окурок в урну, содрал с руки траурную повязку, не спеша направился к стоянке такси.

— Шеф, свободен? — спросил он у первого попавшегося водителя.

Тот сразу сообразил, что за клиент перед ним, и оскалился в тридцать два зуба.

— Тогда вези меня в «Виолетту», буду продолжать поминать безвременно ушедшего другана, товарища. Знаешь, каким он человеком был?

— Понятия не имею, — пожал плечами водитель.

— Эх ты, ботва, — то ли с презрением, то ли с жалостью воскликнул Лорд. — Ладно, гони в «Виолетту», пока мы живы — праздник жизни продолжается.

Водитель аккуратно вывел машину со стоянки и, надавив на педаль газа, помчался в центр города, в глубине души завидуя бессвязно бормотавшему пассажиру.

Ресторан «Виолета» назывался так в честь его хозяйки, крупнейшей в городе сутенерши, мамки Виолетты. Заведение было и высококлассным борделем. Здесь собралась элита новоморских проституток, правда, и цена их была запредельной. Но знатоки утверждали — девочки стоят заплаченных денег.

Желтая «Волга» неслась по пустым в это время дня улицам. Неожиданно водитель обратил внимание на серую «БМВ». Машина долгое время ехала следом за ними, правда, на большом расстоянии, теперь же она настигала «Волгу».

Дорога резко поворачивала и шла под уклон, впереди раскинулся старинный стальной мост, служивший переездом к железнодорожным путям. За гигантские дуги над мостом его прозвали Горбатый.

Участок дороги возле Горбатого моста был сложным, и таксист уже хотел скинуть скорость, как неожиданно его «Волгу» подрезала «БМВ».

Чтобы избежать столкновения с дорогостоящей иномаркой, водитель вывернул руль до предела, вжимая в пол педаль тормоза. Но тяжелая, разогнавшаяся машина подобно торпеде протаранила ограждение и, пролетев несколько метров параллельно мосту, камнем рухнула вниз.

— Ох, е... — последнее, что успел сказать так и не протрезвевший Лорд.

«БМВ», переехав мост, остановилась. Из машины выбрался молодой человек. Подойдя к перилам защитного ограждения, он несколько секунд смотрел на искореженную «Волгу», затем поднес к уху трубку мобильного телефона и отчетливо произнес:

— Гитлер капут.

— Чисто выполнили? — спросил невидимый собеседник.

— Чище не бывает, — последовал короткий ответ.

Снова зазвонил телефон, и все тот же голос сказал:

— Последнее тебе предупреждение, Вирус.

— Да пошел ты, рогомет козлиный, — огрызнулся Вирус, полагая, что разговор окончен.

Но на этот раз собеседник не отключился, а продолжил:

— Тебя предупредили, ты не послушал. Дымок испарился через трубу крематория. Тебя еще раз предупредили, не лезь ты к схованке Бармалея. Не захотел слушать нас, а зря. Может, после того, как проводишь в последний путь Лорда, станешь умнее? Помнишь, как говорил классик: «Жизнь человеку дается один раз...»

Вирус уже не слушал говорящего, перед его глазами вставал образ Лорда на поминках, он был, как всегда, нарядным и торжественно скорбным.

Отключив телефон, он быстро набрал номер Дениса Роботова.

— Слушаю, — ответил Железяка.

— Что с Лордом? — спросил Вирус, осознав, что предыдущий звонок не был шуткой.

— Попал в аварию возле Горбатого моста. Я только что из морга, менты возили на опознание. От Лорда остался только кровавый мешок с переломанными костями.

Старый вор уронил трубку на ковер и тяжело опустился в кресло. Он влез в чужую и очень серьезную игру. Чтобы его приструнить, убрали Дымка и Лорда, хотя, отошедшие от дел, они не имели никакой ценности. А вот его еще могли использовать.

«Но теперь поздно», — неожиданно улыбнулся старик. Сегодня он выяснил, куда вложил общак Бармалей, по крайней мере, часть этих денег. А найти часть — значит получить подход ко всем остальным. Узнай это его враги, они вряд ли бы разменивались на Лорда, а сразу же перешли к нему. Но пока этого никто не знает, поэтому надо торопиться предупредить Фашиста.

Звонить со своего телефона и договариваться о встрече было глупо. Старый вор хорошо знал, что его телефон на прослушке, и они не только слышат, что и кому он говорит, но и в любой момент могут прервать разговор. Из дома выйти тоже вряд ли дадут без «хвоста».

Решение пришло само собой. Взгляд Вируса упал на стоящий на тумбочке обычный телефон. Взяв на кухне нож, он быстро отрезал телефонный шнур прямо от вилки, потом зачистил концы проводов и с телефонным аппаратом вышел на лестничную клетку.

В подъезде было сумрачно от слабого света ламп, засиженных мухами, стоял резкий запах кошачьей мочи. Стараясь не шуметь, Вирус поднялся на один этаж, здесь находился телефонный щит. Связисты держали его под замком, но разве это защита от старого вора. Подключившись к телефонной паре соседей, которые должны были быть в это время на даче, Вирус набрал-номер Фашиста. Все, что удалось ему узнать, по телефону не расскажешь.

— Нам надо срочно увидеться, — не здороваясь, проговорил старик, услышав голос московского эмиссара.

— Где и когда? — коротко спросил Фашист.

— Сегодня в полночь на пляже у летчика, мне не звони, — ответил Вирус, прежде чем отключиться.

Бесстрастная аппаратура прослушивания тут же зафиксировала разговор Вируса и Фашиста. Дежурный офицер, согласно полученной инструкции, отправил эту запись на главный компьютер. Через полчаса с острова Куцый выехала неприметная машина «Жигули», в салоне сидели молодой человек и девушка, на заднем сиденье лежала виолончель в жестком футляре. Их путь лежал в прибрежный санаторий имени Чкалова.

Удивительно, но, листая подшивки газет в городской библиотеке, Кольцов узнал значительно больше, чем из закрытых материалов МВД. Правда, для полноты знаний пришлось посетить городской телецентр. Благодаря киношному удостоверению, он беспрепятственно попал в святая святых — архив. За сотню баксов ему продемонстрировали самые, на его взгляд, интересные дневные новости за прошлый и позапрошлый годы. Да еще за выставленную «поляну» братья тележурналисты кое-что рассказали из того, что не вошло в репортажи.

Круг поиска постепенно сужался, для частного детектива в истории города почти не осталось темных пятен. Теперь было что рассказать работодателю. Главное, четко сформулировать собранный материал и доходчиво растолковать Фашисту, потом подготовить доклад для генерала в ГУБОП (им это тоже будет интересно). Отправившись на «базу», он тут же занялся составлением отчета. Когда фундаментальный труд был закончен, Глеб его «сжал» и отправил на личный «ящик» электронной почты генерала. Теперь следовало хорошенько отдохнуть перед началом нового дня, который вполне мог оказаться еще более насыщенным. Это Кольцову подсказывало его чутье профессионала.

Добравшись на такси до гостиницы, он расплатился с мрачным, молчаливым водилой и, открыв тяжелую дверь, вошел в фойе. И... о боги, посреди гостиничного холла Дарья находилась в обществе «сливного бачка» Федора Достовалова, в миру — Анатолия Сафина.

В данной ситуации появление Кольцова можно было приравнять к брошенной в холл взведенной гранате. Журналист побледнел, подхватил свой чемодан и быстро направился вверх по лестнице.

— Привет, дорогой, — широко улыбнулась Дашка, она прекрасно играла роль возлюбленной. Приблизившись, она громко чмокнула его в щеку.

— Кто это? — угрюмо спросил детектив.

— Ревнуешь? — весело поинтересовалась его телохранительница, озорно блеснув глазами.

— Нет, просто любопытно, что кошка на этот раз в зубах притащила.

— Это московский журналист Сафин. В определенных кругах довольно значимая фигура. Хотя большинство профессионалов из журналистской братии его терпеть не могут. Слишком скандальное его творчество.

— По-моему, у него мания величия, иначе он не вообразил бы себя вторым Достоевским.

— Откуда такие познания, милый? — Дарья широко раскрыла глаза.

— Встречались маленько, — уклончиво ответил Глеб и, в свою очередь, поинтересовался: — А ты откуда знаешь этого фрукта?

— Виделись на разных презентациях. Я ведь не всегда сидела в гостиницах, охраняя номера. — Немного помолчав, добавила: — М«жду прочим, Толик приглашал меня в свой номер на чашечку кофе.

— Ты уже можешь пить кофе? — спросил Кольцов, намекая на ее недавний отказ делить с ним постель.

— Уже могу, — кивнула Дарья. — Только, думаю, кофе на десерт после ужина.

— Хорошо, я приведу себя в порядок, и через полчаса встречаемся в холле.

— Уж лучше я займу столик для нас, — возразила телохранительница. — Это тебя подстегнет.

— Отлично.

Глеб уже стал подниматься по лестнице, когда Дарья снова окликнула его.

— Тебя сегодня искал какой-то гоблин. Здоровый, как трехстворчатый шкаф. Назвался твоим другом, а когда я сказала, что я твоя девушка, — он тут же ретировался, не сказав ни слова.

— Наверное, какая-то ошибка, — пожал сыщик плечами.

В номере его ждал еще один сюрприз, на журнальном столике лежала записка: «Завтра в 15.00 на Приморском бульваре». Подписи не было, но Глебу и так было все ясно... Как говорится, на ловца и зверь бежит... Плюс им уже стали интересоваться гоблины ужасного вида. Ситуация начинает активизироваться, хотя внешне пока ничего не изменилось. Это как землетрясение: прежде чем начнет колебаться почва, слышен жуткий гул.

Да и Сафин вдруг появился, стервятник безошибочно чувствует падаль.

Положив трубку на аппарат, Фашист внимательно посмотрел на стоящего рядом Хмурого.

— Кажется, в этом городе завелись крысы. Собери всех людей, мы едем на встречу с Вирусом на пляж в Чкаловский.

«Встретимся на пляже у летчика» — фраза, сказанная Вирусом, была примитивным кодом, рассчитанным именно на слушающего его Фашиста. Пятнадцать лет назад, когда один еще был зрелым мужем, познавшим все стороны жизни, а второй только набирающим силу авторитета, оба они отдыхали в санатории военной авиации имени Чкалова. С тех пор у них и закрепилось название «У летчика».

Фашист сразу сообразил: «Вирус набрел на что-то очень стоящее».

Московский эмиссар совсем закис в провинциальном Новоморске от безделья, он уже жалел, что нанял частного детектива, который столько времени провел в поисках убийцы Бармалея, но что-то ничего толкового так и не нашел.

— Отправь маляву, — вышагивая по коридору, обратился он к своему опричнику. — Пора бы нашему Пинкертону отчитаться о проделанной работе.

— Хорошо, — кивнул Хмурый. — Я ему назначу встречу на завтра. — Бывший пограничник так и не смог привыкнуть к блатному жаргону, типа «забить стрелку» и тому подобное.

Он оставил лишь несколько бойцов для охраны виллы, остальные выехали на двух джипах, сопровождающих бронированный «шестисотый» «мерс».

Летом на юге темнеет поздно. Сперва заходит солнце, потом сереет небосвод, сливаясь с цветом морской воды, затем море и небо сливаются в один черно-фиолетовый фон. Вслед за этим на небе ярким блеском алмазов зажигаются звезды.

Пляж на территории санатория Чкаловского был частным. Из-за того, что купальный сезон пока не начался, там было еще пусто. Не установлены топчаны, шезлонги, не открыты киоски, не была выставлена охрана.

Головной черный джип «Чероки», съехав по бетонной дорожке, вгрызся широкими ребристыми колесами в сыпучую, вязкую шелестящую почву.

Следовавший за вездеходом «шестисотый» «мерс» остановился на песке. Замыкающий джип замер на съезде, перегородив своим угловатым громоздким телом дорогу.

Фашист хотел покинуть салон автомобиля, но сидящий на переднем сиденье возле водителя Хмурый властно приказал:

— Сиди, сперва посмотрим, где твой Вирус.

По его команде из джипов высыпало около десятка боевиков. Редкой цепью они отгородили пляж от остальной суши.

— Фашист, это ты? — раздался знакомый голос из кустарника, нависшего над спуском.

— Я, — ответил Фашист и, уже не обращая внимания на своего опричника, выбрался из салона.

Из-за куста выскользнула неясная тень, через мгновение она материализовалась в Вируса. Старый вор, привыкший всю жизнь бегать, скрываться, и сейчас не утратил своих навыков.

— Что, старче, решил поиграть в «казаков-разбойников»? — раздраженно произнес московский гость, глядя на Вируса.

У старика блестели глаза, будто к нему вернулась молодость, но выражение его лица было далеко не восторженным, скорее напуганным.

— Говоришь, казаки-разбойники, — зло хмыкнул Вирус. — Ну и попали мы в выгребную яму!

— Ты о чем это? — не понял Фашист.

— Из нас троих только я пообещал просмотреть все, во что Бармалей смог бы вложить общаковые деньги.

— Ну? — Эмиссар никак не мог взять в толк, о чем говорит старый вор.

— Я один пообещал, а за это заплатили жизнью Дымок и Лорд.

— Дымок умер от сердечного приступа, а Лорд попал в аварию. Какое они имеют отношение к общаку? Оба отказались искать пропавшие бабки.

— Они были предупреждением мне, Сперва Дымок, потом Лорд, следующим должен стать я. Шакалы меня осадили, но я все равно кинул этих сявок новожопых и нашел общак. Все дело в нефти...

Старик не договорил, неожиданно нижняя часть его лица взорвалась. Винтовочная пуля, попав в макушку с большой высоты, вышла над верхней губой. Огромная сила вращения смертоносного снаряда все сокрушала на своем пути. Не успел старик опуститься на бетон спуска, как Фашист уже летел за бронированную тушу «мерса», сбитый массой Хмурого.

Военный санаторий имени легендарного летчика Валерия Чкалова испытывал не самые лучшие времена. Цены все время росли, что явно не соответствовало доходам офицеров среднего командного звена. Высокие же армейские чины предпочитали комфортабельные курорты Средиземноморья либо собственные, не менее комфортабельные дачи.

Упадок отечественного курортно-санаторного бизнеса коснулся и военного санатория. Часть лечебных корпусов была сдана в аренду коммерческим структурам, часть пустовала, подсобные и вспомогательные помещения и вовсе пустовали. Основная территория приходила в запустение. Въездные ворот были распахнуты не один год, никем не охраняемые. Через них проезжал и единственный санаторский «пирожок», и машины бизнесменов, арендовавших корпуса, да и всех, кто хотел сократить дорогу к пляжу.

Светло-кофейные «Жигули» с молодым человеком и сидящей рядом симпатичной девицей не привлекли ничьего внимания. Понятно было, зачем молодые люди едут к морю на ночь глядя.

Уже было совсем темно, и море с небом слились в одну густую фиолетовую массу. Доехав до обрыва, открывавшегося на несколько десятков метров вниз к песчаному пляжу и дальше к морю, молодой человек остановил машину. Сквозь желтый свет фар он несколько секунд пристально вглядывался в темноту. Потом свет погас и мужчина, указав девушке на ржавую вышку водонапорной башни, коротко приказал:

— Работай.

Девушка, не говоря ни слова, выбралась из машины, затем, открыв заднюю дверцу, извлекла футляр виолончели. Развернув футляр, надавила потаййую кнопку, задняя стенка открылась, обнажив на бархатном ложе специальную снайперскую винтовку — модернизированный вариант знаменитой мосинской трехлинейки, выполненный по системе «Булл-пап», с новым спортивным прицелом.

Забросив за спину винтовку, девушка надела на глаза прибор ночного видения и быстро, почти бесшумно направилась в сторону водонапорной башни.

Подняться на высоту по лестнице, представлявшей собой шершавые, шелушащиеся скобы, не составляло большого труда. Девушка была многопрофильной спортсменкой, подъемы и спуски по подобным лестницам были для нее Плевым делом.

На плоской крыше башни она опустилась на одно колено, затем, сняв винтовку с плеча, легла, установив ствол в сторону моря. Надетый на глаза прибор ночного видения при ярком свечении звезд позволял ей следить за пляжем, оставаясь незамеченной.

Кавалькада из трех машин появилась в обговоренное между ворами время. Девица улыбнулась и поднесла к лицу левую руку, где на запястье был прикреплен похожий на огромные часы портативный электронный баллистический вычислитель. На светящемся табло были высвечены скорость ветра, влажность воздуха и расстояние до примерной цели, определенное лазерным дальномером.

Машины остановились, девушка задрала на лоб прибор ночного видения. Взяв винтовку, удобно прижала приклад к плечу, затем щелкнула тумблером электронной подсветки инфракрасного излучения. На зеленом фоне черное перекрестие прицела загорелось красным цветом. Очень медленно она вела вниз крест прицела, который пауком впился в плешивую макушку Вируса. Как всякий профессиональный стрелок, она выдохнула и плавно потянула спусковой крючок.

Выстрел, как всегда, был в «десятку», старик рухнул как подкошенный. Второго снайперша не успела даже поймать в прицел, его сбил под машину телохранитель.

Отключив подсветку оптического прицела, девушка тут же надела на глаза прибор ночного видения. И сразу засекла внизу несколько очагов активного инфракрасного излучения: это были снайперские прицелы или приборы наблюдения, она не стала выяснять. Ретировавшись ползком к лестнице, она ужом скользнула вниз.

У машины ее поджидал молодой человек. Облокотившись на крышу «Жигулей», он неторопливо попыхивал сигаретой.

— Ну, как? — бесстрастно поинтересовался он, наблюдая за укладкой винтовки в футляр.

— Первую цель на сто процентов сработала, — ответила девушка с заметным северным акцентом. — Вторую не успела, у них свои снайперы.

— Досадно, ну ладно, — хмыкнул парень, пряча окурок в пустой спичечный коробок, который тут же сунул в карман пиджака. — В конце концов, главной была первая цель, вторая вспомогательная. Слава богу, сами целы.

Ночь после недельного воздержания была прекрасной Позавтракав с Дарьей, в номер Кольцов вернулся один. Сегодня намечался насыщенно-плодотворный день.

Первым делом нацепив на себя индивидуальное средство связи, он вышел на связь со своим «ангелом-хранителем»:

— Викинг, как меня слышишь?

— Отлично, друг мой. — Голос Владиса звучал немного расстроенно, и не удивительно. Он боец по натуре, а тут надо пассивно играть роль шлейфа. — Есть что новое? — Вопрос в устах Улниса звучал обычной формальностью.

— Есть. Тучи начинают сгущаться.

— Да? И что же это такое?

— По-моему, мной заинтересовалась наконец криминальная среда. По крайней мере, вчера меня разыскивал какой-то громила.

— Не один, — спокойно парировал невидимый собеседник. — Они сидят в вездеходе «Тойота Ленд Крузер» напротив гостиницы.

— Кто они? — не понял сыщик.

— Твои кладбищенские собутыльники, — последовал короткий ответ.

«Леший и Холидей, — неожиданно вспомнил Глеб кликухи двух братков, сидевших возле него на «сороковинах» Бармалея. — Раз мной заинтересовались, значит, где-то я наследил. «База», библиотека и телецентр отпадают сразу, не тот размах. Единственное место, где можно было показаться в истинном свете, — это квартира, где снимала комнату «рыжая» — киллер. Либо за квартирой плотно присматривали, либо бабулька была на связи. Оба варианта вполне вероятны. Но главное, я на верном пути», — пронеслось в голове частного детектива.

Сеанс связи с его «ангелом-хранителем» закончился, до встречи с Фашистом еще было полно времени. Значит, надо решить дела внутри, раз такие объявились.

Захватив несколько самых сочных фотографий из своей последней коллекции, Кольцов направился в гости. Узнать номер столичной знаменитости большого труда не составило. Пройдя по коридору, он остановился перед дверью с нужным номером и негромко постучал. Из-за двери донеслось веселое, разухабистое:

— Даша, вы все-таки решили навестить бедного труженика пера и бумаги?

Широко улыбаясь, Сафин распахнул настежь дверь, и улыбка тут же сползла с его лица, он побледнел, как больной лейкемией, и почти шепотом простонал:

— По какому праву?

Вступать с таким типом в полемику — значит дать ему время прийти в себя. Таких, как этот Сафин, надо подавлять сразу, только тогда они послушны и исполнительны.

Ткнув журналиста в грудь так, чтобы он оказался в кресле, Глеб вошел внутрь и запер за собой дверь.

— Что такое? — взвизгнул Анатолий чуть громче, чем в первый раз. — Как вы смее...

Договорить сыщик ему не дал. Склонившись к самому лицу борзописца, угрожающе проговорил:

— Ты не забыл, Достовалов, что с меня должок?

Тот прекрасно понял, о чем речь. Не так уж давно прошла статья, позорящая «честь и достоинство» Кольцова. В кругах, к которым они были близки, за такое надо отвечать. Толик втянул голову в плечи, отчего стал похож на нахохлившегося воробья.

-Ну, так что будем делать, клеветник и бумагомаратель? — спросил Глеб.

— А что, есть выбор? — не глядя на незваного гостя, буркнул Сафин.

— Выбор всегда есть.

— И что это за выбор? — На этот раз в глазах Анатолия мелькнуло и любопытство, и надежда избежать макания головой в унитаз.

— Ты скажешь мне, каким ветром тебя занесло сюда, в Новоморск. Только не вздумай говорить о культурном отдыхе. Ну, и в зависимости от твоего рассказа решим твою судьбу. Подходит такой вариант?

Журналист закивал головой, мгновенно решив, что в данный момент это выгодная сделка.

— Я приехал по приглашению председателя городского пресс-центра, — почти важно произнес Сафин, желая продемонстрировать свою значимость. Демонстрация не удалась, поэтому пришлось пояснить: — Я работаю со многими московскими периодическими изданиями в разделах политики, криминала и армии, то есть армейских преступлений. В определенных кругах меня знают как неплохого журналиста, вот и пригласили для журналистского расследования. Здесь недавно был убит городской смотрящий Бармалей, первая волна улеглась, и теперь можно прошерстить ситуацию во всех аспектах. Тем более, мне обещана помощь городской администрации.

— Есть шанс слепить очередную сенсацию? — задумчиво спросил сыщик.

— Ну, — почти радостно кивнул Сафин, он уже совсем расслабился.

— Влип ты, парень, по самые не хочу.

— Что? — Улыбка в очередной раз сползла с лица журналиста.

— По самые не хочу, — повторил Кольцов. — У тебя действительно в определенных кругах есть имя. Вот это имя и решили использовать. Только вопрос — для чего? Слить через тебя в центральную прессу материал о местном криминалитете. Но есть другая вероятность — сделать из тебя «громоотвод». То есть натравить на тебя братков, дескать, вынюхивает борзописец. А потом твой остывший труп объявить еще одной жертвой бандитов и потребовать от милиции отомстить за геройски павшего охотника за сенсацией.

— Но почему? — спросил Сафин дрожащим от страха голосом.

— Почему — я отвечу. Потому что убит смотрящий, и после его смерти пропал общак. Несколько криминальных лидеров ополчились друг на друга из-за короны смотрящего. Плюс у кого-то воровская казна, и он не спешит ее отдавать. А как лучше спрятать деньги? Устроить хаос. После того как милиция начнет репрессии (смерть знаменитого журналиста будет просто кричать о возмездии), кто-то из лидеров будет убит, кто-то сядет, а кто-то подастся в бега. Здесь уж не до казны.

— Но откуда такие бредовые предположения? — Журналист снова стал приходить в себя.

Кольцов швырнул на стол перед ним несколько фотографий, на которых были запечатлены Дьякон, Железяка и их братки.

— «Сороковины» Бармалея, — пришлось пояснить ему. — Это те самые лидеры местного преступного сообщества. Откуда я знаю? Только благодаря твоей разоблачительной статье, что частный детектив Кольцов злой, плохой и беспринципный. Это оказалось для моего бизнеса лучшей рекламой. И меня наняли для поиска убийцы Бармалея. Порывшись десять дней во всем этом дерьме, я уже неплохо разбираюсь в местной обстановке. Да и следы убийцы тоже нащупал, теперь, как говорится, дело техники и времени.

— А мне что делать? — В голосе Сафина еще теплилась надежда.

— Тебе лучше всего потихоньку навострить отсюда лыжи, — посоветовал Глеб. — Никому ничего не говори, заберись на пару недель в Подмосковье. Потом позвони в мой офис. Если я уже в Москве, то все закончилось, ну, а если нет... тогда действуй по обстановке. Да, свои командировочные документы на всякий случай оставь мне.

Сафин молча извлек из нагрудного кармана джинсовой рубашки журналистское удостоверение и запаянный в пластик пропуск в мэрию. Когда сыщик спрятал документы в карман своего пиджака, он неожиданно спросил, глядя на разложенные фотографии:

— А как же я, как же мое журналистское расследование?

— Хорошо, — немного подумав, ответил Кольцов, собирая фотографии: не время им еще выходить в свет. — Когда все будет закончено, я тебе дам информацию по убийству Бармалея. Естественно, в том виде, в каком мне позволит заказчик.

— Это только слова, — обиженно буркнул Сафин, глядя вслед фотографиям, исчезнувшим под пиджаком.

— Значит, так, милый мой. — Глеб встал с кресла. — Особой любви мы друг к другу не испытываем. Более того, пить с тобой водку никогда не сяду. Но если я пообещал материалы для статьи, ты их получишь.

— Как же я с тобой рассчитаюсь?

— Ничего, когда-нибудь отработаешь.

Через два часа, выскользнув из гостиницы через служебный ход (и таким образом оставив своих топтунов с носом), Кольцов направился на Приморский бульвар, где Фашист назначил ему встречу.

Глеб должен был признать: место для рандеву было выбрано — лучше не придумаешь. В течение месяца газеты и телевидение талдычили о новом российском фрегате, проходящем ходовые испытания. Потом в прессе прошло сообщение, что новейший суперкорабль обогнет Европу и перейдет из Балтийского в Черное море, таким образом завершив цикл испытаний. В то же время несколько экспертов (в особенности местных) шепотом утверждали, что это никакие не ходовые испытания, а просто усиление Черноморской военно-морской группировки. Как бы то ни было, но сегодняшний день был знаменательным, полгорода собралось на Приморском бульваре встречать фрегат «Забияку».

На бульвар Кольцов успел вовремя. Из-за горизонта появилось неясное серое пятно' которое с каждой секундой росло и обретало конкретные очертания. Через десять минут можно было разглядеть острый, как у хищника, нос, орудийную башню на носу. Пирамидальной формы угловатая надстройка (и неудивительно, корабль строился с учетом технологии «стелс»), Притопленные к надстройке пусковые установки крылатых ракет, над которыми, подобно куполам, в небе отчетливо виднелись башни зенитных пушек с задранными стволами. Широкая кормовая палуба была непривычно пустынной. За кормой белым шлейфом тянулся водяной бурун.

Дойдя до портового маяка, фрегат лихо, подобно моторному катеру, совершил разворот и, погасив скорость, медленно вошел в порт. На реях «Забияки» взвились разноцветные треугольники сигнальных вымпелов.

С высоты набережной были отчетливо видны несколько флотских офицеров, замерших на капитанском мостике. Их белые кители и фуражки четко оттенялись на сером фоне боевой раскраски фрегата.

Не удержавшись, Глеб взял у стоявшего рядом мальчугана большой полевой бинокль, который тот притащил на бульвар, чтобы рассмотреть боевой корабль в деталях и на всю жизнь запечатлеть это событие в своей памяти.

Мощная оптика приблизила к Глебу лица командования корабля. Стройный, подтянутый капитан первого ранга, видимо, командир, рядом рулевой, немолодой мичман. С правой стороны от командира молодой капитан-лейтенант, штурман. За ним выстроились еще пятеро офицеров.

Кольцов уже хотел вернуть бинокль, как вдруг его внимание привлек один из офицеров, стоящий за спиной штурмана. Снова сфокусировав взгляд на группе офицеров, Глеб выделил невысокого крепыша с погонами капитана второго ранга и тут же почувствовал, как на лбу выступила испарина. На капитанском мостике среди флотских офицеров стоял подполковник ФСБ Владимир Христофоров. Не так давно бойцы его группы чуть не подстрелили частного детектива. Потом, правда, они распили мировую. Затем неоднократно сотрудничали... но почему Христофоров сейчас на флоте?

Неожиданно тот поднял висевший на груди бинокль и посмотрел в сторону Кольцова. Вот и не верь в телепатию. Сыщик был уверен: Владимир Христофоров его увидел и узнал.

«Забияка» важно прошествовал по акватории порта и скрылся за бетонным сооружением военной гавани. Представление закончилось, народ стал понемногу рассасываться.

Кто-то тронул Глеба за плечо. Оглянувшись, он увидел одного из «торпед» Фашиста.

— Пойдем, тебя ждут, — буркнул тот и двинулся танком через людскую массу. Вернув бинокль, детектив безропотно последовал за ним.

Глава 13

НЕПРИЯТНОСТИ НАЧИНАЮТСЯ

— Конечно, уважаемый Лев Давидович, инвестиции — дело необходимое и даже, я бы сказал, взаимовыгодное, — произнес банкир Войцеховский, прогуливаясь по парку в сопровождении мэра Новоморска Берковича.

Пока шла обкатка привезенных банкиром людей и техники, Профессор упрятал Аркадия Аркадьевича в закрытый пансионат для местной элиты. Здесь можно было прожить год и не увидеть ни одной живой души, кроме обслуживающего персонала. Поэтому банкиру ничего не стоило сохранить свое инкогнито. Но во встрече с мэром Аркадий Войцеховский не мог себе отказать. Во-первых, они были старинными приятелями (несмотря на значительную разницу в возрасте), во-вторых, их тесно связывали деловые отношения.

Лев Беркович, узнав о тайном визите в город Войцеховского, поспешил на встречу. Поговорку «Готовь сани летом, телегу зимой» он понимал так, как надо ее понимать политику его ранга.

До новых выборов мэра Новоморска осталось меньше двух лет. Поэтому о финансировании предвыборной кампании и исполнении хотя бы некоторых прошлых предвыборных обещаний нужно думать сейчас.

— Я все понимаю, Аркаша, — почти с отцовской нежностью говорил Лев Давидович, разница в двадцать лет в какой-то мере давала ему на это право. — У нас, в отличие от многих, значительные перспективы заложены в фундамент автомобиле-сборочного завода. Ты ведь знаешь, что подписан договор с «Рено», а это не одна тысяча рабочих мест. Плюс есть проект расширения порта, закончено строительство паромной переправы Новоморск — Трабзон, надеемся, через пару месяцев она заработает в полную силу. Кроме того, ведутся переговоры с французами о реконструкции нашего коньячного заводи, чтобы выпускать коньяк по технологии «Наполеона».

— Я знаю, у вас великолепные связи с Францией, — спокойно произнес Войцеховский. Эта фраза сразу расставила все на свои места: банкир был хорошо осведомлен о закулисных делах городского руководства, поэтому и не собирался лезть на чужую грядку, собирать не им посаженный урожай. — К сожалению, финансирование даже самых перспективных проектов связано с трудностями. С приходом нового хозяина Кремля многое поменялось, страну захлестнул вал реформ: школьная реформа, военная, коммунальная и, соответственно, банковская. Да, да, представьте себе, уважаемый Лев Давидович, теперь правительство хочет, чтобы наши банковские операции были как можно прозрачнее, чтобы для всех служб мы были как рыбы в аквариуме — и для Министерства финансов, и для налоговой полиции, и для прокуратуры.

— Ну, а как же тайна вкладов, коммерческая тайна и тому подобное? — не удержался от вопроса мэр.

— Нас, банкиров, пока никто не спрашивал. Но хочется надеяться, что здравый смысл возобладает. Все будет завершено: и паром, и завод, и французская лицензия на производство коньяка.

— Что-то этот здравый смысл задерживается, — сообразив, на что намекает банкир, задумчиво проговорил Беркович.

— Думаю, уже недолго осталось.

На этот раз Фашист не разъезжал на такси с затемненными стеклами, он ждал Кольцова в своем бронированном «Мерседесе».

— Привет, сыщик, — он пожал Глебу руку. — Как движется наше расследование?

— Честно говоря, думал, будет сложнее. А здесь как хорошая мозаика, камешек к камешку, фрагмент к фрагменту. Тут работают наглые ребята, даже концы плохо прячут.

— А поподробнее? — попросил эмиссар.

Глеб увидел интерес и в глаза Хмурого, тот сидел впереди, но тут обернулся.

— Я недаром попросил мне назвать погибших в соседних городах авторитетов, — начал Кольцов. — Из семи убитых шестерых сработала женщина, одного непонятно кто, потому что бил снайпер из снайперской винтовки с чердака шестнадцатиэтажной «свечки» через две улицы. Так что не исключено, что и в этом случае была женщина.

— Короче, — недовольно проворчал Фашист, он не мог сообразить, к чему клонит нанятый им детектив.

— Можно и короче, — согласился Глеб. — Значит, даты я опускаю. Первым лег Сивый в Аккермане. Он был так уверен в силе своего авторитета и стопроцентной безопасности благодаря своему любимцу ротвейлеру Гансу, что даже оставлял охрану в машинах у парка, когда его выгуливал, и не брал с собой оружия. Молодая красивая девушка с болонкой приблизилась к Сивому на пистолетный выстрел и тремя пулями положила и собаку, и хозяина. Может, в другой последовательности. Факт тот, что из двух выстрелов, сделанных мочилой в Сивого, второй уже пришелся в мертвое тело. Две пули в сердце.

— Откуда знаешь, что баба? — не удержался от вопроса Фашист.

— Это установило следствие. В ранний час там много спортсменов и собачников, многие видели девушку с болонкой. И видели ее в парке несколько раз до происшествия, после ликвидации Сивого она больше не появлялась.

— А почему болонка? — заинтересованно спросил Хмурый и тут же сам ответил: — Ну да, собачка маленькая, подхватила на руки и понесла. Это тебе не со здоровым кобелем таскаться, который еще неизвестно как себя поведет.

— Дальше, в Крымске на базаре авторитет Слон с четырьмя такими же слонами-охранниками оглядывал, как мороз-воевода, свои владения. Старушка-нищенка, которая также появилась на рынке недавно, неожиданно из-под своих тряпок извлекла обрез двустволки и дуплетом разделила тушу Слона на верхнюю и нижнюю. «Быкам» старушка швырнула учебную гранату и, пока они вылеживались, исчезла. В Лабинске Магадан решил на старости лет заняться спортом. Стал посещать большой теннис, случайная партнерша оцарапала его своим кольцом. Через двое суток он умер в страшных муках. Эксперты МВД установили яд кураре. В Ставрополе молодая мамаша на оживленной улице в момент, когда мимо проезжал Князь со своей личной охраной, достала из коляски «Калашников» и сделала из его джипа решето. Пять трупов, и, что характерно, баллистики отметили: из тридцати выпущенных пуль ни одна не ушла мимо машины. Молодая мамаша вместе с коляской и автоматом исчезла, едва войдя в ближайший двор. Ну, Крапиву в Краснодаре сработал снайпер, как я уже говорил, этот вопрос спорный.

— Но Бармалея ведь «работал» мужик, — снова не удержался от реплики Фашист.

— Да, — кивнул Кольцов. — Только мужику было бы затруднительно бежать в туфлях на шпильках.

— Шпильки?! Откуда ты узнал про шпильки?! Ни менты, ни братва ничего подобного не выяснили!

— Лучше надо работать со свидетелями, — огрызнулся Глеб, а Хмурый, до этого почти не вступавший в спор, неожиданно произнес:

— По-моему, молодой человек, вы просто различные факты подтягиваете под удобную вам версию.

На это замечание Кольцов лишь вздохнул и добавил:

— Я не закончил. После того, как обнаружилась одна характерная деталь во всех семи убийствах (кстати, Бармалею, как и Сивому, всадили две пули в сердце, чем не почерк?), я решил проверить еще одну цепь смерти естественным путем и от несчастного случая. Среди влиятельных людей юга их оказалось аж двенадцать человек. А набор смертей от несчастного случая просто пальчики оближешь: вылезал из ванны и поскользнулся на мокрой плитке, упал, ударился головой о раковину, погиб в катастрофе, повесился, утонул на рыбалке и даже нашелся один, которого до инфаркта загоняла любовница.

— Этих тоже твоя баба пришила? — скептически ухмыльнулся Фашист.

— Нет, — Кольцов не принял шутку. — Здесь работала целая группа настоящих спецов. Но не это самое главное...

Частный детектив неожиданно замолчал, внимательно посмотрел на Фашиста и спросил:

— Какие были отношения между покойным Бармалеем и мэром Берковичем?

— С Троцким? — переспросил московский эмиссар. — Да какие могут быть отношения с этим чинушей? Создал свою муниципалку, заграбастал центр города. Еще хотел, чтобы мы ему из общака отстегивали за «крышу». Постой, постой, — лицо Фашиста перекосила злобная гримаса. — Неужели ты хочешь сказать, что Бармалея заказал Троцкий? Где доказательства?

— Да нет, — покачал головой детектив. — Я как раз хотел сказать другое... Отношения между мэром и смотрящим были куда ближе, чем даже деловые.

— К чему ты клонишь? — Фашиста стала раздражать такая манера разговора. Он сознательно шел на конфликт.

— Дело в том, что в Новоморске несколько лет назад остро стоял вопрос строительства нефтеперегонного завода. Вся активная общественность поделилась на два лагеря, «за» и «против». Против был губернатор, экологи и всякие там «зеленые», утверждавшие, что строительство у моря такого гиганта неминуемо приведет к экологической катастрофе. Мэр, который был «за», в свою очередь говорил, что строительство нефтеперегонного завода в нижней части города обеспечит рабочими местами тысячи горожан, плюс завод будет отстегивать в городской бюджет хорошие деньги, которые позволят городу решать многие социальные проблемы. Плюс свой дешевый бензин, что так выгодно местным автомобилистам. В общем, спор длился долго, но неожиданно сошел на нет. Губернатор вдруг прекратил свои разоблачительные речи, вместе с ним прекратили вой и экологи. Потом появился и спонсор строительства, сейчас он у всех на слуху — олигарх Клоцман Давид Иосифович. Бизнесмен всем бизнесменам, хороший, я бы сказал, гениальный шахматист, он просчитывал на десять ходов вперед свои действия. Прежде чем начали закладывать фундамент завода, он обеспечил всем необходимым муниципальную милицию, которая, между прочим, не работающий до сих пор заводик бережет как зеницу ока.

— При чем здесь завод? — снова не понял Фашист. По на этот раз Хмурый его уже не поддержал.

— Подожди, — в голосе начальника безопасности слышались заинтересованные нотки. — Ты хочешь сказать, что Бармалей встал на сторону мэра и они вдвоем смогли губернатора убедить, запугать или купить, так?

— Именно, — кивнул Кольцов.

— Логично, — задумчиво проговорил Хмурый. — Бармалей, учуяв запах больших денег, обязательно вгрызся бы в этот проект. Возможно, деньги из общака пошли на подкуп, а возможно, были вложены в завод.

— Нет, — покачал головой Глеб. — Взятка возможна, но не думаю, что в нее вложили весь общак. А вот то, что в строительство завода не вложены деньги ни с какой из сторон, — это точно.

— Откуда тебе это известно? — поинтересовался Фашист.

— Это не секрет, — ответил Глеб. — Сейчас беглого российского олигарха вовсю трясет Генеральная прокуратура. Уже установили, что завод полностью принадлежит ДИКу, он собирался несколькими наливниками своей компании «Речфлот» возить нефть из Калмыкии в Новоморск. По оценке следователей, речные танкеры в том количестве, что есть, не смогут загрузить промышленные мощности завода даже на треть. Вот у них и возник вопрос: зачем нужен был такой гигант? Но я на этот вопрос могу ответить легко. Все убитые или умершие влиятельные люди имели отношение к торговле топливом. И места покойных заняли люди, прикормленные либо Бармалеем, либо Троцким. В будущем они собирались монополизировать торговлю бензином на юге. Чего мне не понятно, так это как они на самом деле собирались насытить нефтью этот гигантский перегонный аппарат. Говорить об экономическом просчете ДИКа — это просто бред.

— Если всех валили по указке Бармалея, кто же его самого вальнул? — снова не удержался от реплики Фашист.

— Вот это пока и для меня загадка, — признался детектив. — Надо искать. Возможно, в какой-то момент что-то вышло из-под контроля и гильотина, запущенная смотрящим, снесла голову ему самому. Одно ясно — Беркович никогда бы не отдал приказ ликвидировать Бармалея. Это чревато многими последствиями, в первую очередь ему пришлось бы договариваться с новым смотрящим. Да и к тому же всплывает эта история с общаком, он ведь понимает, что сообщество не успокоится, пока не найдет казну. И даже когда деньги будут прокручены, так просто их не подбросишь.

— Покойный Вирус тоже упомянул нефтеперегонный завод, — задумчиво произнес Фашист, обращаясь к Хмурому. — Надо бы прощупать эту контору.

— Тряхну стариной; — усмехнулся тот. — Пощупаем, самому уже интересна эта шкатулка, вдруг есть двойное дно.

— Эти два оболтуса, Железяка и Дьякон, бормочут что-то типа найдем и «мокродела», и казну воровскую. Но пока толку от них мало, одна суета. Может, они тоже причастны ко всей этой истории, поэтому и гонят волну. Будет время — возьмусь за них. — Фашист говорил обыденным тоном, хотя практически подписывал двум авторитетам приговор. — Мы смогли выяснить, что Лилипут, который был казначеем, уже несколько месяцев лежит в коме. Хмурый подозревает, что его чем-то накололи, но как сделать анализ, чтобы не привлечь к нему внимания?

Положение Фашиста, несмотря на видимую мощь и непоколебимость, было опасным и шатким. Если он не найдет убийцу смотрящего Бармалея и не вернет воровской общак, сходка, которая послала его разобраться, запросто может ему «дать по ушам», что в его положении означает неминуемую смерть. Если же он будет пытаться и чужом городе сделать анализ больного Лилипута, то есть два варианта: либо казначея отправят в мир иной, либо подменят анализы на нужные. И тот, и другой вариант ведут к осложнению поиска.

Вызвать экспертов из Москвы, которые вдруг не найдут в крови Лилипута никаких следов яда, означает, что на очередной сходке недоброжелатели Фашиста скажут: он промахнулся, потому что старый. Это будет сильный удар по престижу матерого волка.

Все это прекрасно понимал и Кольцов. С одной стороны, ему были абсолютно безразличны внутренние интриги воровского сообщества, но, с другой стороны, он уже по уши влез в это дело, и сейчас его престиж был также поставлен на кон.

— У меня есть возможность сделать качественную экспертизу вашего Лилипута, — наконец решился Глеб. — Надо только, чтобы моих спецов к нему пропустила охрана.

Фашист с Хмурым переглянулись, потом Хмурый пожал плечами и негромко сказал:

— Это несложно, сейчас Лилипута охраняют мои люди. Чтобы было меньше волокиты, пусть скажут: «Привет от Хмурого», этого будет достаточно, старшего я предупрежу.

Говорить больше было не о чем. Помолчав несколько секунд, Фашист обратился к детективу:

— Тебя подвезти?

— Да, — кивнул Глеб, решив, что так он быстрее доберется до «базы». Ему сейчас срочно требовалась помощь Улниса.

Четыре дня Леший вместе с Холидеем, Бондарем и Лапой провели возле гостиницы, ожидая, когда оттуда выйдет их клиент. Но Кольцов упорно не хотел выходить.

Леший уже подумывал, как бы этого наглого типа выкрасть из номера, когда ранним воскресным утром Кольцов сам вышел из гостиницы и тут же тормознул первую попавшуюся машину, невзрачный «жигуленок».

— Вот, Холидей, и твой режиссер, — радостно заржал Леший, включая зажигание.

— Он ассистент режиссера, — поправил друга Холидей.

— Какая разница, главное, крыса вылезла, — хмыкнул Леший, пристраиваясь в хвост «Жигулям». Через несколько минут он весело воскликнул: — Да они за город направляются, там мы его и повяжем.

Часть 2

ТЕХНОЛОГИЯ ЗАГОВОРА

Глава 1

КРОВАВОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

— Совсем обнаглели, козлы, — вяло произнес Улнис, глядя в зеркало заднего вида своих «Жигулей». По сравнению с его малюткой, вездеход «Тойота Лендкрузер» казался танком, и наглое следование за ними мало походило на слежку, уж скорее на сопровождение.

— Ждали долго меня, вот и не могут скрыть своей радости, — попытался встать на защиту бандюков Кольцов. В конце концов, не чужие же они ему люди, за одним столом сидели, выпивали, закусывали.

— Ты посмотри, день какой ясный, ни ветра, ни облачка, прямо праздник души. Одним словом — воскресенье, — Владиса неожиданно потянуло на лирику, по-видимому, он скрывал возбуждение перед предстоящим мероприятием. Сыщик усмехнулся. Для выяснения отношений с «прикрепленными» к нему «быками» не случайно был выбран именно этот день и это время.

Первую половину дня в воскресенье рабочий класс и бизнесмены отсыпаются перед новой рабочей неделей. Дачники, как правило, выбравшиеся вечером в пятницу или в субботу утром на свои грядки, еще не помышляют возвращаться в город. А посему дороги в городе и за городом были довольно пустынны, что соответствовало их замыслам, да и не противоречило плану севшим им на хвост гоблинам.

— Ну что, по городу покатались, теперь переходим ко второй части балета? — спросил Владис.

Сыщик утвердительно кивнул головой. Арендованные «Жигули», дребезжа и громыхая, направились в сторону центрального автовокзала, «Лендкрузер» по-прежнему висел у них на хвосте, как привязанный.

От автовокзала друзья продолжили свой путь за город. Через десять минут проскочили большой указатель «Новоморск», под которым вольготно разместился пост ГИБДД, рядом с ним важно расхаживали милиционеры дорожной службы. Двое из них были облачены в бронежилеты в серых под форму чехлах и вооружены короткоствольными автоматами.

При виде потрепанного «жигуля» милиционеры брезгливо поморщились, от следовавшего за ним джипа демонстративно отвернулись. Кто знает, что за публика сидит за тонированными стеклами вездехода.

— Даю голову на отсечение, что твои гоблины пристегнутся к нам у той рощи, — произнес Владис, указав на темнеющую впереди линию лесополосы.

— С чего ты так решил? — поинтересовался Глеб.

«Лендкрузер» по-прежнему не спеша тащился следом,

хотя дорожный пост ГИБДД давно скрылся из виду.

— Во-первых, там место тухлое, — начал объяснять Улнис. — Во-вторых, за рощей обрыв к морю, довольно приличный — метров тридцать. Всегда можно сбросить машину вниз и выдать это за обычную аварию. Дескать, не справился с управлением.

Глеб почувствовал, Что его «ангел-хранитель» изучил автодорожную карту не только города, но и области. Настоящий профи, деньги получает за качественное исполнение порученного задания.

Едва они въехали в тень лесополосы, как дальше все пошло по предсказанному Улнисом сценарию. Взревев мощным движком, «Тойота» легко догнала их «жигуленок», подрезала и, проскочив вперед, встала правой стороной, преграждая дорогу.

— Бля буду, колдун, — буркнул Глеб, глядя на Владиса.

Но тот на его реплику не обратил никакого внимания, проворчав себе под нос:

— Изображаем добропорядочных лохов.

Из «Тойоты» вывалилась веселая четверка во главе с Лешим.

— Вы чего, парни, совсем совесть потеряли! — высунув голову из окна, закричал Викинг.

Роль «совкового чайника», до сих пор верящего в силу и справедливость законов государства, удалась ему на все сто. Леший не обратил никакого внимания на визг прижатого обстоятельствами лоха, что-то приказал своим подручным. К машине сразу же бросились Холидей и незнакомый Глебу здоровяк в спортивном темно-синем костюме и накинутой поверх ветровке защитного цвета.

Распахнув дверцу, «спортсмен» выволок Владиса наружу, а частного детектива по старой дружбе Холидей, ухватив за шиворот, извлек из машины. Эти умственно отсталые гиганты считали, что все решает грубая сила.

Потирая ушибленное клешней «спортсмена» плечо, Владис обиженно проговорил:

— Что, сила есть — ума не надо, вот девиз богатырей?

— Заткнись, — буркнул Леший, не удостоив водителя «Жигулей» даже взглядом, все его внимание было приковано к Кольцову. — Что ты, режиссер, здесь вынюхиваешь?

— Я не режиссер, всего лишь ассистент режиссера, — попытался оправдаться сыщик. — И ничего не вынюхиваю, а ищу натуру для предстоящих съемок.

— Гы-гы, — радостно заржал Холидей, — в натуре, Леший, давай я ему настучу по башке. Враз всю правду нам расскажет.

— Нет, — отрицательно покачал головой старший. — Отведем его к Железяке, пусть тот выясняет, искал он натуру или вынюхивал что-то для мусоров. Наше дело маленькое — исполняй, что сказали.

— Давай, ассистент, лезь в машину. — Холидей не особо с сыщиком церемонился, грубо толкнув в спину.

— Минутку, а кто мне заплатит за проезд? — неожиданно возмутился Владис. — Мы же сговорились за двадцать баксов.

Уже собравшийся было сесть за руль джипа Леший замер, посмотрел на «спортсмена» и негромко произнес:

— Бондарь, рассчитайся с лохом по полной программе.

«Спортсмен» понимающе кивнул и тут же извлек из ветровки небольшой хромированный пистолет с навинченным самодельным глушителем. Оружие смотрелось не очень угрожающе в лапе Бондаря. Тот едва успел вскинуть пистолет, как Улнис сделал шаг в сторону, уйдя с линии огня, и, оказавшись рядом с бандитом, ударил того ребром ботинка под коленный сустав. Ноги Бондаря подломились, и он упал на землю. В следующую секунду руки «ангела-хранителя» обхватили голову «спортсмена» и резко развернули назад.

Звук ломающихся шейных позвонков послужил сигналом к действию. Резко развернувшись лицом к Холидею, Кольцов немного присел и тут же выпрямился, нанося удар раскрытой ладонью в мясистый нос братка. Правильно поставленный удар, дополняющий мышечную силу силой инерции стокилограммового тела, буквально вбил нос в череп. При этом осколки носовых хрящей глубоко вонзились в не особо извилистый мозг Холидея.

Напарник Бондаря, видя, что произошло, бросился на Владиса, по-боксерски выставив перед собой руки. Парень явно не служил в спецназе, а там учат — «Боксер силен до пояса...», а вот Улнис в спецназе служил. Острый носок ботинка прибалта глубоко вошел братку в пах. От боли тот задохнулся, опустив руки, он тут же рухнул на колени. Вторым ударом коленом в горло Владис завершил этот смертельный спарринг.

Увидев завертевшуюся карусель, Леший попытался выхватить из-под рубашки пистолет. Ему это почти удалось, поблескивая воронением, наружу выглянул плоский длинноствольный «ТТ», любимое оружие постсоветских киллеров. Черный зрачок пистолета уже разворачивался в сторону противника, а большой палец Лешего взводил курок.

Кольцов от него находился в каких-то полутора-двух метрах и, чтобы не попасть под смертельную «маслину», прыгнул, целенаправленно нанося удар локтем в висок.

Все-таки это великая сила — уметь использовать вес собственного тела. Правильно говорят: «Хорошего человека должно быть много». И на этот раз усиленный весом удар расколол лысый череп, как грецкий орех, глубоко вмяв височную кость.

Напарники стояли на обочине дороги среди четырех изувеченных трупов.

— Называется, взяли «языка», — произнес Глеб задумчиво, оглядывая побоище.

Действительно, истребление братков не входило в их планы. Обнаружить, припугнуть, в конце концов, навести кой-какие справки о жизни местной братвы, а там при помощи авторитета Фашиста вывести их на время из игры. Не получилось, переборщили.

— Теперь мы от них точно ничего не узнаем, — согласился Владис. — Единственное, что меня утешает, — любой суд признает, что мы действовали в рамках самозащиты..

— Думаю, до суда доводить не стоит, — пробормотал сыщик.

С момента остановки прошло несколько минут. Трасса все еще была пуста, но долго так продолжаться не могло.

Трупы быстро загрузили в джип, не забыв положить туда же и оружие братвы. А затем, как и предполагал Владис, столкнули машину с обрыва на скалистый берег моря.

В город они возвращались другой дорогой. Теперь мысли Кольцова были заняты только одним: как дальше будут развиваться события после сегодняшнего инцидента? Ведь кто-то всерьез заинтересовался его скромной персоной.

— Ты хотя бы понимаешь, чем все это может кончиться? — развалившись в глубоком кресле, угрюмо произнес Железяка.

Он держал в правой руке бокал из толстого стекла, доверху наполненный джином с лимонным соком. Его вопрос относился к Вере, сидящей напротив на широком кожаном диване. Закинув ногу на ногу, молодая женщина курила тонкую, длинную сигарету. На ее миловидном лице как приклеенная замерла загадочно-лукавая улыбка, хотя большие голубые глаза оставались пустыми и бесстрастными. Докурив, Вера бросила окурок в пепельницу и, приняв фривольную позу, потянулась к столику, на котором стоял ее бокал с сухим мартини. Взяв бокал, она сделала маленький глоток, потом улыбнулась и ехидно произнесла:

— Если сделать все, как ты предлагаешь, догадываешься, что произойдет?

— Это не я, мы вместе с Дьяконом так решили, — пробубнил Денис. Такой ответ его собеседницу не устраивал. Она отрицательно покачала головой.

— Это абсолютно не важно, один или вдвоем. Главное, в этом случае конец всем твоим, вернее, всем нашим планам. Можешь забыть о вилле на Лазурном берегу и о спокойной старости. Ты до конца дней своих останешься уркой, даже если тебя посадят на трон смотрящего.

— Но мы так решили с Дьяконом, — продолжал упорствовать Железяка. — Ты должна сказать Берковичу, чтобы он встретился с Фашистом и посвятил его в детали всего предприятия. Теперь вместо Бармалея он будет с нашей стороны третьим компаньоном.

— Так все было неплохо, — допив мартини, промурлыкала Вера. Она потянулась, изогнувшись, выпятила большую округлую грудь. — Было три компаньона с вашей стороны и Троцкий с нашей. Из вашей троицы отошел Бармалей, то есть доля двух других, соответственно, увеличилась. Если вдруг что-то случилось бы с Дьяконом, то единственным наследником остался бы один. Беркович человек деловой и опытный, он бы никогда не позволил себе даже во сне сболтнуть лишнего. Через десять лет ты мог бы определиться, что делать дальше. Сидеть в Новоморске или переехать на юг Франции, как мы когда-то мечтали.

На лице Дениса Роботова не дрогнул ни один нерв. О чем сейчас говорила Вера, об этом он сам часто думал. Дьякон действительно был единственной преградой между ним и мечтой. С его смертью никто ничего бы не узнал, и общаковые миллионы канули бы в Лету. До последнего момента Железяка подумывал, как ликвидировать закадычного дружка. Но, побывав в его штаб-квартире, Денис понял, что своими силами ему не справиться с Павловским (умный, собака, и осторожный). Нанимать «мокродела» со стороны не было времени, да и находящийся в Новоморске Фашист наверняка устроил бы разбор. И тогда оказалось бы себе дороже... никакие деньги не стоили жизни.

— Нет, — решительно произнес Денис. — Умолчать, значит, скрысятничать, а что у нас делают с «крысами», думаю, ты догадываешься.

— Ну что ж, ты сделал свой выбор. — На этот раз в глазах молодой женщины мелькнули бесовские огоньки. — Ты выбрал свою стезю. Теперь между нами будут только деловые отношения. Кстати, раз речь зашла о делах, что слышно о любопытном приезжем? Ведь он может что-то вынюхать.

— Я сказал своим ребятам, они обещали сегодня привезти его ко мне на «фазенду». Так сказать, для дружеской беседы, — хмыкнул Железяка. Затем лицо его снова стало серьезным. — Черт, могли бы и звякнуть, если работу выполнили.

Вера Сергеевна поднялась с дивана, взяла в руку большую, узкую сумку и одернула юбку. Ее холодный тон поразил недавнего любовника.

— Ладно, мне пора. Если твой гость расскажет что-то интересное, позвони мне.

Двумя большими глотками Денис осушил свой бокал и, когда Вера проходила мимо него, ухватил ее за руку и, довольно скалясь, игриво спросил:

— А как насчет того, чтобы покувыркаться, детка?

— Я же ясно сказала, между нами только деловые отношения, — сухо произнесла молодая женщина. Сделав секундную паузу, добавила: — Ты решил стать стопроцентным законником, а им, как известно, запрещено иметь жен и детей. А быть твоей «марухой» мне уже скучно. Я девочка взрослая, и пора бы мне подумать о семье. Так что с этого времени только деловые отношения.

— Даже так? — недобро усмехнулся Железяка.

— И только так.

— Ну, тогда вступает в силу закон джунглей.

Он резко встал и легко подхватил женщину на руки. Подойдя к дивану, Денис громко захохотал, бросил Веру на кожаную поверхность и тут же всем телом навалился на нее. Женщина сопротивлялась с упорством дикой кошки, но силы были слишком неравны. Продолжая пьяно хохотать, Железяка с треском разорвал на ней одежду, шелковое белье, и только когда на стройных ногах остались рваные чулки, Вера сдалась.

— Надеюсь, в одежде на меня не полезешь? Как какой-нибудь взломщик мохнатых сейфов, — насмешливо произнесла она, опустив на пол сумочку и неслышно щелкнув замком.

— Сучка, — беззлобно буркнул Денис, сбрасывая костюм.

Возбудившись от процесса насильственного домогательства и от аппетитных форм лежащей перед ним в бесстыдной позе женщины, он сразу же вошел в нее. По-кошачьи выгнув спину, Вера негромко вскрикнула, и в следующую секунду ее ноги обвились вокруг поясницы Дениса, и они задвигались в унисон, как хорошо отлаженный механизм.

С каждым движением Железяка все больше и больше заводился. На его лбу выступили капли пота, изо рта вырывалось звериное рычание. Несколько минут он напряженно трудился над женщиной, затем оторвался от нее, встал на колени и, ухватив партнершу за ягодицы, приподнял так, что ее ноги обхватили его за шею. И тут же задвигался еще интенсивнее.

Двигая в такт движениям мужчины тазом, Вера громко стонала, при этом ее абсолютно холодные глаза неотрывно следили за лицом партнера. Но Железяка ничего не замечал, он двигался как механическая кукла, стараясь как можно быстрее прийти к финалу. Правая рука женщины упала с дивана и, подобно юркой змее, скользнула в сумочку. Через секунду она извлекла наружу длинный контурный карандаш, повседневный атрибут наведения женской красоты.

Тонкий, с длинным ногтем мизинец прижал его к ладони, а указательный и большой пальцы провернули тыльную сторону карандаша. Две трети его отделились, обнажив плоский клинок узкого стилета, тыльная сторона карандаша оказалась удобной рукояткой, которую Вера тут же зажала в кулаке.

На мгновение скосив глаза, увидела, как по мускулистой груди Дениса стекают капли пота. Прекратив двигаться в такт его движениям, она начала вращать бедрами, как будто крутила обруч хула-хуп.

Денис завыл по-звериному, готовый изнутри взорваться волной удовольствия. В следующую секунду женщина нанесла молниеносный удар стилетом ему в ухо и, едва клинок покинул ушную раковину, две ноги, соскользнув с могучих плеч, уперлись мужчине в грудь, бесцеремонным толчком отшвырнув убитого авторитета с дивана.

Упав на паркетный пол, Железяка задергался всем телом, в судорогах слились оргазм и смертельная агония.

Поднявшись на ноги, Вера Сергеевна вернула стилет в привычный для него футляр. Тефлоновое покрытие отторгало жидкость, поэтому клинок всегда оставался сухим. И задумчиво произнесла:

— Несговорчивый ты парень, Ден.

Потом она тщательно собрала свои разорванные вещи, бросила в камин, туда же отправила содержимое пепельницы и вылила на обрывки приличную порцию джина. Когда лоскуты пропитались спиртным, поднесла к ним зажигалку. Сперва одежда вспыхнула голубоватыми язычками пламени, потом края материи обуглились и полыхнули оранжево-красным цветом.

Пока в камине весело догорали остатки одежды, Вера поднялась на второй этаж. В платяном шкафу лежало много ее одежды, собранной за несколько лет тайной связи с Денисом Роботовым. Не спеша оделась, подвела макияж, затем сложила оставшиеся вещи в спортивную сумку. Сюда она больше возвращаться не собиралась.

Обрывки одежды сгорели дотла, остались лишь обугленные силуэты, которые при помощи обычной кочерги женщина превратила в черную пыль.

Поставив у входной двери спортивную сумку, Вера Сергеевна достала из своей сумочки пару хирургических перчаток, которые всегда носила с собой. Надев их, вернулась в холл, взяла свой бокал из-под мартини и опорожненную пепельницу. Пройдя на кухню, тщательно ополоснула посуду и вернулась обратно. Расставив посуду на свои места, бархаткой, предназначенной для протирания мебели, протерла все места, которых могли коснуться ее руки.

Действовала она спокойно и уверенно, за все это время не удостоив взглядом распластанный труп Железяки.

Закончив прибираться, молодая женщина сняла с рук резиновые перчатки, водрузила на лицо большие солнцезащитные очки и, подхватив сумки, вышла из дома.

В разгар рабочего дня улица, застроенная частными домами, была безлюдной. Неспешной походкой женщина пересекла дорогу и, свернув на соседнюю улицу, вышла к автобусной остановке.

Стоя в тени металлического козырька, она подумала: «Прямо чувствовала, что этим все кончится, приехала без сопровождения». Впрочем, женщина лукавила, она была профессионалом и знала, что настоящим профи свойственно особое чутье — ИНТУИЦИЯ.

Круговорот бурных и кровавых событий заставил московского эмиссара быть предельно осторожным. Несколько раз вызванные спецы обыскивали все помещения в особняке покойного Бармалея на наличие подслушивающих устройств и ничего не находили.

В конце концов, один из экспертов высказал мысль, что подслушивающие устройства могут быть пассивного типа, активированные при помощи дистанционного пульта управления в необходимое время. А такие «жучки» можно обнаружить только в момент работы.

Фашист внимательно выслушал совет эксперта, как можно защититься от таких «паразитов». И теперь в случае серьезного разговора в доме включалась вся бытовая техника, от магнитофонов и музыкальных центров до кофемолок и пылесосов. Сам же эмиссар запирался со своим начальником охраны в ванной, и, пустив воду на полную мощь, они могли спокойно говорить. В современных условиях эти нехитрые средства маскировки голосовых звуков плохо срабатывали. Многофункциональные компьютеры последовательно очищали звуковую дорожку от посторонних звуков, пока те не доходили до внятной человеческой речи. Эксперты, давая подобный совет, по-своему были правы. Во-первых, возможно, противоборствующая сторона не имеет специального оборудования, а во-вторых, даже имея необходимую аппаратуру, нужен приличный отрезок времени, чтобы очистить звуковую дорожку и понять суть беседы. А вот время сейчас как раз все и решало.

— Ну, рассказывай, — угрюмо спросил Фашист, опустившись на крышку унитаза.

Стоящий напротив него Хмурый пожал плечами, будто решая, с чего начать.

— Дружки нашего Следопыта распластали Лилипута похуже, чем Павлов свою собаку. Врачи теперь точно уверены, что Лилипут не выживет.

— Да и хрен с ним, — зло буркнул Фашист. — Почувствовал, что скоро сляжешь, — пошли братве маляву, чтобы выбрали другого казначея. Так нет, решили с Бармалеем схитрить, быть умнее всех. Теперь одного черви точат, а другой на старте. Просрали общак, бизнесмены хреновы. Что по заводу?

— Тут все серьезнее. Кажись, Следопыт прав, даже невооруженным глазом видно, что там система безопасности на уровне дорогого столичного банка. Камеры слежения по всем углам, на ограде кольца «Егозы», под датчиками «Тюльпан». Такие сейчас устанавливают в тюрьмах для особо опасных и смертников. Думаю, чтобы избежать подкопов, в ограду вмонтировали сейсмодатчики «Шорох». Не нефтеперерабатывающий завод, а лаборатория ядерных исследований.

— Хрен его знает, до чего мог додуматься этот мудак Бармалей, — выругался Фашист и посмотрел на Хмурого. — А ты что думаешь?

— Вряд ли это ядерная лаборатория, — совершенно спокойно произнес начальник безопасности. — Такие учреждения, как правило, строятся в стороне от людского глаза, под землей, а еще лучше в толще горы. А не на виду у всех, у самого синего моря. Тем более, это очень трудоемкий процесс. Нет, я уверен, здесь что-то другое. Надо изнутри посмотреть...

— Как же ты туда заглянешь, если там система безопасности, как в Центробанке? — удивленно спросил Фашист.

— Есть одна мысль, — думая о чем-то своем, ответил Хмурый. — Только мне придется из охраны Лилипута забрать своих ребят. Одному мне не удастся.

— Бери всех. Кому нужен этот овощ.

Деловая сторона закончилась, больше обсуждать было нечего: один был в курсе происходящих вокруг дел, другой знал, что ему предстоит в ближайшем будущем.

Фашист поднялся, чтобы закрыть краны с водой, тут в дверь постучали, и сразу же в ванную вошел один из гвардейцев Хмурога, держа перед собой трубку радиотелефона.

— Вас, — коротко произнес «пехотинец» и протянул эмиссару телефон.

— Слушаю. — Через несколько секунд лицо Фашиста вытянулось. Ничего не ответив невидимому собеседнику, он отключил трубку. Глядя 4перед собой невидящим взглядом, он молчал. Потом перевел взгляд на Хмурого и тихо произнес: — Пришили Железяку. — И добавил: — Сдается мне, что в этом городе началась планомерная резня авторитетов.

— Что будем делать? — бесстрастным тоном спросил начальник безопасности. Он был оглушен известием не меньше Фашиста, но виду не показывал.

— Как говорят менты, выезжаем на место преступления, — зло проговорил эмиссар. — Посмотрим на месте, что к чему. Заодно прихватим нашего Следопыта, хватит ему отсиживаться в тени, пусть поработает в полную силу.

Наконец он закрутил краны до упора и первым вышел из ванной.

Записать беседу Фашиста с Хмурым группе перехвата не удалось, но телефонный разговор был записан полностью. Копия записи была тут же внесена в компьютер, разложена на цифровой код и отправлена с пояснением сложившейся ситуации по электронной почте в крепость на остров Куцый. Дежурный оператор закурил, выпустил в низкий потолок клуб дыма и расслабленно прикрыл веки. Ему оставалось ждать либо действий (разговоров из особняка Бармалея), либо приказа из крепости...

На вечер Глеб Кольцов строил грандиозные планы культурного времяпрепровождения со своей телохранительницей, но все изменилось в одночасье. В номер самолично вошел Фашист.

