Иван Стрельцов

Дело с тройным дном

Пролог

Невысокий мужчина с морщинистым лицом, опираясь на блестящие перила из нержавеющей стали, внимательно наблюдал за одиноким пловцом, в который раз пересекающим водную гладь бассейна.

Наконец спортсмен выполнил намеченный им самим план заплыва и, в очередной раз коснувшись рукой облицованного кафелем края бассейна, откинулся на спину, несколько минут неподвижно лежал, восстанавливая дыхание. Немного отдохнув, пловец ухватился за поручни трапа и не спеша выбрался из воды. Рядом с бассейном на пластиковом кресле лежал яркий полосатый халат, завязав пояс на талии, пловец направился в раздевалку.

Наблюдавший за ним мужчина оторвал свое грузное тело от перил и медленно направился в сторону бара.

Едва толстяк умостился за столиком возле большого аквариума, где среди буйной водяной зелени пестрели золотые рыбки, официант поставил перед ним большой угловатый стакан толстого стекла, наполненный густым апельсиновым соком.

Вскоре к его столику подошел пловец, уже облаченный в дорогой костюм, который идеально смотрелся на его ладной спортивной фигуре. Мужчина, казалось, сошел с киноэкрана, где демонстрировали фильм про Джеймса Бонда.

— Рад вас видеть, Владимир Петрович, —  широко улыбнулся пловец, демонстрируя два ряда белоснежных зубов.

Тот немного приподнял с кресла свой могучий зад и пожал руку атлета, произнеся тихим голосом: —  Выходной день, вот и решил немного с утра развеяться. А какие развлечения у стариков? Созерцание успехов молодых. Вот вы, Андрей Дмитриевич, настоящий спортсмен.

— А-а, —  вяло отмахнулся пловец, усаживаясь напротив толстяка. —  Прихожу сюда несколько раз в неделю, чтобы жирком не зарастать. Работа ведь сидячая, а для того, чтобы жить, необходимо двигаться. Вот и стараюсь по возможности.

Официант с небольшим мельхиоровым подносом возник возле столика. На подносе дымилась маленькая чашечка ароматного кофе. Бар при бассейне обслуживал лишь посетителей спорткомплекса, поэтому вкусы завсегдатаев обслуживающий персонал знал наизусть. Пловец, например, предпочитал горячий, крепкий, натуральный кофе без сахара и сливок.

— Как дела у нашей партии? —  отхлебнув из чашечки, поинтересовался Андрей Дмитриевич.

— Вашими молитвами, —  мягко улыбнулся его собеседник. —  Наши люди в СМИ начали пиаровскую раскрутку новорожденной. Через месяца два-три о ней в России будут знать, как говорится, и стар, и мал. В общем, в удачном рождении нового политического движения есть и ваша немалая заслуга. Мы вряд ли успели бы так быстро создать на периферии филиалы партии, да еще и удачно их соединить с центральным комитетом в столице.

— Ничего сверхъестественного. —  Пловец снова с удовольствием отпил глоток. —  Просто ваши желания совпали с моими возможностями. Помогать друзьям —  такая моя работа.

— Кстати, о работе. Сегодня президент подписал указ о ликвидации налоговой полиции. Ее функции передаются МВД, и вся ее материальная база переходит в Управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

— Даже так, —  удрученно произнес атлет. Он заметно погрустнел. Тяжело вздохнув, добавил: —  Этого следовало ожидать. Кто же мог допустить, чтобы существовала служба, контролирующая все денежные потоки. В конце концов могло бы образоваться государство в государстве. При том, что новообразование было бы компактнее и значительно богаче. А это уже вызов...

— Чем думаешь заняться? —  Владимир Петрович продолжал буравить взглядом собеседника.

— Не знаю, —  тот пожал плечами. —  Меня давно приглашали в Комитет по финансовому мониторингу1. Пойду туда, думаю, моего опыта и знаний хватит, чтобы начать служебную карьеру.

— Это не твое место, Андрей, —  быстро заговорил толстяк, не заметив, что в разговоре перешел на «ты». —  В мониторинговом комитете уже давно все схвачено. Каждый пуп занял свою нишу и до самой смерти не собирается ее освобождать. Кроме того, хватает и других оглоедов, которые спят и видят: когда любая из этих ниш освободится, впрыгнуть в нее и занять надолго. Для завоевания места под солнцем придется не только «поработать» локтями, но и бодро пройти по трупам. А тут уж не до занятий любимым делом.

— Хорошо. —  Андрей Дмитриевич попытался изобразить на лице подобие улыбки. —  Пойду в политику. Надеюсь, в вашей партии найдется местечко для меня? —  Толстяк отрицательно покачал головой.

— Нет?

— Нет, —  твердо произнес Владимир Петрович и опорожнил стакан наполовину. —  В политику идут либо яркие личности, на которых при необходимости можно сделать акцент. Вспомни депутатов, которых все знают. Генерал армии, министр юстиции, народный артист или посол. Таких всегда держат на виду. Либо безмозглые статисты, которые должны голосовать за то, что скажут. Ты, Андрей Дмитриевич, для первых пока не подходишь, кроме умной головы и профессиональной хватки, нужно еще имя. Для электората ты никто, ничто и звать никак. А использовать тебя во второй категории —  просто расточительство.

Унылая гримаса на лице Андрея сменилась не менее унылым непониманием. С одной стороны, ему было конкретно отказано в открытой политической деятельности. Но с другой —  его похвалили, признав его ум, знания, опыт. Подобный пасьянс не походил на подслащивание горькой пилюли, поэтому подполковник налоговой полиции решился на еще один вопрос: —  И что ты предлагаешь?

— Есть возможность по-тихому, пока ваш департамент не расшевелили оглашением президентского приговора, перевестись в МВД. Естественно, с повышением в звании. Раскроешь несколько громких дел, засветишься перед прессой. В этом тебе помогут. Потом получишь генерала и... —  Толстяк развел руками, как профессиональный рыбак, рассказывающий о самом удачном улове. —  А дальше как захочешь. Хочешь —  в политику, хочешь —  в министры или для начала в первые замы министра.

Владимир Петрович замолчал, его собеседник крепко задумался. Он хорошо знал толстяка, тот никогда не давал невыполнимых обещаний, а потому...

— Когда я должен дать ответ?

Толстяк самодовольно улыбнулся и проворчал:

— В американских фильмах в подобных ситуациях говорят: «Еще вчера». Я же отвечу проще: «Сейчас».

— В таком случае у меня один ответ. Согласен.

Часть I

ПРИШЛА БЕДА - ОТВОРЯЙ ВОРОТА

Глава 1 ВЕЧЕР НЕОЖИДАННЫХ ВСТРЕЧ

Современная жизнь —  это постоянная игра в чет-нечет, особенно если это жизнь частного детектива. Две недели прошли для Глеба Кольцова в сером унынии. Клиенты почему-то не спешили подбрасывать заказы, даже коллеги-конкуренты не тревожили своими звонками. Одним словом, полный застой. Но с понедельника все круто изменилось, как будто река прорвала дамбу.

С утра частный детектив Кольцов побывал в Краснопресненском районном суде, где слушалось дело бизнесмена Туликова, который обвинял Глеба в недоброкачественном исполнении контракта. В качестве ответчика частный детектив Кольцов лишь присутствовал, все остальные действия судебно-процессуального характера проводил адвокатч Роман Штрайхер, одна из звезд московской элиты защитников. После непродолжительного разбирательства суд пришел к выводу, что бизнесмен Тупиков, нанимая частного детектива, провоцировал его на противоправные действия (а именно, промышленный шпионаж и контрабанда чужой интеллектуальной собственности). Соответственно, эти действия подходили уже под разряд уголовных статей. И теперь судебное решение было конкретным: возбудить уголовное преследование против самого Туликова. Впрочем, эти детали нисколько не волновали ни Кольцова, ни его адвоката. После заседания они плотно перекусили в небольшом уютном ресторанчике и расстались, довольные друг другом.

Выйдя из ресторана, Глеб позвонил в офис, его компаньон и секретарь-делопроизводитель по совместительству Натаха сообщила, что сегодня их посетил «жирный» клиент с серьезным заказом. Но так как она не была уверена, как скоро освободится Кольцов, клиента переназначила на следующий день. Сегодня у Глеба и впрямь было не то настроение, чтобы заниматься подобными делами. Тем более что вечер обещал быть весьма и весьма насыщенным. Его приятель, кинорежиссер Аполлон Марсов, наконец нашел деньги для своего фильма и в ближайшее время должен был приступать к съемкам, а так как деньги уже поступили на счет, грех было такое мероприятие не обмыть. На сегодня была намечена презентация, и, учитывая, что Глеб Кольцов являлся техническим консультантом при написании сценария и, возможно, будет консультантом на съемках самого фильма, его включили в список празднующих.

Гуляла съемочная группа в арендованном на вечер кафе недалеко от «Мосфильма». За длинным столом собрались человек тридцать, в основном технический персонал и несколько начинающих, еще никому не известных актеров. «Звезды», которым отводились главные роли, как всегда принимали участие в нескольких проектах одновременно и поэтому не имели ни одной свободной минуты. Презентация началась, как обычно, с шампанского и длинной заумной речи режиссера и сценариста в одном лице. Потом настала очередь водки и тостов от остальных членов творческого коллектива. Мало-помалу банкет плавно перешел в стадию хмельного производственного совещания, где то и дело звучали термины типа «крупный план», «задний план», «общая панорама». Участники будущих съемок были в своей стихии, а Кольцов неожиданно почувствовал здесь себя чужим.

К десяти вечера он покинул кафе «по-английски». Улица встретила его свежестью второй половины осени, листья с деревьев опали, дул сырой ветер и с черного ночного неба капало что-то непонятное. Застегнув на все пуговицы свой плащ и подняв воротник, Глеб не спеша брел в направлении набережной. Хотелось постоять у чугунного парапета, посмотреть на темные, вяло текущие воды Москвы-реки и попытаться поразмышлять о чем-нибудь вечном. Такое с частным детективом случалось довольно редко, в основном после хороших возлияний.

— Глеб Иванович, —  неожиданно его окликнул незнакомый мужской голос. Кольцов остановился и медленно обернулся. В нескольких шагах от него стоял молодой мужчина в длинном сером плаще. Лицо было незнакомым, но слегка приплюснутый нос и шрам над губой наводили на мысль, что молодой человек, несмотря на респектабельный вид, не банковский клерк или служащий коммерческой фирмы.

Первая мысль была конкретной и соответствующей роду деятельности частного детектива: «Тупиков решил восстановить «справедливость» при помощи костолома». Сразу же рефлексы, выработанные годами в спец-подразделении КГБ, взяли контроль над расслабленным алкоголем телом. При первой же попытке нападения Глеб был готов дать отпор.

— А кому он понадобился? —  поинтересовался Кольцов, расслабляя мышцы тела, чтобы в случае опасности моментально сгруппироваться.

— С вами хотят побеседовать, —  четко произнес молодой человек, не меняя своей позы.

— Кто и где?

— Кто —  узнаете при встрече, а где? Ну, в общем-то недалеко, —  ответил незнакомец, после чего мягко улыбнулся и добавил: —  Вы не бойтесь, у нас машина. Доставим быстро, а потом вернем куда скажете.

Улыбка незнакомца показалась Глебу издевательской, он хмыкнул ему в ответ и раздельно произнес:

— Специфика моей работы не позволяет бояться, но заставляет быть осторожным.

— Значит, едем?

— Едем.

За углом у тротуара их поджидал припаркованный джип «Опель-Монтерей» цвета металлик, фары были погашены, но двигатель равномерно работал.

— Прошу. —  Незнакомец открыл заднюю дверцу и, как только Глеб опустился на комфортное кожаное сиденье, мягко закрыл за ним дверь. Сам же занял место рядом с водителем. Но прежде чем внедорожник тронулся с места, молодой человек извлек из кармана портативную рацию и щелчком включил ее. —  Говорит Гранд, —  сказал он в микрофон. —  Доложите обстановку.

Динамик рации зашуршал, и оттуда донеслось:

— Докладывает Конкисгадор-один, у меня все чисто. —  Почти сразу снова последовал очередной доклад:

— Говорит Конкистадор-два, у меня тоже все чисто.

— Ясно, —  ответил незнакомец. —  Мы выезжаем.

Вспыхнули фары «Опеля», и внедорожник плавно сорвался с места. Глядя на мелькающие столбы освещения, Глеб внезапно ощутил приступ острого желудочного спазма. Причиной ему была не дорога, джип несся вперед довольно мягко. Детектива встревожили радиопереговоры. Переведя взгляд на широкие затылки сидящих впереди, Кольцов подумал про себя: «Лучше бы это были быки от Туликова». Но незнакомцы явно не являлись головорезами обиженного бизнесмена, это были представители какой-то из спецслужб. Время от времени ему приходилось сотрудничать с теми или иными департаментами, и Глеб Кольцов знал на собственном опыте, что спецслужбы обращаются к частнику только в одном-единственном случае, когда возникает необходимость в выполнении наиболее опасной, сложной и грязной работы. И выполнить следует так, чтобы в случае провала всех «дохлых кошек» повесили на исполнителя, а на заказчика даже тень не упала.

В Течение часа «Опель-Монтерей» петлял по улицам Москвы, потом свернул в узкий переулок, в торце которого находилась огороженная бетонными перекрытиями стройка. Машину ждали. Едва джип приблизился к воротам, как навстречу бросились двое крепких парней в нелепых старых телогрейках и не менее нелепых шапках-ушанках. Широко распахнувшиеся ворота пропустили «Опель» внутрь. Через лобовое стекло Глеб разглядел бетонный остов строительства, рядом высился башенный кран, возле которого замерло несколько грузовиков с безжизненно потухшими габаритами.

Джип остановился в стороне от строительства, незнакомец в этот раз не стал покидать салон авто, только кивнул головой в сторону освещенного строительного вагончика и негромко произнес:

— Вас там ждут.

Глеб молча выбрался из машины и зашагал в указанном направлении. Под ногами чавкала липкая грязь, вечная спутница любого строительства. Подойдя к вагончику, частный детектив тщательно соскоблил грязь с подошв туфель о врытую в землю железную пластину и поднялся по зашарканным ступенькам. Без стука толкнул дверь.

Внутри располагалась контора строительства. Вся обстановка состояла из старого, с потрескавшейся лакировкой письменного стола в торце помещения и вытянувшейся у окна длинной деревянной лавки, возле нее ютились грубо сколоченные неокрашенные табуретки. Стены были завешаны всякой всячиной, от засиженных мухами цветных картинок с голыми девицами до выцветших от времени некогда алых вымпелов «Ударник соцсоревнования». Но внутренняя обстановка конторы не произвела на частного детектива особого впечатления, пока он не увидел того, кто его терпеливо ждал.

За письменным столом с допотопным телефонным аппаратом, потрепанным еженедельником, банкой из-под «Черной карты», заполненной разнокалиберными шариковыми ручками и разноцветными карандашами, под древней настольной лампой сидел сам Генерал.

На этот раз Генерал, вопреки им же установленной традиции, был в обычном цивильном костюме.

— Ни фига себе! —  вместо приветствия выдал Глеб. Он не был подчиненным Генерала, поэтому мог позволить себе немного похулиганить. —  Неужели вы сменили поле деятельности? Или все-таки на службе, но ушли в глубокое подполье? Иначе такой секретности не пойму.

Шеф РУБОПа не принял веселого тона еще находящегося под хмельком гостя, а серье-зно произнес:

— Сегодня днем Службой внутренней безопасности МВД в Санкт-Петербурге при получении взятки был арестован Олег Донцов.

Веселье и хмель мгновенно улетучились. Со старшим оперуполномоченным майором Донцовым Глеб был знаком около десяти лет, у них было несколько совместных дел. Олег был толковым сыщиком и отличным бойцом, он однажды спас жизнь Глебу, такое не забывается. Донцов жил на широкую ногу, но обходился без взяток, помогая частному сыщику, он всегда получал свою долю. Конечно, это было не по закону, но всегда шло на пользу общему делу —  раскрытию преступлений.

— Его взяли при свидетелях при получении ста тысяч долларов от управляющего Ангарским оловоперерабатывающим комбинатом Эльдара Сагитова. Оформлено все честь по чести: видеосъемка, банкноты с надписью «Взятка» и даже ультрафиолетовая краска на ладонях Донцова, —  в деталях объяснил ситуацию Генерал.

— Он не мог требовать с барыги деньги, —  уперто пробормотал Глеб.

— Я знаю, —  соглашаясь, кивнул шеф главной конторы по борьбе с ОПГ. —  Олег не имел никаких дел с Ангарским оловянным заводом, да он вообще не имел никакого отношения к этой сфере. В сущности, последний год он выполнял при мне функции офицера по особым поручениям, вот поэтому его-то и выбрали на роль лопаты, которой будут рыть под меня.

— Как он оказался в Питере?

— Там проходил симпозиум представителей Интерпола в странах СНГ. Ты же знаешь, Олег тоже числился за этой организацией.

— Знаю, —  тяжело вздохнул сыщик.

— Но не это главное. —  Генерал вопросительно взглянул на Кольцова, как бы решая, говорить ему или нет. —  Главное то, что его вытащили из Москвы и, арестовав, закрыли в спецкорпусе «Крестов», где смогут совершенно спокойно выколачивать из него нужные им показания. А я ничего не могу предпринять. В случае, если сделаю какое-то телодвижение, оно тут же будет зафиксировано и отмечено как попытка помешать ходу следствия. Еще один козырь против меня.

— И что же это получается? —  спросил сыщик. Он уже все понял и даже сообразил не только, что получается, но даже какая ему выделена роль в этом генеральском пасьянсе.

— Получается, что тебе выпала почетная роль —  дружка отмазывать, —  невозмутимо ответил ему главный борец с организованной преступностью.

— Вот как все здорово у вас выходит, —  возмутился Кольцов. Долгие годы плавания в море частного предпринимательства научили его главному правилу: ни одна сделка не заключается без торга. И в таком деле необходимо как можно больше выторговывать для себя, своей выгоды. В противном случае сочтут за «лоха» и никакого тебе уважения и престижа. —  Здорово получается, —  повторил сыщик, глядя на Генерала в упор. —  На вас наезжают такие силы, что вы со всем своим аппаратом, не побоюсь этого слова, всемогущим боитесь даже шелохнуться, а я должен всех спасать, хотя и не супермен, не Человек-паук и даже, на худой конец, не внук майора Пронина. Я простой человек, которого можно остановить одной вот такой девятиграммовой пулей. —  И Глеб расставил пальцы правой руки.

— Я не собираюсь выслушивать твои стенания, —  неожиданно взорвался Генерал. —  Если ты не выручишь своего товарища, то Олег уйдет в Нижний Тагил лет на десять-двенадцать, если вообще вернется. Меня, конечно же, сразу под зад коленом, на большее, я думаю, не осмелятся, слишком старый я еж. —  Начальник ГУБОПа на мгновение перестал перечислять возможные последствия произошедшего и сурово взглянул на сидящего напротив Глеба. —  Ну а кто займет мое место? Вряд ли кто-то из моих замов, тогда не стоило весь этот огород городить. Просто могли бы меня перевести на другую работу без особых усилий. Если помнишь, существует такая формулировка для СМИ, а раз решили выгнать со скандалом, то на мое место решено посадить чужака. А как известно, новая метла по-новому метет. Не исключено, что под санитарную обработку попадешь и ты как человек, опасный уже тем, что слишком много знает. И тут возможны два варианта: либо законопатят туда же, где и Донцов будет отбывать срок, либо, что наиболее вероятно, зароют в землю. Метра эдак на два, как говорится, «нет человека —  нет проблемы».

Генерал снова замолчал и вопросительно посмотрел на Кольцова, но частный детектив продолжал упорно гнуть свою линию:

— Я ведь уже сказал, я —  обычный человек, состоящий из кожи, мяса и костей. А не древнегреческий атлант, небо на своих плечах я удержать не смогу.

— Не валяй дурака, Каскадер, —  сорвался на крик Генерал, припомнив Глебу его прозвище, данное друзьями в Афганистане во время службы в отряде специального назначения «Каскад». —  Ты не один, как хочешь показать, ты далеко не один. За то время, что копошишься на ниве сыска, ты оброс не только милицейскими связями или фээсбэшными. Думаешь, я не знаю о банкирах и ворах в законе, для которых ты время от времени выполняешь щекотливые поручения? По некоторым из которых тебя давным-давно пора было упрятать в «чалкину» деревню. А я смотрю на твои невинные шалости сквозь пальцы. Так что ты мне тоже обязан.

Кольцов внимательно выслушал пламенную речь и, чтобы оставить за собой последнее слово в споре, возразил:

— Не только банкиры и уголовники, среди моих клиентов даже члены правительства попадаются, —  и наигранно вздохнул. —  Еще Иисус сказал: «Кто без греха, пусть бросит в меня камнем». Но все это лирика. —  И голос Кольцова внезапно зазвучал, как сталь на морозе, жестко и безапелляционно. —  Меня интересует другое, на какую помощь лично с вашей стороны я могу рассчитывать, если возьмусь за это дело?

— Пока я могу оказать тебе только информационную помощь, —  поспешно ответил шеф ГУБОПа. Сунув руку за лацкан своего пиджака, он извлек прямоугольную пластиковую визитку и, протягивая карточку Кольцову, произнес: —  Звони только по этому номеру.

«Ну хоть шерсти клок», —  пряча визитку, подумал Глеб. Аудиенция была закончена, перешедший на конспиративное положение главный борец с организованной преступностью дал частному детективу двое суток на обдумывание ситуации и подготовку хотя бы примерного плана действий.

«Да уж, —  размышлял Глеб, сидя на заднем сиденье «Опеля-Монтерей», когда два губоповца везли его обратно. —  Попробуй составить хотя бы какой-нибудь план при таком объеме информации... Хочешь не хочешь, а придется скрести по сусекам. В первую очередь надо пообщаться со смежниками из ФСБ, нынешнее племя чекистское хлебом не корми, дай за жабры ухватить друзей-конкурентов. Они-то должны быть в курсе происходящего».

Погруженный в свои размышления Кольцов не заметил, как внедорожник, свернув с улицы, въехал во двор его дома. Очнулся сыщик, только услышав, как его сопровождающий по рации связывается с экипажем сопровождения. Ни «Конкистадор-1», ни его коллега «2» слежки или чего другого подозрительного не обнаружили.

— Все чисто, —  повернулся к Кольцову оперативник.

— Значит, темным силам моя скромная персона не нужна, —  ответил Глеб, выбираясь из теплого и комфортабельного салона внедорожника наружу, в пропитанную сырым холодом ночь. Едва за частным детективом захлопнулась дверца, как джип сорвался с места, через мгновение растаяв в темноте.

Несколько минут Кольцов стоял возле своей многоэтажной «свечки». Основная часть жильцов уже благополучно спала, набираясь сил перед новым трудовым днем. Но кое-где еще светились окна полуночников. Глеб взглядом отыскал свой этаж и окна своей квартиры, но ничего не смог разглядеть, кроме черноты ночи.

«Н-да, силам зла явно не до меня», —  почему-то с сожалением подумал сыщик и неторопливо направился к двери подъезда.

Через минуту лифт поднял его на четырнадцатый этаж. Вытащив связку ключей и отперев входную дверь, Кольцов вошел в прихожую и уже было протянул руку к выключателю, как неожиданно заметил, что из спальни скупо просачивается свет ночника. Сыщик готов был поклясться, что еще несколько минут назад окна были совершенно темными. Рассчитывать на то, что его посетила прекрасная незнакомка, не приходилось.

«Кажется, насчет невнимания сил зла я погорячился», —  подумал Глеб, протягивая руку к вешалке. Полтора года назад сыщику уже довелось столкнуться на пороге собственной квартиры с бригадой домушников. Оружия тогда под рукой не оказалось, пришлось вступить врукопашную. В будущем, дабы не испытывать судьбу- злодейку, детектив устроил за вешалкой тайник, где держал «марго», одомашненную модель малокалиберного спортивного пистолета «марголина».

Бесшумно отодвинув декоративную панель, Глеб сунул руку в отверстие и тут же отдернул назад. Тайник был пуст...

Глава 2 ПЕРСПЕКТИВНЫЙ КОНТРАКТ

Вырывавшийся из-за угла ветер-хулиган подхватил с тротуара горсть желтых кленовых листьев и швырнул их в припаркованную рядом грязно-белую «тройку». Мокрые листья тут Же прилипли к лобовому стеклу, образовав причудливый узор. Сидящий за рулем «Жигулей» Волк недовольно поморщился, листья ухудшали обзор, а это было неправильно. Он включил автодворники, и две резиновые щетки проворно смахнули подарок осени.

Освободив лобовое стекло, Волк снова уставился немигающим взглядом в одну точку въезда во двор, фиксируя всех проходящих.

Очередной порыв ветра погнал по серому небу пузатую свинцовую тучу, напоминающую мешок с картошкой. По крыше «Жигулей» забарабанили тяжелые капли, но вскоре ветер-сорванец погнал толстобрюхую тучу дальше.

— Б-р-р, —  поежился сидящий рядом с Волком Зомби и нервно передернул плечами. —  Не люблю я, когда вот так вот стучит, прямо психую. В древние времена, когда-то я читал, каплями воды инквизиторы пытали еретиков. Пару часов капля постучит по выбритой макушке, и все... крыша съехала.

Волк на мгновение скосил глаза на напарника, уголки губ дрогнули в едва заметной усмешке, и он с плохо скрытой иронией заметил:

— А ты, как я посмотрю, эрудит.

— А ты внимательней смотри, —  неожиданно окрысился Зомби и с вызовом попытался выпятить свою впалую грудь. —  Я, между прочим, школу закончил всего с двумя четверками. Два года в Пянджском погранотряде оттрубил, на дембель ушел старшим сержантом и в университете до третьего курса доучился. Это уже потом из-за дури с катушек слетел и все потерял.

— Ну-ну, —  неопределенно ответил Волк и снова переключился на наблюдение. Этих двух совершенно разных людей судьба свела неделю назад.

Сорокавосьмилетнего крепыша с абсолютно не запоминающимся лицом и двадцатипятилетнего худого и длинного парня. Один был матерым наемным убийцей, высокооплачиваемым киллером, который за две пятилетки своей «индивидуальной деятельности» уложил в сырую землю не один десяток больших людей. Другой был конченым наркоманом, живущим от дозы до дозы и готовый на все ради того, чтобы получить эту самую заветную дозу. Судьба свела их в небольшом привокзальном кафе в Екатеринбурге. Молодой наркоман в поисках денег для покупки героина попытался ограбить невзрачного мужичка, но просчитался...

Волк выполнял заказы на территории всего бывшего Советского Союза, сам же обитал в небольшом поселке городского типа в Пермской области, изображая пра-порщика-отставника, увлекающегося охотой и рыбалкой. Диспетчер, который получал заказы для киллера и, соответственно, свои двадцать пять процентов за посредничество, обитал в столице и связывался с исполнителем по сложной системе связи, которую Волк сам придумал для собственной безопасности и каждые полгода ее менял.

На этот раз, получив сигнал о связи, киллер немедленно выехал в Екатеринбург и позвонил с переговорного пункта в Москву. Диспетчер, как обычно, был краток и лаконичен, назвав номер тайника, где находились все необходимые материалы на «мишень», на прощание посоветовал:

— Этот контракт с перспективой, выполнив, не спеши возвращаться в родные пенаты.

Эта короткая фраза означала очень многое, и Волк понял, что следует готовиться к длительному пребыванию в Златоглавой. Еще несколько лет назад он устроил для себя долговременное «лежбище», теперь следовало его расконсервировать.

Напавшего на него наркомана Волк мог бы убить голыми руками, что он, говоря по правде, и собирался сделать. Но, когда он уже занес над жертвой кулак, нацеленный в шею, на глаза ему попалась татуировка пограничных войск, выколотая на тощей груди парня. В ту же секунду в мозгу киллера возник коварный план.

Приобретя для нового напарника несколько «чеков» героина, Волк забрал его с собой в Москву, попутно наградив прозвищем Зомби. Ведь того не особо обеспокоило, что же предстоит делать, лишь бы была доза.

— Слышь, командир. —  Напарник неожиданно снова отвлек Волка от наблюдения. —  Может, пора ширнуться?

— Ширнешься, когда дело сделаем, —  ответил киллер.

— Да ты че, дядя, —  искренне возмутился Зомби. —  А если они и через час не придут, то знаешь, как меня начнет ломать? Хер ствол в клешнях удержу. Лучше сейчас «двинуться», чтобы потом не рисковать.

— Не раскатывай губу, пацан, —  повысив голос, оборвал наркомана Волк. —  Знаешь пословицу «Сделал дело —  гуляй смело»? Вот и заруби себе на носу.

— Да меня уже начинает кочевряжить, —  неожиданно сорвался на истерику Зомби.

— Никшни, падаль, —  рыкнул киллер и коротко ткнул наркомана кулаком в бок. Хотел еще что-то добавить, но вовремя спохватился. Не для того же он вез Зомби через полстраны, чтобы забить перед исполнением. —  Ладно, —  неожиданно смилостивился Волк, вытащил из кармана куртки металлическую колбу и протянул ее наркоману.

— Что это? —  хищно повел носом Зомби, дрожащими руками отвинчивая крышку.

— Стимулирующие таблетки, они тебя предохранят от ломки. А потом получишь свое ширево. Лады?

— Лады, —  поспешно согласился напарник, высыпая на ладонь несколько белых кружков, которые тут же забросил в рот, взял с «торпеды» бутылку минералки и запил таблетки большими глотками.

Через несколько минут, почувствовав облегчение, Зомби слегка опустил дверное стекло и закурил. На душе у наркомана стало гораздо комфортней, и его почему-то потянуло на философские рассуждения.

— Герыч, герыч, сколько народа, падло такое, сгубил, —  покачал он головой. —  Ни одному Змею Горы-нычу такое даже в самом кошмарном сне не привидится. Вот я помню, когда служил на границе, так мы этого зелья каждую неделю десятками килограммов у контриков брали, а потом сжигали. У нас на заставе была специальная печь, вот в ней и жгли. Я иногда вот думаю. —  Зомби глубокомысленно выпустил струю дыма и продолжил: —  Какой же был дурак, не мог прихватить килограмм-другой, выходя на дембель. Вот дурак. А может, наоборот, стал дураком, когда потом на гражданке попробовал. Ты как думаешь, дядя?

— Сопли не распускай, —  отрезал Волк. —  Лучше думай о том, как стрелять будешь.

— А чего там думать, —  отмахнулся Зомби. —  Сам же видел, с оружием я на короткой ноге. —  Подмигнул киллеру и с усмешкой добавил: —  Настоящий талант не пропьешь и не проколешь.

Действительно, два дня назад Волк устроил для своего напарника тест по стрелковой подготовке. Тот, находясь в «приподнятом» состоянии, с пятнадцати метров просто изрешетил из пистолета ствол молодой березы...

Из-за поворота вынырнул темно-синий «Лексус», медленно проехав мимо припаркованной «тройки», свернул во двор, за которым так внимательно наблюдал Волк.

— А вот и мишени пожаловали, —  тихо произнес киллер, включая зажигание. Смерив Зомби взглядом, он спросил: —  Все помнишь, что должен делать?

— А то, —  снова усмехнулся наркоман. —  Как писали во вражеской прессе времен застоя, «в живот и в голову стреляй и потом не проверяй». —  С этими словами он извлек из-под куртки крупнокалиберный армейский «кольт-Ml911», взводя большим пальцем курок.

— Зайдешь через двор. —  Давая последнее наставление, Волк указал кивком головы в сторону, куда проехала иномарка. —  А будешь возвращаться здесь, между домами. —  Голова киллера повернулась в противоположную сторону, в десяти метрах от его «тройки» был проход между двумя девятиэтажками.

— Да все я понял, —  отмахнулся нетерпеливо Зомби. Выбравшись из машины, он слегка качающейся походкой направился во двор.

Киллер немного подождал, когда наркоман исчезнет из вида, быстро выбрался из «Жигулей» и, на ходу извлекая «вальтер-Р38» с навинченным глушителем, поспешно направился к проходу между домами. Если его протеже сейчас что-то напортачит, он сможет сам ликвидировать обе мишени и самого протеже. Но при этом придется признать, что эксперимент оказался неудачным...

Глава 3 НА ЛОВЦА И ЗВЕРЬ БЕЖИТ

Отсутствие пистолета в тайнике нисколько не удивило Кольцова. Сказать, что он испугался, тоже нельзя было, потому что страх, как защитная реакция, был его постоянным спутником. Что поделаешь, специфика работы. Так же, как и умение управлять чувством страха, было мерилом профессионализма.

Мозг сыщика заработал, как хороший компьютер, просчитывая варианты ситуации. «Случайно найти тайник невозможно, значит, пистолет взял либо тот, кто знал о тайнике, либо спец, у которого было достаточно времени на основательный обыск квартиры».

Несмотря на нормальное человеческое желание побыстрее покинуть помещение, потому что только ненормальный может с голыми руками идти навстречу вооруженному преступнику, Глеб все-таки решил войти. Бесшумно ступая, он двинулся по темному коридору в направлении спальни.

Дверь была приоткрыта, и Кольцов заглянул вовнутрь. На тумбочке тускло горел ночник, а на широкой кровати (гордость хозяина) полулежал старший опер ФСБ полковник Христофоров, на указательном пальце правой руки небрежно покручивая хромированную «марго». Чекист, не отрывая взгляда от оружия, доброжелательно произнес:

— Чего стал в дверях? Заходи, чувствуй себя как дома.

Усмехнувшись, Глеб вошел в комнату, теперь все встало на свои места. И действительно, кто, как не Владимир Христофоров, мог знать о пистолете. Ведь именно он добился через Департамент госбезопасности разрешения на получение второго пистолета. Помимо служебного «Макарова», который почти всегда хранился в офисном сейфе, теперь у него была малокалиберная «марго», так сказать, «для домашнего пользования».

Поднявшись с кровати, полковник протянул руку частному детективу.

— Допоздна задержало руководство на совещании. Собрался было домой, да решил прогуляться, чтобы мозгам дать отдых. Гулял, гулял, смотрю, а нахожусь недалеко от твоего дома. Вот решил зайти на чашку чаю.

Выслушав полковника, Глеб понимающе кивнул и улыбнулся. От Лубянки, где находилось управление ФСБ, до Марьиной Рощи, где он проживал, расстояние было весьма значительным. Значит, чекист в такое время суток искал его специально. С другой стороны, Кольцов и сам собирался на следующий день разыскать Христофорова. Получается, что цели обоих сейчас совпадали.

— А как это вы, товарищ полковник, в квартиру мою вошли? —  невинным тоном поинтересовался Глеб. —  Я ведь давным-давно замки заменил на швейцарские. Менеджер, который мне их втюхал, клялся и божился, что открыть их можно только родным ключом или взорвать динамитом. Выходит, наврал паскудник в галстуке.

— Возможно, —  не возражал полковник и ,с этими словами извлек из кармана брюк небольшое лезвие с подвижными зубчиками. —  А вот это —  изделие московских ученых, аналогов в мире нет. Как понимаешь, стоит гриф «Секретно».

— Ясно, —  вздохнул детектив и, на мгновение задумавшись, спросил: —  А «машку» зачем из тайника вытащил?

Чекист в очередной раз провернул «марго» на указательном пальце, ухватил пистолет за ствол и протянул Кольцову рукояткой вперед. —  А для того, чтобы ты с перепугу из меня решето не сделал.

— Логично, —  согласился тот, пряча пистолет в карман. —  Ну, после того, как политес соблюден, можем поговорить о деле, —  потом подмигнул и добавил: —  Не чайку же попить ты пришел?

— Не чайку попить, —  кивнул полковник и внимательно посмотрел на Кольцова. —  Сегодня в Питере Олега Донцова взяли, да еще при получении взятки.

— Ваша «контора» постаралась?

— Да нет, свои, из внутренней безопасности его взяли, —  поспешно пояснил Христофоров, не сводя с Глеба задумчивого взгляда. Глеб, молча повернувшись, вышел на кухню. Гость последовал за ним.

Открыв дверцу навесного шкафчика, детектив поставил на кухонный стол конфетницу с песочным печеньем и зажег газ под чайником. Христофоров устроился на кухонном уголке.

Поставив на стол заварочный чайник, пиалу с медом и пару чашек в крупных ромашках, Кольцов сел напротив друга и внимательно посмотрел тому в глаза, внезапно усмехнувшись:

— А тебе жаль, что не ты его взял?

— Его не один раз проверяли, —  не приняв шутку, возразил Христофоров. —  Олега просто подставили.

— Просто?

— Ну, скорее не просто, а сложно. Но элементарно.

— А точнее?

— Донцов —  дубина, которой хотят огреть его шефа, Генерала, —  совершенно бесстрастным тоном пояснил полковник, наливая в свою чашку заварки.

— Странно. —  Кольцов пожал плечами: —  А тебе, получается, жаль коллегу?

— Честно?

— Естественно, —  хмыкнул Глеб. —  Все вы, люди в погонах на кожаных тужурках, коварно хитрите.

— Ничего я не хитрю, —  спокойно ответил Владимир. —  Мне абсолютно плевать на произошедшее. Но я человек, как ты правильно заметил, в «погонах», что означает подневольный, и надо мной стоит начальство. А у начальства есть «сейсмологи».

— Кто-кто?

— Сейсмологи. Это —  специалисты, занимающиеся определением подземных движений и, соответственно, предсказанием землетрясений. В нашем департаменте так называют особый аналитический отдел, который следит за внутриполитическими процессами. Они уже год как отметили пассивную политическую игру, причем непонятную. Теперь вот комбинация перешла в активную фазу. Начали с ГУБОПа, а потом пойдет по нарастающей. И...

Кольцов вспомнил недавний разговор с Генералом, тот так далеко не заглядывал.

— Все вам, гражданин полковник, чудятся правительственные заговоры. Специфика службы, а? —  усмехнулся детектив, но гость его тона не принял.

— Между прочим, при демократии значительно больше возникает соблазнов к государственным переворотам, чем при тоталитарных режимах. Там госбезопасность имеет больше полномочий и соответственно репрессивный аппарат не простаивает без дела.

— Ясно, —  кивнул Глеб, —  и что требуется от меня?

— Необходимо вытащить Олега из-за решетки. И, как ты понимаешь, поломать схему, которую раскладывают неизвестные нам силы.

— Даже так, —  вслух произнес частный детектив, подумав про себя: «Зашибись. Как все-таки у больших людей совпадают желания. Особенно когда работу можно перепоручить кому-то другому». —  Почему я? Разве ты не можешь? У ФСБ, по-моему, возможностей для защиты какого-то опера значительно больше.

— Больше, конечно же, больше, —  согласился полковник и сразу доверительно добавил: —  Только официально после трудной командировки на Кавказ начальство смилостивилось и поощрило меня путевкой для всей семьи на болгарский курорт Золотые Пески. Так что месяц меня в России не будет.

— А неофициально? —  поинтересовался Кольцов. Он мгновенно ухватил красную нить разговора, и в данный момент его интересовала обратная сторона медали.

— Неофициально, —  тяжело вздохнул полковник и, глянув исподлобья на собеседника, заговорил: —  Аналитики просчитали сложившуюся ситуацию и сочли необходимым вывести меня из-под удара.

— Почему?

— Потому что мы с Олегом друзья и я могу заняться собственным расследованием. При этом использовав весь потенциал ФСБ. Даже если ничего не обнаружу, то все противостояние может дорого стоить. К тому же будет упущено время, да и сама ситуация может выйти из-под контроля, став неуправляемой. На это пойти никто не согласится. Судя по размаху, люди они деловые и не глупые, наверняка мое досье изучили от корки до корки, из чего делают вывод, что переманить меня не удастся. Естественно, остается один выход —  «зачистка». Вот начальство, ценя меня как профессионала, отправляет с семьей на отдых. А тебе, дружище, все карты в руки. Банкуй.

— В этом деле имеются несостыковочки. Во-первых, с Донцовым я дружу немножко больше, чем ты. А во-вторых, профессионалом себя считаю под стать тебе. Твои неизвестные злодеи, если такие умные, как ты, Володя, утверждаешь, то наверняка уж давно досье на меня изучили. Вот в этом случае напрашивается нехороший вывод, а именно —  великолепное руководство ФСБ проделало гениальный финт, твою золотую голову заменили на мою костяную. Браво...

— Подожди раньше времени аплодировать, —  остановил Христофоров вошедшего в раж Кольцова. —  Есть один маленький, но значительный нюанс.

— И что же это за закавыка? —  Из иронии детектива сочился яд.

— Одна маленькая разница между нами. Я —  действующий сотрудник госбезопасности, так сказать, государственный служащий, а ты —  частный детектив. Чувствуешь разницу? То бишь наемник, не скованный цепями присяги и служебными инструкциями. Частник, для которого главный идол —  звонкая монета.

— Думаешь, меня попытаются перекупить? —  задумчиво спросил Глеб. Чайник закипел и безуспешно подавал хозяину сигнал. Но тот на его отчаянные призывы не реагировал.

— Обязательно, —  кивнул Христофоров. —  Они далеко не идиоты, чтобы за здорово живешь пластать трупы налево и направо. Тем более что твоя насильственная смерть обязательно даст повод к расследованию. А в этом, естественно, никто не заинтересован. Поэтому подкуп в данном конкретном случае предпочтительней элементарного мочилова. —  Детектив тяжело вздохнул, изобразил задумчивость. В любом случае от расследования причин ареста Олега Донцова ему не отвертеться (обещал Генералу), но появился вполне реальный шанс выторговать что-нибудь полезное у ФСБ.

— Вы, гражданин полковник, хорошо сказали в начале нашей беседы, —  издалека начал Кольцов. —  У тебя не только профессиональная хватка матерого волкодава, но и весь потенциал госбезопасности. То есть люди, техника, спецоборудование и, естественно, всесильная ксива. А я всего лишь бедный частник, имеющий две ноги, две руки, светлую голову и вредную секретаршу.

— Не прибедняйся, —  рассмеялся чекист. —  Осведомлен я немного о спецсредствах, необходимой технике и даже насчет «левых» стволов. Рядом с тобой американский «майк хамер» —  неотесанная деревенщина. А вот насчет людей и всемогущей ксивы... —  Владимир на мгновение задумался, подмигнул и добавил: —  Есть у меня один смышленый парнишка, Кирилл Лялькин, мой помощник. Во время последней операции был ранен, сейчас проходит курс реабилитации. Вот его я тебе и подкину. Парень, как я уже сказал, толковый, ксива при нем, и, главное, он имеет все допуски, что и я. Так что теперь «контора» будет и на тебя работать по мере сил, возможности и необходимости.

— Это хорошо, —  немного воспрянул духом Глеб и, посмотрев внимательно в глаза полковника, напрямую спросил: —  Вопрос, Володя, к тебе. Как профессионал профессионала спрашиваю, в этом скользком деле за что надо хвататься, чтобы нащупать саму ниточку? Небось в управлении на совещании обсуждали эту тему?

— Был такой грех, —  утвердительно качнул головой Христофоров. —  Ничего не понятно с самим арестом, и Олега не спросишь, его плотно запаковали в спецотдел Крестов и, пока не получат нужные показания, вряд ли позволят его повидать.

— А как же право давать показания в присутствии адвоката? —  поинтересовался сыщик.

— Право есть, —  согласился полковник, —  проблема в другом. Своего адвоката у Донцова нет. Значит, на первых порах ему предложат общественного, а что это будет за защитник? Или действительно адвокат, или, может быть, подстава. Трудно сказать, я больше склонен ко второму варианту.

— Значит, нужно начинать раскрутку этого дела с адвоката, —  произнес Глеб. Его гость мометально среагировал на эту реплику.

— У тебя появилась дельная мысль? —  оживился чекист.

— Что-то крутится в голове, но еще не сформировалось. Надо всю имеющуюся информацию просеять, может, что-то и образуется.

— Да, как видишь, информации кот наплакал.

— А что известно по главным фигурантам этого дела, взяткодателю и главному борцу с коррупцией в милицейских рядах?

— Ну, один —  преуспевающий менеджер оловянного комбината Эльдар Сагитов, насколько нам стало известно, довольно мутный тип. Сейчас наши опера в Ангарске пытаются на него что-нибудь нарыть. Не может быть, чтобы у такого крученого, как поросячий хвост, прощелыги не было за спиной серьезных грехов. Второй, наоборот, большая умница, полковник Андрей Дмитриевич Никонов. До недавнего времени служил в налоговой полиции, кандидат экономических наук, спортсмен, эрудит и тому подобное.

— Ясно, —  кивнул Кольцов. —  Не мент, а прямо строитель коммунизма. Его интересы и Олега нигде не могли пересечься?

— Почему не могли? —  интригующе усмехнулся Христофоров. —  Очень даже пересеклись в свое время. Несколько лет назад они вместе работали по банку «Глобал инвест», тогда еще имела место инсценировка ограбления инкассаторского броневика. Погибли трое инкассаторов, а потом и вовсе напластали мертвяков с Мамаев курган. В конце концов выяснилось, что напарник Олега, Владлен Мухин, оказался сукой и сливал информацию президенту банка. Кстати, именно Никонов и подловил Мухина.

— Я помню эту историю. —  Глеб задумчиво постукивал пальцами по столу. —  Олег рассказывал. Кстати, еще он говорил, что этот самый налоговик «невод» забрасывал не на Мухина, а именно на него.

— За что такая любовь? —  Полковник вопросительно посмотрел на сыщика.

— Если мне не изменяет память —  баба там была замешана.

— Действительно, особа женского пола имела место быть в следственной бригаде. Некая Лариса Николаевна Дегтярева, впоследствии Никонова. После того как вышла замуж за своего непосредственного начальника, из налоговой полиции уволилась, сейчас примерная домохозяйка.

Наступила пауза, которую разбавлял шипящий звук исходившего паром чайника.

— Думаешь, это месть из-за того, что кобелина Донцов когда-то совратил будущую супругу Никонова? —  Теперь и Христофоров забарабанил пальцами по столу.

— Слишком очевидно, —  медленно произнес Глеб и тут же добавил: —  Чтобы быть правдой. Чересчур уж коварная и изощренная месть. Ждать несколько лет, перевестись в Службу внутренней безопасности и только потом повязать коварного искусителя на банальной взятке, за которую тот огребет лет пять, а может быть, и меньше.

— Думаешь, ревность —  банальная «ширма»?

— Обидчиков подобного типа наказывают сразу. Ну, там дубиной по башке или сжечь машину, квартиру. В крайнем случае доносы начальству писать типа «Ведет аморальный образ жизни, живет не по средствам». Не ждут несколько лет. Тем более что любовь имеет особенность усыхать, когда добиваешься своего.

— У-у, —  искренне удивился Владимир. —  Да ты, как я посмотрю, психолог в области человеческих отношений.

— Что поделаешь, специфика работы. Это вам подавай вражеских шпионов, маститых гангстеров, международных террористов или, на худой конец, политический заговор. У нас, частных сыщиков, все проще. Обманутые жены, рогоносные мужья, все хотят знать правду, все стремятся разоблачить изменников семейного ложа. При этом настольно входят в азарт, что не жалеют никаких денег. Конечно, копошиться в грязном белье не особо приятно, но, когда платят, на что только не пойдешь.

— Ладно, будем считать, что лирическое отступление подошло к концу, теперь перейдем к конкретике. Что думаешь делать?

— А что тут можно делать? —  пожал плечами Кольцов. —  Рецепт один, как у старателей на прииске. Рыть, мыть, сеять. А потом среди породы стараться разглядеть крупинки золотого песка. Но для начала необходимо обдумать все концепции предстоящего расследования. Так сказать, стратегию и тактику.

— Это хорошо, —  согласился полковник. —  В общем, как что придумаешь —  звони, обсудим. Я еще два дня в Москве побуду твоим консультантом.

— Спасибо за заботу. —  Глеб приложил руку к груди и шутовски поклонился. —  Ну, а теперь чай будем пить.

Только его последнему желанию не было суждено исполниться: чайник, выпарив воду, угрожающее потрескивал раскаленной эмалью...

Глава 4 ПТИЦЫ БОЛЬШОГО ПОЛЕТА

Осень —  это не только пора сбора урожая, но еще и время охотничьего сезона. Первыми охотничьими трофеями становятся перелетные птицы: утки, гуси. Затем наступает очередь зайцев, лис, и лишь потом идут косули и кабаны.

Охота уже давно перестала быть трудом ради пропитания, теперь охота перешла в разряд азартных развлечений. И, как и остальные развлечения, сразу же приобрела кастовость. Можно было зайца-другого подстрелить из батькиной берданки за околицей родной деревни, а можно и в теплой компании сильных мира завалить матерого лося на территории правительственного заказника Завидово. Но не всем богатым и влиятельным нравилось зависеть от президентских егерей. А огромные богатства позволяли создавать собственные охотничьи угодья.

Один из таких заказников расположился на площади ста лесных гектаров на севере Калужской области. Официально заказник числился за крупным авиастроительным заводом, но даже директору промышленного гиганта здесь ни разу не довелось побывать. Впрочем, угодье само по себе было своеобразным предприятием. От трассы Москва —  Смоленск в лес уходила неширокая, но добротная, выложенная бетонными плитами автомобильная дорога, упирающаяся в большую поляну, на которой раскинулся небольшой гостиничный комплекс в виде берендеевой деревни. Комплекс охватывал все самое необходимое: коттеджи в виде небольших срубов, настоящую русскую парную. Большой, просторный терем для проведения банкетов после охоты, крытая стоянка для машин, а для любителей верховой езды конюшня с дюжиной породистых скакунов. Весь этот комплекс обслуживали с полсотни прислуги, еще столько же мужчин обеспечивали полный комфорт на охоте, выполняя роли егерей, загонщиков и оруженосцев. В общем, как положено, «все для человека, все во имя человека».

Впрочем, несмотря на всевозможный комфорт и изобилие дичи, охотились в заказнике нечасто. Сегодняшний день был одним из немногих охотничьих праздников. Дождь, противно моросящий на протяжении нескольких дней, неожиданно прекратился, выглянуло солнце.

Легкий вертолет «Ми-2», проскользнув над верхушками деревьев, с громким рокотом пронесся над крышами срубов. Затем винтокрылая машина с синей надписью «Севернефть» зависла над посадочной площадкой, лопастями винтов мерно взбивая воздух, и медленно опустилась на бетонный круг.

Как только двигатель небольшого вертолета затих, дверца распахнулась, и наружу по одному выбрались трое мужчин. Они были в одинаковых камуфляжных костюмах, высоких сапогах, с оружейными футлярами в руках. Отличались лишь комплекцией, возрастом и чертами лица.

— Ну наконец-то. —  Навстречу прилетевшим шагнул истинный хозяин этих владений. Невысокий, коренастый шестидесятилетний Илья Коровин был в широких камуфлированных штанах и толстом водолазном свитере. Обняв каждого из прибывших, дружески похлопывая по широким спинам, бывший генерал приговаривал: —  Совсем заждался вас. Чтобы скрасить ожидание, даже рюмку пропустить пришлось.

— По-моему, и не одну, —  неслышно буркнул под нос глава концерна «Севернефть» Леонид Богдановский, высокий, слегка сутуловатый, с длинным остроконечным, как птичий клюв, носом.

— Как обычно, —  в тон ему ответил рядом стоявший невысокий полноватый, с абсолютно лысым черепом банкир Григорий Циммерман, самый пожилой из компании прилетевших охотников.

Третий гость, Алексей Маркин, импозантный мужчина с широкой белозубой улыбкой, тоже относился к капиталистам-промышленникам, хотя его основным занятием являлась биржевая спекуляция. Бывший советский катала, однажды окунувшись в игру с ценными бумагами, уже не смог оторваться от нее, хотя везло далеко не всегда.

Коровин хлопнул в ладоши, и, как по мановению

41

волшебной палочки, возле них появился официант в ярко-красной атласной косоворотке с небольшим серебряным подносом. С легким полупоклоном он поднес прибывшим хрустальные рюмки, наполненные до краев прозрачной жидкостью, и фарфоровое блюдце с миниатюрными бутербродами, щедро намазанными черной зернистой икрой.

— Ну, по маленькой, чтобы глаз стал острей, —  пророкотал экс-генерал густым басом и на правах хозяина первым взял рюмку с водкой. Не дожидаясь остальных, громко выдохнул, опрокинул содержимое в рот и целиком сунул в рот тост с икрой. —  А теперь, мужики, по коням. Максимыч здоровенного секача нам прикормил.

Больше не говоря ни слова, Илья Владимирович твердым шагом направился к старому раздолбанному «Лендроверу», возле которого его терпеливо поджидал старший егерь Максимыч, держа в руках длинную камуфляжную куртку.

Ехали недолго, около получаса, по узкой разбитой грунтовой дороге. Наконец выехали к небольшой поляне, в конце которой возвышалась грубо сколоченная вышка.

Водитель мастерски подогнал внедорожник почти вплотную к вышке, двери «Лендровера» распахнулись, и из салона выбрались пятеро мужчин. Четыре бизнесмена и егерь, выстроившись в цепочку, по очереди поднялись по дощатой лестнице.

Забравшись на смотровую площадку, гости Коровина принялись расстегивать «молнии» на оружейных чехлах, извлекая наружу свои ружья, которые испокон веков считались личной гордостью каждого охотника. Банкир Циммерман не спеша собирал дорогой раритет, горизонтальную двустволку «зауэр три кольца». Нефтяной магнат Богдановский был вооружен ультрасовременным самозарядным ружьем фирмы «Бенелли», оснащенным калиматорным прицелом с лазерным целеука-зателем. Леонид Богдановский тщательно проверял работу механизмов, за его действиями с легкой насмешкой следил биржевой воротила Алексей Маркин, вооруженный длинноствольным охотничьим штуцером австрийского производства, стреляющим мощными экспансивными пулями.

Из всех собравшихся на вышке охотников только хозяин заказника был вооружен отечественным оружием. Илья Коровин стоял чуть поодаль от гостей, опираясь на самозарядный карабин Симонова с установленным на цевье оптическим прицелом от снайперской винтовки Драгунова. Еще в лейтенантские годы Илья Владимирович впервые охотился с СКС и с тех пор не изменял этому оружию.

— Кабан нынче отъетый и непуганый, —  посасывая гнутую вересковую незажженную трубку, негромко сообщил собравшимся старший егерь. —  Прет, как танк, ничего не боится, —  на мгновение замолчал, вытащил из нагрудного кармана часы-«луковицу» и открыл серебристую крышку. —  Минут через пятнадцать сами увидите, я их тут не зря специально прикармливал топинамбуром.

— Чем, чем? —  не понял Маркин.

— Так называется земляная груша, —  пояснил банкир Циммерман. Зарядив ружье, он напялил на голову тирольскую шляпу с маленькими полями и цветным петушиным пером.

Вскоре показался парнокопытный хозяин леса, огромный горбатый вепрь с торчащими из-под черного пятака загнутыми желтыми клыками. Вместе с самцом явились несколько самок с полосатыми поросятами. Семейство замерло на краю поляны, предоставив вожаку возможность разведать обстановку. Секач, приподняв похожее на гофрированный шланг плоское рыло, жадно внюхивался в воздух, но ветер дул ему в спину, не давая учуять людей.

Сквозь оптику охотники видели, как блестят черным антрацитом маленькие круглые глаза, зверь, живущий по природным инстинктам, чувствовал опасность, угрожающую его жизни, но ничего уловить не мог. Несколько минут кабан выбирал между страхом и искушением, наконец искушение полакомиться сладкими плодами взяло верх. Пригнув голову к земле, вепрь двинулся к поляне.

— Ну, господа, пытайте свое охотничье счастье, —  предложил экс-генерал. Трое мужчин одновременно вскинули свои ружья, тщательно прицелившись, они затаили дыхание и плавно потянули спусковые крючки.

Наблюдательная вышка тот миг же ожила грохотом выстрелов. Даже без оптики было видно, как фонтанчики земли резво забились вокруг зверя, несколько тяжелых пуль вонзились в доски корыта, во все стороны полетели щепки. Вепрь подпрыгнул и развернулся на сто восемьдесят градусов навстречу выстрелам. Тысячелетний инстинкт выживания научил зверя, что мощная лобовая кость и жестокая щетина защищают его от пуль не хуже брони. В несколько секунд секач налитыми кровью глазами оценил обстановку и, сообразив, что силы явно не равны, бросился наутек, отвлекая внимание охотников от остального стада, которое успело раствориться среди деревьев.

Отстреляв свои патроны, Циммерман и Маркин смотрели вслед убегающему зверю, Богдановский же продолжал палить. Несмотря на самые современные системы прицеливания, магнат так ни разу и не смог попасть.

— Уходит, —  зло выругался биржевик Маркин и топнул ногой так, что дощатый пол задрожал под ним.

— От нас не уйдет, —  успокоил его Илья Владимирович, вскинув свой СКС и припав к резиновому наглазнику, он прицелился. После оглушительной канонады выстрел из карабина прозвучал сухим щелчком. Вепрь уже был почти на краю поляны, как вдруг споткнулся, покатившись по траве кубарем.

— Ай да выстрел, —  довольно причмокнул старший егерь, не вынимая изо рта трубку.

— Вот так-то, господа, —  опуская карабин, скромно произнес Коровин и, подмигнув гостям, добавил: —  Приглашаю вас, друзья, на свежину.

Жарко полыхали дрова в камине, освещая бликами банкетный зал. Большой деревянный стол радовал глаз цветной льняной скатертью, на которой в настоящей глиняной посуде матово поблескивали соленые грузди, квашеная капуста с яркими крапинками ягод калины, упругие даже на вид соленые огурчики, краснобокие помидоры. Пряным ароматом исходила изумрудная зелень: укроп, петрушка, кинза, базилик, тархун. Рядом аппетитные куски буженины, тушки копченой дичи, зажаренные домашние колбаски и вяленые балыки.

Последним в зале появился повар, высокий полный человек в белом фартуке и высоком колпаке. Он нес на вытянутых руках большое блюдо с золотистыми кусками зажаренной кабанятины. Поставив блюдо в центре стола, степенно удалился.

— Давайте выпьем за удачную охоту, —  разливая водку по глиняным чаркам, предложил Коровин.

— Для кого удачная, а для кого и не очень, —  недовольно буркнул Леонид Богдановский.

— Ерунда, —  беззаботно отмахнулся бывший генерал. —  В охоте главное не победа, а участие.

— Олимпийский принцип, —  вставил Алексей Маркин, он к этому времени нагулял приличный аппетит и горел желанием хорошенько закусить и выпить.

— Тогда выпьем под свежатинку.

Четверка сдвинула глиняные чарки с глухим цоканьем. После чего все дружно принялись за угощение, громко похрустывая солеными огурцами, грибами, разрывая зубами сочное жареное мясо. Выпили еще несколько раз, но веселого застолья все же не получилось, гости были чем-то слишком озабочены.

Илья Владимирович решил не тянуть резину и, как только почувствовал, что насытился, демонстративно отодвинул свою тарелку, окинул взглядом гостей и решительно произнес:

— Ну хорошо, а теперь поговорим о главном.

— Поговорим, —  согласился банкир. Григорий Циммерман был из троих самым старшим по возрасту, партнеры безоговорочно уступили ему главенство.

— Вы, Илья Владимирович, уже в курсе происходящего? —  начал глава банка.

— Неужели очередного олигарха посадили в кутузку? —  с усмешкой спросил Коровин, заметив, как при слове «олигарх» передернуло Леонида Богдановского.

— Нет, —  покачал головой Циммерман. —  Министерство юстиции недавно зарегистрировало партию, которая во все лопатки устремилась к финишу.

— Ну и что? —  недоуменно пожал плечами генерал. —  С год назад мы сами обращались к Архангелу за помощью, когда Генпрокуратура взяла за мошонку сладкую парочку медиамагнатов. И тогда тоже было решено создать партию, которая смогла бы в парламенте лоббировать наши интересы. Или что-то я не так говорю?

— Все так, —  подтвердил Григорий Циммерман, положив на льняную скатерть узкие ладони с длинными тонкими пальцами. —  Но с небольшой оговоркой: согласившись на создание партии, мы гарантировали ей полную финансовую поддержку.

— Действительно. —  На этот раз Коровин согласился с банкиром.

— Партия уже создана, а мы в нее ни копейки не вложили. —  В разговор встрял Богдановский. —  А теперь Архангел требует, чтобы мы выставили себя официально меценатами этого политического движения. Как это понимать?

— Странно. —  Коровин попытался придать своему лицу разочарованность, но ему это плохо удавалось. —  Странно, обычно люди переживают за то, что нужно отдавать свои кровные. С вас не взяли ни копейки, и вы все равно недовольны. Почему?

— Да потому, что это попахивает подставой, —  с жаром заговорил Алексей Маркин. —  Архангел рвется к власти, а нас хочет выставить эдакими громоотводами, на случай, если что сорвется. Нас за шкирку и на солнышко, а он опять останется чистеньким и весь в белом.

— Интересно получается, —  недобро усмехнулся экс-генерал, его неожиданно трезвый взгляд с легким прищуром напомнил того Коровина, который некоторое время назад вскинул карабин, чтобы подстрелить вепря. —  Когда ты, Алексей, два года назад обосрался с банкротством Уральского медного комбината, сделав это, кстати, в угоду южнокорейской корпорации, которая стремилась только к одному —  уничтожению конкурента на мировом рынке, за вашу гоп-компанию тогда всерьез взялись, и даже не Генпрокуратура, а ФСБ. И чекисты тебя, Алексей Альбертович, за считаные часы раскрутили бы, а Архангел тебя прикрыл. Говоря современным языком, отмазал. В тот раз все тебя устраивало, а теперь ты боишься, что возьмут за шкирку. А ты не бойся, Алеша, миллионы твои на счетах в. западных банках, если припечет пятки —  всегда успеешь сбежать. Как сказал сын юриста в последнем интервью: «В Лондоне Ёлкин для таких уже организовал общежитие».

— А вы, Илья Владимирович, неужели не опасаетесь? —  как можно тактичнее поинтересовался Циммерман. —  У каждого российского бизнесмена есть свой скелет в шкафу.

— Конечно же есть, —  не смутившись, кивнул Коровин, —  всякая мелочовка. Но, что бы ни случилось, из России не побегу. Старый я уже родину менять. А вам, господа, могу дать дельный совет, не хотите быть громоотводами —  делайте все, как положено. Каждого из вас Архангел не один раз вытаскивал из дерьма, так что, думаю, не доверять ему у нас нет оснований.

Возвращались гости уже затемно, сидя в уютном салоне вертолета, отделанном звукоизолирующими материалами, благодаря которым шум двигателя нисколько не мешал беседе.

— Дурак старый, —  не переставал ругаться Маркин. —  Вынюхал-таки про Уральский комбинат, ничего, моя служба безопасности работает не хуже. Думает, что о его «хвостах» ничего не известно. Шалишь, старый, знаем и о нелегальной продаже оружия. Помните, самолет в Сибири разбился, перевозивший два новейших истребителя? Так вот убытки на этом деле понес наш уважаемый Илья Владимирович. А переводить действующие аэродромы в разряд вспомогательных, чтобы впоследствии их приватизировать, генерал, видимо, тоже считает небольшим преступлением. А это ведь статья серьезная, «подрыв обороноспособности страны», при Советах за такое и к стенке могли поставить. Патриот сраный.

— Хватит собачиться, —  одернул биржевого спекулянта Циммерман. —  Пока ясно одно, Коровин держится за Архангела и ни под каким предлогом не пойдет против него. Мне непонятно другое, что все-таки задумал наш благодетель?

— Думаю, следует поискать примеры из истории, —  произнес Леонид Богдановский. Внезапная догадка только что посетила его мозг, после чего нефтяной магнат совершенно успокоился.

— И что мы там сможем найти? —  презрительно хмыкнул Маркин.

— Молодой Юлий Цезарь, двигаясь к безграничной власти, создавал для римского сената такие трудности, которые мог преодолеть только он. В результате Римская республика прекратила свое существование, а Цезарь стал императором.

Услышав эту тираду, Циммерман и Маркин переглянулись, теперь действия их покровителя стали в их глазах осмысленными.

— Архангел собирается стать президентом, и не позднее, чем на ближайших выборах, —  пожевав нижнюю губу, задумчиво пробормотал банкир. —  В таком случае совет Коровина приобретает стопроцентную актуальность. Мы должны во всем слушаться Архангела, потому что его победа станет и нашим триумфом.

— Конечно, следует поддержать, —  согласился Алексей Альбертович и добавил: —  Но ушки нужно держать настороже.

— И главное, следует помнить: каждый Цезарь имеет своего Брута. Пока Брут не поимел его, —  подвел итог беседе Леонид Моисеевич Богдановский.

Глава 5 СПРОС РОЖДАЕТ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Проснувшись по сигналу будильника, Глеб Кольцов не вскочил, как обычно, а, заложив руки за голову, попытался систематизировать все, что узнал прошлой ночью. Но кроме того, что в Крестах находится Олег Донцов,

арестованный якобы за взятку, ничего существенного у него не было.

Поставив на плиту полный чайник воды для утреннего кофе, Глеб открыл в комнате форточку и приступил к зарядке, совмещая ее с дыхательной гимнастикой. А чтобы создать звуковой фон, включил телевизор, как раз шла политическая реклама. На экране замелькали попурри из партий, от крайне левых до крайне правых. Все обещали народу (электорату) сладкую жизнь и всевозможные блага, в случае если выберут именно их.

Кольцов бросил беглый взгляд на экран и, хмыкнув под нос, буркнул:

— И так каждый год, этот стон у нас песней зовется.

После чего частный детектив направился в ванную,

предстоял, как обычно, законный контрастный душ. Вымытый и взбодренный, Глеб наконец смог заняться приготовлением завтрака. Насыпал в чашку растворимый кофе, сделал несколько бутербродов с ветчиной и сыром, после чего с посудой в руках перебрался в гостиную. По телевизору как раз шел показ передачи «Дорожный патруль». Унылый голос за кадром монотонно рассказывал о дорожных авариях, пожарах, мертвых бомжах, найденных в подвалах и коллекторах теплотрасс. Все это было скучно и обыденно, Глеб машинально дожевал бутерброды, выпил кофе и, вытирая губы салфеткой, уже собрался выключить телевизор, как внезапно экран ожил, появился молодой человек с микрофоном в руках и быстро заговорил, глядя в объектив видеокамеры немигающим взглядом.

— Я нахожусь в одном из дворов на улице Павла Корчагина, вчера вечером здесь было совершено двойное убийство. Неизвестный убийца в упор расстрелял братьев Чеглаковых, руководителей коммерческого банка «Рондо». Старший, Мирон, был президентом, а его младший брат Василий — коммерческим директором. Их убили, едва банкиры покинули салон своего автомобиля «Лексус». Рядом со мной старший следователь районной прокуратуры... — Камера сместилась вправо, захватив в центр экрана мордоворота в дорогой кожаной куртке. — Скажите, Сергей Сергеевич, это заказное убийство?

— Несомненно, — заверил следователь. Видимо, перед камерой он находился не в первый раз, поэтому чувствовал себя весьма комфортно. — Не буду вдаваться в подробности, скажу кратко. Само исполнение явно заказное. В каждого из убитых произведено по два выстрела в торс и контрольный в голову, что не оставляло жертвам никакого шанса. Но... — Следователь сделал многозначительную паузу, после чего снова заговорил: — Отсутствие оружия на месте преступления говорит о том, что работал дилетант. А это намного увеличивает шанс на раскрытие данного преступления. Хотя не исключено, что исполнитель и сам уже мертв.

«Тьфу, — в сердцах Кольцов сплюнул. — Болтун — находка для шпиона. Вот такие ради красного словца и сливают журналюгам закрытую информацию. А потом сами же удивляются, почему следствие буксует. Гнать таких уродов надо поганой метлой из органов».

Глеб уже встал с дивана, но камера вновь сместилась в сторону, на этот раз влево от репортера. В объективе появился высокий мужчина с продолговатым узким лицом, с его переносицы свисали очки в золоченой тонкой оправе.

— Я — главный бухгалтер «Рондо», — быстро заговорил мужчина, табличка в углу экрана высветила «Станислав Валентинович Юрков». — Коллектив нашего банка потрясен случившимся. — Губы бухгалтера мелко задрожали. — Мы не верим в эффективные действия наших правоохранительных органов в расследовании этого преступления. Поэтому решили проявить инициативу: наш коллектив объявляет награду за поимку и изобличение убийц. Сумма составляет сто тысяч долларов. — В углу экрана появились номера контактных телефонов.

— Во как, — усмехнулся Глеб, взяв ручку и листок бумаги, быстро записал телефоны. После чего схватил трубку радиотелефона и набрал номер своего офиса. На другом конце провода почти моментально ответила секретарша.

— Частное детективное агентство «Заслон», — автоматически произнесла Натаха.

— Привет, подруга, — весело поздоровался Кольцов. — Появилась возможность неплохо заработать. Поэтому на часик-другой я задержусь. Имей это в виду.

— Ясно, — вяло ответила секретарша и поинтересовалась с нескрываемым сарказмом: — А она брюнетка или блондинка?

— Лысая! — рявкнул в ответ Глеб, но было уже поздно. Натаха успела отключиться.

Следующий звонок был в справочное бюро. Кольцов решил, что личный контакт эффективнее любых звонков.

Через час частный детектив стоял перед небольшим двухэтажным зданием с массивной деревянной дверью.

Фойе операционного зала было отделано дорогими сортами мрамора и гранита, в центре просторного помещения установили высокую тумбу из красного дерева, на которой находились два больших портрета молодых мужчин. Позолоченные рамки по правому углу пересекали черные шелковые ленты. На полу у тумбы стояла большая плетеная корзина с алыми розами.

— У вас проблемы? — К Кольцову подошел широкогрудый казачок из службы безопасности. Черный костюм, белая рубашка, галстук. Черная шелковая повязка — символ траура — охватывала рукав охранника.

— Да, — кивнул Глеб. — Мне необходимо срочно встретиться с вашим главным бухгалтером, который возглавил управление банка.

— У нас горе, — фальшивым голосом похоронного агента пробормотал секьюрити. — И, думаю, вряд ли главный бухгалтер сможет вас принять. В данный момент он занят.

— Н-да, — понимающе кивнул частный детектив и, вопросительно взглянув на охранника, произнес: — Но поговорить с ним я должен. И чем быстрее мы побеседуем, тем раньше ваш шеф освободится. Найти способ предстать пред светлыми очами и. о. главного банкира для меня не проблема. Но в таком случае кому-то придется ответить за потраченные усилия, а по нынешним временам это крайне дорого. Сечешь мою мысль?

— Секу, — понятливо кивнул охранник, по тону неожиданного посетителя он понял, что лучше ему не перечить. Указав рукой на неброскую дверь, секьюрити пригласил: — Прошу.

В служебной половине банка царила траурная неразбериха, через стеклянные двери были видны зареванные лица молодых женщин, сидящих за рабочими столами.

— Главный бухгалтер занял кабинет президента? — как бы между прочим, невинным тоном поинтересовался Кольцов.

— Нет, он у себя, — ровным тоном ответил сопровождающий. — Кабинет президента опечатали менты... — и внезапно осекся, спохватившись, — неизвестно ведь, из какого департамента гость.

В приемной главного бухгалтера сидела уже немолодая женщина со строгим напудренным лицом, похожая на засохшую, но неосыпавшуюся розу.

«Видимо, хороший работник», — отметил Глеб, понимая, что в этом возрасте дама на большее не годится.

— Господин к Станиславу Валентиновичу, — почтительно обратился к женщине секьюрити, чувствовалось, что он побаивается грозной секретарши.

— Вам назначено? — глядя из-под больших роговых очков, спросила секретарь, видимо, собираясь в случае отрицательного ответа не допустить аудиенции.

— Нет, — коротко ответил незваный гость. — Но поговорить нам придется немедленно, именно сейчас. Юрков один в кабинете?

— Да, но...

Кольцов распахнул дверь и вошел в кабинет.

Главный бухгалтер, сидя за столом, с кем-то оживленно разговаривал по телефону. Исполняющий обязанности банка был одет в серый в узкую полоску костюм, на рукаве черная повязка.

Увидев вошедшего, бухгалтер удивленно посмотрел на него и произнес в трубку:

— Я перезвоню позже. — Отключил телефон и обратился к Кольцову, приняв того за сотрудника милиции.

— Может быть, решим все вопросы позже, сейчас я занят подготовкой к похоронам. Так много всего навалилось, все в один момент и так неожиданно.

— Смерть всегда неожиданна, — ответил Глеб, приближаясь к столу Юркова. Вытащив из нагрудного кармана визитную карточку, положил ее перед главным бухгалтером. — Наш разговор не займет много времени.

— А-а, — заглянув в карточку, протянул неопределенно Юрков. Бросив карточку небрежно на стол, добавил: — По поводу моего телевизионного заявления, так оно остается в силе. Найдите убийц Мирона и Василия, и наш банк выплатит вам премию в размере ста тысяч долларов. К сожалению, больше ничего добавить не могу.

Этой фразой главбух хотел показать, что аудиенция закончена. Но Глеб не для этого добирался в банк через весь город, поэтому, улыбнувшись, он сказал:

— Очень хорошо. Но нам необходимо заключить соглашение, так сказать, закрепить отношения документально.

— А ну пошел вон, вымогатель! — внезапно взорвался бухгалтер, с ненавистью глядя на незваного гостя.

Его лицо приобрело багровый цвет, глаза готовы были вывалиться из орбит. — Пошел вон, пока я не вызвал охрану. Уж они тебе наваляют по первое число.

— Спокойно, бухгалтер, — на этот раз ощетинился Кольцов. — Я больше десяти лет в частном сыске и в нюансах этой профессии маленько разбираюсь. У меня серьезная репутация и обширные связи во многих сферах. Если мы не договоримся, то уже завтра в нескольких столичных газетах появятся статьи о том, как банк «Рондо» даже на смерти своих руководителей пытается провернуть очередную аферу. В этом случае гарантированы пристальные взгляды милиции, прокуратуры, а также партнеров по бизнесу и, главное, конкурентов.

Частный детектив сделал умышленную паузу, наблюдая за реакцией Юркова. Главный бухгалтер не спешил связываться с охраной, а только с вниманием наблюдал за посетителем.

— Контракт же, заключенный между нами, — продолжил Глеб свой монолог, — ни к чему вас не обязывает, кроме одного: выплатить мне в случае успеха причитающуюся премию. Ничего сверхъестественного?

— Да, — вынужден был согласиться Станислав Валентинович, нажал кнопку селектора и распорядился: — Раиса, пригласите ко мне нашего юриста.

Через полчаса частный детектив покинул офис банка «Рондо», в его внутреннем кармане лежал сложенный вчетверо контракт. Но ехать в свою контору Кольцов не спешил, необходимо было решить кое-какие по ходу дела возникшие вопросы. Увидев таксофон, он позвонил по номеру, который вчера вечером ему дал Генерал.

>

— Слушаю, — сразу же откликнулся глава ГУБОПа.

— Это я, — быстро представился Глеб. — Звоню по делу.

-Ну?

— Как я понимаю, заказными убийствами занимается ваш департамент. Меня интересует вся информация по делу братьев Чеглаковых, убитых сегодня вечером.

— Ты что, с ума сошел? — взорвался Генерал. — Тебе нужно заниматься Донцовым, а не пытаться срубить денег на чужом убийстве.

— Одно другому не мешает, — парировал Кольцов. — От вас я в любом случае, кроме слов благодарности, ничего не получу, а мне еще надо платить налоги и кормить жену и детей.

— У тебя же нет ни жены, ни детей, — обескураженно произнес главный борец с организованной преступностью.

— Вот потому-то и нет, что работаю на чистом энтузиазме, а по возрасту давно уже пора бы их иметь.

— Ладно, — неожиданно сдался Генерал. — Всю информацию по этому убийству сброшу на твой компьютер.

— Прекрасно, начинаю работать, — в динамике таксофона раздались короткие гудки.

Покинув телефонную будку, Глеб поднял руку, останавливая проезжающее такси...

В офисе детективного агентства, кроме неизменной и трудолюбивой Натахи, Кольцов застал высокого молодого человека в костюме и накинутом поверх длинном кожаном плаще.

— Добрый день. — Молодой человек по-военному вскочил со стула и сразу же представился: — Кирилл Лялькин.

— Отлично, — кивнул Глеб, пожимая ему руку, потом дружески подмигнул и добавил: — Будем осваивать работу в частном сыске?

— Будем, — серьезно подтвердил Кирилл.

— Значит, сразу несколько вопросов и заодно несколько советов. В каком звании?

— Старший лейтенант. Но уже представили на капитана.

— Хорошо, значит, опыт есть, — кивнул Глеб. — Машина есть?

— Есть. «Жигули», «семерка».

— Пока сойдет. Теперь советы: в нашем деле представительность необходима только при общении с клиентом, поэтому вместо костюма и плаща предпочтительней джинсы, свитер и куртка. Да, и на голову обязательно шапку. Ночи холодные, запросто можно простудиться. Понял?

— Понял, — кивнул Кирилл.

— Отлично. — Сыщик указал парню на стул и добавил: — Пока посиди, подожди. Мне тут должны сбросить интересную информацию. Займешься ее расследованием.

Лялькин понимающе кивнул, усаживаясь опять на стул, а Глеб, вместо того чтобы направиться в свой кабинет, подошел к секретарше.

— Слышь, Натаха, — обратился сыщик к молодой женщине. — Ты, я помню, пару месяцев назад дурачилась с Донцовым. Если мне не изменяет память, он обещал с тобой узаконить отношения.

— Нет, — покачала головой Наталья. — Я ему подсунула чистый лист бумаги, где Донцов расписался. После чего пообещала ему, что на этом листе составлю заявление в ЗАГС.

-Ну и как, написала?

— He-а, потом как-то не до того было, — засмеялась секретарша.

— А где этот листок?

— Где-то в столе, наверно.

— Найди-ка мне этот лист.

— Срочно? — удивилась Натаха, на что сыщик кивнул:

— Срочно.

Молодая женщина принялась поочередно выдвигать ящики стола, перебирая в них стопки бумаг, наконец воскликнув:

— Ах, вот он! — подала Глебу листок финской бумаги. Внизу стояла размашистая подпись старшего оперуполномоченного ГУБОПа Олега Донцова.

— То, что надо, — кивнул Кольцов и направился в кабинет. Но его окликнула секретарша.

— Шеф, с утра приходил клиент. Я сказала, что вы будете позже. Обещал вернуться.

— Клиент «жирный»? — заинтересованно спросил Глеб.

— Конкретно «жирный»;

— Эх, — притворно вздохнул сыщик. — Вот так всегда, как дел по горло, так и «жирные» караси сами в руки лезут. Ладно, посмотрим, что день грядущий нам готовит.

Наконец, оказавшись в кабинете, Глеб сунул листок бумаги в принтер, потом включил компьютер, быстро вывел на экран меню, нашел файл с документацией. Затем выбрал стандартный бланк частного детективного агентства «Заслон», набил необходимую информацию и, когда все было закончено, включил принтер, который через несколько секунд распечатал бланк на вложенном листке бумаги.

Кольцов аккуратно принял уже официальный документ и еще раз взглянул на него. Текст гласил, что Олег Сергеевич Донцов заключил с агентством «Заслон» коммерческий договор на юридическую защиту, которую в случае необходимости должен осуществить юрист агентства Роман Львович Штрайхер.

— Добрый день, Глеб Иванович. — В кабинет без стука вошел моложавый мужчина. Достаточно было беглого взгляда, чтобы определить: посетитель из отряда «навороченных». Костюм ручной работы из ирландской шерсти, галстук ценой в полтысячи долларов, остроносые туфли из крокодиловой кожи и на каждой руке по массивному перстню.

— Аркадий Семенович Гравцович, — протягивая руку, представился он. Кольцов, пожав его мягкую ладонь, предложил:

— Присаживайтесь. — И указал на кожаное кресло напротив рабочего стола.

И, пока посетитель поудобнее усаживался, сунул в стол только что заполненный бланк.

— Мне посоветовали к вам обратиться друзья, — наконец издалека начал Гравцович. — Вас рекомендовали как высококлассного специалиста, сочетающего профессионализм сыщика и стопроцентную конфиденциальность. Я на это могу рассчитывать?

— Конфиденциальность в любом случае, даже если я не возьмусь за дело. Но вначале я хотел бы услышать суть проблемы.

— Моя проблема, как у французов, — воскликнул посетитель, — шерше ля фам.

— Я должен разыскать какую-то женщину? — поинтересовался Кольцов. Посетитель нравился ему все меньше и меньше. Уперев левую руку в подбородок, указательным пальцем Кольцов нажал одну из кнопок на клавиатуре компьютера. Цифровая камера, вмонтированная в портрет Дзержинского за его спиной, сделала несколько снимков посетителя, автоматически помещая их в секретный файл компьютера.

— Я не совсем правильно выразился, — поправился Гравцович, театрально прикладывая руки к груди. — Искать никого не нужно. Дело в том, что я женат в третий раз, и моя супруга моложе меня почти на двадцать пять лет. Понимаете меня? Неожиданно моя благоверная решила отправиться в Париж именно в то время, когда я никак не могу покинуть Москву, что ей хорошо известно. У моей фирмы намечается подписание очень крупного контракта. Отказать супруге я не могу, но и быть оленем ветвистым отнюдь не желаю. Поэтому очень хочу нанять именно вас для присмотра за моей благоверной, чтобы выяснить, насколько она мне верна.

— К сожалению, Аркадий Семенович, это не мой профиль.

— Да господи. — Гравцович взмахнул руками. — С вашим опытом это будет совершенно не сложно. И совсем недолго, всего лишь две недели. А расходы все я оплачу, билеты до Парижа и обратно, на проживание выделю пять тысяч евро. А за всю работу плачу наличными пятьдесят тысяч.

— Независимо от результатов слежки? — скептически усмехнулся Глеб.

— Конечно, — энергично закивал головой озабоченный посетитель. — В любом случае я в наваре. Либо честная жена, либо я снова свободный мужчина. Поэтому мне нужны подтверждающие документы.

— То есть? — недоуменно спросил сыщик.

— Ну хотя бы фотографии.

Все вырисовывалось по той схеме, что еще совсем недавно ему обрисовал Христофоров. Наемника гораздо легче купить, чем убивать. Никто не стал бы платить такие бешеные деньги за ерунду типа слежки за женой. В десять раз дешевле было бы воспользоваться услугами парижских частных сыщиков. И к тому же две недели — именно тот срок, в течение которого попытаются сломать Олега Донцова.

Глеб с улыбкой смотрел на сидящего напротив мужчину, пытаясь просчитать ситуацию. «Даже наемника пытаются подкупить один раз, потом несговорчивого будут зачищать, поэтому не стоит раньше времени раскрывать свои карты».

— У меня есть время на раздумье? — со вздохом спросил частный детектив, стараясь изобразить на своем лице борьбу страстей.

— В Париж надо лететь завтра вечером. — Новый клиент был категоричен.

— Ну что же. — Кольцов снова вздохнул и жалко улыбнулся. — Я согласен.

— Отлично. — Гравцович ловко извлек из кармана пиджака пухлый конверт. Положив его перед сыщиком, он добавил: — Это на текущие расходы, билет в кассе ждет. Встречаемся завтра в Шереметьеве.

— О’кей, — согласился сыщик, опуская конверт в ящик стола. Когда клиент покинул кабинет, Глеб сразу же занялся распечаткой полученных по электронной почте документов от Генерала.

Информации было немного, всего десять листов машинописного текста. Сложив листы на столе, Кольцов позвал сидящего в приемной Кирилла.

— Давайте-ка, молодой человек, приступайте к изучению материала. Позже побеседуем на эту тему, выскажете свои мысли. А пока мне необходимо повидаться с вашим начальником.

Лялькин молча сел за стол и погрузился в чтение документов, а Кольцов, захватив бланк с подписью Донцова, вышел в комнату отдыха, где у него находился «черный ход», устроенный через подвал дома.

Глава 6 ЛОГОВО ХИЩНИКА

Расстреляв братьев Чеглаковых, Зомби, сам того не подозревая, спас свою жизнь. Волк собирался ликвидировать наркомана после того, как тот выполнит свое дело, но, убедившись, как последний пользуется оружием, в очередной раз передумал.

Едва Зомби забрался в салон «тройки», киллер плавно надавил на педаль газа. Автомобиль неторопливо тронулся с места (машина, несущаяся на бешеной скорости, в первую очередь привлекает внимание).

Несколько минут попетляв по внутренним улочкам микрорайона, Волк наконец заехал в один из дворов. Здесь было тихо и пустынно, скверная погода разогнала дворовых завсегдатаев — стариков-доминошников и старушек-сплетниц.

— Алле, дядя. — За спиной Волка раздался голос Зомби. Наркоман, истратив весь запас энергии, совсем раскис и теперь еле ворочал языком. — Как насчет фронтовых десяти кубов за сбитые?

— Сейчас, — ответил киллер. Сунув руку под сиденье, извлек одноразовый шприц, наполненный под завязку мутной жидкостью. Доза была смертельная, на языке наркоманов именовалась не иначе, как «золотой укол».

Распахнув дверцу, Волк снял колпачок с иглы и, надавив на поршень шприца, треть жидкости выпрыснул на мокрый асфальт.

— Ты чего делаешь, гад, — вяло возмутился наркоман, но напарник его резко оборвал.

— Никшни, уебок, — снова надел колпачок на иглу, протянул Зомби, не забыв еще раз напомнить: — В ногу коли, вены на руках не вздумай портить.

— Не учи ученого, — огрызнулся Зомби, стягивая с левой ноги носок. Пока он вкалывал очередную дозу амфитамина, Волк выбрался наружу и влажной тряпкой протер предварительно забрызганные грязью номера.

Теперь их машина ничем не должна привлекать внимание. Закончив отмывать номер, киллер заглянул в салон. Получив свою порцию «дури», его напарник раскинулся на заднем сиденье «Жигулей», рядом лежал использованный шприц.

Завернув шприц в грязную мокрую тряпку, Волк швырнул его в кучу темно-коричневых опавших листьев. Опасаться, что это сможет навести на след милицию, не приходилось. Слишком много подобного «добра» в каждом дворе.

Вытащив из-за пояса Зомби «кольт», Волк спрятал оба пистолета в тайник, потом вытащил из внутреннего кармана куртки плоскую металлическую флягу, отвинтил крышку и сунул тонкое горлышко в рот наркомана. После чего немного остро пахнущей жидкости вылил тому на одежду, салон наполнился устойчивым запахом коньяка.

— Вот так-то лучше, — одобрительно произнес Волк, снова усаживаясь за руль. Милиция куда снисходительней относится к пьяным пассажирам, чем к отключившимся наркоманам. Ибо житейский стереотип гласит: «какой же русский не может себе позволить напиться», а наркоман — это потенциальный преступник.

Выехав с улицы Павла Корчагина на Кибальчича, через несколько минут «Жигули» влились в интенсивный поток на проспект Мира и покатились в сторону МКД.

Опытный киллер за многолетнюю убойную практику хорошо изучил методы работы своих оппонентов из МВД. Как бы быстро ни прибыла оперативная бригада, поиск и опрос свидетелей преступления займут достаточно много времени. В конце концов объявят команду «Перехват», которая будет расходиться по постам ДПС не быстрее кругов на воде. В такой невод могут угодить лишь полные неврастеники и психопаты.

Опыт и железные нервы Волка являлись гарантией от подобного финала. Проехав гаишный КПП на окраине Москвы, он свернул на Мытищи...

Свое логово киллер, подобно матерому хищнику, обустроил вблизи своих «охотничьих угодий». Деревня Заречье располагалась в пятидесяти километрах от столичной Окружной дороги. Когда-то она входила в большое сельскохозяйственное предприятие (совхоз «Победа»), теперь распавшееся на несколько фермерских хозяйств. Заречье оказалось на самой окраине хозяйственного раздела, и, несмотря на близость к столице, земля деревушки, раскинувшейся среди бывших торфяных разработок, к тому же при разбитой грунтовой дороге, спросом покупателей не пользовалась, так же не особо привлекала потенциальных дачников.

Несколько лет назад Волк наткнулся на объявление о срочной продаже дома в селе Заречье Мытищинского района. Дачный домик оказался небольшим двухэтажным строением с подвалом, зимним гаражом и высоким глухим забором. А бывшие торфяные разработки обеспечивали населенный пункт надежной электросетью.

Жить на даче Волку доводилось несколько раз в году. В общей сложности три недели, все остальное время дом пустовал, и, чтобы местная молодежь не растащила его, киллер нанял сторожа. Сосед, бывший зоотехник совхоза, Николай Николаевич, невысокий кряжистый мужик с редкими седыми волосами, был настоящим крестьянином и за сотню долларов в месяц исправно следил за усадьбой, протапливая зимой печку, а летом пропалывая сорняки и выращивая на огороде неприхотливую зелень. Его супруга, Вера Кузьминична, кормила наезжающего хозяина дачи вкусными домашними обедами.

Приехав в этот раз для исполнения очередного заказа, Волк выдал Зомби за своего родственника.

— Это Егор, племянник мой, — так он представил соседям вяло идущего по двору парня.

— Какой-то он болезный, — поморщился Николай Николаевич.

— Парень с Украины, в детстве попал под радиоактивное облако во время аварии в Чернобыле, — выдал заранее приготовленную «легенду» Волк. — Проходит в Москве лечение, а я решил его поселить здесь. Все-таки чистый воздух, не то что в столице.

— Бедный мальчик, — прижав руки к груди, прошептала Вера Кузьминична. Двое ее взрослых детей уже давно обзавелись семьями и зарабатывали на жизнь на Дальнем Востоке...

К тому времени, как Волк добрался до села, над лесом поднялась полная луна, желтый пугающий диск с темным силуэтом горного рельефа.

Поджидая хозяина, Николай Николаевич заранее отпер ворота гаража, и, как только «Жигули» въехали внутрь, бывший зоотехник проворно захлопнул обе створки, задвигая щеколду с навесным замком.

— Совсем плохой парнишка, — увидев безвольно развалившегося «племянника», угрюмо произнес он, сокрушенно качая головой.

— На него так действуют процедуры по реабилитации, — ответил Волк.

— Понятно, — кивнул старик, собравшись уходить, но остановился на пороге и сообщил: — Ужин в духовке. Сегодня Вера потушила зайца с картошкой, — и добавил с некоторой гордостью: — Я вчера подстрелил.

— Спасибо, — улыбнулся киллер, немного подумав, добавил: — Завтра пойду на охоту, может, тоже чего подстрелю.

Проснувшись поутру, Волк без аппетита быстро позавтракал остатками тушеной зайчатины, облачился в камуфляж, натянул высокие резиновые сапоги, повесил на пояс патронташ и, взяв двустволку, направился к выходу. Уже в дверях, не оборачиваясь, бросил дремавшему в гостиной Зомби: — Дров наколи для бани.

— А как насчет ширева?

— Вернусь — получишь пайку, — отрезал киллер, закрывая за собой дверь.

Лес начинался сразу за деревенской околицей, возмущая взгляд уродливой растительностью: кособокими елями, обломанными соснами, огромными проплешинами из-за снятых пластов дерна. Все это говорило о недавнем нашествии на природу научно-технической революции.

Волк не любил охоту, живя за Уралом, уходил в лес только для того, чтобы не терять стрелковую форму. Здесь, в Подмосковье, наемный убийца не нуждался в тренировках, цель похода в лес была иной.

Исполняя заказы, Волк редко оставлял оружие на месте преступления, только в тех случаях, когда так было задумано заранее. Обычно использованные «стволы» он забирал с собой и прятал до «лучших времен».

Так было и с пистолетом «ТТ», из которого был застрелен владелец сети бензоколонок. Через три года из того же оружия был убит банкир. После этого оружие всплыло во время одного из милицейских обысков в квартире бригадира преступной группировки. И едва экспертиза установила принадлежность пистолета к нескольким заказным убийствам, как в Москве разразилась кровопролитная гангстерская война. Убитые «бензиновый король» и генеральный директор банка были «дойными коровами» одной из группировок, а бригадир состоял в конкурирующем сообществе. Тут уж не до выяснения было, гремели выстрелы, взрывы, и лилась кровь. Волка же это нисколько не волновало, главное — несколько заказных убийств прокуратура без колебаний закрыла, отправив дела в архив.

Около часа киллер блуждал по лесу. Погода выдалась пасмурная, за колючие ветки высоких сосен цеплялись клочья утреннего тумана, под ногами противно чавкала грязь, доставала пронизывающая сырость. Волк тем не менее не собирался возвращаться. Вроде бы бесцельно блуждая по лесу, он продвигался по определенной системе, подобно акуле, по спирали наворачивая круги, в самом центре которых находился тайник с оружием. Цель такого движения была единственная — убедиться в отсутствии нежелательных свидетелей.

Тайник был оборудован рядом с полуистлевшим трухлявым пнем. Вытащив из ножен охотничий нож, широким клинком Волк снял пласт дерна, разгреб песчаный грунт, под которым обнаружился дощатый настил. Поддев его с двух сторон и подняв, киллер увидел аккуратно уложенные автоматические пистолеты нескольких марок, разборный карабин и автомат Калашникова с оптическим прицелом и навинченным глушителем. Все это оружие уже было использовано в разное время, а некоторые образцы и неоднократно. «Стволы», которые еще ждали своего часа, лежали в двух других тайниках. Один в нескольких километрах от этого места, в карьере бывшей торфоразработки, второй находился в Москве, на Кунцевском кладбище. Волк был профессионалом и, как опытный профи, все яйца не клал в одну корзину.

Глядя на холодное мерцание оружия, убийца мягко улыбнулся, представив, какой закатили бы праздник в Генпрокуратуре, возьми они его с таким довеском.

«Вот был бы повод засветиться на экране телевизоров», — мелькнула в голове киллера злобная мысль, но развивать ее он не стал. Сунув руку в нагрудный карман маскировочного бушлата, он извлек использованный в последней акции «кольт». Поставив пистолет на предохранитель, уложил его поверх сложенного в тайнике оружия. После этого установил на место настил, засыпал грунтом и аккуратно уложил срезанный дерн, не забыв убрать следы вскрытия.

Вернувшись ближе к обеду в деревню, прежде чем идти к себе, Волк на минутку зашел к соседям.

— Плохой из меня охотник, Вера Кузьминична, — развел руками он. — Ничего не смог подстрелить.

— Ничего страшного, — мягко улыбнулась женщина, отряхивая испачканные мукой руки о цветастый передник. — Вам, городским, несподручно блуждать по нашему лунному ландшафту, что уж говорить о дичи, которую надо найти и умудриться подстрелить. Но не расстраивайтесь, Николай Николаевич достаточно набил зайцев. Сегодня буду печь шанежки, полакомимся.

Во дворе, натужно кряхтя, Зомби размахивал топором, разбрасывая дрова в диаметре нескольких метров. Увидев издалека своего «благодетеля», он смахнул со лба пот и простонал:

— Где шире во?

Волк с усмешкой окинул взглядом небольшую горку колотых поленьев, но доводить наркомана до состояния ломки или, еще хуже, бешенства не собирался.

— Занеси дрова в баню и приходи, — бросил на ходу киллер.

На втором этаже у прежнего хозяина был оборудован кабинет, Волк не стал там ничего менять. Стеллажи с книгами, письменный стол и видавшее виды кресло — все оставил на прежних местах. Только сейчас на столе стоял включенный «ноутбук». Войдя в кабинет, киллер обнаружил на экране свежее послание, пришедшее по электронной почте.

«Получен заказ на большой пирог. Контактный телефон...»

— Быстро, однако, — усмехнулся киллер: диспетчер прислал сообщение о большом заказе, а номер телефона был шифром, обозначающим номер ячейки автоматической камеры, где лежала необходимая информация на жертву.

Глава 7 ТВОРЧЕСКОЕ РАЗНООБРАЗИЕ

Тайно покинув свой офис, Глеб Кольцов надел неброское демисезонное пальто, надвинул на глаза замшевую кепку. В руке старый кожаный кейс, где лежала пластиковая папка с контрактом Донцова и спутниковый телефон «Глобалстар». Служебный «ПМ» на этот раз привычно оттягивал левое плечо.

Пройдя дворами два квартала, сыщик вышел на оживленную улицу и, поймав такси, поехал в центр.

После сырости улицы в салоне оранжевой «тридцать первой» «Волги» было тепло и уютно. Водитель, немолодой смуглолицый мужичок, оказался не особо расположен к беседам, за что Глеб был ему благодарен. Сыщик терпеть не мог пустой болтовни с незнакомыми людьми.

Таксист, остановившись на красный свет светофора, скосил глаза на сидящего позади пассажира, отчего-то тяжело вздохнул и включил радио. Салон автомобиля заполнил голос:

— Вся страна с интересом наблюдает за предвыборным марафоном. И когда до выборов остаются считанные недели, внезапно выясняется, что, кроме постоянных фаворитов гонки, появился перспективный новичок, который стремительно настигает лидеров. В чем же секрет успеха партии ЛИС (Либеральная интеллигенция страны)? У нас в гостях председатель центрального комитета партии, доктор социологических наук Вениамин Матвеевич Фирастов.

— Здравствуйте, Вениамин Матвеевич.

— Здравствуйте, — ответил лидер, в голосе звучали нотки усталости.

— Первый вопрос, который интересует наших слушателей. Как получилось, что только что образовавшаяся партия так стремительно продвинулась вперед. В чем секрет?

— Никакого секрета нет, — растягивая слова, заговорил Фирастов. — Все дело в самом объединении, мы — монолитная партия интеллигенции. Тех, кого в советской стране называли унизительно — прослойкой. Впрочем, в годы зародившейся демократии отношение не изменилось в лучшую сторону. Учителя, врачи, инженеры и даже военные живут на копеечные зарплаты, которые, кстати говоря, годами задерживали. — Голос лидера сплотившейся интеллигенции крепчал, усталость будто испарилась, в голосе зазвенел металл настоящего вождя. — Хватит, нам надоело быть нищей прослойкой. Все Помнят шахтеров, бастующих перед Домом правительства, но никто не вспомнит, сколько раз учителя или врачи, загнанные в безвыходное положение, по всей России объявляли голодовки, перекрывали улицы и пикетировали местные органы власти. Теперь мы твердо говорим: хватит, мы объединились, чтобы дать достойную жизнь интеллигенции, потому что все развитые страны стали развитыми благодаря учителям, врачам, инженерам, ученым, которые лучше учат, лучше лечат, изобретают и строят лучшее оборудование, станки, машины. Мы вливаемся в эпоху интеллекта, когда средний уровень грамотности ведет на обочину истории.

— На что только люди не идут ради того, чтобы добраться до власти и ничего не делать, — хмыкнул таксист.

— Можно сделать радио чуть тише? — попросил Глеб, включая мобильный телефон, и по памяти набрал номер полковника Христофорова.

— Ты все еще в Москве? — вместо приветствия поинтересовался чекист.

— Нужно встретиться.

— Что-то нарыл?

— Вроде того.

— Жду в шесть вечера на нашем месте. — Полковник отключился.

Охранное агентство «Гарант-защита», куда сейчас направлялся Кольцов, являлось одной из преуспевающих фирм на рынке детективной, охранной и экспертной деятельности. Год назад агентство попало в затруднительное положение. Основательница фирмы Ирина Куницкая создала огромную сыскную империю, где в один прекрасный момент руководители отделов возомнили себя удельными князьками и начали свою закулисную игру, в которой императрице отводилась роль банальной ширмы. А в конце всей этой комбинации Куницкой была уготована роль жертвенной овцы и козы отпущения в одном лице. Возможно, вся эта комбинация и сложилась бы в веселенькую мозаику, но, как это часто случается, в дело вмешался Его Величество Случай. Ирина узнала о заговоре и вышла из игры, попросив временно возглавить «Гарант-защиту» Кольцова, с которым была дружна. Глеб был использован в качестве «громоотвода» вслепую и на оказанное удельными князьками силовое давление дал отпор. В результате за стенами «Гарант-защиты» разразилась локальная гражданская война. По всем канонам пришлый «варяг» должен был проиграть численно превосходящему противнику. Только заматеревший в море частного бизнеса Кольцов не стал лбом крушить стену в одиночку, а задействовал все свои связи в милиции, криминалитете и даже госбезопасности. Тогда пролилось много крови, но Ирина с сыном Захаром уцелели. Более того, удалось даже отстоять фирму, которая после глобальной реконструкции вновь заняла свою нишу на московском рынке частного сыска.

В благодарность за пережитое и, главное, счастливое спасение Куницкая предложила Кольцову стать равноправным партнером. Но тот отказался, сославшись, на то, что быть управленцем не его амплуа. Они расстались друзьями, а напоследок Ирина подарила Глебу магнитный пропуск, позволяющий владельцу приходить в офис «Гарант-защиты» в любое время суток, а также пользоваться экспертизой с учетом материально-технической базы агентства. Это был поистине царский подарок.

Такси остановилось рядом с центральным входом в офис. Здесь было все по-прежнему: пуленепробиваемые стекла, рамка металлодетектора, хромированный автоматический турникет. Двое атлетически сложенных охранников в серо-голубой форме, смахивающие на американских патрульных копов.

Охранники настороженно уставились на вошедшего, но тот, вместо того чтобы идти через металлодетектор, установленный для посетителей, сунул магнитную карточку в ячейку электронного замка служебного входа. Громко щелкнул замок, открывая бронированную дверь. Прежде чем шагнуть внутрь, Кольцов обернулся и непринужденно спросил:

— Ирина Михайловна у себя?

— С утра была на месте, — растерянно произнес один из охранников, силясь понять, с кем же он разговаривает. Но наличие магнитной карточки свидетельствовало о праве свободного прохода в служебное помещение.

— Ее «мерс» на стоянке, значит, на месте, — услужливо добавил второй секьюрити.

— Ясно, спасибо.

Кабинет главы «Гарант-защиты» располагался все там же, на втором этаже. Да и сама обстановка хозяйских апартаментов не претерпела никаких изменений. Все тот же стол, тот же письменный набор, та же двойная рамка из черного дерева, установленная на манер раскрытой книги, где были запечатлены счастливая мать с не менее счастливым сыном.

— Боже мой, какие люди! — При виде нежданного гостя Ирина Куницкая всплеснула руками, легко поднимаясь с места. На женщине был темный брючный костюм делового фасона, туфли на высоких каблуках-шпильках. — Честно говоря, я уже грешным делом подумала, мы никогда не увидимся, — проворковала бизнес-леди, протягивая сыщику обе руки.

Пожимая мягкие, ухоженные ладони Куницкой, Глеб вдруг вспомнил, как год назад нашел женщину на заброшенном среди лесов Вологодской области хуторе. Тогда Ирина выглядела значительно хуже, осунувшееся лицо, всклокоченные волосы и красные от бессонницы глаза. О ее одежде и вовсе говорить не приходилось: непонятного цвета шерстяная кофта, выцветшие спортивные трико с растянутыми коленями...

— Ну, сыщик, присаживайся и рассказывай. — Куницкая увлекла гостя к кожаному дивану в углу кабинета.

— Что рассказывать? — удивился Глеб. Направив свои стопы в «Гарант-защиту», он думал только о предстоящем деле, поэтому совсем выпустил из головы необходимость светской беседы.

— Ну хотя бы скажи, Наташка не ревнует, что ты ко мне заехал? — Ирина шаловливо стрельнула в сторону гостя карими глазами.

— Да она не знает, что я здесь, — честно признался Глеб.

— О-о, так у меня есть шанс, — воскликнула Куницкая, но, внезапно спохватившись, уточнила: — Шанс возобновить наши дружеские отношения. — Подойдя к столу, нажала кнопку селектора: — Алена, два кофе.

Тем временем Глеб уже окончательно освоился с ролью гостя и, как только Ирина опустилась рядом на диван, спросил:

— Как поживает Захар?

— Дел невпроворот, нет времени уделить сыну. Отправила в Англию учиться в закрытом лицее. Там получит и знания, и язык выучит и, самое главное, находится под постоянным присмотром. На Рождество должен приехать на каникулы.

В кабинет неслышно вошла секретарша, молодая высокая блондинка вкатила сервировочный столик, оставила его напротив Кольцова и поспешно удалилась.

«Однако дисциплина здесь военная», — с удивлением отметил про себя Глеб, наблюдая за поведением секретарши, которая даже не посмела на него поднять глаза.

— Ну, Глебушка, как я поняла, ты приехал не для дружеских посиделок, а с конкретной проблемой. Так? — Настроение Ирины почему-то внезапно испортилось.

— Так, — кивнул Кольцов. Приподнявшись, взял со столика фарфоровую чашечку с дымящимся кофе. — Мне нужен человек (оперативник) со знанием французского языка и, главное, с заграничным паспортом и открытой шенгенской визой. Есть такой?

— Надолго тебе нужен такой спец? — заинтересованно спросила Ирина, потянувшись за своим кофе.

— На две недели, — немного подумав, ответил Глеб и добавил: — Или чуть больше. Но нужен этот человек уже сегодня. Вот в чем загвоздка.

— Да, — неожиданно мягко улыбнулась Куниц-кая. — Счастливый ты, Глеб, ей-богу, счастливый. Только вчера из командировки приехал Панфилов, сейчас составляет отчет о сопровождении VIP-особы на водах в Карловых Варах.

— Он телохранитель?

— И телохранитель тоже. Подполковник ФСБ, в недавнем прошлом сотрудник безопасности нашего посольства в Париже. Кстати, семь лет там прослужил. Так что язык и саму страну знает на «отлично». Ну так как?

— Неплохо бы с ним пообщаться, — поспешно допивая свой кофе, ответил сыщик.

— Сейчас устроим. — Ирина снова подошла к столу и надавила кнопку селектора:

— Алена, Панфилова срочно ко мне.

— Сейчас устроим, Ирина Михайловна, — коротко ответила секретарша, видимо, в агентстве фраза «сейчас устроим» была в ходу.

Сергей Панфилов, стройный пяти десятилетний мужчина с абсолютно не запоминающимся лицом и умными глазами вошел в кабинет через несколько минут. Именно таким и должен быть офицер безопасности дипломатической миссии.

После короткого представления мужчин друг другу Кольцов быстро посвятил Панфилова в детали предстоящей командировки.

Тот внимательно выслушал Глеба, ни разу не перебив, только в конце сказал:

— Вы считаете, что я лучшая кандидатура на роль сексота, подглядывающего в замочную скважину за чужой женой? Поэтому скажу коротко: нет.

— Ну что же, — развел разочарованно руками Глеб. — Я не собираюсь вас уговаривать. Понимаю, для частника главное — прибыль. А пятьдесят тысяч долларов за две недели — разве не прибыль?

— Вы готовы заплатить такие деньги? — Голос Панфилова дрогнул.

— Не я, — покачал головой Кольцов. — Клиент платит, так же как и оплачивает билеты до Парижа и обратно, гостиницу и карманные расходы.

— Но я ведь работаю на «Гарант-защиту». — Бывший офицер безопасности посмотрел на Куницкую.

— С последней командировки, Сергей Сергеевич, у вас накопилось достаточно отгулов.

Сделка была заключена в считаные минуты, и действительно, чего затягивать, если обе стороны устраивают условия договора.

Попрощавшись с Панфиловым и пообещав Ирине Куницкой зайти в гости, как только выдастся свободная минута, Глеб покинул ее кабинет.

Дальше путь частного детектива лежал к адвокату Штрайхеру, контора Романа Львовича находилась в двух кварталах от охранного агентства, поэтому Глеб решил немного пройтись. А заодно еще раз пролистать в мыслях разложенный план. Пока все шло по накатанной, ни одной зацепки, ни одной шероховатости. В реальной жизни такое редко бывает, и, как правило, несостыковки предстоят позже. Потому что люди несовершенны и кто-то опоздает, кто-то сболтнет лишнего, а еще кто-то сунет нос не в свое дело. Поэтому приходится постоянно быть настороже, быть готовым к исправлению ситуации в свою пользу.

Кабинет адвоката Штрайхера подавлял роскошью и помпезностью, что должно было впервые перешагнувшему этот порог посетителю внушить две вещи: такое богатство за просто так не заработаешь. И второе: дешево защита такого мэтра стоить не может. Это был прекрасный психологический ход, среди клиентов Штрайхера бедняков не было.

— Рад тебя видеть, дружище, — оскалился адвокат.

Роман Львович восседал за массивным столом красного дерева, заваленным позолоченными письменными приборами, на углу стола примостилась обширная коллекция семейных фотографий. Штрайхер был не только удачливым адвокатом, но и счастливым многодетным семьянином. На выставленных на обозрение фотографиях Роман Львович демонстрировал свой семейный досуг. Семья на катке, семья на яхте, семья на пикнике и даже на пороге синагоги.

Глеб прошел к столу и, устроившись в кресле, положил на колени кейс и тихо произнес:

— Я по делу к тебе, Роман.

— Что? — Штрайхер поднял рукой очки с переносицы на лоб и удивленно взглянул на Кольцова. — Опять какой-то толстосум решил развести тебя на «бабки» в судебном порядке?

— В данном случае защищать меня не придется. — Детектив раскрыл кейс и положил перед адвокатом прозрачный пластиковый файл с договором, «подписанным» Донцовым.

Очки снова осели на переносице Романа Львовича, и, не вынимая листка из файла, он впился в него взглядом.

— Послезавтра ты должен быть в Питере. В гостинице «Балтика» уже заказан номер.

— Да ты что! — взвился со своего места Штрайхер. Высокий, импозантный, слегка полноватый мужчина был не только плодовитым отцом семейства, но и любвеобильным ловеласом, находя в интрижках на стороне ту отдушину, которая снимала психологическое напряжение после тяжелых судебных процессов. — Какой Питер? Я обещал Жанне показать Венецию, уже билеты заказаны. Через три дня мы должны улететь.

— Отмени поездку, — безапелляционно заявил Кольцов.

— Глеб, а тебе не кажется, что ты начинаешь наглеть. Как правило, такие замашки ведут к разрыву дружеских отношений.

— Мы не будем сейчас устраивать дискуссии по поводу твоего высказывания и не будем загибать пальцы, кто из нас кому больше оказывал услуг. Главное не это, главное — моего друга подставили и теперь пытаются еще и посадить. Предварительно выбив необходимые им показания. Ты не должен допустить, чтобы его сломали.

Тон, которым разговаривал Кольцов с адвокатом, явно был не по нраву Штрайхеру, его лицо налилось кровью.

— Глеб Иванович, мои услуги стоят по самому высокому прейскуранту.

— Я тебе заплачу вдвое больше, — спокойно произнес сыщик.

— Конкретней. — Теперь за линзами стекол блеснул интерес.

— Пятьдесят тысяч долларов. И это еще не все, твой подопечный — майор ГУБОПа, если его оправдают, ты получишь ценного союзника...

— Твой Донцов попался на получении взятки. Тут хотя бы попытаться его отмазать, не говоря уже о восстановлении в должности...

— Ладно, — прервал его частный детектив. — Не получится восстановить, станет моим компаньоном. А это тоже немаловажно, история знает немало примеров...

— Только не грузи меня своим Видоком, — усмехнулся адвокат, выставив обе ладони вперед. — Давай лучше по существу о деле и конкретные подробности.

— Конкретно, — кивнул сыщик. — Я завтра должен срочно ехать в командировку, поэтому в Питере тебя встретит Натаха, на первых порах она будет координировать действия.

— Как долго ты будешь отсутствовать? — За невинным вопросом скрывался глубокий и потайной смысл. Роман Штрайхер уже давно «положил глаз» на секретаршу Кольцова и неоднократно делал той сладкие предложения. О чем Наталья незамедлительно докладывала шефу. Глеб, со своей стороны, вроде бы никак не реагировал на поползновения старого развратника, но и не забывал о них. Теперь и эта информация пошла в ход, сыщик тут же на глазах ловкого адвоката соорудил тому «медовую ловушку», куда последний и сунул голову.

— Дней десять, может быть, чуть больше, — беспечно ответил Кольцов, захлопывая кейс.

— Отлично. — Штрайхер хлопнул в ладоши. — Значит, послезавтра утром я буду в северной столице. — Адвокат был настолько доволен, что забыл недавний спор с сыщиком и на прощание дружески пожал тому руку.

«Ну-с, остался последний визит». Выйдя к дороге, Глеб поднял руку перед несущимся навстречу такси.

Сыщику повезло, ярко-оранжевая «Волга» с клетчатым гребешком на крыше лихо тормознула возле него. Глеб забрался на заднее сиденье, назвал адрес и, едва машина тронулась с места, достал мобильный телефон, собираясь позвонить своему старому боевому другу Владису Улнису. Последние годы их судьбы крепко переплелись, оба бывшие ветераны афганской войны, один служил в отряде КГБ «Каскад», другой — в отдельном батальоне спецназа ГРУ. Кольцов уничтожал караваны с оружием, тайники и лидеров повстанческого движения. Владис был инструктором в учебном лагере, готовя коммандос для защиты завоеваний Апрельской революции. Будучи непревзойденным пулеметчиком, Улнис часто выходил с группами выпускников на большую охоту.

В Афганистане они встречались несколько раз, потом их дороги разошлись, чтобы вновь встретиться через пять лет, когда Кольцов на изъятые у наркомафии деньги вербовал наемников для войны с ней же. После удачного рейда по сопкам тайги, где остались лишь пепелища на месте лагерей и плантаций, их судьба вновь разлучила. Раненого Глеба Донцов вывез в Москву, а Владис купил тур на Филиппины, где после месяца беспробудных кутежей чуть не примкнул к местным повстанцам, но вовремя был депортирован в Россию. И тут же умудрился прибиться к команде дорожных разбойников, которую вскоре сам и возглавил. Но криминальное счастье продлилось недолго, вскоре банду разгромили, а уцелевший вожак подался в Златоглавую.

Прибывшему приятелю Кольцов помог обустроиться в Москве, после чего несколько раз прибегал к его услугам. И, как впоследствии оказалось, надежнее Владиса ему никто спину не прикроет. Когда возникала необходимость, сыщик звонил Улнису, и тот, как правило, не отказывал, садился в свою «Ниву», в которой был запрятан целый арсенал, и ехал в указанном Глебом направлении.

На этот раз дозвониться до «латышского стрелка» оказалось не так уж просто, телефон его был постоянно занят. После пятого раза Глеб, плюнув на все, позвонил Улнису на мобильник, и, к удивлению сыщика, тот сразу ответил:

— Хэлло, я на проводе.

— Привет, бродяга. Где пропадаешь? Почему по домашнему телефону нельзя дозвониться?

— Да понимаешь, я «завис» в Интернете, — начал оправдываться Улнис.

— Опаньки, кроме казино и домино, у тебя появилась новая игрушка, — немного неискренне хохотнул Глеб, но удивлен был по-настоящему. — Что на этот раз за фишка?

— Знаешь, дружище, как говорят: «Когда черт стареет, он становится священником». Так это про меня, — обстоятельно заговорил Владис, на латышский манер растягивая слова. — Я увлекся историей и философией. Вот, пытаюсь понять смысл мироздания.

— И каким образом, если не секрет? — еще больше удивился сыщик.

— Пытаюсь просчитать историю России, если бы вместо Николашки Второго Кровавого царем был кто-то вроде Петра Первого или Екатерины Второй, — смущенно признался чудаковатый прибалт. — И если бы мы не водились со всякой там Антантой, а дружили с братом кайзером, не лезли в Европу, а занялись Дальним Востоком, как советовал немец.

— Так ты считаешь, что не было бы мировых войн?

— Почему? Были бы, — последовал короткий ответ, а затем пространное объяснение: — Только из каждой войны Россия выходила бы победительницей, и, в конце концов, ее границы простерлись бы от Канады (по Аляске) до Иерусалима. И наши танки с союзническими войсками, то бишь немецкими, встречались бы в году эдак сорок третьем не на Эльбе, а на Миссисипи. Вот тогда-то мир был бы совершенно другой.

— А как насчет атомного оружия? — невинным тоном поинтересовался Кольцов. — Когда оно появилось? И чем закончилась бы вся эта канитель?

— Ты знаешь, Глеб, я об этом как-то не подумал. — В голосе Владиса зазвучала неприкрытая горечь. — Надо залезть в файлы ученых физиков, вот, гады, навыдумывают, а ты потом расхлебывай.

— А ты не расхлебывай.

— То есть?

— Не надоело мозоль на задницу наживать? Может, пора размяться? — продолжал подначивать сыщик.

— Есть реальное денежное предложение?

— Есть, — подтвердил Глеб. — Гонорар стандартный. — Что означало десять тысяч долларов, за меньшую сумму прикрывать спину частного детектива Владис считал унизительным для обоих. Но Улнис не был бы Улнисом, если бы не задал свой коронный вопрос:

— А компот? — Это на его языке обозначало дополнительное вознаграждение.

— Вполне возможна и премия, если управимся вовремя, — бросил приманку Кольцов, и латыш заглотнул ее.

— Хорошо, согласен. Где и во сколько встречаемся?

Глеб мельком взглянул на часы.

— Через три часа возле моего офиса. Только жди у «черного» хода возле арки. — Сыщик мудро решил, что в случае слежки за ним не стоит раскрывать все свои контакты.

— Заметано, буду на месте в срок, — бодро отчеканил Улнис и отключился.

За то время, что Кольцов беседовал со своим будущим напарником, таксист подвез его к фешенебельному высотному дому.

Кроме богатеньких «новых русских», в этот дом удалось вселиться чиновникам среднего звена и даже некоторым деятелям культуры. В том числе молодому перспективному режиссеру Аполлону Марсову, успевшему снять несколько фильмов, которые критики назвали новым и модным течением в кинематографе.

Квартира режиссера находилась на двенадцатом этаже, скоростной лифт поднял его наверх за считанные секунды.

Обшитая полированным деревянным шпоном тяжелая бронированная дверь оказалась приоткрытой, изнутри доносились возбужденные голоса и вовсю гремела музыка в стиле «техно».

Сыщик надавил кнопку звонка. На пороге возникло юное миловидное существо с длинными белокурыми во-лосами и огромными голубыми глазами. Лишней одеждой блондинка себя не обременяла, на ней было лишь банное полотенце, которое юная нимфа даже не обернула вокруг тела, а придерживала, прижав махровую ткань к груди.

— О-у, новый мужчинка, — радостно воскликнула девушка и тут же поинтересовалась: — На торжество?

— А по какому поводу? — поинтересовался сыщик.

— А, празднуем начало работы над фильмом Апол-лошки, — взмахнув рукой, пояснила девица.

— Так это уже третий день продолжается празднование? — полуутвердительно спросил Глеб. Полученные под съемку деньги необходимо как можно быстрее отработать. Но, как он успел сообразить, богема живет по каким-то другим канонам.

— Не знаю, — замотала блондинка лохматой головой. — Я лично гуляю только второй день.

— Ну а виновник торжества дома?

— Куда же он денется? — Нимфа неожиданно горестно и тяжело вздохнула и, присев на корточки, внимательно разглядывала непрошеного гостя. — Так вы по делу к нему?

— Именно к нему, — кивнул сыщик. Девчушка, поджав губы, окинула внимательным взглядом массивную фигуру Кольцова и, скорее всего, приняла его за братка.

— Если он должен деньги, убей его сразу. Потому что квартиру этот мудак уже заложил.

— Разберемся, — хмыкнул Глеб.

— Тогда — вперед. — Нимфа круто развернулась и, продемонстрировав оголенную спину и белые округлые ягодицы, растворилась в полумраке просторной квартиры. Кольцов двинулся следом.

Жилье новомодного молодого и неженатого режиссера походило на «малину» кочевых цыган. Мебели минимум, зато полно матрасов (для заскочивших на огонек) и целые шеренги пустых бутылок, выстроенные вдоль стен. Окна были плотно зашторены, что создавало искусственный полумрак, комнатный воздух густо насыщен табачным дымом, и множество снующих по квартире и копошащихся человеческих тел казались неясными силуэтами. Хозяина элитного жилья Кольцов разыскал в гостиной, он сидел, выряженный в длинный халат из золотой парчи, на шикарном кожаном диване рядом с супернавороченным музыкальным центром и внимательно смотрел на извивающихся в такт (и не особо) гостей. Видимо, ощущая себя верховным жрецом туземного племени.

Вообще-то Аполлон Марсов был своеобразной личностью, как сказали бы в прошлые времена, «большой оригинал». Провинциал, носивший от рождения обычное имя и фамилию, Анатолий Макаров несомненно был умным и талантливым юношей. В семнадцать лет приехав в Москву, он без труда поступил в ГИТИС на режиссерский факультет, который впоследствии закончил с отличием. Как всякий провинциал, прибывший покорять столицу, Толик обладал хваткой, какой позавидовали бы бойцовые псы. Едва получив диплом, он тут же развил такую бурную деятельность, что через несколько месяцев нашел спонсора, согласившегося оплатить его первый самостоятельный фильм. Вот тогда-то и встал вопрос об имени режиссера. Толик Макаров как-то не звучало. Учитывая, что будущий мэтр собирался оставить конкретный след в анналах кинематографа, следовало подобрать достойный псевдоним.

Анатолий не стал размениваться по мелочам, а скромно остановился на Аполлоне, сыне главного древнегреческого бога Зевса, который, сам будучи богом, покровительствовал целительству, предсказаниям и искусству. Фамилию же позаимствовал у древнеримского божества Марса — бога войны, будучи уверенным, что это наиболее подходящая фамилия, так как ближайшие годы российское кино будет под властью детективов и боевиков.

В глубине души юное дарование мечтало собственноручно написать сценарий и снять такой фильм, который бы затмил славу американского «Крестного отца» или «Взвода». Поэтому в свободное время режиссер был занят поисками и знакомствами с бывшими и действующими бойцами спецподразделений различных силовых структур и всячески пытался у них выудить нужную ему информацию. «Золотых россыпей» насобирать пока не удавалось, спецназовцы не особо горели желанием распространяться о своей деятельности.

С Кольцовым режиссера познакомил Владимир Христофоров (контрразведчику по долгу службы положено иметь знакомства во всех слоях общества), чуть позже к кругу знакомых Аполлона примкнул и Олег Донцов. Время от времени мужчины встречались, чтобы за бутылочкой посидеть, душевно поговорить «за жизнь». Постепенно блокнот молодого дарования стал пополняться ценными записями...

— Мы можем поговорить? — спросил Кольцов после обмена рукопожатиями. Он решил сразу приступить к делу.

— Прошу, — слегка покачиваясь, режиссер поднялся с дивана и указал в направлении просторной лоджии, где обустроил свой кабинет. Здесь находились письменный стол, удобное офисное кресло и ноутбук.

Марсов плотно прикрыл за собой дверь и спросил:

— Что-то случилось?

— Почему еще не начались съемки? — в свою очередь поинтересовался Кольцов. Будучи консультантом фильма, он имел полное право на подобный вопрос.

— Да понимаешь, эта проститутка, главная героиня, до конца недели зависла в Майами, а так как эта б... кукла нашего спонсора, приходится терпеть.

— Значит, пока бездействуете?

— Ну, кое-кто подрабатывает на стороне, пока затишье. — Завязав на талии потуже поясок халата, Аполлон рухнул в рабочее кресло и внимательно посмотрел на Глеба: — Ты хочешь куда-то смотаться? Новая работа? Что-то серьезное?

— А как твои гримерши не заняты? — пропустив мимо ушей его вопросы, спросил Кольцов.

— О-о, у нас намечается романтическое свидание, — радостно захлопало в ладоши молодое дарование. — Мои девки из тебя сделают хоть Алена Делона, хоть Шварценеггера. Специалистки международного уровня, в Голливуде о таких могут только мечтать.

— Я могу твоих девчонок забрать на несколько дней?

— Это куда еще?

— В Питер.

— А подробнее?

Пришлось все выложить начистоту. Едва дождавшись конца повествования, Марсов нетерпеливо перебил его, сорвавшись на визг:

— Ты с ума сошел! Это же стопроцентная авантюра. Да тебя если не грохнут сразу, то сгноят в тюрьме.

— Возможно, — согласно кивнул Кольцов. — Но другого выхода нет. Необходимо рискнуть, поэтому мне нужны твои мастерицы грима.

Аполлон Марсов уставился немигающим взглядом в экран отключенного компьютера и глубоко задумался.

— «У каждого человека есть своя «кнопка». — Неожиданно детектив вспомнил уроки оперативной психологии, которую преподавали в высшей школе КГБ. — Для того чтобы человека принудить что-то сделать, нужно знать о ней, нажать на нее...».

Глебу хорошо было известно, где находится эта «кнопка» у Марсова...

— А ты можешь себе представить, какой впоследствии неожиданный сюжетный ход может получиться? — произнес сыщик.

— Да-а? — В голосе зазвучали слабые нотки надежды.

— А то! Такого еще никто не делал.

Режиссер резво вскочил с кресла и, радостно потирая руки, громко воскликнул:

— Решено. Завтра выезжаем в Питер на выбор натуры...

Через два часа Глеб уже был в офисе своего агентства. Оставленный в кабинете Кирилл Лялькин сидел за его столом, погруженный в изучение материала по двойному убийству.

— Ну, юноша, что интересного расскажете? — входя в кабинет, поинтересовался Кольцов.

— Явно заказное убийство, — не отрывая головы от разложенных на столе бумаг, ответил Кирилл.

— Подробнее, юноша, подробнее.

— Гильзы, найденные на месте преступления, принадлежат армейскому «кольту» сорок пятого калибра. Пули, по мнению следователей, экспансивные — характерные ранения. А на фильтре брошенного киллером окурка обнаружены следы химического препарата, схожего со стимульгеном. И, как говорят менты, «корни этого преступления лежат в области коммерции». Надо пробивать деятельность банка «Рондо».

— Вот и отлично. Займись этим делом, мне надо уехать на несколько дней. А вы, юноша, ройте. Вернусь — просеем вместе что нарыл.

Глава 8 ПРОСТО ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА ОДИНОЧЕСТВА

Кто везет, того и погоняют.

«Пословица как раз про меня», — подумал полковник Христофоров, направляясь по бетонной платформе к громоздкой змее железнодорожного состава. Действительно, выходило именно так: чем больше он выполнял, чем ответственней было задание, тем чаще их разработку и исполнение вешало большое начальство на его шею. И следующее задание оказывалось значительно сложнее и ответственней. Владимиру иногда казалось, что начальство проводит некий эксперимент на выносливость, пытаясь досконально выяснить, сколько же в таком темпе может продержаться среднестатистический подчиненный. Впрочем, вряд ли его, полковника, старшего оперуполномоченного ФСБ и кавалера нескольких боевых орденов, можно назвать среднестатистическим чекистом. Он был матерым опером, настоящим волкодавом, и если уж хватал кого-то за холку, то это было наверняка. Начальство знало, если он вцепился, то окончательно дожмет и готовую дичь притащит к ногам хозяина. Знало и ценило.

«Но всему же есть мера», — продолжал в мыслях ругаться Владимир. Не успел он вернуться из тяжелой командировки в Чечню, составить подробный рапорт обо всем произошедшем, как последовало новое задание, замаскированное под романтическую поездку к морю, где ему выпадала секретная миссия под прикрытием собственной семьи. А за несколько дней до отъезда стало известно об аресте майора Донцова из ГУБОПа. В сущности, подобные вещи госбезопасность мало волновали, другой департамент, внутренние разборки. И вообще, кого чешет чужое горе, вот если бы его ФСБ взяла, тогда другое дело, попавшемуся вломили бы по рогам от всей души так, чтобы всему конкурентному департаменту было неповадно. Знай наших...

А тут взяла Донцова собственная безопасность МВД, а начальство на Лубянской площади вдруг забеспокоилось. Христофорова на ковер к САМОМУ, а тот его коньяком с шоколадными конфетами да свежими персиками угощает. «Все это неспроста», — шепнул Владимиру на ухо мудрый многолетний опыт. Но Христофоров не внял ему, не насторожился, подумал, шеф перед заграничной командировкой горит желанием дать последние инструкции. Ага, счас.

Выпили по рюмочке ароматного коньяка, закусили сочной сладкой мякотью персика, и, не откладывая в долгий ящик, директор и говорит ему, так, по-дружески: «Не все спокойно в Датском королевстве», после чего и дает полный расклад. «Понимаешь, Владимир Николаевич, во внутренней политической жизни наши аналитики отметили странные и непонятные движения, образно говоря, тектонические подвижки, которые могут привести к землетрясению. Арест майора Донцова —кстати, вы с ним знакомы? — Директор вопросительно посмотрел на Христофорова.

— Знакомы, — не стал юлить полковник и добавил: — Проводили несколько совместных расследований.

— Очень хорошо, — кивнул шеф. — Так вот нагло сфабрикованный арест этого майора есть, по выражению заядлых театралов, «первый звоночек», означающий, что подвижки активизировались. То есть «землетрясение» уже не за горами. Мы же, как государственная безопасность, стоим на страже политического строя, и никакие «землетрясения» нам не нужны. Понятно?

— Само собой, — кивнул Владимир, а директор продолжил:

— Официально вступиться за этого майора мы не можем. Такой маневр может спугнуть инициаторов, и они зароются глубоко в ил. Это болезнь только отсрочит, но никак не вылечит. А нам нужно извлечь любой ценой инициаторов на ясное солнышко. Чтобы другим было неповадно. И это понятно?

— Понятно, — снова кивнул Христофоров. — Только при чем здесь я?

— А как же? — удивился главный чекист страны. — Вы же, Владимир Николаевич, у нас спец по защите конституционных устоев страны. Дважды уже это доказали.

Полковник недовольно хмыкнул и проворчал:

— Второй раз мы работали по иностранному шпиону.

— Да, — согласился директор. — Но это была лишь грань политического заговора. И так как вы в этом деле спец, решено вас, Владимир Николаевич, направить на противодействие инициаторам подвижки.

Владимир тяжело вздохнул, коньяка ему больше не наливали, и судьба его уже была заранее предопределена. Поэтому терять больше нечего.

— Каким образом, товарищ генерал? — напрямую спросил он директора.

— Привлеките для роли нашего «ниндзи» вашего третьего общего приятеля, частного детектива Кольцова. У него достаточно опыта в подобных делах, тем более что закваска наша, гэбэшная. Обеспечьте всем необходимым и, главное, установите над ним контроль, чтобы в активной фазе, когда инициаторы окажутся на поверхности, мы могли бы их упаковать. Это ясно?

— Так точно, — ответил Христофоров.

— Подготовительные действия нужно форсировать, чтобы в намеченный срок «выехать к морю». — Предыдущее задание не отменялось, даже сроки не оттягивались, просто полковнику следовало подсуетиться.

И он подсуетился, в ту же ночь разыскал Кольцова, поставил его перед фактом, даже в помощь обещал Кирилла Лялькина. Несмотря на молодость, старший лейтенант был толковым опером. Кроме того, в его отсутствие мог получить все необходимое от ФСБ, кстати, он-то и являлся контролем, который должен был дать руководству знать, когда начнется активная фаза.

Глеб Кольцов, в свою очередь, также проявил активность, уже на следующий день встретился с Христофоровым и ознакомил того с начальной стадией противодействия. План, конечно, был авантюрным, но другой просто не прошел бы.

— Нужна подстраховка, — напоследок решил Владимир и уже через час по компьютерной сети отправил сообщение в Санкт-Петербург своему агенту.

А еще через час агент прислал ответ, требуя срочной встречи...

— У вас двадцать пятое место, — проверив билет полковника, грудным голосом проворковала полноватая проводница в форменном пальто.

— За полчаса до Бологого разбудите, пожалуйста, — попросил ее Владимир, проходя в глубь вагона.

Его купе оказалось пятым от двери, почти центр вагона. Внутри никого не было, и полковник знал, что до самой его высадки больше никого и не будет, потому что взял билет по особой броне.

Последние дни перед «вылетом к морю» оказались совершенно безбашенными. Христофоров вымотался вконец, мечтая о нескольких часах спокойного сна, поэтому ждать отправления поезда не стал. Наскоро раздевшись, завалился спать.

Мозг, привыкший работать в любых условиях, даже погружаясь в сладкую дрему, пытался шевелить извилинами.

«Конечно, при советской системе было попроще. Жажду революций, заговоров и мятежей, по большому счету, искоренили в двадцатые-тридцатые годы. Да и до самой горбачевщины с заговорщиками также не церемонились. Потому и за компанию с ними мало кто шел. А как только «помощник комбайнера» дал слабину, так и строй, и держава вместе с ним ухнули в тартарары. Первый демократический президент расстрелял Белый дом, занятый оппонентами, потом объявил: «Берите суверенитета столько, сколько переварите». Затем разрешил приватизацию, а тем, кто оказался поблизости, позволил «прихватизировать» больше, чем всем остальным, создавая касту олигархов. И покатилась страна, как раздолбанная телега с горы, через забастовки, голодовки, межэтнические конфликты и наведение конституционного порядка. Тут уж не до заговоров и мятежей, бедному лишь бы выжить, а богатых и так все устраивало (дети учатся за рубежом, недвижимость также за рубежом, многомиллионные счета там же). Казалось, такая вольница продлится вечно, но нежданно-негаданно сменился президент, который сказал: «Хватит катиться вниз, пора взбираться наверх». А вот на такой поворот дела достаточно нашлось обиженных. Беглые олигархи, получив от заокеанских друзей статус политического беженца, готовы были пойти на союз хоть с самим чертом, лишь бы вернуть прежние богатства. Всевозможные сепаратисты, недомоченные в сортирах, пытались поддерживать угасающий огонь в еще недавно мятежной Чечне. Но самые опасные оставались внутри страны, они не бежали за границу и не прятались в схронах. Они ходили, широко расправив плечи, и были близки ко всем ветвям власти. Они знали, что с них спросят, а потому готовились драться, не считаясь с потерями, тем более что каждый приготовил пути к отступлению.

«Ничего, мы — как саперы, найдем и обезвредим», — успел подумать Христофоров, забываясь глубоким сном. Несколько часов долгожданного сна под ритмичный перестук колес пролетели, как одна минута, и вот уже рука проводницы осторожно трясет полковника за плечо.

— Товарищ, проснитесь, через полчаса Бологое.

Несмотря на позднее время, привокзальный буфет работал в обычном режиме. Народу было немного, возле окна за столиком пристроились трое мужчин и одна женщина, выглядели они чумовато. То ли работяги, не спешившие домой, то ли местная пьянь, обитавшая поблизости от вокзала. Так или иначе, но вся компания упорно набиралась пивом, щедро сдобренным дешевой водкой. Их голоса звучали приглушенно, что, в свою очередь, свидетельствовало о приличной степени подпития.

Владимир перевел взгляд на буфетчицу, крупную женщину лет пятидесяти, с рыхлым, густо напудренным лицом. Затянутая белым кружевным передником, важно восседая возле пузатого трехведерного самовара, она строгим взглядом следила за посетителями, готовая в

любую секунду обложить любого зарвавшегося пьянчугу. Полковник взглянул в глубь зала и наконец увидел того, для встречи с которым прибыл.

Высокий молодой мужчина в наброшенной плащ-накидке вяло ковырял алюминиевой вилкой неестественно бледные сосиски, для художественного колорита политые кетчупом и присыпанные горстью консервированного горошка.

Подойдя к прилавку, Христофоров поздоровался с громоподобной продавщицей и сделал заказ:

— Мне стакан сладкого чаю с лимоном и вон ту ромовую бабу. — Через несколько минут, обжигая руку пластиковым стаканчиком, с «бабой» на таком же пластиковом блюдце, он подошел к мужчине в дождевике.

— У вас свободно? — спросил полковник, поставив горячий чай на крышку стола.

— Как видите, — ответил мужчина, продолжая кромсать сосиски.

Встав поудобней, Христофоров сделал несколько глотков обжигающего чая. Опустив стаканчик, он окинул рассеянным взглядом зал буфета и, убедившись, что за ними никто не наблюдает, тихо спросил:

— Что случилось?

— Владимир Николаевич, я не могу выполнить вашу просьбу, — скороговоркой забормотал молодой человек.

— Минуту. — Полковник резко оборвал словесный поток. — Во-первых, я не просил, а приказал и выслал подробные инструкции по исполнению акции.

— Я не могу это сделать, — почти простонал его собеседник.

— Можешь, — так же резко произнес чекист. — Или, может, напомнить о подписи молодого лейтенанта на документе о тайном сотрудничестве с госбезопасностью? Правда, лейтенант уже дослужился до майора, но его подпись «о сотрудничестве» своей силы не утратила, а, как я думаю, даже наоборот.

— Ваш Донцов помещен в спецблок, и на его счет получены конкретные инструкции. Главное, в случае, если с ним кто-то захочет связаться, срочно сообщить откомандированным службистам из внутренней безопасности.

— А ты и сообщишь, только немного погодя. Когда все будет закончено.

— Я не могу, — с яростью вонзив в сосиску вилку, сжал зубы майор. — После ЧП в Бутырке у меня будет уже второй залет. Выгонят со службы... жена... двое детей.

— Нюни подбери, — посоветовал чекист. — Если ты снова забыл, то я напомню. После группового побега из Бутырки ты один отделался испугом. Из Москвы перевели в Питер, сразу же получил трехкомнатную квартиру, повышение в звании и должности.

— Это только благодаря тому, что в день побега я был в отпуске. — В глазах молодого майора все еще светилась надежда убедить чекиста.

— Это потому, дурачок, — Христофоров плотоядно оскалился, — что перед акцией я тебя вывел из-под удара. В случае чего снова выведу. Ну а если решишь переметнуться... Тогда самые отчаянные жиганы с тобой в долю не захотят идти. Понял?

— Понял, — кивнул молодой человек. — Я выполню все, как надо.

— Отлично.

— Разрешите идти? Через десять минут моя электричка.

— Иди, — кивнул полковник, напоследок добавив: — И помни главное — за тобой стоит все еще могучая и грозная машина государственной безопасности. А мы своих в обиду не даем.

Накинув на голову капюшон дождевика, он поднял с пола неказистый рюкзак и вышел из буфета.

Христофоров не спеша допил уже остывший чай. По истечении десяти минут взял пластиковое блюдце с нетронутой ромовой бабой и подошел к бомжеватому дедку, который тоскливо поглядывал на посетителей буфета в ожидании недоеденного куска.

— Возьми, отец, — протянув старику нетронутую сдобу, полковник быстрым шагом пошел к выходу. Выйдя из здания, он увидел хвост удаляющейся электрички.

Оказавшись на перроне, Владимир достал сигарету. Внезапно возле него, как из-под земли, выросли двое молодых людей неброской наружности. Один из них щелкнул зажигалкой, при этом, почти не размыкая губ, произнес:

— Ушел чисто, хвоста не было. Двух офицеров наружного наблюдения Владимир захватил специально. Они ехали вместе с ним, только в разных вагонах. Необходимо было убедиться, что агента не вычислили. Не вычислили, просто агент поддался приступу малодушия, в оперативной практике такое случается.

Глава 9 МАСКАРАД ЗА РЕШЕТКОЙ

Париж встретил Кольцова фейерверком ночных огней. Сотни тысяч разноцветных ламп сверкали, искрились, огромными панно горели неоновые лампы, убеждающие пить шампанское, носить Гуччи, разъезжать на «Рено» и «Ситроенах», посетить «Мулен Руж».

Очень не хотел Глеб лететь во Францию, но пришлось. Клиент едва ли не за руку провел его к трапу самолета.

Темно-коричневый таксист-алжирец напевал себе под нос какой-то бульварный мотивчик, не реагируя на сидящих сзади пассажиров.

Кольцов уже в третий раз посещал столицу Франции. Самый захваленный город на земле не производил на частного сыщика особого впечатления. Наверное, всему виной было то, что он приезжал сюда не отдыхать или развлекаться, одним словом, радоваться жизни, а работать. И мало кому работа доставляет радость, особенно когда нужно собирать улики в стране, языка которой ни черта не понимаешь.

Глеб скосил глаза на сидящего рядом Сергея Панфилова. Бывший офицер безопасности российского посольства достаточно времени провел в Париже, чтобы не испытывать перед этим городом щенячьего восторга. Он был полностью погружен в мысли о предстоящей работе. В салоне самолета было время, чтобы разглядеть объект наблюдения — высокую, дородную блондинку с длинными золотистыми кудрями и ярко накрашенными силиконовыми губами. Навешанные на нее драгоценности сверкали и искрились бенгальскими огнями, в то же время даже невооруженным глазом была видна вульгарность рыночной торговки.

— О чем задумался, Сергей Сергеевич? —обратился Кольцов к своему дублеру.

— Не люблю противоречия, — отвлеченно произнес Панфилов.

— В каком смысле?

— Клиент заявил, что «объект наблюдения» — его вторая супруга. Я бы еще понял, что первая. Ну, как говорится, жизнь пройти — не поле перейти, свыкся с такой женой, уже ничего не поделаешь. Но, чтобы вторая оказалась такой шалавой, ни в жизнь не поверю. За время работы в «Гарант-защите» я насмотрелся на этот класс хозяев жизни, нуворишей. Они ведь ничего просто так не делают, все с дальним прицелом. Старинные полотна и особняки по всей Европе скупают не потому, что все как один ценители искусств и зодчества. Нет, просто произведения искусства, особенно раритетные, растут в цене, как тесто на дрожжах. И новых жен берут не из сексуальной страсти и пламенной любви, а выбирают, как породистую собаку или племенную лошадь. Чтоб обязательно титул «Мисс чего-то там», потому что такая жена тоже должна работать на мужа, непроизвольно рекламировать его и, соответственно, его бизнес. Эти длинноногие дылды не устают повторять: «Бриллианту нужна соответствующая оправа», — идиотки, даже не подозревают, что они-то как раз не бриллианты, а именно оправа для своих мужей, фотографии которых без этого веселенького антуража в любом журнале, воспевающем сладкую жизнь миллиардеров, превратятся в досье на маньяков-убийц или комикс ужасов.

— Однако меткое замечание, — хмыкнул Глеб.

— Как бы то ни было, — продолжал бывший чекист, — платить сумасшедшие деньги, чтобы наблюдать за этой лахудрой, более чем странно.

— И тем не менее заказ остается заказом, — развел руками Кольцов. Ему не хотелось посвящать постороннего человека во все хитросплетения ситуации. Достаточно уже того, что Панфилов согласился его заменить. — Клиент требует, чтобы я ему звонил каждый день в шесть вечера и докладывал о всех передвижениях его благоверной. Поэтому вам, Сергей Сергеевич, придется каждый день звонить мне на час раньше, в пять.

Такси подкатило к парадному входу гостиницы «Король Людовик».

Впереди стоял длинный, как торпедный катер, блестящий черный лимузин. Из него вышла и теперь поднималась по лестнице дама в манто из чернобурки, несколько минут назад Сергеем Панфиловым окрещенная «лахудрой». Следом за ней, согнувшись под тяжестью полудюжины увесистых чемоданов, спешили двое молодых служащих гостиницы в золоченых ливреях.

Кольцов рассчитался с таксистом и велел ждать его, после чего мужчины так же быстро поднялись по лестнице в богато отделанный холл. Номер, забронированный на «месье Кольцова», был занят через несколько минут. После чего багаж Сергея, состоявший из небольшого чемодана и спортивной сумки, подхватил не весть откуда появившийся бой.

— А теперь где? — на прощание спросил Панфилов, сознательно заменив слово «куда» на «где», дабы по народной привычке не «закудыкивать» предстоящую дорогу своему работодателю.

— Знаешь фильм «Самолет летит в Россию»? — усмехнулся Глеб. — Так это про меня.

— Судя по тому, что ты отказался от такого «жирного» контракта, сейчас будет завариваться крутая каша. Так что будь осторожней.

— Ты тоже и звони.

— Обязательно. — Мужчины обменялись рукопожатиями и разошлись.

Кольцов приземлился в аэропорту Орли, а улетал через аэропорт имени Шарля де Голля. Откинувшись на спинку кресла в «Боинге-747», Глеб устало прикрыл глаза, пытаясь заснуть: завтра предстоял суматошный день, и неплохо было бы отдохнуть как следует. Но чем старательней сыщик пытался заснуть, тем больше в голову лезло самых разных мыслей, хоть бы что толковое, а то так, шелуха. «Вот западные писатели любят выставлять частного детектива, как героя-одиночку, эдакого супермена. Все вопросы решает при помощи трех К (и это не организация, линчующая цветных). При помощи «котелка», что на плечах, кулака и «кольта» в кармане. Только, честно говоря, хрен вы, господа либералы, угадали. Одиночка ничего не может, кроме как бесславно умереть. Один в поле не воин. У частного сыска «пять помощников». Милиция, куда же без нее, родимой. Она много чего знает, может и информацией поделиться, и во многом другом оказать помощь. Госбезопасность, она тоже много знает и еще больше умеет, к тому же она может вас защитить, если милиция захочет прижать частника к ногтю. Криминалитет — но, естественно, не мелочь пузатая, а серьезные и авторитетные люди, хотя их мощь полярна первым двум. Далее — власти предержащие при необходимости могут защитить любого из первых трех. И, наконец, пятый — это сам частный детектив, он сам себе помощник и для плодотворной работы должен в себе сочетать не только нюх сыщика и хватку волкодава, но еще иметь аналитический мозг шахматного гроссмейстера, владеть психологией не хуже лохотронщика и, главное, обладать талантом дипломата. Потому что при любом, даже самом незначительном расследовании нужно договариваться с одним из четырех «помощников», а то и с несколькими одновременно. В противном случае частный сыщик должен бесславно умереть, тем самым доказав разницу между развлекательной литературой и суровой правдой жизни.

В аэропорту Пулково Глеба встречал Владис Улнис, он с безмятежным видом стоял, облокотившись на капот своей «Нивы», с видимым удовольствием покуривая сигарету.

Выряженный в потертый джинсовый костюм и видавшую виды бледно-серую вельветовую кепку, латыш был похож на обычного «бомбилу», водителя, промышляющего частным извозом.

— Привет латышским стрелкам, — весело поздоровался с приятелем сыщик.

— Привет, привет, — без особого воодушевления ответил Улнис. Глеб сразу же обратил внимание на несвойственное поведение бывшего спецназовца ГРУ.

— Что, князюшка, не весел, что головушку повесил?

— A-а, — с досадой отмахнулся прибалт. — Если с утра день не заладился, то это до следующего дня.

— Что так?

— А вон видишь. — Улнис указал вбок, на противоположную сторону, где стояли шоколадного цвета угловатый «Вольво» и серая «девятка», возле которых суетились двое уже немолодых мужчин. Один, задрав вверх голову, прижимал к носу пропитанную кровью тряпицу, а второй левой рукой поддерживал безжизненную правую. Нижняя часть его лица заметно опухла и отливала фиолетовым цветом. — Профсоюз свободных извозчиков, хотели бороться с конкурентом, козлы. Пришлось указать на московские номера своей «ласточки»...

— И популярно объяснить, — насмешливо заметил Кольцов.

— Вот именно, — согласился с ним Владис и отправил щелчком окурок сигареты в разинутую пасть железной урны. — А то растопырками своими машут, типа «колеса порежем», «тачку сожжем», «братву наведем» и тому подобное. Ладно, поехали отсюда, а то я чувствую, барбосы ждут подмоги.

— Поехали, — кивнул сыщик, забираясь в салон внедорожника. «Нива» плавно выехала со стоянки и медленно покатила мимо двух «свободных извозчиков». Те с неприкрытой ненавистью посмотрели вслед удаляющемуся вездеходу, но агрессивности благоразумно не проявили.

Глеб некоторое время смотрел в окно, провожая скользящим взглядом мелькающие по пути пейзажи.

— Натаха приехала?

Вечно спокойный Улнис взорвался.

— Слушай, Каскадер, ты давно у врача был? — Сделал секундную паузу и уточнил: — У психиатра давно был?

— А зачем? — не понял сыщик.

— По-моему, у тебя стремительно развивается шизофрения, — продолжал злиться латыш. — Да если бы я знал, что ты задумал, ни за что не подписался бы.

— Ты стареешь, дружище. — Глеб отлично знал, что подобные инциденты называются психологической несовместимостью. Только при одном подозрении на этот диагноз сразу же расформировывают диверсионные группы, экипажи стратегических бомбардировщиков, не говоря уже о космонавтах. Такое положение Глеба Кольцова никак не устраивало, конечно, ему не перед кем отчитываться в отношении людей, помогавших ему. Но боевой опыт подсказывал, если оставить все как есть, отношения начнут раскачиваться как маятник и в конце концов примут такую амплитуду, которая развалит всю сложенную частным детективом систему. Такое допустить никак было нельзя.