— Собирайся. Началась настоящая работа, — угрюмо произнес он.

Глеб не стал ничего спрашивать, молча накинул пиджак и незаметно сунул под него свой служебный «Макаров». Он еще не знал сути происходящего, но чувствовал — каша здесь заваривалась все круче и круче. Поэтому необходимо было быть готовым дать отпор в любой момент.

Ехали молча, ни Фашист, ни сидящий возле водителя Хмурый не проронили за всю дорогу ни слова, только угрюмо глазели на проплывающий за окнами пейзаж.

В узком тупике среди частных домов было не развернуться от иномарок и угрюмых, коротко стриженных «шкафов». За воротами, ведущими к невзрачному домику под старой черепичной крышей, приехавшего со своей свитой Фашиста встретил Дьякон.

Они обменялись короткими рукопожатиями, и Фашист спросил:

— Ты как здесь оказался?

— А я сюда приехал самым первым, — заносчиво произнес Дьякон.

— То есть?

— Сегодня утром, когда Железяка уезжал, он сказал своему помощнику: если до вечера не вернется, чтобы тот позвонил мне и сказал, по какому адресу он находится. Вот я и приехал, обнаружил труп и приказал сообщить тебе. — Дьякон явно дерзил, обращаясь к уважаемому авторитету на «ты». Но только так он мог демонстрировать свою независимость.

Фашист пропустил мимо ушей дерзкие речи не обломанного зоной молодого авторитета, справедливо полагая, что сейчас есть проблемы посерьезней.

— Веди, показывай новопреставленного.

Они прошли в дом, Кольцов и Хмурый молча последовали за ними. Перешагнув порог внешне неказистого жилья, Глеб остановился, настолько его поразило увиденное: все внутри было богато обустроено и заставлено дорогой мебелью. Строителям даже удалось замаскировать второй этаж, не видимый с первого взгляда. Но уже через минуту он принялся за свою основную работу.

Абсолютно голый Денис Роботов лежал на спине, его руки и ноги были как-то странно скрючены. Рот был оскален в непонятной гримасе, то ли от удовольствия, то ли от боли. Глаза закатились, и труп уставился в потолок мутными белками, напоминая античную статую. Возле головы в районе левого уха по паркету растеклась небольшая бурая лужица уже свернувшейся крови.

Между ног убитый густо зарос черными густыми волосами, из которых едва был виден темный сморщенный отросток. На волосах отчетливо виднелись сгустки застывшей белой субстанции.

— Сладкая смерть, — наконец закончив осмотр трупа, произнес Кольцов, поднимаясь во весь рост.

— Что ты сказал? — К нему рванулся Дьякон, рыча и брызжа слюной. — Повтори, что сказал!

— Французский средневековый способ умерщвления, — спокойно проговорил Глеб. — Называется «сладкая смерть». Жертву убивают в момент совокупления, перед оргазмом. Именно в этот момент человек наиболее беззащитен и практически не чувствует боли, умирает в удовольствии.

— Откуда взяли такого умного? — зло поинтересовался Дьякон, в упор глядя на Фашиста.

— Частный детектив, нанятый мной в Москве, — спокойно ответил эмиссар. — Чтобы разобраться во всем этом бардаке, мне показалось мало наших двух голов. Пришлось захватить третью.

— Ну, ну, посмотрим, что сможет найти этот певчий московский соловей, — хмыкнул местный авторитет.

— Что-то можешь еще сказать? — спросил Фашист, обращаясь к Глебу.

— Кому принадлежал этот дворец?

— Денису, — ответил кто-то из помощников уже покойного авторитета. — Он пару лет назад получил его в наследство от тетки. Вроде собирался продать, потом это как-то забылось, а он, оказывается, здесь такой ремонт отгрохал. Видимо, мастеров брал не местных.

— Ясно, — кивнул Кольцов. — Ну, а соседей уже опрашивали, кто сюда наведывался?

— Опросили, — вполне миролюбиво ответил Дьякон. — Мои ребята сразу походили по дворам, побазарили с соседями. Дениса они здесь редко видели, иногда к нему приезжал потрепанный «жигуль» с затемненными стеклами. Номера никто не запомнил, даже точно сказать не могут, это «копейка» или «семерка».

— Ясно, — задумчиво протянул частный детектив. Приблизившись к дивану, он неожиданно наклонился.

— Чего тебе здесь ясно? — снова взорвался Дьякон, но Кольцов на него никак не отреагировал.

— Какой вывод ты можешь сделать? — поинтересовался Фашист. Они с Хмурым до последнего момента слушали рассуждения детектива молча, не перебивая. Чувствовалось, сыщик знает, о чем говорит.

— Если отбросить версию, что Денис Роботов был голубым, то его убила женщина. — На ладони Глеба лежал прямой черный волос средней длины. — Необходимо сделать анализ, сможете?

У одного из помощников покойного Железяки вдруг появился миниатюрный пинцет, он легко подхватил волос и сунул в стеклянную пробирку, которая так же неожиданно оказалась в его руке.

— Сделаем, есть у нас надежный эксперт.

Дьякон дальше не стал слушать размышления частного детектива, он круто повернулся и вышел во двор. Сейчас его душила ярость, хотелось вернуться в дом и пинать ногами труп с закатившимися глазами, пинать до тех пор, пока тот не превратится в бесформенный кусок мяса.

«Говорил же ему, не хрен миндальничать с этой сукой и ее шефом, этим Троцким. Нет, козел, не соглашался, крутил свое колечко счастья. Надо было сразу сказать Фашисту, куда делся общак. Так нет, «дурная Железяка» все боялась продешевить, вот и доторговался».

Неожиданно гнев прошел, логика возобладала над эмоциями. Дьякон вдруг сообразил, что теперь он остался один из троих, кто заключал договор с Берковичем. Он один из всех остался в живых, теперь его слова могут быть использованы против него.

«Нет, тут нужен другой ход», — решил авторитет. Возле ворот стоял невысокий крепыш, бывший чемпион области по самбо. При Дьяконе он исполнял множество должностей, от личного телохранителя до парламентера и даже палача, когда этого требовала ситуация.

— Слушай сюда, Мартын, — негромко подозвал его Дьякон, чтобы не привлекать внимания. — Знаешь пресс-секретаря из мэрии?

— А то, — кивнул большой головой крепыш, — шикарный бабец. Я бы ей второй раз загнал дурака под кожу, если бы первый раз дала.

— Знаешь, где она живет?

— А то. В «мерзком» доме,— так в простонародье называли многоэтажный дом, который выстроил мэр для чиновников госадминистрации.

— Завтра утром ее надо перехватить, когда она будет идти в мэрию, — все так же шепотом приказал Дьякон.

— Это запросто, она же по утрам совершает пеший моцион, — спокойно сказал Мартын, криво усмехаясь. За свою жизнь он разучился чему-либо удивляться. — Где-нибудь в тихом уголке мы ее подхватим — и в «торбу». Везти куда? В «Вильгельм Телль»?

— Нет, туда не стоит, там всегда полно народа, — Дьякон на мгновение задумался. То, что он замыслил, требовало особой скрытности, ни у него на квартире, ни тем более в клубе его не должны видеть с этой женщиной. Но он не мог быть уверен, что никто из посторонних не узнает часто мелькавшую на местном телевидении Веру Сергеевну Калинину, которую наверняка сразу же бросятся искать... Решение пришло само. — «Фазенду» Железяки помнишь?

— А то, — снова хмыкнул Мартын. — Мы же там две недели назад оттягивались по полной программе.

— Отвезешь ее туда, потом позвонишь мне. И смотри, чтобы до моего приезда ни один волос с ее головы... — почти по-змеиному прошипел Дьякон.

— Будь спок, до твоего приезда как-нибудь выдержим.

Глава 2

НЕ БУДИ БЕЛОКУРУЮ СМЕРТЬ

Через несколько часов, когда окончательно стемнело, труп Железяки завернули в ковер и погрузили в машину. Дьякон должен был отвезти его в морг и договориться с патологоанатомами: те дадут заключение, что парень умер от кровоизлияния в мозг (что в какой-то мере было правдой).

— Придется хоронить всех скопом, — усаживаясь на заднее сиденье «мерса», задумчиво проговорил Фашист. — Вместе с Лордом и Вирусом.

Они уже знали о гибели «бригадира» Лешего и трех бойцов из его команды, якобы в автокатастрофе. Но к этому уже не было сильно приковано внимание: кто считает пешек, когда гибнут ферзи.

Хмурый на этот раз не поехал в особняк. Не доезжая до центра, он вышел из машины, прошел два квартала в сторону моря и оказался на территории пансионата «Морской». Здесь в отдельном коттедже отдыхала его главная ударная сила. Шестеро бойцов, бывших солдат спецназа. Хмурый их сам подбирал, сам проверял пригодность. И сам обучал тому, чего бойцы не знали. Теперь он им верил, как себе.

Ночь была тихой и лунной, яркий холодный свет ночного светила залил все пространство. Тишину нарушал лишь шелест прибоя. Несмотря на самую противную для диверсантов и фронтовых разведчиков ночь, Хмурый двигался бесшумно и почти невидимо, используя для маскировки тень от крон деревьев.

До коттеджа оставалось около десяти метров, когда рядом с крадущимся Хмурым раздался властный голос, подкрепленный щелчком взведенного пистолета.

— Замри, руки за голову.

— Шалишь, Николаша, — тихо произнес Хмурый, хотя сам замер.

Из кустов выглянул среднего роста парнишка в спортивном костюме и темных кроссовках.

— А, это вы, — наконец опознал боец своего начальника, тут же ставя на предохранитель мощный армейский «кольт» сорок пятого калибра.

— Как ребята, все на месте? — спросил Хмурый.

— Все, отдыхают.

— Это хорошо, завтра нам предстоит большое дело.

— Замечательно, — не удержался от восторженной реплики часовой. — А то киснем здесь без дела, как пенсионеры какие-то.

— Не закиснете, молодые еще, — усмехнулся Хмурый. Его бойцы были единственными людьми, с которыми он по-настоящему расслаблялся и чувствовал себя обычным человеком. — Там у вас найдется лишняя койка для меня?

— Да хоть две, — улыбаясь, проговорил парнишка.

— Две не надо, не такой уж я жирный.

Вера Сергеевна начинала свой день одинаково. Сперва распахивалась настежь балконная дверь, и квартира наполнялась свежим морским бризом. Затем следовала получасовая разминка в виде интенсивной акробатики, контрастный душ и завтрак, состоящий из пары поджаристых тостов с джемом и стакана травяного чая. Помыв посуду, молодая женщина приступала к макияжу и облачению в строгий деловой костюм, в котором она ходила на службу.

После убийства Дениса Роботова Вера пересмотрела свою концепцию средств самозащиты. Кроме своего обычного арсенала, она решила носить с собой «ОЦ-21», «курц» — уменьшенную модель пистолета Макарова, сохранившего свое главное достоинство — калибр 9 мм. Миниатюрный пистолет помещала в такой же миниатюрной кобуре, прикрепленной специальным поясом к внутренней стороне бедра. Ходить с такой штукой между ног было не особо удобно, зато была гарантия того, что оружие не обнаружат.

Наконец собравшись и зажав под мышкой свою неизменную сумочку, Вера вышла из квартиры.

Солнце еще не раскалило воздух, кое-где на листьях искрились прозрачные жемчужины росы, весело и беззаботно щебетали птицы, перепрыгивая с ветки на ветку. Несколько секунд женщина наблюдала за птахами, потом круто развернулась и зашагала в сторону мэрии. После вчерашнего ей следовало быть осторожней, но смена обычного маршрута бросится в глаза. И даже если на ее счет нет подозрений, они могут возникнуть.

Пройдя несколько кварталов, Вера Сергеевна свернула за угол и двинулась не спеша вдоль витрин магазинов. Настроение у нее было приподнятое. Женщина даже не обратила внимания на остановившийся впереди бело-красный «РАФ» «Скорой помощи». Из кабины высунулась красная одутловатая рожа в белой медицинской шапочке.

— Барышня, как проехать на улицу Вернадского? — хрипло спросил красномордый «медбрат». — А то заблудились, срочный вызов, вроде инфаркт, и на тебе, такая напасть.

— Вернадского? — переспросила Вера, поворачиваясь спиной к микроавтобусу и глядя в противоположную сторону. Договорить она не успела, неожиданно дверца распахнулась, и две пары сильных рук, зажав женщине рот, втащили ее в салон. Сразу же «РАФ» сорвался с места.

Калинину усадили в кресло, один из гоблинов крепко сжимал ей руки, второй отбросил в дальний конец салона ее сумочку. Затем принялся обыскивать саму женщину. Сперва его потные от возбуждения руки облапили ее бюст, спрятанный в шелке блузы, потом пальцы скользнули по бедрам и дальше, вниз к коленям. Затем больно впились в коленные чашечки, секунда — и гоблин рывком раздвинул Верины ноги.

До сих пор молчавшая женщина улыбнулась и издевательски произнесла:

— Ценитель запаха женщины? Сегодня тебе повезло, у нас вторые сутки в доме нет воды.

Услышав такое, гоблин отдернул руку и замахнулся, чтобы отвесить Калининой затрещину. Но его остановил краснолицый:

— Не трожь, пока с ней не поговорит Дьякон. Потом уже позабавимся по полной программе.

— Мартын, только, чур, я первый, — оскалился гоблин. — Познакомлю лярву с запахом настоящего мужчины.

Калинина ничего не ответила, уголки ее губ чуть дрогнули. Пистолет оставался в ее распоряжении, а кто кому и что покажет, будет видно.

Личная гвардия Фашиста, которой руководил Хмурый, была небольшим отрядом из восьми хорошо подготовленных профессионалов. Каждый член группы был многофункциональным бойцом, что делало отряд мощной боевой машиной. Затраченные на их подготовку деньги окупились давно и с лихвой.

Нефтеперегонный завод, расположенный рядом с портом, с высоты самого большого здания города был похож на огромный самогонный аппарат с блестящими цилиндрами емкостей для хранения сырой нефти, бросались в глаза черные квадраты цехов и множество труб, которые опутывали всю территорию завода.

Сидя на крыше восемнадцатиэтажной «свечки», бойцы попарно при помощи мощной оптики изучали территорию завода: ближайшей ночью им придется там действовать.

Хмурый сидел в салоне микроавтобуса, на его коленях был разложен лист ватмана с начертанным собственноручно планом завода. Как проникнуть на сверхохраняемый объект — для него уже не существовало этой проблемы. Он двое суток ломал голову, пока не отыскал «ахиллесову пяту» в системе охраны. Теперь Хмурый решал другую проблему: маршруты разведывательных групп уже на территории завода.

«Трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно когда ее там нет», — так говорил древнекитайский философ Конфуций. Нечто подобное следовало искать на заводе. Хмурый даже примерно не представлял, во что Бармалей мог вложить воровской общак.

«Что же это за приманка?» — ломал голову начальник личной безопасности московского эмиссара, снова и снова вглядываясь в самодельную карту. Но ответа там не видел.

Когда солнце зашло и стали сгущаться сумерки, «свечку» покинули «гвардейцы». Одетые в темно-синие рабочие комбинезоны, с баулами, в которые была уложена аппаратура, они походили на самых обычных работяг — монтажников кабельных сетей, электриков и слесарей. Консьержка не обратила на них никакого внимания.

После того, как все загрузились в салон, микроавтобус направился в сторону пансионата.

В коттедже их ждал обильный ужин и пара часов отдыха. Ночь предстояла «веселая», поэтому никто не спорил. Все, кто входил в группу проникновения, тут же заснули.

Новолуние, узкий золотистый серп то и дело мелькал за тушами проплывающих облаков. Ночной бриз гнал с моря запах соли и водорослей. Проснувшиеся боевики без суеты и спешки принялись облачаться в униформу. Их экипировка сейчас очень отличалась от снаряжения и одежды фронтовой разведки и антитеров спецназа госбезопасности и МВД. Одевшись в спортивные костюмы, каждый боевик натягивал поверх резиновый легководолазный костюм, скрывающий, кроме лица, все части тела. Арсенал, состоящий из специального пистолета Макарова, оснащенного глушителем, короткоствольного «АКСУ» с тремя пулеметными рожками к нему на сорок пять патронов, двух гранат, штурмового кинжала и прибора ночного видения, укладывался в специальные резиновые ранцы.

Хмурый, облаченный, как и пятеро его бойцов, в водолазный костюм, быстро и четко поставил задачу. У тех, что шли с ним за ограду, и тех, что оставались снаружи для прикрытия, вопросов не возникло.

Взяв у кого-то из бойцов недокуренную сигарету, Хмурый в две затяжки докурил, бросил окурок в пепельницу, стоящую в центре стола, и проговорил тихо, как-то отрешенно:

— Присядем на дорожку, чтобы удача сопутствовала.

Через минуту бойцы «личной гвардии» московского криминального эмиссара по одному гуськом покинули коттедж, перебравшись в микроавтобус.

«Чем сложнее система, тем она уязвимее» — это аксиома современного мира. И чем грандиознее человечество что-то создавало, тем опаснее это было для самого человечества. Техногенные катастрофы забирали сотни, тысячи человеческих жизней.

Несмотря на огромное количество самых современных систем безопасности и сигнализации, Хмурый отыскал лазейку там, где любому специалисту по установке систем безопасности и в голову прийти не могло. Любое современное предприятие, прежде чем что-то выпустить, потребляет мегаватты электроэнергии. Поэтому у любого завода, у любой фабрики есть своя подстанция, к которой тянутся высоковольтные провода энергии, которую трансформаторы перерабатывают в рабочее напряжение.

Именно здесь была «ахиллесова пята» охраны. Монтажники, как разумные люди, решив мол, какой дурак будет лазить по проводам, где напряжение не одна тысяча вольт, ограничились лишь одной неподвижной камерой слежения.

Ближайшая опора линии высоковольтной передачи находилась в трехстах метрах от ограды нефтеперегонного завода, огороженное здание подстанции находилось в двухстах метрах за оградой. Для того, чтобы пересечь это расстояние, была использована небольшая монотележка, из-за разницы высоты двигавшаяся без всяких усилий, и четырехсотметровый отрезок капронового троса, позволявшего преодолеть ограду, но не врезаться в кронштейны подстанции.

В течение часа разведчики перебрались за ограду нефтеперегонного завода. Группа прикрытия вернула назад монотележку и, спустившись с высоковольтной опоры, возвратилась к микроавтобусу. Теперь им следовало ждать сигнала с той стороны.

Оказавшись за оградой вместе с Хмурым, бойцы намазали лица вазелином, смешанным с сажей, и сразу же слились с ночью, лишь поблескивали белки глаз. Затем из резиновых ранцев достали оружие, боеприпасы и приборы ночного видения.

Укрепив автоматы под правой рукой так, чтобы в любую минуту можно было ими воспользоваться, разведчики, держа перед собой пистолеты с черными глушителями, разделившись по парам, двинулись в разные стороны в поисках неизвестно чего.

Использовав отведенное на поиск время, разведчики собрались в условленном месте. Небо уже не было таким густым, как час назад, и грозило в любую минуту совсем поблекнуть, превратившись в предрассветную серость. Следовало решаться: либо сейчас уходить, либо где-то затаиться, чтобы, как только стемнеет, продолжить поиск.

— Ну, что видели интересного? — тихо спросил Хмурый у старших двух пар. Самому ему ничего интересного не попалось. Уходить или остаться — решение можно было принять, только услышав ответы других подгрупп.

— Ничего, — ответил первый. — Обычный завод, что здесь может быть секретного? Возможно, вся система безопасности рассчитана на то, чтобы работяги не вздумали воровать бензин.

— Может быть, — согласился Хмурый, потом посмотрел на второго разведчика. — А у тебя что?

— Ничего, если не считать того, что обнаружили вторую насосную станцию.

— Где именно, у нефтегавани? — спросил Хмурый. Пожат плечами: — Может, дублирующая система?

— Нет, — запротестовал боец. — Эта станция находится как раз с противоположной стороны. Замаскирована под обычный склад, да и несколько систем безопасности, будто охраняют ядерное хранилище.

«Опять ядерное хранилище», — мелькнуло в голове Хмурого, он уже принял решение.

— Ладно, пошли взглянем на твою насосно-ядерную станцию, и будем искать себе пристанище на светлое время суток.

Насосная станция действительно оказалась более чем загадочным сооружением. Больше напоминала правительственный бункер, нежели рабочее сооружение. Входная дверь из толстой легированной стали с электронным замком, на окнах металлические жалюзи. Компрессорные установки были скрыты железобетонной оградой с камерами слежения по углам. Рядом с подстанцией лежали металлические конструкции, способные в считанные часы превратиться в ангар и скрыть в себе от посторонних глаз эту секретную подстанцию.

— Любопытно, любопытно, — бубнил себе под нос Хмурый, разглядывая издалека Здание компрессорной.

Ночь уступала свои права рассвету, разведчикам следовало поторопиться с поиском укрытия. Они обошли компрессорную подстанцию по периметру и наткнулись на колодец, внешне похожий на обычный канализационный люк.

— Пересидим здесь, а ночью решим, что делать, — наконец принял решение Хмурый. Один из разведчиков, вытащив свой десантный нож, легко поддел крышку люка, потом поднял ее, освобождая черный зев колодца

Разведчики один за другим скользнули вниз, последний поставил крышку на место. И никому из них не пришло в голову, что поднятая крышка освободила реле пуска замаскированной камеры слежения...

Профессора подняли в пять утра, за час до его обычного пробуждения.

— Нельзя было потерпеть? — зевая и протирая глаза, недовольно проворчал Профессор, сидя на краю своей узкой кровати.

— Нельзя, — спокойно ответил Маленький Мук. Видя, что старший окончательно проснулся, сообщил: — Проникновение группы в паромный коллектор.

— Что? — Профессор взвился со своего места. — Откуда они туда попали?

— В районе насосной подстанции.

— Как они проникли на завод? Он же охраняется... А, — раздраженно махнул рукой

Профессор, почти с ненавистью глядя на Маленького Мука.

Палестинец проигнорировал взгляд шефа и так же спокойно произнес:

— Будем выяснять, где они нашли лазейку.

— Ладно, это потом, — уже взяв себя в руки, заговорил Профессор. — Срочно поднимайте «неотложку», пусть они зажмут их в коллекторе и попытаются взять живьем хотя бы одного. Остальных уничтожить. Охрана пусть прошерстит всю территорию завода, но без шума. Нужно выяснить, кто эти незваные гости и как они прошли сквозь все системы безопасности.

Не говоря ни слова, Маленький Мук вышел из комнаты. Профессор со вздохом поднялся с постели, сон бесследно прошел.

С момента похищения и обыска гоблины во главе с Мартыном больше не произнесли ни слова. Сидя на вращающемся кресле, Вера Сергеевна тоже молчала, дабы не провоцировать братков.

«РАФ» «Скорой помощи» с воем и работающей мигалкой на полной скорости выехал за пределы города и в том же темпе проехал несколько километров. Затем водитель отключил цвето-звуковое оформление и свернул с трассы на грунтовую дорогу.

— Дайте закурить, — попросила Калинина любителя женщин.

Тот лишь сверкнул глазами, но не пошевелился. Неожиданно повернувшийся Мартын коротко приказал:

— Дай.

Дымя дешевыми «LM», Вера смотрела в окошко на мелькающие стволы деревьев. Куда ее везут, она догады валась, хотя никогда там не была. Покойный Железяк любил похвастаться.

В начале перестройки, породившей кооператив!!" движение и, соответственно, движение рэкетиров, Роботов, он же Железяка, верховодивший в то время одном из бригад рэкетиров, построил на свои деньги за городом нечто среднее между базой отдыха и барским поместьем. Здесь была и высокая ограда, и большой дом с множеством комнат для гостей. И таким же количеством подсобных помещений, куда входили баня, бассейн, бильярдная и даже тюрьма для несговорчивых кооперативщиков Бригадные любили посещать «фазенду» Железяки и они оттягиваться там по полной программе. Но постепенно приоритеты изменились, в городе появилось множество всевозможных салонов, саун, бильярдных и боулингов Теперь «фазенда» казалась анахронизмом. Братва там больше не появлялась, да и сам Денис редко туда наведывался. В основном за усадьбой присматривали либо провинившиеся в чем-либо, либо те братки, кому на время следовало исчезнуть из города.

«Судя по всему, «фазенда» по наследству перешла Дьякону, — размышляла Вера, стряхивая сигаретный пепел на грязный пол машины. — А то, что мне не завязали глаза, верный признак того, что в живых оставлять не собираются».

Эта мысль ее не покоробила, не испугала, собственно, она даже не обратила внимания на эмоциональную сторону этого открытия. Как хороший профессионал, она просто правильно оценила сложившуюся ситуацию, чтобы наиболее эффективным способом ее разрешить.

Железякина «фазенда» раскинулась в глухом лесном массиве, среди торфяных болот, к усадьбе вела одна-единственная не очень широкая дорога.

«РАФ» остановился перед высокими железными воротами и трижды просигналил. Из ворот высунулась угрюмая физиономия с большим помповым ружьем в руках, всматриваясь в лица гостей. Физиономия угрюмо сказала:

— Чего надо? Мартын, у нас сегодня не приемный день. Без разрешения Железяки никого не пропущу.

— Больше Железяка командовать не будет. Кончили аспиды твоего Железяку, — ухмыляясь, произнес Мартын. — Теперь и мы, и вы — все под Дьяконом.

— Как же так? — не унималась угрюмая физиономия.

— Через час приедет Дьякон, сам все растолкует, — теряя терпение, зло проговорил Мартын. — А пока впусти нас.

Охраннику ничего другого не оставалось, он широко распахнул обе створки ворот и отошел в сторону, пропуская микроавтобус внутрь.

Когда «РАФ» остановился перед большим двухэтажным особняком с высокой, под мрамор лестницей, из дома вышел еще один угрюмый тип с продолговатым лицом в красно-синих прожилках.

— Шо здесь такое происходит? — недовольно прогудел он.

Но Мартын второй раз не стал вступать в объяснения с челядью, а просто приказал:

— Отведи даму в комнату, где нет колющих и режущих предметов, с крепкой дверью, чтобы не сбежала.

— Да куда она сбежит, — презрительно хмыкнул охранник, сообразив, что раз пришлый так себя ведет, значит, имеет на то право. Пропуская к лестнице Веру, добавил: — Болото здесь кругом, шаг вправо, шаг влево — и конец.

Они поднялись на второй этаж, охранник отпер дверь в небольшую комнату с единственным окном во двор. Из мебели был лишь расшатанный стул да продавленная кушетка. Трудно было угадать, для чего служило это помещение, впрочем, сейчас это было не так важно.

Едва Калинина перешагнула порог комнаты, как дверь за ней с грохотом закрылась, и дважды щелкнул замок. Несколько минут молодая женщина осматривала помещение в поисках скрытых видеокамер или тайных окошек. Но ничего подобного она не нашла. После этого, задрав юбку, вытащила из миниатюрной кобуры пистолет. Положив оружие в боковой карман пиджака, Вера поправила юбку и подошла к окну.

Мысли ее работали сейчас четко и целенаправленно Братков вместе с водителем и двумя охранниками «фазенды» было шестеро. Это не считая Дьякона и, возможно, кого-то из его свиты. В пистолете было всего пять патронов, но это не имело абсолютно никакого значения, потому что бандитам, привыкшим брать верх численным превосходством, наглым беспределом, противостоял хорошо вышколенный профессионал. А это было равносильно бою медведя со стаей болонок.

Как было сказано, Дьякон приехал на «фазенду» через час. Он был один, сам сидел за рулем черного джипа «Чероки».

Вера с любопытством наблюдала через окно, как Мартын докладывал авторитету о проведенной операции. Потом втроем (Дьякон, Мартын и красно-синий охранник) вошли в дом, прочие бандиты остались во дворе.

Вера Сергеевна опустила руки в карманы своего делового пиджака. Пальцы правой руки обхватили удобную рукоятку миниатюрного пистолета, затем большой палец снял «курц» с предохранителя и взвел курок. Патрон в патронник у нее всегда был дослан.

Через минуту снова щелкнул дважды замок, дверь отворилась, и в комнату вошел Дьякон, за ним Мартын, охранник остался стоять у двери.

— Добрый день, Вера Сергеевна, — как можно вежливей поздоровался Дьякон. — Не буду тянуть кота за хвост, сразу перейду к делу. Если вы хотите умереть быстро и почти безболезненно, то вам всего-навсего надо рассказать, кто помог пришить Железяку. Потому что хрупкой, нежной женщине не под силу завалить такого слона, как Ден. И второй вопрос, насчет нашего вклада. Как бы его получить назад?

Говоря о деньгах, авторитет тщательно избегал слова «общак»: хоть рядом и были свои, но доверять он мог только себе. Вера это поняла и скривила в легкой усмешке уголки губ. Дьякон этот жест расценил по-своему.

— Если не хотите по-хорошему, тогда будет по-плохому. Вы будете умирать долго и мучительно, но все равно скажете то, что мне нужно. Если хотите узнать весь процесс экзекуции, то я могу рассказать подробнее... Сперва вас, Вера Сергеевна, отымеют все здесь присутствующие, и по полной программе. Вы поймете, что секс может быть не только наслаждением, но и страшной пыткой, мои парни в этом деле значительно преуспели. Если вы мазохистка — вам это может даже понравиться.

— Еще как, — поддакнул Мартын, глядя на женщину маслянистыми глазами.

— Потом... — попытался продолжить Дьякон, но Вера его бесцеремонно перебила:

— Хватит этого дешевого водевиля!

Правая рука женщины взвилась на уровне лица авторитета, и тут же грянул выстрел. С пяти-семи шагов тупорылая девятимиллиметровая пуля, пробив лобовую кость Дьякона, на выходе разворотила затылок, выплеснув наружу кровь и перемолотые сгустки мозга.

Второй выстрел ударил Мартына в грудь и отшвырнул его к стене, когда он уже почти вытащил из-за спины черный «ТТ».

Охранник, вооруженный лишь связкой ключей, круто развернулся и побежал по коридору. Но он был слишком грузный и слишком увлекался алкоголем, поэтому успел пробежать всего несколько метров, когда Вера вышла в коридор и выстрелила ему в спину. Затем она вернулась в комнату, сунула обратно в карман свой миниатюрный пистолет, подняла «ТТ», потом откинула полу пиджака мертвого Дьякона. На левом боку у того висела открытая кобура с массивной черной «береттой». Оба пистолета были сняты с предохранителей и патроны досланы в патронник.

— Отлично, — весело проговорила молодая женщина, зажав в каждой руке по пистолету. Она снова вышла из комнаты и быстро пошла по коридору в направлении выхода.

С мчащимися на помощь своему шефу гоблинами она столкнулась на лестнице. Верзила, который держал ее в машине за руки, и угрюмый охранник с помповым ружьем уже были на самом верху, и они столкнулись буквально нос к носу. Но на курки первой надавила Вера Сергеевна. Два пистолета загрохотали со скорострельностью автомата. Оба бандита были убиты мгновенно. Один получил две пули в грудь и рухнул лицом вниз, уронив помповое ружье. Второй повалился на спину и закувыркался по ступенькам вниз. Двое других «быков» — водитель «РАФа» и любвеобильный гоблин, — следовавшие за первой парой, стремительно метнулись в сторону.

Водитель спрятался за диван, выставив перед собой длинноствольный револьвер. Гоблин с кургузым «Макаровым» рухнул за журнальный столик и на американский манер перевернул его ножками в сторону Веры. Теперь выстрелы загремели с двух сторон. Громко бабахал «наган», ему вторил «Макаров». Дуэт «Токарева» и «берет-ты» звучал почти неразличимыми голосами.

Расстреляв все патроны из «ТТ», Калинина бросила пистолет, подхватив «беретту» двумя руками. Возле ее уха просвистела пуля, женщина рухнула на пол, перекатилась в сторону и трижды выстрелила в полированную крышку столика. Три аккуратных отверстия возникли в центре поверхности.

— С-сука, — заорал гоблин, выскакивая из своего укрытия, держась за окровавленный живот обеими руками. Следующая пуля ударила его в правый глаз, он развернулся вокруг оси и замертво рухнул на пол.

Второго бандита достать из-за толстого кожаного дивана никак не получалось. Пистолетные пули просто вязли в ватине.

Бух-бух-бух — часто загремели выстрелы «беретты», латунные гильзы со звоном катились по ступенькам.

— Черт, твою мать, — не совсем по-женски выругалась пресс-секретарь.

Бросив пистолет, Вера Сергеевна, подобно грациозной дикой кошке, спружинила, прыгнув вперед. Подхватив помповое оружие, перекувырнулась через голову, уже совсем по-мужски встала на левое колено и навскидку дважды выстрелила.

Смертельный рой свинцовой картечи взорвал диван и обезобразил затаившегося за ним водителя. Отбросив ружье, Вера достала из кармана свой миниатюрный пистолет.

Лежащий на полу лицом вниз окровавленный водитель медленно шевелил конечностями, подобно приколотому к бумаге жуку. После грохота помпового ружья выстрел из «курца» прозвучал как щелчок. Водитель затих.

Выйдя из особняка, Вера направилась к стоящему в стороне «РАФу». В салоне она быстро отыскала свою сумочку и, открыв ее, достала небольшой мобильный телефон. Быстро набрала необходимый номер. Когда на другом конце ответили, коротко произнесла:

— Это я.

— Куда ты пропала? — раздался недовольный мужской голос. — Рабочий день в разгаре, почему тебя до сих пор нет в мэрии?

— Меня похитили люди Дьякона.

— И как? — Невидимый собеседник абсолютно не проявил беспокойства, лишь профессиональное любопытство.

— Семь трупов во главе с авторитетом, — без особого восторга ответила молодая женщина. Сегодняшняя перестрелка не была чем-то особенным, больше напоминала учебный комплекс стрелковых упражнений.

— Где ты сейчас?

— На «фазенде» Железяки, но где она находится, понятия не имею, где-то за городом.

— Хорошо, оставь мобильник включенным, его сигнал запеленгуют. Срочно возвращайся, время пошло на дни, нужно торопиться. На «фазенде» не задерживайся, там всех зачистят без тебя.

— Хорошо.

Вера отряхнула, как смогла, свой деловой костюм и направилась к джипу Дьякона, разумно посчитав, что криминальному авторитету он больше не понадобится.

В выстроенном мэром для чиновников городской администрации фешенебельном доме сам глава города практически не жил, хотя и имел здесь квартиру.

Мэр жил у моря в загородном дачном поселке Гвардейский. Едва заняв пост городского главы, он провел в поселок современную шестиполосную трассу, сделав пригород выгодным районом для вложения капиталом. Сразу же по обочинам появились закусочные, заправочные и тому подобные заведения.

Среди множества магазинчиков, киосков, торговых палаток затерялось небольшое каменное строение, снаружи обшитое белым пластиком, с небольшой вывеской «Автозапчасти». Хотя магазинчик и стоял на бойком месте, не работал ни одного дня. Но, несмотря на это, хозяева исправно платили налоги, своевременно вносили плату за аренду земли.

Первое время соседи удивленно пожимали плечами, потом привыкли к закрытой коробке. Однажды летним вечером к магазину подъехала белая «Газель» с брезентовым верхом.

Несколько молодых людей выгрузили два больших тюка, пару коробок, сумку, затем закрылись изнутри. «Газель» тут же отъехала.

Двое мужчин включили свет внутри магазина и не спеша стали распаковывать баулы. В одном оказался труп Мартына, в другом лежал один из охранников Железяки.

— А чего Дьякона не прихватили? — спросил один из боевиков, извлекая из коробки два автомата «АК-74» с подствольными гранатометами.

— Дурак ты совсем, — снисходительно усмехнулся второй, извлекая из большой спортивной сумки громоздкий ручной многозарядный гранатомет револьверного типа «РГ-6».

— Чего это я дурак? — окрысился его напарник.

— А того. — Мужчина откинул большой барабан с шестью цилиндрами и не спеша стал вставлять грязно-белые реактивные гранаты. — Ну какой авторитет сам пойдет на ликвидацию? Только дурак, а дураки в авторитеты не выходят, их еще раньше мочат. Вот так, — наполненный барабан со щелчком встал на свое место.

— Хорошо, что ты у нас такой умный, — хмыкнул первый, надевая на голову гарнитуру радиостанции. — Ты лучше скажи, умный, менты не определят, что наши жмуры не свежие?

— Это не твоя забота, — отмахнулся от него гранатометчик, регулируя длину телескопического приклада. — Кому надо, тот даст медицинское заключение, что покойники были до нужного времени живехоньки. Впрочем, нас это не касается, наша работа совсем другая. И за нее спросят, если не справимся.

— Справимся, чего уж там.

— Ладно, слушай эфир, чтобы не прозевать сигнал.

— Не прозеваем.

С противоположной стороны трассы раскинулись несколько девятиэтажек нового микрорайона. В крайнем к дороге доме на седьмом этаже в однокомнатной квартире появилась худенькая коротко подстриженная высокая женщина. Официально квартира была записана на нее, но молодая хозяйка бывала здесь крайне редко. Вообще-то, эта квартира предназначалась только для одного случая, который сегодня наступил. Женщина, войдя в комнату, открыла настежь балконную дверь и, выгнув спину, потянулась, закинув руки за голову.

Время шло, день близился к концу. Хозяйка успела выпить кофе, помыть посуду и даже просмотреть какую-то книжку, взятую с полки над диваном. Когда небосвод окрасился в ядовито-розовый цвет заходящего солнца, женщина поставила книгу на полку, встала и прошла в прихожую. Из кладовки она достала продолговатый кожаный футляр. По-змеиному зашипев, «молния» распахнула внутренности футляра. Женщина извлекла оттуда небольшую портативную рацию, оснащенную гарнитурой, состоящей из пластиковой дуги и большого круглого наушника и микрофона. Повесив рацию на пояс, гарнитуру надела на голову, затем из футляра достала винтовку с длинным стволом конической формы, массивный оптический прицел уложила в прозрачный пластмассовый пенал. После этого вернулась в комнату, положила на стол винтовку и пенал, несколько секунд массировала пальцы. Раскрыв пенал, вынула прицел, установила его на ствол винтовки, защелкнув крепежные зажимы. Подняв винтовку, прижала приклад к плечу и сняла предохранительный колпачок с оптики. Несколько секунд женщина держала винтовку на весу, будто взвешивала оружие.

— Н-да, тяжеловата кольчужка, — вслух произнесла она, привыкшая к более легким образцам длинноствольного стрелкового оружия. Нынешний образец был своего рода шедевром. Шестимиллиметровый германский «маузер» был мощной пневматической винтовкой, с ручным насосом, создающим достаточное давление, позволяющее поразить мишень с расстояния до двухсот метров. Женщина не любила «маузер», но хорошо знала это оружие и не одну сотню раз стреляла из него.

Подправив резкость в оптическом прицеле, она опустила винтовку, уперев ее прикладом в пол, а правой рукой взялась за хромированный металлический рычаг, расположенный под цевьем. Двадцать четыре качка привели оружие в боевую готовность, шестиграммовая свинцовая пуля уже была в стволе. Снова приклад привычно уперся в плечо, винтовка сейчас не казалась чересчур тяжелой. Ее ствол немного «играл», сказывалось нарушение центра тяжести оружия. Женщина достала из одного из многочисленных отделений пенала металлический зажим и несколько гирек, после установки груза винтовка стала устойчивей. Ствол с бородавкой противовеса медленно поплыл в дверном проеме балкона, выискивая цель. Пивная банка «Гессер» была установлена на бетонном столбике — указателе подземного кабеля высокого напряжения. Это и была мишень. Сделав необходимые поправки, женщина сделала несколько глубоких вдохов, задержала дыхание и плавно потянула спусковой крючок. Выстрела не было слышно, лишь негромкий хлопок. Банку тут же отшвырнуло на дорогу, где колеса первой же машины смяли ее в блин, намертво припечатав к разогретому за день асфальту.

— Вери гуд, — вслух произнесла женщина, она была довольна своим выстрелом. Достав из пенала небольшую металлическую коробочку, открыла ее и извлекла пулю с молибденовым покрытием. Особый боеприпас, предназначенный для особого мероприятия.

Пуля плотно вошла в казенную часть ствола, заперев патронник. Женщина двенадцать раз прокачала насос, так, чтобы держать оружие в полубоевой готовности и одновременно не изнашивать воздушный поршень. Поставив винтовку в угол, включила рацию.

— Купидон к работе готов, — доложила снайпер.

— Ждите команду к действию, последовал короткий ответ.

Калинина не последовала совету сразу же ехать в мэрию. Увидев в зеркале заднего вида смазанную косметику на своем лице, оглядев перепачканный светлый костюм, рваные чулки, она решила заехать домой. Оставив машину в квартале от дома, женщина уже через несколько минут оказалась в своей квартире.

Быстро переодевшись, подправив макияж, Вера Сергеевна покинула квартиру и, тут же остановив такси, поехала в мэрию.

— Вера Сергеевна, голубушка, куда же вы запропастились? Мы вас обыскались, надо подготовить ежеквартальную пресс-конференцию. Мэр просто вне себя, он хочет вас срочно видеть. — Возле Калининой ужом вился немолодой, полноватый руководитель отдела культпросвета, на самом деле выполнявший при городском главе роль чиновника по особым (вернее, личным) поручениям.

— Он у себя? — холодно спросила Вера. Со многими чиновниками она держалась высокомерно, что не позволяло им сблизиться.

— Да, да, ждет, — закивал чиновник.

Вера поднялась на третий этаж, где половину пространства занимали апартаменты главы города, и вошла в просторную приемную, отделанную ореховым деревом, с мягкой кожаной мебелью.

Миловидная девушка с золотистыми буклями сидела у двери за компьютером. Мэр питал нескрываемую тягу к блондинкам, хотя долго они в его приемной не задерживались. Как правило, через месяц-другой эти куколки оседали в доходных местах огромного аппарата городского департамента.

Нынешняя «болонка», правда, задержалась в приемной, она сидела здесь уже третий месяц, и замену ей пока не искали.

— Ждет с нетерпением, — приложив ко рту раскрытую ладонь, по секрету сообщила девушка.

Распахнув тяжелую лакированную дверь, глава городского пресс-центра решительно шагнула вперед и громко произнесла:

— Извините за опоздание. Вы ведь сами велели уладить кое-какие проблемы.

— И как? — Мэр встал из-за стола навстречу Калининой.

Его кабинет был по размерам не меньше приемной, только стены отделаны не орехом, а мореным дубом и украшены портретами русских самодержцев в тяжелых золоченых рамах. При всякой возможности он уничтожал по городу памятники вождю мирового пролетариата и навязывал самодержцев. Но прозвище Троцкий оставалось неизменно.

— Пока особых подвижек нет, — покачала головой Вера. — Денис Роботов неожиданно скончался от инсульта, а Владимир Павловский отказывается идти на контакт. Так что, сами понимаете,— молодая женщина развела руками.

— Жаль, конечно, Железяку, с ним легче было бы договориться. Уж лучше бы перекинулся Дьякон, дуболом, возомнивший себя криминальным аристократом. — Мэр любил в «своем» кругу блеснуть криминальной лексикой. — Ладно, Вера Сергеевна, все это потом, сейчас речь пойдет о главном. В Москве вопрос о вашем переводе решили положительно. Со следующей недели вы работаете помощником вице-премьера по финансам. Так что, Вера Сергеевна, когда взлетите на самый верх — нас не забудьте.

— Не забуду, — улыбнулась Вера.

— Только, Верочка, солнце мое, — продолжал городской голова. — Я хочу надеяться, что в нашем департаменте вы сперва закончите все намеченное планом по пресс-центру.

— Естественно, — кивнула Калинина. — Сейчас же займусь подготовкой к предстоящей квартальной пресс-конференции.

— Мы с Вальтером хотим поехать ко мне на дачу, расслабиться. Ты как?

В голосе мэра слышались просящие нотки. Ему хотелось еще раз прикоснуться к телу, которое вскоре будет доступно только сильным мира сего. Но еще исполняющая обязанности главы пресс-центра Вера отвергла предложение:

— Думаю, не получится, хочу подготовить не спеша дела к сдаче. Полагаю, ваша новая секретарша как нельзя лучше подойдет на эту должность.

— Это уж позволь мне решать, дорогая, — не в силах скрыть раздражение, проговорил Беркович. Тем самым давая понять, что время аудиенции закончено.

Первый боевик выключил свет в помещении магазина, потом снял с головы наушники рации:

— Едут на двух джипах «Мерседес». Мэр во втором.

— Отлично, — усмехнулся напарник, поднимая ролеты, закрывающие окно. — Значит, весь удар придется по первому.

Только сейчас можно было определить, как удачно был поставлен этот магазин (как огневая точка). В сектор огня попадал поворот трассы, и любая машина притормаживала на этом участке, становясь доступной мишенью.

Приборы ночного видения были не нужны, вся дорога была освещена люминесцентными фонарями. Да и фары встречных машин могли запросто ослепить стрелков.

Гранатометчик занял правую сторону окна, автоматчик левую.

Дорога в это время суток была почти пуста, поэтому кавалькаду из двух джипов боевики заметили издалека.

— Не забудь оставить по паре патронов в каждом автомате для правдоподобия, — прилаживаясь к прицелу, проговорил гранатометчик.

— Не учи ученого... — недовольно буркнул стрелок. Один автомат он сжимал двумя руками, второй висел на правом плече.

Расстояние между кавалькадой «мерсов» и магазином сократилось до сотни метров. Вездеходам, чтобы вписаться в поворот, пришлось снизить скорость.

— Пли, — едва слышно произнес гранатометчик, нажимая на спусковой крючок.

— Бум, бум, бум, бум — гулко ударили выстрелы, выбросив в ночь смертоносные снаряды.

Первая граната разорвалась рядом с головным джипом, выбросив несколько сот стальных осколков. Вторая ударила вездеход в блестящую решетку бампера. Третья взорвалась под передним правым колесом, «Мерседес» перевернуло на бок, и он под воздействием инерции заскользил по наждаку асфальта. Следующий за ним джип, чтобы не столкнуться с головным, свернул на обочину, и тут же в его сторону устремились розовые пунктиры трассирующих пуль. Потом взорвались две гранаты, по очереди врезавшись в капот замыкающей машины.

Из первого джипа выбраться никому не удалось. Машина лежала на боку поперек трассы и пылала во всю мощь. Второй «Мерседес», попав в глубокую яму, вырытую под фундамент рекламного щита, застрял намертво. Охрана, вытащив наружу мэра и прикрывая его своими телами, отстреливалась из служебных пистолетов.

— Купидону работать, — донеслось из наушника рации. Женщина не реагировала на звуки перестрелки, доносившиеся с трассы. Получив команду к действию, она спокойно докачала воздух в резервуар винтовки. После чего, подойдя к балконной двери, взяла оружие на изготовку; по-спортивному выставив вперед левую ногу, зажмурив левый глаз, правым приложилась к резиновому наглазнику оптического прицела. На трассе горела перевернутая машина, недалеко от нее стояла еще одна, за ней прятались люди. Двое из них отстреливались, третий, стоя на коленях, всем телом вжимался в лакированную обшивку. От горящей машины было довольно светло, что позволяло не включать инфракрасную подсветку. Черный крест прицела замер на груди мэра, немного сполз в сторону, поймав левую руку.

Винтовка тихо хлопнула, сквозь оптику женщина увидела, как Беркович схватился за простреленную руку. Она опустила винтовку и включила рацию.

— Работа выполнена, — коротко доложила она.

— Отдыхайте, Купидон, до утра. Завтра вас заберут, — ответил невидимый руководитель операции.

— Оп-па, — дунув в дымящийся ствол гранатомета на манер ковбоя, проговорил стрелок. — Программу минимум выполнили. Пора уходить.

— Сейчас. — Автоматчик отшвырнул один «АК», вскинул второй и, прицелившись, дал длинную, на полмагазина очередь.

Пока гранатометчик упаковывал свое орудие в спортивную сумку, второй стрелок разложил оружие возле убитых «быков», не забыв оставить на автоматах их отпечатки пальцев.

Затем двое боевиков выскользнули из отслужившего свою службу магазинчика и, пробежав за строениями других торговых точек, выбрались на дорогу. Там их ждала серая «Нива»...

К тому времени, как милиция объявила план «Перехват», преступники были далеко и в безопасности.

Глава 3

ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ

Не успел Глеб Кольцов проснуться и включить телевизор, как на него обрушилась новость, сообщенная местной телеведущей:

— «...сегодня ночью было совершено покушение на мэра города Берковича Льва Давидовича. Во время следования в поселок Гвардейский, где сейчас проживает мэр, его машина, а также машина охраны были обстреляны из гранатометов и автоматического оружия. Одна машина взорвалась, вторая значительно пострадала. Погибло пятеро охранников, ранен и сам мэр. Только присутствие начальника муниципальной милиции Вальтера Тыхена позволило отбить нападение. Среди нападающих тоже есть потери, но представители УВД скрывают эти данные, ссылаясь на служебную тайну».

Глеб выключил телевизор и попытался хоть что-то сообразить. Выходило, что одна из сторон перешла к активной стадии противостояния. Интересно, кто первым решился сделать «ход конем»? И на какой из сторон находится Троцкий? Ответить на эти вопросы — все равно, что заглянуть в чужие карты. Истерично зазвонил Телефон.

— Да, слушаю, — сняв трубку, неприветливо произнес детектив.

— Глеб Иванович Кольцов? — спросил жизнерадостный женский голос. — Вы аккредитованный журналист газеты «Столица» из Москвы?

— Так точно, — по-военному отчеканил он. «Дружище» Сафин выполнил свое обещание, переоформил аккредитацию.

— Сегодня в мэрии в одиннадцать часов в актовом зале состоится пресс-конференция.

— Тема? — перебил Глеб словоохотливую девицу.

— Борьба с зарвавшимся криминалом.

— Давно пора.

— Вот и прекрасно. Не забудьте, ровно в одиннадцать начало, — в трубке раздались короткие гудки.

Так, пришло время перевоплощаться из ассистента режиссера в столичного журналиста.

«Итак, что мы знаем о непримиримых борцах со слухами, этих воинах пера и бумаги, фанатах сенсации? Ну, во-первых, нужны главные журналистские аксессуары: ручка, блокнот, диктофон. В наше время это не проблема», — подумал сыщик.

Переодевшись в свой лучший костюм (все-таки столичная птица), он вышел из номера и тут же наткнулся на Дарью, которая покинула его постель ни свет ни заря.

— Ты опять убегаешь? — Дашка удивленно развела руками. — Хотя бы один раз взял меня с собой, а то сижу в этой гостинице, как привязанная.

— К сожалению, дитя мое, каждый несет свой крест сам, — притворно вздохнул Кольцов и поспешно направился к выходу.

В ближайшем магазине канцелярских товаров он приобрел дорогую паркеровскую ручку и не менее дорогую записную книжку. С диктофоном тоже проблем не возникло.

В мэрии все было готово к предстоящей пресс-конференции. Небольшой зал был заполнен едва ли не на четверть, основную массу присутствующих составляли телевизионщики из местных телекомпаний. Они бодро устанавливали штативы под видеокамеры, расставляли освещение. Газетчики вольготно сидели в первых рядах и нет-нет да и поглядывали на телевизионщиков с некой долей превосходства. Хотя даже Глебу, человеку постороннему, было видно, что это всего лишь плохо скрытая зависть.

Он прошел к первому ряду и сел возле толстого неопрятного бородача.

— Они часто устраивают эти пресс-конференции? — поинтересовался сыщик у соседа. Тот, едва взглянув на него, сразу же сообразил, что имеет дело с новичком.

— Каждый квартал мэр отчитывается перед горожанами о проделанной для них работе. Мутота. Правда, в этот раз им повезло больше, сегодня Троцкий будет рассказывать, как он геройски боролся с терроризмом. И чуть сам не погиб, но наград ему не надо, лишь бы российская демократия была в безопасности.

Пресс-конференция началась в назначенное время. На сцене за длинным столом сидели четыре человека: трое мужчин и одна женщина.

Мэр Беркович держал на перевязи забинтованную руку и изображал на лице все муки ада. Рядом с ним восседал милицейский полковник. Обычно подобные чины держатся высокомерно, этот же был какой-то жалкий и ссутулившийся. Как воробей на холодном ветру. Не удивительно, у городской власти и местной милиции и без того натянутые отношения, а после покушения и вовсе всех собак на них будут вешать.

По другую сторону от Берковича сидел угрюмый тип с широкими плечами, мощной шеей и хищной квадратной челюстью. Впрочем, верзила мало интересовал частного детектива, совсем другое дело — женщина. Высокая, фигуристая, с выпирающей из делового пиджака округлой грудью и длинными, точеными ножками в ажурных чулках.

Женщина встала со своего места и начала вести пресс-конференцию. Потом поднялся милицейский полковник, он что-то бормотал об обнаглевшей преступности, обещал положить все силы на алтарь борьбы с этой самой гидрой преступности.

Впрочем, треп милиционера Кольцов почти не слушал, он не мог оторвать взгляда от очаровательной руководительницы пресс-центра, от ее лица со слегка припухлыми губами, прямым носом и огромными синими глазами.

Отчетная часть пресс-конференции закончилась, наступило время задавать вопросы. Выдрессированные местные журналюги сидели молча, боясь спросить лишнее. Кольцов решил вызвать огонь на себя. Подняв вверх золотую ручку, так именно делают журналисты на Западе (в кино видел), он громко сказал:

— Московская газета «Столица». Извините, господин мэр, как я понял, по факту покушения на вас милиция возбудила уголовное дело, прокуратура взяла дело к производству. Но хотелось бы узнать, какие-нибудь конкретные действия будут предприняты против организованной преступности?

— Да, — гордо произнес Беркович, встав во весь рост. — Я не знаю, что будет делать УВД, но муниципальная милиция во главе с ее славным руководителем Вальтером Тыхеном нанесет по ним сокрушительный удар и разрушит их осиные гнезда. Пусть знают, что власть — это дубина, которой бьют один раз.

Из-за стола поднялся начальник муниципальной милиции. Настоящая горилла, такому в средневековых фильмах играть мастеров заплечных дел.

Итак, организованной преступности объявлена война.

В подземелье коллектора было темно и сухо, не совсем привычная атмосфера для подобных коммуникаций. Треть подземной галереи занимала труба большого диаметра, покрытая толстым слоем изолирующего материала. Для удобства передвижения по коллектору с двух сторон от трубы были проложены пешеходные дорожки, и через каждые сто метров был установлен переходный мостик.

Хмурый несколько секунд смотрел на трубу, потом наклонился и провел ладонью по гладкой поверхности со швами нахлеста изоляционной ленты.

Труба начиналась в полусотне метров от насосной станции и уходила куда-то в темную даль коллектора.

— Основательно сделали, — наконец произнес Хмурый, поднимаясь во весь рост. — Ладно, пойдем посмотрим, к каким истокам нас приведет эта чудо-дорога. Оружие держать наготове.

Впрочем, последнее замечание было излишним. В группе были выдрессированные высококлассные профессионалы.

За наружную охрану нефтезавода отвечала муниципальная милиция. Они охраняли ворота, проходные, стояли на вышках по периметру ограды и следили за датчиками контрольных систем.

Что касалось внутренней безопасности, то это была полная епархия «неотложки» — группы быстрого реагирования. Это подразделение не входило в состав муниципальной милиции. И даже если бы кого-то из дежуривших на заводе милиционеров пытали, чтобы узнать, кто входит в эту группу, тот бы умер под пытками, так ничего и не сказав. Потому что ничего не знал.

Бойцы «неотложки» были людьми Профессора, в их задачу входило скрытое решение нестандартных ситуаций. Два десятка боевиков дежурили на заводе вахтовым методом, меняясь каждые десять суток. Постоянно базирующиеся в крепости на острове Куцем, сюда они приезжали как на отдых.

После того как был получен сигнал тревоги, извещающий, что в коллектор проникли посторонние, старший сразу же связался с центром управления в крепости. А оператор, включив систему датчиков, установленных в подземной галерее, следил за направлением движения нарушителей, каждые две минуты докладывая:

— Группа движется в направлении порта.

— Естественно, — хмыкнул старший. — Здесь одна дорога. — Немного помолчав, задумчиво произнес: — Шеф велел их уничтожить и взять хотя бы одного «языка». Интересно, как это можно сделать в подземелье?

— Элементарно, Ватсон, — усмехнулся оператор. — Они проходят еще пятьсот метров, здесь, — его палец ткнул в точку, — начинается разветвленная сеть катакомб. Зажав нарушителей с двух сторон, можно будет загнать их в один из отстойников и там кончить.

— Хорошо сказать «кончить», — недовольно скривился старший. — В отстойнике они залягут и будут вести огонь через тоннельный проем, попробуй подберись, он ведь один.

— Ну, это лучше, чем если наши бойцы будут палить через них друг в друга, зажав нарушителей в самом коллекторе. А в отстойнике их можно будет обработать с расстояния снайперами или на худой конец из огнемета поджарить.

— Пожалуй, это выход, — наконец согласился старший и тут же громко объявил: — Группа, на выход. Первое отделение перекрывает продвижение нарушителей в порт. Второе отделение их преследует, стараясь загнать в один из отстойников. Третье и четвертое — страхующие на поверхности. Ясно? Выполнять!

Группа Хмурого все дальше уходила по коллектору. Впереди шел один боец с прибором ночного видения и пистолетом на изготовку. Хвост группы прикрывали два бойца, двигающиеся по обе стороны трубы, то и дело пятящиеся по-рачьи.

Неожиданно узкая галерея распахнулась просторным подземным залом с высоким потолком и несколькими арочными ходами вдоль стен.

Двигающийся дозорный внезапно остановился и поднял в знак предупреждения левую руку. В следующую секунду в наушниках внутренней связи Хмурого раздался приглушенный голос впереди идущего:

— Наблюдаю свечение инфракрасного излучения активных приборов ночного видения. Насчитал пять всплесков.

Хмурый не успел ничего сообразить, как тут же в эфир вышел замыкающий:

— Засекли свет лазерных дальномеров, четыре точки.

— Ясно, конец связи, — ответил начальник охраны. Теперь ему действительно стало все ясно. Их засекли, возможно, в коллекторе была сигнализация, что в очередной раз подчеркивало — это было не простое подземелье.

Опытный боец сразу же сообразил, чего добивается противник. «С двух сторон гонят, хотят или окружить, блокировать и в бою уничтожить, или... загнать в один из боковых отрогов, возможно, там пакость для нас приготовлена, типа минного поля или баллона с ядовитым газом». Какой из этих вариантов был верный, Хмурый решил не проверять. Времени на эксперименты уже не оставалось, нужно было принимать контрмеры. Сперва следовало определиться, куда дальше должна пробиваться группа: обратно на завод или вперед. Впереди был порт, и если туда прорваться — существовал реальный шанс до темноты схорониться, а там... Это понимал и противник, поэтому со стороны порта их и гнал больший отряд.

Хмурый еще раз оглядел подземный зал. Труба здесь ныряла под бетонное покрытие, будто специально предоставляла простор для боя.

— Группа, ко мне, — тихо скомандовал старший, бойцы тут же сплотились вокруг него. Хмурый спрятал в кобуру пистолет, рассудив, что сейчас такое начнется, что из пистолета разве что застрелиться можно будет. Взяв в руки автомат и снимая оружие с предохранителя, тихо проговорил, обращаясь к дозорному: — Поставь на входе в зал растяжку с «зарей». Остальным укрыться в переходах. Как только преследующая нас группа ворвется в зал, шквал огня по ним. После взрыва «зари» сразу же отходим в сторону порта. Отходим до ближайшего колодца, там наружу и каждый за себя.

Фраза «за себя» означала, что теперь боец может рассчитывать только на себя, каждый выбирается из переделки самостоятельно. В случае, если он попадет в руки правоохранительных органов, то должен молчать; братва если не сможет освободить из-за решетки, то уж в тюрьме «поддержит» обязательно. В случае гибели родственников не забудут. Это знал каждый, поэтому и вопросов не задавали.

Рассевшись по норам, арочным отверстиям, они затаились с оружием на изготовку.

Группа преследования появилась через несколько секунд. Первые признаки их появления обозначились на стенах красными пятнами лазерных целеуказателей. Потом возникли темные силуэты. Когда последний выскользнул из темноты узкого коллектора, по ним дружно ударило шесть автоматов. Кто-то из преследователей ткнулся лицом в холодный, шершавый бетон, кто-то зашелся в предсмертном хрипе. Остальные отпрянули назад в горловину коллектора, огрызаясь огнем.

— Гранаты, — крикнул что есть мочи Хмурый, стараясь перекричать грохот стрельбы.

В сторону коллектора тут же полетели несколько стальных шаров ручных гранат. Ответная стрельба прекратилась, преследователи тоже были опытными бойцами. Услышав удары падающих на пол гранат, они со всех ног бросились в глубь подземной галереи.

Хлопки взрывающихся ручных гранат неожиданно заглушил мощный взрыв «зари», сопровождаемый яркой вспышкой. Звук светошумовой гранаты приравнялся в закрытом помещении к звуку взрывающегося тяжелого фугасного снаряда. А вспышка, многократно усиленная прибором ночного видения, и вовсе была ослепительной.

Хмурый первым выскочил из своего укрытия и бросился в сторону корчащихся людей. Длинная очередь его автомата рассекла нескольких ослепленных противников. Перемахнув через трупы, он рванул вперед и уже не видел, кто добивал остальных.

Путь к свободе был открыт. Они проскочили метров сто вперед, когда один из боевиков, охнув, схватился за грудь, второго невидимая сила отбросила к стене, и он, как сдутая кукла, сполз на пол.

«Снайперы», — поздно догадался Хмурый и от живота полоснул длинной очередью в темноту подземелья. Автомат, выпустив последние пули, свирепо клацнул затвором. Поменять магазины ему не дали: едва Хмурый вытащил из подсумка полный магазин, как в левую руку ударила пуля. Ударила слегка, вскользь, но этого хватило, чтобы пальцы разжались, выронив рожок. Вторая пуля чирканула по ноге чуть ниже колена. Хмурый рухнул на пол, попытался вытащить пистолет из кобуры, но ту! же возле головы в бетон врезалась еще одна пуля.

«Живьем решили взять, — догадался старший. — Хрен вам, суки».

Давным-давно в огненных горах Афганистана капитан разведки погранвойск случайно набрел на след транзита афганского героина в Советский Союз. Подонки подкладывали зелье в гробы погибших солдат. Расследование выводило на сильных мира сего. А это было уже слишком.

Молодому капитану вменили служебное преступление, осудили и, дав приличный срок, запрятали на Крайнем Севере.

Оказавшись на зоне, он увидел другую жизнь, других людей — воров, мошенников и убийц. Усвоил их законы и понял: эти люди намного порядочней и справедливей тех, которые воровали миллионы чужими руками и всегда прикрывались патриотическими лозунгами.

Поэтому он и пошел дальше с криминальным сообществом, лишился семьи, друзей, родственников, сменил имя, отчество и фамилию на кличку Хмурый и, когда представлялась возможность мстить «белым воротничкам», мстил жестоко.

Сейчас, лежа в окружении столпившихся над ним боевиков, Хмурый сожалел лишь об одном: что не сможет добраться до того, кто все это затеял в Новоморске.

Лежа на простреленной руке, он, превозмогая боль, вытащил из подсумка на животе рубчатое тело «лимонки», выдернул чеку. Его тело скрыло щелчок взведенного запала. Поэтому, когда за секунду до взрыва Хмурый вытащил гранату наружу, никто из боевиков не успел среагировать. Грохот взрыва поглотил вопли умирающих, нашпигованных рваными кусками чугуна.

— Нарушителей перебили всех, — своим обычным тоном докладывал Маленький Мук Профессору. — Правда, и они не остались в долгу, от «неотложки» остался лишь оператор и старший.

— Выяснили, как они проникли на территорию? — поинтересовался Профессор, делая пометки в своем блокноте.

— Да, все нарушители облачены в гидрокостюмы, из чего можно сделать вывод, что они прошли через электроподстанцию.

— Действительно, там понадеялись на страх перед вольтажом и ограничились минимумом средств сигнализации. — Профессор на мгновение задумался и добавил: — Это работа людей Фашиста, только у него были подобного класса спецы. Надо с ним кончать. Ладно, направь на завод «дубль», пусть уберут там трупы и поставят у подстанции дополнительный пост. Это надежней всякой сигнализации.

Вернувшись из мэрии, Кольцов завалился одетым на постель и стал размышлять об увиденном и услышанном на прошедшей пресс-конференции.

«Итак, судя по тому, что мне шепнул бородатый толстяк из местной многотиражки, это была самая напыщенная пресс-конференция из всех ежеквартальных. Специально срежиссированное шоу для поднятия рейтинга мэра. Бред... Этот финт можно было бы воспринять всерьез, если бы шла предвыборная кампания, но до нее еще два с половиной года, за это время электорат забудет о происшествии.

Может, стоит подумать о том, как была исполнена акция? Что же мне сразу не понравилось в увиденных слайдах с места преступления? Да и в услышанном комментарии этого Вальтера тоже чувствовалось, что все шито белыми нитками.

В чем же фальшь? То бишь несостыковочка?

Были обстреляны две машины мэра, одна полностью уничтожена, погибло четверо охранников. Вторая тоже пострадала. На слайде были хорошо видны развороченное взрывом гранаты правое крыло и сорванная крышка капота, обнажившая мотор вездехода. Тут тоже не обошлось без потерь, убит личный телохранитель Берковича, да и сам Лев Давидович ранен в руку. В чем здесь несостыковка? Что меня насторожило? Раненый мэр с рукой на перевязи? В конце концов, ранение можно просто симулировать, но вот страх в глазах... Троцкий был по-настоящему напуган.

Идем дальше. Кортеж был обстрелян подствольными гранатометами. В основном били по первой машине — четыре гранаты и лишь две угодили во вторую. Знали точно, где мэр, или ошиблись? Судя по тому, что не обнаружено дополнительных следов от взрывов, выстрелов было шесть, и все попали в цель, и это на дистанции в сотню метров, по двойной движущейся цели. Получается, в магазине должно было разместиться шесть стрел-ков-виртуозов. Которые бы обязательно мешали друг другу и, соответственно, были бы промахи, а их нет... Второе, после гранатометного обстрела, по утверждению Вальтера, велся огонь из автоматического оружия. Шесть автоматов сделали бы из машины решето, а там не больше десятка попаданий. Да и, как я подозреваю, в помещении наберется не намного больше гильз...

Формула подобных акций выглядит примерно так: скрытый выход на позицию (минимально эффективным количеством людей), молниеносный огневой налет. Чтобы разнести в щепки две машины, не нужно шесть подствольников, а достаточно двух «РПГ-7» или двух «мух». И по завершении акции быстрый отход со стерилизацией следов пребывания и определения принадлежности исполнителей, а вместо этого они двух жмуров оставляют. И как еще этот Вальтер умудрился из пистолета с расстояния почти сто метров положить двух боевиков наповал, непонятно.

Итак, что получается? На Берковича было совершено не покушение, а провокация. С целью втянуть его в противоборство с местной оргпреступностью.

Вот тебе и мины направленного действия, и ликвидация старых воровских авторитетов, и «сладкая смерть» Железяки.... Видимо, грядет большая зачистка. Фашиста вряд ли они решатся ликвидировать, но взять в оборот и запугать — это к гадалке ходить не надо. Теперь надо смотреть в оба, чтобы под эту молотилку не попасть самому. Не исключено, что Лешего и Холидея на меня навела та же рука, что сейчас втравливает в разборку Берковича-Троцкого», — подвел неутешительный итог Кольцов.

Его размышления прервал решительный стук в дверь. От неожиданности сыщик едва не подскочил с кровати. Первая мысль: «Неужели зачистку решили начать с меня?»

Если это муниципальная милиция, то рассчитывать на помощь своих телохранителей не приходится. Значит... Глеб извлек из тайника свой «ПМ», снял его с предохранителя и взвел курок (патрон у него всегда дослан в патронник). Потом бесшумно приблизился к двери, так же бесшумно открыл замок и распахнул ее, готовый к любым действиям.

В дверном проеме стоял нагло улыбающийся Христофоров. На этот раз на подполковнике ФСБ вместо флотского мундира, в котором он недавно щеголял на капитанском мостике боевого корабля, был дорогой костюм стального цвета, белая рубашка, галстук в тон. Ни дать ни взять Джеймс Бонд.

— Прошу-с. — Глеб шутовски поклонился, пропуская Владимира внутрь.

Тот, все еще нагло лыбясь, шагнул в номер, огляделся и почти дружелюбно проговорил:

— Я когда тебя увидел на Приморском бульваре, сперва подумал, что ошибся. Потом понял: нет. Тогда решил: наверное, отдыхать приехал отечественный Пинкертон, блин. Только не огорчай меня, дружище.

— Как же мы без всевидящего ока и все слышащих ушей, — огрызнулся Глеб, выставляя на стол бутылку водки, какую-то закуску, что оказалась в холодильнике. Водку налил в стаканы, один протянул гостю и, подмигнув, сказал: — Отдыхаю. Что, нельзя?

— Можно, конечно, — понимающе усмехнулся Христофоров. — Отдыхаешь под видом ассистента режиссера. Ну, тогда я, значит, путешествую вокруг Европы.

— Повезло, — произнес с усмешкой Глеб. Чокнувшись, выпили за встречу.

— Хорошо пошла, — хмыкнул Христофоров и тут же предложил: — Как смотришь на то, чтобы посетить мой лайнер? И, так сказать, в приватной обстановке по-настоящему расслабиться?

— Не против, — ответил Кольцов, подумав: «В случае если моя скромная персона тоже попадает под начавшуюся зачистку, достать меня с новейшего (считай, секретного) боевого корабля будет весьма проблематично».

Глава 4

ВАШЕ СЛОВО, ТОВАРИЩ «МАУЗЕР»

Облава на боевиков уголовных группировок происходила по давно наработанной правоохранительными органами тактике.

Сперва подъезжала легковушка с группой захвата, в которую входили натренированные спортсмены. Они нейтрализовывали охранение бандитов. За группой захвата шли основные силы. Забросав собравшихся свето-шумовыми гранатами, они врывались внутрь, круша все на своем пути.

Деморализованные грохотом взрывов «быки», видя серый камуфляж и черные маски, думали, что это ОМОН, и не оказывали сопротивления. Как в такой суматохе заметишь, что у нападающих вместо автоматов короткие помповые ружья?

Задержанных с руками за голову ставили к стенке. После обыска надевали наручники и валили на пол. Кто, осмыслив происходящее, пытался сопротивляться, получал по почкам и печени тяжелыми ботинками.

Прибывшие следователи прокуратуры в присутствии понятых фиксировали количество оружия, наркотиков и тому подобное.

Тут же развернувшиеся телевизионщики снимали суровые будни борцов с преступностью. Кое-кто из наиболее тщеславных прокурорских, напустив на себя таинственность, деловито давал интервью. В общем, шло хорошо отредактированное шоу на тему: «Служба дни и ночи».

И все же в этот раз не обошлось без накладок. «Торпеды» Дьякона, собравшиеся в боулинге «Вильгельм Телль», еще не знали о судьбе своего шефа и ждали его появления в любую минуту, надеясь, что тот им объяснит, что происходит и какое отношение имеет убитый Мартын к покушению на мэра.

Но вместо Дьякона в боулинг ворвались муниципалы. Основную массу «быков» они смогли повалить на бетонный пол лицом вниз без всякого сопротивления. Но около десятка боевиков закупорились в одной из угловых комнат и даже попытались отстреливаться. Вероятность затяжного противостояния никого не устраивала: ни следователей прокуратуры (все-таки ночь, надо отдыхать), ни шефа муниципальной милиции. Тыхен знал, что за задержку мэр его по головке не погладит, особенно после того, что он ему должен сообщить.

Оглядев занимаемую «быками» позицию в виде перевернутого в дверном проеме дивана, из-за которого палили матерящиеся во весь голос «торпеды», Вальтер сообразил, что в лобовую атаку идти невозможно. Даже один раненый перечеркнет успех всей операции.

Поэтому его приказ был прост. Через несколько минут в здание боулинга вошел один из бойцов группы захвата, в недавнем прошлом мастер спорта по метанию диска. В помещение, где засели боевики, одна за другой полетели три слезоточивые гранаты. Через минуту все было кончено, задыхающихся и плачущих «быков» муниципалы вытащили во двор, где некоторое время их дружно окучивали ногами.

После того как помещение боулинга было проветрено, следователи смогли туда войти, чтобы начать спокойно работать.

Погуляв по подземным коммуникациям игрового заведения, Вальтер Тыхен вышел наружу. Сунув в рот сигарету, он достал из нагрудного кармана мобильный телефон и набрал личный номер мэра.

— Слушаю. — Голос городского головы звучал немного устало, но все равно чувствовалось, что и ему сегодня не до сна.

— Это я, — проговорил Вальтер. — Взяли больше трехсот боевиков, много оружия и наркоты. Следователи работают, как звери. Так что каждому будет обеспечен длительный санаторный режим в районе Крайнего Севера.

— Хорошо, а как там наш друг? Не пытался оказать сопротивление или сбежать? — По слегка дрожащему голосу мэра можно было догадаться, что этот вопрос волнует его больше всего.

— Ему удалось уйти, — как можно спокойнее проговорил Тыхен.

— Что?!! — Мэр не хотел верить своим ушам.

— Во время захвата боулинга он с группой самых отчаянных укрылся в одном из помещений клуба. Пока мы штурмовали их, Дьякону удалось уйти.

— Какая бестолочь!! — Городской глава сорвался на истерический крик. — Что тебе вообще можно доверить, Вальтер?! Или, может, я сам должен командовать подобными операциями?!

Тыхен улыбнулся, представив Берковича в камуфляже, командующим операцией, и продолжал молча слушать.

— Ничего не знаю, — наконец закончил бесноваться мэр. — Дьякона достань хоть из-под земли.

Вальтер отключил телефон и сунул его обратно в карман.

В эту ночь не спали не только муниципальная милиция, прокуратура и мэрия. Не спал также и весь личный состав крепости на острове Куцем.

Профессор, запершись в своем кабинете с Маленьким Муком, слушал радиоперехват муниципальной милиции. Двинув в бой против организованной преступности ферзя — Берковича, Профессор с учетом недавних событий на нефтеперерабатывающем заводе не мог его не подстраховать. В районы действия муниципальной милиции были выдвинуты боевые группы — «десятки», вооруженные бесшумным оружием. Они сидели в микроавтобусах и в случае, если бы у милиции что-то пошло не так, незаметно вмешались бы, обеспечив победу тем, для кого она предназначалась.

— Пока все идет по плану, — задумчиво проговорил Маленький Мук, услышав очередное донесение одной из групп муниципалов. Неожиданно что-то вспомнив, он широко улыбнулся и хлопнул себя по лбу: — Совсем забыл, я сегодня виделся с Войцеховским. Банкир скулил, что мы его здесь держим под арестом. А у него, между прочим, дела.

— Вот же гнида, — обычно спокойный и очень разборчивый в выражениях, Профессор сейчас не сдержался. — Посадили на чужие бабки ширмой, сиди, свесив ножки, наслаждайся комфортной жизнью, тем более, никто не знает, когда наступит финальная черта. Нет, ему мало, хочет корчить из себя делового мужа, как же, банкир, его рабочий день стоит столько-то.

Немного успокоившись, Профессор посмотрел внимательно на сидящего напротив, араба, потом задумчиво спросил:

— Что там с «крестниками» Бармалея?

— Все в порядке, — ответил Маленький Мук. — Водители трассу освоили как свою квартиру, могут ее пройти, что называется, с закрытыми глазами. Телохранителей лично проверил, готовы к любым нестандартным ситуациям, стреляют, как Робин Гуды, умеют пользоваться всяким оружием.

— Как полигон, готов?

— Давно, я же вам докладывал.

— Это хорошо, — задумчиво произнес Профессор, сложив на животе пальцы в замок. — Закончив с блатными, проведем генеральную репетицию. Посмотрим, на что годятся наши киборги. Да заодно порадуем банкира.

— А что, его присутствие обязательно? — не удержался от вопроса палестинец.

— Да нет, — покачал головой Профессор. — Просто это мое эгоистичное желание, хочу посмотреть на его рациональную рожу.

— Действительно, — засмеялся Маленький Мук, представив лицо Войцеховского, потом вытащил из ушной раковины наушник. — Ну вот, операция закончилась, бандитов везут в СИЗО, следователи едут в прокуратуру, муниципалы возвращаются на базу. — Араб даже зевнул от радости, что скоро можно будет завалиться на койку. Но он поспешил.

— Слишком торопишься, — усмехнулся шеф, потом, сняв с телефонного аппарата трубку, стал набирать номер личного телефона мэра, не забыв добавить: — Это только первая стадия операции закончилась, а вот сейчас главное начинается.

Несколько секунд из динамика доносились длинные гудки, потом, наконец, сняли трубку:

— Слушаю, Беркович.

— Доброй ночи, Лев Давидович, — поздоровался Профессор. Он не представлялся, кому надо — те сами его по голосу узнавали. — Как ваши успехи в борьбе с гидрой организованной преступности?

— Можете поздравить, мы практически вычистили весь город, эти авгиевы конюшни преступности. — Троцкий неожиданно стал сыпать сравнениями, будто находился на торжественном митинге. Потом мэр замолчал, словно опомнившись, затем ошарашил собеседника: — Только что у меня был начальник милиции, он изъявил желание помочь нам в проведении операции. Какая наглость, когда операция подходит к завершению, решил примазаться.

— Очень хорошо. Я даже думаю, будет лучше, если в прессе вы уступите милиции пальму первенства. Во-первых, чтобы ни у кого не сложилось впечатления, будто это месть за покушение на вас, во-вторых, обязанность муниципальной милиции — следить за правопорядком, а не задерживать преступные группировки. К этому могут придраться адвокаты. И, в-третьих, вы просто завяжете дружеские отношения с начальником милиции. Наступит конец вашей давней вражде, что тоже немаловажно.

— Вы так думаете? — Одним из положительных качеств мэра было то, что он прислушивался к здравому смыслу, особенно если этот смысл исходил от людей рангом выше его.

— Уверен.

— Значит, так и сделаем. Только вот осталась одна проблема. Вы знаете, Дьякону удалось ускользнуть из раскинутого невода. Как бы теперь снова чего не произошло.

Услышав эти слова, Профессор позволил себе улыбнуться в усы. Все-таки его расчет оказался верным, Беркович после покушения стал бояться собственной тени.

— Вы не волнуйтесь так, дело сделано. Дьякона лишили людей, оружия, баз. Другими словами, змее вырвали ядовитые зубы, и теперь у нее один выход — уползти подальше и забиться в темную нору, либо у нас в глуши, либо вовсе за границей, пока не вырастут новые ядовитые зубы. Но, я думаю, это не основная проблема. Сейчас самое страшное — московский эмиссар Фашист. Кажется, за ним стоит всесоюзная криминальная сходка. Вот же метаморфоза жизни: союза нет, а воровское сообщество осталось. Пока Фашист не успел улизнуть из города, его надо изолировать. И объяснить, что Новоморск город уже не воровской, а цивилизованный, то есть вся власть сосредоточена в руках мэра. Как в Нью-Йорке у Джулиани.

Это был ход наверняка, как блесна для голодной щуки, Беркович ее сразу заглотил:

— Я пошлю туда всех своих людей, плюс милицию.

— Всех не надо, — отрезвил порыв «новоморского Джулиани» собеседник. — При большом скоплении людей, тем более если среди них будет милиция, его могут запросто застрелить. А это уже чревато непрогнозируемыми неприятностями. Лучше пошлите одну группу вместе с капитаном Тыхеном.

— Я так и сделаю, — поспешно согласился мэр.

— Отлично, тогда созвонимся, когда Фашист будет в камере гостевать. — Не прощаясь, Профессор положил телефонную трубку на аппарат.

— Вы думаете, Вальтер с одной группой справится с поставленной задачей? — сказал Маленький Мук. — Фашиста охраняет около десятка головорезов, плюс еще в доме «быки», оставшиеся от Бармалея.

— Вальтеру и его муниципалам ничего делать и не придется. Они будут играть роль официального прикрытия, — произнес Профессор, задумчиво разглядывая карту города с отмеченными на ней экипажами боевых «десяток». Потом добавил: — Направь к усадьбе Фашиста группы Росомахи и Крота. Остальным экипажам отбой, возвращение на базу.

Коротко кивнув, Маленький Мук направился к выходу и уже в дверях услышал:

— Запроси пост «слухачей», как обстановка в особняке.

Ночь уже прошла, но город еще спал. Летом рассветает рано. Появление трех микроавтобусов на одной из пригородных улиц в районе частного сектора было более чем подозрительно, но в это время суток их никто не видел.

Из белой с затемненными стеклами «Газели» выбрался Вальтер Тыхен. Он порядком вымотался за эту ночь, и новый приказ мэра его особо не вдохновлял. Правда, бодрости придала инструкция, полученная от Маленького Мука.

Из подъехавших темно-синих «Ниссанов» навстречу Вальтеру вышли двое старших «десяток», оба высокие, схожие с Тыхеном, как братья-близнецы. Только вместо пистолета, как у Вальтера, у них были портативные пистолет-пулеметы с привинченными к куцым стволам черными цилиндрами глушителей.

Оба подошедших к Вальтеру небрежно козырнули, приложив правую руку к виску. Этот жест выдавал в них людей, не один год посвятивших службе если не в армии, то в компетентных органах.

— По информации «слухачей», на территории усадьбы собак нет, охрана, по-видимому, спит, потому что уже час как прекратились всякие разговоры, — сообщил один из «десятников».

Второй вытащил из нагрудного кармана комбинезона небольшой пластмассовый предмет с темным экраном, похожий на детскую игрушку «тетрис». Нажал несколько кнопок, экран засветился, и на нем появилось трехмерное изображение.

— Особняк представляет собой четыре строительных уровня. Поэтому для большей эффективности надо разделить наши группы на две подгруппы и действовать...

Как будут действовать боевики, Вальтер не слушал, он почему-то думал о Вере. До него только сейчас дошло, что в скором будущем она уедет и они вряд ли когда-нибудь снова будут близки.

— Теперь вы, капитан, — голос «десятника» с микрокомпьютером вернул Вальтера на грешную землю. — Если начнется заваруха и поднимется шум, не поддавайтесь панике, организуйте оцепление и любопытным отвечайте, что идет ликвидация банды. Понятно?

— Все понял, — кивнул в знак согласия Вальтер.

Глава 5

ПЛАЩИ И КИНЖАЛЫ, РЮМКИ И БОКАЛЫ

Прежде чем ехать в порт, Кольцов зашел в ванную, якобы освежиться. На самом деле ему надо было срочно связаться с Владисом. Если завтра он не выйдет из гостиницы, персоналу этого заведения наверняка будет грозить пытка третьей степени, которую им устроит его «ангел-хранитель».

Владис вышел на связь сразу, гневно сообщив, что готовит себе ужин, потому что за весь день у него во рту не было маковой росинки. Услышав сообщение напарника, он несколько секунд помолчал, потом с чувством легкой зависти сказал:

— Гуляй, я буду наготове.

Прежде чем покинуть ванную, Глеб достал из тайника пробирку с нейтрализующими алкоголь таблетками. На корабле голову необходимо держать трезвой и, как говорится, «фильтровать базар».

Выйдя из своего номера, сыщик на минуту забежал к Дарье — сообщить своей телохранительнице, чтобы сегодня на него не рассчитывала.

— Это почему же? — Девушка обиженно надула губы.

— Совершенно случайно в порт пришел корабль, — начал он пояснять. — Ну, ты же слышала о новейшем фрегате, так вот, на нем служат мои друзья. Они и пригласили меня в гости, обмыть их поход вокруг Европы.

— Возьми меня с собой, — капризно потребовала телохранительница.

— Не могу, ты ведь знаешь главную морскую примету: женщина на корабле к несчастью. А их корабль еще на ходовых испытаниях, жаль будет, если утонет.

Дарья продолжала настаивать, но он ее уже не слушал, а бежал вниз по лестнице, в холле его ожидал собутыльник, то есть товарищ.

Ловить тачку не пришлось, возле гостиницы всегда кучкуется пара-тройка частников. Один из них с радостью согласился подвезти их в порт.

Яичница, два пакетика китайской лапши быстрого приготовления и полдюжины сосисок составляли скромный ужин Улниса. После сообщения Кольцова он быстро расправился с едой, потом с тоской посмотрел на пару бутылочек «Старого мельника», с которыми собирался скоротать вечерок.

Облачившись в кожаную сбрую, сунул в подплечную кобуру тяжелый, громоздкий «кольт» сорок пятого калибра. Американский раритет времен Первой мировой войны, сохранивший свою смертоносную разрушительность.

Еще раз взглянув на пиво, Владис вздохнул и, прежде чем выйти из квартиры, сунул бутылки в холодильник.

Военная гавань находилась в дальнем конце порта. Обычно там стояло несколько пограничных катеров-перехватчиков, во времена СССР бодро оберегавших границы государства. Теперь из-за старости все «гончие псы» были списаны на металлолом.

Гавань была как на ладони с высоты Графского парка, расположенного на возвышенности и заложенного еще основателем Новоморска графом Орловым.

Машину Улнис припарковал на спуске лейтенанта Шмидта, упиравшемся прямо в проходную Военной гавани, где дежурили мичман и двое матросов.

Достав из «бардачка» небольшой, но мощный бинокль, Владис выбрался из «Жигулей» и не спеша направился в парк.

С наступлением сумерек расположенный внизу порт заливался множеством разноцветных электрических огней. В это время парковые аллеи быстро пустели. «Орловский садик», как называли парк сами новоморцы, со дня основания был овеян ореолом бандитского места, и как власти ни боролись (при царе, большевиках и демократах), изменить ничего не смогли. Время от времени там кого-то грабили, насиловали или убивали.

Улнис пересек парк по диагонали и вышел к строению, напоминавшему древнеримскую колоннаду. «Потемкинский портик» — это строение было названо в честь светлейшего князя или построено по его заказу, никто не уточнял.

Поднявшись по ступенькам на портик, Владис поднял бинокль к глазам. Мощная оптика приблизила акваторию Военной гавани. Долго искать фрегат не пришлось, его стремительный, как у акулы, контур, пришвартованный к стенке причала, вяло качался на воде. Только носовое орудие в покатой башне да скорострельные зенитные пушки, установленные за рубкой, подчеркивали, что это боевой корабль, а не большая яхта.

Главное же оружие, крылатые ракеты, было надежно скрыто противорадарными экранами. «Забияка» казался безжизненным, все люки задраены, переборки закрыты, никого не видно на палубе. Лишь по пирсу мерно вышагивал часовой, поверх черной формы надет оранжевый спасательный жилет, белая каска на голове да автомат с примкнутым штыком на плече.

«Н-да, ничего я отсюда не увижу, — с досадой подумал Улнис. — Как обычно, военные умеют скрывать свои тайны, особенно бурные застолья».

Он перевел взгляд на темную гладь воды. Тяжелые свинцовые волны вяло бугрились, накатываясь на стенку пирса. Выход из гавани преграждали цветные буи противоторпедной сети. Таким образом военно-морской флот закрывался от подводных шпионов и диверсантов. Однако история знает немало примеров того, как водолазы не только воровали секретные узлы и агрегаты, но даже взрывали крупнотоннажные суда.

Больше высматривать было нечего. В том, что Кольцов на фрегате, Владис нисколько не сомневался и понимал, что ему придется ждать, когда Глеб выйдет с территории Военной гавани. Сунув бинокль в карман, Улнис не спеша спустился по ступенькам и зашагал в направлении своей машины.

В парке уже совсем стемнело, и можно было двигаться, только ориентируясь по редким фонарным столбам, кое-где освещающим аллеи.

На одной из таких аллей Викинга остановила развеселая компания. Трое молодых людей, сидя на скамейке под фонарным столбом, прямо из горлышка пили дешевое крепленое вино. Беседуя о чем-то между собой, они громко смеялись.

Появление одинокого незнакомца привело троицу в неописуемый восторг.

— Эй, дядя, не подкинешь мелочишки на портвешок? — воскликнул один из них, высокий, худой, с продолговатым лошадиным лицом, сплошь усеянным темными пятнами веснушек.

— Сам не пью и другим не советую, — соврал Владис.

— Ну, сам как хочешь, а людей при исполнении нужно угостить, — хохотнул второй, плотный губошлеп с выпирающим из штанов пивным брюхом. — Мы тут вроде народных дружинников, оберегаем покой припозднившихся...

— Лохов, — вместо него докончил третий, совсем еще пацан.

Вся компания дружно заржала, довольная своим юмором.

— Шли бы вы, ребята, подобру-поздорову, — угрюмо произнес Улнис, вытаскивая из-под пиджака «кольт».

Вид огромного импортного пистолета не только не испугал подвыпивших хулиганов, но еще больше их развеселил.

— Ну ты, дед, даешь, — хохотнул конопатый заводила. — Решил газовиком нас напугать. Да знаешь, куда мы тебе эту пукалку засунем?

— Плюс штрафные санкции за угрозу оружием дружинникам при исполнении, — добавил губошлеп, и троица опять залилась громким смехом.

Владис не хотел без особой нужды применять оружие, но меры все равно надо было принимать. Он громко вздохнул и демонстративно пожал плечами, в следующую секунду его правая рука с зажатым пистолетом врезалась конопатому в нижнюю часть лица. Полуторакилограммовый кусок металла оказался эффективен и без стрельбы. Мощный удар ствольной коробки выбил несколько зубов заводиле и, сбив его с ног, швырнул под скамейку.

В следующую секунду острый носок ботинка врезался губошлепу в его пивное брюхо.

— Уи, уи, — взвизгнул по-поросячьи губошлеп.

Третьему Викинг просто сильно ткнул стволом пистолета в лоб так, что у того аж искры из глаз сыпанули. Потом прорычал:

— Это не газовая хлопушка, настоящий ствол. Если из-за вас, козлорогих рогометов, у меня сорвется дело, вернусь, и вы мне взнесете за убытки, бакланы. Все ясно?

— Да ты что, братела? — Сплевывая осколки зубов, смешанные с кровью, конопатый вылез из-под скамейки. — Прости, своего не признали.

Спрятав оружие, Владис двинулся по аллее к выходу из парка.

Рассчитавшись с водителем, слегка поддатая пара выбралась наружу и направилась в сторону проходной порта.

Им навстречу выскочил молодой мичман с красной повязкой «Дежурный по КПП».

— Куда прешь, босота? — рявкнул мичман во всю мощь молодецкой груди. Он был преисполнен чувством собственной значимости и хотел продемонстрировать гражданским свою власть.

Мичман из команды обслуживания Военной гавани только сегодня вышел из отпуска и сразу же заступил в наряд. Христофорова, который утром сошел с фрегата, видеть ему еще не приходилось.

— Я спрашиваю, куда прем, любезные? — оскалился дежурный, сунув руки в карманы черных форменных брюк. Через секунду перед его лицом раскрылось служебное удостоверение чекиста, где под фотографией черным по белому было написано: «Начальник особого отдела при главном штабе ВМФ».

В армии и на флоте к особистам особое отношение. К тому же перед дежурным стоял не просто особист, а из главного штаба ВМФ.

Дав ему несколько секунд на осмысление ситуации, Христофоров проговорил с издевкой:

— Что, мичман, надоело служить на северном побережье Черного моря? Могу устроить южный берег Белого моря. Подходит такой перевод?

— Виноват, — вытянулся мичман, — товарищ капитан второго ранга.

— Виноватых бьют, — небрежно бросил Христофоров, направляясь к проходной. — Этот товарищ со мной, мы на «Забияку».

На территории гавани, чтобы пройти к фрегату, пришлось миновать еще один контрольный пункт. Но здесь были офицеры из экипажа, они пропустили Христофорова без проверки, а у его спутника потребовали предъявить документы. Глеб показал гражданский паспорт.

На пирсе было прохладно, пахло морской солью и водорослями. Кольцов глубоко вдохнул этот насыщенный воздух и произнес:

— Это же чистое здоровье, а я в гостинице должен сутками напролет дышать выхлопными газами.

— Ладно, не плачь, — усмехнулся Христофоров. — Тут суровый мужской коллектив, и жалеть тебя некому.

Он вяло кивнул матросу с автоматом на плече, потом поднялся не спеша по стальному трапу на борт фрегата, так же вяло выслушал доклад вахтенного офицера. Особист на корабле второй, а иногда и первый человек после капитана.

Затем они по металлической лестнице спустились в чрево боевого корабля. В узком коридоре было прибрано на совесть, стены аккуратно выкрашены в серую казенную краску, все блестящие детали надраены до блеска, металлический пол, по-флотски — палуба, сверкал чистотой.

По этому коридору мужчины прошли к кают-компании. Христофоров, прежде чем открыть металлическую дверь, обклеенную пленкой «под дерево», постучал, потом распахнул ее, пропуская гостя вперед.

Корабельная кают-компания была просторным прямоугольным помещением. В центре стояли длинный полированный стол и два десятка стульев с высокими спинками и резными подлокотниками. Стены были обиты бледно-фиолетовым в разводах велюром, по углам расположились кожаные глубокие кресла, между ними примостился массивный книжный шкаф. Как успел заметить Кольцов, на полках за стеклом была выставлена разная литература. Видимо, офицеры тащили книги из дому.

В красном углу за лампадой висели три иконы: Николай-угодник, Георгий Победоносец и недавно канонизированный адмирал Ушаков.

Командир фрегата, капитан первого ранга, ровесник гостя, встречал его без орденов и регалий, в повседневной форме.

— Вот, прошу любить и жаловать, Сергей Андреевич, мой хороший друг Глеб Кольцов.

— Масягин, — пожимая гостю руку, представился командир, потом громко произнес: — Вестовой, можете сервировать.

Два молодых, крепких на вид матроса, одетые поверх форменной одежды в белые поварские куртки, принялись быстро и сноровисто сервировать стол. Кольцов, разглядывавший за спиной Масягина большую картину в золоченой раме, где по бурному морю, рассекая волны, шел грозный линкор, поинтересовался:

— А что это за корабль?

— «Парижская коммуна», линкор. Перед Великой Отечественной войной командование ВМФ СССР решило усилить морскую группировку на Черном море. И передало на ЧФ один из трех балтийских линкоров. «Парижанка» обогнул Европу и прибыл в Севастополь, где и прослужил до того момента, пока лысый не отправил его под нож. В общем, и у нас получилось, как в первой части этой истории. Так сказать, преемственность поколений.

Когда стол был накрыт и все сели, Масягин, разлив водку по большим хрустальным рюмкам, поднялся со своего места в центре стола и поднял рюмку:

— Разрешите на правах хозяина предложить тост за преемственность поколений, чтобы мы были достойны памяти наших предков.

Все дружно чокнулись, выпили и с аппетитом принялись за закуску.

— А что, мы будем только втроем? — поинтересовался Кольцов у Христофорова.

— Угу, — кивнул тот с набитым ртом. Прожевав, чекист объяснил: — Офицеры, те, кто не на вахте, отправились в культпоход по городу. А кто на вахте, тем категорически запрещено пить. Корабль ведь боевой.

К середине ночи капитанские закрома были изрядно опустошены. Кольцову, принявшему несколько таблеток алкогольного нейтрализатора, приходилось переводить водку, бессмысленно вливая ее в себя. В конце концов, следуя «легенде», пришлось изобразить пьяную отключку. Уперев голову в ладонь левой руки, он тупо смотрел в одну точку, между тем перебирая все собранные за последнее время факты.

«Для чего понадобилось зачищать уголовников? — вертелось у него в голове. — Раньше ведь мирно сосуществовали уголовники и местная власть. Неужели из-за пропавшего общака? Да нет, это ведь не наследство покойного Бармалея, сколько бы ни перебили братвы, паханы от своего не откажутся. Деньги получат назад, да еще жестоко отомстят, Беркович не может этого не знать. Знает, боится, а все-таки вызов организованной преступности бросил. Значит, кто-то большой стоит за ним. Интересно, кто?»

До его сознания донесся голос Масягина, тот говорил Христофорову:

— Ты хоть знаешь, что за боевая единица наш «Забияка»? Это машина даже не двадцать первого века, он же выполнен по технологии стелс, хрен его увидишь, пока он не нанесет удар. Одно автоматическое орудие сможет заменить всю артиллерию главного калибра эсминца Второй мировой войны. Да артиллерия — это ерунда. «Забияка» напичкан ракетами, как плавучий арсенал. У нас в пусковых установках вдоль бортов стоят двенадцать ракет ПВО дальнего радиуса действия «БУР», они, между прочим, покруче наземных «С-300», плюс сорок ракет ближнего радиуса действия типа «Стилет» и четыре зенитных шестиствольных автомата. Три пусковые установки противолодочных ракето-торпед «Тунец». На корме размещаются два вертолета, в зависимости от определенной кораблю задачи: если конвой, то противолодочные вертолеты, высадка десанта — десантные вертолеты. А если спецоперация, то смешанная компоновка, десантный вертолет для диверсионной группы и вертолет огневой поддержки для прикрытия.

Командир фрегата на мгновение замолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли переводя дух.

— Но все это ерунда, — наконец Масягин снова заговорил. — Главное оружие на корабле — восемь крылатых ракет «Малахит-МЗ», у них система наведения оснащена искусственным интеллектом, то есть ракета не просто мчится к цели. Она обходит зоны Противодействия и наносит удар в наиболее уязвимые места цели. Ко всему прибавь еще скорость, как у торпедного катера. Вот и получается — корабль будущего.

— Если твой фрегат — такое супероружие, почему же ты не адмирал? — съехидничал Христофоров:

— Потому что в табели о рангах адмирал командует либо авианосцем, либо соединением кораблей, — терпеливо пояснил Масягин. И хлопнул ладонью по столу, добавляя: — А ты знаешь, что достаточно таких фрегатов трех-пяти штук, чтобы утопить любой авианосец. Самый современный.

— А вас тоже ведь могут потопить, как котят, а? — продолжал подначивать моряка Владимир.

— Ну так, на то она и война, — хмыкнул каперанг. — Только ущерб неравноценный, что стоят три фрегата против авианосца. Соображать надо, пехотная твоя душа.

Слушая разглагольствования подвыпившего «морского волка», детектив перевел взгляд на Христофорова. Чекист тоже был трезв как стеклышко, вот и выходило, что практически гуляет на этой встрече «старых друзей» капитан первого ранга Масягин.

Глава 6

КАПКАН НА ВОЛКА

До рассвета оставались считанные минуты, когда запоют, зачирикают первые птицы. В эти минуты человеком овладевает самый крепкий сон.

Две боевые «десятки», окружив виллу Бармалея, бесшумно двинулись на штурм ограды. Впереди каждой «десятки» шел командир, оснащенный портативным сканером, предназначенным для обнаружения электронных систем сигнализаций.

Вооруженные короткоствольными «кипарисами» с глушителями, бойцы штурмовых групп легко обошли сигнализацию, так же легко преодолели ограду: впереди высился серой громадой особняк, построенный под средневековый замок. До него оставалось рукой подать, и вдруг...

Там, где бессильна суперсовременная техника, иногда срабатывают старые дедовские штучки. Бойцы бесшумно двигались по парку, все ближе подходя к особняку. Здесь уже не должно было быть никаких «поддянок», но... Обычная тонкая рыболовецкая леска, натянутая между деревьями, с привязанными к ней колокольчиками, которые рыбаки цепляют к закидушкам. Эту систему соорудили для отпугивания воров, которые пытались облюбовать домашний парк.

Впереди идущий боец, двухметровый детина, случайно зацепил поднятым вверх глушителем леску. Пронзительный звон десятка колокольчиков разогнал сон дремавшего на стуле в стеклянной веранде охранника. Немолодой угрюмый тип с узкими поросячьими глазками сразу оценил ситуацию. Он даже не стал вскидывать свой помповый «мосберг» и выстрелил от живота в ближайшего к нему боевика. Титановый бронежилет мог защитить того от свинцового гороха картечи, а вот голова была уязвима. Именно в нее и пришелся выстрел. Картечное облако начисто снесло голову боевику. Охраннику тоже не повезло, он даже не успел передернуть затвор своего ружья, как несколько пистолет-пулеметов бесшумно изрыгнули из своих стволов смерть. Изрешеченный охранник повалился на мраморный пол, но свою задачу он выполнил.

По нападающим в упор ударили автоматы. Несколько боевиков были сражены, остальные рухнули на землю и отползли за ближайшие кусты. Бой принимал затяжной характер.

Командиры «десяток» мгновенно сориентировались в изменившейся ситуации (такой вариант тоже был оговорен). Теперь уже боевики двигались к дому не сплошной цепью, а разделившись на пары, прикрывая друг друга огнем.

Вскоре несколько человек ворвались на первый этаж.

Бой закипел с новой силой. Теперь к приглушенному треску «кипарисов», громким хлопкам «мосбергов» и «АКМ» добавился взрыв самодельной бомбы, которую защитники особняка швырнули в штурмующих. Несколько тротиловых шашек, заложенных в большую пластмассовую бутыль и обильно сдобренных мелкими болтами и гайками. Взрыв полностью разрушил холл здания и нашпиговал рваной сталью ворвавшихся в помещение боевиков.

Но исход боя это уже изменить не могло, боевики были повсюду, на первом этаже, на втором и подбирались к третьему.

Когда началась перестрелка, Фашист молниеносно вскочил с постели, в течение нескольких секунд облачился в спортивный костюм, из тайника извлек угловатый черный австрийский полуавтоматический пистолет «глок-17».

Сперва московский гость решил, что это милицейская облава или захват. Но вскоре понял, это не менты. Теперь оставалось только подороже продать свою жизнь. Но, видимо, еще не пробил последний час раба божьего Игоря Муранова по кличке Фашист. Когда он уже был готов в коридоре со своими охранниками вступить в бой против атакующих боевиков, его остановил Тихон, старый шнырь, доживавший свои годы в усадьбе воровского авторитета.

— Тебе не туда, Саныч, — задержал старик Фашиста в коридоре. — Уходить тебе надо, эти архангелы по твою душу.

— Да как тут уйдешь? Обложили паскуды, как волка, — оскалился Муранов, сжимая пистолет.

— Есть возможность уйти. Покойный Валерьян Сергеич для себя держал лазейку, да так воспользоваться и не успел.

— Где эта лазейка? — Фашист почувствовал, как учащенно забилось сердце.

— В каминном зале за щитом левого рыцаря есть ручка, опустишь ее вниз. Там подземный вход, oн выводит...

Куда выводит подземный вход, эмиссар не расслышал, все вокруг заглушил грохот взрыва на первом этаже. От детонации посыпались оконные стекла.

— Уходи, а я прикрою, — распорядился Тихон, демонстрируя допотопный обрез от трехлинейки.

— Спасибо, старче, — обняв старика, проговорил Фашист и, сорвавшись с места, бегом бросился в направлении каминного зала.

Тихон почесал кончик носа и, сделав шаг назад, укрылся за тяжелой бархатной портьерой. Ждать ему пришлось недолго, через несколько минут в коридоре показались два боевика в перепачканных камуфляжных комбинезонах, с лицами, закрытыми черными вязаными масками. Они быстро шли, держа перед собой оружие.

Тихон терпеливо дожидался, когда боевики дойдут до его укрытия. Первого он пропустил вперед, а когда мимо него проходил второй — ткнул ему в спину ствол обреза и нажал на курок. Грохнул взрыв, швырнув убитого на впереди идущего, и они оба покатились по полу. Старый шнырь не успел передернуть затвор, чтобы сделать еще один выстрел, оставшийся в живых среагировал быстрее: перевернувшись через левое плечо, он перечеркнул длинной очередью портьеру. Одна из тупоносых пуль попала старику в горло, и он, хрипя, схватился за шею и рухнул на пол.

«В каминном зале за щитом левого рыцаря есть ручка, опустишь ее вниз. Там подземный ход, он выводит...» Больше записать ничего не удалось, взрывная волна, выбив стекла, тем самым лишила возможности прослушивать разговоры при помощи лазерных преобразователей.

Оператор недовольно поморщился. Конечно, было бы лучше знать конечную точку подземного хода. Можно было бы отправить туда группу захвата, которая бы встретила Фашиста. А так придется идти по следу, гнать, как дикого зверя.

«Ничего страшного, — мелькнуло в голове оператора. — Главное — знать, в каком направлении он бежит, а там он выдохнется, и мы его возьмем».

Сжав собранную информацию в небольшой «пакет», заодно добавив свое мнение о бессмысленности содержания поста аудиоконтроля, оператор отправил сообщение на остров Куцый. В конце концов, там засело большое начальство, и ему решать, как поступать дальше, а он человек маленький.

В течение четырех минут особняк был захвачен, сопротивляющаяся челядь и охрана перебиты. Правда, и наступающие понесли ощутимые потери, больше трети бойцов уже никогда не смогут взять в руки оружие. Захватив дом, боевики профессионально взялись за чистку. Все комнаты, кладовки и закутки были тщательно осмотрены, но Фашиста, ради которого был затеян весь этот штурм, нигде не было.

Старший устало смотрел на своих подчиненных, такого разочарования он не испытывал с первой чеченской кампании, когда Шамиль не взял его в поход на Буденновск. Теперь следовало решить, что делать и что докладывать Профессору.

Но доложить он ничего не успел. Профессор позвонил первым.

— Да, слушаю, — включив портативную рацию, проговорил старший. Несколько минут он молча слушал, потом отключил рацию и громко сказал: — Слава Аллаху, мы его не упустили.

Группа боевиков во главе со старшим прошла в каминный зал. По приказу начальника один из боевиков отыскал за щитом ручку и нажал ее до упора вниз.

Ни этот боевик, ни кто другой из бойцов, ни даже старший не догадывались, что замок в подземный ход срабатывал только один раз, во второй раз этот же замок приводил в действие «адскую машину».

Огромный куст взрыва вырвался через черепичную крышу особняка. Гигантский шар раскаленной плазмы поглотил всех, кто находился в каминном зале. Через минуту особняк полыхал, как куча сухого хвороста. Те из боевиков, кому посчастливилось в момент взрыва находиться в других комнатах, выпрыгивали из окон, чтобы не сгореть заживо.

— Что столпились, расходитесь, — кричал в мегафон Вальтер Тыхен. Он, как и было условлено, обеспечивал силами своих людей «прикрытие» для боевиков.

Начальник муниципальной милиции надеялся, что люди Профессора сработают без шума, но этим надеждам не дано было осуществиться. Сначала грянул один выстрел, затем его поддержал хор автоматов, и началось...

Пришлось выставлять оцепление из муниципалов. Когда мощным взрывом разнесло крышу особняка и с неба посыпались обломки черепицы, оцеплению пришлось разбегаться и искать укрытие.

Но едва стихли выстрелы и раскуроченный особняк весело запылал, улица стала заполняться зеваками.

— Забирайте своих бойцов и валите отсюда!! — ворвавшись на территорию усадьбы и ухватив за плечо единственного уцелевшего «десятника», орал Вальтер. — Сейчас после вашего «тихого» захвата здесь будет полно ментов!

— Надо раненых и убитых забрать, — размазывая по лицу сажу, тяжело дыша, проговорил «десятник».

— К черту убитых, забирай раненых и проваливай! С убитыми потом разберемся, — рычал начальник муниципальной милиции.

К воротам усадьбы подали три микроавтобуса, уцелевшие бойцы грузили раненых. Когда три «Ниссана» сорвались с места и понеслись прочь, с противоположной стороны донесся вой милицейских сирен.

Сжимая в правой руке «глок», Фашист брел в темноте подземелья. Впрочем, брел — это еще красиво сказано. По низкому, как нора, подземному коридору при его габаритах он мог двигаться только на четвереньках, своей головой, как тараном, срывая многолетнюю паутину, которая налипала на лицо, неприятно щекоча лоб и нос.

— Твою мать, — ругался Фашист, удаляясь от грохочущей усадьбы. — Не мог идиотина Бармалей сделать путевый проход с освещением. А то ползи, как слепой крот.

Разговаривал московский эмиссар сам с собой для разрядки накопившейся злости, прекрасно понимая, что подземный ход строился вместе с особняком в начале девяностых, когда Бармалей еще не знал, как долго власти разрешат ему хозяйничать в Новоморске. Тогда было главное — иметь лаз, по которому можно выскользнуть незаметно, когда придут люди в серой форме с погонами. Но жизнь круто менялась, местные власти, как и милиция, уже не могли угрожать смотрящему, а подземный ход остался в первозданном виде, как монумент тому времени.

Через десять минут он добрался до конца туннеля, впереди была глухая стена. Фашист ощупал ее и убедился, что это муляж, прикрывающий выход. Сгруппировавшись, Муранов вес своего тела обрушил на торцевую стену. Она лишь слегка покачнулась, после второго удара немного поддалась и только на третий раз с тяжелым уханьем повалилась.

Из открывшегося отверстия дохнуло сыростью. Фашист оказался в темном холодном помещении, на ощупь напоминавшем колодец. Откуда-то сверху тонкими стрелами били лучи утреннего света. Ориентируясь по этим стрелам, Фашист обнаружил ступени, ведущие вверх. Едва он поднялся на первую ступеньку, как дрогнула земля, и за спиной раздался глухой звук взрыва, в следующую секунду нора, откуда минуту назад выбрался Муранов, тяжело вздохнула облаком пыли, невидимой в темноте для глаз, но весьма ощутимой для дыхания.

Опытный в житейских делах уголовник догадался, что рухнул свод подземного хода. Игорь на мгновение представил, что с ним могло произойти, если бы он замешкался на эту минуту. По его телу пробежала дрожь. Быть заживо погребенным даже ему, не раз смотревшему в глаза смерти, было страшно.

Вытерев с потного лба пыль и паутину, Фашист стал медленно подниматься по ступенькам, десятая ступенька оказалась последней. Дальше проход закрывала деревянная дверь, трухлявая от времени, с зияющими в некоторых местах неравномерными отверстиями.

Взглянув на мир сквозь одно из них, Фашист увидел покосившиеся кресты, ветхие от времени памятники.

«Заброшенное кладбище», — догадался он И, оглянувшись, сообразил, что находится в старинном склепе.

Давно закрытое старое кладбище находилось в трехстах метрах от виллы Бармалея. Благодаря этому можно было легко и незаметно выбраться на другой конец поселка. Ночью с этим не было бы никаких проблем, но сейчас занимался ясный, солнечный день...

«Все к черту, людей потерял, дело не выполнил, — Муранов присел на шершавую от пыли ступеньку и двумя руками обхватил голову. — Эх, был бы сейчас Хмурый, мы бы этим рогометам показали, откуда у лося растут рога».

Покидать свое убежище Игорь Муранов не спешил. Взрыв, разрушивший подземный ход, лишил возможности преследовать его. Но судя по тому, что кричали его «торпеды», виллу штурмовал либо ОМОН, либо СОБР. А это значит, что поселок окружен и одним штурмом милиция не обойдется, а будет прочесывать весь населенный пункт. И долго засиживаться на одном месте нельзя, если нет желания снова оказаться на зоне или, того хуже, на бетонном столе в морге;

Но выбираться из укрытия в том виде, в каком он сейчас находился, тоже невозможно. Спортивный костюм превратился в рваное, грязное тряпье, в лучшем случае он в нем похож на бомжа, которые в этом районе не водились.

«Необходимо срочно переодеться во что-нибудь приличное», — наконец мелькнула в затравленном мозгу авторитета рациональная мысль. Не было как будто ничего проще, при наличии денег легко можно приобрести все необходимое. Деньги у Фашиста были, вокруг талии его туго опоясывал широкий кожаный пояс с множеством кармашков, наполненных расходными купюрами, паспортами на разные имена с его фотографией и даже кредитными карточками.

Но ни пять тысяч долларов наличными, ни пятьдесят на счетах в разных банках не могли сейчас спасти положения. На заброшенном кладбище, к сожалению, не было ни одного магазина. Или, на худой конец, сторожки со сторожем. Никого.

— Ладно, — вслух проговорил Муранов, пряча «глок» за пояс и прикрывая его спортивной курткой. — Не будем ждать милости от природы. Вспомним молодость.

Стараясь действовать как можно тише, он толкнул дверь, прикрывающую вход в склеп. Старые ржавые петли с противным звуком заскрипели, распахивая трухлявую дверь.

Высунув голову наружу, Фашист огляделся. Вокруг стояла звенящая тишина, только в воздухе слышался щебет птиц, трели кузнечиков и сверчков. Уже ничто не напоминало о недавней перестрелке. Лишь черный столб жирного дыма, поднимавшийся к небу, виднелся из-за полуразрушенного склепа.

Согнувшись едва ли не пополам, Игорь Муранов побежал в противоположную от виллы Бармалея сторону, петляя между поросшими травой могилами да покосившимися крестами.

Он уже достиг густых кустов сирени, отгораживающих кладбищенскую ограду от дороги, как вдруг с мраморного памятника со стертыми от времени буквами с громким криком взлетела сорока.

— У, паскуда. — Прежде чем нырнуть в кусты, Игорь погрозил птице кулаком.

Улица на первый взгляд выглядела как обычная деревенская. Одноэтажные дома с шиферными и черепичными крышами, заборы, деревянные штакетники, перед домами разбиты палисадники с веселенькими цветами. Все однообразно, впрочем, Фашиста нисколько не интересовали архитектура и уличный дизайн. Его внимание сейчас было приковано к другому.

Улица еще была пуста, ни одной живой души, но главное — отсутствовало милицейское оцепление.

«Неужели не выставили?» — учащенно забилось сердце, путь к свободе был открыт, оставалось лишь одно препятствие — его внешний вид.

Время работало против него, и Фашист это хорошо понимал, в любую минуту кладбище могли оцепить, начать прочесывать.

«A-а, была не была», — махнул рукой Фашист и перемахнул через ограду. Он поспешно двинулся по улице в сторону дороги. Главное, унести ноги, хотя внутренний голос подсказывал опытному урке, что вряд Ли ему это удастся сделать на своих двоих.

Дойдя до ближайшего поворота, Игорь свернул влево, стараясь как можно дальше уйти от места перестрелки. Неожиданно взгляд беглеца остановился на двухэтажном доме с чугунной оградой, небольшим двором, выложенным тротуарной плиткой, просторным розарием с набрякшими бутонами цветов и фонтаном посреди двора. Здесь явно жил не местный крестьянин-куркуль, чувствовался городской шик.

Перед воротами, поблескивая черным лаком, стояла длинномордая «Ауди». В тот момент, когда Муранов подходил к этому двору, на улицу вышел широкоплечий парень с модной стрижкой-«барбоской», в черном костюме и белой рубашке с темным галстуком. Насвистывая что-то под нос, парень открыл ворота.

Решение пришло само собой. Оказавшись за спиной охранника (а это был именно охранник), Муранов быстро пересек дорогу и обрушил тому на бычий затылок свой пудовый кулак. Охранник лишь хрюкнул и повалился вниз на разноцветную плитку.

Подхватив бесчувственное тело за брючный ремень, Фашист затащил его во двор. Под пиджаком оказалась оперативная кобура со служебным «ПМ». Оружие на всякий случай Игорь экспроприировал, хотя точно знал, что после его удара парень пролежит в отключке не менее часа. Также забрал ключи от машины.

— Виктор, мы готовы, можем ехать, — донесся из дома писклявый голос, и тут же на крыльцо вышел высокий, полный мужчина в дорогом костюме вместе с молоденькой девушкой, явно годящейся ему во внучки. Таких молоденькие любовницы в своем кругу зовут «папиками». Пожилые мужи обеспечивают Им безбедное и беззаботное существование при этом не особо напрягая сексуальной гимнастикой.

— Вик... — Звук застрял у толстяка в горле, когда он увидел грязного оборванца, склонившегося над его охранником. В следующую секунду черный зрачок пистолета смотрел ему в лицо. Стоящая рядом девчушка, подобно рыбе, безмолвно открывала-закрывала рот.

— Сколько вам заплатили за меня? Плачу вдвое больше, — наконец сообразил толстяк, все еще надеясь, что за деньги он может все купить, главное, предложить необходимую сумму.

— Заткнись, — прорычал Фашист. — Кто в доме?

— Никого, — взяв себя в руки, вскрикнула пигалица.

— Точно?

— Мы здесь не живем, заезжаем редко, вечерок скоротать, — пояснил мужчина.

— А, сексодром, — понимающе кивнул Игорь, потом указал пистолетом на распластавшееся тело охранника и приказал: — Тащите его в дом. И без глупостей.

Сладкая парочка поспешила выполнить приказание оборванца. Несмотря на то что охранник был тяжел, как бычок-двухлетка, толстяк и его подружка втащили парня на веранду.

— Я предлагаю вам вдвое больше против того, что вам за меня заплатили. — «Папик» все еще пытался выторговать свою жизнь. Заметив, что незнакомец не проявляет агрессивности, более уверенно добавил: — А если назовете имя заказчика — то втрое.

Муранов лишь хмыкнул, ему вдруг стало смешно, что этот боров принял его за примитивного «мокродела». Но время не терпело, следовало спешить.

— Одежда у тебя есть? — строго спросил Фашист, глядя исподлобья на толстяка.

— Нет, я же сюда надолго не приезжаю. От силы сутки, двое.

— Ну да, — кивнул Муранов, разглядывая его фигуру. Они были одного роста и примерно одной комплекции. Только «папик» зарос жиром, а у Фашиста были мышечные доспехи. Направив на толстяка пистолет, он негромко приказал: — Раздевайся.

— Да вы что! — взвизгнул толстяк, но вид направленного на него оружия заставил его начать поспешно снимать с себя одежду.

Когда он остался в белоснежных носках, цветных трусах до колен и белой майке, плотно облегавшей его шарообразный живот, Игорь сорвал с окна штору и связал злополучному любовнику руки и ноги, повалил его на пол, заткнул рот галстуком. Затем связал пигалицу и уложил рядом с толстяком.

Теперь, когда ему никто не мешал, Игорь сбросил с себя спортивный костюм и быстро стал облачаться в «трофейные» вещи.

Костюм, рубашка сидели на нем как влитые, но вот с туфлями вышел прокол, у «папика» оказался юношеский размер. Складывалась неприятная ситуация, к дорогому костюму никак не подходили старые потрепанные кеды.

Неожиданно его взгляд упал на обувь охранника, его туфли с острым носком выглядели вполне подходяще. Правда, на ноге они оказались немного велики. Но это все же было лучше.

Переобувшись, сунув «глок» за ремень на правом боку, Фашист пригладил волосы и осмотрел себя в зеркале, висевшем на стене. Вид его сейчас был самым респектабельным.

Трофейный пистолет он положил в боковой карман пиджака. Поигрывая ключами, направился к машине.

— Я все понимаю, — говорил спокойным тоном Профессор, слушая крики мэра по телефону. — Да, была перестрелка, да, был взрыв. Но вы же сами объявили войну преступности. Так уж, будьте добры, выполняйте свои обещания. Но запомните, все, что происходило до этого момента, — ерунда. Потому что это наши местные разборки. А вот Фашист — уже совсем другой уровень. Если он доберется до Москвы, то нам не миновать большой войны, потому что он представитель воровской сходки.

— Но Фашисту удалось уйти, — простонал Беркович.

— Я в курсе, — парировал Профессор. — Сейчас ведется его поиск. Это наше дело. Ваша задача — не позволить раздуться шумихе вокруг этого инцидента.

— Как? — снова застонал мэр.

— Очень просто. Мы не Питер и тем более не Москва, чтобы подробно освещать события в нашем городке. В перестрелке не пострадало ни одного муниципала. Поэтому пусть ваши прикормленные журналисты вяленько покажут это событие как удачную операцию против организованной преступности. Снова возьмите в подельники местную милицию, чтобы те не возмущались.

— А Фашист, что с ним?

— Я же сказал, это не ваша проблему. Мы ее решим.

Больше не говоря ни слова, Профессор отключил телефон и перевел взгляд на стоящего перед ним «десятника», уцелевшего в недавнем бою. Тот уже был вымыт и переодет, вместо грязного камуфляжа на нем был легкий тренировочный костюм.

— Меня интересуют результаты аналитического отдела, — сказал Профессор. — Они должны дать оценку действиям Фашиста и места возможного его пребывания. Необходимо направить туда группы захвата.

— Разрешите мне командовать людьми? — с явно выраженным кавказским акцентом проговорил «десятник».

— Командуй, — устало согласился руководитель. — Только запомни главное, он нам нужен живым. Только через него мы сможем договориться с ворами об их отказе от Новоморска.

— Будет он вам живым, — зло проговорил «десятник».

— Тогда действуй.

Профессор некоторое время сидел неподвижно, глядя на картину с морским пейзажем. Сейчас его мысли были заняты одним — предстоящей акцией. Интуицией старого профессионала он чувствовал, что начало операции надо отложить на время. Чтобы навести порядок, отшлифовать до идеала местную ситуацию. Но он также знал, что этого ему никто не разрешит, потому что это лишь его частное мнение и нет никаких объективных причин даже для временной отсрочки. На данном этапе он не самый главный, а потому приходится подчиняться.

Выехать из поселка Фашисту удалось легко, оцепления нигде не было, хотя милиции уже было полно. Вместо того, чтобы ехать в центр, Игорь развернул машину и помчался в противоположную сторону от Новоморска.

Первоначальный порыв Муранова был бежать прямо в Москву. Но едва «Ауди» выехала за пределы поселка, как логика стала брать верх над эмоциями. Не мог легендарный Фашист, человек, отличавшийся выдержкой и бесстрашием, выходивший один на один с бандой озверевших обдолбанных отморозков, не гнувшийся перед зоновскими вертухаями, «кумовьями», не сломленный ни побоями, ни карцерами... не мог он бежать как трусливый заяц, и от кого бежать?

Фашист на мгновение задумался. Но и обращаться за помощью для него было унизительно. В сущности, он с момента приезда в Новоморск толком не выяснил, кто стоит за «мочиловом» Бармалея, Дымка, Лорда и Вируса. Кто устроил «сладкую смерть» Железяки и куда делся Дьякон. Чувствовался почерк спецслужб, но уж слишком много кровищи для чекистов, так грязно они не работают, они, как правило, за собой все подчищают.

«Нужно вернуться в город, лечь на дно и встретиться с Кольцовым. Пусть этот Пинкертон начинает работать в форсированном режиме. Теперь он козырная фигура в этом деле».

Доехав до ближайшей железнодорожной станции, Муранов поставил машину на стоянку. Затем подошел к железнодорожным кассам и купил на свое имя билет до Москвы. Выйдя наружу, порвал билет на мелкие кусочки и бросил в урну. Он создал ложный след (если преследователи заберутся в компьютер МПС, то потратят некоторое время на перехват).

Следующим шагом было уже совсем простое действие. Остановив попутку, Игорь Саныч, респектабельный мен, быстро сторговался с молодым курносым парнем на бежевой «девятке» с тонированными стеклами и уже через час был в центре Новоморска.

Часы на главном здании города показывали без четверти двенадцать. Только сейчас Муранов ощутил мучительное чувство голода и вспомнил, что со вчерашнего вечера ничего не ел.

В ближайшем ресторане, оформленном под русскую старину, Фашист заказал миловидной официантке двойную отбивную с жареной картошкой и овощным гарниром, соленые грибы и триста граммов водки, которую выпил в два приема, потом принялся за еду.

Тщательно разжевывая хорошо прожаренное мясо, Игорь Муранов размышлял над своими следующими шагами. Необходимо было найти себе «лежбище», чтобы в любой момент можно было затаиться. Снимать квартиру через объявления в газете или у старух на вокзале было не слишком разумно. При том размахе, с каким в городе взялись за братву, не исключено, что подобные точки тоже под присмотром. Необходим был нестандартный ход.

Решение пришло само собой. Фашист даже перестал жевать, положив вилку на стол, он вытер салфеткой губы. Вряд ли кому-то придет в голову искать его в доме, унаследованном Железякой, теперь уже покойным.

Если бы московский эмиссар знал, что еще час назад аналитический отдел Профессора предложил именно этот дом как один из возможных вариантов появления беглеца, он бы не вздумал там появляться.

Весь день Муранов провел в культурно-развлекательных мероприятиях, посетил выставочный зал, местный краеведческий музей, потом пошел в кино. После просмотра трехчасовой американской тягомотины вышел на улицу. Город постепенно погружался в фиолетовый бархат ночи, на столбах вокруг светящихся фонарей роились мошки, ночные мотыльки.

«Самое время», — глядя на часы, подумал Муранов. Выйдя на дорогу, он поднял руку, останавливая такси.

Дорога заняла полчаса. Фашист велел водителю остановиться в квартале от дома Железяки, расплатился и не спеша пошел к дому. Улица была пустой и почти не освещенной, что вполне подходило беглецу: чем меньше его видело глаз, тем меньшей была вероятность опознания и, соответственно, ареста.

Свернув в переулок, ведущий к дому, он остановился и внимательно вслушался в тишину окружающего мира.

— Ты смотри, как воздух нюхает, — наблюдая со второго этажа через прибор ночного видения за Фашистом, шепотом проговорил один из бойцов группы захвата.

— Ничего, пусть только в дом войдет, мы на этого волка капкан наденем, — так же шепотом произнес старший группы. — Один раз он от меня ушел, второго не будет. Сейчас возьмем этого зверя за холку. — Он поднес ко рту микрофон рации и скомандовал: — Всем приготовиться. Он идет, и помните об оружии. Не дайте ему им воспользоваться.

Игорь Муранов не спеша приблизился к воротам. Прежде чем открыть их, вытащил из кармана пиджака прихваченный «Макаров», второй пистолет был заткнут за брючный ремень на животе под левой рукой.

Войдя во двор, Фашист еще раз замер, прислушиваясь. По-прежнему стояла тишина, даже соседские собаки не лаяли.

Достав из тайника под крыльцом связку запасных ключей, он неслышно открыл замок и, отворив дверь, шагнул в дом. Не включая свет, успел сделать несколько шагов, как вдруг кто-то прыгнул ему на спину, еще кто-то вывернул руку с пистолетом, вынуждая бросить оружие. Третий нападавший мастерски подсек ноги.

Фашист тяжело рухнул на пол, от душившей его злобы и ярости он по-звериному зарычал, пытаясь сбросить с себя навалившихся людей. Но силы были слишком неравны. Правую руку ему продолжали заламывать, а левая была пока свободна. Ухватив ребристую рукоятку «глока», он извлек пистолет из-за пояса и сквозь пиджак выстрелил наугад в массу тел.

Грохот выстрела прозвучал неожиданно громко, мгновенно хватка на горле ослабла. Второй выстрел последовал в сторону неясного силуэта, выкручивающего правую руку. Силуэт отбросило в сторону. В третьего Игорь Муранов выстрелить не успел, тот прыгнул в проем Двери, ведущей в соседнюю комнату.

Вскочив на ноги, Фашист увидел, как по комнате метнулось несколько теней. Он вскинул пистолет, несколько раз выстрелил и сразу же бросился к выходу. Закрыв дверь, спрыгнул с крыльца и, присев на корточки, затаился. Теперь из жертвы он сам стал охотником.

Не прошло и минуты, как дверь распахнулась и на крыльцо выбежало трое парней в черных комбинезонах. Они сейчас не были расплывчатыми, темными силуэтами в свете луны. Муранов отчетливо видел молодых Людей. Они торопились, поэтому и не заметили опасность. Фашист стрелял им в спины, три выстрела прозвучали с едва заметными интервалами.

Двое сразу же рухнули на крыльцо, один из них покатился по ступенькам с глухим звуком. Третий завалился в раскрытую дверь.

Муранов, пригибаясь, пятился к воротам, готовый в любой момент открыть ответный огонь, но по нему уже некому было стрелять.

«Обложили, суки», — подумал Фашист. Удаляясь от дома, он быстро прошел переулок и вышел на улицу. Теперь у него оставался один выход, вернее, единственное укрытие.

Группа Крота последовала вслед за бойцами группы Росомахи, погибшими при штурме виллы Бармалея. В засаде, устроенной на Фашиста, погиб сам Крот, трое его бойцов были убиты и один ранен. Он-то и сообщил по рации о случившемся. Прибывшие «чистильщики» убрали трупы и «дезинфицировали» территорию побоища.

Об очередном «мочилове» сразу же были оповещены все группы наружного наблюдения, дежурившие на вокзалах, на выездах из города и у гостиниц.

Группа «топтунов», дежурившая у «Спартака», всю ночь просидела в неприметной «Хонде» неопределенного цвета. Новый день ничего хорошего не сулил. По-прежнему придется торчать на одном месте, ожидая появления мифического зверя по прозвищу Фашист.

— Надо бы чего-то пожрать, — зевая, проговорил старший группы Титан, невысокий молодой человек с простым, незапоминающимся лицом. От долгого сидения затекли все суставы, хотелось выйти, размять кости.

— Можно подъехать в «24 часа», взять колбасы, сыра и чего-то запить, — предложил один из «топтунов», сидящий на заднем сиденье. — Все равно в гостиницу попрется либо дурак, либо наглый урод.

— Второй вариант вероятнее, — ошалело проговорил третий наблюдатель, сидящий рядом с водителем.

— Что? — не понял Титан.

— Посмотри на вход в гостиницу.

Из дверей «Спартака» легкой походкой вышел Муранов и сел в ближайшую машину частника. Серая «Лада» круто развернулась и влилась в дорожный поток.

— Едем за ним, — включая зажигание, сообщил своим подчиненным Титан.

— Сами возьмем козла? — весело заржал молодой «топтун» с заднего сиденья.

— Дурак, — хмыкнул старший, настраивая портативную рацию. — Не знаешь, как присоединиться к Росомахе и Кроту? Наше дело — выследить его, а разбираться с ним должны другие, кому дают две пайки.

Профессор внимательно выслушал доклад Маленького Мука от групп наблюдения. Когда помощник закончил говорить, несколько секунд подумал, потом произнес:

— Значит, его засекли в «Спартаке», затем он поехал в порт, в Военную гавань, спросил Кольцова, и его пропустили на боевой новейший корабль. Так?

— Все так, — кивком головы подтвердил палестинец.

— Как они выяснили, что Фашист спросил Кольцова? Кто-то из этой группы «топтунов» имеет опыт сурдоперевода? — Старый разведчик знал: в любом деле мелочей не бывает.

— Они использовали направленный микрофон. — Это была правда, в арсенале разведчиков был такой прибор, и все без исключения «топтуны» умели с ним обращаться.

— Кольцов? Это случайно не тот ассистент режиссера, что рылся в смерти Бармалея? — спросил Профессор.

— Именно он.

— Значит, Фашист перед поездкой обзавелся «козырем в рукаве», весьма не глупо. — Профессор побарабанил пальцами по крышке стола, затем жестким тоном приказал: — Всю информацию по этому Кольцову — это раз. Второе — проверить всех постояльцев гостиницы. У кого-то же Фашист оставался на ночь. Третье... ладно, хватит и этих двух заданий. Пора заниматься делами банкира. У тебя все готово?

— Давно.

— Тогда завтра и проведем генеральную репетицию.

Глава 7

ГЕНЕРАЛЬНАЯ РЕПЕТИЦИЯ

Как стальная пружина, находящаяся в бездействии, в сжатом состоянии теряет свою силу и упругость, так и бойцы, подготовленные к боевой операции, но сидящие без дела в общежитии, кисли и морально разлагались. Некоторые уже подумывали, где бы достать спиртного или как бы сходить в самоволку к бабам. Удерживал от подобных шагов авторитет старшего, в недавнем прошлом майора спецназа госбезопасности, да то, что на ближайшие триста километров ни души, голая степь, Но долго это продолжаться не могло.

В первую неделю после прилета из Хабаровска, где бойцов дрессировали в закрытом центре подготовки телохранителей, Маленький Мук устроил еще одну сдачу экзаменов, проверяя каждого по специальным дисциплинам. Все прибывшие прошли это испытание без особого напряжения. Войцеховский был прав, в Новоморск направили лучших из лучших... Последующие дни безделья напоминали бессмысленное бездействие сжатой пружины.

Проснувшись рано утром, старший несколько минут лежал неподвижно, заложив руки за голову, и задумчиво смотрел в потолок. Зачисляя его на занятия в центр подготовки, ему обещали золотые горы за охрану местных магнатов, огромное жалованье в валюте, квартиру, машину за счет работодателя, поездки за рубеж. А что он имеет сейчас? Железную кровать с панцирной сеткой, тумбочку для бритвенных принадлежностей в каком-то благоустроенном бараке. Что дальше?

Так и не ответив на этот философский вопрос, старший встал с кровати, потянулся до хруста в суставах, потом сунул ноги в тапочки, взял с тумбочки портсигар и не спеша направился к выходу.

У телохранителей совсем другая жизнь, чем у военных. Пока работы нет, их никто не будит, не читает нравоучений, каждый предоставлен сам себе.

Докурить он не успел, на территорию лагеря, где жили прибывшие с Дальнего Востока бодигарды, приехал Ахмед Деулин. На большой скорости «Нива» Маленького Мука затормозила возле барака и резко развернулась, подняв облако коричневой пыли.

— Поднимай людей, старшой, пробил ваш звездный час, — сообщил Ахмед, бодро выскочив из салона машины, обнажая в улыбке крепкие белые зубы.

— Вот это другое дело, — обрадовался старший телохранитель. Сплюнув окурок на землю, он тут же втоптал его плоской подошвой своего тапочка и быстро направился в барак.