— Только сумасшедший мог такое придумать, — продолжал бубнить под нос Улнис. — Легче твоего Донцова силой отбить из Крестов, чем решиться на подобный шаг...

— А теперь я говорю: хватит бузить, — сказал Кольцов решительно. — Ты согласился, ты уже в деле. У меня нет времени искать бойца, который прикроет мне спину. И потом, когда все закончится, ты можешь со мной и вовсе прекратить все отношения, не общаться, не созваниваться. Но все это после. А сейчас будь добр, кончай вякать не по делу.

— Ну и черт с тобой, — напоследок огрызнулся Улнис и замолчал, сосредоточив все свое внимание на дороге.

Убедившись, что верх за ним, Глеб снова задал тот же вопрос:

— Натаха приехала?

— Да, — буркнул латыш. — Все приготовлено, как только клиент появится — она звякнет мне на трубу.

— Отлично, — кивнул Кольцов и вновь погрузился в созерцание придорожных пейзажей.

«Нива» скользнула по улицам Петербурга, минуя центр северной столицы, наконец вездеход остановился на набережной в нескольких метрах от стоянки девятиэтажной гостиницы «Балтика».

— Вот мы и на месте. — Улнис достал золотой портсигар с гербом Советского Союза на крышке, память о тех годах, когда отряд наемников шерстил в тайге подпольные базы наркомафии. Тогда почти из дюжины бойцов в живых остались только трое: Кольцов, Улнис и Донцов. Штатный милиционер после чеченского плена, взяв отпуск «по здоровью», отправился с наемниками в рейд, мстить. Теперь он снова оказался в плену, только на этот раз бравого мента взяли свои.

Щелкнув крышкой, Улнис вытащил сигарету, сунул ее в рот, после с нарочито громким щелчком захлопнул крышку и с явно преувеличенной печалью процитировал киплинговское:

— Это была славная охота. — И убрал портсигар обратно в карман.

Ждать пришлось недолго. Наконец через час с небольшим к гостинице подкатил темно-синий «Мерсе-дес-380». Большая и громоздкая машина двигалась плавно. Из салона «кабана» выбрался маститый адвокат Штрайхер. Роман Львович, как всегда, был неотразим. Дорогой костюм, с локтевого сгиба руки небрежно свисал плащ, другой рукой адвокат покачивал кейс из крокодиловой кожи, умудрившись удерживать в ней еще и букет из трех алых роз. Штрайхер ловким движением бросил ключи от машины замершему в ожидании служащему гостиницы и стремительным шагом делового человека прошел в фойе.

— Осторожный, гад, — одобрительно произнес Улнис, имея в виду, что адвокат предусмотрительно не оставил автомобиль на стоянке, а упрятал в гостиничный подземный гараж.

— Самоуверенный и торопливый, — добавил Кольцов, в свою очередь, невольно Подметив внешний лоск, букет цветов и поспешность адвоката.

— Опять ждать, — почти простонал латыш, сообразив, что сигнал они получат не сразу.

Еще полчаса прошли в ожидании, прежде чем раздался звонок на мобильный Владиса. Латыш встрепенулся и ответил почти сразу:

— Да, понял. Идем.

Мужчины одновременно покинули автомобиль, закрыли двери и неторопливо, перебрасываясь незначительными фразами, двинулись к «Балтике». К администратору обращаться не стали, номер, который занимала секретарша частного детектива, находился на четвертом этаже.

Дежуривший в холле милиционер подозрительным взглядом окинул вошедших, но те с невозмутимо-непроницаемыми лицами прошествовали мимо него и по лестнице, не дожидаясь лифта, поднялись наверх.

— Номер 420, — произнес Улнис, как только они шагнули на площадку четвертого этажа и, немного посторонившись, пропустил Кольцова вперед.

Дверь в номер оказалась незапертой. Глеб без стука толкнул ее вперед. Обстановочка в номере была вполне подходящей и недвусмысленной.

На журнальном столике стояла бутылка французского коньяка, два пузатых бокала с темно-коричневой жидкостью на дне, рядом — раскрытая коробка шоколадных конфет и хрустальная ваза, соблазнительно манящая крупными бледно-зелеными ягодами винограда, желтыми в веснушках грушами, мохнатыми персиками и одиноким круглобоким румяным яблоком. Напротив столика в кресле в неестественной позе полулежал адвокат Штрайхер, его пиджак вяло свисал со спинки стула в углу комнаты, а стильный галстук на шее был распущен.

Натаха стояла посреди номера в шелковой черной ночной рубашке и такого же цвета длинном пеньюаре, на манер базарной торговки заложив руки в боки, со свирепым видом и нетерпением, отразившимся на ее красивом личике, ожидала появления Кольцова. Едва тот вошел, ткнула указательным пальцем в его направлении.

— Ты, — рявкнула молодая женщина, — мало того, что решил подкладывать меня под нужных тебе людей, так еще и клофелинщицей сделал. — Она метнула красноречивый взгляд в сторону бесчувственной туши адвоката. — А я, между прочим, не просто секретарь-дело-производитель, а и полноправный партнер агентства «Защита». И в следующий раз я тебя...

— Хорошо, хорошо, — выставив раскрытую ладонь, закивал Глеб.

Отношения между частным детективом и его секретаршей складывались очень непростые. Некогда всепожирающая их страсть прошла без следа, прошла влюбленность, осталась лишь привычка. Вместе они спали крайне редко, зато часто ругались по пустякам. Но, когда нуждались в помощи друг друга, сразу забывались все прежние распри и обиды. Заработанные деньги Кольцов поровну делил между компаньонами, хотя, если попадал в щекотливые финансовые передряги, без тени смущения брал взаймы у своей компаньонки.

Кольцов извлек мобильный телефон, набрал номер и коротко произнес:

— Все готово, жду.

Не прошло и минуты, как в номер стремительно вошел Аполлон Марсов в сопровождении двух гримерш, молодых длинноногих дедушек. Троица была выряжена в строгие черные брючные костюмы, девушки несли в руках по старомодному пузатому саквояжу. Они совсем не были похожи на творческий коллектив, часть съемочной группы, а больше напоминали команду чистильщиков из боевиков Тарантино.

— Так, уже сняли пиджачок. Очень хорошо, — громко произнес Аполлон, увидев развалившегося в кресле мужчину, рывком открыл дверь соседней комнаты, оборудованной под спальню, и радостно воскликнул, обнаружив трюмо: — Большое зеркало, о-очень хорошо, — и скомандовал своим ассистенткам: — За работу, девочки.

Девушки послушно прошли внутрь, раскрыли свои саквояжи и стали выкладывать все необходимое для гримирования.

— Так, вы. — Аполлон Марсов ткнул пальцем Улнису в грудь. Владис удивленно переспросил: — Я?

— Да-да, вы, — затрясло головой молодое дарование. — Аккуратно раздевайте это бездыханное тело.

Сыщик вовремя успел заметить, как латыш сузил злые, как у тигра перед прыжком, глаза. Режиссер имел реальный шанс схлопотать конкретную зуботычину и быстро встал между ними, Глеб легонько взял Аполлона за отвороты пиджака:

— Не стоит это делать Викингу, он адвокату что-нибудь сломает. Не со зла, но Роману Львовичу от этого легче не станет. Я его сам раздену, а Владис пока покараулит у двери.

Латыш кивнул и отошел к двери, первым делом заперев ее ключом.

Наконец адвокат Штрайхер остался в белой нательной майке и длинных облегающих трусах, продолжая лежать все в той же нелепой позе.

— Ну-с, приступаем к главному, — с долей пафоса произнес режиссер Марсов, оценивая пристальным взглядом Кольцова, выряженного в костюм адвоката, и театрально похлопал в ладоши: — За дело, быстро, девочки.

Подгон внешности частного сыщика Кольцова под внешность дорогого юридического защитника Штрайхера занял несколько часов, в ход пошли краска для волос, контактные линзы и тональный крем, а также пластиковые подкладки за щеки, накладной нос и многое из арсенала гримерш.

Когда все было закончено, Аполлон Марсов первым окинул Глеба своим профессиональным взглядом, через минуту внимательного созерцания он не совсем уверенно произнес:

— А что, очень даже похоже.

Улнис был более откровенным.

— Авантюра, — решительно заявил он и неодобрительно покачал головой.

— Так, все ясно, — скептически скривился Кольцов, не все складывалось, как он задумал, но отступать было некуда. — «Мерседес» я, пожалуй, брать не буду. Служащий видел Штрайхера вблизи. Можно сгореть, значит. — Он в упор посмотрел на Викинга. — Ты повезешь меня в Кресты.

— Только до ворот, — выставил вперед ладони Улнис. — А то неизвестно, когда получится выйти обратно.

— Ладно, — сдался сыщик, поднимая с пола кейс адвоката, в котором находились все необходимые бумаги.

В это время тихо скрипнула дверь ванной комнаты и появилась Натаха, уже облаченная в черные облегающие джинсы и грубой вязки свитер.

— Береги себя, — внезапно тихо произнесла молодая женщина, в уголках ее глаз блеснули слезинки. Она безмолвно осенила частного детектива тройным крестом.

У Глеба почему-то защемило под ложечкой. Чтобы немного разрядить обстановку, нарочито хриплым голосом Джигарханяна из фильма «Место встречи изменить нельзя» он просипел:

— На святое дело идем, вызволять товарища.

Ободряюще подмигнул Натахе и в сопровождении Улниса вышел из номера. Девушка смахнула слезу, а режиссер Аполлон Марсов, пристроившись на краешке стула в дальнем углу, что-то быстро черкал в своем блокноте...

Все следственные изоляторы России, несмотря на внешние различия, имеют единые внутренние правила, обозначенные Уставом и Уголовным кодексом. Входом в следственный изолятор для следователей и адвокатов служит служебное помещение, прозванное «отсечкой».

Хотя Кольцову еще ни разу не доводилось бывать в СИЗО ни в качестве сидельца, ни в качестве дознавателя, все нюансы он знал, как священник «Отче наш», слишком специфическим был у него бизнес.

Войдя в «отсечку», мрачное сырое помещение с высоко подвешенным светильником, бронированными дверями, выкрашенными в густой мышиный цвет, и кабинкой дежурного офицера, отгороженной от посторонних бронированным стеклом и выдвижной нишей для сдачи удостоверений и личного оружия (для дознавателей), Глеб поторопился вынуть из внутреннего кармана удостоверение.

— Адвокат задержанного Донцова, Штрайхер Роман Львович, — слегка картавя, представился Кольцов, приставив к стеклу адвокатскую корочку.

Дежурный офицер, сорокалетний старший лейтенант с лицом цвета мороженой говядины и морщинами, как у породистого мастифа, услышав фамилию «Донцов», напрягся.

— У Донцова нет своего адвоката, — выдал дежурный. — А общественного или какого другого ему еще не назначили.

— Да что вы говорите? — Кольцов-Штрайхер удивленно приподнял левую бровь и, рывком раскрыв свой кейс, извлек листок с договором, прижал его к стеклу и злобно прокартавил: — У Донцова Олега Сергеевича есть адвокат, на подобную услугу он заключил договор с частным детективным агентством «Заслон», на которое я имею честь работать в качестве юрисконсульта и адвоката. Так что давайте-ка не будем затягивать процедуру общения с моим подзащитным. Или, может, мне обратиться к вышестоящему начальству?

— Но есть инструкция... — начал было дежурный, но лжеадвокат его резко перебил:

— Неужели судебно-процессуальный кодекс уже для сотрудников в СИЗО не имеет силы? Может, мне обратиться в прокуратуру, по-моему, за ней еще сохранились функции надзора исполнительности закона. Как ваша фамилия, старший лейтенант?

Последняя фраза заставила дежурного офицера дернуться, как от разряда электрического тока.

— Дайте этот документ, — неуверенно попросил дежурный, открывая заслонку в стеклянной перегородке.

— Возьмите. — Глеб сунул листок в прорезь, не прерывая словесного потока. — Это копия, заверенная нотариусом, и, если она пропадет, не страшно, не последняя, но вам, дружище, не поздоровится.

— Стойте здесь, — рявкнул офицер и, схватив листок, бросился опрометью из своей кабины.

Громко топоча по винтовой лестнице, он поднялся на третий этаж. Здесь находился кабинет дежурного по следственному изолятору. Старший лейтенант распахнул дверь и без стука ворвался в кабинет.

— Товарищ майор, к Донцову приехал адвокат, — с порога закричал старлей и, заглянув в листок с договором, зачитал: — Штрайхер.

— Роман Штрайхер? — переспросил майор, машинально сдвинув на край стола папку с текущими документами.

— Именно, — подтвердил дежурный.

— Твою мать, — в изумлении выругался майор. — Знаменитый московский адвокат, этот может насыпать нам соли под хвост, если что не так. Его лучше не злить. Вот не было печали. — Подняв глаза, майор со злостью взглянул на старшего лейтенанта, будто тот был виноват в неожиданном появлении московского адвоката. — Что он хочет, мать его?

— Вот. — Старший лейтенант положил договор на письменный стол, а на словах добавил: — Требует свидания с Донцовым.

— Требует, — хмыкнул майор, внимательно изучая договор. — Знает, гад, что ему положено по закону. Придется уступить давлению защиты.

— A-а как же распоряжение? Если кто захочет войти в контакт с Донцовым, сразу же сообщать полковнику Никонову и собственной безопасности.

— Все правильно, — кивнул майор. — Я сам позвоню. — Неожиданно подозрительно посмотрел на старшего лейтенанта и тихо, но с неприкрытой угрозой спросил: — Или, может, ты хочешь это сделать лично, через мою голову?

— Да нет, что вы, товарищ майор, — испуганно забормотал офицер, чувствуя, как теплое местечко за бронестеклом отдаляется от него. А служить в мрачных казематах дореволюционной тюрьмы, ой, как не хотелось.

— Значит, действуем так. — Майор подвинул договор на край стола. — Документ внесешь в регистрационный журнал, потом пусть умники из Внутренней службы безопасности делают графическую экспертизу, настоящая это подпись Донцова или фуфло. Это уже не наша проблема. И с адвокатом нам ссориться не стоит, так что устрой им романтическое свидание по полной программе. Понял?

Через десять минут лжеадвоката провели в комнату для допросов, здесь должна была состояться встреча с задержанным. Едва Глеб успел разложить на столе листы чистой бумаги и подготовить ручку, как в кабинет ввели Донцова.

— Здравствуйте, Олег Сергеевич. — Кольцов поднялся навстречу арестанту и, протягивая руку, добавил: — Я ваш адвокат, Штрайхер Роман Львович, — и сразу же подал подсказку: — По договору с агентством «Заслон».

Олег Донцов с недоумением уставился на говорившего, всего несколько секунд потребовалось опытному оперу, чтобы распознать подмену, и уже через мгновение под чужой личиной узнал своего друга. Но ни один мускул не дрогнул на лице милиционера. В свою очередь, Кольцов успел заметить, что друг внешне сдал: волосы нечесаные, на лице щетина и, главное, исчез плейбойский лоск, выгодно отличавший Донцова от остальных оперов ГУБОПа.

— Садитесь, Олег Сергеевич. — Кольцов изо всех сил старался походить на настоящего адвоката. Когда Донцов уселся на стул, Глеб начал беседу. — Что вам инкриминируют в вину — я знаю, поэтому перейдем к аресту. Как это происходило?

— Как все было? — переспросил Донцов. Сложив руки в замок, он устало опустил их на крышку стола. — В Питер я приехал для участия в сессии Интерпола по странам СНГ. На второй день в гостиничный номер мне позвонил незнакомец, представился Эдуардом Са-гитовым, главным менеджером Ангарского оловянного комбината, и сообщил, что у него есть интересная информация о слиянии представителей власти и организованной преступности.

— Фамилии, имена называл? — поинтересовался лжеадвокат.

— Нет, сказал, что по телефону не может говорить. Только при личной встрече. Договорились встретиться за городом. Я приехал, Сагитов меня уже ждал. Мы успели только обменяться рукопожатиями, как внезапно появилась группа захвата. Меня повязали, а потом появилась сумка с баксами и понятые.

— А вы к деньгам не прикасались? — поинтересовался «адвокат».

— К тому времени на мне уже были браслеты.

— А как же ультрафиолетовый порошок на вашей ладони?

Донцов горько усмехнулся:

— Да это уже в камере я сообразил, почему у этого козла Сагитова ладонь была шершавой. Он ее заранее натер порошком. На баксах же моих отпечатков нет.

— Значит, подстава. Чистая подстава, — подвел итог услышанному Кольцов. Но тут же спохватился, вспомнив, что Кресты, как и Бутырка и Матросская Тишина оборудованы системой «Глаз», скрытыми видеокамерами, которые зорко наблюдают за тем, чтобы адвокат ничего не передавал задержанному и, в свою очередь, у него ничего не брал. Вообще-то эта система не была оснащена микрофоном, но в данном случае можно было ожидать чего угодно.

— Просто так хитроумные комбинации не плетутся, — задумчиво произнес лжеадвокат, внимательно посмотрел на задержанного и тихо спросил: — Предложение было сделано?

— В тот же вечер, — ухмыльнулся Донцов.

— И что хотели?

— Официально подтвердить, что деньги от Сагитова я должен был передать моему шефу, Генералу.

— Даже так. И какая благодарность за такой подвиг? — удивленно подняв брови, поинтересовался Глеб, мимоходом успев подумать, что начальник ГУБОПа, как старый и матерый волчара, первым учуял опасность, грозящую его шкуре.

— Получу минимальный срок, — с горечью в голосе признался задержанный милиционер.

— А без этого никак?

— Никак, — отрицательно качнул головой Донцов и со вздохом добавил: — Тут прослеживается личный интерес. — Намек на бывшего коллегу был более чем конкретным.

— Сколько времени дали на раздумье?

— Неделю, но она уже заканчивается.

— Ясно. — Кольцов быстро сложил бумагу и ручку обратно в кейс, вызвал конвой и, когда Олега уводили, пожал ему на прощание руку и ободряюще сказал: — Держитесь, дружище, мы будем за вас бороться...

Дежурный по следственному изолятору, узнав, что адвокат Штрайхер покинул Кресты, выждал десять минут, снял трубку телефона и набрал номер мобильного телефона полковника Никонова.

Выслушав доклад дежурного по СИЗО, офицер Собственной безопасности МВД разразился длинной речью, в которой слова типа «идиот» были самыми мягкими.

Выдохшийся Никонов закончил свою тираду фразой, преисполненной неподдельной угрозы:

— Я все сделаю, чтобы тебя поперли со службы. Пойдешь улицы мести, бестолочь. — И отключил телефон.

— Да уж. — Майор аккуратно опустил трубку на аппарат и, покачав головой, отметил: — А с виду интеллигентный человек.

Открыв дверцу сейфа, извлек наружу бутылку коньяку, набулькал полстакана и с удовольствием выпил. Несмотря на серьезный нагоняй, майор пребывал в хорошем расположении духа. После недавней поездки в Бологое был уверен, что полковник Христофоров не даст его в обиду.

Глава 10 МОЛОДОЙ ШЕРЛОК ХОЛМС

Получив полную свободу действий, Кирилл Лялькин со всей своей энергией принялся за расследование убийства братьев-банкиров Чеглаковых.

Неожиданно молодой сыщик вошел во вкус своего нового амплуа, никто над ним не стоял, никто не распекал. Полная свобода выбора, направления, поиска.

Кирилл успевал созваниваться со множеством людей, имевших отношение к банку «Рондо», влезать в компьютерные сети фискальных организаций, которым по долгу службы следовало строго блюсти финансовое учреждение и его работу. Встречался со специалистами в области банковского дела, огнестрельного оружия и фармакологии. При этом успевал «бросить глаз» на руководящий состав внезапно осиротевшего банка. А по ночам вбивал собранную информацию на компьютерный файл.

Проснувшись поутру в своей однокомнатной квартире, Кирилл долго лежал, бездумно глядя в потолок. Длинная темная нитка паутины, свисавшая с потолка, плавно раскачивалась из стороны в сторону, указывая направление сквозняка.

— Неплохо бы сделать ремонт, — встав с постели, почему-то подумал Кирилл. Раненная во время последней операции рука неприятно ныла, а от переутомления голова гудела как с хорошего похмелья.

После завтрака Кирилл оделся, сунул в подплечную кобуру свой служебный «ПМ» и, заперев квартиру, стал быстро спускаться по лестнице во двор, где на ночь оставлял машину.

Сегодняшнюю часть расследования решил начать с обследования места преступления. Там уже прекратили работать местные опера и следователи. Поэтому даже не следовало и надеяться найти во дворе какие-то новые улики. Но можно было побеседовать с жильцами, разный народ живет на свете, есть такие, которые не особо любят милицию, поэтому не спешат делиться с ней своими наблюдениями. У частника, конечно же, также имелись свои проблемы, в конце концов, при случае можно воспользоваться и фээсбэшной корочкой.

Кирилл не стал въезжать на своих «Жигулях» во двор, рассудив, что незачем с первого же шага привлекать к себе внимание. Машину оставил в квартале от дома. Войдя во двор, Лялькин остановился в раздумье, с кем начать беседу.

Несмотря на полностью вступившую в свои права осень, сегодняшний день оказался исключением в целой череде серых и промозглых дней. Во дворе было полно людей, галдящая малышня оккупировала детскую площадку, молодые мамаши ревностно следили за своими чадами. Чуть дальше, за деревянным столом, несколько пар пожилых людей отчаянно рубились в домино. На скамейках возле каждого подъезда важно восседали разнокалиберные старушки, чинно обсуждая последние новости, услышанные по телевизору или радио, поведение молодых соседей и, конечно же, свои хвори-болезни.

В конце концов его выбор остановился на подъезде покойных банкиров. На скамеечке сидели две пожилые женщины. Одна была в черном синтетическом пальто, берете розового цвета с помпоном, завалившемся на одну сторону и оттого напоминавшем ухо спаниеля. Ее собеседница — в плаще горчичного цвета и сером шерстяном платке.

Кирилл поздоровался с ними. Они прервали свой разговор, с интересом посмотрели на незнакомого молодого человека и ответили на приветствие.

Дама в берете поинтересовалась:

— А вы к кому-то в гости или как?

— По делу я, надо расспросить жильцов о недавнем убийстве братьев Чеглаковых.

— Так ты из милиции, — почему-то обрадовалась вторая старушка и добавила: — Были ваши здесь, еще вчера все выпытывали. Вроде бы все узнали, чего ж тебя опять послали?

— Ну, начальству видней, — снова вздохнул молодой человек, разведя руками. — Сказали езжай, поговори с жильцами. Вот и приехал.

— А что ж ты узнать хочешь? Мы ничего не видели, — поспешно произнесла дама в берете.

— Ну, не знаю. — Кирилл задумчиво посмотрел над головами старушек и будто наобум спросил: — А что они были за люди, покойные эти?

— Чеглаковы? — спросила женщина в шерстяном платке и сразу же категорично заявила: — Пьянчуги они, царствие небесное.

— Так что, всю жизнь пропьянствовали? — удивился Лялькин.

— Да какую жизнь? — удивилась женщина. — Они лет пять, как здесь квартиру купили. Ну вот и тогда-то начали куролесить. Правда, сперва пили не очень часто, все больше девок разукрашенных возили. А вот последний год как сбесились, изо дня в день. Даже девок перестали возить, вдвоем пьянствовали. Их и застрелили, когда из багажника выгружали водку.

— А когда их застрелили, никто не видел? — спросил Лялькин, но тут его ждало разочарование.

— Нет, — заговорила дама в берете. — Погода была противная, дождь, ветер. Да еще по телевизору шел «Берег мечты».

«Н-да, в России по-прежнему латиноамериканские сериалы — сила», — подумал про себя сыщик, а вслух произнес последнюю фразу, которую, по мнению Штирлица, всегда запоминают: — Жаль, конечно, что ничего нового узнать не удалось.

Старушки сочувствующе вздохнули, они действительно искренне сожалели, что не смогли ничем помочь такому приятному молодому человеку. Кирилл попрощался с женщинами и отправился восвояси.

Он успел пройти между домами, составляющими дворовой колодец, и оказался на небольшом пустыре, решив сократить расстояние до оставленной машины. Но кратчайший путь не всегда бывает самым быстрым...

Небольшая поляна, по периметру окруженная чахлыми деревцами, из-за которых виднелись громады многоэтажных домов, в центре была завалена огромной кучей самого невообразимого мусора, напоминавшей скифский курган. Ржавые рамы от автомобилей, фаянсовые унитазы, бочки.

Мимо свалки и через чахлые заросли жители протоптали тропинку. Едва к этим зарослям приблизился Кирилл, как дорогу ему преградили трое парней. Крепкие, сбитые торсы, толстые шеи, прически «а-ля барбоска» и короткие кожаные куртки подсказывали, что это явно не местные бомжи или алчущие дармовой выпивки.

— Опаньки! — воскликнул один из них, выступив вперед. — Какие люди в Голливуде! — оскалился бычок, демонстрируя золотую фиксу в углу рта. Сделав шаг навстречу Лялькину, он по-блатному просипел: — Хотелось бы узнать, а чего это пришлый в наших краях ищет?

Простреленная рука все еще саднила, давая понять своему хозяину, что в большой драке она не помощница. Прикинув все «за» и «против», сыщик решил пойти на хитрость.

— Ну и чего ты здесь потерял, урод? — Лидер кожаной троицы сделал еще один шаг навстречу Кириллу, тот вроде бы испуганно отступил, по-прежнему не произнеся ни слова, как неожиданно правая нога начинающего частного детектива наткнулась на полусмятое старое ржавое ведро. Лялькин сделал еще полшага назад, теперь носок его ботинка поддел край ведра.

— Не понял, мы в молчанку будем играть или как? — глумливо спросил бычок. Кивнув головой на своих подручных, со смешком добавил: — Или нам применить силу...

Он хотел еще что-то добавить, но его внезапно перебил один из братков:

— Клим, я этого козла в церкви видел. Зуб даю.

И Лялькин в какую-то долю секунды понял, что услышал самое главное и более ценное известие ему сегодня вряд ли обломится. Взмах правой ноги — и ржавое ведро с хрустом врезается в нос наблюдательного братка.

— Ой-ей, — завизжал тот, схватившись за разбитое в кровь лицо.

Тем временем Кирилл изо всей силы рубанул стопой фиксатого по скуле, сбив того с ног. Третий бычара, когда главарь упал, бросился к нему. А Кирилл, уже не обращая внимания на него, кинулся вперед, прямиком через заросли кустов, окружающих пустырь. До припаркованных «Жигулей» оставалось несколько сот метров, как внезапно на его пути выросли еще двое братков.

У одного на правой руке поблескивал шипастый кастет, другой обеими лапами сжимал бейсбольную биту.

Лялькин не добежал до них с полтора десятка шагов, резко развернулся и рванул обратно, они резво бросились в погоню. В несколько широких прыжков сыщик вернулся на оставленную поляну, где поверженные им противники уже пришли в себя и, несмотря на разбитые физиономии, по-прежнему были готовы к битве. Им нужна была кровь врага.

Оказавшись на поляне, Лялькин резко рванул в сторону, оставив оба отряда врагов за спиной. Но те явно не были намерены отпускать его, и убегающий старший лейтенант слышал за собой топот и тяжелое дыхание. Количество врагов ему было известно, как известно и то, что врукопашную ни за что не отбиться. Правая рука инстинктивно потянулась к пистолету в кобуре под левым плечом, но усилием воли Кирилл вновь сдержал наработанный рефлекс.

Проскочив в узком проходе между двумя девятиэтажками, он попал в соседний двор. Дальше улица, переулок и тупик.

Убегая от преследователей, Кирилл сам себя загнал в ловушку. Впереди вырос высокий бетонный забор с кольцами колючей проволоки, справа — глухая стена высотного дома. И только слева протянулся обычный полутораметровый Штакетник, с обеих сторон поросший кустами колючего шиповника.

Выбирать не приходилось, Лялькин бросился к штакетнику, и, ухватившись за острые края забора, рывком перекинул свое тело через ограду, ощущая действие острых колючек, разрывающих его одежду...

Оказавшись на противоположной стороне, Кирилл вдруг понял, что он на территории детского сада. Всего в нескольких метрах он услышал гомон детских голосов, доносившийся из двухэтажного здания.

Нежданно-негаданно офицер госбезопасности подставил смертельной опасности жизни детей... Правая рука мертвой хваткой сжала рукоятку служебного пистолета, но над рефлексами по-прежнему главенствовал разум. Оглядевшись по сторонам, Кирилл бросился в сторону пустующего детского городка.

Глава 11 В ЗАСТЕНКАХ «ГЕСТАПО»

— Ну что, Олег, время на раздумье закончилось, — вместо приветствия громко произнес Андрей Никонов, когда в комнату для допросов ввели Донцова. — Будешь говорить?

Олег Донцов хмыкнул, за его спиной двумя глыбами высились мощные парни с лицами мясников, без пиджаков и с закатанными по локоть рукавами. Первоначальная задача этих горилл заключалась в психологическом давлении на допрашиваемого. Но майор нисколько не сомневался: в случае провала плана «А» они перейдут к плану «Б», то есть к физическому воздействию. Не хотелось бы до этого доводить, но другого выхода не было. Посмотрев на Никонова исподлобья, Донцов тихо, но отчетливо произнес:

— Я буду говорить только в присутствии адвоката.

— Да-а, — в притворном удивлении протянул полковник. — Ну, как знаешь, я хотел по-хорошему. — Это была ключевая фраза, предназначенная не столько для Донцова, сколько для горилл за его спиной.

Короткий удар по почкам током прошел через тело милиционера, в следующую секунду новый удар носком ботинка пришелся под коленный сустав. Олег рухнул на бетонный пол, теперь его начали «окучивать» ногами. Донцов, корчась от боли, с трудом сдерживался, чтобы не броситься на горилл. Он был уверен, что без проблем сможет вырубить всех троих, находящихся в кабинете, но после его смогут отделать по первое число под формулировкой «Оказал сопротивление». А если он действительно окажет сопротивление, его просто застрелят. После чего все перевернут так, что смерть майора ГУБОПа станет явным доказательством вины, и тогда всерьез займутся Генералом. Сопротивление побоям в данном случае равнялось малодушию.

Олег по-прежнему не сопротивлялся, он терпел, в глубине души лишь моля об одном — потерять сознание. Но крепкий, натренированный организм не желал сдаваться. Острый носок лакированной туфли врезался в печень, резкая боль забила дыхание, от этой боли Донцов свернулся в клубок, перед его глазами поплыли разноцветные круги. Сознание наконец покинуло его.

— Я же сказал, не увлекаться, — раздраженно прикрикнул Никонов, вытащив из кармана носовой платок, брезгливо вытер вспотевшие ладони. Гориллы многозначительно переглянулись, их начальник был неприятен им. Чистоплюй, не гнушавшийся грязными методами, но при этом желавший постоянно оставаться чистеньким.

— Приведите его в чувство, — приказал полковник, бросив на стол свой платок, и добавил: — Чувствую, что день сегодня будет длинным.

Мясники, подхватив под мышки бесчувственное тело Донцова, усадили его на табурет. Один из них поддерживал майора за плечи, второй, подхватив заранее подготовленное ведро с холодной водой, окатил его водой. Олег вздрогнул и открыл глаза, отплевываясь и фыркая.

— Ну теперь-то, Олежка, будешь говорить? — с ядовитой улыбкой поинтересовался Никонов.

— Я скажу, — кивнул Олег. — Мы, Андрюша, с тобой еще встретимся. Обязательно встретимся, и тогда, падло, я из тебя сделаю рубленую котлету. Гнида.

Донцов ожидал, что гориллы начнут его бить, но те явно не спешили, видимо, ожидая приказа начальника.

Андрей Никонов все с той же гаденькой улыбкой выслушал тираду задержанного, потом отрицательно покачал головой и мягким, почти дружеским тоном произнес:

— Это вряд ли, Олег, ты влип конкретно, и на этот раз тебя никто не вытащит. — Он подмигнул Донцову. — Не тот политический ракурс, ты, гражданин бывший майор, «оборотень в погонах». И такое позорное явление нам, офицерам Собственной безопасности МВД, поручено искоренять каленым железом. Так что, если не начнешь давать показания на своего шефа, гарантирую в самое ближайшее время длительное путешествие за Урал, из которого тебе вряд ли удастся вернуться живым. Выбор за тобой, ну?

— Гнида, — только и успел произнести Олег, как на него снова посыпались удары. Бесчувственное тело майора свалилось с табуретки. Один из мясников подхватил его и недовольно выругался:

— Что же ты такой хлипкий, мать твою.

— Силу соизмеряйте, идиоты, — заорал Никонов, снова хватая носовой платок. — Приводите его в сознание или вы решили держать меня в этой клетке до ночи? Шевелитесь!

Донцова снова усадили на табурет, но самостоятельно сидеть он не мог. Один из мясников поддерживал его за плечи, а другой, взяв пустое ведро, вышел из помещения за водой. Вернулся он быстро и с порога окатил Олега водой. Едва он начал приходить в себя, как державший за плечи мясник схватил майора за волосы и сквозь зубы злобно процедил тому на ухо:

— Слышь, мужик, водку любишь? А наверное, не знаешь, что два удара по почкам заменяют бутылку водки. А хороший удар в печень — три литра пива. Ты чего больше любишь, водку или пиво? Только скажи, и мы сейчас все оформим. — Верзила громко и противно заржал. С трудом повернув голову, Донцов громко сказал:

— Да пошел ты...

— Ах, ты, падла, — разозлился мясник, занося кулак для удара, но его внезапно остановил второй. Он присел на корточки перед Олегом и почти с сочувствием произнес: — Майор, ты же понимаешь, что влип конкретно. Как муха в паутину, не вырваться. Сам мент, и технологию пресса знаешь во всех тонкостях. Если хочешь оставить большую часть своего здоровья в этой камере, хочешь ссать кровью — это, конечно, твое право. Но мы тебя все равно расколем до самой жопы, и пойдешь по этапу конченым калекой. И долго там ты точно не протянешь. Усек?

— Усек, — кивнул Донцов и добавил: — Спроси у своего товарища, что я ему сказал минуту назад. А для тебя лично, урод, могу добавить, куда идти.

— Сам напросился, мусор, — холодно ответил мясник, выпрямившись во'весь рост и резко выбрасывая вперед правую ногу. Широкая подошва ботинка врезалась в грудь сидящего Донцова, и он вместе с поддерживающим его гориллой рухнул на пол.

Новой экзекуции не получилось, едва задержанного майора в очередной раз вернули на табуретку, в комнату ворвался «коридорный», прапорщик со всклокоченными волосами и глазами по полтиннику.

— Там это... — с порога затараторил «коридорный».

— Ну? — Никонов недовольно поморщился и уставился на прапорщика, он не любил, когда посторонние мешали ему работать.

— Дежурный по СИЗО велел передать, что сюда едет прокурор по надзору, — наконец смог выговорить «коридорный».

— А нам какое дело?

— Так это, он едет из-за вашего клиента, — прапорщик указал на сидящего Донцова.

— Какого?

— Так его адвокат сегодня у нашей ограды собрал целую пресс-конференцию с кучей журналистов. Вот там он и заявил, что в Крестах пытают майора Донцова, арестованного по подложному обвинению. Вот поэтому и едет прокурор, чтобы разобраться с происходящими событиями.

— Черт бы побрал этого защитника, — выругался Никонов и приказал своим помощникам, жестом указав на Донцова: — Быстро приведите его в порядок и переоденьте в сухое.

Мясники подхватили Донцова под руки и вытащили в коридор, прапорщик из внутренней обслуги СИЗО поспешил за ними. До оглушенного Олега неожиданно дошел смысл фразы, сказанной недавно Глебом Кольцовым: «Мы будем за вас сражаться». И действительно, частный сыщик слов на ветер не бросал, за арестованного майора шло невидимое постороннему глазу сражение. Едва в Кресты приехал Никонов в сопровождении своих заплечных дел мастеров, сменившийся дежурный по СИЗО (агент Христофорова) тут же из ближайшего таксофона позвонил адвокату. В свою очередь, Роман Львович мгновенно развил бурную правозащитную деятельность, задействовав все свои связи.

Оставшись в кабинете один, Никонов вытащил трубку мобильного телефона, набрал московский номер, которого не было в базе памяти и который полковник держал в своей голове.

— Да, это я, — заговорил Андрей, когда на другом конце ответили. — Нет, не согласился на сотрудничество. Прессовать по полной программе не получается, все время под ногами крутится этот чертов адвокат. Такую бучу поднял, уже прокурор по надзору едет... Договор проверили, подлинный, и когда он только успел его заключить? В общем Донцова следует перевозить в Москву и уже там, если получится, его заставят сотрудничать. В крайнем случае можно попытаться спровоцировать к действиям Генерала ... Да, я понимаю, что сроки не подлежат корректировке, но, если по-прежнему будем держать Донцова, ничего не добьемся. Понял, начинаю оформлять документы на перевозку задержанного.

Отключив телефон, Андрей Никонов недовольно поморщился, он не любил переделывать уже готовый план.

Глава 12 КОЗЫРНОЙ РАСКЛАД

Возвращаться в Москву Глеб решил вместе с Улнисом на его «Ниве». После возвращения сыщика с маскарада из Крестов латыш перестал ругаться и уже окончательно смирился со своей участью верного оруженосца, прикрывающего спину сюзерена.

Впрочем, Кольцова сейчас нисколько не интересовали такие мелочи, как внутренние разборки. Мандраж, существующий в начале авантюрной акции, теперь испарился, давая «группе поддержки» в полном объеме работать по максимуму. Закончив все приготовления, сыщик теперь мог вплотную заняться расследованием подставы Олега Донцова.

Размышляя об арестованном товарище, Глеб неожиданно вспомнил свой последний разговор с защитником.

Адвокат Роман Штрайхер сидел на краю дивана в майке и белых трусах. Страдальчески-мученическая гримаса перекосила его лицо, а голову по лбу стягивало мокрое полотенце.

Время от времени адвокат прикасался рукой к макушке и тут же с жалобным протяжным стоном отдергивал ее. Увидев вошедшего в номер Глеба, Штрайхер вяло произнес:

— А, это ты, Глеб. Уже приехал?

Сыщик плюхнулся в кресло напротив дивана и нагло положил ноги на стол. Для удачного завершения предстоящего разговора необходимо было выставить адвоката виноватым и заставить его искупить вину любой ценой.

— Таких, как ты, Рома, — начал свой монолог Кольцов с литературного экскурса, — Остап Бендер рекомендовал убивать в раннем детстве из рогатки.

— За что? Ой, — жалобно застонал Штрайхер, снова хватаясь за голову двумя руками.

— А кто пытался в мое отсутствие соблазнить и обесчестить мою секретаршу? — полурыком Глеб выдал обвинение любвеобильному адвокату и тут же добавил: — Это доверчивое юное существо, с которым мы живем почти как муж и жена. По крайней мере, бизнес у нас совместный.

Присутствуй при этом разговоре Натаха, наверняка сильно удивилась бы, услышав из уст Кольцова в свой адрес эпитеты «доверчивая» и «юная». Но молодая женщина уже улетела в Москву, и Глеб мог себе позволить немного пословоблудить.

— Как ты узнал о нас? — снова простонал Штрайхер.

— Рома, ты забываешь, что я сыщик. При том — неплохой и с большим багажом опыта оперативной работы. Я тебя вычислил давно, кобель похотливый, еще когда ты втихаря Натахе предлагал встретиться «на нейтральной территории».

— Ну, раз так — убей меня, — мужественно попросил адвокат и тут же снова жалобно простонал: — Ой-ей, отчего же у меня так болит голова?

— От клофелина, — спокойно пояснил Кольцов, верх над поверженным змием-искусителем он одержал и теперь мог его держать на коротком поводке, зная, что адвокат не станет качать-права.

— Кто мне его подлил? — Роман Штрайхер пытался изобразить на своем лице обиду, но это у него получалось из рук вон скверно.

— Естественно, Натаха, когда ты пришел ее совращать.

— Кому понадобилось надо мной измываться? — приложив ладони к глазам, простонал Роман Львович.

«Он в детстве, наверное, мечтал быть драматическим актером, — наблюдая с интересом за кривляньями Штрайхера, подумал сыщик. — Ничего, сейчас я тебя повеселю».

— Это мне потребовалось тебя обездвижить, Рома.

— Но зачем?

— Я должен был повидать Донцова, чтобы с его слов узнать, что и как происходило.

Роман Львович перестал паясничать и уставился на Глеба глазами, полными ужаса.

— Поэтому я взял твои документы, твой костюм и отправился в Крести

— Но мы же абсолютно не похожи! — воскликнул маститый адвокат, и его голове звучали нотки полной безнадеги. — Тебя могли арестовать, а заодно и меня обвинить в сговоре и тогда — прощай, коллегия адвокатов, репутация, и хорошо, если вместе с тобой не посадят. А у меня многодетная семья.

— Все это я знаю, кивнул Кольцов. — Распознать меня не могли по множеству причин, одна из которых в том, что твоего покорного слугу гримировали лучшие специалисты с «Мосфильма». Как говорили древние, цель оправдывает средства.

— Боже мой, в какую авантюру я ввязался! — Штрайхер уже окончательно забыл о больной голове, и теперь его изощренный мозг занимала лишь одна мысль: как выйти из положения.

— Теперь я знаю, что случилось, — не обращая никакого внимания на стенания защитника, продолжал Глеб. — А нашим оппонентам известно, что Олег Донцов не один и его будет защищать лично монстр юриспруденции Роман Львович Штрайхер.

— Они меня убьют, — прозвучал не голос, а тихий шелест ветра меж могильных плит.

— Никто, Рома, тебя убивать не будет, — успокоил напуганного до полусмерти адвоката Кольцов. — Ты слишком яркая звезда, и в случае твоей ликвидации будет очень много шума. Это привлечет повышенное внимание, особенно к твоему последнему делу, аресту Донцова. А им необходимо по-тихому, без огласки так уконтрапупить Олежку, чтобы тот указал на своего начальника как на главного коррупционера. А вот наручники на Генерала надевать при всестороннем освещении прессы — это все равно, что «Оскар» получить. Только для начала Донцов должен дать нужные показания, поэтому ты, Роман Львович, должен все сделать с точностью до наоборот, больше шумихи вокруг Донцова, сделай из Олега мученика совести, телезвезду, идола, но не дай им сломать его. Думаю, такое противостояние будет недолги м.

— Мне одному такое не по силам, — задумался адвокат. Он уже полностью пришел в себя и теперь мысленно взвешивал все «за» и «против» этого непростого дела. Насчет гонорара говорить уже не приходилось, этот вопрос был обговорен еще в Москве, но и за просто так соглашаться класть голову на плаху было не в его правилах.

— Поверь мне, Рома, ты будешь не один. Приличное количество народа будет тебе тайно и явно помогать. Ты это ощутишь, едва приступив к работе.

Торга не получилось, Кольцов как питбуль держал в своих руках инициативу и не собирался ее никому уступать.

— И нужен мне был этот геморрой, простому еврею? — сокрушенно вздохнул Штрайхер.

— Не простому еврею, Роман Львович.

— Да? А что такое? — Оброненная частным детективом фраза вдруг заинтересовала адвоката.

— Ты русский еврей, — категорично заявил Глеб.

— И что это меняет?

— Русские долго запрягают, но потом быстро едут. Твой тарантас я уже запряг, тебе остается лишь выиграть эту следственно-процессуальную гонку.

— Ты, Глеб, действительно профессионал высокого класса. Ситуацию ощущаешь кончиками пальцев, поэтому, наверное, и удачливый сыщик. Мне всегда нравилось с тобой сотрудничать, потому-то я и согласился на защиту твоего друга Донцова. — Как хотелось маститому защитнику, выигравшему с Честью с десяток громких судебных процессов, оставить последнее слово за собой, но Кольцов ему это не позволил.

— И пятьдесят тысяч бакинских, — с усмешкой добавил сыщик.

— И, конечно, пятьдесят тысяч, — с тяжелым вздохом подтвердил Штрайхер. — У меня ведь большая семья...

Раздался звонок мобильного телефона. Как и было оговорено заранее, звонил Сергей Панфилов из Парижа.

Бывший офицер службы безопасности быстро описал поведение своей подшефной. Та весь день провела, шатаясь по музеям, что было вполне естественно для тех, кто в этот город попадает впервые. Никаких мужских особей Панфилов не заметил, дама была полностью погружена в изучение сокровищниц европейской культуры.

— Что она сейчас делает? — поинтересовался Глеб, размышляя, что такой же вопрос ему вполне может задать заказчик.

— Немного отдохнула в своем номере, а сейчас отправилась в тренажерный зал, расположенный в гостиничном номере, — с готовностью сообщил Панфилов.

— После походов по музеям тяжеловато железо тягать, — искренне удивился Кольцов. — Крепкая дама.

— Мне тоже так показалось, — произнес Сергей Сергеевич, прежде чем отключиться.

Выждав несколько минут, Кольцов набрал номер заказчика.

— Добрый вечер, Аркадий Семенович, — поздоровался Глеб с ответившим абонентом и представился: — Это Кольцов из Парижа.

— Да, слушаю вас, Глеб Иванович. — Голос Гравцовича звучал приглушенно и устало. Иногда и богачам приходится поднапрячься, чтобы отстоять свои деньги.

— Ваша благоверная ведет себя более чем прилично. Дни напролет проводит в музеях, сейчас трудится на тренажерах в спортзале гостиницы.

— Фотографии делаете? — без особого интереса спросил заказчик.

— Да, конечно.

— Хорошо, звоните как условились, — подвел итог разговору Гравцович и отключился.

Глеб не успел сунуть телефон в карман куртки, как он снова зазвонил. Кольцов достал трубку и приложил ее к уху.

— На проводе, — коротко произнес частный детектив.

— Добрый день, Глеб Иванович. Вас беспокоит Кирилл Лялькин, — донесся бодрый молодой голос.

— Приветствую вас, молодой человек. Что-то нарыли или, может, ожидали моего возвращения из далеких краев? Так сказать, направляющего перста?

— Да нет, — сразу парировал Кирилл. — Если бы хотел пофилонить, наверное, остался бы на больничном.

— Тоже верно, — согласился Кольцов. — Тогда что у нас по двойному убийству? Много, мало?

— Прилично, — ответил молодой опер. — Только по телефону все не расскажешь. Может, встретимся в офисе? Я все карты и разложу перед вами пасьянсом.

— Нет, офис не подходит. Да и дома мне тоже сейчас нельзя показываться, — задумчиво произнес Глеб. Немного подумав, добавил: — Через два часа встречаемся на квартире моего друга. Запоминай адрес...

Когда Кольцов снова отключил телефон, Улнис, скосив глаза, негромко пробормотал:

— Труффальдино против тебя, Каскадер, просто отдыхает. У того курносого балбеса хоть двое халдеев было, а у тебя сколько?

— Не переживай, Викинг, — рассмеялся Глеб и, похлопав друга по плечу, добавил: — Помнишь, как в Афгане говорили: «Война — херня, главное — маневры». Ничего, прорвемся.

К Окружной дороге они подъезжали, когда на небе зажглись звезды, а вдоль дороги фонари вспыхнули бледным холодным сиянием.

— Надо что-то пожрать купить, — не оборачиваясь, произнес Улнис. — А то ты гостей приглашаешь ко мне на квартиру, а там хоть шаром покати.

— Тормозни возле первого супермаркета, — согласился сыщик.

У Владиса была однокомнатная хрущоба, в которой раньше проживала чета алкоголиков. За двадцать лет безвылазной жизни алкаши превратили свое жилище в настоящий свинюшник. Улнис приобрел ее за сущие гроши, потом долго делал ремонт. Но в конце концов ремонт был закончен, и Глеб с некоторой долей удивления обнаружил, что даже такую хрущобу можно превратить во вполне уютное жилье для одинокого холостяка.

Лялькин появился в квартире через несколько минут после того, как приехали Улнис и Кольцов.

— Судя по раздутому портфелю, есть чем порадовать старика? — после рукопожатий поинтересовался Глеб, увидев в руках Лялькина кейс.

— Естественно, — кивнул Кирилл. — Только сперва покормите меня. ^

— Проходи на кухню, — раздался голос хозяина квартиры. Владис, подвязанный передником, вовсю кашеварил.

Вскоре на столе появился нарезанный батон, бекон и сырокопченая колбаса из вакуумной нарезки. Последней на стол попала большая керамическая миска, наполненная свежесваренными пельменями. Мужчины без особых церемоний с аппетитом принялись за еду.

Чаепитие плавно перетекло в служебное совещание.

— Ну, парняга, рассказывай, что нарыл? — обратился к стажеру руководитель детективного агентства.

— В общем так, первоначальная ментовская экспертиза обследовала вещдоки, а я решил заняться изучением личностей погибших. Покойные братья Чеглаковы родом из Читы, несудимые и даже не привлекавшиеся ранее. Оба по образованию инженеры-строители, пять лет назад неожиданно перебрались в Москву. У себя на родине особым богатством не обладали, а оказавшись в столице, сразу же купили квартиру, причем крутую, не такую, как эта, — Кирилл небрежно обвел головой помещение кухни.

— Но, но, — возмутился хозяин квартиры. Гость в знак извинения приложил раскрытую ладонь к груди и продолжил свое повествование.

— Так вот, квартиру купили крутую, а заодно и открыли строительную фирму «Рекорд». Которая, кстати, ничем особым в мире бизнеса не отличилась, ни одного более-менее приличного тендера не выиграла, так, болталась, как карандаш в проруби. И вдруг волшебным образом, других слов у меня нет, из строительной фирмы «Рекорд» трансформировался банк «Рондо», который также ничем особым не выделялся на фоне строительного бизнеса. Получается, что Мирон и Василий Чеглаковы никому не могли перейти дорогу, выхватить у более крупной финансовой акулы лакомый кусок.

— Интересно, и даже очень, — задумчиво произнес

Кольцов, отхлебывая чай. — Но все-таки убили? Белых и пушистых не убивают.

— Действительно, не убивают, — согласился Кирилл. — Первоначально, собрав улики на месте преступления, милиция решила, что это серьезное заказное убийство. Действительно, четыре гильзы от армейского «кольта» сорок пятого калибра, окурок со следами слюны, содержащей сиднокарб, — армейский стимульген. И, самое главное, пули в жертвах первоначально были приняты за современные экспансивные, то есть с огромным останавливающим действием. Выходит, что работал суперпрофи.

— А что тебя не устраивает в этой версии? — удивленно спросил Глеб.

— Поначалу меня смущал армейский стимульген, — честно признался Лялькин. — Ну, реально, когда боец на протяжении нескольких суток передвигается по горам, пустыням или, скажем, лесам... Сутками ждет врага в засаде, тогда все понятно, без стимульгена не обойтись. Но в Москве зачем нужен стимульген? Зачем надо таким образом поддерживать себя в бодром состоянии?

— Ну и к чему ты ведешь разговор? — Кольцов решил поторопить стажера.

— А к тому, что эксперты в слюне, кроме сиднокар-ба, обнаружили и другие химические элементы, свойственные выделениям организма наркомана.

— Так, так, — закивал частный детектив. — Что еще не стыкуется?

— Пули, извлеченные из трупов, оказались неэкспанси иными. Обычные, со свинцовым сердечником, но распиленные с торца ножовкой крест-накрест. При ударе о препятствие такая пуля раскрывается треугольными лепестками. Такой вот цветик-восьмицветик, попав в тело, оставляет после себя фарш.

— Получается, что суперкиллера не было, а был просто наркоман, убивший братьев за одну дозу «дури»? Сомнительно все это, — покачал недоверчиво головой Глеб.

— Не исключено, что стрелял действительно наркоман. Но одного его вряд ли пустили на такое дело, скорее всего, работал под присмотром спеца. После исполнения тот вывез его из города.

— И зачистил, — вставил свое слово Улнис. Двое сыщиков посмотрели на него, Кольцов кивнул.

— Не исключено, — согласился он и перевел взгляд на Лялькина. — Как тебе удалось получить закрытую информацию следственно-оперативного характера?

— Ну, пришлось задействовать связи в среде медэкспертов и волшебную силу фээсбэшного удостоверения, — заскромничал Кирилл.

— Значит, крученую версию убийства подкинули исполнители операм, — размышлял вслух частный детектив. — Крути его как хочешь. Хочешь — серьезная ликвидация, а нет, так просто можно оформить, дескать, убиты братья-банкиры озверевшим наркоманом, который вышел на поиск средств на наркотики. С учетом того, что ментам не нужен на отделе «глухарь», они возьмутся за второй вариант. Благо наркоманов полно в каждом районе, найдут добровольцев на двойную мокруху. А нам показатели не важны, нам важно установить истину. Не так ли?

— Так, — подтвердил Кирилл.

— И что для этого нужно делать?

— Я решил еще глубже поработать над личностями погибших. Вчера их тела отправляли на родину в Читу. Но перед отправкой обоих новопреставленных отпели по христианскому обычаю в церкви. Народу было немного, но достаточно, чтобы с микровидеокамерой затесаться. Особо приближенных особ было несколько: дядя убитых братьев и главный бухгалтер банка. Остальные держались на значительном удалении. Дядю я смог четко запечатлеть на видеопленку, и сейчас зарядил его физиономию в компьютер ФСБ. Ребята из информационного отдела обещали через пару дней дать ответ, если он имеет отношение к криминалу. Судя по охране, дядя связан с криминалом.

— Это все? — спросил Глеб, отодвигая пустой стакан. Только сейчас он вдруг ощутил, как устал за последние дни.

— Да нет, — покачал головой стажер. — Буквально сегодня мне удалось установить, что на работе (в банке) говорят о братьях: великолепные работники и хорошие начальники. А на самом деле непросыхающие пьяницы, и, что примечательно, квасить они начали, как раз когда занялись банковским делом. То есть выходит, они на самом деле были всего лишь Ширмой. А руководил кто-то другой. Пока на эту роль подходит один кандидат — Станислав Валентинович Юрков, главный бухгалтер банка «Рондо». Но большего узнать я не успел, возле дома, где проживали братья Чеглаковы, подвергся нападению группы «хулиганов». Это был не случайный наезд.

— Ну и? — Кольцова, как шефа нового сыщика, интересовали мельчайшие подробности. Нападение на стажера равносильно нападению на любого сотрудника агентства.

— Убежал, — честно признался Лялькин. — Их было три плюс два, явно спортсмены. На простреленную руку я еще не особо надеюсь, а применять табельное оружие... Потом от прокуратуры не отобьешься, навесят «превышение полномочий». Вот и пришлось руки в ноги — и вперед.

— Убежал, значит. — Глеб внимательно посмотрел на стажера, улыбнулся и ободряюще добавил: — Правильно сделал, живая собака лучше мертвого льва. — Потом перевел взгляд на Улниса и спросил: — Ну что, Викинг, поможем юному дарованию?

Владис наигранно вздохнул и, встав из-за стола, вышел из кухни. Через минуту он вернулся с короткоствольным блестящим револьвером, который протянул Лялькину со словами:

— Держи, вундеркинд. Свой табельный пока храни дома в сейфе, а этот постоянно держи при себе. Шестизарядный, девятимиллиметровый «смит вессон», пули резиновые. С десяти метров удар, что конь лягнул, любого «быка» на жопу посадит. И, главное, гильзы остаются в барабане, так что прокурорам придется дожидаться другого раза. Понял?

— Так точно, — шутливо приложил Кирилл руку к голове и спрятал револьвер.

— Молодец.

— Итак, подведем итог, — тяжело вздыхая, проговорил Глеб Кольцов. — Пока ни хрена не ясно, но ты, Кирюша, продолжай собирать информацию на главбуха банка, на дядю покойных. Да, и еще выясни, кто крышевал сперва строительную компанию, а после банк. Может, имя крестного отца что-то высветит... А у меня завтра встреча с главой ГУБОПа, нужно же определиться в тактике противодействия злым силам... Да, вот еще что, если потребуется помощь, ты, Кирилл, обращайся. Усек?

— Усек, — кивнул стажер.

— Вот и отлично. — Глеб не сдержался и широко зевнул. — А теперь спать, завтра тяжелый день.

Глава 13 БОЛЬШОЙ КУШ

Больших денег, как правило, стоит ликвидация больших людей. И, чем выше положение того или иного человека, тем дороже стоит заказ.

За всю криминальную карьеру такого заказа у Волка еще не было. Только непосредственному исполнителю заказчик платил сто тысяч долларов, и, как верно сообразил киллер, диспетчер в этом случае тоже не остается внакладе.

Впрочем, жертва стоила этих денег. Получив всю необходимую информацию на приговоренного, Волк установил, что его «подшефным» стал большой московский авторитет, под которым стоят банки, автосалоны и даже целые промышленные предприятия.

«Грядет большой бандитский передел», — дочитав

до конца досье, подумал Волк. И уже на следующий день киллер занялся подготовкой к исполнению. Сначала следовало изучить место действия (ликвидации) и точку исполнения. Это оказалось несложно, наиболее часто жертва появлялась у своей любовницы. Возвращался приговоренный еще засветло.

Место для стрельбы также удалось выбрать удачное: подвальное окно дома напротив располагалось прямо перед подъездом, который периодически посещал «подшефный».

Теперь дело оставалось за малым — выбором оружия. Правильно оценив географию места исполнения, Волк понял, что обычным оружием здесь не обойтись. Требовался ствол с «изюминкой», так обычно профессионалы называют оружие скрытого монтажа. Волк время от времени использовал такое оружие, в свое время ему удалось разыскать оружейного умельца. Левша больше двадцати лет проработал на Ижевском оружейном заводе, но душа требовала полета, за который можно было получить вполне реальный срок. Но на любой товар всегда находится свой купец. Так и Волк, разыскав Левшу, позволил его душе свободно парить, разрабатывая различные образцы оружия. Условие было одно — ни один ствол не должен был уйти налево, все шедевры скупал киллер, платя за каждый ствол такие деньги, что можно было запросто купить подержанную иномарку. Такой расклад вполне устраивал Левшу, он даже не пытался обмануть заказчика.

Приехав на Казанский вокзал, Волк с переговорного пункта позвонил в Ижевск. Услышав голос Левши, он коротко произнес:

— Мне нужна трость и портфель, которые я заказывал в прошлом году.

— Нет проблем, — весело ответил оружейник, сообразив, что его ожидает поездка в другой город.

— Послезавтра жду вас на Казанском вокзале.

— Все будет в лучшем виде, — заверил его Левша. Оба они знали, что оружие прибудет в нужный срок, только мастер и наемный убийца не увидят друг друга. «Посылка» будет заложена в автоматическую камеру хранения.

Номер ячейки и код были оговорены заранее, система не подвела их еще ни разу. Поэтому ничего нового выдумывать не стоило. Главное, чтобы киллер сообщил оружейнику, какой «инструмент» ему нужен.

Через два дня, убедившись, что Левшу никто не вел, Волк изъял из камеры хранения посылку. Пристреливать оружие он не стал, каждый ствол, который изготовлял или усовершенствовал оружейник, киллер загодя лично пристреливал и знал все особенности каждого изделия.

В день ликвидации Волк с утра приехал в Москву. Черный плащ, черная кожаная шляпа с маленькими полями, очки без диоптрий в старомодной оправе и соответствующий макияж сделали из полного сил, спортивного телосложения мужчины хлипенького работника умственного труда. Портрет завершала массивная деревянная трость и черный портфель из синтетической ткани.

Некоторое время киллер провел на Сретенском бульваре с газетой в руках в окружении пенсионеров. Потом перекусил в дешевом кафе. Он вел себя так, как и должен вести себя человек подобной наружности, некий престарелый интеллигент, волею судьбы оказавшийся не у дел. Волк, как профессиональный актер, вживался в образ героя, которого ему вскоре придется сыграть. Он хорошо помнил из специальных наставлений: независимо от того, насколько быстротечна предстоящая роль, следует ее так сыграть, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего подозрения. В подобном деле на кону стоит жизнь не только жертвы, но и исполнителя.

Погуляв еще немного по центральным улицам столицы, киллер сверился с часами. Приближалось время посещения «подшефным» своей пассии. Можно было выдвигаться на исходную позицию.

Двадцать минут толчеи в переполненном автобусе — и вот пожилой мужчина не спеша идет по малолюдной улице одного из спальных районов столицы. Волк мог пройти до своей «лежки» дворами, но не стал этого делать. Не мешало в последний раз оглядеть географию места действия, не произошли ли какие-либо фундаментальные изменения. Может быть, начали стройку и огородили забором или случился пожар и дом сгорел, а нужный подвал залит водой. Или какие другие перемены. В жизни многие вещи невозможно просчитать, поэтому все время необходимо быть начеку.

Автомобильный эскорт, состоящий из трех черных внедорожников «Тойота—Лендкрузер», Волк заметил издалека. Машины стояли таким образом, чтобы перекрыть возможные простреливаемые места. Подъезд охраняли два мрачного вида качка в черных костюмах, запустивших руки в карманы распахнутых кожаных плащей, где, скорее всего, находилось оружие.

Прошаркав подошвами по тротуару, киллер отметил, что физиономии телохранителей были более чем решительными. «В случае чего пацаны откроют огонь, не вынимая рук из карманов», — подумал Волк, хотя был уверен в другом. Он не подарит бодигардам такого шанса, им не посчастливится увидеть ликвидатора.

Пройдя с сотню метров, убийца свернул во двор на противоположной стороне, двигаясь все той же неспешной походкой пожилого человека. Но, едва он вошел в подъезд и спустился на один пролет к подвальной двери, оказавшись скрытым от посторонних глаз, как внешность «старика» изменилась, плечи распрямились, движения стали быстрыми и ловкими. Врезанный в дверь замок открылся легко, как будто родным ключом, универсальная отмычка была припасена и спрятана еще в первые дни к подготовке акции.

Закрыв дверь изнутри, Волк прошел через подвал. Ему предстояло пройти до места засады три подъезда, пользоваться фонарем он не стал, света хватало от подвальных окон, узкими, как амбразуры, бойницами выходящих на улицу.

Через пять минут киллер добрался до подготовленной стрелковой позиции. В подвальном окне было заранее вынуто стекло, возле него стоял старый, облупленный письменный стол с двумя обломанными ножками, только благодаря массивной тумбе поддерживающий столешницу, и допотопный стул с перекошенной спинкой. Весь этот мебельный инвентарь выглядел ненужным хламом, за ненадобностью выброшенным хозяевами. На самом деле Волк стащил его из разных углов подвала, чтобы впоследствии облегчить себе работу...

Киллер придирчиво оглядел место засады, ничто его не настораживало, все было в том виде, как он оставил в прошлый раз. Он подготовил оружие к стрельбе.

Теперь наступал самый тяжелый момент, следовало набираться терпения и ждать.

Волк сел на стул, положив на колени оружие и немигающим взглядом уставился на противоположную сторону улицы, где среди японских внедорожников не спеша курсировала парочка угрюмых охранников. Киллер неотрывно смотрел на входную дверь подъезда, совершенно не отвлекаясь на посторонние детали. В подобной ситуации он не испытывал абсолютно никакого дискомфорта. Его долго учили этому искусству, потом он долго использовал свои знания на практике и, каждый раз добиваясь успеха, не единожды вспоминал своих учителей.

Неожиданно охрана оживилась, из джипов выбрались еще трое охранников, моментально оцепив периметр перед подъездом, «Лендкрузеры» одновременно выдохнули клубы выхлопных газов.

Волк на какое-то мгновение прикрыл глаза, чтобы в последний момент зрение не подвело его, потом открыл и глубоко вдохнул. Прежде чем упереть приклад в плечо, взвел «собачку» курка.

«Подшефный» не особо отличался от своего изображения на фотографиях. Продолговатое лицо, глубоко посаженные глаза, нос с горбинкой, под носом узкая полоска щегольских усов, на губах блуждала счастливая улыбка. Именно с таким выражением лица он каждый раз покидал свою любовницу.

Волк затаил дыхание и положил указательный палец на спусковой крючок. При появлении хозяина охранники, как по команде, развернулись к нему спинами, каждый контролировал свой сектор наблюдения, осматривая цепкими взглядами крыши, чердаки, окна и совершенно выпустив из виду подвал дома напротив.

Этого момента, когда охранники отвернутся, и ждал Волк, включив лазерный дальномер. Красное пятно вспыхнуло на лбу счастливо улыбающегося мужчины, потом скользнуло на переносицу и уже в следующее мгновение обожгло сетчатку правого глаза. «Подшефный» инстинктивно зажмурил глаз и поднял руку, одновременно с его движением киллер плавно надавил на спусковой крючок. Звука выстрела не было слышно даже стрелку, просто винтовка слегка дернулась. Миниатюрная остроконечная пуля пробила тонкую кожицу века, глаз и вошла в череп, глубоко погрузившись в мякоть мозга.

Правая рука «подшефного» дернулась, после чего повисла плетью, и через мгновение мужчина завалился на спину.

Отключив лазерный целеуказатель, Волк стал разбирать винтовку. Работал он быстро, но скрупулезно и аккуратно. Через минуту части оружия были разложены по своим местам, после чего наступила очередь перевоплощения самого стрелка. Первым делом киллер избавился от кожаной шляпы, забросив ее в дальний угол, сделав кормом для крыс, затем снял плащ и вывернул его наизнанку, которая оказалась белого цвета. На трость натянул, нейлоновый чехол, превратив ее в муляж зонтика, таким образом совершенно изменив свой облик, перевоплотившись из престарелого интеллигента в зрелого, но весьма преуспевающего клерка. Последним штрихом стало присыпание места своего пребывания смесью муки и порошка горчицы.

Выбравшись никем не замеченным из дома, Волк неторопливой походкой прошел через дворы в направлении автобусной остановки.

Он возвращался к себе на загородную дачу, где его поджидал наркоман Зомби. Волк под видом лечения последнего от наркомании постепенно пересаживал с наркотиков на психотропные препараты, все больше и больше превращая обычного наркомана в настоящего Зомби.

Глава 14 ГАМБУРГСКИЙ СЧЕТ

С экрана телевизора Роман Львович Штрайхер смотрелся еще импозантнее, чем в жизни. Окруженный группой журналистов различных российских телекомпаний, знаменитый московский адвокат вещал на всю страну:

— Не надо называть майора Донцова преступником, — на мгновение замолчав, Штрайхер обвел собравшихся грозным взглядом, как будто был не адвокатом на пресс-конференции, а прокурором на Нюрнбергском процессе. — Определение «преступник» может дать только суд. А до этих пор господам дознавателям лучше помолчать, еще неизвестно, какими методами они пользуются, чтобы получить, подчеркиваю, получить, нужные им показания. Мне до сих пор не удалось, — защитник запнулся, вспомнив, что под его личиной с Донцовым виделся Глеб Кольцов, — практически толком мне не удалось поговорить с подследственным. Пока что меня успокаивает только прокурор за контролем над следствием, говоря, что с Олегом все в порядке. Но мы живем в перевернутом мире и все знают истинную цену слов...

— Какой молодец, — слушая адвоката, искренне восхитился Генерал. — Этот им попортит крови немало, такого без соли не сожрут, подавятся.

— Это точно, — подтвердил Кольцов. Утром, как и было условлено, он встретился с начальником ГУБОПа на конспиративной квартире. Генерала интересовало, как идет работа по вызволению его лучшего оперативника из цепких лап собственной безопасности. Проделанная частным сыщиком работа впечатлила главного борца с организованной преступностью, особенно ему импонировала праведная агрессивность адвоката Штрайхера.

— Защитник он действительно классный, тем более когда узнал наверняка, что Олега подставили и Донцов не сирота казанская, а за ним стоит вполне реальная сила в виде его собственного силового ведомства. Плюс гонорар по самому высокому тарифу. Который, кстати, выплачиваю я.

Упоминание о деньгах Генералу не понравилось, он недовольно поморщился, будто надкусил лимон, и раздраженно молвил:

— Ладно, Донцова мы прикрыли, но долго это длиться не может. В конце концов даже без его показаний «гестаповцы» смогут оформить дело «о взятке» и на пяток лет законопатить в Нижний Тагил, поломав парню судьбу. Единственное, что нам остается, — это перейти в контрнаступление, то есть начать активную фазу противодействия.

Генерал так воодушевленно произносил слова «мы», «нам», что можно было подумать, что в борьбу за свободу и честь оперуполномоченного Донцова вступились все структуры ГУБОПа вместе с приданными подразделениями СОБРа, а не крошечное частное детективное агентство «Заслон» во главе с незаменимым начальником Глебом Кольцовым.

— Ну, что думаешь предпринять?

— Думаю, — медленно произнес Глеб, — прежде чем бросаться сломя голову на пулеметы в контратаку, следует тщательно прощупать ближние тылы противника.

— Ты, пожалуйста, без этих, — Генерал повертел в воздухе растопыренной ладонью, — без своих армейских словечек. Говори на доступном оперативном языке.

— Понял, — с легкой усмешкой кивнул Кольцов. — Наиболее вероятный объект разработки — Лариса Никонова (в девичестве Дегтярева), супруга главного виновника нынешней шумихи полковника Никонова. В свое время они работали в налоговой полиции, там же и поженились. Она некоторое время находилась в довольно близких отношениях с Донцовым. Не думаю, что они расстались врагами, и, пока супруг в отлучке, попытаюсь разговорить его слабую половину.

— Это все я уже не раз слышал, — недовольно поморщился Генерал и ткнул пальцем в Кольцова. — Что ты конкретно собираешься делать?

— Насколько мне известно, мадам Никонова сегодня вечером будет тусоваться в ночном клубе «Млечный Путь», там-то наши пути «случайно» и пересекутся.

— Откуда информация?

— Как отговариваются менты, «путем оперативной разработки», — отрезал Глеб, явно не собираясь выкладывать шефу ГУБОПа все свои козыри, выдавать работающего на него Улниса, который в последние несколько дней буквально пас супругу бравого полковника Никонова.

— Ты это, смотри там, без пошлости, — повысил голос Генерал. — Она все-таки жена старшего офицера и ответственного работника аппарата, — неизвестно почему вдруг он стал поучать сыщика, вспомнив заодно и золотое правило «кодекса строителя коммунизма», типа «нет аморалке».

— Вы это, — копируя главного борца с организованной преступностью, парировал Глеб, — как работать, поучите курсантов из школы милиции. А я это уже успел забыть.

— Борзеешь на глазах, Каскадер.

— Вроде того, — легко согласился сыщик, отметив про себя, что после той встречи в строительном вагончике поведение Генерала сильно изменилось. Он стал воспринимать юмор, значит, поверил, что смогут отбиться.

— Ладно, — миролюбиво кивнул шеф ГУБОПа, — учить ученого — только портить. Действуй как считаешь нужным, лишь бы результат был.

Он откинулся на спинку кожаного кресла и включил звук до сих пор безмолвно работающего телевизора. Новости уже закончились, наступило время политической рекламы. На экране мелькали кадры с бастующими учителями, объявившими голодовку врачами, военными возле разбитой в Грозном боевой техники, дерущимися на проходной какого-то завода рабочих с судебными исполнителями. Каждая съемка делила экран телевизора на четверть, и, когда весь экран оказался занят, его перечеркнули две жирных красных полосы, а голос за кадром поминально сообщил: «Так было». На мгновение изображение потухло, и в следующую секунду тот же голос за кадром, но уже под мелькающие кадры жизнерадостных учителей, врачей, марширующих солдат и дымящих труб заводов жизнерадостно известил: «А так будет». Дальше все шло согласно условиям предвыборной гонки: «Хочешь расцвета своей страны, хочешь достойной жизни — голосуй за партию Либеральной интеллигенции страны. Мы вытащим Россию из болота».

— Вот же молодцы, — одобрительно похлопал в ладоши Генерал. — Нашли же себе спонсоров, те платят не задумываясь. И по всем каналам идет реклама этой лисы.

— Диалектика мировой цивилизации, — вставил не спешивший уходить Кольцов. — Еще Юлий Цезарь сказал: «За деньги мы наймем людей, с людьми мы сделаем деньги». Раз кто-то много выкладывает, значит, собирается с этого еще больше получить. — Помолчав, частный детектив добавил: — Кстати, о спонсорской помощи. Вы разобрались с моей просьбой насчет главного бухгалтера банка «Рондо»?

— Многостаночник, блин, — неожиданно рассмеялся Генерал, с укоризной глядя на сыщика. — Ты бы сперва с одним делом разобрался, а потом уж брался за следующее. А то ведь зашьешься.

— Точно так и хотел сделать, — согласился Кольцов. — Но куда там. Только начал одно расследование, а тут вы с Донцовым мне на голову — бряк. И все, приехали. Как та белка в колесе закрутился. И клиента не бросишь, и вам не откажешь. А ко всему еще и адвокаты стоят мне, как звезды Голливуда.

Намек был более чем прозрачный, Генерал недовольно засопел, широко раздувая ноздри, потом сунул руку в нагрудный карман и вытащил черную дискету.

— Держи своего Юркова, действительно, фрукт еще тот. Если бы не теперешнее положение, ни в жизнь тебе не отдал.

— Ну да, если за ним что-то имелось серьезное, вы, несмотря даже на ваше пиковое положение, с бухгалтера-прохиндея шкуру, как с того зайца, слупили бы.

— Точно, внешне ничего серьезного нет. Но поверь нюху старого сыскаря, от этого казначея тухлятиной несет за версту. А нет ни людей, ни времени брать его в разработку, — соглашаясь, кивнул Генерал. — Поэтому отдаю, цени мою щедрость.

— Это уж точно подарок так подарок, — съехидничал Кольцов. — Ладно, мы под него хорошенько копнем и, если у Юркова имеется свой скелет в шкафу, вытащим наружу, — пообещал сыщик, покидая конспиративную квартиру.

Спустившись во двор, Глеб увидел внедорожник «Опель-Монтерей», возле которого стоял молодой человек. В нем детектив узнал парня, возившего его на тайную встречу с Генералом. Оперативник тоже узнал сыщика, и мужчины обменялись вежливыми, ничего не значащими кивками.

«Так, — размышлял на ходу Кольцов, — сейчас на квартиру к Владису, там оставить дискету. Пусть штудируют на пару с Кириллом биографию современного Корейко. А мне недосуг, чует мое сердце: ждет меня бурная ночь...»