Через десять минут перед бараком выстроились в две шеренги одетые с иголочки в строгие темные костюмы водители и телохранители.

— Ну вот, господа, — громко произнес Маленький Мук, — и наступил тот момент, для которого вас здесь собрали. Сегодня именно вы обеспечиваете сопровождение и охрану саммита глав крупнейших нефтяных компаний и финансово-промышленных групп, проходящего в эти дни в Новоморске. После выполнения этого задания... — араб сделал секундную паузу, закатил глаза и цокнул языком, будто попробовал какую-то восточную сладость. — В общем, все у вас будет хорошо.

Бойцы никак не отреагировали на эту реплику, продолжая стоять с бесстрастными лицами. Это тоже была выработанная на занятиях линия поведения охранников.

— Вооружение по полной программе. Есть информация, что в город проникла диверсионная группа чеченских боевиков. Не исключено, что готовится террористический акт против участников саммита. Поэтому вы должны быть готовы к любому повороту событий и соответственно отреагировать. Вопросы есть? Нет. Полчаса на подготовку оружия, экипировки, автотранспорта. Все, разойтись.

«Вооружение по полной программе» означало — телохранитель-охранник, кроме модернизированного «ПМ» на двенадцать патронов с высокоимпульсными пулями, получал еще автомат «АКСМу», уменьшенную модель армейского «АКСу», транспортируемый в титановом кейсе, который в случае необходимости используется как защита. Пули к этому оружию шли особые, вольфрамовые с толстым тефлоновым покрытием, способные с двухсот метров пробить любой бронежилет.

Каждый водитель вооружался автоматическим пистолетом Стечкина с проволочным прикладом, позволяющим вести прицельный автоматический огонь.

Из индивидуальных средств защиты все без исключения бойцы были оснащены западногерманскими бронежилетами четвертой категории.

Через полчаса, как и было приказано, перед растянутым зданием барака выстроились машины кортежа. Шесть единиц, все черные с темными тонированными стеклами, что сразу давало понять — кортеж правительственный.

Впереди стояла «тридцать первая» «Волга» с синими фонарями проблесковых маячков на крыше, чуть поодаль вытянулись плоскомордые, угловатые правительственные «ЗИЛы», и замыкали кортеж два «трехсотых» «Мерседеса».

Возле каждой машины, как на параде экипажи танков, выстроились водители и охранники.

— Отлично, — посмотрев на циферблат наручных часов, удовлетворенно произнес Маленький Мук и добавил, обращаясь к старшему телохранителю: — Сейчас следуйте через полигон, на котором тренировались, в сторону трассы. На двадцатом километре вас будет ждать милицейская «Волга», чтобы скоординировать действия. Все понятно?

— Да, — кивнул старший. — Вы с нами едете?

— Нет, — покачал головой Ахмед, — мне нужно дождаться бригады рабочих, которые все здесь уберут. А вы будьте внимательны с момента выезда с территории лагеря. Черт его знает, где могут засесть эти чеченцы.

— Не добили их в первую кампанию, так сейчас добьем, — зло ответил старший.

Выехав с территории лагеря, кортеж на большой скорости, подняв пыльный шлейф, направился в сторону города.

Дождавшись, когда машины удалятся на приличное расстояние, Маленький Мук вытащил из кармана портативную рацию и включил ее.

— Они выехали, готовность номер один.

Центр контроля располагался в бомбоубежище на территории заброшенного завода электрооборудования на окраине Новоморска. Завод был давно закрыт и разворован, а в пустых цехах гулял ветер, гоняя по просторным помещениям залетевшие сюда обрывки бумаги, шевеля, как водорослями, лохмотьями ветоши. Отсюда ушли бродячие собаки и кошки, даже перестали залетать любопытные сороки. Но завод по-прежнему охранялся десятком вохровцев, которым начальство втолковывало, что предприятие рано или поздно купит какой-нибудь богатенький Буратино и перепрофилирует под нужное для народа производство.

Время от времени действительно появлялись покупатели на дорогих иномарках, они проезжали в глубь территории, где исчезали на некоторое время. Затем снова уезжали, а завод продолжал стоять неживым и безмолвным, как кладбище.

В это утро опять пожаловало несколько машин, среди водителей которых начальник караула увидел уже примелькавшееся лицо водителя мэра, но сам глава города на этот раз не приехал.

Охрана пропустила машины внутрь, заперла ворота и стала ждать, когда покупатели пожелают покинуть завод.

Три иномарки пересекли территорию завода и остановились возле бетонного куба, закрывающего вход в бомбоубежище.

В следовавшем первым джипе «Гранд Чероки», на который пересел после недавнего покушения мэр Беркович, приехали Профессор и банкир Войцеховский, в двух других разместилась охрана.

Старик первым бодро выпрыгнул из автомобиля на бетонное покрытие и не без иронии стал наблюдать, как тяжело выбирается его молодой спутник. Постоянное потребление крепких горячительных напитков и беспорядочный секс с юными гетерами сделали лицо банкира цвета вареной говядины. Он уже перестал возмущаться вынужденной задержкой в Новоморске, только сильно пил.

Помещение бомбоубежища было тесным, с низкими потолками. Построенный в конце сороковых вместе с заводом, бункер давно устарел, но для роли пункта слежения подходил как нельзя лучше. Тем более что запасной подземный ход позволял обслугё находиться тут постоянно и покидать бункер, когда потребуется.

Главное помещение бомбоубежища было занято несколькими десятками мониторов, в центре был установлен монитор втрое больше обычных, перед ним стояли длинный стол и несколько тяжелых стульев. На одном из стульев сидел мужчина средних лет в неброском костюме. Он был похож на скромного госслужащего или ищущего работу инженера. Только вот глаза, умные, холодные, с хищным прищуром, выдавали в нем совсем другого человека.

— Аркадий Аркадьевич, знакомьтесь. — Профессор указал банкиру на поднявшегося мужчину. — Артур Айзек, боец невидимого фронта, засланный к нам ГУБОПом, чтобы тайно разоблачать местную мафию.

Войцеховский молча пожал протянутую руку.

— Что, будем порнушку смотреть? — пьяно хмыкнул банкир, извлекая из кармана пиджака металлическую фляжку.

— Да нет, посмотрим, на что годятся твои барбосы, — спокойно ответил Профессор.

— А что там смотреть. Сам видел, волкодавы, любого порвут на клочки.

— А теперь и мы посмотрим.

— Виртуальная реальность. Хе-хе-хе, — Войцеховский засмеялся противным смехом.

— Нет, просто реальность, — ответил Профессор. Усевшись на один из стульев, он приказал: — Дайте общую картинку.

В помещении бомбоубежища никого не было видно, но мониторы тут же зажглись.

— Выведите изображение на главный экран.

Деревня Кузовки в лучшие свои времена насчитывала три десятка дворов. Далекий от цивилизации населенный пункт был обречен на вымирание. Сперва уехала молодежь, потом поумирали старики. Постепенно деревня и сама должна была уйти в землю, слишком уж глухое место, ни дорог, ни других населенных пунктов поблизости. Возможно, так и исчезла бы деревушка, но год назад сюда приехали строители, шабашники с Украины. Возвели четыре длинные кирпичные коробки по десять метров в высоту каждая, потом, когда встала проблема со стройматериалами, разбили лужайку, перед зданиями посадили деревья, заасфальтировали все пространство, огородили гранитными бордюрами. После этого проложили шестиполосный участок дороги, который с противоположной стороны огородили густым частоколом из бетонных свай.

Когда и эта работа была закончена, со строителями рассчитались и объявили, что финансирование этого проекта временно прекращено, а потому стройка замораживается. Шабашники, довольные тем, что с ними рассчитались по совести, удивились глупости москалей и поспешили восвояси.

Строителям невдомек было, что возвели они примерный макет одного из участков правительственной трассы на набережной Москвы-реки (вбитые бетонные сваи как раз и обозначали речной контур).

Потом привезли остов старого троллейбуса, установили его на повороте дороги, поставили несколько киосков, скамейки, навес остановки. Развесили дорожные знаки. Когда и эта часть работы была закончена, приехали спецы-электромонтажники из технического отдела. Они установили три десятка телевизионных камер под таким ракурсом, чтобы ни один квадратный метр макета не оказался в «мертвой зоне».

На этом полигоне тренировались прибывшие из Хабаровского центра телохранители, на скорости расстреливая фанерных террористов.

Через него они должны были проехать, направляясь в город.

Динамик, встроенный в рабочий стол, неожиданно ожил и заговорил человеческим голосом с ярко выраженным кавказским акцентом:

— Координатор дал готовность номер один.

— Хорошо, — кивнул невидимому собеседнику Профессор. Нажав кнопку транковой связи, приказал: — Доложите о готовности.

И сразу же динамик заговорил наперебой разными голосами.

— Автоматчики на позиции. К бою готовы.

— Хорошо.

— Снайперы на позиции. К бою готовы.

— Отлично.

— Гранатометчики на позиции. К бою готовы.

— Вот и славно, — подвел итог Профессор. — Действуйте по обстановке и с богом.

— Аллах Акбар, — отозвался кто-то из боевиков.

Профессор переключил тумблер связи на другую волну.

— Как твои дела, Икар? — спросил он пилота.

— Все в порядке, — последовал ответ.

— Действуешь по моей команде, понял?

— Так точно, понял.

По мере того, как кортеж удалялся от лагеря, настроение старшего становилось все паскуднее. Сердце почему-то учащенно билось, ладони стали липкими от пота, даже бронированная обшивка правительственных «ЗИЛов», которой не было ни у передней «Волги», ни у замыкающих «Мерседесов», не внушала доверия.

Что-то непонятное угнетало старшего телохранителя, но он никак не мог понять, что именно. Он потянулся за сигаретами и вдруг понял: его насторожило поведение Маленького Мука. Палестинец отказался ехать с ними, хотя по всем правилам безопасности должен был сопровождать их на точку рандеву с милицией для личного знакомства, ради избежания каких-либо несостыковок.

— Ах, сука черножопая, — проворчал старший, решив: если все благополучно закончится, он набьет морду Ахмеду. Включив внутреннюю связь, он объявил: — Оружие привести в боевую готовность, каждый внимательно следит за своим сектором.

Сразу же во всех шести машинах защелкали замки кейсов, наружу извлекались куцые автоматы. Водители смотрели на дорогу, охранники, сжимая оружие, внимательно оглядывались по сторонам, готовые в любую минуту открыть огонь на поражение.

Наблюдатель, засевший на пятом этаже самой высокой из четырех недостроенных коробок, наконец засек приближающийся кортеж.

Он провел пальцами двух рук от висков к подбородку, будто прочел молитву, затем вытащил серебристый прямоугольник пульта дистанционного управления и длинным, тонким пальцем щелкнул тумблером. Сразу же вспыхнула красная лампочка над единственной кнопкой.

Кортеж неумолимо приближался к полигону.

«Волга», непрерывно мигая проблесковыми маячками, с пыльной грунтовки выскочила на гладкий асфальт шестиполосного отрезка. За ней головной «ЗИЛ» и дальше основной, тот, в котором обычно ездят высшие лица государства и в салоне которого сейчас сидел старший.

Слева замелькал пунктир железобетонных свай, справа открылась диорама: лужайка, деревья, киоски, коробки недостроенных домов, среди всего этого отчетливо виднелись силуэты людей, мишеней, по которым еще недавно «работали» телохранители на тренировках.

«Странно, вроде их было меньше», — подумал старший, перекатывая во рту незажженную сигарету.

Наблюдатель дождался своего часа, своей минуты, своего мгновения. Едва «Волга» достигла троллейбуса, замершего у обочины, большой палец наблюдателя вдавил кнопку до упора.

Огненный шар поглотил машину и тут же разорвался, расчленив «Волгу» на сотни кусков и расшвыряв их по сторонам. Сила взрыва была такова, что ее хватило не только на уничтожение машины, но и на то, чтобы сорвать с места троллейбус и, перевернув несколько раз вокруг оси, бросить его поперек дороги, тем самым наглухо загородив проезд.

Мчащийся на большой скорости кортеж едва успел затормозить. Благо широкая полоса дороги давала возможность тормозного маневра. Сила инерции развернула машины как попало.

В таком положении единственный выход — полный назад, чтобы вырваться из ловушки, зажавшей кортеж с трех сторон. Но не успели, стоявшие неподвижно силуэты мишеней вдруг ожили, рассеялись, прячась за деревьями, киосками, клумбами, за стенками домов...

Было поздно ретироваться, две вспышки гранатометных выстрелов — и оба замыкающих «Мерседеса» вспыхнули ярче пионерских костров. Возле одной из машин отплясывал танец смерти объятый огнем водитель, случайно уцелевший после взрыва реактивной гранаты.

— Огонь, — скомандовал старший, но это была лишняя команда, бодигарды открыли ураганный огонь сквозь замаскированные амбразуры в салоне машин.

Старший не стрелял, считая, что участвовать в перестрелке — последнее дело для начальника. Его задача — найти выход из сложившейся ситуации.

Из оконных проемов снова ухнули гранатометы, посылая в тяжелые правительственные лимузины стрелы реактивных гранат.

По «ЗИЛам» били из всех типов существующих в Российской Армии гранатометов, от дедушки «РПГ-7» до тяжелого новейшего «РПГ-29» «Таволга». Но правительственные членовозы были как заговоренные, гранаты взрывались, не долетев до них.

Профессор, следя через мониторы наблюдения за боем, прекрасно понимал, что дело не в мистике, дело в системе активной защиты «Дрозд», которой оснащены все нынешние членовозы. В багажнике каждого «ЗИЛа» размещалась многоствольная пусковая установка с миниракетами. Бортовой компьютер лимузина засекал пуск реактивной гранаты и в ее сторону выпускал свою ракету, которая, максимально приблизившись, взрывалась, уничтожая причину опасности.

Первоначально «Дрозд» был разработан для танковых войск и поставлялся в танковые войска первого броска в Западную группу войск. Но вскоре стало ясно: «Дрозд» слишком дорогая система для боевых машин, куда дешевле оснастить танки динамической защитой в виде квадратов пластида, которые при попадании в них взрываются и ударной волной нейтрализуют снаряды и ракеты противника.

«Дрозд» встал на защиту высших лиц государства, и недаром Профессор требовал, чтобы Войцеховский достал лимузины именно с этой системой безопасности. Теперь он и сам мог убедиться в ее эффективности.

— У нас потери, — визжал в динамике наблюдатель, руководивший боевиками и отвечавший за активную фазу операции. — Снайперы не могут пробить ни броню, ни бронестекла, пули от «СВД» и «винтореза» отскакивают от них. Гранаты и вовсе взрываются, не долетев. Я теряю своих людей, они могут вырваться.

— Я в курсе, приму меры, — ответил Профессор и, переключившись на другую волну, коротко приказал: — Икар, твой выход, покажи себя.

— О’кей, — последовал ответ.

Огонь нападающих заметно ослабел, к этому времени старший нашел выход из этой патовой ситуации. Включив внутреннюю связь, он приказал водителю головной машины:

— Сережа, выскакивай на бордюр и тарань к херам навес троллейбусной остановки, тоннажа и мощи твоему «ЗИЛку» хватит. Вырываешься на оперативный простор, а следом мы, оставим паскуд с носом.

— Понял вас, — радостно крикнул Сережа.

Но этому плану не суждено было сбыться.

Головной «ЗИЛ» только разворачивался, чтобы выехать на бордюр, когда из-за крайнего строения выплыл небольшой вертолет с круглой, на две трети общей длины, кабиной. Винтокрылая машина, похожая на гигантского головастика, с черными глазами лобовых стекол, медленно развернулась, зависнув над дорогой. Сейчас взгляд старшего был прикован к уродливому длинному отростку, подвешенному к фюзеляжу вертолета меж амортизационных лыж.

Теперь он точно знал: чеченцы тут ни при чем, но и ответить, для чего все это делается, не мог.

Экспериментальная сорокапятимиллиметровая пушка «ТКБ-700» со скорострельностью тысячу двести пятьдесят выстрелов в минуту, предназначенная для борьбы с танками, в несколько минут изрешетила все три лимузина, превратив их в пылающие обломки металлолома.

Изображение монитора не могло передать весь ужас действительности, но банкир его ощутил. Хмель как рукой сняло, он белый, как полотно, вскочил и трясущимися губами закричал:

— Вы, вы... что вы наделали? Вы хоть понимаете, сколько стоили эти машины, какие деньги были затрачены на подготовку этих людей? Миллионы долларов, миллионы!! А вы, старый маразматик, решили поиграть в солдатиков!! За чей счет?!

— Выбирайте-ка выражения, молодой человек, — спокойно прервал истеричный монолог Профессор. Он поднялся со своего места и, приблизив лицо к лицу Войцеховского, негромко произнес: — Во-первых, вы знаете, что нам предстоит выполнить. Никто второго шанса нам не даст. Поэтому нужен самый эффективный способ. Как его можно разработать, если не использовать людей, подготовленных по методике правительственной охраны, и правительственный транспорт? Во-вторых, насчет того, кто все это оплачивает... В общем, так, Аркадий Аркадьевич, вам сегодня следует на пароме «Звезда Синопа» вернуться в Турцию и провести там еще четыре дня. Возможно, тот, кто все это задумал, встретится с вами и у вас будет возможность высказать свои претензии. Если же он не появится, можете возвращаться в Москву, до известных событий вас никто не побеспокоит.

— Я могу идти? — прикусив нижнюю губу, спросил Войцеховский.

— Да, — кивнул Профессор. — Водитель предупрежден, он отвезет вас к гипнотизеру, надо же привести вас в порядок после регулярных возлияний и беспорядочной половой жизни.

— Это мое личное дело, — недовольно буркнул Войцеховский, но Профессор никак не отреагировал на эту реплику, давая понять, что разговор окончен. Больше не говоря ни слова, банкир пошел по коридору к выходу.

Когда за Войцеховским закрылась бронированная дверь, отгораживающая бомбоубежище от остального мира, Профессор обратился к молчавшему до сих пор Айзеку:

— Ну, как тебе будущий крестник?

— Будем работать, — безразлично ответил тот.

Глава 8

СОВЕЩАНИЕ С ПОХМЕЛЬЯ

Глеб Кольцов проснулся оттого, что его мутило, а мутило его от качки. А качало... качало потому, что он заночевал в гостях, на фрегате. Под утро море стало немного волноваться, а фрегат не авианосец, его и на малой волне раскачивает, как гамак.

«Наивные или глупые считают: если потреблять с алкоголем нейтрализатор, то и наутро будешь чувствовать себя, будто и не пил вовсе. Нет, брат, шалишь, сознание обмануть можно, а организм никогда. Поэтому по утрам мутит, вместо печени камень, во рту горечь желчная, да и голова не совсем на месте. Химия, она и есть химия, и один выход — вымывать ее, проклятую, из организма жидкостью, но ни в коем случае не алкоголем».

С такими мыслями, превозмогая боль, сыщик поднялся с узкой корабельной койки и по памяти побрел в кают-компанию. Так как вчера он все-таки не был пьян, то кают-компанию отыскал довольно быстро.

За длинным столом под портретом линкора «Парижская коммуна» важно восседали командир фрегата Сергей Андреевич Масягин и особист капитан второго ранга Христофоров. Перед первым выстроилась батарея пивных бутылок, половина была осушена, сам морской волк обильно потел и выглядел не лучшим образом. Чекист пил горячий чай из крутобокого самовара, наливая его, как купчиха, из чашки в блюдце, подолгу дуя на него.

— Доброе утро, — проговорил Глеб, прищуривая для лучшей фокусировки левый глаз.

— Давай, Глеб, присоединяйся ко мне, — предложил Масягин, открывая очередную бутылку. — Пивка для рывка.

— Да нет, лучше чайком побалуюсь, — произнес Кольцов, присаживаясь рядом с Христофоровым. Тот искоса глянул на него, но ничего не сказал. Начав чаевничать, после третьей чашки детектив почувствовал, как к нему возвращается жизнь и логическое мышление.

Прикончив пятую чашку чая, Христофоров отодвинул ее от себя и тоном профессионального крупье произнес:

— Может, хватит валять дурака?

— Что ты предлагаешь? — поинтересовался Кольцов.

— Вскрываем карты. — Потом добавил: — Вряд ли наша личная информация может причинить вред другому. А вот обменявшись ею, возможно, получим ощутимую пользу.

— Возможно, — согласился Глеб — Почему бы вам, капитан второго ранга, первому не вскрыть свои карты?

— Я согласен, — кивнул Христофоров.

Напряжение последних дней, когда готовились к большой облаве, и последующей ночи, когда муниципальная милиция вязала местных бандюков, вымотало всех до предела. Но все обошлось, и многие смогли вздохнуть с облегчением.

Все в этой жизни вознаграждается. Был вознагражден и начальник муниципальной милиции Вальтер Тыхен, наконец-то Вера Калинина обратила на него внимание. Женщины любят героев.

Освободившись от дел, Вальтер зашел за Верой, и они отправились ужинать.

Ресторан «Валдай» был дорогим и броским, туда норовила попасть вся мало-мальски разбогатевшая шушера. Там всегда было полно народа и шум стоял, как в совдеповской столовке.

Малый зал «Валдая» размещался в подвале и имел отдельный вход, который охранял швейцар-вышибала в строгом черном костюме, с продолговатой рацией в лопатообразной ладони.

Стены зала изнутри были отделаны декоративной плиткой под грубый гранит, поверх которого росли лианы дикого винограда с изумрудными листьями.

Вместо музыки у дальней стены был установлен искусственный водопад, выполненный по принципу японского музыкального ручья. Бегущая вода, двигаясь по камешкам разного веса и формы, создавала великолепную звуковую гамму.

В зале было немного посетителей, три столика, занятые серьезными, зрелыми мужами, решавшими здесь свои дела.

Вера и ее кавалер заняли столик недалеко от водопада.

— Я голоден, как стадо львов, — сообщил Вальтер, присаживаясь за столик.

Молодая женщина улыбнулась и мягко проговорила:

— Стадами живут овцы и бараны. Львы — семьями, тигры в одиночку. — Когда подошел официант, она на мгновение замолчала, потом, улыбнувшись, предложила: — Заказывай все, что хочешь, царь зверей.

Начальник муниципальной милиции плотоядно оскалился и, хрустнув костяшками пальцев, принялся изучать меню в кожаном переплете с золотым тиснением.

Выбор капитана соответствовал его внешности. Два больших, хорошо прожаренных стейка с тушеными овощами и грибами, вяленый осетровый балык с лимоном и маслинами, мясное ассорти, салат из морепродуктов, графин сока «Мультивитамин» и литровая бутылка «Смирнова».

— Какой кофе на десерт предпочитаете? — деликатно поинтересовался официант.

— Кофе будем пить дома. Утром, — хохотнул Тыхен. Потом, хлопнув официанта по плечу, гигант распорядился: — Действуй, сынок, мы на тебя надеемся.

Его жест вызвал недоумение на лицах других посетителей, а Вера, гневно сверкнув глазами, зло прошипела:

— Вальтер, не веди себя здесь как жлоб, ты не в казарме.

— Прости, дорогая, — сконфуженно пробормотал верзила. На эту ночь в его планы не входила ссора с этой женщиной.

В дальнейшем ужин прошел без эксцессов. Выпив немного водки, Калинина даже сделала Вальтеру комплимент.

— А ты похож на воина из фильма «Викинги. Победитель и завоеватель».

— Да, я такой, — снисходительно согласился Вальтер, допивая оставшуюся водку.

Оба жили в одном доме, поэтому после ужина они отправились на конспиративную квартиру Вальтера. Никто из них не хотел, чтобы об их связи завтра же начали зубоскалить чиновники в горадминистрации.

Едва они вошли в прихожую однокомнатной квартиры, как Вальтер схватил Веру в охапку и стал страстно целовать ее в губы, щеки, шею, грудь. Затем его правая рука задрала подол юбки и, нащупав под ажурным поясом атлас трусиков, грубо их сорвала. В следующую секунду он подхватил женщину на руки, крепко сжал ее упругие ягодицы и тут же грубо вошел в нее.

С губ Веры сорвался протяжный стон, она обеими руками обхватила бычью шею Вальтера и задвигала бедрами в такт движений партнера. Постепенно ее стон перешел в глухой крик. Чтобы как-то его заглушить, Вера Сергеевна впилась зубами в рукав своего делового пиджака.

Интенсивность их движений росла и вскоре стала напоминать работу парового молота. В момент апогея Вальтер по-звериному зарычал, а Вера, выпустив изо рта прокушенную ткань, протяжно завыла.

Наконец они перестали двигаться, женщина засмеялась, страстно поцеловала партнера в губы и прошептала:

— Может, перейдем в комнату, а то распугаем всех жильцов этого несчастного дома...

Всю ночь они занимались любовью. Вальтер был на седьмом небе от счастья, ему почти не приходилось ничего делать. Калинина взяла инициативу на себя, предугадывала любые его желания, даже самые сокровенные.

Под утро, совершенно измотанные, они заснули. Но долго спать не пришлось. Вскоре из сумочки Веры раздалась электронная мелодия мобильного телефона.

Несколько секунд Калинина приходила в себя, потом протерла глаза и, перебравшись через могучее тело Тыхена, достала из сумочки телефон. Включив его, приложила к уху трубку и сонно произнесла:

— Слушаю.

— Ты не забыла, что скоро уезжать? — прозвучал голос Профессора. — К отъезду надо подчистить все дела, чтобы ни одного пятнышка не осталось.

— Я этим занимаюсь, — недовольно буркнула Вера.

— Где Вальтер? — перешел к новой теме Профессор.

— Рядом.

— Дай ему трубку.

Вера растолкала спящего мужчину и сунула ему в руку телефон, шепнув на ухо: «Профессор». Этого слова вполне хватило, чтобы с верзилы сон как рукой сняло.

— Вальтер, Фашиста обнаружили, — сообщил Профессор.

— Где он? — сжав телефон с такой силой, будто это было горло ненавистного московского эмиссара, прошипел Тыхен.

— В порту, на корабле в Военной гавани.

— Не-е, я там власти не имею, — хватка сразу же ослабла.

— Тебя никто и не заставляет штурмовать Военную гавань. Поставь возле проходной, только не напротив, своих муниципалов. Пусть контролируют. Если Фашист выберется — сообщишь мне. Понял?

— Понял. А если он запросит помощь из Москвы?

— Судя по его психологическому портрету — не запросит, сам будет стараться разобраться. Но на всякий случай поставь на въездах в город посты.

— Сделаем.

— Местная неприятность произошла полгода назад, — начал свое повествование Христофоров. — В Новоморске был убит начальник УФСБ, убит профессионально, убийца не задержан, и после тщательного расследования не было обнаружено никаких объективных причин для этой ликвидации.

— Подожди, при чем здесь шеф УФСБ? — перебил чекиста частный детектив. Опытный сыскарь попытался расставить все точки над «i». — Новоморск — город не областной. При чем здесь этот чекист? Его место не тут, а в центре, он должен руководить районными отделами, в том числе и новоморским. По идее, он должен быть начальником областного управления, не меньше. Так, кажется?

— Это было раньше, при Союзе, когда здесь располагались дивизион крылатых ракет, штаб ПВО округа и бригада особого назначения Черноморского флота. Теперь ничего этого не осталось, и в отделе сидят два десятка стариков, которые только и ждут выхода на пенсию. Поэтому ни в какие дела не лезут. Но при этом начальник УФСБ стал сюда ездить после Нового года каждую неделю, будто здесь медом намазано. А потом его пришили.

— Как? — поинтересовался Глеб.

— Покойный был заядлым «моржом» и хотя бы раз в неделю делал заплывы в открытом море. Конечно, рядом с ним плыла шлюпка с охраной, доктором и водолазом-спасателем. Да и поблизости находился пограничный катер с несколькими боевыми спасателями. В общем, все меры предосторожности. Только в этот раз генерала они не спасли. Шлюпка была в пяти метрах, катер в трех сотнях, когда «морж», мать его, взмахнул руками и стал тонуть. Сразу же в воду бросился спасатель, подошел катер, через минуту-две генерала достали. Он был мертв, хотели делать искусственное дыхание, но тут обнаружили отверстие от стилета трехгранной формы на манер штыка от «трехлинейки», такое отверстие крови почти не дает. Когда поняли, что это убийство, в воду пошли бойцы ПДСС, но было поздно, никого обнаружить они не смогли. Акустик на погранце смог засечь лишь одного дельфина, да и тот был где-то вдалеке и уходил все дальше. Естественно, сразу же сообщили на Лубянку. Ликвидация такого масштаба была совершена впервые, да и способ ликвидации назвать обыденным никак нельзя. В конце концов, решили не поднимать шумихи, генерала объявили умершим от инфаркта и похоронили с почестями. Потом начали по-тихому разбираться, но тихое разбирательство ни к чему не привело. Следствие не смогло установить, чем же Новоморск так привлек покойного. Никаких документов, записей, ничего. Видимо, все держал в голове. — Христофоров развел руками. — У следствия оказалась одна весомая версия о крупной и хорошо законспирированной разведсети. Настолько законспирированной, что наши следователи даже не могли примерно сказать о ее принадлежности.

— Тогда решили ловить шпионов-супостатов на живца, — подал голос частный детектив, он уже ухватил суть рассказа.

— Да, — кивнул Владимир Христофоров. — Решили выманивать на блестящую блесну. Сперва устроили информационную шумиху о чудо-корабле. Потом организовали героический переход с Балтики на Черное море, сюда, в Новоморск.

— Поэтому и командир «Забияки» Сергей Андреевич пьет как последний алкаш и выбалтывает все самые сокровенные секреты, — закончил мысль чекиста Кольцов.

— Вот именно, — подтвердил внезапно проснувшийся Масягин.

— И кто же клюнул за то время, что «Забияка» стоит в порту?

— Вот только Глеб и попался, — задумчиво произнес чекист. Он обвел взглядом помещение. — Тут я и подумал: случайностью это вряд ли может быть. Значит, он что-то ищет. А когда в гостиничном номере увидел тебя, понял, это судьба. Поэтому и предложил тебе обменяться информацией, возможно, такой «гешефт» пойдет всем на пользу. Поэтому я хочу знать — тем более после того, как все поведал, я имею на это право, — что ты расследуешь и что уже обнаружил.

— Одну минуту, — перебил его Кольцов. — Мне бы поближе познакомиться с портретом погибшего. Может, что-то проскользнет в досье славного чекиста.

— Это можно устроить, — спокойно произнес Христофоров. Он поднялся из-за стола и вышел из кают-компании.

Частный детектив не успел даже осмыслить происходящее, когда вернулся подполковник (кап-два) с плоским чемоданчиком. Разложив компьютер на столе, он быстро включил его, вошел в нужный файл.

— Изучай послужной список и заодно колись, так сократим уйму времени.

— Давай, все-таки чекисты мне роднее, — согласился Кольцов, разворачивая к себе ноутбук.

На экране в левом углу была фотография мужчины в генеральском мундире, текст гласил: «Егоров Николай Ильич, родился в 1945 г. в городе Калуга. Окончил десятилетку, в 1963 году поступил в Московскую школу КГБ. В 1968 году направлен для прохождения службы в ПГУ КГБ, до 1980 года работал в отделе Среднего Востока (Афганистан, Иран, Ирак), трижды выезжал в заграничные командировки, за операцию «Шторм-333» был награжден орденом Красной Звезды. После ранения перевод во Второе Главное управление, в отдел подготовки спецрезерва КГБ, группа «Д» (руководитель полковник Георгиев С.В.). В 1983 году вместе с Георгиевым переведен в Девятое Главное управление, отдел «Конус» при ЦК КПСС. В 1989 году после ликвидации отдела курировал разнопартийные политические течения, рвущиеся к власти. Лично был знаком со многими лидерами демократических партий, что позволило избежать в 1991 году после путча ГКЧП увольнения из КГБ. Признал власть демократии, был произведен в генерал-майоры и назначен начальником Управления Причерноморского края. В 1993 году публично поддержал власть президента, впоследствии был произведен в генерал-лейтенанты».

Дальше шел список наград и поощрений. Глеб обратил внимание, что основная масса награждений, премий и представлений приходилась на время службы в отделе «Конус». С одной стороны, понятно, ведь служил возле Кремлевского Олимпа. Как говорится, кто ближе к кухне, тот и первый за столом. Но слишком уж часто награждали, такое даже для Олимпа несвойственно.

— Что это за «Конус»? — не удержался он от вопроса.

Христофоров жестом руки остановил его.

— Самое веселое, что по этому «Конусу» никаких документов не осталось. Удалось установить, что служило в нем семь старших офицеров, которые подчинялись лично Андропову. Отдел создали, когда Юрий Владимирович стал Генеральным секретарем. Возглавлял отдел Георгиев, а заместителем был Егоров, кто остальные пять, чем занимался отдел и кому подчинялся после смерти Андропова, так установить и не удалось. Если бы не заметка в личном деле покойного Егорова, про «Конус» никогда и не узнали бы.

— А кто такой этот Георгиев? — снова задал вопрос Кольцов. Что-то ему в этой фамилии показалось знакомым.

— Станислав Васильевич Георгиев, 1941 года рождения, полковник КГБ, погиб в авиакатастрофе в мае 1991 года. Если помнишь, тогда разбился самолет с генералитетом Закарпатского военного округа.

— Не помню, — признался Глеб. — Я тогда в Карабахе служил, а там с новостями было туго.

— Это неважно. Главное, больше на полковника ничего найти не удалось. Вот в таких условиях приходится вести следствие. А много тут найдешь?

Артур Айзек, держа легкий чемоданчик, перепрыгнул через борт грузовой машины, зевнул и размял суставы. Потом не спеша пересек улицу и вошел в обшарпанное здание железнодорожной станции.

В помещении стоял затхлый запах пота, прелых овощей и еще чего-то противного. Не задерживаясь в зале ожидания, Артур быстро пересек здание и вышел на перрон. До прихода поезда на Москву оставалось несколько минут, можно было переждать и на солнцепеке.

Билет Айзеку брать не надо было, он лежал у него в кармане пиджака. Только куплен он был в Ростове, но, следуя «легенде» отставшего от поезда, в свое купе Айзек войдет за сто километров от места отправления.

Поезд появился ровно в назначенный срок. Сперва на солнце блеснули стекла электровоза, затем показалась угловатая голова зеленой гусеницы, и лишь потом донесся звук колес.

Проводница, дородная бабеха с ярко-красными щеками в синих прожилках, весьма гармонирующими с белой форменной рубахой с золотыми пуговицами, подозрительно взглянула на протянутый ей билет, потом на пассажира и недоуменно спросила:

— Как это вы тут оказались, гражданин?

— Да вот, опоздал, — развел руками Артур, — пришлось ехать на перехват.

— Ну, раз догнали, тогда заходите, — смилостивилась проводница.

Айзек легко взобрался по ступенькам и прошел по полупустому вагону к своему купе. Там тоже было пусто, и он, облегченно вздохнув, опустился на нижнюю полку.

За последние трое суток он сильно вымотался, преодолев на попутках почти тысячу километров. То петляя, как заяц, то, как шахматный конь, уходя в сторону. Это была не его придурь и не игра, это была необходимость. Потом, когда заварится каша, пойдет большая игра, все, что он укажет в своем рапорте, соответствующие службы будут проверять под огромным микроскопом, выискивая «белые пятна» в его «легенде», но их быть не должно.

— Выполнишь первую стадию операции, — говорил ему на прощание Профессор, — не суетись, живи спокойно. Когда все будет готово — тебе сообщат. После второй стадии (на этот раз Артуру отводилась роль наблюдателя, нажавшего кнопку дистанционного подрыва) твоей главной задачей будет вывести пилота в аэропорт. В этой ситуации полеты, наверное, отменят, но там он будет в относительной безопасности. После этого ты — добропорядочный гражданин и через полтора года возглавишь ГУБОП.

— А в госбезопасность я вернуться не могу? — поинтересовался Айзек, в нем еще теплилась надежда.

Но Профессор был неумолим.

— В госбезопасности у нас людей хватает, в ГУБОПе на таком уровне ты один, а такую силу без присмотра оставлять нельзя.

Если бы двадцать лет назад выпускнику Киевской школы КГБ Артуру Айзеку сказали, что он будет заговорщиком против существующего строя, он рассмеялся бы в лицо. А если бы добавили, что до этого он будет тайным резидентом милиции, то такому шутнику Артур набил бы морду, не раздумывая.

Поезд дернулся, и за окном поплыл станционный пейзаж. Айзек расслабленно прикрыл веки.

— Ну и как все это прикажете понимать? — спросил Христофоров, когда Кольцов закончил свое повествование. Он сидел в расстегнутом кителе, из которого виднелась полосатая тельняшка, что делало его похожим на сидящего напротив «морского волка» Масягина.

— Думаю, кроме места действия нам надо искать другие общности случившихся происшествий.

Сказав это, Глеб погрузился в размышления. «Что говорить на эту тему, сам почти все время думаю. Мне и раньше виделась профессиональная рука дирижера всего происходящего здесь. А если версия Христофорова и ФСБ насчет шпионской сети верна, то все становится на свои места... Шпионы те еще профессионалы, на которых государство тратит огромное количество времени и денег, готовя для внедрения в чужую среду». А то, что шпионы никого не убивают или убивают по крайней необходимости, — это байка, выдуманная самими шпионами. Любая операция происходит с учетом всех реалий. Если в сытой Англии и Франции большую бойню устроить проблематично, будет слишком бросаться в глаза, то в таких странах, как Гватемала, Ангола или республики бывшего СССР, запросто, и списать это можно на что угодно: бандитские разборки, неожиданно вспыхнувшую гражданскую войну или межэтнические конфликты. Почва для подобных мероприятий благоприятная».

— Ну так какие будут предположения, версии? — Христофоров вырвал сыщика из плена размышлений.

— Если говорить о схожести преступлений, — быстро заговорил тот, — то налицо два похожих убийства — генерала Егорова и Железяки. И того, и другого ликвидировали одним точным ударом стилета, одного в грудь, другого в ухо. Оба удара малозаметны на первый взгляд. А если учесть, что генерал был убит в море, а Железяку убили в момент совокупления (при этом доподлинно установлено, что это был не гомосексуальный акт), то вывод напрашивается один. Это была русалка.

Командир «Забияки» не удержался и прыснул в кулак.

— Ну, и к чему ты это сказал? — спокойно спросил Христофоров.

— А к тому, что мы тычем пальцем в небо, надеясь попасть в «десятку». Это напоминает индейскую притчу о трех слепцах, которые захотели узнать, что такое слон. Ну и сжалились над ними добрые люди, подвели к слону. Один взял его за хобот, другой за хвост, а третий за ногу. В результате один утверждал, что слон похож на шланг, второй говорил — на веревку, а третий сравнивал его со столбом. Они все трое были не правы, не владели всей информацией, но даже если ее объединить, все равно слон не получался, даже на примерный портрет не хватало информации.

«Действительно, даже схожие эпизоды в этом деле могли быть всего лишь мертвыми (отработанными) ответвлениями, которые, в принципе, не играют в этом деле особой роли». Как помнил Кольцов из курса медицины, парочку ребер можно убрать, и это будет не опасно для жизни. А вот им нужен позвоночник, он в организме жизненно важен, по нему могут добраться хоть до черепа, хоть до копчика.

— Что предлагаешь, конкретно? — спросил Христофоров.

— Рассчитывать на то, что твои шпионы клюнут на новейший фрегат, как на живца, глупо. Если у них другое задание, то вряд ли будут отвлекаться. При этом нельзя исключать вероятность других заинтересованных лиц, и тогда мы увязнем в расследовании, настолько засыпанные мелочовкой, что крупную дичь просто не увидим.

— Конкретно? — спокойно гнул свою линию чекист.

— Нам необходимо объединить всю информацию, тщательно изучить ее, рассортировав и классифицировав все акции. Главное, попытаться выжать как можно больше дополнительной информации. Я уверен, она есть, просто надо внимательно ее поискать. Сейчас главное — наметить контур туши этого слона, а заполнить его будет уже проще.

— Ну, и с чего нам начать?

— Я же сказал, с классификации всех преступлений. Да, и особое внимание обратить на все несостыковки. Как я понимаю, их тут набрался вагон и маленькая тележка. Если разберемся с ними, то...

Закончить свою мысль частный детектив не успел, в кают-компанию вломился богатырского сложения матрос-вестовой.

— Разрешите, товарищ капитан первого ранга?

— Что там у тебя? — Масягин поднялся, поправляя и застегивая свою форменную рубаху. На лице не осталось никаких следов недавнего похмелья.

— Докладывают с КПП, там какой-то мужик ломится на фрегат. Говорит, ему Кольцов нужен.

Масягин посмотрел сперва на Христофорова, потом на Глеба.

— Он назвался?

— Так точно, — рявкнул матрос. — Муранов Игорь Александрович.

— Надо пускать, — со вздохом сожаления проговорил частный детектив

— Кто это такой? — заинтересованно спросил Христофоров.

— Вор в законе Фашист. Представитель московской сходки, приехавший в Новоморск решать проблемы со смертью Бармалея и местным воровским общаком, — пояснил Кольцов, задумчиво глядя на картину с линкором. Улыбнувшись, он добавил: — Сдается мне, клюнул его в жопу жареный петух.

— Не понял, чего ему здесь делать? — возмутился Масягин.

— Это мой работодатель.

— Ну, значит, будет четвертый слепой, который держал слона за... ухо и думал, что это животное плоское, как блин, — с усмешкой произнес Христофоров.

Ему было чего улыбаться: все-таки процесс расследования пошел, шестеренки мозгов пусть медленно, но стали вращаться, прокручивая информацию.

Не. доволен был один командир корабля:

— Твою мать, что это за новый секретный фрегат, проходной двор для всяких гражданских или вовсе воровская «малина», — бурчал под нос Масягин.

Через минуту в кают-компанию вошел Фашист. Лицо его было слегка осунувшимся, подбородок и щеки поросли черной щетиной. Он обвел красными от бессонницы глазами присутствующих и сдержанно поздоровался:

— Физкульт-привет.

К бараку, где еще несколько часов назад жили телохранители, три микроавтобуса «Газель» доставили два десятка боевиков, участвовавших в обстреле кортежа правительственных машин. Это была ровно половина от общей группы нападавших, остальные были либо убиты, либо тяжело ранены.

Командир группы, носивший позывной с первой чеченской Наблюдатель, первым выпрыгнул из кабины головного микроавтобуса. По восточному обычаю он обнялся и расцеловался с поджидавшим их Маленьким Муком.

— Как дела, брат? — спросил палестинец, протягивая темно-коричневую толстую сигару чеченцу.

— Это был кошмар, — признался Наблюдатель, откусывая темными кривыми зубами кончик сигары. — Поверь мне, брат, я многое повидал, но эти машины страшнее танков. Гранаты их не берут, снайперы достать не могут. Зато сами огнем огрызаются, как драконы. Всех, кто был на ближнем рубеже, перебили почти сразу.

«Ну конечно, это же были хорошо вышколенные профессионалы, да еще все с боевым опытом. Не мальчишки-контрактники, которых можно резать, как баранов. С этими нужно было повозиться», — мысленно про себя отметил Маленький Мук.

— Они даже чуть не вырвались, — продолжил свой рассказ чеченец. — Совсем чуть-чуть осталось. Но, хвала Аллаху, у нас есть вертолет. Никто из псов не ушел, все остались там. Теперь я уверен, что мы задумали — все удастся, Аллах на нашей стороне.

— Конечно, брат. — Палестинец хлопнул Наблюдателя по плечу, потом громко, чтобы слышали остальные выгрузившиеся из микроавтобусов боевики, сказал: — Теперь вам надо хорошенько отдохнуть перед дорогой. Набраться сил, для этого есть все условия.

— Ты будешь с нами? — поинтересовался Наблюдатель. Он считал, если командир расслабляется со своими подчиненными и ведет себя с ними запанибрата, его никто не будет уважать. Расслабляться надо только с равными себе.

— Конечно, — кивнул Маленький Мук. — Я даже провожу вас в дальнюю дорогу.

Никто из боевиков не заметил, как на последней фразе хищно блеснули белки его глаз.

Глава 9

МОЛЧАТ ТОЛЬКО МЕРТВЫЕ

Амстердам — столица Нидерландов, страны ветряных мельниц и тюльпанов. Кроме того, город считается мировой столицей ювелиров, наркоманов и раем для однополой любви.

В Амстердаме любая сексуальная фантазия легко может превратиться в явь. Главное, чтобы у тебя были деньги, для этого и созданы кварталы красных фонарей.

Время перевалило далеко за полночь, ярко освещенные улицы опустели, жители города и туристы давно спали. Убрались восвояси даже проститутки, не нашедшие клиентов. Лишь кое-где под стенами в скрюченных позах спали наркоманы. Это был их выбор и их право, в демократической стране им никто не мешал жить так, как им хочется.

Дымя сигаретой и насвистывая незатейливый мотивчик, из дверей одного небольшого публичного дома качающейся походкой вышел невысокий, слегка обрюзгший мужчина. Настроение у мужчины было великолепным, дела его шли в гору.

Бизнесмен Семен Аркадьевич Зорич только что покинул уютный бардачок, где посетителей принимают трансвеститы. Последнее время от перенасыщенности лишь подобные вещи и могли Сеню Зорича возбудить, все остальное приелось, как в детстве манная каша по утрам.

Впрочем, иногда его возбуждала детская порнография, он втайне мечтал съездить в Таиланд и там попробовать. Почему в Таиланде, а не в родной Москве? Нет, серая обыденность его не привлекала, а экзотика есть экзотика.

Неожиданно Зорич отвлекся от похотливых мыслей и вспомнил о предстоящих делах. Завтра сделка по мясу заканчивается. Судно стоит в порту, грузовики, рефрижераторы ждут погрузки, там же он подпишет все документы, и айда на родину. Там уже все схвачено, из мяса сделают тушенку, которую потом съедят солдатушки — бравы ребятушки. И Сема Зорич получит отличную прибыль.

Семен не Заметил, как забрел в какой-то грязный тупик. Хотел уж было повернуть обратно, но тут как черт из табакерки перед ним появился незнакомый мужчина и на чистом русском языке спросил:

— Семен Аркадьевич Зорич?

— Да, а собственно...

Договорить он не успел, его шею сзади перехватил тонкий стальной тросик. Бизнесмен дернулся, попытался вырваться, но стоящий за ним убийца знал свое дело. Через минуту все было кончено, труп мгновенно загрузили в багажник машины.

— Где будем жмура прятать? — спокойно спросил убийца.

— Есть одно местечко, — ответил второй, включая зажигание.

— Где? — настаивал первый. — Помнишь, что приказали? Чтобы никаких следов, будто его и не было. А то самих законопатят по первому разряду. Или сомневаешься?

— Не сомневаюсь, — буркнул водитель.

— Где?

— Вот, блин, прицепился, — взорвался водитель, но, увидев жесткий взгляд убийцы, спокойнее ответил: — Хотел тебе прикольный сюрприз сделать, не получилось... Нашел одного земляка, он в бродячем цирке хищников кормит. Я ему в вискарик снотворного добавил, спит, как сурок. Зверюги уже сутки голодают. Вот ко львам на завтрак и определим жмура. Никаких тебе следов, только шмутки сожжем.

— Действительно, прикольно, — усмехнулся убийца. — Закупал бракованное мясо и сам пошел на корм.

Появление в ГУБОПе Артура Айзека вызвало если не шок, то уж замешательство — точно.

Были нарушены все инструкции и параграфы секретных предписаний, обговаривающие в тех или иных ситуациях действия региональных резидентов. В конце концов, была просто похерена элементарная субординация, свойственная армии и военизированным организациям.

Явившийся из Новоморска резидент, минуя своего куратора, начальника отдела, направился прямиком к шефу ГУБОПа и рано утром сидел в его приемной.

Вскоре перед Айзеком появился куратор, невысокий молодой человек с неброской внешностью. От пробежки по коридору куратор тяжело дышал.

— В чем дело, Артур Валерьевич? — прохрипел куратор.

— Я записался на прием к генералу, — спокойно ответил Айзек.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, положив ногу на ногу и держа руки на коленях, уперев ладони в черную кожаную папку. Резидент был в звании майора, то есть на два звания выше своего куратора.

— Есть инструкция, где обговорены...— начал куратор с заметным повышением тона.

— Я знаю инструкцию, старший лейтенант, — перебил его Айзек, гневно глянув исподлобья. — И поверьте моему опыту нелегала, бывают ситуации, когда приходится прыгать через головы. Потому что ситуация требует срочного решения, а не бюрократических проволочек.

— Но...

— Если шеф не засекретит мою информацию, а потребует написать отчет по моим действиям, то я, естественно, сразу же напишу, — совершенно спокойно и даже дружелюбно пообещал резидент. Куратор лишь развел руками.

Говорить больше было не о чем, старший лейтенант вышел из приемной. Майор остался ждать.

Через пять минут дверь генеральского кабинета распахнулась, и оттуда вышел дородный мужчина импозантной внешности, в дорогом двубортном костюме, с депутатским значком на лацкане пиджака. До самых дверей «слугу народа» провожал хозяин кабинета. Уже в приемной депутат обернулся, обменялся рукопожатием с начальником ГУБОПа и быстро вышел.

Генерал в выглаженной форме, при всех своих орденах и медалях, сиял как новенький пятак. Едва за сановным гостем закрылась дверь, улыбка сползла с его лица, и он внимательно посмотрел на вытянувшегося перед ним Айзека. Несколько секунд он задумчиво разглядывал резидента, потом недовольно сказал:

— Ладно, раз пришел, входи. Поговорим, выясним, к чему твоя спешка.

Генерал вернулся в свой кабинет, майор, держа у правого бока папку, последовал за ним.

Сев за свой рабочий стол, начальник ГУБОПа закурил сигарету и, указав на стул, строго спросил:

— Почему нарушаешь субординацию?

— Уже наябедничали, — скривился в ухмылке Айзек.

— Да, только что звонил начальник оперативного отдела. Ему непонятно твое поведение. И вообще, что означает твое внезапное исчезновение и теперь это счастливое «явление Христа народу»?

Хотя официально нелегальная резидентура подчинялась информационному отделу ГУБОПа, фактически ею руководил оперативный отдел. Такое положение вещей было принято ради выигрыша времени: информационный отдел лишь накапливает информацию, в то время как оперативный использует ее в своих разработках.

— Виноват, — спокойно проговорил резидент. — Но дело действительно не терпит отлагательства, и к тому же полученная мной информация слишком горячая, чтобы всех с ней знакомить.

— Что еще за информация?

— Дело государственной важности. Касается... Жизни первых лиц государства.

— При чем здесь ГУБОП? Это профиль Главного Управления охраны, пусть у них голова болит...

— А если я скажу, что объектом покушения должен стать ПРЕЗИДЕНТ?

— Откуда узнал? — Голос генерала прозвучал непривычно сдавленно.

— Это самое малое из того, что в последние дни я узнал.

— То есть? — Генерал сейчас смотрел на Айзека с легким прищуром, будто пытался просветить его рентгеном и увидеть суть этого человека. Но подобный взгляд не мог подействовать на такого матерого волка, как Айзек.

— Командуют из Москвьино центр подготовки покушения создали в Новоморске. Там заговорщики смогли наладить нелегальный канал перехода границы, который, как мне удалось выяснить, был создан не для переправы контрабанды... Кстати, алчный Бармалей тоже его обнаружил и посчитал, что ему полагается доля. Ну, ему и дали долю в виде девяти граммов свинца.

— О чем ты говоришь? — Генерал ничего не понял из услышанного, и это ему очень не нравилось.

— Это заговор объединившихся сил большого капитала и кавказских сепаратистов, — спокойно произнес Артур Айзек, глядя на начальника ГУБОПа в упор. — И нити заговора, как я уже говорил, ведут в Москву. Сейчас необходимо нейтрализовать братьев Зорич.

— Кто такие?

— Знаменитая была семейка. Отец — профессиональный мошенник, умер в тюрьме от туберкулеза. Но оставил трех сыновей. Старший, Левик Зорич, двухметровый верзила, дважды привлекался за разбой в годы всеобщей кооперации, сделался одним из первых рэкетиров в Питере. В середине девяностых, став криминальным «генералом», решил расширить свои владения и обратил взор на Урал. Хотел подмять под себя один из литейных гигантов, но там ему быстро обломали рога. И уже через месяц его проводили в последний путь. Средний, Семен Зорич, любитель сладкой жизни, тоже судимый. Сидел за фарцовку, после развала СССР выехал на ПМЖ в Германию, но вскоре вернулся и открыл совместное предприятие. Изнеженный рохля. Младший... вот, кстати, младший оказался умнее старших братьев. Начал с того, что сменил фамилию на фамилию матери и стал Аркадием Войцеховским. Закончил Московский финансовый институт, в конце восьмидесятых создал коммерческий банк «Деловой кредит». Но долго без «крыши» банк существовать не мог. Войцеховский решил идти под набирающую силу чеченскую группировку. Есть версия, что именно чеченцы устранили старшего брата, когда тот потребовал, чтобы младший поддержал его финансами в борьбе за литейный комбинат. За последние десять лет при огромных деньгах «Делового кредита» создана разведывательно-диверсионная сеть, кроме того, вы сами знаете о мощном чеченском лобби. Так что в подобной ситуации возможен любой самый крутой расклад. А последствия могут быть и вовсе не предсказуемыми.

— А поподробней?

— Вот, ознакомьтесь. — На стол перед письменным прибором из малахита легла кожаная папка майора. — После изучения этого материала, думаю, вы поймете логику моих действий.

Начальник ГУБОПа раскрыл папку, там лежали какие-то документы и несколько фотографий. На первой был запечатлен банкир Войцеховский в обществе полевого командира Вахи Вагаева, самого непримиримого и кровожадного чеченского сепаратиста. За ним долго охотился спецназ ГРУ, полгода назад Ваха был тяжело ранен и после этого исчез с театра боевых действий. Некоторые даже считали, что он умер от ран.

— Не умер, значит, — задумчиво проговорил генерал. Фотография была датирована прошлым месяцем.

Несмотря на то что Сафин отдал свое журналистское удостоверение Кольцову и уехал из Новоморска, следовать совету частного детектива он не собирался. Вместо того, чтобы прятаться где-то в глуши, он вернулся в свою квартиру и, пока в редакции считали, что он в командировке, сел за написание детективного романа, который давно обдумал.

Шариковая ручка размашисто вывела первую строчку будущего бестселлера, как вдруг пронзительно зазвонил телефон. Чертыхнувшись, Сафин снял трубку с аппарата.

— Анатолий Борисович, что же вы нас так подвели? — раздался спокойный мужской голос.

— А в чем, собственно, дело?

— Вы покинули Новоморск, так и не собрав материалы для своего журналистского расследования. Не пообщавшись с местными столпами. А между прочим, там проводилась крупнейшая в России операция по обезвреживанию банд организованной преступности. — Несмотря на то что голос звучал довольно мягко, Сафин даже через трубку чувствовал яд, стекающий с острых клыков. С ним говорил монстр. И только это удерживало журналиста от реплики о «помощнике», оставленном в городе вместо него.

— Но, с другой стороны, это даже хорошо, что вы сейчас оказались в столице, — продолжил сладкоголосо вещать невидимый монстр. — Вам необходимо отправиться в поселок Прозрачные Ключи по Рублевскому шоссе. И пробыть там дня три. Впоследствии гарантирую вам мировую известность.

«Рублевское шоссе — это дачный поселок «новорусской» элиты», — быстро сообразил Сафин, а вслух спросил:

— Когда мне туда отправляться?

— Уже можете ехать, — спокойно проговорил незнакомец и, прежде чем положить трубку, добавил: — В течение трех дней все решится.

Когда в трубке раздались короткие гудки, Анатолий несколько минут сидел в раздумье. Хороший журналист должен сочетать в себе качества психолога и аналитика. Сафин себя считал хорошим журналистом.

«Будут, по-видимому, потрошить кого-то из олигархов или приближенных к ним, — размышлял журналист. — Быть первым — это ухватить сенсацию за хвост. Но что мне это дает? Обзорная статья в «Столице» не принесет обещанной мировой известности.

Эх, был бы я тележурналистом, ну, хотя бы стрингером, тогда другое дело. А так...» Неожиданно Сафин сообразил, что попал на верный путь. Со стрингерами связываться не стоит, эти информационные шакалы ради сенсации отца с матерью не пожалеют и обманут, глазом не моргнув. Свяжись с ними, ни славы, ни денег не будет. «Почему обязательно надо связываться с нашими?» — мелькнуло в голове Анатолия, он вдруг понял, где может неплохо заработать.

Схватив визитницу, он быстро отыскал карточку тележурналиста Би-би-си Ричарда Крейга, с которым был знаком по первой чеченской войне (вместе делали репортажи о полевых командирах).

Дозвониться удалось сразу. Ричард сегодня бездельничал, валялся на кровати В гостиничном номере и думал, чем бы занять себя на вечер.

— Привет, Ричи, — поздоровался Анатолий, довольный тем, что сразу нашел англичанина.

— Хай, — судя по голосу, у Крейга была меланхолия.

— Как дела?

— Какие дела, сплошная рутина. — Прожив в России больше десяти лет, англичанин сносно разговаривал по-русски.

— Что скажешь, если предложу мировую сенсацию?

— Спрошу, сколько мне это будет стоить?

— Недорого, всего десять тысяч долларов, — неожиданно для себя выпалил Сафин.

— Бог мой, — воскликнул заморский репортер, его меланхолию как ветром сдуло. — Пять тысяч, даже если предложишь мне порнокассету с очередным Генеральным прокурором.

— Десять, деньги вперед и снимать будешь сам, — не сдавался Анатолий. Он хорошо знал законы информационного рынка, уступишь часть — можешь вообще ничего не получить. Но, чтобы существовала видимость уступки, добавил: — Если информация окажется не столь стоящей — верну половину. Ты меня знаешь.

— Когда едем? — сдался Крейг. Зная Сафина не один год, он понимал — тот мог раскопать что-то стоящее, и если он будет жадничать, то его коллега сможет найти другого покупателя, сейчас это не проблема.

— Немедленно, — коротко проговорил литератор, чувствуя, что не только ухватил за хвост сенсацию, но и уже умудрился хорошенько ее пощипать. — Только возьми палатку, возможно, дня два-три нам придется изображать туристов.

— О’кей, — окончательно сдался англичанин.

Документов было немного, но каждый листок генерал тщательно изучал, потом задавал один и тот же вопрос, обращаясь к сидящему напротив Айзеку.

— А это откуда у тебя?

И резидент спокойным тоном профессионала отвечал:

— Добыто оперативным путем.

В конце концов, генералу это надоело, и он, хлопнув ладонью по столу, грубо сказал:

— А конкретнее?

— Конкретнее доложу в рапорте. Каждый эпизод добычи документов проводился по индивидуальному плану с учетом всех особенностей. Углубляться в них считаю лишь потерей времени, которого сейчас не так уж много.

Ледяной тон Артура немного остудил взрывной норов начальника. После того что он прочитал, и сам понимал: резидент прав — ситуация взрывоопасная настолько, что неизвестно, что может случиться, не отреагируй он правильно.

— Значит, выплыл чеченский след, — задумчиво произнес генерал. Несколько секунд он смотрел на собеседника, от его решения сейчас слишком многое зависело, наконец он решился. — Надо установить за братьями визуальный контроль.

— Слежкой надо было заниматься, когда «Деловой кредит» отмывал чеченские деньги, полученные по фальшивым авизо. Теперь поздно. Войцеховский купил правительственный «ЗИЛ» и переправил его в Турцию. — Айзек подвинул фотографию, на которой был запечатлен банкир в Новоморском аэропорту на фоне выгружаемого из «Ила» лимузина. Рядом положил таможенную декларацию об отправке контейнера с ветошью в Турцию. — Как вы думаете, для чего? Мое мнение — либо проверить крепость брони, либо испытать какое-то новое оружие.

— При чем здесь Зорич, старший брат Войцеховского?

— Он мелкий бизнесмен, но для младшего брата всегда служил ширмой, за которой банкир проворачивал всякие сомнительные операции. Под прикрытием липовых фирм Зорича в Чечню направлялись закупленные в Прибалтике медикаменты, продовольствие (натовские сухие пайки) и камуфляжное обмундирование.

— Что ты предлагаешь? — глядя в упор на резидента, спросил генерал. Возможность покушения на первых лиц государства нависла над ним дамокловым мечом.

— Надо брать обоих, сейчас же. И колоть до самой жопы, не давая времени опомниться и привлечь гребаных адвокатов для защиты, — рубанул резидент.

— А если Ваха Вагаев еще не приехал в Москву и даже в Россию?

Генералу не хотелось в это дело влезать, но и передавать его в ФСБ тоже. Если выгорит, то тут уж вся карта козырная.

— Я уверен, с братом осуществляют подготовительную стадию операции и, вполне вероятно, служат наводчиками у боевиков. А лишить ракету системы наведения — это вывести ее из строя. Конечно, может сработать само-ликвидатор, и она где-то рванет, но, главное, она не попадет в цель.

— Значит, надо брать их сейчас. — Генерал уже принял для себя окончательное решение. Нажав кнопку селектора, приказал секретарше: — Леночка, срочно вызовите начальника оперативного отдела.

— Товарищ генерал, разрешите мне возглавить группу захвата, которая будет брать Войцеховского. — Артур Айзек встал, по-военному одергивая полы пиджака..

— Отставить, майор, — покачал головой генерал. — Не будем тебя светить. Но лицезреть, как банкира выведут в наручниках, я тебе предоставлю возможность.

— Хоть за это спасибо, — хмыкнул резидент.

— А я проконтролирую захват дачи Зорича, вдруг там обнаружим штаб террористов.

После турецкой жары Москва встретила Аркадия Войцеховского сырой прохладой и дождевыми тучами.

«Погода соответствует настроению», — с раздражением подумал банкир, проходя по залу аэропорта. Последние четыре дня он безвылазно просидел в номере гостиницы, ожидая встречи с человеком, который все это задумал. Ему хотелось увидеть его физиономию, похожую на рожу беса-искусителя, взглянуть в его алчные глаза и задать всего один вопрос: зачем?

Зачем нужны были такие затраты — финансовые, человеческие, временные? Чтобы какой-то старый маньяк устроил для себя маленькую войну и любовался через экран монитора, как все затраты превращаются в тлен, огонь, дым, пепел. И чтобы потом говорил о высших целях и компенсации потерь в будущем.

Войцеховский не мог этого понять, вполне разумно считая, что тренировки (испытания) можно было бы проводить на чем-то ненужном или устаревшем...

К сожалению, тот, кому банкир собирался задать эти вопросы, так и не появился. Поэтому, прождав нужный срок, банкир вылетел в Москву.

На стоянке его поджидал черный «Бентли» с немолодым водителем, одетым на английский манер в строгий черный сюртук и черную фуражку с лакированным козырьком.

— С приездом, Аркадий Аркадьевич. — Водитель услужливо распахнул дверцу машины. Войцеховский милостиво кивнул и сел на заднее сиденье.

— Домой? — поинтересовался водитель, усаживаясь на свое место.

— Домой? — переспросил банкир, потом на мгновение задумался. О делах банка он был осведомлен полностью, ничего сверхординарного не произошло за время его отсутствия, но он председатель правления, и подчиненные не должны об этом забывать. — Давай в банк.

Подъехав на полугрузовом джипе Крейга, Сафин решил обосноваться недалеко от поворота, ведущего с Рублевского шоссе в поселок Прозрачные Ключи.

Бодро ступив на землю, он прошел с десяток метров, потом поднялся на небольшой холм, с которого открывалась великолепная панорама поселка, застроенного аккуратными двух-, трех- и даже четырехэтажными виллами, с бассейнами, фонтанами и парками.

— Здесь будет город заложен, — ударив ногой о землю, заявил Сафин.

Его партнер, английский тележурналист Ричард Крейг, неплохо освоившись в России и с языком, и с нынешним образом жизни, выезд за пределы Москвы обставил как обычную поездку на природу, то бишь пикник. Кроме палатки и видеокамеры, прихватил маринованного мяса (пришлось в срочном порядке покупать у шашлычника по цене жареного) и водки. С ними были оператор и две подруги журналиста. Какой пикник без женщин?

Согласившись с Сафиным, все стали разгружать машину — вытаскивать баул с палаткой, спальные мешки, сумки с едой и выпивкой, железный мангал и упаковки с древесным углем. Царило оживленное веселье, свойственное горожанам, выехавшим за город.

Но палатку разложить не успели... Мимо «Лендровера» на большой скорости пронеслось несколько темных иномарок и большой автобус «Мерседес» с затемненными стеклами. Сафин сразу же узнал собровский «мерс», на нем выезжали только на крупномасштабные операции. Уж больно вместительный был автобус.

— Это они, — заорал Анатолий Ричарду. Вместе с заранее предупрежденным оператором, все бросив, они опрометью помчались к джипу. В следующую секунду вездеход взревел двигателем и рванул следом за промчавшейся колонной.

— Эй, вы куда? А что нам делать? — кричали им вслед брошенные и ошарашенные девушки.

Но в ответ донеслось только:

— Жарьте шашлыки.

— Этих русских свиней мы накажем по самому крупному счету, — пьяно бормотал Наблюдатель, пытаясь разлить остаток водки в стаканы. Сидящий напротив Маленький Мук внимательно следил за действиями собутыльника.

На базе уже третий день шла попойка, боевикам из группы Наблюдателя было предоставлено водки, анаши и опиума в неограниченном количестве. Воины-смертники, сознательно обрекшие себя на гибель ради «высоких» идеалов, имели право на маленькие слабости.

Трое суток Маленький Мук имитировал опьянение, на самом деле он следил за поведением боевиков и все больше их ненавидел. Они ему были противны. Козопасы, уголовники и бродяги, возомнившие себя воинами. Их командир, в недавнем прошлом бригадир огородно-полеводческой бригады, корчил из себя полководца. А после того, как половину его непримиримых перебили бодигарды, у него сутки руки тряслись...

— Давай, Ахмед, выпьем за успех нашего дела, — предложил боевик.

— Давай, — согласился Маленький Мук. протягивая руку к своему стакану.

Захмелевший собутыльник не заметил в зажатой руке палестинца рукоятку кинжала. В следующую секунду из-под рукава рубахи выпрыгнул остроконечный клинок. Короткий взмах, и Наблюдатель с хрипом повалился на пол, из рассеченного горла фонтаном хлестала алая густая кровь.

Затянувшись в последний раз окурком сигары, палестинец затушил ее о пустую тарелку. Кинжал французских коммандос удобно сидел в руке. Давным-давно в закрытом учебном центре КГБ, организованном для революционеров Азии, Африки и Латинской Америки, немолодой инструктор рукопашного боя обучил еще совсем юного Ахмеда Деулина приемам филиппинской системы кинжального боя, когда клинок мчится по замысловатой траектории, за один раз рассекая противнику кожу и мышцы в нескольких местах. Самая страшная и самая эффективная система не раз спасала Маленькому Муку жизнь. Но, чтобы не утратить мастерство, необходимы были ежедневные тренировки. А на чем лучше всего тренироваться, как не на живых людях?

Снова зажав в кулаке рукоятку кинжала, Маленький Мук вышел в соседнюю комнату, откуда доносилось невнятное ворчание.

Два десятка пьяных и обкуренных людей не бог весть какие противники. Мастеру подобного класса нетрудно было разделаться с невменяемыми боевиками, дошедшими до скотского состояния. Через пять минут Деулин, как мясник, забрызганный кровью с головы до ног, спустился на первый этаж, где располагались душевые.

Он не испытывал угрызений совести из-за убийства единоверцев, у него давно была другая вера. Коран ему заменила чековая книжка национального банка Лихтенштейна, а зеленое знамя пророка превратилось в грязно-зеленые бумажки с портретами ненавистных американских президентов.

Тщательно вымывшись под тугими струями горячего душа, Маленький Мук насухо вытерся большим махровым полотенцем, потом оделся в свой повседневный костюм и, встав перед зеркалом, принялся завязывать галстук.

«Профессор прав, — размышлял палестинец. — Если технологию фокуса знает хоть один человек, он запросто может раскрыть ее другим. И тогда фокус перестанет быть фокусом. А на фокус с вертолетом слишком много поставлено. Значит, все верно, с гарантией молчат только мертвые».

Выйдя во двор, он достал из кармана пиджака сигару и, откусив кончик, сплюнул его на землю, потом прикурил от зажигалки.

Не гася фитиль, наклонился к крыльцу, под нижней ступенькой торчал кончик бикфордова шнура. Огнепроводное покрытие мгновенно вспыхнуло, и шнур с шипением стал обугливаться.

Огонь от взрывов двух десятков термических шашек, разложенных по всему зданию, мгновенно охватил барак со всех сторон.

Отъехав на приличное расстояние, палестинец из салона своей «Нивы» наблюдал, как бледно-оранжевое пламя рвется к небу.

Адвокат бизнесмена Зорича Вениамин Крикунов, высокий спортивного телосложения молодой мужчина, по натуре был рисковым игроком, всю жизнь играл с судьбой в орлянку. Если в школе это была мелочовка, то, войдя во взрослую жизнь, он взялся играть по-крупному.

Приобретя опыт в нескольких серьезных «темах» криминального характера, Вениамин Ильич сколотил небольшой, но весомый капитал, которым распорядился по уму, вложил в торгово-закупочный бизнес Зорича, став младшим компаньоном и личным адвокатом Семена Аркадьевича.

Вся коммерческая деятельность Зорича была сплошным криминалом. Глава фирмы умудрился создать целую индустрию изготовления фальшивых этикеток, ярлыков, «левых» накладных и акцизных марок.

Несмотря на мощный фундамент в виде брата-банкира, Семен Зорич по-прежнему оставался мелким шарлатаном в бескрайнем море торгового бизнеса. Поэтому без хорошего адвоката ему было не обойтись.

Крикунову нравилось работать с Зоричем, специфика бизнеса каждый день впрыскивала в кровь большие порции адреналина. Кроме того, жена Семена, большегрудая, рыжая, вульгарно накрашенная Яна, страстная и сексуально раскрепощенная, притягивала Вениамина к себе. Он не упускал ни одной возможности завалить супругу старшего компаньона на кровать в его отсутствие.

Зная, что Семен Зорич в Голландии принимает судно с английской говядиной, чтобы переправить авторефрижераторы в Россию (договор с консервным заводом еще два месяца назад был заключен), Вениамин Крикунов с самого утра решил проведать Яночку на ее загородной даче. Но выехать из города удалось только к вечеру.

На вилле, кроме хозяйки, было двое мордатых охранников, вооруженных помповыми «мосбергами», да свора злобных доберманов. Оставив свой «Ситроен» во дворе перед особняком, Крикунов быстро поднялся по лестнице и вошел в дом.

Хозяйка страдала от очередного приступа меланхолии, она встретила партнера мужа без косметики, растрепанная, в одном пеньюаре. Не тратя лишних слов на приветствие, она молча опустилась перед ним на колени и расстегнула «молнию» на брюках. Игра на нефритовой флейте особенно заводила женщину. Но вспыхнувшей страсти в этот раз не дано было излиться удовольствием.

— Шеф, — в комнату без стука ворвался бегемотообразный Витек, водитель Вениамина. — Там менты ломятся!

— Какие менты? — не понял Крикунов, отталкивая от своего живота голову женщины.

— ОМОН или СОБР, хрен их разберешь, короче, «маски-шоу».

— Твою мать. Не пускать без санкции прокурора. Оружие на изготовку, собак спустить.

— А если они стрелять начнут? — Витьку не очень улыбалось вступать в перестрелку с сотрудниками милиции, особенно с боевым ее отрядом.

— Не посмеют, Семен Аркадьевич — кандидат в депутаты Моссовета. Это политический заказ, — заорал Вениамин. Справившись с настырной головой хозяйки, он застегнул «молнию» на брюках и опрометью бросился в рабочий кабинет партнера.

— Товарищ генерал, — перед джипом «Гранд Чероки», на котором приехал лично начальник ГУБОПа, остановился высокий, подтянутый командир СОБРа. — Они там забаррикадировались и собак спустили. Кричат, что без санкции прокурора никого не пустят. И это политический заказ против кандидата в депутаты Моссовета.

«Вот черт, — выругался в сердцах генерал, — слишком торопились и не успели захватить санкцию. Ее должны в ближайший час-полтора подвезти. А без санкции никак, уже мотивировку придумали — «политический заказ». Если это подхватит пресса, то погоны полетят не только у подчиненных, но и у меня. Несмотря на то что я здесь по вопросу государственной важности».

— Ладно, — сдался он. — Снайперам следить за домом и в случае каких-либо изменений докладывать мне лично. А пока следить за домом.

Журналистам повезло и на этот раз. Им удалось отыскать точку, с которой вилла, окруженная бойцами СОБРа, была как на ладони. Правда, для этого всем троим пришлось забраться на верхушку высоченной сосны, но чего не сделаешь ради сенсации.

На самом верху сидели Ричард Крейг и оператор, снимая камерой окружающий пейзаж. Под ними устроился Сафин, англичанин доверил ему пользоваться мощным дистанционным микрофоном.

Настроив аппаратуру, Анатолий вдруг отчетливо услышал в наушниках:

— А пока подождем санкцию.

Банк «Деловой кредит» встретил председателя правления обычной неспешной деловой возней. Выйдя из салона «Бентли», Войцеховский вяло кивнул охраннику и, быстро поднявшись на третий этаж, прошел к своему кабинету. В приемной его радостно приветствовала секретарша, немолодая, но весьма расторопная дама.

— С приездом, Аркадий Аркадьевич!

— Спасибо, — сухо кивнул банкир. — Через час у меня должны быть все начальники отделов. В шесть вечера собрание правления банка.

— Сейчас же всех оповещу, — кивнула секретарь.

Войцеховский открыл дверь своего кабинета, просторного помещения с длинным столом Т-образной формы, старинной мебелью из красного дерева, состоящей из двух комодов и секретера. В одном из комодов был замаскирован современный сейф с несколькими системами защиты. В нем хранились личные документы председателя правления. В другом комоде был устроен бар на случай приема особо важных клиентов или гостей. Секретер находился в кабинете для солидности и красоты.

Усевшись на свое место, Аркадий Аркадьевич открыл нижний ящик стола, достал оттуда курительную трубку из японской вишни и металлическую коробку с английским табаком. Набив трубку, прикурил от тяжелой настольной зажигалки.

Пряный аромат трубочного табака буквально пьянил сознание. Сделав глубокую затяжку, Войцеховский поднялся из-за стола и подошел к окну.

Здание банка было построено еще во времена Александра Первого, в свое время поражало своими размерами и роскошью, да и теперь было чему подивиться. Третий этаж был, пожалуй, выше современного шестого, а окна высотой в два человеческих роста. Встав у окна, Войцеховский посмотрел вниз на булыжную мостовую.

До совещания с начальниками отделов оставалось сорок минут.

«Идиот, видимо, загремел под фанфары со своей дохлятиной», — ругая на чем свет стоит компаньона, адвокат ворвался в рабочий кабинет Зорича и бросился к сейфу. Он знал код, отпирающий замок сейфа. Когда занимаешься не совсем честным бизнесом, всегда должен быть рядом человек, который за тобой подотрет, устранит лишнюю и опасную информацию.

Крикунов знал, что лежит в сейфе. Там лежали документы на продажу говяжьей тушенки из сомнительного мяса Министерству обороны для Северо-Кавказского округа (там идет война, и многое можно списать).

Он быстро набрал нужную комбинацию цифр и, как только щелкнул замок, распахнул дверцу и заглянул внутрь. Бумаг там оказалось значительно больше, чем он предполагал, но сейчас чужие документы его не волновали. Он выбрал только те, где фигурировала его фамилия.

Взяв несколько листов, адвокат вытащил из кармана зажигалку и поджег их, держа на весу. Когда пламя добралось до пальцев, бросил сожженное прямо на паркетный пол.

— Товарищ генерал, — снова перед начальником ГУБОПа стоял командир СОБРа. — Снайперы докладывают — на втором этаже жгут какие-то бумаги.

— Вот черт, улики уничтожают, — зло выругался генерал. — На штурм, — решившись, негромко приказал он.

— Санкция получена? — поинтересовался начальник СОБРа, думая, что пропустил приезд офицера с санкцией.

— Санкции все еще нет. Но, исходя из оперативной обстановки, приказываю штурмовать.

— Под чью ответственность? — Неоднократно битый за подобные мероприятия собровец не хотел в очередной раз быть козлом отпущения, особенно когда речь идет о кандидатах в депутаты.

— Под мою, мать вашу! — гаркнул начальник ГУБОПа.

Совещание начальников отделов только началось, когда к зданию банка подъехали четыре машины с оперативниками ГУБОПа.

Из машин выбрались двенадцать крепко сложенных, спортивного вида парней и быстро направились к банку.

Артур Айзек, взятый на задержание в качестве зрителя, остался в машине один. Дождавшись, когда оперативники скрылись за тяжелой дубовой дверью, он вытащил из кармана пиджака трубку мобильного телефона и быстро набрал номер сотового банкира. Когда на другом конце ответили, произнес короткую фразу: «Афганские бананы» — это была ключевая фраза для воздействия программы гипноза. Артур сам ее предложил, подобным образом зомбировали служащего банка в его любимом романе Дональда Уэстлейка «Проклятый изумруд».

Он едва успел спрятать телефон в карман, когда над улицей пронесся душераздирающий крик и тут же оборвался на гулком шлепке.

Банкир лежал на булыжной мостовой, неестественно вывернув руки, его голова была размозжена, асфальт вокруг него на расстоянии нескольких метров был забрызган сгустками крови и мозга.

Штурм начался не со взрыва свето-шумовых гранат или с выбивания окон тяжелыми ботинками или прикладами. В этот раз сработали снайперы, отстреливая бегавших по территории доберманов. Потом они подсветили лазерными целеуказателями забаррикадировавшихся охранников, и командир СОБРа через мегафон обратился к ним:

— В случае сопротивления открываем огонь на поражение.

По перемахнувшим через ограду бойцам никто не стрелял. Через несколько минут все было кончено, охранники Зорича и водитель Витек стояли, задрав руки за голову, лицом к стене. В спальне визжала и царапалась Яна, успевшая за это время влить в себя полбутылки виски.

На втором этаже, на полу рабочего кабинета, лицом вниз лежал адвокат Крикунов, он не сопротивлялся и был весьма доволен собой. Все бумаги, где хоть как-то фигурировала его фамилия, он уничтожил. А все остальное пусть Семка расхлебывает сам.

Сидя на ветках корабельной сосны, троица охотников за сенсациями ловила каждое мгновение происходящего на вилле. После штурма начался обыск, несколько десятков человек основательно принялись за работу.

Кто-то из бойцов СОБРа, стоявших в охранении, распахнул ворота, и на территорию виллы въехал генеральский джип.

Начальник ГУБОПа едва успел выбраться из машины, как к нему из гаража бросился один из офицеров.

— Тут в гараже целый арсенал, — скороговоркой докладывал собровец. — Три гранатомета, пятнадцать автоматов, четыре снайперские винтовки, ручной пулемет, несколько десятков охотничьих ружей. И гора различных боеприпасов.

— Откуда такой арсенал? — обратился к закованному в наручники адвокату генерал.

— Понятия не имею, — пожал плечами Крикунов. — Знаю, что Семен Аркадьевич — любитель оружия, коллекционировал, но сколько и чего у него там, мне неизвестно.

— Товарищ генерал, это всего лишь приложение вот к этому, — доложил подтянутый, долговязый капитан, производивший обыск в рабочем кабинете. В руках милиционер держал кипу листов. Генерал бегло просмотрел их и насмешливо произнес:

— Очень интересно, схемы движения правительственных машин. Распорядок дня всех членов правительства, возможные посещения ими общественных мероприятий. И даже краткие справки о пристрастиях. Так вот каким товаром стала торговать ваша фирма, господин Крикунов?

— Я ничего не знаю! — удивленно вскрикнул адвокат. — Первый раз их вижу. И вообще, я только партнер, а основной капитал принадлежит Зоричу. Разбирайтесь с ним, я здесь ни при чем!

— Ничего, не беспокойтесь, — усмехнулся генерал. — Пока нет господина Зорича, нам многое может рассказать его брат, господин Войцеховский. И что это за документы, и зачем столько оружия, а заодно и что он до недавнего времени делал в Новоморске.

— При чем здесь Новоморск? — не понял Крикунов.

— А вот это мы узнаем у пана Войцеховского. — Генерал достал свой мобильный телефон и набрал номер старшего группы захвата. — Как дела? Что? — На лице начальника ГУБОПа отразилась растерянность. — Когда это произошло? Ладно, вызывайте экспертов, проводите обыск.

Генерал посмотрел на адвоката, потом устало произнес:

— В момент задержания Войцеховский выбросился из окна. Разбился насмерть.

Сафин отключил микрофон, сейчас ему стало страшно, три составные сложились в предупреждении Кольцова. Новоморск, откуда ему пришлось уехать не по своей воле, неожиданное предложение первым узнать сенсацию и смерть банкира, также недавно побывавшего в Новоморске. По-видимому, как только сенсация обретет жизнь, наступит его черед. Как бы то ни было, Анатолий знал точно — в Москву он сейчас не вернется. Надо переждать месяц-два...

Глава 10

СГОВОР: ЧУЖОЙ И СВОИ

В очередной раз в кают-компании повисла гробовая тишина, теперь все присутствующие пытались обдумать только что услышанное от Фашиста.

Первым не выдержал Христофоров. Он налил себе в чашку воды из уже остывшего самовара и долго пил, наконец поставил чашку на место и негромко сказал:

— Выходит, весь сыр-бор с большой облавой заварился из-за того, что ваши люди забрались на неработающий нефтеперегонный завод.

— Выходит, так, — подтвердил Муранов. — По крайней мере после ухода Хмурого все и началось.

— Что же там такого секретного, что потребовало проводить крупномасштабную зачистку, как в Чечне? Коли власть основательно взялась за криминал и в одну ночь почти всех бригадных загнала на нары, значит, ей, власти, наступили на любимую мозоль, причем очень сильно.

— Может, дело не в заводе? — неожиданно произнес Фашист. По его лицу было видно, что до этой мысли он додумался только что.

— То есть? — заинтересовался Христофоров. Опытный опер хорошо знал, как проводить допрос, замаскированный под дружескую беседу, используя подавленное состояние авторитета.

— Хмурый с людьми исчез в каком-то подозрительном коллекторе, ведущем от запасной насосной станции в сторону паромного пирса. Вот после этого все и началось.

— Очень интересно, — все так же задумчиво проговорил Христофоров.

— Ты хочешь, чтобы мы тоже полезли на этот завод? — спросил Кольцов.

— На завод лезть незачем. А вот коллектор? Он, как всякая труба, имеет два конца, и мы можем заглянуть в него со стороны Паромного пирса, раз он туда тянется.

— Ты хочешь гордо подъехать на своем красавце корабле к паромному пирсу и, заглянув в другой конец трубы, громко крикнуть: «Ау»? Так, что ли? — сыщик явно провоцировал чекиста. — Как же, дадут они тебе к этому пирсу подойти. Если не потопят, то уж точно протаранят какой-нибудь посудиной.

— Понимаешь, дружище, — наступила очередь Христофорова улыбаться, но его улыбка была снисходительной. — Мы можем подойти к пирсу не только по воде, но и под водой.

— Хочешь сказать, ты Ихтиандр.

— Нет, я начальник особого отдела фрегата «Забияка», новейшего боевого корабля, который необходимо охранять и на воде, и под водой. Или ты думал, что достаточно для этого противоторпедной сети?

— У тебя есть водолаз? — не сдавался Кольцов.

— Не один, четыре боевых пловца. Не какие-то там тюлени или котики, настоящие подводные тигры, любого порвут на лоскуты. Цвет российских диверсантов. — Теперь в голосе чекиста зверела гордость, видимо,-он хорошо знал тех, о ком сейчас говорил. — Пройдут куда угодно, что нитка в иголку, и так же вернутся.

— А вот этот вариант можно попробовать, — наконец согласился Глеб. — Где ты их прячешь?

— Они всегда на боевом посту, — последовал короткий ответ.

У мэра нервно подрагивал левый глаз, его тонкие длинные пальцы на забинтованной руке были сжаты в кулак. Только что он встретился с Профессором на пустынном пляже. Эту встречу назначил сам мэр. Сейчас он выглядел как побитая собака, приползшая на животе к ногам хозяина.

Солнце едва касалось голубоватой линии горизонта, а от лениво плещущихся волн пахло водорослями и солью. Они не спеша шли по береговой кромке и молчали. Профессор глубоко вдыхал целебный воздух, его спутник лишь жалобно вздыхал.

Наконец Беркович первым прервал затянувшееся молчание.

— Вы уже в курсе того, что произошло с Аркадием Войцеховским и его братом?

— Что же? — Профессор остановился и внимательно из-под очков посмотрел на мэра.

— Вчера только об этом все каналы и вещали. Даже Би-би-си не обошла нас стороной. Аркадий выбросился из окна своего кабинета, когда его пришли арестовывать, а на даче Семена нашли целый склад оружия, сам он исчез, арестовали его компаньона и личного адвоката, который во время захвата виллы сжег какие-то документы. Семена объявили в международный розыск. Некоторые журналисты намекают на заговор против высших лиц государства.

— Все это печально, — бесстрастно произнес Профессор. — Кажется, банкир недавно был в Новоморске?

— Вот именно, — наконец-то мэра прорвало. — Аркадий отдыхал в Турции, неожиданно все бросил и примчался решать какие-то свои дела. С ним встречался мой заместитель, в конце концов, его банк занимается инвестициями, а у нас есть перспективные проекты. Но мы так ни до чего и не договорились. И вот такое горе.

— Да вы никак испугались? — с усмешкой спросил Профессор. — Успокойтесь, вас ведь интересует не политика, а экономика. Чего бояться?

— Государственная измена — это такая область политики, когда нет случайных свидетелей, а есть участники с той или другой стороны. И независимо от строя, эпохи и общественных взглядов в этой борьбе не обходились половинчатыми мерами, противника уничтожали.

— Не надо мрачных красок. Даже если Войцеховский был к чему-то привязан, то уж поверьте мне, это не политика, а все та же экономика. Скорее всего, кто-то из «больших людей» наехал на банк Войцеховского. Тем, кто серьезно занимается политикой, всегда нужны деньги, причем не учтенные, для выборов, подкупа противной стороны. Да и вообще, мало ли для чего. И вот для этих целей коммерческие банки просто находка. Поэтому не стоит сильно переживать по этому поводу. Когда пресса кричит о «политике», то, как правило, за этим скрываются большие деньги.

— Мне все равно, как это будет называться. Если этим делом будут заниматься ФСБ и Генпрокуратура, то рано или поздно они выйдут на Новоморск. А у нас, сами знаете, какие «волчьи ямы» нарыты, только сделай шаг в нужном направлении, и раскрутить можно не на одно пожизненное. — Левый глаз мэра стал дергаться еще сильнее.

— Извините, несмотря на то то многие называют вас Троцким, вы мало походите на своего тезку, первого наркома обороны Советской России, — жестко ответил Профессор. — Давайте в последний раз обсудим с вами нашу стратегию. Вы занимаетесь городом, его коммунальным и экономическим развитием. Все остальные вопросы мы решаем сами. Так было с Бармалеем, которому захотелось главенствовать в нашем общем проекте, так же был решен вопрос и с его преемниками Железякой и Дьяконом, которые вдруг решили выйти из игры и поломали нам всю схему. Кстати говоря, после их смерти...

— Но ведь Дьякон не мертв, он просто исчез, — раздраженно вскрикнул Беркович. Начавшая заживать рука все еще служила напоминанием о недавнем покушении.

— Это практически равняется его смерти, — спокойно парировал собеседник. — И он один, как загнанный волк. Если где-то появится, мои люди его сразу же ликвидируют. А вы с недавних пор единственный наследник воровского общака. По-моему, неплохая компенсация за пустяковое выступление на пресс-конференции. Или я не прав?

Вопрос о деньгах для мэра всегда был болезненным. Он буркнул что-то невразумительное, но проявил благоразумие — спорить не стал.

— И последнее, в очередной раз напоминаю, — все так же жестко продолжал Профессор. — Вы хорошо знаете, кто над нами стоит. И в каком положении мы все находимся. Поэтому каждый должен заниматься своим делом для общего блага.

Они расстались у бетонного волнолома, обозначавшего границу пляжа. Мэр остался дышать целебным морским воздухом, а Профессор быстро пошел к дороге, где его поджидала машина с охраной.

— Ну и что он хотел? — спросил Маленький Мук, попыхивая неизменной сигарой.

— Его напугала смерть Войцеховского. Переживает, не появятся ли здесь злые комитетчики и не начнут ли его пытать на тему совместных с покойным махинаций.

— Хочет купаться в роскоши, иметь счет в банке и ничем не рисковать, шакал, — выругался палестинец.

— Н-да, начал киснуть наш Троцкий, — задумчиво проговорил Профессор. — И сейчас такой момент, что вывести его из игры нельзя без риска привлечь к этому делу внимание. А ведь он может много лишнего наболтать. Этого допустить никак нельзя. Надо предупредить телохранителя, которого Вальтер вместо Саши поставил, чтобы глаз с него не спускал, пусть прицепит ему «жука» и слушает... А в случае чего безвременно покинул нас пламенный демократ, остановилось сердце борца с тоталитаризмом. Выдашь ему иглу с атропином.

— Понял, — кивнул Маленький Мук, распахивая заднюю дверцу «Фольксвагена».

На обратном пути Профессор не проронил ни слова. Держа на коленях ноутбук, он изучал полученную информацию. Поголовная проверка постояльцев гостиницы «Спартак» выявила, кроме Глеба Кольцова, которого разрабатывали, еще трех человек, весьма интересных в данном контексте. Пожилая супружеская пара и юная особа оказались в служебной командировке. Все они телохранители-охранники из агентства «Редут», но как таковых своих обязанностей не выполняли, а просто проживали в гостинице. Судя по тому, что время от времени молодая леди проводила ночь в номере Кольцова, он и являлся объектом защиты. Если учесть, что телохранителей нанимала адвокатская контора «Вердикт», а все сведущие люди знали, что фирма содержится на деньги московских воров, то логически получалось — охрану к детективу приставил Фашист.

Ознакомившись с постояльцами гостиницы, Профессор решил вплотную заняться Кольцовым. На частного детектива из Москвы пришло обширнейшее досье, изучение более полусотни страниц заняло около часа.

— Очень интересно, весьма любопытно, — просматривая досье, то и дело бубнил себе под нос старик. — Не удивительно, что он так лихо взял след, едва приехав в город. Такой богатый опыт оперативно-разыскной работы. Как говорится, мастерство не пропьешь.

Маленький Мук, услышав слова шефа, повернулся к нему:

— Еще один клиент на ликвидацию?

— Подожди с ликвидацией. Такими кадрами не разбрасываются. Сперва надо поговорить, частный детектив сродни наемнику. А у наемников жизненный принцип — кто платит, тому и служу. Надо бы его пригласить для приватной беседы.

— Леший уже ездил его приглашать, — усмехнулся араб, демонстрируя свою осведомленность. — Так потом его и еще троих братков нашли сгоревшими в джипе в овраге на берегу моря.

— Хорош, весьма хорош, — улыбнулся самодовольно Профессор. Заложив руки за голову, он мечтательно произнес: — Пожалуй, тряхну стариной, составлю план, как без жертв, по крайней мере с нашей стороны, пригласить господина Кольцова в гости.

Четверо боевых пловцов были неуловимо похожи друг на друга. Слегка за сорок, немногим выше среднего роста, широкоплечие, коротко стриженные, с открытыми славянскими лицами. Одеты они были в обычную темно-синюю матросскую робу, чтобы не привлекать внимания к своим персонам.

Имен они тоже не имели, по крайней мере, на службе. Звались по номерам: «Первый» — был командиром, «Второй» — его замом, «Третий» и «Четвертый». На задание ходили парами, нечетный с нечетным, четный с четным.

Это были осколки знаменитого отряда подводных диверсантов «Дельфин». Тогда их было несколько тысяч, рассеянных по флотам огромной державы, готовых по тревоге высаживаться в любой точке Мирового океана, выполняя любой приказ Родины. Захватывать или топить вражеские авианосцы, субмарины, взрывать порты, базы, мосты, дамбы. Они умели все, за то и ценились. Теперь их осталось несколько десятков.

— Ну, что вы там обнаружили? — спросил Христофоров, давая прикурить Первому.

Тот глубоко затянулся, выпуская дым через ноздри, и негромко доложил:

— Паромный пирс только снаружи кажется монолитом, на самом деле внутри он полый. Действительно, через него тянется здоровенная труба. В общем, все обустроено, как в нефтегавани. Стыковочные шланги, вспомогательные насосы подкачки. Только все это тщательно замаскировано, обнаружить можно разве что на ощупь. А так в трех шагах не заметишь. Уж поверьте мне, профессионально сделано.

— Что еще?

— Еще? — задумчиво переспросил боевой пловец. — Стоял под выгрузкой паром, так вот, у него ниже ватерлинии есть стыковочные шлюзы. Вот там не так уж тщательно замаскировано.

— То есть? — не совсем понял мысль водолаза Христофоров.

— На пароме вместо балласта стоят топливные танки, по-видимому, кто-то собрался возить контрабандой нефть, — наконец закончил Первый.

— Ясно, — кивнул чекист и, обращаясь к боевым пловцам, сказал: — Всем спасибо, и до свидания, ребята.

Когда моряки ушли, в кают-компании остались командир корвета Масягин, Христофоров и двое их гостей — частый детектив Кольцов и вор в законе Муранов по кличке Фашист.

Оглядев присутствующих, капитан первого ранга проговорил:

— Разношерстная у нас получилась компашка.

Никто с ним не спорил, каждый был занят своими мыслями.

— Ну что, по новой начинаем рисовать слона, — потирая ладонь о ладонь, решительно сказал Владимир Христофоров. — Посмотрим, что у нас уже есть, и подумаем, чего не хватает. Глеб, давай начнем с тебя.

Кольцов развел руками.

— По-моему, после того, что рассказали твои «дельфины», мне и говорить нечего. Отстрел по региону блатных бизнесменов, связанных с бензиновым бизнесом или имеющих к этому какое-то отношение, теперь уже вполне обоснован. Контрабандная нефть прямиком пойдет на нефтеперегонный завод, там она превратится в высококачественный, никем не учтенный бензин, который будет растекаться по заправкам юга России. И этот бизнес они сами будут контролировать, тут один вложенный доллар принесет полсотни прибыли. Речь идет о десятках миллионов, и любые жертвы здесь оправданны.

Но вот что любопытно. Во всех преступлениях, как правило, применялись спецсредства: психотропики, яд кураре, спецоружие и даже спецтактика. Из всего этого можно было бы сложить картинку действий какой-нибудь разведки. Но появление на сцене столь одиозной фигуры, как ДИК, то есть Давид Израилевич Клоцман, олигарх, магнат и долларовый миллиардер, расставляет все по своим местам. А рассказ Игоря Александровича, — Глеб кивнул в сторону Фашиста, — о том, что во время штурма его жилища он своими глазами видел трупы нескольких нападавших — хотя местное телевидение объявило, что во время проведения операции никто из муниципалов не пострадал, — свидетельствует о том, что нам противостоит не небольшая группа бывших профессионалов на службе магната, а крупная и весьма серьезная организация.

— Ну, вот и очертания слона появились, — задумчиво проговорил Христофоров. — Осталось только заретушировать для полноты ощущения.

— Не совсем, — покачал головой Кольцов. — Необходимо добавить еще один штришок.

Порт светился множеством разноцветных огней и жил своей жизнью. Загружались и разгружались торговые суда и железнодорожные вагоны, которые гоняли по рельсам шустрые маневровые тепловозы.

Ночь нисколько не тормозила темп портовой жизни. Правда, по тяжелой, густой, как мазут, воде сейчас не бегали буксиры, водовозы и другие вспомогательные суда.

Большая резиновая лодка, заполненная людьми, плыла по акватории порта, сливаясь с черной водой. Приглушенный шум подвесного двигателя сливался с естественным шумом порта. Они были невидимы постороннему взгляду, лодка уходила все дальше в сторону кладбища кораблей, старых ржавых посудин, которые в самое ближайшее время должны были порезать на металл.

На округлом, слегка загнутом вверх носу лодки с прибором ночного видения сидел номер Второй. Четвертый номер управлял лодкой, а между ними на широких деревянных скамейках сидели четверо мужчин, по двое на каждой. Несмотря на черные прорезиненные накидки, брызги все равно попадали за шиворот, заставляя морщиться.

— На фига козе баян, — зло шипел Первый, которому не нравились водяные ванны в свободное от службы время. — Могли бы выбраться нормально через проходную Военной гавани. В крайнем случае, выехать под брезентом какого-нибудь портового грузовика. Нет, надо переться к черту на кулички.

— Иначе нельзя. — К командиру боевых пловцов обернулся сидящий впереди него Христофоров. — Я же тебе сказал, они выезд контролируют, поставили два поста возле гавани и еще один возле центральной проходной. Мы бы не успели носа высунуть, как они были бы возле нас. Это единственный незаметный выход, тем более, нас там ждут машины.

— Слава богу, не в аквалангах и не по дну, — чтобы как-то разрядить обстановку (а это была его идея), вмешался Кольцов. Но на его слова никто не отреагировал.

— Ну ладно, теперь это уже ваше ментовское дело, — вставил пару слов Фашист. — Разберитесь тут, как всех гадов обнаружите — вот тогда я с братвой ими и займусь. Я коронованный, и мне в падлу с ментами якшаться.

— Нет, родной, так не получится, — оскалился Христофоров. — Чего же ты сам пришел к нам, как ты говоришь, ментам, когда тебе хвост прижали? Где же тогда были твои братки?

— Я шел к Глебу, Дашка сказала, он с друзьями гуляет, — огрызнулся Игорь. — Я думал, там военные.

— Ну да, решил спрятаться за броней Военно-Морского Флота. А что скажет твоя братва, если узнает, что ты душевно беседовал с подполковником госбезопасности?

— Что, зажали, суки? — прошипел эмиссар, он нащупал под пиджаком рукоятку «глока», но что делать дальше, понятия не имел.

— Без тебя хватает помощников. — Христофоров сплюнул за борт. — Только свою долю дерьма сам вычерпаешь из общей бочки.

Впереди появились уродливые контуры полузатопленных судов. Двигатель совсем смолк, и лодка, бесшумно скользя по водной глади, медленно подплыла к длинной стене пирса.

Первым на пирс взобрался Второй, за ним, сняв с себя накидки, по очереди стали выбираться остальные. В лодке остался только Четвертый, ему следовало дождаться их возвращения.

Двигаясь след в след, группа пересекла территорию пароходного кладбища и, перемахнув невысокую ограду, оказалась на противоположной стороне.

Пройдя через пустырь, они вышли к дороге, где их поджидали две машины: белый микроавтобус «Форд» и синяя «четверка».

Из машины выскочили двое немолодых мужчин и бросились к Христофорову.

— Товарищ подполковник... — начал было один из подбежавших, но Владимир его остановил жестом руки и тихо спросил:

— Машины в порядке?

— Так точно, — кивнул тот, что хотел доложить по форме.

— Заправь под завязку. К вам они имеют какое-то отношение?

— Нет, машины взяты, как вы инструктировали, в автосалоне через подставных лиц.

— Хорошо, садитесь за «штурвалы», и вперед. А то до рассвета осталось немного.

Христофоров сел в «четверку», Первый номер, Фашист, Кольцов и Второй забрались в микроавтобус.

На центральном городском кладбище они оказались спустя сорок минут. Главные ворота были закрыты, но им они и не были нужны. Микроавтобус и «Жигули» обогнули кладбищенскую ограду и замерли у боковой калитки. Правду сказать, от калитки осталось только название, через такой пролом не то что микроавтобус, танк легко пройдет.

— Ну что, я пошел на разведку. — Кольцов вытащил из наплечной кобуры свой «Макаров», снял пистолет с предохранителя и, выбравшись из салона, исчез за оградой.

Прошло около десяти минут, прежде чем он вернулся.

— Ну как? — спросил Фашист, откинувшийся на боковом сиденье в салоне микроавтобуса.

— Тихо, как на кладбище.

— А я думал, там бордель, — усмехнулся Первый, прилаживая к лицу прибор ночного видения, чтобы не включать фары.

Глеб пропустил остроту мимо ушей и спокойно пояснил:

— Все так, как я и предполагал. После большой зачистки «почетный караул» у могилы Бармалея как корова языком слизала.

— Власть в городе сменилась, — спокойно констатировал Муранов. — Верный признак.

— Ладно, трогай помалу, — скомандовал частный детектив, усаживаясь рядом с боевыми пловцами.

Тупорылый «Форд» медленно тронулся с места и, проехав ограду, вторгся в «город мертвых». На кладбище царила тишина, лишь в темноте слабо шуршали листвой кроны деревьев. Луна, ныряющая в облаках, нет-нет да и освещала мраморные лица ангелочков на старинных памятниках.

«Аллея героев» встретила их холодным блеском черного мрамора и гранита, с могильных плит, инкрустированных золотом, смотрели суровые парни, которым судьба отмерила по два аршина кладбищенской земли.

— Здесь тормози, — сказал Кольцов, когда микроавтобус подкатил к могиле без ограды, с обычным деревянным крестом, под которым лежало несколько увядших букетов.

Все выбрались из машины. Второй номер, за время поездки не проронивший ни слова, извлек из-под одежды длинноствольный автоматический пистолет Стечкина с длинным черным глушителем и проволочным прикладом. Взяв оружие на изготовку, он исчез в ближайших кустах, обеспечивая остальным защиту.

Выбравшись из «Жигулей», Христофоров подошел к могиле, держа в руках громоздкую коробку фотоаппарата «Полароид». Блеск вспышки — и умная машина тут же выдала кусочек глянцевого картона, на котором вскоре должно было появиться изображение.

— Начинаем действовать, — приказал Владимир.

Открыв заднюю дверцу «Форда», мужчины извлекли наружу большой кусок брезента, несколько лопат, налобные фонари и кирку, в общем, все, что подполковник, общаясь с местными чекистами, приказал достать.

Дальше пришлось заняться чисто техническими вопросами. Убрали с могильного холма небольшой портрет покойного, граненый стакан, вазу из-под цветов, повядшие букеты, после этого, аккуратно сняв лопатой дерн с проросшей шелковистой травой, уложили его рядом ровными пластами. Фашист и Первый номер принялись раскапывать могилу, бросая землю на расстеленный брезент.

За два месяца земля не успела слежаться, поэтому копалось легко. Тем не менее пары менялись каждые двадцать минут. Внезапно лопата ударилась о полированную крышку гроба. Еще четверть часа ушло на извлечение гроба. Большой, полированный, как шифоньер из элитного салона, с толстыми бронзовыми ручками по бокам. Выдернуть его удалось только благодаря капроновым тросам, которые привязали за ручки.

— Блин, да он тяжелый, как смертный грех, — проворчал командир водолазов, который за долгие годы службы в подводном спецназе привык ко всему, но эксгумацией занимался впервые. Он тяжело отдувался, когда гроб лег на пол микроавтобуса.

— А ты думаешь, могилы разорять — не грех, — ответил ему Фашист, от напряжения у него на лбу выступили синие вены.

— Посмотрим, что внутри? — предложил Кольцов, он, как и все, тяжело дышал.

— Давай, — усмехнулся Христофоров, — это же твоя идея.

Крышка гроба открылась с противным скрипом, и внутрь устремились четыре луча света налобных фонарей. На белом атласе в дорогом костюме лежала темно-коричневая мумия с запавшими глазницами, щеками, острым подбородком, выставленными наружу почерневшими зубами и прядью редких волос на макушке.

— Разложился, — спокойно констатировал Фашист.

— В таком случае, почему на костюме не видно следов тлена? — не согласился Кольцов.

— Эксперты разберутся, что да как, — прекратил дебаты Христофоров и захлопнул крышку.

Потом ударными темпами засыпалась пустая яма, так же дерном покрывался могильный холм, на который сверху укладывались остальные атрибуты. Все расставлялось так, как было первоначально на снимке.

— Будешь отправлять жмура в Москву? — спросил Глеб у Христофорова.

— Да, начальство оснастило нас всем необходимым на все случаи жизни, на аэродроме ждет транспортный самолет, с военными все договорено. Нашу поклажу отправят в Первопрестольную, а там передадут в главную лабораторию ФСБ. А то вы, наш друг, высказали версию, и если мы не установим истину или что-то пропустим, то не только вам, дружище, не будет покоя, но и с нас начальство, скорое на расправу, спустит семь шкур. Так что лучше перебдеть, чем недобдеть...

— Хорошо, — кивнул частный детектив. — Результаты экспертизы передадут по электронной почте на «Забияку»?

— Само собой, — ответил Христофоров и спросил: — Ты с нами на корабль?

— Нет, — отрицательно покачал головой Кольцов. — Мне надо в гостиницу, чувствую, что заваривается крутая каша. Нужно подтянуть хвосты и отправить отсюда моих телохранителей, нечего им зря рисковать. А потом уже в порт, на наш «линкор». Подходит такой вариант?

— Вполне, — кивнул подполковник, Достав из кармана небольшой цилиндр, отдаленно похожий на пальчиковую батарейку, он сказал Глебу: — Возьми, это радиомаяк. Его сигнал через спутник передается на наш бортовой компьютер и фиксируется в его памяти. Мы всегда сможем тебя обнаружить и, если возникнет необходимость, просмотреть маршрут движения.

Глава 11

ПРИГЛАШЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕЛЬЗЯ ОТКАЗАТЬСЯ

— Наблюдатели засекли Кольцова, — доложил Маленький Мук Профессору. Старик только что сел завтракать и по обычной своей традиции первым делом взялся за свежую газету, но, услышав сообщение палестинца, тут же отложил ее и с интересом спросил:

— Когда и где?

— Сегодня рано утром он вошел в гостиницу «Спартак».

— Интересно получается, у гостиницы его видели, но как он вышел из Военной гавани, никто не видел. Совсем распустил Вальтер своих архаровцев. Брать Глеба будут сегодня по моему плану. Ты возьми группу, прикроешь их, а то кто знает, какие у него еще припасены сюрпризы. Кольцов — чемодан с множеством потайных днищ, как бы напоследок не выкинул какой-нибудь номер. Но при любом раскладе он мне нужен живым и невредимым.

— Будет, — безразличным тоном ответил Маленький Мук, ему было абсолютно все равно, как будут развиваться события. Он всего лишь возглавляет группу прикрытия, а за жизнь этого Кольцова пусть отвечает Вальтер и его ландскнехты.

Через час с острова Куцего на материк выехали три «Нивы». Неброские с виду машины (выцветшая краска, мятые бока), но при этом оснащены затемненными стеклами и мощными форсированными моторами, изнутри крыша укреплена дугами безопасности. Такие вездеходы были приготовлены на случай неожиданностей.

Когда небо начало сереть и зачирикали ранние птахи, Кольцов уже стоял перед центральным входом в свою гостиницу. Тяжелая дубовая дверь была закрыта изнутри, пришлось двинуть кулаком.

Сладко спится на рассвете, поэтому ему отворили не сразу. Но вот дверь слегка приоткрылась, и оттуда выглянул красный глаз, красный нос и лиловая щека, на которой воинственно торчали редкие сизые волоски.

— Чего надо?

— Чего, чего, — хмыкнул сыщик. — Живу я тут, открывай.

Швейцар буркнул что-то невнятное, но дверь открыл.

В номере было прибрано, кровать застелена. После кладбища Кольцову необходим был душ. Несмотря на раннее время, горячая вода в кране была. Глеб тщательно вымылся, смыв с себя пот и частицы могильной земли, а заодно еще раз прокрутил всю информацию, услышанную на «Забияке».

Растерев тело большим махровым полотенцем, сыщик

прошел в комнату и с удовольствием растянулся на холодной чистой простыне. Прежде чем погрузиться в забытье, мозг все еще пытался прокачать собранную информацию. Правда, подавалась она уже как-то отрывочно... и все реже и реже. Последнее, что неожиданно всплыло в памяти, были слова Фашиста: «Мне Дашка сказала, что ты на корабле в Военной гавани».

Проснулся Кольцов ближе к обеду, чувствуя себя бодрым и голодным. Впрочем, последнее было поправимо. Поднявшись с постели, он первым делом связался с Владисом и сообщил о своем местопребывании. Сегодня был его последний день в гостинице, и потому сыщик решил дать праздничный обед для своих телохранителей.

Дарья встретила его, что называется, с распростертыми объятиями, чем Глеб не преминул воспользоваться...

Они лежали на широкой Дашкиной постели, абсолютно голые, и молча смотрели на потолок, украшенный дешевой гипсовой лепкой.

— Когда на этот раз исчезнет мой милый принц? — проворковала Дашка, взяв с прикроватной тумбочки сигареты и зажигалку.

— Очень скоро. — Отобрав у девушки зажигалку, Глеб, как истинный джентльмен, дал ей прикурить. — Но прежде я хотел бы с тобой и теми милыми «старичками» пообедать в нашем ресторане. Все-таки вы мои ангелы-хранители.

— Ура! — радостно воскликнула недавняя чемпионка по дзюдо. И, тут же вскочив, накинула на себя махровый халат и сообщила Кольцову: — Пойду скажу им, пока они сами не ушли.

Вернулась она быстро, но второго сеанса распростертых объятий не получилось, валькирия заявила, что ей надо перед обедом привести себя в порядок, чтобы выглядеть соответственно.

Пришлось Кольцову плестись в свой номер.

Через час Глеб спустился в малый банкетный зал, абонированный для предстоящего торжества. Скупиться на яства не стал, благо за все платит адвокатская контора «Вердикт». На закуску были поданы салат из натуральных крабов, сырокопченая колбаса, балык, тамбовский окорок, вяленая осетрина и лосось с лимоном и маслинами, персики, фаршированные сыром и трюфелями. На горячее детектив заказал утку по-пекински с домашней лапшой. Из напитков, учитывая, что к рыбе и птице идет белое вино, а к мясу красное, он выбрал универсальное вино, хлебное, марки «Смирнофф».

После того, как стол был накрыт, появились приглашенные гости. Семейная пара уже не смотрелась как чета сельских учителей на пенсии. Сейчас они выглядели как аристократы на посольском приеме. Иннокентий Иванович был в черном смокинге с бабочкой на белой шелковой рубашке, отутюженных брюках и лакированных туфлях. Его спутница, Ольга Петровна, в длинном темно-синем с блестками вечернем платье с глубоким декольте, открывающем пышную, без видимых признаков увядания грудь. В распущенных светлых волосах не было и намека на седину.

Дашка на фоне этой четы смотрелась, как скромная провинциалка, а Кольцов и вовсе как босяк.

Глеб сразу определил, что двое из троих пришедших на этот банкет были с оружием. Идеально подогнанный смокинг Иннокентия Ивановича слегка вздувался на левом боку, а у его подруги слишком тяжелой выглядела элегантная сумочка для косметики.

Никто из приглашенных не высказал недовольства, что из напитков была только водка. Сразу же наполнили рюмки, и Глеб сказал:

— Необходимость в моей охране отпала, вам на завтра забронированы билеты до Москвы на вечерний поезд. Кроме того, адвокатская контора «Вердикт» по просьбе вашего нанимателя выплатит вам по тысяче долларов премиальных.

— Вот за это стоит выпить, — откликнулся единственный мужчина-телохранитель. Все дружно чокнулись и выпили.

Засиделась дружная компания до ночи.

Кольцов случайно взглянул на циферблат своих часов и удивленно присвистнул:

— Двенадцатый час, к сожалению, мне пора вас покидать.

— Ты что, как Золушка, боишься, что после двенадцати праздник кончится? — спросила Дашка и громко расхохоталась.

— Что-то вроде этого, — отшутился сыщик.

— Ну, тогда мы вас проводим хотя бы до стоянки такси, — предложил Иннокентий Иванович. Глеб не возражал.

Вальтер нервно перекатывал сигарету из одного уголка губ в другой. Он уже пятый час сидел в «Вольво» перед главным входом в гостиницу «Спартак». Ему порядком надоело ждать, когда наконец выйдет Кольцов, которого надо захватить.

Он вытащил из кармана зажигалку, как вдруг ожила рация.

— Он выходит, — доложил внутренний наблюдатель.

— Отлично, — буркнул эстонец. Взяв в руки микрофон, Вальтер приказал: — Группе захвата приготовиться. Группе прикрытия на исходную позицию.

На стоянке такси возле гостиницы всегда стояло около десятка разномастных частных тачек. Сегодня тут стояли только две черные «Волги» с затемненными стеклами. Мимо них медленно проехал светло-кофейный, с зеленой полосой на бортах, инкассаторский броневик. Через двадцать метров, прямо напротив входа в гостиницу, он затормозил и замер как вкопанный.

Компания вышла на улицу. Иннокентий Иванович с Ольгой Петровной деликатно остановились у входа, а Кольцов с Дарьей под руку пошли в направлении стоянки такси.

— Дашка, где ночевал Фашист? — прямо спросил детектив.

— В моем номере, — призналась девушка.

— С тобой?

— Со мной, — снова последовал откровенный ответ. Глеб не успел отреагировать, как она заговорила снова: — Я уже взрослая девочка и вполне самостоятельная. Сама устраиваю свою жизнь и вижу все возможные перспективы. С тобой, Глеб, у нас ведь не более чем курортно-служебный роман без дальнейшего продолжения. Ты хоть и холостой парень, но вряд ли живешь случайными связями, наверняка в Москве у тебя есть постоянная женщина. А Игорь Саныч, он же Фашист, тоже холостой и вполне состоятельный мужчина. Даже если я не стану его женой, то и в качестве любовницы мне будет неплохо. Извини, Глеб, но рыба выбирает где глубже, а женщина где надежней.

За разговором пара подошла к стоянке такси. Глеб постучал в боковое стекло со стандартным вопросом:

— Шеф, свободен?

В следующую секунду из двух машин на стоянке вывалилась толпа мужиков и, не говоря ни слова, кинулась на них.

Дашка мгновенно сориентировалась и первому нападающему влепила удар тыльной стороной ладони в кадык с одновременной подсечкой. Второго сбила ударом ноги в челюсть. Третьему она уже ничего не успела сделать, ее оглушили ударом телескопической дубинки.

На Кольцова навалилось одновременно несколько человек. Одному он саданул головой в переносицу так, что внутри у того что-то хлюпнуло, другому зарядил локтем в глаз, еще одного, набросившегося со спины, кинул через себя, не забыв добавить упавшему носком в пах. Но вытащить из-под пиджака оружие не успел: едва пальцы коснулись ребристой рукоятки пистолета, как сыщика шарахнул мощный электрический разряд шокера.

Уже падая, сквозь пелену бессознания он услышал выстрелы.

Приехав в обед к гостинице, Владис Улнис с недовольством отметил неприятные перемены. Возле стоянки такси курсировал милиционер и разгонял всех подъехавших частников. Это новшество не касалось только двух черных «Волг», неподвижно стоявших тут с плотно закрытыми темными стеклами.

Кроме того, Викинг обнаружил еще несколько странных машин. Допотопный «Москвич», мятая «Нива» и видавшая виды «Вольво». В каждой из машин сидели люди и, видимо, никуда не торопились.

«Надо бы Глебу сообщить», — размышлял Владис. Но после того, как в городе появился Христофоров, это вполне могли оказаться его люди. И он, Владис, может не только сорвать чью-то оперативную игру, но и себя расшифровать.

Время шло, день сменился вечером, вечер плавно перешел в ночь, но по-прежнему ничего не происходило. Улнис уже доел последний бутерброд и подумывал, как бы вполглаза вздремнуть, когда к центральному входу «Спартака» подъехал инкассаторский броневик. Что-то здесь было не так, инкассаторские броневики ночью не ездят.

Сон как рукой сняло. Улнис, не сводя глаз с броневика, запустил руку под сиденье и вытащил небольшой металлический прямоугольник. После коротких манипуляций прямоугольник превратился в складной пистолет-пулемет «ПП-90». Передернув затвор, Владис дослал патрон в патронник и на всякий случай стал прогревать мотор. Теперь ему оставалось только ждать...

Через несколько минут из дверей гостиницы вышел Глеб в сопровождении молодой девушки и почтенной пары. Кольцов с девушкой, о чем-то увлеченно беседуя, неспешно пошли в сторону безжизненно замерших «Волг».

Дальше события стали развиваться, как на быстро прокручивающейся кинопленке. На Глеба и его подругу из припаркованных машин набросились неизвестные люди.

Своеобразно отреагировала пара, оставшаяся у дверей гостиницы. Женщина, распахнув сумочку, выхватила оттуда пистолет Макарова и, отбросив уже ненужную сумочку, профессионально двумя руками вскинула оружие, и даже успела выстрелить.

В этот момент открылась одна из амбразур в инкассаторском броневике, и оттуда выглянул ствол помпового «мосберга». Выстрел буквально отшвырнул женщину к вери. Тем временем спутник убитой успел вытащить из-под тесного смокинга такой же пистолет и, ухватив ствол ружья, рванул его вниз и тут же сделал несколько выстрелов внутрь броневика. Но он тоже был обречен... из дверей гостиницы показался еще один нападающий. В правой руке он держал плоский длинноствольный «ТТ». Подняв оружие, дважды выстрелил мужчине в спину, того отбросило на броневик, и он медленно сполз по гладкой обшивке инкассаторской машины на асфальт.

Впрочем, Владиса это нисколько не интересовало, он следил за «Волгами». В одну из машин затащили девушку, в другую забросили Кольцова. Убитого женщиной боевика трогать не стали. Обе машины сорвались с места, Улнис вдавил педаль газа до отказа, боковым зрением заметив, как за ним рванулась мятая «Нива».

Рация в машине Маленького Мука ожила и заговорила возбужденным, хриплым голосом:

— Ворон, я Сойка. За Павлином увязался «хвост».

— Сойка, я Ворон, — ответил палестинец. Убедив шись, что Профессор снова оказался прав, коротко при казал: — Рубите «хвост».

— Понял.

«Нива» быстро настигала «Жигули» Улниса. Он про красно знал, что шутить с ним никто не собирается. Быстро опустив стекло, он ухватил правой рукой пистолет-пулемет, положил указательный палец на спусковой крючок.

Едва «Нива» поравнялась с «Жигулями», Владис выставил в открытое окно оружие и нажал на спуск.

«ПП-90» дернулся, выплевывая в несколько секунд тридцать свинцовых горошин, которые тут же дырявили металлическую обшивку, стекла и тех, кто находился за ними. Изуродованная «Нива» резко свернула в сторону и, сметая на полной скорости ограждение, врезалась в опору высоковольтной передачи.

— Ворон, я Сорока. У Павлина по-прежнему «хвост».

— Сорока, я Ворон. «Хвост» срочно рубить.

— Понял.

«Жигули» Улниса по-прежнему хорошо держали расстояние до «Волги», в которую загрузили Кольцова.

Они уже проскочили последние городские постройки. Теперь можно было и поднажать, двигатель старушки позволял. Владис снова вдавил педаль газа...

Вторую «Ниву», стоящую за кустами у обочины, он увидел, когда она, выскочив на трассу, ударила «Жигули» в бок. Скорость у таранящей машины была недостаточно высокой, поэтому и удар был не слишком сильный. «Жигули» соскочили с трассы, несколько раз перевернулись в воздухе и, скользнув левым боком по песку, съехали в кусты.

От удара Владис едва не потерял сознание, но инстинкт самосохранения сильнее страха.

Едва машина замерла, он рванул левой рукой замок ремня безопасности, правой вытаскивая «кольт» и одновременно взводя курок.

«Нива» остановилась на краю дороги, из нее вышли двое мужчин, вооруженные короткоствольными автоматами. Несколько секунд они молча смотрели на перевернутую машину, потом один спросил напарника:

— Думаешь, живой?

— А что здесь думать, — ответил второй, видимо, старший. — Надо идти и смотреть. Если живой, добить и спалить машину, но предварительно обыскать и взять документы.

Владис затаился, держа перед собой пистолет. По звуку шагов он догадался, что боевики идут по-волчьи, след в след. Первый приблизился к «Жигулям» вплотную, второй стоял за ним в нескольких метрах.

Когда первый присел на корточки и заглянул в опрокинутую машину, Улнис дважды нажал на спуск.

«Кольт» сорок пятого калибра великолепен своей мощностью или, как говорят специалисты, «останавливающим действием». Первая пуля поразила присевшего боевика, отшвырнув его в сторону, вторая нашла жертву в нескольких метрах позади.

Когда Викинг выбрался из машины, один боевик был мертв, второй жив, но с трудом дышал развороченной грудью, а на губах пузырилась кровавая пена. Подняв пистолет, Улнис добил его, убитых обыскивать не стал, на собственном опыте зная, что на подобные задания бойцы не берут документов и ничего такого, что могло бы указать на их принадлежность. Оружие тоже брать не стал, только вытащил из раскуроченных «Жигулей» пистолет-пулемет и сумку с боеприпасами.

Преследовать похитителей уже не имело смысла, нужно было возвращаться в город и обращаться за помощью к друзьям.

Прибалт подошел к стоящей у обочины «Ниве», дверцы были распахнуты, и мотор работал на холостых оборотах.

Хотелось все бросить и ехать обратно в Москву, но тут же Владис вспомнил об обещанном Глебом гонораре. Тяжело вздохнул и сел за руль трофейной «Нивы». Чего не сделаешь ради денег.

Часть 3

В ЭПИЦЕНТРЕ

Глава 1

ВСЕ ГЕНИАЛЬНОЕ ПРОСТО

Самоубийство банкира Войцеховского, арест адвоката Крикунова на вилле его компаньона и брата банкира Зорича, где был обнаружен склад оружия и списки членов правительства с распорядками их дня и схемами маршрутов движения, — все это вызвало широкий резонанс в СМИ. Не было ни одной газеты, ни одной политико-аналитической передачи на телевидении, где этот инцидент не упоминался. Крупнейшие телевизионные агентства тоже не отставали, в течение недели неоднократно продемонстрировав фрагменты захвата виллы Зорича и труп банкира с размозженным черепом.

Все это не могло пройти мимо властей предержащих в России, в Государственной думе несколько дней обсуждали тему: откуда у преступников (а в том, что это преступники, никто не сомневался) появились распорядки дня членов правительства; в конце концов, так могут добраться и до депутатов. Дебаты закончились решением создать депутатскую комиссию для выяснения, как произошла утечка информации, носящей государственную тайну. Расследование проводил ГУБОП как департамент, заваривший эту кашу.

Председателем комиссии стал давний друг начальника ГУБОПа. Приехав в управление, он сразу же заявил:

— Мешать вам никто не будет, покупать тоже. Как закончите следствие — передадите необходимые материалы мне, я их зачитаю на заседании Думы. Только не затягивайте с этим делом.

Генерал и сам хотел избавиться от этой головной боли побыстрее, поэтому за расследование отвечал лично начальник оперативного отдела ГУБОПа. Опытный сыщик знал работу, что называется, от нуля и операм спуску не давал. Те рыли у него землю день и ночь; как старатели моют золото по крупицам, так и сыщики сносили к нему по крупицам собранную информацию. Да и сам полковник не зевал.

— Ну, что у нас есть по спискам? — спросил генерал, когда начальник оперативного отдела пришел на доклад.

— Пока ничего, отрабатываем версии, — признался главный опер.

— Столько времени прошло, но хоть что-то нашли? — вздохнул начальник ГУБОПа. Он не любил без особой нужды устраивать разносы подчиненным, справедливо считая, что это только вредит работе сыщиков.

— Нашли, — кивнул главный опер. — Только сначала я хотел бы обратить ваше внимание на некоторые несостыковки, возникшие сразу после «великолепного кавалерийского броска».

— Ну? — Генералу воспоминания о захвате виллы Зорича не особо грели душу, ведь это он командовал операцией.

— Найденный там арсенал не очень подходил для покушения на первых лиц. Пусть даже это было боевое оружие, но в основном старье беспросветное. Можно было бы поверить, если бы это была группа оборзевших, революционно настроенных сопливых пацанов. Но такой профессионал, как Ваха Вагаев, да еще и получив для изучения «членовоз», ни в жизнь не взялся бы за операцию с таким оружием.

— К чему это ты?

— Складываю картину из несостыковок.

— Что еще?

— Брат Войцеховского Зорич исчез в Амстердаме за сутки до подписания документов на получение мяса из Англии. Это произошло неожиданно, а когда стали разбираться, оказалось, что привезенное мясо с «душком» бешенства. Если бы не это, мясо уже ушло бы в Россию. А так этим делом занимается голландская полиция.

— Ну, узнал о провале, и решил соскочить, Сема — тертый калач, — попытался объяснить беглеца генерал. — Свобода дороже любых денег.

— Логично, — кивнул старший опер. — Только вот очередная несостыковка. Сема исчез за сутки до прилета из Турции Войцеховского. Никто даже не подозревал о провале.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Это напоминает обычную зачистку, с подставой. Кстати, как и младшего брата Аркадия Войцеховского.

— Так, мне надоели твои фокусы! — вспыхнул генерал, он слишком хорошо знал своего начальника оперативного отдела. — Выкладывай, что уже накопал. По хитрющим глазам вижу, что попал на золотоносную жилу.

— Нам было известно, что перед появлением группы захвата Войцеховскому позвонили на мобильный телефон, — начал свой рассказ главный опер.

— Да, — подтвердил генерал. — Есть версия, что его кто-то предупредил из наших, сучья паскуда, сдавшая нашу спецгруппу. Найдем гниду!

— Возможно, вы недалеки от истины. Только банкира не предупреждали.

— Что?

— А вот что.

Главный опер вытащил из кармана портативный диктофон и нажал кнопку воспроизведения. Несколько секунд пленка молча крутилась в кассете, потом раздался щелчок и голос банкира:

— Да, слушаю.

Ему ответили короткой фразой:

— Афганские бананы.

Потом связь оборвалась.

— Что это такое? — возмутился начальник ГУБОПа. — И откуда эта запись, черт возьми?!

— Думаю, начнем со второго вопроса, — спокойно парировал опер. — Дело в том, что в банке «Деловой кредит» начальником службы безопасности мой приятель, вместе учились в Академии МВД. Человек он осторожный и, чтобы с этими круто навороченными «новыми русскими» не попасть как кур в ощип, установил в своем кабинете несколько хитрых штучек, одна из них — автоматический сканер телефонных переговоров. Причем такой сканер фиксирует и все типы телефонной связи. Эту запись он мне и передал, а заодно и пояснил, что обозначает вся эта белиберда.

— И что это такое?

— Кодовая фраза. Используется при гипнозе, грубо говоря, при «зомбировании».

— Ну, и кто мог его загипнотизировать? — Генералу не очень хотелось верить услышанному.

— Меня это тоже заинтересовало. Побеседовав со специалистами, я выяснил, что подобная кодировка проводится на очень незначительное время. И то возможны разные нюансы, типа, кто-то посторонний случайно произнес кодовую фразу. Поэтому, как правило, для кода берут бредовые словосочетания. В данном случае «Афганские бананы».

— Это я уже понял, — кивнул генерал. — Но меня интересует другое.

— Вот я и стал, как говорится, «танцевать» от печки. Раз Войцеховский был в Новоморске, то на известный мне предмет произвел нежную, почти невидимую разведку. И оказалось, что там уже несколько лет живет Кочубей.

— Кто это?

— Знаменитый психотерапевт и гипнотизер, в конце восьмидесятых с экранов телевизоров заряжал положительной энергией водку, кремы, воду.

— Хочешь допросить?

— Ага, — засмеялся главный опер. — Сейчас он признается, что ввел банкира в Транс и внушил ему спикировать на мостовую. Ни в жизнь не сознается, парень жох, картежник, бильярдист. Впрочем, мне было достаточно его имени. После этого кассету отдал на голосовую экспертизу. И они с точностью девяносто девять процентов определили человека, позвонившего банкиру.

— Кто? — От нетерпения генерал аж привстал со своего кресла.

Главный опер перестал улыбаться:

— Артур Айзек.

Огненный шар солнца, поднявшись над горизонтом, растопил густой кисель тумана, скрывавший панораму порта. Но увиденное не прибавило радости Улнису.

Попасть в Военную гавань было практически невозможно. На этот раз машина муниципальной милиции стояла напротив проходной, возле нее постоянно курсировали то один, то двое муниципалов, и в обоих вариантах помповый «мосберг» оставался снаружи как предупреждение незваным гостям.

У главной проходной порта дежурила еще одна машина муниципалов.

«Ну, и где искать лазейку, через которую можно проскочить в порт? Эти ребята тоже не дураки, понимают, что с военного корабля никого они никакой местной властью не достанут», — усевшись на перила портика, размышлял Владис. В конце концов ему надоело бесполезно размахивать ногами. Он вытащил из кармана пачку сигарет, щелчком выбил одну, сунул ее в рот, закурил и, выпустив дым, пробурчал:

— Нормальные герои всегда идут в обход. Мы так и сделаем, мы же герои, не так ли, дружище?

Он пересек парк и вышел к платной стоянке. Владис быстро отыскал в длинном ряду не особо потрепанную, со смятым передним бампером «Ниву». Но прежде чем сесть в машину, он тщательно осмотрел ее, заглянул под днище, в мотор, осмотрел салон. Мало ли что могли «забыть» в машине.

Его решение насчет обходного маневра было верным. Закрыв все ближайшие проходные, муниципалы оставили проходную, ведущую в Хлебную гавань.

Это была самая дальняя точка порта, и оттуда к пирсу, к которому был пришвартован «Забияка», можно было пройти только по воде.

— Старший оперуполномоченный отдела по борьбе с организованной преступностью и терроризмом, — ткнул Владис вохровцу приобретенное еще в Москве удостоверение и грозно добавил: — Проводим рейд «Вихрь-антитеррор». Как насчет подозрительных личностей, всяких там черножопых абреков?

У охранника отвисла челюсть, потом он козырнул, гаркнул:

— Никак нет. — Но тут же поправился: — Вы лучше у начальства поинтересуйтесь, ему виднее, — и поспешил отпереть ворота.

Машину Улнис оставил под оградой порта, пусть забирает тот, кому она принадлежит. Потом направился в сторону допотопного буксира, вяло качающегося у пирса. На палубе два старичка в промасленной робе вяло играли в шахматы.

— Привет, ветераны, как жизнь молодецкая? — весело поздоровался Владис, но ветераны никак не отреагировали на приветствие.

— Капитан на месте?

Теперь голос незнакомца приобрел официальные нотки, но ни вопрос, ни тон не произвели на стариков никакого впечатления.

— Так, отцы. — Кнут не срабатывал, Улнис решил использовать пряник. Он ступил на палубу качающейся посудины и положил на шахматную доску стодолларовую банкноту. — Мне срочно нужно в Военную гавань, а это будет неплохая добавка к пенсии, а?

Один из стариков, с пышными седыми усами, хитро щурясь, поинтересовался:

— А ты шпион или диверсант?

— Ревизор, — ответил незнакомец.

— А-а, — понимающе кивнул старик и тут же добавил: — Тогда с тебя еще сотка. — И пояснил: — Не люблю ревизоров, еще с тех пор, как ходил боцманом на «Адмирале Нахимове». Кровососы.

— Идет, — засмеялся Владис, доставая еще одну сотню. Кольцов выдал ему деньги на оперативные нужды, поэтому он с ними расставался так же легко, как и во время игры в казино.

Получив прибавку к пенсии, ветераны прервали свой затянувшийся поединок и стали поспешно отдавать швартовы. Несмотря на затрапезный вид, буксир, пыхтя, как и его команда, все-таки бодро развернулся и резво побежал через всю акваторию порта.

Через сорок минут беглец стоял в кают-компании фрегата.

— Значит, до Глеба все-таки добрались? — задумчиво произнес Христофоров, глядя сквозь Улниса. — Решил вызвать огонь на себя. Что ж, способ эффективный, но при условии, если он им нужен позарез. Если же их интересует какая-то секретная информация, то, получив ее, от Кольцова они избавятся. Таковой поворот чреват для нас.

— Ловко они все это придумали, — восхищенно проговорил Масягин. — Я по радио слышал местные новости, только и говорят о нападении на инкассаторский броневик. Двое нападавших погибли, остальным удалось скрыться. Я так понимаю, это про вас?

— Надо что-то делать, — задумчиво произнес Улнис, не разделяя восторга морского волка. — Мы не можем бросить Глеба.

— Ты его уже бросил, — жестко ответил чекист, потом задумчиво проговорил, по-видимому, обращаясь к самому себе: — Делать действительно что-то надо. Сейчас мы в бухте зажаты, как в каменном мешке. Надо выходить на большую воду, Сергей Андреевич, притом срочно, — последняя фраза относилась к командиру фрегата.

— Есть. — Масягин вскочил со своего места, .поспешно застегивая китель на все пуговицы. Прежде чем выйти, он восторженно произнес: — Я как чувствовал, запретил сход личного состава на берег.

Порт, как железнодорожный вокзал и аэропорт, являлся транспортной артерией, на которых необходима регулировка движения, чтобы избежать столкновений и аварий. Но морской путь действовал немного по другой схеме: из Военной гавани вела «зеленая улица», которая позволяла боевым кораблям свободно выходить из порта.

Под рев тревожной сирены была убрана противоторпедная сеть, затем трап и, наконец, были отданы швартовы. За кормой фрегата вздыбилась вода, корабль, покачиваясь, стал медленно пятиться, выбираясь из гавани.