Ночной клуб «Млечный Путь» в доперестроечные времена был заложен как Дом культуры завода железобетонных изделий. Но так и не был достроен, впоследствии это незаконченное строение приватизировал бывший парторг ЖБИ, после чего оно несколько раз перепродавалось. И каждый новый хозяин собирался создать что-то свое (казино, кинотеатр, спортивный комплекс или супермаркет). Но почему-то у них руки не доходили даже до завершения строения, и только последний владелец, младший сын одного из бывших министров одной из отраслей СССР, завершил «стройку века», открыв в здании из стекла и бетона ночной клуб «Млечный Путь» — престижное увеселительное заведение, куда стремилось все «золото» столицы.

Для того чтобы не особо отсвечивать на этом «прииске», Глебу пришлось серьезно раскошелиться, приобретя в фирменном бутике «Валентино» костюм, рубашку и галстук. Английские туфли из буйволиной кожи ручной работы и наручные часы «Ориент» в золотом корпусе. Бриться не стал, легкая щетина дополняла портрет «настоящего» тусовочного мачо. Окропив себя туалетной водой «Картье Паша», Кольцов вышел на охоту. На выходе Кольцова остановил звонок мобильника.

Звонил Сергей Филатов, как всегда, с отчетом прошедших сутках.

— Как наши дела? — поинтересовался детектив.

— Все как обычно, с утра поход по музеям, после чего обед в кафешке с видом на Сену. Вечером тренажерный зал. Ночью...

— Ты уже знаешь, чем она и ночью занимается? — встрял в монолог наемника Кольцов.

— Да, знаю, — подтвердил Филатов. — Счел для пользы дела, что с дамой лучше познакомиться поближе, и желательно побыстрее. В общем, ночи мы уже проводим вместе.

Глеб растерялся и даже не нашелся, что сказать в ответ, что на него вовсе не было похоже.

— Ловкость рук и никакого мошенства, но при этом узнал много чего интересного. Например, Алла родом из Воронежа. Работает в Москве бухгалтером в небольшой строительной фирме. Двухнедельный тур в Париж выиграла, участвуя в викторине по телефону якобы от какой-то радиокомпании. Редкое везение, не находишь? Но самое главное: никакого Аркадия Семеновича Гравцовича Алла не знает и даже никогда не слышала о нем. По всем статьям выходит, вас, многоуважаемый Глеб Иванович, целенаправленно выводили за рамки игрового поля. Кому-то мешаете...

— Так я и думал, — вздохнул Кольцов. — Спасибо за подтверждение.

После звонка наемника Глеб позвонил Лжегравцо-вичу, время раскрывать свое присутствие в Москве еще не наступило.

Устроившись в салоне «такси», сыщик неожиданно пришел к выводу, что все купленное для нынешней ночи можно было взять напрокат. Но тут же отбросил эту идею: жизнь частного детектива такова, что часто не знаешь, как тот или иной день закончится и в каком виде окажешься сам. А залог за прокатную вещь значительно превышает стоимость нулевого товара, так что покупать шмотки выгодней.

«Впрочем, — поймал себя Глеб на неприятной мысли, — я уже в серьезном минусе. Остается только надеяться на будущие дивиденды». .

Пройти внутрь ночного клуба «Млечный Путь» большого труда не стоило, достаточно было купить входной билет стоимостью под сто долларов и перешагнуть рамку металл о детектора. Увеселительное заведение крепко держалось за репутацию солидного клуба, и здесь было несколько непоколебимых запретов:

1. Не проносить оружия.

2. Не проносить и не употреблять наркотики.

3. Не затевать и не участвовать в драках.

А в остальном полная свобода действий...

Огромное помещение зала оказалось залито густым фиолетово-малиновым светом, громоподобное «техно» убойно било по ушам. В центре зала находилась свободная площадка, на которой плотной массой веселилась вовсю толпа «золотой молодежи». Столики для желающих передохнуть и принять что-либо прохладительное или горячительное располагались на открытых террасах, которые возвышались на три уровня кольцами амфитеатра вокруг танцевальной площадки.

Выбор места наблюдения для Кольцова не занял много времени, задрав голову, сыщик оглядел верхний уровень террас, быстрым шагом взобрался по металлической лестнице. По дороге Глеб успел заметить, что на каждом уровне на смотровой площадке возле лестницы стоят стражи внутреннего порядка, здоровенные качки, для удобства действия облаченные в брюки свободного покроя и черные хлопчатобумажные футболки с короткими рукавами. Расчеты шкафообразных были парными, и старший, кроме мышц, еще имел на вооружении полуметровый цилиндр электрошокера.

«У таких не забалуешь», — почему-то с удовольствием отметил про себя сыщик. На мгновение он задумался, подсчитывая в уме количество вышибал в клубе. Цифра впечатляла, но такое положение было вполне приемлемо, ибо аксиома предпринимательства гласит: «Безопасность дорого стоит, но она того стоит».

Из-за столика, который облюбовал сыщик, была хорошо видна танцплощадка и, главное, центральный вход оказался как на ладони. С такой позиции он не упустит ту, ради которой пришел в это заведение.

— «Баккарди» и апельсиновый сок, — не оборачиваясь, заказал Кольцов приблизившейся к столику юной официантке. Та кивнула и поспешно удалилась.

Грохот музыки, прорывающиеся сквозь нее вопли диджея, бликующее освещение, копошащаяся в танце толпа — все это сильно напоминало Глебу разросшуюся до гигантских размеров квартиру режиссера Марсова. Официантка принесла заказ, а следом появилась та, которую он ждал. Высокая, крутобедрая блондинка с длинными распущенными волосами, в плотно облегающем фигуру платье леопардовой расцветки.

Молодая женщина остановилась на границе фойе и танцевального зала в четкой линии света, как артистка цирка на арене. Со своего места Глеб уловил ищущий взгляд дамы, она не искала знакомых. Она высматривала цель, жертву.

«Кажется, пятнистая пантера вышла на ночную охоту», — с удовольствием отметил Кольцов, взял толстостенный бокал, наполненный темно-коричневой жидкостью, и в один небольшой глоток отпил половину. Он правильно решил, что нечего знакомиться с женщиной в ночном клубе, если от тебя не исходит даже слабый алкогольный дух, это может насторожить объект флирта. Отклонение от общепринятых норм всегда подозрительно.

Спускаясь по лестнице, Глеб надеялся, что за время его перехода какой-нибудь прощелыга не закадрит «его пантеру».

Оказавшись поблизости, он широко улыбнулся и восхищенно произнес:

— Как жаль, что я не художник уровня Шилова.

— Это почему же? — наигранно удивилась женщина, но в ее глазах сыщик прочитал явную заинтересованность. Пантера оценивала новую жертву.

— Я написал бы ваш портрет, и он занял бы достойное место рядом с мировыми шедеврами Ван Гога, Рембрандта и Репина, — продолжал беззастенчиво кадрить даму Кольцов. — Но так как меня бог обидел талантом, то со всей скромностью хочу пригласить вас, леди, за свой столик. — Глеб кивком головы указал на верхнюю галерею.

— А разве мы так близко знакомы? — проворковала блондинка.

— Так это не проблема. Разрешите представиться: отставной штабс-капитан Глеб Кольцов, — сыщик вытянулся и даже попытался щелкнуть каблуками.

Женщина рассмеялась и изобразила реверанс, небрежным жестом протягивая ладонь:

— Лариса Никонова.

— Ну-с, Ларочка, на правах старого знакомого разрешите пригласить вас...

— С удовольствием, Глеб, — со смехом перебила его Никонова. — Только хочу сразу предупредить: никаких угощений. Каждый платит за себя.

— Гамбургский счет? — удивился сыщик. — А как же этика гусара?

— Ну, гусары в памяти народной заняли место не только благодаря своей щедрости. — Лариса возразила с плохо скрытым подтекстом.

— Остается только одно — уважительно склонить голову перед дамой. Прошу. — Глеб подставил женщине согнутую в локте руку, на которой Лариса тут же с готовностью повисла.

В этом клубе она чувствовала себя как рыба в воде. Едва присев за столик Кольцова, она с фамильярностью обратилась к официантке:

— Алена, мне, как всегда, текилу, соль и дольки ананаса. Терпеть не могу лимон, — пояснила своему спутнику.

Официантка упорхнула, чтобы через минуту вернуться с подносом в руках.

Наполнив свою рюмку мексиканской кактусовой самогонкой, пантера предложила тост.

— Ну что, Глеб Кольцов, выпьем за нашу будущую дружбу?

— Давай, — согласился сыщик, поднимая свой бокал.

Под грохот сумасшедшей музыки, блики разноцветных юпитеров и визг беснующейся толпы пилось легко. Пропустив под несколько тостов энное количество любимых напитков, детектив и пантера неожиданно вспомнили, что забыли выпить на брудершафт. После чего уже целовались напропалую, позабыв обо всем. Изрядно захмелев после очередной рюмки и страстного поцелуя, Лариса прижалась влажными губами к уху Глеба:

— Ну, гусар, не пора ли показать, за что хранит вас в своей памяти народная молва?

Глеб подкрутил воображаемый ус и с пафосом предложил:

— Мадам, а не пора ли в номера?

— К черту номера, — отмахнулась Лариса. — Едем ко мне.

— К тебе, так к тебе, — согласился детектив. Согласно договоренности каждый оставил на столе плату за выпитое, и не совсем твердой походкой парочка продефилировала к выходу.

Покидая помещение клуба, Глеб вдруг подумал: «Вот смеху-то будет, если получится, как в анекдоте: «Приехал муж из командировки...» Но тут же сам себе ответил: «Нет, уважаемый господин Никонов так быстро не приедет. В Питере в него мертвой хваткой вцепился адвокат Штрайхер. А от этого питбуля так легко не вырвешься».

Дом, в котором проживала чета Никоновых, уже давно погрузился в глубокий сон и пялился на двор черными окнами.

Разглядеть квартиру полковника внутренней безопасности МВД Глебу не удалось. Едва они перешагнули порог темной квартиры, Лариса, захлопнув дверь, прижала Кольцова к стене, дернула «молнию» на брюках...

Ночь выдалась бурной, переполненная страстью молодая женщина буквально рвала на части своего партнера. Для Кольцова это уже была не игра, а тяжелый труд. Он должен был выложиться полностью и удовлетворить самку, чтобы наутро получился задушевный разговор. И он сосредоточенно работал, смахивая скатывающиеся по лбу тяжелые капли пота.

Лариса выдохлась первой, отодвинувшись от Глеба, она несколько минут лежала на боку, тяжело дыша. Постепенно дыхание выровнялось, удовлетворенная «пантера» провалилась в глубокий сон...

Проснулся частный сыщик утром, вдохнув аромат крепкого кофе. «Ну прям, как в рекламе» — первое, что пришло на ум Кольцову. Некоторое время он лежал без движения, пытаясь составить план предстоящего разговора с новой подругой, одновременно прислушиваясь к ноющим частям своего многострадального тела. Наконец, собравшись с духом, сыщик покинул постель и, не желая себя обременять вещами, на манер римского патриция в тоге, обернулся шелковой простыней. Шлепая босыми ногами, направился на поиски кухни, что оказалось не совсем легко в просторной, дореволюционной постройки пятикомнатной квартире.

Сыщик вошел на кухню, как хороший охотничий пес, на запах свежесваренного кофе. Лариса встретила его в длинной джинсовой рубашке на голое тело. Она хлопотала у плиты.

— Доброе утро, — улыбнулся Глеб.

— А-а, — резко обернулась Лариса и улыбнулась в ответ. — Как насчет завтрака? — Кофе был горячим, крепким и в меру сладким, именно таким, какой любил Глеб. Он иногда искренне поражался тому, что судьба на его жизненном пути всегда ставила женщин, умудряющихся варить кофе по его вкусу. Впрочем, все это лирика...

— Ну и какие у тебя проблемы? — неожиданно спросила Лариса, вынимая из пачки «Ротманса» сигарету. Щелкнув зажигалкой, женщина закурила и, слегка прищурившись, оценивающе смотрела на Глеба. Несмотря на бурную ночь и приличное возлияние, она выглядела, на удивление, свежей и бодрой.

— С чего ты взяла? — почти искренне удивился Кольцов. Он не спеша поднес чашку к губам, при этом лихорадочно соображая, откуда Никонова узнала о его намерениях. — «Неужели во сне разговаривал?»

— Еще со времен службы в налоговой полиции я выяснила одну закономерность. Самцам из бизнеса, как правило, после страстной ночи требуются разного рода услуги, от консультаций до протежированных встреч с высокопоставленными чиновниками. Ты в шмотках с различными прибамбасами стоимостью в несколько тысяч долларов вряд ли тянешь на работягу с завода или стройки. Поэтому и ставлю прямой вопрос: что в этот раз требуется кобелю, который для того, чтобы меня закадрить, резвым козликом сбежал аж с третьего уровня амфитеатра. Я права, дорогой?

— Н-да, — восхищенно вырвалось у Кольцова, — в оперативной наблюдательности тебе не откажешь и в логике. Я действительно не пролетарий с завода или стройки, но, к сожалению или к счастью, про кобелей из бизнеса — тоже не про меня. И мне не нужны консультации, как занизить сумму налога или выход на какого-то большого чиновника. При необходимости я сам могу выйти на нужного человека.

— Вот как. Так в чем же дело?

— Дело в суровой мужской дружбе.

— Очень романтично. — Уголки губ женщины слегка дрогнули в едва заметной улыбке, она стряхнула указательным пальцем пепел с сигареты. — А теперь хотелось бы услышать более подробный рассказ.

— В Питере служба безопасности МВД арестовала моего друга — Олега Донцова. А руководил этой славной операцией твой муж, полковник Никонов. Так как

Олега я знаю не один год и могу головой за него поручиться, мне и хотелось бы побольше узнать о противной стороне, а кто может подробней рассказать, если не родная жена?

— Действительно. — Лариса затушила окурок сигареты о край пепельницы. Ее лицо неожиданно стало жестким, мышцы на скулах напряглись, в глазах вспыхнул холодный огонь. — Ну ладно, мой муж арестовал моего бывшего любовника. Только до меня никак не доходит, как вы, мон шер, сможете помочь своему Другу?

— В общем-то я деньги зарабатываю частным сыском. Какой-никакой, а опыт есть, поэтому я должен хотя бы попытаться, — ответил Глеб.

— Ну-ну. — Лариса улыбнулась, в глазах растаял лед. — И что от меня требуется?

— Как я уже сказал, все о полковнике Никонове.

— С Андреем Дмитриевичем я познакомилась на службе. Он, кандидат экономических наук, придя в налоговую полицию, сперва был заместителем начальника отдела, после сам возглавил этот отдел. Мы с Андреем участвовали с ГУБОПом (Донцовым) в совместной операции «Кадушка». Если вы с Олегом действительно друзья, то хотя бы в общих чертах должны быть в курсе этого дела. Поэтому говорить буду о другом. Плейбой Донцов меня соблазнил, есть в нем такая черта — влюблять в себя девиц, получать от них любовь, а потом бросать. Так случилось и у нас... Впрочем, я на Олега не в обиде. У нас была любовь, настоящая любовь. Как закончилась операция «Кадушка», так и нашей любви наступил конец. — Лариса опустила глаза и отпила глоток остывшего кофе. Перед Глебом сидела не хищная светская пантера, а ущемленная в душе обычная женщина. — В общем, я оказалась в вакууме, и у меня остался один выход — выйти замуж за Андрея Никонова. Только все обернулось медовой ловушкой. Вначале Андрей вынудил меня уйти со службы, он очень хотел детей, но... с этим у нас оказалась проблема. — Лариса потянулась за очередной сигаретой. — Сначала в бесплодии была обвинена я, чуть позже решили провериться вместе... В результате бесплодным оказался Андрей. А в конце концов все же виновата оказалась я, по крайней мере, так впоследствии объяснил мой муж. Он мне не смог простить романа с Олегом и как глава семейства не позволил вернуться на службу. Хотя у самого Андрея начался стремительный рост карьеры, он стал основным волкодавом налоговой полиции. Метался по всей России, по самым сложным делам и при этом всегда добивался успеха. Он получил звание подполковника и уже метил на место начальника управления.

— Так почему же он вам не позволил вернуться на прежнее место службы? — поинтересовался Кольцов. Ему показалось, что именно в этом проблеснула золотая жила.

— Там я ему не нужна, — горько усмехнулась женщина. — Он — преуспевающий моложавый красавец, спортсмен (как же, чемпион Москвы по ушу), хотя при его положении и так не было отбоя от девиц. Вот Андрей и пользуется этим на все сто.

— Ну и что, тебя устраивает такой ход жизни? — удивленно спросил Кольцов.

— Ничего меня не устраивает, — вяло огрызнулась она, сигарета в ее руке мелко задрожала. — Но, как только я заикнулась о разводе, Андрей меня избил. Поверь, бить он умеет...

— Да уж...

— После того как я еще несколько раз заикалась о разводе, он меня каждый раз избивал. И предупредил, если я не угомонюсь — он просто меня убьет, потому что не собирается портить свою биографию разводом. Это плохо для карьеры. Потом он перевелся во внутреннюю службу МВД, получил полковника. Не знаю, стоит тебе говорить или нет? — Лариса вопросительно глянула на Глеба. — Андрей в последнее время часто приезжал поздно ночью и, будучи под хмельком, твердил, что его ждет великое будущее. Его ждет великое будущее в политике, возможно, он станет министром МВД, секретарем Совбеза, а может быть...

— Может быть? — переспросил Глеб, непроизвольно приближая свое лицо к собеседнице. Голова женщины качнулась навстречу, их губы встретились...

Часть II

ПОД ПЕРЕКРЕСТНЫМ ОГНЕМ

Глава 1 РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РОЛЕЙ

Долгие и упорные переговоры концерна «Северное снабжение» с Норвежским комитетом по рыбодобыче наконец завершились триумфом русских коммерсантов. Суровые норвежцы подписали контракт о льготных условиях вылова семги.

— Молодец, Семен, — похвалил по телефону своего менеджера глава концерна Илья Владимирович Коровин, стряхнув пепел с тлеющей толстой сигары в пепельницу из панциря черепахи. — Когда вернешься — поговорим о твоем повышении.

Зажав зубами окурок сигары, Илья Коровин пересек кабинет и подошел к замаскированному под книжный шкаф большому бару-холодильнику в углу комнаты. Потянув на себя деревянную створку с фальшкнигами, бывший генерал уставился на полки, заставленные различными бутылками самого дорогого в мире спиртного. Впрочем, выбор был сделан еще до того, как он подошел к бару, примерно лет сорок назад. Протянув руку, Коровин взял квадратную бутылку серебряного «Смирнова» и мельхиоровую рюмку. Наполнив ее на две трети, Илья Владимирович подмигнул своему отражению в зеркальной стенке бара и произнес, подражая киношному генералу Иволгину:

— Ну, за успех нашего предприятия.

Одним глотком осушил рюмку, одобрительно крякнул, поставил ее на место, захлопнул дверцу бара и вернулся к своему рабочему столу. Конец недели, как всегда скопилось много мелких дел, которые, если сразу не разрешить, будут накапливаться, как болотная жижа, и постепенно превратятся в засасывающую трясину. Опытный администратор, Илья Владимирович знал, как с этим явлением бороться, просто мелочи не следует запускать. Раскрыв папку с документами, Коровин принялся внимательно их изучать. В этот момент перед глазами отставного генерала мелькали не строчки документов, а заснеженные взлетные полосы полярных аэродромов с толстопузыми авиалайнерами, кабины которых закрывают брезентовые чехлы. У серых бетонных пирсов, на густой, как масло, воде вальяжно покачиваются огромные танкеры. С громоподобным хрустом атомоходы ломают многометровый лед, прокладывая через это серебристое крошево путь караванам судов. А где-то в тундре, поднимая снежные брызги, несутся гусеничные вездеходы.

А для того, чтобы все это функционировало, необходимы топливо, масло, запчасти для техники, продукты и деньги для людей, которые осваивают тяжелый, красивый и богатый край.

Илья Владимирович Коровин отдал тридцать лет службе в Заполярье, начав карьеру молодым безусым лейтенантом и закончив генерал-майором. Он любил эту суровую землю, к тому же северный эквивалент, надбавка к зарплате, выслуга год за полтора, и, главное, офицер тылового обеспечения не особо здесь перетруждался и терпел лишения.

За тридцать лет службы на Севере Коровин обзавелся влиятельными связями во всем регионе, и, когда наступил срок увольнения из армии, генерал-майор безболезненно трансформировался в преуспевающего бизнесмена. Владельца самолетов, судов и тяжелых тягачей, причалов, аэродромов и многого другого, что объединялось под вывеской концерна «Северное снабжение».

Закончив подписывать деловые бумаги, Илья Владимирович услышал зуммер электронного еженедельника.

— Н-да, пора ехать, — вздохнул Коровин, он совершенно забыл о сегодняшней деловой встрече, а забывать о таких вещах никак нельзя, для себя же чревато. — Олька, приготовь мой выходной костюм, — нажав клавишу селектора, приказал глава концерна своей секретарше.

— Уже все готово, Илья Владимирович, — пискнула в ответ референт, в отличие от своего шефа, она никогда ничего не забывала, выполняя порученное четко и в срок.

— Хорошо, будем переодеваться, — буркнул экс-генерал, поднимаясь из-за стола и направляясь в комнату отдыха, где его уже ожидала молодая и ядреная секретарша Ольга Попова, высокая, стройная девица в деловом брючном костюме, белой рубашке с широким ярко-красным галстуком. Секретарь-референт имела крепкую деревенскую закалку, закончив десятилетку в Рязанской области, подалась в Москву, поступила в экономический институт, параллельно обучаясь на курсах делопроизводителей и английского языка, успевая при этом посещать библиотеку и спортзал.

Любой труд всегда приносит свои результаты, по окончании института Ольга попала в концерн «Северное снабжение». Усидчивость и поразительная работоспособность плюс интеллект и отличные физические данные подняли ее аж до приемной самого главы концерна. Конечно, с такой работой нечего было помышлять о личной жизни, но зарплата все это компенсировала.

Костюм сидел на еще не утратившем спортивную форму бывшем военном как влитой. Ольга провела пальцами с длинными огненно-красными ногтями по лацканам пиджака, потом, как бы невзначай, ее руки опустились на бедра и скользнули к низу живота Коровина. Но экс-генерал не был расположен к шалостям своей секретарши. Поправив перед зеркалом узел галстука, коротко бросил:

— Сегодня на работу не вернусь. — После чего, не прощаясь, вышел.

Усевшись в салон «Мерседеса», Коровин бросил водителю:

— Поехали в «Козыря».

— Поехали, — согласно кивнул шофер, немолодой мужчина с обветренным лицом, почти ровесник хозяина концерна. Петрович возил Коровина больше четверти века, сперва по северным гарнизонам, потом уже здесь, по Москве. Едва машина тронулась с места, не поворачивая головы, водитель спросил: — Илья Владимирович, чего сегодня такой смурной?

— Да дела захлестнули, просто невпроворот. Сплошные заботы, — ответил Коровин, уставившись пустым взором на мелькающий за окном городской пейзаж.

— Так бросил бы это дело, чай, не мальчик. Ведь не ради куска хлеба уродуешься, Илья Владимирович, — посетовал водитель, но, увидев, что хозяин не слушает его, а занят своими мыслями, благоразумно замолчал.

Коровин все слышал, но отвечать болтливому водителю не было настроения. Мысли действительно одолевали экс-генерала вовсе не шуточные. Он давно уже понял, в какую скверную историю влез.

«И на кой черт мне все это нужно? — размышлял он про себя. — Денег полно скопил, за десять жизней не истратить. Дети взрослые, свои семьи, свой бизнес, обойдутся без меня. Жена... Жена уже второй год из Европы не вылазит, ей хорошо и без меня. Бросить бы все, взять Ольку и раствориться в пространстве. Для всех раствориться, а самим всплыть в каком-то сосновом бору Финляндии или Канады. Доживать свой век на свежем воздухе, забавляясь охотой и рыбалкой. — Генерал даже ощутил в салоне бодрящий запах хвои, но мечты без сожаления сожрала логика. — Только ничего этого не будет. Олька всего на три года младше моей младшей дочери и ублажает до тех пор, пока я ее шеф, и получает она, как целая академия наук. Да и самому мне никто живому увольнительную не даст. Как говорится, завяз коготок... Деваться некуда, идем до конца».

Небольшой трехэтажный особняк в одном из тихих переулков в центре Москвы с неброской вывеской «Все козыря» был закрытым клубом российской финансовой элиты. Здесь собирались не только банкиры и промышленники, частыми гостями наведывались в клуб депутаты Думы, Моссовета, а также члены правительства и администрации Президента.

У Ильи Коровина в «Козырях» был постоянно зарезервированный отдельный кабинет, хотя экс-генерал бывал здесь крайне редко, только по «производственной» необходимости. Не любил бывший военный здешнюю публику, считая их лицемерными аспидами, от которых только и жди подляны.

— Рад вас видеть, Илья Владимирович. — Коровина у входа радушно встретил менеджер заведения. Он лично провел главу транспортного концерна в его кабинет, небольшое помещение, отделанное мягким набивным велюром, и елейным голосом поинтересовался: — Все, как обычно, Илья Владимирович? — Генерал кивнул и устало опустился в широкое кресло, выложив на стол пузатый золотой портсигар, изготовленный специально под сигары.

— Сейчас все устроим. — Менеджер исчез за дверью с цветным витражом.

Через минуту в кабинет чередой засеменили официанты, внося на подносах графины с прозрачной жидкостью, блюда с холодными закусками.

— Горячее будет через десять минут, — угодливо сообщил старший официант, как только остальной обслуживающий персонал покинул кабинет.

— Можете не торопиться, — вяло произнес Коровин. Дождавшись его ухода, подвинул графин с водкой поближе, наполнил до краев хрустальную рюмку на высокой граненой ножке и, хекнув, одним глотком опорожнил емкость. Слегка поморщившись, принялся вилкой извлекать из раковин желеобразные тела устриц. Подобная закуска больше подходила под сухое белое вино, но экс-генерал пил под любую закуску только водку, впрочем, «белоглазую» он мог употреблять и без закуски. Коровин уже давно не представлял своей жизни без спиртного.

За устрицами последовали черная икра и осетровый балык. Графин к этому времени опустел на две трети, и, когда рука в очередной раз ухватила толстое горлышко, в кабинет вошел невысокий грузный мужчина и с укоризной произнес:

— Не рано ли накачиваетесь, господин генерал?

— А-а, — широко улыбнулся Коровин, — рад вас видеть, Владимир Петрович. — Экс-генерал приподнялся над столом и протянул вошедшему руку, не забыв при этом добавить: — Да какая же это накачка? А несколько рюмок только заставляют мозги работать лучше,

— Хотелось бы надеяться, — усмехнулся толстяк, усаживаясь напротив генерала. Тот оставил попытку налить очередную рюмку, раскрыл портсигар и достал темно-коричневую сигару. Крепкими прокуренными зубами откусил кончик и, щелкнув зажигалкой, несколько раз пыхнул, раскуривая сигару.

— Ну, и как прошла охота? — Немного поерзав, гость поудобнее устроился в кресле.

— Отлично, — довольно оскалился генерал. — Матерого секача завалили.

— Неплохо, неплохо. А как наши охотники восприняли новость о предстоящих выборах?

— Недовольны, что им отведена роль слепых кутят, — честно признался Коровин.

— Если им что-то не нравится, пусть уйдут в сторону и не путаются под ногами, — проворчал толстяк. — В противном случае каток репрессий и по ним пройдется.

— Ну, я бы не сказал, что они горят желанием мешать, — как можно дипломатичней заговорил Илья Владимирович. — Просто наши друзья, как настоящие коммерсанты, считают, если дело, в котором им приходится участвовать, перспективно, то почему бы не принять в нем финансовое участие? Всем хочется получить дополнительные дивиденды.

— Хочется—перехочется, —неожиданно резко отрезал гость. — Сегодня же свяжись с этими коммерсантами и скажи, пусть делают что скажут. И не выпендриваются. — С этими словами толстяк поднялся из-за стола, внимательно посмотрел на Коровина, тяжело вздохнув, произнес на прощание: — Тут мои однокашники по институту обмывают очередной «проект века». Неудобно оставлять людей надолго.

Когда дверь бесшумно прикрылась, Илья Владимирович с облегчением перевел дух. Гость дал ему ясно понять, что он не чета бывшему генералу. Но пренебрежительное отношение к своей особе Коровин пропустил, анализируя поведение «многоуважаемого» Владимира Петровича, пришел к выводу, что тот был не в духе.

«Скорее всего, не все у них идет гладко, а даже наоборот. Вот и собирают силы в один кулак. Н-да, в такой ситуации лучше не брыкаться, а то напомнят классика соцреализма «Кто не с нами, тот против нас». Как говорил старшина роты в училище, «половой акт со львом не только не приятен, но и опасен». И это в самую точку».

— Илья Владимирович, горячее подавать? — В кабинет заглянул старший официант.

— Подавай, — разрешил Коровин. — А я пока сделаю пару звонков.

Достав трубку мобильного телефона, первым набрал номер банкира Циммермана.

Глава 2 ПОСЛЕДНЕЕ ПРОЩАЙ

Хоронили Гогу Фартового по нынешней воровской моде на Ваганьковском кладбище среди питомцев русской и мировой славы.

О       смерти одного из авторитетнейших воров в законе Глеб узнал буквально за несколько часов до похорон. Он возвращался от Ларисы, когда раздался звонок мобильного телефона.

— Слушаю, — мгновенно ответил сыщик.

— Привет, Глеб. Это Костя, — представился звонивший. Кольцов сразу узнал своего давнишнего приятеля Константина Иванова, с которым когда-то учился в Московской высшей школе КГБ, после они несколько раз встречались на курсах переподготовки, на войне в Афганистане (Глеб воевал в отряде «Каскад», а Костя служил в «Альфе»), После развала Советского Союза их дороги разошлись, и встретились они лишь несколько лет назад. Иванов тоже оставил службу в антитеррах и занимался частным предпринимательством, руководил спортивным комплексом «Багратион», где, кроме спортзалов, бассейна, тактического поля для игры в пейнтбол, находилась и школа телохранителей, в которой готовили «личную гвардию» для крупных концернов.

Такой бизнес не мог быть абсолютно чистым, у Кости оказались обширные связи среди верхушки криминалитета. Теперь воры в законе не прятались по блатхатам и «малинам», а проживали в особняках, и разъезжали на «шестисотых» «Мерседесах» (некоторые по приколу устанавливали на своих машинах мигалки), и являлись хозяевами этих самых концернов.

Однажды благодаря этим знакомствам Иванов весьма ощутимо помог Кольцову вывернуться из смертельно опасного силка. С тех пор оба бывших чекиста поддерживали связь и даже находили время встречаться несколько раз в месяц, попариться в бане, пропустить пару бутылочек пива, в общем расслабиться.

— Что случилось? — Кольцов седьмым чувством сыщика уловил напряжение в голосе товарища.

— Я долго не мог до тебя дозвониться, — начал издалека Костя, но Глеб нетерпеливо его перебил.

— Что случилось?

— Гогу замочили, сегодня похороны. Ты будешь?

— Обязательно, — не задумываясь, ответил сыщик. Гога Фартовый, законник, именуемый в миру, как Гедеван Натанович Джаджа, при жизни был главой крупнейшей Московской финансово-промышленной группы. Именно Гога с подачи Кости Иванова встретился с загнанным сыщиком и популярно объяснил тому расклад сил против него. Та информация дорого стоила, Глеб смог в очередной раз вывернуться и остаться в живых и на плаву в опасном мире российского бизнеса.

Поэтому после того случая им приходилось еще несколько раз встретиться, оказывая друг другу различные услуги. «Теперь будет меняться и баланс сил на темной стороне московской жизни», — удрученно размышлял сыщик, еще не понимая, что за этой смертью последует, но точно будучи уверен, что просто так подобные убийства не проходят.

— Куда за тобой заехать? — поинтересовался Иванов. — В офис или домой?

— Не надо за мной заезжать, я сам через час буду в «Багратионе», — ответил Глеб. — Я сейчас вроде как на нелегальном положении.

— Опять? — изумился Костя.

— Ну, вроде того.

— Хорошо, Глеб, жду тебя в офисе. — В трубке раздались короткие гудки.

Идти в белой рубашке на похороны было как-то не с руки, поэтому сыщику снова пришлось раскошелиться. В ближайшем бутике он приобрел рубашку темно-стального цвета, сочтя такую расцветку как нельзя более подходящей к траурной обстановке. В цветочном магазине он остановил свой выбор на дюжине больших алых роз, молоденькая продавщица с певучим южноукраинским выговором по просьбе покупателя вместо прозрачного целлофана перетянула букет черной лентой с золотистой окаемкой.

В назначенное время Глеб вошел в кабинет Иванова. Там ничего не изменилось, полуспартанский интерьер и большая фотография бойцов «Альфы» после штурма Сухумского следственного изолятора в девяностом году.

Сам хозяин кабинета сидел за письменным столом, облаченный в черный строгий костюм, шелковую рубашку и такого же черного цвета кожаный галстук. Глаза прикрывали солнцезащитные очки.

«Не хватает только жевательной резинки», — подумал Глеб. Обменялись рукопожатиями. Костя предложил:

— Что-нибудь выпьешь?

— Не до того, — отмахнулся гость.

— Хорошо, поехали.

Во внутреннем дворике их ждал черный «Линкольн», возле которого неторопливо прогуливался водитель, тоже весь в черном: униформа, фуражка и солнцезащитные очки. Увидев появившегося во дворе начальника, поспешил навстречу.

— Букет в багажник к венку, — коротко распорядился Константин. Водитель выполнил распоряжение и уселся за руль.

— Как это произошло? — спросил Кольцов, как только автомобиль тронулся с места.

— А черт его знает, — пожал плечами Иванов. — Гедеван был у своей пассии, вышел от нее и схлопотал маслину в глаз. И все, аллее капут.

— Как же так? — недоуменно вытаращился на него детектив. — Что, охраны при нем не было?

— Ага, — огрызнулся Костя, — целая свора балбесов. И, главное, все прошли подготовку у нас. Гедеван Натанович нанимал только самых лучших, лично проверял их годность. Вот и допроверялся, мать их так! — Костя сокрушенно мотнул головой. — Одним словом, балбесы все время работали по одной и той же схеме. Клиент выходит, они начинают пасти периметр, не появится ли супостат на танке, а супостат не на танке издалека, а из засады. Пиф-паф — и в дамках. Эти идиоты опомнились, только когда услышали звук упавшего тела.

— Почему ты решил, что стреляли с близкого расстояния? — поинтересовался Кольцов, его, как сыщика, интересовали все подробности преступления.

— Да потому, что пулю Гоге всадили мелкашечную, калибра 5,45 миллиметра.

— Надеюсь, не автоматную?

— Вот именно, не автоматную, — еле сдерживаясь, чтобы не повысить голос, выдавил из себя Константин. — Пуля была пистолетная, то есть «ПСМ», оружия для генеральского суицида.

— Не стоит так пренебрежительно отзываться о малом калибре. Кроме «ПСМ», есть еще оперативно-тактический «Дротик», довольно серьезная вещь, особенно если шмальнуть очередью с близкого расстояния. Как говорится, на себе проверено. С какого расстояния стрелял киллер? Засаду ведь обнаружили?

— В том-то и дело, что ни черта не обнаружили. На расстоянии ста метров ни одного подходящего для засады места. Ну, негде стрелку примоститься, открыто все, церберы бы его моментом засекли и сделали дуршлаг. А со ста метров никакой «дротик» не достанет, нужна винтовка, в крайнем случае автомат. И все равно не сходится. — Иванов раздраженно махнул рукой и отвернулся к окну. Глеб с долей непонимания взглянул на гиганта, который не один раз участвовал в боевых операциях, всегда входил в состав штурмовых групп, первыми идущих на шквал огня, а тут вдруг скис... Ответом на такое поведение бывшего альфовца могло быть только одно: Костя сильно переживает за престиж своей фирмы. Телохранители, допустившие устранение своего клиента, в свое время были лучшими выпускниками его школы.

— А что там еще не сошлось? — задал очередной вопрос Глеб, будто не замечая состояния товарища.

— Ментовские спецы провели баллистическую экспертизу. Конечно, это была всего лишь теория, потому что пуля не могла пролететь такое расстояние, но экспертизу тем не менее сделали. Получилось, что стрелять могли только из подвала соседнего дома, там даже в одном из подвальных окон стекла нет, вернее сказать, лет сто не было.

— Ну и? — Глеб напрягся в ожидании услышать то, что поначалу казалось ерундой, но на самом деле вполне могло оказаться разгадкой к этому странному заказному убийству. Предчувствие сыщика на этот раз не оправдалось.

— Что ну? — усмехнулся Иванов. — Ничего. Вообще ничего, залежи вековой пыли и никаких следов, кроме крыс голодных. Им там тоже нечего ловить. Впрочем, это было и так ясно, с такого расстояния из пистолета не стреляют.

Глеб вспомнил похожий случай из истории криминалистики.

— Костя, а ты помнишь, как вальнули брата американского президента Джона Кеннеди, Роберта?

Иванов повернулся к сыщику, на мгновение задумался, после чего выдал:

— Того, кто его замочил, кажется, звали Сирхан Сирхан.

— Да, — кивнул сыщик. — Позже следствие установило, что Сирхан был всего лишь подставой, отвлекающей на себя внимание, а валил министра юстиции личный телохранитель. Как тебе такая версия?

— Неплохо, — механически кивнул Константин, но внезапно отрицательно замотал головой. — Тут есть одна неувязочка. Все телохранители были друг у друга на виду, и одному из них никак не удалось бы выстрелить, чтобы остальные не заметили. А избавиться от пистолета и вовсе невозможно, там каждый квадратный сантиметр в радиусе квартала прошерстили и наши, и менты. Ничего не нашли, будто работал по найму человек-невидимка.

— Логично, — согласился с товарищем Глеб, но сдаваться он не собирался. — Один отбойщик не смог бы зажмурить клиента, это точно. А вот если вся бригада была в сговоре... Гедеван вышел из подъезда, а ему в глазик из пистолета на-на, а после засвеченный «ствол» куда-то отвезли, время-то было, вот и весь фокус с человеком-невидимкой.

— Как, как ты сказал? — переспросил Костя, от нервного напряжения у него задергался левый глаз. Если кто-то из блатных верхнего эшелона услышит эту версию о телохранителях-киллерах, которые сами же мочат своих клиентов, то ему, как руководителю школы телохранителей, вряд ли долго придется ждать смерти.

— Сколько стоит бизнес Гоги Фартового? — холодным тоном произнес Кольцов. — Сорок-пятьдесят миллионов иностранных грязно-зеленых денег. А если взять от этой суммы всего лишь один миллион и дать охране. Сколько же придется на брата? Сто пятьдесят тысяч?

— По сто тридцать, — моментально подсчитал Иванов.

— Таких денег им за всю свою жизнь не заработать, потому что кто много зарабатывает, тот и много тратит. А тут одним куском сразу сто тридцать тысяч. На, бери и ни в чем себе не отказывай. Тем более что всех вяжут мертвой двойной петлей и деньги, и пролитая кровь. Никто из них даже и не заикнется об этой ликвидации даже перед вратами ада. Эта версия выглядит вполне логичной?

— Конечно, — неожиданно рассмеялся Константин. — Только ты, Глебушка, не один такой умный. Служба безопасности концерна их пропустила через мясорубку, где, кроме мордобоя, подвергли воздействию психотропиков и даже пропустили через детектор лжи. И если бы была хоть одна-единственная зацепка, ребят раскололи бы до самой жопы. Но расколоть никого не удалось, пацанов сейчас приводят в чувство на загородной базе отдыха.

— Ну, тогда остается только пассия покойного.

— А здесь вообще все девственно чисто. Гедеван с девчонкой ничего не имел (в смысле секса), возраст не тот. Просто ею любовался...

— Разве это не повод для участия в ликвидации? — удивился сыщик.

— Нет, — запротестовал Костя. — Девчонка после смерти Гоги осталась без средств к существованию. Периферийная лимитчица, которую Гога вытащил из какого-то борделя. Да ей на покойного впору было богу молиться, потому что теперь выбор не особо богатый, либо домой, в какой-то Мухосранск, либо обратно на панель.

Они снова замолчали, каждый думал о своем. Константин после этого разговора пытался осмыслить будущее своей фирмы, все-таки появился прецедент, и конкуренты вполне могут подтолкнуть пошатнувшегося.

Глеба же занимал совершенно другой вопрос, любая подобная загадка была подобна занозе в мозгу. И избавиться от нее можно было только одним способом — разгадать этот ребус. Это, конечно, было неприятно, но, в свою очередь, именно тупиковая ситуация наводила сыщика на определенный вывод.

— Если все так, как мы с тобой говорим, Костя, — в очередной раз заговорил Кольцов, — то получается, что Гедевана Натановича Джаджа зачистила «контора», странно, где их интересы могли пересечься.

Глеб заметил, как у Иванова непроизвольно расширились зрачки. Они оба в прошлом были «активными штыками» всесильной «конторы», носившей в то время устрашающее название КГБ. Оба ветерана госбезопасности хорошо знали возможности своей организации.

На этот раз Иванов не стал спорить, а негромко произнес:

— «Контора» или кто-то хорошо владеющий ее методами.

Вскоре «Линкольн» подъехал к Свято-Данилову монастырю. Вдоль высокой монастырской стены выстроились десятки дорогих иномарок и туристических автобусов.

Семен заглушил двигатель и тихо поинтересовался:

— Константин Игоревич, венок доставать?

— Не торопись, — отмахнулся Иванов, опустив дверное стекло, закурил и, не глядя на сидящего рядом Кольцова, негромко, с долей сожаления, произнес:

— Гогу здесь отпевают перед последней дорогой. А Фартовый как будто почувствовал свою скорую кончину, полгода назад окрестился.

Из церкви дюжина крепких молодцов в костюмах вынесла большой полированный гроб, который загрузили в черный угловатый лимузин.

Катафалк медленно поплыл По улице, вслед за ним чинно пристраивались остальные машины. Последним в этом эскорте оказался «Линкольн» Иванова.

— Наверняка со всего Союза приехали воры проститься с Гогой Фартовым, — негромко пробормотал водитель, но хозяин услышал и рыком оборвал его.

— Ты за дорогой смотри, комментатор, а то въедешь кому-то в жопу, будут нам и стрелки, и терки, и разборки.

Семен благоразумно замолчал: дисциплина прежде всего — и до самого кладбища не проронил ни звука.

Подготовка к заключительной стадии траурной церемонии заняла некоторое время. Вначале гроб устанавливали на заранее приготовленный постамент, потом расставляли венки от скорбящих авторитетов, после чего разместились сами законники и прочие сливки общества. Глеб, стоя в глубине огромной толпы менее значимых провожающих, смог разглядеть нескольких довольно известных лиц, часто мелькающих на телеэкранах. Только не смог вспомнить, кто это: члены правительства, депутаты или чиновники из московской мэрии. Наметанным глазом Кольцов засек нескольких операторов от спецслужб, телевидения, беспрестанно снимающих собравшуюся публику. Одни это делали, чтобы пустить в эфир ближайших новостей, другие, чтобы быть в курсе, сколько лидеров преступных сообществ посетили Златоглавую.

Держа перед собой букет, рискуя остаться без пуговиц, Глеб с трудом протиснулся сквозь стену законников, окруживших свежевырытую могилу. Положил цветы возле постамента и шагнул обратно в толпу...

Той доли минуты, что частный детектив находился возле гроба на открытом пространстве, вполне хватило, чтобы высокочувствительная цифровая камера, спрятанная недалеко от могилы, в кроне старой березы, четко зафиксировала его лицо и тут же передала изображение на приемную станцию. В двух кварталах от кладбища, в одном из неприметных дворов, стоял микроавтобус «Ниссан», старая машина с мятыми боками, лобовым стеклом в паутине трещин. Салон же был полной противоположностью внешнему виду. Половина его была заставлена самым современным электронным оборудованием, на оставшейся свободной площади разместился оператор. Сидя на вращающемся кресле, безмятежно потягивал из бутылки пиво и лениво листал «Плейбой». Работа подвалила оператору, что называется, не бей лежачего, — следить, чтобы аппаратура функционировала без сбоев.

Допив пиво, оператор внезапно услышал приглушенный зуммер компьютера. Камера слежения передала изображение человека, внесенного в «черный список» специальной программы, компьютер сверил все внесенные параметры и сигнализировал об опасности.

Оператор выругался, отбросил в сторону журнал, рывком придвинул кресло к клавиатуре и с быстротой машинистки застучал по клавишам. Через минуту весь экран монитора занимала физиономия сыщика.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — буркнул он, схватил лежащую рядом трубку мобильного телефона и быстро набрал нужный номер.

— Слушаю. — Из динамика раздался грудной мужской баритон.

— Вынужден вас огорчить, — начал было издалека оператор, но баритон его бесцеремонно перебил.

— Короче, у меня нет времени для беседы.

— Ваш Кольцов не ездил ни в какой Париж или куда еще. Он сейчас находится в Москве на похоронах Фартового.

— Этого не может быть. Здесь какая-то ошибка. — В голосе баритона появились нотки растерянности.

— Может, потому, что эта машина не ошибается, все предоставленные параметры сошлись.

— Ну хорошо,— неожиданно сдался баритон. — Продолжай следить, все остальное — не твоя забота.

Несмотря на многолюдство, похороны одного из московских законников не превратились в митинг с кричащими ораторами, клятвенно обещающими отомстить за смерть павшего друга. Ничего этого не было, над могилой повисла гнетущая тишина, пугающая своей скрытой угрозой.

— Говорят, что его зажмурила «Белая стрела», — опасливо произнес какой-то не отличающийся особым умом браток.

— «Белую стрелу» выдумали журналюги, чтобы бабок срубить за сенсацию, — авторитетно заявил ему широкоскулый здоровяк за спиной Кольцова.

— Да никшните вы оба, — урезонил спорщиков суровый на вид мужчина в короткой кожаной куртке.

Постепенно церемония прощания подошла к концу, те же двенадцать молодцов, что выносили покойного из церкви, подняли гроб с постамента и на веревках медленно стали опускать в могилу. Крепкие ребята явно не были профессионально подготовлены к подобному мероприятию и со стороны выглядели довольно неуклюже.

Наконец гроб занял свое постоянное место в глубокой могиле, по полированной крышке застучали комья земли.

Бросив на гроб по горсти земли, Костя и Глеб в окружении толпы направились к выходу с кладбища.

Константин, сочтя, что ритуал выдержан, снял солнцезащитные очки, которые не очень-то подходили к серой, пасмурной погоде. Оказавшись за оградой кладбища, торопливо достал сигареты и закурил. После нескольких затяжек внезапно остановился и глянул на Глеба:

— Мы живем в эпоху больших перемен, которые получат официальное название — криминальный передел. Теперь достанется всем, и виноватым и, конечно же, правым. — В голосе гиганта зазвучали нотки огорчения. Он давно «варился» в подобной каше и знал не понаслышке, как происходит бандитский передел, особенно для тех, кто потерял «крышу». После смерти Гоги Фартового он и сам оказался в этом списке.

Возле входа несколько молодых высоких ребят тоном ресторанных зазывал громко и отчетливо вещали:

— Гедеван Натанович вас приглашает на обед. Для этой цели арендован ресторан «Купчий двор». Милости просим.

Проходя мимо зазывал, Глеб машинально кивнул, а Костя негромко обратился к нему:

— Да, братва не поскупилась на похороны. Арендовали самый дорогой кабак.

— Все, как и положено, согласно табели о рангах, — так же автоматически ответил Кольцов. Оба бывших чекиста и не собирались присутствовать на поминках вора в законе, с остальными они были разного поля ягодами. По обоюдному согласию было решено в офисе «Багратиона» за упокой души принять по пятьдесят капель «Арарата» или, может, чуть больше...

Но этот план не удалось осуществить.

— Константин Игоревич. — За спиной Иванова раздался низкий хрипловатый голос. Оба ветерана обернулись, к ним приближался невысокий крепыш с покатыми плечами и широкой шеей, явными признаками классического борца. Квадратная челюсть и широкий шрам над левой бровью, холодный прищур голубых глаз —таков был портрет Кожухаря, личного контрразведчика Большого Ивана, вора в законе, посаженного всероссийской сходкой смотрящим над Москвой.

Несмотря на поразительное сходство с неандертальцем, Кожухарь был гением в области различных подковерных игр. Как верный крысолов, он выслеживал, хватал и давил тех, кто пытался покуситься на воровской общак или замахивался на власть пахана. За это его ценил смотрящий и ненавидели многие законники.

— Константин Игоревич, с вами хотел бы побеседовать Иван Иванович, — обратился Кожухарь к Иванову.

— После поминок? — почему-то поинтересовался Константин. — Разговаривать будем в ресторане?

— Нет, — ответил главный крысолов. — Там не получится откровенный разговор, слишком много лишних глаз и ушей. Беседа состоится в другом месте.

— Говорите, где и когда нужно быть. Я приеду.

— Разговор состоится сегодня. Ехать самому никуда не надо, вас отвезут. — Кожухарь кивком головы указал на стоящий чуть поодаль черный «Мерседес». — Возьмите своего приятеля, он, как я понимаю, тоже был знаком с Гедеваном Натановичем. Прошу, садитесь, вас отвезут в нужное место.

— Хорошо, — кивнул Иванов, было весьма чревато отказаться от такого предложения. — Только я сперва отдам распоряжение своему водителю.

Шофер «Мерседеса», молодой парень с открытым славянским лицом и шальными глазами, свойственными только спортсменам-гонщиками и экстремалам, свойски обратился к своим пассажирам:

— Ну, все собрались, тогда поехали. — «Мерседес» сорвался с места и стал стремительно удаляться от ворот кладбища.

Оба ветерана сидели на заднем сиденье и смотрели в разные стороны, говорить о чем-либо в воровской машине было себе дороже. Наверняка криминальный элемент «зарядил» ее всевозможными прибамбасами, нынешняя организованная преступность в техническом оснащении значительно опережала правоохранительные органы.

В таком положении каждому оставалось размышлять только о своем.

«Это называется, ни фига себе, сходил за хлебушком, — неожиданно Глеб вспомнил старый анекдот. — Видимо, воры решили не затягивать с дележом наследства Фартового. Но для начала проведут показательный «разбор полетов». Костя, конечно же, наилучший кандидат в «козлы отпущения» вместе со своими отбойщиками. Ну и я могу пойти с ними прицепом, биография-то подходящая».

От таких мыслей у Кольцова на душе тоскливо заскребли саблезубые кошки, в районе солнечного сплетения появился неприятный холодок.

Только полный дурак не боится ничего, любой нормальный человек, попадая в экстремальную ситуацию, испытывает настоящий страх. Именно чувство прирученного страха позволяет выжить, обойти возможные ловушки и вырваться из объятий смерти. И чем опытней профессионал, тем он осторожней (пугливей).

— Уважаемый, ты чего это нам экскурсию по Москве устроил? — перебил невеселые думы Кольцова возглас Кости. — Нам это не надо, мы коренные москвичи.

— Спокойно, дядя, — отвечал водила. — Что приказали, то и делаю.

Только сейчас частный детектив обратил внимание на манеру езды воровского водилы. Тот безбожно нарушал правила дорожного движения, чуть ли не вдвое превышал допустимую в городской черте скорость, проскакивал на красный свет и даже один раз рванул по встречной полосе. Это была так называемая шпионская манера, так агенты-оперативники отрываются от «хвостов» контрразведки. А их водила страховался от возможного прицепа РУБОПа.

Больше часа «Мерседес» носился по улицам столицы, наконец выехал за МКД, проехал с полкилометра и остановился у обочины. Водитель отпустил руль, широко зевнул и, потягиваясь, выгнул спину.

— Ну а теперь что еще? — не скрывая раздражения, спросил Костя.

— А теперь ждем, — спокойно ответил водитель, не глядя на пассажиров. — Что приказали, то и делаем.

Ждать пришлось долго. Костя уже дважды за это время проваливался в дрему, а Глеб только диву давался его выдержке.

Наконец водитель радостно сообщил:

— А вот и наши пожаловали.

По трассе на большой скорости прошла колонна одинаковых, как братья-близнецы, черных «Мерседесов», замыкающим пристроился их автомобиль.

Загородные пейзажи не особо радовали невольных пассажиров, с каждым километром тревожные мысли рисовали кошмарные картины их ближайшего будущего.

Небо постепенно темнело, его заволакивали тяжелые тучи.

— Как бы дождь не хлынул, — задумчиво произнес водитель, поглядывая на небо. Он уверенно держался в нескольких метрах от впереди идущего «Мерседеса».

— Не будет, — автоматически ответил Кольцов. — Я прогноз погоды на сегодня слышал.

Перед поворотом на грунтовую дорогу головная машина снизила скорость, остальные тут же повторили этот маневр. Чувствовалось, что водители не единожды ездили по этому маршруту.

Вскоре в сумерках стремительно надвигающегося вечера можно было увидеть конечную цель поездки. Впереди, на пологом холме, раскинулась небольшая турбаза с двумя десятками деревянных коттеджей и другими строениями. Колонна, миновав ворота с двумя вооруженными охранниками, направилась к вытянутому зданию, над которым играла огнями светящаяся вывеска «Ресторан. Бар. Бильярд».

«Мерседесы», как боевые машины на параде, въезжали на автостоянку, вытягиваясь в одну линию. Громко захлопали открывающиеся двери.

Прибывших авторитетов было не очень много, остальные оказались элементарными отбойщиками.

Стоявший возле охранников Кожухарь жестом указал Косте и Глебу на вход в ресторан, куда направлялись законники.

Через ярко освещенный зал ресторана тянулся длинный стол, заставленный дорогими блюдами и не менее дорогим алкоголем, неслышно сновали юркие официанты, заканчивая сервировку поминальной трапезы.

— Собрались Гогу помянуть в узком кругу, — шепнул Глебу на ухо Константин, войдя в зал.

Сыщик ничего не успел ответить, как вдруг с грохотом посыпались стекла, по очереди звонко стали взрываться люстры. В одно мгновение зал погрузился в темноту...

Глава 3 ПЕТЯ И ВОЛК

Они не виделись почти двадцать лет, да и встретились почти случайно — теплым октябрьским днем девяносто третьего года оказавшись на баррикадах Белого дома, где заседал взбунтовавшийся Верховный Совет. Не то чтобы они были на стороне мятежников или особо болела душа за поруганное государство (с этим как-то смирились за два года), просто намечалась небольшая война, а бывшие подполковник ГРУ Сергей Петром и майор КГБ Василий Львов, кроме как воевать, ничего не умели. А оказавшись выброшенными на два года раньше на пенсию, не нашли ничего лучшего, как прийти на баррикады.

Последний раз они встретились летом семьдесят пятого. После окончания факультета иностранных языком в Рязанском десантном училище их дороги разошлись. Лейтенанта Петрова направили на военно-политические курсы при академии ГРУ для дальнейшего обучения, а лейтенант Львов после собеседования отбыл в закрытый учебный центр КГБ. Одного готовили для посольской резидентуры, из другого создавали многофункционального ликвидатора. Потом потянулось время службы, оба прошли через горнило войны в Афганистане (только в разное время), и на этом все параллели разошлись окончательно. Петров делал карьеру при военных атташе в странах Североатлантического блока, Львов же обитал в странах Латинской Америки, Индокитая и Африки, там, где могли возникнуть сложности у госбезопасности Советского Союза. Потом Советский Союз прекратил свое существование, КГБ распался и попал под каток демократического реформирования. Диссидентское управление, в недрах которого скрывали «ликвидаторский» отдел, распустили. Майору Львову с учетом боевых хватило выслуги для получения пенсии, и он поселился в однокомнатной квартире на окраине Москвы. Подполковник Петров оказался на пенсии после того, как из посольства в Бонне сбежал шифровальщик и передал немецкой контрразведке шифры ГРУ. Возвращение военного разведчика также не было особо веселым. Супруга, сочтя Сергея Петровича законченным неудачником, развелась с ним, разменяла трехкомнатную квартиру и, забрав детей, зажила своей собственной жизнью. Впрочем, такой поворот дела подполковника не особо расстроил, он остался доволен своей небольшой однокомнатной квартирой, считая главным ее достоинством близость к центру.

Гражданская жизнь многих бывших офицеров также протекала по-разному. Петрову вполне хватало пенсии, он скромно жил в одиночестве, жадно проглатывая периодику, не пропуская ни одной политической или информационной передачи по телевизору и основательно изучая компьютерную науку. Получаемую информацию он пытался при помощи аналитического анализа просеивать, прогнозируя будущее страны и питая надежду занять свое место в этом будущем.

Василию Львову майорской пенсии не хватало, и он был вынужден подрабатывать сторожем на большой коммерческой стоянке в конце своей улицы. Все деньги он тратил на себя, чередуя посещения бассейна, спортзала и тира. Подобные развлечения в нынешнее время стоили недешево, но Василия это нисколько не беспокоило, он продолжал жить в привычном режиме.

Октябрь девяносто третьего года стал прорывом психологического фурункула, когда и военный аналитик, и чекистский ликвидатор, снедаемые невидимым червем бездействия, пришли к Белому дому.

Они прожили четыре года в одной казарме (спали на соседних койках), после чего не виделись почти двадцать лет. И, встретившись случайно на баррикадах, вдруг забыли о цели своего прихода, слишком многое связывало двух отставников.

— Надо бы это дело отметить, — после крепких объятий заявил Петров. — У меня здесь недалеко квартира, посидим, поговорим по душам. А наша война от нас никуда не денется.

— Действительно, не денется, — согласился Львов.

Душевное застолье двух холостяков превратилось в трехцневную беспробудную пьянку, а когда отставники вышли из «штопора», демократия праздновала победу над красно-коричневыми. В моргах патологоанатомы пластали трупы, а покрытый копотью пожара Белый дом все еще чадил.

— Вот и распрощались мы с прошлым, — сказал Сергей. — Теперь начнется новая жизнь.

Что обозначала эта фраза, Львов понял через два месяца, когда в его «хрущобу» вошел Петров и после короткого приветствия сообщил:

— Есть работа.

— Дачу кому-то сторожить? — спросил Львов, в этом не было ничего удивительного. Деньги у «шустриков» появились, теперь они могли себе позволить квартиры, машины, загородные дачи. Последние, кстати, в зимнее время нужно охранять от набегов мародеров.

— Да нет, — досадливо поморщился приятель. — По твоему военному профилю.Тут один бизнесмен согласен заплатить за ликвидацию десять тысяч долларов. — Расценив молчание друга если не как согласие, то и не как возражение, Петров продолжал: — Объект — бандит из этих новых рэкетиров, полный отморозок, довел беднягу до того, что последнему хоть в петлю лезь. Но я ему сказал, на себя руки накладывать — смертный грех, лучше приложить обидчика, потом хоть отмолить можно...

— Мне что, с этим барыгой нужно встречаться? — перебив Сергея на полуслове, поинтересовался Львов, финансовая сторона вопроса как-то не особо задела струны его души. Совсем другие ощущения его охватили при слове «ликвидация». Адреналин закипел в крови.

— Нет, не нужно, — покачал головой подполковник. — Все организационные вопросы, а также техническое обеспечение беру на себя. Ну, и, соответственно, за посредничество от общего гонорара тридцать процентов. Идет?

— Сначала я должен взглянуть на объект исполнения.

— Без проблем.

Объектом оказался невысокий бритый качок с лицом, лишенным даже тени интеллекта, и маленькими поросячьими глазками, налитыми лютой злобой. Такой тип людей Львову пришлось видеть не один раз, маниакальные психопаты с неуемной жаждой садизма, такой ради забавы человека закопает живым или сварит в кипятке. Прозвище у злодея было под стать его психотипу — Мюллер, и верховодил он бандой таких же отморозков, которые держали в страхе целый микрорайон. Но, несмотря на внешнюю грозность, с точки зрения личной безопасности Мюллер был беззащитен, как жертвенный баран. Василий Львов дал «добро» на ликвидацию, а для исполнения пошел на ближайшую стройку, где отыскал полутораметровый отрезок водопроводной трубы.

Тем же вечером, поднявшись на чердак девятиэтажного дома, стал терпеливо ждать. Главарь злобных вымогателей жил на последнем этаже и появлялся дома всегда далеко за полночь, так что свидетелей не предви-делось. Мюллер оправдал ожидания киллера, он появился во втором часу ночи под изрядным хмелем, когда лифты уже были отключены. Тяжело дыша, рэкетир разразился длинной и витиеватой матерной тирадой, вытащил связку ключей и безуспешно пытался отпереть дверь. Тем временем ликвидатор бесшумно спустился с чердака и, широко размахнувшись, обрушил трубу на бритый затылок. Удар был профессиональным, металлический обрубок, проломив черепную кость, погрузился в мякоть мозга.

Не дав жертве безвольно рухнуть на пол, Львов аккуратно опустил труп, привалив того к стене. При этом успев отметить, что силой удара у Мюллера выбило глаза и потухшие глазные яблоки провисли на капиллярах, из-за чего покойный был похож на большую сломанную куклу. Василий профессионально обыскал убитого, забрал толстый бумажник, револьвер и содрал с шеи толстый золотой жгут. Все должно было походить на банальное ограбление, а не на заказное убийство.

Покинув место исполнения, Львов в тихом, заранее приготовленном месте пересидел до утра. И с рассветом, выйдя на набережную, без сожаления утопил в Москве-реке все улики, кроме револьвера, благоразумно решив, что оружие всегда пригодится.

После первой удачной ликвидации появились новые заказы, объекты становились все. значительней, а гонорары все солидней.

За год Василий Львов выполнил шесть заказов, заработав на этом больше ста тысяч. Уволившись со стоянки, он все-таки не особо шиковал, по-прежнему посещал бассейн и спортзал с тиром, поэтому достаток его не бросался в глаза.

Незадолго до начала девяносто пятого года в «хрущобу» Василия снова наведался Сергей Петров.

— Новый заказ? — удивился ликвидатор, обычно для связи они использовали телефон (предварительно) и «почтовый ящик», тайник в Сокольниках, где диспетчер оставлял всю необходимую информацию по предстоящей акции. Личное появление диспетчера можно было объяснить лишь срочностью.

— Нет, — покачал головой Петров. — Но разговор будет серьезный.

— Слушаю тебя внимательно.

— Думаю, Василек, я не открою для тебя Америку, если скажу, что, кроме тех, кого мы называем «заказчиками», на деньги которых мы и проводим акции, есть еще и «объекты исполнения», вернее, не они сами (после ликвидации им уже все равно), а близкое окружение. Родственники, друзья, компаньоны, которые скорбят, жалеют и даже в какой-то мере несут финансовые потери. Эти люди горят праведным гневом и, не считаясь ни с чем, хотят найти нас, чтобы сперва допросить насчет заказчиков, а потом покарать по всей строгости. Я понятно говорю?

— Само собой, — усмехнулся Василий, он еще не понимал, к чему клонит бывший военный разведчик. Но весьма импонировало то, что, говоря о ликвидациях, он произносил «мы», тем самым не отделяя себя от непосредственного исполнителя.

— Нас ищут, притом ищут плотно, — продолжил Сергей. — Поиск идет по всем направлениям. В этой ситуации не исключено, что заказчики окажутся на «дыбе» раньше, и то, что они молчать насчет исполнителей не станут, в этом я уверен. Тогда и наш черед подойдет.

— Как ни прискорбно, — снова согласился с ним ликвидатор. Неожиданно до него дошло, что он совершенно выпустил из головы «ответные действия противной стороны». Раньше, находясь на государственной службе, об этом просто не приходилось задумываться. Главное для ликвидатора — не попасться на месте проведения акции, а потом уже не твоя забота. Для противной стороны исполнитель — всего лишь безликий винтик государственной машины, и, если противная сторона решит мстить, она будет мстить государству в целом, а не отдельно взятому ликвидатору. И совсем другое дело, когда ликвидатор, уйдя на свободные харчи, занимается «частной практикой». В этом случае он теряет государственную «крышу» и становится потенциальным объектом возмездия противной стороны...

— Этот год я не только занимался подборкой заказов, — Сергей прошелся по комнате, — я также пытался выработать наиболее безопасную систему функционирования. Проработав всевозможные варианты, остановился только на одном — полная конспиративность. Ты — исполнитель, должен находиться в стороне от всех организационных вопросов, желательно проживать где-то в провинции. Получил заказ, приехал, исполнил и снова отвалил. Самое уязвимое звено в нашей паре — это я, посредник. Потому что мне приходится иметь дело непосредственно с заказчиками, но и это поправимо: с клиентами можно общаться виртуально да еще задействовать резервную сеть посредников. Немного дороговато, но безотказно. Главное не это, главное — наше прошлое и настоящее, эта ахиллесова пята всей системы. Пока мы официально живы, мы оставляем след на земле, по которому нас рано или поздно найдут.

— Так что ты предлагаешь, умереть? — удивился Львов.

— Это просто необходимо для дальнейшей жизни.

— Вряд ли получится, — засомневался ликвидатор, покачивая головой. Он прекрасно понимал, о чем речь. Подлог можно, конечно же, всучить лохам, и те, возможно, поверили бы. Но они оба ветераны спецслужб далеко не низового звена, к ним прикреплены кураторы. И эти самые кураторы, матерые волки, которых на мякине не проведешь: отпечатки пальцев, стоматологические карты, а при необходимости и анализ ДНК проведут. Кураторы не поверят.

— Поверят. Сейчас немного другое время, это, во-первых. А во-вторых, у меня в Мытищах есть знакомый санитар в морге, — озорно подмигнув, произнес Сергей. — А у него завалялись два бесхозных трупа, один погорелец, другой утопленник. Отдает по сходной цене...

Через неделю федеральные войска вошли в мятежную Чечню, в Грозном шли уличные бои, десятки танков горели факелами, поднимая до небес смолянистые столбы дыма. В одной из московских квартир произошел пожар, квартира выгорела дотла, а от хозяина, отставного сотрудника КГБ, остались лишь обугленные головешки. По мнению комиссии, расследовавшей этот пожар, причиной возгорания послужил взрыв самогонного аппарата. Видимо, ветеран спецслужб пристрастился к зеленому змию, недаром говорят, от алкоголя добра не жди.

А в конце января пошел на рыбалку и не вернулся подполковник запаса Сергей Егорыч Петров. Поиски ничего не дали, нашли только у свежей полыньи на Истринском водохранилище брошенный рюкзак, который опознала бывшая жена. А по весне всплыл распухший до неузнаваемости труп черно-фиолетового цвета, изрядно подпорченный прожорливыми раками. Наградные часы на левой руке свидетельствовали, что утопленник и есть сгинувший минувшей зимой подполковник Петров.

Серьезную экспертизу никто проводить даже и не думал, не до того было. Каждый день приходили гробы из Чечни, а госпитали переполнены ранеными и покалеченными...

Став по новым документам Виталием Овчинниковым, ныне «покойный» ликвидатор поселился по совету товарища среди лесов Северного Урала. Связь со своим диспетчером держал по сложной системе, разработанной бывшим военным разведчиком. Хотя при необходимости мог с ним связаться через Интернет, где имел собственное имя «Волк».

Диспетчер Сергей Петров после своей «трагической гибели» адаптировался к своей новой жизни значительно дольше. Несколько месяцев пришлось провести в швейцарской клинике пластической хирургии. Сменив личину, бывший подполковник вернулся под именем Петра Бармина, бизнесмена средней руки, торгующего оргтехникой в городах центральной России. Главный офис был открыт в северной столице, где проживал и сам владелец фирмы. Создание глубоко законспирированной сети посредников заняло некоторое время (основными звеньями ее были иногородние филиалы), но вскоре «работа» наладилась. Волк подозревал, что диспетчер развил не только сеть посредников, но и подобрал группу исполнителей. Впрочем, это его нисколько не волновало, все не проглотишь. Тем более что самые серьезные заказы по-прежнему получал он, и деньги, заработанные от этих акций, постоянно пополняли его счета в западных банках.

За прошедшие годы Волк и диспетчер виделись дважды, когда действительно поступили очень серьезные заказы. Теперь Петр Бармин вызывал ликвидатора на третью встречу...

С утра погода не заладилась, сперва нудно моросил мелкий холодный дождь, потом посыпался снег. Но температура держалась выше нуля, и снежинки безжалостно таяли, смешиваясь с осенней грязью.

Они встретились в парке Сокольники, где когда-то был устроен тайник «почтовый ящик». Бармин смотрелся весьма импозантно, длинное черное пальто, черная шляпа и белый шелковый шарф. Выбравшись из такси, он неторопливо двинулся по парковой аллее.

Волк же, наоборот, был в просторной куртке-«аляске», под которой была надета короткая кожаная косуха. Черную шапочку глубоко надвинул на лоб. В нагрудном кармане кожанки лежало удостоверение офицера ФСБ, а в правом — семнадцатизарядный «глок». Бывший чекист был готов к любым возможным неожиданностям, некоторое время он наблюдал за диспетчером, проверяя, не привел ли старый товарищ «хвост» за собой. Убедившись, что все чисто, киллер сунул руки в карманы и, выбравшись из своего укрытия, праздной походкой двинулся вслед за посредником.

— Здравствуй, Петя, — негромко поздоровался ликвидатор, поравнявшись с разведчиком. — Есть новости?

— Здравствуй, Волк, — не поворачивая головы, ответил Петр и прошел несколько шагов вперед. — Есть дело, и не одно.

— Даже так, — усмехнулся ликвидатор. — Слушаю тебя внимательно.

Двое мужчин дальше пошли рядом, со стороны могло показаться, что двое малознакомых людей обсуждают какие-то незначительные бытовые проблемы.

— Ты считаешь, это мой уровень? — вяло поинтересовался Волк, когда диспетчер закончил свое повествование. То, что ему сейчас предложили, мог исполнить не то что герой-пионер, а самый зачуханный интеллигент, морально осознавший необходимость этого исполнения.

— Да, именно так я считаю, — утвердительно кивнул Петр Бармин.

— Тогда, будь добр, обоснуй свою уверенность.

Диспетчер неожиданно остановился, сунул руку под полу пальто, указательный палец киллера лег на гладкую поверхность спускового крючка «глока». Но опасность оказалась мнимой, посредник извлек из кармана плоскую металлическую флягу и, отвинтив пробку, приложился к горлышку. Волку не предложил, твердо помня, что ликвидатор во время проведения акции не употребляет.

— Хочешь обоснований? Изволь, — обернулся к нему диспетчер, пряча флягу с коньяком обратно в карман. — Я проанализировал последние события и пришел к выводу. Идет большая политическая игра, настолько большая, что все мелкие фигуры, в ней участвующие, будут зачищены, независимо от того, с каким результатом она закончится. У меня нет никакого желания раньше времени сыграть в ящик, я выхожу из игры и на некоторое время ложусь на дно. Тебе ничего не грозит, все твои контакты замыкаются на мне, поэтому некоторое время можешь еще побыть на игровом поле. Электронный адрес, на который приходят заказы, тебе известен, как проверять получение денег на первичный счет — не мне тебя учить. Играй, пока условия позволяют. Когда все уляжется, я свяжусь с тобой... — Лжебармин на секунду замолчал, как будто что-то обдумывая, и добавил: — Но сейчас эти два заказа, мне это даст время на отрыв.

— Я понял, — кивнул Волк. — Все сделаю в лучшем виде.

Не прощаясь с киллером, диспетчер круто повернулся и зашагал к выходу из парка. Глядя ему вслед, ликвидатор ничего не думал, потому что знал, что обозначает фраза «выхожу из игры и ложусь на дно». Петя Бармин, бросив все, снова бежит за «бугор», где в очередной раз ему перекроят физиономию. А тем временем свора киллеров звено за звеном зачистят цепь посредников, которые хоть как-то могли навести на след диспетчера. Последний пересидит смутное время в «вакууме» и, как только все утихнет, появится в новом облике.

«Может, мне тоже исчезнуть?» — мелькнула в мозгу Волка предательская мыслишка, денег у него было более чем достаточно, чтобы дожить свой век под пальмами в обществе грудастых, длинноногих нимф. Но спокойная жизнь не могла дать того будоражащего кровь адреналина, без которого Волк уже не представлял своего существования...

— Бог в помощь, пацаны. — Волк подошел к прижатому к обочине миниатюрному грузовику «Соболь». Сидящая в кабине парочка парней с наглыми рожами недоуменно уставилась на небритого типа в потертом ватнике и полулысой кроличьей шапке.

— Тебе чего, чмо? — соизволил спросить водитель, здоровяк с плоским лицом и немного раскосыми глазами.

— Так я этот, как его... сталкер, — представился киллер.

— Да ну? — удивился второй парень, широкоплечий блондин с аккуратной стильной прической.

— Ну, раз сталкер, тогда забирайся в кабину, — смилостивился водитель, взглянув выразительно на напарника. — Подвинься, Хрюнкель.

Блондин нехотя подвинулся, освобождая место для третьего пассажира. Открыв дверцу, Волк, негромко покряхтывая, забрался в кабину «Соболя». Усевшись поудобнее, неожиданно обратился к парням:

— Так вот, я это че хотел спросить, а что за зверь такой, этот самый сталкер?

Оба молодца хмыкнули в унисон, а водитель поучительно произнес:

— Так, дед, на иностранном называют проводников. Вот ты и есть наш проводник, для этого тебя наняли, понял?

— Н-да, — задумался фальшивый крестьянин и со вздохом произнес: — Коль вы не местные, то, знамо дело, я проводник. Обитаю тут боле полета лет, каждую тропку в районе знаю. Проведу там, где никто не узнает.

— Это хорошо, только ты пока помолчи, сталкер, — миролюбиво попросил блондин.

Потянулись томительные минуты ожидания. Парни изредка перебрасывались короткими фразами, «сталкер» вроде бы спокойно дремал, прислонившись головой к дверце.

Прошло полтора часа, прежде чем на трассе появилась колонна из полутора десятков черных «Мерседесов». Мощные машины, сверкая лаком и хромом, походили на свирепых фантастических зверей, стаей вышедших на охоту.