— Знаете, подполковник, — вдруг заговорил Улнис, обращаясь к Христофорову, — я всегда мечтал побывать на капитанском мостике корабля.

— С капитанским мостиком, думаю, можно устроить. Прошу. — Христофоров указал ему на дверь в коридор.

Пока они шли по узкому коридору, поднимались в рубку, фрегат вышел из гавани, совершил разворот и, оставляя белый шлейф буруна, двинулся в открытое море.

Владис, ошалело глядя в иллюминатор на проплывающие мимо пирсы, у которых стояли под погрузкой суда, заметил разительную перемену в командире корабля.

Застегнутый наглухо черный китель, черная пилотка с золотым «крабом», глаза, устремленные вперед к горизонту, действия неспешные, но четкие, голос твердый, по-настоящему командирский:

— Курс на адмиральскую банку. Всем командирам БЧ боевая готовность номер один.

Неожиданно Масягин скосил глаза: увидев постороннего, он резко обернулся и почти с гневом обратился к Христофорову:

— Владимир Николаевич, я думаю, вам тоже есть чем заняться.

— Действительно, — согласился Христофоров, потом посмотрел на гостя и сказал: — Идем, действительно, пора заняться нашими шпионскими делами.

— «Забияка» покинул порт, — только что Вальтеру сообщили эту новость патрульные, и он сразу же решил известить Профессора, своего истинного начальника.

— И что? — Боевой корабль не особо интересовал Профессора.

— Ничего, если не считать того, что перед этим на фрегат проник неизвестный... Думаю, это тот боевик, что прикрывал Кольцова.

— Да-да, — в трубке раздался едва сдерживаемый смех старика. — Противники объединяются. Интересно, что они попытаются предпринять. В любом случае, чтобы собраться с силами, им нужно время, а его-то как раз у них нет.

— Так что же мне делать? — Вальтер не понимал благодушия шефа. Врага надо уничтожить, чтобы в будущем это не обернулось неприятностью.

— Оставь одного наблюдателя, и, если «Забияка» вернется в порт, сообщишь мне.

— Ясно, будет исполнено.

Следуя за Христофоровым, Улнис спустился в святая святых фрегата, компьютерный центр. Здесь, в защищенном многослойной броней отсеке, находились два мощных сверхсекретных компьютера.

Четверо вахтенных офицеров-компьютерщиков при появлении Христофорова вскочили, но тот жестом остановил их.

— Продолжайте работу, — не совсем по-военному приказал чекист и, повернувшись к гостю, пояснил: — Это основной компьютер, именно он сейчас управляет кораблем. Мы воспользуемся резервным. — Потом приказал одному из операторов: — Лейтенант, запустите компьютер, дайте карту области и программу радиомаяка.

После этого повернулся к стоящему рядом Владису и деловито пояснил:

— Система космического слежения ГЛОНАСС, раньше она позволяла следить за кораблями, самолетами, подводными лодками, контролировать курсы их движения. Теперь их систему значительно усовершенствовали, что позволяет следить за конкретным человеком.

Через несколько минут вспыхнул экран дисплея, потом на нем появилась карта области с красными точками импульсов радиомаяка. За городом пунктир обрывался в какой-то молочно-белой зоне.

— Что это такое? — насупился Христофоров. — Они что, обнаружили у Кольцова радиомаяк?

— Сейчас посмотрим. — Оператор начал быстро стучать пальцами по клавиатуре, потом доложил: — Спутник, принимавший сигналы от радиомаяка, не только отметил место исчезновения очередного сигнала, но и определил зону поглощения. Вот она. По-видимому, она заэкранирована.

— Ясно, — кивнул Христофоров. — Что это за район?

— Сейчас. — Пальцы оператора снова забегали по клавиатуре, и тут же последовал ответ: — Остров Куцый, там расположена крепость, при Советском Союзе в крепости базировалась первая морская бригада особого назначения. В начале девяностых бригаду расформировали, крепость находится на консервации.

— Вот, джентльмены, мы и нашли логово зверя, — радостно объявил чекист. Потом взял микрофон внутренней связи и связался с рубкой:

— Сергей Андреевич, кажется, на этот раз нашему «Забияке» предстоит весь комплекс испытаний. По полной программе.

— Отлично, — обрадовался командир корабля. — Сможем убедиться в тех чудесах, что нам обещали конструкторы!

— Тогда начнем с полета «Шмеля».

Даша с трудом пришла в себя, голова болела, как с хорошего похмелья, все тело ломило. Она ненавидела такое состояние, да и бывало так с ней считанные разы... Ничего не помнила, попыталась напрячь память, но голова загудела, как поминальный колокол. Ничего не получалось.

Несколько минут девушка лежала без движения. Наконец, собравшись с силами, она открыла глаза... но ничего по-прежнему не видела. Глаза были плотно завязаны.

— Что за черт, — пробормотала Дарья. Она попробовала пошевелиться, но тщетно. Руки за спиной были скованы браслетами наручников, а ноги плотно стянуты то ли веревкой, то ли скотчем.

— Кажется, наша гостья пришла в себя, — услышала Даша насмешливый женский голос. — Вальтер, помоги девушке.

Через секунду сильные руки развязали повязку и сняли ее с глаз Дарьи. Некоторое время девушка лежала с прикрытыми веками, привыкая с свету. Наконец открыла глаза и огляделась.

Просторное помещение было залито мягким светом, который источали висевшие по углам бронзовые светильники. Вокруг была расставлена мягкая мебель. Сама Даша лежала на большом кожаном диване. Напротив нее сидели двое. Худенькая женщина с черными, коротко подстриженными волосами, на ней был черный деловой костюм и белая котоновая рубашка с тонким кожаным галстуком. Рядом с ней расположился гориллоподобный монстр с квадратной челюстью боксера и узким, невысоким лбом питекантропа. Одет он был дорого, но небрежно.

Оглядев помещение, телохранительница сообразила, что находится в комнате отдыха какого-то офиса.

— Ну, как тебе эта крошка? — ухмыльнувшись, спросил питекантроп. — Почти зеркальное отражение, да?

— Может быть, — задумчиво кивнула женщина, внимательно рассматривая лицо и фигуру связанной пленницы.

— Где я нахожусь? — наконец спросила Даша.

— В гостях, душа моя, в гостях, — насмешливо произнесла незнакомка.

Некоторое время она еще глядела на девушку, потом достала из сумочки пачку сигарет, закурила. Наконец легко поднялась и повелительно произнесла:

— Вальтер, пошли.

Питекантроп встал, и они вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Оба перешли в рабочий кабинет председателя пресс-центра.

— Ну как, я прав оказался? — оскалился Вальтер. — Точная твоя копия.

— Что ты с ней собрался делать?

— После захвата Кольцова, мать его, у нас пять трупов, один раненый и один покалеченный. Плюс еще пара жмуров из московского охранного агентства. Эта парочка тоже из того стада, так что... отдам своим пацанам, пусть отымеют ее во все дырки и отвезут на кладбище. У нас там есть парочка заброшенных ячеек для безымянных.

— Н-да, — задумчиво произнесла Вера. Глубоко затянулась. — Пожалуй, я ее у тебя заберу.

— То есть?

— Я ее забираю.

— Не понял. Ты что, решила сменить ориентацию? — Физиономия мужчины скривилась в брезгливой гримасе.

— Не надо пошлить.

— В таком случае будь добра, объясни доходчиво!

— Еще не знаю. Но, по-моему, неплохо иметь своего двойника.

— Конечно, так она и согласится быть твоей копией.

— А кто ее будет спрашивать? Минуту назад ты ее собирался зарыть на участке невостребованных трупов. А сейчас говоришь о каком-то согласии с ее стороны.

— Смерть независима от желания человека, а вот подобная работа... Не знаю. — Вальтер пожал плечами.

— Думаю, мы сможем договориться. — В глазах молодой женщины блеснули дьявольские огоньки. — У доктора Кочубея обширный арсенал психотропиков, плюс его природный дар гипнотизера. Сотрет ее память, наложит другую, изменим личность. И будет исполнительная и требовательная, как немецкая овчарка.

— О-о. — На этот раз физиономия Вальтера выразила неподдельное восхищение. Во внезапном порыве он схватил руку женщины, поцеловал и страстно проговорил: — Ты великая и ужасная.

Дойдя до отмели, носящей название Адмиральская банка, фрегат «Забияка» сбавил ход, потом и вовсе лег в дрейф.

Теперь наступила очередь палубной команды, несколько матросов, мичманов и офицеров на вертолетной площадке быстро развернули пусковую установку. Потом из чрева фрегата на подъемнике был доставлен темно-зеленый металлический контейнер. Из раскрытого контейнера извлекли сигарообразный предмет бело-голубого цвета.

Трехметровую сигару матросы установили на полозья.

Затем двое мичманов прикрепили прямоугольные крылья такой же раскраски. Когда они закончили, то отошли в сторону, дав возможность заняться своей работой молодому офицеру.

— Это что такое? — спросил Улнис, указывая на летательный аппарат. Они наблюдали за подготовкой его к работе из помещения компьютерного отсека через один из дисплеев. — Маленькая крылатая ракета? — Он слишком давно служил в спецназе ГРУ, тогда таких наворотов не было.

— Почти, — кивнул Христофоров. — Беспилотный самолет-разведчик «Шмель», оснащенный оптико-электронной системой слежения, тепловизором и инфракрасной подсветкой. Может работать при любых погодных условиях и передает информацию в реальном отрезке времени. Если к этому добавить, что в Москву направлен запрос о схематической карте крепости, то уже к вечеру мы будем иметь полную картину места действия и сможем приступить к плану подготовки этих самых действий.

Офицер закончил колдовать над мини-самолетом и отошел в сторону, там уже стояли матросы и мичманы.

— Владимир Николаевич, — в динамике внутренней связи раздался голос командира фрегата, — «Шмель» готов к взлету.

— Поехали, — спокойно ответил Христофоров.

Хотя Масягин — командир, за специальные операции отвечал представитель госбезопасности

Через несколько секунд «Шмель» сорвался с полозьев пусковой установки и, легко взлетев над темной гладью моря, стремительно стал набирать высоту.

Глава 2

ЗАДУШЕВНЫЙ РАЗГОВОР С ПОКОЙНИКОМ

Ведро холодной воды, выплеснутое на голову, вернуло Кольцова из бессознательного состояния в суровую действительность.

Первое, что он увидел, открыв глаза, были черные кожаные тупоносые ботинки на толстой каучуковой подошве.

— Ну что, очухался, выродок? — раздался над головой хрипловатый, грубый голос заядлого курильщика.

— Очухался, — подтвердил сыщик, приподнимая голову и стряхивая с лица капли грязной воды.

— Тогда вставай, с тобой хотят поговорить.

Ботинки отодвинулись от лица. Глеб оперся руками о скользкий пол и, негромко постанывая, стал подниматься. В каземате, куда его заперли, с хриплым охранником они оказались не одни. Дальше у двери стояли два угрюмых типа, каждый вооружен новейшим пистолетом-пулеметом «бизон», внешне похожим на короткоствольный «АКСУ», только с шестидесятизарядным магазином цилиндрической формы под патроны «Макарова». Лучшего оружия для стрельбы в закрытом помещении не придумаешь.

При виде этого оружия частного детектива стали терзать смутные подозрения (все-таки образцы весьма редкие), не попал ли он, как дурак, под пресс какой-нибудь специальной «конторы» (их же сейчас развелось, как собак нерезаных) во время проведения какой-то страшно секретной операции.

— Значит, так, — заговорил хриплый, когда Глеб наконец встал на ноги. — Парень ты ловкий, и, как мы убедились, далеко не глупый. Поэтому слушай внимательно, повторять не буду. Если попытаешься бежать или сопротивляться, никто с тобой соревноваться не будет, ни в беге, ни в рукопашном бое. Пристрелим и все, без лирики. Понял?

— Понял.

— Тогда пошел на выход, руки за голову.

Кабинет, куда ввели Кольцова, был небольшим, обставленным со спартанской простотой. Небольшой письменный стол, несколько стульев и неприметная дверь в соседнее помещение.

За письменным столом сидел благообразный пожилой мужчина в костюме-тройке и увлеченно стучал по клавишам ноутбука.

Наконец мужчина закончил стучать и, взглянув на «гостя» поверх очков, дружелюбно произнес:

— Присаживайтесь, Глеб Иванович.

— Благодарствуйте, — хмыкнул Кольцов, усаживаясь на ближайший к нему стул.

— Как я понял, вас не удивляет, что нам известно наше имя?

— После того гостеприимного «приглашения», что мне устроили, — спокойно проговорил Глеб, — я не удивлюсь, если вам известна даже моя родословная до седьмого колена. А вас как зовут?

— Чтобы упростить наше общение, можете называть меня Профессором. По крайней мере, большинство знакомых именно так меня и величает. — Уголки губ хозяина кабинета слегка дрогнули. — Мы о вас все знаем: школа КГБ, затем служба в контрразведке, Афганистан, Карабах. Наконец, лицензия частного детектива и репутация крутого сукиного сына, который за деньги может выполнить любую работу (естественно, по профилю). Но, связавшись с Фашистом, вы стали играть явно не за ту команду. Здесь ставки слишком велики, чтобы можно было выиграть в одиночку. Муранов-Фашист этого не знал, но, как всякий хищник, неоднократно боровшийся за свою жизнь, он обладает хорошо развитым инстинктом самосохранения. Поэтому он не только нанял вас, но и в придачу целую команду телохранителей рассчитывая, что они если и не защитят сыщика, то хотя бы дадут ему возможность улизнуть. Но и осторожный Фашист не смог просчитать, с какой силой ему придется столкнуться.

Глеб ничего не произнес в ответ, молча разглядывая собеседника. Внешность его была явно незнакома, а вот голос он слышал, и неоднократно. Но где?

Пожилой хозяин кабинета продолжил:

— Даже ваша личная страховка не сработала. Боевик, следовавший за вами как тень, попытался отбить вас у группы захвата, пришлось вмешаться группе прикрытия и... его ликвидировали.

— Вы меня переиграли, — спокойно констатировал Кольцов. Это был, к сожалению, свершившийся факт, и единственное, что ему оставалось, — признать поражение.

— Отнюдь, — не принял капитуляции собеседник. — Вы выступали не как самостоятельный игрок, а всего лишь как игровая фигура. Мы ее выиграли и теперь вправе решать ее дальнейшую участь. Можно сбросить с игрового поля раз и навсегда, а можно отложить в сторону для новой игры.

— То есть? — Глеб изобразил непонимание.

— Вот то и есть, — спокойно пояснил Профессор. — Вы возвращаетесь в Москву. Фашист обречен, и время его смерти колеблется от нескольких часов до нескольких суток. Не более... Когда-нибудь нам понадобится ваша помощь, и мы за нее хорошо заплатим.

Профессор замолчал. Опустив руку на небольшую панель управления, установленную в крайнем правом углу стола, он нажал одну из множества кнопок и спокойно произнес:

— Алиса, девочка, угости меня и нашего гостя своим фирменным кофе.

Затем он убрал палец с клавиши и неожиданно подмигнул гостю.

— За оказанные услуги мы платим щедро и в той форме, в какой кого устраивает. Можем «кэшэм», а хотите, положим на ваш счет в любой банк мира. При необходимости можем заплатить государственными облигациями казначейств Великобритании, Австрии, Канады, ФРГ и, наконец, США. Наших партнеров мы не только страхуем, но и гарантируем безбедное будущее им и их ближайшим родственникам.

— Заманчивое предложение, — усмехнулся Глеб. — Но, как я понимаю, все-таки на первом месте стоит моя жизнь. И, спасая ее, я сейчас соглашусь на любые ваши предложения. Но где гарантия, что, очутившись на свободе, я не подамся в бега или не стану вредить вашей организации? Ведь такой вариант возможен?

— Вполне, — согласился Профессор, задумчиво кивая головой. — Тем более что семьи нет, то есть отсутствует объективная точка воздействия. И тем не менее всегда находится то, чем дорожит даже самый отчаянный сорвиголова. Это его жизнь. Каждый человек знает, что когда-нибудь умрет. С этой мыслью люди свыкаются, и самые отчаянные начинают играть со смертью в орлянку. Повезет — не повезет. Но совсем другое происходит с людьми, когда они знают, что смерть не только неизбежна, по и близка. Например, неизлечимо больные или приговоренные к высшей мере. Тогда стальные характеры ломаются, волевые люди превращаются в нытиков, и это происходит оттого, что люди увидали лик смерти.

Закончить свою философскую мысль Профессор не успел, дверь отворилась, и в кабинет вошла высокая длинноногая девушка с небольшим серебряным подносом в руках.

— Разрешите? — тихо спросила девушка.

— Да, входи, Алиса, — кивнул старик. — Вот, познакомьтесь, Глеб Иванович, Алиса. В недавнем прошлом мастер спорта международного класса по биатлону. Еще совсем недавно ей прочили мировую славу, но стоило девушке повредить мениск, и для биатлона она стала не нужна, для спортивной стрельбы тоже не подходила. Во-первых, там полно своих талантов, а во-вторых, кто с ней станет возиться, ведь все ее хорошие результаты будут приписаны бывшему тренеру по биатлону. Вот так девочка и оказалась за бортом не только большого спорта, но и жизни.

Глеб внимательно наблюдал за девушкой, расставляющей на столе кофейные приборы. На вид ей двадцать пять — двадцать семь лет, высокая, худющая, коротко стриженная под «мальчика», с озорным, слегка вздернутым носиком и большими карими глазами.

«Судя по похотливому взгляду, Профессор с девушкой весьма дружен», — отметил про себя Кольцов.

— Тренеры ее вышвырнули, а вы подобрали? — констатировал он.

Пожилой мужчина оторвал взгляд от узких подростковых ягодиц, затянутых в облегающие бледно-голубые джинсы, и, посмотрев на гостя, ответил:

— Правильно, подобрал. И предложил стоящую работу, при этом работу, которую она лучше всего выполняет. За четыре года Алиса заработала больше, чем если бы даже стала чемпионом мира и рекламировала «Адидас» или «Найк».

— Это тот самый лик смерти? — поинтересовался безразличным тоном Глеб.

Девушка недовольно сверкнула в его сторону глазами, но ничего не сказала.

— Представьте себе, — подтвердил Профессор. — На больших и средних дистанциях ей равных нет. Не один из тех, кто прятался или пытался, как вы говорите, бороться, лежит в сырой земле с продырявленным черепом. Так что и вы посмотрите на это хрупкое существо внимательно и определитесь в своих намерениях. После этого мы сможем говорить серьезно.

— Стажировку небось проходила в Чечне?

— Незачем юную душу пачкать каиновым грехом братоубийства, — совершенно серьезно проговорил хозяин кабинета. — Тем более что Русь-матушка всегда была полна прохиндеев, которые зажились на этом свете.

Кольцов подождал, пока девушка закончит сервировать стол и выйдет. Потом налил из небольшого мельхиорового кофейника темного ароматного напитка, бросил в чашку квадратик кускового сахара и, размешав его, пригубил. Кофе действительно был великолепным.

Профессор ожидал услышать похвалу, но услышал совсем другое:

— Может, не будем пугать друг друга, Станислав Васильевич?

Глеб видел, как произнесенная фраза с упоминанием имени, отчества заместителя начальника КУОС в бытность его обучения в «лесной школе» попала точно в цель.

Несмотря на то что старик прекрасно владел своей мимикой, тут он явно сплоховал. В его глазах мелькнул неподдельный испуг, несколько секунд длилась пауза, потом он спросил:

— Кто это такой, Станислав Васильевич?

— Полковник Георгиев Станислав Васильевич в мою лейтенантскую бытность. Когда перед отправкой в Афганистан меня отправили в «лесную школу» на Курсы усовершенствования офицерского состава, он был заместителем начальника этой «бурсы», а заодно преподавал курс «Тактика специальных операций». Когда выяснилось, что машина с губоповскими операми взорвалась чудесным образом, я сразу почувствовал знакомый почерк.

— Вы ошиблись, Глеб Иванович, — настороженно проговорил Профессор, глядя сквозь толстые стекла линз на пленного.

— Никак нет, — по-военному ответил тот. — Вы изменили внешность, но вот голос остался прежний, низкий, грудной. Кстати, как и у вашей дочери, Виктории Станиславовны. Она тоже изменила внешность и сейчас называет себя Верой, но все равно это она. Тогда она была единственной женщиной-курсантом в КУОСе, и мы все были в нее влюблены, хотя многих она в упор не видела, в том числе и вашего покорного слугу.

Снова на несколько секунд зависла пауза, старый чекист пытался просчитать сложившуюся ситуацию, силясь понять, откуда и как вынырнул его бывший воспитанник. Как он ни пытался сложить многоходовую оперативную комбинацию, ничего не получалось, слишком много выходило пробелов и знаков вопросов. Такое стечение обстоятельств могло бы получиться только благодаря причудливым поворотам судьбы.

— Н-да, моя промашка, — наконец выдавил из себя Георгиев. Он наклонился и извлек из письменного стола початую бутылку «Арарата», сорвал пробку и почти до краев наполнил две мельхиоровые чашечки. Подняв свою, он устало произнес: — Вот как жизнь все поставила с ног на голову. Свои встречаются как лютые враги. Давай, Глеб, за встречу. Это настоящий коньяк, доперестроечный, не нынешнее фуфло по французской технологии, мать его.

Чокнувшись, они выпили. Коньяк действительно оказался настоящим, впитавшим в себя букет ароматов армянских виноградников, горного воздуха и нежного кавказского солнца.

— Как же вы здесь очутились, товарищ полковник? — задал Кольцов почти невинный вопрос, умышленно вставляя вместо имени-отчества военное обращение.

— Еще один зигзаг судьбы, — горько улыбнулся Георгиев, снова разливая коньяк. — Страна дала трещину не в одночасье в августе девяносто первого. И, как зеркало троллей, рассыпалась на множество суверенных осколков. Теперь здесь балом правили другие, и мне как руководителю отдела «Конус», который основал сам Андропов, пришлось исчезнуть. Прихватив зарубежные счета отдела, по липовым документам мы с Викой вылетели в Женеву. Чтобы окончательно запутать следы, мы решили изменить внешность. В частной клинике пластической хирургии случайно познакомились с Пятковым, или вором в законе Бармалеем. Он просадил на какой-то афере общаковые деньги и тоже менял внешность, чтобы скрыться. Как правило, товарищи по несчастью объединяются. Что сделали и мы. Я передал Бармалею деньги с секретных счетов, естественно, в долг. И мы отправились все вместе обратно в Россию, соответственно, уже в новом обличье. Пятков выдал себя за жертву автокатастрофы.

— Братва была в восторге?

— Вот именно Уркаганы заглотили «зелень», еще и посочувствовали жертве ДТП. После этого он получил место смотрящего в Новоморске. Правда, мне пришлось задействовать кой-какие рычаги. От «Конуса» не осталось и следа, но люди остались, причем все как один специалисты экстра-класса.

— Как же их использовали? — не удержался от вопроса Кольцов. — Фактически вы были мертвы.

— Наша организация долго разрабатывалась и поэтому была одновременно и сложным, и простым механизмом. Для приведения в действие любой из структур было разработано по несколько дублирующих систем, кроме того, в эпоху зарождающегося дикого капитализма главным стимулом стали деньги. Вот их я и использовал.

— Но почему именно Новоморск?

— Юг, теплое море, граница недалеко. Тем более, на приличном расстоянии от Москвы, из чего следовало, что Бармалей не будет мелькать перед глазами других законников. И вот тогда можно будет начать создание олигарха...

— К президенту Клоцмана подвел Егоров? — снова не удержался Кольцов. — Как вам это удалось?

— Обычный шантаж. Новоиспеченный бизнесмен встретился с генералом от демократии и сообщил, что у него есть интересные для западной прессы материалы. Егоров в доперестроечные времена был далеко не ангелом, и ему надо было набросать большую кучу трупов, чтобы подняться на ту вершину, на которой он теперь находился. Что оставалось делать? Генерал согласился, а дальше пошло как по маслу. Приватизация, акционирование, аренда и тому подобное... Если смотрящий Бармалей в Новоморске следил за соблюдением воровских законов во вверенном ему воровским сообществом городе, то олигарх Клоцман раздувался как москит, присосавшийся к вене. Правда, иногда приходилось и мне вмешиваться. Времена дикого капитализма заставляют время от времени проливать кровь несговорчивых. Но должен тебе, Глеб, откровенно сказать, что у Бармалея-Клоцмана был настоящий нюх на деньги, на большие деньги. Он такие лакомые куски выхватывал из пасти других акул этой бывшей партийно-номенклатурной элиты. Этот талант хищника в нем выпестовала зона с ее волчьими законами. — Георгиев мечтательно закрыл глаза и цокнул языком.

— И вам не противно, Станислав Васильевич, что вы, полковник госбезопасности, в «шестерках» у какого-то уркагана? — вскипел возмущенно Глеб.

— Жаль все-таки, что мне не удалось достать архив КУОС и его перехватило ГРУ, — не ответил на вопрос Георгиев, покачивая головой. — Какие кадры, элита!

В этом возгласе проскальзывало восхищение. Вспышка романтического настроения тут же прошла, и Профессор заговорил своим обычным деловым тоном:

— Я никогда в «шестерках» у Бармалея не ходил. Когда мы встретились в Швейцарии и я ему предложил деньги, я был выше его. Потом, когда мы осели в Новоморске, стали вроде бы ровней. Еще позже, когда он вернул мне долг в виде тридцати миллионов «зеленых», Клоцман вообразил, что он выше, но это была его ошибка. Пока он вел захватнические войны в бизнесе и укреплял свое положение при дворе, я создавал для него спецслужбу, армию, обеспечивал его силовым прикрытием. Олигарх прекрасно осознавал значение моей деятельности и поэтому денег не жалел. Не понимая только, что мы не в ресторане, где кто платит, тот и заказывает музыку. В армии же главный принцип единоначалие, бойцы подчиняются командиру, а не спонсору.

Неожиданно Георгиев замолчал, внимательно посмотрел на Глеба и спросил:

— Хочешь посмотреть, что я создал за эти годы?

— Конечно!

— Пошли.

Первым из кабинета вышел Профессор, за ним шел Кольцов. Двое угрюмого вида охранников, поправив на плечах автоматы, хотели сопровождать их, но Георгиев остановил их жестом руки.

— Нам не нужны няньки.

Охранники покорно остались у дверей кабинета, держа свои мускулистые руки на ствольных коробках «бизонов».

Они шли длинными коридорами подземных галерей. Широкие коридоры, выложенные из огромных прямоугольных камней, были похожи на средневековые казематы, правда, вместо чадящих факелов в кованых подставках мягко рассеивали свет округлые светильники.

Глеб шел вслед за Георгиевым, глядя тому в затылок. Ситуация самая благоприятная, чтобы все закончить одним махом, свернуть старикашке шею, и дело с концом. Но никаких попыток броситься на Профессора Кольцов не делал. Во-первых, он многого еще не понимал, а старикан так хорошо «поет», и главное, почти правдиво. А во-вторых, частный детектив не верил бывшему своему педагогу. Слишком он был матерый волчара, чтобы за здорово живешь подставляться. Где-то был скрыт подвох.

Станислав Васильевич всю дорогу рассказывал гостю, что в крепости было раньше и что теперь он из нее сделал, какие внес новшества в систему безопасности.

Глеб слушал его вполуха, лихорадочно размышляя, что делать дальше. Даже если Владис погиб, как сказал старик, то все равно события, произошедшие возле гостиницы «Спартак», не могли пройти незамеченными. Значит, Христофоров будет его искать, все-таки в какой-то мере он работает совместно с ФСБ. К тому же передатчик в кармане.

«Они меня найдут, надо только выиграть время, — размышлял частный детектив, — а заодно нужно еще побеседовать со стариком».

Неожиданно Георгиев свернул за угол, там находилась винтовая металлическая лестница, ведущая на нижний ярус. Они стали спускаться по шаткой лестнице. Внизу Глеб увидел двух охранников, одетых, как и остальные, в черные тактические комбинезоны, перетянутых ремнями сбруй с портативными пистолетами-пулеметами на плечах.

При виде Георгиева охранники вытянулись, освобождая дверь, которую прикрывали своими телами. Станислав Васильевич на мгновение остановился перед кодовым замком, быстро набрал нужную комбинацию. Блокированная заслонка бесшумно отъехала в сторону, освобождая проход внутрь.

— Вот, арсенал специального вооружения, — с гордостью заявил старик, указывая на стеллажи с оружием. — Здесь новейшие разработки как отечественных, так и зарубежных фирм. Любуйся, такое вряд ли где увидишь, — как хвастливый хозяин в своем амбаре, предложил Георгиев и, не удержавшись, принялся демонстрировать образцы: — Вот мины направленного действия различной мощности, при этом взрыватели у них не только радиоуправляемые, натяжного действия, но и с фотоэлементами. А это гранатомет, вот самая последняя разработка западных немцев «Panzerfaust», с зарядами, предназначенными для сокрушения долговременных огневых точек. А вот это...

Георгиев перешел к новому стеллажу и показал автомат, очень похожий на автомат Калашникова и в то же время чем-то неуловимо отличающийся от него.

— «АЕК 971», автомат со сбалансированным режимом огня. Оружие будущего, в армию еще даже не собираются поставлять, а у нас их полно.

Глеб едва успевал задержать хоть на чем-то взгляд. Старик не врал, оружия хватило бы на небольшую армию, и все новые образцы. Олигарх и вправду на вооружение денег не жалел.

— Но это еще не все. Пошли, я покажу тебе настоящую жемчужину в моей коллекции.

Они прошли в соседнее помещение. Сначала Кольцову показалось, что там висит подвешенное чучело огромной рыбы, но, внимательно присмотревшись, он понял, что перед ним творение рук человеческих.

— Проект «человек-акула», — важно сообщил Профессор. — Новейший подводный носитель боевых пловцов. По форме напоминает акулу, водометные двигатели имитируют шум плывущей рыбы. При этом, заметь, именно той рыбы, какая водится в нужном районе Мирового океана. В данном случае это «Белуга».

Когда осмотр арсенала был закончен и они вышли обратно на лестницу, Георгиев подмигнул Глебу и с пафосом сказал:

— Если ты думаешь, что это все сюрпризы, то сильно ошибаешься.

Они снова шли по длинным темным коридорам, поднимались по лестницам, пока не вышли к подземному гаражу. Здесь было много различных машин, в основном внедорожники, хотя попадались микроавтобусы и различные легковушки.

Профессор быстро прошел мимо стройных рядов выстроенных машин, потом остановился перед большим вездеходом.

— Прошу любить и жаловать, наш ответ «Хаммеру». Питерский легкобронированный внедорожный вездеход «Комбат». Он у нас, как истребитель ПВО, всегда в полной готовности, ключи в замке зажигания. Впечатляет?

Впечатляет, — признался Кольцов. Помолчав немного, он спросил: — А для чего все это нужно?

Разные могут возникнуть задачи. Например, последняя — ликвидация Президента Российской Федерации.

Глеб почувствовал, как его горло сжала невидимая рука.

Конечно, в конце этой исповеди Кольцов ожидал услышать все что угодно, но последняя фраза... Это было что-то нереальное, на грани фантастики, и в то же время следовало отдать себе отчет, что эти слова произнес не безумный кликуша, а высококлассный профессионал, не ограниченный ни в средствах, ни в людях, ни тем более в техническом оснащении.

— Зачем вам это нужно? — снова не удержался он от вопроса.

Георгиев заметил растерянность пленника и сейчас уже смотрел на него с нескрываемым превосходством.

— Корень провала всех революций един, — наконец соизволил он заговорить. — И это не что иное, как физическое уничтожение революционных вождей. Как правило, уничтожение лидера ведет к нестабильности и хаосу. Тот, кто использует эту ситуацию, впоследствии возглавляет государство.

— Вы решили устроить революцию? Бред какой-то, возвращение к «заветам Октября»? Это уже не те времена, никто на это не пойдет. Раздавят свои же, без звездно-полосатых «миротворцев»!

— Кое-кто об этом, конечно, мечтает, — улыбнулся снисходительно Профессор, — но это нереально. Да и зачем революция, если можно просто ускорить эволюционный процесс. С устранением главы государства начинается предвыборная суета, потом выборы, и Россия получает нового президента.

— Давида Клоцмана! — Имя и фамилия опального олигарха вырвались изо рта сами собой. Кто же еще замахнется на шапку Мономаха? За такой трофей, как, безг граничная власть, никаких денег не жалко.

— Вот именно. — Высокомерное выражение сползло с лица Георгиева. Старик сообразил, что немного увлекся. — Новый президент возродит отмененный после девяносто третьего года институт вице-президентов...

— Которым станет ваша дочь, — не удержался Глеб от еще одного комментария. Теперь Станислав Васильевич смотрел на него почти с ненавистью.

— Тоже верно, — наконец совладал с собой старик. — Недаром же девочка столько времени потратила на новоморскую мэрию, создавая себе имидж. Теперь ее забирают в Москву, пусть народ привыкает к новому лицу.

— Тем более что впоследствии это лицо может стать лицом главы государства, — спокойно проговорил Кольцов, наблюдая за Георгиевым. Выдержав несколько секунд, добавил: — Если вдруг с президентом что-то случится (авиакатастрофа, болезнь), тогда вице-президент автоматически становится главой. Потом можно выиграть новые выборы и стать законным президентом. В истории немало подобных примеров, например, после смерти Рузвельта его место занял Трумэн.

— У тебя, Глеб Иванович, аналитический ум. Почему я раньше не обратил на тебя внимание?

— Молод я тогда еще был, считал, что мускулы важнее головы. Поэтому и уехал по окончании «лесной школы» воевать в Афганистан, а не пошел в институт стратегии и анализа писать диссертацию, — спокойно ответил бывший ученик. — А уж вдоволь нахлебавшись кровушки, понял, что голова иногда бывает дороже мускулов. В работе частного детектива это очень даже пригодилось. — Сделав небольшую паузу, он продолжил: — После того что я от вас услышал и учитывая собранную мной кой-какую информацию, мне не ясны всего два вопроса. Первое: если у вас в Новоморске база (центр заговора), то зачем было привлекать к себе внимание, взрывать специальную бригаду ГУБОПа? И второе, нефтеперегонный завод каким краем цепляется ко всей системе?

Георгиев громко хохотнул, потом пригладил редкую бороденку и великодушно пояснил:

— Перегонный заводик действительно особая статья в этой истории. Вошедший во вкус деловой жизни олигарх Клоцман брался за любую сферу бизнеса и пожирал ее, как голодный кабан отруби. Он был владельцем нескольких телеканалов, имел свою долю в автомобильной промышленности, металлургии и транспортные компании. И даже была пара «прирученных» губернаторов. Единственное, чего не было у ДИКа, — так это нефти, не то что месторождения, даже ни одной скважины. И другие олигархи, столпившиеся у нефтяного корыта, никак не хотели нового подсвинка допускать к нему. А Бармалей, хоть и неоднократно судимый, но башковитый мужик, понимал, что «нефть — кровь цивилизации», и ой как ему хотелось присосаться к одной из таких кровеносных артерий. Единственное нетронутое нефтяное эльдорадо было в объявившей суверенитет Чечне. У местных феодалов-абреков еще не доходили руки до нефти. Торговля наркотиками, оружием и фальшивыми дензнаками куда быстрее приносила доход. ДИК в роли Бармалея на общаковые деньги начал строительство нефтеперегонного завода в Новоморске и завел дружбу с чеченской верхушкой. Правда, до транспортировки нефти дело не дошло, началась война. Но и здесь Клоцман умудрился поиметь свою выгоду, он вел от имени правительства переговоры с абреками о выкупе заложников, и часть этих денег прилипала к его рукам. Но это были сущие крохи. Завод простаивал и в ближайшее время мог стать не только убыточным, но и бельмом на глазу как у блатной братвы, так и у московских чиновников. Что впоследствии и произошло. Тогда мне пришлось снова влезть в архив «особого отдела», найти агентуру на Среднем Востоке...

— Вы собирались возить нефть из Трабзона, куда бы ее доставляли из каспийских месторождений? — в очередной раз не удержался Кольцов от вполне логичного вопроса.

— Нет, нефть мы закупили у Ирака. Тайно, разумеется.

— О-о-о.

— Конечно, сперва пришлось задействовать все агентурные рычаги военной разведки Ирака, курдских повстанцев и турецких бизнесменов. Кстати, в налаживании контактов с последними ДИКу очень помогли чеченские друзья. Потом по маршруту прокладки трубопровода было направлено двадцать бригад, которые год трудились не покладая рук вахтовым методом. Две недели работают, четыре отдыхают. При этом жили они в лагерях недалеко от места строительства.

— Как вам удалось сохранить такой масштабный проект в тайне? — удивленно пожал плечами сыщик.

— Ну, в Турции мы купили обширные участки земли, по которым должен был пройти трубопровод, огородили их и даже выставили охрану. В курдских горах повстанцы сами охраняли, правда, о том, что они охраняли, знало лишь несколько руководителей движения. Самое сложное было строить трубопровод в иракской пустыне, голой как стол, над которой висят если не американские патрульные самолеты, то их спутники-шпионы. Но ничего страшного, при наличии денег и это не проблема. Профинансировали парочку наших нищих НИИ, и они быстро изготовили маскировочные шатры, которые скрывали трубопровод не только от визуального наблюдения, но и от инфракрасного. В общем, с большими деньгами можно осуществить тайно любой проект. А в этот было вложено более пятидесяти миллионов долларов...

«Естественно, за такие деньги можно сделать что угодно, — промелькнуло у Глеба в голове. — Часть этих денег легла на западные счета иранской военной разведки, и курды смогут закупить новое оружие, а турки вложат их в свой бизнес. Все в наваре».

— А особенно ДИК, — проговорил Станислав Васильевич, будто разгадав ход мыслей пленника. — Весь мир покупает нефть по двадцать долларов за баррель, он же умудрился покупать тонну за десять долларов. Какова прибыль? То-то же.

— Тем более что вы зачистили и подобрали под себя весь бензиновый бизнес в регионе, — вставил Кольцов.

Потом задал добивающий вопрос: — Зачем на ликвидацию доченьку послали? (Еще со смертью Железяки он обратил внимание на особый почерк спеца.) Ведь готовите-то ее в верховные главнокомандующие всея Руси?

— Чтобы форму не теряла. Бывают ситуации, когда человеку никто, кроме него самого, помочь не может, — ответил Станислав Васильевич, потом обычным тоном продолжил: — Но, как видишь, этим фантастическим планам не дано пока осуществиться. Видите ли, взыграли амбиции у нашего магната, он думал, что сможет манипулировать новым хозяином Кремля, как прежним. Не получилось, вариант «Д» (договоренность) не прошел, как не прошел и вариант «К» (компромат). Его личную охранку — агентство «Редут» — быстро обнаружили и прикрыли. Удавка стала затягиваться вокруг шеи олигарха. Он решил стать первым постсоветским диссидентом, а нам было приказано перейти к варианту «Л» (ликвидация). Все эти варианты были подготовлены против еще тогдашнего государя-императора, вдруг тот взбрыкнет. Но тогда все обошлось... Упорхнувший мерзавец хотел выйти из этого дерьма не только сухим, но и в белом фраке. Поэтому и устроил себе «убийство» Бармалея с торжественными похоронами. А оно видишь во что вылилось... Из Москвы направили особую оперативную группу ГУБОПа, хорошо еще, что об этом стало известно моему человеку, иначе эти сыскари нарыли бы тут черт знает что. Нужно было выиграть время, и мы его выиграли. Конечно, в первоначальном плане задумка была подставить новоморскую братву, но не состыковалось. Братву пришлось зачистить. Ничего, на роль козлов отпущения у нас есть еще группа чеченских боевиков (и не одна). Клоцман собрал здесь великолепную коллекцию мутантов, все воевали в обеих войнах, и на каждом грехов, как на собаке блох. Спецслужбы с Генеральной прокуратурой вцепятся в них мертвой хваткой.

— А как с генералом Егоровым? — спросил частный детектив. — Он что, пытался вас шантажировать?

— Да нет. Мой бывший зам был настоящим профессионалом. Пойдя на сговор с Клоцманом, он посадил его в плотный «колпак» и в конце концов вышел на меня. А так как он считал меня человеком идейным, то решил, что готовится переворот в обратную сторону. С учетом тогдашних реалий это было вполне возможно. А Егоров хотел в очередной раз оказаться на стороне победителя, он разыскал меня и настойчиво потребовал встречи. Пришлось его устранить. А, как я уже говорил, у нас достаточно сторонников во всех властных структурах. Они-то и спустили на тормозах дело о смерти генерала ФСБ Егорова в заштатном городишке.

«Судя по тому, что в Новоморск направили целый фрегат с волкодавом Христофоровым, у ваших сторонников есть довольно влиятельные враги», — подумал Глеб, но вслух произнес совсем другое:

— Хорошо, тот президент был бунтарем, разнес до основания не только идеологические символы, но и всю государственную машину. Его многие ненавидели. А этот же из наших, чекист. Работает, а не дирижирует уходящими войсками из земель, обильно политых кровью наших отцов. А вы ради какого-то... Клоцмана ставите на боевой взвод вариант «Л».

Лицо Георгиева стало жестким, он коротко произнес, не разжимая губ:

— Мне Егоров был еще ближе, но это не изменило его участи. Поздно менять решения, когда поднят нож гильотины. А что до Клоцмана-Бармалея, он для меня всего лишь фигура на игровом поле. Сделает нужный ход — и в утиль. Впрочем, сейчас речь не о них всех, а о тебе. Время делать выбор.

«Хорош выбор, либо сейчас пулю, либо позже, когда сделаю необходимый ход, — размышлял про себя сыщик. — С другой стороны, мое положение не такое уж и безнадежное. Где-то рыщет в поисках меня Христофоров, значит, надо продержаться и выиграть время».

— Арабы любят говорить: «Живая собака лучше мертвого льва», — громко сказал он, вытянувшись по стойке «смирно», как курсант перед инструктором. — Я на вашей стороне, товарищ полковник.

Глава 3

ДОЛГИЕ СБОРЫ - МЕНЬШЕ НЕОЖИДАННОСТЕЙ

«Шмель» приводнился рядом с фрегатом, и пока палубная команда занималась подъемом разведчика на поверхность, в боевой рубке «Забияки» собрались командиры БЧ, вертолетчики и боевые пловцы. На столе перед ними лежало двухметровое полотнище, фотографическая карта, сделанная с беспилотного разведчика, детализировал ее и распечатал корабельный компьютер. Напротив этой карты на переборке висела схема крепости на острове Куцем, час назад присланная из Москвы по электронной почте. На ней были указаны все подземные коммуникации цитадели. И если возникали вопросы по фотографии, их можно было разрешить при помощи схемы.

— Знакомьтесь, товарищи офицеры, с объектом, по которому мы будем работать, — громко сказал Масягин.

Хоть это и была специальная операция и за нее полностью несла ответственность госбезопасность, но все же на корабле он главный человек. После того, как формальность была соблюдена, Масягин передал командование разрабатываемой операцией Христофорову.

— Прошу вас, Владимир Николаевич, посвятите в детали предстоящей операции.

Христофоров взял со стола металлическую указку и, ткнув ее в центр крепости, заговорил.

— Нам предстоит выполнить боевую задачу. А именно: проникнуть в крепость, отыскать, где содержится заложник, освободить его и по возможности незаметно вернуться на корабль. После чего крепостью займутся те, кому это положено. К сожалению, у нас нет времени на экспертную оценку специалистов, операция должна быть проведена не позднее сегодняшней ночи. Поэтому будем обсуждать план вместе. Итак, что мы имеем, — указка обвела контур крепостной стены. — Историю крепости рассказывать не буду, сам ее не знаю. Кому будет интересно, после операции сами смогут заняться изучением. Ограду соединяют восемь башен, на четырех из них установлены прожекторы, скорострельные зенитные пушки или крупнокалиберные пулеметы. На четырех других башнях прожекторов нет, но не исключено, что там установлены приборы ночного видения и тяжелое вооружение. Раньше в крепости располагалось восемьсот бойцов первой морской бригады особого назначения с боевой техникой, складами и тыловыми помещениями. Теперь, по расчетам компьютера, там находится от сотни до полутора сотен человек. Все они вооружены и достаточно подготовлены, то есть лобовая атака исключается. Кроме того, исключается атака с материка, на остров ведет узкий металлический мост, и достаточно его перекрыть, чтобы мы наглухо застряли под перекрестным огнем. Поэтому единственный вход со стороны моря в районе пристани. — Указка коснулась края карты, где был изображен Г-образный бетонный пирс, у которого стояло несколько остроносых катеров. — Вот здесь, из-под воды, поэтому меня интересует мнение специалистов. — Христофоров перевел взгляд на командира боевых пловцов.

Первый номер несколько секунд рассматривал снимок гавани, потом негромко заговорил:

— До острова мы можем добраться на ШПДШ, но примерно в кабельтовом от острова шлюпку придется оставить, не исключена установка противодесантных мин. Поэтому дальше пойдем своим ходом. Вход в гавань, по-видимому, защищает противоторпедная сеть, придется резать. Стоящие у причала катера «Мангуст», думаю, надо заминировать. Нельзя исключить охоту за нами в момент ухода, тогда понадобится отвлечь внимание, и рванем катера. На поверхность в гавани выходить не будем, — продолжал Первый. — Там наверняка установлены скрытые камеры слежения, сейсмодатчики и лазерная сигнализация.

— Как же попасть в крепость? — озадаченно спросил Христофоров.

— Пойдем через заброшенный коллектор. Он лет тридцать как бездействует. Его построили еще до Второй мировой войны, подавалась морская вода в опреснительные установки для нужд береговой батареи, в основном для систем охлаждения. После войны, когда артиллерию убрали из крепости, опреснители еще некоторое время работали, но потом и их демонтировали, а коллектор остался.

— Откуда вы, капитан-лейтенант, все это знаете? — не удержался от вопроса командир корабля.

— В начале восьмидесятых на острове Куцем проходил срочную службу, товарищ капитан первого ранга, — ответил командир боевых пловцов. — Во время учений мы этим коллектором воспользовались для захвата штаба бригады.

— Отлично, — почти весело воскликнул Христофоров. Найти специалиста по крепости было большой удачей, ни одна карта не сможет рассказать больше, чем знающий человек. — Тогда вы, наверное, можете предположить, где содержат пленника.

— Конечно, — кивнул капитан-лейтенант. — Самое вероятное место — это бывшая бригадная гауптвахта. Вот здесь, — указка ткнулась в присланную из Москвы схему, в самый нижний ярус. — Нам достаточно выйти из коллектора на территорию крепости, — указка ползла по карте, указывая направление движения предполагаемой разведывательной группы, — потом спуститься в бывший артиллерийский каземат, через него мы пройдем в нижнюю подземную галерею, ведущую к камерам гауптвахты. Освободив заложника, тем же путем возвращаемся и под водой уходим к ШПДШ. Дальше уже не наше дело.

— Лихо, — негромко произнес Масягин.

План подводного диверсанта был гладкий. Но кто воевал, тот знает: составленные на бумаге в штабе планы редко соответствуют действительности. Поэтому сейчас все искали возможные прорехи, чтобы их сразу же учесть и быть готовыми ко всему.

— В принципе, все гладко, — проговорил Улнис, стоящий в стороне от офицеров в обществе Фашиста. — А если предположить, что заложника пытали и он не то что плыть под водой, но и ходить не в состоянии? Что тогда?

— Тогда, — спокойно парировал подводный диверсант, — захватываем одну из башен, взрываем катера, чтобы отвлечь внимание, и вызываем вертолеты эвакуации.

— А крупнокалиберные пулеметы, о них вы забыли? — с усмешкой спросил неугомонный прибалт. Он не хуже черноморского Ихтиандра разбирался в спецоперациях и знал, как оно бывает на деле.

— Практически все цели огневых точек мы можем накрыть огнем нашей артсистемы или ракетами, — вставил свое слово немолодой капитан третьего ранга, начальник корабельной артиллерии. — Можем проверить, как ракеты ПВО будут работать по наземным целям.

— Все это отлично, — опять вступил в разговор Христофоров. — Только есть еще одна проблема. Периметр крепости заэкранирован и не пропускает радиосигнал. Может, вы хотите азбукой Морзе семафорить? Но тут нас может поджидать еще одна неприятность. Если «Забияка» подойдет к острову на дистанцию видимости, это наверняка насторожит нынешних хозяев крепости, и ни о какой скрытности не будет и речи. В лучшем случае они уничтожат заложника и исчезнут, в худшем сами атакуют фрегат.

При этих словах некоторые офицеры снисходительно улыбнулись. Но Христофоров нахмурился.

— Зря улыбаетесь. Мы имеем дело с профессионалами, но не знаем, чем они обладают из тяжелого вооружения, кроме скоростных катеров «Мангуст». Так что сперва надо решить насчет способа связи с фрегатом, а уж потом идти в гости к неизвестным нам недругам. Мысль о том, чтобы найти фоновый экранизирующий генератор, можете отбросить сразу. Он наверняка хорошо охраняется, и потратить время на его ликвидацию — значит, поставить под угрозу срыва всю операцию.

Едва Христофоров замолчал, снова заговорил Первый:

— В начале Великой Отечественной войны на Балтике была создана водолазная рота особого назначения. В боях за Ленинград нужно было форсировать один из каналов. Чтобы не блуждать под водой — использовали телефонный кабель. Вот я и подумал: если и нам использовать полевой телефон?

— То есть тянуть кабель от фрегата до крепости? — удивленно спросил Масягин.

— Зачем? — пожал плечами Первый. — Нам достаточно взять с собой буй с узконаправленным лучом радиостанции. Вот от этого буя и потянем кабель полевого телефона.

— А ведь это вполне возможный выход, — задумчиво произнес Христофоров.

— Да уж, — хмыкнул Масягин, — голь на выдумки хитра.

Выйдя из подъезда высотного панельного дома, Артур Айзек глубоко вдохнул свежего, не загаженного автомобильными выхлопами воздуха и не спеша пошел к станции метро.

Проходя мимо аварийной машины с толпящимися возле канализационного люка рабочими в желтых монтажных касках и ярко-оранжевых жилетах, Артур предусмотрительно перешел на другую сторону улицы. В Москве постоянно неблагополучно с подземными коммуникациями. То автомобиль провалится в катакомбы старого города, то земля разверзнется у людей под ногами и они варятся в кипятке, как самые страшные грешники, то еще что-нибудь в этом роде. Поэтому профессионалу лучше поберечься.

Когда новоморский резидент свернул за угол, один из рабочих, еще секунду назад громко обсуждавший проблему ремонта, неожиданно отошел в сторону и, вытащив из-под жилетки небольшую рацию, включил ее, затем, поднеся ко рту, вышел в эфир:

— Задумчивый вышел из дома и направляется к метро.

— Понял, — ответил напарник. Через секунду добавил: — Вижу Задумчивого, покупает газету в киоске.

Со вчерашнего дня майор Айзек получил в службе наружного наблюдения при ГУБОПе псевдоним Задумчивый, что соответствовало его внешности, и попал в разработку одной из лучших бригад топтунов. Полтора десятка профессионалов наружного наблюдения ни на секунду не оставляли Артура без внимания, отслеживая его маршруты, контакты (даже случайные) и все это занося в оперативный блокнот.

Фигурант под псевдонимом Задумчивый, сидя на скамейке, неторопливо прочел газету. Потом сложил ее в несколько раз, сунул в карман и так же не спеша пошел через парк к станции метро.

Едва майор скрылся за дверью из толстого стекла, как из припаркованной невдалеке машины проворно выскочил молодой человек и быстро последовал за ним.

Через четверть часа молодой человек вышел из вагона, а его место у окна заняла дородная матрона средних лет с ярко накрашенными губами. Дама с некоторым любопытством разглядывала Артура. Тот лишь однажды скользнул взглядом по ее раскрашенному лицу и продолжал разглядывать красочную рекламу на стене вагона.

Когда на станции «Киевская» Артур вышел из вагона, дама не последовала за ним, а лишь поднесла к губам левую руку, где под манжетом был прикреплен микрофон, и очень тихо произнесла:

— Он вышел из вагона.

— Понял, беру под контроль, — раздался в наушнике мужской голос.

— Ну-с, план операции обсудили, теперь переходим к главному, к подготовке, — проговорил Христофоров, когда они вышли из рубки. Повернувшись к командиру боевых пловцов, он сказал: — Поднимай своих «дельфинов», встречаемся в секрете.

— Понял, — кивнул Первый. Круто развернувшись, он быстро зашагал по узкому коридору в направлении кубрика, где его поджидали остальные пловцы.

— Сейчас вы увидите то, что будоражит кровь настоящих знатоков оружия, — интригующее произнес Христофоров, обращаясь к «гостям».

Они снова спустились по узкому трапу в глубь корабля, только на этот раз их путь лежал в противоположную сторону от компьютерного центра. За бронированной дверью-заслонкой был секретный отсек. Здесь находились кодовые шифро-блокноты для радиоцентров, различные секретные циркуляры, предписания, инструкции и положения. За всем этим особо секретным «хозяйством» следил один-единственный человек в невысоком звании мичмана, в гражданской должности архивариуса, носивший во всех родах войск весомое название «секретчик».

Специфичность «Забияки» создавала и особые условия, по которым в секретный отсек могли войти не только капитан и особист, но еще и группа прикомандированных боевых пловцов. А сейчас Христофоров хотел впустить сюда и своих «гостей». По инструкции мичман, следящий за документами, должен был не допустить появления в отсеке посторонних лиц, но опытный служака, которому до полной выслуги лет оставалось несколько месяцев, не хотел ссориться с особистом, тот запросто мог перечеркнуть все выслуги.

Оказавшись возле стальной заслонки, Христофоров вставил в щель кодового замка электронную карточку-ключ. Дверь с легким шипением отъехала в сторону, открывая проход внутрь. С левой стороны находилось царство «секретчика», справа располагалась еще одна глухая бронированная дверь с кнопочным кодовым замком.

— Привет, Петрович, — весело поздоровался Христофоров, входя. — Вот, привел экскурсию. Как, не возражаешь?

— Чего возражать? — пожал плечами Петрович. Не по-флотски рыхлый мужик, в допотопных больших очках, он, ни на секунду не отрываясь, расчерчивал журнал регистрации депеш. — Раз с вами, пусть заходят.

— Вот это правильно, — усмехнулся чекист.

Подойдя к кодовому замку, он быстро набрал нужную комбинацию. Дверь тут же отъехала в сторону, внутри вспыхнул свет, осветив арсенал специального вооружения.

— Мать моя девушка, — невольно вырвалось у Фашиста при виде стеллажей, заполненных различными стрелковыми системами.

— У нас, как в музее, — объявил Христофоров посетителям. — Смотреть можно, руками не трогать.

Через несколько минут в отсек вошли четверо боевых пловцов. Они деловито рассыпались по отсеку и стали экипироваться, натягивая на себя эластичные, камуфляжной расцветки гидрокостюмы, затем надевали сбрую, к которой крепились подсумки с запасными магазинами, ручными и подствольными гранатами, чехлы для ножей.

Улнис с интересом наблюдал за приготовлениями «дельфинов». Оружие, которым те вооружались, было ему абсолютно незнакомым.

Автомат внешне был похож на короткоствольный «АКСу», только с той разницей, что это оружие было универсальным. К нему подходили патроны с пулями-иглами как для подводной стрельбы, так и на земле, после замены широкого магазина блоком с подствольным гранатометом; подходили и обычные патроны. Магазины вставлялись в специальные подсумки-ячейки, прикрепленные на груди. По бокам цеплялись два ножа, выстреливающие кинжальной формы клинки, в цилиндрических рукоятках были скрыты мощные пружины, позволяющие поразить мишень на десятки метров. Новейший пластиковый пистолет «ГШ-18» крепился к бедру под правую руку. Ниже шел спецнож Катран», разработанный первоначально для боевых пловцов. Волнообразная верхняя заточка позволяла с легкостью рассечь водолазный дыхательный шланг, она же служила шоковым зубом при проникновении в тело человека. Нож оказался настолько хорошим, что им пользовались не только боевые пловцы, но и наземные разведчики.

Новыми были гранаты. Небольшие, круглые, как шары, с массивными пластиковыми запалами, с гладким корпусом наступательные «РГН» и рифленым — оборонительные «РГО». Каждый «дельфин» взял по паре оборонительных гранат и вдвое больше наступательных. Бой меньшими силами диктует тактику маневра и наступления, для того чтобы не окружили и не уничтожили, надо двигаться.

Кроме оружия и боеприпасов, диверсанты использовали и средства защиты. На голове каждого «дельфина» был надет плотный кевларовый шлем с укрепленным на макушке прибором ночного видения.

Христофоров, облаченный так же, как и боевые пловцы, оглядел их внимательно и, немного попрыгав на месте, спросил у Первого:

— Может, поставим дополнительные пластины?

— Можно, — кивнул старший диверсант и приказал подчиненным: — Поставить нагрудные пластины.

Титановые, гнутые под грудь пластины легко устанавливались под резиной гидрокостюма.

— А мне что делать? — наконец спросил Улнис, увидев, что боевые пловцы закончили экипироваться.

— С аквалангом умеете ходить? — спросил Первый.

— Нет. А он что, умеет пользоваться аквалангом? — раздраженно поинтересовался Владис, указывая на Христофорова.

— Между прочим, я прошел водолазную подготовку по программе подразделения «Вымпел», — невозмутимо парировал Владимир, — и перед выходом в море сдал все зачеты еще раз.

— Ну а я мастерски стреляю из любого оружия. И имею боевой опыт, — выставил свой довод Владис. — Так что я не собираюсь отсиживаться за корабельной броней.

— Нет, — покачал головой Христофоров. — Найдем и тебе работу, только на берегу. — И, указав на стеллаж с оружием, сказал: — Выбирай для себя инструмент.

Улнис стал перебирать различные образцы оружия. Наконец он остановил свой выбор на укороченном варианте снайперской винтовки Драгунова, носившей оригинальное название «СВУ-А» снайперский автомат.

— Что мне делать? — обратился Фашист к Христофорову. — Я не снайпер, не пулеметчик, не водолаз и к войне не имею никакого отношения.

— Думаю, Игорь Саныч, вам придется вернуться в Москву и о происходящем в Новоморске рассказать пославшим вас авторитетам. Но пока подождем ответа из Главного Управления ФСБ на мой запрос. Может, и вам найдется какая-то работа на пользу общему делу.

— Хорошо, подождем, — буркнул Фашист.

Наконец-то Вера Сергеевна сдала все дела в мэрии. Ее преемник, молодой парень, сын заместителя городского головы, все еще не верил в свалившееся на него счастье. Но теперь, когда все формальности были закончены и он стал полноправным руководителем городского пресс-центра, юноша стал заливаться соловьем: какие он введет в подвластном ему коллективе новшества, как изменит интерьер в своем кабинете и какие закажет визитки на свое имя.

Вера слушала его вполуха, думая о своем. Сегодня утром по ее просьбе Вальтер забрал девушку-пленницу и перевез к ней на квартиру. Требовалось срочное вмешательство психоаналитика. Девица была слишком рьяная и в любой момент могла выкинуть какой-нибудь фортель. Уколы транквилизаторов слабо подавляли ее волю, но доктор Кочубей уехал на неделю за город, и теперь приходилось его ждать.

Покинув еще недавно свой кабинет, Вера направилась к мэру. Лев Давидович встретил ее радостно-возбужденным. Обняв молодую женщину за талию, он провел ее к дивану в углу кабинета.

— Ну что, Вера Сергеевна, вы теперь, наверное, зазнаетесь и вспоминать не захотите нас, мелких клерков провинциальной власти.

— Что вы такое говорите, Лев Давидович, вы ведь прекрасно знаете, что у меня, как и у вас, с этим городом связано очень многое. Поэтому даже если и захочу забыть этот период, всегда найдется человек, который мне напомнит. Впрочем, вам тоже...

— Да, да, — закивал головой Беркович. — Мы всего лишь рядовые на этой незримой войне гигантов. И чтобы выжить, нам следует держаться друг друга. Так поступают ветераны.

— А вы что, были на войне, Лев Давидович? — удивилась Вера.

— Нет, что ты, бог миловал, — оскалился в улыбке мэр. — Но был знаком с некоторыми сорвиголовами, они мне многое порассказали.

Влажная от пота рука Берковича, до этого лежащая на коленке молодой женщины, медленно стала подниматься вверх, к краю юбки.

— Лев Давидович, мы, по-моему, это уже когда-то проходили, — усмехнулась Калинина. Ее острый, кораллового цвета язычок скользнул по пухлым губам, еще больше возбуждая Берковича.

— Раньше ты всегда была под рукой, а теперь ускользаешь. Поэтому сейчас ты особенно желанная, — прохрипел старик. Его рука уже пробралась сквозь резинки чулок и впилась всей пятерней в гладкую ткань шелковых трусиков.

— Решил напоследок вкусить запретного плода? — простонала Вера, приподнимаясь и давая возможность стащить с себя нижнее белье.

Дрожащими руками Беркович поднес слегка влажную ткань к своему лицу и глубоко вдохнул аромат женского естества. Затем отбросил трусики в сторону, сам опустился на колени перед задранной юбкой недавней своей подчиненной.

Вера, чувствуя прикосновение стариковских губ на внутренней стороне бедер, поудобнее разместилась на коже широкого дивана. Забросив ноги на плечи своего престарелого партнера, она прошептала:

— Ну ладно, ветеран, пользуйся своими льготами.

Несмотря на то что группа подводных диверсантов была готова к выходу в море, все откладывалось. Христофоров ждал депеши из Москвы. Наконец пришло сообщение. Особист некоторое время внимательно вчитывался в текст, потом присвистнул и, обернувшись, как-то бессмысленно посмотрел на стоящего рядом Фашиста.

— Что они такого сообщили? — спросил тот, понимая, что только экстраординарное сообщение могло так ошарашить чекиста.

— Вот, послушайте, — Христофоров снова поднес к лицу листы с текстом и начал читать: — Труп, эксгумированный на центральном городском кладбище города Новоморска, принадлежит мужчине тридцати трех—тридцати пяти лет, причина смерти — разрыв межпозвоночных шейных хрящей... это вы все знаете. Для скорейшего разложения труп обработан химическим составом... это тоже известно. Вот что интересно: при жизни мужчина был инвалидом детства, атрофированы нижние конечности. Группа крови и резус при этом соответствуют данным Бармалея, то есть Пяткова Валерьяна Сергеевича...

— У Бармалея был сын, — задумчиво произнес Фашист. Сейчас он, как и минуту назад Христофоров, никого не замечал вокруг себя. — Еще до первой отсидки он сошелся с какой-то шмарой. Она и по тем временам была конченой, бухала, кололась, в общем, не человек, барахло. Как там было, я не знаю, но только забеременела она, а Бармалей с парой подельников подломил сейф в Ювелирторге. Но ничего не получилось, повязали их, шмара тут же решила делать аборт. Что-то у нее не получилось, в общем, родила. На свет появился умственно отсталый уродец. Шалава оставила его в роддоме, правда, сама недолго погуляла, через месяц по пьянке угодила под поезд. А Бармалей сына время от времени в интернате, куда его определили, навещал. Оказывается, вот для чего, подставу готовил, сука, вместо себя. — Фашист так ударил по столу, на котором стоял ноутбук, что компьютер даже подпрыгнул.

— Это еще не все, — продолжал Христофоров. — Самое сенсационное дальше. — И снова стал читать: — Анализ и сравнение ДНК подтвердило идентичность Пяткова Валерьяна Сергеевича, Пяткова Ильи Валерьяновича и... — Владимир замолчал. В резиновом гидрокостюме, обвешанный оружием и боеприпасами, он и так неимоверно потел, а тут еще такое...

— Ну, чего ты замолчал? — в нетерпении поторопил Фашист. — Дочитывай, если уж начал.

— ...и Давида Израилевича Клоцмана, — наконец выдавил из себя Христофоров.

— Это что, глупая шутка или бред? — по-своему растолковал услышанное авторитет. — Откуда у ФСБ образцы крови Клоцмана?

— Три года назад у него была болезнь Боткина, и он лежал в ЦКБ. Наверняка оттуда, — проявил осведомленность Христофоров.

— Они что, родственники были? — не осознав до конца известие, неуверенно спросил Фашист.

— Нет, — покачал головой чекист. — По мнению экспертов, это одно и то же лицо.

— Ты хоть сам веришь в то, что только что зачитал? — устало спросил Фашист.

— Конечно, — кивнул Христофоров. — Над этой бумагой трудился целый информационно-аналитический отдел ФСБ. Так что...

— Хотя... — Фашист подумал. — Пожалуй, я верю чекистам. Бармалей всегда был артистом, как только попадет за решетку, сразу же организовывает драмкружок и играет в нем главные роли. Любил он все эти переодевания. И всегда повторял: «Я еще не сыграл своей главной роли, когда сыграю — весь мир зарыдает». Ради задуманного он мог стать не только Клоцманом и даже сделать себе обрезание, но и каким-нибудь черномазым Чомбой. Он такой, кровопивец!

— Интересно, что на сей раз задумал этот комик на сцене жизни? — сказал Христофоров.

— Найдем Кольцова и все выясним, — подал голос молчавший до сих пор Улнис.

Бело-голубой транспортно-боевой вертолет «КА-29» сдвоенными винтами молотил воздух. Оружие и боеприпасы уже лежали в салоне, теперь Улнис выслушивал последние наставления Христофорова.

— Вас встретят и доставят к месту засады. Держите постоянную связь с «Забиякой», оттуда получите команду к действию. Все ясно? Через пять часов в городе будет «Альфа», и если мы к этому времени не вытащим Глеба, то живым его уже вряд ли увидим.

Прибалт кивнул в знак согласия.

— Тогда с богом, на погрузку. — Прощание было коротким. Теперь на палубе остался один Фашист. Владимир подошел к нему и сквозь рев вертолетных двигателей прокричал: — Вас доставят прямо в аэропорт к московскому рейсу. Теперь вы сможете рассказать все об убийстве смотрящего и куда делся общак.

— Можешь не сомневаться, эта гнида за все заплатит, — так же громко ответил воровской эмиссар и, пожав Христофорову руку, бегом направился к вертолету.

— А я и не сомневался, — негромко произнес чекист, наблюдая, как винтокрылая машина, оторвавшись от палубы, взяла курс в сторону берега.

Глава 4

В ЛОГОВЕ ЗВЕРЯ

Несмотря на доверительную беседу, Георгиев Глебу не особо доверял. И, как тому казалось, он сейчас мучительно раздумывал, как поступить с бывшим учеником. С одной стороны, ему не хватает настоящих профи, но с другой стороны, молчат только мертвые. И, как профессионал, Станислав Васильевич это хорошо понимал.

Вечером Георгиев предложил вместе поужинать. Стол накрыли прямо в рабочем кабинете Профессора, на старинной фарфоровой посуде подали отварную форель под пикантным соусом, говяжий язык под майонезом, слоеные пирожки с начинкой, на огромном блюде тонкими пластами лежали несколько сортов сыра. В центре стола установили длинную бутылку венгерского «Рислинга».

— Богато живете, — почти восхищенно произнес Кольцов

— Привычка — вторая натура, — как-то смущенно ответил Георгиев. — Правда, теперь приходится питаться все больше отварной пищей. Сам понимаешь, возраст такой, когда уже не до излишеств.

После ужина Георгиев не спешил отпускать пленника в опочивальню с узким зарешеченным окном.

Нетрудно было догадаться, что старый волчара чего-то ждал, а может, кого-то...

И, как бы в подтверждение этих мыслей, в дверь постучали.

— Войдите, — громко произнес Профессор, держа в руке бокал с недопитым вином.

Дверь широко распахнулась, и в кабинет вошел невысокий, плотный кавказец с большим лошадиным лицом и огромным выпуклым лбом, сливавшимся с лысиной, делящей напополам редкие рыжеватые волосы, которые клочьями нависали над ушами. Глубокие черные глаза, спрятанные под мохнатыми бровями, крупные желтые зубы и узкий треугольник подбородка, поросшего рыжей щетиной. Колоритная внешность, такую не забудешь, тем более что это лицо неоднократно показывали в программах новостей, когда это было в моде. И Глеб действительно вспомнил: ярый чеченский головорез Ваха Вагаев, после первой войны при правительстве почти независимой Ичкерии занимал пост министра сельского хозяйства (типично для того времени, тогда в данном государстве даже колхозный скотник мог занять высокий пост). В начале второй войны Ваха снова возглавил отряд боевиков, но в боях за Грозный весь отряд был уничтожен, а Вагаев исчез. Ходили слухи, что он погиб и зарыт среди городских руин.

Вот он, один из самых непримиримых боевиков, стоит живой, здоровый, как хороший бойцовый пес, подготовленный к драке,

— У нас все готово, Профессор, — не здороваясь, произнес чеченец. — Люди отдохнули, помылись в бане, все наизусть изучили свои паспортные данные.

— Очень хорошо. — Георгиев пригубил вино и отставил бокал. — Запомни главное: пока не доедете до Москвы, вы — турецкие строители, направляетесь на заработки. На месте вас ждут и устроят, а когда придет срок, выведут на позицию. Ваша задача только не промахнуться.

— Не промахнемся. — Нижняя часть лица чеченца оскалилась на манер волчьей пасти. — Им Буденновск покажется детской забавой. О нас будут помнить многие поколения свободной Ичкерии.

«Ух ты, как красиво сказано, прямо с революционным задором, — мелькнуло в голове сыщика. — Все эти борцы «за свободу» любят говорить с пафосом, скрывая свою бандитскую сущность. И всем им не дает покоя налет на Буденновск. Только абрек не догадывается, что мой бывший учитель делает из него не героя, а козла отпущения, на котором потом будут отыгрываться спецслужбы (даже если он погибнет, то его родственникам быстро напомнят их старинный обычай — кровную месть). И все-таки плевать мне на этого недобитого волка с лошадиной мордой. Сейчас меня больше интересует другое: почему Станиславу Васильевичу так потребовалось мое общество? Вполне ведь мог побеседовать с вайнахом без меня, с глазу на глаз... Твою мать, — едва не вырвалось у него. — Я имел в виду суперкрутого диверсанта, который учил меня премудрой тактике диверсий в КУОСе, а надо было вспомнить более давние времена. Школу КГБ. Там ведь нам читали курс «Уголовной психологии», и был такой термин «повязать кровью», когда старые урки новичка привлекали к убийству. Вот так и меня поставили в известность о предстоящем покушении на президента. И даже продемонстрировали главного подставного убийцу. После того, как покушение состоится, я автоматически стану сообщником, потому что знал об акции», — наконец нашел Глеб вполне разумное объяснение происходящему.

— Ну, раз все готово, — мягко, почти по-отечески улыбнулся Георгиев, — тогда, как говорится, с богом.

— Нэт, — отрицательно покачал головой Ваха, — у нас говорят Аллах Акбар.

— Ну, тогда езжайте со своим Аллахом, — хмыкнул Профессор, он явно презирал исполнителя.

— Аллах Акбар, — кивнул чеченец и, приложив ладонь к груди, вышел из кабинета.

Через незашторенное окно Глеб видел большой комфортабельный трехмостовый автобус «SCANIA» с затемненными окнами. Ваха быстро вошел в него через переднюю дверцу, вспыхнули габаритные ярко-красные огни, осветив задний номер, к которому сейчас было приковано все внимание Кольцова, который пытался вбить его намертво в память: «183-15 МК», «183-15 МК»...

— Товарищ капитан второго ранга, группа боевых пловцов в составе четырех человек готова к выполнению задания, — отрапортовал Христофорову Первый.

Они стояли на нижней палубе фрегата, за бортом плескались волны Черного моря. В нижнем отсеке было темно и тесно. Над головой находилась внутренняя стоянка вертолетов, а под ногами вращался гребной вал. Большую часть отсека занимала громоздкая катапульта, на которой была установлена погружаемая десантная шлюпка. Возле нее выстроились четверо пловцов.

Владимир Христофоров вгляделся в лица «дельфинов», покрытые камуфляжной расцветкой. Мутный свет матовых ламп делал их похожими на лица оловянных солдатиков. Впрочем, они такими и стали, тружениками войны, которые ничего другого, кроме как воевать, не умели.

— Все взяли? — наконец спросил чекист.

— Так точно, — ответил Первый. — «КЗ-7», «МОН-100» уложены в контейнеры. «СПМ» понесем на себе. Буй с передатчиком установлен в грузовом отсеке.

— Отлично, — кивнул Христофоров, поправляя висевший на груди автомат. — На погрузку!

Облаченные в прозрачные маски и широкие камуфлированные ласты, пловцы были похожи на мутантов или лягушек.

Первым в шлюпку сел командир группы, ему предстояло следить за аппаратурой управления. Последним садился Четвертый, пропустив вперед Христофорова, который был в какой-то мере пассажиром. Когда Владимир занял место за спиной Третьего и сунул в рот нагубник общей дыхательной системы, замыкающий диверсант нажал красную кнопку активизации катапульты.

Матовые лампы сразу же потухли, вспыхнула красная мигалка, в отсеке зазвенела сигнальная сирена.

После того как последний пловец занял свое место, автоматически закрылась крышка из толстого оргстекла, сделав ШПДШ похожей на гигантскую торпеду.

Направляющая катапульты развернулась к левому борту фрегата. По бокам находились хорошо замаскированные люки, позволяющие тайно спускать на воду десантные шлюпки, прикрывая их корпусом боевого корабля.

Крышка люка отворилась, открыв бескрайние темно-синие просторы волнующегося моря. Сирена смолкла, и через секунду катапульта швырнула сигарообразное тело десантной шлюпки.

Удар был не сильный, но при полете Владимиру забило дыхание, как на аттракционе «Американские горки», в воду шлюпка вошла плавно и сразу же начала набирать глубину. Фон над головой за стеклянным колпаком сперва был светло-зеленым, затем стал темнеть. Достигнув заданной глубины, шлюпка на какое-то мгновение замерла, потом в кабине вспыхнули экран дисплея автопилота и другие приборы управления. Затем бесшумно заработали два водометных движителя.

ШПДШ начала движение в направлении острова Куцый.

Генерал приехал в ГУБОП, как всегда, до начала рабочего дня. Но выпить свою обычную чашечку кофе не успел, в кабинет вошел начальник оперативного отдела. Судя по красным от бессонницы глазам и запавшим, плохо выбритым щекам, главный опер управления не жалел не только подчиненных, но и себя.

— В такую рань? — глядя на оперативника, негромко проговорил генерал. — Значит, нарыл что-то серьезное, давай докладывай.

— Я по поводу бумаг с виллы Зорича, где была информация о членах правительства, — доложил начальник оперативного отдела.

— Подробней.

— Всю информацию собрали детективы агентства «Редут». Мы нашли в конфискованных документах копии тех бумаг, что обнаружили на вилле. Мне даже удалось побеседовать с несколькими детективами, занимавшимися этой слежкой. Кстати, один из них мой бывший подчиненный, толковый парень, да погнался за большими деньгами. Вот теперь сидит под следствием. Конечно, в агентстве его тоже ценили, но это все ерунда. Он был старшим группы слежения... в общем, ни о каком Зориче или Войцеховском никогда не слышал. Конечно, его могли не посвящать, чей заказ он выполняет, только, думается мне, втюхали нам пустышку, а за ней стоит...

— ДИК, — закончил фразу оперативника генерал.

Он уже забыл о чашке остывшего кофе и о тех делах, что наметил по дороге из дома в управление. Теперь его голова была занята услышанным. Неприятности со списками, найденными на вилле Зорича, и с прикрепленной к расследованию депутатской комиссией, теперь представлялись детской забавой. Появление в этом деле олигарха Клоцмана — это уже была большая политика, игра, в которой можно было потерять погоны с большими звездами. Опытный кабинетный воин, генерал стал быстро просчитывать ситуацию. «Надо бы побыстрее слить это дело в Генпрокуратуру», — в конце концов решил он, но вслух произнес совсем другое:

— Значит, у нас по этому делу всего один фигурант — Айзек. Кстати, как он себя ведет?

— Нормально, — ответил главный опер. — Ходит в управление, пишет рапорты, отвечает на вопросы дознавателей, в свободное время гуляет по городу, читает прессу. Ведет себя абсолютно спокойно, встреч ни с кем не ищет. Думаю, его нынешняя задача поддержать «версию Зорича», а заодно легализоваться в Москве.

— Как насчет «детектора лжи»? — поинтересовался генерал.

— Был он на полиграфе. Это ему что два пальца... Матерый волчара, прошел спецподготовку. Теперь его, чтобы по-настоящему колонуть, надо сажать на «сыворотку правды», иначе не расколоть.

— Считаешь, надо брать?

— Естественно, и чем быстрее, тем лучше.

— Так тому и быть, — неожиданно легко согласился шеф ГУБОПа. Хлопнув ладонью по столу, он подвел итог деловому разговору: — Значит, давай команду своим орлам брать Айзека. А я ему обеспечу следователя Генпрокуратуры и отдельные апартаменты в Матросской Тишине. Так надежнее для сохранения жизни этого матерого волка.

— Товарищ капитан первого ранга. — Перед Масягиным появился матрос-вестовой. — Из радиоцентра поступило сообщение. Ихтиандры выставили буй, радиостанция работает в контрольном режиме.

— Ясно, — кивнул командир «Забияки». Все шло по плану. Боевые пловцы, установив радиобуй, двинулись дальше своим ходом на штурм крепости. Теперь следовало морякам подготовиться к своей части операции.

— Тревога! — скомандовал капитан первого ранга. — Всем постам боевая готовность номер один.

Звук тревожного ревуна огласил недра фрегата, в одно мгновение «Забияка» ожил. Носовая башня стала медленно поворачиваться, длинный артиллерийский ствол, как хобот доисторического животного, внюхивался в воздух.

С чавканьем открылись люки пусковых установок, откуда выглянули хищные остромордые наконечники крылатых ракет.

Расчехленные зенитные автоматы, вращаясь в разные стороны, вглядывались в небо черными зрачками шестиствольных пушек.

На корме палубы занимали места поднявшиеся из глубин боевого корабля вертолеты. Округлый транспортно-боевой «КА-29» на первый взгляд выглядел весьма мирно, но нес в пусковых блоках более сотни неуправляемых ракет, что делало его крайне опасным.

А стоящий рядом вертолет огневой поддержки «КА-50» и вовсе смотрелся угрожающе. Длинноствольная пушка под фюзеляжем и два десятка мощных управляемых ракет усугубляли впечатление. Недаром этот вертолет носил грозное название «Черная акула», только сейчас из-за фюзеляжа, покрытого не черным цветом, а зелено-коричневыми полосами, он был схож с не менее опасной тигровой акулой.

Палубная команда вместе с техниками устанавливала на вертолеты гигантские «карандаши» ракет. Тяжелую металлическую ленту, плотно набитую снарядами, укладывали в оружейный отсек. Работа спорилась, вскоре все приготовления были закончены. Палуба опустела, лишь пилоты сидели в кабинах своих винтокрылых машин, ожидая команды на взлет.

Фрегат «Забияка» плавно разрезал острым носом морскую гладь, ощетинившись боевыми системами.

Артур Айзек проснулся среди ночи, его мучила сильная жажда. Не включая света, он прошел на кухню и, прежде чем открыть кран, аккуратно раздвинул занавески и выглянул в окно. Двор был пустынным, только у соседней девятиэтажной панельки стояла припаркованная старая «Победа». Машина во дворе появилась сутки назад, весь день в моторе копался невзрачный мужичок в серой спецовке и вельветовой фуражке, ровеснице машины. Сейчас Артур увидел огонек сигареты в салоне «Победы». Поверить в то, что хозяин ночует там, оберегая чудо автомобилестроения, было полным абсурдом. Такая рухлядь и даром никому не нужна.

«Меня пасут», — догадался Артур. Пить сразу расхотелось, резидент так же бесшумно вернулся в комнату. Если за него взялись всерьез, то наверняка и квартиру, и телефон прослушивают. Незачем показывать «топтунам», что ты встревожен, это их заставит работать еще осторожнее, а соответственно, еще больше осложнит его жизнь.

«На чем же я прокололся?» — размышлял Артур, улегшись обратно в постель. Вариантов было немного. Первый: дознаватели нашли несостыковки в «легенде», с которой он приехал в Москву. Нет, здесь прокола быть не может. «Легенду» готовили не один месяц, отработали все возможные варианты. Второе: что-то не то показал полиграф. Тоже не может быть. В свое время он прошел спецкурс в КГБ, да и перед отъездом с ним поработал психоаналитик Кочубей. Третье: оперативники ГУБОПа могли что-то откопать в московских пенатах, это ведь их епархия, даже несмотря на самоубийство Войцеховского и исчезновение Зорича, могли найти какие-то невидимые из Новоморска следы. Пресса упоминала о бумагах государственной важности. Большой шум мог всколыхнуть разные слои ила, и что-то могло всплыть наружу. А даже маленькая ложь рождает большое недоверие. Айзек тяжело вздохнул: «Если они теперь начнут рыть вглубь, меня в покое не оставят. Значит, провал».

Артур был высококлассным профессионалом и провал почувствовал на уровне подсознания. И как всякий настоящий профессионал, знал, затягивать процесс выхода из игры нельзя. С каждым днем будет хуже и хуже, пока не произойдет арест. После этого выкрутиться, выйти сухим из воды — не более чем утопия.

Он снова встал с постели и не спеша начал одеваться. Несмотря на кромешную темноту в комнате, резидент надевал на себя одежду быстро, уверенно, а главное, бесшумно. Эта полезная привычка была у него выработана годами.

Одевшись, Айзек прошел в прихожую и неслышно открыл замок. Когда его поселили в эту квартиру, первое, что он сделал, это густо смазал машинным маслом замок и дверные петли. Открыв дверь, он выскользнул на лестничную клетку. Здесь было светло и тихо, до чердака было еще четыре этажа. Артур легко преодолел это расстояние и, встав перед чердачной дверью, смог убедиться, что его обложили. Еще недавно на этой двери красовался тяжелый ржавый замок, красноречиво говорящий о том, что чердаком давно не пользовались. Теперь же замка не было, и не оставалось никаких сомнений в том, что на чердаке засада, перекрывающая ему путь в соседний подъезд.

«Долго они не будут играть со мной в кошки-мышки», — решил Айзек, вернувшись обратно в квартиру. И выход из этой ситуации он видел только один — бежать.

Одно из правил разведки гласит: «Нельзя бежать сломя голову — это привлекает внимание».

Двигаясь по квартире совершенно бесшумно, резидент достал из-под кровати большой пластиковый чемодан. Вернее, спецконтейнер, замаскированный под обычный чемодан. Его резидент получил на второй день после приезда в Москву, тогда все были заняты делом Войцеховского и Зорича, поэтому было не до него. В контейнер было уложено все самое необходимое именно для такой ситуации. Несколько паспортов на разные имена, но с его фотографиями, набор грима для изменения внешности под некоторые фотографии, большая сумма в долларах и рублях, спутниковый радиотелефон для экстренной связи. Бухта тонкого капронового троса, позволяющая спуститься даже с крыши шестнадцатиэтажной башни, удобная кожаная пистолетная сбруя и два пистолета: новейший российский «грач» на восемнадцать патронов и мощный «зиг-зауэр Р-220» сорок пятого калибра.

Сбрую и оружие Айзек сразу надел на себя, чтобы быть готовым к любым, самым неожиданным поворотам судьбы, остальное спрятал в спортивную сумку.

На самом дне контейнера лежала труба реактивного огнемета «шмель», снаряженного вакуумным (изобарическим) зарядом. Это титаническое по смертоносной мощи оружие резиденту доставили на всякий случай как оружие «возмездия». Теперь он знал, как его применить.

Войдя в ванную, ствол огнемета он прикрепил к ручке двери, а спусковой крючок перевязал тонкой леской, другой конец которой привязал на кран умывальника. Теперь достаточно было только потянуть на себя дверь...

Бесшумно выйдя на лестничную клетку, он так же бесшумно закрыл замок. Спустившись на два этажа, он раскрыл окно на лестнице межэтажного перекрытия, выходящего в соседний двор.

Окна его квартиры не выходили туда, а посему логично было предположить, что там наблюдателей нет. Зацепив капроновый трос за батарею парового отопления «хитрым» узлом, позволяющим с земли его развязать, Артур выбрался наружу.

Через пять минут он был на соседней улице. Убедившись, что «хвоста» нет, вытащил радиотелефон.

Три дня назад он дал в Новоморск команду к началу операции, теперь следовало дать отбой. Несколько минут в трубке раздавались длинные гудки, потом механический голос ответил, что номер не отвечает.

«Что ж, значит, не судьба, — подумал резидент, пряча телефон. Набирать дублирующий номер у него не было времени. — Теперь каждый за себя».

Он спешил покинуть ставший для него опасным город.

После ухода Вагаева Профессор разлил остаток вина по бокалам и, подняв свой, мягко улыбнувшись, сказал:

— Давай на посошок, чтобы спалось крепче.

— Давайте, — согласился Кольцов, взяв свой бокал.

Не успели они допить кислое вино, как в кабинет вошли двое караульных.

«Под крышкой стола кнопка экстренного вызова», — сообразил Глеб. Впрочем, ничего нового в таком устройстве не было.

— Извини, — абсолютно спокойно проговорил Георгиев, глядя в упор на своего гостя. — Пока идет проверка, апартаменты предложить не могу, придется еще пожить в каземате.

— Ничего, мы люди привычные, — так же спокойно ответил Кольцов, поднимаясь из-за стола.

— ЧП, товарищ генерал! — Главный опер ГУБОПа снова появился в кабинете шефа спустя два часа после последнего разговора.

— Что еще случилось? — поднялся из-за стола генерал. Таким возбужденным начальника оперативного отдела он давно не видел.

— Дал я команду на захват Айзека. «Топтуны» докладывают: не выходил из квартиры. Решили брать его прямо там, выехала на место группа захвата. В квартиру вошли без помех, даже успели доложить, что пусто. Потом вдруг как ахнет, квартира вдребезги, всех, кто был внутри, на мелкие куски. Что он там заложил, непонятно, эксперты поехали разбираться!

— Опять жертвы! — обозленно проговорил генерал. Они уже знали, что источником секретной информации, из-за которого погибла специальная группа, был именно новоморский резидент Артур Айзек. — Задействовать все силы, все резервы, но взять Каина живым.

— Разрешите, товарищ генерал? — В кабинет начальника ГУБОПа ворвался руководитель центра боевого планирования. — Получена телефонограмма из ФСБ по каналу «Воздух». В Новоморске раскрыт государственный заговор, возглавляемый одним из... непонятно, то ли олигархом, то ли вором в законе.

— Ясно, без ДИКа и здесь не обошлось, — недовольно пробурчал генерал. Он все больше погружался в трясину крупных политических дрязг.

— «Альфа» уже направляется на Чкаловский аэродром, — закончил начальник центра боевого планирования.

Неожиданно до генерала дошла вся картина происходящего. Пока он думал о том, как снять свою ответственность за штурм виллы Зорича, без его присмотра осталось новоморское дело; он надеялся, что частный детектив Кольцов, работающий там под воровской «крышей» и заодно подхалтуривающий на ГУБОП, принесет ему «подшитый материал» для архива.

Теперь становилось ясно — «рыцари плаща и кинжала» не дремали. Впрочем, сообщение из ФСБ означало — сыщик не только сотрудничает со своей бывшей «конторой», но и не забывает новых друзей из не менее могущественной службы.

— Значит, мы это дело разрабатывали, пропуская всю гадость через собственные жабры. А эти Железные Феликсы выходят на сцену во всем белом, как оперная примадонна, собирать аплодисменты. — Генерал посмотрел на «плановика» и грозно спросил: — Мы можем опередить чекистов?

— Опередить не можем, — спокойно ответил начальник боевого планирования. Сейчас в его голове, как на дисплее компьютера, пробегали десятки вариантов раскладывающегося оперативного пасьянса. — Пока мы будем поднимать по тревоге СОБРы ближайших областей или выбивать в министерстве разрешение на использование ОМСН, уйдет время, а группа «А» спокойно всех повяжет.

— Так что, совсем никаких вариантов? — безнадежно спросил шеф.

— Есть один вариант. В Моздокском аэропорту сидят пять команд СОБРа, прибыли на смену в Чечню. Они в полной боевой готовности. Если их сейчас посадить на самолет, то в Новоморске они будут вместе с приземлением «Альфы», — закончил свою мысль «плановик».

Такой ответ понравился генералу, он расплылся в улыбке и приказал:

— Значит, любыми путями (вплоть до захвата) добыть «борт» для групп СОБРа, а я отправляюсь на Лубянку координировать совместные действия.

Глава 5

ВПЕРЕД НА МИНЫ, ИЛИ РУССКИЙ ЭКСТРИМ

ШПДШ, отработав заданную программу, вышла на финальную точку маршрута и плавно ткнулась плоской мордой в песчаное дно.

Сидящий впереди за пультом управления Первый поднял вверх правую руку с выставленным указательным пальцем, что для остальных обозначало — минутная готовность. Все боевые пловцы, вынув загубники шлангов общей дыхательной системы, перешли на индивидуальную аквалангов закрытого цикла, проверили манометры.

С утробным бульканьем и шипением из грузового отсека вырвался наружу яйцевидной формы буй, к нижней части которого был прикреплен прочный трос. Минута истекла, десантный отсек стал наполняться водой. Когда все пространство отсека было заполнено, стеклянная крыша открылась, давая возможность боевым пловцам покинуть десантную шлюпку.

Аквалангисты, оказавшись на свободе, включили мощные налобные фонари, при свете которых еще недавно тайно вскрывали могилу Бармалея. Пять острых лучей света пронзили черноту ночного моря и позволили принять привычный боевой порядок — треугольник, или, как сказали бы в средневековые времена, они «двинулись свиньей». Первым во главе угла шел старший, готовый ко всем неожиданностям. Он держал в руках автомат. За ним, толкая контейнер с минами и запасными боеприпасами, двигались Второй и Третий. Замыкающими плыли Четвертый и Владимир Христофоров. За спиной боевого пловца медленно распускалась черная змея пропарафиненного телефонного кабеля. И только чекист, как непрофессиональный аквалангист, шел налегке, имея лишь свой боевой комплект.

Экспертная оценка старшего боевого пловца оказалась верной, подходы к крепостной гавани были заминированы.

Двигаясь за Третьим, Владимир видел стоящие на дне похожие на металлические бочки с торчащими вверх длинными антеннами противодесантные мины. Начиненные СЗ, боевым пловцам они были не страшны, .но достаточно десантному катеру, плавучему танку или БТР зацепить эту антенну, и огромной мощности направленный взрыв разворотит днище, уничтожив и технику, и экипаж.

Пятидесятиметровый вход в гавань был перекрыт похожей на гигантскую кольчугу и состоящей из металлических колец противоторпедной сетью, плотно перекрывавшей вход от дна до водной поверхности.

Достигнув сети, Первый поднял вверх левую руку и сделал ею круговое движение. Остальные бойцы тоже замерли, приведя в боевую готовность свои автоматы.

Несколько минут ушло у старшего на обследование сети, наконец он нашел подходящий участок. Он закрепил автомат на груди специальным зажимом, потом извлек из-за спины небольшой баллон, внешне напоминающий огнетушитель. Христофоров догадался — это специальный бензокислородный резак. Вспыхнувший на одном из концов баллона язычок голубого пламени подтвердил догадку чекиста.

Через десять минут в противоторпедной сети образовалась брешь, позволяющая боевым пловцам легко проникнуть в гавань.

Спрятав баллон, старший снова взял в руки автомат и первым нырнул в проход. Теперь наступила его очередь прикрывать группу. Синхронно работая ластами, боевые пловцы по очереди проникали за ограждение, последним шел тянущий за собой телефонный кабель Четвертый.

Вся территория гавани была залита белым светом прожекторов, сейчас можно было не опасаться, что кто-то заметит под водой свет фонарей.

Подняв голову, Христофоров видел колышущиеся на воде черные днища катеров, пришвартованных к пирсу. Пока он любовался окружающим подводным миром, Второй и Третий извлекли из контейнеров магнитные мины, отдаленно напоминающие противотанковые. По краям круглые ручки для переноски, только корпуса их не цилиндрические, а конусной формы.

Взяв по мине в каждую руку, двое боевых пловцов, усиленно работая ластами, направились к причалу. До катеров оставалось около десятка метров, когда трое прикрывающих аквалангистов увидели неизвестно откуда появившуюся черную тень, стремительно несущуюся на минеров.

Первый номер мгновенно среагировал: сорвавшись с места, он ринулся наперерез.

В свете своего налобного фонаря Христофоров разглядел большого черноморского дельфина. К клювообразному рылу млекопитающего был прикреплен трехгранный стилет.

Минеры тоже заметили опасность. Выпустив из рук мины, они схватились за оружие, одновременно разворачиваясь навстречу опасности. Но было поздно.

Острое жало стилета, разбив стекло маски, вошло внутрь, пронзив череп Третьего насквозь. Дельфин-убийца рывком отшвырнул в сторону тело убитого аквалангиста, собираясь продолжить атаку.

Первый и Второй открыли огонь одновременно. Подводное оружие, стреляя на глубине, не издает ни звука, лишь видно, как вырвавшиеся из ствола смертоносные иглы рассекают толщу воды. Несколько таких игл пробили гладкую тушу дельфина, его стремительная атака сорвалась; завалившись на бок, он стал медленно опускаться на глубину.

Выхватив из ножен «катран», Первый быстро настиг дельфина у дна и молниеносным ударом вспорол ему белоснежное брюхо, выпуская наружу внутренности. Таким образом гарантируя, что труп млекопитающего не всплывет.

Вместе со Вторым они подняли брошенные мины. На этот раз минирование катеров обошлось без помех.

Теперь толкать контейнер Третьего пришлось Христофорову. Впрочем, особого неудобства он не испытывал, обладающий «нулевой» плавучестью контейнер легко двигался. Сейчас даже смерть Третьего не особо взволновала его, он осознавал, что случайно раскрыл загадку гибели начальника местного УФСБ генерала Егорова.

Боевые пловцы пересекли гавань, забравшись в дальний угол, где, по мнению Первого, должен был быть вход в коллектор крепостного опреснителя. Но вместо входа они обнаружили обнаженные пики арматуры и нагромождение камней. Тайный вход в крепость закрыли путем мощного взрыва.

«КА-29» доставил Фашиста в аэропорт, где двое офицеров местного ФСБ определили его на ближайший московский рейс.

Улниса там же встречали двое офицеров, подготавливавших несколько дней назад транспорт для тайной операции «Эксгумация».

Владис Поздоровался с ними и спросил:

— Все подготовили?

— Все, что приказал товарищ подполковник, — ответил пожилой чекист, указывая на стоявший за их спинами инкассаторский броневик.

— Это тот, что был возле гостиницы «Спартак»? — не удержался от вопроса Улнис.

— Он самый, — подтвердил чекист.

— Как же вам удалось отобрать его у уголовного розыска?

— Заявили, что требуется экспертиза и это связано с государственной безопасностью. Кто будет против? Местные менты стараются жить с ФСБ и прокуратурой в мире и согласии.

— Это все хорошо, — прекратил разговор воинственно настроенный прибалт. — Но перейдем к делам насущным. Подгоняйте своего зверя прямиком к вертолету, чтобы мы никого не смущали выгруженными товарами не совсем народного потребления.

Чекисты, сев в кабину инкассаторского броневика, быстро развернули его и подъехали задом к раскрытым дверям. В салон вертолета запрыгнул Владис и со свойственным ему проворством стал подавать им вооружение. Первым пошел тяжелый длинноствольный крупнокалиберный пулемет «корд», затем снайперский автомат с черным набалдашником пламегасителя, напоминающим глушитель. Затем коробки с пулеметными лентами, сумка со снаряженными магазинами, приборы ночного видения, радиостанция. Последним был прибор лазерного наведения в большом титановом футляре. Сверху были брошены три комплекта маскировочных халатов, похожих на кучи нейлоновых листьев.

— Ну, все готово, — крикнул Улнис водителю броневика, перебираясь в машину и закрывая задние двери.

— Можем взлетать, — сказал командир вертолета, когда инкассаторский броневик выехал за ворота аэропорта.

С первой электричкой Артур Айзек покинул столицу, его путь лежал на восток. За несколько дней он должен будет добраться «на перекладных» до Челябинска. Дальше, сменив внешность на идентичную фотографии на одном из паспортов, уже комфортабельно выехать поездом в Иркутск. А оттуда в тайгу, в глушь (там была у него заранее припасена «норка»). Год, может, больше, отсидится, а когда шумиха начнет стихать, он выберется на свет и... Надежный загранпаспорт у него есть, счет в люксембургском банке тоже, да и, кроме того, сам он парень не промах, устроится на любом месте как надо.

Все рассчитал бывший офицер КГБ и теперь уже бывший резидент ГУБОПа. Не учел только одной вещи — пролитой крови товарищей по службе. Она взывала к отмщению...

ГУБОП, как гигантский паук, при помощи щупалец региональных управлений по борьбе с организованной преступностью плел паутину для беглеца. В нее входили не только оперативники этих управлений, но и их агентура, а также все отделы местного МВД и, соответственно, сеть их тайных осведомителей. Паутина получилась густой и липкой, сквозь такую не проскочишь.

Ничего этого Айзек не знал. Сменив паспорт, он даже не стал сильно изменять внешность, считая: чем дальше от столицы он заберется, тем меньше вероятность быть опознанным.

Теперь уже выбора у боевых пловцов не было, всплывать приходилось в гавани, несмотря на охрану и системы безопасности.

Они вернулись на большую воду в центре бухты. Первый, отключив налобный фонарь, стал всплывать к поверхности. Его маска была оснащена специальным перископным устройством наблюдения, позволяя не всплывать самому.

Часовых было трое. Двое находились у входа во внутренний двор крепости, третий сидел на корме крайнего к морю катера; свесив ноги за борт, он курил.

Подобный расклад сил вполне устраивал командира боевых пловцов, он снова ушел на глубину. Подплыв к ожидавшим его подчиненным, Первый что-то на пальцах объяснил своему заместителю. Сообразив, чего хочет командир, тот кивнул и вместе с Четвертым поплыл к тому месту, где патрулировала пара боевиков. Христофорова командир тронул за плечо и жестом показал, чтобы тот следовал за ним. Группа разделилась.

Охранник, сидящий на корме «Мангуста», докурил свою сигарету и щелчком отправил окурок в воду. Он уже хотел подняться на ноги, даже оперся правой рукой о поручень, но в этот момент вылетевшая из воды игла ударила его под нижнюю челюсть и застряла в мозгу, швырнув торс часового на палубу катера.

Опустив автомат, Первый поплыл за катером к пирсу. Христофоров, толкая контейнер, тоже стал всплывать.

Достигнув бетонной стены причала, Второй снял маску, ласты, акваланг, потом медленно, чтобы не было всплесков, начал всплывать.

Часовые, негромко переговариваясь, медленно шли в сторону от того места, где он всплыл. Когда они отдалились на несколько метров, Второй ухватился руками за край пирса, подтянул тренированное тело и перевалился на берег. Бесшумно поднявшись на ноги, он опрометью бросился к крепостной стене, в тени громады он слился с ее фоном. Руки привычно скользнули к бокам, где в чехлах находились СН (стреляющие ножи). Обхватив цилиндрической формы рукоятки, большие пальцы сняли смертоносное оружие с предохранителей.

Часовые, по-прежнему ничего не замечая, о чем-то разговаривали, возвращаясь назад. Когда до стены оставалось несколько метров, боевой пловец вскинул руки с зажатыми СН. Два металлических щелчка слились в один негромкий звук. Выброшенные мощными пружинами кинжальной формы клинки поразили цели. Первого часового смертельная сталь ударила в центр груди, второму клинок вошел чуть ниже, в солнечное сплетение, и, пробив диафрагму, застрял в позвоночнике.

Оттащив убитых в тень, Второй подошел к краю пирса и похлопал ладонью по воде. Так приманивают на аттракционах дрессированных морских животных.

Через минуту вся группа была в сборе. Командир группы и Христофоров принесли два ранца, наполненные радиоуправляемыми минами. Четвертый тем временем подсоединил телефонный кабель к полевому телефону. После того как была установлена связь с фрегатом, пора было переходить ко второй части операции по освобождению Кольцова.

Отсоединив широкие магазины с подводными боеприпасами, быстро установили подствольные гранатометы с гнездами под магазины с обычными патронами. Бесшумно оттянули магазины, досылая патроны. Затем, так же бесшумно ступая, они вошли на крепостной двор.

Местные чекисты подобрали позицию для стрелков со знанием дела. Округлый холм, как макушка лысой головы, раскинулся на повороте дороги. И, несмотря на незначительную высоту, он все-таки главенствовал над раскинувшимся в полукилометре КПП возле моста, ведущего к крепости. Такое расстояние было приемлемо для «работы» снайпера и тем более для крупнокалиберного пулемета.

Для того, чтобы транспорт не отсвечивал, за холмом было устроено укрытие в виде шалаша из натянутой маскировочной сети «Зонт».

— Неплохо, неплохо, — одобрительно закивал Владис, разглядывая подготовленную позицию. Оперативники молча выгружали оружие и амуницию из броневика.

Чекисты, облачившись в маскхалаты и захватив оружие, стали ползком взбираться на холм, оборудовать огневые позиции.

Местные оперативники устроились на самой макушке. Установив пулемет, один из них вставил ленту в казенник и, оттянув затвор, дослал патрон в патронник.

Улнис разместился чуть ниже и в стороне, устроив свою позицию под густым кустом сирени. Отсюда и КПП, и стальной мост, и главные ворота крепости были как на блюдечке. Обосновавшись на новом месте, Владис расчехлил оптический прицел, выставил сошки; сняв винтовку с предохранителя, вжал приклад в плечо, прижался лицом к холодной резинке наглазника.

Полная луна, зависшая гигантским бликом над старинными очертаниями крепостных башен, залила все пространство холодным светом. Этот свет бежал по глади морской воды, оставляя за собой лунную дорожку.

В перекрестие прицела были четко видны лица дежуривших там боевиков. Указательный палец нежно гладил спусковой крючок.

«Не время», — одернул себя Владис, ставя винтовку на предохранитель.

Верхняя волнообразная заточка специального ножа «катран» глубоко рассекла кожу на горле и, войдя в адамово яблоко, разрезала его едва ли не пополам. Из раны хлынула горячая липкая кровь.

Часовой захрипел и повалился на спину. Закрывать рот ему не нужно было, чтобы он в последнее мгновение не вскрикнул. Не было у часового горла, он захлебывался собственной кровью. Но, падая, он мог звякнуть оружием о брусчатку крепостного двора. Первый подхватил отяжелевшее тело часового и аккуратно положил его на гранитную поверхность, придерживая, когда тот несколько раз дернулся в предсмертной агонии.

Из тени вышли остальные боевые пловцы с оружием на изготовку.

— Мы в каземат за пленником, — коротко сказал командир своему заместителю, пряча нож в чехол на ноге, — а вы зачищайте караулку. — Он кивком указал в направлении небольшого кирпичного домика со светящимися окнами. — Потом заминируйте все входы и выходы. После этого отходите к гавани, в случае чего — прикроете нас.

В полночь веселье на даче Берковича было в самом разгаре. Проводы Веры Сергеевны Калининой в Москву получились по-царски богатыми и пышными. На торжество были приглашены самые преданные чиновники из городской администрации.

Виновница торжества блистала на празднике, устроенном в ее честь. Изрядно выпив, она захмелела, чего раньше не могла себе позволить. Поэтому, отключив телефон (из-за этого не смог дозвониться Айзек), она в отдаленной комнате занималась любовью с мэром, Вальтером и еще каким-то невзрачным клерком, который раньше не смел на нее даже взглянуть. А сегодня ему улыбнулось счастье, он владел самой королевой бала.

Спустившись по лестнице в темный каземат, аквалангисты надели на глаза приборы ночного видения.

Старший шел первым, и Христофоров, следовавший за ним, констатировал, что память у командира боевых пловцов великолепная. Он шел быстро и бесшумно, легко ориентируясь в подземных лабиринтах по одному ему известным приметам.

Они прошли два уровня, спустились на третий, тут Первый сбавил темп, прошли еще несколько десятков метров до первого поворота, откуда по глазам, вооруженным прибором ночного видения, неприятно резанул свет тусклой лампы. Под горящей лампочкой была видна темная глухая дверь, возле которой топтался часовой.

Остановившись, Первый поднял вверх руку, жестом показывая Христофорову, чтобы тот остановился. Владимир замер. Тем временем командир боевых пловцов опять извлек свой нож и, спрятав клинок в руку, слился с шершавой стеной и медленно двинулся за угол.

Не прошло и минуты, как Первый появился снова и взмахом пальцев поманил чекиста за собой. Часовой лежал в стороне от двери, скрючившись, на его груди растекалось темное пятно крови.

Тяжелая дверь в каземат закрывалась на обычный колесный замок, какие бывают на корабельных дверях-переборках. Провернув штурвал колеса несколько раз, Христофоров почувствовал, как дверь подалась. Потянув ее на себя, он открыл проход в каземат.

Кольцова они нашли в небольшой каменной клетке-камере, он спал, повернувшись лицом к стене.

«Его пытали», — мелькнуло в голове Владимира. Он быстро вошел в камеру и тронул Кольцова за плечо.

— Глеб, очнись.

— Что? — не понял, с трудом просыпаясь, частный детектив и перевернулся на другой бок.

Христофоров увидел, что похищенный выглядит вполне прилично, никаких следов пыток или побоев он не обнаружил.

— Глеб, тебя пытали? — с сочувствием в голосе спросил чекист, очевидно, пользуясь постулатом «не верь глазам своим».

— Нет, до этого не дошло, — тихо ответил Кольцов, глядя на вошедших ошалевшим взглядом.

— Вот и отлично. — Командир боевых пловцов решительно прервал старых друзей. — Уйдем по первому варианту без шума и пыли.

Выйдя из камеры, они прошли по узкому коридору каземата и вышли в темную галерею. Увидев убитого часового, Кольцов склонился над ним и забрал пистолет-пулемет «бизон», подсумок с двумя запасными магазинами. Уперев приклад оружия в изгиб правой руки, задумчиво произнес:

— Не получится у нас, мужики, уйти по-тихому.

— Это почему же? — мрачно спросил боевой пловец.

— Мы должны захватить одного человека. Он — главный движитель этой организации, ее мозг.

— Кто это такой? — встревоженно поинтересовался Христофоров, недовольный дальнейшим ходом операции. Ему тоже не понравилось предложение Глеба, но он обязан был его выслушать.

— Бывший руководитель КУОС, бывший начальник группы «Конус» при ЦК, кстати, бывший шеф покойного генерала Егорова, которого по его приказу и ликвидировали, бывший полковник КГБ Георгиев Станислав Васильевич.

— Ну и зачем нам какой-то старый маразматик? — возмутился Первый. Он хорошо знал, что такое бой с превосходящими силами противника. И после сегодняшней гибели Третьего не хотел больше терять своих людей, хотя бы в этот раз. Как последний аргумент в пользу своей правоты резко произнес: — Через несколько часов ими всеми займутся «Альфа» и СОБР.

— Это нужно сделать немедленно, до них, — отрицательно покачал головой Глеб. — Будет бой, и старый лис, воспользовавшись ситуацией, уйдет. А этого допустить нельзя. Георгиев готов в ближайшее время осуществить покушение на ПРЕЗИДЕНТА.

«МОН-100», небольшая дугообразная мина, покрытая защитного цвета краской, легко воткнулась своими тонкими стальными пальцами в стыки булыжной мостовой. Установив мину напротив входа в двухэтажную казарму, Второй большим пальцем надавил на боковину мины, там, где была расположена кнопка активизации радиовзрывателя. Это была последняя из двух десятков установленных противопехотных мин.

Сквозь резину гидрокостюма жег горячий глушитель автомата, выполнивший для своего владельца работу десятка ножей. Навинтив на ствол прибор бесшумной стрельбы, Второй вошел в здание караулки...

— Отходим, — приказал заместитель командира группы прикрывавшему его Четвертому.

Подводные диверсанты уже достигли выхода к гавани, как вдруг лицом к лицу столкнулись с идущим им навстречу боевиком. Он был полусонным и брел почти не разбирая дороги. Уткнувшись носом в аквалангистов, он недовольно буркнул:

— Махмуд, ты чего это весь в презерватив залез?

Неожиданно сообразив, что тут что-то не так, он широко раскрыл глаза, доля секунды отделяла диверсантов от провала.

Резкий тычковый удар пальцами в глаза был смертельным. Указательный и средний пальцы, пробив глазные яблоки, вошли в череп, погрузившись по передние фаланги в мозг. Ноги боевика подкосились, и он кулем рухнул к ногам своего убийцы, Второго.

Появление Глеба Кольцова немного вывело Георгиева из равновесия. По всем законам конспирации он должен был санкционировать ликвидацию фигуранта, опознавшего его. Но что-то его удерживало от этого шага. Скорее всего то, что Кольцов — высококлассный профессионал, об этом говорила его биография и все его действия в Новоморске. Он много крови попортил своим противникам.

У Профессора было достаточно боевиков, которые сделали войну своей профессией, но настоящими профессионалами они никогда не станут. Так, пушечное мясо, предназначенное на заклание, исполнители мелких тактических задач. Настоящих спецов можно было пересчитать по пальцам, их катастрофически не хватало.

Первое время он использовал бывших чекистов, уволенных из госбезопасности новой властью и затаивших на нее обиду. Но постепенно старшее поколение дряхлело, обрастало жирком, большинство из них уже не годилось ни для аналитической работы, ни для подготовки новых кадров. Они не имели ни малейшего представления о созданной Георгиевым организации, и Профессор спокойно отпускал их на «вольные хлеба», благо денег удалось скопить достаточно. Приходило новое поколение уволенных из органов, но профессионалы они были никудышные, тщеславные и алчные. Такой материал годился больше в командиры групп боевиков, того сброда, что ДИКу присылали его «друзья» из мятежной Ичкерии. Настоящие профи стали дефицитом.

«Недаром в ЦРУ таких называют «фамильные бриллианты», — мелькнуло в голове Профессора, мысли его снова вернулись к Кольцову. — Если бы он работал на «контору», пришлось бы решать этот вопрос однозначно. Но он частный детектив, то есть наемник, значит, работает за деньги. Работает на того, кто больше заплатит.. »

Глеб сразу согласился на сотрудничество, но Георгиева поразило другое. Кольцов не стал говорить ни о денежном вознаграждении или каких-нибудь льготах в будущем. Он ничего не просил, он просто ходил со своим бывшим учителем по крепости, внимательно смотрел и слушал, как будто проводил разведку на вражеском объекте.

«Можно подумать, он на что-то надеется». Собранная о Кольцове информация говорила о том, что он работал на Фашиста, огневое прикрытие составляли три телохранителя из агентства «Редут» и еще один человек-тень, тот, которого никто из наблюдателей не засек.

«Вероятно, кто-то из старых боевых друзей, пробавляющихся подобными заработками».

Этот некто тоже парень-жох; когда положили у гостиницы телохранителей, он просто погнался за машиной, увозящей оглушенного Кольцова. И если бы не несколько групп прикрытия, дублировавших друг друга, еще неизвестно, как бы карта легла.

Перебив два экипажа из групп прикрытия, он, по-видимому, исчез из города. Но даже если и нет...

«Нет, один в поле не воин, — наконец подвел итог Профессор. — В конце концов, Глеб зажат в тиски полученной информации. После того как ликвидация произойдет, он будет завязан, потому что знал все в деталях. Он соучастник».

Сон никак не шел. Георгиев сел за рабочий стол и включил компьютер, нашел нужную программу. На экране монитора появилась схема московской набережной с планом предстоящей операции. Черные фигурки стрелков, синие силуэты правительственного кортежа, красные пунктиры перекрестного огня, цветки взрывов. И, наконец, появился белый, почти невидимый вертолет. Кортеж исчезает в красном, расплывающемся кругу.

Входная дверь бесшумно открылась.

— Это ты, Алиса? — не отрываясь от монитора, спросил Георгиев.

Но вместо знакомого грудного голоса услышал другой.

— Доброй ночи, Станислав Васильевич. Все трудитесь?

Профессор оглянулся. В дверях стоял Кольцов, рядом с ним двое неизвестных в камуфлированных гидрокостюмах. Все трое вооружены, стволы автоматов глядели ему в грудь. Тяжело вздохнув, Георгиев медленно поднял руки.

Глава 6

ИСКУССТВО ВОЙНЫ

Матерый волк Артур Айзек считал, что неприятности — это лишь временной этап и вскоре он благополучно выберется из этой заварухи. Возможно, так оно и произошло бы, если бы судьба не распорядилась по-своему.

Препятствием на его пути стал невзрачный старичок-пенсионер, ветеран внештатной службы уголовного розыска. Несмотря на то что старик уже десять лет был на пенсии, любитель детективов постоянно наведывался в милицию и внимательно разглядывал фотографии разыскиваемых преступников, потом навещал сотрудников розыска. Пользы от старика не было никакой, но и вреда тоже, поэтому сыщики старика терпели, угощали чаем и терпеливо выслушивали, сами что-то забавное ему рассказывали.

В то время, когда Артур вышел из помещения Сызранского железнодорожного вокзала, пенсионер покинул здание РОВД. В отделе уголовного розыска из его знакомцев никого не было, поэтому старик тщательно изучил свежую ориентировку на разыскиваемого особо опасного преступника и отправился по своим делам.

Их пути пересеклись напротив городского рынка. Беглый резидент знал: легче всего затеряться в людном месте, базар наиболее насыщен человеческой массой. В этой гуще мелькает слишком много разных лиц, чтобы на ком-то задержать взгляд.

Пенсионер направился на базар пополнить свой скудный ассортимент продуктов. Заодно и потолкаться в толпе в поисках интересных новостей и базарных сплетен. Айзека он увидел издалека, когда тот переходил дорогу по «зебре» пешеходного перехода. Сперва старик не поверил своим глазам. Моложавый мужчина в широкой ветровке и со спортивной сумкой на плече выглядел абсолютно беззаботным. По мнению пожилого Пинкертона, это было неестественно. Несмотря на свои сомнения, он все же увязался за незнакомцем, и чем дольше пенсионер за ним шел, тем больше убеждался, что перед ним особо опасный, разыскиваемый ГУБОПом преступник.

В конце концов он решился самостоятельно задержать преступника и только сейчас сообразил, что понятия не имеет, как это сделать. Своими силами не получится, а поблизости не было видно ни одного милиционера.

А тут пенсионер увидел двух рыночных охранников. Он был осведомлен, что после взрывов на рынках России охранники имеют служебное оружие.

«Главное, его задержать, а там разберемся», — решил старик, направляясь к охранникам.

— Ребята, — обратился он к ним, дергая одного из них за камуфляжную куртку.

— Чего тебе, дед? — остановились патрульные.

В голову старика пришла удачная мысль.

— Вон карманник, — произнес он, указывая на Айзека, так ничего и не купившего на рынке и спокойно направляющегося к выходу. — Я только вчера получил пенсию, пошел на базар, а этот гад уже тут как тут. Точно вам говорю, это он.

Очень не хотелось охранникам в это дело вмешиваться, но их перед каждой сменой инструктировали насчет безопасности на рынке.

— Ладно, проверим, — кивнул старший и направился наперерез ничего не подозревающему Айзеку. Когда они поравнялись, охранник неожиданно выбросил вперед могучую руку, как шлагбаумом перекрыв тому дорогу, и шутливым тоном произнес: — Эй, гражданин, документы есть?

— А в чем, собственно, дело? — удивленно спросил Артур. Он был уверен, что это всего лишь случайность.

В этой глуши о нем ничего не могли знать.

— Документы, — уже настойчиво повторил старший.

Этот человек ему не понравился.

— Ну пожалуйста.

Айзек протянул раскрытое удостоверение майора ФСБ. Но инцидент неожиданно для Артура не был исчерпан. Верзила охранник, не прошедший медицинскую комиссию по трудоустройству в милицию из-за агрессивности, опять показал свой характер.

— Что в сумке? — спросил он, сделав шаг к резиденту.

— Не кажется ли вам, уважаемый, что вы берете на себя не свои функции? А ордер? — спросил Артур, оглядывая пространство вокруг себя. Базар к вечеру быстро пустел, а он стоял в окружении двух великовозрастных балбесов в камуфляже, рядом какой-то плюгавенький старикашка.

— Ну так что, будем показывать содержимое сумки или пройдем для выяснения, какой ты чекист? — угрожающе спросил охранник.

Айзек глубоко вздохнул, набрал в легкие воздух и с размаху обрушил кулак на переносицу верзилы. Раздался костный хруст, охранник с окровавленным лицом рухнул на замусоренный асфальт. Его напарник попытался выхватить пистолет из кобуры, но носок ботинка резидента врезался ему в висок.

«Он же особо опасный», — запоздало вспомнил пенсионер-внештатник. С нестариковской прытью он рухнул за ближайший металлический прилавок и козлиным голосом завопил:

— Помогите, убивают!!

Закрыть рот старику уже не было времени. Зло сплюнув, резидент бросился бежать к ближайшему выходу, быстро соображая на ходу, как лучше исчезнуть из города, в котором его опознали.

«Пора изменить внешность», — только успел подумать он, как неожиданно навстречу вышли трое патрульных милиционеров. Они о чем-то оживленно беседовали и на него не обращали внимания.

— Стой! — раздался где-то совсем рядом крик одного из охранников, воздух разорвал звук выстрела. Милиционеры схватились за оружие, но и им ничего не светило в поединке с профессионалом. Айзек опередил их, мощный «зиг-зауэр» оказался в его руке раньше...

— А ведь что-то подобное я и предполагал, — поднимая руки, проговорил Профессор, оглядывая незваных гостей. — Слишком уж ты, Глеб, был спокоен.

Христофоров уловил угрозу в словах Георгиева первым, и, когда руки Профессора поднялись над головой, он прыгнул в сторону, прикрывая Кольцова своим телом. От живота Профессора с грохотом вырвалось пламя, свинцовый горох ударил по стенам.

Первый номер отпрянул в сторону, уходя с линии огня, навскидку наводя оружие на старика. Но не успел, перед ними упала стальная заслонка, отгородив Георгиева от нападающих, вторая заслонка загородила выход. Снаружи раздался резкий вой сирены, через минуту там же загремели взрывы противопехотных мин.

— Ой, блин, — поднимаясь с пола, заскрипел зубами Владимир. Одна из пуль угодила ему в грудь, пробив резину гидрокостюма, и расплющилась о титановую прокладку.

— Как ты его вычислил? — помогая чекисту подняться, спросил Кольцов.

— Не знаю, просто что-то в мозгу всплыло из уроков истории. В конце войны офицеры СС носили пряжки с двуствольным пистолетом внутри, это называлось «оружие последнего шанса». Старый мерин свою систему усовершенствовал, целый пулемет носил на поясе.

— Да, старый козел — настоящий зверюга, волчара еще тот, — почти восхищенно проговорил командир боевых пловцов. Настоящий боец всегда по достоинству оценит противника. Быстрым движением он извлек из одного из своих многочисленных подсумков брусок пластита и взрыватель, похожий на карандаш, с двадцатисантиметровым отрезком бикфордова шнура. Воткнув взрыватель во взрывчатку, крепким ударом припечатал к заслонке, закрывающей выход, брусок, поджег фитиль и, когда тот зашипел, отскочил в сторону, успев крикнуть: — Зажимайте уши, открывайте рты!

Взрыв был мощный и оглушительный, ударная волна смяла заслонку и вышвырнула ее в коридор.

— Пора сматываться. Наши уже, наверное, оттянули основные силы на себя, — оглушенный взрывом, закричал Первый.

— Нет, — отрицательно покачал головой Кольцов. — Сперва наведаемся в арсенал. Он здесь рядом.

— Твою мать! — выругался аквалангист. — Тебе мало одной крысоловки? Сразу же в другую рвешься?!

— Пошли, такое покажу — закачаешься, — подмигнул Глеб.

Они втроем проскользнули в коридор, через сотню метров свернули в боковой проход. Там наткнулись на узкую винтовую лестницу, ведущую вниз.

— Дай гранату, — прошептал Глеб, обращаясь к Христофорову. Тот вытащил из подсумка рифленый шар оборонительной гранаты.

Кольцов выдернул предохранительную чеку и опустил гранату в лестничный проем. Едва стальной шар коснулся бетонного пола, как тут же взорвался, расшвыривая сотни осколков.

— Ходу! — все еще оглушенный, крикнул Первый.

Они быстро спустились вниз, на полу лежали двое окровавленных часовых. Один из них был мертв, второй еще подавал признаки жизни. Автомат Первого, выплюнув короткую очередь, прекратил его мучения.

Дверь арсенала представляла собой стальную задвижку с кодовым замком.

— Старье, — рассмеялся довольный неизвестно чем боевой пловец. — Штука времен моей молодости. Ну-ка.

Его пальцы ловко пробежали по клавиатуре. Вместо горящей красной лампочки вспыхнула зеленая. Стальная дверь с шипением отъехала в сторону, открывая проход.

Внутри стояли стеллажи с оружием и боеприпасами. Огромное количество, различные системы, против этого богатства оружейный отсек на фрегате казался жалкой коллекцией любителя.

— Ничего себе! — не удержался от восклицания Христофоров.

— А что я вам говорил? — довольно ответил Кольцов.

Закинув за спину «бизон», он быстро прошел внутрь и снял со стены автомат «АЕК 971», рядом лежали снаряженные магазины в брезентовых подсумках. Потом указал Христофорову на черную трубу гранатомета:

— Бери «Panzerfaust» и заряды к нему, да не бери противотанковые, а вон те, пузатые. Это то, что надо — «Bunkerfaust» для войны в крепости.

Владимир закинул за спину ранец с тремя длинными бочкообразными реактивными гранатами, в руки взял тяжелый гранатомет.

Тем временем и Первый нашел оружие по себе, мощное помповое ружье «ремингтон-870», оснащенное модным подствольным фонарем, лазерным целеуказателем и патронташем на два десятка патронов. Передернув затвор, он сказал:

— Готово, пошли!

— Минуту, — остановил Кольцов. На одном из стеллажей он взял небольшую мину с химическим запалом. — Пошли, еще что-то покажу.

В соседнем помещении на монорельсе висел подводный носитель.

— Твою мать! — восторженно воскликнул боевой пловец. — «Белуга», я такую штуку видел на эскизах в специальной литературе.

— Смотрите внимательней, может, больше никогда и не увидите, — Глеб установил мину возле хвоста так, чтобы при работе движителя трехминутный взрыватель встал на взвод. — А теперь пошли.

Прежде чем подняться по винтовой лестнице, Первый установил на входе в арсенал осколочную мину с фотоэлементом. Достаточно было перекрыть источник света, чтобы прогремел взрыв.

— Приготовиться, — скомандовал Второй, когда внезапно зазвучала тревожная сирена и весь крепостной двор залил яркий свет десятка мощных прожекторов. Он вытащил из нагрудного подсумка небольшой прибор дистанционного управления — черный прямоугольник, на лицевой панели было установлено с десяток кнопок, напротив каждой располагалась микролампочка. Диверсант зубами вытянул из прямоугольника телескопическую антенну.

На крепостной двор сыпанули боевики, многие были не совсем одеты и застегивались на ходу, но все были вооружены. Двор наполнился грохотом кованых ботинок о брусчатку, лязгом и клацаньем оружия, гортанными выкриками.

— Ату их, — хмыкнул Второй и поочередно стал нажимать кнопки инициирования запалов осколочных мин. Первая пара «МОНов» взорвалась в самой гуще боевиков. В мгновение ока огненные шары кипящей плазмы и ударной волны сожгли их, разрывая в клочья и сметая близстоящих, остальным достались заряды шрапнели. В следующую секунду вся территория наполнилась взрывами, визгом разлетающейся шрапнели и криками умирающих в этом аду боевиков. Несколько оглушенных и ошарашенных боевиков, волей случая не попав под минную смерть, бросились в направлении гавани. Второй номер подпустил их на десяток метров. — Ату их, ату, — снова закричал аквалангист. Вскинув автоматы, оба диверсанта открыли огонь по мечущимся противникам. Нужно было оттянуть на себя удар, пока внутри находилась часть группы.

Боевики умерли, не успев понять, что произошло. Несмотря на неожиданный ошеломляющий удар, уцелевшие быстро пришли в себя и стали активно огрызаться, чувствовалась воля опытного руководителя. К ним подходило подкрепление из боевиков, что были в дальних казематах. После недолгой перестрелки, ощутив численное преимущество, боевики стали давить диверсантов.

Дав несколько очередей, Второй откатился в сторону, бухнул из подствольника. Снова перекатился назад, дал длинную очередь, прикрывая своего напарника, пока тот менял в автомате магазин. Опять ударили в два автомата, заставив наступающих откатиться. Секундная передышка...

Второй номер заменил магазин, зарядил новую гранату в подствольнике, готовясь к отражению новой атаки. По привычке окинул взглядом диораму боя и тут заметил, как на головных башнях, охраняющих ворота и мост, внутрь стали разворачиваться двуствольные зенитки. Издалека артиллерийский расчет казался набором механических солдатиков, судорожно суетящихся на башнях.

«Гады, решили достать нас скорострелками», — мелькнуло в голове Второго. Обернувшись к напарнику, он крикнул:

— Вызывай «Забияку», пусть работает первую и вторую башни.

Четвертый номер отполз в сторону, снял трубку полевого телефона.

Зенитки ударили синхронно, в несколько секунд швырнув в арочный проход, ведущий в гавань, сотню снарядов. Мгновение, и в проходе встала стена из огня и разлетающихся осколков.

Второй номер успел укрыться за стеной, накрыв голову руками. Трескотню зенитных неожиданно заглушил шелест подлетающих корабельных снарядов...

Ревун тревоги подкинул Маленького Мука с постели. Автоматически одеваясь, в первые секунды араб даже подумал, что он в северном Ливане в одном из боевых лагерей Организации освобождения Палестины. Лишь выглянув в окно, он сообразил, что находится в далекой России на небольшом острове Куцем.

— Что за черт? — выругался палестинец, надевая ремень с кобурой.

Взяв со стола портативную рацию, он попытался связаться с Георгиевым, но не успел. Во дворе загремели взрывы, несколько стальных шариков шрапнели ударили в окно его комнаты, с грохотом посыпались стекла. Рефлекторно рухнув на пол, араб схватил лежащий под кроватью автомат, вскочил и бросился вон из комнаты. Ругая всех и вся, он спешил во двор, в критическую минуту все зависит от командира.

На ходу встретив несколько оторопевших старшин групп, увлек их за собой. Во дворе воняло сгоревшей взрывчаткой и свежими человеческими внутренностями. В свете прожекторов отчетливо были видны изуродованные труппы, разбросанные конечности и лужи крови.

— Живо возглавьте своих людей, — приказал старшинам Маленький Мук, не обращая внимания на убитых, крики и стоны раненых.

Привыкшие к войне, где ситуация может измениться в любую минуту, боевики сразу же сориентировались и вступили в бой с диверсантами. Но численное превосходство не всегда приносит быстрый результат. Атака захлебнулась, боевики, которым посчастливилось уцелеть, пятились как раки подальше от смертоносного огня боевых пловцов. Укрываясь за стенами внутренних построек крепости, остервенело отстреливались.

— Шайтан, твою мать, — мешая ругательства, разразился бранью палестинец. Сейчас, чтобы выиграть, следовало применить самые убойные козыри.

— Первая, вторая башни, — Маленький Мук связался по рации с зенитчиками на башнях, — откройте вход в гавань.

— Сей секунд, — ответил командир зенитчиков.

Через минуту зенитные установки развернулись и открыли ураганный огонь по арочному проходу.

Палестинец уже собирался дать команду к новой атаке, когда на крыше одной из башен разорвался тяжелый снаряд. Сперва огненный шар со страшным грохотом вырвался из бойниц, затем гигантский куст взрыва сорвал крышу и выбросил наружу покореженную зенитную установку и обугленные обрубки расчета. В следующую секунду еще несколько снарядов обрушились на другую башню.

Группа вооруженных людей поднялась из арсенала на верхнюю галерею, готовясь прорываться в гавань. Как раз в эти секунды разрушительным смерчем пронесся артиллерийский налет, превратив вершины двух башен в горящие обломки. Бой во дворе закипел с новой силой.

— Наш выход, — спокойно проговорил Первый, передергивая затвор трофейного «ремингтона». Христофоров заложил в черную трубу «Panzerfaust»» одну из трех гранат. Глеб перевесил «бизон» со спины на грудь и поудобнее взял «АЕК».

— На счет три, — сказал командир боевых пловцов. — После того как взорвется граната.

— Раз. — Владимир взвалил на плечо громоздкую трубу с торчащей наружу остроконечной боевой частью. Затем включил баллистический вычислитель и приложился правым глазом к наглазнику оптико-электронной системы наведения.

— Два. — Жерло гранатомета Христофоров направил на кирпичную колонну, за которой улегся пулеметный расчет. Тонкий ствол «ПКМ» изрыгал снопы огня.

— Три. — Из гранатомета вырвалась огненная комета, в мгновение ока пересекла двор и врезалась в колонну. Обрушившиеся обломки похоронили под собой пулеметчиков.

— Пошли, — скомандовал Первый.

Вывалившись во двор, они бросились к боевикам,

стараясь как можно быстрее сократить расстояние, аккумулируя всю энергию в этом рывке.

Удар во фланг был неожиданным и сокрушительным. Оказавшись рядом с зазевавшимися боевиками, бойцы секли их в упор от живота из автоматов, уродовали выстрелами картечи. Несколько секунд длилась эта безумная пляска смерти. Выстрел, очередь, снова выстрел, очередь, и все это на ходу, с перебежками и едва ли не с гимнастическими кульбитами.

Отстреляв патроны в автомате, Кольцов забросил его за спину (нет времени перезаряжать), схватил «бизон» и, почти не целясь, ударил длинными очередями над землей. Короткая передышка дала возможность его освободителям перезарядить свои автоматы. Три ствола, как три головы дракона, сеяли смерть раскаленным свинцом.

Ну, вот и арка прохода в гавань. Первым с гранатометом за стену заскочил Христофоров, затем ввалился Кольцов, обжигая левую руку раскаленным от стрельбы пистолетом-пулеметом. Затем на него навалился командир боевых пловцов.

— Четвертый, — рычал Первый, уже автоматически набивая патронами магазин помпового ружья. — Вызывай вертолеты для эвакуации.

Алиса проснулась, как и все, от тревожного рева сирены. Но с подъемом не спешила, все-таки она высококлассный специалист, как любил говорить в минуты расслабления Станислав Васильевич, «штучное» изделие, не то что абреки — ширпотреб.

Даже когда загремели взрывы, она не испытала страха. Ее блок находился в одной из восточных башен, и сюда не долетела ни шрапнель, ни взрывная волна.

Надев свой тренировочный комбинезон, сверху застегнула кожаную сбрую с дымовыми гранатами, ножом, подсумками с патронами, аптечкой и портативной рацией. Пистолеты Алиса не любила, поэтому к бедру прикрепила миниатюрный «хеклер кох» «ПМ-5К». Она была готова ко всем случаям жизни (вернее, боя). После этого взяла любимую винтовку «ОЦ-48» и вышла из своего блока на лестницу.

Через узкую бойницу на лестничной клетке была хорошо видна вся картина боя. Несмотря на ночь, от пожаров было светло, как днем.

В свои двадцать пять лет молодая женщина была опытным снайпером. Ей потребовалось не больше минуты, чтобы определить, где свои и где чужие.

Расчехлив оптику, Алиса передернула затвор, дослав патрон в патронник, и не спеша стала отыскивать цель. Расстояние в шестьсот метров ее нисколько не смущало, бывали случаи, когда приходилось «работать» и на большие дистанции.

Наконец в перекрестие попал кевларовый шлем одного из диверсантов. Что тоже ее не смутило, модернизированная трехлинейка сохранила одно из своих главных качеств: дальнобойность плюс бронебойная пуля.

Затаив дыхание, Алиса плавно потянула спусковой крючок.

— Опять полезли, — почти весело прокричал Второй, короткими очередями своего автомата он отсекал наступающих боевиков.

Христофоров и Первый от живота ударили из подствольников. Реактивные гранаты хлопнули, взорвавшись желтым пламенем. Кольцов, заменив в автомате магазин, выцеливал дальних боевиков, пытавшихся развернуть пусковую установку противотанковой ракеты. Они поставили станок на треноге, но установить контейнер с ракетой не успели. Длинная очередь хорошо сбалансированного автомата сбила одного боевика, рослого мужика с голым мускулистым торсом. Двое других бросили «ПТУР» и кинулись бежать в поисках укрытия.

— Смотри за флангами, — подсказал лежащий рядом Второй, вставляя в гранатомет серебристый цилиндр гранаты. — А то вынырнут из северной башни, и кранты...

Больше боевой пловец ничего не успел сказать, в его кевларовый шлем немного левее макушки ударила бронебойная пуля. Пробив насквозь череп и ударившись о гранит брусчатки, она отрикошетила, едва не зацепив лежащего напротив Христофорова.

— Снайпер, — крикнул чекист, откатываясь в сторону.

Первый номер тоже укрылся за каменной стеной.