— Это же они, Миха, — нервно воскликнул блондин, дернув нетерпеливо водителя за рукав. Тот проигнорировал напарника, восхищенно выдав собственное замечание:

— Классные у них водилы. Идут, как на параде. Разрыв между тачками не больше двух метров.

Как только хвост этой колонны исчез за поворотом, Миха провернул ключ в замке зажигания, давая остывшему двигателю время прогреться. Тем временем Хрюнкель сильно ткнул проводника в бок:

— Не спи, дед. Замерзнешь.

Осенние ночи быстро вступают в свои права, вроде еще только начинает смеркаться, а уже через минуту-другую наступает тьма кромешная, и только в черноте неба искрятся россыпи звезд.

Ехать пришлось недолго, около получаса. Пристально вглядываясь в указатели, Миха свернул с оживленной трассы на грунтовую дорогу, и дальше «Соболь» запрыгал по колдобинам.

— Вот мы и на месте, — притормозив на небольшой поляне, сообщил водитель.

Сразу за поляной простирался лес, за которым можно было разглядеть пологий холм, на нем небольшие строения, в основном с потухшими окнами. Только один одноэтажный дом, возведенный на самой возвышенности, был залит яркими огнями. База отдыха «Энергетик» на сегодня была закрыта, здесь собиралась верхушка московских воров поминать почившего в бозе (не по своей воле) законника.

— А вот и наша цель, — оскалился блондин, указывая пальцем на залитое светом здание, после чего ткнул проводника в бок. — Пошли, дед, перед выступлением настроим аппаратуру.

Троица выбралась из кабины «Соболя», блондин одним рывком задрал брезентовый полог и нырнул в кузов.

— Помогай, старче, — приказал не особо разговорчивый водитель, расстегивая зажимы на правом боку грузовика. Волк покорно стал делать то же самое, настороженно прислушиваясь к лязгу металла в кузове. Вскоре брезентовый чехол с одной стороны был освобожден, и этот край забросили на крышу кузова.

Теперь «сталкеру» представилась возможность лицезреть источник металлического шума. На деревянном настиле, похожая на щупальца паука, была установлена тренога, с которой пялился длинный ствол крупнокалиберного пулемета «утес».

— Эх, сейчас пальнем от души, — из темноты донесся радостный голос блондина.

— Не увлекайся, помнишь, что приказали? — рявкнул недовольно Миха, ему не нравился веселый тон напарника.

— Не боись, у меня тут оптика. Не промажу, — последовал уверенный ответ, сопровождаемый лязгом взводимого затвора.

Водитель молча отошел от грузовика в сторону, заодно уводя и проводника.

— Ду-ум, ду-ум, ду-ум, — с грохотом ударила короткая пристрелочная очередь. Затем еще одна, и, наконец, пулемет загрохотал одной, бесконечно длинной очередью.

Прижав ладони к ушам, Волк наблюдал за результатами стрельбы. В одно мгновение залитое светом здание погрузилось в темноту, пулеметчик действительно оказался специалистом своего дела.

— Эх, жаль, трассирующих нет. Иллюминация была бы, как на День Победы. — Из кузова появилась сияющая рожа Хрюнделя.

— Заодно и месторасположение стрелка указали бы трассеры, — безразличным тоном бросил водитель, ему было абсолютно все равно, каковы результаты стрельбы. Главный показатель — исполнение порученного.

— Слышь, Миха, — продолжал балаболить блондин. — Тут еще одна коробка с лентой, давай ее тоже в расход?

— Здесь тебе не Карабах, — отрезал Миха, — пора когти рвать.

Быстро вернув брезентовый чехол в прежнее состояние, мужчины забрались в кабину грузовика. Когда «Соболь» тронулся с места, Хрюндель повернул сияющую физиономию к Волку и радостно сообщил:

— Теперь твоя очередь, «сталкер». Или, как сказал классик, «веди нас, Сусанин Иван», — и радостно заржал.

Ехали довольно долго, Волк уводил «Соболя» как можно дальше от места акции. Путал следы, делая все, чтобы избежать погони. Огонь вели с предельной дальности, около двух километров, психологический эффект даже после того, как огонь прекратился, парализует волю. Не скоро граждане воры подымутся с пола. И третий, немаловажный фактор, какой дурак устроит погоню за крупнокалиберным пулеметом.

Глухой ночью они въехали наконец на лесную прогалину. Остророгий месяц выглянул из-за туч, поливая лесные просторы холодным серебристым светом. Через лобовое стекло открывался не особо привлекательный вид, разбитая автомобильными колеями поляна, вокруг чахлая растительность, а в центре черной дырой отсвечивал непонятный водоем.

— Это чего здесь такая вонища? — сморщив нос, воскликнул блондин. Запах, проникающий в кабину, напоминал выброс в атмосферу аммиака, забивающий дыхание и режущий глаза.

— Отстойник здесь, — спокойно пояснил проводник.

— Какой еще отстойник? — прорычал недовольно Хрюндель. Несмотря на затрудненное дыхание, Волк старался говорить спокойно и даже обыденно, будто для него это была вполне естественная атмосфера.

— Отстойник дерьма, — начал он деловито пояснять. — Поросячье говно ядовитое, пять лет должно пройти, прежде чем оно перегниет на удобрение. Вот со свиноферм и свозят его сюда, чтобы в стороне от людей гнило.

— Твою мать, — морщась и зажимая нос обеими руками, выругался блондин.

— Чего морщишься? — наигранно поинтересовался Миха. — Это ж вроде как твои родственники дрыщут. А свое, как известно, не пахнет.

— Да пошел ты со своими шутками, — огрызнулся Хрюндель.

— В общем, делаем так, — вступил в перепалку Волк. — Пулемет топим в дерьме, машину сжигаем и уходим пешком. Переночуете у меня на пасеке, а завтра я сведу вас до станции и езжайте куда глаза глядят. Вот такой будет мой сказ.

— Понял. — Миха скосил глаза на Хрюнделя. — Иди разбирай свой агрегат, чушок.

— Пошел ты. — Блондин со злостью распахнул дверцу, давая остальным полной грудью ощутить «ароматы» отстойника.

— Слышь, дед, чтоб ноги не бить, может, машиной получится к твоей пасеке подъехать? — не глуша двигатель, спросил водитель.

— Нет, не получится^ — покачал головой Волк, в следующую секунду он вытащил из кармана ватника миниатюрный пистолет и, не дав водителю опомниться, ткнул его стволом под нижнюю челюсть, нажимая на спуск. Выстрел малокалиберного пистолета за шумом работающего двигателя прозвучал едва слышно. Голова Михи дернулась, и он стал заваливаться на бок. Распахнув дверцу, Волк вытолкнул бесчувственное тело на-ружу.

Ликвидатор поспешно выбрался наружу и подошел к кузову.

— Эй, — позвал он негромко и дважды ударил о деревянный борт ладонью левой руки. Тут же из-под брезента появилась белобрысая голова, нижняя часть которой на ковбойский манер была закрыта шарфом.

— Что, решил помочь? Похва... — закончить тираду Хрюндель не успел, Волк поднял правую руку с зажатым пистолетом и выстрелил блондину в лоб. Тело рухнуло исполнителю под ноги.

Любую работу можно выполнить по-разному, даже самое простое задание можно усложнить до бессмыслицы. И сложнейшую головоломку разрешить несколькими элементарными действиями. Все решает уровень подготовки исполнителя.

Не особо сложное задание «по зачистке» пары «быков», взятых для одноразовой работы, дилетант наверняка бы превратил во вселенскую перестрелку, из которой еще неизвестно кто вышел бы победителем. Волк все решил элементарно просто, прикинувшись деревенским валенком, он не насторожил приговоренных исполнителей, более того, они сами привезли его к месту казни. Два негромких выстрела прервали их существование, даже не испачкав кровью грузовик. Теперь оставалось только загрузить трупы в зловонный отстойник, а к тому времени, когда свиной навоз превратится в органическое удобрение, даже кости боевиков истлеют дотла.

После утилизации тел одноразовых стрелков встал вопрос, как поступить с машиной и, главное, с пулеметом. По всем законам конспирации, криминалистики и спецопераций, грузовик необходимо сжечь, а пулемет разобрать на части и утопить в том же отстойнике. Но изощренный мозг хищника не позволил Волку это сделать. Причина крылась в коробке с запасной пулеметной лентой, дефицитный боеприпас жалко было выбрасывать вот так, за здорово живешь. Грузовик можно спрятать на заброшенных торфяных разработках.

«Осталось только смотаться в Париж, — сидя за рулем, размышлял Волк. — А дальше в эту большую игру играю самостоятельно».

Глава 4 ПОДСТРАИВАЯСЬ ПОД ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Трель телефонного звонка бензопилой вгрызалась в мозг Андрея Никонова. Полковник с трудом разомкнул слипшиеся с перепоя глаза и, протянув руку к тумбочке, нашарил мобильный телефон. Включив, сипло произнес:

— На проводе.

— Вы должны работать, уважаемый Андрей Дмитриевич, а не развлекаться. — До его сознания донесся знакомый глухой баритон, после чего у Никонова мгновенно улетучилась сонливость и похмельный синдром.

— Я работаю, — попытался оправдаться полковник, вскочив с кровати.

— Недостаточно эффективно. Положительный результат должен был быть еще на прошлой неделе. А у вас, как в той басне, воз и ныне там.

— Мы пытались. Но этот проклятый адвокат везде сует свой нос и везде протаскивает за собой журналистов. Он все время пытается нас провоцировать и на любой косой взгляд тут же устраивает пресс-конференции, где заявляет об угрозах со стороны спецслужб, — затараторил Никонов, пытаясь хоть как-то обелить себя.

— Н-да, — неожиданно согласился с его доводами собеседник. — Перед выборами пресса всегда обретает громогласный голос. И этой возможностью умело пользуются всякие пройдохи, типа этого Штрайхера. Ничего, наступит время, и ему, и подобным ему напомним фразу «Каждому свое».

В динамике мобильного телефона наступила непродолжительная пауза, после чего вновь зазвучал баритон:

— Впрочем, я отвлекся. Оставь Донцова в покое, теперь это забота Генеральной прокуратуры. Ты возвращаешься в Москву, времени осталось в обрез, поэтому переходим ко второму варианту «блиц». Все понял?

— Так точно, — почему-то на военный манер ответил Андрей Никонов.

— Действуй, — произнес баритон и отключился.

— Уф-ф. — Бросив трубку на тумбочку, полковник глубоко вздохнул, опускаясь на постель. Проведя ладонью по щекам, он оглядел гостиничный номер, в который его занесла этой ночью судьба, стараясь постепенно восстановить в памяти события последнего дня.

Номер был просторный, обставленный дорогой мебелью, наверняка люкс. На широкой двуспальной кровати посапывала молоденькая негритянка, прикрытая легкой атласной простыней, выставив наружу лишь миловидное личико с пухлыми губами и пару светлых лодыжек.

В дальнем углу у окна взгляд Андрея выхватил журнальный столик, заставленный остатками недавнего пиршества: разнокалиберные бутылки, вскрытые цветастые банки из-под импортных консервов.

Никонову снова пришлось отрывать пятую точку своего тела от мягкой перины и, слегка покачиваясь, направить свои стопы к журнальному столику. Среди бутылок полковник отыскал ту, в которой оставалось немного животворной влаги. На дне пузатого «Наполеона» колыхалась темно-коричневая жидкость. Вытащив пробку и приложив узкое горлышко к губам, влил напиток в полыхающий рот. Французский коньяк по вкусу напомнил одеколон, впрочем, особой разницы, что пить, для страдальца в его состоянии не было, главное — убить головную боль и тошноту, все сильнее и сильнее подступавшую к горлу. Обжигающая жидкость скатилась вниз, в желудок, и растеклась горячей волной по всему телу, постепенно убирая похмельный синдром.

Через минуту-другую сознание стало проясняться, дни, впустую потраченные на раскалывание Донцова с одновременным отражением нападок злобного, как питбуль, адвоката Штрайхера, требовали достаточных затрат, как физических, так и моральных. Требовалась разрядка. Вот вчера полковник Никонов и решился, в обществе двоих опричников отправился в самый дорогой ресторан города.

Серьезное возлияние постепенно сняло психологическую нагрузку. Вскоре трое командированных, почувствовав себя значительно лучше, решили развить успех. Для продолжения праздничного шоу теперь требовались особи слабого пола.

— Без баб скучно, — заглатывая очередную рюмку, заявил один из опричников.

— Действительно, — поддержал его другой, оба с немым вопросом уставились на своего начальника, ожидая его реакции.

Перестав жевать, Андрей положил вилку на край тарелки и, криво ухмыльнувшись, произнес:

— Может, вы ждете, что я вам баб буду искать?

— Да нет, шеф, мы все сами устроим в лучшем виде. — Гориллы одновременно выскочили из-за стола.

Не прошло и пяти минут, как они вернулись в сопровождении стайки юных жриц любви. Девушки были в пух и прах разодеты в яркие облегающие шмотки, подчеркивающие качество предлагаемого товара, и разукрашены косметикой, как заправские индейцы на тропе войны. Девушки с профессиональным смехом и наигранным весельем заняли места и с удовольствием угостились водкой и закусками. Никонов, в отличие от прикомандированных к нему живодеров, привык полагаться на строгий математический расчет. Полковнику хватило одного беглого взгляда, чтобы понять, с девицами явный перебор, на троих милиционеров приходилось пять путан.

— Это как понимать? — обратился Андрей Дмитриевич к ближайшему опричнику.

— На выбор. — Широким жестом тот обвел девушек. — Каждый выберет себе понравившуюся шлюху, а остальные отвалят, получив в качестве утешительного приза то, что успеют за нашим столом выпить и закусить.

— Ясно, — хмельно улыбнулся Никонов. — Вот, помню, раскручивали мы одно дело на Байкале. Тактам мне удалось переспать с хакаской, такая вот таежная эк-зотика. Теперь хочу в Африку, в пампасы, хочу негритянку. — Полковник бесцеремонно указал пальцем на сидящую напротив высокую темнокожую девицу.

— Нет проблем, шеф, — снова оскалился подручный.

Вскоре выбор был сделан, и две особи, не попавшие в обойму, лихо опрокинули по рюмке на «посошок» и чинно отвалили.

Дальнейшее продолжение банкета Андрей Дмитриевич помнил весьма смутно. Что-то мелькало в мозгу, то тележка супермаркета, наполненная доверху дорогой выпивкой, то звероподобная морда одного из живодеров, шепчущая ему на ухо:

— Ну, шеф, если вас Сегодня не будет, то мы расположимся в вашем номере.

— Вдвоем? — пьяно удивился полковник.

— А нам с братухой не впервой. Мы давно молочные братья, — хохотнул живодер.

— Тогда валяйте, — великодушно разрешил шеф...

Мозг отказывался воспроизводить подробности прошлой ночи. Андрей с сожалением посмотрел на пустые бутылки, мучительно пытаясь сообразить, после того, как все они были опорожнены, хватило ли у него сил заниматься продажной любовью?

Андрей осторожно повернул голову и взглянул на свою темнокожую подружку, та уже сбросила покрывало, выставив на обозрение свои прелести, продолжая равномерно посапывать. Но ни вид большой груди с маняще горчащими вверх шоколадными сосками, ни подвижный плоский живот с золотым кольцом, воткнутым в выемку пупка, ни даже аккуратно подстриженный замысловатым зигзагом лобок, на манер короны, венчающий похожую на спелый бутон бархатной розы вагину — ничто это не могло возбудить похоть милицейского чиновника. Никонов криво усмехнулся и еще раз пожалел, что спиртного больше не осталось, после чего решительно направился в ванную. Необходимо было как можно быстрее приводить себя в чувство.

Горячий душ распарил тело, помогая через открытые поры изгнать со шлаками остатки алкоголя. В голове постепенно прояснялось, и Андрей закончил ледяным душем. Теперь следовало одеться и связаться с живодерами.

Стоя перед зеркалом, он неторопливо натягивал одежду, в такие минуты полковнику лучше всего думалось. Привычка, выработанная за долгие годы, еще с самого детства. Мама строго следила за тем, чтобы Андрюша был одет с иголочки, аккуратно причесан и умыт. Собираясь в школу, Андрей не только следил в зеркале за своим внешним видом, но также повторял наизусть выученное домашнее задание, со временем стал размышлять и на другие темы.

«Срочно вызывают в Москву, — тщательно завязывая узел галстука, размышлял Никонов. — Обвиняют меня, что я завис с признанием Донцова. Крайнего ищут, ага, счас-с, буду я вам крайним. Жирный боров сам составлял план и составил впритык, ни вздохнуть, ни охнуть. Кто же может в таком деле рассчитывать план по секундомеру? Идиотизм полный, чтобы сломать верхушку ГУБОПа, необходимы приличные форы и по времени, и по средствам. А теперь, когда дело Донцова забуксовало, отыграть назад никак не получится, придется только переигрывать. И на ком же Владимир Петрович решил отыграться, уж не на самом же Генерале? Если да, то старик явно сбрендил. Такого волчару, как нынешний шеф ГУБОПа, петардой не собьешь. Сам — еще тот зверюга, на три метра видит, что творится под землей, да и связи крепкие. Не только с министром за одной партой в академии сидел, к тому же ставленник секретаря Совета безопасности. За просто так Генерала не сковырнешь».

По части кого, как и за что прихватить, Никонов был большим спецом. Настоящим профи, поэтому, прежде чем браться за дело, он сперва узнавал все о потенциальной жертве. И в данный момент он хорошо знал, что происходит. Галстук наконец поддался непослушным рукам и соизволил затянуться ровным, идеальным узлом. Наступила очередь пиджака.

«Нет, Генерала сейчас лучше не трогать, — приглаживая ладонями лацканы, продолжал размышлять Андрей Дмитриевич. — Он все понял сразу же после ареста Донцова. Не бросился выручать своего опера по личным вопросам, значит, усиленно готовится к активной обороне. Недаром древние римляне придумали: «Предупрежден — значит, вооружен». Только через Олега его и можно достать.

Мысль о Донцове холодной сталью полоснула полковника по сердцу. Андрей всеми фибрами души ненавидел опера, ненавидел еще с тех времен, когда они вместе разрабатывали банк «Глобал инвест», и этот белокурый бугай без особых трудностей уложил в постель его подчиненную Ларису Дегтяреву, которая влюбилась в наглого опера по уши, как школьница. Никонов в то время еще надеялся взять майора на взятках, даже добился у прокурора санкции на прослушку его телефона. Но результат оказался не тот, в расставленную сеть попался напарник Донцова, Мухин, сука продажная. Потом пути-дороги налоговой полиции и ГУБОПа разошлись, Андрей смог наконец-то жениться на Ларисе. Но вскоре понял, что она ему противна от одной только мысли, что его женщина была с.другим, отдавалась ему, даря ему свою страсть и любовь...

Когда было решено подломить ножки кресла Генерала, Никонов для этой цели сразу же выделил Донцова, он подходил по всем параметрам, но, главное, он был личным врагом Андрея. То, что сейчас не удалось сломать Олега, было пустяком, делом времени. И время это работало против арестованного, по крайней мере, так хотелось думать полковнику.

«Штрайхер его упорно защищает. Ерунда. — Пиджак сидел как влитой, теперь следовало позаботиться о прическе. — Ничего, все мы грешные, и у каждого есть свой скелет в шкафу. Возьмем и господина адвоката за хобот и в стойло, да еще и заставим подписать расписку о сотрудничестве. А как только маститый защитник отойдет в сторону, вот тогда-то и сломаем дорогого Олега Сергеевича». После того как Донцов укажет на Генерала как на главного взяточника, его судьба будет решена. Суд и отправка по этапу, только бывший оперуполномоченный не попадет в Нижний Тагил, где отбывают наказания проштрафившиеся сотрудники милиции, прокуратуры, чиновники всех мастей и государственные секретоносители. Нет, майор поедет в другое место. Например, в Воркуту или Магадан, к настоящим уркам, которые узнают, кто он, сразу по прибытии...

«А вот после этого можно будет вплотную и Ларисой заняться, — бросив возле спящей путаны стодолларовую банкноту, Андрей Дмитриевич направился к двери, по пути размышляя о будущей судьбе своей супруги. — Говорят, современная химия творит чудеса. Вот и будет у меня кроткая и послушная женушка, как раз то, что больше подходит новому статусу».

Глава 5 С ОТКРЫТЫМ ЗАБРАЛОМ

Шоумен был невысоким и хорошо сложенным мужчиной в сером костюме, с черным завитком микрофона, прикрепленным к лацкану пиджака.

— Здравствуйте, я — Арсений Краснов, — представился он. — И в эфире передача «Право выбора». Сегодня мы поговорим о предстоящих выборах в Государственную думу. Почему именно сейчас мы имеем то, что имеем. И у нас в гостях...

Камера отъехала назад, показывая телезрителям студию, где шла съемка передачи. На торцевой стене были подвешены два плазменных экрана, большой, с графой согласия или несогласия зрителей. Другой, чуть поменьше, для экспертов, находящихся вне студии.

С правой стороны зала располагались зрительские трибуны, заполненные разношерстной толпой. Слева были параллельно установленные четыре письменных стола, за которыми сидели гости программы, и, наконец, в конце зала находился сам ведущий Арсений Краснов.

Камера наплыла на первого из сидящих за письменным столом.

— У нас в гостях представители четырех партий, — продолжал вещать шоумен. — «Медведь», как сейчас принято говорить, — партия власти. — Камера сместилась дальше. — Коммунистическая партия России. — Снова движение камеры. — Либерально-демократическая партия России... — И, наконец, ЛИС. Либеральная интеллигенция страны. Партия, недавно созданная, но весьма активно ввязавшаяся в предварительную гонку и, как многие заметили, сразу же сравнявшаяся с тяжеловесами политической борьбы. Так в чем же секрет ЛИСа? С этим вопросом мы обращаемся к лидеру партии Либеральной интеллигенции Артуру Матвеевичу Фирастову. — Прошу вас. — Краснов жестом указал в направлении экранов, где была установлена прозрачная трибуна из оргстекла.

Фирастов поднялся со своего места. Высокий, худой, с лицом, обрамленным аккуратно подстриженной бородкой. Большие очки с выпуклыми стеклами оседлали массивный нос.

— Итак, Артур Матвеевич, в чем же успех вашей партии? — задал вопрос ведущий.

Фирастов едва заметно закусил нижнюю губу, будто размышляя над ответом, и внезапно заговорил легко, быстро, казалось, он был готов к подобному вопросу.

— Как это ни банально звучит, но следует ответить по-ленински. А именно, нынешняя ситуация созрела для решения искусственно созданной проблемы. Имя которой — «прослойка интеллигенции», но... я не буду повторяться, об этом говорят все наши агитационные ролики и речи с трибун во время митингов. Скажу главное — развал государства, деструктивный период закончился, наступила стабилизация. Для того чтобы государственная машина двинулась вперед, необходимо дать шанс интеллигенции. Нам необходимо образование на мировом уровне, медицинское обслуживание, надежные современные вооруженные силы. Нужно поддержать учителей, врачей, инженеров и военных. Времена всеобщей уравниловки закончились. — Фирастов кивком головы указал на широколицего представителя коммунистов и, переведя взгляд на застывшего, как монумент римского патриция, главу либеральных демократов, добавил: — Как, впрочем, никогда уже не наступит время тезиса «Каждой женщине по мужику, каждому мужику по бутылке водки». Мы вступаем в другую эпоху, и эта эпоха должна стать расцветом государства Российского. В начале двадцатого века русские были в любой стране желанными гостями, потому что наука и экономика бурно развивались, рубль был конвертируемым. Да и в международной политике Россия являлась лидером. Задача нашей партии — в двадцать первом иске вернуться на рубежи прошлого. И для этого есть псе предпосылки. — Этими словами лидер либеральной интеллигенции закончил свое выступление, наступило время вопросов, большинство из которых обещало быть не особо приятными. И оппоненты оправдали ожидания.

— Надеюсь, вы не станете отрицать, что эту вашу интеллигенцию создала не пресловутая царская Россия, а наша советская власть? — громко, с издевкой спросил представитель коммунистов, широколицый мужчина с отвислыми, дряблыми щеками.

— Конечно, — сразу же согласился Артур Фирастов. — В то время еще ходила расхожая фраза «Хочешь мало получать, для этого нужно много учиться». — Зал ожил громким смехом зрителей, и лидер ЛИСа немедленно перешел в наступление. — Ваша власть сажала людей умственного труда на минимальные оклады в сто двадцать—сто тридцать рублей. Да еще унизительно называя их прослойкой между рабочим и крестьянином, совершенно при этом позабыв, что в современной жизни мозги — главное. И поэтому не удивительно, что в конце концов ваша власть закончилась.

— Вот вы здесь так красиво рассказываете о золотом веке России, ну прям как Остап Бендер. — В словесную дуэль вмешался руководитель либеральных демократов. Сын юриста и сам юрист, он прекрасно владел своей речью и, соответственно, умел задавать острые вопросы. — Ну, мне бы хотелось вначале узнать: откуда средства на столь активную предвыборную кампанию?

— На этот счет беспокоиться не стоит, у нас нет дотации от органов госбезопасности, — мгновенно парировал Фирастов, делая вполне прозрачный намек. — Все средства идут самым открытым образом от взносов членов нашей партии и, конечно же, спонсорская помощь.

— Хотелось бы взглянуть на этих меценатов. — Юристов сын бросил небрежно фразу, которая, по его мнению, должна была произвести эффект разорвавшейся гранаты. Но ничего у него не вышло. Артур Матвеевич указательным пальцем поправил перемычку очков, широко улыбнулся и почти добродушно произнес:

— Все в наших силах. — Правой рукой повел в сторону, где еще сам находился несколько минут назад. В первом ряду Зрительских мест вольготно расположились четверо мужчин чуть старше среднего возраста. По одежде и манере держаться в них легко угадывались акулы самого крупного бизнеса.

— Хотелось бы, чтобы были названы поименно эти энтузиасты, — наседал глава либеральных демократов.

— Да ради бога, — почему-то засмеялся Фирастов. — Как их представлять, слева направо или наоборот?

— Да как получится. — Сын юриста изобразил милостивый жест, достойный римских патрициев. Скорее всего, матерый политик подобные жесты репетировал неоднократно, уж слишком киношно все выглядело.

— Хорошо, пойдем слева направо. Разрешите представить, бывший генерал, а ныне глава транспортного концерна «Северное снабжение» Илья Владимирович Коровин. — Камера крупным планом показала лицо бывшего военного, после сместилась на его соседа. — Алексей Альбертович Маркин, возглавляет крупнейший холдинг Западной Сибири «Сфера». — Камера сместились на следующего гостя, пожилого еврея. — Григорий Зиновьевич Циммерман, президент международной банковской группы «Порта». И наконец, последний в пой четверке великих предпринимателей, самый молодой глава нефтяной компании «Севернефть» Леонид Моисеевич Богдановский.

— Прекрасно, — воскликнул, как всегда с повышенным театральным пафосом, главный либеральный демократ, кивком головы указывая на бизнесменов. — Набрали спонсоров из финансистов американо-сионистского конгломерата.

Зал взорвался дружным смехом. В этом и была цель — свести все к банальному скандалу. Но скандала не получилось, Артур Фирастов с совершенно отрешенным лицом принял вызов:

— Эти люди занялись, в отличие от нас, настоящим делом и значительно преуспели. И нажитые в бизнесе деньги не прячут, как подвальные крысы, а вкладывают в развитие своей страны. Они-то как раз понимают, что человек умственного труда — будущее страны...

— Дай-то бог, чтобы все это оказалось именно так, как вы говорите, — перебил Фирастова Краснов, но его, в свою очередь, перебила молоденькая стюардесса, объявившая пассажирам рейса Москва — Байкальск:

— Дамы и господа, наш рейс подходит к концу, перед посадкой хотелось бы вам напомнить азбучную истину авиаперелетов: «Пристегните ремни». — Экран телевизора погас...

Авиалайнер «Ту-154» пошел на снижение. Спустя полчаса пассажиры благополучно покидали стекляшку аэровокзала.

— Так, — задумчиво протянул Кожухарь, обращаясь к остановившимся рядом Иванову и Кольцову. — Нас ждут только завтра днем, поэтому не будем огорчать хозяев своим ранним прибытием. Сегодня переночуем в гостинице, ну а уж рамсы разводить будем завтра. Как говорится, утро вечера мудренее. Или будут другие предложения?

— Да нет, — покачал головой Константин. — Мы согласны с таким раскладом. Тем более что наше мнение никого не интересует. Ты ведь основной, а мы так себе, на подхвате.

Кожухарь исподлобья острым взглядом впился в лицо Кости, как бы решая про себя, это было серьезно сказано или парень пытается шутки шутить. Придя к первому варианту, бывший урка рассмеялся, обнажив золотые фиксы и легко ткнул Иванова кулаком в грудь:

— А ты, братуха, с чувством юмора. Но все равно верховодить придется мне. Здешний край для меня дом родной, да и с народишком местным мне легче общий язык найти.

Оказавшись на улице, Глеб сразу понял, почему их попутчик с усмешкой разглядывал их с Костей, выряженных в дорогие легкие плащи. В Сибири, оказываетси, еще лежал полуметровый снег и ртутный столбик пи холился на отметке минус десять.

Шеф, в «Анжелику» подбросишь? — поинтересовался Кожухарь у бомбилы, немолодого, но еще довольно крепкого мужичка, сидящего за рулем подержанного Ниссана».

Бомбила внимательно оглядел троицу и обратился к быншему зэку:

— Ну, раз в «Анжелику», значит, знаешь и в курсе дорожного прейскуранта?

— Само собой. — Кожухарь снова оскалил фиксы.

— Последний вопрос. Дополнительные желания будут? Типа, девочки, бухло, дурь.

— Ясный-красный, на месте оттянемся. — Бывший урка четко следовал правилам местного этикета. — Мы люди основательные, серьезные, а не голодающие, сдернувшие с чалкиной деревни.

— Хозяин—барин. Ладно, садитесь, и поехали.

В салоне иномарки было тепло, и Глеб почувствовал, как после ледяного холода его размаривает, возможно, сказалась разница часовых поясов.

Он откинулся на спинку сиденья и устало прикрыл глаза, рядом молча сидел Костя Иванов, тоже погруженный в омут тяжких дум. И только Кожухарь, усевшийся впереди, о чем-то оживленно беседовал с водилой.

Под плавное покачивание мчавшейся машины и приглушенный треск разговора Кольцов и сам не заметил, как задремал...

— Э-э, не спать. — Из дремы сыщика вырвал возглас Кожухаря. Глеб нехотя открыл глаза и посмотрел в окно. «Ниссан» стоял перед небольшим двухэтажным зданием, над которым неоном горела вывеска «Отель «Анжелика».

— Все, братва, приехали, — сообщил своим спутникам воровской парламентер. — Идем оформляться. — Он сунул водителю несколько ассигнаций и попрощался. — Будь здоров, братела.

За время знакомства с руководителем воровской контрразведки Кольцов отметил природную хватку Виктора Швеца (он же Кожухарь). Он был умен, в меру осторожен и одновременно склонен к риску. Наглость была сплетена в один канат с коммуникабельностью, что давало поразительные результаты. Они еще не перелетели Уральские горы, как Кожухарь сманил симпатичную стюардессу в туалет, откуда выпустил только на подлете к Новосибирску. А разговор с бомбилой чего только стоит, это же почти идеальная вербовка агентуры...

— Вот за эти таланты его и ценит Большой Иван, — будто подслушав мысли сыщика, негромко произнес Иванов, когда резво идущий впереди Кожухарь скрылся за дверью центрального входа.

Внутри гостиница оказалась намного просторнее, чем могло показаться снаружи. Когда спутники Кожухаря вошли в фойе, тот уже стоял у окошка администратора, над которым висела табличка «Младший менеджер».

За стеклом сидела молоденькая девушка в темно-синем форменном костюме. Увидев сияющую рожу Швеца, Глеб решил, что тот на новом месте заводит очередной флирт, и невольно подумал: «У него что, как у собаки Павлова, рефлекс на синюю униформу?» Но сыщик оказался не прав, Кожухарь разрешал сугубо Лениной вопрос.

Итак, зайка моя, нам необходимо переночевать. Пока переночевать, а там будет видно. Так что, есть свободные номера? — Он почти влез в окошко.

—   Конечно, есть. — Девушка широко улыбнулась. — одноместные, двухместные. И даже номер для новобрачных свободен. — При этом в глазах девицы блеснули шутливые искорки, но Кожухарь ее тут же осадил:

— Это лишнее, нам три одноместных номера нужно. Мне в красном крыле, этим двум в белом.

Взяв паспорта, девушка сама заполнила карточки постояльцев и выложила перед ними три ключа с плоскими металлическими жетонами с обозначением номеров. Откуда-то из-за ширмы незаметно появился молодой человек в короткой малиновюй куртке с блестящими пуговицами в два ряда и такого же цвета круглой малиновой шапочке.

— Вас проводят, — сообщила напоследок младший менеджер.

Номер, доставшийся Кольцову, оказался небольшим, но довольно уютным. Быстро раздевшись, сыщик первым делом заглянул в ванную комнату, к его большому удивлению, краны оказались исправными. Глеб решил принять горячую ванну, но в последний момент передумал, ограничившись душем. Облившись напоследок холодной водой, сыщик почувствовал себя гораздо лучше, бодрящий душ снял усталость.

Развалившись на кровати, Глеб понял, что уже не уснет.

«Ну-с, раз не спится, подведем кое-какой итог», — решил детектив. Слишком многое произошло в последнее время, и во всем происходящем при внимательном рассмотрении наблюдаются чудные переплетения, которых в принципе и быть не должно. Ну никак...

После обстрела ресторана было решено перенести сходку в соседнее помещение бара. Здесь было не так шикарно, как в банкетном зале ресторана, но, быстро собрав в центре зала все столы, собравшиеся авторитеты без суеты и спешки расселись. Кольцову и Иванову были отведены места в самом конце стола, в темном углу. Возле них уселся Кожухарь, пока авторитеты между собой тихо переговаривались, посмотрел выразительно на «гостей» и молча поднял указательный палец, что означало: пока помолчите и не привлекайте к себе раньше времени внимание.

Наконец собравшиеся угомонились, в помещении бара повисла тишина, и тогда заговорил Большой Иван:

— Ну что, други мои, собрались все мы, чтобы помянуть одного из нас, первым отправившегося на страшный суд. — Он сидел в торце стола, пожилой, среднего роста. Его отличала благообразная внешность, за которой, как знал Кольцов, скрывался жесткий тиран, в продолжение десяти лет цепко держащий власть в московском воровском сообществе. -4 Хотели помянуть друга, а вышло вон что. И что же нам после этого делать, что скажете, братья?

— Да что тут делать, — вскочил молодой, атлетического сложения парень, в прошлом явно спортсмен-тяжеловес. Он уперся могучими кулаками о пластиковую крышку стола, от чего она угрожающе прогнулась, и зло заговорил: — Нужно сибирякам кровь пустить, чтобы рекой лилась, чтоб на триста лет запомнили.

— Это кто такой кровожадный? — поинтересовался у Кожухаря Глеб.

— Ерема, — пренебрежительно бросил тот. — Из «апельсинов», бывший борец, начинал с банального рэкета, но всегда отстегивал положенную долю в общак, вот и прижился. Теперь корчит из себя крутого пахана.

— А может, мы зря на сибиряков наезжаем? — спокойно спросил сидящий напротив Еремы мужчина.

Кольцов не стал выяснять, кто это. Личность была достаточно известной, несколько лет назад его часто показывали по Московскому и даже Центральному телевидению в криминальных передачах. Марк Бершитский, казначей московского сообщества по кличке Маркс (видимо, братва уважала его экономический гений). ГУБОП и ОБЭП его арестовывали несколько раз за год, но вынуждены были отпускать. Как-то, по большому секрету, за «рюмкой чаю», Донцов рассказывал Глебу, что все эти аресты имели одну цель — вытащить из казначея информацию о воровской казне. Но времена, когда общаковые деньги прятались в кубышку, которую закапывали на пустыре, давно канули в Лету. Теперь криминальные деньги не лежали мертвым грузом, ветшая и пропитываясь запахом подвальной сырости, они теперь работали, превратившись в акции крупных предприятий, векселя на вклады в зарубежные банки, создание совместных проектов. Все это находилось в руках подставных людей, которых милиции не представлялось никакой возможности обнаружить. После той серии арестов авторитет Маркса поднялся на небывалую высоту, теперь он стоял вровень с самим Большим Иваном. И если что приключится с паханом, то его место займет казначей. Временно, конечно, пока сходка не выберет нового Смотрящего.

— А если сибиряки ни при чем? — снова повторил свой вопрос Бершитский.

— Да как же ни при чем?! — взревел Ерема, но тут же сбавил тон, сообразив, с кем он говорит. — Последнее время у меня была общая тема с Фартовым, налаживали новую коммерческую тропу в Европу, и тут появляется Кощей с предъявами к Гоге. Я тогда не прислушивался, но краем уха уловил. Кощей что-то трещал о племянниках и, главное, о «бабках». Дескать, у его пацанов была касса, тех зажмурили, а бакинские как в воду канули. Гога пообещал Кощею, что разберется, но не успел. Не прошло и двух недель, как его самого завалили. Так на кого еще думать, если не на этих лесных братьев? Кроме них, собак, не на кого.

— Что ты конкретно предлагаешь? — спокойно поинтересовался Большой Иван.

— Отправить к ним в гости команду чистильщиков, пусть сделают им большое кровопускание.

— Ага, — теперь в спор вступил главный боевик сообщества Александр Багаев по прозвищу Киргиз. Полукровка, по отцу русский, а по матери таджик. Уголовник с богатым криминальным прошлым возглавлял ударные силы сообщества. Тот же Донцов рассказывал, что под командой Киргиза находится несколько охранных агентств в количестве полутыщи активных стволов. И где-то в недрах этих агентств существует «команда чистильщиков», группа высококлассных киллеров.

Впрочем, разгорающийся спор между уголовными авторитетами в данный момент мало интересовал Кольцова. Частный детектив неожиданно вспомнил запись на автоответчике, оставленную Кириллом Лялькиным. Авторитет Кощей был смотрящим за законами Сибири, но, кроме этого, вор в законе являлся еще и дядей недавно застреленных в своем дворе братьев Чеглаковых. «Вот все и встало на свои места, — размышлял сыщик. — Прямо по классической схеме: за любым преступлением стоит денежный интерес. Банкиров не убивают за трешку на опохмел, монстров финансов мочат за очень большие деньги».

— Наши чистильщики пустят им кровь. — Киргиз вступил в спор с Еремой. — А потом они пришлют своих мокроделов к нам, и начнется большая война.

— Ну и пусть начнется, — не сдавался спортсмен, его физиономия насмешливо искривилась, он бросил в лицо Киргизу: — Или, может, кто-то уже со страху хвост поджал перед сибиряками?

Киргиз набычился:

— Ты думаешь, что начнется палево и ты опять отсидишься в Тель-Авиве, гражданин Конкин, по жене Макель?

— Фильтруй базар! — На этот раз Ерема взревел, его лицо налилось кровью, он готов был броситься в драку. Но воровская сходка — это не спортивное татами, где выясняют отношения спортсмены.

— Оба фильтруйте базар, — грозно произнес Большой Иван, что было весьма неожиданно для его благообразной внешности. — Если есть что сказать, говорите. А крыситься будете в другом месте.

— Мочить надо этих засранцев, — попытался оставить за собой верх Ерема.

— Мочить — недолго начать. — Со своего места поднялся Кожухарь и вразвалку двинулся вдоль стола к сидящему в центре пахану. Главный уголовный разведчик был не только хорошим оперативником, аналитиком, но еще и отличным интриганом. Швец прекрасно понимал: для того, чтобы его слова имели вес, необходима поддержка. Поддержка самого Пахана, против которого никто не решится высказаться.

— Мы завалим парочку их авторитетов, — продолжал свою речь Кожухарь, — потом, как правильно сказал Киргиз, они пришлют к нам своих мочил. Те подчистят нескольких наших, начнется война, в которую сразу же влезут мусора всякие: РУБОПы, угрозыск, СОБРы, ОМОНы. И кроме пролитой крови и «закрытой» братвы, обе стороны понесут и другие потери. Потери финансового плана. В конце концов обе стороны настолько истощатся, что кому-то третьему значительно легче будет всех оставшихся в живых прихлопнуть одним ударом. Как тараканов башмаком. И все оставшееся от двух сообществ прибрать к рукам. Вот поэтому и возникает совершенно справедливый вопрос: а нет ли где-то в тени третьей, заинтересованной стороны?

— Чушь какая-то, — буркнул Ерема. — Если бы нас хотели стравить, то после мочилова Гоги Фартового по закону жанра следовало угробить кого-то с противоположной стороны, ну, хотя бы того же Кощея. А вышло наоборот, эти суки воспользовались похоронами Фартового и одним махом решили нас всех вальнуть. — Спортсмен кивком головы указал на стену, за которой находился расстрелянный зал ресторана.

Против такого аргумента ни у кого не возникло возражений. Что было, то было, еще и часа не прошло, как они, короли криминального мира, как какие-то караси, животами полировали пол, пока тяжелые пули дырявили стены ресторана.

— Если бы вас хотели уничтожить, поверьте мне, уничтожили бы. — Костя Иванов хотел дернуть за рукав поднимающегося Глеба, но было поздно, тот уже заговорил. Изумленные взоры собравшихся обратились к нему, но детектива эти взгляды нисколько не смутили. — Крупнокалиберный пулемет — серьезное оружие, достаточно было немного сместить прицел, и очередь пришлась бы как раз на уровне груди, — уверенно сказал Глеб. — А не под самым потолком. Вас целенаправленно пугали.

— Кто это такой? — громко обратился к присутствующим Ерема. Сидящего рядом с ним широкоплечего гиганта с лицом, обильно побитым ямочками оспин, Глеб хорошо знал. Это был авторитет по прозвищу Расклад, офис Кольцова находился на его «делянке». И в свое время тот потребовал от сыщика отстегивать от своих доходов, пришлось серьезно с ним поговорить. На «стрелу» с Глебом прибыли Донцов, Христофоров и два десятка бойцов спецназа ФСБ, на днях вернувшиеся из продолжительной командировки из Чечни. Одетые в гражданскую одежду, с автоматами, небритые, заросшие, они смотрелись еще более угрожающе, чем если бы были в обычном камуфляже. Спецназовцев проблема разборки нисколько не волновала, их интересовали всего два вопроса «Языка брать?» или «Мочить всех без разбора?». В тот раз обошлось без кровопролития, но Расклад больше не имел никаких претензий к частному детективу. Теперь пришло время посчитаться, авторитет чуть приподнялся и что-то горячо зашептал на ухо Ереме. Спортсмен, слушая Расклада, молча уселся на свое место, но внезапно широко улыбнулся и громко заявил, разведя руки в стороны:

— Вот такие дела пошли, мусора уже запросто являются на воровские сходки.

— Как — мусора?! — воскликнули сразу несколько присутствующих, уставившись на Глеба.

— А вот так, это частный детектив Кольцов, которого оберегают мусора и чекисты, — с самодовольной улыбкой сообщил авторитетам Ерема. — Естественно, они его крышуют не за красивые глаза.

— А второй кто? — подал голос кто-то из сидящих возле смотрящего авторитета.

— Второй — кузнец наших ангелов-спасителей, господин Иванов. — Ерема сейчас чувствовал себя именинником, получавшим подарки. В этой ситуации «апельсин», ни разу не нюхавший тюремного воздуха, демонстрировал свое превосходство перед бывалыми урками. — Именно его отбойщики проворонили мокродела Фартового. И сейчас, видя их вместе, возникает вполне закономерный вопрос: случайно ли это или как?

В тесном помещении бара началось замешательство, послышался тревожный гул, который, как сигнал приближающегося землетрясения, угрожающе нарастал.

«Еще пару минут, и поставят нас с Костей на ножи», — промелькнуло в голове Глеба. Конечно, он понимал, что их не зарежут просто так, как баранов, не на тех нарвались, но вырваться вряд ли удастся. Уж слишком неравное соотношение сил. Полтора десятка матерых урок плюс вдвое больше охранной пристяжи — никак не отбиться. «Жаль, Улниса не захватил, все равно он у меня на зарплате», — с запоздалым сожалением подумал сыщик, дальше тянуть становилось смертельно опасно.

— Значит, говорите, мусор? — громко, с вызовом спросил Глеб, обращаясь к собравшимся. — Когда нужно было покойному Фартовому посчитаться с оборзевшими ментами, отобравшими у него бриллиантовую кормушку на Урале, я не был мусором. Или когда Фашисту потребовалось выяснить, кто же зажмурил смотрящего в Новоморске и при этом прихватил воровской общак, тогда я тоже не был мусором. Или как?

Гул в помещении смолк, один только Ерема упорно не желал успокаиваться, он уж было открыл рот, чтоб еще что-то выдать, но его опередил Кожухарь.

— Я их позвал, они проверенные люди, и не один раз. И спецы в своей области.

— Отвечаешь за них? — выкрикнул Ерема.

— Отвечаю, — ни на секунду не задумываясь, ответил Швец.

А теперь уже бросаться на гостей означало автоматически вешать предъявы на Кожухаря. А с учетом того, что тот стоит за спиной пахана, то и самому Большому Ивану. И это уже, как говорится, себе дороже.

Сообразив, что больше ему ловить нечего, Ерема демонстративно шумно опустился на стул, сложив руки на уровне груди.

— Ну, сыщик, заканчивай свою мысль, — повелительным тоном распорядился смотрящий.

— А что тут заканчивать, — пожал плечами Глеб. — Если бы это были действительно сибиряки, то им нужно было всех присутствующих здесь зачистить, после чего можно и Москву под себя подгребать. А если это третья сила, то, уничтожив одних, они тем самым усиливают мощь других. А если хотят подгрести все реально, нужно лишь стравить противоборствующие стороны и, соответственно, дать им возможность вцепиться крепко друг дружке в глотки. А потом уж добить остальных.

— Складно ты, парняга, расклады делаешь, — рассудительно произнес Большой Иван. — И что нам делать в этой ситуации?

На этот вопрос решил ответить сам главный воровской контрразведчик.

— Нужно встретиться с сибиряком и перетереть с ним, — предложил Кожухарь. — Какие у них к нам предъявы и с каким чирьем они выскочили на ровном месте. А там, как говорится, что бог даст.

— Так, — только и произнес смотрящий и замолчал, погрузившись в свои думы. Молчал он несколько минут, после чего обернулся к Кожухарю и произнес: — Вот ты и отправишься на стрелку к сибирякам, — и жестом указал на гостей. — И этих двоих захвати. Они парни не робкого десятка, да и мозгами бог не обидел.

Вот и занесла судьба частного детектива аж к самому Байкалу-батюшке. Хорошо, что еще на утрясение вопроса о встрече с противоположной стороной ушло несколько дней. За это время Кольцов успел подготовить все для своей вынужденной командировки. «Тень отца Гамлета», невидимый телохранитель детектива Владис Улнис на сутки раньше вылетел в Байкальск, теперь сыщик не был безоружным и беспомощным.

С этой утешительной мыслью Кольцов почувствовал, как его засасывает трясина сладкой дремы, но заснуть не удалось. В дверь громко постучали.

— Ну что еще? — недовольно спросил сыщик, открывая дверь. На пороге стоял Константин Иванов, облаченный в ярко-синий банный халат с гостиничной эмблемой.

— Глеб, только что передали по телевизору, тебя разыскивает Интерпол.

Глава 6 ВЕРОЯТНОСТЬ РАВНА ВОЗМОЖНОСТИ

— Никто меня не любит, никто не приголубит, — фальшиво напевая себе под нос эстрадный шлягер, Кирилл Лялькин направлялся на встречу со своим знакомым оперативником. Настроение было паскудным, нынешний шеф Кольцов бросил его, как сироту казанскую, на произвол судьбы, напоследок лишь дав задание, которое необходимо было выполнить. Если молодой оперативник раньше считал, что куда лучше быть частником (ни тебе начальства над головой, ни планерок и составления документов), в общем сам себе хозяин, то теперь ему довелось в полной мере вкусить и обратную сторону медали частного сыскного бизнеса. Первой была Натаха, которая кое-что объяснила на словах, но больше показала на деле, то есть на бумаге. Толстые гроссбухи, заполненные ровным, аккуратным почерком, четко документировали все проводимые операции частного сыщика. Множество квитанций о всевозможных уплатах, облогах и тому подобном. Делопроизводитель, референт и по совместительству компаньон, Натаха не стала рассказывать о пожарниках, санэпидстанции и налоговиках, об этом, наверное, известно уже с детского сада. Под этим ракурсом свободное плавание в море бизнеса уже не казалось халвой с изюмом.

«Нет, уж лучше я сперва пенсию себе заработаю, а уж потом буду думать, как дальше жить», — твердо решил для себя Кирилл, входя в дом, где жил знакомый милиционер.

Оперативник Леха пахал на «земле», и в отличие от муровцев, работающих только по-крупному (резонансным преступлениям) и обладающих только информацией, закачанной в память компьютера, «работал» с реальными «барабанами». А живая информация, в отли

чие от электронной, гораздо предпочтительней. Потому что имела множество оттенков (например, личное мнение рассказчика, которое нельзя вставить в официальный документ).

— Привет, Кирилл. — Леха встретил Лялькина на лестничной клетке напротив своей квартиры.

— Привет, — пожимая руку милиционера, ответил Кирилл и поинтересовался: — Ты чего, телепатом стал?

— Да нет, — усмехнулся опер. — С балкона увидел, как ты чешешь по двору, и решил выйти навстречу. Светка сейчас на шестом месяце, токсикоз совсем ее замучил, бесится по любому поводу. Особенно, если дело касается службы, так что придется нам пристроиться где-то здесь. — Алексей смущенно посмотрел на Кирилла и кивнул на нижний лестничный пролет.

— Ничего, постоим покурим, — успокоил его Лялькин, входя в положение будущего отца семейства. Молодые люди были знакомы давно, еще с юрфака, правда, после третьего курса Кирилл перевелся в академию ФСБ, а Алексей по окончании учебы попал в уголовку РОВД в должности лейтенанта. Время от времени они встречались за кружкой пива, но до сих пор обмена информацией не было, слишком разные сферы деятельности.

Спустившись на один пролет, Кирилл вытащил пачку «Парламента» и протянул другу. Милиционер, которому такие сигареты были не по карману, только смущенно крякнул. Затянувшись, сдержанно поинтересовался:

— Чего вдруг так экстренно потребовалось повидаться со мной?

— Консультация нужна. Банк «Рондо» на твоей земле? — спросил чекист, решив не вилять.

— Ух ты, — рассмеялся Алексей, — да вы, батенька, никак решили заработать сто штук? В таком случае десять процентов мне, все-таки скоро стану отцом.

— Естественно, — поддержал шутку друга Кирилл. — Только для начала надо выполнить условия контракта. Найти убийц.

— Само собой, — согласился милиционер. Ситуация его забавляла, наверное, все-таки не верил, что товарищу что-то удастся, тем более что уже знал, какие силы задействованы в этом поиске.

— Ну так что скажешь?

— Сначала нарисую общую картину, ну а потом отвечу на возникшие вопросы.

Банк «Рондо» — мелочовка, ничего особенного. Больших или хотя бы серьезных финансовых операций никогда не проводил. Вначале, сразу после открытия, его «крышевал» Крытый, но недолго. Через полгода Крытого завалил неизвестный й до сих пор не найденный стрелок. С этого момента «Рондо» ушел под Гогу Фартового.

— Может, они братве «отмывали» бабки?

Jlexa снисходительно улыбнулся, сбил пепел с сигареты, затянулся и снова заговорил:

— Неужели ты думаешь, что никто об этом не подумал? Время от времени банк трясла и налоговая полиция, и экономическая полиция, и даже РУБОП. Ничего не нашли. Банк занимается финансированием небольших строительных компаний. Впрочем, чтоб ты знал, банк и сам переродился из такой же компании.

— Это я знаю.

— Значит, с общей картиной знаком, теперь давай-ка перейдем на частности. Тебя что интересует?

— Держи. — Лялькин вытащил из внутреннего кармана куртки несколько фотографий, сделанных в церкви, где отпевали братьев Чеглаковых. На одном из снимков были запечатлены двое «быков», которые впоследствии оказались в гонявшей его по пустырю компании. — Знаешь этих?

Милиционер недолго рассматривал снимок, потом вернул его приятелю.

— Конечно, знаю. Хлыст и Жека, «торпеды» из бригады Еремы, я бы так сказал, личные гвардейцы. Ерема их бросает в прорыв в случае пиковой ситуации. Полные отморозки.

— Кто такой Ерема? — спросил Лялькин.

— Авторитет, курирующий банк.

— Подожди, ты же только что сказал, что банк «Рондо» крышевал Фартовый.

— Правильно, Фартовый. А Еремина бригада входила в группировку Гоги.

— Значит, бандиты.

— Еще какие, — подтвердил Алексей. — Что тебя еще интересует насчет покойных банкиров?

— Да нет, спасибо, про этих орлов я и так все знаю. Пьяницы они.

— Во-во, — закивал головой опер. — Даже странно, как их держали на этом посту.

— «Дядя у них был козырной»,— подумал Кирилл, но вслух произнес другое. — А что известно насчет их бухгалтера? — Досье на Станислава Валентиновича Юркова сейчас лежало в офисе «Заслона», Натаха, которой нечем было заняться, соизволила его основательно проштудировать, предоставив молодому сотруднику возможность активно работать практически.

— А бухгалтер у них — очень интересный тип. Внешне никак не выделяется, вроде обычная канцелярская крыса: работа — дом — работа. Но дважды в год на несколько недель выезжает за рубеж, конкретно в Испанию, есть подозрение, что там проживает его семья. Кроме того, недавно один из наших оперов в загородном ресторане заметил Юркова в обществе авторитета Еремы.

— Как давно?

— Дай бог памяти. — Алексей приложил ладонь ко лбу. — Это было недели за три до убийства братьев-банкиров. Думаешь, его исполнили люди Еремы? — внезапно встрепенулся он.

— Кто знает? — пожал плечами чекист. — Смысл Юркову их заказывать, если хозяином банка ему все равно не быть? Выгода должна быть какая-то в заказе, а ее-то пока и не видно.

— То-то и оно, — согласился оперативник. — И еще одна деталь: заказчик с исполнителем не станут публично светиться, потому что их будут проверять, возможно, что-то и всплывет, даст кончик ниточки. Нет, ни один человек в своем уме на это не пойдет.

— Согласен, ничего нет, но все-таки что-то да есть. То, что, возможно, лежит на виду.

— Ну, брат, все, что знал, рассказал, — развел руками Алексей. Немного подумав, добавил: — Наши над этой темой ломали головы, РУБОП копается, но пока ничего не могут найти. Пробуй ты, хотя есть подозрение, что останусь я без своих десяти процентов.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнул, — посоветовал Лялькин, его интуиция настойчиво подсказывала, что не стоит копать там, где уже натоптано другими сыскарями. Следует идти в другую сторону, искать причины. Идти вперед, дождаться, какие произойдут изменения в банке «Рондо», и уж потом разматывать клубок преступления.

Кирилл простился с приятелем. Выйдя на улицу, попал под холодный моросящий дождь. Подняв воротник куртки, Лялькин бегом направился к своей машине, припаркованной у тротуара. Салон еще не успел остыть, и внутри было тепло и уютно. Включив зажигание, юный сыщик стал рассуждать о полученной информации.

«Надо бы получить информашку на Ерему, что это за птица такая?» — думал Кирилл, вынимая трубку мобильного телефона. Он собирался, не откладывая в долгий ящик, позвонить в информационный центр ФСБ, но не успел. Мобильник разразился пронзительной трелью.

— Алло, — раздраженно откликнулся Кирилл, в данный момент он горел жаждой деятельности и не хотел отвлекаться по мелочам.

— Кирилл, это Наталья. Срочно приезжай в офис. — В трубке раздались короткие гудки...

Глава 7 ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Сообщение по каналу европейских новостей Кольцова шокировало. «Сегодня утром в номере гостиницы «Король Людовик» были обнаружены два трупа. По заявлению парижской полиции, убитыми оказались русские туристы Сергей Панфилов и Людмила Орешкина. Посольство России уже поставлено в известность о случившемся. Полиция в данный момент разыскивает некоего Глеба Кольцова, на имя которого был зарегистрирован номер, где и произошло кровавое преступление. Поиском господина Кольцова поручено заняться Интерполу».

— Просто прекрасно, — пробормотал Глеб, когда закончился прямой репортаж из Франции.

— Что все это значит? — растерянно спросил Костя, который первым увидел новости «Euro News».

— Это означает, что мое инкогнито раскрыто, где-то я засветился. Скорее всего, на похоронах, — задумчиво произнес частный детектив. — Только на кладбище могли срисовать, ну и, соответственно, наказали за оплошность.

— Кто? — Константин, человек деятельный, не мог в подобной ситуации оставаться безучастным.

— Заклятые друзья, — усмехнулся Кольцов и взглянул на Иванова. — В общем так, Костя, об этом не распространяемся. Пока мне надо самому во всем разобраться.

— Само собой, — понимающе кивнул Иванов.

Глеб покинул номер товарища и, войдя к себе, тщательно запер дверь на замок. Достал из дорожной сумки трубку спутникового телефона с толстой антенной, сложенной вдоль корпуса аппарата, выставил ее и набрал личный номер шефа ГУБОПа.

— Слушаю, — через секунду детектив услышал голос Генерала.

Главный борец с организованной преступностью, узнав голос звонившего, сразу же набросился:

— Куда ты пропал, черт тебя побери! А как же насчет Донцова, уже забыл?

— А там что-то еще случилось? — удивился Глеб, вроде бы майор был вполне надежно прикрыт звездой юриспруденции.

— Никонов со своими держимордами вернулся в Москву, а Олегом будет заниматься Генеральная прокуратура.

— Что же здесь плохого? В генералке не дилетанты работают, разберутся. Тем более что давить на них «гестапо» не будет. Есть шанс, что Олежка сам выкрутится.

— Фантазировать не вредно, — зло ответил Генерал. — Только вряд ли Олега отпустят. Раз «гестапо» вцепилось, просто так не выкрутиться. Скорее всего, сейчас они спешно готовят какой-то запасной план.

— Да все равно, пока они не начнут действовать, мы ничего не сможем предпринять. А для того, чтобы сработать на опережение, необходимо знать их слабое звено. Пока не знаем, будем обороняться.

— Ладно, уболтал, — сдался Генерал. Внезапно спохватившись, спросил: — А ты чего звонишь?

— Неужели вы не знаете? Меня Интерпол ищет.

— Знаю, — спокойно ответил шеф ГУБОПа. — Еще днем я звонил комиссару парижской полиции, объяснил в двух словах, что ты пробыл во Франции всего несколько часов, въехал через аэропорт де Голля, а покинул страну через Орли. Говорю, просмотрите файлы этих аэропортов и поймете, что месье Кольцов не свидетель. Француз готов отозвать запрос в Интерпол только после получения официальной бумаги от нас. Короче, ксиву уже составили, завтра уйдет. Так что на этот счет тебе волноваться не стоит.

— Ладно, утешили, — согласился Глеб, но это известие тем не менее не сняло неприятного груза с его души за двух ни в чем не повинных погибших людей. — Как их убили?

— Французы заявили, что сработано чисто, ни одного следа. Утром киллер перебрался из пустующего соседнего номера на балкон, оттуда в комнату. Панфилов получил пулю в голову, а его подружке сломали шею. В общем, профи высочайшего класса. Сработал примерно за полчаса до прихода горничной, пулю всадил в затылок под углом в девяносто градусов. И оружие было тоже супер, самодельная ручка-стрелялка. Но, как говорится, убивает не оружие, а человек. Такое впечатление, что это был человек-невидимка, никто его не видел и никаких следов.

«Опять невидимка-киллер, — почему-то именно сейчас и вроде не к месту подумал Глеб, вспоминая рассказ Кости. — Прямо международное засилье невидимых убийц».

— Ну убили и убили, — снова заговорил Кольцов. На протяжении своей жизни он видел много смертей и знал: слезами мертвых не воскресишь. Он был высококлассным профессионалом, и дело для него было прежде всего. — Я вот о чем хочу спросить, а с каких это пор на «Euro News» стали освещать банальные преступления?

— Ну, не такое уж банальное, — не согласился с детективом Генерал. — Убит бывший офицер службы безопасности российского посольства, а это уже попахивает шпионским скандалом. На кой черт тебе сдался бывший фээсбэшник, да еще с дипломатическим уклоном? — вдруг взорвался главный борец с оргпреступностью.

— Использовал то, что смог достать, — парировал спокойно Кольцов. — Вы же мне ничего не выделяете из своих закромов.

— А ГУБОП в твоих авантюрах не участвует, — строгим голосом напомнил сыщику основную легенду этого расследования Генерал.

— Я так и понял.

— А теперь, Глеб, серьезно, — продолжал шеф ГУБОПа. — Репортаж об убийстве в «Короле Людовике» был заказным, признали сами французы. Отыскивать заказчика, конечно же, там никто не станет, но главное заключается в другом: мы теперь получили дополнительную возможность убедиться, что заговор существует, и на этом примере понять, какие силы и средства в нем задействованы.

«Ну да, ваше благородие, теперь мы видим, что под вашу светлость враги роют не лопатой, а экскаватором. И закапывать ее должен скромный ландскнехт в моем лице», — со злостью подумал Кольцов.

— Ну и что ты думаешь по этому поводу? — после короткой паузы невинно поинтересовался Генерал.

— Есть одна задумка, как поймать заказчика этого пасквиля. Вот вернусь и сразу же займусь этим делом.

— Только не тяни, — на прощание пожелал Генерал.

«Красиво сказано, не тяни. Вот сейчас вломился бы сюда Кожухарь, и узнай он, с кем я разговаривал, до утра бы мне не дожить», — укладываясь в постель, размышлял Глеб.

До утра сыщик, естественно, дожил, даже проснулся с некоторым опозданием. Только и успел, что умыться наскоро да почистить зубы, когда дверь прогнулась под тяжелыми ударами и в номер ворвался сияющий воровской парламентер.

— Что-то не особо, господин сыщик, торопитесь. — Кожухарь сиял, как новая копейка. Увалившись в глубокое кресло, он вдруг широко зевнул и пробормотал: — Правильно, не спеши. Времени еще вагон, эх, даванул бы я сейчас минут шестьсот на каждый глаз. Но нельзя.

— А ночью что, не спалось? — насмешливо спросил вошедший следом Иванов.

— Ну ты, старый, даешь. Я же в красном крыле обитал эту ночь, как тут выспишься, — удивился уголовник.

— Что еще за красное крыло? — в свою очередь удивился Костя.

— Публичный дом, — вместо парламентера ответил Кольцов, сразу сообразив, что может обозначать красный цвет.

— Вот учись, студент, человек моментом тему просек. Не зря хавает свой хлеб сыщик, — вяло пробормотал Виктор, его голова безвольно упала на грудь, и он моментом заснул. Но через двадцать минут, как только Глеб закончил собираться, Кожухарь резко вскинул голову и ясными глазами окинул номер.

— Готовы уже? — выбрался из кресла бывший уголовник. — Сейчас перекусим в кабаке, а после надо подобрать вам одежонку по климату, а то вы в своих дождевиках если кони не двинете в ближайшее время, то воспаление легких обеспечено.

Спустились на первый этаж, где находился гостиничный ресторан, Кожухарь самолично сделал заказ с упором на простую и питательную пищу. Вскоре стол оказался заставлен тарелками с горячими блинами, блинчиками, вазочками с вареньем, густой сметаной и большим кофейником с горячим кофе...

Завтракали быстро и без лишних разговоров, Кожухарь все больше налегал на крепкий кофе. Заметив, что его спутники насытились, шумно отодвинул свой стул, бросил на стол несколько купюр и молча направился к выходу, не дожидаясь остальных.

Магазин верхней одежды долго искать не пришлось, он оказался на противоположной стороне улицы. Гораздо больше времени ушло на подбор той самой одежды. Кольцов ограничился обычным пуховиком светло-серого цвета и вязаной лыжной шапочкой. Совсем другое дело — Иванов, тот долго и придирчиво перебирал ассортимент, еще дольше примерял образцы, наконец после долгих поисков и сомнений остановил свой выбор на короткой дубленке и утепленной бейсболке из замши.

Во второй половине дня к «Анжелике» лихо подкатил черный американский внедорожник «Дженерал Моторе», из его салона выбрался детина огромного роста в просторном тулупе и волчьем треухе.

— Это за нами, — указывая на косматого, произнес Швец и направился к автомобилю, Костя и Глеб последовали за ним.

— А если он вдруг начнет стрелять? А мы без оружия, — шепотом заговорил Иванов. В его голосе не было испуга, звучала лишь констатация факта. Бывший боец «Альфы» четко определял степень опасности и размышлял, как ей наиболее эффективно противостоять.

— Нам не положено оружие, мы — парламентеры, — так же тихо ответил Глеб. При этом как бы невзначай поглядывая по сторонам. История знает немало примеров, когда парламентеров убивали, не дав даже рта раскрыть.

— Ты, что ли, Кожухарь? — лениво спросил косматый верзила, когда к нему приблизился Швец.

— Ну я, — кивнул Виктор, он был на две головы ниже сибиряка и наполовину уже в плечах, но это его нисколько не смущало.

— Я — Влас. — Верзила протянул московскому парламентеру ладонь размером с лопату. — Меня прислал Фрол и тут же поправился, простая «шестерка» не может так говорить о пахане даже за глаза. — Сергей Александрович ждет вас за городом.

— Тогда едем, — пожимая лапищу Власа, кивнул Кожухарь и повернулся к своим спутникам. — По коням, хлопцы.

Ветераны удобно разместились на просторном, как диван, заднем сиденье, Виктор Швец занял место возле водителя. Вездеход резво рванул с места, можно было подумать, что на джипе банда гангстеров уходит с места преступления. Влас деловито крутил руль, ругался, когда какой-то растяпа едва не влетал на своей машине под бампер огромного внедорожника и безбожно нарушал правила. Видимо, номер этой машины обладал магнетической силой: ни милиция, ни водители не пытались образумить лихача.

— Далеко ехать? — деловито осведомился Кожухарь, когда внедорожник выскочил за пределы города и вдоль дороги потянулись заснеженные леса.

— Ерунда, километров с полета, — оскалил желтые, прокуренные зубы водитель. — По здешним меркам, вообще не расстояние. Для нормальной беседы Сергей Александрович решил встретить вас на загородной даче, у него небольшая усадьба в дачном кооперативе «Ангара-3». Там место что надо, природа — залюбуетесь, да и весь комфорт человечества имеется. А главное — никто не помешает поговорить по душам.

Влас оказался болтлив не в меру, рот у него практически не закрывался. Слушая его, Глеб невольно думал, что это не просто проявление человеческой натуры, а специально подготовленный аудиоспектакль. Если так, то возникал вопрос: для чего это представление? Отвлечь внимание парламентеров в случае, если их решат повязать, чтобы те не успели оказать сопротивление? Или Влас вводит Кожухаря в курс местной иерархии и соответствующего данному региону криминального расклада?

Если исходить из первого варианта, то напрасные потуги. У парламентеров из оружия нет даже перочинного ножа, так что для того, чтобы повязать всю троицу, хватит и одного барбоса со стволом. Значит, не замазывают сахаром глаза, выходит второй вариант.

— Фрол один? — поинтересовался у водителя Швец, вклинившись в небольшую паузу в словесном потоке последнего.

— Зачем один? Раз из самой Москвы пожаловали, то выходит, разговор будет серьезный. А такие вещи у нас в одиночку не решают. Все приехали: и Мишка на Севере, Ёся Магаданский, Кощей, Тарас Бульба. В общем, весь цвет сибирской братвы, — с пафосом закончил Влас.

Прежде чем отправляться в эту сумасшедшую командировку, Кольцов, используя свои связи в ГУБОПе, навел справки о здешней криминальной элите и узнал, что шестидесятитрехлетний вор в законе Мишка на Севере в данном сообществе исполняет роль казначея, заведуя сибирской общаковой кассой. Ёся Магаданский — смотрящий за воровскими законами в Байкальске, Тарас Бульба — в Красноярске. А Кощей приглядывает за порядками в зонах от Тюмени до Читы. В общем, серьезный народ, прошедший огонь, воду и вечную мерзлоту. Таким палец в рот не клади, откусят до самого копчика и проглотят не поморщившись.

— А как у вас с ментами, не сильно досаждают? — участливым тоном поинтересовался Кожухарь.

— С ментами? — Влас на мгновение задумался, и снова его прорвало: — Да как везде, мелочовку, конечно, вяжут, пакуют и сажают. Время от времени за хобот берут и среднее звено бригадиров. Но в основном это те, кому надо идти «в десант», зарабатывать авторитет. Ну, а настоящие киты им не по зубам. — Вновь замолчав, Влас с тяжелым вздохом добавил: — И, вообще, сейчас все перевернулось с ног на голову, ничего не поймешь. Вот раньше все было ясно и понятно, вор ворует, мент ловит, прокурор с судьей сажают. А сейчас... — Он посмотрел на сидящего рядом парламентера и с довольной усмешкой спросил: — Знаешь, кто у Фрола отвечает за безопасность? Ни в жизнь не угадаешь!

После такой постановки вопроса отгадать было несложно, но Кожухарь проявил дипломатическую корректность и вместо ответа вопросительно взглянул на Власа:

— И кто?

— Самый настоящий чекист, майор КГБ. Даже в Афгане воевал.

— Да ну? — почти искренне удивился Кожухарь.

— Вот тебе и ну. Был начальником оперативного отдела в Кишиневе. Когда все стало валиться, подался в родные края, только на хрен он кому здесь был нужен, тогда и своих чекистов разгоняли во все стороны. Но его все-таки заметили, Фрол полтора года приручал, зато теперь надежней немецкой овчарки.

«Интересно, знает ли этот майор, какую оценку дает ему хозяйский водила?» — с усмешкой подумал Глеб и тут же уловил скрытую улыбку Иванова. Последняя реплика явно позабавила профессионалов.

— Мы майора промеж себя зовем Молдаваном. Ну, значит, за службу в Кишиневе, — сообщил Влас. Дорога пошла в гору, и водитель радостно сообщил: — Вот сейчас только за сопку перевалим — и считай, что дома.

Действительно, как только вездеход оседлал пологую макушку сопки, пассажиры смогли рассмотреть раскинувшийся с противоположной стороны большой населенный пункт. Не меньше сотни домов на одинаково ровных квадратных участках находилось в низине. Влас слегка притормозил и ткнул пальцем в лобовое стекло джипа:

— А вот и наша усадьба возле церкви слева.

Церковь оказалась большим деревянным срубом с

тремя расписными куполами и высокой, с девятиэтажный дом, колокольней. Просто удивительно, что в таком незначительном месте выстроили такой храм.

— Сергей Александрович строил церковь на свои деньги, — не без гордости сообщил Влас.

«Естественно, — с сарказмом подумал Глеб, — у кого еще может свербить душа и быть такой капитал?!»

Усадьба Фрола размещалась в паре сотен метров от церкви, на пустыре.

Даже издалека было видно, что участок в несколько раз больше обычных наделов и огорожен деревянным частоколом в два человеческих роста. Внутри находился трехэтажный деревянный же особняк (срубом язык не поворачивался назвать это строение с металлопластиковыми окнами, голландской черепицей и навешанными на стенах коробками кондиционеров). Кроме особняка, на территории усадьбы примостилось еще несколько построек поменьше и попроще. По всей видимости, жилье для «шестерок» и хозпостройки.

Влас надавил на газ, и джип понесся с горы вниз. Дальше лихач, не тормозя, не сбавляя скорости, рывком крутанул руль, вписываясь в поворот и с замершей на цифре «100» стрелкой, понесся по одной из улиц погруженного в зимнюю дрему поселка, безудержно надавливая на клаксон.

— Дорожный отморозок, — едва слышно с раздражением произнес Иванов, вой сигнала выводил его из себя. Тем не менее те, кому этот сигнал был адресован, услышали его и предупредительно распахнули ворота в усадьбу.

Огромный внедорожник влетел на территорию, как рассвирепевший бык на стадион, где проводится коррида. Влас обеими ногами вдавил до упора педаль тормоза, одновременно выкручивая руль, джип развернуло поперек дорожки, и он еще с десяток метров скользил по тротуарной плитке юзом. Остановился, когда колеса уперлись в нижнюю ступеньку крыльца.

Едва парламентеры выбрались наружу и успели вдохнуть полной грудью морозный сибирский воздух, как их окружили молодые люди, облаченные в теплые спортивные костюмы. У двоих свисали с плеч автоматы Калашникова стволами вниз.

— Добрый день, — вежливо поздоровался с гостями крепко сложенный мужчина с приплюснутым носом и глубоким шрамом возле подбородка. Первый же его вопрос был свойственным всем службам безопасности мира: — Оружие, мобильные телефоны есть?

— Оружия нет, — за всех ответил Кожухарь, вынимая из кармана свой мобильник. То же самое пришлось сделать и Кольцову, отдавая телефон, он вдруг с сожалением подумал, что зря на этот раз он прихватил для прикрытия Улниса. В такой ситуации Викинг ничего не успеет предпринять. Ведь Глеб рассчитывал, что переговоры будут проводиться в самом Байкальске, а вышло вон как.

Убедившись, что у парламентеров нет ни оружия, ни средств связи, охранники отошли в сторону. В следующий момент на крыльцо вышла группа богато одетых мужчин, к которым тут же направился Кожухарь, широко улыбаясь.

Глеб также их узнал по фотографиям, предоставленным ему ГУБОПом, это и была криминальная элита Сибири.

В центре стоял сам Фрол, высокий, грузный мужчина с узким, сморщенным лбом и суровым взглядом разбойника. Справа от него находился круглолицый мужичонка с большими оттопыренными ушами и добродушной улыбкой. Он походил на символ 0лимпиады-80 — мишку, это был сам воровской казначей. Рядом пристроился худой, белобрысый, с колючим взглядом параноика недомерок. Этого психопата в криминальном мире звали Ёся Магаданский, в последние годы он держал себя исключительно на аристократическом зелье — кокаине, из-за чего его поступки и действия не всегда были адекватными, а иногда просто сумасшедшими. Аналитики Главного управления по борьбе с организованной преступностью считали, что дни этого лидера сочтены. Он становится не только опасным в социальном смысле, но также и обузой для самих воров. И, как были уверены эксперты, на ближайшей воровской сходке Ёсе дадут расчет.

С противоположной стороны от Фрола стояли две настолько колоритные личности, что перепутать их с кем-либо было просто невозможно. Усатый толстяк Тарас Бульба и усохший, похожий на умирающего туберкулезника Кощей. В глазах последнего светилась неприкрытая если не ненависть, но уж точно злоба.

Глеб его хорошо понимал: матерый уголовник в Москве потерял двух племянников и деньги. Именно об этих деньгах упоминал Ерема, наверняка они были общаковыми, а значит, немалыми. Из всего этого следовало, что невзрачный и бесперспективный банк «Рондо» оказался шкатулкой с двойным дном. Сыщик надеялся, что на этой встрече обнародуется пропавшая сумма и тогда многое, если не все, станет на свои места.

— Здравствуй, братела. — Фрол сделал шаг навстречу парламентеру и заключил того в объятия. После чего Кожухарь обменялся рукопожатиями с остальными законниками, и авторитеты проследовали в дом. Сопровождавшим парламентера ветеранам в этом было отказано.

— Здорово, мужики. — Из особняка шагнул мужчина примерно одного возраста с ветеранами, но по манере держаться Глеб сразу же разглядел в нем черты бывшего чекиста и догадался, что это и есть Молдаван, отвечающий за безопасность Фрола. Спустившись по лестнице, главный охранник представился: — Юрий Драко.

— Глеб Кольцов

— Константин Иванов.

Мужчины обменялись рукопожатиями, после чего Юрий потер одну ладонь о другую и неожиданно радушным тоном произнес:

— А чего это, мы здесь стоим? Неплохо бы с морозца пропустить по соточке.

— Неплохо, — согласился Костя, Глеб также кивнул, отметив раскрепощенность Драко. Видимо, в прошлом он действительно был хорошим опером и, прежде чем встречаться с московскими парламентерами, навел о них справки. Поэтому со своими и держался по-свой-ски.

— Ну, прошу в дом. — Рука Юрия указала на крыльцо, ведущее к главному входу. Мужчины не спеша поднялись по ступенькам.

Для московских гостей был накрыт стол в гостиной. Впрочем, стол — слишком громко сказано, журнальный столик стандартных размеров, заставленный закусками, в центре стоял внушительных размеров запотевший графин с водкой.

Юрий Драко наполнил доверху три резные рюмки на ножках и, осторожно подняв свою, предложил:

— Давайте, мужики, выпьем за наше прошлое. Ведь оно у нас в чем-то похоже.

Эх, хорошо идет водочка с морозца. Глеб закусил слоеным пирожком и собрался рухнуть в ближайшее кресло, но его взгляд привлек въезжающий на территорию усадьбы «индеец», джип «Чероки» цвета гнилой вишни. Молдаван, решивший без перерыва опрокинуть еще по одной, перехватил настороженный взгляд Кольцова и тоже выглянул в окно.

— А вот и Ленчик пожаловал собственной персоной, — усмехнулся Драко.

— И что это за Ленчик? — без особого интереса поинтересовался Иванов, налегая на фаршированные фисташками оливки.

— Папин советник, — пояснил Юрий, указав кивком головы на потолок. — По всем щекотливым вопросам. Только сегодня вернулся с Сахалина, как говорится, с корабля на бал.

Дверца внедорожника распахнулась, и наружу выбрался импозантный мужчина в длинном черном пальто, слегка наклонив голову, он тщательно отряхнул брюки. Но Глебу хватило и одной секунды, чтобы разглядеть лицо прибывшего.

— Ах ты, сука, — выдохнул сыщик, срываясь с места. В несколько прыжков он преодолел пространство гостиной, выбежал в холл, а оттуда ураганом вырвался наружу. Ленчик успел только-только распрямиться, когда неведомо откуда появившийся Кольцов нанес ему удар кулаком, попав в солнечное сплетение. Боль согнула воровского советника пополам, забив дыхание, но одним ударом детектив не мог удовлетвориться. Схватив правой рукой Ленчика за отвороты пальто, оторвал его от земли и изо всей силы обрушил его на капот джипа. В это мгновение из внедорожника вывалился здоровенный бугай с обалдевшими, выпученными глазами и с явным намерением вмешаться в избиение; Глеб, не меняя позы, выбросил вверх правую ногу. Тяжелый ботинок врезался верзиле в основание нижней челюсти, отправляя того в глубокий нокаут.

Со всех сторон к месту побоища бежали охранники, цель у них была одна — скрутить непонятно почему разбушевавшегося гостя. Но их ожидал полный облом в виде могучей фигуры Иванова. Костя поспешил вслед за Глебом и теперь прикрывал спину сыщика, полный решимости противостоять браткам. Первого же охранника, оказавшегося возле него, он сбил с ног пушечным ударом кулака в грудь, на второго торопившегося с разворота обрушил ребро ладони, ломая нехилого вида парня, как сухую щепку. Еще один наткнулся на подошву ботинка и совершил фантастический кульбит. Но охранники тоже были не выпускниками шахматно-шашечной секции. Превозмогая боль, они упорно поднимались на ноги и с подоспевшей подмогой толпой ринулись на Иванова. Здесь уже было не до красивых пируэтов, длинных ударов, эффектных блоков. Это был клинч — ближний бой. Короткие удары, тычки, броски, подножки. Со всех сторон раздавались короткие выдохи-выкрики:

— Хык-к.

— На.

— Получи.

— Ух-х.

Глеб одной рукой удерживал распластанного на капоте Ленчика, другой ожесточенно отбивался от тех, кто пытался зайти Косте за спину. А Константин тем временем раздавал зуботычины, используя кулаки, локти, колени. Кого-то отшвыривал, кого-то подсекал, но нанести добивающий удар никак не получалось, поэтому и врагов не становилось меньше. Все это напоминало драку медведя со сворой лаек.

— Прекратить! — рядом раздался зычный голос Фрола. Охранники тут же отпрянули и замерли, напоминая хорошо выдрессированных псов. Из восьми только пятеро выполнили команду, еще трое в разных позах замерли на дворовой плитке, пачкая ее кровавыми соплями. Да и устоявшие на ногах выглядели не лучше.

Только сейчас Кольцов заметил, что из дома выбежал не только Юрий Драко, которому надлежало развлекать гостей, не принимавших участия во встрече авторитетов, все законники оказались во дворе.

— Где ты взял этих костоломов? — с усмешкой спросил Фрол у Кожухаря.

— А мы других не держим, — скромно ответил тот, не понимая, что же произошло.

— И в чем дело? — На этот раз пахан задал вопрос главному виновнику «торжества».

— Эта сука меня подставила, — продолжая держать распластанного на капоте Ленчика за горло, с придыхом ответил Глеб, боковым зрением он увидел, как дрогнули глаза, как под ладонью нервно задергался кадык. Ленчик наконец узнал частного детектива.

— Три недели назад он меня нанял для поездки в Париж, якобы следить за женой.

— Брешет он все, Фрол, брешет как сивый мерин, — хрипел передавленным горлом советник.

— А ведь ты был три недели назад в Москве, — подал голос Кощей, сделав шаг вперед.

— Я в Конотоп ездил, там возникли непонятки с украинскими таможенниками, — снова задергался Ленчик.

— Когда он меня вербовал, — Глеб кивнул на советника, — то представился как Аркадий Семенович Гравцович.

— Есть у него такой паспорт, — безликим тоном произнес Юрий Драко, он никого не поддерживал, ни за кого не вступался, просто констатировал факт.

— Они меня подставляют, Фрол! — внезапно завопил Ленчик, судорожно суча ногами по блестящему хромированному кенгурятнику джипа. — Меня подставляют, Фрол, а тебя разводят как последнего лоха.

Не зря пахан держал Ленчика в советниках, крученый был, что поросячий хвост. Такого голыми руками не возьмешь. Тонкий психолог, он знал, на какую кнопку надавить, чтобы пахан засомневался даже в очевидном.

— Это всего лишь слова, — неожиданно заговорил Фрол и, кивнув на своего советника, добавил: — Твои слова против его слов. А доказательства есть?

— Нет у него против меня ничего, — снова громко возопил Ленчик. Голос его звучал уже не так удрученно, он даже поверил в свое спасение. А зря.

— Есть, — неожиданно уверенно ответил сыщик и, переведя взгляд на Молдавана, спросил: — Компьютер, подключенный к Интернету, есть?

Бывший чекист широко улыбнулся.

— Мы хоть и в Сибири живем, но щи лаптем давно перестали хавать. У нас есть все необходимое.

— Мне нужно немного поработать с компьютером, после чего я вам предоставлю доказательства, — стягивая советника с морды джипа, Глеб толкнул его в объятия Иванова и строго сказал: — Держи, Костик, эту гниду, я еще не закончил с ним разговор.

В особняке Фрола оказалась последняя модель «Пентиума». С его помощью Глеб через сеть Интернета вышел на свой офисный компьютер, после вошел в архив камеры слежения и скачал оттуда нужную информацию.

Вся операция заняла почти полтора часа, за это время частный детектив раскрыл всю подноготную произошедшей истории, начиная с ареста в Питере Олега Донцова и заканчивая убийством Панфилова с подопечной в Париже, при этом благоразумно умолчав, какую роль в этой пьесе играет шеф ГУБОПа.

В комнате, где был установлен компьютер, собравшиеся законники с бесстрастными лицами вождей Северной Америки молча слушали сыщика. Пока все сказанное опять же было всего лишь словами.

Наконец компьютер ожил, экран монитора дернулся, и на нем появилось крупным планом лицо Ленчика.

— Внизу таймер, — поспешил сообщить детектив законникам, давая понять, что демонстрируемое кино не подделка.

— Ах ты, тварь. Ты в какие игры с мусорами играешь за моей спиной? — На этот раз выдержка отказала пахану, и, вскочив, он зарычал по-звериному.

Советник понял, что проиграл окончательно, по-настоящему, без какой-либо возможности отыграться. Рванувшись изо всех сил, он оттолкнул не ожидавшего подобной прыти Иванова и бросился к окну, изо всей силы хрястнув наручными часами о мраморный подоконник. Внезапно остановился, его лицо было мертвенно-белым, посмотрел стеклянными глазами на собравшихся и неожиданно спокойно произнес:

— Я, конечно, умру, но и вы все сдохнете. — На губах Ленчика заиграла самодовольная улыбка.

Глава 8 В РАМКАХ ЗАКОНА

Железная дверь камеры с грохотом распахнулась, и проем заслонила мешковатая фигура надзирателя.

— Задержанный Донцов, к вам посетитель.

— Даже в тюрьме бывают праздники, — невольно улыбнулся Олег, поднимаясь с нар. С ожесточением почесав многонедельную щетину на впалых щеках, царственным голосом распорядился: — Ладно, проси.

Надзиратель скорчил недовольную рожу, будто раскусил таракана, но ничего не сказал. С тех пор как права Донцова начал защищать адвокат Штрайхер, никто в Крестах даже не помышлял показать арестанту, где раки зимуют. Начиная с местного начальства и заканчивая самым последним выводным, твердо решили, уж если московским «гестаповцам» ничего не обламывается, то и им нечего пытаться.

Поэтому задержанный оперуполномоченный ГУБОПа находился в более привилегированном положении, чем остальные сидельцы.

Надзиратель посторонился, пропуская в камеру посетителя. Им оказался невысокий мужчина весьма дородного телосложения в хорошо скроенном костюме и дорогих лакированных туфлях. На удивление, посетитель не чувствовал себя в камере дискомфортно, даже наоборот, повел себя сразу по-хозяйски, едва войдя, бросив небрежно надзирателю:

— Вы свободны, потребуетесь — позову.

Тот кивнул и затворил тяжелую дверь. Посетитель немного подождал, давая ему время удалиться подальше, и обернулся к Донцову со словами:

— Ну здравствуй, Олег. — После чего остался стоять на прежнем месте, заложив руки в карманы брюк.

— И вам доброго здоровьичка, Владимир Андреевич, — хмыкнул Олег и демонстративно поскреб пальцами щетину на подбородке. Его оперский наметанный глаз незваного гостя узнал еще с порога, следователь-«важняк» Савин Владимир Андреевич. В свое время работал со смешанной бригадой налоговой полиции и Главного управления по борьбе с организованной преступностью по расследованию теневой деятельности банка «Глобал инвест». Представителем одной организации был Никонов, второй — Донцов.

— Значит, узнал, — негромко произнес Савин. — Хотя мы не виделись четыре года.

— Узнал, конечно же, — кивнул Донцов и честно признался: — Но тебя я точно не ждал. И, так как твоя роль в этом деле для меня предельно ясна, заявляю сразу: без своего адвоката говорить не буду.

— Это твое право, — снисходительно усмехнулся «важняк». — И твои слова обязательно будут занесены в протокол. Только сейчас мы ничего записывать не будем, я, как видишь, не вызвал тебя в комнату для допросов, а сам пришел поговорить. По-дружески.

Услышав последние слова, майор неожиданно громко рассмеялся. Савин, поняв свою промашку, поспешил поправиться:

— Мы, конечно, никогда не были друзьями, но, думаю, по-приятельски можем поговорить начистоту?

— Можем, чего же не поговорить. Тут ведь принцип, как в армии: солдат спит, служба идет. Все-таки хоть какое-то развлечение.

— Вот и славно. — Вальяжной походкой Савин прошелся к столу, смахнул невидимую пыль с табуретки, вмонтированной в бетонный пол, и внимательно посмотрел на осунувшееся лицо опера. — Олег, ты ведь не только сыскарь-горлохват, ты ведь еще и дипломироманный юрист. Значит, должен знать, как читаются и как трактуются законы и статьи Уголовного кодекса. Так?

— Ну, так, — подтвердил Донцов.

— В таком случае ты понимаешь, — продолжал Савин негромко, — что взяли тебя с поличным при свидетелях и при вещдоках во время получения взятки. Причем взятки в особо крупных размерах. И не мне тебе говорить, Олег, какой разлет в сроках от минимума до максимума идет. Гигантский. Так вот, вместо того чтобы писать чистосердечное признание, пытаться сотрудничать со следствием, ты стал в глухую защиту, нанял этого носатого космополита. Думаешь, он тебе поможет? Нет, но ты своим поведением разматываешь для себя максимальный срок. Этого добиваешься?

— Прежде чем ответить на твой вопрос, Володя, — буднично произнес Донцов, — я сперва задам свой. Лады?

— Лады.

— Тогда такой вопрос: и давно ты, Владимир Андреевич, стал играть в такие игры?

— Ни в какие игры я не играю! — неожиданно сорвался на крик Савин, моментально покрывшись бурыми пятнами. — Между прочим, когда мне дали твое «дело», я пытался отказаться, не получилось. Но раз придется мне этим заниматься, то я буду вести его, как положено по закону, и буду следовать каждой букве закона, потому что иначе работать не умею, потому что профессионал.

— Да неужели? — с наигранным удивлением воскликнул Олег. — И тебя, профессионала, нисколько не смущает, что меня элементарно подставили? Причем нагло и грубо?

— А это уже не имеет никакого значения. Имеет значение лишь существующий прецедент. Взяли с поличным и свидетелями — вот это главное, — немного успокоился «важняк».

«Верх цинизма», — с горечью подумал майор. Будучи по натуре далеко не ангелом, он до такого бы никогда не додумался.

— Молодец, лихо у тебя получается.

— А чего же ты хочешь? — развел руками Владимир Андреевич. — Ваш министр объявил войну «оборотням в погонах». Такие заявления — это же как камень, подброшенный над толпой, все, конечно же, бросаются врассыпную. Но булыжник, подчиняясь закону земного тяготения, все равно упадет на землю и кого-нибудь да задавит. В данном случае перст судьбы указал на тебя, значит, именно ты станешь жертвенным агнцем. Существует прецедент взяточничества, значит, должен быть и прецедент наказания, чтобы показать всем заинтересованным, что за преступлением необратимо следует наказание. Мне вот дед однажды рассказал случай из истории Второй мировой войны, участником которой он был. Случилось это в сорок четвертом году, наши уже вошли в Восточную Пруссию, и в одном из боев немцы перешли в наступление, ударив встык частей «тиграми». Один из батальонов не выдержал натиска и побежал, атаку, конечно же, наши отбили. Это тебе не сорок первый и даже не сорок второй год, а бегунов переловили, выбрали из первых или каких других трех бойцов, зачитали приговор о малодушии и паникерстве и на глазах всей построенной дивизии расстреляли. Жестоко? Да, жестоко. Но это была необходимая жестокость. Если бы наши солдаты от каждой атаки фрицев давали драпака, то вскоре вернулись бы к московским рубежам. Солдату, чтобы не дрогнуть в бою, нужен был наглядный пример, и ему его дали. Сейчас не сорок четвертый год, и ставки совершенно другие, и у тебя, Олег, есть возможность выбора. Какой это выбор, между чем и чем, я тебе уже сказал. Решай.

— Н-да, выбор, — тихо произнес Донцов и вперил тяжелый взгляд в следователя. — Значит, говоришь, не сопротивляться, а, наоборот, сотрудничать со следствием?

В глазах Савина блеснул огонек надежды, что все-таки ему удалось склонить подследственного к сотрудничеству, и он кивнул.

— Хорошую ты историю рассказал, Володя, жизненную. А я тебе хочу древнюю притчу рассказать, поучительную. Как-то две мыши залезли в хозяйский погреб и, бегая по полкам, упали в крынку с молоком. Начали тонуть, захлебываться и инстинктивно дергать лапками, барахтаться. Потом устали, одна перестала сопротивляться и ушла на дно, утонула, значит, а вторая, продолжая барахтаться, взбила из молока кусок масла, встала на него и выбралась наружу. Вот и я, как та мышь, побарахтаюсь, а там посмотрим.

— Как я понял, разговора у нас не получилось. — «Важняк» поднялся с табуретки и сочувственно посмотрел на Донцова, будто на что-то решившись, медленно произнес: — Напомню, если ты как юрист забыл, я отработаю все, что положено по кодексу и дело передам в суд. После чего винить тебе останется только свое ослиное упрямство.

Глава 9 РАЗБОЙНИЧЬЯ АТАКА

— Я, конечно, умру, но и вы все сдохнете. — На губах Ленчика заиграла самодовольная улыбка. Он, видимо, рассчитывал на мгновенную и почти безболезненную смерть, но не тут-то было. Иванов, упустивший беглеца, неожиданно рванулся к нему и до хруста заломил за спину руку.

— Я не понял, он что, крышей тронулся? Придурок? — удивленно спросил Фрол, вопросительно глядя на свое окружение. Он еще не понимал, в чем смысл действий бывшего советника.

— Да нет, абсолютно в своем уме, — ответил за всех Юрий Драко, он осторожно поднял с пола разбитый «Ролекс» и стал внимательно рассматривать.

— В таком случае, что это за угрозы? — повысил голос пахан.

— Угрозы тоже не пустые. — Главный охранник приблизился к своему шефу и показал разбитые часы. В богатом золотом корпусе был установлен миниатюрный механизм от кварцевых часов, рядом с которым примостился миниатюрный чип. — Это, — ногтем мизинца

Молдаван указал на черную пуговку электронного дополнения, — это сигнализатор, проще говоря, миниатюрный аварийный радиомаяк. Вещь специфическая, редкая и, соответственно, дорогая. Достать ее под силу только очень серьезным людям. Принцип действия прост, достаточно снять стекло, и он включается, только радиус действия незначительный. Для нормального функционирования необходим ретранслятор. — Драко глянул в окно и кивнул в направлении вышки, выстроенной из стальных ферм на окраине дачного поселка. — Для этого вполне может сгодиться и ретранслятор мобильной связи. Это может означать, что где-то поблизости находится наш враг, которому уже известно, что его агент расшифрован. И в самое ближайшее время нам следует ожидать гостей.

— На кого работаешь, падла? — вдруг раздался истеричный крик Ёси Магаданского. Внезапно он подскочил к скорчившемуся от боли Ленчику и несколько раз ударил его кулаком по лицу. Из разбитых губ бывшего советника потекли тонкие струйки крови. — Говори, тварь, забью, как мамонта!

— Лучше дай-ка я его на «перо» посажу без мороки. — К обреченному шагнул Кощей, в его левой руке блеснуло остро отточенное жало примитивной воровской заточки.

— Кончайте меня, все равно ничего не скажу, — размазывая по лицу кровь, пробормотал Ленчик.

— Нет, друг ситный, так легко ты от нас не отделаешься. — Фрол вновь овладел собой, прекрасно отдавая отчет своим действиям, в скором порядке отдавал распоряжения: — Быстро наденьте на этого голубя браслеты. Да руки держите за спиной, чтобы с собой чего не учудил, — и вопросительно глянул на Молдавана: — Сколько у нас времени?

— С учетом географического положения не больше тридцати-сорока минут, — пожал плечами Юрий, продолжая рассматривать разбитые часы.

— Значит, нужно рвать когти, — тихо произнес пахан. — И побыстрее.

— Побыстрее — да, но не всем нужно ехать, — не поддержал пахана его главный охранник.

— Это почему? — не понял Фрол.

— Потому что, когда приедет группа захвата и никого здесь не обнаружит, то сразу же они бросятся в погоню и вызовут подкрепление из города на перехват. Логично? — поинтересовался Драко.

— Логично, — согласился пахан.

— А вот если я со своими хлопцами несколько часов помариную их, скажем, до приезда милиции, а потом сдамся славным бойцам правоохранительных органов, то время будет потеряно для погони. Правильно?

— Да, — снова соглашаясь, кивнул пахан. — Но тебя ведь мусора закроют как пить дать. Да еще после и срок приличный навесят.

— Ничего, как-нибудь переживу. Вы ведь меня не бросите? — с усмешкой спросил Юрий.

— Самые лучшие адвокаты будут тебя защищать, — заверил его Фрол и, указав на стоящих чуть поодаль парламентеров, добавил: — Вон видишь, что вышло, с москвичами снова сдружились. Так что с защитой проблем не будет.

— Вот и славно, — кивнул на прощание главный охранник.

Воровскую усадьбу покидали на трех машинах. Первыми выехали на «Лендкрузере» Ёся Магаданский и Тарас Бульба в сопровождении двух телохранителей. Затем, рыча, как тигр, несся «Дженерал Моторе», Влас — за рулем, рядом — Глеб Кольцов, Костя Иванов уместился на заднем сиденье вместе с Кожухарем и Фролом. Замыкающим шел джип «Чероки», кроме водителя и охранника, в салоне находились Кощей и Мишка на Севере, а багажник занял связанный по рукам и ногам хозяин внедорожника Ленчик.

Машины шли под сто километров, стараясь отдалиться от усадьбы как можно дальше. Фрол считал, что главное сейчас — «лечь на дно», «зарыться в ил», после допросить уже по-настоящему иуду и выяснить, кто же на них решил наехать. А уж потом устроить кровавую оборотку.

— Что, мы в город возвращаемся по другой дороге? — обратился Глеб к водителю, заметив, как головная машина свернула с трассы и запрыгала по заснеженной грунтовке.     v

— Нельзя возвращаться по той же дороге, — не отвлекаясь от управления своего монстра, пояснил Влас. — А если наши враги идут из города, то мы сами выйдем на них. И получится большое попадалово.

— Тоже правильно, — согласился с водителем сыщик, не нравилось ему происходящее. «Из огня да в полымя, мало мне московских разборок, так еще умудрился влезть в сибирские», — с раздражением подумал Глеб, но тут же отбросил эту мысль. Его нынешний отрезок жизни переплелся с воровскими верхушками Москвы и Сибири. И хочет он или не хочет, но ему нужно двигаться в указанном направлении с этими людьми. Потом они, конечно, пойдут каждый своим путем, потому что у них разные цели. А пока... Глеб, глядя на мелькающие заснеженные елки, неожиданно поморщился, вспомнив, что единственным его оружием является мобильный телефон, который вернул один из охранников Молдавана. В случае, если дело дойдет до огневого контакта, большой радости от дорогой трубки не будет.

День быстро пошел на убыль, солнце скрылось за верхушками деревьев, и стало быстро смеркаться. Пришла ночь, выплыл остророгий месяц, заливая все вокруг холодным светом.

Впереди идущий «Лендкрузер» резко свернул влево, поднимая каскад белых снежных брызг. Следующие за ним внедорожники повторили маневр, только с небольшой разницей. Оба джипа сбросили скорость на повороте. Отчаянный наездник на городских улицах и магистралях, Влас на лесной таежной дороге оказался не только предельно внимательным водителем, но и до неприличия осторожным. Вскоре из леса вырвались на широкий большак, над которым ломаной линией нависла каменная гряда, под вечными ветрами поросшая уродливыми деревцами. Справа гигантской проплешью раскинулось большое целинное поле, по которому ветер гнал снежную поземку. Кристаллики снега искрились алмазным блеском в холодном свете месяца.

Джип Ёси Магаданского оторвался от остальных метров на двести, продолжая увеличивать скорость, будто желая окончательно оторваться от других.

— Что он творит, падла? — негромко процедил сквозь зубы Влас, но все находившиеся в салоне расслышали. — Кокаинист хренов. — «Шестерке» не по рангу костылять авторитета, но Фрол не одергивал водителя, понимая, что тот прав, на все сто прав. Ёся стал совсем безбашенным, опасно это в первую очередь для всего сообщества. Совсем меру потерял Магаданский, нужно бы собрать воровской сход, да «дать по ушам» ему. Только недосуг сейчас созывать братву для разбора, на кону стоит значительно больше, чем один наркоман.

Колонна уже проскочила большую часть большака, когда из леса по ним открыли огонь.

— Тормози! — заорал Глеб увидев, как с двух сторон к впереди едущему «Лендкрузеру» стремительно понесся пунктир из розовых светлячков трассирующих пуль. Мгновение, и они столкнулись. Раскаленный металл взорвал лобовое стекло, продырявил двери, крышу, колеса. Внедорожник занесло, и следующая очередь изрешетила капот, джип безжизненно съехал в канаву. Своим желанием побыстрее вырваться из липких объятий смерти Ёся Магаданский сам накликал ее на свою голову, безумной скоростью вызвав огонь на себя...

Водители у сибирских законников были ничуть не хуже, чем у московских коллег. Едва Влас услышал крик сидящего рядом Кольцова, мгновенно вдавил до упора педаль тормоза и принялся резко выворачивать руль, не требуя объяснений.

Но пока тяжелый «Дженерал Моторе» разворачивался, замыкающий «индеец» обернулся на пятачке, собираясь юркнуть обратно в тайгу под защиту лесных великанов. Но не успел. Едва джип совершил полный разворот, как с противоположной стороны по нему хлестанула еще одна пулеметная очередь. И снова понесся рой трассирующих, разбив фары, дырявя радиатор, срывая крышку капота. «Чероки» безжизненным металлом замер посреди дороги.

— Всем из машины! — снова заорал Глеб, понимая, что следующая очередь пройдется по их машине. Вездеход еще немного по инерции проехал, из распахнутых дверей на ходу посыпались люди. Оказавшись на спрессованном до плотности льда снегу, Кольцов ужом скользнул в сторону кювета, через секунду с двух сторон плюхнулись Иванов и Влас, последний сжимал в своих лапищах «моссберг» двенадцатого калибра. Дробовик в руках гиганта выглядел не грознее детской игрушки и по тому, как Влас держал ружье, сыщик догадался, что тот стрелок куда хуже, чем водитель. Чуть поодаль от них залегли Фрол и Кожухарь. В правой руке сибиряка поблескивал длинноствольный «ТТ», парламентеры, как и положено по их статусу, были безоружны. Это особо угнетало Кольцова, хотя сыщик прекрасно понимал, что с имеющимся в наличии арсеналом или даже будучи вооруженными до зубов, они вряд ли смогут оказать сопротивление трем пулеметам. «Попали, как кур в ощип», — мелькнуло в голове сыщика, когда снова загремели выстрелы, врезавшиеся в наст пули подняли фонтанчики белой пыли.

Внезапно со стороны «Чероки» короткой очередью огрызнулся автомат, пассажиры «индейца» также сообразили залечь в кювете.

— Зря он так, — посетовал Костя, — только патроны сжег без толку.

— Это Беломор, охранник Фрола, — машинально ответил Влас. — Отчаянный парняга, воевал в двух чеченских кампаниях, имеет орден и три медали. Он просто так не сдастся.

— Как же, будут они спрашивать, как мы будем сдаваться, за просто так или все-таки за деньги, — недовольно буркнул Глеб. Положение было хуже пикового, которое усугубляло опять же отсутствие оружия.

Снова загремели выстрелы, на этот раз трассирующие пули ушли влево. Все инстинктивно уставились в том направлении, от расстрелянного «Лендкрузера» к внедорожникам медленно шел человек. Передвигался он довольно странно, по-рачьи, спиной, и, только внимательно присмотревшись, можно было определить, что он тащит за собой человека, по всей вероятности раненного.

Пулеметные очереди ударили возле них, вздыбив снег шквалом огня. Мужчина ткнулся лицом в снег, не подавая признаков жизни. Но спустя несколько минут он снова продолжил передвижение, только на этот раз уже ползком.

— Долго он там будет возиться, — невольно возмутился Иванов. Через мгновение он весь подобрался, напрягся и, как отпущенная пружина, рванул вперед с низкого старта. В несколько размашистых шагов достиг точки с двумя людьми, рывком подхватил раненого и так же стремительно бросился обратно. Когда пулеметы снова ожили, Костя кулем рухнул в кювет.

— Это же Сыч, — узнал раненого Влас, — телохранитель Ёси Магаданского. — А кто же второй?

Вторым оказался Тарас Бульба, от передвижения по снегу его длинные усы обледенели и уныло свисали из-под носа, делая законника похожим на моржа.

— Суки рваные, — угрожающе пробурчал Тарас Бульба, снимая висящий на шее АКМ. — Четко сработали, как в тире. Водилу наповал, Сыча в бочину копнули.

— А что с Ёсей? — спросил оказавшийся рядом Фрол.

— Ёсе полчерепа снесли, — буркнул законник. — Он как раз ноздри «снежком» забил и задрал башку, чтобы получше занюхать. Вот и занюхал. — Он хотел еще что-то сказать, но его остановил Глеб, крепко схватив за плечо.

Морозный лесной воздух содрогнулся под ревом нескольких тяжелых двигателей. Кольцов и Костя Иванов обменялись понимающими взглядами, обоим ветеранам этот звук был более чем знаком.

— Не может быть, — не веря своим ушам, одними губами произнес бывший «альфовец».

— Может, — так же тихо подтвердил их догадку частный детектив. И, будто в подтверждение его слов, из леса, рыча двигателями, на поле выехали три многоколесные, угловатые и остромордые машины. Теперь их могли узнать и остальные, это были армейские бэтээры. За бронированными машинами в небольшом отдалении передвигались черные фигурки людей, немного, десятка полтора-два.

Глеб внимательно оглядел имеющийся в наличии арсенал, самое большее, что они могли сделать, — это умереть назло врагу, который жаждет взять их живьем для предстоящего допроса.

— Обидно, еще каких-то километр-полтора — и ушли бы, — с сожалением вздохнул Влас.

— Как полтора? — не понял Кожухарь.

— А вон за этой грядой, — водитель указал рукой на скальные нагромождения, — дорожная развилка. А там двадцать минут — и мы в Байкальске.

— И оружия нет, чтобы хоть напоследок огрызнуться, — сказал Глеб.

— Почему же нет? — удивился Фрол и вопросительно посмотрел на Власа. — А ну, Влас, разоружайся.

— Ползи за мной, — приказал Влас, было видно по его лицу, что в суматохе боя он просто-напросто забыл о дополнительном арсенале.

Они ползком добрались до замершего внедорожника с распахнутыми настежь дверями. В салон Влас не полез, он распахнул дверцу багажника и, проведя какие-то невидимые манипуляции, поднял днище.

В сооруженном внутри багажника тайнике оружия оказалось немного, всего две единицы. Но именно эти две единицы дарили обреченным реальный шанс на спасение. В тайнике были спрятаны РПГ-18 «муха» и тяжелый бесшумный автомат «вал», оснащенный оптическим прицелом.

— Умеешь пользоваться? — спросил Глеб, протягивая водителю сложенный футляр одноразового гранатомета.

— Не-а, — покачал отрицательно головой Влас. — Я не по этому делу. По «шайтан-трубе» у нас Беломор, со ста метров может в форточку влепить.

— Давай его сюда, — сыщик кивнул в сторону пассажиров «Чероки». — И остальных тоже.

Пока Влас собирал остатки воровской верхушки, Глеб вернулся на прежнее место и посвятил Фрола в план возможного спасения.

Пахан внимательно выслушал частного детектива и задумчиво произнес:

— Думаешь, что-то получится?

— А что, есть выбор? — вопросом на вопрос ответил Кольцов.

Фрол перевел взгляд на лежащих рядом Тараса Бульбу и Кожухаря, те были полностью согласны с сыщиком. Если есть хоть малейший шанс, то нужно его использовать. В их положении на манну небесную рассчитывать не приходилось.

— Значит, так тому и быть, — соглашаясь, кивнул Фрол.

Бэтээры ползли, как на параде, но расстояние сокращалось с каждой секундой, до большака оставалось не больше полукилометра. Постепенно выстроился и боевой порядок техники. Центральный броневик вырвался на полсотни метров вперед, два других прикрывали его с флангов.

— Уходим, — сообщил Фрол подползшим к ним Мишке на Севере и Кощею, которые вместе с водителем «индейца» тащили скрученного Ленчика.

— А этот как же? — спросил воровской казначей, в его возрасте пахать брюхом через снежные заносы было верхом глупости. Но и живым оставлять его здесь никто не собирался, и Мишка это прекрасно понимал.

— Этих они задержат. — Фрол указал на двух ветеранов и перевел взгляд на своего телохранителя Беломора, молодого парня со скуластым лицом и шальными глазами. — Ты, чертушка, останешься с ними, подсобишь.

— Понял, батя, устрою в лучшем виде, — понял охранник.

— А раз понял, отдай дяде свою «машинку», — встрял в разговор Глеб и, указывая на «АКСу» в руках телохранителя, взглянул на Иванова. Беломор недовольно скривился, но, увидев кивок Фрола, безропотно отдал свой автомат, получив взамен «муху».

— Значит, так: как только мы начнем действовать, вы уходите, — напоследок напомнил законникам Глеб и, посмотрев на Костю, решительно произнес: — Ну что, дружище, тряхнем стариной.

— А-то, — ухмыльнулся бывший «альфовец», хлопнув Глеба по плечу, он вскочил на ноги и, держа в каждой руке по автомату, бросился бежать, петляя по большаку. Вокруг его ног то и дело подрывался от попадания пуль наст.

— Наш выход, — тихо произнес Глеб Беломору, и мужчины, пригибаясь, направились в противоположную от Иванова сторону.

— Ту-ту-ту, — вскоре донеслась короткая автоматная трель. Костя начал работать и, как и было задумано, «потянул одеяло» на себя. Наступающая сторона ответила шквалом огня из всех имеющихся средств. Вскоре от множества попаданий загорелся «Лендкрузер» с двумя трупами в салоне. Ярко-желтые и оранжевые языки пламени со всех сторон облизывали дорогую иномарку, свет от этого костра мешал наступающим разглядеть вспышки выстрелов. Но это был не последний сюрприз, который их ожидал.

— Бей правого, — приказал Кольцов, когда они выбрались на свою огневую позицию.

— А почему не головного? — удивился телохранитель, вскидывая на плечо взведенный гранатомет.

— Головной никуда не денется, — терпеливо пояснил Глеб, сняв с оптического прицела чехол и установив рамочный приклад, он залег в десяти метрах от гранатометчика. Выставив предохранитель на одиночный выстрел, сыщик передернул затвор, вгоняя патрон в патронник.

Двигающаяся «свиньей» бронегруппа преодолела двухсотметровое расстояние до большака. Двести метров — максимальная дистанция для гранатометного выстрела. Беломор выждал еще минуту, собираясь бить наверняка, и вяло наступающие броневики оправдали его надежды, через минуту правофланговый БТР подставил угловатый бок.

— Буф-ф, — приглушенно выплюнула «шайтан-труба» реактивную гранату, которая кометой врезалась в корпус бронемашины. Мощный взрыв разворотил правый бок БТРа, сорвав с него ударной волной коническую башню. Из развороченной сердцевины уничтоженного броневика полыхнул на добрый десяток метров сноп огня, вслед за которым в небо потянулся столб жирного смолянистого дыма. Кольцов рассчитал все правильно, порыв ветра тут же расстелил дым плотной завесой над землей.

Беломор отбросил уже ненужный контейнер использованного гранатомета и резким кувырком ушел в сторону от возможной линии огня.

— Теперь начинается моя работа, — жестко произнес Глеб, прикладываясь к холодной резине наглазника.

Головной БТР, оказавшись перед дымовой завесой, нерешительно остановился, после чего раскрылись боковые створки дверей, и из черного чрева боевой машины показалась голова человека в танкошлеме, который пытался разглядеть повреждения подбитой машины. Любопытство сгубило кошку, гласит народная мудрость, но и не только кошки страдают от этого порока. Глеб поймал в перекрестие оптического прицела испачканное машинным маслом лицо и плавно потянул спуск.

— Туп, — почти бесшумно дернулся автомат. Из броневика вывалился убитый, на полкорпуса свесившись наружу.

Теперь действительно для снайпера начиналась работа. Из дыма, как призрак, выбежала человеческая фигура в коротком полушубке с автоматом наперевес, он успел пробежать еще несколько шагов, прежде чем его сбила с ног бронебойная пуля.

Еще один боевик вынырнул прямо возле подбитого броневика, ему, скорее всего, не терпелось посмотреть на результаты взрыва, за что он и поплатился немедленно...

Потом свой конец нашли двое автоматчиков, бесшумное оружие убивало наступающих. Выстрел, еще выстрел, и снег окрашивается кровью новых кандидатов в покойники.

Глеб шестым чувством ощущал какое-то движение возле головного БТРа. Он перевел на него оптический прицел, через оптику было хорошо видно, как кто-то из членов экипажа пытается втащить труп вовнутрь. Самого «героя» не было видно, только кисть его руки виднелась, вцепившаяся в убитого. Цель не ахти какая, но при наличии хорошей стрелковой тренировки и надежного оружия, оснащенного оптическим прицелом, стоило рискнуть.

Кольцов поймал в перекрестие прицела эту руку и нажал на спуск. Даже невооруженным глазом при свете полыхающего броневика можно было видеть, как убитый плюхнулся на ступеньки трапа. Пуля нашла свою цель, а учитывая мощность девятимиллиметровой бронированной болванки, можно смело сказать: «герой» теперь обречен на инвалидность.

Через несколько секунд головной БТР взревел двигателем и с открытым люком, из которого по-прежнему выглядывал безжизненный торс с опущенной головой, стал медленно пятиться назад. Вслед за головным медленно отполз и левофланговый, уцелевшие автоматчики, не желая рисковать, прятались за броней боевых машин. Группа прикрытия выиграла не только этот бой, но, что самое главное, выиграла дополнительное время.

Местный пейзаж действительно теперь походил на подмосковные бои шестьдесят лет назад. На белом снегу черные силуэты убитых, догорающая подбитая техника...

Поставив автомат на предохранитель, Кольцов выбрался из своего укрытия, теперь следовало и ему поторопиться.

Через двадцать минут трое отважных смельчаков добрались до развилки дорог. Навстречу им из кустов, сжимая пистолет, выбрался Фрол и удивленно вытаращился на них:

— Живы, что ли?

— Как видишь, — ответил за всех Кольцов. — А где остальные?

— Сыч преставился от потери крови, — негромко ответил пахан и указал в направлении гряды. — Вот, решили здесь заложить камнями, потом, как все образуется, похороним по-человечески.

— Время поджимает, — напомнил Иванов, потирая левой рукой уши, выглядывавшие из-под модной бейсболки. Мороз начал кусаться.

Глеб ничего не ответил, неожиданно вспомнив, как восемь лет назад с группой наемников в тайге уничтожал базы наркокартеля. Тогда тоже не получалось хоронить своих погибших по-людски.

Не прошло и десяти минут, как появились остальные.

— Еле нашли подходящее место, — как бы извиняясь, сказал Кожухарь и взглянул на злую физиономию Константина. — Машин же все равно не было.

— Не было, — подтвердил Иванов, и внезапно из-за поворота, разрезая желтыми огнями фар темноту, влетел грузовик.

Это был крытый «ЗИЛ-130», судя по исходящему от него грохоту, машина приближалась к почтенному пенсионному возрасту. Впрочем, все же лучше, чем идти своим ходом.

Не говоря ни слова, Костя шагнул на дорогу и поднял вверх правую руку, сжимающую автомат. Подобная манера остановки, хотя и является нестандартной, явно имеет свои преимущества. Как бы то ни было, но водитель грузовика резко затормозил.

Иванов обогнул машину и, распахнув дверцу, внушительным тоном негромко произнес:

— Довезешь нас до города.4

— Мне в Пантелеевку, — побледнел водитель, немолодой мужчина с худым обветренным лицом. — Это немного не по дороге.

— Довезешь нас до города, — повторил спокойно свое требование Иванов, многозначительно положив руку на затвор автомата.

— Довезу, — упавшим голосом подтвердил шофер.

Пока суд да дело, Глеб влез в кабину и демонстративно положил «вал» на колени. Никто не осмелился вытаскивать его из теплой кабины, все-таки он был виновником того, что они все еще живы. Кольцову кабина нужна была лишь для того, чтобы уберечь этого святого хлебопашца от неприятностей, которые ему могли устроить под горячую руку уголовники.

Наконец все загрузились, и машина тронулась с места. Они проехали около полукилометра, когда опомнившийся водитель вдруг запричитал:

— Мужики, не убивайте.

— Закрой рот, — грубо оборвал его Кольцов, не любил он скулеж и причитания.

— Христом Богом молю, — продолжал выть на той же ноте водитель.

— Не берите греха на душу. У меня двое детей, старшая в этом году в школу пошла.;.

— Закрой рот, а то точно доведешь до греха, —рявкнул на него Глеб, для убедительности схватившись за автомат.

До Байкальска они доехали через полчаса. Но едва «ЗИЛ» оказался в городской черте, как в стекло кабины настойчиво застучали.

Пока шла выгрузка, Глеб извлек из внутреннего карман куртки две пятисотрублевки и протянул водителю:

— Сегодня в твоем кузове сидели самые большие воровские авторитеты вашего региона. Катались они на твоей тарантайке не из праздного любопытства. Просто одних бандитов прижали другие бандиты, и, если ты кому-то расскажешь о сегодняшнем случае, те, другие бандиты, чтобы выяснить все детали, живьем спустят шкуру не только с тебя, но и с твоих детей. Ты все понял?

— П-понял, — заикаясь, закивал головой шофер.

— Милиция тебе тоже не поможет, — продолжал криминальный ликбез Кольцов. — Поэтому лучший и единственный для тебя вариант — просто забыть обо всем. Бери деньги, купи детям подарки.

Оставив деньги на панели приборов, Глеб спрыгнул из кабины на асфальт и, сложив приклад автомата, сунул его под пуховик. Грузовик, круто сдав назад, развернулся и покатил восвояси.

— Не заложит ли нас этот кривой стартер? — процедил сквозь зубы Кощей, придерживая возле себя Ленчика. У предателя от ужаса перед предстоящими муками лезли глаза из орбит. Все это время он мысленно молил о смерти, но она к нему не шла. Да и помочь себе в этом со связанными руками, заклеенным пластырем ртом он тоже не мог, с ужасом понимая, что избавление придет не скоро.

Вырвались из смертельной удавки — и вот другая проблема: где укрыться? Если супостат знал о них все, вплоть до запасного отхода, то где гарантия, что на хазах, где раньше воры могли спокойно отсидеться, теперь их не ждут засады. Они даже не могли быть уверенными в безопасности своих лежбищ в других городах. Слишком уж много Ленчику было известно.

— Есть один вариант, — немного поколебавшись, произнес Кольцов, сообразив, перед какой дилеммой

встали местные авторитеты. Вытащив свой мобильный телефон, он быстро набрал номер Улниса.

— Привет, Викинг. Как устроился? Это хорошо, есть для тебя дело, — накрыв ладонью микрофон, обратился к Власу: — Давай ориентиры, чтобы нас долго не искали...

Глава 10 В ОДНОЙ УПРЯЖКЕ

Несмотря на нечеловеческую усталость, сон почему-то упорно не шел. То ли сказывалось нервное напряжение, ставшее постоянным спутником частного детектива, то ли еще что...

Владис Улнис разыскал беглецов только через час с лишним. Необходимо было достать подходящий транспорт.

Со свойственной ему простотой латышский стрелок решил эту проблему. Подъехав к пустынной еще конечной остановке маршрутных такси, он выбрал большой, вместительный «Мерседес», оглушил водителя своим коронным хуком, после чего связал его и, бросив на заднее сиденье, поехал по вызову своего работодателя.

Все прошло без сучка и задоринки. Кольцову довелось лишний раз убедиться, что лучшей «тени отца Гамлета» ему не найти. Латыш прилетел лишь на сутки раньше его, а обустроился по полной программе. За пятьдесят американских баксов он умудрился снять на неделю небольшой дом в четыре комнаты, причем не в какой-то там местной Нахаловке или в Шанхае, где обычно селится всякая босота и постоянно патрулируют наряды патрульно-постовой службы (лишний фактор риска), а в самом что ни на есть трудовом районе, где живут труженики — хозяева-собственники. У каждого жителя крепкое хозяйство: скотина, куры, гуси, теплицы с домашней зеленью и огурчиками. Здесь жизнь была стабильной при любой власти и никакого криминала.

Высадив возле своего дома всю свору непрошеных гостей, Владис на пару с Беломором отправились на конечную остановку — вернуть на место позаимствованный «Мерседес», а заодно и забрать со стоянки свою «Ниву».

Вернувшись, они застали всех «гостей», кроме изменника воровскому кодексу Ленчика, оккупировавших возможные для ночлега места. Последний сидел в красном углу под образами, связанный по рукам и ногам, с заклеенным ртом. Все было сделано из расчета, чтобы предатель не смог причинить вреда ни себе, ни другим.

— Охрану будем выставлять? — зевая, спросил Беломор, войдя в дом.

— Зачем? — пожал плечами Улнис. — Сюда вряд ли кто сунется, если точно место не знают. А даже если появятся, соседские собаки тут же подадут знак.

Это, конечно же, являлось грубым нарушением элементарной безопасности, особенно в экстремальных условиях, но приведенные Улнисом доводы показались Беломору вполне убедительными. Пожав плечами, дескать, тебе виднее, он направился искать место для сна.

Глеб долго не мог уснуть, он слышал, как во двор тихо въехала «Нива», слышал, как негромко переговаривались Владис с Беломором. После его невыносимо доставал богатырский храп латышского стрелка, и только ближе к утру Кольцова разморило в тепле, и он погрузился в глубокий сон.

Проснулся сыщик, когда на дворе уже был белый день. Широко зевнув и потянувшись, он выбрался из уютного спального мешка, сшитого из собачьих шкур. К этому времени все «гости» уже проснулись и оккупировали самую большую в доме комнату, занимаясь своими делами. Фрол с мрачным лицом, никого не видя перед собой, бродил из угла в угол. Тарас Бульба с Кожухарем сидели за круглым обеденным столом и тихо переговаривались, чуть поодаль от них устроился Мишка на Севере, листая какую-то древнюю брошюру. Напротив него, разложив на газетном листе автомат, Костя Иванов увлеченно чистил оружие. В углу, где еще с вечера сидел предатель, восседал Кощей и сосредоточенно точил узкое лезвие воровской заточки. Всем своим видом смотрящий над зонами показывал, что собирается иуде намотать кишки на «перо». Правда, отсутствовал сам виновник предстоящего мероприятия, но Кольцова это нисколько не смутило и не взволновало, он успел заметить, что среди присутствующих нет Беломора и Власа, этот факт объяснялся достаточно просто. Один находился в карауле (по-блатному — на стреме), другой наверняка совершал выводку арестанта по нужде. Хоть его судьба и была предрешена, но издеваться за просто так никто над ним не собирался.

На появление Кольцова никто, кроме Кости, не обратил внимания. Да и тот лишь приветливо кивнул головой, ничего не говоря. Это был плохой признак, признак траура.

— Что-то произошло? — Глеб шагнул наперерез курсирующему, как сторожевой корабль, Фролу. Тот зло посмотрел на частного детектива, как на виновного в произошедшем. Его лицо перекосилось злобой, но законник сдержал свои эмоции, он еще не забыл прошедший день и то, что они остались живы только благодаря Кольцову, причем дважды.

— Сегодня утром я звонил Землячку, — тихо произнес Фрол, но, заметив на лице сыщика недоумение, пояснил: — Мент в уголовке прикормленный.

— И как там наши дела? — непринужденно поинтересовался Глеб, понимая, что именно в этом и все дело.

— Хреновы наши дела, — сорвался на рык законник. — Их всех замочили и только потом вызвали мусоров.

— Не понял?

— Все вначале происходило так, как и обещал Молдован. Когда приехала группа захвата, он с парнями полчаса их промариновал, а потом сдался. Они-то думали, что это менты... А их разоружили и по одному кончили. Почти всех выстрелом в затылок.

—  Это же убийство! — возмутился Глеб.

— Да нет, — возразил Фрол, — когда все схвачено, это называется «Оказание сопротивления органам правопорядка» и «Уничтожение особо опасной преступной группировки». После чего несколько рыл получат ни за что звезды, медали и ордена.

Лицо пахана угрожающе налилось кровью, он сжал кулаки до хруста в суставах и тихо произнес:

— Ничего, мы еще с комбинатовскими посчитаемся. По самому большому курсу заплатим им.

Глеб внимательно слушал законника, потому что на собственном опыте знал: в подобных делах не бывает мелочей. В любом слове может оказаться разгадка тайны.

— Что еще за комбинатовские? — спросил сыщик.

— Есть тут оловоперерабатывающий комбинат. Только у них были броневики, — терпеливо пояснял Фрол. — Три года назад было проведено фиктивное банкротство АОПКТ, после чего провели аукционные торги, и, естественно, пролетарии взбунтовались. А новый хозяин у армии купил три БТРа, вояки вооружение с них сняли, тогда оно было без надобности. В башнях вместо пулеметов поставили водометные пушки и остудили холодненькой водичкой бунтарей. Потом эти броневики стояли на приколе за комбинатовской караулкой. А теперь вот видишь, пригодились, да только мы не голозадые пролетарии, нас водой не угомонишь.

Пахан говорил так уверенно, что можно было запросто представить, как он лично со связкой гранат принимал участие в отражении атаки вражеской бронетехники. Но мысли Кольцова были заняты совсем другим. «А ведь точно, на БТР не было тяжелого вооружения. Если бы с двух КПВТ лупанули по «Лендкрузеру», от него остались бы лишь обгорелые колеса». — И тут же вспомнил неумелые действия экипажа бронемашины, мало-мальски сведущие в военном деле люди так бы себя не вели.

— Ничего, мы с Эльдаркой разберемся по полной программе, — еще больше заводил себя Фрол, бормоча под нос. — Подождите, дети, дайте только срок. Будет вам и белка, будет и свисток.

— Что еще за Эльдарка? — вновь не понял Кольцов.

— Главный менеджер комбината Эльдар Сагитов. Это он, сука, все баламутит.

— Не может быть, — ошарашенно прошептал сыщик и, уловив заинтересованный взгляд пахана, объяснил: — Это ведь именно он якобы дал в Питере Олегу Донцову взятку.

— Что же ты раньше молчал? — разъяренно спросил законник и, набрав воздуха в грудь для продолжения, внезапно замолк. Дверь с шумом распахнулась, и Бело-мор втолкнул бывшего советника пахана. Тот уже был без пластыря на губах, в глазах — животный страх. Ленчик с трудом сглотнул подступивший к горлу ком и тихо взмолился:

— Фрол, Христа ради, убей сразу. Я ведь все равно ничего не скажу.

— Нет, дружочек, скажешь, — так же тихо и почти ласково пропел Фрол. — Все, все до последнего словечка скажешь, а потом умрешь лютой, страшной смертью.

На глазах Ленчика выступили слезы, но присутствующие не обращали на него никакого внимания. В комнату вошел Улнис, держа на вытянутых руках парящую кастрюлю с вареным картофелем. Наступило время завтрака.

Завтрак подходил к концу, когда Тарас Бульба неожиданно вперил тяжелый взгляд в Улниса и спросил:

— Слышь, парень, откуда мне твоя фотка знакома?

Латыш только пожал плечами, и действительно, откуда вор в законе может знать бывшего офицера ГРУ?

— Ты в Воркуте не сидел? — не унимался Бульба.

— Аты в Туркестанском округе не служил? — в свою очередь поинтересовался Владис.

— Да нет, с вояками у меня никаких дел, — отрицательно мотнул головой законник и тут же задал встречный вопрос: — А ты к криминалу не имел отношения?

«Латышский стрелок» на мгновение задумался и кивнул:

— Да, было раз, после того, как меня депортировали с Филиппин за драку с американскими морпехами. Я на время застрял на Урале, командовал шайкой дорожных гопников...

— И звали тебя тогда Басурманом, — добавил Тарас Бульба, его круглая, как тарелка, физиономия еще больше расплылась в широкой улыбке.

— Точно, — кивнул Владис. — Меня так действительно окрестили за акцент.

— Вот судьба-злодейка, какие фортели выкидывает. — Вор в законе покачал головой. — Меня тогда сходка поставила положением над Свердловской областью. А там, кроме нормальных блатных, была еще эта команда тимуровцев. Сколько мы с ними рубились, страшно даже вспомнить. Я двух бригадиров, путевых хлопцев, потерял, не считая обычной «пехоты». Ты смотри, и все этот Басурман коварный, зверюга. И кто же знал, что он бывший диверсант... А видишь, в конце концов, таки встретились. Не верь после этого, что Земля круглая.

Глеб насторожился, уловив в словах законника угрозу в адрес своего друга и напарника. Ситуация складывалась крайне опасная. Если Тарас Бульба пожелает реванша за прошлые обиды, то... убийство вора в законе означает только одно — тебя блатные будут искать до тех пор, пока не найдут и не отомстят. Значит, дабы сохранить в тайне гибель одного законника, придется убрать и остальных нежелательных свидетелей. «Все равно пока они считаются без вести пропавшими», — успокаивал себя Глеб. Он знал, что у Владиса есть пистолет, которым латыш незамедлительно воспользуется в случае опасности. И знал, что Костя Иванов в этой заварушке будет на их стороне. Теперь следовало определиться с оружием и наиболее опасными противниками. Естественно, самыми опасными были Кожухарь и Бе-ломор, этих необходимо нейтрализовать в первые секунды потасовки, иначе потом будет поздно. Как это сделать? Взгляд сыщика упал на обычный столовый нож, лежащий в центре стола. Не так давно Улнис этим ножом резал сало перед завтраком. Нож лежал достаточно удобно, рукояткой к Глебу, достаточно было только руку протянуть и...

Фрол заметил перемену в настроении частного детектива, заодно и проследил за его взглядом. Пахан был не только хорошим физиономистом, но и неплохим психологом. Он молниеносно сообразил, какие мысли закрались в голову детектива, и поэтому нарочито громко заявил Тарасу Бульбе:

— Ну и к чему ты развел весь этот гнилой базар? Уже не терпится выяснить отношения?

— Да нет, — пожал плечами законник. — Хочу сказать, что какая все-таки жизнь многогранная. Тогда мы были готовы друг другу глотки перегрызть, а теперь вместе рубимся против общих супостатов...

Конфликт был исчерпан, и компания продолжила с аппетитом уничтожать завтрак.

После еды наступило время «военного совета», для многих происходящее больше походило на дурной сон, чем на явь.

Расслабились воровские авторитеты, уж слишком вольготная жизнь у них была в последние годы. Они привыкли к полному подчинению их воле: особняки, иномарки, топ-модели, десятки боевиков, вооруженных до зубов, и непересыхающий золотой ручеек рэкета, позволяющий им шиковать. Уже давно был похерен и забыт главный воровской закон «Вор на свободе — гость», отвыкли нынешние джентльмены удачи жить на нелегальном положении.

— Надо что-то делать, — первым заговорил Тарас Бульба, не нравилось ему здесь, тянуло в родную вотчину. Но он понимал, что просто так соскочить ему не удастся. Не позволят ни друзья, ни враги.

— А что тут долго думать? — на правах равного вставил свое слово Кощей. Из рукава старого урки выпрыгнула прямо в ладонь воровская заточка, он кивком указал на застывшего в углу Ленчика: — Надо этого Каина выпотрошить, глядишь, чего и скажет.

309

— Просто так не скажет. — Мишка на Севере отрицательно замотал головой. — Он уже себя обрек на смерть и на муки. Я насмотрелся на таких на пересылке в Магадане, все им по херу, «колючка» под электричеством или цирики с автоматом, буром прут. Не-е, не разболтать его.

— Нам не разболтать, — согласился с казначеем Фрол и, уставившись колючим взглядом на своего недавнего советника, который с безразличным лицом и стеклянными глазами пялился в стену, авторитетно добавил: — Нам он ничего не скажет. А вот Сумасшедший профессор разговорит его в два счета.

— Этот, пожалуй, сможет, — согласился Мишка на Севере.

— Вот то-то же. — Пахан подмигнул казначею и круто развернулся к сидящим в ожидании шестеркам, но отдать распоряжение не успел, в разговор вмешался Кольцов:

— Так что же, мы будем здесь сиднем сидеть и ждать, пока ваш профессор разговорит Ленчика? — быстро заговорил частный детектив. — А потом будем еще дольше думать, что делать с полученной информацией? А время ведь сейчас работает не на нас, против.

— Ну и что ты предлагаешь, разговорчивый наш, — Фрол понимал, сыщик прав, но, кроме обычной демагогии, в его словах реальные действия не просвечивались. А сейчас нужны конкретные действия.

— Нужно связаться с Москвой, чтобы братва была в курсе, что вы не при делах. И кто мутит воду промеж нас, — предложил Кожухарь, он, как делегат от московского криминального сообщества, четко помнил о своих обязанностях. — Может, чем братва подсобит.

— Свяжешься, как же, — хмыкнул со своего места Кощей, поигрывая ножом. — У Эльдарки на комбинате знаешь какая служба безопасности, я тебе говорю. Сплошняком все отставные кагэбэшные волки. Они еще два года назад все городские АТС оснастили автоматическими блокираторами, а о мобильниках и вовсе говорить нечего, все роуминговые компании в городе — филиалы комбината. Пожалуй, только губернаторская линия им и не подчиняется. Но кто знает, где она находится?

— А чего там знать? — неожиданно подал голос Бе-ломор. — У меня есть кореш детства, Серега Синий, так вот он эту ветку и протягивал. Правда, только от загородной резиденции, но все равно губернаторская связь.

— А вот об этом подробнее, пожалуйста, — заинтересовался Глеб. Первоначально Кольцов собирался позвонить в Москву, используя свой спутниковый телефон, но рассказ Беломора навел его на другую, не менее, а может, и более удачную мысль. И он терпеливо выслушал рассказ телохранителя о его друге детства, который в последнее время занимался усиленной борьбой с зеленым змием, говоря по правде, это противоборство шло с переменным успехом, и после длительного воздержания благодаря действию кодировки Серега Синий, как правило, впадал в не менее длительный запой.

— Сейчас он вроде опять на коде, — закончил свое повествование Беломор.

— А ведь может получиться интересное кино, — задумчиво произнес Кольцов.

— Уже какой-то хитрый конструктор собрал? — с нескрываемым интересом спросил Фрол.

— На словах это не расскажешь, — уклончиво ответил детектив.

Пахан настаивать не стал, будучи по натуре, как и большинство в законе, человеком суеверным, которые не любят рассказывать заранее о задуманном, чтобы не спугнуть удачу. Поэтому задал прямо противоположный вопрос:

— Что надо для воплощения твоего кина в жизнь?

— Кожухарь нужен. — Глеб указал на московского воровского авторитета. — И этот самый Серега Синий.

Теперь наступила очередь задуматься главе сибирского воровского клана. В сущности, приехавшие на переговоры москвичи были не в теме местных разборок и совершенно спокойно могли соскочить с жерновов здешней мясорубки. Но, с другой стороны, у сибиряков был каждый ствол на счету, а приехавшие с Кожухарем боевики доказали, что умеют пользоваться не только стволами, но и отлично шевелить мозговыми извилинами. Грех таких людей отпускать за просто так. «К тому же, если бы Кольцов не съездил по роже Ленчику, ничего этого не было бы. По крайней мере сейчас», — в мыслях убеждал себя Фрол, обозначая повод задержать москвичей.

— Хорошо, — наконец решился пахан, глядя одновременно на Кольцова и сидящего рядом с ним Кожухаря. — Езжайте, только вам компанию составят Беломор и Влас, чтобы в парафин какой не втюхались. Время, сами видите, тревожное.

— Отлично, — удовлетворенно потер руки Глеб, понимая как опасения сибирского крестного отца, так и его правоту. Они не знали местной географии и других тонкостей местной жизни. Сборы были недолгими, когда четверка мужчин, на ходу набрасывая одежду, направилась к выходу, Фрол бросил своему охраннику:

— Не забудь привезти Сумасшедшего профессора.

Из транспорта у «подпольщиков» была лишь «Нива»

Улниса, вот ею и решили воспользоваться. Пока Влас прогревал мотор отечественного внедорожника, Глеб с Беломором разгребали снег у ворот, обильно выпавший ночью.

— А что это еще за Сумасшедший профессор? — поинтересовался Глеб, когда ворота наконец поддались.

— Да местный чудик, — почему-то рассмеялся Беломор, смахивая со лба пот. — При советской власти был большим человеком, руководил целым институтом, причем закрытым. Там они изучали всякие чудеса шаманов, колдунов, НЛО и тому подобное. Когда советская власть приказала долго жить, накрылось медным тазом и финансирование института. Профессор с протянутой рукой пошел сперва к новой власти, потом к новой коммерческой элите. Но никто не дал ему и ломаного гроша. Вот тогда-то ученый пошел к Фролу на поклон. Пахан денег ему дал, правда, не так много, как давала советская власть, но вполне достаточно, чтобы оставить наиболее перспективные темы. За это очкарик иногда выполняет кое-какую работу и для нас, но, главное, при необходимости Сумасшедший профессор раскалывает для пахана строптивых молчунов.

— Химию колет? — с профессиональным интересом спросил Глеб.

— Да нет, — качнул головой Беломор. — Натурпродукт. Как я понял, иглоукалывание и гипноз, а потом клиент течет, как восковая свеча.

— И что, после таких допросов у клиента крыша не едет?

— He-а, он их потом возвращает в прежнее состояние. Правда, для бедолаг это уже не имеет большого значения.

— Гений. А чего вы его Сумасшедшим профессором окрестили?

— Да вид у него уж больно... как будто из дурдома сбежал.

За ворота выехала «Нива», и собеседники бодро забрались в салон.

— Теперь куда? — спросил сидящий за рулем Влас.

— Давай сперва на Блюхера, Серега, когда не бухает, обычно ошивается там у своей крали, — подал с заднего сиденья голос Беломор.

«Нива» мягко тронулась по заснеженной дороге. Сидящий рядом с водителем Кольцов внимательно рассматривал улицы, по которым проезжала машина. Областной центр жил своей обычной жизнью, и его жители даже не догадывались, что этой ночью за городом, совсем неподалеку, разгорелся самый настоящий бой и погибло немало людей...

Друг детства Беломора оказался маленьким, невзрачным мужичонкой с рябым веснушчатым лицом и блеклыми водянистыми глазами.

— Какие проблемы, Беломор? — заваливаясь на заднее сиденье, просипел Синий. — Если решил бухануть, то я в завязке. Мы сейчас с Клавкой на холодильник копим, она хочет двухкамерный «Электролюкс». Приходится мне немного поднапрячься, так что времени в обрез.

— Ты не торопись так шибко, — урезонил Синего Кожухарь. — У нас к тебе дело, и разговор будет не за так. — Он сунул руку в нагрудный карман и показал толстую пачку пятисотрублевок. — Держи, здесь хватит и на трехкамерный.

Синий сглотнул подступивший к горлу ком и часто заморгал водянистыми глазами, он не первый год вращался в криминальных и полукриминальных кругах и понимал, что такие деньги за просто так не дают. Но и отказываться от них не было никаких сил.

— Че надо-то? — Наконец решившись, Серега взял деньги.

— Беломор, просвети кореша, — распорядился Кожухарь. На просвещение связиста ушло не больше минуты, но рассказ не добавил радости Синему.

— Братва, да вы че? — взмолился закодированный алкоголик. — Там же все под сигнализацией стоит, только крышку люка поднять — и через минуту уже менты будут вязать. Правительственная же связь, понимать надо...

— Не голоси, как роженица, застрявшая в лифте, — резко оборвал Синего Кольцов, для того, чтобы подобного типа заставить подчиняться, нужно сперва его приструнить, а потом объяснить, что ничего опасного в задуманном нет. — Связь областных центров снята с сигнализации еще в девяносто втором, когда КГБ трансформировали в несколько служб. Созданное агентство правительственной связи упразднило отдел, отвечающий за охрану второстепенных линий. Так что ничего тебе, сморчок, не грозит. Понял?

— Ну, раз такое дело, — сразу же согласился рябой Серега, — можем попробовать. Давай трогай, шеф.

Колодец правительственной связи, который решил подломить Синий, располагался очень удобно. В лесу, вдали от посторонних глаз и в то же время в сотне метров от дороги. Далеко идти не пришлось.

Влас остался за рулем «Нивы», остальные отправились на поиски «колодца счастья». Серега оказался не только грамотным связистом, но и неплохим следопытом. Несмотря на полуметровый слой снега, он довольно быстро отыскал нужное место, разгреб наст, после чего специальным ключом отпер крышку люка и нырнул в морозную черноту колодца связи. Пока Синий пытался вклиниться в многожильный кабель, Кольцов давал последние наставления Кожухарю, что тому следует говорить. Воровской парламентер только утвердительно кивал головой. Наконец наружу высунулась голова Синего.

— Готово, — сообщил тот, протягивая телефонную трубку с прикрепленным по центру цифровым диском. Кожухарю, чтобы взять трубку, пришлось присесть на корточки. Он быстро набрал московский номер Большого Ивана. Как только на другом конце ответили, Кожухарь, не представляясь, быстро заговорил, повторяя в точности наставления Кольцова.

— Привет, это я. Сибиряки в нашей проблеме не при делах, их самих кто-то щемит. Сейчас такая шняга завертелась, еле выскочили живыми. Пока отсиживаемся на даче губернатора, когда все утихнет, я снова звякну уже с подробным докладом. Все, времени нет. До связи.

Кожухарь протянул трубку Синему и вопросительно уставился на частного сыщика, тот показал ему большой палец и, вытаскивая из-под полы куртки автомат «вал» со сложенным прикладом, спросил у связиста:

— До резиденции далеко?

— Метров семьсот, — прикинул тот, убирая следы своего пребывания.

— Хорошо, — кивнул Глеб и повернулся к Кожухарю. — Вы тут заканчивайте и возвращайтесь к машине, а мы с Беломором прогуляемся в гости к главе этого таежного края.

Делегат от московского воровского клана сперва взглянул на автомат в руках Кольцова, потом смерил взглядом самого сыщика и после недолгих раздумий кивнул.

Загородная резиденция главы области была обнесена высоким, трехметровым кирпичным забором в виде миниатюрной крепостной стены, из-за которой виднелись лишь пушистые кроны сосен, украшающие аллеи губернаторской усадьбы.

Глеб выбрал позицию для наблюдения с видом на центральные ворота, выполненные в виде ажурных решеток. Укрывшись за пушистой елкой, он снял крышку с окуляра оптического прицела и, вскинув автомат, припал лицом к холодной резине наглазника. Мощная оптика мгновенно приблизила изображение, находящееся в трехстах метрах, позволяя разглядеть даже самые мелкие детали.

— Теперь остается ждать, — не поворачивая головы, сказал сыщик стоящему позади Беломору. Телохранитель пахана только молча кивнул, еще не понимая, что же задумал Кольцов.

Мороз покусывал щеки, нос, уши. Глеб время от времени стаскивал с правой руки перчатку и согревал дыханием кончики пальцев. Ждать, к счастью, пришлось недолго. Через двадцать минут показался кортеж из четырех черных джипов. Вездеходы уверенно свернули с трассы и, не снижая скорости, помчались к губернаторской резиденции. Когда до ворот оставалось с десяток метров, кортеж остановился. Двери машин одновременно распахнулись, и наружу высыпало полтора десятка молодых людей -спортивного телосложения в стильных кожаных куртках и одинаковых черных шапочках. Основная масса «быков» замерла в ожидании возле внедорожников, и только трое, видимо основных, быстрыми шагами направились к воротам, за которыми находились милиционеры из охраны усадьбы главы области. Через оптику автомата Глеб наблюдал за ходом переговоров сторон и даже мог уловить по движениям губ кое-какие слова. Картина стала ясной: «быки» хотели пройти внутрь и подвергнуть виллу обыску, милиционеры, естественно, были против.

«Тупиковая ситуация», — подумал Кольцов, большим пальцем опуская предохранитель автомата. Затем принял положение для стрельбы с колена, в этот раз частный детектив целился с особой тщательностью. Черный паук прицела пробежался по спинам настырных быков, скользнул по решетке ворот, замер на груди крайнего милиционера и, наконец, медленно сместился к правому плечу...

Глеб затаил дыхание и плавно потянул спусковой крючок. «Вал» дернулся, ощутимо ткнув сыщика в плечо. Форменный тулуп милиционера окрасился кровью, и он, взмахнув здоровой рукой, рухнул на землю, его напарник отреагировал мгновенно и вскинул висевший на плече куцерылый «АКСУ», что-то яростно выкрикивая. Наехавшим «быкам» пришлось ретироваться к своим джипам, но в планы Кольцова такое никак не входило.

Едва головной джип тронулся с места, пытаясь развернуться, как сыщик прострелил ему правое переднее колесо. Вездеход занесло, разворачивая поперек дороги. Следующий выстрел достался замыкающему вездеходу. Тяжелая бронебойно-зажигательная пуля, пробив топливный бак, взорвала его. Над угловатым джипом взметнулся сноп оранжево-черного пламени. Теперь среди быков царил хаос и раздрай. Кольцов выбрал среди комбинатовских боевиков одного здоровенного битюга, который вытащил из-под куртки короткое помповое ружье. Очередной выстрел из «вала» разворотил

битюгу череп. Теперь остановить кровопролитие было невозможно. Беспорядочно загремели выстрелы, на территории резиденции завыла тревожная сирена...

— Ну ты, Иваныч, жесток и коварен к своим врагам, — восхищенно проговорил Беломор, когда вслед за частным детективом он выбрался из леса.

— Ерунда, — отмахнулся Глеб. — Появился шанс уравновесить силы, вот мы его и использовали. А теперь неплохо бы найти вашего Сумасшедшего профессора.

— Да чего его искать? — удивился Беломор. — Сидит, как обычно, в своем институте. Там его и возьмем.

Часть III

ВРЕМЯ СРЫВАТЬ МАСКИ

Глава 1 СТРАХОВОЧНЫЙ ВАРИАНТ

Программы новостей пестрели информацией из Сибири. «Главный менеджер Ангарского оловянного комбината вступил в открытое противостояние с губернатором. Сотрудники службы безопасности комбината пытались вооруженным штурмом взять загородную резиденцию главы области. Милиция, охраняющая усадьбу, вынуждена была применить оружие на поражение. С обеих сторон имеются жертвы. Начато расследование...

...Прокурор области подписал ордер на арест Эльдара Сагитова. Но из источника в УВД стало известно, что главный менеджер оловянного комбината покинул пределы области...

...Вернувшийся из рабочей поездки в Париж губернатор негодует...»

— Идиоты! — злобно выругался Илья Владимирович Коровин, отключая телевизор. Это был первый, но весьма серьезный промах их корпорации. Просчет оказался настолько значительным, что если сразу его не исправить, то в конечном итоге это приведет их к катастрофе. Это как в строительстве, если в кладке один кирпич положен неправильно, то все строение оказывается под угрозой обвала.

Долго размышлять бывший генерал не умел, он был человеком действия и поэтому спешил определиться с нынешним раскладом сил. Сняв трубку телефона, Коровин набрал номер.

— Слушаю, — ответил густой баритон.

— Вы уже в курсе того, что этот мудак натворил в Сибири? — Коровин, как и большинство военных, был человеком прямолинейным и называл вещи своими именами.

— Мне не только известно, что Эльдар натворил в Сибири, также известно и другое. Он прилетел в Москву к Леше Маркину, и оба сидят в деревенском «схроне» последнего, — спокойно ответил баритон. — Готовят себе пути к отступлению на Запад.

— Как же они посмели накуролесить перед выборами? — вскипел Илья Владимирович, пируэт Маркина бросал тень и на других спонсоров ЛИСа. Генерал не любил, когда его имя трепали СМИ, но на сей раз, видимо, этого избежать не удастся.

— Что сделано, то сделано, — философски прогудел в трубку баритон. — Сейчас следует исправлять положение с наименьшими потерями для дела.

— Это я уже понял, а вот что конкретно делать? — приглушенно буркнул Коровин.

— Все проблемы будем решать в комплекте. Блицкрига с Донцовым не получилось, поэтому переходим к варианту «Б», а для начала заряжай всю свою «сантехнику» на некролог. Эльдар ведь тоже привязан к «делу оборотня». Вот и тема для разогрева электората.

Лицо Коровина просветлело, он только что получил полный расклад по предстоящему маневру. Эльдар Сагитов, который не смог удержать власть в Байкальске, уже был обречен, так как оказался грязным пятном, эта же судьба постигнет и его шефа Алексея Маркина, давшего приют беглому штрафнику. Впрочем, судьба Алексея в любом случае предрешена, журналистам много времени не потребуется, чтобы выяснить простую истину: контрольный пакет акций принадлежит холдингу «Сфера», глава которого Алексей Альбертович Маркин, а потому, следуя логике, он и есть главный злодей. А после недавней телепередачи это уже не конфуз, это настоящее фиаско. Поэтому парочка была обречена, их трупы должны лечь на жертвенный алтарь, а «сливные бачки» (сантехника), купленные журналисты, их трупы обелят, вознесут над головами будущих избирателей и укажут злодеев в другой стороне. Роль антихриста в этой комбинации была отведена арестованному в Питере Донцову. С живым майором сделать ничего не удалось, поэтому теперь его труп будет сокрушающим тараном.

«Небольшой погром в верхнем эшелоне МВД накануне выборов будет великолепным фоном для новой партии».

— Я все устрою, — наконец заверил Коровин.

— Времени в обрез, не затягивай. — В трубке раздались короткие гудки.

Опустив трубку на аппарат, Илья Владимирович поспешно нажал кнопку селектора.

— Срочно вызовите Агатова, — приказал экс-гене-рал своей секретарше.

В ожидании начальника службы безопасности Коровин раскрыл красивую коробку из красного дерева и достал оттуда темно-коричневую кубинскую сигару. Отрезать кончик сигар он так и не научился, а просто откусывал крепкими зубами.

Он успел раскурить сигару и один раз затянуться, выпустив клуб сизого дыма из ноздрей, когда в кабинет стремительно вошел Сергей Агатов.

— Вызывали, Илья Владимирович?

— Вызывал, — кивнул Коровин, сместив тлеющую сигару в уголок рта. — По Донцову у тебя все готово?

— Так точно. — Агатов, тоже бывший военный, в беседах с начальством часто использовал армейские термины. — Ударная группа находится в режиме ожидания. Группа прикрытия там же, неделю не просыхают.

— Ни о чем не догадываются?

— Да нет, они уверены, что их пригласили как суперсыщиков делиться опытом с молодежью. Ведут себя, конечно, по-жлобски, но ребята, зная об их участи, относятся терпеливо, — ответил Агатов.

«Группой прикрытия» называли двух бывших оперативников ГУБОПа, уволенных из органов за пьянку. Им была отведена роль указующего перста, после покушения на Донцова убитые оперативники должны стать немым свидетельством, указывающим на Генерала, шефа ГУБОПа, «который подчищает свои огрехи». Идея с ложным следом принадлежала Агатову, экс-генералу его предложение пришлось по вкусу, с учетом силы пера «сливных бачков» это был беспроигрышный ход...

— Боевики пусть пока ждут, недолго осталось, — задумчиво произнес Коровин. — Тебе, Сергей, придется заняться другим, не менее важным делом.

— Слушаю вас, Илья Владимирович. — Генерал увидел, как в глазах зама появился блеск восторга, так смотрят на своих хозяев только немецкие овчарки, готовые по их команде броситься в атаку на любого противника. На протяжении пяти минут Коровин излагал суть проблемы, замыкающейся на Алексее Маркине и его главном менеджере Эльдаре Сагитове.

— Сам в это дело не лезь и людей наших не трогай. Задействуй «вольного стрелка», как там его, Волка. Он, конечно, дорого берет, но работу выполняет отлично. Как сказали бы в прошлые времена, со «знаком качества».

— Волк и так во многих акциях участвовал, мужик он неглупый, как бы не сложил всю мозаику? — осторожно заметил зам по безопасности, недовольно поморщившись. Он уже знал об исчезновении диспетчера наемного убийцы. Тот смог просчитать дальнейшее развитие ситуации и поспешил исчезнуть. Его следовало найти и «зачистить», но времени у Сергея не было, поэтому он решил пока не спешить, рано или поздно диспетчер объявится, и тогда...

Киллер пока еще оставался в «зоне видимости», с ним можно было связаться через всемирную компьютерную паутину и даже сделать заказ. Но Волк мог раствориться так же, как и диспетчер. То есть количество нежелательных свидетелей росло.

— Хорошо, — наконец согласился с шефом Сергей, он внимательно посмотрел на Коровина и тихо добавил: — После того, как он выполнит заказ, его зачистят мои люди.

— Нет, — отрезал Илья Владимирович. — Волк хорошо справляется с нашими поручениями. Если он исчезнет, а появится необходимость очередного заказа, что прикажешь, искать нового «вольного стрелка»? А вдруг он окажется не таким, как наш Волк, и не справится с поставленной задачей? Что тогда? — На заданный вопрос генерал сам же и ответил: — В этом случае мы покажем свою некомпетентность, и люди, которые стоят над нами, смогут сделать соответствующие выводы. Какие это будут выводы, мы обсуждать не станем. Поэтому Волк еще поработает, а тщательную зачистку мы проведем уже после того, как все будет закончено. И не раньше, понял?

— Ясно, — коротко ответил Сергей Агатов, чувствуя себя неуверенно под пронзительным взглядом. Больше говорить с ним было не о чем, и шеф царственным жестом отпустил зама по безопасности.

Гдава 2

КРИМИНАЛЬНЫЙ ХОРОВОД

Возвращение из Сибири в Москву проходило в два этапа. Первыми вылетели обычным пассажирским рейсом Кольцов и Кожухарь. Костя Иванов и Владис Улнис должны были лететь следом, «латышский стрелок» ни за какие деньги не собирался бросать свой навороченный внедорожник. Поэтому пришлось ждать первый подвернувшийся грузовой борт на Москву.

У Глеба времени ждать не было, после того, как Сумасшедший профессор расколол, как гнилой орех, подсознание Ленчика, частный сыщик узнал много, очень много интересного. Он получил дополнительную информацию, которая позволяла ему вставить сразу несколько фрагментов в общую картину мозаики. Картина эта напоминала широко сплетенную, липкую паутину. И пока противная сторона не узнала о раскрытии второстепенных фигур театра теней и не стала их убирать с игрового поля, Кольцову следовало торопиться. У него внезапно появился шанс сыграть на опережение.

Глеб открыл глаза и откинул голову на мягкую спинку пассажирского кресла, рядом с ним мирно посапывал Кожухарь. Воровской парламентер был доволен собой, он не только развел враждующие стороны, не допустив войны, но и умудрился помириться с сибиряками, восстав с ними против общего врага. Был, конечно, один нюанс... Таежная братва зарядила реальные бабки в московский бизнес Кощеевых племянников, но те лоханулись, и их зажмурили. Это, конечно, проблема, но не проблема московского сообщества...

В аэропорту Кожухаря встречали четыре братка во главе с самим Киргизом. Двое авторитетов обнялись так искренне, так душевно, как будто один из них, по крайней мере, отсидел червонец или больше. Но, прежде чем уйти с братвой, Кожухарь заговорщически подмигнул Глебу:

— Не забудь, сыщик: гнида, которая «воду баламутит», вокруг нас.

— Я понял, — кивнул Глеб и поспешил к терпеливо поджидающей его Натахе.

— Привет, золотце. — Детектив нежно поцеловал ее в щеку. — Я надеюсь, ты на машине? Поехали быстрее.

На автостоянке они быстро отыскали темно-серую «Тойоту». После того как однажды «КамАЗ» раздавил ее «Ниссан», Натаха перешла с малолитражных лилипутов на более-менее приличные авто, хотя изменить своего отношения к машинам Страны восходящего солнца не смогла, любя «японцев», как сказал поэт, искренне и нежно.

— Ну рассказывай, как ты умудрился отличиться в Париже, — едва они оказались в салоне «Тойоты», сразу же набросилась на Глеба его секретарша и компаньон по совместительству. — Кем ты уже стал, международным террористом или пока еще только в разряде банальных уголовников?

— Не кипятись, — как мог, попытался успокоить женщину Кольцов, но это ее еще больше раззадорило.

— Что значит не кипятись? Ты уехал неизвестно куда, и тут же по телевидению сообщают, что тебя разыскивает Интерпол. Что я должна была подумать? Я вызвала Кирилла, через ФСБ даже пыталась выяснить, что ты там натворил. Хорошо, что Генерал позвонил и сказал, что все это вроде бы ошибка. — Женщина на мгновение прервала словесный поток и подозрительно скосила на сыщика глаза. — Только мне кажется, что здесь тоже не все чисто. Снюхались вы с ним в последнее время.

— Ну, это ясно, — кивнул Глеб и, чтобы увести тему в сторону, задал посторонний вопрос: — Кстати, а где Кирилл?

— Как это где? — удивилась Натаха. — Там, куда ты его послал, следит за банковским бухгалтером Юрковым. — И тут же не удержалась, сгорая от желания пристыдить сыщика. — Сатрап, не можешь дать парню стоящее задание. Зря бы не издевался над ним.

— Молчи, женщина, — огрызнулся Кольцов. — Сейчас не до шуток, работа пошла самая что ни на есть серьезная. Этот бухгалтер — единственная зацепка к исчезнувшим ста миллионам баксов, которые сибирская братва собиралась вложить в строительство элитарного дачного городка в экологически чистой зоне. В общем говорят, хотели поселить там престарелых сидельцев. Может, готовили для себя красивый выход на покой, а может, собирались потихоньку столбить делянки не только в Сибири, но и в Центральной России, да и, чем черт не шутит, в самой Москве. Но вслух сибиряки сказали то, что сказали, — большой комфортабельный дом для престарелых. Для этой цели и были командированы племянники Кощеевы, для этого они и создали строительную фирму, а также банк. Вроде бы даже нашли место под строительство, но все сорвалось. Братьев Чеглаковых ликвидировал наемный убийца, а деньги со счетов банка бесследно исчезли. Причем исчезли так красиво, что никаких следов... Вернее сказать, следов «натоптано» полно, но только все они принадлежат покойным племяшам и ведут в никуда. Авторитетная комиссия эти бумаги просматривала и сделала вывод: главный бухгалтер банка «Рондо» не при делах.

— Если воры признали, что Юрков невиновен, то зачем ты к нему прицепил Лялькина? — удивилась Наталья. Движение в это время суток было оживленное, не отводя глаз от трассы, женщина тем не менее внимательно слушала сыщика.

— Тут есть один небольшой нюанс. Воры не знали, что Юрков, в прошлом ведущий экономист Ангарского оловянного комбината, в молодые годы был очень хорошо знаком с Эльдаром Сагитовым, до недавнего времени главным менеджером того же самого оловянного комбината (в молодости они учились в одной группе в Московском экономическом институте).

— Ну и к чему ты привязал менеджера? — удивилась Натаха, оппонентом она была еще тем. Ничего в разговоре не пропускала, как дятел долбила до самой сердцевины.

— Ты, девочка, и тут права, — усмехнулся Глеб. — Можно было эту деталь опустить, да только есть одно «но». Сагитов целенаправленно подставил нашего общего знакомого Олега Сергеевича Донцова с целью смены руководства ГУБОГТа, а это уже высокая политика, в которой все способы хороши. А потому ничего нельзя сбрасывать со счетов. Кстати, ты помнишь нашего последнего клиента? — неожиданно спросил Кольцов.

Натаха на мгновение задумалась и тут же выдала:

— Аркадий Семенович Гравцович, он тебя фаловал лететь в Париж и проследить за его благоверной за очень хороший гонорар.

— Все верно, — улыбнулся сыщик, подумав про себя: «За этот самый гонорар двое людей заплатили своими жизнями», но вслух произнес: — Появился он, как ты помнишь, сразу же после подставы Донцова (я еще тогда почему-то подумал, что это красивый вывод меня из игры) и убийства братьев Чеглаковых, смерть которых наше агентство взялось расследовать. Слишком много совпадений. Такой красочный коллаж мне всегда не по вкусу. Чувствуется, что ситуация сложившаяся — не божий промысел, а рукотворное творение очередного гада. И естественно, в этот раз я снова оказался прав.

— Не зазнавайся, — одернула Глеба секретарша.

Он скромно продолжил:

— Совершенно случайная поездка оказалась для меня примерно тем, что и плавание Колумба в Индию. Мы оба открыли то, о чем даже не догадывались.

— Не ерничай. — Снова Натаха попыталась одернуть сыщика, но его уже понесло (наверно, сказывался стресс, перенесенный на берегах славного озера Байкал).

— А я и не ерничаю, но кто бы мог сказать, что за десять тысяч километров от Москвы, чуть ли не на воровской «малине», произойдет встреча с моим клиентом? И окажется он не Аркадием Семеновичем и даже не Гравцовичем, а советником местного пахана Фрола, Виктором Линцовым по прозвищу Ленчик. Каково?

— Ну-у, и как вы там разобрались?

— Как говорят сотрудники правоохранительных органов, «тайна оперативной работы». Но факт остается фактом, поверили мне, а не Ленчику. А когда его разговорил Сумасшедший профессор, то и вовсе много чего интересного выплыло. Оказалось, что Ленчик уже три года стучал на Фрола и всю воровскую компашку. Причина самая что ни на есть банальная, родная кровь. Младший брат воровского советника возомнил себя финансовым гением, эдаким сибирским Ротшильдом. Имея первичный капитал (сама понимаешь, как с таким братом его не иметь), начал играть на бирже. Поначалу ему везло, думаю, просто давали заглотить поглубже «блесну», ну а потом осадили, да так, что, продав виллу на Канарах, парочку «Роллс-Ройсов» и коллекцию драгоценных раритетов, он еще остался должен энную сумму, которую ни сам, ни вместе с братом погасить оказался не в состоянии. Ленчик, надеясь, что его близость к Фролу будет иметь некоторый вес, обратился к кредиторам напрямую. Но задушевной беседы не получилось, кредитор, которым оказался Эльдар Сагитов, выставил жесткие условия: пойти на сотрудничество со службой безопасности оловянного комбината. Что будет в противном случае, менеджер объяснять не стал, и так все было ясно. По любым законам младший брат выходил виноватым, Ленчик ради брательника склонил голову и подался в стукачи на своего кормильца. Его подрывная деятельность, конечно же, братве дорого стоила, и финалом должна была стать кровопролитная война между москвичами и сибиряками. Как я понимаю, здесь уже замешана не тактика, а стратегия.

— Думаешь, так далеко шли планы Эльдара Сагитова? — удивилась Натаха, она по-прежнему напряженно следила за дорогой, но разговора не теряла. Глеб обратил внимание, что за время их совместной работы кругозор женщины сильно изменился, она уже не была маникюршей из салона с примитивными разговорами о шмотках, прическах и мужиках. Работая в детективном бизнесе, Наталья впитала в свое подсознание все нюансы этой специальности, хотя практически занималась банальным делопроизводством. Она не спросила, что произошло с ссученным Ленчиком, потому что знала, чем обычно заканчивается раскрытие предателей. А если бы и спросила, Глеб не признался бы в том, что после допроса Ленчика увезли в лес Влас и Беломор и как Кольцов услышал тихий приказ пахана:

— Заройте его в снегу, живьем.

— Не думаю, что Эльдар Сагитов, — отвечая на вопрос женщины, заговорил Кольцов, — в этом пасьянсе основной. Скорее всего, даже его хозяин, глава холдинга «Сфера» Алексей Альбертович Маркин, — также разменная фигура, хотя, конечно, рангом выше своего менеджера.

— Я не понимаю, о чем ты? — не совсем уловила мысль Натаха.

— Классическая формула современного теневого бизнеса, основной его принцип — слияние. Вот смотри, Сагитов плюс Ленчик и плюс Юрков. А Юрков плюс Ерема, бандит из молодых, да ранних. Еще недавно ходил под Гогой Фартовым, а уже себя видит хозяином над всей Москвой, весьма амбициозный юноша. И, между прочим, при определенном раскладе могло бы получиться. Но сейчас речь о другом, мы имеем лишь часть формулы — слияние больших денег и большого криминала, но не имеем пока последнего компонента. Какого?

— Какого? — как эхо повторила за детективом секретарша.

— Большой власти. Не могут криминал и грязные финансы существовать сами по себе. Они уязвимы, как черепаха без панциря. Защитить их может только чиновник, обладающий властью, причем очень большой. Вот это и есть настоящая «крыша».

— И кто же этот неизвестный крышеватель плохих парней? — Машина остановилась перед светофором, и Натаха пристально посмотрела на Глеба.

— Не знаю, — пожал плечами Глеб. — Тут работы еще непочатый край. Но мне кажется, исчезнувшие сто миллионов если и не укажут на самого людоеда, то уж, по крайней мере, обозначат тропу к его пещере.

Вспыхнул зеленый свет, и «Тойота», увлеченная автомобильным потоком, понеслась вперед. Сыщик хотел еще что-то сказать, но внезапно мобильник разразился трелью звонка.

— Глеб Иванович, с приездом, — раздался бодрый голос Кирилла. — Есть сообщение: трое быков из Ереминой ватаги выдернули прямо с улицы бухгалтера и быстренько везут его по Варшавскому шоссе в направлении МКД.

— Вот так, значит, — хмыкнул сыщик. «Ереме стало известно о провале схемы Ленчик плюс Сагитов. Похоже, кто-то из встречающих Кожухаря проболтался», — подумал он. Только одно оставалось неясным. Если бы Ереме требовалось зачистить нежелательного свидетеля, то это можно было сделать прямо на улице, применив пистолет или даже автомат. Ничего необычного: трупом больше, трупом меньше. Даже криминальные новости рассказывают о таких преступлениях с кислой миной. «Раз сразу не пришили, значит, есть у Еремы к Станиславу Валентиновичу Юркову бубновый интерес. Было бы еще интереснее, если бы к нашему появлению воровские костоломы «разогрели» бухгалтера». — Слушай меня внимательно, Кирилл, — быстро заговорил Кольцов. — Не упусти бухгалтера с братками, но и сам смотри не засветись. Мы идем следом за тобой, минут двадцать разница. Так что каждые десять минут нас корректируй, чтобы не заблудились. Понял?

— Все будет в лучшем виде, шеф, — горячо заверил Глеба Лялькин и отключился.

Бросив трубку телефона на «торпеду», Кольцов распахнул бардачок и тихо забормотал:

— Во всем мире это «отделение для перчаток», и только у нас это «бардачок». Впрочем, иначе и не назовешь.

Через минуту «торпеда» была завалена всякой всячиной. Старая косметичка, растрепанный блокнот, несколько использованных шариковых ручек, гигиенические салфетки, тряпка для протирки стекол и около полудюжины немецких баллончиков со слезоточивым газом.

— Зачем тебе столько? — удивился Глеб, разглядывая черные цилиндрики, расписанные готическим шрифтом.

— Ты же сам как-то сказал, в машине необходимо иметь индивидуальные средства самообороны, — уверенно ответила Натаха, движение на дороге немного поубавилось, и она смогла прибавить скорости.

— Сказал, — согласился Кольцов, но вновь повторил свой вопрос: — Но зачем столько?

— Оптом дешевле, — последовал категоричный ответ. Сыщику осталось только глубоко вздохнуть, женскую логику просчитать ему было не дано.

Наконец полностью освободив бардачок, Глеб запустил туда правую руку, за торцевой панелью у него был оборудован тайник, в котором дожидался своего часа снаряженный автоматический пистолет Стечкина и запасная обойма к нему. Сорок патронов и отличная убойная сила — великолепный аргумент в прениях «а-ля бандитская разборка».

Кирилл Лялькин оказался дисциплинированным штурманом, стабильно, каждые десять минут он сообщал о своих передвижениях. И уже через час «Тойота» Натахи, съехав с трассы, запрыгала по ухабам грунтовой дороги.

Место для полевой резиденции Ерема выбрал тихое. Заброшенная деревушка, три десятка деревянных покосившихся изб, многие без окон и дверей пялились на дорогу черными провалами. Некоторые строения настолько обветшали, что разваливались на глазах.

— Гиблое место, — заметил Кирилл, засевший в густых кустах боярышника за деревней. — Ни бомжей, ни даже одичавших собак.

— Лучше скажи мне, куда «быки» определили пленника? — спросил Кольцов.

— А вон, видите, вон тот дом, — Лялькин рукой указал в глубь деревушки на большую избу, и, судя по наличию стекол в окнах и металлочерепице на крыше, а также плотному забору, она отнюдь не была заброшенной. Видимо, Ерема использовал строение для содержания заложников, не пожелавших платить по своим счетам, и укрытия бандюков из его бригады, тех, на кого милиция устраивала охоту.

Вдоль ограды неспешно маршировал бугай в короткой кожаной куртке, по-охотничьи держа на изгибе локтя длинноствольное помповое ружье. Чуть дальше поблескивали лаком несколько машин, из чего можно было сделать вывод, что в избе собралось с полтора десятка бычков, целое стадо.

— Ерема тоже здесь? — взглянул на Лялькина Глеб. Его «стечкин» уже не казался частному детективу весомым аргументом. И в глубине души он успел пожалеть, что в подобную шнягу попал не с Улнисом, ну, на худой конец, с Костей Ивановым, а с Кириллом Лялькиным (одна фамилия чего только стоит). Он хоть парень и боевой и пороху успел понюхать, имеет боевые награды, но все же еще мальчишка.

— Здесь, — кивнул Кирилл и усмехнулся. — Сам лично бухгалтера встречал. Обнял, расцеловал, видимо, в хорошем подпитии, а когда тот поднимался по лестнице, дал Юркову добротного пинка.

— Ясно, допрос с пристрастием они затягивать не будут, — сообразил сыщик. — Ерема получит с бухгалтера то, что ему нужно, и концы в воду. Или в землю.

Очень не хотел Кольцов идти на приступ бандитской цитадели на пару со стажером, но другого выхода не было. Время поджимало.

— Так, подобьем бабки, —сказал он, вытаскивая длинноствольный АПС, — или, говоря другими словами, проведем инвентаризацию нашего вооружения.

У Кирилла, кроме револьвера с резиновыми пулями, нашлась еще и оборонительная граната «Ф-1», проще говоря «лимонка».

— Это я так, взял для психологического воздействия, — скромно потупившись, попытался оправдаться Лялькин.

— Угу, — поверил ему Глеб. — А в случае чего можно использовать как свинчатку. Зажал в кулаке — и хрясь в рожу, ни одного зуба не останется.

Кирилл так и не понял, шутит его шеф или говорит серьезно, но объяснений благоразумно не потребовал. А шефу в данный момент было не до шуток, время работало против них, и следовало торопиться.

Решение пришло само собой. Дернув за рукав притихшую Натаху, не терпящим возражений тоном приказал:

— Ну-ка, душа моя, принеси-ка мне парочку баллончиков с газом из своих запасов, и моток бечевки я видел в машине.

Девушка, пригибаясь, выскользнула из укрытия. Кольцов тем временем принялся выкручивать из рифленого корпуса запал.

Через минуту запыхавшаяся Натаха вручила сыщику три баллончика со слезоточивым газом и небольшой моток бечевки. Кольцов быстро связал баллончики вместе, после чего вставил между ними запал и протянул это изделие Кириллу:

— Держи, была граната оборонительная, стала химическая наступательная. — Следующей получила инструкцию Натаха. — Давай, свет моих очей, тихонечко возвращайся к своей машине и так же тихо выезжай на трассу. Там жди нас. Как только бухгалтера выдернем, сразу будем делать ноги. Поняла? По бездорожью мы еще как-нибудь на «Жигулях» проскочим, а дальше придется на твоей «японке» отрываться. Ферштейн, майне либе?

Глаза молодой женщины подозрительно заблестели, она шмыгнула носом. Натаха верила ему сейчас, впрочем, как и всегда. Глебу тоже хотелось поверить в сказанное, но тревожное предчувствие уже вгрызалось в его позвоночник.

Разошлись они не прощаясь. Секретарша, опустив голову, пошла к своей машине, мужчины, крадучись, стали пробираться к «штаб-квартире» Ере мы.

Осенняя земля, пропитанная частыми дождями, налипала на подошвы и чавкала при каждом шаге. Глебу, который шел впереди, приходилось выискивать места посуше или поросшие чахлой травой, укрываясь под стенами деревенских построек.

Наконец показался дощатый забор, отгораживающий усадьбу от остальной деревни. Подняв вверх кулак, Кольцов беззвучно приказал Кириллу остановиться, сам же, пригнувшись, скользнул вперед и, опустившись на одно колено, затаился за густым кустом крыжовника, буйно разросшимся у забора.

Выставленного на пост охранника долго ждать не пришлось, уже через минуту-другую послышались чавкающие звуки. Браток, безмятежно попыхивая сигаретой, обходил периметр участка.

Бормоча какой-то нехитрый мотивчик, охранник приблизился к месту засады частного детектива, и в ту же секунду сыщик натянутой тетивой рванулся вперед. Браток никак не успел среагировать, когда кулак Кольцова с зажатым рубчатым корпусом «лимонки» врезался ему в скулу. Челюсть охранника громко хрустнула, глаза закатились, и он тяжело рухнул в грязь. Глеб легко и бесшумно перемахнул через забор, так же бесшумно за ним последовал Кирилл.

Первым делом они обыскали нокаутированного охранника. Кроме самозарядного ружья «браунинг» двенадцатого калибра, у братка под курткой в набедренной кобуре оказался .видавший виды «Макаров» и запасная обойма к нему. Весь этот арсенал перекочевал в руки «стажера». Пистолет с обоймой Кирилл спрятал во внутренний карман, оставив руки свободными для ружья.

— Ну, теперь идем отбивать бухгалтера, — выдохнул Кольцов, закончив обыск охранника. Мужчины незаметно приблизились к дому и, пригибаясь под окнами, обошли дом. С террасы, пристроенной к торцу избы, доносились громкие мужские голоса, смех.

«А ребятки уже приняли по пол-литра на душу для сугрева», — определил Глеб, подобный факт имел как положительную сторону, так и равноценную отрицательную. Человек под хорошим хмельком уже не обладает ни нужной реакцией, ни необходимой силой. Но, с другой стороны, пьяному море по колено, а наличие оружия у оппонентов может остепенить, урезонить трезвых, и совсем наоборот, когда имеешь дело с поддатыми гоблинами, особенно когда соотношение два к двадцати или около того.

Но другого выхода у нападающей стороны все равно не было. Кольцов извлек из кармана «стечкин» и большим пальцем взвел курок. Оставалось только выяснить внутреннее расположение террасы...

Судьба не всегда целенаправленно усложняет жизнь человеку, иногда и облегчает.

— Так что, Станислав Валентинович, не желаете вы со мной рассчитаться, — из-за тонкой деревянной стенки донесся голос бандитского бригадира Еремы. — Жалко вам денег за все мое добро, защиту и заботу.

— Максим, мы же договорились, что я вам заплачу, как только покину пределы России, — дрожащим голосом ответил банковский бухгалтер Юрков. Кольцов машинально отметил, что Ерему в миру величают Максимом Еремеевым.

— Вот чудак-человек, — рассмеялся авторитет. — Толку-то тебе из России бежать. Твои друганы в Сибири крупно обхезались, из замечательного плана «байкальского Барбароссы» получился пшик. Сибирская братва распатронит заговорщиков по самое «не хочу», а они, естественно, сдадут тебя, уважаемый Станислав Валентинович, и тут уж никакая заграница тебе не поможет. Сибиряки тебя разыщут даже на дне морском за общаковое бабло да плюс за зажмуренных Кощеевых племяшей. Нет, господин Юрков, ты не жилец, — авторитетно заявил Ерема. — И в таком случае, как я считаю, незачем затягивать агонию. Тем более что тебя наверняка перед кончиной хорошенько попытают, и ты, как человек умственного труда, без особых усилий и угрызений совести сдашь меня. А вот я на такой расклад не согласен, поэтому и спрашиваю в последний раз, — голос Еремы угрожающе шипел, — платить будешь, падла?!

— Нет, — коротко, как герой-партизан, отрубил бухгалтер. Он уже понял, что выхода нет, и решил не пресмыкаться перед своим убийцей. Он в своем решении был тверд и искренне уверен, не догадываясь даже, что эти убеждения развеялись бы в одночасье, как сон, как утренний туман, вздумай бандюки применить физическое воздействие. Но бывший спортсмен Ерема был своего рода криминальным эстетом, и его мозг работал куда изощренней обычного «быка», ему были необходимы психологические этюды с участием обреченного.

— Ну что же, — с видимым сожалением вздохнул авторитет. — Как говорится, на нет и суда нет. Пытать мы вас не будем, а просто... просто расстреляем. Пух, Ру-дик, выведите господина бухгалтера во двор и приведите приговор в исполнение.

Глеб сразу же сообразил, что это и есть тот самый психологический этюд. Вряд ли работник калькулятора и бухгалтерского учета сохранит твердость, когда над его головой засвистят пули. А именно это и собирались сделать бандиты.

Это был шанс, который Кольцов упускать не собирался, он повернулся к замершему рядом Кириллу и прошептал:

— Я беру на себя конвоиров, а ты запусти внутрь гранату.

Лялькин понимающе кивнул и вытащил из-за пазухи самодельную штурмовую гранату, зажав предохранительный рычаг, выдернул чеку. Секунды ожидания тянулись бесконечно долго...

— А ну, шевели ластами, членистоногий, — донеслось из распахнутой двери. Невидимая сила вышвырнула на крыльцо бухгалтера Юркова, следом появились двое широкоплечих братков. Один демонстративно вертел на указательном пальце правой руки длинноствольный револьвер, второй забросил на плечо малокалиберный пулемет «винчестер», он двигался, слегка раскачиваясь на тонких кривых ногах, обтянутых черными джинсами.

«Ну, блин, еще бы по шляпе с полями — и вылитые ковбои из вестерна», — с раздражением подумал Кольцов, вглядываясь в бычьи затылки конвоиров. Внезапно его осенила догадка, что большинство молодых людей, вставших на криминальный путь, играют какую-то роль — элегантных гангстеров, кровожадных фашистов или, например, вот таких вот ковбоев. «Только рано или поздно эти игры заканчиваются тюрьмой или смертью».

Дав возможность приговоренному и палачам пройти с десяток шагов, Глеб шевельнул губами:

— Пошли. — Сыщик, крепко-накрепко зажав в ладони рукоятку тяжелого «АПС», стремительно бросился на братков. Широко размахнувшись, он изо всей силы опустил «стечкин» на бритую макушку братка, что был поближе. Раздался глухой удар, и крепыш на негнущих-ся ногах бревном полетел лицом в грязь. Услышав непонятный звук, его напарник резко повернулся, но снять с плеча карабин не успел. Длинный ствол «АПС» вонзился ему в солнечное сплетение, ломая бандита пополам. Но едва тот, задыхаясь от боли, согнулся, в лицо врезалось колено частного детектива, окончательно вырубая сознание бандита.

Тем временем Лялькин, не поднимаясь на крыльцо, открыл дверь на террасу и швырнул внутрь газовую гранату.

— Вы? — Бухгалтер Юрков взглянул на Кольцова мутными рыбьими глазами, сразу узнав сыщика. Но сообразить, для чего тот появился, уже был не в состоянии. А у Глеба не было времени для объяснений. Ухватив бухгалтера за руку, он сильно дернул его:

— Ходу!

За спиной глухо хлопнул взрыв, сработавший запал взорвал одновременно три газовых баллончика, молниеносно распылив их содержимое в помещении террасы. Слезоточивый газ в одно мкновение атаковал собравшихся внутри бандюков, нестерпимым огнем выжигая глаза и слизистую. С террасы доносились душераздирающие вопли и истерические крики атакованных братков.

«Полчаса, как минимум, у нас есть. А за это время...» — выбегая через калитку, прикинул сыщик. Сердце радостно билось в груди, он поверил в удачу. А зря, судьба преподносит не только приятные сюрпризы.

Едва беглецы выбежали со двора, как тут же услышали возглас:

— Стоять, твари! — Из развалившейся бани усадьбы напротив выбрались трое «быков». С обеих сторон загремели выстрелы.

Дорога к оставшимся в засаде «Жигулям» Кирилла оказалась перекрыта, пришлось бежать в противоположную сторону. Но едва беглецы преодолели с полсотни метров, как из соседней улочки появилась еще одна группа бандитов.

— Ложись, суки! — во всю мощь своих легких заорал Кольцов и швырнул «беззубую» гранату в гущу бандитов. Увидев зеленое рубчатое тело «лимонки», преследователи бросились плашмя в грязь, прикрывая головы руками.

Бойцы снова выиграли небольшую фору по времени, правда, в этот раз преимущество составляло всего несколько секунд. Поэтому необходимо было принимать решение мгновенно, второй попытки не будет.

Кольцов нашел единственно верное решение, его взгляд привлекло небольшое кирпичное строение, стоящее на отшибе деревни.

— Сюда! — Сыщик практически нес на себе ошеломленного Юркова, Лялькин, двумя руками сжимая ружье, по-рачьи пятился следом.

Строение, куда ворвались беглецы, было небольшим прямоугольным, видимо, в застойные годы здесь находился сельмаг.

Толкнув обмякшего и обессиленного бухгалтера в дальний угол, где тот оказался надежно защищенным от случайных пуль, Глеб распорядился:

— Кирилл, твои левое окно и задняя дверь. За мной правое и фасад.

— Понял, — вскидывая ружье, кивнул стажер.

— «Браунинг» отложи, картечью будешь бить с близкого расстояния, — велел сыщик. — Тоже неплохой Психологический эффект для наступающих.

— Хорошо, — снова согласился Кирилл, уперев ружье в стену, он в спешке вынимал из карманов боевой «Макаров» и снаряженный резиновыми пулями «смит-вессон».

— Эй, твари! — донеслось из-за ближайшей постройки. — Если не хотите, чтобы вас порвали на куски, сдавайтесь.

— Сейчас, только штаны подтяну, — так же громко крикнул Кирилл, в старшем лейтенанте бурлил задорный дух мальчишества.

— Побереги силы, — коротко посоветовал Глеб, поглаживая теплый после стрельбы ствол «АПС», он пытался прокачать сложившуюся ситуацию и найти из нее выход. — «Бандиты не пойдут на приступ цитадели, пока не соберут все силы в кулак. А пока основная часть их воинства находится под воздействием слезоточивого газа и придут они в себя не раньше, чем через двадцать пять—тридцать минут...» — Дальше он совершенно не представлял, что предпринять. Выход был единственный — прорываться, но силы слишком не равны плюс довесок в виде насмерть перепуганного бухгалтера.

Стон, донесшийся из дальнего угла, отвлек сыщика от тяжких мыслей. Глеб обернулся на этот звук и увидел совершенно обескровленное лицо Юркова.

Что с вами, Станислав Валентинович? — тихо спросил Глеб, с ужасом поняв, что бухгалтер ранен.

Юрков в подтверждение его догадки вынул руку из отворота кашемирового пальто, ладонь оказалась в густой, бордового цвета крови.

— Зацепило, когда бежали, — едва слышно прошептал Юрков.

— Сильно?

— Кажется, печень продырявили.

— Надо вас перевязать, — забормотал Кольцов, лихорадочно соображая, что можно использовать в качестве бинта. Но раненый его остановил.

— Уже нет времени, — тихо прошептал он. От невыносимой боли его лицо, покрытое потом, искривилось. — Максим прав, просто так это не может закончиться. Если меня не станет, бандиты найдут мою семью и, конечно же, не поверят, что они ничего не знают... — Юрков замолчал, облизнул пересохшие губы и, собравшись с силами, снова заговорил: — Виноват во всем только я. Когда появилась возможность схватить большой куш, я его схватил. Много удалось схапать, вот за это я сейчас расплачиваюсь, но моя семья ни при чем. Бандитов нужно остановить. — Станислав Валентинович уставился на сыщика мутными глазами. — Вы сможете их остановить?

— Было бы чем, — с горечью признался Кольцов.

— Есть чем, — слабо кивнул бухгалтер. Он запустил руку под полу пальто, его лицо снова искривилось в приступе боли. Наконец рука выползла наружу, сжимая узкий кожаный набрюшник с нашитыми на нем кармашками. — Все здесь, все. Даже ваш гонорар за проделанную работу.

Рука бухгалтера безвольно упала, выронив набрюшник, голова завалилась набок, а из раскрытого рта донесся мучительный предсмертный хрип.

— Н-да, — поднимая кожаный пояс, произнес Кольцов. — А Ерема лохом оказался. Не додумался обыскать покойничка. — Сыщик оглядел набрюшник и насчитал шесть кармашков. Пять были плотно набиты сложенными вдвое пачками «пятисоток» евро. А в шестом лежал один-единственный ключ с металлической биркой, на которой отчетливо виднелась чеканка «Брюссель. Второй индустриальный банк».

— Вот и все, и нету Билла. Жадность Билла погубила, — буркнул Кольцов с тяжелым вздохом, ключ снова нырнул в кармашек. А сам набрюшник сыщик нацепил под рубашку. Он уже знал, что делать, поэтому вытащил спутниковый телефон и набрал номер Кожухаря.

— Чего тебе? — сразу же отозвался воровской парламентер, увидев на дисплее номер телефона частного детектива. — А я только с пацанами в баню намылился. Что, соскучился? — хохотнул он.

— Хочешь узнать, кто приложил лапу к убийству Фартового? — в свою очередь спросил Глеб.

— Где ты находишься? — напрочь позабыв о бане, взревел Кожухарь.

— Тридцать километров за МКДом по Варшавскому шоссе, там есть поворот на грунтовку. Возле поворота стоит темно-серая «Тойота». Только один не вздумай ехать, слишком много народа здесь собралось. И все очень злые.

Ничего, управимся, — заверил его воровской авторитет и ободряюще добавил, прежде чем отключиться: — Держись, через сорок минут буду как штык.

— Ну, кажется, процесс пошел, — пряча телефон, Глеб посмотрел на Лялькина. — Теперь нам надо еще немного продержаться. — Прижавшись к стене, он поднял пистолет. На противоположной стороне началось подозрительное движение.

Большого боя не получилось, боевики Кожухаря бесшумно приблизились к браткам Еремы с тыла и в несколько снайперских стволов перебили почти всех.

Теперь наступило время допроса самого мятежного авторитета. Ерема с разбитым в кровь лицом стоял на коленях в грязи и пытался оправдаться перед внезапно появившимся инквизитором.

— Черт попутал, бля буду, Кожухарь. Эта сука бухгалтерская, — Ерема кивнул на труп Юркова, которого уже вынесли во двор, — он, падла, меня подбил отколоться от братвы, как только начнется война с сибиряками. А крови Фартового на мне, бля буду...

— Будешь, будешь, — пообещал Кожухарь. — Сообщество тебя пригрело, змея, дало делянку. А ты всех и отблагодарил, диссидент хренов.

Пнув брезгливо ногой Ерему в бок, Кожухарь подошел к стоявшим в стороне Кольцову и Лялькину.

— Думаешь, он гений коварных злодеяний? — спросил уголовник.

— Вряд ли, — качнул головой Глеб. — У него вместо мозгов одни мускулы. Одним словом, спортсмен.

— Вот и я так думаю, — согласился с ним Кожухарь. — Жаль, счетовод не вовремя преставился, или, может, чего успел шепнуть перед кончиной? — Внезапно он с подозрением уставился на Кольцова.

— Не знаю, может, чего и хотел сказать, только мы были слишком заняты подготовкой к бою. А когда обратили на него внимание, он уже остывал, — не моргнув глазом, соврал сыщик.

Воровской контрразведчик посмотрел на него, как будто решая про себя, что выгодней, допросить детектива с пристрастием или использовать в дальнейшем. Первый вариант был предпочтительней, но мог вполне оказаться пустышкой. Второй же сулил реальные выгоды, Кольцов уже доказал свой уровень профессионализма.

— Ладно, — наконец определился в своем решении Кожухарь после недолгих колебаний и, хлопнув Глеба по плечу, добавил: — Ищи главного аспида, этот гад где-то рядом притаился, нутром чую. А сейчас идите, лучше вам не видеть, что здесь произойдет дальше.

Глава 3 ВОЛЧЬЯ ОХОТА

Прохождение пограничного и таможенного контроля заняло у Волка около двадцати минут. Он не спешил, не суетился и не привлек внимания сотрудников соответствующих служб. Матерый ликвидатор не первый раз пересекал границу, а бывало, и несколько границ. Этот процесс стал для него обыденным: даже арестуй его — предъявить нечего. Ни орудия преступления, ни

свидетелей этого преступления, ни даже доказательств его приезда во Францию. Волк позаботился об алиби еще в Берлине, откуда теперь вернулся в Москву, впрочем, когда он сменит паспорт, необходимость в алиби отпадет.

В Москву Волк заезжать не стал, прямо возле здания аэропорта договорился с бомбилой за двести баксов и направился прямиком на фазенду.

С момента его отсутствия в селе ничего не изменилось, даже погода его встретила по-прежнему противным, моросящим дождем. Невеселый окружающий пейзаж из-за этого выглядел в мрачных серо-черных тонах.

— С приездом, Виталий Сергеевич, — едва нога Волка ступила на размокшую деревенскую дорогу, его приветствовала соседка и не преминула укоризненно добавить: — Что же вы не сообщили, когда приезжаете? Николай Николаевич баньку истопил бы. С дорожки и попарились бы.

— Да я как-то выпустил из виду, — смущенно признался киллер. Он действительно забыл о соседях. — Думал, только через недельку отпустят, а получилось вырваться раньше. Вот я и рванул сломя голову. А баньку мы с Егором сами растопим. Кстати, как он?

— Ваш племяш? — произнесла соседка и на мгновение задумалась. — В общем-то хорошо, весь день напролет во дворе работает. Дрова колол, забор поправил. Только тихий он какой-то, весь в себе.

«Естественно», — усмехнулся в душе наемный убийца, ему удалось переориентировать «племянника» с тяжелых наркотиков на не менее убойные психотропы. Теперь бывший наркоман, которого он окрестил Зомби, и впрямь стал настоящим живым мертвецом, биологическим роботом, выполняющим все команды (даже таблетки принимает самостоятельно). И при всем этом особо не выделяется, видимая заторможенность вполне может сойти за обычные проявления характера.

— Скорее всего это следствие его болезни, — наконец задумчиво произнес киллер, попрощался с женщиной и направился домой.

Во дворе стоял визг ручной пилы, Зомби, получивший указание пилить, колоть и складывать в поленницу дрова, прилежно исполнял наказанное. Заглянув за сарай, Волк обнаружил «племянника». Несмотря на холодный дождь, Егор, оголенный по пояс, терзал двуручной пилой толстый березовый ствол. За его спиной высилась поленница дров, уложенная под навесом за стеной сарая.

— Привет, племяш, — поздоровался с экс-наркоманом Волк, тот нехотя повернул на звук голову и уставился на киллера пустыми, стеклянными глазами.

«Да он действительно тихий, — подумал Волк, вспоминая слова соседки. Биоробот не реагировал на мелкие реплики, а исполнял лишь команды. — Ладно, попробуем по-другому». — Промелькнула мысль, которую воплотил в жизнь командой: — Бросай пилить и начинай топить баню.

Зомби послушно оставил пилу, намертво вгрызшуюся в ствол дерева, и размеренным шагом направился к деревянному срубу, где находилась обустроенная баня.

Оставив работу, «племянник» ощутил холод и вернулся под навес, надел свитер и набросил ветровку.

Вечером Волк с соседом Николаем Николаевичем отвел душу в парной. После чего плотно поужинали, сдобрив пищу пятьюстами граммами водки домашнего приготовления. Вернувшись из заграничной командировки, Виталий Сергеевич скупо поведал о тамошнем житье-бытье и заодно сделал соседям по дорогому подарку. Вере Кузьминичне подарил электрический миксер, а Николаю Николаевичу, как заядлому охотнику, — кожаный патронташ с охотничьей сумкой из оленьей замши.

Вскоре довольные подарками старики отправились к себе, а Волк, приказав Зомби убрать со стола и вымыть посуду, после чего ложиться спать, прошел в свою комнату.

Вот теперь он мог расслабиться и заснуть, но прежде он еще раз прокрутил в голове череду последних событий, начиная от последнего разговора с диспетчером. Большие деньги, заплаченные за двойную ликвидацию в Париже, сейчас выглядели неоправданно большими за не особо сложное задание. Объектами исполнения оказались мужчина и женщина, беззаботно прогуливающиеся по улицам французской столицы. Понаблюдав за ними в течение одного дня, многоопытный убийца сделал вывод. Мужчина (судя по его умению держаться) имел отношение к спецслужбам, по крайней мере, обладал достаточным багажом знаний оперативной работы, и в то же время чувствовалась топорность и расхлябанность в его действиях, свойственная «паркетным операм» и присущая сотрудникам службы безопасности посольств и дипломатических миссий. Женщина и вовсе была посторонним человеком. Такой заказ мог бы показаться странным, если бы не фраза, сказанная «Петей» в парке Сокольники: «Идет большая политическая игра, в конце которой будут зачищать всех, кто имеет хоть какое-то отношение к этому...»

Выходило, что пара имела отношение к политическому пасьянсу. Волк не стал лукаво мудрствовать, помня, что при расследовании самые простые действия чаще всего со стороны кажутся сложнейшими хитросплетениями. Вечером киллер, никем не замеченный, проник в гостиницу, где проживали объекты исполнения, и пересидел ночь в одном из пустующих номеров. На рассвете без труда проник в номер жертв, оценка профессионализма мужчины оказалась верна. Он не почувствовал угрозы, когда с балкона вошел убийца, продолжая мирно спать в своей постели, утомленный сексуальной гимнастикой. Волку, кроме стреляющей ручки (которую он без труда провез через границу), дорогое оружие даже не понадобилось. Поднеся к голове спящей жертвы устройство, увенчанное обычной пустышкой, в данном случае служившей примитивным глушителем, Волк прицелился в «точку киллера» между ухом и виском, наиболее уязвимое место на теле человека, гарантирующее стопроцентную смерть и не требующее контрольного выстрела.

Приглушенно щелкнул ударник, голова спящего дернулась, по телу пробежала судорога, напоминающая электрический удар. Женщине киллер просто сломал шею, когда та выходила из душа.

Гостиницу он спокойно покинул, когда появились первые полицейские, и началась невообразимая толчея. После чего утопил в Сене орудие убийства и совершенно спокойно вернулся в Берлин, чтобы оттуда вылететь в Москву...

Утром Волк проснулся отдохнувшим и полным сил. Выпив чашку крепкого кофе, он первым делом проверил свою электронную почту. Было всего одно сообщение двухдневной давности, и это был очередной заказ.

— Собирайся, мы едем в город, — выйдя из кабинета, приказал он Зомби, который после принятой утренней дозы лекарств бессмысленно пялился в окно.

Тайник с информацией о заказе был расположен рядом с Павелецким вокзалом. Получив подробную информацию, Зомби извлек из тайника небольшой, но пухлый конверт. Потом еще некоторое время погулял по улицам столицы. Тем временем Волк, не упускавший его из виду, убедился, что слежки нет, и на одном из перекрестков подобрал «племянника».

В конверте, кроме листа бумаги, заполненного машинописным текстом и исчерканного примитивными схемами, находилась трубка мобильного телефона.

Волк взял листок и внимательно вчитался в текст. «Объект исполнения находится на территории закрытого дачного поселка «Альпийский луг», усадьба номер 24 (см. схему). ...числа усадьбу покинет «Мерседес-600» госномер... Необходимо применить тяжелое оружие для полного уничтожения автомобиля. В случае согласия включите телефон и подтвердите свое решение, за выполнение этой работы вам будет перечислено сто тысяч долларов». В конце текста подписи, естественно, не было.

— Вот как, — задумчиво произнес Волк, закончив изучение текста. — Нет даже фотографии объекта, а просто сто штук за уничтожение иномарки. — Бывший спец госбезопасности по ликвидациям начал размышлять на тему последнего заказа. Для начала необходимо было изучить инструкции заказчика. Попытаться найти подвох, возможно западню. Подумать, как лучше всего ее обойти (если это возможно), и только после этого решать, браться за дело или нет.

«Применить тяжелое оружие, — хмыкнул киллер, — значит, нужен гранатомет, реактивный огнемет, на худой конец, ствольная артиллерия. До исполнения заказа три дня, и где взять это чертово тяжелое оружие? Что я им, начальник Главного ракетно-артиллерийского управления? Или генеральный директор «Росвооружения», — злился Волк, но неожиданно успокоился, вспомнив о недавно запрятанном крупнокалиберном пулемете «утес», который также приравнивался к тяжелому вооружению мотострелковых частей.

«Ну что же, одна проблема решена, остается открытым главный вопрос, понять, для чего устраивается весь этот спектакль», — продолжал размышлять Волк. Он был ограничен в информации и поэтому не знал, что обреченный глава холдинга «Овал» Алексей Маркин и его первый помощник, бывший главный менеджер Эльдар Сагитов, пытаясь бежать из России от начавшей разрастаться лавины уголовного преследования, обратились за помощью к заму по безопасности экс-генерала Коровина Сергею Агатову. Тот посоветовал беглецам поселиться в «Альпийском лугу», где на подложное имя была оформлена съемная дача. Он пообещал позже устроить вылет на частном самолете в нейтральную Швецию. И пока Алексей и Эдуард ожидали оказии, сам сделал заказ на них.

Ничего этого Волк не знал, поэтому исходил из самого плохого. «Большой политический пасьянс, возможно, подходит к своему завершению. Трупов уже напластано, будь здоров, и, когда пролито столько кровушки, трудно остаться чистеньким и в белом фраке. Может быть, основной игрок решил подстраховаться. Наемный убийца расстреляет машину, в которой, «по счастливой случайности», кроме водителя, никого не окажется, киллера соответствующие органы попытаются взять, но в перестрелке случайно кончат. Все. Концы в воду, и никто главного игрока не сможет ни в чем обвинить».

Подобный ход мыслей требовал от киллера сжечь конверт вместе с инструкцией, разбить трубку мобильного телефона и без оглядки бежать из Москвы. А потом попытаться в укромном месте спрятаться до лучших времен, как недавно и поступил диспетчер «Петя».

Но Волк так поступить не мог, весь организм содрогался от несущегося по венам адреналинового потока, внутренности холодели от страха перед смертью. Но отступить он уже не мог, чем выше в этой чужой игре были ставки, тем больше ему не терпелось в нее сыграть. Он был своего рода наркоманом, который знает, что впереди его ждет только смертельная доза «золотого укола», но отказать себе в удовольствии уже не в силах.

Зажав в руке миниатюрную трубку, включил ее, и тут же на экране высветился набираемый номер, телефонный аппарат был запрограммирован на этот номер.

— Слушаю, — донесся гортанный механический голос, его звучание изменяло специальное электронное устройство. Этот факт нисколько не смутил Волка.

— Я берусь за работу, — заявил киллер.

— Очень хорошо, деньги сейчас же будут переведены на известный мне счет. — Заказчик отключился, а следом «сдохла» и трубка. На это и делался расчет.

Швырнув аппарат в окно, Волк посмотрел на сидящего рядом безучастного ко всему Зомби, подмигнул ему и весело произнес:

— День обещает быть насыщенным событиями.

Первым делом они отправились к месту предстоящей акции. Дачный поселок «Альпийский луг» занимал площадь, примерно равную двум Лужникам, окружен со всех сторон хвойным лесом.

По периметру поселок опоясывал высокий металлический забор, выкрашенный в казенный ядовито-зеленый цвет.

Для того чтобы разглядеть нужный дачный участок, Волку пришлось вскарабкаться на двадцатиметровый кедр. С высоты зеленого великана ликвидатор без помех смог разглядеть всю панораму здешнего ландшафта. Лучшим местом для ликвидации была дорога, соединяющая поселок с трассой. Идеально прямая с великолепным бетонным покрытием и в то же время не особо широкая, всего две полосы. Тут уже не до маневров, «Мерседес» станет мишенью в тире. Но также были и минусы. По машине придется вести фронтальный огонь, из-за чего основная масса пуль придется в двигатель авто, а принимая во внимание броневую защиту, появляется теоретическая вероятность, что объект уцелеет.

Кроме того, учитывая вероятность возможной засады, работая на поселковой дороге, исполнитель сам себя загоняет в мешок.

«Значит, остается выезд на трассу», — решил Волк, в этом месте автомобиль обязательно подставит бок и, что не менее важно, снизит скорость. А насчет возможных засад у него уже появились кое-какие мысли.

Вернувшись в город, киллер первым делом отправился на «Горбушку». Он приобрел беспроводную аппаратуру слежения, уложившись в пять тысяч долларов. Этой же ночью расставил ее в лесу вокруг дачного поселка. Теперь под его контролем оказалась не только усадьба и поселковые ворота, но и места возможных засад.

На следующий день он опробовал спрятанные «Соболь» и «утес». Все было в полной исправности и работало, как часы. Последним штрихом стало приобретение по газетному объявлению старой, но еще в довольно сносном состоянии «Явы».

Последние сутки Волк провел в полном бездействии, аккумулируя энергию перед предстоящей ликвидацией. На следующее утро из дома он ушел еще затемно, и через три часа, когда природа только-только стала пробуждаться, киллер уже был на месте, сидя за рулем остромордого «Соболя».

Первым делом он включил приемник камер слежения — миниатюрное устройство, похожее на небольшой переносной телевизор. Импортная техника работала исправно и без сбоев. Волк внимательно оглядел еще погруженный в сон полупустой дачный поселок, лесные безжизненные чащобы. Но нигде не обнаружил ничего подозрительного.

«Черт его знает, что за заказ такой странный», — ругнулся он в сердцах.

Черный «шестисотый» «Мерседес» с тонированными стеклами выехал с указанной заказчиком усадьбы и медленно покатил в сторону главных ворот. Отключив приемник, Волк провернул ключ в замке зажигания и плавно надавил педаль газа. Ехать ему было всего ничего...

Глава 4 ПОСЛЕДНИЙ КОЗЫРЬ

— Ты вообще в курсе происходящего? — Вместо приветствия Генерал накинулся на Кольцова, последние события стали так стремительно развиваться, что времени на конспиративные встречи просто не оставалось. Поэтому шеф ГУБОПа вызвал частного детектива прямо в управление. — Читал, что пишут сегодняшние газеты? — рявкнул главный борец с организованной преступностью и швырнул на стол пачку газет.

Глеб поднял верхнюю, с передовицы бросался в глаза огромный заголовок «ГУБОП своих не сдает», а чуть ниже уже более мелким, но все еще заголовочным шрифтом шло пояснение: «Убиты два бизнесмена, недавно обвинившие старшего офицера Главного управления по борьбе с организованной преступностью в коррупции».

— Да уж, пятая власть расстаралась, — усмехнулся Кольцов и поинтересовался: — А чего же они не написали, что бизнесмен-патриот Эльдар Сагитов находится в федеральном розыске по делу, которое ведет сама Генеральная прокуратура?

— Другие написали, — недовольно буркнул Генерал, — да еще и с комментариями, дескать, не удалось милиции честного предпринимателя посадить, так они ничего лучшего не придумали, как расстрелять его. А заголовки там хоть вешайся: «Борьба с преступностью наоборот», «Кровавая тень опричника», «На чьей стороне ГУБОП?». В общем, резонанс еще тот, меня сегодня вечером на ковер вызывает замминистра.

— Что так сразу? — удивился сыщик, читать дальше газету не стал, бросил ее к остальным.

— Сразу... — хмыкнул шеф ГУБОПа. — С утра позвонил и так вежливо спрашивает: «Может, пора подумать о себе, о своем здоровье?» Дескать, ложитесь, батенька мой, в госпиталь, а потом с почетом на покой. А ты говоришь — сразу.

— У-у, как у вас все запущено, — попытался иронизировать Кольцов, но Генерал его недовольно перебил:

— Ты тут не паясничай, а говори по делу. Если есть что сказать.

— Есть, — кивнул Глеб, указывая взглядом на стопку рассыпанных по столу газет. — Статейки, все как одна, заказные. А жмуры натуральные, причем хотелось бы мне особо отметить, покойнички далеко не маленького калибра. А вот это означает, что кому-то мы наступили на причинное место, и конкретно наступили, каблуком, поэтому и замминистра соловьем поет, а не орет нечеловеческим голосом.

Сыщик на мгновение задумался и серьезно посмотрел на Генерала.

— А что насчет ключа покойного Юркова?

— Мои люди уже изъяли содержимое абонированного сейфа Брюссельского второго индустриального банка, в котором находились бухгалтерские счета и... — Генерал сделал короткую паузу и вопросительно посмотрел на сыщика, как бы решая, говорить тому или нет. Потом сообразив, что следствие может плодотворно проводиться лишь при использовании всей информации, со вздохом продолжал: — И облигации государственного займа казначейства США на сумму пять миллионов долларов.

— Не хило, — вырвалось из уст частного детектива. Но эмоции отошли в сторону, и он сдержанно заговорил: — Хорошая прибавка к пенсии. Надеюсь, ваши орлы не станут афишировать такой улов? А то ведь бухгалтерия может оказаться еще сильнее этих облигаций.

— Нет, все прошло в высшей степени конфиденциально. Люди подобраны самые надежные, так что утечки информации не будет.

— Хотелось бы надеяться, — задумчиво произнес Кольцов. — А то пять миллионов, да еще в виде безликих облигаций. Заманчивый приз.

— Нечего всех по себе мерить! — неожиданно вскипел Генерал, обидевшись за своих подчиненных. — Ты лучше, друг ситный, ответь мне на такой вопрос. У покойного Станислава Валентиновича Юркова был только этот ключ?

— Нет, — покачал головой сыщик. — Еще были деньги на дорожку. Все-таки бухгалтер рвал когти по-взрослому. Раз и навсегда.

— Сколько денег было?

— Ага, вот прям так сразу и сказал. Можно подумать, мне что-то перепадет от облигаций. А мне, между прочим, еще платить вдове Панфилова и другим спецам, которые меня прикрывают, которые добывают ценную информацию и тому подобные расходы.

— Торгаш, — беззлобно буркнул шеф ГУБОПа, обиженно поджав губы.

— Бюрократ, — не остался в долгу сыщик. В сущности, это было неприкрытое хамство с его стороны, но ведь Кольцов не состоял на службе и, тем более, не находился в подчинении главы антимафиозного ведомства. Ситуация была близка к критической, но Генерал благоразумно не пошел на обострение конфликта.

— Ты в курсе, что Донцова переводят в Москву? — неожиданно спокойно спросил он.

— Да, — кивнул Глеб. — Сегодня утром мне звонил адвокат Штрайхер. — На его лице появилась угрюмая озабоченность. — К чему такая спешка?

— Следак Генпрокуратуры Савин заявил, что следствию стали известны и другие эпизоды преступной деятельности старшего оперуполномоченного Донцова Олега Сергеевича. — Генерал опустил глаза.

— Значит, уже здесь подготовили соответствующий материальчик или пытаются непотопляемую «даму» сбить обычным грубым щелчком.

— Думаешь, могут провести физическую акцию? — заинтересованно спросил начальник ГУБОПа. Они оба были профессионалами, и минуту назад едва не вспыхнувший скандал уже был забыт и засыпан грузом накатившей проблемы.

— Самый оптимальный вариант, в противном случае собранный материальчик еще надо навесить на Донцова. А так как трупы не брыкаются, вешай сколько душе угодно. Плюс тяжелая кавалерия в виде ангажированных журналистов уже в седлах и шашки наголо. Осталось только обрушиться на упирающегося врага всей силой. И полная победа гарантирована.

— Ладно, мы еще посмотрим, как у них получится первый акт марлезонского балета. А потом уже все остальное, — с неприкрытой угрозой произнес Генерал, уперся в сыщика налитым кровью взглядом и спросил напрямую: — Ты-то сам что собираешься делать?

— После всего произошедшего выбор у меня не велик, — задумался Кольцов, Сложив пальцы в замок, до хруста вывернул их. — Остался последний козырь, вот его и выложу на стол. — Сделав короткую паузу, глубоко выдохнул. — Как я понимаю, когда вся эта каша начала вариться, ваши спецы собрали подробное досье на противного «гестаповца» Андрея Никонова. Хотелось бы мне на него взглянуть. — Видя сомнение в глазах сидящего напротив собеседника, добавил: — Времени ведь в обрез, не успею собственными силами новое досье оформить.

Генерал недолго раздумывал, глубоко вздохнул, поднялся из кресла и прошел к сейфу.

Анжелика Долгушина считала, что в жизни ей повезло. Высокая, длинноногая, с пышной грудью и не менее пышными волосами платиновая блондинка. По окончании медицинского училища она не прозябала за копейки в зачуханной районной поликлинике или, того хуже, больнице. А по протекции устроилась фельдшером в медпункт самого элитного спортивного комплекса «Арнольд».

Зарплата здесь была стабильная и на порядок выше, чем у бюджетной медсестры. К тому же знание массажа приносило дополнительный и немаленький доход. Через два года работы Анжелика смогла обменять с доплатой свою комнату, доставшуюся от бабушки, на отдельную квартиру, причем недалеко от центра. Теперь она планировала покупку машины, пусть подержанной, но обязательно иномарки. А уж потом можно подумать и о семье.

Как всегда, заступив на дежурство, Анжелика переоделась в форменный белый халат. На улице слякоть и промозглый ветер, а в клубе в это время года всегда жарко. Поэтому халат девушка надевала исключительно на голое тело, это давало множество преимуществ.

Встав перед зеркалом, Анжелика придирчиво оглядела себя, не слишком ли много демонстрирует расстегнутая нижняя пуговица. Убедившись, что видна лишь часть ноги немного выше колена, все остальное скрывает легкая ткань, заставляя заинтересованное воображение самому дорисовывать картину, девушка осталась довольна своим внешним видом. Освежив губы помадой «Орифлейм» кораллового цвета, она принялась за свежий женский детектив, который купила у станции метро. Но не успела...

Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет медпункта вошли двое мужчин. Впереди шел высокий стройный молодой человек в длинном черном пальто. За ним следовал широкоплечий светловолосый гигант с грубым лицом мрачного скандинавского витязя, на нем была распахнутая длинная кожаная куртка, он был старше своего напарника лет на пятнадцать.

— Вы к кому, господа? — удивленно произнесла Анжелика, успев оценить ладную фигуру молодого человека. «Вот такому я бы эротический массаж с большим удовольствием сделала», — мелькнула мысль. И тут же девушка заметила, как белокурый гигант, прикрыв дверь, застыл возле нее.

— Управление по разработке и пресечению деятельности преступных группировок, — произнес молодой человек, демонстрируя удостоверение в раскрытом виде и представился: — Старший лейтенант ФСБ Кирилл Лялькин.

— Очень приятно. Анжелика, — ничего не понимая, произнесла медсестра и, кокетливо сдвинув плечами, спросила: — А вы уверены, что попали по адресу?

— Абсолютно уверен, — заверил ее Кирилл, пряча «корочку» в нагрудный карман.

— Это какой-то розыгрыш? — еще больше смутилась девушка.

— Милая Анжелика, мы — слишком серьезная организация, чтобы заниматься шутками и розыгрышами. Главная задача нашего управления — борьба с организованной преступностью, то бишь мафиозными структурами. И сегодня мы будем проводить в вашем клубе спецоперацию по задержанию лидера международного синдиката торговцев ядерными материалами. — Кирилл еще на входе понял, что девица не страдает всплесками интеллекта, поэтому без зазрения совести «вешал лапшу на уши».

Как загипнотизированная, Анжелика смотрела на старшего лейтенанта застывшим взглядом и только машинально кивала головой, на какое-то мгновение она опомнилась и с ужасом в голосе произнесла:

— Ну а я-то тут при чем?

— Сейчас объясню, — успокаивающим голосом произнес Кирилл. — Операция должна пройти тихо, без единого звука. Но если что пойдет не так, возможна перестрелка. Могут пострадать посторонние люди...

Анжелика уже не слушала слова юноши, а с ужасом наблюдала, как гигант, стоящий у двери, навинчивает на ствол своего пистолета черный цилиндр глушителя.

— Наша задача — не допустить перестрелки, — продолжал инструктировать медсестру Лялькин. — И вам придется вот что сделать...

Тем временем в одном из многочисленных залов клуба, оборудованного для борьбы и где, как правило, собирались всевозможные рукоприкладцы, каратисты, кунгфуисты, тайбоксеры и прочие, шла обычная жизнь: кто-то работал с мешком, кто-то с макиварой, некоторые вяло спарринговали или разминались.

Полковник Никонов не просто посещал клуб «Арнольд», он здесь был своего рода звездой первой величины. Хозяева клуба хорошо его помнили еще по работе в налоговой полиции. Сейчас Андрей Федорович имел звание побольше, а должность пострашнее. К тому же, будучи чемпионом Москвы по ушу, Никонов чувствовал себя если не ровней Брюсу Ли, то уж никак не ниже Джеки Чана. И, как «большой мастер», тяготел к преподавательской деятельности. Поэтому при каждом своем посещении собирал вокруг себя группу «любознательных» молодых людей, которые получали от хозяев серьезную скидку на посещение клуба за проявленную любознательность.

В этот раз все было точно так же, Андрей Никонов, хорошенько размявшись на стокилограммовой груше, нанес несколько красивых ударов, и возле опытного бойца стали собираться молодые люди. Разговор, как всегда, зашел о различии стилей и превосходстве одного над другим.

— Вот, помню, в позапрошлом году проходило первенство области в Орехово-Зуеве, — тоном бывалого рубаки начал свое очередное повествование полковник. — В общем до финала дошли единицы, а что же вы хотите, боевое искусство — не танцы. Выставили меня против одного бугая: под два метра ростом и широкоплечий, как шкаф, ну чисто медведь. И главное — сам из бывших борцов, такому в руки попадешь, все, кранты. Разорвет, что тузик грелку. Короче, бросился в атаку, чисто разъяренный медведь, — в прошлом доктор экономических наук, позабыв в такие минуты о прекрасном и могучем языке Пушкина, Достоевского и Толстого, говорил с молодежью на полублатной фене. — В общем, забыл бугай, что мы не на соревнованиях по вольной борьбе. А в ушу ведь нет прямых движений в одной плоскости, вот нижний уровень обезьяны, верхний аиста, атака тигра и защита бегемота. Ушу — древнейшее из боевых искусств, не то, что там какой-то бокс.

— Чего ты лыбишься? — неожиданно прервал беседу один из «благодарных» слушателей, набросившись на мужчину в старом потертом кимоно, сидящего на продольном шпагате, недалеко от собравшихся «поклонников» ушу.

— Да что-то мне сомнительно, чтобы китайская гимнастика была такой убойной штучкой, — поднимаясь со шпагата, безразличным тоном пояснил Кольцов, одновременно подумав о юноше, спровоцировавшем скандал: «Молодец, парень, двадцать баксов честно заработал».

Андрей Никонов рассмотрел повнимательней задиру. Годы службы в органах научили его многому, в том числе и наблюдательности. Незнакомец был выше его и шире в плечах, но его лицо имело некоторую обрюзглость, под уставшими глазами темнели круги. Все это свидетельствовало о неравнодушии к алкоголю, а потому выходило, вряд ли тот мог себе позволить регулярные тренировки. Значит, технически он значительно слабее. Да и к тому же не хотелось ударить в грязь лицом перед молодежью, тем более что среди них было несколько его подчиненных.

— Ну что, дружище. — Никонов чувствовал себя чуть ли не д’Артаньяном в чине капитана королевских мушкетеров. — У вас появился шанс убедиться в своем заблуждении на собственной шкуре.

«Ну, вот ты, дурачок, и попался», — в мыслях позлорадствовал Кольцов. Поправив пояс кимоно, он вышел в центр зала. Внешне он в своем старом кимоно сильно уступал черному строгому костюму китайского рукопашника, в который был облачен Никонов.

После короткой команды поединщики приняли боевые стойки и закружили по залу. Кольцов, которого государство и военные конфликты, а также последующая работа частного сыщика учили, как калечить и убивать людей, не делали упор на спортивной красоте исполнения приемов, неимоверным усилием воли сдерживал себя, чтобы не ринуться в атаку и не растерзать противника.

В свою очередь, Никонов ощущал себя все больше и больше Брюсом Ли, он даже начал издавать звуки, которые мастер издавал во время киношных поединков.

— Я-у, мя-у-у. А-а.

А пока удар ногой, удар ногой с разворота, удар кулаком в прыжке.

Для достоверности Глеб пропустил кулак в грудь, прикрыл печень рукой от удара ноги. Еще один удар блокировал у лица. Он все больше и больше заводил Никонова, который все больше и больше раззадоривался. Ему даже казалось, что противник повержен и осталось только поставить финальную точку.

— А вот теперь атака тигра, — громогласно объявил он зрителям и даже начал движение, но закончить его не успел. Глеб ушел с линии атаки, одновременно высекая опорную ногу полковника, и, когда тот потерял равновесие, последовал полуразворот и короткий удар кулаком в затылок. Будь удар на четверть сильнее, вполне был возможен летальный исход, а так Никонов кубарем покатился по татами и безжизненно замер лицом вниз.

— Ух-х, — вырвалось у собравшихся. В следующее мгновение от толпы зрителей отделилось несколько человек. Один бросился к полковнику, второй мертвой хваткой вцепился в Кольцова.

— Вы чего, мужики? — удивился тот и услышал в ответ от личных опричников Никонова.

— Вот сейчас полковник придет в себя, узнаешь чего, — оскалился один из костоломов.

Склонившийся над бесчувственным телом Костя Иванов на манер американского копа пощупал на шее пульс и громко крикнул:

— Врача, срочно врача.

Глеб с интересом Мог наблюдать, как вытянулись лица двух держиморд. ЧП с их шефом могло бумерангом ударить и по ним самим.

Через минуту в борцовский зал вбежала медсестра в сопровождении двух санитаров в белых халатах с носилками в руках. На массивной фигуре Улниса больничная спецодежда не сходилась, и фалды халата развевались за ним, как плащ крестоносца.

Медсестра склонилась над не подающим признаков жизни полковником, выставив на обозрение свои прелести, рвущиеся наружу из-под короткого халата. С помощью санитаров перевернув Никонова на спину, приложила голову к груди и, поднявшись на ноги, распорядилась:

— Аккуратно переложите его на носилки.

Оглушенного полковника санитары уложили на носилки и, легко подхватив их, почти бегом понесли в помещение медпункта. Ошарашенная увиденным толпа зевак ринулась следом, в зале остался Кольцов с двумя гориллами.

— Ну так чё будем делать? — спросил один костолом у другого, что-либо самому решать и брать на себя ответственность ему явно не хотелось. Да и напарник не горел желанием верховодить.

— Может, сперва переоденемся? — не особо настойчиво предложил Глеб, идея понравилась.

— Точно, — легко согласились оба опричника. — Сперва переоденемся, затем вызовем наших и будем разбираться.

Троица направилась в раздевалку. Оказавшись в просторном помещении, отделанном кафелем и металлическими шкафами для личных вещей, Кольцов неожиданно обнаружил, что, кроме них, здесь никого не нет. А дальше, как говорится, дело техники.

Локоть правой руки врезался одному из горилл в печень, заставив того согнуться пополам от пронзившей тело острой боли. И немедля, сразу же с разворота, зарядил коленом в пах второму. Под коленом хрустнула «ракушка», пластиковая защита мужского достоинства. Держиморда злобно зарычал, пытаясь ухватить детектива за горло, тот увернулся и, сложив ладони «лодочкой», врезал по ломаным ушам мясника. Хватка того мгновенно ослабла, но закричать он не успел. Готовый вырваться крик оборвал удар локтем, сбив дыхание. Дальше уже шло методическое избиение. Из предоставленного Генералом досье Глеб понял, с кем имеет дело, поэтому особо миндальничать не стал...

Через десять минут сменивший кимоно на обычную одежду сыщик вышел из «Арнольда».

Подняв воротник куртки, он быстро пересек дорогу и скрылся в тени деревьев. В тусклом свете уличного фонаря детектив с трудом рассмотрел циферблат наручных часов, до вступления в игру Аполлона Марсова оставалось ровно две минуты.

Когда сегодня днем молодому дарованию позвонил Кольцов, тот от радости был вне себя.

— Глеб! — орал в трубку кинорежиссер, заливаясь счастливым смехом, как малое дитя. — Я такой начал писать сценарий, просто супер. Тарантино отдыхает со всем Голливудом. Ты даже не представляешь, какой толчок к творчеству мне дало участие в твоих авантюрах.

Кольцов спросил:

— Еще поучаствовать хочешь?

— Когда? — неожиданно деловито поинтересовался Аполлон. — Что для этого необходимо?

Внимательно выслушав ответ, он тут же заявил, что все будет в полном порядке. Потом сделал еще одно заявление, но уже для съемочной группы. Съемки останавливались на трое суток (на всякий случай), режиссер и главный оператор отбывают в Москву в творческую командировку.

Карета «Скорой помощи», арендованная Марсовым якобы для съемок, появилась возле здания спортивного клуба точно в оговоренное время...

— Он приходит в себя, — в ужасе прошептала Анжелика, видя, как у «ядерного мафиози» дернулись веки.

— Вколи ему два кубика морфина, — приказал Улнис, протягивая девушке одноразовый шприц-тюбик.

Медсестра еще помнила большой пистолет с длинным черным глушителем в руках гиганта, поэтому была не в силах ему сопротивляться. Приняв из его рук шприц, она дрожащим голосом спросила:

— Куда колоть?

— В голову коли, под кожу, чтобы быстрее подействовало, — заканчивая привязывать скотчем ноги Никонова к носилкам, равнодушно ответил Улнис.

Несколько секунд Анжела беззвучно тряслась от страха, но неожиданно сообразила, что ей ничего не грозит. «Мафиози» по рукам и ногам крепко-накрепко связан, он даже закричать не сможет, рот заклеен пластырем.

Приблизившись к лежащему, медсестра левой рукой провела по шелковистым волосам Андрея Федоровича, и, захватив в горсть, резко дернула вверх. Ловким движением воткнула иглу шприца под кожу. В это мгновение глаза связанного мужчины широко распахнулись, ом сильно дернулся. Но путы надежно удерживали, уже через несколько секунд его ошалелый взгляд стал мягким, веки дрогнули раз-другой и сомкнулись. Пациент заснул.

И только сейчас до Анжелики дошло, что она не продезинфицировала место укола. Но исправить ошибку она не успела. За дверью раздался шум возбужденной толпы, которую утихомиривал якобы случайно оказавшийся там Иванов. Шум немного утих. Без стука дверь распахнулась, и в проеме появилась сияющая физиономия Аполлона Марсова, выряженного в белый халат и белую шапочку с красным крестом, с его шеи свисал стетоскоп, а в правой руке он сжимал ручку допотопного пузатого саквояжа.

— «Скорую» вызывали? «Скорая» приехала, — жизнерадостно сообщил с порога лжемедик и одарил присутствующих лошадиной улыбкой.

Тело «больного» с надежно закрепленными конечностями накрыли простыней, а его шею украсил пластиковый хомут фиксирующего бандажа.

— Можно выносить, — наконец сделал глубокомысленное заключение «доктор» Марсов. На пару с Улнисом они подхватили носилки и понесли их к выходу.

Прежде чем последовать за остальными, Кирилл Лялькин на мгновение остановился возле Анжелики и тихо произнес:

— Кто бы тебя ни спрашивал о сегодняшнем инциденте, чем бы тебя ни пугали, ничего не бойся и говори одно: «Ничего не знаю, его забрала «Скорая помощь». Поняла?

Анжелика кивнула, хотя в ее душу закралось очень нехорошее предчувствие. Кирилл чмокнул девушку в щеку и почти бегом последовал за своими напарниками, на ходу размышляя, как быстро отреагируют оппоненты на исчезновение из их колоды козырного короля.

Кольцов их уже ждал, заняв место в кабине рядом с водителем.

— Эх, до чего же мне нравятся твои авантюры, Глеб Иванович, — радостно взвизгнул Аполлон. Лялькин захлопнул дверь и только сейчас перевел дух.

— Трогай, — негромко сказал Глеб главному оператору, который заодно исполнял роль водителя.

— И обязательно включи сирену и мигалки, помчимся с ветерком, — развязно крикнуло из салона молодое дарование.

Местом для допроса выбрали один из заброшенных павильонов «Мосфильма», там же решили и держать задержанного, пока окончательно не решится его судьба...

В дальнем углу павильона уже все было готово, установили большое кресло с высокой спинкой, напротив на массивной стальной треноге застыли в готовности профессиональная видеокамера и несколько мощных прожекторов.

Частный детектив, обняв обоих киношников за плечи, отвел в сторону, доверительно заговорив:

— Сейчас мы проведем несанкционированный допрос с применением спецсредств. Если все получится... а если нет, нам всем грозят нехилые сроки... двузначныe. И мне очень не хочется, чтобы и вы пострадали. Кроме того, над этим гадом, — Глеб качнул головой в сторону Никонова, которого усаживали в кресло Улнис и Лялькин, — есть свое криминальное начальство. И месть их будет пострашнее даже пожизненного заключения. Потому что на том свете кассационные жалобы не принимают.

Режиссер держался молодцом, а вот длинноволосый, тощий с всклокоченной бородой оператор заметно скис.

— Так что, друзья, мне бы не хотелось вас и дальше впутывать в неприятности, — наконец закончил свою речь сыщик, подталкивая киношников к выходу.

Моментально сообразив, что ему не удастся принять участие в настоящем допросе, Аполлон неожиданно заговорил с Кольцовым просящим тоном.

— Глеб, ты не забыл, что обещал мне все рассказать хотя бы в общих чертах.

— Естественно. Все, что возможно, я тебе расскажу, а потом мы вместе напишем суперсценарий. Все, как я и обещал.

— Йес, — дернул вертикально кулак Марсов на манер американских бейсболистов.

Проводив служителей искусства, Глеб поспешил к месту предстоящей съемки. Улнис уже сделал Никонову инъекцию «сыворотки правды», и Кирилл Лялькин заботливо опускал рукав его спортивной одежды, чтобы на экране полковник смотрелся более впечатляюще.

— Через три минуты лекарство начнет действовать, — сообщил Владис, взглянув на свои наручные часы. На Никонова препарат подействовал немного раньше.

— Как вы себя чувствуете, Андрей Федорович? — остановившись возле камеры, почти участливо спросил Кольцов.

— Нормально, только голова почему-то болит, — вполне внятно ответил полковник.

— А за что вы арестовали Донцова? — последовал новый вопрос.

— Было приказано, вот и арестовали. А так век бы мне этого дуболома не видеть. Воображал из себя аристократа, а сам плебей плебеем. Ничего святого, одни бабы в голове. — Препарат начал свое действие в полную силу и одурманенного полковника буквально захлестывал словесный поток, поэтому нужно было его постоянно направлять, чтобы разговор не ушел в сторону.

— А кто же приказал?

— Приказал старичок-боровичок, поймал меня на крючок. Вот поэтому и приказывает, боров старый.

— На чем же он вас поймал? — мягко поинтересовался сыщик, но, видя, что допрашиваемый самостоятельно не желает рассказывать, стал задавать наводящие вопросы. — На женщинах?

— Женщины, — оскалился Андрей Федорович. — Безмозглые курицы, предназначенные для удовлетворения похоти мужчины и продолжения рода.

— Значит, деньги.

— Деньги? — переспросил Никонов, он отвлекся от объектива камеры и посмотрел на Кольцова. — Что вы знаете вообще о деньгах? Привыкли считать копейки от зарплаты до аванса, а настоящие деньги видели когда-нибудь?

— Нет, — еще раз Глеб подыграл полковнику.

— И я не видел, пока не стал подполковником налоговой полиции, лучшим экспертом в области обнаружении «черного нала». А потом меня судьба забросила в сибирскую Тмутаракань на оловянный комбинат недалеко от Байкала. Главный менеджер еще до проверки пригласил меня в ресторан и без всяких соплей предложил чемодан с деньгами, триста тысяч долларов только »а то, чтобы я не искал «черную бухгалтерию». Я недолго упирался, потому что давно уже размышлял над тем, сколько я возвращаю государству и сколько оно мне за это платит. Несправедливо получается. Деньги взял, проверку кое-как провел и вернулся в Москву. А через месяц ко мне пришел старичок и показал интересное кино, как я беру у Эльдара Сагитова, менеджера комбината, взятку в особо крупных размерах. Думал, все, конец. Старый пень и деньги заберет и прокуратуре сдаст. Нет, ошибся я. Старик не только не забрал, добавил. Сказал, что теперь я у него на зарплате, и платил ежемесячно бешеные деньги, а взамен я должен был одних бизнесменов не трогать, а других рвать на куски...

Глеб, забыв о работающей камере, жадно вслушивался в откровения полковника. А Никонов все говорил и говорил, его расширенные сверх нормы зрачки бешено сверкали, в уголках губ пузырилась пена, а по лицу струился пот. А он все говорил и говорил.

— Так было до недавнего времени, а однажды старый боров вызвал меня и говорит: «Вашей службе приходит пиндык, пойдешь теперь в собственную безопасность МВД. Сперва подгребем под себя ГУБОП, а потом, когда ты станешь генералом и переловишь оставшихся бандюков Москвы и Сибири, они уже созрели для этого, мы поборемся за кресло министра МВД». Вот я и начал борьбу, сперва взяли Донцова, он особо приближенный к Генералу. Через него и было решено валить верхушку ГУБОПа, а потом...

Кольцова больно ткнул в бок Улнис, когда тот нехотя взглянул на него, прибалт движением головы указал на часы, до окончания действия препарата оставалась одна минута.

— Как зовут старика? — со злостью рявкнул очнувшийся сыщик.

Никонов дернулся, замолчав на секунду, после чего абсолютно четко произнес:

— Владимир Петрович Журавков, руководитель Института мировой экономики. — После чего силы покинули полковника, и, запрокинув голову, он оглушительно захрапел.

Первым делом Глеб вытащил из камеры кассету, сунул ее в карман и, пристукнув ногой о ногу, недовольно поморщился, выпустив облако пара:

— Холодно здесь. Как бы полковник, чего доброго, здесь не околел.

— Надо его куда-то перевести, — дал дельное предложение Кирилл Лялькин.

— Есть у меня один приятель, работает врачом в вытрезвителе, — задумчиво произнес Владис. — Вот там мы его и пристроим на пару дней в камере для буйных.

— Отлично, — обрадовался Кольцов, теперь было необходимо брать на себя общее руководство. — Ты, Владис, звони своему коновалу, а ты, Кирилл, звони в информационный центр ФСБ, нам нужны полные данные на Владимира Петровича Журавкова. В первую очередь его адрес.

Через два часа «Нива» Улниса остановилась напротив помпезного здания на Кутузовском проспекте, здесь жил «вредный старикашка».

Пристроив на ночлег безмятежно храпящего Никонова, частный детектив со своей группой поддержки наконец смог заняться своим основным делом.

— Так, Владис, остаешься здесь. — Прежде чем покинуть салон внедорожника, Кольцов обратился к напарнику: — Черт его знает, как карта ляжет. В общем, если что, прикроешь.

Улнис понимающе кивнул и опустил правую руку под сиденье, там у него был спрятан автомат. Дальше они пошли вдвоем, на входе в подъезд их попытался остановить милиционер, исполняющий в элитном доме роль консьержа, но Кольцов, строго глянув на него, рявкнул тоном, не терпящим возражений:

— ФСБ, отдел по борьбе с терроризмом.

Немолодой сержант резко отпрянул, автоматически отдавая честь. В столице, где с завидным постоянством проходят террористические акты, борцы с этим явлением наделены огромными полномочиями, и лучше с ними не связываться. А увидев «корочку» Лялькина, милиционер совсем сник.

— На каком этаже находится квартира профессора Журавкова? — строго поинтересовался Кольцов, буравя взглядом стража подъезда.

— На седьмом, — вяло ответил тот.

— Старший лейтенант, я к профессору, — заявил своему спутнику Глеб. — А вы остаетесь здесь и проследите, чтобы не было никаких эксцессов.

— Есть, — по-военному отчеканил Кирилл, что не добавило радости постовому.

Несмотря на солидный возраст дома, лифт был современный, скоростной, за считаные секунды он поднял Кольцова на седьмой этаж. Сыщик помнил из полученной информации, что Владимир Петрович Журавков живет в семьдесят седьмой квартире.

Квартира оказалась как раз напротив лифта. Сыщик нажал кнопку звонка. Громко клацнули замки, и тяжелая дверь распахнулась. В прихожей стоял невысокий плотный мужчина в дорогом атласном халате со стегаными отворотами. Они некоторое время смотрели друга на друга, первым нарушил молчание Кольцов:

— Добрый вечер, Владимир Петрович.

— Добрый, — ответил толстяк приятным баритоном и добавил, чуть замешкавшись: — Глеб Иванович. — Увидев на лице сыщика искреннее удивление, сокрушенно сказал: — А ведь я говорил, что наш проект нужно начинать реализовывать с другого конца. Ладно, раз пришли, проходите. Не на лестничной клетке будем разговаривать...

Глава 5 ВСЕ СТРАННОСТИ ПОЛУЧАЮТ ОБЪЯСНЕНИЯ

Утро следующего дня оказалось весьма насыщенным событиями и информацией, которые требовали срочного решения. И уже не на уровне частного детектива Кольцова и даже Генерала. Здесь следовало обращаться к небожителям на самый верх политического Олимпа. Обращаться по ранжиру уже не оставалось времени, пришлось воспользоваться личными связями. Генерал связался со своим бывшим шефом, теперешним секретарем Совета безопасности. Бывшему борцу с организованной преступностью потребовались лишь три минуты, чтобы вникнуть в суть проблемы, после чего секретарь Совбеза решительно снял трубку телефона правительственной связи...

В полдень в кремлевском кабинете Президента собралось руководство правоохранительных служб России. Были все начиная от министра юстиции и заканчивая министром МВД с двумя заместителями. Они расселись за длинным полированным столом, в конце которого находились начальник ГУБОПа и Глеб Кольцов.

Президент, как всегда, был краток. Окинув цепким взглядом собравшихся, он произнес:

— Думаю, лучше будет сразу ознакомиться с полученными видео- и аудиоматериалами. — Глава государства сделал на подвижном кресле полуразворот и появившимся в его руке пультом дистанционного управления включил большой телевизор с плоским плазменным экраном.

Через секунду вспыхнуло изображение, в центре экрана появился сидящий в кресле моложавый мужчина в черной спортивной форме...

Собравшиеся внимательно вслушивались в слова незнакомца.

— Кто это такой? — налившись багрянцем, позабыл о субординации министр МВД.

— Старший офицер внутренней безопасности, — пояснил секретарь Совбеза, успевший к этому времени подробно ознакомиться со всеми материалами, предоставленными Генералом. — Совсем недавно он начал борьбу с коррупцией, но, как мы видим, сам оказался не слишком чист на руку.

— А это законное проведение допроса? — вмешался в разговор Генеральный прокурор. — Почему не видно дознавателя?

— Сейчас мы только знакомимся с информацией, а о законности поговорим позже, — прекратил прения Президент. Все замолчали.

— «Как зовут старика?» —»раздался голос за кадром, допрашиваемый мужчина облизнул влажные и без того губы и четко ответил: Владимир Петрович Журавков, руководитель Института мировой экономики». — Изображение потухло, экран покрылся цветной рябью.

— Что это было? — удивленно спросил министр юстиции, он лихорадочно пытался сообразить, какое отношение к нему имеет только что увиденное и услышанное.

— А мне хотелось бы узнать, кто все же проводил допрос и с чьей санкции, — снова заговорил главный смотрящий за законностью — Генеральный прокурор.

— Думаю, для обсуждений время еще не настало. Сперва необходимо выслушать, что поведал Журавков. — Глава государства выдвинул вперед прямоугольник портативного диктофона и нажал кнопку воспроизведения.

«Никто не собирается добровольно отдавать свои деньги, — донесся из динамика густой баритон. — Тем более если это фантастически большие деньги. Развал одной государственной системы, создание другой, разбойничья приватизация и дикая вседозволенность в духе демократических веяний — все эти факторы, как хорошо унавоженная земля, взрастили новую элиту финансистов и промышленников. А вот когда государственная машина становится устойчивой и стабильной, она требует исполнения принятых законов, уплаты налогов и, самое главное, фискальные органы начинают интересоваться, откуда упали несметные богатства на того или иного счастливчика. И возможно, скоро зададут этот главный и неприятный вопрос. Тут поневоле задумаешься о защите, а защищаться всегда легче совместно. Вот группа так называемых олигархов: глава банковской группы Циммерман, бывший генерал, а ныне президент крупнейшей транспортной компании Илья Коровин, нефтяной магнат Леонид Богдановский и генеральный директор холдинга «Сфера» Алексей Миркин объединились, чтобы противостоять новой власти. Гении финансов и экономики абсолютно безграмотны в политической борьбе, поэтому им понадобился профессионал, и они позвали меня, бывшего старшего аналитика ЦК КПСС. На кон были поставлены слишком большие деньги, поэтому в выборе средств ограничений не было. Вот тогда и решили с политикой бороться политическими методами. Для начала нужно выиграть парламентские выборы, и не просто выиграть, а именно поставить противовес партии власти и стать щитом, оберегающим интересы золотых мешков в белых воротничках.

За год до выборов началась подготовка к этой акции. Я составил план и приступил к его реализации. Финансист Циммерман провел через сеть своих банков почти сто миллионов долларов, на которые была заказана мощная пиар-кампания вновь созданной партии ЛИС. Кстати говоря, верхушку этого объединения мы сделали из бизнесменов, подцепленных на крючок полковником Никоновым во время его службы в налоговой полиции. Перспективный был исполнитель, жаль, что так с ним получилось...»

Рассматривая свое лицо в зеркальном отражении полированной поверхности стола, Глеб Кольцов не слушал запись, он сам ее сделал сегодня ночью.

— Хотите выпить? — спросил у сыщика Журавков, как только они вошли в просторную, со вкусом обставленную гостиную. Пожилой мужчина остановился возле бара, вложив руки в карманы своего халата, и внимательно рассматривал незваного гостя.

— Нет, — отказался Кольцов, — для предстоящего разговора нам потребуются трезвые мозги.

— Н-да, — тихо произнес хозяин квартиры, тяжело усаживаясь в кожаное кресло. Руки он достал из карманов и, как прилежный ученик, сложил на коленях. — Ваше появление многое объясняет. Мы проиграли, и я не собираюсь упорствовать. Но, прежде чем я начну говорить, хочу, чтобы вы, Глеб Иванович, согласились на мое условие.

От такой наглости у Глеба удивленно изогнулась дугой бровь, но на сидящего напротив старика это не произвело никакого впечатления.

— Да, да. Либо вы принимаете условие, либо я не скажу ни слова. — Владимир Петрович развел пухлые ручки и добавил: — Я старый человек с больным сердцем, и любое насилие надо мной будет иметь фатальные последствия. Так что?

Выбор действительно был небогат, поэтому сыщик кивнул и спросил:

— Что за условие?

— Я добровольно все расскажу и дам, как сейчас говорят, полный расклад по этому делу. Но умолчу всего лишь об одном человеке. О самом главном. — Пухлый указательный палец старика указал на потолок. — Если я открою рот, то головы мне точно не сносить.

— Но без главной фигуры ведь не сложится партия, — возразил сыщик.

— Сложится, — пообещал Журавков. — Поверьте многоопытному аналитику, я выстрою идеальную логическую линию, что ни один следователь не сможет подкопаться.

— А если ваш большой человек все равно отдаст приказ на ликвидацию? Что тогда? — спросил сыщик. Беседа со стариком доставляла ему видимое удовольствие.

— Логично, — неожиданно легко согласился тот и, покинув кресло, молча проследовал в соседнюю комнату. Со своего места Глеб видел, как Журавков склонился к компьютеру на письменном столе и быстро застучал по клавиатуре. Через минуту он вернулся и сообщил ожидавшему его Кольцову: — Вот. В случае непоправимого вам передадут досье на этого человека. Думаю, тогда вы сможете его остановить. А теперь к делу...

После прослушивания записи в кабинете Президента повисла гробовая тишина. Даже Генеральный прокурор не пытался влезть с непременной репликой о законности, диктофонная запись выглядела как чистосердечное признание.

— А если это хорошо отработанная дезинформация? — задумчиво произнес директор ФСБ. То, что они сейчас услышали, имело официальное название «Политический заговор с целью свержения конституционного режима». И борьба с этим злом — конкретно задача госбезопасности.

— Да нет, не деза, — покачал головой Президент и выдвинул перед собой стопку финансовых документов. Это была бухгалтерия покойного Юркова, привезенная сотрудниками ГУБОПа утром из Брюсселя и выданная Журавковым за якобы финансы заговорщиков.

— Здесь находятся счета на девяносто пять миллионов долларов. Такими деньгами не шутят.

Сумма действительно была вполне реальная для осуществления задуманного — выиграть парламентские выборы.

— Кроме того, — со своего места поднялся начальник ГУБОПа, — сегодня ночью была предотвращена попытка нападения на тюремный конвой, осуществляющий транспортировку задержанного Донцова из Питера в Москву. Засада была оборудована по всем правилам военного искусства. Среди захваченных боевиков опознан Сергей Агатов, начальник службы безопасности Ильи Коровина, сейчас он дает показания на своего шефа. — Сделав заявление, Генерал снова занял свое место. Его рассказ о покушении на Олега Донцова являлся лишним подтверждением слов Журавкова. Но шеф ГУБОПа умолчал, что для хитроумного плана защиты своего офицера он снова шел нестандартным путем, используя личные связи. Вместо сотрудников УИН, которые подчинялись Министерству юстиции, конвой сопровождали бойцы «Альфы» — антитеррорис-тического отряда ФСБ.

— А где эти разговорчивые задержанные? — неожиданно поинтересовался второй заместитель министра МВД.

— Я распорядился поместить их в Лефортово, — ответил секретарь Совета безопасности. — На всякий случай.

— С вопросом достоверности этой информации все ясно, — подвел итог обсуждению записей Президент. — Тут, как мне кажется, двух мнений быть не может. Генеральная прокуратура должна заняться расследованием финансовых и прочих преступлений этих господ. Причем немедленно.

— Сегодня же начнем, — отозвался Генпрокурор.

— И все же это тоже не главное, — продолжал глава государства. — Главное — то, что на выборы идет партия, созданная на криминальные деньги. И самое страшное, что мы никак не можем их остановить. В случае, если за две недели до выборов Избирком снимет с марафона Партию либеральных интеллигентов или это даже будет сделано моим указом, то Запад тут же поднимет шум, а в этом случае возможны серьезные политические акции. Нет, на это мы пойти не можем, слишком большая цена.

— Но престиж государства дороже, — неожиданно возразил ему министр юстиции, и взоры собравшихся неожиданно устремились на него. Все присутствующие на этом собрании имели юридическое образование и, соответственно, понимали, что в случае прохождения в законодательную власть партии, защищавшей интересы криминала, будет заложена мина замедленного действия. Это тоже в конце концов приведет к международному скандалу.

— Есть вариант. — До сих пор не принимавший участия в общем обсуждении, Глеб Кольцов поднялся над столом. Его взгляд встретился с глазами Президента, глава государства уже был знаком с частным детективом. Последнему приходилось дважды участвовать в больших политических играх, защищая государственные интересы. Полгода назад Президент лично наградил сыщика золотыми наручными часами. Будучи профессионалом, он умел разбираться в других профи.

— Сколько вам потребуется времени? — после недолгих размышлений наконец спросил Президент.

— Думаю, к вечеру я буду знать окончательный ответ.

— Что ж, попробуйте.

Предвыборный штаб партии ЛИС находился в центре Москвы в старинном особняке на Бульварном кольце.

В здании царило веселое оживление, свойственное ощутившим себя победителями. Суетящиеся по комнатам клерки бурно обсуждали растущий рейтинг, новые рекламные плакаты, значки, майки. Большинство из них, не являющиеся сотрудниками пиар-фирмы, уже видели себя в многочисленной касте помощников депутатов.

Никто из мельтешащей толпы клерков не обратил внимания на подкативший к центральному входу офиса черный «мерс-320», из которого выбрался импозантный мужчина в темном кашемировом пальто с плоским кейс-атгаше из крокодиловой кожи в руке. Закрыв автомобиль на электронный замок, мужчина прошел внутрь предвыборного штаба.

— Мне нужен Артур Фирастов, — обратился вошедший к застывшему на входе охраннику.

— Второй этаж, седьмой кабинет, — изучив внимательно документы адвоката Штрайхера, ответил охранник.

Спрятав адвокатскую «корочку» в карман, Роман Львович важно прошествовал к лестнице.

С нынешним лидером либеральных интеллигентов маститый адвокат был знаком почти двадцать лет. Когда объявленная Горбачевым перестройка пошла вразнос, раскачивая все скрытые пороки государственной системы, начали создаваться различного толка общественные организации, судьба свела Романа Штрайхера и Артура Фирастова в комитете «За демократические реформы». Они называли себя «восьмидесятниками» на манер хрущевских «шестидесятников», громко и вслух вещая о построении нового общества, о социализме с человеческим лицом. Потом, шепотом, в узком кругу на кухне за бутылкой дешевого сухого вина размышляли, когда и чем закончится эта вольница. Потому что не верили в победу демократии, а зря...

А потом был август девяносто первого, Фирастов и Штрайхер оказались на баррикадах у Белого дома. Воевать не пришлось, 'после их пути разошлись кардинально, Артур бегал со своими демократическими лозунгами, а Роман принялся за свою основную специальность, зарождающемуся капитализму требовались защитники.

Теперь судьба свела их снова, не хотелось Роману Львовичу ехать в штаб ЛИСа, ой как не хотелось, но доводы Кольцова оказались железными. Действительно, никто, кроме него, не сможет выполнить эту миссию.

Руководитель либеральной интеллигенции оказался нарасхват, и адвокату пришлось в приемной прождать целый час, прежде чем ему удалось проникнуть внутрь.

— Здравствуй, Артур, — войдя в кабинет, произнес Штрайхер.

Фирастов поправил громоздкие очки на переносице, будто не веря своим глазам, и, совладав с нахлынувшими эмоциями, ровным тоном ответил:

— Здравствуй, Рома. Извини, но руки тебе я не подам.

— Что ж так? — изобразил на лице почти искреннее удивление Штрайхер. К такому повороту он был готов, помня характер бывшего приятеля.

— Когда ты откололся от демократического движения и стал зашибать большие деньги, занимаясь частной адвокатурой, я не счел твое поведение предательством, оправдывая твои действия попыткой стать правозащитником. Но после того, как ты весь свой талант, знания и опыт бросил на спасение коррумпированного милиционера из тех, которых даже свои называют оборотнями в погонах, я понял: продались вы, Роман Львович, за тридцать кровавых серебреников.

Артур Фирастов говорил самозабвенно, как на митинге своей партии, Штрайхеру на мгновение даже показалось, что тот время от времени закатывает глаза от сознания собственного величия.

«Идейный политик, — подумал адвокат, — вот такими и легче всего манипулировать». Он спокойно выждал, пока не прекратился словесный поток и, без приглашения усевшись в кресло, положил на стол кейс и заговорил:

— Зря вы так, Артур Матвеевич. Между прочим, того самого милиционера уже освободили, оказался невиновным. Следователь Генпрокуратуры выяснил, не я, что Донцова подставили. Кстати, арестован офицер, задержавший этого «оборотня», подстава оказалась. Вот так-то. — Сделав ложный финт насчет следователя, Штрайхер на секунду замолчал, давая собеседнику время осмыслить услышанное, потом заговорил снова: — Но я, Артур, приехал сюда не каяться. Ты правильно сказал, что хотелось бы считать меня правозащитником. Вот я и приехал защищать вас. — Адвокат открыл кейс, вытащил стопку бухгалтерских документов и положил их перед Фирастовым со словами: — Вот бумаги, открывающие правду на финансовую подпитку вашей партии и ее предвыборную подготовку.

— Деньги мы получаем от наших спонсоров, — чеканя каждое слово, произнес Фирастов, его лицо покрылось красными пятнами нервного раздражения. Человек неглупый, он вдруг сообразил, что вся его партия была чужим, хорошо отрежиссированным спектаклем, где ему была уготована роль всего лишь главного героя. И, хотя он является таковым, действовать и даже говорить ему придется по написанному кем-то, чужому сценарию.

— Нет, — перебил мысли Артура Фирастова адвокат. — Эти деньги ваши спонсоры самым банальным образом украли у сибирского криминального сообщества. Воры, естественно, пропажу обнаружили и теперь льют кровь в поисках денег. Я не буду перечислять, сколько уже людей ушло в лучший из миров.

— Ты пришел угрожать? — тихо спросил Фирастов.

— Нет, я к тебе пришел с другим предложением.

— Каким? — В голосе Артура звучала тоска и безнадежность.

— Снять вас с предвыборной гонки уже никто не в силах. Но, если ваша партия пойдет на выборы, эти документы будут немедленно опубликованы. В этом случае никто уже не сможет ни вас самого, ни ваши семьи спасти. Не поможет ни депутатская неприкосновенность, ни милиция, ни ФСБ. Воры за свои деньги вырежут всех, и ничто их не остановит. — Штрайхер указал взглядом на бумаги и миролюбиво добавил: — Посмотри эти документы и реши, как поступить. Я всего лишь посредник.

Закрыв свой кейс, адвокат, не говоря ни слова, покинул кресло и вышел из кабинета, оставив Артура Фирастова наедине с его тяжелыми думами.

Глава 6 ТРОЕ СБОКУ, ВАШИХ НЕТ

Этот день оказался, на удивление, длинным, заместитель министра МВД Всеволод Леонидович Благовестов покинул здание министерства, когда на ночных дорогах столицы спал автомобильный ажиотаж.

Ехать домой к жене и детям генералу не хотелось, ему требовалось полное одиночество, чтобы осмыслить происходящее. Перед выходом Благовестов позвонил жене и предупредил:

— Дорогая, много работы. Я переночую на даче.

— Хорошо, — вяло ответила супруга, они уже давно умудрялись жить вместе и в то же время порознь.

Дача Благовестовых находилась на берегу Истринского водохранилища в курортной зоне. Но, несмотря на социальное положение Всеволода Леонидовича, особой роскошью не блистала, обычный двухэтажный коттедж под оранжевой черепицей, с подземным гаражом и разборным бассейном.

Среди возвышавшихся вокруг трех-, четырехэтажных дворцов это строение смотрелось особо убого, но хозяина дачи этот факт нисколько не смущал. Видимая роскошь — удовлетворение жалких амбиций плебеев и дополнительный цовод для тщательного интереса фискальных органов.

Служебная «Волга» доставила второго зама министра внутренних дел к дачному поселку далеко за полночь, Всеволод Леонидович не любил быстрой езды, если не опаздывал.

— Завтра в восемь, — отдал Благовестов последнее распоряжение водителю, выходя из машины. На улице было холодно и мерзко от осенней сырости, а в коттедже тепло и уютно. Японская система жизнеобеспечения (стоимостью в пятьдесят тысяч долларов) зорко следила за всеми необходимыми параметрами.

Всеволод Леонидович снял генеральский мундир и переоделся в темно-синий «Адидас», несколько секунд он размышлял, стоит ли спуститься в подземный гараж, где часть помещения была оборудована под тренажерный зал, и покачать железо. Но, рассудив, что сегодня и без того было достаточно нагрузок, от этой идеи отказался.

Войдя в гостиную, он налил в пузатый бокал на два пальца коньяку и, включив телевизор, удобно расположился на диване. По настоянию врачей он отказался от сигарет, хотя курил почти тридцать лет, но от хорошего марочного коньяка отказаться не мог и время от времени выпивал тридцать-сорок граммов.

По телевизору шла познавательная передача. Закинув ногу на ногу, в студии сидел невзрачный длинноволосый историк и скрипучим голосом рассказывал о гении маленького корсиканца, который, пройдя кровь, пот, революцию и войны, стал величаться французским императором Наполеоном Бонапартом.

— Чтобы впоследствии умереть вдали в полном одиночестве, отравленным собственными слугами, как крыса мышьяком, на далеком острове Святой Елены, — негромко произнес замминистра.

Историческая передача прервалась, но вместо рекламы зубной пасты и женских гигиенических прокладок на экране появилась заставка экстренных новостей.

— Добрый вечер. — Экран занял молодой диктор и бесстрастным голосом сообщил: «Только что все российские и мировые информационные агентства облетела странная, я бы сказал, новость. В нашей студии в гостинице «Россия» находится лидер Партии либеральной интеллигенции Артур Матвеевич Фирастов, и он приехал, чтобы сделать официальное сообщение».

Крупный план выхватил бородатую физиономию лидера ЛИСа в больших роговых очках. Всеволод Леонидович, сдавив бокал, который лопнул и разлетелся осколками, но генерал-лейтенант этого даже не заметил, подавшись вперед, он был весь внимание.

— Добрый вечер. — После длительной паузы Артур Фирастов заговорил: — Как стало сегодня известно нам из достоверных источников, Партия либеральной интеллигенции страны была создана благодаря закулисным манипуляциям нечистоплотных политиков и бизнесменов для известных им целей. В этой связи центральный комитет нашей партии решил сделать официальное заявление. — Артур Матвеевич сделал еще одну паузу. Со стороны могло показаться, что он набирает в легкие побольше воздуха, как перед прыжком в воду. — Не желая участвовать в грязных политических авантюрах, мы заявляем о прекращении предвыборной борьбы и самороспуске Партии либеральных интеллигентов страны.

Генерал Благовестов зло выругался, выключил телевизор и швырнул в угол пульт управления. — Все-таки добился своего, щенок, — помянул второй замминистра частного детектива.

Рывком встав с дивана, Всеволод Леонидович подошел к бару и набулькал полбокала коньяка, открыл потайную дверцу и вытащил изнутри пачку «Беломорканала». Папиросы он держал в тайнике, как память о первом разе, когда закурил в тринадцать лет.

Смяв пальцами гильзу бумажного мундштука, с наслаждением закурил.

Свою милицейскую карьеру Всеволод Благовестов начал в семьдесят пятом году, сразу после окончания юридического института. Отличник, комсорг курса мог начать карьеру в райкоме ВЛКСМ, но он выбрал милицию. Правда, попал выпускник Благовестов не «на землю», как большинство его сокурсников, а сразу в Управление ОБХСС. Не расставаясь с комсомолом, молодой лейтенант с завидным упорством постигал азы оперативно-следственной работы. Взяток не брал, считая, что копейки, полученные с заведующих магазинами, барменов и кладовщиков, не стоят карьеры, поставив на которую все, Всеволод Леонидович стремительно продвигался по служебной лестнице. Через десять лет, когда многие из его бывших сокурсников застряли в капитанах, он уже был в звании подполковника в главке, а еще через три года уже сам возглавил Главное управление борьбы с хищениями социалистической собственности.

Даже забравшись на самый верх, Благовестов взятки по-прежнему не брал, за что заслужил репутацию не только настоящего профессионала, но и честного, принципиального человека.

Когда перестройка мутировала в демократию, его не забыли. С главка сняли, но перевели в министерство, да в звание генерала, и уже через год поставили на пост иторого заместителя министра внутренних дел.

Вот тогда Всеволод Леонидович понял, что достиг того, о чем мечтал. Тем более что время настало бурное и веселое, зарождался капитализм. Как грибы, росли всевозможные акционерные общества открытого, закрытого типа, создавались концерны и холдинги. Все они, как сказочные курицы, несли золотые яйца, и за всеми следовало присматривать и оберегать. Деньги, которые вращались вокруг этих сообществ, не шли ни в какое сравнение с грошами прежних завмагов и буфетчиков.

Первым шагом к созданию своего капитала стало не совсем коммерческое действие. Генерал Благовестов поднял выброшенного на свалку бывшего ведущего аналитика ЦК КПСС Владимира Петровича Журавкова. Большой специалист в области западной экономики сейчас нужен был как воздух. В отличие от специалистов по социалистическому производственному планированию, время которых безвозвратно ушло.

Для того чтобы держать руку на пульсе современного российского бизнеса, второй замминистра помог (естественно, через подставных лиц) Владимиру Журавкову создать Институт анализа мировой экономики. Именно руководитель этого института выявлял наиболее перспективные компании и, выходя на руководство этих фирм, предлагал помощь в развитии. Те, кто соглашался платить, действительно развивались и крепли, другие, несговорчивые, исчезали с делового горизонта.

Первые годы демократии отличались ужасной нервозностью и нестабильностью. Министры мешались, тасовались, как карты в колоде, и в конце концов сдавались президентом.

Как правило, с министром уходил и его первый зам, надежный человек опального чиновника. Второй заместитель оставался непоколебим, как Останкинская башня. Он был профессионалом, которому надлежало вводить в курс дела нового счастливчика, назначенного на министерский пост.

Пользуясь тем, что второй зам отвечал за оперативно-следственную работу органов внутренних дел, а также за службу внутренней безопасности, Всеволод Благовестов смог создать в недрах МВД свою собственную организацию из хороших специалистов, не обремененных моральными догмами. Теперь он не только держал руку на пульсе большого бизнеса, но и был осведомлен о всех делах внутри МВД и при необходимости мог ими манипулировать.

«Благовестов, такая фамилия больше попу подходит», в детстве говорила бабушка Всеволода Леонидовича. Заматерев со временем, генерал выбрал себе псевдоним Архангел, и от этого имени с бизнесменами общался аналитик Журавков. Банковские счета в Швейцарии, на Багамах и островах Карибского бассейна росли в геометрической прогрессии. Ничто не предвещало беды, гром грянул среди ясного неба.

Верховная власть в России поменялась, и новый Президент пытается навести порядок. Подняли головы чекисты, с приходом демократии расчлененные на различные федеральные агентства и ведомства, замордованные реорганизациями. Президент и сам был из «ихних», и теперь ФСБ горела желанием перехватить эстафету у своих извечных оппонентов, у милиции. Это могло произойти в любой момент.

Всеволод Леонидович почувствовал, как под ним закачалось кресло, необходимы радикальные меры. Встретившись со стариком Журавковым, они долго обсуждали сложившуюся ситуацию и в конце концов пришли к выводу, что менять что-либо следует таким же способом. То есть через выборы, сперва парламентские, потом и президентские.

Пришлось приложить усилия, чтобы выглядеть респектабельно перед Западом, поэтому было решено создать партию интеллигенции, благо кандидатов из числа «крышуемых» бизнесменов было предостаточно. А политические лозунги интеллигентов все признали самыми злободневными. Потом были найдены деньги для предвыборной гонки, а заодно и повод стравить две самые преступные группировки. Впоследствии ликвидацию их должен был провести новый шеф ГУБОПа Андрей Никонов. А дальше Всеволод Леонидович, питавший к бывшему доктору экономических наук и офицеру налоговой полиции добрые чувства (уважая за профессионализм), видел Никонова министром внутренних дел, когда сам займет место президента...

На случай провала подготовили «громоотвод», группу бизнесменов, официально объявленных спонсорами ЛИСа.

Все было продумано до мелочей, и все-таки хорошо отлаженная и отрегулированная машина дала сбой, который оказался фатальным.

«А старик таки оказался прав, — прихлебывая коньяк, размышлял второй заместитель министра МВД. — Первым делом нужно было нейтрализовать Кольцова».

Впрочем, это только сейчас казалось верным решением, а в то время, когда шло обсуждение, как легче всего подпилить сук под нынешним шефом ГУБОПа, выход был только один — через близкое окружение, а конкретнее, через Донцова, офицера по особым поручениям.

Подробно изучив досье разрабатываемого объекта, старый аналитик Журавков предложил первым делом выбить за пределы игрового поля приятеля майора, частного детектива Глеба Кольцова.

Всеволод Леонидович не согласился со стариком, смерть сыщика могла насторожить Донцова, и черт его знает, что мог натворить матерый опер, да еще имея за своей спиной Генерала. По мнению замминистра, первым должен быть Донцов, а сыщика можно элементарно купить, сунув под нос большие деньги. Благовестов за последние десять лет подобное наблюдал не один раз и был уверен в успехе задуманного.

Уверенность эта оказалась напрасной, Кольцов не позарился на большие деньги, он с прямотой стального лома врезался в чувствительный механизм тщательно продуманной операции, развалив ее до основания.

— Н-да, Наполеона из меня не получилось, — допив остатки коньяка, Всеволод Леонидович бросил на дно бокала зашипевший окурок папиросы. Он пытался просчитать возможные последствия случившегося и свои действия в этой ситуации.

«Завтра с утра начнутся аресты «громоотводов», — но этот факт генерал-лейтенанта нисколько не смущал. Ни один из бизнесменов ничего о нем не знает, кроме прозвища Архангел.

Уничтожать освобожденного Донцова и его приятеля сыщика не имело смысла по двум причинам. Во-первых, Генерал, шеф ГУБОПа, взял их под свое крылышко и всех, кто имел отношение к этому делу, спрятал где-то у черта на куличках. Во-вторых, они понятия не имели, кто за всем этим цирком стоял.

«Если бы знали, меня повязали бы прямо в президентском кабинете».

Оставались Никонов и Журавков. Полковник, как и все остальные, тоже замыкался на Владимире Петровиче. Поэтому заместителя министра мало волновала его судьба, тот продолжал сидеть в изоляторе ФСБ. Совсем другое дело — бывший партийный аналитик. Достаточно пригласить эксперта-телепата, и дедушка под гипнозом выложит все как на духу, причем без какого-либо вреда для здоровья.

К счастью, чекисты даже не догадывались, что старик не всю правду выложит. Поэтому директор ФСБ, отдав на «расправу» своим следакам ссучившегося полковника, передал милиции аналитика, которого по предложению второго зама было решено судить в обычном районном суде, якобы за нецелевое использование институтских финансов. Дать полгода поселений и отправить в ближайшее Подмосковье, как говорится, с глаз долой, из сердца вон.

Поначалу Благовестов думал, как только все утихнет, вернуть Журавкова в столицу на прежнее место. Но сейчас, оказавшись на своей даче с отвратительным привкусом дешевых папирос во рту, он вдруг понял, что старик является существенно слабым звеном в его личной безопасности. И мало ли что взбредет в его голову, окажись он на поселении. Этого Архангел допустить не мог...

Всеволод Леонидович заходил по гостиной, размышляя, как ему лучше обустроить ликвидацию старика и, главное, через кого? Неожиданно он остановился, вспомнив, что в рабочем блокноте записан электронный адрес киллера, который проводил все ликвидации при проведении общего плана в жизнь. Этот адрес Жу-равков получил от диспетчера мочилы. Тот, видимо, вовремя сообразил, что всех осведомленных подвергнут зачистке, и счел за благо уйти в тень. Старик передал адрес генерал-лейтенанту и даже объяснил, как нужно делать заказ. Теперь, понял Благовестов, настало время использовать полученные знания. Поставив на журнальный столик пустой бокал, второй замминистра МВД прошел в свой кабинет...

— Илья Владимирович, — селектор неожиданно ожил голосом старшего охранника. — Тут в офис пытается ворваться бригада «маски-шоу», судя по надписи, СОБР. Мы успели заблокировать главный вход, но, думаю, это их надолго не задержит. Что нам делать?

Глава концерна «Северное снабжение» Илья Владимирович Коровин сидел за рабочим столом и пытался сосредоточиться на изучении деловых бумаг, полученных от норвежских партнеров. Он невидящим взглядом уставился на селектор и с горечью произнес:

— Значит, не пронесло. — Решительно нажал клавишу передачи и распорядился: — Сергей, пропустите, не оказывайте сопротивления.

Отключив селектор, Коровин откинулся на спинку кресла. Происходило то, чего и следовало ожидать, но во что верить никак не хотелось. Вчера утром не позвонил Агатов, который возглавлял группу по ликвидации Донцова. «Новости» по этому поводу молчали, будто в рот воды набрали, только к вечеру разродились — и чем? Обличением спонсоров партии ЛИС, обвинениями в нечистой игре, как заявил этот идиот Артур Фирастов.

Илья Владимирович надеялся, что, может, пронесет или, по крайней мере, будет отсрочка, он сможет осмыслить происходящее, подготовиться к защите своей империи. Не пронесло, и времени на раздумья власть не оставила. Значит, все происходящее не было случайностью.

«Теперь арест, следствие и суд, — вяло размышлял бывший генерал. — Суд наверняка сделают показательным и будут транслировать по телевидению, чтобы простой народ думал, что и на олигархов есть управа. А другие бизнесмены получат наглядный урок и предупреждение: «Не замахивайся на власть». Наверняка лишат генеральского звания и всех наград, чтобы сделать больнее. А потом отправят с остальными зэками лес валить». Внезапно Илье Владимировичу стало жутко, его не пугала будущая перспектива, но бесило собственное бессилие.

Выдвинув ящик стола, Коровин достал пистолет Макарова с наградной гравировкой на ствольной коробке. Долго раздумывать времени не было, по зданию далеко разносился топот десятков ног в тяжелых кованых ботинках. Взведя курок, экс-генерал приставил ствол пистолета к виску...

Глава «Севернефть» Леонид Богдановский уже третий час изводил себя «сквошем», соревнуясь в ловкости с теннисным мячиком, отбивая его от стены в спортивном клубе. К этому виду спорта, как к лучшему средству для поддержания физической формы, нефтяной магнат пристрастился в прошлом году во время отдыха на острове Корсика.

Наконец Богдановский понял, что устал. В последний раз он перехватил мячик и легко послал его вперед. Мячик отскочил от стены, потом, ударившись о пол, как живое существо подпрыгнул и оказался в подставленной ладони.

— Леонид Моисеевич Богдановский? — раздался за спиной зычный голос.

— Да, это я, — оборачиваясь, ответил магнат. Перед ним стояли двое молодых парней в добротных строгих костюмах. Их принадлежность к ФСБ не вызывала никакого сомнения.

— Федеральная служба безопасности, — тем не менее представился один из чекистов, предъявив раскрытое служебное удостоверение.

— Вы арестованы, — добавил второй, демонстрируя ордер с резолюцией судьи.

Леонид Богдановский слишком устал, чтобы пугаться, его сил хватило только на один вопрос:

— Надеюсь, помыться и переодеться я смогу?

— Конечно, — сказал первый чекист и указал рукой в направлении раздевалки. — Прошу.

В раздевалке оказался третий сотрудник госбезопасности, он расположился за столом, заполняя протокол. Перед ним лежали костюм магната и другие личные вещи: бумажник из бизоньей кожи, несколько пластиковых кредитных карточек «Америка-экспресс», «Мастер Шарж» и «Карт-Бланш», рядом поблескивали бриллиантами золотой «Ролекс», золотая булавка для галстука, эксклюзивный «Паркер» с платиновым пером и записная книжка с золотым тиснением. Офицер старательно вносил в протокол опись ценностей. Напротив у стены застыли двое служащих спортивного комплекса...

Белоснежный с красной остроконечной полосой авиалайнер «Ту-154» был частным самолетом банковской группы «Порта» и сейчас совершал полет из Никосии, столицы Республики Кипр. Под крылом раскинуло свои воды мрачное в это время года Черное море.

Глава банковской группы Григорий Циммерман не любил Черное море, совсем другое дело — Средиземное или еще лучше Красное. На их побережьях банкир чувствовал себя уютнее и спокойнее. Впрочем, чем дальше Циммерман находился от России, тем спокойнее он себя чувствовал.

В последнее время Григория Зигмундовича терзало странное чувство необоснованной тревоги. Человек далеко не глупый и осторожный, он привык искать все ответы на свои проблемы в себе. Перерыв свое подсознание, как хорошая хозяйка по весне гардероб, банкир вдруг обнаружил, что его терзает страх за участие в политической авантюре. Многовековой опыт страданий, гонений и боли евреев ему подсказывал, что ничем хорошим это закончиться не может, но в то же время здравый смысл говорил, что другого выхода у него нет и быть не может уже с того момента, как он согласился перейти под крыло Архангела.

Впрочем, взвесив все «за» и «против», Григорий Зигмундович решил потихоньку переводить свои капиталы за рубеж. Вернее сказать, его личные капиталы всегда находились в далекой загранице, теперь же предприимчивый бизнесмен хотел слить туда же и банковские активы.

А для того, чтобы никто не смог наложить арест на его счета, Циммерман задумал открыть филиал банковской группы «Портал» в офшорной зоне на Кипре. Что с успехом и было проведено, теперь оставались лишь мелкие формальности и все, можно будет начать перекачку активов.

— Григорий Зигмундович, — отвлек его от размышлений голос секретаря-референта.

— Чего тебе еще? — устало спросил президент банка.

— Я не могу связаться ни с головным офисом, ни с другими филиалами на территории России. Такое впечатление, что всех одновременно отключили.

— Ерунда какая-то, — недовольно буркнул Циммерман, но, немного подумав, добавил: — Свяжись с офисом Коровина.

— Уже, — кивнул референт, — результат тот же, как и в офисе «Севернефть».

Тяжело вздохнув, Григорий Зигмундович хотел назвать еще одну фамилию, но неожиданно сообразил, что в последние дни был слишком занят, чтобы интересоваться происходящим в России.

«А зря», — подумал банкир. Позабыв о возрасте, резво вскочил на ноги и опрометью бросился в голову самолета. Бесцеремонно оттолкнув стюардессу, ворвался в пилотскую кабину и во всю мощь своих легких заорал:

— Поворачивай обратно, курс на Израиль! — Получилось это у него ничуть не хуже, чем у террористов. Пилоты аж головы втянули в плечи. Командир осторожно повернул голову и, увидев перед собой главу банка, которому принадлежал самолет, заметно повеселел. Сообразив, что у богатых свои причуды, спорить с банкиром не стал, только осторожно заметил: — Топлива не хватит.

— Ничего, в Турции заправишься, — отрезал Циммерман, и, пока лайнер совершал разворот, банкир стоял за спинами пилотов, в душе горячо благодаря бога, что тот в свое время надоумил его получить второе гражданство. И в то же время алчность выдавливала из него слезы.

— Не успел, — почти стонал Григорий Зигмундович Циммерман...

«Ну что же, пора выходить из игры», — бреясь утром, пришел к такому выводу Волк. Впрочем, к этому выводу он пришел давно, сегодня лишь подтвердил свое решение. Последний заказ остался, на ликвидацию профессора Журавкова, которого должны из Матросской Тишины перевезти в Басманный районный суд. Заказчик обещал, что охраны будет немного, и, по крайней мере, гарантировал, что особых мер безопасности принимать не будут. Но требовал, чтобы старик был уничтожен гарантированно.

— Я брошу в него бомбу, — пообещал Волк.

— Технические нюансы меня не интересуют, — категорично заявил заказчик. Его голос, пропущенный через электронный искажатель, звучал точь-в-точь, как у сказочного гоблина, хотя деньгами он рассчитывался самыми настоящими. Киллер смог убедиться, что на его счет уже переведены обещанные сто тысяч долларов.

За этот месяц он заработал почти полмиллиона долларов, приличные деньги, и вполне достаточно, чтобы «зарыться в ил» где-нибудь на берегу Французской Ривьеры и переждать, пока его не найдет сам «Петя»-диспетчер, а дальше будет видно.

Все подходило к своему логическому концу. Волк не зря сказал заказчику о бомбе, мощный взрыв должен стать красивой точкой в его уходе за занавес. Вот для этого и ожидал своего часа Зомби;

За день до акции ликвидатор соорудил подобие пояса шахида, в матерчатый чехол он вшил пять двухсотграммовых тротиловых брусков, пять детонаторов соединил единой цепью, чтобы вызвать синхронный взрыв, и подсоединил их к радиоуправляемому взрывателю.

Утром, сразу после завтрака, Волк заставил Зомби принять двойную дозу психотропных таблеток, отчего тот на полчаса провалился в полную прострацию. За это время киллер успел на него надеть пояс шахида, поверх которого напялил рубашку, где под воротником укрепил стограммовую полосу пластиковой взрывчатки. Взрыв пластида должен был совершенно обезобразить верхнюю часть тела Зомби, чтобы не было ни малейшей возможности для идентификации трупа взрывника. И, главное, чтобы заказчик решил, что киллер что-то напутал и взорвался вместе с жертвой. Примитивная уловка, но Волк надеялся, что она все-таки сработает.

— Что это? — спросил Зомби, когда пришел в себя, и нащупал подвешенную к животу взрывчатку.

— Так надо, — коротко отрубил Волк, и этого объяснения вполне хватило.

— Вот, везу Егора в больницу. Врачи сказали надо срочно в больницу класть, — сообщил киллер соседям, выезжая на своих неприметных «Жигулях».

Машину Волк остановил в двух кварталах от здания районного суда. Протянул Зомби тонизирующую таблетку, дабы последующие два часа его отмороженность не бросалась в глаза, этого времени вполне хватает до приезда автозака и завершения акции. Бывший наркоман послушно проглотил таблетку, покрытую сладкой глазурью. Подождав некоторое время, пока препарат начал свое действие, Волк негромко, но внушительно заговорил:

— Значит, так, Егор, сейчас ты выходишь из машины и поворачиваешь за угол, идешь еще два квартала. Там видишь скопление людей, останавливаешься возле них и ждешь, пока не подъедет милицейская машина. Охранники выведут пожилого мужчину. — Киллер показал смертнику фотографию Журавкова. Заказчик оставил ее в тайнике с инструкцией и трубкой мобильного телефона. — Ты подойдешь к этому человеку и скажешь: «Привет от старых штиблет», после чего можешь уходить. Понял?

— Понял, — кивнул Зомби.

— А теперь повтори.

И Зомби послушно, слово в слово повторил полученную инструкцию. Дурацкая фраза нужна была для обоснования цели приближения вплотную к объекту. В противном случае исполнитель, находящийся под воздействием психотропов, может неправильно сориентироваться, и тогда все пойдет наперекосяк.

— Ладно, — удовлетворенно кивнул Волк, — раз все усвоил, иди. Я буду тебя ждать на этом же месте.

Новоиспеченный шахид зашагал в указанном направлении. Пославший его на смерть выждал десять минут, включил зажигание и медленно покатил за поворот. Место для наблюдения он выбрал в тридцати метрах от здания суда возле автомобильной стоянки. Людей, собравшихся на суд, было немного, три милиционера в шапках-ушанках и зимней форме серого цвета да пара пронырливых журналюг, которым до всего на свете есть дело.

Волк знал, что ждать ему осталось недолго, поэтому не стал глушить мотор и изобразил увлеченного чтением журнала «бомбилу». А сам не сводил настороженного взгляда с внутреннего двора суда.

Волку слишком долго везло, и он уже поверил в свою исключительность. А это уже само по себе грубая ошибка. В таком деле, как убийство на заказ, исключительными могут быть только киногерои.

Архангел, делая заказ на аналитика, одновременно отдал приказ своим чистильщикам устранить и самого ликвидатора. Четверо опытных оперативников, каждый из которых попал в кабалу к Благовестову за совершенное тяжелое преступление, были готовы на все, лишь бы избежать решетки.

Зная о готовящемся покушении, оперативники с утра уже были на месте, разбив территорию возможного появления киллера на четыре сектора, и каждый занялся обследованием своего квадрата.

— Вижу охотника, — сообщил в микрофон портативной рации опер, в чей сектор попала небольшая парковочная стоянка.

— Ты уверен?

— На сто процентов, — заверил старшего опер. — Спинным мозгом чувствую, да и слишком старательно пытается быть незаметным.

Старший на мгновение задумался, оперативная интуиция — это, конечно же, сила, большинство преступлений раскрывается благодаря ей. Но в данном случае нельзя было рисковать.

— Хорошо, — снова вышел в эфир старший из чистилыциков. — Поставь ему маяк, остальные продолжают контролировать свои участки.

— Понял. — Опер отключил рацию и спрятал под куртку, извлекая из кармана небольшую шайбу радиомаяка с магнитным покрытием. Шайбу он переложил в карман брюк, где предусмотрительно было прорезано отверстие. Через это отверстие по штанине шайба сползла на носок ботинка, когда милиционер уже подошел к машине Волка.

— Дружище, спичек не найдется? — Держа в пальцах сигарету, опер постучал в стекло «Жигулей».

— Не курю, — не опуская стекла, буркнул киллер. Выдержка не изменила ему и на этот раз, ни одна черточка на лице не дрогнула, но оперативник уловил мелькнувшую угрозу в его глазах и успел заметить, как водитель, опустив журнал на грудь, прикрыл им правую руку. Сомнений не было, это тот, кого они ждали.

— Ну, извини, — проговорил оперативник, ловким движением ноги прилепливая радиомаяк к днищу легковушки.

— Идиот, — беззвучно выругался Волк, глядя вслед удаляющемуся незнакомцу. Тот выглядел с виду как обычный работяга, но ему-то, матерому ликвидатору, не знать, какие карнавалы с переодеванием умеют устраивать спецслужбы. На этот раз пронесло, киллер убрал с груди журнал и спрятал в подмышечную кобуру бесшумный пистолет «ПСС», его оружием сейчас являлся небольшой, размером с зажигалку, радиопередатчик.

Когда мимо парковочной площадки проследовал автозак, Волк щелкнул тумблером включения и опустил большой палец на красную клавишу подрыва.

Из окна «Жигулей» можно было наблюдать, как милицейский «ГАЗ» остановился в судейском дворе, метрах в пятнадцати от парадного крыльца. Открылась дверь конвойного отделения, и наружу один за другим выпрыгнули двое конвоиров из Управления исполнения наказаний. Оба были вооружены, как и милиционеры, табельными пистолетами. Никто не ждал сегодня экстренной ситуации, милиционеры, которым надлежало в случае напора толпы на подсудимого оттеснить людей, стояли в стороне и лениво покуривали. Собравшаяся стайка людей была слишком незначительной для напора.

Спустя минуту из отсека автозака показался подсудимый, пожилой грузный мужчина с трудом спустился по ступенькам и, заложив руки за спину, собрался пройти в здание суда, как толпа дрогнула и, возглавляемая двумя репортерами, приблизилась к конвоирам.

Волк видел, как журналисты с микрофонами наготове задают наперебой какие-то вопросы подсудимому. В этот момент Зомби оттеснил плечом одного из журналистов и оказался вплотную с Журавковым. Произнести условную фразу он не успел, потому что киллер нажал на красную кнопку.

Огненный куст взрыва взметнул вверх, разрывая на части плоть и расшвыривая человеческие тела в разные стороны. Пронзительно завыли сигнализации припаркованных неподалеку машин.

Волк сунул в карман пульт дистанционного подрыва и неторопливо поехал вдоль улицы. Напоследок он бросил беглый взгляд в сторону недавно прогремевшего взрыва, во дворе не было видно оставшихся в живых людей, лишь одиноко застыл автозак с оторванной задней дверцей. Из-под машины валил густой смолянистый дым...

Едва «Жигули» Волка скрылись из виду, с соседней улицы мягко вырулил темно-синий «Субару», сквозь тонированные стекла угадывались четыре широкоплечих силуэта...

Вернувшись домой, Волк обнаружил у ворот встречающих его соседей.

— Ну что, как там Егорушка? — с мягкой улыбкой поинтересовался Николай Николаевич.

— Нет больше Егора, — ляпнул Волк первое, что пришло на ум.

— Как нет? — всхлипнула супруга бывшего агронома Вера Кузьминична.

— Пока я разговаривал с врачом, он выбросился из окна ординаторской. С пятого этажа прямиком на асфальт. Вдребезги. Сейчас лежит в морге, через два дня повезу на родину. — Волк уставился невидящим взором в никуда и сокрушенно покачал головой: — Что я скажу его родным?

С ходу придуманная легенда оказалась первым сортом. Во-первых, это объясняет его поспешный отъезд, а во-вторых, соседи — люди деликатные, в случае его возвращения никогда больше не напомнят о покойном «племяннике».

Загнав машину во двор, Волк запер ворота и, войдя в дом, прямиком направился в спальню, день все-таки выдался напряженный. Но ему помешали.

— Кхе, кхе. — На пороге стояли соседи. В руках Николая Николаевича удобно устроилась литровая бутыль с мутным первачом, а за его спиной супруга держала в руках плетеную кошелку с тарелками и судочками, наполненными различной снедью.

— Ты вот что, Виталий Сергеевич, мы тут посовещались с супругой моей и решили, негоже тебе сегодня одному здесь сидеть, — и продемонстрировал бутыль, добавив: — Помянем Егора.

Деваться Волку было некуда, и он со вздохом согласился.

Пока Вера Кузьминична сноровисто накрывала стол, киллер успел сунуть «ПСС» под комод вместо тайника.

— Все готово, — наконец сообщила женщина.

Николай Николаевич разлил по граненым рюмкам

самогон и, подняв свою, сдержанно произнес:

— Ну, как говорится, вечная память и вечный покой.

«Спи, дорогой товарищ ты это заслужил», — усмехнулся про себя Волк, ему совершенно не было жаль погибшего. По сути, Зомби уже давно был мертвым, бывший пограничник, бывший студент умер тогда, когда впервые попробовал наркотик. Он был падалью, которую использовал в своих целях Волк, санитар человеческого леса.

Свою рюмку он выпить так и не успел, дверь внезапно распахнулась, и в дом ворвались трое мужчин в коротких кожаных куртках, черных вязаных масках, с пистолетами в руках.

Волку хватило доли секунды, чтобы разглядеть на двух из трех пистолетах навинченные приборы бесшумной стрельбы, проще говоря, глушители. Среди этой троицы ликвидатор разглядел и того «работягу», что сегодня днем просил прикурить, значит, все это было не случайно. Его вычислили на последней ликвидации.

«Прав был Петя, в концовке зачистят всех лишних. Вот я сам и угодил под пресс зачистки», — держа перед собой рюмку с самогоном, подумал Волк.

По суровому закону жизненного жанра наемный убийца был обречен, и только благодаря одному маленькому нюансу у него появился шанс остаться в живых, назывался этот шанс — человеческая жадность. Архангел приказал своим чистильщикам выявить киллера, вывезти за город и там ликвидировать. Но при этом проговорился, что выплатил тому сто тысяч долларов. Вот опера и решили сперва эти деньги выпотрошить из наемного убийцы.

— Вы чего, мужики, совсем озверели? — неожиданно заорал на незваных гостей Николай Николаевич, вставая из-за стола. Старик, видимо, выпил за день не единственные сто грамм, и теперь ему было море по колено.

— Уймись, старый козел, — просипел сквозь зубы стоящий впереди и направил на него толстый ствол глушителя, надавливая на спуск.

— Пуф, — едва слышно прозвучал выстрел, тяжелая пуля ударила Николая Николаевича в грудь, отбросив отставного агронома к стене.

— Ой ты, боже ж мой.... — запричитала Вера Кузьминична, но следующий выстрел заставил и ее замолчать.

Больше нельзя было ждать, швырнув на стол рюмку, Волк скатился со стула под стол. Едва его спина коснулась дощатого, давно не крашенного пола, правая рука выхватила из-под комода тупорылый громоздкий, но бесшумный «ПСС», и сразу же, почти не целясь, надавила на спусковой крючок.

Ликвидатор, которого долгие годы готовило государство, оказался на высоте против трех оперов. Он бил из-под стола почти наугад, но ни разу не промазал. Шесть патронов, целая обойма, были использованы не зря. Двое ликвидаторов были мертвы.

— Тимур, на помощь! — захлебываясь кровью, заорал третий и, сползая по стене, оставлял за собой кровавый след.

«Тимур, — отметил Волк. — Значит, есть четвертый». Он метнулся к ближайшему трупу, хватая ненужный тому пистолет, и, как оказалось, вовремя. Четвертый гость стоял уже в дверном проеме, выстрелили они одновременно. Пуля Тимура обожгла Волку левый бок, а пуля киллера впилась тому в правое плечо, выбив пистолет из руки, а вторая попала ему в грудь, сбив с ног.

— Не убивай, — тяжело дыша, простонал раненый.

— Кто меня заказал? — Волк встал над ним, держа у головы пистолет.

— Все скажу.

— Говори кто.

Тимур быстро зашевелил губами, зарабатывая пощаду для себя. Когда Волк понял, о ком идет речь, он нажал на крючок...

Череда осенних штормов сменилась непродолжительным затишьем. Тихий океан, угомонившись, снова стал тихим, продолжая медленно гнать к берегу свои тяжелые воды.

Когда расстановка сил стала окончательно ясна, то было уже не до такой мелочи, как частный детектив и иже с ним. Генерал, чтобы избежать лишних жертв, принял решение своих волонтеров убрать на время с глаз долой, пока в Москве все не образуется. И лучшего места, где прятать их, он не нашел, как отправить всех на один из островов Курильской гряды.

Впрочем, не всех, режиссер Аполлон Марков наотрез отказался ехать, потому что у него съемка, да и кому о нем было известно? Костя Иванов, который тоже был в этом деле сбоку припеку, остался в столице. Кирилл Лялькин, будучи одной из главных действующих фигур, уехать со всеми не смог, начальство распорядилось срочно собираться на юг, оказывать помощь в «отдыхе» непосредственному начальнику полковнику Христофорову. Перед отъездом Глеб вручил ему двадцать тысяч евро из денег, доставшихся сыщику от покойного бухгалтера Юркова. Кирилл пришел в восторг от неожиданной щедрости сыщика. Разделив тут же деньги, одну пачку спрятал в нагрудный карман, вторую сунул в боковой карман куртки и весело сообщил Кольцову: «Как раз к рождению ребенка подгадали». Глеб только усмехнулся, услышав подобное заявление. Кирилл, несмотря на то, что успел пройти огонь и воду, в душе все еще оставался пацаном. Так что на Дальний Восток пришлось отправляться вчетвером, Кольцову с секретаршей, Улнису и уже реабилитированному Донцову.

Впрочем, ссылкой это никак нельзя было назвать. Живя у местного лесника, они целые дни напролет купались в горячих минеральных источниках, ели свежайшие морепродукты и другие местные деликатесы. А на днях Улнис вместе с лесником подстрелил матерого шатуна. Медведь не нагулял за лето достаточно жира и блуждал по лесу в поисках добычи. Опасный зверь, такого оставлять в живых себе дороже.

Теперь все оказались при деле, помогали жене лесника заготовлять колбасы, сосиски, коптить балыки. В общем веселье не принимал участия лишь один человек, частный детектив Кольцов. После завтрака он оделся потеплее и пошел прогуливаться вдоль берега океана, погруженный в свои мысли. Он дошел до пляжа и остановился, пристально вглядываясь в даль, но, кроме густого, колышущегося над водой тумана, ничего не мог разглядеть.

— Хорошая картина для композиции «Дип пёрпла», — неожиданно на пляж вышел Олег Донцов. От его пребывания в Крестах на свежем океанском воздухе не осталось и следа, он снова стал цветущим и жизнерадостным. Хлопнув сыщика по плечу, майор весело спросил: — Помнишь такую, «Дым над водой»?

— Конечно, помню, — хмыкнул Кольцов, в юношеские годы он, как и все его сверстники, увлекался тяжелым роком. С возрастом тяга к музыкальному грохоту прошла.

— Благодатный край, — неожиданно произнес Олег, обведя взглядом высокие сопки, кое-где поросшие вечнозеленой растительностью. — Мы тут с Владисом посовещались и решили остаться здесь. Я буду участковым, он сперва помощником лесничего, а потом и сам станет лесником. Вам с Натахой тоже советуем остаться, поженитесь, нарожаете детей и будете жить-поживать и добра наживать. Экология здесь какая, живи тысячу лет, и умирать не захочется.

— Ага, — кивнул Глеб, — а когда надоест размеренная жизнь, можно сцепиться с браконьером. И, обозлив на себя всю местную рыболовную мафию, устроить широкомасштабную войну. Это нам на раз.

— Тьфу ты, вот так всегда, — недовольно сплюнул Донцов, — такую мечту опошлил.

Друзья еще некоторое время постояли молча, слушая мерный шепот волн.

— Мне перед отъездом Генерал дал копии документов, собранные вами по моему «делу», — совершенно серьезно заговорил Олег, это уже был не праздный дачник, а прежний старший оперуполномоченный ГУБОПа. — Бумаги эти я изучил подробно. И, как мне показалось, с этими бизнесменами полная лажа, марионетки они. Был кто-то еще, кто стоял над всей комбинацией. Может, сам дедушка Журавков, а может, еще кто? Жаль, нельзя старика еще раз допросить как следует.

— Жаль, — согласился Кольцов. Им уже было известно о гибели руководителя Института анализа мировой экономики. Пресса сыпала версиями, как из рога изобилия, одна фантастичней и безумней другой. Официальные власти хранили никому не понятное молчание, говорили лишь о двух дюжинах убитых и раненых. Частный сыщик не думал ничего на этот счет и даже не пытался строить версии. Он точно знал, кто закрыл рот Владимиру Петровичу Журавкову. Старый аналитик выполнил данное детективу слово, уже на другой день после взрыва у районного суда на адрес офисного компьютера Кольцова пришло экстренное сообщение. Сообщением оказалось досье на человека-невидимку. Просмотрев его, детектив почувствовал, как у него зашевелились от ужаса корни волос. Все они были даже не в шаге от смерти, а просто-напросто прошли сквозь нее. Почему же они остались живы? Наверное, система уничтожения дала какой-то непонятный сбой.

Давать официальный ход этому досье Глеб не собирался, покойный аналитик был прав. Но и оставлять все как есть сыщик не мог, убрав из досье сведения о пропавших миллионах (чтобы не пострадало ушедшее в тень руководство ЛИСа), остальное скопировал и отправил по электронной почте: один экземпляр — в Бай-кальск Фролу, второй — в Москву Большому Ивану. Пусть с этой проблемой разбираются законники.

— Эх, жизнь хороша, и жить хорошо! — неожиданно по-мальчишески воскликнул Донцов, запрокинув голову и разведя в стороны руки.

— А хорошо жить — еще лучше, — со смехом добавил сыщик, наклонившись, он поднял с влажного песка плоский с гладкими краями камешек. Несильно размахнувшись, швырнул его в океан.

Камешек запрыгал по водяной глади и через секунду исчез за стеной тумана...

Эпилог

Парламентские выборы прошли с вполне прогнозируемыми результатами. Некоторое время политологи с экранов телевизоров, пожевывая губы, пытались высказать «умную мысль», дескать, если бы в выборах участвовала Партия либеральных интеллигентов, то в Государственной думе политический расклад мог бы быть совсем другим.

Мог или не мог — этот вопрос уже никого не интересовал, впереди были президентские выборы... Накануне Президент отправил в отставку старое правительство и собирался вскоре объявить о новом, а пока шли консультации с парламентскими фракциями...

Едва растаял снег, как тут же начал функционировать гольф-клуб «Темза», заведение закрытое и только для VIP-персон. В выходной день Всеволод Леонидович Благовестов решил устроить себе отдых, разгрузку телу и, главное, мозгам.

Служебную «Волгу» генерал-лейтенант вызывать не стал, решил поехать на личном «Лексусе», приходилось быть демократичнее в духе новых веяний.

Сидя за рулем послушного красавца-автомобиля, генерал Благовестов мог позволить себе погрузиться ненадолго в свои мысли.

Несмотря на потрясения, которым время от времени подвергалось МВД, он все-таки остался на плаву. Даже последний инцидент, когда после взрыва и гибели Владимира Журавкова следствие вела ФСБ, но ничего не выявила, для него прошел безболезненно.

Всеволод Леонидович и на этот раз удержал за собой кресло второго зама министра. Но радости это почему-то не доставляло, сказывалась хроническая усталость, после проигрыша в так удачно разложенном пасьянсе генералу казалось, что он потерял стержень, на котором крепилась его воля, ум и удача.

«Акела промахнулся, — негромко пробормотал Благовестов, заезжая на автомобильную стоянку перед клубом. — Промахнувшись, старый волк должен уйти из стаи, чтобы не путаться в ногах молодых. Вот и мне пора на покой. Через год пенсия, держаться не буду». Покинув салон автомобиля, Всеволод Леонидович достал из багажника кофр с клюшками для гольфа, перебросил его через плечо и направился к приземистому зданию гольф-клуба.

За его неторопливой походкой наблюдал с противоположной стороны улицы мужчина в грязной рабочей спецовке, остановившийся в воротах замороженной стройки. Едва генерал-лейтенант скрылся в здании с вывеской «Темза», мужчина бросил под ноги окурок, раздавил его каблуком грубого ботинка и, сунув руки в карманы, зашагал в сторону незаконченной коробки десятиэтажного дома из серого силикатного кирпича.

Поднявшись по лестнице на четвертый этаж, мужчина подошел к куче строительного мусора, под которым оказался завернутый в мешковину «АК-74», автомат был оснащен мощным оптическим прицелом и прибором бесшумной и беспламенной стрельбы...

В перестрелке с ликвидаторами Волк не только получил ранение (пуля рикошетом сломала ему два ребра), но и узнал имя главного заказчика. Потом пришлось сжечь дом, который долгие годы служил ему надежным убежищем, оставив внутри шесть трупов. Два баллона сжиженного газа гарантировали, что эксперты окончательно не смогут разобраться, что к чему. Теперь он точно был мертв для всех. Но, прежде чем нырнуть «в ил», Волк хотел рассчитаться. Почему-то ему казалось, что это его главный долг.

Три недели киллер залечивал сломанные ребра и еще два месяца выслеживал жертву. Он был охотником и тенью одновременно, все, чему бывшего курсанта Рязанского десантного училища учили в закрытом центре, теперь он воплощал в жизнь.

Самым удобным для акции местом оказался гольф-клуб. Второй заместитель министра посещал это заведение с завидным постоянством. Лучше всего было исполнять задуманное из недостроенного дома, для этого Волк подружился со сторожем, охранявшим стройку. Сторож оказался слаб на горлышко и при наличии пары «пузырей» ничего вокруг себя не видел.

Все было готово к акции, когда на его электронный адрес поступило одновременно два заказа. Абсолютно разные группировки заказывали одного и того же человека, платя за ликвидацию по полмиллиона долларов.

— Да, господин генерал, наплодили вы себе врагов, — шепотом произнес Волк, вскинув автомат, он прильнул к резиновому наглазнику. На зеленом покрывале гольф-клуба находился всего один человек. Вот он сделал замах, занося клюшку над головой...

Указательный палец убийцы плавно потянул на себя спусковой крючок, автомат бесшумно дернулся, и через мгновение Всеволод Благовестов, так и не нанеся удара, медленно завалился на бок.

Волк не стал делать контрольного выстрела, первая пуля была со смещенным центром тяжести и, попав в тело, проходила там не хуже ножа мясорубки, не оставляя жертве ни единого шанса. Отложив автомат, киллер стащил с себя грязную спецовку, под которой оказался дорогой строгий костюм. Через час отходил поезд на Ростов, а оттуда авиарейс на Марсель.

Теперь Волк имел возможность и средства навсегда выйти из криминальных игр.

Content

Иван Стрельцов
Дело с тройным дном

Пролог

Часть I ПРИШЛА БЕДА - ОТВОРЯЙ ВОРОТА

Глава 1 ВЕЧЕР НЕОЖИДАННЫХ ВСТРЕЧ

Глава 2 ПЕРСПЕКТИВНЫЙ КОНТРАКТ

Глава 3 НА ЛОВЦА И ЗВЕРЬ БЕЖИТ

Глава 4 ПТИЦЫ БОЛЬШОГО ПОЛЕТА

Глава 5 СПРОС РОЖДАЕТ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Глава 6 ЛОГОВО ХИЩНИКА

Глава 7 ТВОРЧЕСКОЕ РАЗНООБРАЗИЕ

Глава 8 ПРОСТО ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА ОДИНОЧЕСТВА

Глава 9 МАСКАРАД ЗА РЕШЕТКОЙ

Глава 10 МОЛОДОЙ ШЕРЛОК ХОЛМС

Глава 11 В ЗАСТЕНКАХ «ГЕСТАПО»

Глава 12 КОЗЫРНОЙ РАСКЛАД

Глава 13 БОЛЬШОЙ КУШ

Глава 14 ГАМБУРГСКИЙ СЧЕТ

Часть II ПОД ПЕРЕКРЕСТНЫМ ОГНЕМ

Глава 1 РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РОЛЕЙ

Глава 2 ПОСЛЕДНЕЕ ПРОЩАЙ

Глава 3 ПЕТЯ И ВОЛК

Глава 4 ПОДСТРАИВАЯСЬ ПОД ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Глава 5 С ОТКРЫТЫМ ЗАБРАЛОМ

Глава 6 ВЕРОЯТНОСТЬ РАВНА ВОЗМОЖНОСТИ

Глава 7 ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Глава 8 В РАМКАХ ЗАКОНА

Глава 9 РАЗБОЙНИЧЬЯ АТАКА

Глава 10 В ОДНОЙ УПРЯЖКЕ

Часть III ВРЕМЯ СРЫВАТЬ МАСКИ

Глава 1 СТРАХОВОЧНЫЙ ВАРИАНТ

Глава 3 ВОЛЧЬЯ ОХОТА

Глава 4 ПОСЛЕДНИЙ КОЗЫРЬ

Глава 5 ВСЕ СТРАННОСТИ ПОЛУЧАЮТ ОБЪЯСНЕНИЯ

Глава 6 ТРОЕ СБОКУ, ВАШИХ НЕТ

Эпилог