— Сука, — прорычал Глеб, отпрянув в укрытие. Он сразу сообразил, что такой ювелирный выстрел сделала Алиса.

Из пулевого отверстия сочилась кровь, смешанная с частицами мозга. Кольцов посмотрел по направлению траектории ранения. Снайпер «работала» из восточной башни, Глебу даже показалось, что в одной из бойниц он увидел темный силуэт. И как бы в подтверждение догадки, едва частный детектив попытался оттащить труп диверсанта, в бойнице сверкнула вспышка выстрела. Еще одна пуля впилась в тело покойного аквалангиста.

— С-сука, — закусив до крови губу, прорычал Кольцов, теперь уже не сомневаясь в своей догадке.

Что делать, он знал. Подхватив черную трубу гранатомета, сунул в нее тяжелую реактивную гранату и громко крикнул, обращаясь к другим бойцам:

— Мужики, она в восточной башне. Щас я ее сделаю, прикройте!

Христофоров и Первый, по очереди стрелявшие, выставив автоматы из-за стены, отреагировали мгновенно. Командир боевых пловцов кувырком выкатился на середину площадки, дал короткую очередь в сторону башни и снова отпрянул в укрытие. Снайперская пуля запоздало высекла искру из гранитного булыжника. Новый выстрел девушка не успела сделать. Кольцов, встав во весь рост, чтобы самому не пострадать от реактивной струи, навел гранатомет на бойницу и выстрелил.

Новейший германский боеприпас «Bunkerfaust», предназначенный для уничтожения живой силы, укрытой за толстыми стенами дотов, блиндажей и бункеров, сверкнув вспышкой шаровой молнии, врезался в округлую вершину башни. Не попав в бойницу, ракета пробила стену башни и взорвалась внутри. Мощный взрыв разворотил стену и обрушил лестничные перекрытия.

Со снайпером было покончено...

Первым с вертолетной площадки фрегата поднялся стремительный «КА-50». Грозная машина должна была обеспечить безопасный подлет транспортника, а также прикрыть огнем эвакуацию диверсантов.

Опытный пилот, едва вертолет поднялся над черной бездной моря, надел на глаза прибор ночного видения и щелкнул тумблером системы наведения ракет. На индикаторе прицела высветился общий контур цели. Бортовой компьютер выбирал цели, первыми были средства воздушного противодействия ПВО.

Едва «акула» растворилась в начавшем сереть предрассветном небе, от палубы фрегата оторвался транспортно-боевой «КА-29».

Бой в крепостном дворе не стихал. Георгиев, тяжело дыша, ввалился на запасной командный центр. Живот обжигала все еще горячая после стрельбы шестнадцатиствольная установка.

Сняв продырявленный пулями пиджак, Профессор расстегнул пояс со стреляющим устройством и швырнул его в угол, времени заряжать у него не было.

Хороший специалист в вопросах стратегии, он был и великолепным тактиком. Проиграв по большому счету, понимал, что остается только один выход: тайно покинуть крепость, исчезнуть, снова сменить внешность и затаиться на время, а может, на всю жизнь. Но это будет потом, сейчас он хотел только одного: поквитаться с теми, кто перечеркнул идеально подготовленный план.

Включив микрофон внутренней связи, Георгиев связался с Маленьким Муком.

— Ахмед, что там у тебя?

— Эти дьяволы заняли проход в гавань, и мы не можем их оттуда выбить. Я потерял половину своих людей!

— Хватит лбом биться в стену! — закричал он на палестинца. — Направь несколько десятков бойцов на внешнюю сторону южной башни, пусть на тросах спустятся на мол и зайдут им в тыл. Тогда и перебьете их, как куропаток.

Отключив Маленького Мука, Профессор переключился на связь с вертолетной площадкой.

— Что случилось? — сразу же начал тараторить пилот, он явно был напуган грохотом боя в крепости, который разносился на многие километры.

— Заткнись, — оборвал треп вертолетчика Георгиев. — Садись в вертолет, и через десять минут ты должен быть над крепостью. Сюда летят вертолеты, необходимо их уничтожить. Потом ты свободен, иди на все четыре стороны, денег тебе до конца жизни хватит. А если не выполнишь приказ я твою жизнь значительно укорочу. Все понял?

— Слушаюсь, — коротко ответил пилот.

Профессор был уверен, что вертолеты прилетят, раз

они есть на фрегате, и будут пытаться вытащить диверсантов.

Впрочем, он понимал: как бы ни сложилась дальнейшая ситуация, даже если они сейчас уничтожат диверсантов и посланные вертолеты, с крепостью все кончено. С государством в открытом бою может тягаться лишь другое государство, но никак не олигарх. Но агония сражающегося гарнизона даст ему возможность уйти и затаиться...

«Вера о себе сама позаботится», — мелькнуло у него в голове. Поднявшись из-за стола, он отключил внутреннюю связь и вышел из помещения запасного командного пункта.

В коридоре его ждали четверо верзил со звероподобными лицами, в полной боевой экипировке. «Берсерки», как окрестил их сам Станислав Васильевич, его личная охрана. Он сам их подбирал, следил за их подготовкой, одновременно наблюдая, как экстрасенс Кочубей при помощи гипноза и психотропных препаратов зомбировал их, превращая «берсерков» в живых мертвецов, цель которых — умереть, защищая Профессора.

Поэтому, когда Георгиев вышел в коридор, на него уставились четыре пары мертвых глаз.

— Вперед.

«Берсерки», взяв Профессора в «коробочку», двое спереди, двое сзади, держа перед собой куцерылые «бизоны», двинулись по неширокому коридору к лестнице, ведущей в подземные галереи.

— Живо, живо, — кричали двое «десятников», пинками подгоняя своих подчиненных.

Боевики, кроме оружия и экипировки, были обвешаны бухтами с капроновым альпинистским тросом. Быстро перебирая ногами, они взбегали по винтовой лестнице на восточную башню, так же не сбавляя темпа, рысцой неслись по переходу на крепостной стене в ближайшую южную башню.

В башне сидело шестеро боевиков-зенитчиков, их двуствольная зенитная установка бессмысленно пялилась тонкими стволами с цилиндрическими раструбами на концах стволов в уже начавшее сереть небо. Где-то рядом (под ними) шел бой, но зенитчики никак не могли помочь своим товарищам, диверсанты находились в «мертвой зоне».

Взмыленные боевики, тяжело дыша, выстроились в две шеренги перед зениткой. Предстоящее задание граничило с самоубийством, но выбора не было. В случае отказа Маленький Мук тут же кончит. Да и сбежать не удастся, слишком много грехов на каждом, большие деньги даром не платят.

— Действуем быстро! — ревел один из «десятников», поспешно натягивая на могучую фигуру альпинистскую сбрую. — Последний раз повторяю задачу. По тросам спускаемся вниз, раскачиваемся и запрыгиваем на мол. Потом первая группа прикрывает вторую, которая захватывает «Мангусты», и огнем из крупнокалиберных пулеметов мочим гадов. Поняли? Предупреждаю, кто отстегнется от троса раньше времени и не попадет на мол, тому конец. Сразу же пойдет ко дну. Ясно? Тогда с богом.

— Аллах Акбар, — буркнул первый из боевиков, застегнув карабин на тросе.

— Давай уже, — буркнул «десятник», сталкивая боевика вниз. — Первый пошел, второму приготовиться.

«Акула», взбивая винтами воздух, стремительно неслась в направлении полыхающей крепости. Ярко-красное зарево, усиленное прибором ночного видения, слепило глаза пилота. Пилот незло чертыхнулся и откинул ПНВ на шлем, тем более что через полчаса начнется восход солнца.

Ударный вертолет мчался в полусотне метров над водной гладью, стремительно приближаясь. На небольшом отдалении на высоте трехсот метров шел второй транспортно-боевой «КА-29», в кассетах, подвешенных к боковым колоннам, пялились острыми мордами сто двадцать осколочных неуправляемых ракет. Их залп был нацелен на крепостной двор, чтобы, обрушившись всей мощью на время эвакуации диверсионной группы, если не уничтожить противника, то хотя бы оглушить и временно парализовать.

«Акула», достигнув нужной точки, легла на боевой курс. Пилот, правой рукой удерживая штурвал, левой стал щелкать тумблерами активизации системы наведения ракетного комплекса «Атака».

Его целью были две еще уцелевшие зенитные установки на южных башнях. Бортовой компьютер фокусировал необходимую информацию в блоках наведения ракет.

Взорвавшаяся поблизости подствольная граната полыхнула оранжево-золотистой вспышкой, дохнув жаром огня с кислым запахом сгоревшей взрывчатки, дробь осколков застучала по крепостной стене.

Кольцов инстинктивно прижал голову к гранитной брусчатке, будто мог и вправду защититься. Но судьба была сегодня милостива к нему, пули и осколки обходили сыщика.

Боеприпасы были на исходе, захваченные им из арсенала снаряженные магазины к «АЕК» давно закончились, и Глеб сейчас беззастенчиво одалживался у лежащего рядом убитого боевого пловца, придерживая последний магазин к «бизону» для ближнего боя.

У его освободителей положение было не лучше, они отстреливались короткими очередями.

Правда, противник особой прыти тоже не выказывал, паля по ним из укрытий, то ли собираясь с силами, то ли задумывая какую-то пакость.

Боже, как не хочется умирать, особенно когда знаешь, что на выручку летят винтокрылые архангелы.

Рассвет наступал стремительно. Сперва стали меркнуть звезды, затем посерел небосвод.

Боевики спускались с башни на четырех тросах. Используя форму башни, они могли раскачиваться, не опасаясь, что спутаются с кем-то из соседей.

От башни до мола был около восьми метров, поэтому, чтобы попасть на него, следовало создать большую амплитуду. Боевики в основной своей массе были горцами, и к тому же все они прошли здесь, в крепости, альпийскую подготовку. Поэтому, как раскачаться на тросах, знали не понаслышке.

Хорошенько раскачавшись, боевик прыгал на шершавый твердый бетон мола, тут же отстегивал карабин, чтобы не тащило назад, в воду, и сразу же откатывался в сторону, стараясь не мешать следующему.

«Десятник» сказал правду, единственный, который промахнулся и упал в воду, камнем пошел ко дну.

За полчаса обе группы боевиков забрались на мол. Двое старших были закадычными друзьями, вместе учились в Академии ФСБ, служили в одном подразделении, за рэкет были изгнаны со службы. Вместе же пошли под команду Профессора, превратив свою жизнь в постоянную игру со смертью.

— Ну что, погнали наши городских? — шепотом спросил один из «десятников».

— Давайте ходу к катерам, а мы прикроем, — ответил второй.

Когда координаты были внесены, на пульте управления огнем вспыхнула зеленая лампочка готовности. Пилот нажал кнопку пуска.

— Нас обошли, — закричал Четвертый, увидев, как по пирсу бегут черные тени в направлении катеров. — Противник с тыла!

В ответ со стены мола засверкали вспышки выстрелов. И тут же пули с противным визгом стали рикошетить.

— Твою мать, падлы, — сквозь зубы выругался Первый, сразу же поняв маневр противника. — Рвутся к крупнокалиберным пулеметам. Если только развернут — покрошат в капусту.

Ситуация становилась критической, боевики усилили огонь и с фронта, зажимая диверсантов в смертельные клещи.

— Рви катера, — приказал командир группы Четвертому. Пульты дистанционного подрыва были у всех членов группы, что позволяло выполнить задание любому из уцелевших боевых пловцов.

Огненные смерчи, вырвавшиеся из-под днищ легких «Мангустов», слились в единый звук с грохотом взрывающихся в башнях управляемых ракет с «Акулы». Подброшенные в воздух обломки взорванных катеров градом обрушились вниз.

И, как в хорошо отлаженном камерном оркестре, через секунду к общей какофонии добавился залп неуправляемых ракет, обрушившихся на крепостной двор.

Получив приказ от Профессора, вертолетчик лишь тяжело вздохнул, после чего стал быстро облачаться в летный комбинезон. Затем поверх надел ярко-оранжевый жилет (раз полет предстоит над морем). После чего, напялив на голову шарообразный шлем, пилот вышел из коттеджа и быстро направился к вертолетной площадке, где его ждал всегда готовый к взлету вертолет.

Винтокрылая машина, пучеглазый «Дефендер», удобный и простой в управлении, легко взмыл в небо и быстро стал набирать высоту. Несмотря на категорический приказ Георгиева срочно прибыть к крепости, пилот не стал его выполнять.

Поднявшись на предельную высоту, он повел вертолет вдоль береговой линии. Мысленно оправдывая себя тем, что только дурак может завязывать воздушный бой лоб в лоб...

Пролетев с десяток километров вдоль берега, вертолет наконец заложил крутой вираж и направился в сторону моря.

Через несколько минут вертолетчик увидел первую мишень — «КА-29», который с завидным постоянством выстреливал трассы неуправляемых ракет.

В окружении «берсерков» Георгиев быстро шел по подземным казематам крепости. Разветвленную сеть подземных галерей, очень похожую на лабиринт Минотавра, Станислав Васильевич выучил на память, прекрасно понимая, что от этих знаний может зависеть его жизнь. Несмотря на бой на поверхности, в казематах было тихо, даже иногда можно было расслышать, как капли влаги падают со сводчатых стен на пол.

Около часа занял переход по подземным коммуникациям от запасного командного пункта к арсеналу. Долго, но, в отличие от наземного передвижения, безопасно.

Дойдя до узкой винтовой лестницы, ведущей вниз на другой уровень, Профессор уже поставил ногу на металлическую ступеньку, но развитый до звериного инстинкт самосохранения заставил Георгиева остановиться.

Он посмотрел на двух «берсерков», спустившихся ниже по лестнице и вопросительно глядевших на него.

— Проверьте, что внизу, — приказал Профессор.

Впереди идущие молча продолжили движение вниз.

Под сводами каземата лишь раздавались их шаги в тяжелых ботинках по металлическим ступенькам. Через несколько секунд громко хлопнул взрыв противопехотной мины.

Когда Станислав Васильевич с двумя оставшимися «берсерками» спустился вниз, вход в арсенал был открыт, там еще курился сизый дым от взрыва. Перед входом все стены были забрызганы кровью, человеческими внутренностями, на полу валялись четыре трупа. Двух «берсерков» и двух ранее убитых охранников. Чья это работа, об этом Профессор ни на секунду не задумался.

«Возможны еще сюрпризы», — мелькнуло в голове старика, но развить эту мысль он не успел. Откуда-то сверху стали доноситься звуки тяжелых взрывов, верный признак того, что к диверсантам подошла помощь. Следовало торопиться.

Подводный носитель «Белуга» по-прежнему был подвешен к монорельсу.

— Помогите мне одеться, — приказал Георгиев сопровождавшим его зомби.

Те послушно стали помогать. Облачившись в гидрокостюм, старик надел пояс с утяжелителями, потом при помощи специального подъемника забрался в чрево носителя. Застегнув страховочные ремни, включил подачу кислорода, но, прежде чем вставить в рот загубник, приказал стоящим в ожидании команды «берсеркам»:

— Идите наверх и уничтожьте всех врагов!

«Берсерки» молча повернулись и пошли в обратном направлении. Их нисколько не смутил абстрактный приказ, их воля была настолько подавлена, что не позволяла задуматься над услышанным.

Когда зомби вышли из арсенала, Георгиев запустил руки под боковые плавники, туда, где размещались рукоятки управления, и нажал одну из кнопок. Электротележка, установленная на монорельсе, медленно стала двигаться. Монорельс плавно снижался, и вскоре, достигнув длинного пологого желоба, автоматические замки креплений разомкнулись. Металлопластиковая туша носителя коснулась гладкого дна желоба и заскользила вниз, в черный зев морской пучины.

Изо дня в день последние семь лет в нейтральные воды по очереди ходили две турецкие рыболовецкие шхуны и проводили сутки в одном и том же месте, имитируя то ловлю рыбы, то стоянку, то ремонт. Все делалось для одного-единственного случая, который неожиданно наступил сегодня...

Выход из арсенала находился в стороне от бухты и минных полей, прикрывающих вход в нее.

Несколько секунд «Белуга» погружалась в море, но, достигнув заданной глубины, носитель перестал тонуть, приняв нулевую плавучесть.

Минуту Станислав Васильевич привыкал к перепаду давления. Несмотря на постоянные тренировки, возраст все-таки давал о себе знать. Наконец адаптировавшийся Георгиев нажал клавишу автопилота, в программу которого были внесены координаты точки рандеву с турками.

Бесшумно заработал водометный движитель. «Белуга», набирая заданную скорость, стала удаляться от грохочущего взрывами острова. Пуском двигателя активированный химический взрыватель установленного на носителе взрывного устройства стал отсчитывать время до взрыва.

Шесть ракет «Атака» разнесли вершины двух башен, уничтожив обе зенитные установки вместе с расчетами.

Одновременно взрывы катеров в гавани привлекли внимание пилота, в зареве полыхающего огня вертолетчик разглядел большую группу боевиков на пирсе.

Доля секунды потребовалась пилоту, чтобы сориентироваться в ситуации. Переключив управление огнем на пушку, расположенную под бронированным фюзеляжем, и надвинув на левый глаз экран телевизионного прицела, он надавил на гашетку.

Зелено-коричневое полосатое чудище, резко наклонив свою острую морду и изрыгая из-под днища огонь, стало выполнять циркуляцию. Этот маневр называется «воронка», когда вертолет, двигаясь по кругу, не давая в себя попасть, сам ведет непрерывный огонь по цели. Скорострельная тридцатимиллиметровая танковая пушка «2А-42» легко управлялась системой наведения, установленной на шлемофоне пилота.

Осколочные снаряды, ударяясь о бетонные пол пирса и стену мола, взрывались, расшвыривая во все стороны острые куски бетона. Вся эта смертоносная сила рвала на части метавшихся боевиков.

Азарт сыграл с пилотом «Акулы» скверную шутку. Увлекшись охотой, он не заметил, как, пронзенный очередью, взорвался «КА-29», так и не долетев до крепости. И сам не успел среагировать.

Расправившись с транспортным вертолетом, пилот «Дефендера» направил свою машину в хвост «КА-50»; поймав хищный силуэт в перекрестие прицела, нажал на гашетку...

— SOS, SOS, меня подбили, — в динамике рации, выведенной в боевую рубку фрегата, раздавался крик пилота «Акулы». — Что у него за пушка, он прошил меня, как фанерного!! Катапультируюсь!

— Что случилось? — не сразу сообразил Масягин.

— В небе чужой, — доложил командир поста радиолокационного наблюдения. — Все параметры говорят: это тоже вертолет.

— ПВО, — командир корабля поднес ко рту микрофон внутренней связи. — Воздушную цель уничтожить.

— Есть, — прозвучало в ответ.

В следующую секунду на палубе рядом с носовой артиллерийской башней сорвало заслонку ракетной шахты, и из недр корабля вырвалась огненная комета. Вертикально стартовав в небо, ракета резко сменила траекторию и помчалась в сторону острова Куцего.

Все видели воздушный бой, но помочь своим винтокрылым архангелам никак не могли. Охваченный огнем вертолет огневой поддержки отнесло немного в сторону.

Затем машина на какое-то мгновение зависла, направленным взрывом сорвало винты с одновременным отстрелом фонаря кабины. За долю секунды до того, как недавно грозный воздушный танк закувыркался в воздухе, страховочная катапульта вышвырнула в воздух черное кресло с пилотом. Через несколько секунд над пилотом раскрылся бело-синий купол парашюта, и тяжелое вертолетное кресло камнем рухнуло в море, подняв гигантский фонтан воды (видимо, удар пришелся на антенну противодесантной мины). Небольшой пучеглазый вертолет, за минуту расправившийся с винтокрылыми архангелами, стал разворачиваться в сторону диверсантов.

— Ну, все, — проворчал Христофоров, оказавшись возле Кольцова. Глядя на ствол пушки под шарообразным фюзеляжем вражеского геликоптера, добавил: — Конец — делу венец.

Впрочем, свою мысль он заканчивал в тот момент, когда «Дефендер» после попадания ракеты превратился в огромный ярко-оранжевый шар кипящей плазмы. Судьба дарила им еще один шанс. Вертолеты не смогли эвакуировать диверсантов, но они подчистили тыл, устранив опасность полного обнаружения и губительного перекрестного огня.

— Будем жить, мужики, — довольно произнес Первый, отстегивая от автомата пустой магазин. В подсумках разгрузочного жилета было пусто. Командир боевых пловцов вопросительно посмотрел на спутников: — У кого есть патроны?

— Наверно, с полмагазина осталось, — ответил Христофоров, поглаживая цевье своего автомата.

У Кольцова было и того хуже, несмотря на все попытки экономии, он расстрелял не только свои боеприпасы, но и покойного Второго.

— У меня еще два полных магазина, — похлопав себя по разгрузнику, произнес Четвертый. Сидя на телефоне, связывающем группу с фрегатом, он не так активно участвовал в перестрелке.

— Давай сюда, — приказал Первый. — Передай на «Забияку» третий вариант отхода.

Приняв из рук подчиненного два снаряженных магазина, один он протянул Христофорову, другой вогнал в свой автомат, потом передернул затвор, досылая патрон в патронник, и выглянул из арки, оглядывая территорию крепостного двора. После залпа сотни неуправляемых ракет территория напоминала смесь лунного ландшафта и руин Римской империи с добавлением фантасмагорических всполохов пламени.

— Нам бы только выбежать за ворота, а там нас прикроют, — задумчиво проговорил старший подводный диверсант. Его опасения были понятны: как только они окажутся во дворе, любой из уцелевших боевиков где-нибудь внутри этих полуразрушенных зданий, крепостных башен или на стене сможет их расстрелять, как жестяных зайцев в тире ДОСААФ.

— Зачем нам бежать, можно ехать, — предложил Глеб, приводя в боевое положение «бизон», раз к автомату патронов не досталось.

— То есть? — Глаза боевого пловца хищно сузились.

— На нижней галерее автобоксы, там полно техники, — пояснил сыщик. — А до входа полсотни метров.

Предложение было заманчивое. Одно дело бежать через весь двор длиной не меньше километра, другое — совершить рывок на расстояние в двадцать раз короче, во столько же раз увеличивая шанс на спасение.

— А техника эта хоть на ходу? — спросил Первый, вставляя в свой «ремингтон» толстые патроны цилиндрической формы.

— Я знаю, какая точно на ходу, — ответил Глеб, и этот ответ решил исход размышлений командира «дельфинов».

— Тогда так. — Первый посмотрел на Кольцова и Христофорова. — Мы идем вперед и огнем расчищаем дорогу. Ты, — перевел взгляд на Четвертого, — берешь труп Второго и чешешь следом за нами. Ясно?

— Ясно, — ответили все вразнобой.

— Тогда приготовить гранаты. Сейчас встанет солнце, будет светить нам в спину, врагу в глаза. Вот тогда и пойдем.

Все было кончено, и новый день, начавшийся с восходом золотисто-оранжевого светила, ничего хорошего уже принести не мог.

«Нужно уносить ноги, пока цел», — лежа на бетонном полу одной из западных башен, подумал Маленький Мук, разглядывая выпуклые бугры на внутренней поверхности бронированной двери. За несколько секунд до того момента, как на крепость обрушился дождь из вертолетных ракет, палестинец успел заскочить в башню и закрыть за собой тяжелую дверь. Выпуклые бугры были вмятинами от осколков ракет.

Включив свою портативную рацию, Маленький Мук попытался связаться с Профессором, но безуспешно. И сейчас оставалось гадать, что же там произошло.

После этого араб произвел перекличку среди «десятников» — командиров боевых групп. От личного состава, что был еще вчера, осталось не более трети. Боевики понимали, что обречены, поэтому были готовы продать свои жизни как можно дороже. В особенности все жаждали смерти ненавистных «морских дьяволов», нежданно-негаданно появившихся из морской пучины и несущих гибель всем, кто попадался им на пути.

— Мы их разорвем на куски, — объявил в эфир Маленький Мук, решив с началом большой драки незаметно ускользнуть. — Приготовиться, — скомандовал он, взяв из руки убитого боевика шестизарядный револьверный гранатомет. Открыв барабан, убедился, что отсутствуют только две гранаты, снова закрыл барабан и взвел оружие. Новую команду палестинец не успел дать, опять загремели взрывы.

Ручные гранаты «РГН» и «РГО», специально разработанные для боев в горах и в городской черте, похожие на зеленые яблоки, взрывались, едва коснувшись земли. Как только рванула последняя желто-розовой вспышкой, разбрасывая во все стороны мелкие стальные осколки, диверсанты пошли на прорыв. Двигаясь «змейкой» из стороны в сторону, они вели огонь короткими очередями по дверным, оконным проемам, по любой подозрительной цели или куче битого кирпича.

Замыкающим бежал Четвертый, слегка сгибаясь под тяжестью трупа заместителя командира группы. Он был самый беззащитный, бежал по прямой, не имея возможности стрелять, и в то же время самый защищенный. Труп Второго, облаченный в бронежилет с дополнительными титановыми пластинами, служил своего рода надежным щитом.

Несколько секунд понадобилось диверсантам, чтобы проскочить от входа из гавани ко входу, ведущему на первую подземную галерею, где располагались боксы, автотранспорта.

Остановившись возле черного провала в вывороченной стальной двери, старший указал на Кольцова, из-за спины которого выглядывала черная труба германского гранатомета, а на изготовку он держал портативный пистолет-пулемет.

— Первый пошел, — скомандовал подводный диверсант.

И это было правильно, в трубчатом магазине на шестьдесят четыре патрона оставалась почти половина боеприпасов. Да и «бизон» больше приспособлен к бою в закрытом помещении, чем автомат.

Глеб проскользнул в дверной проем и почти бегом припустил по крутой лестнице вниз. Следом за ним спешил Христофоров.

Первый номер ожидал, когда в каземат спустится бегущий с тяжелой ношей. Четвертый, чтобы прикрыть отход всей группы.

Задумано было верно, но не всегда задуманное четко состыковывается с реальностью жизни. И в этот раз произошло именно так.

Четвертый уже почти достиг спасительного укрытия, когда из противоположного раскуроченного проема появились два звероподобных битюга с мертвыми стеклянными глазами.

«Берсерки» действовали как хорошо отлаженные машины для убийства. Увидев чужака, они синхронно вскинули свои «бизоны» и одновременно надавили на спусковые крючки.

На расстоянии в тридцать метров у Четвертого не было никаких шансов, высокоимпульсные вольфрамовые пули легко дырявили и кевлар, и титановые пластины, и человеческую плоть. Несколько пуль сбили бегущего с ног и он рухнул уже мертвый под тяжестью другого покойника.

Первый номер был достаточно опытным воином, чтобы сразу понять, что последний из его группы убит наповал.

— Суки, — простонал он, разворачиваясь лицом к «берсеркам», которые продолжали дырявить убитых аквалангистов. Автомат ударил короткой очередью и предательски замолчал. Но последние пули не пропали даром, у «берсерка» слева подломились ноги, и он рухнул на колени с искаженным от боли лицом.

— С-суки, — снова процедил сквозь зубы командир группы, привычным движением срывая с плеча гладкоствольный «ремингтон». Выстрелы с двух сторон загремели почти одновременно, на этот раз боевому пловцу повезло больше. Пули «берсерка» его не зацепили, зато заряды картечи раненому зомби разнесли голову, а другому разворотили пах.

Утащить мертвых соратников Первому не удалось, слишком тяжелыми были покойники. Да и оправившиеся от шока ракетного обстрела боевики пришли в себя и полезли из всех щелей.

Первый номер снова вскинул ружье и даже успел сделать один выстрел, прежде чем возле него взорвалась граната, сбившая его с ног и отбросившая его ружье в сторону.

«Они рвутся к машинам, — едва не вскрикнул от своей догадки Маленький Мук. — Уйдут ведь», — лихорадочно соображал он, понимая, что этого допустить нельзя. Азарт бойца, попавшего в стихию боя, заставил забыть о подготовленном варианте отхода. Сейчас палестинец не думал о побеге, он хотел только доиграть не им начатую партию.

Поднеся ко рту рацию, Маленький Мук приказал «десятникам»:

— Живо за ними, нельзя дать им уйти.

В подземном боксе ровными рядами стояло несколько неброских «Нив» и «УАЗов», джипы иностранного производства, два микроавтобуса, пара грузовиков «ГАЗ-66» с брезентовыми тентами на кузовах, и даже был один БТР, выкрашенный в ядовито-зеленый цвет.

Но вся эта техника Кольцова не интересовала, он не был уверен в этих машинах и пробежал к отдельному отсеку.

Огромный, похожий на танк «Комбат» стоял в гордом одиночестве, в отдельном боксе, поблескивая черным лаком.

При виде такого дорожного монстра Христофоров восхищенно присвистнул.

— Ну как? — спросил Глеб, стаскивая с плеча тяжелый гранатомет, заряженный последней реактивной гранатой.

— Машина зверь, — признал чекист.

— Ключ в замке зажигания, разогревай двигатель, а мы пока тебя Прикроем. — Кольцов положил черную трубу гранатомета на сиденье машины.

— Давай свой автомат, — проговорил неожиданно появившийся Первый. — И запасной магазин к нему. — Его лицо было в крови.

Владимир протянул ему автомат:

— У меня остался магазин с патронами для подводной стрельбы.

— Вот его и давай. — Получив широкий магазин, Первый обратился к Кольцову: — Пошли со мной, прикроешь спину.

Они расположились в широком проходе, ведущем из всех боксов к выезду из каземата на поверхность. Спрятавшись за колонной, Первый быстрыми движениями отстегнул от автомата подствольные блоки, на их место вогнал широкие магазины для подводной стрельбы с длинными пулями-иглами. Передернув затворы, он взял в каждую руку по автомату и, прижавшись к колонне, замер, держа оружие стволами вниз.

Кольцов расположился с противоположной стороны, встав на колено с оружием на изготовку, наблюдая за выездом из каземата. Отсюда тоже можно было ожидать нападения.

Через несколько секунд в каземате взорвалась с яркой вспышкой «Заря», светошумовая граната. И сразу же с лестницы, по которой недавно спустились диверсанты, посыпались боевики. Заслышав шум работающего двигателя, они плотной толпой бросились на звук. Это была их большая ошибка, которой тут же воспользовался Первый. Едва боевики оказались рядом с колонной, за которой тот прятался, он вышел им навстречу и, подняв на вытянутых руках автоматы, стал стрелять. Подводные автоматы бесшумно зацокали...

Длинные пули-иглы, предназначенные для стрельбы на глубине, на поверхности лишь первые несколько метров летели прямо, протыкая насквозь ближайших боевиков; остальные начали бешено вращаться, нанося не смертельные, но весьма болезненные секущие ранения.

Отстреляв боеприпасы в обоих автоматах, Первый бросил их, одновременно выхватывая из кобуры пластиковый «ГШ-18». Обхватив двумя руками удобную рукоятку, он стал добивать раненых и тех, кто уцелел.

Возможно, подводному диверсанту удалось бы закончить бой в свою пользу, но на лестнице появился бородатый палестинец с гранатометом в руках.

Когда из бокса с ревом выкатился «Комбат» и замер с распахнутыми дверями, Кольцов правой рукой расстреливал последние патроны из «бизона». Левой тащил за шиворот бесчувственного и окровавленного боевого пловца.

Они тяжело завалились на заднее сиденье, падая, Глеб успел ногой поддеть дверь, закрыв ее за собой.

— Гранатомет бери, — закричал Христофоров, срывая с места тяжелую машину. — Нам еще ворота предстоит выбивать.

Глава 7

А ГОРОД ПОДУМАЛ, УЧЕНЬЯ ИДУТ

Лежа в засаде, Владис Улнис прислушивался к грохоту боя за стенами крепости. Психология бойца требовала принять участие в «общем веселье». Но строго отведенная роль в этой операции заставляла его оставаться неподвижным и слушать по своей рации переговоры между боевыми пловцами и командиром фрегата, чтобы быть в курсе происходящего и вовремя оказать посильную помощь. За это Время он только однажды смог помочь, когда диверсанты попросили поддержать их артиллерийским огнем.

Улнис тогда «подсветил» объекты целеуказателем, и снаряды с лазерной системой наведения с первого залпа разнесли шапки двух башен.

Получив сообщение, что диверсанты будут прорываться через мост, он понял, что в действие вступает третий вариант. Это означало, что первые два (тихо уйти с аквалангами под водой и эвакуироваться на вертолетах по воздуху) провалились. Теперь прорыв должен быть очень громким, и в этом случае особая роль отводится ему, Улнису.

— Приготовиться, — крикнул стрелок, ловя в оптику своего снайперского автомата одного из пяти охранников, находящихся на КПП у моста, и показал три пальца — номер отрабатываемого варианта.

— Ясно, — дуэтом произнесли залегшие с крупнокалиберным пулеметом чекисты, наводя длинный пулеметный ствол в сторону моста.

Сложившаяся ситуация требовала от снайпера расторопности и в то же время ювелирной точности. Чтобы прорывающихся диверсантов на мосту не встретил шквальный огонь в лоб с контрольно-пропускного пункта, Владис решил зачистить охрану.

Первой его жертвой стал боевик, стоящий в отдалении от остальных и держащий под правой рукой взведенную «муху». Перекрестие оптики замерло над его бронежилетом. Боевик не носил каски, голова была повязана черной в черепах байкерской банданой. Улнис задержал перекрестие на черном узле, связывающем бандану на затылке, и потянул «собачку» спуска.

Бум — не очень громко и совсем без пламени ударил выстрел. Боевика швырнуло лицом вниз.

Теперь перекрестие сместилось на противоположную сторону КПП, там стоял у баррикады из мешков еще один боевик с автоматом, оснащенным подствольником. Этот о своей защите заботился гораздо основательней, поэтому пришлось его бить как белку, в глаз.

Трое оставшихся находились у ручного пулемета, развернутого в сторону крепости.

Бум — еще один боевик рухнул. Двое других, спасая свои жизни, бросились прочь. Теперь уже не было времени выцеливать врагов, главное было не дать им уйти, а добить можно и потом. Одному пуля попала в колено, другого сбила с ног, ударив в спину, защищенную бронежилетом. Два следующих выстрела закончили начатое. Заменив в «СВУ-А» магазин на полный, Владис отложил оружие и взял громоздкую установку лазерного наведения. Включил тумблер подсветки, и сразу же на одной из бетонных опор моста вспыхнула красная точка.

Теперь Улнис чувствовал зуд нетерпения в ладонях, он уже не мог дождаться той минуты, когда появятся диверсанты.

— Ну давай же, давай, — шептал он пересохшими губами.

И как будто его заклинание услышало небо, мощный взрыв сорвал стальные створки ворот, и в следующее мгновение огромный угловатый вездеход Т-98 «Комбат», подобно механической зверюге, выпрыгнул на мост и с ревом понесся на противоположную сторону к спасительному материку.

— Прикрытие, — прозвучал в радиоэфире голос Христофорова. За пределами периметра крепости можно было свободно общаться на радиочастотах.

Именно ради этого одного слова и лежал неподвижно бывший офицер спецназа ГРУ с громоздкой бандурой целеуказателя.

— Получена команда «Прикрытие», — доложил командир радиоузла Масягину.

— Расчету крылатых ракет, — капитан первого ранга поднес ко рту микрофон внутренней связи. — Первый, пятый аппараты, пуск.

В ту же секунду фрегат содрогнулся от грохота. Из черных проемов пусковых установок со зловещим ревом вырвались две ярко-желтые молнии и стремительно понеслись к земле.

Вслед за «Комбатом» из развороченного проема вырвались несколько вездеходов, набитых вооруженными боевиками.

Впереди мчался джип «Мерседес». За ним три похожие друг на друга, как близнецы, «Нивы», вслед за ними открытый «УАЗ» с установленным на турели автоматическим гранатометом «АГС» «Пламя».

Машины проворно неслись по металлическим перекрытиям моста, вслед за уже вырвавшимся на материк беглецом.

— Ну, ну же, — в нетерпении шептал Владис, до хруста сжимая рукоятки целеуказателя, будто это могло остановить преследователей или ускорить полет ракет.

«Комбат», поднимая облако пыли, понесся мимо холма, на котором залегла группа прикрытия. Преследователи, также проскочив мост, выехали на дорогу, еще увеличивая скорость.

Замыкающий «УАЗ» уже промчался мимо разбитого красно-белого шлагбаума. А из ворот выехали еще два автомобиля: серый микроавтобус «Газель» и черный джип «Чероки» с затемненными стеклами. Но этой паре не суждено было пересечь мост.

Две огненные кометы, пронзив пространство, врезались в мост. Мощные взрывы прогремели одновременно, слившись в один звук. Сноп огня сорвал стальные перекрытия с бетонной опоры, заворачивая их, как тряпичную ленту в спираль. Обе машины, попав в эпицентр взрыва, вспыхнули, как спичечные головки, и, тут же взорвавшись, огненными обломками рухнули в кипящую от упавших осколков воду.

— Вот так. — Улнис отбросил уже ненужный прибор, тут же хватая «СВУ-А».

Прижавшись к плечевому упору, он поймал в перекрестие плоскую морду «Мерседеса». Из распахнутого люка наполовину высунулся бородатый детина, сжимающий в руках гранатомет револьверного типа. Но он не интересовал снайпера.

Сместив прицел немного вверх, Владис поймал в перекрестие лобовое стекло, то самое место, где должен сидеть водитель, и надавил на спуск.

«Мерседес» вильнул в сторону, и тут же его развернуло поперек дороги, он загородил путь другим машинам. Первая «Нива» врезалась в борт «Мерседеса» с такой силой, что ее капот, вмяв двери, ворвался в салон, перерубив пополам бородатого гранатометчика. Вторая «Нива», пытаясь уйти от столкновения, свернула влево, но, попав в кювет, потеряла скорость и получила весьма ощутимый удар от следовавшего за ней вездехода. Все четыре машины сбились в плотную кучу, лишь «УАЗ» смог свернуть с трассы, чтобы не врезаться в «кучу мал у».

По сбившимся машинам ударил замаскированный на вершине холма крупнокалиберный пулемет. Тяжелые бронебойно-зажигательные пули уродовали технику и находящихся в ней людей, не давая им ни малейшего шанса на спасение.

Улнис новым выстрелом снял водителя «УАЗа», когда машина выехала на обочину, но стрелка, разворачивавшего «АГС», достать не успел. Толстый короткий ствол плюнул пламенем, обрушив на холм длинную очередь из осколочных гранат.

Лысая макушка возвышенности покрылась кустами разрывов. Пулемет на мгновение захлебнулся, Улнис, ощутив сильный удар, потерял сознание. Ему не довелось увидеть, как через минуту гранатометчика срезала меткая очередь одного из бойцов «Альфы».

— «Альфа» и СОБР уже в Новоморске, — доложил начальник центра боевого планирования начальнику ГУБОПа. — Наши ребята взяли мэрию, базу муниципальной милиции и нефтеперегонный завод. Сейчас проводят разоружение муниципалов и разыскивают мэра.

— А что «Альфа»? — поинтересовался генерал.

— «Альфа» выдвинулась за город к бывшей главной базе черноморских боевых пловцов, — доложил всегда осведомленный «плановик». — Там, видимо, центр заговора.

— Вот так всегда, — хмыкнул генерал. — Снова чекисты урывают самый лакомый кусок.

— Разрешите войти? — В кабинете появилась плотная фигура начальника оперативного отдела. Судя по сверкающим глазам, главный опер пришел с хорошими новостями.

— Что у тебя?

— Сообщение из Сызрани. Там случайно на базаре обнаружили Айзека. Пытались задержать, но он оказал сопротивление. В результате двое базарных охранников изуродованы, убиты четверо милиционеров, семеро ранены, бил, гад, из двух пистолетов. Его загнали в брошенный дом, отстреливался до последнего патрона, а последним разнес себе голову. При нем найдена сумка с документами на разные имена, но с его фотографиями и большая сумма денег.

— Кровожадный зверюга, жил убивая и умер с кровью на клыках, — задумчиво произнес шеф, потом подмигнул главному оперу. — Побыстрее подготовьте документы для передачи в Генпрокуратуру. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон.

«Комбат» отъехал с десяток километров от полыхающей крепости, когда навстречу им показалась колонна БТРов с пуленепробиваемыми забралами.

— Наши, — обрадованно проговорил Христофоров, останавливая вездеход прямо перед головным бронетранспортером.

Чекист выскочил из салона с проворством пятнадцатилетнего юноши, будто не было подводного перехода и многочасового ночного боя, и бросился к гиганту, закованному в броню, как средневековый рыцарь. Они обнялись, Владимир что-то говорил, оживленно жестикулируя руками. Кольцов, сидящий на заднем сиденье, не слышал его слов, не видел его жестов. Перед ним лежал на широком автомобильном кресле Первый, его грудь в двух местах была пробита бронебойными пулями. Прошив и кевларовую подкладку гидрокостюма, и титановую, как обычную бумагу, и разворотив внутренности, пули вышли наружу.

На губах Первого пузырилась кровавая пена, умирал последний «дельфин» из группы.

— Вера, проснись, — Вальтер Тыхен толкал в плечо спящую Калинину, которая лежала обнаженная на полу спальни в обнимку с такими же голыми парнями. В помещении стоял тяжелый запах табачно-алкогольного перегара, но начальника муниципальной милиции это не особо волновало. — Проснись же, лахудра. — Он с силой дернул женщину за волосы.

Она вскрикнула, а один из парней, праздновавших отходную бывшей руководительницы городского пресс-центра, открыл еще не совсем трезвые глаза и пробормотал:

— Собственно, а в чем дело? — И тут же заработал звонкую оплеуху, которая окончательно разбудила всех троих.

— А ну-ка, быстро забирай своего кореша и валите отсюда, — гаркнул Вальтер. — Или убью на месте!

Молодых людей как ветром сдуло. Вера Сергеевна потянулась и, зевая, спросила:

— Ты что, совсем озверел или ревнуешь?

— Озвереешь тут, — устало проговорил гигант. — В крепости идет бой. В город прибыли «Альфа» и СОБР, мои люди арестованы, ищут Берковича и меня.

— Откуда знаешь? — Сонливость и остаток хмеля как рукой сняло. Вера предстала перед Тыхеном прежней, деловой и собранной.

— Только что звонил мой человек из городской милиции, предупредил.

— Значит, где-то произошел прокол, — спокойно подвела итог Калинина. — Пока еще есть возможность — нужно бежать, но... — она сделала секундную паузу. — Беркович слишком стар, чтобы бегать, и слишком болтлив, чтобы оставаться.

— Я понял, — кивнул Вальтер и быстро вышел. Вернулся он через несколько минут, когда Вера была почти одета, и спокойно сообщил: — Лев Давидович после вчерашнего возлияния неудачно упал с лестницы и сломал шею.

— Хорошо, — сказала Калинина, прихорашиваясь перед зеркалом. — Одно дело сделано, теперь осталось последнее. Надо вернуться ко мне на квартиру, там лежат кое-какие важные документы, да и с девчонкой пришло время определиться.

— Ты что, с ума сошла? — удивился Вальтер. — Меня же по всему городу ищут.

— Поэтому вряд ли будут искать в моей квартире, — спокойно произнесла Вера. — Это займет десять минут, потом мы уедем далеко и надолго. И будем жить счастливо до самой смерти. — И ласково посмотрела на гиганта.

— Хорошо, — сдался эстонец.

И уже приказным тоном Калинина добавила:

— И захвати помповое ружье, что подарил Троцкому в прошлом году.

Первый номер умер, когда уже подъехали к зданию городской администрации. Его остекленевшие глаза смотрели в потолок, кровь перестала пузыриться, а тонкой струйкой стекала по щеке на кожаную обшивку сиденья.

— Надо бы его в морг, — произнес офицер-альфовец, сидящий рядом с Христофоровым.

— Надо сперва закончить то, что начали, — неожиданно зло проговорил Кольцов.

— Не кипятись, — спокойно сказал Владимир, стягивая с себя камуфляжный гидрокостюм, в котором под солнцем было довольно жарко. Оставшись в легком нательном белье серого цвета, похожем на тренировочный костюм, он выбрался из машины. Все последовали за ним.

Здание мэрии было окружено бойцами СОБРа. Они были одеты попроще альфовцев: бронежилеты, разгрузники, оружие и черные вязаные маски, скрывающие лица.

Офицер-альфовец прошел через оцепление и скрылся в мэрии. Глядя ему вслед, частный детектив подумал, что сейчас для ускоренной работы очень нужны следователи Генпрокуратуры. Как говорится, куй железо, пока горячо.

Альфовец появился в сопровождении начальника СОБРа и какого-то чиновника уже через минуту. Верный признак того, что о сотрудничестве договорились на самом верху.

Козырнув Христофорову, командир СОБРа доложил:

— Нам удалось выяснить, что мэр находится на своей даче. Предположительно там же и начальник муниципальной милиции Тыхен. Туда направили группу захвата.

— Меня не интересует ни мэр, ни его костолом, — спокойно произнес Христофоров. Он был хорошим оперативником и, по-видимому, неплохим шахматистом, на несколько ходов просчитал складывающуюся ситуацию. — Меня интересует бывший руководитель пресс-центра Вера Сергеевна Калинина. Ее адрес? — Вопрос относился к чиновнику.

— Но, но... — начал заикаться тот, глядя на Владимира, как кролик на удава. — Она ничем таким не занималась, она...

— Вы знаете ее адрес? — бесцеремонно перебил Христофоров.

— Да.

— Поехали, покажете.

В просторной квартире стоял удушливый запах сгоревшего пороха. Отделанная в евростиле квартира была зловеще безмолвна.

Предчувствие не обмануло. В просторной гостиной они обнаружили мертвого начальника муниципальной милиции. Верзила сидел на кожаном диване, уронив голову на грудь, на массивном черепе было видно черное пятно порохового нагара, а из огнестрельной раны еще сочилась кровь. У ног убитого на полу лежала громоздкая «беретта».

— Застрелился, — задумчиво произнес подполковник.

— А выглядит так, будто застрелили, — позволил себе не согласиться альфовец. Он был бойцом подразделения антитеррора и видел не одну смерть, поэтому посчитал, что имеет право на собственное мнение.

В ванной нашли «эхо-кейс», скелер, защищающий телефонные переговоры, и другую шпионскую аппаратуру.

— Серьезная дамочка, — почти с уважением проговорил прикомандированный к группе, сидя на корточках и разглядывая разбросанное оборудование.

— Была, — добавил подошедший Христофоров, его лицо не выражало никаких эмоций...

Просторную спальню занимала не менее просторная кровать, застеленная атласным покрывалом. На середине кровати лежала молодая женщина, вернее, то, что от нее осталось. Обои над кроватью были забрызганы кровью, мозгом с частицами костного черепа.

На месте лица молодой женщины было лишь кровавое месиво. Белоснежная блузка была расстегнута до живота, короткая черная юбка задралась, обнажив красивые спортивные ноги, демонстрируя фрагмент ажурных трусиков. Меж ног лежало длинноствольное помповое ружье.

Сопровождавшего чиновника мгновенно вырвало на дорогой паркет, но на это никто не обратил внимания. Для нормального человека это вполне естественная реакция.

Неожиданно у антитерра сработала рация, и он, сняв ее с пояса, вышел в соседнюю комнату.

Глеб подошел к трупу, взял ружье и одернул юбку, но вдруг его взгляд остановился на расстегнутой блузке. Меж грудей убитой темнело большое родимое пятно в виде кленового листа.

— Только что доложили собровцы, они нашли мэра на даче, — сообщил вернувшийся альфовец. — Со сломанной шеей.

— Нет повести печальнее на свете, — почти грустно продекламировал Христофоров. — Прямо по Шекспиру — все умерли.

— Не все, — произнес сыщик. — Есть еще Ваха Багаев с несколькими десятками боевиков.

— Этих возьмут перед Москвой, — сказал Владимир.

— Ага, — кивнул молодой антитерр, — чтобы судить до первой амнистии.

Кольцов не стал вступать в полемику, вышел из спальни в гостиную. Его внимание привлек лежащий на журнальном столике мобильный телефон. Сунув трубку в карман пиджака, он направился к выходу.

Только очутившись во дворе возле «Комбата» он вынул телефон и набрал московский номер Фашиста. После нескольких гудков раздался щелчок и прозвучал знакомый голос:

— Слушаю.

— Игорь Саныч, это Кольцов, — представился частный детектив.

— Глеб, живой, молодец! — обрадовался Муранов.

— Я-то, живой, только тут возникла одна проблема.

— Слушаю, — голос авторитета сразу стал серьезным.

— В Москву направляется автобус с особо опасными лицами. Компетентные органы хотят их арестовать и судить по закону; а я думаю, их надо судить по совести.

— Понял. Давай координаты лайбы.

Побеседовав с Фашистом, Глеб отключил мобильник и бросил его в ближайшую урну. Затем, открыв заднюю дверцу, поднял с пола оброненный Первым пистолет. Легкий полупластиковый «ГШ», многозарядный, надежный пистолет, недавно начавший поступать на вооружение частей спецназа.

Вынув пустую обойму, достал из подсумка мертвого боевого пловца последнюю полную обойму, вставил ее в рукоять и убрал стопор. Ствольная коробка встала на свое место, попутно загнав патрон в патронник.

Сунув пистолет за пояс брюк, Кольцов прикрыл оружие полой пиджака. Выйдя на улицу, поднял руку, останавливая такси.

— Куда? — коротко спросил водитель.

— В аэропорт, — ответил сыщик, забираясь в салон машины.

Специалист был невысокий худой мужчина в допотопном костюме и старомодных очках в роговой оправе, с гладко причесанными редкими волосами.

Он был асом в области самых щекотливых акций, хотя прозвище носил в блатной среде не особо звучное — Лях.

— Что скажешь? — спросил Фашист, когда Лях приехал к нему на дачу в Подмосковье.

— Все в цвет, — негромко произнес невзрачный гость. Сняв очки, он вытащил носовой платок и протер им линзы. — Действительно, автобус «Scania» везет абреков, которые корчат из себя турецкоподданных. Ведут себя тише воды, ниже травы, но менты их уже срисовали. Тянется приличный «хвост», хотя пока на расстоянии.

— Это не менты, чекисты, — уточнил Фашист.

— Какая разница? — пожал плечами Лях.

— У тебя все готово?

— Да, вечером и оформим.

— Смотри, чтобы ни одного живого не осталось, — напомнил Муранов.

— Хотите, чтобы записали на видео? В темное время суток будет довольно впечатляющее зрелище.

— Нет, — покачал головой авторитет. — Мне достаточно будет твоего слова.

Выйдя из машины перед зданием аэровокзала, Глеб рассчитался с водителем и вошел внутрь. Сразу направился к справочному бюро и выяснил, что в течение последних двух часов не взлетало ни одного самолета, и в ближайшие два часа не взлетит. Его шансы на успех росли, хотя, обойдя весь первый этаж, Глеб не нашел то, что искал.

Пришлось подниматься на второй этаж, в зал ожидания для особо важных персон. Сегодня зал был почти пуст.

Вот тут и выпала удача. Молодая красивая женщина с длинными, отливающими золотом волосами сидела у окна и читала толстый журнал. Из багажа у женщины был лишь небольшой кожаный саквояж.

Приблизившись к даме на десяток метров, частный детектив негромко проговорил:

— Добрый день, Вера Сергеевна, или вернее будет сказать Виктория Станиславовна.

Женщина положила журнал на колени, потом медленно подняла на мужчину глаза и мягко улыбнулась.

— А, это вы, Кольцов. Если бы отец не напомнил мне, кто вы такой, никогда бы не вспомнила. Почему?

— Потому что нас была сотня, а вы одна. Поэтому я вас запомнил, а вы меня, к сожалению, нет.

— Вот поэтому ты так легко вычислил, что это не мой труп. — Она делано рассмеялась, желая показать свое пренебрежение к нему как к противнику.

«Ну что ж, в моем арсенале есть кое-что, что собьет с нее немного спеси», — со злостью подумал Глеб и улыбнулся.

— Да нет. Никакие тренировки и пластические операции не вернут сорокалетней даме двадцатилетнее тело. Все-таки лишние двадцать прожитых лет накладывают свой отпечаток, притом далеко не лучший.

Удар достиг цели. Глаза Веры вспыхнули злобой, женщины не любят, когда касаются их возраста.

— Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы восторжествовала справедливость, или, как сказал капитан Жеглов: «Вор должен сидеть в тюрьме». Ну а я добавлю от себя: «А убийца лежать в могиле».

— Меня никто не посмеет осудить на смерть, — процедила сквозь зубы Вера. — Ни один суд. А отец за меня отомстит. Ты сдохнешь, Кольцов.

— Мы все когда-нибудь умрем, только я умру не от руки твоего отца. Покойники не мстят.

— Ты врешь, — закричала женщина. Он увидел, как ее рука скользнула под полу пиджака. — Он вам не по зубам. Он из любой передряги выходил невредимым и сейчас ушел от вас!

— Угу, — кивнул Кольцов. Пора было заканчивать комедию.

Она выхватила оружие. Маленький кургузый «курц» в ее руке смотрелся зажигалкой. Только выстрелить она не успела. Детектив ее опередил, выстрелив от живота. Тяжелая парабеллумовская пуля ударила женщину в лоб, опрокинув ее вместе с пластиковым креслом.

Проверять, жива она или нет, не имело смысла. Издалека донесся вой милицейской сирены.

Пока милиция еще не добралась до второго этажа здания аэровокзала, Глеб сел на свободное кресло, взял с крышки саквояжа пачку «Парламента» и зажигалку. Сунул сигарету в рот и прикурил. Хотя врачи запретили ему курить.

Опустившаяся на трассу ночь поубавила движение на дороге, и водитель трехосного автобуса надавил на педаль газа, увеличивая скорость. Пассажиры и напарник мирно спали, поэтому водитель мог спокойно тянуть длинную кавказскую песню без слов, песню его детства.

Водитель уже прикидывал, что будет делать, когда закончится этот рейс, как вдруг из темноты неожиданно показалась блестящая цистерна с надписью «Огнеопасно». Цистерна стояла поперек дороги, перегораживая проезд, и объехать ее нельзя было.

Водитель что-то закричал и, вжав педаль тормоза до упора, стал выворачивать руль. Автобус развернуло и понесло юзом в направлении брошенной цистерны. Проснувшиеся пассажиры кричали от ужаса.

Но автобус все же сбавил скорость, помогли новые покрышки, поставленные перед этим рейсом. Тяжелый автобус замер, слегка коснувшись цистерны.

— Слава Аллаху, — громко произнес водитель, вытирая ладонью взмокший лоб.

— Слава Аллаху, — наперебой зазвучали голоса пассажиров...

За сотню метров от этого места невидимая рука нажала кнопку дистанционного подрыва.

Когда подъехала бригада наружного наблюдения ФСБ, на трассе вовсю полыхали бензовоз и автобус. Рядом с ними метались несколько человек, объятых пламенем. Из кабины оперативной машины чекисты бесстрастно наблюдали за живыми факелами. Когда последний из них упал, старший группы включил рацию.

— Кустанай вызывает Бегунок.

Рация захрипела, забулькала, и наконец из динамика прозвучал голос диспетчера:

— Кустанай слушает.

— У нас ЧП, — доложил Бегунок.

Эпилог

Архипелаг Мальдивских островов — один из райских уголков на земле. Любители экзотического отдыха здесь не переводятся. Туризм — основная статья дохода этого маленького островного государства. Но не только туризм' приносит дивиденды. Неплохо платят особо богатые туристы, желающие, чтобы праздник не кончался никогда, берущие небольшие острова в аренду на пятьдесят и девяносто девять лет.

Один из таких островков, как отбившийся от стада ягненок, раскинулся в стороне от архипелага среди бирюзового простора Индийского океана.

Официально островок считался временной собственностью американской посреднической фирмы с длинным, ни о чем не говорящим названием. На самом же деле остров принадлежал беглому олигарху, любившему называть себя в прессе «последним российским диссидентом».

Остров утопал в разросшейся зелени. Нынешний хозяин сделал все, чтобы роскошь и комфорт, жизнь без которых немыслима для нынешних богачей, не бросались в глаза.

Широкий двухэтажный особняк не возвышался над вершинами разлапистых пальм. Большой бассейн с искусственным водопадом был фигурной формы и больше походил на природную лагуну, нежели на творение рук человеческих.

После названных событий на юге России Давид Клоцман был вынужден покинуть Европу и укрыться здесь, почти в божественной глуши. Чтобы сохранить инкогнито, магнат был вынужден взять с собой только самых преданных людей: четверых охранников и трех наложниц, бывших победительниц международных конкурсов красоты. Три высокие, длинноногие красавицы, брюнетка, блондинка и рыжая, были подобраны для разнообразия. Девушкам щедро платили, и они на совесть отрабатывали свои баснословные гонорары.

Охранники были из отставных офицеров госбезопасности, в свое время отдавших предпочтение высоким гонорарам перед служебным долгом. Новому хозяину они служили преданно, так как больше никому не были нужны.

Проснувшись с первыми лучами солнца, олигарх несколько минут не шевелился, глядя в зеркало, вмонтированное в потолок. Там отражались лежащие на непомерно широкой кровати два обнаженных человека, он видел красивые упругие формы огненно-рыжей львицы и обрюзглые, вялые свои. Олигарх попытался втянуть живот, но ничего не получилось. Возраст давал о себе знать.

Тяжело вздохнув, Давид поднялся с постели, накинул на плечи черный шелковый халат, расшитый на спине золотом. Ноги скользнули в легкие парусиновые тапочки, и он не спеша направился к выходу.

Как всегда, на дворе стоял утренний птичий гомон, а влажный воздух был пропитан цветочным ароматом.

Вдохнув целебного воздуха полной грудью, Клоцман направился к бассейну, туда, где шумел водопад. Там была оборудована курительная площадка с всегда готовым кальяном. Давид любил, надев на лысый череп алую турецкую феску, опустившись в кресло-качалку и затянувшись крепким, горьким табачным дымом, глядя, как падает вода с вершины искусственного утеса, вспоминать прошлое, задумывать планы на будущее.

Усевшись в кресло, Давид Клоцман одной рукой взял феску, другой чубук кальяна.

После первой затяжки табачный дым обволок мозг — лучшее состояние для олигарха, чтобы заняться размышлениями о случившемся.

О том, что произошло в Новоморске, газеты сообщали скупо. В основном выдвигалась версия о крупномасштабных учениях с применением новейшего фрегата «Забияка». Об арестах вообще не упоминалось, как и о гибели главных действующих лиц: мэра Берковича, начальника муниципальной милиции Вальтера Тыхена и... остальных.

Вера и ее отец просто исчезли, как в воду канули.

Новоморский провал стоил Клоцману десять процентов от общего капитала. Сумма огромная, но это всего лишь десять процентов от трех с половиной миллиардов долларов. Жаль было не выброшенных на ветер денег, жаль было времени, потраченного на создание империи, которая теперь превратилась в прах.

Он никогда не задумывался о том, почему, прожив больше трети века, неожиданно свернул с протоптанной дорожки и, став другим человеком, пошел в гору, на политический Олимп, где были безграничная власть и несметные сокровища. Ни о чем он не жалел, потому что чем больше есть у тебя, тем больше хочется. Это как самый сильный наркотик, человек, однажды вкусивший его, уже не в силах отказаться.

Из воды показались две обнаженные фигуры, блондинка и брюнетка. Занятый своими мыслями, Давид не заметил, как девушки переплыли бассейн

Капли воды брильянтами искрились на их телах, соски призывно торчали коричневыми конусами. Грациозные фигуры вызывали страстное желание.

Приблизившись, девушки одновременно опустились на колени.

«Проиграть битву — еще не означает проиграть войну», — подумал Давид, ощутив на своем теле горячие поцелуи.

Гидросамолет издалека показался большой белой птицей, раскинувшей крылья, которая по мере приближения снижалась и увеличивалась в размерах. Достигнув водной глади, птица подняла каскад брызг своим загнутым лодочным носом. Затем, грузно плюхнувшись, медленно поплыла к небольшой бухте, куда обычно заходили яхты или катер, привозящий продукты.

Охранник в белой рубахе с короткими рукавами, сжимая в левой руке «гепард», новый пистолет-пулемет, смесь советского «АКСу» и израильского «узи», настороженно наблюдал за приводнившимся самолетом.

— Центр, я Бухта, — поднеся ко рту рацию, доложил охранник. — У нас гости.

— Кто такие? — поинтересовался диспетчер.

— Думаю, опять заблудились туристы или кто-то решил пожить дикарем на заброшенном острове.

— Надо шугануть их, высылаю подкрепление, — ответил диспетчер.

Пока лодка входила в бухту, на пляж спустились двое охранников, как и первый, одетые в белые рубашки и светлые легкие брюки. Оружие они прятали за спинами. Сквозь темные линзы солнцезащитных очков они наблюдали, как гидросамолет, остановив двигатели, причалил к невысокому деревянному пирсу. Откинулась задняя дверца, и наружу, как черт из табакерки, выпрыгнул молодой парнишка с длинными, пшеничного цвета волосами и начал что-то кричать на тарабарском языке.

— Это он на каком лопочет? — угрюмо спросил один из охранников.

Второй, по-видимому, не окончательно деградировавший от безделья и водки, припомнив что-то из курса иностранных языков, сказал:

— На итальянском шпрехает.

— Ну, раз так, — третий охранник шагнул к иностранцу и громко сказал: — Ты, сеньор, вали отсюда. Это частная собственность, понял? Давай, гоу отсюда, пока не надавали по сопатке!

Но иностранец не уходил, продолжая лепетать и бурно жестикулировать.

— Чего он хочет, этот дундук? — оглянулся на напарника охранник, стоящий перед незваным гостем.

— Требует старшего.

— Слушай, может, навалять ему и вся недолга? — предложил третий охранник.

— Ага, потом не оберешься неприятностей, — зло произнес «полиглот». — Это тебе не в родных пенатах.

— Ладно, хрен с ним, — первый достал рацию. — Центр, Серега, тут эти гребаные туристы требуют старшего.

— Кто они? — уточнил диспетчер.

— Сдохлики итальянские.

— Хорошо, сейчас подойду.

— Сейчас старший придет. О’кей?

— О’кей, о’кей, — закивал головой итальянец.

Через несколько минут появился диспетчер Сергей, поверх рубахи он набросил легкий пиджак, под которым угадывалась кобура с пистолетом. Диспетчер проворно спустился по декоративной лестнице, вырубленной в скале. Ступив на деревянный пирс, он быстро направился к длинноволосому, но сказать ничего не успел. В руке «итальянца» блеснуло тонкое лезвие выкидного ножа, которым он тут же полоснул ближайшего охранника по глазу.

Других убили из бесшумных винтовок через открытые иллюминаторы. Когда все было закончено, из салона выбрался уже немолодой, дородный мужчина, несмотря на жару, одетый в серый костюм-тройку. Погладив лысый череп, мужчина сплюнул сквозь зубы, сверкнув на солнце золотыми фиксами.

Вор в законе Фиксатый был в свое время подельником Бармалея, они оба продвигались по лестнице уголовной иерархии. Фиксатый даже поручился за Бармалея, когда того короновали. Он был смотрящим в Новоморске до Пяткова и, когда потребовался в уральских зонах новый положенец, ушел в «десант», а его место занял после годового отсутствия Бармалей.

Теперь ему следовало спросить с того, за кого он когда-то поручился.

— Один, два, три, четыре, — пересчитал окровавленные трупы вор в законе, тыча в них коротким толстым пальцем, унизанным массивным золотым перстнем. — Все?

— Все, — кивнул длинноволосый.

— Ну, тогда, Хельмут, бери свою шарманку и пошли в гости к олигарху, — хохотнул Фиксатый.

Двое охранников остались возле самолета с пилотом. Еще двое, подхватив бесхозные «гепарды», двинулись вперед. Рядом с Фиксатым шел длинноволосый Хельмут, неся в левой руке плоский ноутбук.

Клоцмана они застали в обществе обнаженных фурий. Девушки увидели посторонних мужчин и с визгом бросились в бассейн.'

— Ну, здорово, олигарх, — снова хохотнул Фиксатый.

— Не убивай, — взмолился Бармалей-Клоцман. Он выронил чубук, рот сразу же наполнился вязкой слюной. Пытаясь прийти в себя, он спросил: — Как вы меня нашли?

— Найти можно любого, главное — знать, кого ищешь, — с презрением сплюнул Фиксатый. — Мертвого вора и живого олигарха.

— Только не убивай. — Губы Клоцмана мелко задрожали.

— Сперва отдашь воровские бабки, а потом поговорим. Называй номера счетов.

— Все скажу!

— Не сомневаюсь, говори. А ты, Хельмут, не зевай.

— Не зеваю, — с улыбкой ответил длинноволосый, включая компьютер.

В десяти морских милях от острова, слегка покачиваясь на мелких волнах, стояла большая белоснежная крейсерная яхта «Посейдон». Остроконечный корпус с высокой и прямой мачтой выглядел абсолютно безжизненно, лишь на корме сидел тип в майке с широкими черными полосами, который делал вид, что увлеченно пьет пиво.

Яхта могла показаться прогулочным судном, если бы не несколько странного вида параболических антенн...

Комфортабельный салон яхты занимало огромное количество дорогостоящей аппаратуры. За десятком работающих компьютеров сидели десять лучших хакеров России. Возле них, как надсмотрщик на галерах, не спеша прохаживался Владимир Христофоров, то и дело поглядывая на циферблат наручных часов.

— Есть передача, — неожиданно вскрикнул один из хакеров.

— Отлично, — улыбнулся чекист. В конце концов, ФСБ не зря потратила столько сил на поиски Клоцмана-Бармалея и ювелирно слила эту информацию уголовным авторитетам. — Осуществим перевод на наши счета, — приказал он компьютерщикам.

Прошло несколько минут, и хакеры один за другим начали докладывать.

— Перевод закончен.

— Перевод закончен.

— Перевод закончен, — наконец доложил последний и спокойно добавил: — Перевод денег на номера ваших счетов закончен.

— Отлично, — кивнул Христофоров. — Благодарю за службу, господа компьютерные взломщики. Через сутки вас заберет наша подводная лодка и доставит на родную землю, откуда вас развезут к местам отбывания срока. Да, чуть не забыл, каждому из вас на личный счет в

Сбербанке будет положена сумма в десять тысяч долларов.

Никто из хакеров не проявил особого восторга. За то время, что им предстоит сидеть, деньги могут серьезно обесцениться.

Через час в одном из блоков подземной галереи Лубянки несколько офицеров из отдела «Т» переименовывали эти счета. Чтобы кто-то из особо прытких хакеров, запомнивший набор цифр, впоследствии не попытался заполучить дармовые деньги.

Content

Иван Стрельцов
Волчья ухмылка

Пролог

Часть 1 БЛИЖНИЙ КРУГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть 2 ТЕХНОЛОГИЯ ЗАГОВОРА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть 3 В ЭПИЦЕНТРЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог