Вознесенская Дарья

"Реванш для принца"

Не то знакомство

* * *

— С тобой всё в порядке? Как тебя там… Леся?

Грубоватый голос, старающийся казаться ласковым, проник сквозь мутную кашу, которую британские ученые называют работой мозга.

Я потерла лицо, стараясь не думать о том, что макияж у меня совсем не устойчивый.

Леся.

Двадцать пять лет бабе, а она всего лишь Леся… И популярна разве что среди работников стоянки бизнес-центра. И то потому, что каждое утро развлекает их попытками засунуть свою крохотную машину на свободное место по зеркалам, а не с помощью сочувствующих.

Я постаралась улыбнуться тучному мужику в возрасте с суровым бейджиком «Охрана».

— Да… конечно в порядке. Просто ножки устали. Я пошла? — получается вопросительно.

— Э-э… не поедешь?

Точно. Машина же. Но ехать за рулем? Я и так опасна для окружающих со своей совершенно магической способностью попадать в разные глупые ситуации и ломать все, к чему прикасаюсь, а уж сегодня…

Отрицательно помотала головой.

— Нет. Выпила на корпоративе. Оставлю машинку до завтра, ладно?

— Ну лады, — мужик пожал плечами, а я встала и вышла за пределы безопасного периметра.

В надежде, что протяну еще немного и разрыдаюсь где-то там.

У меня был на редкость плохой день. И сейчас я мечтаю только о том, чтобы наткнуться на какого-нибудь безумного ученого и переместиться во времени. Нет, не в многообещающее сегодняшнее утро — все равно то, что произошло, стало следствием моих действий и ошибок на протяжении долгих лет, а не пары часов.

Чтобы проскочить мимо полуночи на всех парах. И тогда официально самый паршивый день в моей жизни можно считать законченным.

Потерять за раз парня, лучшую подругу, квартиру и карьерные перспективы?

Могу, умею, практикую.

Сморгнула злые слезы и двинулась в противоположную от метро сторону. Забиться туда я всегда успею, а проветриться не помешает. Потом и выпить — раз уж сегодня у меня последняя ночь дома и как раз найдется бутылочка вина. Чтоб не зря врать охраннику.

Подавляю злые слезы и плотнее запахиваю кардиган. Даже лето совсем не лето в этом году. Если бы мне дали задание как в детстве нарисовать его, я бы не смогла этого сделать. Как рисовать «хреновое»?

И подружка моя такой же оказалась.

С Наташкой мы четырнадцать лет прожили в одном доме. Мне казалось, что между нами возникла близость как у сестер. Мы вместе ходили в школу, на дискотеки. Потом дороги немного разошлись — обе поступили на юрфак, но в разные университеты. Но я продолжала считать Наташу лучшей подругой. Поэтому когда у нее случились проблемы с жильем и предыдущим мужиком я ей помогла — приютила у себя. А когда её поперли с работы, потому что она отказалась «дать» своему начальнику, тут же предложила попробоваться к нам на освободившееся место. И даже расписала в красках главе отдела, какая она замечательная.

И снова мы всем делились — мечтами, планами, работой.

Да уж, делили мы и правда всё, что можно…

Передернула плечами и хлюпнула носом. С чего хлюпаю, кстати? Пусть жизнь закончена… эта жизнь. Значит, начнется новая. До полуночи каких-то пять часов!

Я выдаю окружающему пространству натужную улыбку, из-за чего идущий навстречу прохожий отшатывается — хорошо хоть не крестится — и иду дальше. Но моего заряда позитива надолго не хватает. Потому что в голову приходит мысль, что я вовсе не об этом мечтала. Не о съемной квартире, машине в кредит — эти выплаты съедали почти всю зарплату — и не о том, что молодой человек, с которым у нас вроде бы все хорошо, даст мне отставку в мессенджере, сообщив, что я несколько странная и вообще… ему рано создавать серьезные отношения.

А я всего-то позвала его ночью в горы встречать рассвет.

И не о том, что начальник выдвинет подругу на должность старшего юриста вместо меня.

Нет… пять лет назад я была уверена, что меня ждет великое будущее.

Я видела себя известным правозащитником, который выступает на телевидении и чуть ли не целые страны спасает от гнета тиранов. Блестящим адвокатом, про которого шепчут, что она стерва, но так хороша-а… Возлюбленной настоящего властителя.

Ну да, перечитала любовных романов.

По факту, после выпуска меня взяли девочкой на побегушках в юридический отдел крупной компании — несмотря на хорошие оценки и опыт работы. И за три года мое положение ничуть не изменилось. Леся перепечатывала договора. Ломала ксероксы. Помогала во время видеоконференций. Подготавливала и переводила новые статьи.

Всегда «при» ком-то и «за» кем-то.

А потом самолично выкопала могилку своей вроде бы двинувшейся с мертвой точки карьере. Хотя ни разу не из семейки Адамс, которые обожали заниматься этим на досуге.

Может еще успею? Ну, спасти мир и стать возлюбленной властителя?

Успела же Наташа. За три месяца она подружилась с моими коллегами и клиентами, пользуясь информацией, которую я собирала годы. Высказала пару идей во время совещаний, тех, которыми я делилась с ней — а на мои обиды только удивилась и хохотнула, что для обеих старается. И сама «поднимется», и меня пристроит. И накопила, похоже, деньги на что-то ей нужное — она брала у меня половину квартплаты, чтобы перечислять хозяйке, но не передала той ни копейки. О чем я узнала, когда мне позвонили с требованием освободить квартиру.

Утром.

Днем я получила отставку от уже бывшего.

До бывшего я не стала дозваниваться, а Наталью так и не поймала — целый день бывшая уже подруга ездила «по делам». Появилась только вечером, причем я узнала об этом, когда пошла относить документы. И, остановившись у полуоткрытой двери, случайно услышала, как Наталья доверительно сообщает начальнику, что не стоит меня, такую "неловкую и странную", назначать на должность старшего юриста.

А потом и увидела как она наклоняется к нему через стол, демонстрируя декольте, далекое от офисного дресс-кода.

И да, получает заверения, что должность теперь за ней.

Похоже, она мне не врала про причины увольнения с предыдущего места работы. Домогательства и были — с её стороны.

В тот момент я почувствовала себя альпинистом, чья веревка долго перетиралась об острый камень и наконец лопнула. Горькое прозрение показало мне и предыдущие кадры. В школе, в общих компаниях, в присутствии парней, на которых я обращала внимание. Причем опасность была столь неприметна, что я не усматривала в её поступках ничего дурного…

Возможно, стоило в тот момент ворваться в кабинет и высказать им обоим все, что я о них думаю. Но вместо этого я просто вышла из офиса.

Стало очень себя жалко.

Я пнула какой-то камешек и осмотрелась. Черт, и куда я зашла? Уже стемнело, переулок безлюдный, дома неказистые. Ладно, пойду вперед — там шумит и светится проспект, дальше и сориентируюсь.

Наверное, если бы я была любительницей ужастиков, а не романтических комедий, то сразу бы насторожилась. В том смысле, что в фильмах именно с такого решения героини и начинаются все истории. А я просто пошла… и беда оказалась в том, что из-за угла, прям как в песне, ко мне подошли.

Скорее всего ждали не меня — просто кого-нибудь. А я оказалась не в том месте и не в то время.

Трое подвыпивших и дурно одетых парней шагнули из темноты, перегородили дорогу и мне тут же сделалось жутко. Почему-то я поняла, что так просто не уйти. Заозиралась в поисках выхода и людей, но меня уже толкали к тупику с гнусными ухмылочками.

— Какая ляля, — пробормотал самый высокий из троицы, обдав запахом перегара. Я в испуге посмотрела на него и тут же отвела взгляд — похоже, он был еще и под кайфом.

— От-тпустите, — пропищала, — Я вам все отдам. Хотите деньги? У меня немного есть… Телефон?

— Да мы и так заберем, — почти рассмеялся второй.

— Помогите! — завопила, что надо было сделать первым делом. Стукнула ногой под голень ближайшему, рванула… И с криком рухнула на коленки, потому как меня успели перехватить. И тут же забрали сумочку, развернули, заволокли за вонючую мусорку…

Я завизжала и начала брыкаться — мне закрыли рот рукой. Но крики, похоже, помогли. Потому что сзади раздалось рычащее:

— Ублюдки! Вы чего творите?!

Дальнейшее воспринималось с трудом. Вот на моих обидчиков кто-то налетает — нет, не Рэмбо, но лупит уродов довольно бойко. Те отвечают — и очень зло. Вот спаситель хватает меня за руку и тащит прочь, верно рассудив, что убежать все-таки безопасней. Мы и правда сбегаем — и никто нас не преследует.

Сворачиваем в какие-то переулки, пересекаем людную улицу и останавливаемся на другой стороне.

А вот и усаживаемся на неухоженное крыльцо магазина, и я прижимаю к его рассеченной брови бумажный платочек. Единственное, что у меня осталось, и то потому, что пачка была в кармане кардигана.

Сумочку-то у меня отняли.

Я бормочу благодарности и сокрушаюсь, что домой теперь не попасть — ключи в сумке остались, звонить дряни Наталье бесполезно, разве что сидеть под дверями и ждать хозяйку, которая явится утром… А потом затыкаю сама себя.

И тихонько вздыхаю.

— Вот не удивительно, что этот день закончился именно так!

— Почему? — интересуется парень. Весьма симпатичный, кстати, и молодой. Ну, насколько можно рассмотреть в неровном свете сумерек.

Неужели есть все шансы, что драма превратится в ромком?

Трясу головой, сетуя на глупые мысли, и объясняю:

— Да потому что все сегодня… да и всегда всё не то! Как- будто я не достойна чего-то хорошего, значительного, — наверное на курсах богинь меня бы обязательно обругали, что я вываливаю свои проблемы и неуверенность в себе перед незнакомцем. Только мне надо было вывалить… хоть кому-то. — Парни не задерживаются, сложных дел не поручают. Самая близкая подруга оказалась сучкой, а теперь и эти гопники…

Я шмыгнула носом и достала еще один платочек. Уже для себя. И призналась:

— Знаешь, мне ведь уже даже не хочется принца и великих свершений, просто нормальной жизни. И вот это страшно… когда умирают мечты.

— А ты хотела бы, чтобы они снова ожили?

Посмотрела на него в некотором замешательстве. А потом улыбнулась. Странный вопрос и не менее странный разговор… но, наверное, это то, что мне нужно было, чтобы прийти в себя.

— Конечно.

Глянул на меня внимательно.

И махнул рукой на безликую дверь чуть дальше:

— Я тут квартиру снимаю. Домой, собственно, шел. Давай зайдем — попьешь чай и решишь, что дальше делать.

Смутилась отчего-то, но согласно кивнула.

Парень, чье имя я так и не успела спросить, услужливо потянул за ручку подъезда, я шагнула вперед… И тут же полетела куда-то в темноту от толчка в спину.

Чужой мир

Что это? Где я? Почему?

Темнота, болезненный удар — будто упала куда-то и покатилась — снова удар и темнота…

Сознание вспыхивает вместе с миллионом вопросов. Голова раскалывается, в глазах мутно, в нос забилась какая-то пыль, а может грязь. Я осторожно села и ощупала темное пространство вокруг, потом и себя…

Хм.

Зрение немного проясняется, и я понимаю, что сижу на куче… угля? В каком-то довольно темном помещении с двумя тусклыми лампочками странной формы. Мгновенно накатывает паника. До холодного пота, трясущихся рук и икоты. Хоть я и смотрела исключительно романтические комедии, но никуда не деться от сводок новостей и ужасов нашего мира.

Маньяк.

Меня, похоже, поймал маньяк. Спас исключительно ради того, чтобы теперь запереть и пытать или еще что.

Я всхлипнула, сползла с черной кучи, шарахнулась в сторону и едва не завизжала, почувствовав жар…

Так. Спокойно.

Тише-тише…

Еще раз внимательно осмотрелась.

Большое прямоугольное помещение. Стены из серых булыжников. Под высоким потолком — два узких оконца с решетками, в которые попадает слабый свет. То есть там, на улице… не вечер? А на полу и правда огромная куча угля. И несколько лопат.

Жар исходил из гигантской пузатой печки, такой черной от копоти, что и не поймешь, какой масти она была прежде… разве что ориентироваться на широкую трубу, что поднималась прямой стрелой и где-то там, под потолком, становилась медной.

А в конце этого помещения — дверь.

Сглотнула. Сделала осторожный шаг. А потом побежала, схватилась за ручку, надавила… И дверь со скрипом открылась.

Тут же захлопнула её и сделала несколько глубоких вдохов.

Осмотрела себя — ни порезов, ни ран, вся моя одежда в черных пятнах, местами порвана, руки тоже грязные… Но дверь — открыта.

Ведет непонятно куда. И хуже было то, что непонятно откуда я здесь взялась. Мой «полет» или что там было продлился всего несколько секунд. А дырки в потолке нет. И место не похоже на подвал многоквартирного дома. Значит ли это, что я долго была без сознания и меня сюда принес… маньяк, который искал себе истопника?

Или произошло что-то другое… совсем-совсем?

На всякий случай я ощупала голову на предмет шишек и ран, потом ущипнула себя — больно — и все-таки распахнула дверь. За ней был довольно широкий коридор, тоже с каменными стенами. С одной стороны он упирался в еще одну дверь, с другой заворачивал. И там было значительно светлее. А потом пронеслась какая-то тень и раздался звон. Я вздрогнула и прижалась к стене, но потом всезтаки пошла на свет и голоса.

Громкий и визгливый выговаривал что-то тихому и плачущему.

Осторожно заглянула за угол и обмерла.

Дальше коридор расширялся и приобретал вполне пристойные очертания, светлую побелку и даже высокие окна. А еще в нем появились два действующих лица: девушка лет пятнадцати в очень странном наряде, состоящем из широкой домотканной юбки, рубахи и пояса с кучей железных штук, и сухощавая дама в чепце, старинном сером платье, с моноклем на правом глазу и кожаными нарукавниками, из которых торчало что-то вроде шипов.

В нескольких местах на полу валялись осколки и пара медных тарелок — судя по всему они и стали источником шума.

Если честно, это был полный бред.

Возникло ощущение, что я и правда встретила сумасшедшего ученого, который отправил меня в какое-нибудь историческое прошлое… слегка искаженное. Уж очень необычно выглядели шипы у дамы с крючковатым носом. И девочка на них посматривала с опаской.

Наверное я выдала себя изумленных вздохом. Потому что обе повернулись ко мне, и, судя по тому, что заметили, привидением я не являлась. Предположила было, что они завопят от ужаса на мое внезапное появление — я, например, хотела завопить — но этого не случилось. Младшая лишь широко открыла глаза, а старшая прошипела:

— Лесана! Это даже для тебя слишком… что за лохмотья ты нацепила?

Эм-м… Лесана? Она мне?

Захотелось заскулить, как щенку. Потому что я вообще ничего не понимала. Ни капельки. Почему Лесана? Почему лохмотья? Кто они такие, где я вообще, с учетом того, что десять минут назад была в Москве? Меня накачали галлюциногенами? Наркотиками? Я ударилась головой?

— Ну и долго ты будешь молчать?

Мне показалось или в её голосе прозвучала угроза? Да еще эти поблескивающие шипы…

Я сглотнула и опустила взгляд на свою юбку, ноги. Пришла к выводу, что они хоть и грязные, но на лохмотья не похожи, а значит мои вещи просто слишком непривычно выглядят для них, как и их — для меня. Значит… Кто-то из нас сошел с ума. Слегка. Или оказался не там, где должен быть. И поскольку два этих создания в интерьер вписывались, а я — нет, то это я оказалась не в том месте.

— Я… упала и ударилась головой. Не могу сообразить… — выдавила из себя наконец.

Девочка хихикнула и посмотрела на меня с чувством превосходства. А дама скривилась:

— Ты и так всегда была ударенной. Но вот за то, что испортила одежду, лишаю тебя ужина. Иди уже во двор, свиньи заждались.

— С-свиньи?

— Только не говори, что ты забыла, что надо кормить и чесать свиней?

— Кормить свиней. Чесать свиней… — зубы у меня застучали так отчетливо, что даже эта, в чепчике, обомлела. Нахмурилась, быстрым шагом подошла ко мне и больно схватила за подбородок. Она всмотрелась и тут же оттолкнула, процедив:

— Притворяешься всё… бегом за работу! А то еще и завтрака лишу! И имей в виду — пока не выполнишь всех обязанностей, спать тебе не позволю. Ты хоть угля в топку подкинула?

Вспомнила мерно гудевшую печку, лопату и ошарашенно кивнула.

— Смотри мне. Не дай Лучезарная, фру замерзнут сегодня — три шкуры спущу. А ты что застыла, Майка? Ну-ка быстро подмети и за новыми тарелками иди — хоть на минутку ужин задержится из-за тебя, накажу.

И рукой своей пупырчатой замахнулась.

Девочка вздрогнула и бросилась прочь, а я на всякий случай — за ней. Проскочила какие-то помещения, полные людей, потом скользнула в полуоткрытую дверь и оказалась…

На заднем дворе.

Небольшого поместья.

Хрен знает в каком месте.

И это не было сном.

Вот эти сараи, местами оббитые листами железа, дровяник, гуси-гуси — га-га-га, лошади с поводырями, гигантский самовар посредине — или что там он есть — низкий забор с каменной кладкой и целая роща за ним…

Я прижалась к стене и потрясла головой. Думай, Леся, думай. Ты же читала фантастические книги. Ты же взрослая, адекватная, умная…. А-а, мамочки, спаси-и-те!

Я не знаю, сколько бы продолжалась моя истерика, если бы какой-то мужик, проходя мимо, не глянул на меня недовольно и не грохнул под ноги два ведра, полных не слишком приятной массы. Сильный запах как-будто переключил тумблер в моей голове. А ворчливый голос еще и добавил морального пинка.

— Лесана, чегой-то ты припозднилась сегодня? Давай уже, поторопись.

Меня и правда подбросило и весьма поторопило.

Я подхватила ведра — тяжелые-то какие! — и поволокла их к загону, за которым суетились вполне себе… свиньи. Плюхнула содержимое в низкое корыто, понимая, что «покормить», это, конечно, ко мне, а с «почесать» у меня совсем плохо, ошалело огляделась — все были заняты своими делами, вернула пустые ведра туда, где взяла, а потом бочком-бочком двинулась прочь из этого странного места.

А за оградой и побежала. Мимо каких-то домишек, через лесок по тропинкам, полянку и остановилась только на широкой проселочной дороге, за которой начинались поля.

Мозги от прилива кислорода заработали с угрожающей скоростью.

То, что происходящее — следствие моего общения со «спасителем», я уже не сомневалась. Как и в том, что проснуться в палате полной симпатичных докторов мне не грозит.

То, что меня принимают за кого-то другого тоже было понятно. Похоже, я вылитая Лесана, и оказалась на ее месте ровно тогда, когда на этом месте была она.

То, что Лесана эта — служанка в неком доме восемнадцатого — девятнадцатого века, свершившийся факт. И она не горничная в милом кружевном фартушке, а вполне себе чернорабочая. А значит ею может помыкать каждый, кто захочет. И вряд ли мне это понравится — много лет, особенно с тех пор, как родители вышли на пенсию и перебрались в деревню, некому было меня принуждать и обуздывать.

Похоже, как бы странно это ни звучало, я попала в некую временную петлю. И мне немедленно надо было решить очень важные вопросы.

Как мне здесь выжить.

Как найти тварь, что меня сюда толкнула.

И… я была согласна в общем-то не решать это, если мне удасться понять главное — как попасть домой?

Я боязливо осмотрелась, решая, в какую сторону двигаться и тут же замерла с открытым ртом, в который раз за сегодня испытывая ужас.

На фоне оранжевого закатного неба на золотистом поле двигался комбайн.

Паровой. С высокой пыхтящей трубой, железными заклепками, мостиком, наподобие капитанского, над угрожающего вида жерновами и с подвешенными на крючья фонарями.

И пусть я была не слишком подкована в истории, одно я осознала четко.

Ни черта в прошлом нашей Земли таких комбайнов не было.

Мачеха

Я лежала на кровати и пялилась в потолок который час.

Кажется, здесь его называли «потолок». И часы здесь, вроде бы, тоже были… часами. Пусть все говорили на каком-то другом языке — что до меня дошло с большим опозданием — большинство понятий мне были знакомы.

И, кажется я попала…

Хотя последнее не кажется. И это было самым ужасным.

Я застонала, перевернулась и ударила по подушке, набитой сеном. Уж не знаю за какие такие заслуги я жила отдельно от прочих, но вместо комнатки в хозяйственной части я отправилась спать — под смешки служанок, которые не понимали, как можно забыть, где твоя кровать — на чердак огромного дома.

Нервное возбуждение и слезы, когда я увидела комбайн, а потом и апатию, с которой я вернулась в поместье — я просто не знала, куда мне еще идти — и выслушала крики и указания домомучительницы, сменили скорбь и тоска от осознания, что моя жизнь превратилась в чужую.

И проходит пусть в своем теле, но похожем на чужое.

В чужом мире и доме, где я потеряла всякую свободу действовать и мыслить своевольно. Полагаю, даже за попытки этого меня ждало наказание. Во всяком случае я видела, как та мерзкая женщина с шипами отвесила пощечину молодому пареньку, ведущему белую лошадь — по её мнению он не достаточно позаботился о драгоценной лошадке нежных фру.

Да и толстый дядька в углу двора, в неопрятном фартуке и с хлыстом, смотрел на всех недобро, нахмурив кустистые брови, будто следил при свете факелов, достаточно ли мы расторопны.

Я не была, конечно. Я просто не понимала, что от меня хотят. «Пойди, принеси, убери, перебери» слились в нескончаемый гул и только природная смекалка и усталость окружающих к концу дня спасли меня от полного краха. Даже мои грязные «лохмотья» не вызвали особого интереса — во дворе оказались оборванки и пострашнее. Но новое безликое платье мне выдали, с угрозой заставить отрабатывать, если испорчу и потеряю и его.

Я хотела сказать, что и так уже работаю здесь, но не стала… Нет, не следовало лезть на рожон. Следовало забиться в угол тихой мышью, понять, куда я попала и что вообще происходит. Хоть как-то изучить местные обычаи и нравы.

И не проспать, ага.

Потому что «надеюсь, на рассвете ты без напоминаний встанешь и растопишь дом и кухню».

Как это сделать без будильника и телефона? Не имела представления. Спала урывками, а когда чердачное оконце из черного сделалось серым, обтерлась тряпицей — водопровода тут не было, но кувшин с довольно чистой водой стоял на низком столике, а на полу — ночной горшок, знакомый мне по историческим фильмам. Нарядилась в невнятный серый балахон и безразмерный фартук, повертела в руках чепец… и, с некоторым внутренним сопротивлением, надела и его.

Не выделяться. Не перечить. Не сейчас.

Я поспешила в подвал и, надеясь, что я все делаю правильно и не взорву этот чудо-особнячок, закинула туда столько угля, сколько поместилось.

Гигантская печь фыркнула и зашумела, вроде бы как вчера.

А я отправилась на поиски кухни.

Вечером я не рискнула просить ужин — меня ж вроде наказали — но сегодня я уже с ног валилась с самого утра, а руки дрожали от голода и усилий.

Где кухня я тоже разобралась. Шагнула внутрь, слегка опешила от размеров и суеты — по мне так было очень рано, неужели так и должно быть? — а потом тихонько попросила у стоящей ко мне спиной полной женщины.

— Можно мне еды?

Ты обернулась, всплеснула руками и широко улыбнулась:

— Лесанка! Садись за стол, поешь, конечно. Ох и вымазалась ты… Специально? Ну да, наши фру любят, — на этой фразе она понизила голос, — когда ты выглядишь замарашкой.

Я слегка опешила от неожиданного дружелюбия и довольно странной информации про фру, но за стол села живо, и тут же получила горячую булочку и кашу, и кружку теплого молока, которое я с детства терпеть не могла. Угу, раньше. Сейчас выпила и попросила еще. И каши.

И только потом осторожно осмотрелась, подмечая и необычные агрегаты, с жутким скрежетом режущие продукты, и огромную печь, на которой лежали докрасна раскаленные камни, и несколько медных механизмов на стенах непонятного назначения — но то что это были именно механизмы, я не сомневалась.

Похоже, Жюль Верн возродился таки в этом мире, а его идеи проникли в каждую сферу жизни.

Несмотря на мрачность моего положения и непонимание, за что я в него попала и как из него выбираться, мне было очень любопытно. По-новому, сказочно. И заклепки эти, и винтики, и люди, в количестве не менее пяти — двое из них подростки на подхвате. Но вряд ли я имела возможность рассиживаться здесь так просто. Открыла было рот, чтобы спросить у добродушной кухарки, не знает ли она, были ли для меня особенные заданий — и заодно выяснить про обычные мои дела — как она сама заговорила.

- Сиди уже. Тебе целый день бегать по поручениям фру и хозяйки.

Отлично. Сидеть я согласна.

Вот только если шипастая увидит, что я просто сижу, не станет ли это проблемой?

Кажется, повариха тоже так подумала. И подсунула мне миску с чем-то вроде разноцветной фасоли, только мелкой и более округлой.

— Раздели на три части, что ж просто так сидеть, — подмигнула она мне, а я, расплывшись в улыбке, принялась «трудиться».

Было так приятно, что хоть кто-то относится ко мне по-человечески…

— Ру Шион, — сзади проскрежетал знакомый голос. Может у нее в горле шестеренки? — И чем тут Лесана занята?

— Ру Вельк, — прищурилась повариха, — Работой, разве не видно? А то у меня помощников не хватает.

Ох, теперь я хотя бы знаю имена, скорее фамилии, лучшей и худшей на этом «празднике жизни».

Крючконосая раздраженно вздохнула, но перечить не стала. Уж не знаю, может они по иерархии были на одном уровне или что еще, но мне это было на руку.

— Завтрак чтобы вовремя подала…

— Конечно, — максимально любезно отозвалась ру Шион и добавила не без лукавства, — Не смею вас задерживать, у вас столько дел…

Домомучительница удалилась, а повариха снова мне подмигнула. Я выдохнула с облегчением, но ненадолго.

Спустя еще какое-то время на кухне вдруг раздался вой сирены… Ну или мне так показалось. Те самые медные механизмы зазвенели, завыли, причем сначала один, потом второй, а дальше и третий, и механическим голосом принялись выплевывать искореженные названия, которые я и не понимала толком — лишь разобрала, что речь, кажется, шла о блюдах.

И если я ничего не понимала, то вокруг никто не удивился. И принялись метать на подносы тарелки, чашки, ложки, крышки.

— Готова? — ру Шион кивнула мне, и я вскочила. В голове соединились все эти фру, обещанная беготня, рев переговорных устройств и завтраки, стоявшие на подносах. Я с опаской посмотрела на исполинские площадки, груженые килограммами еды, и сглотнула.

А повариха уже командовала «загружать в подъемник».

— Беги, Лесана, принимай, — кивнула мне на выход и тут я не выдержала.

Подошла к женщине и тихо шепнула:

— Я вчера головой ударилась, все помутилось… даже не могу сообразить, куда бежать-то.

Повариха охнула, всплеснула руками и одновременно покачала головой. А потом без долгих разговоров схватила за ухо мальчишку-поваренка и рыкнула:

— Проводи Лесанку и помоги ей. А ты, — она посмотрела на меня мягче, — вечером приходи, поговорим.

Мальчик поспешил в коридор, и я за ним.

Мы миновали знакомые повороты, потом поднялись на второй этаж, на третий, снова по коридору — светлому и в коврах — и к небольшой нише, в которой обнаружилась блестящая заслонка, а за ней — подъемный механизм и ручка. Вот эту ручку мальчик и принялся крутить, и к нам, почти без скрежета, приехали три подноса.

Я было восхитилась современностью местного дома, но мне не дали на то времени. Поваренок схватил первый поднос и ткнул в руки.

— Открой дверь, пожалуйста, — постаралась улыбнуться как можно более мило.

Тот только закатил глаза, но просьбу выполнил.

Так, понятно, вот эта дверь — спальня одного из фруктов. Графинь Вишенок, блин.

Я зашла и с облегчением вздохнула. Две служанки, которых я прежде не видела, священнодействовали над кроватью. А хозяйки этой самой кровати не было — вполне возможно удалилась в ванную комнату или еще куда.

Не стала рассматривать на первый взгляд роскошные, но чрезмерно яркие покои, поставила поднос на круглый столик и пискнула:

— Завтрак подан.

Служанки на то лишь кивнули, значит, я все правильно сделала.

Вышла в коридор и подхватила следующий поднос. Поваренок, спасибо ему, все еще ждал и открыл следующую дверь, через одну от предыдущей.

Хм, я думала те покои были яркими? Я ничего не знала о яркости… В глаза бросились гигантские набивные розы на стенах, блестящий парчовый полог, красный ковер, а дальше у меня глаза отказались различать «оттенки».

А вот на фру я бросила любопытные взгляд.

Молодая и довольно блеклая девица со светлыми волосами потягивалась на кровати, в то время как рядом стояла служанка и держала в руках халат.

На меня они обе даже не посмотрели.

Отлично.

Выскочила уже почти весело и подхватила третий поднос. И даже не обратила внимание, что поваренок открывает следующую дверь — более массивную, в блестящих заклепках — с некоторой настороженностью.

В этой спальне — самой темной и мрачной — тоже никого не наблюдалось. Но кровать была уже застелена, а служанки — не молодые, строгие — не суетились а стояли возле стены, чинно сложив руки.

Я сглотнула и водрузила поднос на массивный стол, возле которого стояло несколько довольно странных стульев, больше похожих на орудия пыток. Ну кому придет в голову делать мебель из железа? С прямыми спинками и жутко твердыми и холодными даже на вид сидениями?

Развернулась и взялась было за ручку двери, как меня остановил холодный голос.

— Лесана. Стой.

Вдох-выдох.

Поворот.

Взгляд в пол.

Ой, да ладно, любопытство и потребность изучить опасность — а то, что там опасность, я была уверена — заставило меня посмотреть перед этим вперед. Высокая, худая, прямая как палка взрослая женщина в строгом темном платье, укрепленном железным корсетом полностью соответствовала своему голосу.

Корсетом блин. Железным.

— Ты совсем забыла о манерах, девчонка?

О чем это она?! Может…

Я сделала неловкий книксен — кажется, последний раз я делала что-то подобное во время утренника в детском саду — и пробормотала:

— Простите.

— До меня дошла информация, — голос фру не лился как ручеек, скорее, вбивался мне в голову гвоздями, — что ты последние дни отлыниваешь от своих обязанностей. А те, что выполняешь — из рук вон плохо. Неужто ты решила показать свой гадкий характер? Или вывести меня из терпения?

Пауза подсказала мне, что надо что-то ответить:

— Никак нет…

— Лесана… я была так добра к тебе. Закрывала глаза на промахи и глупости, на твои выходки. Но, видимо, моя доброта и милосердие все только испортили. Я не могу не думать о том, к чему может привести подобное поведение… Придется взяться за твое воспитание.

Сглотнула. Надеюсь здесь не воспитывают розгами? Или мне уже прямо сейчас следует бежать?

— Во-первых, — продолжила страшная женщина, — теперь в твоем ведении будет не только домовая печь, но и все очаги и трубы. Ты должна их тщательно чистить и внутри, и снаружи. Во-вторых, на кухне делать нечего — а вот скотный двор точно по тебе соскучился. В-третьих, окна в доме давно не мыты, за несколько дней ты должна справиться. Ну и обычные дела никто не отменял.

Понятно. Трудотерапия для зарвавшегося подростка. Интересно, это все?

— Ах да, — нет, не все, — У моих дорогих дочерей столько хлопот, они с ног сбиваются… Поэтому по вечерам ты теперь будешь в распоряжении своих сестер.

Чего?!

Я в изумлении посмотрела на хозяйку и успела заметить удовлетворенную ухмылку, на мгновение скривившую тонкие губы. Она, похоже, связала мое удивление совсем с другими эмоциями, а я…

Я в полной прострации снова сделала книксен и вышла прочь. И застыла в коридоре, пытаясь переварить новую информацию.

Каких, блин, сестер? Благородных фру?! А я тогда кто? Кто я такая?!

Вестники с небес

Кто я такая мне пояснили быстро. И чем я должна заниматься. И чего заслуживаю.

Я не была идиоткой и все разложила по полочкам, тем более что сплетни здесь оказались самым любимым развлечением, а я умела слушать.

И подслушивать.

Кто-то просветил и по собственному желанию, едва ли не жалея меня, юродивую. Повариха ру Анежка Шион может и не поверила, что я многое позабыла — во что же она поверила не столь уж важно — но как-то в нескольких фразах и всеобъемлюще пояснила то, что я должна была знать чуть ли не с рождения.

Еще быстрее помогли «освоиться» вопли и недовольство молодых фру и тычки мерзкой домоправительницы, которая не смела меня бить, но оскорбляла и угрожала, с полного попустительства хозяйки дома вдовы фру Терезы Жьяр.

А меня звали Лесаной Жьяр.

И я оказалась местной Золушкой.

Так и знала, что братья Гримм отомстят мне за нелюбовь к этой сказке. Мрачные типы — даже сестер в той сказке было жалко из-за отрезанных пальцев.

В моей же «сказке» не было жалко никого, кроме себя.

Девятнадцатилетняя Лесанка — то что я много старше не замечали, здесь все выглядели взрослее — оказалась единственной родной дочерью форда Жьяра и, как полагается по всем канонам, ее отец был озабочен тем, что девочка растет без женского внимания. И привел мать её… Терезу. С дочерьми. А потом погиб — несмотря на принадлежность к благородному сословию, он торговал разными механизмами, и сгинул в Золотых Песках, когда отправился с товаром в сторону горной гряды. Тут бы помечтать, что сгинул не окончательно, но с тех пор прошло почти десять лет — и никто не вернулся.

А положение Лесаны — теперь мое — ухудшалось с каждым годом. И сейчас она-я оказались на уровне самых обычных служанок, которых в этом богатом доме было немало.

Как девушку практичную и быстро думающую, меня тут же заинтересовала ситуация с семейными богатствами. Хозяйка не работала и не торговала — значит пожинала накопления. И что-то сильно я сомневалась, что родной дочери из них ничего не должно было достаться.

Запугать ребенка и вырастить из нее забитую служку в такой ситуации было легко — в отсутствие кровных родственников и внимательных соседей. Но я-то могла подумать о других возможностях.

Вот только мыслям о поверенных, завещаниях и защите своих прав, как и мыслям о том, куда делась настоящая Лесана — неужто на мое место? как она выживет в условиях еще более жесткой Москвы? — суждено было пока остаться лишь ростком, не разросшимся в молодое древо. Потому что меня завалили обязанностями так, что я вздохнуть лишний раз не успевала, не то что подумать о собственной судьбе или переменах в ней.

А уходить, гордо задрав нос, не зная местности и законом, я пока не была готова — уж точно не в отсутствие цели и направления. Потому что считала — уходят не откуда-то, а куда-то. И желательно туда, где найдется один человек — или кто он такое — которому я сначала расцарапаю морду, а потом заставлю отправить меня домой.

В поместье Жьяр мое утро начиналось раньше всех — с растопки дома и чистки всех медных, железных, металлических штук на которые указывала «щедрая» рука хозяйки. Чистить следовало отвратительно пахнущей смесью от которой слезились глаза, а после натирать специальной ветошью — до боли в онемевших пальцах.

Затем подавала завтрак.

Помогала с уборкой.

Кормила свиней… и да, чесала их. Для этого следовало выбрать удобный камень с гладкими краями и водить им по спине довольных хрюшек. Не знаю, может они от этого вкуснее становились, но я не отказывалась от подобного «удовольствия». Это было хоть какой-то передышкой.

А потом снова ныряла в обязанности.

Сортировка белья — стирал его устрашающего вида автомат, и я бы никогда тому не доверила ничего. По моим ощущениям он жрал его, а не делал чистым.

Глажка.

Роль «принеси-подай-сделай» у молодых фру — Катержины и Илоны. Те оказались адскими стервами и регулярно выдавали в мою сторону не только противоречивые задания, но и щипки, и гадости.

— Ох, какие у тебя отвратительные распухшие руки. Спрячь их, а то меня стошнит!

— От тебя воняет — меняй одежду, прежде чем подходить к нам.

— Кто так ставит чайник? Ни манер, ни осанки — деревенщина!

Меня это не задевало. Не то что я была бесчувственной — просто в отличие от сказочной Золушки, витающей в облаках, хорошо понимала подоплеку всей этой истории и причины их поведения. Это в своей реальности я и правда оказалась предельно наивна… здесь же мне приходилось быть настороже и оставаться максимально рассудительной и хладнокровной.

Пока что удавалось.

Вечера у меня были заняты нескончаемыми хозяйственными поручениями, что выдавала домомучительница, так что спать я ложилась за полночь — и снова подъем до рассвета.

Подобный режим имел единственный плюс — позволял привыкнуть к этому миру и не давал мне времени скатиться в истерику. Потому что стоило мне подумать, что это и есть моя дальнейшая возможная жизнь, что я больше не увижу своих близких, я больше не буду полноправным членом общества и обречена на подобный бред, как в горле разрастался такой комок, что я переставала дышать.

Хотелось орать, визжать и крушить все вокруг, вопрошая небеса, за что мне такое…

Но я выдыхала и шла чесать свиней.

Так прошло шесть дней. И только на шестой я поняла, что далеко не так наблюдательна, как мне казалось.

Меня отправили в лес собрать ягоды, потому что фру захотелось пирожных с «василами» — круглыми и голубыми, как шепнула мне повариха и протянула железный кругляш на цепочке.

Я недоуменно посмотрела на него.

— Что это?

— И это запамятовала? — ру Шион всплеснула руками, — Говорила же тебе — лекаря надо навестить.

— Да поздно уже, — вяло отмахнулась.

— Это «нАйденник», чтобы в лесу не затерялась и домой вернулась.

Черт, компас что-ли? Так я не умею обращаться с ним…

Щелкнула крышечкой и взвизгнула, отпрянув. Потому что внутри был яркий огонек. На вид обычный совершенно, вот только горел он… ни на чем.

Снова закрыла крышку, снова открыла…

— А действует-то как?

— Это же часть домового огня, — пояснила повариха, — чем дальше от дома будешь удаляться, тем синее пламя. А теперь беги, а то еще наругают, что долго ты.

Побежала, ой как побежала… А потом остановилась и снова крышку открыла. Огонек явно сделался желтее…

И до меня со скрипом дошло, что этот мир отличается от моего еще больше, чем я думала. И как-то стали ясны пусть редкие, но упоминания фей — именем Лучезарной здесь благословляли, Непримиримой грозили, Непостоянной упрекали — рассказы про могущественных волшебников, которые «такое сотворили», и даже совсем непонятная фраза о том, что «пора бы позвать Яна, в артефакте уже совсем искры не осталось».

Волшебство.

А я, случаем, не волшебница?

Хрипло засмеялась и сама же испугалась этого смеха.

Но потом решительно отправилась в лес, уговаривая себя, что наличие волшебства не должно стать для меня проблемой — не более, чем наличие паровых механизмов или противной мачехи. Пусть и поверить в это трудно. Судя по всему, не столь уж и частое то было явление — в поместье Жьяр никто молниями не бросался и вещи не телепортировал. Может здесь волшебство в принципе было чем-то иным, чем показывают в наших фильмах?

Я продиралась сквозь довольно густые заросли, периодически открывала «найденник», нервно хмыкала и продолжала искать, пока, наконец, не увидела пышные кусты с яркими кругляшами.

Сняла один, довольно крупный, и осторожно попробовала.

Ух-ты ж! Похоже на сладкую-сладкую грушу!

Набила ими рот и почувствовала себя почти счастливой. Нет, меня сносно кормили, но далеко не изысканно и полезно с моей точки зрения — в основном кашами, иногда с кусочками мяса, и крахмалистыми овощами. А это прям как изысканный десерт…

Какой-то шум и легкий скрежет отвлек меня от неожиданного обжорства.

Я поискала его источник и нахмурилась. В стороне копошилось… что-то. Как живое копошилось, но поблескивало металлом, что даже мне было удивительно. Подошла ближе.

Там, из под довольно увесистой ветки, пытался выбраться металлический паучок, размером с мою ладонь. Цеплялся своими лапками, скрежетал, пыхтел… И пусть я не слишком любила пауков, но этот выглядел игрушкой, потому я подошла и подняла упавшую ветку.

И тут же заорала, отпрыгивая, поскольку паучок только на мгновение замер, а потом резво вцепился в мою юбку и начал карабкаться наверх.

Паразит! Симбионт! Чужой!

И я сама выпустила в мир эту тварь!

Уже планировала повалиться на землю и опять придавить чудовищу своим телом, как услышала писк в ухо:

— Ты чего вопишь, идиотка! Поблагодарить поднялся…

Можно я упаду, наконец, в обморок?

Потому что говорящий механический паук… это слишком.

— П-пожалуйста, — пробормотала я. — А можешь слезть? Страшно…

— Деревенская что-ли совсем? Никогда не видела магмеханических зверей?

— Н-нет.

Ну а что еще я могла сказать?

— Теперь видела, — весьма довольно.

Вот мне интересно, как такое крохотное тельце и тихий писк может передавать оттенки эмоций?

— А т-ты живое?

— Точно деревня. Даже принципов создания не знаешь?

— А что, это должны знать все? — буркнула я.

— Ну не все, — паучок даже смутился, — Меня сделал великий артефактор… не помню какой. Вдохнул вечную искру и дал частичку настоящего паука.

Франкенштейн местный, угу.

— И теперь ты как живой?

— Да.

— И живешь в лесу?

— Нет… слушай, а что я здесь делаю?

Можно уже ржать, да?

— Ты потерял память? — спросила осторожно.

— Частично, похоже… Я помню большой город и какое-то особое задание, а потом… провал и вот эту ветку. И ты меня спасла! Теперь я тебя должен наградить!

— Не надо! — испугалась. Мало ли чем меня может наградить паук-мутант. — Я из… пауколюбия это сделала. А теперь может слезешь с меня? Как-то неуютно.

— Ты меня не услышишь.

— Так поговорили ведь уже…

— Но наградить надо, — возмущенно пискнул паучок, — В меня… — он явно подбирал слова, — заложили.

И правда заложили. Потому что он перебрался мне на плечо, открыл пузико и деловито достал оттуда три блестящих шарика.

— Это тебе. Вскроешь, когда понадобится, — и лапками подтолкнул, бери типа.

Я осторожно сняла с плеча загадочные штуковины и поднесла их глазам.

— Надеюсь это не твои… яйца?

— Мы не плодимся! — возмутился.

— А понадобится-то мне что?

— Потом и узнаешь. А я пойду… попытаюсь понять, что я тут делаю.

Я бы тоже хотела…

Но паучок уже скрылся в траве.

Я же засунула «бусины» в карман передника и покачала головой. Стоило привыкнуть к местному быту и механизмам, как мне добавили загадок и магии. На сегодня это все сюрпризы?

Как выяснилось — нет.

Потому что когда я вернулась и отдала корзинку с собранными василами, вдруг услышала инородный шум. И не только я услышала — все. Высыпали во двор, охваченные непонятным мне возбуждением, да еще и с криками «Вестники!». А когда к нам присоединились взволнованные фру, так я поняла, что дело серьезней, чем кажется.

И в поместье будут перемены.

Заточение

Звук, схожий со звуком вертолета, меня всерьез озадачил. Тем более, что все задрали головы наверх — похоже, «вестники» здесь не часто появлялись.

Прищурилась на солнце, пытаясь понять, что же к нам летит такое… И отшатнулась, когда рядом со мной вдруг метнулось что-то железное, открытое, с крылышками и тонкими лопастями над головой, хвостиком и круглыми-глазками окулярами.

Летучие обезьяны?

Серьезно?

Они — в количестве трех штук — сели, наконец, на землю, сложили мини-лопасти и втянули их в отверстие на голове. Судя по тому, что заговорили одновременно механическими голосами, внутри у них включилась какая-то допотопная запись.

«Его Величество король Филипп Третий сообщает о своем намерении женить сына, принца Залтана, и объявляет отбор среди всех благородных девиц королевства Эволен и близлежащих земель. В связи с этим незамужним девицам надлежит явиться на первый этап — Большой Королевский Бал, который состоится во дворце тридцать пятого дня этого месяца».

Пока я жестко тупила, разбирая слова в скрежете шестеренок и осознавая их смысл, вокруг уже вовсю радостно кричали, а пара человек даже упала в обморок. Кажется, одной из них была фру.

А потом произошло и вовсе неожиданное.

Одна из обезьянок — размером она была с кошку — вдруг вскарабкалась по моей юбке, схватила за руку и что-то вложила в ладонь. И… я почувствовала сильное жжение. Ойкнула и невольно дернула рукой, отчего животина свалилась на землю и обиженно застрекотала.

На моем запястье теперь алел непонятный знак, наподобие тех, что ставят на входе в ночных клубах — уже будто въевшийся в кожу — а вот в руке остался… портрет. И глядя на него мне вдруг остро захотелось замуж.

Ага. Вот прям за принца. Ну хорош же нереально, а я все таки девочка!

Какое-то время рассматривала дагерротипный подкрашенный снимок, втиснутый в овальную рамку. Принц Залтан оказался молодым — ну может лет двадцати пяти — шатеном с зелеными глазами и весьма привлекательным лицом.

И только потом обратила внимание на происходящее вокруг.

Судя по изумлению и крикам никто не ожидал подобного — значит этот красавчик или не собирался жениться, или отборы среди граждан не были приняты. Служанки восторженно всплескивали руками, молодые фру метались по двору и рассматривали друг у друга на руках такие же татуировки, равнодушные ко всему механические обезьяны снова раскручивали свои пропеллеры и взлетали — видимо дальше радовать вестями.

И только один человек не участвовал в общей суете.

Фру Тереза Жьяр стояла Железной Леди и смотрела на меня в упор.

То, что она не была рада моему приглашению, я осознала сразу.

И здесь возникало несколько вопросов. Насколько она будет препятствовать моей поездке? Насколько вообще реально, что я туда поеду? И как это сделать? Столица, если я правильно поняла, находилась в нескольких днях пути, бал был назначен через дюжину — при месяце из тридцати шести дней такое деление было вполне закономерным, и вряд ли меня отвезут вместе с фру или дадут денег на дорогу или платье.

Восторженной наивности Золушки, полагавшей, что мачеха будет не против, во мне не было ни на грамм.

Ну и главный вопрос.

Насколько вообще мне туда надо?

Я ведь с трудом даже с ролью служанки справлялась и уже прослыла «более странной, чем была». Путалась в элементарных понятиях, ни черта не понимала в местной моде и манерах, пугалась любых неожиданностей — да взять ту же магию или летающих механических животин. Не говоря уж о невозможности посетить салон красоты или магазин одежды. Вот куда мне на отбор? Людей веселить?

С другой стороны, может в этом и был для меня шанс, который вторично не предоставится? Шанс на то, чтобы разобраться в происходящем и причинах, по которым я здесь оказалась?

По всем законам жанра в последующие несколько дней меня завалили делами. Времени до отъезда оставалось всего ничего и поместье стояло вверх дном.

Не считая повседневных обязанностей почему-то именно я оказалась «достойна» разбирать огромные гардеробы фру, помогать срочно приглашенным модисткам и белошвейкам, полировать миллион металлических деталей их нарядов и аксессуаров — господи, да я не понимала предназначения и половины из них, в прошлой жизни точно бы подумала, что девицы принадлежат к какому-нибудь клубу БДСМ. А также подшивала, обрезала, одевала, бегала за какими-то травками и полумагическими примочками и артефактами, которые должны были в одно мгновение Катержину и Илону превратить в стройных красавиц с густыми волосами и пухлыми губами — не-а, не получилось — и все это под истерические крики фру и вкрадчиво-угрожающие замечания хозяйки дома, которая напрямую пока ничего не запрещала, но ясно дала понять, что никуда я не поеду.

Конечно, озвученных причин было множество.

Например, у меня ни манер, ни приданного — и я только дискредетирую "красавиц и умниц сестер". И внешностью феи обидели. Еще один гардероб и выезд их «скромный доход» не потянет. Да и места в карете нет — туда едва поместится сама мать-Тереза, ее дочери и две служанки-камеристки. И вообще, я слишком молода, глупа и неинтересна, чтобы ехать на подобное мероприятие.

Я только скромно кивала, показывая, что полностью принимаю все её аргументы.

А сама напряженно думала.

В столицу, на самом-то деле, попасть было можно. Даже мне. Билет до столицы на паровой — и довольно медленный — дилижанс стоил три «медных», а тот проезжал мимо соседней деревни каждые два дня. А уж три монеты «я тебе выдам» заявила мне кухарка, которая также весьма хорошо понимала всю суч… сущность собственной хозяйки. И давно хотела мне помочь, ведь «еще малышкой качала на руках».

Но дело ведь не ограничивалось проездом.

Еда. Одежда. Пребывание в городе. Как я вообще должна была добраться до самого дворца, не зная города? И что я буду делать, если до Бала по каким-то причинам меня все-таки не допустят или выгонят сразу после него?

Поверить в… хм, любовь с первого взгляда от первого красавчика королевства я не могла. И хрустальных туфель мне пока не предоставили,

Сомнения мешали и без того короткому и беспокойному сну, и я никак не понимала, стоит мне пытаться уехать или нет, но дело решил один случайно подслушанный разговор.

— Поговаривают, что ко времени Бала все главные волшебники столицы сделали представление, — мечтательно произнесла одна служанка на кухне, — даже Железный Лорд готовит что-то необычное…

— Ага, как же, слушай всякую чушь. Он же ненавидит всех… Еще скажи, что фей пригласили.

— А может и пригласили, тебе откуда знать?

— Оттуда же, откуда и тебе. Все это лишь слухи, что в тавернах старые куры обсуждают. А ты горазда повторять.

Они отправились по своим делам, а я продолжила сидеть за столом, переваривая новые сведения.

Феи. Волшебники. Сильные. Во дворце.

И правда шанс… шанс выяснить хоть какие подробности про попаданство под прикрытием приглашения на отбор, а может даже убраться из этого мира.

И сразу стало не важно, чем мне питаться и что носить. Когда появилась цель и даже предчувствие, что попасть в столицу я просто обязана.

Предупреждать об этом я никого не собиралась — кроме, пожалуй, ру Шион. И то в последний момент. Искать после отъезда меня бы не стали — разве что собственными силами, потому как иначе пришлось бы объяснять, с чего я на отбор не еду со своим семейством, хотя в королевском указе-приглашении все было предельно ясно сказано. И уезжать следовало только после того как мачеха Лесаны покинет дом вместе с фру. Они, понятное дело, выезжали заранее, уже завтра. Чтобы успеть обжиться и отдохнуть с дороги на постоялом дворе.

Я же, если отправлюсь в путь на следующий день после них, как раз успеваю к Балу. Подумаешь, пять суток без сна в дилижансе… ради пусть призрачных, но возможностей стоило потерпеть.

И остальное мне виделось вполне решаемым.

В сундуке на моем чердаке было пару платьев — странноватых даже для местных, возможно старинных, но хотя бы не похожих на робу служанки. То есть, теоретически, во дворец я в этом могла попасть. Еду можно было прихватить на кухне — хлеб там, сыр, молоко, мне бы не отказали. Паспортов здесь не было, даже верительных грамот, как таковых, не требовалось — метка, полученная от обезьяны, наверняка успешно справится с этой ролью.

А то, что я довольно лохматая, с огрубевшей, лопающейся на руках кожей, да еще и слегка замученная — ну, насколько я себя видела в отражении зеркал фру, рассмотреть что-то мне не давали — так это извините.

— Позволите принять душ перед балом? — иронично воспроизвела я будущий вопрос какому-нибудь церемониймейстеру и сделала уже почти удачный книксен.

Настроение распогодилось, и я почти уверилась в успехе будущей операции. Вот только не учла, что мое оживление заметили… а может и вовсе строили свои гадские планы заранее.

В день отъезда фру я как обычно встала рано и отправилась вниз, к печи. Даже уголь бросался легко и задорно, и я уже планировала, как после проводов кареты и выполнения всех прочих обязанностей — чтобы домоправительница раньше времени ничего не заподозрила — отправлюсь в общую умывальню, хоть как-то приведу себя в порядок, переоденусь, возьму деньги и…

Странный звук заставил меня насторожиться.

Я замерла, потом медленно отложила лопату и двинулась к двери. Толкнула ее, еще раз… заперто.

— Эй! — закричала, все еще не веря в произошедшее, — Откройте, я же здесь, в подвале!

— И останешься здесь, — холодный голос заставил меня замолкнуть и осознать, что это не случайность.

— Вы не имеете права, — рыкнула неверяще.

— А кто узнает? — сказала фру Тереза Жьяр с плохо скрытой иронией, — Ты изменилась, Лесана, слишком изменилась… И будь у меня время, я бы выбила из тебя, что произошло. Ничего, подождет. А ты пока посидишь здесь.

— Не долго, — прошипела, уже прикидывая, как я буду кричать и кто мне откроет.

— Не долго. Четыре дня, — согласилась мерзкая тетка. — И не думай, что тебе кто-то сможет помочь. Это магический замок — и ты еще отработаешь его стоимость.

Я похолодела.

— Я же… в подвале. Здесь ничего нет. Каких четыре дня? Вы меня… убить хотите?

— Не волнуйся, не сдохнешь. Вода у тебя там есть — а то я не знаю, что кувшины таскаешь, водохлебка. И замерзнуть тебе не грозит, себя согреть ты сможешь. — она коротко хохотнула, — А через четыре дня замок сам откроется.

— Тварь, — я не сдержалась. Еще и кулаком долбанула по двери.

Изумленное молчание. И полный подозрений голос:

— Си-ильно изменилась… Но я это исправлю, так что не думай, что после выхода тебя ждет свобода. Уж мои помощники об этом позаботятся.

Стиснула зубы, не видя смысла продолжать этот разговор, и отошла прочь.

А потом прислонилась к стенке, закрывая глаза и даже не пытаясь сдержать слезы.

Побег

Конечно я кричала. Вот как услышала, что гвалт во дворе по случаю отъезда фру и им сопутствующих — начала кричать и звать на помощь. Пусть и понимала, что бесполезно это.

И на стены лезть начала. Не от скуки — мне пришло в голову, что, теоретически, таким образом можно выбраться. Ну протиснуться сквозь узкие оконца, предварительно сняв объемное платье. Но это оказалось не возможно. Вот если бы магмеханический паучок меня укусил, может и забралась по гладкой кладке.

А так не судьба.

Печь я топить перестала принципиально. Нет, не надеясь трубу остудить и через нее вылезти — там девочкой-с-пальчик надо было быть — а потому, что это уж слишком было — в такой ситуации еще и дом обслуживать.

В дверь подолбила.

Уголь попинала.

И почувствовала себя окончательно бесправной и несчастной…

Ближе к вечеру в дверь поскреблись. Подлетела к той:

— Кто там?

— Это я, — ру Шион говорила гулко, будто боялась, что ее услышат, — как ты, девочка?

— Вы можете выпустить меня отсюда? — спросила нетерпеливо.

— Прости, — вздохнула, — но это не в наших силах. Чтобы замок открыть маг нужен… А ближайший только Ян, но он вряд ли пойдет против фру Жьяр.

— Как и все остальные, да? — горько вздохнула.

— Никто не хочет получить расчет… Тебе там мальчишки скинут сейчас еду, пока никто не видит, да тряпицу, чтобы хоть лечь на чем было… — ру Шион быстро попрощалась и ушла.

А мне и правда протолкнули сквозь оконце сверток и я, глотая слезы, сжевала свежую сдобу и кусок мяса.

Голова разболелась, в том числе от не понимания, что дальше делать-то? Да, потерять шанс попасть на бал, конечно, печально, но еще печальней было то, что ру Вельк из дома меня вряд ли выпустит, пока не вернется фру — и даже силу может применить. А та… не остановится, загноит ведь — сомнительно что не слишком-то привлекательные девицы пройдут дальше бала, и сомнительно, что это не испортит настроение их мамочке.

На ночь я улеглась на переданной тряпице, но сон не шел.

У меня наконец появилось время подумать о своем несчастном существовании. И мне совсем не понравились эти мысли. Я постоянно вскакивала, растирала озябшие плечи — может и правда затопить? все веселее… — и бродила из угла в угол, примеряя на себя то один, то другой вариант развития событий, и с некоторой ненавистью глядя на раздражающие меня негаснущие фонарики под потолком, которые, оказывается, содержали в себе особую пыльцу, впитывающую солнечный свет.

И в этом нервном бодрствовании не пропустила тихий скрежет.

Кто решился? Ночью? А вдруг… кто-то плохой?

Я подхватила уже пустой кувшин из-под воды и прижалась к стенке возле двери, готовая обрушить тяжелый фаянс на голову пришедшего, если у того будут другие намерения.

Магический замок щелкнул — как?! — и я услышала тихий писк, но ничего не разобрала.

А потом дошло.

Повернула тяжеловесную ручку и едва ли не заверещала от радости, увидев паучка, который справился с запирающим механизмом, но не смог открыть тяжелую дверь.

Поспешно отступила в глубину подвала, чтобы никто нас не услышал. А паучок вскарабкался мне на плечо и сказал вдруг нормальным голосом.

— Ну наконец-то. Измаялся весь. Сначала доползи, потом найди тебя, потом вытащи…

Я слегка опешила от того, что вместо полумеханического и уже знакомого голоса услышала совсем другой… мужской, глубокий, с чуть хрипловатыми нотками, приправленными иронией.

— Ты почему… говоришь так? — спросила осторожно.

— Как и должен. Это в лесу было не правильно. Там что-то сбилось, когда на меня дерево упало — но я все починил. Сам могу, оказывается, себя чинить.

— Оказывается? Память не восстановилась?

— Не очень, — признался паучок. — Потому решил вернуться в столицу. Мне бы найти того, кто меня сделал и узнать… зачем меня сюда направили.

— И что ты будешь делать, когда узнаешь?

— Выполню задание, конечно, — удивилась животинка. — Мы так устроены — выполнять, если у нас есть цель. А без цели… — он задумался, будто подбирая слова, — плохо?

— Плохо, — подтвердила. — А еще страшно и скучно бывает. А меня зачем искал?

— Ты меня спасла — я тебя спас.

— Долг жизни? — улыбнулась.

— Это что?

— Не важно. Ну… спасибо, что выпустил. Значит, ты в столицу?

— Мы в столицу. Разве ты не хочешь побывать во дворце? Увидеть принца?

— Увидеть принца и умереть, — хохотнула, а на вопрос паучка, в чем дело, только отмахнулась. — Не обращай внимания, это нервное. Хочу я в столицу. Но понимаешь, есть проблема…

— Да нет никаких проблем! — паучок просиял. Ну, мне так показалось, лица то у него не было. Зато очень эмоциональный голос, — Ты про то, как добраться? Там в стойле прекрасная лошадь — ты же умеешь ездить верхом?

— Вообще-то нет, — я уже начинала чувствовать себя немного ущербной.

— Хм… а править повозкой?

— Нет. Я умею только сидеть на сидении внутри повозки, — объяснила ему терпеливо.

Мой механический спаситель явно озадачился. А потом встрепенулся:

— Когда там паровой дилижанс?

— Ты и про него знаешь?

— Мне кажется, я на таком прибыл…

— Завтра утром будет проезжать мимо деревни. Но я осталась без денег — а ночью по дому лучше не ходить. Бежать надо отсюда.

— Будут тебе деньги, — сказал паук почти угрожающе.

Я решила, что глупо отказываться от подобной щедрости и уточнила:

— И помыться перед дворцом?

— Ты моешься? — непосредственно удивился паучок. — Ах да, человек же… Помоем.

— А платьюшко? — совсем обнаглела я.

— Издеваеш-шься? А подарок мой тебе на что?

Кажется, мои мозги тоже сделались с шестеренками — скрип во всяком случае я услышала.

— Причем здесь он?

— Тяжело все-таки дело с деревенскими иметь, — буркнул, — пошли уже, потом все покажу.

Мы и пошли. Побежали почти. На дом я даже не оглянулась, пусть и была уверена, что сюда больше не вернусь. Лесана — может быть. Если мы снова обменяемся мирами или что там нам положено. Но то её дело, а я в подобных условиях всегда найду где пожить — но это будет хотя бы мой выбор.

Не предполагающий таких вот змей в каждой комнате.

Идти пришлось долго — хорошо хоть паучок, которого я мысленно назвала Фей, дорогу знал. Карта в нем была встроена и от ветки не пострадала.

До деревни мы добрались только к утру. А там мне было наказано ждать возле постоялого двора и никуда не двигаться. Я так устала, что и не подумала возразить.

Попила из колодца — судя по ведру и ухоженному виду вода там не отравленная — и уселась, облокотившись об ограду. Задремала даже. И очнулась от того, что народу вокруг сделалось не то что бы много — но изрядно. Да еще не просто народу, а прилично одетых горожан, по манерам и костюмам сильно отличающихся от слуг, к которым я уже привыкла.

Подобрала под себя ноги, расправила грязную рубаху и с независимым видом уставилась вдаль. Местная гостиница стояла на самом краю деревни, на пересечении дорог, так что вдали было много.

Уже знакомое шебуршание заставило меня посмотреть вниз и чуть ли не прыснуть от смеха, а потом нахмуриться. Паучок, яростно перебирая лапками, тащил ко мне толстенькую блестящую монетку, не похожую на медяки, которые я уже видела.

— Ты что, украл? — шепнула, оглядывая стоящую публику. Нет, совесть меня за воровство не стала бы мучить — я просто побоялась, что меня схватят. И вряд ли поверят, что я тут ни при чем.

— Обменял.

— На что? — удивилась.

— У меня много чего… внутри, — загадочно пояснил Фей.

— Ты же маленький…

— Но вместительный, — рыкнул паучок и кажется даже обиженно засопел.

— В смысле ты просто пришел куда-то, выдал что-то ценное и тебе дали монету? — я все не унималась. Но мне важно было понять этот механизм и его возможности — в конце концов, он пока был единственным вменяемым существом в моем окружении.

— В смысле я сделал это молча и без ведома хозяина… но поверь, догонять он меня не будет, — нехотя пояснил Фей. — Иди, покупай себе еду и меняй сребряк, дилижанс уже скоро.

Я кивнула.

Тряпицу, что была у меня на плечах, намотала на голову, надеясь оказаться не узнанной, если что. Уверенно потребовала у стоящей за стойкой женщины съестных припасов в дорогу, мыла и глиняного кувшина с пробкой, чтобы налить туда горячего взвара, и поспешила назад.

Хорошо, что сребряк оказался не такой уж большой суммой и не вызвал подозрений, даже будучи полученным от замарашки. За вычетом покупок я получила сдачей всего шесть медных монет — и три из них должна была заплатить за дилижанс.

Ждать долго не пришлось.

В конце дороги сначала показалось облако пыли, а потом…

М-мм, а они как-то проще не могли решить вопрос с дизайном?

Первый орешек для Золушки

Меня укачало в первый час поездки.

Меня единственную, кстати. Остальные вели себя так, будто путешествовать внутри огромного железного гибрида из паука и носорога, который не сказать что быстро двигался — нас регулярно обгоняли кареты, запряженные самыми лошадьми — самое привычное и замечательное мероприятие в их жизни.

Мужчины и женщины в костюмах разной степени добротности переговаривались, читали, ели, пока эта махина, перебирая исполинскими ногами и потряхивая «тело», в котором и сидело порядка двадцати человек — и некоторые из них, судя по мусору на полу, уже не один час — двигалась вперед.

Я честно пыталась отвлечься, но в глазах уже рябило, а к горлу подступала тошнота.

Даже Фей напрягся. Ну, насколько вообще может сделаться напряженной железяка с мозгами — или что у него там вместо привычных микросхем.

Душа?

И на первой же остановке — а то было где-то в маленьком городке, которого я толком не рассмотрела — паучок едва ли не рыкнул:

— Иди быстро купи себе клипсу!

— Чего?

Я стояла, покачиваясь, возле железной ноги носорога-дилижанса и пыталась отдышаться.

— Ты что, не знаешь про клипсу? Хотя тебя настолько укачивает?

— Я никогда еще не ездила на подобных штуковинах…

— Серьезно? — голос Фея сделался удивленно-подозрительным.

А я… все ему рассказала. Во-первых, не видела смысла лгать — если он будет какое-то время рядом все равно заметит. А так есть возможность беспрепятственно задавать любые вопросы. Во-вторых, я не видела в этом проблемы. Конечно, на данный момент предпочтительней считаться Лесаной Жьяр, раз уж на моей руке татуировка невесты принца, но дальнейших бонусов за бытность Золушкой, как я полагала, не предусмотрено.

Хотя кричать на всех углах, чтобы меня немедленно отправили в мой мир не собиралась. Мало ли что здесь делают с городскими сумасшедшими.

Клипсу мы, конечно, купили. Потратив еще один медяк.

— Не наворуешься с тобой, — буркнул паучок.

— Ты же говорил про обмен?

— Больше и менять нечего, — развел он маленькие лапки.

Странная штуковина-артефакт, похожая на скрепку, которую следовало «защемлять» на правом ухе и правда помогла. Причем настолько, что я теперь могла смотреть в небольшие овальные окна и слушать рассказы Фея о том, что он не забыл.

А помнил паучок многое. Да и «иллюминаторы» показали немало.

Механизмы, дирижабли и пароходы. Бедовые и разваливающиеся деревушки и хижины — и тут же добротные средневековые городки с яркими ставнями и мощеными дорогами. Дилижанс делал короткие остановки возле постоялых дворов на окраинах — пока менялись его пассажиры, дозаправлялся углем и светящимися кругляшами — и снова бежал дальше.

Большинство путешествующих предпочитало задерживаться в таких вот городках и продолжать путь на следующем дилижансе — они появлялись на остановках с определенной периодичностью и двигались по одному маршруту. Но мне такая роскошь была не доступна.

Я дремала, приткнувшись к стенке, иногда, когда было темно и не так много народа — ложилась на жесткое сиденье и урывала несколько часов беспокойного сна. Рассматривала и старалась запомнить, кто и во что одет, и кто из девиц и как себя ведет.

Как ни странно, местная мода мне, наконец, понравилась.

Возможно, что что я видела у фру, предназначалось для выходов в свет или у них вовсе отсутствовал вкус как таковой, но вот то, в чем заходили горожанки побогаче хотелось примерить на себя.

В основном, их нарядам были присущи натуральные цвета — потому, что крашеная ткань стоила дороже? — многослойность и полное отсутствие всяких фижм и кринолинов. Сдержанное декольте, облегающие силуэты, длина минимум до колена и почти всегда — плотный кожаный корсаж и перчатки. И кожаные сапоги и ботинки.

Один раз на улице я увидела и вовсе прелестную прелесть — летящую смесь тканей, все оттенки бежевого и коричневого, ленточки, горжетку, кружева и очаровательную шляпку. Девушка прошла мимо нашего чуть задымленного носорога, а я подавила в себе острый укол зависти. И снова принялась втирать в руки крем, который раздобыла таки на одном из постоялых дворов.

Когда было возможно, я расспрашивала Фея о мире и пыталась запомнить хотя бы часть из рассказанного.

Мир, в который я попала, назывался Волшем и, по утверждению моего ходячего артефакта, располагался на огромном пауке, движущемся в бескрайнем море.

Это я пока оставила без комментариев.

Мир — а может материк? — состоял из различных королевств и земель, и «наше», самое восточное, называлось Эволен. Именно здесь счастливо существовали фру, форды и лорды, производились самые великолепные артефакты и механизмы, и вообще — королевство, чей принц собирался жениться столь эффектно и странно с моей точки зрения, считалось самым великим и развитым.

С этим я тоже не стала спорить, но полностью на веру не приняла. Неизвестно еще, что ему в голову вложили.

На самой окраине Волша были земли карликов, на других границах располагалось королевство Шушмер и Золотые Пески — места гиблые и в какой-то мере опасные, полные непонятных магических явлений, разбойников на быстрых лошадях и сокровищ. Самый север этого мира, холодный, неприступный и «достойный» принадлежащий фее Эле, великой целительнице и праведнице. Юг — фее Петре, про которую ходили порочные слухи. Запад же был отдан Мияве, непримиримой, непостоянной и жестокой.

О традициях и местных манерах, а также обращениях паук знал достаточно, чтобы я перестала путаться в простых понятиях и не вызывала подозрений своими поступками. О королевской семье — почти ничего. «Меня в том месте и стукнуло», — утверждал Фей. Зато о магии и механизмах, шестеренках и артефактах мог рассуждать часами, но используя столь заумные слова и понятия, что я в прямом смысле зависала и переставала что-либо соображать.

Но нутром чувствовала — не стоит мне лезть ни в магию, ни в механизмы.

Так и мир могу сломать.

Мы направлялись в столицу Эволена — Тетфорд, город, который по красоте и величине своей не уступал Румозу, что в центре Рубинового королевства.

«Добежали» до него смертельно усталые и голодные — точнее, такая проблема была только у меня — спустя четверо суток после начала путешествия. Последний час я почти ничего не видела из окна — заволокло паром — потому, когда дилижанс прибыл на конечную остановку, и все высыпали наружу, я даже не поняла сначала, где оказалась. Небольшие городки и разнообразные механизмы, рощи, поля, мосты — пусть даже мощные, из переплетенного клепанного железа — не подготовили меня к такому зрелищу.

— Это… город? — уточнила я с некоторым сомнением, глядя на исполинское сооружение прямо перед собой.

Оно производило впечатление. Белый мрамор частично прикрывал механическое нутро из гиганских блестящих шестеренок, решеток, пушек и балконов. То превращался в башни и крыши, то расширялся в монолитные основания, распадался на ворота и огромные лестницы и… утекал вниз?

То, что на самом деле это сооружение находится очень далеко — просто ничто не мешает его рассматривать — дошло до меня с опозданием.

— Это дворец, — довольно молвил паучок. — А город — внизу.

Сглотнула.

И медленно подошла к ограждению, возле которого мы, собственно, и остановились.

Там и правда была… пропасть? Ущелье быть может, только очень обширное. Где-то оно сужалось и даже виднелась лента реки, где-то, напротив, превращалось едва ли не в долину. И сотни, тысячи переплетений дорог, труб, мостов, домов и пыхтящих мануфактур.

Судеб.

Туда надо было спускаться — опять же, воспользовавшись дорогами или допотопными лифтами-люльками, ну а для жителей побогаче работали фуникулеры.

Я с тоской посмотрела на последнюю монетку, но выбрала таки фуникулер. Отправляться на скрежечущих лебедках я не рискнула — а пешком просто не дошла бы. Спустя полчаса мы уже стояли в самом низу а я трясла головой и терла глаза, пытаясь избавиться от оглушившего меня шума, пара, ругани, скрежета металла, толп, красок и непривычной архитектуры.

И до меня дошло, что имел в виду Фей, когда описывал Тетфорд как «сердцевину огромного механизма».

Паучок, довольно вялый последнее время, вдруг ожил и радостно застрекотал, а я не могла у него не спросить неуверенно:

— Какие планы у тебя… здесь?

— Найти своего создателя!

— А не мог бы ты, — я смутилась, — помочь мне сначала устроиться и…

Черт, вот как это произнести? Я так и не разобралась, в каких мы с ним отношениях, да и вообще пугалась… разбираться. Свыкнуться с мыслью, что мой единственный друг — кусок железа с душой паука и магическим мозгом было все еще трудно.

— Раздобыть еще монет? — издевательски уточнил понятливый Фей.

— Да, — выдохнула.

— Помочь с платьем? — сарказм сделался прям явным.

— Да, — подтвердила.

— Отыскать дворец?

— Нет, — буркнула, задирая голову, — Я его и отсюда вижу.

— Ладно, помогу. Но во дворец с тобой поеду.

— Чучелом или тушкой?

— Чего?

— Ничего, — вздохнула. — Слушай, бал же завтра?

— Да.

— Давай найдем хоть какое жилье! И горячий суп. И баню… или что у вас тут из общественных помывочных. Я двигаться не могу, а за возможность помыться и лечь на обычной постели готова убить. Повозись со мной еще немного, а?

— Вот так с вами женщинами и происходит — сначала руку подашь, а потом не заметишь, как у алтаря очнешься.

Я опешила. А потом задумалась о личности создателя этого артефакта. И осторожно уточнила:

— Слушай, а ты уверен, что душа у тебя паучиная? Рассуждаешь как…прожженный женоненавистник.

— Да все вы одинаковые, — смешно взмахнул он лапкой, а я закатила глаза. С паучихой меня еще не сравнивали.

Осторожно сняла его с плеча и поставила на каменную кладку мостовой. И восхитилась спустя час, когда получила еще одну монету:

— Добытчик мой!

С кроватью, супом и помывочной вопрос решился быстро. Я просто зашла в первый же чистый на вид постоялый двор с громким названием «Огонь и Железо» и за сребряк получила в свое распоряжение отдельную комнату, питание и возможность отмокнуть в горячей воде в специальной купальне, где пыхтела дородная печь и даже были разные моющие средства.

Есть. Долго спать. Мыться, — пробормотала, шалея от счастья и выполнила все именно в такой последовательности.

А теперь стояла в гордом одиночестве в комнате, завернутая в простыню, и смотрела на выданные паучком шарики.

Неужели как в той сказке про орешки для Золушки? И в них каким-то образом прячутся мои наряды? И что надо делать?

Раздавить? Съесть? Открыть?

Тут же вспомнился анекдот про русского, который в пустой запертой камере один титановый шарик сломал, а другой потерял.

Как назло, паучка рядом не было… а нет, появился таки. Пролез в оконче, привычно забрался на меня и спросил:

— Первый раз, да?

— Первый, — кивнула, — Подсказывай.

— Надо растереть между ладонями, потом подуть — он активируется от тепла человеческого тела и дыхания.

Выполнила и едва не отшатнулась.

Нет, на меня не выпрыгнул роскошный наряд. Но даже тот факт, что в воздухе повисла иголка с полупрозрачной извивающейся ниткой изрядно напугал.

— Я… шить должна что ли? — прошептала.

— Указывать, — снисходительно пояснил паучок, — это волшебная вещь — все что ты опишешь воспроизведет.

— Э-э…

Я была в недоумении. Вроде планшета в сочетании в 3D принтером?

— Эй, ты чего стоишь?! — почти гаркнул Фей. — Она действует всего две минуты!

— Б…ть, — я не сдержалась, а иголка недоуменно дернулась. Зажала себе рот ладонями, чтобы не получить лишнее, а потом выдохнула.

— П-платье…

— Ей конкретнее надо! — поторопил мой противный дружок.

— Белое! Тут в цвете…Красный… нет черный… ой. Длиннее, нет короче, шнуровка… а рукавчики? И бархатная вставка… Сапожки… Золотом по краю…корсет… тьфу, корсаж…А-а-а!

Игла истерично металась по пространству комнаты, проявляя в объеме, реальном времени — и искаженном виде — все что я говорила, а я истерично металась рядом, понимая, что фиг могу описать свою задумку — более того, я ее додумать не успеваю даже.

Ну удружил! Почему нельзя было предупредить?!

— Рюшу, оборочки и ка-амушек… — всхлипнула я и замерла.

Потому что игла тоже замерла. И рассеялась.

А наряд… его закружило в вихре, что-то там начало пришиваться и раздвигаться, половины становились симметричны, а кружева выравнивались и завивались и, наконец, в воздухе повисло, а потом улеглось на кровать… ну пусть будет платье. На вид моего размера. Все как я заказывала.

И рюшечки, и золото, и корсет, и камушек.

Судорожно вздохнула и проскрипела:

— А это… хотя бы модно?

— Это… — тихонько ответил паучок, — хотя бы одежда.

— Но такой сапожок не потерять, — вздохнула я и решительно скинула простынку.

Подвалы дворца

Вообще я представляла себе идеальное бальное платье по-другому. Конечно, не тортом из книжек про принцесс и не вечерним на тонких лямочках. И даже не такими викторианскими, но с безумными вырезами и украшенными драгоценностями как у сестер.

Мне виделось что-то летящее, элегантное, может с полностью голыми руками и плечами и непременной диадемой.

От этого же наряда, на первый взгляд, возникло ощущение, что я вырядилась на Хэллоуин.

А потом… мне даже понравилось — на кровати оно и то хуже смотрелось. Правда несколько смущало обилие железа — там и крылья были, и ошейник, и банты по бокам бряцали — а также полупрозрачная юбка разной длины, больше похожая на подъюбник, но…

Смотрелось все вместе очень круто. И сексуально. И в сочетании с чистыми волосами, которые мне удалось пусть хаотично, но поднять наверх — весьма празднично.

Ну подумаешь, что своими крылатыми железяками я могу кому-нибудь голову отсечь…и что танцевать, постукивая всем, чем можно постукивать, и путаясь остальным не так уж и просто будет…

Меня может никто не пригласит. Зато во дворец в таком виде наверняка пустят. И может даже не обратят внимания на чулки-ботфорты, навевающие мысли об определенной профессии.

— Мне бы еще маникюр… бровиста и косметику… — попросила я с надеждой у паучка, на что получила недоуменное:

— Чего?

— Ничего, — вздохнула.

В дверь постучались.

Все-таки хорошо, что я попросила поздний обед принести сюда — в таком наряде сидеть за грубыми и не слишком чистыми столами не хотелось.

Служанка, что принесла мне поднос, глянула на меня в изумлении, а потом в ее глазах мелькнуло что-то вроде восторженного восхищения. И я пришла к выводу, что хотя бы за городскую сумасшедшую меня не примут.

После еды я решительно встала и тут же села.

— Слушай… а как мне вещи нести-то?

— Какие вещи? Вот эти? — удивленно воззрился паучок на горку непрезентабельных тряпок.

— Я же не буду в бальном платье все оставшиеся дни ходить…

— Почему нет — в нем тебя вполне возьмут на работу в публичный дом.

— Фей! — возмутилась.

— Как ты меня назвала? М-мм… нравится.

Я только вздохнула и снова покрутилась перед зеркалом. Конечно, как современная женщина без толкового маникюра и макияжа я чувствовала себя не слишком уютно, но здоровый сон, мыло, крем для рук и красивое платье по размеру сделали свое дело.

— Я не в том положении чтобы разбрасываться вещами, — поджала губы и аккуратно все свои пожитки — одежду и грубые башмачки Золушки — свернула в тряпицу и завязала ту на манер узелка. Ну а две горошины волшебные тщательно припрятала в поясе наряда.

Паучок на это буркнул что-то невразумительное…. а потом забрался по моей голове и уселся на «прическу», подбирая лапки.

— Ты… что это?

— Буду твоей заколкой.

— В мозг только ноги не втыкай, — вздохнула и вышла наружу.

Мой «добытчик» сегодня остался без улова, так что добираться во дворец я планировала… никак. На попутках и волшебном ветре… И в самом деле, пришлось упрашивать уличных извозчиков помочь «невесте принца», вот только те ухмылялись и помогать не хотели.

То ли на невесту я не тянула, то ли им сложно было представить, что можно вот так вот разгуливать по улицам. Но мне пришлось идти пешком.

Благо город-ущелье в силу природных особенностей разросся в ширину, и до дворца топать было примерно с час — два.

Не велика проблема. Не считая того, как на меня все пялились.

Я тоже с интересом пялилась на них.

Страшно, почему-то, не было. Подозреваю, я попала в некую ловушку сознания, которое, чтобы защитить мою неустойчивую детскую психику, утверждало, что все это происходитне совсем со мной.

Сказка. На которую можно пока посмотреть со стороны.

Похожая история наблюдается почти у любого человека в состоянии алкогольного опьянения. И в данный момент я не была против. Потому что целиком погрузиться в эту реальность означало заметить и нечистоты на улицах. Отвратительных с виду мужиков с гнилыми зубами и не менее гнилыми мыслями на лицах. Изможденных тяжелой работой служанок. Развязного вида девиц, которым точно уж место было в публичных домах… впрочем, может они перед такими домами и прогуливались.

Но чем ближе я ко дворцу подходила, тем становилось чище и безопасней. И публика приличней — что не могло меня не порадовать. Ведь на город опускалась ночь.

Бойкие мальчишки зажигали огромные факелы на стенах домов, загорались многочисленные и очень милые фонарики, работавшие, скорее всего, по тому же принципу, что и в поместье Жьяр — накапливавшие солнечный свет. И огромные витрины и окна особняков светились теплом отнюдь не от свечей, а от таких же ярких люстр.

Я бодро шла по краю мощеных дорог, по которым периодически проезжали экипажи и лошади, пересекала железные нагромождения мостов — в том, что это огромное ущелье, я не ошиблась, потому как по дну его текла речка, то расширяясь, то исчезая под каменной кладкой города, — рассматривала переплетения труб, удивлялась пыхтящим механизамам, похожим на гигантские мельницы, а то и просто набор шестеренок, многозначительно кивала на трубы мануфактур вдалеке и уже перестала вздрагивать от резкого шума, который издавали то свистки мужчин, отдаленно напоминающих стражей порядка, то вырвавшийся из какой заслонки пар, то скрежет трущегося железа.

В общем, до дворца — точнее до почти отвесной скалы, на которой он стоял — я добралась почти весело и незаметно.

И тут же с тоской подумала, что на лифт-люльку, которые имелись в количестве аж четырех штук и охранялись гвардейцами, у меня денег нет. А напроситься в один из экипажей из длинной вереницы, поднимающейся по узкому серпантину, вряд ли получится.

Я только могла предположить, какая на балу будет конкуренция, но понимала, что меня скорее скинут в пропасть, нежели довезут.

— Там вход есть еще, — вдруг проговорил молчавший ранее паучок.

— Для прислуги? — сварливо отозвалась.

— А тебе-то что? Ну зайдешь не через центральный… Внутри, наверняка, лестницы будут, чтобы подняться в сам дворец.

— А если я клаустрофобией страдаю?

— Клаус…что?

— Ничего. И правда, пошли — не погибать же на серпантине под колесами и стылым ветром.

Я решительно направилась мимо посадочных площадок на лифты, где, кстати, толпилось изрядное количество народа, и подошла к нескольким узким дверям.

Дорогу мне перегородили железная охрана.

То есть это были люди — и даже не в доспехах рыцарей, а в амуниции вроде камзола и штанов сплошь покрытой блестящими фольгированными полосками. Но я полагала, что фольгой там и не пахло, примерно как у меня на крыльях.

Те, пусть и были сделаны из легкого металла, изрядно мне уже надоели.

— Кто такая? — нахмурился один из стражников.

— Повежливей, — высокомерно вскинула бровь. — Невеста Его Высочества.

И полученную татуировку показала.

Стражники переглянулись и все тот же мужик уже неуверенно произнес:

— Невест ждут в Центральные Врата.

— А у меня боязнь высоты, — любезно пояснила. — И экипажей. И лошадей. Всю жизнь мечтала пройтись во дворец пешочком.

И снова переглянулись, а я расслабилась. Уговорю.

Я между прочим в такие клубы Москвы фэйс-контроль проходила, что им и не снилось.

— Но там… нет условий. Это коридоры для услужников…

— Переживу.

— И некого выделить в сопровождение, мы не имеем права покидать пост…

— Не потеряюсь.

— И…

— Не украду ничего. Еще вопросы? Прошу обратить внимание, что вы меня задерживаете… и если я опоздаю, то сделаю все, чтобы донести это до сведения Его Величества и распорядителей.

Так, кажется в рядах противников намечается паника.

— Проходите.

Мне указали на крайнюю правую дверь и пояснили, что надо сначала по коридору вперед, потом по винтовой лестнице, потом по кругу и снова по лестнице — а там я уже выйду чуть ли не в центре дворца и меня проведут в зал.

Царственно кивнула и шагнула за дверь. А как она закрылась — перевела дух. Потому что не так уж я была уверена в себе, как казалось.

Дворец — точнее скала — изнутри был мрачен и тих. Никто не сновал по коридорам, только время от времени я видела рельсы на полу, а вдалеке один раз с грохотом проехали вагонетки, наподобие тех, что я видела в сказках про гномов.

Что ж, вполне логичное средство перемещения тяжестей в таких условиях.

Факелы нещадно чадили, да и воздух был спертым, потому я поторопилась.

Первая лестница нашлась легко. А вот подниматься по ней было тяжко. Я уже устала и вообще, хотела пить. Но упорно лезла наверх — что мне еще оставалось? На втором «ярусе» или что там оно было дышалось уже легче. И пусть окон здесь не наблюдалось, показалось, что даже стало светлее. И люди появились — те же стражи, служанки в довольно симпатичных костюмчиках, выглядящих много приятней и дороже, чем в особняке.

Все при встрече со мной замирали и отшатывались — некоторые даже неуверенно кланялись — и никто не смел останавливать. Зато я остановила одну девицу с кувшином и хрипловато спросила:

— Вода?

— Д-да, — она смотрела чуть ли не с испугом.

— Налей мне, — и та расторопно выполнила указание, дав вволю напиться из железного кубка, а потом убежала.

Вторая лестница преодолевалась мной уже веселее.

И когда, по моим расчетам, я поднялась еще этажей на семь, привела, наконец, в огромное помещение со светлыми стенами и сводчатыми потолками, поддерживаемыми железными балками.

— Похоже на подвал дворца? — шепнула я паучку.

— Н-наверное, — он пискнул.

— С тобой все в порядке? — уточнила.

Н-не понимаю… — его как будто начало заедать. Я нахмурилась. Но предположила, что я о Феях знаю еще меньше чем он, потому допытываться смысла пока нет.

Из помещения шло несколько ответвлений, и я только головой покачала. Ну и где этот ваш «центр дворца»? Ладно, пойду в крайнее правое и там все попеременно переберу.

Сначала был просто широкий коридор. А потом стали попадаться двери — и все одинаковые. Широкие, оббитые железом, с ручками в виде головы неизвестного мне чудовища и кольцами.

И коридор этот закончился… ничем. Тупиком.

Черт. Я ведь понимала, что нужное помещение — или холл, зал, обещанные люди — могут быть за любой из дверей. И что делать? А, была не была.

Принялась стучать во все, а когда не слышала ответа — дергать.

Вот только ни одна дверь не открывалась. Ни первая, ни вторая, ни третья… Зато четвертая распахнулась так легко, что я едва не отлетела.

— Есть кто-нибудь? — спросила в полумрак. — Простите, я заблудилась, не могли бы вы мне подсказать…

Сделала несколько шагов вперед и замерла.

Какое удивительное помещение… С окнами, между прочим.

А еще с множеством железяк, колб, колес, проводов, лестницами и «капитанскими мостиками» на втором ярусе, ну и огромной штуковиной с ярко-зеленой жижей посередине.

Все это было похоже на лабораторию ученого, вот только самого ученого видно не было.

— Простите за вторжение, — сказала громко, сглотнув, — вы здесь? Можете мне помочь?

Тишина.

Вздохнула и шепнула паучку:

— Пойдем дальше, да?

Он не ответил. Я с удивлением постучала по «заколке», но не получила никакой реакции.

Странно. Может у него магический заряд какой закончился неожиданно? Но разве мог он об этом не знать и не принять меры?

Мне вдруг сделалось неуютно и одиноко, и я только сейчас осознала, насколько его присутствие рядом делало этот мир… приемлемым.

А вдруг здесь какие-то глушилки стоят, и не дают магическим существам двигаться? Тогда надо убираться поскорее.

В этот момент раздался шум. Я резко развернулась к двери… И та на моих глазах захлопнулась с громким щелчком.

Железный Лорд

Что бы сделала героиня какого-нибудь ужастика на моем месте? Помчалась бы к двери и попыталась её открыть. Ну, бить кулаками и кричать тоже не возбранялось.

Я так делала уже и теперь в курсе — не помогает.

И пусть не была прям чтобы храброй, но за чертову дюжину дней, что я торчу в этом мире, со мной произошло столько, что уж захлопнувшихся дверей я бояться перестала. Как и лабораторий… и гипотетических маньяков.

Схватила ближайшую железяку — благо их тут было навалено — и отчаянно подумала, что, в случае чего, буду бить по колбе.

Большой зеленой колбе.

Точнее, угрожать ее разбить — наверняка же она не зря торчит посередине и выглядит ценностью?

И только после того, как вооружилась, с достоинством подошла к входной двери и потянула за ручку. Угу, как же. Так она и открылась.

— Торопишься покинуть меня?

Даже завизжать не получилось — дыхание только остановилось от неожиданно раздавшегося скрипучего — и совершенно неживого — голоса. Я осторожно повернулась, поудобнее перехватывая импровизированную дубину, и попыталась определить, откуда исходит звук.

Может со мной разговаривает один из механизмов?

— Я и не планировала… задерживаться, — пришлось откашляться, чтобы перестать хрипеть, — Дело в том, что я потерялась… сильно потерялась. И никак не могла найти выход… или вход в бальную залу.

— И что ты там планировала делать?

Из-за полного отсутствия интонаций было сложно понять, с какой эмоцией он — она? — задал вопрос.

Или все-таки со мной вовсе не живое существо общается?

— Я — невеста Его Высочества, — сказала осторожно. Интересно, это зачтут мне в плюс или в минус? — Одна из…

— Одна из ста сорока трех?

Ох, насколько, оказывается, тяжело понять собеседника, когда в словах ни полутонов, ни чувств, ни пусть даже насмешки.

— Я не считала, — пожала плечами, а потом решилась, — Могу я узнать, с кем говорю?

— Можешь даже посмотреть. Подойди сюда…

Сглотнула. И решила, что имеет смысл подойти. И подружиться… ну или типа того с хозяином этого места. Даже если оно механическое — дружу же я с замершим отчего-то паучком?

Медленно двинулась вперед, держась поближе к колбе, а когда обогнула ее и прошла переплетение труб — туда, откуда слышался голос — замерла. И постаралась не ронять челюсть на пол.

Хм, механическим оно не было…во всяком случае не полностью.

И это точно не женщина.

Что касается остального… очень сложно было дать конкретное определение хозяину этой лаборатории. За столом, среди книг, каких-то доспехов и клеток сидел совершенно изможденный на вид и всклокоченный… пусть будет мужчина. Сомнения мои были вполне обоснованы — если его голова и начало торса выглядели мужскими, пусть и не сильно привлекательными, остальное было… набором железа. А из того места, где должны быть руки и пальцы торчали самые разнообразные инструменты.

Он медленно, даже как-то скрипуче повернулся ко мне и уставился темными провалами глаз.

Бл…ь

Может все-таки долбануть по колбе?

Но вместо этого я спрятала железку за пазуху и присела в неуверенно книксене.

— Простите, что потревожила… Я — Лесана.

Голос дрожал.

— Ты не похожа на невесту.

А вот его — нет. И снова никакой эмоциональной оценки — простая констатация факта.

— Почему? — смутилась.

— Все невесты повернуты на нашем Красавчике и с утра уже толкутся во дворце — а ты не торопишься, да и выглядишь, не в пример прочим… будто добиралась сюда с окраины Эволена.

— Я и добиралась, — буркнула. — Ну запылилась слегка… — оглядела свою костюмчик, который все еще хорошо сидел, но местами покрылся пятнами и сильно опал.

И несчастно вздохнула. Ладно, убивать на органы этот странный человек меня, похоже, не будет, так что следует еще раз попробовать.

— Не подскажете… как мне все-таки выбраться?

Человек-механизм вдруг начал вставать с характерным скрежетом железных шарниров, а я отступила.

Хм, ну хотя бы рост у него… человеческий. Вот все-таки живой он или нет?

— Ты ведь не знаешь, кто я?

Черт. Наверное, я нарвалась на известную личность и не признала его.

— Зато и не боюсь, — неловко пошутила.

— Не боишься? Это зря… я многое могу сделать.

Он и сделал — несколько шагов ко мне. И пока я раздумывала, совершенно загипнотизированная его движением, что уже пора визжать и все-таки бояться, поднял руку и осторожно дотронулся до моей головы.

Вместо визга вырвался тихий писк. У меня.

— Интересное… украшение.

— Какое было, — выдавила.

Откуда оно у тебя?

Вот что ответить? Вдруг здесь нельзя носить магические артефакты на себе, если ты не волшебник, например? Да еще и паучок этот… так не вовремя сломался.

— Нашла, — сказала, наконец.

— Нашла. — и снова не понять, устроил его мой ответ или нет.

Усмехнулся, удивился или рассердился?

Он как-будто… задумался о чем-то. Лицо, и без того похожее на маску, стало совсем застывшим, как бывает у людей, озаренных какой-то мыслью, а потом снова расслабилось.

Ну, если это вообще уместно в его случае, так говорить.

Вблизи мужчина — все-таки мужчина — оставался неестественно бледен и лохмат, а его почти черные глаза с темными кругами — будто краской обведенными — смотрели внимательно и равнодушно.

— Вы позволите… узнать ваше имя?

— Даже так?

Это эмоция? Это же удивление мелькнуло в его глазах?!

Интересно, ответит или нет?

— Большинство знает меня под именем Железного Лорда.

Тут же вспыхнуло воспоминание о разговоре двух служанок.

— Вам… подходит, — я неуверенно улыбнулась.

И снова в его взгляде мелькнул отголосок какого-то чувства. Все-таки он не настолько чурбан и железяка.

Ох, и угораздило же меня! Не успела на бал попасть, а уже оказалась в логове Железного Человека… то есть лорда. Что я помню кроме того, что он, по слухам, великий волшебник и мизантроп? Вообще ничего.

Лорд как будто чего-то ждал… какой-то моей дальнейшей реакции. Я бы с удовольствием ему предоставила её, если бы понимала, что именно он хочет.

Но я не понимала этот ходящий швейцарский нож.

Зато…

Интересно, а если я вот так, сходу, спрошу его про другие миры и попрошу отправить домой, он заинтересуется? Или почикает своими ножницами, чтобы равнодушно изучить, сделаны ли иномирянки из того же мяса?

Черт, ну и мысли лезут в голову.

Я ведь не боялась его. Совсем. Не знаю почему — дурость может, а может у меня психологический шок и все чувства атрофировались, но мне было странно, удивительно, неловко. Но не страшно. Вздохнула. И снова попыталась завести светский разговор — раз уж мне не открывают гостеприимно дверь. В обратную сторону. Да и вообще, стоило воспользоваться ситуацией. Ведь я за этим сюда ехала… наверное.

— А вы… не пойдете на бал?

— Считаете меня там не хватает?

Сарказм? Это же был он?

— Не знаю. Но ходили слухи, что там будут все волшебники, а вы среди них — самый сильный, — закинула удочку.

— Чтобы определить самого сильного нужно соревнование, а я в таком не участвую.

— Но все-таки вы волшебник? Простите, возможно это общеизвестно… но я и правда с окраины Эволена.

Мне показалось, что он не очень хотел отвечать на мой вопрос. Но все-таки ответил:

— Я артефактор. И довольно… сильный.

Кивнула.

На самом деле в этом мире это означало гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд.

Паучок мало знал о той же силе фей — они, как он выражался, больше были природный и связанные с «потоками жизненной силы». Что под этим подразумевалось пояснить не мог. А вот люди-волшебники… Они не могли управлять своей искрой просто так.

Им нужен был посредник.

Возможно, поэтому здесь так развилось машиностроение. Артефакты, механизмы, транспорт, амулеты, часы, вполне себе самостоятельные железные «животные» — все это создавалось и действовало не только на топливе и пару, но и за счет искры волшебников, которые вливали что-то — по-видимому, магическую силу — в неодушевленный предмет. И тот оживал. Или, по меньшей мере, начинал работать.

Волшебники были разные. Некоторые являлись лишь «переносчиками» силы — их использовали как батарейки, чтобы подзаряжать не дешевые вещицы. Другие — как я полагаю и Железный Лорд — вплетали свои силы в каждую шестеренку и проволоку.

Артфекаторы.

Экспериментаторы.

Порой — безумцы.

Мне кажется, именно такой создал Фея. И те горошины с волшебными иглами, одной из которых я уже воспользовалась. Может быть даже тот, кто стоял передо мной имел к этому отношение… Вдруг паучок заснул из-за этого? Что приблизился к хозяину? Но Лорд ведь ничего не сказал и не попытался забрать мое «украшение», так что и мне не следовало строить неразумные предположения.

— Артефактор — это замечательно, — улыбаться под пристальным взглядом монстра было странно. И еще страннее спрашивать то, что меня волнует. — Знаете, я никогда не встречала таких… как вы. И мне всегда было интересно, есть ли пределы ваших сил и дерзости? О великих артефакторов рассказывают разные истории. Им будто даже сделалось подвластно перемещение — говорят, есть такие машины, в которую шагаешь… а выходишь уже на другом конце мира.

Я мило — надеюсь — улыбнулась и посмотрела на него с воодушевлением. Даже не деланным. А он… медленно склонил голову, с таким странным тихим звуком, будто она и правда была на шарнире — но ведь это не возможно? — и сказал:

— Никогда о таком не слышал.

— Да, слишком удивительно, — нервно облизала губы и вдруг спросила, — Но быть может у вас завалялся какой артефакт, что поможет почистить мне мое платье?

— Завалялся… — он будто попробовал на вкус это слово, — А почему вы решили, что я заинтересован помогать вам?

И снова давление равнодушного взгляда.

— Ну я хотя бы попыталась, — сделалось вдруг истерично и весело, — Но вы… выпустите меня?

Подумал. И заявил:

— Конечно. Но не раньше, чем вы почистите свое платье.

Я в изумлении посмотрела на него, только Железный Лорд уже медленно шел в сторону какого-то шкафа. Он взял оттуда небольшой… вентилятор, похоже, с лопастями, и повернулся ко мне.

— У меня одно условие.

— Какое? — живо спросила я, согласная уже почти на все.

— Ровно в полночь вы должны встать под большими часами в бальной зале.

Принц

— Н-не понимаю, почему здесь никого нет?! — раздалось вдруг у меня в ухе, а я едва не подпрыгнула от неожиданности.

— Фей? — переспросила недоверчиво. — Ты очнулся?

— Что значит очнулся? — в голосе механизма было плохо скрываемое недоумение. А я потерла занывшие виски. И попыталась найти хоть какую-то логику в происходящем.

Я снова стояла в огромном «подвале» со сводчатым потолком — но теперь с точным представлением, благодара рассказу Железного Лорда, куда идти. И паучка ведь я в последний раз здесь и слышала… Кажется, его фраза так и начиналась.

«Не понимаю».

Чтобы не терять больше времени, прошла в средний коридор, открыла третью по счету дверь и начала подниматься по широкой светлой лестнице.

— Ты и правда ничего не помнишь? — спросила с подозрением. — Тебя… вырубало.

— Ты о чем?

— Ну, ты как-будто превратился на некоторое время во что-то неживое…

— Бред.

Бред ли?

Сложно заподозрить механическое существо во лжи. Сарказм-то можно заложить, а вот умение говорить неправду, как по мне — типично человеческое качество. Да и мотивации у него таким образом «шутить» не было. Потому я предположила, что его "сон" связан с тем коридором или артефактором.

— Так что было-то? — нетерпеливо потребовал объяснений паучок.

Но объяснить мне не дали.

Стоило мне оказаться в плотно заставленном механизмами помещении и двинуться в сторону широкого проема, как ко мне подскочило двое слуг — а может и гвардейцев — в ливреях, а за ними — кругленький лысый человечек в кафтане с сотнями шестеренок и с пышущим здоровьем лицом и пшеничными усами.

— Ну наконец-то!

Огромный агрегат в его руках чем-то тренькнул, а потом там стали смещаться реле и меняться цифры.

Человечек на голову ниже меня — а я в общем-то не считала себя высокой — уже тащил прочь, приговаривая.

— Ищу её, ищу… Все указывало на подвалы, но кто в здравом уме сунется туда? Потерялись? Дворец-то вас пропустил, мне сообщил о приходе невесты, а в зале все нет и нет… Представляете, какой кошмар?

— Н-не очень.

— Да если бы кто взялся считать невест в зале и их оказалось не сто сорок три, это был бы скандал! — ради того, чтобы всплеснуть руками круглый усач отпустил мою ладонь, — И кто был бы виноват? Конечно форд распорядитель! У нас и так невест не хватает, да еще и это…

— П-почему не хватает? — я уже совсем соображать перестала.

Мужчина будто понял, что сказал слишком много, фыркнул, но потом нехотя закончил:

— Обезьяны передали приглашения более чем двумстам девушкам.

До меня дошло.

— А приехало только сто сорок три?

— Скандал! — кивнул человечек. Распорядитель, то есть. — Такой удар!

— Угу, по самолюбию принца, — хихикнул мне в ухо паучок.

— Уверена, они очень пожалеют, — сказала я примирительно, и форд довольно заулыбался.

— Приятно с вами иметь дело… только очень уж долго добирались, — он вопросительно склонил голову, и я не растерялась.

— Пришлось чистить платье и приводить себя в порядок.

— Чудесный наряд, — снова просиял распорядитель и поставил меня перед огромными сверкающими дверями. Все то время, пока он меня в прямом смысле тащил, я даже толком не рассмотрела помещения, а на двери уставилась как зачарованная.

Они были… высотой с три этажа.

Узкие для своего «роста», деревянные, с огромным количеством выбитых на металлических пластинах картин, с болтами, вкраплениями хрусталя — надеюсь это хрусталь, а не какие-нибудь алмазы — и ручками с половину моего роста.

Интересно, они сами открываются или надо за эти ручки потянуть?

Двери открылись сами. И даже не скрипели. Только оглушили меня воплем:

— Сто сорок три!

Я замерла в проеме, понимая, что все внимание сейчас будет на меня и…

Нет, не все. Я бы даже сказала, что никто внимания и не обратил. Потому что место, куда я попала, можно было назвать одним словом.

Хаос.

Что я ожидала? Наверное, широкой лестнице, по которой я изящно спущусь вниз. Вот только распорядитель сразу выпихнул меня в гущу событий и в ней же растворился.

Что я знала о балах? То, что мне показывали в кино. Камерой сверху. Мирно переговаривающихся людей в роскошных нарядах, торжественное убранство со множеством свечей, степенные танцы под звуки оркестра.

Здесь было… другое.

Как в каком-нибудь популярном клубе на праздники.

Колыхающаяся туда-сюда толпа, крики, писки, громкие разговоры, пытающиеся перекричать звук… пожалуй, механического клавесина. Вместо гобеленов — все те же пластины из меди или что у них там в сплаве, зеркальный пол и потолок, до тошноты множащий окружающих, яркие фонари и люстры.

Возможно бальный зал и был огромен, но, во-первых, я этого рассмотреть не могла, а, во-вторых, количество гостей явно превалировало над квадратными метрами.

Шум стоял такой, что я даже паучка не слышала — и тот быстро замолчал, понимая всю бесполезность общения.

Я начала протискиваться вперед — сначала с извинениями, потом нагло, как и все — отмечая отдельные детали. Столы с огромными хрустальными чашами и медными половниками, вокруг которых собралось немало женщин в возрасте — им наливали из этих чаш что-то красное, пока те громко сплетничали.

Скачущих вприпрыжку совсем молоденьких девушек.

Группу мужчин в темном, стоявших поодаль и явно оценивающих собравшийся цветник.

Сам цветник — в железе, кружевах, корсетах, драгоценных камнях, пышных кринолинах, глубоких декольте и высоких прическах с шестеренками, с ярким макияжем и порой даже для меня неприлично прозрачными блузами.

Я зря боялась, что на меня или мой наряд будут как-то косо смотреть. Пожалуй, в этой ситуации заметить могли бы только в одном случае.

Если бы я пришла голой.

И, пожалуй, мне следовало быстро решить, что делать. Принц мен] не заинтересовал, но я бы хотела его найти и произвести на него хоть какое-то впечатление, чтобы остаться на второй этап. Потому что это дало бы возможность хоть немного задержаться во дворце. А мне очень надо было… и если изначально речь шла исключительно о том, чтобы найти каких-то могущественных волшебников, которые могли бы помочь вернуться домой, то сейчас хотелось банально провести несколько дней в нормальном месте. Прийти в себя, поспать, поесть.

И разобраться в том, насколько вообще реально исчезнуть из Вошла — пока что у меня было катастрофически мало сведений.

Я протискивалась, высматривала, оглядывалась и, наконец, увидела.

Только не принца, а «мачеху» с дочерьми. Причем в такой непосредственной близости, что, поверни она голову, тут же меня заметила. И сложно сказать, что за этим последовало бы. Скандал, интриги, расследования? В любом случае, я бы не хотела ничего из этого.

Фру Жьяр будто поняла. И правда начала поворачиваться ко мне.

Я сделала шаг назад, присела, столкнулась с какой-то завизжавшей девицей — черт, ну замолчи же ты, на нас сейчас все посмотрят! — поднырнула под руку мужчины, зацепилась подолом за железяку, неловко оступилась и…

Начала падать.

К сожалению, никто меня не удержал — либо потому, что не видели, либо просто не в их правилах спасать нерадивых девиц. И я рухнула на зеркало, но не разбила его, а… крутанула? — и вывалилась в какую-то то ли яму, то ли каморку, где была полная темнота.

Пара ругательств, которые у меня вырвались, были явно к месту.

Кое-как поднялась, потирая ушибленную коленку и вздохнула. Похоже, это был тайный проход «за кулисы» залы, а может в коридоре для слуг.

Звуки бала сделались приглушенными — почему-то мне показалось не только из-за физической преграды — а тонкие полоски света, пробивающегося через стыки зеркальных панелей, не дали мне ощутить себя в склепе.

Хм, а может мне здесь и прятаться? Пока не начнется второй этап?

Обдумать эту «умную» мысль мне не дали.

Стоило окончательно распрямиться и приникнуть к щели, через которую вполне можно было рассмотреть, что происходит, как меня что-то обхватило и потащило в темноту. Я ойкнула от неожиданности, забилась в сильных руках, вывернулась, но была стиснута еще сильнее, вся обжамкана — вот уж точно, мужчина! — и едва не поцелована.

— А ну стоять! — рявкнула, отстраняясь.

Тоже мне, ловец падших женщин.

— Я на поцелуи не соглашалась! — сказала резко. Больше от страха и неожиданности, чем от уверенности в себе.

— А на что согласишься? — голос оказался молодой, задорный и насмешливый. И я как-то сразу успокоилась.

— Для начала, на более вежливое обращение! — сказала уже тише, — Или вы всем незнакомкам тыкаете и пытаетесь их поцеловать?

Мягкий смех.

И вспыхнувший возле нас магический фонарь.

— А если вот так? Согласна? — спросил… принц.

Однако.

С таким, конечно, целоваться не грех, но…

За несколько секунд лихорадочной работы мозга я сделала несколько выводов.

Во-первых, судя по столику рядом, хрустальному пузырю с темной жидкостью и запаху алкоголя он здесь прячется и пьет. И бал этот — а особенно его цель — ему сдался примерно так же, как любому молодому парню.

Во-вторых, Красавчик — о да, по-другому его и не назовешь — явно привык, что девушки на него вешаются. И потому что принц, и потому что симпатяжка. И пользуется этим напропалую.

В-третьих, если я хочу продвинуться дальше, то мне нужно его, по-меньшей мере, удивить и заинтересовать.

А значит…

— Так — тем более, — ответила не менее насмешливо на его вопрос, — Потому что с чего бы мне размениваться на поцелуи, когда есть шанс — один из ста сорока трех — получить все?

Расхохотался. И посмотрел на меня внимательно. А потом отвесил тщательно выверенный поклон, но тут же все испортил, подмигнув с задорной мальчишеской улыбкой.

— Значит, невеста? А ты ничего, — он усмехнулся. — Хотя, прошу прощения… Вы прекрасны.

Я сделала книксен и тоже улыбнулась. А потом осторожно спросила.

— Отдыхаете?

— Ага, от тяжких трудов, — вот и недовольный чем-то паучок проявил себя.

— Можно и так сказать, — весело ответило Его Высочество, — И уже достаточно времени, чтобы меня бросились искать со следилками. Так что если я не хочу, чтобы мое убежище обнаружили или меня отругали, пора идти.

— Можно подумать, что тут никто не знает, что он собой представляет, — снова проворчал Фей.

Возникало ощущение, что как раз паучок знает того весьма неплохо.

— Я никому не расскажу… про ваше убежище, — заверила. — И мне пора выбираться… Все-таки я пришла на бал, чтобы познакомиться с принцем.

Снова искренний смех.

Определенно, мне этот парень нравится. Нет, не для жизни — упаси Боже, ему еще гулять и гулять, и не от меня — а просто, как человек. Он выглядел каким-то… совсем не венценосным.

— Выходите здесь же, — принц кивнул на панель, через которую я попала сюда. — А мне лучше вылезти поближе к отцу и принцессам.

Про принцесс прозвучало несколько презрительно.

Я кивнула, а он вдруг взял за руку, ту, где была татуировка и приложил к моей татуировке свой браслет, похожий на усыпанный драгоценностями манжет.

— Пригодится.

И растворился в темноте.

— Последнее… это что было? — спросила тихонько Фея.

— Скорее всего артефакт запоминания, — так же тихо ответил мой маленький помощник. — В пустоголовой голове Красавчика вряд ли задерживаются имена — вот он и нуждается в помощи механизмов.

— Мне не показался он таким уж глупым…

— Просто он умеет производить впечатление, — огрызнулся паучок и обиженно замолчал.

Я лишь пожала плечами на такую странную реакцию и вышла из подполья.

Слава Богу, мачехи не наблюдалось. Да и моя миссия оказалась относительно выполнена, тем более что вокруг только и болтали, что большинство невест здесь — для антуража, а всех, кто на самом деле предполагается в жены, давно уже собрали вокруг трона и с принцем лично познакомили.

Вспомнив слова принца — как его там? Залтан? — про принцесс, я только понятливо покачала головой. И решила что надо хотя бы поесть, раз уж оказалась на Королевском Балу. Неподалеку и правда нашлись регулярно пополняемые столы с закусками, так что выбор у меня был. И еда сплошь понятная — похожая во всяком случае на мясо, рыбу и овощи, пусть и в странном кремообразном виде.

Я засунула в рот полную ложку съедобного крема и едва не выплюнула его когда услышала:

— Позволите вас пригласить?

Резко развернулась и глупо уставилась на темноволосого мужчину с довольно приятной внешностью:

— Эфо фы мне?

Фиаско, братан — хорошо хоть не заляпала брызгами его черный-пречерный камзол. Но надо отдать мужчине должное — он продолжал протягивать руку и пусть чуть натянуто, но улыбаться.

Я так растерялась, что вложила в его пальцы левую ладонь, одновременно вытаскивая изо рта ложку, и только когда мы двинулись, предположительно в сторону танцплощадки, осознала, что и в своем-то мире не отличалась особым изяществом, а здесь уж тем более, с их незнакомыми музыкой и па.

Я судорожно пыталась сообразить, как избежать неловкости, но пока послушно шла за обтянутыми черным бархатом плечами. Мужчины на балу были одеты не в пример сдержанней. Даже принц щеголял в костюме, похожем на военную форму, прочие остановились на закрытых темных камзолах и строгих штанах.

Или таково было правило на балах, или же форды в принципе не желали уподобляться фру в части моды.

На большой площадке в центре залы было людно. Пары сходились и расходились в причудливом рисунке под немного резкие звуки, а я с тоской вспомнила дискотеки в летнем лагере, где можно было топтаться на месте и это считалась бы танцем. Мой партнер снова с улыбкой обернулся ко мне — блин, вот как ты меня заметил, а? зачем вообще подошел? — и я уж было открыла рот, чтобы дать какое-то вразумительное объяснение своему отказу, но тут мой взгляд упал на огромные часы.

С которых вдруг слетели птицы — настоящие живые голуби! — а их минутная стрелка замерла строго вертикально.

Бам.

Неужели? Бежать! Почему-то я свято верила, что это необходио, и я не имею права нарушить обещание Железному Лорду. Так что оправданий можно было не придумывать — я просто не успела бы.

— Простите… мне надо идти!

Я резко вырвала у него руку и бросилась прочь… Ну как бросилась — до часов было прилично проталкиваться через толпу, которая значительно замедляла движение. А стрелки дрожали, выдавая раз за разом громкое «бам».

Кажется, я взлетела на постамент под часами с последним ударом.

Свет мигнул.

Раздалось какое-то шипение.

Я посмотрела на зал… и открыла от удивления рот. И тут же услышала двойной хохот. Хохотал паучок — злорадно, мне в ухо. И ему позади вторил задорный смех.

Осторожно отступила назад и уставилась на принца Златана.

— Я был уверен что он что-то учудит. После той записки, что хочет помочь мне сделать выбор, основываясь на правде… А вот вы откуда узнали, что стоит прятаться в это время под защитой часов-артефакта?

Его только что смеющиеся глаза вдруг сделались колкими как лед.

Я не знала, имею ли право рассекречивать мои источники, но быть обвиненной в шпионаже тоже не хотелось.

— Скажи, — вдруг шепнул паучок, и я послушно выдала:

— Мне посоветовал это сам Железный Лорд.

Брови принца взметнулись в изумлении, и Златан протянул:

— Вот как? Интересно, с чего он…. - и тут же молодой человек оборвал сам себя и снова превратился в обаятельного оболтуса. — Ну что ж, могу сказать одно — теперь ты точно добилась моего внимания.

Нескромное предложение

Я не знаю, какой должна быть искра и навыки…

а может просто нужны руки-инструменты?

…чтобы сотворить такое.

Выглядело сюрреалистично. Похоже, Железный Лорд — эдакий борец за правду. И сделал так, чтобы все, что было добыто и нарощено магическим путем… развеялось. Как у Золушки карета превращалась в тыкву, так и многие платья, украшения, прически, даже внешность присутствовавших на Балу гостей превратились в то, чем являлись изначально.

А сама Золушка — то есть я — осталась нетронутой. Как и небольшое количество мужчин и женщин. Судя по их высокомерно-жалостливым взглядам, им не пришлось пользоваться никакими "улучшайзерами". Только ручной труд, только природная красота, только хардкор. Прочие же…не сразу осознали, что произошло.

Застыли на мгновения, а потом…

Что будет делать человек, неожиданно оставшийся в одних только серых — и не самых привлекательных — кальсонах? Или девица, чья роскошная огненная шевелюра превратилась в мышиного цвета огрызок? Или пожилая дама, с которой слезла фарфоровая кожа, обнажив глубокие морщины?

Громко возмущаться и прятать все это, естественно.

А когда возмущается и пытается спрятаться целая толпа, воцаряется настоящая неразбериха.

Люди метались по залу и срывали со столов скатерти, чтобы прикрыться. Кто-то рыдал в углу. Кто-то из мужчин стаскивал с себя камзолы и натягивал на ближайших фру. Волшебники — я полагаю это были они, потому как делали пасы руками с зажатыми в них подобиями скипетров — похоже пытались повернуть ситуацию вспять. А большинство устремились к огромным и столь впечатлившим меня дверям, надеясь как можно скорее убраться подальше от позора. Там образовалась настоящая давка и затор — с падением в обмороки, истериками и попытками гвардейцев то ли подпихнуть людскую пробку, то ли разобрать. И, кажется, в той давке я разглядела даже фру Жьяр и моих изрядно потрепанных «сестренок».

Но это не точно.

— Злая шутка, — пробурчала. Пусть меня и оградили от фиаско — на мне, собственно, даже трусов немагических не было — но это вовсе не значило, что я испытывала удовлетворение от унижения других.

— У Железного Лорда несколько иные понятия о добре и зле, — хмыкнул все еще стоящий рядом со мной принц. Он, кстати, с огромным удовольствием рассматривал мечущихся девушек в неглиже — и тех, кто остался при своих нарядах и улыбках — и, похоже, что-то для себя отмечал.

Может и правда в этом всем был смысл? Для отбора.

— Есть же общечеловеческие принципы, — возразила упрямо.

— А он, по-вашему, похож на обычного человека? — Красавчик прищурился.

— В своей основе… В глубине сердца, — я смутилась.

— В том-то и дело, что у Лорда… — начал Златан и замолчал, будто снова оказался на грани выдачи некой секретной информации. — И все-таки мне интересно, откуда такое отношение к вам?

— Ну, может я единственная, кто вообще с ним общался? — неловко пожала плечами и снова удостоилась негромкого смеха. Кажется, принца я и правда веселю.

Не самое дурное качество для будущей жены…

Тьфу, о чем это я?

— А может дело в том, что вы довольно необычны? Не похожи ни на столичных фру, ни на деревенских простушек… Откуда вы на самом деле?

Эм-м.

Но от попытки найти баланс между правдой и ложью меня спас королевский гвардеец — форму им, похоже, шили на обычной мануфактуре. Выглядел он во всяком случае полностью одетым. С поклоном мужчина подскочил к Златану и попросил немедленно следовать к Его Величеству.

Красавчик кивнул, коротко мне поклонился и направился прочь, а я с облегчением перевела дух.

— Тебе следует быть осторожной, — буркнул паучок. — И не выпячивать свою иномирность и странности.

— Я стараюсь, — вздохнула, — Но не возможно быть как все, если ты воспитывался и жил совсем по-другому. И потом… это же не страшно, что я не из Волша? Ты же сам говорил, что у вас нет каких-то правил и требований уничтожить тех, кто прибыл… скажем так, издалека.

— А вдруг специально для тебя придумают? — немного сварливо заявил Фей.

Я чуть нервно засмеялась.

Принц ушел недалеко — к трону на другой стороне почти опустевшей залы, где топал ногами и явно ругался невысокий седобородый мужчина в короне. Король. Его тоже, похоже, обслуживали белошвейки — а может у волшебства были исключения.

Рядом с ним отчаянно махал руками и бегал распорядитель. Эти двое явно не находили «шутку» веселой, в отличие от принца. А я вдруг подумала, что Железный Лорд весьма рисковал. Ведь его могут за подобные действия отправить на плаху… Или нет? Может на него не распространяются подобные правила?

Поскольку действие артефакта или что это было явно закончилось, я сошла с постамента и в некоторой растерянности снова осмотрелась. В зале было еще достаточно невест. Раз они не уходили — значит и мне стоило подождать? В приглашении говорилось, что это только первый этап, возможно, результаты должны объявить сразу?

Или все-таки потом? И мне придется снова топать на постоялый двор?

Ах да, у меня нет на него денег.

Посчитав, что вернуться к не опрокинутым столам с закусками и все-таки поужинать — пусть я и была голодна — в такой ситуации будет кощунственно, я скромно притулилась в уголке и приготовилась ждать, параллельно считая оставшихся девушек и рассматривая их. Некоторые из них стояли в тряпках, напоминающих шторы, с видом королев. Другие, сбившись в группки, общались с немногочисленными уже гостями.

Как ни странно, ожидание не было долгим.

Возле трона, где находился не только король и принц, но и несколько вельмож, прошло, по-видимому, совещание, приведшее к некому решению. И это решение озвучивать выкатился распорядитель. Приложил к губам что-то похожее на железный цветок, и вот уже по всему залу раздался громкий голос.

— Первый этап стал неожиданностью для многих, но именно это мы и планировали! — однако. А они могут держать лицо. — И считаем фру, что не использовали волшебство, а также тех, кто, лишившись его, сумели достойно перенести эту ситуацию, — он поклонился завернутым в портьеры девушкам, — заслуженно перешедшими на следующий этап отбора.

Распорядитель зааплодировал с искусственной улыбкой, и кто-то его даже вяло поддержал.

На лицах многих невест появилось выражение торжества удачной догадки. Представляю как потом будут рвать на себе волосы те девушки, кто счел подобные действия Железного Лорда — интересно, а кто-нибудь знает, что это он? — оскорбительными. Или же оказался настолько стеснительным и невзрачным, что постыдился оставаться в зале без «масок» красоты.

Нас собрали одной группой в центре зала в количестве примерно тридцати девиц. А затем повели со всем возможным почтением по широким коридорам, пока мы не достигли некой круглой галереи, полной настенных портретов и металлических фигур. Где мы уже были подхвачены слугами и распределены по покоям гостевого крыла.

Слава богу, по одиночке.

Остатки сил ушли на то, чтобы закрыть дверь и пройти внутрь. А потом я просто закончилась. Рухнула на кровать и закрыла глаза. Этот день был бесконечным, и то, что я много часов провела на ногах, превратило меня в развалину.

Не говоря уж о том, что голова распухла от происходящего.

Дворец. Механизмы. Волшебство. Король. Отбор.

Это было слишком для человека, прожившего всю жизнь на Земле. Самую обычную жизнь. И привыкнуть к новому за столь короткий срок было не возможно. Я постоянно будто смотрела на себя со стороны и удивлялась.

Это и правда я? Здесь, в такой странной и опасной сказке?

А можно мне проснуться?

В детстве я мечтала о приключениях, когда выросла — о свершениях. Но приключения в моих мечтах были совсем не такие… странные. А достигать успеха я планировала в тех областях, в которых хотя бы разбиралась.

И да, в Волше меня не убили, не сожгли как ведьму, не посадили в тюрьму, и я даже не заболела, но…

Черт возьми, я совсем не чувствовала себя довольной происходящим!

Мое главное желание было оказаться дома… там, где я живу собственной жизнью и принимаю какие-никакие, но решения, которые хотя бы не приводят меня к безумным артефакторам, в темницу или в постель совершенно незнакомого парня.

Я чувствовала себя человеком, полностью потерявшим контроль над своей жизнью. Как пешка… меня переставляли по доске и пока я в испуге озиралась и пыталась принять новую ситуацию уже принимали решение о дальнейшем перемещении.

— Эй, ты там не уснула?

Фей, наконец, выпутался из моих волос и переполз на лоб. Да еще в глаза заглянул. Это было довольно неприятно, но я настолько устала, что даже поленилась его согнать.

— Отстань, — прохрипела. — Хочу спать, есть и снять с себя эти тряпки.

— А может пробежимся по дворцу, посмотрим, что да как?

Р-рр.

Я проигнорировала это издевательство, но стук в дверь и впорхнувших в комнату служанок игнорировать было невозможно. Впрочем, ругаться на их присутствие тоже не хотелось — пусть это и было мне непривычно, но когда меня подхватили, ловкими движениями стянули с меня одежду, а затем засунули в ванну — божечки, у меня была своя ванна! — и принялись мыть мне голову, приводить в порядок руки и делать массаж ног, я могла только попискивать от удовольствия.

Официально заявляю — это лучшие мгновения моего пребывания в Волше.

Меня отмыли до скрипа, умастили всякими маслами и кремами, обрядили в длинный кружевной балахон и плотный халат — те, правда, были принесены после долгого совещания, когда выяснилось, что багажа у меня нет. А затем усадили за небольшой круглый столик, уставленный едой и напитками. И с поклоном исчезли.

Я глотнула из бокала, жадно закусила кусочками чего-то красного и расплылась в довольной улыбке.

— Все? Теперь готова бегать по дворцу? — опять встрял до того молчавший паучок.

— Да ну тебя, — ответила вполне миролюбиво, продолжая лакомиться отличной едой и сладковатым вином — Я впервые чувствую себя человеком. — уже ради этого стоило сюда попасть. Слушай, мне интересно… А ты сам-то чем питаешься? Я ни разу не видела, чтобы ты жевал или… заряжался.

— Заряжался? — недоуменно переспросил Фей.

— Ну, люди заряжаются едой, обычные механизмы — топливом, а вот магические штуковины…

— Магией.

— А где ты ее берешь? Высасываешь у кого?

Тьфу, прозвучало очень… не очень. Но паучок только рассмеялся.

— Искры есть и в воздухе, они рассыпаны и невидимы… Для крупных существ слишком незначительны — а мне в самый раз. У меня есть приемник… кажется. — он будто и сам был не уверен в этом.

— Просто когда ты вдруг неожиданно отрубился там, в подвале, я подумала, что это из-за того, что заряд закончила, — пояснила свое любопытство, решив таки выяснить, что же тогда было.

— Я тебе уже говорил, что я не вырубался! — возмутился паучок, но договорить нам опять не дали.

Раздался стук в дверь.

Подумав, что снова пришли служанки, я пригласила войти и… чуть не выронила бокал, когда увидела Красавчика.

Аж проснулась.

— Не знала, что следующий этап отбора будет ночью и так быстро, — ляпнула не подумав, и тут же прикусила губу.

Черт. Надо завязывать с такими заявлениями — а то сочтет меня совсем невоспитанной.

Златан только рассмеялся, прикрыл дверь и сказал непонятное:

— Я в вас не ошибся. И… может перейдем на «ты»?

Он прошел вперед, уселся на второй стул и тоже начал есть.

Я отпила еще глоток вина и осторожно поставила бокал на стол.

— Не слишком ли много послаблений, пусть вы и принц? Вы уже там, где по всем правилам приличия быть не должны и подъедаете мои припасы.

— Но мне очень важно было поговорить с вами наедине — так что пришлось пойти в обход правил.

— Поговорить? — нахмурилась, — О чем?

— У меня есть для вас… — он встал и вдруг шагнул ко мне, нависая, а потом и вовсе упираясь в подлокотники моего стула, так что его лицо оказалось неприлично близко, — нескромное предложение.

Фаворитка

В голове в одно мгновение пролетает множество мыслей и картинок. От исторических зарисовок про обезглавленных королевских любовниц до съемок видео БДСМ-сессий.

Сама же я отодвигаюсь как можно дальше и осторожно уточняю:

— Насколько нескромное?

— Настолько, что вам обязательно захочется это попробовать.

Златан подмигивает и улыбается, а я лишь хмыкаю. Вот даже сердиться на него не могу!

— Я вас слушаю.

— Отец хочет, чтобы я женился, — он отходит и наливает вино.

— Я заметила, — прыскаю.

— Причем немедленно. А вот я не горю желанием…

— Это я тоже заметила, — интересно, с чего он так искренен со мной? С незнакомым совершенно человеком?

— Но у меня есть возможность отсрочить это… радостное событие. Если я назначу фаворитку, то некоторое время меня не будут трогать.

— И на что вы планируете потратить это время? Зачем вам отсрочка?

— И вы сразу уловили суть. Теперь понимаете, почему я пришел именно к вам? — он испытующе посмотрел на меня.

— Хотелось бы услышать вашу версию.

— Я наблюдал за вами. Вы умны, не знакомы ни с кем, уверены в себе и ничуть не влюблены в меня. О, не возражайте! Я хорошо вижу разницу. Вы будто чувствуете себя не на своем месте во дворце — и вовсе не потому, что приехали с окраины. Но при этом совершенно не боитесь и не испытываете пиетета к окружающим. К тому же, Железный Лорд выделил вас — а это говорит о многом…

— И это достаточные причины…

— Более чем. Среди невест больше нет никого с такими чертами.

— Я все еще жду ответа, зачем…

— Мне нужно кое-что провернуть… — он будто смутился. — А если меня женят, то тут же посадят на трон — отец мечтает об этом — и будет поздно.

— Что-то… незаконное?

— Вы так беспокоитесь за окружающих? — смешок.

— Я беспокоюсь за то, чтобы не попасть в темницу! — отвечаю серьезно.

— Ничего такого…

— Тем не менее, правду вы не раскрываете.

— Вам она ни к чему, поверьте. Так будет лучше.

Я закатила глаза — конечно, все знают, как мне лучше. Но заставила себя сказать спокойно:

— Расскажите, кто такие фаворитки.

— Невесты в особом статусе. Жених — то есть я — имеет право проводить время только с ней, не отвлекаясь на прочих. Столько, сколько ему потребуется.

— А что другие невесты делают в это время?

— Живут во дворце, веселятся и ждут. Если фаворитку не объявляют будущей женой, отбор возобновляется.

— Что-то мне подсказывает, что они этим не слишком довольны. И вполне могут навредить…

— Ну да, иногда фавориток травят или еще что…. Нет-нет, вы будете под моей защитой!

Я потерла занывшие виски.

Из истопника в фаворитки будущего короля за несколько дней?

Головокружительная карьера.

И мой шанс. Отказываться от которого было бы весьма недальновидно.

— А не боитесь, что вам придется пожалеть о моем выдвижении на этот пост? — уточнила ехидно, — Я ведь могу воспользоваться ситуацией… и правда попытаться стать вашей женой.

— А я даже не буду возражать, — принц рассмеялся, будто это не прозвучала в подобной ситуации… предложением руки. — Но уверяю вас, шансов мало. Даже если отец уже на кого угодно согласен, лишь бы меня… остепенить, его советники будут проталкивать вперед своих дочерей или принцессу королевства Шушмер.

— То есть отбор на самом деле спектакль?

— Как и многое в этом дворце, — последнее было сказано с определенным раздражением.

— Хорошо, — кивнула после паузы, — я соглашусь. С условием. Во-первых, и речи не идет об интимных отношениях. А во-вторых, мне тоже нужно… кое-что найти. И вы не будете препятствовать.

— Тогда увидимся утром, — принц низко поклонился, — И нам придется перейти на «ты», так что привыкай.

Он вышел за дверь, насвистывая, а я вздохнула и с сомнением спросила у паучка:

— Как думаешь, он это все серьезно? Или затеял какую свою игру, и я еще пожалею о своем решении?

— Не поздновато ли спрашивать? — сварливо уточнил Фей.

— Не мог высказать свои сомнения до того, как он вышел? — возмутилась.

— Ну что ты… Когда речь идет о столь прямодушном, искреннем мужчине, как Златан, и такой здравомыслящей и разбирающейся в реалиях этого мира женщине, как ты, можно со спокойной совестью предоставить самим устраивать свои дела.

— Фей! — рявкнула.

— Я не знаю, — паучок сдался, — Я будто знал его раньше… игрока и повесу. Не таким…

Вздохнула.

Но стала я бы менять что-то? Нет. Пока этот мир предоставляет все шансы, чтобы я смогла добиться чего-то большего, нежели имею сейчас. И если в прошлом, в мире собственном, у меня была возможность думать, стесняться, бояться рисковать, то здесь её забрали. И оказалось, чтобы изменить характер и заставить себя уверенно идти вперед, достаточно малого.

Угрозы смерти или жалкого существования весь остаток жизни.

Я выключилась сразу, как только легла на кровать. А проснулась от тонкого перезвона. Еще какое-то время приходила в себя, осознавая кто я, где и что вообще происходит, а затем, наконец, обратила внимание на миниатюрную самовоспроизводящуюся шарманку. Взяла ее в руки и осторожно отвела в сторону дергающийся язычок.

Местный будильник умолк.

А в дверь постучали.

Впорхнула служанка — возможно из тех, кто обслуживал меня вчера — и передала записку, в которой говорилось, что меня ожидают прямо сейчас на Первый Совместный Завтрак с другими невестами. Именно так, с заглавными буквами и было написано, чтобы уж точно обратить мое внимание на значимость события.

Я пожала плечами и отправилась во вполне современную ванную. Вчера её толком и не рассмотрела, а сегодня обрадовалась схожести вентилей, баночек и форм — разве что материалы использованы другие. Вместо пластика и фаянса — железо и медь.

И только потом до меня дошло.

Я выскочила с криком:

— Фей! Фей, где ты?

— Ну что такое? — паучок уже карабкался по моей руке.

— У меня же совершенно нет одежды! И здесь вряд ли предусмотрено обновление гардероба для каждой оставшейся девицы — все же приехали с огромным багажом.

— У тебя есть еще две волшебные иголки…

Содрогнулась.

Что-то я пока не готова.

— Это надо делать в спокойной обстановке с эскизом перед глазами. А я мало того, что не представляю, в чем тут ходят на завтрак, так еще и не хочу тратить твои яйца… тьфу, подарки на это.

— Надо было у принца попросить платьице — он же такой ми-илый, — издевательски протянул механизм. — Так надень вот это.

Он обратил мое внимание на почищенный и тщательно развешанный на специальном манекене бальный наряд.

— Ну как вариант… — пробормотала. — Слушай, ты же можешь превратиться в отвертку?

— Чего?

— Ну, ты же как-то открыл своими лапками магический замок в поместье? Давай открепим все эти железяки с платья. И отпорем рукава и воротник. Станет не таким нарядным…

Мы бодро взялись за работу, но все равно потратили достаточно времени. Служанки несколько раз стучались, желая проводить меня в столовую, и зашла я туда, конечно, последней. В глазах зарябило от количества людей, потому сосредоточилась на Златане, сидевшем во главе.

С неуверенной улыбкой сделала книксен, но он лишь холодно кивнул.

Хм.

Передумал?

Или будет объявлять про фаворитку и показывать свое «истинное» отношение позже?

Ко мне подошел слуга в ливрее и проводил к свободному стулу в противоположном от принца конце. Кажется, мне показали, где мое место… А девушки, сидевшие там и наряженные в прозрачные кружева, железные кольчуги — серьезно? это утренний туалет? — презрительно отвернулись.

Не очень-то и надо. Покормите хотя бы, а там разберемся.

Кормили нас… так себе. Складывалось ощущение, что все уже позавтракали в своих покоях и сейчас пришли только пить чай и закусывать крохотными пресными квадратиками разных цветов. А может здесь считалось неприличным иметь здоровый аппетит.

У меня он был во всех смыслах здоровый. Тем более, что я нервничала — а какая нормальная женщина не будет заедать свои страхи? Потому я потихоньку подтянула себе все блюда с кубиками и, как мне казалось незаметно, начала их поглощать.

— Как здесь оказалась подобная котомница и обжора? Неужели на отбор попали не только фру?

Девица, сидевшая через одну от меня даже не пыталась понизить голос или не тыкать в мою сторону острой шпажкой.

— Вполне возможно Железный Лорд и вестников повредил ради шутки, чтобы понаставили печати без разбору, — ответила вторая. И тут же, со смешком, к их диалогу присоединилась третья:

— У нее даже платье одно, заметили? Наверное, в чем вышла на работу в Доме Увеселений, в том и на бал приехала…

— Видимо вам очень понравилось это платье, раз вы его вспомнили, — сказала я спокойно и довольно громко, салютуя чашкой чая сплетницам, — А вот ваших платьев я не помню… Зато страшные панталоны на кривых ногах очень даже.

Конечно я не была уверена, что видела именно их полуобнаженными, но удар попал в цель. По меньшей мере две сидящих неподалеку невесты густо покраснели и принялись одергивать подолы.

С преувеличенным вниманием снова принялась за еду.

В общем, завтрак проходил в непринужденной и веселой атмосфере.

И как-то быстро закончился. Я растерялась, когда принц вдруг встал, поклонился с пресным лицом и вышел из залы. А за ним гуськом потянулись девушки. Так, а мне что делать? Может найти Златана? Хотя вряд ли стоит — он быстрее меня найдет.

— Какое у них тут расписание? — тихонько спросила я у паучка.

— Циркулировать между едой, танцами и кроватью, — ехидно объяснил мой маленький осведомитель.

— Но я же могу осмотреть дворец?

Впрочем, вопрос был риторический. А мне — интересно. Да и вообще, в процессе можно было узнать много нужного.

Я пошла от столовой по коридору, одна стена которого представляла собой гладкий белый камень с прожилками, другая — большие окна и чуть перекрывающие их гигантские шестеренки. Вышла на небольшой балкон, полюбовавшись открывшейся панорамой города. Заглянула в зал со статуями — железными, что меня даже не удивило. А потом бодро двинулась дальше и…

Быстро прыгнула за угол.

— Что такое? — удивился Фей.

— Тш-ш…Фру Жьяр.

Там и правда была она. Моя носатая и противная «мачеха». Которая решительно шагнула из какой-то арки, схватила проходящего мимо распорядителя под локоть и громко объявила, что им надо немедленно поговорить.

И снова поворот

Черт. Черт. Черт.

Что она здесь делает? И может ли навредить своим присутствием и словами?

А вдруг пришла не по мою душу? Зная — даже недолго — фру Жьяр, я могла предположить, что с той станется возмущаться по поводу первого этапа и требовать, чтобы её дочерей, сбежавших из залы, перевели на второй этап.

В любом случае мне было бы спокойней, если бы, во-первых, её здесь не было. А, во-вторых, принц таки объявил меня фавориткой. Недосягаемой для мачехи. А еще было бы неплохо услышать из первых уст, о чем они там болтают. Но распорядитель зашел вместе с фру — точнее, та его утащила — в какую-то дверь, а я не готова была рисковать и подбираться ближе.

Кажется, мой маленький помощник понял всю затруднительность ситуации, буркнул:

— Стой здесь.

И сбежал вниз по моему платью, а потом, быстро-быстро перебирая лапками, помчался в сторону того помещения.

Я же залезла в нишу, из которой был виден проходной зал и край нужной двери, вжалась в угол, чтобы случайно не быть пойманной, и приготовилась ждать.

Минуты текли томительно медленно. У меня не было часов, да и наружные отсюда не увидишь, но по моим ощущениям прошло полчаса.

Захотелось пить и в туалет.

Еще полчаса.

Мимо несколько раз пробежали слуги, прошла одна из невест — а может просто наряженная девица из придворных.

Еще немного времени…

Блин, вот что можно делать так долго там? О чем разговаривать? И почему паучок не возвращается?

А вдруг… ему навредили?!

— Надеюсь на обед нас посадят так же близко от Его Высочества, — раздался вдруг голос неподалеку.

— Можно попробовать и самим эти места занять…

— Тогда следует поторопиться — обед уже скоро.

Обед? Уже? Значит времени прошло изрядно…

Я решилась. Пересекла небольшой зал и приникла к двери, которая, похоже, поглощала людей и зверей не хуже Бермудского треугольника.

За дверью ни звука.

Я тихонько приоткрыла ее и заглянула внутрь. Комната выглядела небольшой библиотекой. Мягкая уютная мебель, обитая парчой — редкость в этом мире железных стульчаков. Шкафы, полные книг. Письменный стол необычного дизайна — там было и дерево, и железо, и стекло на поверхности, придавливающее шестеренки.

Хорошее место, правильное.

Неправильным было только то, что там никого не было.

И других входов-выходов не наблюдалось.

Могла ли я пропустить уход собеседников? Или у них все-таки есть секретные телепорты?

Вряд ли…

И где, в конце концов, паучок?!

Я подошла к противоположной от входа стене, на которой висели тяжелые портьеры с растительной вышивкой, и осторожно отдернула их.

Ага. Там обнаружилось еще две двери.

Снова осмотрелась и вдруг…

— Фей! — я бросилась к столу, возле ножки которого что-то поблескивало. Не что-то, а кто-то! Мой паучок, неподвижно разбросавший лапки….

Они его обидели? Испортили?

Наступили?!!

— Феюшка… — подняла его тельце. И тут оно вздрогнуло, перевернулось, пыхнуло чем-то золотистым… И завопило:

— Ты что?! Прячься!

Инстинктивно я присела и только потом спросила:

— От кого?

Пауза.

— Они же были здесь…

— Кто?!

— Мачеха и распорядитель! Она ему рассказала, что ты сумасшедшая, что тебя держали дома вдалеке от других ради безопасности окружающих и все такое. А ты вдруг раз — и во дворце…

— Да как она узнала?!

— Оказывается все родители невест, прошедших во второй этап, от вестников получили письма благодарности…За таких чудесных дочерей. А с учетом того, что Жьяры все еще в столице…

— Охренеть.

— Не выражайся. Ты же фру, — усмехнулся паучок.

— А распорядитель что? — заставила себя успокоиться.

— Задумался. И забормотал что-то вроде того, что надо разобраться в ситуации. Но у меня возникло ощущение, что он очень даже не против, чтобы тебя признали ненормальной и выставили из дворца — видимо на него давят. Помнишь, принц говорил про советников и принцессу соседнюю. А потом…

Фей замолчал, а я топнула ногой в нетерпении:

— Ну же!

— Я не помню… — неуверенно пробормотал механизм. — Кажется, отодвинулась портьера и зашел… зашел…А потом я обнаружил себя у тебя на руках…

— Может… зашел Железный Лорд? — осторожно спросила я после паузы.

— О чем ты?

— О том, о чем нам пора поговорить.

Я терпеливо пересказала все, что произошло с ним вчера — неужели это было только вчера?! — и как долго его не было сегодня. И подытожила:

— Мне кажется, между вами какая-то связь. Может он и есть твой артефактор? И ты…создан таким образом, чтобы слегка умирать рядом с ним?

— Ну знаешь! — паучок возмущенно рыкнул. — Это насколько надо быть ненормальным, чтобы так сделать?

— Железный Лорд, насколько я поняла и правда… необычен.

— Но он же видел меня?

— Угу.

— И не попытался забрать?

— Сказал, что тебя не знает. Может он тоже потерял память?

Мы оба многозначительно помолчали.

Паучок ворчливо не произнес:

— Не ходи к нему больше. Я не хочу…вот так. Валяться обездвиженно, тогда как с моим тельцем кто-нибудь может что-то сделать.

Я не удержалась от смешка. А потом вздохнула:

— Понятно, зачем «мачеха» пришла. Не понятно, что будет дальше. И что вообще сделал с ней Железный Лорд?

— Может сожрал?

— Было бы неплохо, — я снова хихикнула. — Но мне-то сейчас куда идти?

— Согласись, что ты вообще ничего не должна была знать? А значит и делай то, что положено невесте, из-за которой никто во дворец не приходил. Что вам положено?

— Вроде бы обед…

— Вот и замечательно.

Мы двинулись в сторону столовой. Я. Заходить переодеваться смысла не было — не во что. А крамольную мысль спрятаться где-нибудь на задворках дворца я подавила. Если тебя заочно пытаются признать недееспособной, то лучше вести себя спокойно, здраво и согласно правилам, так чтобы обвинитель сам выглядел идиотом.

Но дойти мы не успели. И не потому, что потерялись… Хотя это тоже. А потому что навстречу из-за угла вылетел запыхавшийся Златан, крикнул «Вот ты где!», схватил за руку и куда-то потащил.

Опешив, несколько секунд я бежала за ним. А потом остановилась, вынуждая мужчину сделать то же самое, и строго посмотрела.

— Куда вы меня ведете? Да еще в такой манере?

— «Ты»! Забыла о чем мы договаривались?

— Я-то вряд ли, — сказала ядовито, — А вот за завтраком у меня возникло ощущение, что вы…

— Ах брось! Я все объясню. А сейчас пошли скорей!

— Да куда?!

— К Железному Лорду!

Волшебник, исполняющий желания

— Ты же обещала! — шипел мне паучок все то время, пока мы едва ли не бежали длинными коридорами и лестницами. Пара попавшихся слуг прижались к стене, стараясь не мешать нашему ходу, и судя по их спокойным и ничуть не удивленным лицам, подобная ситуация со Златаном случалась не впервые.

— Что я могу? — улучила момент и шепнула Фею. — И вообще, пора взглянуть своим страхам в лицо — заодно и разберемся.

— Ты боишься Железного Лорда? — по-своему понял меня Златан, но темп не сбавил.

— Скажем так, после всего произошедшего считаю его достаточно опасным, — буркнула.

Ага, вот и знакомое подвальное помещение. И оборвавшийся в коридоре писк Фея. Все-таки я не ошибалась — его выключает именно что на близость артефактора. А вот по какой причине… имею ли я право спросить об этом?

Собственно, почему нет? Вся наша ситуация и так не слишком стандартна для людей столь разного статуса — хуже не будет.

С чего наследному принцу таскать меня по дворцу?

Зачем Желазный Лорд устроил такое представление на Балу и при этом довольно странным образом выделил меня?

Куда делась мачеха, и чего она добилась?

Я собиралась получить ответы на все свои вопросы.

Мы вбежали в знакомую лабораторию, принц захлопнул дверь, закрыл её на засов и выдохнул:

— Здесь не отследят и не поймают…

— Кого? — удивилась я. — Меня?

— Меня.

Более спокойно он двинулся вперед и вдруг остановился и легко поклонился. Я тоже сделала книксен. Потому что навстречу нам, слегка скрежеча своими… шарнирами? вышел уже знакомый мне мужчина.

Всмотрелась.

Либо он не менял одежду, либо у него как у людей в черном… все одинаковое.

Интересно, а почему именно сюда привел меня Златан? И что за отношения связывают двух этих настолько разных мужчин?

— Я ждал вас, — неживым голосом проскрипел Железный лорд, а потом показал своей устрашающей рукой на какую-то дверь.

Меня ждал? Принца? Нас обоих? Он вежлив или это множественное число?

За дверью оказалась небольшая комната.

Я выдохнула… она была гораздо уютнее лаборатории, и здесь я хотя бы не боялась на каждой поверхности увидеть заспиртованных монстров и запчастей. Глубокие плюшевые кресла, пусть железные, но какого-то теплого оттенка стены и огромное окно с распахнутыми окнами.

Деже уютно.

— Желаете выпить?

— Очень, — произнесла быстро и тут же смутилась.

— Здравствуйте все, меня зовут Леся, и из-за постоянных стрессов я стала алкоголиком.

— Здравствуй, Леся, — все хором.

Никто не прокомментировал мою готовность. Напротив, Железный Лорд, довольно ловко пользуясь своими инструментами, быстро налил мне из графина багровой жидкости, а себе и Златану — что-то густое и фиолетовое.

Я аккуратно присела на край кресла — интересно, имею право в их присутствии сидеть? ай да ладно… сделала глоток потрясающе вкусного и чуть сладковатого вина и выдохнула наконец. А потом сказала:

— Мне бы хотелось объяснений.

— И они будут. Раз уж мы оказались… связаны, — заявил Златан.

— Связаны? — я недоуменно нахмурилась.

— Его Высочество имеет в виду, что своими действиями, относящимся к вам, настолько досадил королю, советниками и распорядителю, что если он не пойдет на попятную, то вам не поздоровится, — механически- хотя вот я уверена, что без сарказма там не обошлось — пояснил Железный Лорд.

Я поперхнулась. И, прищурившись, посмотрела на блондинчика. Тот виновато развел руками:

— Так получилось.

— Получилось?!

— Я не мог не сказать отцу и советникам первым о появлении фаворитки — перед тем как делать общее объявление. Ну и кто эта фаворитка. Но он… воспринял это не слишком хорошо.

— Он имеет в виду, что Его Величество пригрозил бросить вас в темницу, пока вся дурь по поводу того, что какая-то Жьяр может стать любовницей, и не дай феи, женой, не исчезнет, — отстраненно уточнил Железный Лорд.

— О…

— И тогда я им сказал, что уже дал обещание и вообще, мы связаны с тобой больше, чем с кем-либо, и в темницу тебе нельзя — вдруг это может повредить нашему малышу. Нет, я не говорил, что ты беременна, но ведь теоретически это могло произойти после вчерашней ночи?

— О — о…

— Я хотел тебя защитить! Но стало еще хуже. Тогда пообещал — только бы тебя не трогали — что больше не буду обнадеживать. И потому за завтраком сделал все, чтобы о тебе забыли. Но тут появилась твоя мачеха… Кстати, почему ты меня о ней не предупредила? Я думал, что наконец-то встретил понимающую сироту без возможности лицезреть её родственников… В общем, она подсказала мысль, как сделать так, чтобы ты точно не стала фавориткой. Только благодаря своевременноу появлению Железного Лорда слух не распространился дальше…

— Вам для этого пришлось её убить? — спросила мрачно и посмотрела на брюнета, но тот не отреагировал.

— Но советники уже подхватили идею, — продолжил принц-точно-не моей-мечты. — Ну я им и заявил, что ничто не должно стать на пути моего счастья — и раз они не позволяют тебе быть моей фавориткой, то я попрошу стать моей женой…

Рука-лицо.

— В общем, это оказалось еще хуже, — подтвердил мое подозрение Златан и слегка приуныл. Наконец-то. А то эта жизнерадостная дебильность начинала подбешивать, — И теперь нужно тебя спрятать…

— Он хотел сказать, что тебе следует срочно бежать из дворца, — равнодушно заметил Железный Лорд. — Еще вина?

— Не время пить — мне же надо срочно бежать из дворца, — чуть передразнила Лорда — интересно, а имя у него есть? не родился же он таким… Но кубок протянула.

Выпила.

Подумала.

И сказала таки:

— Бежать мне некуда.

— С такой мачехой это естественно…

— Нет, вы не поняли… совсем некуда. В этом мире. Если только в другой.

Лицо Златана вытянулось, и даже в глазах Лорда промелькнула заинтересованность. Ну, может показалось… В любом случае я не видела смысла и дальше скрывать от них свою собственную правду. И что со мной происходило с того злополучного вечера.

Принц после моего рассказа без всяких предварительных вопросов еще раз наполнил мне кубок. Но я покачала головой.

— Если уж уходить, то трезвой.

— Если это правда… — начал Златан, но Руки-Швейцарские-Ножи его прервали

— Это правда. Я могу судить.

Блондин долго молчал, но потом все-таки начал говорить, все громче и громче:

— Это многое объясняет в твоем поведении. Шокирует, конечно, но… Разное бывает, не так ли? Что ж, ты и верно сирота, как я хотел. Нр поддержки семьи у тебя не будет, если советники с отцом возьмутся за дело… Забери их горы Татры, как же мне надоело все это! Только с виду кажется, что принцем быть здорово, но кто бы знал, как я все это ненавижу! Эти правила, этикет, ограничения, обязанность жениться, управлять страной… Почему я должен делать это вместо того, чтобы пользоваться тем, что я молод, любить женщин, пить вино, играть?!

— Ты уже сыграл, — сказал вдруг многозначительно Железный Лорд, и лицо Златана исказилось. И он заметно затих после своей запальчивой речи.

— И то верно, — сказал он тусклым голосом. А потом повернулся ко мне, — Я бы хотел тебе помочь. Правда. Но я не понимаю как. В нашем королевстве не существует волшебников, способных перемещать между мирами… Да я вообще не слышал о других мирах!

— А вы? — с надеждой спросила Лорда

— В одном ученом труде было предположение… что мы не одни. Но я вряд ли могу опираться на слова того, кто писал по другим поводам откровенные глупости, — спокойно ответил тот.

— Неужели… я никогда не смогу вернуться домой? — внезапное осознание, что я и правда потеряла все основы, корни, что мне действительно не к кому идти и некуда возвращаться, что я на всю жизнь обречена метаться с места на место придавило меня так, что вздохнуть было тяжко.

— Ты настолько этого хочешь? — с сочувствием спросил принц.

— Конечно, — горько улыбнулась, — Мое самое заветное желание!

— Говорят, — после небольшой паузы начал Лорд, — что в далеком Рубиновом королевстве есть волшебник, который может исполнить одно — всего одно — но самое заветное желание…

— Ну это сказки, — скривился Златан.

— Я бы так не утверждал, — покачал головой брюнет, — Недавно ко мне в руки попали интересные письма… весьма интересные. И если им верить, то это вполне возможно.

— Правда? Но это удивительно! И Рубиновое королевство… я не знаю никого, кто бы там бывал! — возбужденно заговорил блондинчик. — Далеко, опасно, сложно… У тебя есть карта?

— Достань из шкафа.

И снова я задалась вопросом, что у них за отношения. Друзья? Железный Лорд вел себя даже как-то… начальственно. Но ведь Златан — принц. Разве с ним так можно?

На низком столе передо мной расстелили карту.

— Наши соседи — карлики, королевство Шушмер и кочевые племена Золотых Песков. Я даже был там несколько раз с посольством, — хвастливо заявил Златан. — И о землях фей тоже наслышан — они редко выбираются за границу, но их подданных можно встретить во многих городах. Потом видишь? Горы Татры. Высокие, неприступные… Рудники, на которых добывается почти все, что нужнокоролевствам — железо, золото, драгоценные камни. Мы торгуем артефактами, они — материалами. И уж куда более богаты… До гор ведет железная дорога, вот пунктирная линия. Золотой путь. По нему вывозят руду. А вот за горным хребтом — совсем другой мир.

— Но там и дальше пунктир…

— Это уже не путь для поезда, просто… дорога. Кажется. В некоторых местах, по рассказам, весьма неприятная. У нас нет дипломатических или торговых отношений с королевствами, что по другую сторону Татр. Конечно, руду продают и туда, но… никто из горняков не делится сведениями, а те жители не горят желанием общаться.

— Почему?

Ответил уже брюнет.

— Когда-то, очень давно, была Великая Война. И много крови пролито между Западом и Востоком нашего мира. И один могущественный волшебник решил положить этому конец, — монотонный голос Железного Лорда даже придавал этой истории торжественности, — Он вспучил землю и воздвигнул непроходимую преграду между двумя частями света. Конечно, не столь уж и непроходимую… Полагаю, для фей так и вовсе преград нет. Есть еще и путешественники, ученые, любопытствующие, искатели приключений. В общем, что-то мы знаем о тех королевствах, что-то они — о нас.

— То есть мне надо попасть на другой край света? — спросила со все возрастающим ужасом и попыталась представить масштаб бедствия, — А если в днях пути… Это сколько?

— Точно не знаю. На поезде до рудных гор двадцать три дня и семь часов, согласно расписанию, — любезно ответил Лорд, — И если поезд не поломается, не взорвется, мост под ним не провалится, а на пассажиров не нападут дикие племена.

— Бл…ь, — только и ответила я. Вздохнула. — Рудные горы понятно… что не понятно, как преодолеть. Но ведь на этом не закончится дорога, надо будет искать еще и новый транспорт… И вообще, нужны ведь деньги! Припасы! Защита…У меня нет ничего, — закончила упавшим голосом.

— У меня есть, — проскрежетал Железный Лорд.

Златан издал непонятный звук, а я в изумлении уставилась на мужчину.

— Вы хотите мне… помочь?

— Нет.

Теперь уже я издала непонятный звук.

Издевается?

Но все-таки нашла в себе силы спросить спокойно:

— А… о чем тогда говорите?

— О том, что вы вполне подойдете мне в попутчики, — ответил тот как всегда равнодушно.

— Покинуть дворец?! — Златан, кажется, был в шоке, — Ты же никогда не выходил с тех пор, как… — он замолчал и только покачал головой. А потом всмотрелся внимательно в брюнета и вдруг улыбнулся. — А ведь и правда, почему бы не попробовать…

— Вы о чем? — я все еще была в недоумении.

— Полагаю, Его Высочество считает, что я тоже хочу исполнить свое желание. И это недалеко от истины, — Лорд как-то странно, одним уголком губ усмехнулся, а потом снова сжал рот в одну линию. — Поэтому мы поедем с вами вместе. Вдвоем.

Шаг в неизвестность

Поехать? С ним?

— Я… — начала и тут же закрыла рот.

Что «я»? Единственное, что могу сказать — это «да». Мне предлагают помощь — пусть и странную — и дают надежду — пусть и эфемерную. Но причин не верить двум этим неоднозначным мужчинам у меня не было. Как и у них причин обманывать.

И да, никто не гарантировал, что в Рубиновом королевстве и правда можно исполнить самое важное желание. Но глупостью будет в моей ситуации будет не попробовать.

Опасно?

Здесь оставаться еще опасней.

В неизвестность?

Каждый мой день — шаг в неизвестность. С самого утра, как я открываю глаза.

Навстречу неясной мечте?

Хм, Леся, а разве в глубине души ты не этого хотела? Чего-то интересного, значительного, захватывающего? О чем так глупо и заявила своему "спасителю" и попала сюда… Мечтать и достигать… вот тебе и возможности.

И пусть в моем случае выражение «бойтесь своих желаний» достигло апогея, я попробую снова наступить на эти грабли.

И отправлюсь исполнять свое желание.

— Спасибо, — сказала коротко.

— Тогда нам следует поторопиться. Вас ищут.

— Вы предполагаете или уверены?

— Я никогда не предполагаю.

Отлично. И понятно-то как…

— Я готова поторопиться, только задайте направление, — буркнула мрачно. А потом вспомнила, — Ах да, есть еще один момент.

Сняла с платья паучка, который повис там недвижимой брошкой и протянула на ладони артефактору.

— Вы уверены, что не знакомы с ним?

— С ним?

— Это не просто украшение, — призналась со вздохом, — но я и правда его нашла. В лесу. Он — магмеханический паучок…

— Сломанный? — Златан тоже подошел ближе.

— В том-то и дело, что нет. Он отключается только тогда… когда Железный Лорд поблизости. И хотелось бы понять, почему.

— Какой интересный случай… — ровным голосом произнес Лорд. — Почерк создания и правда похож на мой… но грубее как-будто. И я точно его не делал. Дайте сюда, я разберу его и….

— Нет! — пискнула и прижала Фея к груди. — Во всяком случае без его согласия. Он же живой!

— Это артефакт.

— Вам ли объяснять насколько они живые?! — воскликнула запальчиво.

В глазах Лорда промелькнуло что-то странное.

Он кивнул и отступил.

— Насколько далеко мне надо отойти… чтобы он ожил?

— Не знаю… Для начала выйдите из комнаты. И не возвращайтесь пока — мне надо переодеться. Я же не могу поехать… вот в этом. Слишком приметно. И у вас вряд ли найдутся женские наряды в запасе. Или есть?

Мужчины переглянулись, а затем Лорд сказал

— Я полагал выбраться налегке и незаметно, а все, что будет нам необходимо купить в следующем городе…

— Незаметно? — я выразительно посмотрела на его руки. Он что и правда думает, что в состоянии остаться незамеченным?

— Я решу этот вопрос, — равнодушно заявил мне брюнет.

— Кончено, — поспешила ответить.

— И как ты собираешься переодеваться? — с любопытством осмотрел меня Златан, словно пытаясь понять, откуда я достану вещи.

— Волшебная иголка.

И снова они переглянулись, причем весьма напряженно.

Я отступила.

— Что-то не так?

— Волшебные иголки — большая редкость. Очень… редкость, — пояснил артефактор. — Творение феи Эллы и просто так она их не раздает. Я бы все-таки взглянул на паучка…

— Только в том случае, если он согласится на это, — ответила твердо.

— Хорошо. Тогда я пойду… подальше готовиться к путешествию. Часа вам хватит?

— Полагаю, да.

— А тебе, Златан, следует вернуться к невеста и отобедать с ними, — Лорд повернулся к принцу, который сделался задумчивым.

— Что? Ах да… ты прав. Разрешите откланяться.

Он быстро вышел. А я даже не успела его поблагодарить за все…

Лорд вышел тоже.

Вздохнула, пытаясь остановить буквально вскипевшее воображение. И уставилась на Фея. Через какое-то время он встрепенулся и…

— Предательница! — завопило железное создание и попыталось меня чуть ли не укусить.

— Тш-ш, — сказала я строго. — Мне надо тебе много рассказать.

Рассказ и правда занял прилично времени. А потом паучок задумался.

— То есть… если я отправлюсь с тобой, то большую часть времени проведу во сне?

— Полагаю что так… конечно, можно попросить все-таки Лорда поковыряться в тебе, вылечить то есть.

— Нет! — пискнул возмущенно. — Пусть в себе ковыряется — там не меньше интересного.

— И ты можешь остаться здесь, — я улыбнулась. Конечно, к Фею я привыкла, но у каждого свой путь, — Ты же хотел оказаться в столице и разобраться во всем — и вот, ты здесь.

— Я здесь… но я хочу идти дальше.

— Серьезно?

— Да. Только пообещай мне, что иногда будешь отходить от Железяки? И рассказывать все новости. И не позволишь трогать меня без моего решения!

— Обещаю.

— Тогда я готов, — сказал Фей важно, а я не удержалась и поцеловала его в… ну пусть будет тельце.

— Фу, только вот без этого. Ну что, достаем иголочку?

— Нет уж, — я твердо покачала головой. — Сначала эскиз. Список. Репетиция. И только потом я достану эту бешеную штуковину.

Открыла шкаф — когда еще карту вытаскивали, я заметила бумагу и механические перья — и села за столик. Разложила богатства прямо на карте и, пользуясь советами паучка, принялась за рисунок, сразу прописывая материалы, цвета, количество юбок и даже аксессуары вроде шляпки, перчаток, зонтика и саквояжа для вещей — пусть у меня не было значительных богатств, но, второй комплект белья и то платье, что на мне, уже тянули на имущество.

С некоторым сомнением посмотрела на результат и вздохнула:

— Надеюсь иголка работает лучше, чем я рисую.

А потом тщательно переписала каждый предмет одежды в порядке важности. Отрепетировала произносить все это скороговоркой, не забывая про описания и только потом достала металлический шарик.

— Давай-давай-давай! — возбужденно запрыгал паучок.

— Не торопи меня.

Глубоко вздохнула, раздавила волшебную штуковину и начала:

— Батист, белый, панталоны. Чулки, плотнее, еще плотнее… Сорочка, кружево….

Вокруг меня метались ткани, искры, ленты, кружева, пуговицы, но я не давала сбить себя с толку. Говорила, говорила, пока, наконец, игла не замерла — хм, кажется, только плащ не успела — а затем все предметы одежды и аксессуары засияли, преобразились и опали огромной кучей на пол.

Ух ты ж…

— Да уж, — гордо заявил паучок, будто лично это все сделал. Впрочем, так и было.

Я радостно засмеялась, стянула с себя надоевший наряд и принялась одеваться. Зеркал в комнате не было, но мне и не нужно — каждую вещь я сделала достаточно удобной для самостоятельного одевания хоть даже с закрытыми глазами. А шляпку нацепила, ловя слабое отражение в железной стене.

— Ну как? — кокетливо спросила паучка.

— Ты выглядишь фру, готовой к путешествию, — верно отреагировал малыш, и я еще более довольно улыбнулась.

— Готов?

— Замереть? — вздохнул.

— Ну да…

— А что мне остается…

— Тогда выбирай место, — сказала с нежностью.

— Пожалуй, закреплюсь на шляпе.

Он вскарабкался по моим волосам и затих. А я собрала оставшиеся вещи в симпатичный кожаный саквояж, подхватила зонтик, вышла из комнаты, прошла на середину лаборатории и с осторожностью позвала:

— Железный Лорд?

— Вы готовы? — спросили у меня за спиной.

Резко обернулась и улыбнулась смущенно:

— Да.

Он смотрел на меня долго… и молча. Я даже начала нервничать. Поправила черный котелок с лентами и перьями, подтянула воротник шелковой блузы, одернула зеленый дорожный сюртук и расправила несуществующие складки на пышной бархатной верхней юбке.

— Все… в порядке? Я нормально выгляжу? — спросила тихо.

— Да, — ответил Железный Лорд.

— И вы… тоже изменились.

Он и правда что-то сделал с собой и не выглядел теперь настолько… странно. Левая рука «пряталась» под коротким плащом, эффектно размещенным на одном плече, на манер гусарских; на правой он как-то втянул в широкий рукав инструменты, выставив напоказ только железную кисть, наверняка тоже приделанную к основе. Всклокоченные волосы были спрятаны под головной убор, напоминающий шляпу охотника с шестеренками по тулье, а лицо не смотрелось таким неживым за полупрозрачными стеклами круглых очков с толстой оправой.

В общем-то, при беглом взгляде, в нем невозможно было признать Железного Лорда. Да и вообще не совсем человека.

— Скажите, — спросила спонтанно. — А как вас зовут? Не хочется обращаться к своему попутчику… по прозвищу.

— Думаю называть мое имя вам… преждевременно, — ответил он после небольшой паузы, а я отвела раздосадовано взгляд.

Ну конечно.

Совместная и смертельно опасная поездка еще не повод для знакомства.

— Пойдемте.

Он подхватил небольшой железный чемоданчик и двинулся к неприметной двери.

Шли мы долго. И даже пару раз спускались на жуткого вида и скрежета лифтах. Зато никого не встретили и вышли с совсем другой, незнакомой мне стороны дворца. Мы сели в подъехавшую закрытую карету — видимо, Лорд вызвал ее каким-то способом — и медленно двинулись по улицам.

Чтобы не нервничать из-за установившегося молчания я смотрела в окно, жадно впитывая в себя то, что видела и вчера — господи, да целая жизнь прошла! Я уже почти привыкла к этому миру…

Но я оказалась не совсем готова к тому, что было здесь вокзалом. Высокое, строгое, простирающееся во все стороны и какое-то даже готичное здание подавляло бы, если бы не было отделано светлым камнем и стеклом. И никаких видимых поездов и путей вокруг.

Я поняла почему, когда мы пробрались через довольно плотный поток людей — причем возникало ощущение, что они там просто тусовались, а не ехали куда-то. Весь транспорт был внутри. В полностью открытом ангар с необычными стенами — квадраты железа и стекла в шахматном порядке — без всяких ярусов, лестниц или уровней. Две монорельсы высоко по бокам — на них со свистом и грохотом перемещались открытые платформы, пассажиры которых держались за медные поручни и по мне так из последних сил. И ровно посередине здания — поезд.

Самого что ни на есть стимпанковского вида.

С заклепками, клубящимся дымом, магическими искрами, пробегающимися по всему корпусу, огромными колесами, украшенными витиеватой медной резьбой, пузатые вагоны с окнами-иллюминаторами и прогуливающимися по платформе пассажирами в псевдовикторианских костюмах.

Мой наряд смотрелся здесь более чем уместно.

— Наверное… нам необходим билет? — спросила я робко у медленно двигающегося Лорда.

— Я обо всем позаботился, — ответил он, не глядя на меня.

Мы подошли к одному из вагонов, на котором была выбита огромная цифра «7» из меди и Железный Лорд что-то сказал ожидающему пассажиров мужчине в ливрее. Тот поклонился и с натугой открыл скрипящую дверь на петлях, откинул несколько натертых ступенек и помог нам забраться наверх.

Мы попали в небольшой холл, по бокам которой было по одной массивной двери.

Слуга, находившийся там, низко поклонился и открыл ту, что справа.

Однако. Это сколько нужно денег, чтобы путешествовать с таким комфортом?

Мне кажется или на эту сумму можно было и так купить… почти любое желание?

Купе — а это было именно оно — больше походило на гостиную богатого дома. Уютное, роскошное помещение с обеденным столом, комодами и полками для багажа. В полуоткрытые двери виднелись полноценные спальни и что-то мне подсказывало, что ванна здесь тоже была.

Я присела на край кожаной софы, внезапно оробев и не совсем понимая, как вести себя дальше.

— Что-нибудь желаете сразу? — спросил слуга, немолодой уже человек в камзоле и с небольшим биноклем на тонкой цепочке.

Оригинальное украшение.

— А мы можем… поесть? — завтракала я уже давно и желудок уже побаливал от голода.

— Я подам ужин немедля, — он снова поклонился и вышел.

Только я открыла рот, чтобы поблагодарить Железного Лорда — ну а чем еще заниматься? — как в купе влетел человек. Я ойкнула от неожиданности. Тот был… страшен. Раздутый нос, перекошенная челюсть, сросшиеся брови… Я осторожно посмотрела на своего невозмутимого спутника, чтобы понять, как следует реагировать — может у нас хостел здесь вообще — но по его лицу ничего, естественно, не поняла.

А новый пассажир тем временем бросил довольно объемный саквояж и уселся на одно из кресел.

А потом заявил знакомым голосом:

— Тоже меня не узнала? Отлично.

— П-принц?

— И бывший «Красавчик!» — сказал с гордостью.

От Златана остался лишь голос и нахальные зеленоватые глаза.

— Сбежал? — незаинтересованно уточнил Лорд.

— Изменил внешность, сбежал, но так, чтобы меня не сразу искали. Я вернусь! — он упреждающе поднял руки, — Но я тоже должен попытаться… выполнить свое заветное желание перед тем, как сесть на трон.

Последнее было произнесено с отвращением.

Зашел слуга с подносом, остановился, недоуменно глядя на третьего пассажира, но только лишь поклонился и сказал, что принесет еще приборы.

Толчок. Еще один. Визг и скрежет механизмов.

И поезд двинулся.

— За путешествие! — поднял бокал Златан. — И за нас! Железного Лорда, Кра…Страшилище и Лесану Не-Жьяр!

— Только Льва не хватает, — не выдержала я, высказав то, что давно крутилось на кончике языка.

— Льва? — заинтересовались мужчины.

Улыбнулась.

И все время до отхода ко сну пересказывала им Волшебника из страны Оз.

Поезд

Его Высочество ака Страшилище планомерно напивалось уже второй день подряд. Чем изрядно веселил меня и — мне так казалось, во всяком случае — Железного Лорда.

Нет, нас не радовал сам факт нахождения рядом с алкоголиком. А причина, по которой он пил.

— Они шарахаются от меня, будто я болен, — сетовал принц, к внешнему виду которого я сама едва привыкла, но еще вздрагивала через раз, — все эти хорошенькие фру! Их совершенно не интересует, что я богато одет, еду в самом дорогом купе…

— Которое оплатил я, — меланхолично заметил Железный Лорд, но Златан не обратил никакого внимания на это.

— …остроумен, обаятелен и умею ухаживать! Неужели раньше их интересовал не мой характер и положительные черты, а только моя внешность?!

— Или то, что ты принц, — все так же спокойно сказал Лорд.

Я спрятала улыбку за развернутой книжкой.

Что ж, иногда и принцы взрослеют.

Златан, определенно, выглядел ошеломленным этим путешествием. Сложно сказать, выбирался ли он часто из дворца и насколько то, что я считала роскошью в поездке, для него соответствовало привычному образу жизни, но то, что он запивал алкоголем определенную нервозность и потерю привычных ориентиров было заметно.

Привыкший к восхищенному окружению — будь то девицы, придворные или слуги — он оказался в компании посмеивающейся от происходящего меня и цинично комментирующего его страдашки Лорда. Прочие и правда шарахались.

Но то был его выбор, разве нет? Пусть даже он и жалеет сейчас, что пошел именно таким путем. Вот только изменить что-то в ближайшее время будет сложно — магия, которая его обезобразила, должна была продержаться довольно долго.

Я лишь надеялась, что причина — желание ли? — ради которой принц это все затеял, стоила того. И что он своими действиями не привлек к нам внимания.

Если я поняла все верно, меня не должны были искать… во всяком случае тщательно. Железный Дровосек отсек своими невидимым топором преследование мачехой. Во-первых, заявив во всеуслышание, что сам проводит меня прочь от дворца. Во-вторых, добавил ей лично, что если она продолжит настаивать на моей недееспособности, то он будет настаивать на расследовании относительно судьбы младшей наследницы Жьяр.

Полагаю, это напугало ее даже больше, чем репутация артефактора.

Почему же он настолько обеспокоился моим положением, я не понимала. Но с благодарностью приняла эту заботу.

Действительно ли он хочет загадать некое желание и с чем оно будет связано — с его внешностью ли? — я тоже не знала. И на мои осторожные вопросы он не пожелал отвечать. Впрочем, как и Златан. Разве что заявил мне в шутку, будучи довольно пьян, что просто хотел вырваться из дворца и попутно найти одну вещь, которая поможет ему выигрывать в любом споре. Но я не была уверена в правдивости этой версии, несмотря на то, что узнала про него.

Игрок. Завязавший.

А такие бывают?

Так что мне пришлось унять свое любопытство относительно жизни, мотивов и целей своих спутников. Да, хотелось разобраться в ситуации, но я уважала чужое личное пространство и сама не была так уж и откровенна. Лишь несколько раз описала по их просьбе, как сюда попала и что меня удивило в новом мире. Подтвердила, что действительно очень хочу домой. И иногда, с неохотой, отвечала на вопросы о жизни на Земле.

Не то что бы я считала это жуткой тайной. Но мне было больно вспоминать. И то, при каких обстоятельствах все развалилось. И то, как, несмотря на трудности и отсутствие видимых жизненных успехов, я жила. Хорошо я жила… хотя и в данный момент мне было сложно упрекнуть судьбу, что она как-то ко мне равнодушна.

Ведь от самой поездки я была в восторге.

Наш поезд был огромен — семнадцать вагонов разных форм и монументальный маг-паровоз впереди. Мы и правда жили в вагоне «высшего уровня», всего на два купе. И благодаря этому даже были обеспечены отдельным входом в вагон — ресторан, который шел под номером шесть и представлял собой роскошное — по любым меркам — помещение с позолоченными деталями, глубокими и мягкими диванами и инкрустированными восточным — ну это я так сама для себя определила — орнаментом столами. Там обедали, играли в «кружки» — что-то наподобие игры «го» — и просто проводили время все благородные, занимавшие места в вагонах со второго по пятый.

Первый был отдан обслуживающему персоналу.

А все что дальше от нашего представляло собой более простые «уровни», занятые многочисленными пассажирами, для которых был отдельный, более простой ресторан на колесах.

Ну а в конце поезда — торгово-товарные «контейнеры».

Я часто сидела на публике, в отличие от своих спутников. Не потому, что они были мне в тягость, нет. Меня просто безумно привлекали окружающие, их манеры и поведение. Это было как смотреть историко-фантастический фильм в 3D. А еще я просто влюбилась в небольшую библиотеку — даже закуток — находившуюся там же.

Читать мне нравилось. И читать на своем новом-старом языке я умела. На других — а их в мире Волш насчитывалось четыре — нет. И, судя по тому, что я не поняла разговоров двух девушек с довольно экзотической внешностью, возможностей говорить на них мне в голову также не вложили.

Зато с жадностью я всматривалась в карты земель и королевст, прочла два приключенческих романа — один повествовал о любви юной фру к «замечательному землевладельцу Эволена», второй рассказывал о путешествии по золотым пескам, в котором было много «змей, смрада и дикарей, чьи обычаи мне так и не удалось перенять». Мне может тоже не удасться, но я хотя бы познакомилась благодаря машинописным строкам с этими самыми обычаями и народом, у которого женщины были в менее равноправном положении, чем я видела в "нашей" местности, церемониальные речи напоминали кавказские тосты, а способность «не исчезнуть в песках за пять дней» проверялась у каждого мальчика двенадцати лет.

Автора книги это испытание ужасало, меня, если честно, тоже.

А еще разобралась, почему Золотой путь был столь извилист и пересекал разные страны.

Его строили все королевства совместно, при большом финансовом вливании владельцев приисков и карьеров в Рудных горах, а тех, естественно, интересовала прежде всего возможность доставлять свои богатства как можно быстрее и в каждое из государств — и получать за это деньги в максимально короткие сроки.

Были и другие дороги, но более опасные — сокращенный путь вовсе не обозначал быстрый. А со специфическими ландшафтами Волша и его резкой сменой погоды — протяженность по меридиану достигала всего лишь четыре тысячи километров на наш лад, а климатические пояса менялись от тропического до арктического — и вовсе становился почти невозможным.

Мне бы чень хотелось почитать и книги по магии и феям, но таковых не нашлось.

— О магии не принято говорить вслух. Или публиковать общественные трактаты. Магией занимаются в закрытых школах и у частных наставников. Для простолюдинов лучший выход — поступить в подмастерья к признанному мастеру. Ну а Феи… они не любят излишнее внимание по отношению к себе. Им достаточно, чтобы их боялись, — пояснил мне паучок.

— Мне кажется, твоя память стала значительно лучше, — шепнула и улыбнулась.

Это было еще одной причиной, почему я так любила проводить время за маленьким столиком, максимально удаленным от нашего купе.

Здесь мой личный Фей оживал и развлекал меня саркастическими комментариями.

— Видишь? Карлики. Наверняка они едут со своих земель в Шушмер, а не выходили из купе все это время потому, что только что поженились.

— Откуда такие предположения?

— Во-первых, они едут в Шушмер… — многозначительно пояснил паучок и сам же прыснул. — По значкам. У него на плече приколот знак «нового мужа», а она — с красной ленточкой, вплетенной в петли камзола. Для родовитых карликов подобное путешествие принято как свадебное — в Эволен они заглядывать не любят, считают его слишком «железным». И парочка не обедала все эти дни — об их способности к сношательству ходят жаркие истории…

— Ох, не хочу ничего слышать! — я мотнула головой, — Они вообще оба похожи на мужчин и одеты одинаково…

— Карлицы не любят юбки

— И расчесываться.

Те и правда были больше похожи на близнецов, нежели на разнополую пару. Ростом чуть больше метра, с огромными носами, высокомерными улыбками и нечесаными гривами.

Остальные — люди — выглядели для меня более привычно. Я лишь подмечала яркие детали гардероба или поведения, но отличий между жителями разных королевств — не считая карликов, конечно, — не видела. Разве что по мере продвижения на север заходящие с багажом новые пассажиры, за которыми я наблюдала из окна или прогуливаясь по перрону, становились все более одетыми.

Мой наряд пока позволял не беспокоиться о холоде или скудости, тем более, что на одной из остановок я успела навестить небольшую галантерею и прикупить несколько дополнительных юбок, пусть и грубоватых, и шаль.

Но все равно была благодарна Златану, который сегодня утром с радостной — судя по степени перекошенности его рта — улыбкой заволок серебристую шубу и, паясничая, упал передо мной на колени, возлагая ее к моим ногами будто с трудом добытую звериную тушу.

— Местные славятся своими охотничьими навыками. И наперебой предлагали собственные изделия — на границе с Шушмером они лучшие. Так что я решил позаботиться о тебе и твоем комфорте.

— Спасибо, — я немного опешила и смутилась. Подняла короткий полушубок с мехом, напоминающий лисий и прижала к себе. — Мне никто… не дарил таких вещей.

Со стороны комнаты Железного Лорда хмыкнули.

Я резко развернулась, но тот уже скрылся.

— Он просто расстроен, что сам не догадался сделать это, — подмигнул мне принц. Я рассмеялась тихонько.

— Сомнительно, что подобные вещи могут его расстроить. Скорее он не смог уложить в голове сам факт возможности подобных подарков с твоей стороны.

Да, с принцем мы стали на ты. В отличие от его спутника.

— Я еще не оглох, — проскрипели опять сзади меня.

— Не сомневалась в этом, — заявила почти весело, — И точно знаю, что вы тратитесь на меня гораздо больше Златана.

Опешили, кажется, оба. А потом принц засмеялся, и даже у Железного Лорда дрогнули губы.

Дрогнули же?

Мы почти проехали королевство Шушмер, когда в один день произошло несколько событий.

Я занимала свой привычный стол, полностью погрузившись в страдания одной отвергнутой всеми молодой вдовы с ребенком — обожала подобные романы — когда рядом со мной откашлялись.

— Простите… Я могу присесть? К сожалению все места заняты, а стул рядом с вами пуст…

Подняла голову и тут же улыбнулась ободряюще. Мужчина был очень высок — ну или мне казалось так с моей позиции — а в крупных руках небольшой томик в красном переплете смотрелся… мило.

— Конечно, — кивнула и снова вернулась к чтению, не испытывая смущения.

— Простите еще раз… — и снова меня окликнули, — Я не хочу отвлекать, но воспитание не позволяет мне не представиться в такой ситуации. Леон Свит.

— Лесья Марх, — я позволила пожать кончики пальцев. Мое слегка видоизмененное имя было предложено Железным Лордом — почему-то, услышав его, Златан сильно удивился, но я не заостряла на этом внимание. Между моими двумя попутчиками существовало столько подводных течений, что я не смогла бы в них разобраться без их откровений.

Что-то мешало мне увлечься опять историей и заставило всмотреться в своего визави внимательней. И испытать беспокойство.

Нет, он не выглядел плохо и его поведение не было каким-то особенным — да и то, что он присел к незнакомой девушке и сам ей представился вполне допускали правила приличий.

Но всё же…

— Вспомнил! — пискнул паучок, изображавший на этот раз заколку, — Я видел его на королевском балу!

Покашливанием я выразила свое недоумение.

— Точно тебе говорю.

Я попыталась понять, было в этом что-то такое или нет? Вроде бы нет… ну мог же пусть не благородный, но обеспеченный мужчина получить приглашение на бал, а затем также уехать по своим делам?

И пусть до этого я его в поезде не видела, это ничего не значит…

Или значит? Почему он подсел?

Черт, я параноик. И мне надо разделить свою паранойю с кем-то.

Я чуть неловко поднялась, кивнула и, ничего не поясняя, отправилась в свое купе. Мужчины в нем о чем-то спорили — причем довольно ожесточенно — но когда я зашла немедля замолчали.

Я же быстро выложила свои опасения. Вот только они их не поддержали:

— Ерунда, — сказал Златан, — наверняка в этом поезде полно народу, что когда-либо бывали во дворце. Не удивлюсь, что и некоторые «невесты» тоже едут на нем — я просто их не узнаю, и они меня, слава Лучезарной, тоже.

Меня подобные заверения успокоили.

Я кивнула, что и правда не о чем волноваться. И в этот момент раздался треск, скрежет и визг, и поезд начал тормозить — настолько резко, что я полетела по инерции вперед, прямо в объятия принца.

Обвал

— Обвал!

Крик, родившийся где-то снаружи, был подхвачен многими голосами.

На мгновение я испугалась — как обвал? Почему? Может взрыв был? И состав сейчас повалится и улетит в пропасть?

Но потом до меня дошло, что поезд не падает и не движется, стоит.

А я лежу.

Верхом на принце.

— А снизу ты еще красивее…

Тьфу! Мальчишка…

Мигом слетела, ударившись от скорости этого поступка о ножку стола, встала и расправила придирчиво юбку.

Дверь распахнулась и на пороге появился наш слуга, Эрман, приставленный обслуживать седьмой вагон.

— Обвал.

— Это мы поняли, — спокойно кивнул Железный Лорд. Интересно, как он удержался? Крюком? — Но хотелось бы подробностей…

— Их нет, — развел мужчина руками, — нам стало известно, что кусок пути провалился. Но на такой случай все предусмотрено, так что не волнуйтесь.

Он с поклоном удалился, а мы, естественно, вышли наружу, чтобы понять, что же там предусмотрено. Зрелище оказалось… внушительным. Я поежилась даже не из-за вечерней прохлады, а из-за того, что увидела.

Дыры в каменных стенах, провалы моста и дороги, перекошенные деревянные строения.

КАРТИНКА

Как правило, раньше мы останавливались на облагороженных и даже хорошеньких станциях и почти не обращали внимания на те места, через которые ехали. Первое время из любопытства я еще посматривала в окно, но затем рутинность поездки и мерный перестук колес заставил меня переключиться на то, что происходит внутри поезда.

Снаружи, однако же, оказалось тоже много… необычного.

На плечи что-то легло и стало значительно теплее.

Я улыбнулась Златану, принесшему мне шубу. А потом, вместе со всеми пассажирами, что толклись неподалеку, подошла к высокому мужчине с лихо подкрученными усами и в кителе. Тот выкрикивал непонятные названия и слова, и мне пришлось тихонько поинтересоваться у спутников, что происходит.

— Распределяют по каретами, — охотно пояснил принц. — Поезд, что двигался с той стороны, тоже застрял. И было принято решение, что всех пассажиров, кому не нужно в Галанту, и кто должен продолжать движение на поезде, перевезут на ту сторону обвала, и мы продолжим путь уже в новом составе…

— Оперативные какие, — восхитилась, — а Галанта — это…?

— Столица земель феи Элы.

— Нам же туда не надо? — спросила почему-то с опаской.

— Нет. Так что ночуем все еще в поезде — а назавтра наша карета двинется в путь. Конечно, придется сделать изрядный крюк — эта дорога ведет к расколу Гбелы и по мосту пересекает его, нам же предстоит объехать его по краю… но не думаю, что это доставит особые проблемы.

Угу…

Почему-то мной овладело неприятное предчувствие, но я пока подавила его.

Мы вернулись в купе, где я сполна насладилась дивными удобствами и вкусной едой — не известно, сколько будет ползти карета и где мы там будем спать, так что стоило воспользоваться возможностью принять горизонтальное положение.

Ну и рано утром были готовы. И сели в довольно большую повозку — самую обычную, с лошадьми и даже без украшений железными завитками. С нами отправлялись и двое фордов из соседнего купе — очень сильно недовольных происходящим.

— Стойте! — мы уже двинулись, когда дверь внезапно распахнулась и к нам заглянул «начальник» поезда. — Прошу прощения у фру и фордов, мы подсадим к вам еще одного пассажира.

Он поклонился и пропустил вперед… знакомого уже Леона Свита.

Я мигом застыла, но вынуждена была сделать вид, что мне все по нраву. Хотя теперь я подозревала мужчину еще больше. Тем не менее спокойно поздоровалась и представила своих спутников. В свою очередь, нам представились и все новые соседи…

Поездка в карете оказалась еще более утомительной, чем та, что я пережила на носороге и уж тем более в поезде. Дороги оставляли желать лучшего, как и амортизация. Останавливаться, чтобы размять ноги или перекусить было, по сути, негде — кроме небольших деревень, достижимых с частотой одна в день. Спать приходилось урывками — то по несколько часов на грязных постоялых дворах, то в самих каретах.

Ну и сам факт нахождения в небольшом замкнутом пространстве шестерых людей изрядно напрягал. Сначала мы еще пытались вести умные разговоры и развлекать друг друга незамысловатыми играми, но к концу второго дня пути замолчали.

Хорошо хоть меня не укачивало.

Плохо, что я адски скучала и из-за тряски не могла читать. А из-за близости Лорда — слушать паучка.

И уж совсем кошмарно, что становилось все холоднее, и карета и моя шуба уже не защищали от пронизывающего ледяного ветра, что дул со всех щелей. Неужели мы так далеко забрались на север?

На третий день я запросила пощады. Никогда не считала себя неженкой, но меня уже бил озноб, а у тела просто не осталось положения, в котором оно бы не болело.

Мы проезжали первый приличный городок с довольно необычной архитектурой, и я решилась обратиться к спутникам:

— Понимаю, мы все торопимся, и кареты должны прибыть к поезду как можно скорее — нам же пояснили, что отправление назначено через пять суток. Но мы можем задержаться здесь на пару часов? Чтобы… отойти немного, прогуляться, совершить некоторые покупки… и я бы не отказалась от полноценного горячего обеда в хорошем заведении.

Мужчины меня поддержали и, несмотря на недовольство уставших кучеров — тех было двое и они сменяли друг друга на «посту» — потребовали подвести нас в «лучшую ресторацию города».

Недружелюбные земли Элы

На нас смотрели настороженно.

Сначала я даже не поняла, в чем причина — даже если в этом городе редко бывают чужаки, что ж так напрягаться?

Но потом осознала.

Мы слишком другие. Не я — именно что мы. Слишком ярко и многослойно одеты, слишком прямо держим спины, и… Слишком мало женщин на такое количество мужчин.

Я одна.

О да, на меня посматривали с особым недоумением и даже некоторым неприятием. Как могли бы смотреть на что-то крайне неприличное и неуместное.

Посетители таверны — в основном мужчины — были одеты в плотные шерстяные балахоны, да еще и с непокрытыми головами. У женщин, напротив — огромные чепцы, из под которых не выбьется ни один волосок. И фартуки, на которых даже не было пояса, подчеркивающего талию.

Местные мормоны?

Что ж, мы переживем, если нас покормят и дадут возможность часок отдохнуть.

Интерьер был также незамысловат как и местная мода. То есть не содержал ничего, кроме необходимого. И я снова поразилась насколько эта местность была холоднее, неприветлевей и сдержанней чем те, что мы проезжали прежде. Как будто с пересечением границы мы попали снова в другой мир. А ведь мы не так далеко уехали…

— Почему тут так… чопорно? — тихонько спросила принца, пока нас провожали к дальнему большому столу.

— Влияние феи Эллы. Характер у нее… замороженный, вот и распространила это на свою вотчину. Поговаривают, что она к категорически не приемлет общения между мужчинами и женщинами вне… деторождения. И не пускает в свой дворец никого кроме девственниц…

— Хватит, — резко, но хлестко приказал Железный Лорд, а я прикусила губу, чтобы не разулыбаться.

Нас усадили на твердые лавки и негостеприимно перечислили все представленные блюда. А потом сухощавая и даже на вид твердая женщина, чуть замявшись, обратилась ко мне:

— Фру мы также можем предложить… согреться.

Хм, а остальные пусть мерзнут?

Я беспомощно посмотрела на своих спутников и заметила легкий кивок Лорда. И потому сказала:

— С удовольствием, я…

— Следуйте за мной.

Она резко развернулась, и мы прошли в неприметную дверцу, затем в темный коридор, освещенный чуть ли не лучинами, а потом — в небольшое помещение с закрытыми ставнями, горкой камней посередине и серыми простынками, стопкой сложенными на небольшом сундуке, рядом с кувшинами с водой, мылом и даже медным тазиком.

Я растерянно повернулась к сопровождающей:

— Простите, но… как этим пользоваться?

— Запереться на засов, раздеться и залезть внутрь, — сухо провозгласила женщина и ушла.

— Я тоже первый раз такое вижу… ты уверена, что она не желает тебя убить? Где мы? Что за странное место и почему та женщина так на тебя смотрела?

— Фей! — я ужасно обрадовалась. Уже несколько дней мы с ним не общались, так что я принялась рассказывать о произошедшем, попутно стягивая с себя одежду. Оставшись в одной сорочке подошла к сооружению и обошла его кругом.

Штуковина представляла собой не просто гору, а что-то типа каменного шкафа с дверцей и деревянной крышкой.

Я потянула на себя дверцу и оттуда вырвался пар, а когда он рассеялся, то внутри стал виден деревянный влажный стул на высоком постаменте, под которым располагались раскаленные камни и били маленькие фонтанчики.

Понятно.

Фитобочка.

И правда можно согреться. И помыться. Чтобы мое грязное женское "я" стало хоть немного чище и светлее помыслами, угу.

Я негромко и довольно рассмеялась, стащила с себя сорочки и под крики паучка, чтобы не смела лезть в это орудие пыток, с довольным видом уселась на «трон», высунула голову в отверстие и закрыла дверь.

Тело тут же окутал приятный жар и влага, я аж застонала от удовольствия.

А потом продолжила свой рассказ.

— Уверена что вы доберетесь до поезда? — обеспокоено уточнил мой маленький друг после того, как я закончила.

— А что нам помешает? — удивилась.

— Не знаю… просто мне здесь неуютно.

— В этой комнате?

— Нет.

— Ты же не можешь чувствовать что-то подобное, ты механический… Ладно, не дуйся. Но и в самом деле, не придумывай. А то я и так легко поддаюсь панике и провокациям.

Недовольно буркнул что-то и принялся бегать повсюду, заглядывая в каждый угол — вряд ли у него затекли мышцы, но размяться даже механизму не мешает.

Я помылась с помощью воды из кувшинов, снова погрелась, с некоторым неудовольствием натянула на себя уже несвежее белье, и, чувствуя себя жутко голодной, вернулась в обеденный зал. Мои спутники уже вовсю поглощали исходившие паром похлебки, пили какую-то кипящую бурду — судя по запаху, весьма алкогольную — и довольно бурно обсуждали причины обвала, а также некий "раскол".

С трудом, но я вспомнила, что это через него мы и должны были ехать.

— Я мало понимаю в географии, — улыбнулась смущенно и невинно сразу всем и никому, притянула себе свои тарелки и продолжила, — Расскажите мне про раскол.

— О-о, это интересная история, — форд, что путешествовал с нами и представился чуть ли не ученым, вскинулся, — во времена правителя Гбелы — а это как вы понимаете было очень давно — льды Севера подверглись мощнейшему удару. Вот как… — он поискал глазами на столе, с чем сравнить, не нашел и изобразил руками, — как яйцо. Хрясь. И пошли трещины — расколы, по которым просочился холод, лед и снег. Вот вы же чувствуете — сегодня особенно лютует.

— Это в смысле… оттуда задувает? — я настолько удивилась, что даже забыла про еду.

— Именно! Удивительное явление!

— И так повсюду в этих землях?

— Нет, что вы… есть и плодородные места, теплые.

— Тогда зачем строить город столь близко от раскола?

— Затем, что люди везде живут, — женщина, провожавшая меня, незаметно подошла и поменяла пустые тарелки на полные, — Суровость наших краев не отменяет их величия, а испытания, данные нам Лучезарной Элой и природой, делают нас чище.

Я старательно не поморщилась.

Фанатики.

Лучезарная совсем не понравилась мне по рассказам. Не знаю, что уж тут было правдой, но слишком неприглядная картинка вырисовывалась.

Наша хозяйка, кажется, поняла мою антипатию. И выдала сухим голосом:

— Лучезарная печется о своей пастве и делает наших мужчин сильными и смелыми, а девушек — чистыми и честными.

— Да уж, не чета Эволену, — вдруг согласно кивнул второй взрослый форд из нашей компании. Пресекся на мгновение, заметив мой пристальный взгляд, и пробормотал, — К вам это не имеет отношения… А в столице и правда нравы слишком легкомысленны — даже мне, пусть я и холостяк, не по себе бывает. Но о чем говорить, если сама королевская семья подает пример, устраивая вульгарные отборы и пользуя невест пачками?

Златан поперхнулся, я спрятала улыбку за бокалом, а Лорд и Леон продолжили есть как ни в чем не бывало. Зато северянка ахнула и всплеснула руками.

— Подобные слухи нас еще не достигли.

А потом более заинтересованно и любезно спросила у нашего попутчика:

— А вы далеко направляетесь?

— На границу рудных гор. У нас там есть дела с местными жителями…

— Полагаю, не торопитесь?

— Нет… — мужчины недоуменно переглянулись.

Через несколько дней у нас будет проходить Белый Праздник, — оживилась хозяйка, — И на ней более чем достойные молодые люди, желающие оставить свое холостяцкое положение будут представлены самым достойным девушкам.

Тут уже едва не поперхнулась я.

И эти люди говорят с таким пренебрежением про отбор — а сами внаглую сватают?

— Хм, — форды снова переглянулись, — в общем-то мы и правда не спешим и можем поехать со следующим поездом, когда восстановят мост…

— Да-да… — обрадовалась женщина и суетливо принялась распоряжаться насчет комнат и багажа. Форды поняли, как они попали слишком поздно, когда их вещи были захвачены в плен, а они взяты в оцепление несколькими кумушками, явно имеющими дочерей.

В общем, из ресторации мы выходили вчетвером.

— В бою потеряны два дру-уга… — завел Златан, и я расхохоталась, вдыхая морозный воздух.

Но, поймав суровые взгляды наших кучеров, надела на лицо маску спокойствия.

Мы снова сели в карету и отправились в путь. Снег и ветер все усиливался и вскоре из-за них и без того холодное и темное пространство превратилось в непроглядную тьму и буран.

— Может… стоило переждать? — спросила я смущенно, изо всех сил стараясь не чувствовать себя виноватой. Сытой, чистой, но виноватой в нашем промедлении.

— Эта погода может продлиться еще много дней, — покачал головой Леон.

В этот миг карета качнулась как-то особенно сильно, а потом… лошади заржали, даже сквозь вой вьюги сделались слышны громкие крики наших кучеров, а повозка накренилась, заскользила и вдруг провалилась куда-то…

Я слетела на пол и тут же сверху на меня грохнулся Златан. Для разнообразия.

Раздался противный звук, а карету сотряс удар.

Этот мир продолжал надо мной издеваться.

Какое-то время все молчали, только покряхтывали. А потом принялись копошиться в сгущающихся сумерках и выбираться из изрядно наклонившейся кареты. В глубокие сугробы. Потому что мы, как выяснилось, слетели в овраг, утянув за собой одну лошадь — другая как-то удержалась на дороге, но вряд ли вытащит повозку.

Да и кто смог бы?

Мужчины какое-то время переговаривались и переругивались, продумывая, как бы вернуть наш транспорт на место, снимали с багажных крюков саквояжи и сундучки, намереваясь облегчить то, что потом им же и выталкивать, а я решила не мешать. Принялась сама выбираться, надеясь оказаться на чем-то твердом, потому что в этом заснеженном овраге моментально снизу.

И вдруг, зацепившись ногой за какую-то корягу, рухнула, поднимая тучу снежной пыли, а потом…

Кто-то залил горку, но забыл меня предупредить?

… вскрикнула, провалилась в нору, вынырнула и полетела вперед и вниз со скоростью, достойной чемпионов мира по бобслею.

Летела быстро и недолго. И так же резко как поехала я остановилась. Просто уткнувшись всей собой в очередной сугроб. И взвыла, пытаясь отряхнуть снег хотя бы с лица. Мокрая, напуганная, несчастная… совершенно одна.

Огляделась.

Наверное я оказалась на уровень ниже. Только понять по-нормальному это было невозможно — белесая мгла, остовы деревьев и сугробы вокруг.

Так, без паники… надо всего лишь двигаться по тому же желобу или что это было. Скользко. И сугробы, сучья рядом, растворяющиеся в темноте ничуть не лучше. И слишком тихо — только мои крики.

Я вроде уверенно двинулась, но потом замерла, понимая, что моментально потеряла направление и гладкий «указатель». Снег сыпал и сыпал, залеплял глаза и нос, все что я пыталась нащупать было одинаковым, все, на что я пыталась наступить, норовило провалиться, я почти уже не чувствовала ног, а руки без перчаток — они остались где-то в этой кутерьме — скрючило от холода.

Сердце заходилось от ужаса.

Кажется, по лицу потекли слезы, но они замерзали настолько быстро, что я не была уверена, что это они. В отчаянии закричала, не желая сдаваться, но не понимая, как это — не сдаваться в такой ситуации… и в этот момент меня схватило что-то острое и твердое. Крепкое.

Железное…

Потянуло в сторону и припечатало… к чужому телу. До странности теплому.

— Л-лорд… — прошептала я потрясенно, не смея поверить, что хотя не одна.

— Вот и нашлось применение крюку на карабине, — равнодушно прокомментировал Железный Лорд эту престраннейшую ситуацию, перехватил меня какой-то штуковиной и, вгрызаясь в лед чем-то наподобие ледоруба, придерживая меня чуть ли не подмышкой, с нечеловеческой скоростью и ловкостью полез наверх.

Раскол

Карету мы не вытащили.

А вот меня и лошадей удалось.

Спасибо Лорду.

Нашлись и мохнатого и жутковатого вида унты, который были мне предложены вместо промокших насквозь ботинок. А затем наши кучера вместе с мужчинами взвалили на себя поклажу и — матерясь, я уверена — повели нас сквозь пургу и темноту назад по дороге.

Мне было страшно. Вот правда. Я не принадлежала к тому типу женщин, что в горящую избу войдет. Ну может и вошла бы за чем-то ценным, но конкретно сегодня брести сквозь завывания ветра и снег, не имея ни раций, ни вертолета, ни должной одежды оказалось жутковато и холодно.

Казалось, что не дойдем — куда, кстати? — замерзнем. И очень хотелось взять кого-нибудь за ручку. Но руки моих спутников были заняты, а попросить Лорда вытянуть не нужный ему пока крюк…

Ох.

Мы добрели до развилки дорог — твердость какая-то прощупывалась под ногами — и начали углубляться в лес. Как пояснили наши сопровождавшие, где-то должна быть сторожка Смотрителя.

Но по мне совсем неосмотрительно было сходить с основного пути и теряться в дремучем лесу, столь мало похожем на земной. Не то что снег был фиолетовый или поляны с цветами повсюду… Просто в моем понимании зимний лес — это разлапистые ели, припорошенные снегом, тонкие березы и осины, могучие дубы с налепленными на их мощные ветки ледяной корочкой. А никак не полупрозрачный, хрустальный на вид частокол, стремящихся к черному небу. Который и виден-то был исключительно благодаря магическим фонарям, что держали мои спутники.

Вот куда мы премся, а?

Оказалось, они действительно знали, куда.

Пряничный особнячок из белых бревен, увитых серебристым узором.

Хрустальные оконца.

И Дед Мороз на пороге.

Я сморгнула налипший на ресницы снег и сфокусировала взгляд на сказочном видении. При ближайшем рассмотрении Дед Мороз оказался дороден, его меха — свалявшимся полушубком, а особняк — избой на две комнатушки. Но здесь даже для лошадей нашлось стойло. И в доме было тепло и сухо. А взгляд Смотрителя — за чем присматривает-то? — был добрый и лукавый. И мне показалось, что он нас ждал, пусть это было невозможно.

Правда ведь?

Впрочем, я перестала задаваться вопросом откуда кучера знали о его существовании и как сумели найти. Чем он занимается, этот дед, и как надолго мы здесь оказались.

Уселась в углу, молча оттаивая, как Снегурочка. А когда нас позвали за стол, так же молча и с благодарностью взяла простую деревянную ложку и погрузила в густое булькающее варево из неизвестных ингредиентов. Потом и улеглась, никого не спрашивая, на деревянный топчан, проваливаясь в сон.

Я девочка, мне можно устать.

— …Надолго же вы тут, — у меня будто кто-то вытащил затычки из ушей в один момент. Поморгала, просыпаясь, но подниматься не спешила.

— Отчего вы так решили? — это Златан.

— Лютует, — глубокомысленно заявил незнакомый скрипящий голос. Наверняка принадлежащий хозяину, — Добычу хочет.

— Душу? — это, с каким-то философским фатализмом, один из кучеров.

Вот вообще нормально, что это в это верят и так просто обсуждают? Может следующим этапом будет решать, чью душу отдавать?

— Может и её… а может то, что принадлежит Расколу.

Я все-таки поднялась и села.

— А он что… живой? Раскол ваш? Раз требует что-то?

— Наш? Не только. Он всем принадлежит, — Смотритель, который так и не представился, посмотрел на меня. — Суть магия льдов и феи. И этой магии тоже надо питаться.

— Нами? — я сглотнула.

— Тем, что ему подходит… что близко по сути.

— Вы полагаете… что кто-то из нас магически одарен искрой севера? — совершенно серьезно спросил Леон.

А до меня наконец дошло, о чем вообще был разговор и ради чего затеян.

Так что получается, все эти катаклизмы не просто так и не должны были происходить? А что-то или кто-то намеренно нас останавливает, чтобы… сожрать одного? Либо то, что содержит нужную искру?

Если бы Лорд не бросил на меня мимолетный многозначительный взгляд, я бы и не поняла. А так нахмурилась. Задумалась, что может стать причиной. И…

— Простите, мне нужно уединиться… — пробормотала, глянула за окно, за которым была непроглядная темень и уточнила чуть нервно, — Где это можно сделать?

— Загородка с другой стороны дома, — понятливо усмехнулся старик.

Я чуть сердито натянула унты, шубу, а когда Железный Лорд выразил желание меня проводить, кивнула.

Мы и правда вышли наружу и по стеночке двинулись в закуток, предназначенный для дел вполне человеческих.

— Не отдам, — заявила, когда снова вышла к Лорду, — Паучка — не отдам. Он мой друг, а друзей просто так Расколу не скармливают. К тому же еще не факт, что он хоть какое-то отношение имеет к фее Эле.

— В нем её магия…

— Не в нем, а в иголках! Ну может еще в чем… он не показывал.

— Значит надо посмотреть.

— Поковыряться все-таки хотите? Может я просто с ним поговорю?

— И кто пойдет в лес, чтобы оказаться друг от друга подальше? Вы? Или мне сходить?

Черт. Там точно ирония в его словах, я знаю.

Покусала губы и вздохнула.

— Никому не надо… сами давайте. Но не вздумайте повредить или поменять что! Я узнаю ведь.

— Конечно.

И снова насмешка?

Мы вернулись в дом, и Лорд тут же попросил «спокойное место для работы над артефактом, который поможет справиться с трудностями». И ушел во вторую комнату вместе со своими инструментами и моим паучком. Я же осталась под дверями, как и прочие.

Кажется, я теперь знаю, что чувствуют мужики перед родзалом.

Он закончил под утро. Во всяком случае ночная мгла и метель начала сменяться утренней… мглой. Мы все успели отдохнуть на лавках гостеприимного дома и еще раз поесть. А потом я отдала Лорду — расстроенная немного — последний «орешек» и забрала неподвижное тельце паучка.

— Было что еще? — спросила одними губами.

И он кивнул.

Интересно… Паучок, начиненный магическими штуковинами от Элы? Воришка? Шпион? Или все совсем не так, как можно придумать даже в самых смелых фантазиях?

Смотритель принял небольшой узелок от Лорда и вдруг подмигнул мне.

Я сделала вид что ничего не заметила. А старик уже объявлял деловито:

— Пойду отдам Расколу… подарок.

Кучера переглянулись, Леон глянул л на меня, а Златан вскинул брови и мрачно пошутил:

— Раскол на завтрак обещал зайти?

Старик покачал головой и, накинув свой тулуп, вышел прочь.

Я только вздохнула.

Нарния, как она есть.

В друзьях магические вещи, в шкафу Раскол прячется.

И лучше ничего не понимать, а принимать, как Алиса в свое время приняла сон за правду.

Спустя пару часов метель закончилась. И кучера, оседлав лошадей, довольно быстро съездили за новой повозкой в городок. И после двух суток бешеной тряски мы таки вышли на границу с Золотыми песками, по обратную сторону от Раскола, который мне так и не удалось увидеть — но прочувствовать получилось на все сто.

Я почти не удивилась, что поезд все еще стоял на месте, не бросив нас, а мне уже не приходится мерзнуть и носить шубу. И что нас ждало купе — почти такое же, как прежде. И там был слуга, выглядящий почти также, как тот. А в ресторане оказалась библиотека со схожим набором книг.

Только историю про вдову я не нашла и немного огорчилась.

Я поспала, отмылась, рассказала все паучку, который глубоко задумался, что могло связывать его с феей Элой — ничего вразумительного не вспомнил — и даже перестала задаваться безответным вопросом, зачем мне вообще нужно было такое испытание от мира Волш.

Нам, точнее.

Что мне показывали и доказывали таким образом? И мне ли? Может я страдаю манией величия, а по факту все это — цепь случайностей, максимум призванная забрать у меня будущее бальное платье или еще какой наряд, который я могла получить из иголки?

А может — часть общего пазла, и в один прекрасный момент благодаря этой части он станет цельным?

Время покажет.

Наш неожиданный крюк в пути имел еще один эффект. Помимо того, что у меня появилось определенное неприятие местного севера и магии Элы, а Железный Лорд таки поковырялся в моем друге — и что-то для себя уяснил, но что, рассказывать не стал. И помимо того, что я совершенно перестала его бояться… да что там, благодарность за мое спасение теплом согревала сердце.

Случилось и так, что незаметно, но неотвратимо Леон стал частью компании. И теперь обедал вместе с нами и даже несколько раз навещал в купе. Конечно, мы с ним не откровенничали так, как между собой, но определенное доверие установилось.

Он рассказал, что не обладает магической искрой, но получил хорошее образование, и пусть не унаследовал большие деньги, но сумел устроиться на крупную мануфактуру в Эволене, занимающуюся строительством магпароходов и прочих машин. Значительно продвинулся в должности и сейчас едет к Рудным горам для того, чтобы оценить новый сплав, который обещают еще более легким и крепким, чем прежние. И что он с удовольствием будет проводить с нами время, если мы не против, поскольку обладает общительной натурой, а мы уже почти чувствуемся его приятелями после таких испытаний.

Я, в целом, против не была. Еще не забыла его поддержку, да и вообще… он, объективно, был мне приятен как мужчина. Пусть не так уж молод или красив… ха, да среди моих спутников больше и не наблюдалось Красавчиков! — но с яркой мимикой, живыми серо-голубыми глазами и ироничной улыбкой. К тому же, он обладал тем, что я всегда ценила в окружавших — умением и желанием поддерживать свое тело и ум в форме.

И да, я не заметила в нем и намека на трусость.

Другая сказка…

Как ни странно, единственным, кому больше не нравилось его присутствие, оказался Златан. Не раз и не два принц позволял в сторону Леона довольно злые и саркастичные слова, а однажды даже высказался настолько резко, что мужчина напрягся и довольно быстро свернул разговор, удалившись в свое купе.

— Ты не прав, — я нахмурилась, — с чего такие невежливые выпады? Он приятен в общении и уж точно не навязчив…

— Значит ты рада его обществу?

— Почему бы и… да? — я откинулась на кресле.

— И он тебе не кажется подозрительным?

— Но разве не вы убедили меня в обратном? — удивилась. — У него нет никакого резона нас преследовать… как мне кажется. Да и его заинтересованность не выглядит наигранной.

— Ну конечно! С чего бы он играл?

Златан раздраженно отставил бокал и вышел из ресторана.

Я перевела недоумевающий взгляд на Лорда.

— Ему скучно, а вы — единственная девушка, что не воротит от него нос. И увлеклись посторонним, — как ни в чем ни бывало пояснил брюнет.

— Э-м… — я опешила, — Мне кажется вы заблуждаетесь.

— Я уже видел такое… Ревность.

— Ревность? Но разве это чувство возможно, если нет симпатии?

— А с чего вы решили, что её нет?

— Ну знаете… — тоже отставила бокал и уставилась на Лорда уже пристально, — Я бы не назвала симпатией желание Златана очаровать любую особь женского пола…

— Вы не любая.

— Для него?

— Для любого.

Черт.

Это прозвучало…

Я сглотнула, а потом спросила с некоторой язвительностью:

— Раз вы всё знаете… может тогда знаете, как мне действовать дальше, чтобы недоразумение не превратилось в фарс?

— Ну… можно отдаться ему, и он быстро вас позабудет.

Да какого…

Я резко встала. Что за человек он, а? Почему раздает подобные советы своим неживым голосом? Он и правда настолько не различает оттенков человеческих чувств? А может считает эти слова приемлемыми или издевается надо мной и желает по каким-то причинам вывести из себя?

Я выдавила из себя тихое:

— Спасибо за предложение. Обязательно рассмотрю его — и в нашей маленькой компании снова наступит мир.

И тоже вышла из ресторана.

Внутри отчего-то поднялась буря, которой я не могла дать название.

Идиотская ситуация! И как мне теперь с ним общаться? Со всеми ними? Ладно, сейчас я лягу спать, но ведь наступит завтра. И мы снова соберемся вместе за столом или еще где…

Но решать мне, по сути, не пришлось.

Потому что на следующий день меня похитили.

Похищение

В тот день я проснулась далеко не в радужном настроении. И не только потому, что ужасно спала, прокручивая произошедшую накануне сцену.

Было душно.

Вот уже несколько дней поезд ехал сквозь Золотые пески. Что делало наше путешествие излишне жарким и довольно-таки однообразным. Ведь эту местность так назвали потому что…

Песок. Песок. Песок кругом.

Да, желто-золотистого цвета.

Мы не останавливались. Я смутно припоминала лишь одну ночную остановку у чего — то, напоминающего гипертрофированную нефтяную вышку. Оказалось, что она качает воду. А потом — снова песок. И мои ворчливые спутники. Странные намеки Лорда.

Завтрак в одиночестве.

И выдохнуть, потому что вскоре после этого показался кусочек жизни посреди желтого безобразия. Еще одна «вышка», несколько домов, подобие пирамиды из железных блоков, довольно много палаток — вигвамов из шкур желтых мохнатых животных… может у них здесь есть верблюды, и они не только ценное мясо, но и много метров стен? Шатры.

И люди в необычных одеждах.

Я жадно всмотрелась в них, особенно в женщин, которые вовсе не выглядели закомплексованными или же угнетенными, как мне описывали. И носили… черт, я бы даже на Земле не отказалась в таком ходить.

В облегающем комбинезоне с открытыми плечами. Или тончайших шароварах и куске ткани через плечо или на поясе, наподобие индийского сари.

Выглядело это много легче и привлекательней, чем моя собственная многослойность, в которой было крайне дискомфортно.

Пассажиры поезда высыпали на деревянную платформу, которая была установлена прямо на песке возле путей, и пока с вышки тянулись лошади с бочками, полными воды, принялись, как и я, с любопытством осматриваться и разминать ноги и языки.

К нам уже спешили торговцы всех мастей — под строгим присмотром охраны поезда.

Это могло показаться странным, но у меня так и не появилось наличных денег — все мои счета оплачивались Лордом, и я старательно не заморачивалась по этому поводу. И собственного кошелька не просила. А поскольку мои спутники не пожелали выходить вместе со мной — а может им помешало палящее солнце? кто их знает, в чем главная причина… — с определенным сожалением отрицательно качала головой, глядя на предлагаемые платки, наряды, сладости и сочащиеся маслом лепешки.

— Позволите?

Я обернулась.

Леон встал рядом со мной и кивнул на щебечущих подростков и более взрослых и дородных мужчин, в руках которых сосредоточились пустынные богатства.

— Что вы… — смутилась. Нет, я, конечно, могла в баре принять коктейль от незнакомца, но здесь… и не коктейль… это было не правильно.

— Если пожелаете — вернете позже мне монеты, — сказал он чуть раздраженно, — Но это подарок, и я хочу его сделать.

Я вдруг осознала, что мужчина довольно бегло говорил на местном, чуть клекочущем языке. И вот уже громогласные торговцы потянули меня за какую-то ширму, куда тут же забежали две молоденькие девочки. И не успела я опомниться, как была наряжена в изумрудные шаровары, тунику и платок со множеством бубенчиков. Ну а мой прежний наряд свернули и упаковали еще одну разноцветную тряпицу.

Я же едва не застонала от облегчения.

Нет, в поезде довольно сносно работали охлаждающие артефакты — да и лопасти вентилятора были в состоянии разогнать загустевший воздух — но мне, привыкшей к более простой одежде, нежели то, что я носила в этом мире, оказалось более чем комфортно в восточном костюме.

— Ну как? — я вышла из-за ширмы и покружилась перед Леоном.

— Вы могли бы составить конкуренцию местным красавицам, — галантно отозвался мой спутник.

Мимо пронеслось несколько всадников на лошадях.

Я обернулась, невольно залюбовавшись ухоженными скакунами и замотанными в светлые шелковитые одежды кочевниками — или кто там они были — а затем снова отвлеклась на окружающих. Оказалось, что я не единственная из пассажиров, примерившая и купившая подобный наряд. Покупали даже мужчины — и они теперь довольно вышагивали в широких белых штанах, попивая из кожаных бурдюков неизвестную жидкость… ага, только сверху оставались все те же стимпанковские сюртуки.

Смотрелось комично, но вполне мило.

— Спасибо, — улыбнулась Леону, — Именно этого мне и не хватало.

К нам снова подскочили подростки — на этот раз женского пола — и принялись что-то объяснять и тянуть меня… за волосы.

Уголок рта Леона дернулся:

— Они предлагают сменить вам прическу.

— Подстричь? — я отшатнулась

- Нет… — он замер, будто вспоминал нужное слово, — Заплести.

О…

Я позволила.

Волосы у меня не были такими уж длинными, но ловкие пальчики быстро собрали толстую косу вокруг головы, на манер короны, и тут же украсили эту конструкцию многочисленными висюльками.

В мутном зеркале отразилась… и паравда красотка.

Еще глаза бы краской подвести.

Я аккуратно вытащила паучка из цепких рук девиц — и когда они успели? — и приколола его на манер броши, что удерживала воздушный шарф. И снова покружилась, полностью довольная произошедшим и вдруг осознавшая… что, в целом, все складывается неплохо.

Даже хорошо.

Ну и пусть я в чуждом мире, в каких-то там песках и вчерашний подозреваемый в корыстных целях покупает мне тряпки. А те, кто покупал прежде, ведут себя странно.

Но моя жизнь все равно приобретала все более притягательные черты. Да и вообще… новый период существования обещал мне больше счастья, чем любой из прежде пережитых в Волше. Обо мне заботились, у меня уже была даже не надежда, а четкий план на спасение. Да и все происходящее так или иначе заканчивалось со знаком плюс, как истории из приключенческих романов. А не дикостью и болью, как в ужастиках.

Почему бы не поверить в лучшее?

Предупредительный гудок поезда застал меня уже возле дверей.

Леон помог подняться на подножку, но дальше не пошел — кажется, ему как и мне не слишком-то хотелось находиться в обществе двух бук. Я же напоследок оглянулась, охватывая взглядом видимое пространство…и прищурилась.

Какое-то странное чувство… взгляд?

Да нет, показалось.

Зашла в общую гостиную и спокойно кивнула сидевшим там мужчинам.

— И что это на тебе? — прокомментировал мое появление довольно нетрезвый Златан. Я поморщилась. Его Инфантильность и тяга к алкоголю давно перестали меня веселить и теперь вызывали только раздражение.

— То что нужно для такой погоды, — ответила довольно холодно и направилась в свою комнату сложить снятые вещи.

— Вы намерены… теперь ходить так? — равнодушно осведомился Лорд.

— Какие-то проблемы? — не менее равнодушно уточнила.

— Нет, никаких. Просто интересно… как вы получили этот наряд?

— Леон был столь любезен, что подарил мне его, — охотно пояснила. Более охотно, чем того требовал ответ.

Златан пробормотал невнятное ругательство, а Лорд, у которого, наверняка, вместо сердца был кусок железа, сообщил:

— Я и не сомневался, что вы не пропадете при любых обстоятельствах.

Вот на что он намекает, а?

Почти сердито удалилась в свое купе, и даже обед попросила туда же — хотя прежде никогда не упускала возможности разнообразить досуг и выбраться в вагон ресторан.

Мои спутники, похоже, этого желания не растеряли.

Что ж, переживу. Не будут же они вечно дуться непонятно на что.

Или я.

После обеда я немного походила по гостиной, попыталась читать — не вышло — а потом просто завалилась одетая поверх кровати, пытаясь придумать себе какое занятие.

Но бессонная ночь и жара дали о себе знать — я задремала.

Чтобы проснуться от того, что рот мне зажала чья-то ладонь, а потом ладонь заменил кляп. На голову надели что-то вроде мешка и рывками поволокли прочь, несмотря на то, что после первого испуга я вспомнила все, что когда либо слышала о самообороне.

— А-аа! — заорала беззвучно, вдруг понимая, что меня вышвыривают на полном ходу из поезда.

Но не ударилась, вопреки ожиданиям.

Не дали.

Снова подхватили и куда-то… поскакали?

Серьезно? Я на лошади, связанная и похищенная?

И ведь не дернешься — точно свалюсь, оказавшись под копытами.

Над ухом что-то проорали на языке кочевников, потом меня снова дернули, и от ужаса перед происходящим и нехватки кислорода — а может еще от чего — я потеряла сознание.

Кочевники

Я пришла в себя так же резко, как и провалилась в темноту. Причем в том же положении — сидя на лошади впереди кого-то довольно… горячего.

Ничего пошлого, просто потный, раскаленный как печка мужик, судя по мускулам.

Попыталась снять мешок, поерзать — так, ради общего настроения — что-то спросить. Но меня довольно резко одернули и дернули и еще плотнее натянули на голову ткань. Даже не сбиваясь с ритма скачки.

Упасть и зарыться в песок? Посреди пустыни?

Ага, очень умно.

— Паучок? — шепнула я, осознав вдруг, что он со всеми этими пертурбациями мог куда-нибудь свалиться. И выдохнула облегченно, услышав знакомый писк.

Общение мы не продолжили. Даже не потому, что я не хотела раскрывать присутствие Фея. Просто меня так болезненно и быстро трясло в седле, что я рисковала откусить себе язык каждый раз, когда открывала рот. И это продолжалось… долго. Продолжалось и продолжалось…

С меня уже натурально текло, болело все тело, в горле пересохло, голова кружилась. А пытка лошадьми все не заканчивалась. И когда животное все-таки остановилось и меня довольно грубо стянули с него, я просто упала беспомощным кульком на землю и расплакалась.

Может похитители поняли, что мне совсем хреново… потому что резко сдернули мешок, и, не давая проморгаться на все еще ярком солнце — был день? вечер? — подхватили на руки и поволокли куда-то.

Внутрь помещения?

Я бесполезно осела посреди шатра-кибитке и, поскуливая от боли, растерла лицо, руки, ноги, вытянулась наконец… прямо на полу, на роскошных коврах. И так и осталась лежать, изумленно глядя наверх.

Надо мной был… небосвод. Рисованный. Такой, как если бы его рисовал фэнтези-художник — звезды, темная ночь, перетекающая в яркий полдень, сияющее солнце, которое держало в клешнях животное, напоминающее скорпиона, изумительной красоты то ли буквы, то ли иероглифы, покрывающие орнаментом огромные поверхности.

Медленно села, рассматривая и остальную часть довольно тесного пространства.

Пестрый ковер с ярким ворсом.

Кованый сундук и железные банкетки с разноцветными подушками.

Огромная круглая кровать за легкими газовыми шторами и ширма с металлическими пластинами, из-за которой угадывалась кадка-ванна.

И низкий столик с фруктами, кусочками чего-то зеленого, кувшином, бутылями, многочисленными кубками и цветами.

Я подползла к нему, принюхалась к жидкости в кувшине, а потом залпом выпила несколько кубков чистой воды. И смогла спросить, наконец:

— Это все… что?

— Кочевники, — пропищал паучок, соскользнул с моей руки и забился среди фруктов.

— А я…

— Добыча?

— Ты не уверен?

— Смутно помню.

— Но как?

— Выкрали.

— Это я понимаю… просто почему я?

Наряд подходящий, — философски отметил паучок мой вовсе не подходящий наряд. Он был уже местами порван, грязен и, определенно, пах не слишком приятно.

— Погоди… думаешь меня заметили там? На станции? — я припомнила местных джигитов, — Или… это все Леон? Он поставщик вот таких недалеких девиц? А я что… ценность? Ну, в смысле здесь ценятся белокожие девы из соседних королевств? — засыпала я паучка вопросами.

— Да откуда я знаю! — малыш сделался раздраженным, — У меня не больше понимания, чем у тебя!

Нас прервали.

В шатер впорхнули молоденькие девочки — наподобие тех, что заплетали меня — запричитали на своем языке, сдернули в одно мгновение с меня все тряпки — даже белье — и как бы я ни отбивалась и не краснела, подсунули под меня натуральный горшок, а потом уложили на гладкую и низкую каменную кушетку, которую я не сразу заметила.

И принялись мыть и тереть на ней, подтаскивая ковшы и ведра, взбивая прямо на мне воздушную пену, натирая какой-то наждачкой и тут же маслом, промывая слипшиеся от песка волосы над тазом, массируя со всех сторон, так что я впала в полную прострацию… Затем обернули в горячую простынь и усадили в ту самую лохань-ванну, где уже была набрана благоухающая и темно-молочная вода.

Возражать я перестала еще на первых этапах.

А в этот момент поняла, что давно не испытывала такого восторга.

Правы многочисленные коучи — хочешь почувствовать себя счастливым, побудь сначала несчастным.

Девицы даже умудрились впихнуть в меня те самые зеленые кубики — они, как ни странно, не были сладкими, а очень даже освежающими и питательными — а потом и выдали мне что-то вроде холодного вина со специями.

Кайф.

И то, что вовремя упорхнули, оставив окончательно расслабляться — тоже.

Вопреки собственным предположениям, вскоре я почувствовала себя не сонной, а возрожденной. Бодрой и достаточно энергичной, чтобы потянуться и вылезти из уже едва теплой воды.

На контрасте воздух чувствовался прохладным. Я потянулась за предусмотрительно оставленной простынью… вздрогнула и резко обернулась.

Показалось?

Будто одна из шкур или из чего были сделаны стены колыхнулась… И взгляд…

Завернулась побыстрее и вышла из-за ширмы.

— Фей? — позвала негромко, но мне никто не ответил. Паучок по своей привычке решил обследовать новое пространство, а я почувствовала себя немного неуютно, оставшись одна.

Переоделась в новую чистую одежду — та лежала на сундуке и оказалась, слава богу, не прозрачной. Шелковистая длинная юбка и туника через одно плечо. А затем подошла к выходу.

Надо же было попробовать…

Топор на длинной ножке, — секира? — резко перегородивший мне проход, четко ответил на вопрос, пленница ли я здесь. Еще как. Конечно, можно было помечтать, что я чья-нибудь истинная пара, распознанная с первого взгляда, но я, скорее, готова была поверить, что меня похитили ради более низменных потребностей.

Например, сожрать.

Несмотря на то, что кровать манила своим великолепием, я решила, что не с руки встречать хозяина — или кто там явится по мою душу — лежа на ней. Потому присела на низкий пуф и принялась пробовать незнакомые фрукты, придирчиво их нюхая. И поняла, что не ошиблась в своих действиях, когда полог входа отодвинулся и внутрь зашел высокий темнокожий мужчина — еще более темнокожий на фоне белоснежной одежды, в которую он был укутан с ног до головы.

Нет, не негроидная раса, не араб… пожалуй, ближе всего его внешность напоминала бразильцев с Земли. Темные глаза, выразительные и яркие чувственные губы, крупный нос…

Я подавила желание вскочить и как-то выразить свое почтение — настолько властная у него была аура и тяжелый взгляд. Оценивающий и плотоядный.

Что ж, не Людоед, но… близко к тому.

Вообще, если я правильно усвоила полученную информацию, перед такими людьми — песочными принцами — было принято преклонять колени. Опускать голову и взгляд и ждать слов своего господина. Я не собиралась быть дерзкой, но отдавала себе отчет, что оказалась здесь не по своей воле, что меня поселили в роскоши не просто так и что я — иностранка для него.

Не могла я опуститься у его ног… просто не заставила бы себя. А когда он выдал резкое на своем клекочущем языке, несмело улыбнулась и спросила:

— Вы говорите… на воленском?

Прищурился.

— Да. А ты, ш-шатма, что носит наши вещ-щи, не знаешь наших слов?

Ни единого, — развела руками. Шатма — это что? А потом сочла возможность представиться, — Я — Лесана.

— Мне нет необходимости знать твое имя — ты все равно получишь новое, — заявил спокойно и равнодушно.

О как.

Мужчина подошел ко мне близко… очень близко, так что его поза сделалась откровенно угрожающей, а моя, несмотря на внутреннее сопротивление, подобострастной. И продолжил молчаливо изучать меня.

— Нравлюсь? — не выдержала.

— Иначе бы не забрал.

— Разве я вещь, чтобы…

— Разве нет?

— Нет! — подавила в себе желание испугаться, отползти. Чуть откинулась и задрала подбородок, — Я не жительница ваших мест, со мной так нельзя. Даже у вас… в Золотых песках должны быть какие-то границы. Вы не можете просто захотеть и забрать свободного человека, тем более, что я была не одна и мои спутники будут меня искать…

— Спутники, — он будто перекатил это слово на языке и улыбнулся одним уголком рта, — Если бы с тобой был муж, жених, отец или брат, они бы не оставляли одну и сохраняли, как сокровище. Значит спутникам ты не настолько нужна.

— Это вовсе не повод похищать представительницу благородного рода другого королевства! — сказала сердито.

— Благородного? — он вдруг заинтересовался — Твой отец — явор?

Черт, опять не понятное слово.

— Еще какой… явор.

— Врешь, — и снова усмешка. — А значит, у меня все права.

— Нависать надо мной? — прошипела воинственно.

Он и правда нависал. Так что я почти на мостик встала, чтобы избежать соприкосновения. Смесь страха и чего-то непонятного заставила меня задрожать и раздражиться еще сильнее, а моего визави — довольно сощурится.

Мужчина ничего не ответил.

А я продолжила:

— И что теперь? Запрете? Будете насиловать?

— Насилие? — наигранно вскинута бровь, — О нет… Мне не интересно насилие.

Взял меня за подбородок, довольно жестко, и провел большим пальцем по нижней губе, едва ли не пропихивая его внутрь.

Против воли во рту пересохло. Черт, что-то было в этом…Первобытное. Что-то из прошлого, когда женщина подчинялась, и, порой, с огромной радостью.

Я стряхнула наваждение и его руку.

— А мне не интересно ваше предложение, — буркнула и отвернулась, насколько это вообще было возможно в такой идиотской позе.

— Я ничего не предлагаю… — он отстранился резко, — Я сообщаю. Хотя мог этого не делать — твоя чувственность поймет все сама.

— Я жутко фригидная! — воскликнула в отчаянии, но он уже уходил.

Бросилась за ним — и снова идиотская секира преградила путь. Только и успела увидеть мельком этот лагерь-оазис или что оно… Куча шатров, не более. Маленькое переносное государство.

Вернулась и стукнула ни в чем не повинный пуфик ногой.

И осознала.

Парень, который меня отправил в Волш, просто поиздевался.

Приключения? Пожалуйста.

Властного властелина заказывала? И тебе принц таким не показался? Давай другого предоставлю…

Менять мир? Так давай, пробуй… Прям можешь отсюда начинать, от самого отсталого общества.

Ненавижу! И больше всего тот факт, что зачитанная в подростковом возрасте до дыр Анжелика при ближайшем рассмотрении оказалась совсем-совсем не романтичной. Вот как противиться такому султану, а? Он просто глянул мельком, решил взять… и взял. И в прямом смысле возьмет, хоть и заявил, что не собирается насиловать.

Насилие и давление они могут разные формы принимать… я это очень хорошо понимала.

А вот что делать со всем происходящим — гораздо хуже… Мне нужен план. Раз прежний — добраться до Рубинового королевства и попросить вернуть меня домой — пока не котируется.

Поразить его своей строптивостью? Что-то мне подсказывало, что вряд ли он удивится или впечатлиться…

Влюбить в себя и влюбиться самой? Стать местной принцессой… При всей странности это могло оказаться не худшим вариантом.

Я покачала головой.

Вот до чего дошла… и все лишь потому, что вариант «потянуть время и дать моим спутникам возможность меня спасти» мне не то что бы не пришел в голову, просто… я не была уверена, что они будут спасать.

Розыскные мероприятия посреди пустыни? И ради кого? Кто я им? Слишком сложно…

Сглотнула слезы и горечь и прилегла на кровать отдохнуть и дождаться паучка.

Сама не заметила как задремала.

А позже за мной пришли…

Невольничий рынок

Вы когда-нибудь паковали подарки? Так, что в упаковке больше блеска, красоты и денег, чем в его содержимом?

Чувствовала я себя именно так.

Служанки быстро разоблачили меня, придерживая цепкими пальчиками, чтобы не увильнула, натерли благовониями и принялись колдовать. Рисовать на теле знаки и узоры какой-то краской, упаковывать в железный лиф и полупрозрачные балахоны, вплетать в волосы жемчужины и каменья.

К ночи готовили.

Не спросив моего согласия.

Поначалу я сопротивлялась, но их количество подавляло…

Драться? Ну даже если.

Все закончится тем, что меня привяжут и таки доведут до совершенства перед встречей с господином. Так что спустя пару часов — по моим внутренним ощущениям — я была упакована и доставлена в другой шатер, много больше и богаче обставленный.

По дороге, пусть на меня и накинули тяжелое покрывало, как занавешивают клетку с попугаями, чтобы они не болтали, я успела заметить уличные костры, многочисленных обитателей этого аула, которые спешили по своим делам, пили, ели прямо на земле, чистили лошадей и переговаривались группками.

А потом — снова задернутый полог. И куча яств, которые все те же служанки натаскали на большой низкий стол… И два сурового вида мужика с которыми меня оставили, чей взгляд смотрел строго прямо, а руки недвусмысленно лежали на рукоятках длинных ножей.

Я со вздохом уселась на подушки, в изобилии разбросанные по полу — ну не на кровать же садиться? А кресел здесь не наблюдалось…

И вздрогнула, когда в шатер зашел его хозяин.

КАРТИНКА

Он посмотрел на меня не то что внимательно, скорее… удовлетворенно. Как вроде бы я соответствовала его ожиданиям. А я, пусть и не планировала удовлетворять его ни в каких смыслах, ощутила определенную гордость.

Он ведь был красив. Властен. Уверен в себе. И явно искушен в любовных делах. Соблазнителен… Разве так уж и ужасно стать его любовницей? У меня сто лет никого не было, и я не могла это не чувствовать. А секс всегда считался отличным способом сбросить стресс.

Стресса у меня как раз было хоть отбавляй.

Да, он похитил, увлекшись моей… красотой? Но черт возьми, меня поместили далеко не в худшие условия и ответить взаимностью такому мужчине было не зазорно… Кажется.

Может я, опутанная страхами перед потенциальными наказаниями за неуступчивость, уже начала уговаривать сама себя совершить глупость?

— Угощайся, — мой случайный тюремщик сел и принялся жадно поглощать расставленные кушанья руками. Это не выглядело противно — органично. Чувственно. Как он рвал длинными пальцами лепешки, макал их в соус, слизывал с пальцев остатки…

Я съела несколько кусочков и выпила пару глотков вина. Больше не смогла — горло перехватывало. Мысли метались в броуновском движении, а нервозность нарастала… Вот что сейчас будет, а? И как этого избежать?

И надо ли избегать?

— Как вас зовут? — спросила, наконец, чтоы прервать затянувшееся молчание. Мужчина уже наелся и теперь, откинувшись на подушки, лениво пил густую жидкость из кубка.

— Тебе позволительно называть меня Шурани-гал.

«Гал» — господин. И форма вежливости.

Ну хотя бы какое-то начало светской беседы.

— Вы… харагал этих мест? — блеснула знаниями.

— В Золотых песках нет земли… только люди.

— Вот это меня и заинтересовало, — сказала с совсем не деланным оживлением, — Как вы не сталкивается с другими харагалами? А если вам захочется остановиться… на одном и том же месте?

— Золотые пески — огромны, — Шурани-гал переместился одним движением и вдруг оказался очень близко от меня, — И никто не говорил, что мы не сталкиваемся. Борьба в нашей крови… как и желание любить женщин.

— И много у вас таких женщин? — сглотнула.

— Каждый раз одна.

Ого, то есть не гарем?

— И часто вы их меняете?

— Кто-то надоедает быстро, кто-то — нет. Вот ты, Алаиш, быстро надоешь? — он посмотрел глубоко в меня своими темными глазами и растянул губы в хищной улыбке.

— «Алаиш»? Это что-то значит?

— Любопытная.

Хмыкнула. И чуть вздрогнула, когда по моей щеке, по шее провели мужские пальцы, а потом погладили плечо, будто успокаивая нервозное животное.

По телу разливалось удовольствие и умиротворение.

Могли ли меня опоить чем? Я не чувствовала себя под воздействием, но ведь и пара капель какого-нибудь афрозодиака могли сыграть свою роль.

- Разговоры с женщинами утомляют, — шепнули мне на ухо, обдавая жаром, мужские губы, — И я не намерен развлекать тебя…

— Может я вас развлеку? — постаралась отстраниться.

— Да? И как ты это сделаешь?

— Я расскажу интересную историю! Уверена, вас это точно развлечет!

Отклонился. Посмотрел внимательно. А потом усмехнулся:

— Попробуй, маленькая Алаиш.

Я вдохновенно принялась пересказывать дикую смесь из арабских сказок, стараясь не замечать, как темнеют его глаза, как он прижимается всем телом… будто, не замечаемый, он мог исчезнуть.

— … и тогда он пустился в путь. А когда взошло солнце и осветило долину, она вдруг ярко засверкала. Каждый камень на земле блестел и переливался синими, красными, желтыми огнями. Долина была полна драгоценных камней и…

Меня прервал поцелуй.

Умелый. Жаркий. Настойчивый.

Губы Шурани плотно прижались к моему рту, горячий язык змеей скользнул в глубину, а по горлу прокатилась огненная дорожка, достигая груди и живота.

Я была права… он умел обращаться с женщинами.

Судорожно вдохнула воздух, чем воспользовался харагал, углубляя поцелуй, запуская пальцы мне в прическу, укладывая на подушки и напирая сверху.

На долгую сладкую минуту я забылась.

Я была взрослой женщиной и… у меня тоже были желания. Которые вполне могли быть удовлетворены прямо сейчас. Шурани хорош собой, имеет вес в этом обществе и не обидит… во всяком случае до тех пор, пока я буду его очередной женщиной. Разве не стоит воспользоваться этим в моей ситуации?

И да… он смог разбудить во мне страсть. Пусть лишь страсть тела, но никто мне и не обещал единение душ. Пусть он был мне чужим незнакомым, но далеко не худшим мужчиной в моей жизни.

Я выгнулась, когда он приник к моей шее. Застонала, когда задел особенно чувствительную точку на груди. Чужие руки ласкали мои бедра, чужие губы шептали страстные слова на чужом языке…

По ногам прошлась прохлада, когда мою юбку задрали. Меня готовились взять — как взяли на этой станции. Понравившаяся игрушка, которую теперь завели с помощью механического ключа и готовились в нее поиграть…

— Стойте! — я оттолкнула мужчину, вывернулась из-под него и вскочила. — Я так… не могу. Вы привлекательны, вы можете возбудить, но… Вся эта ситуация мне отвратительна. Я живой человек совсем не вашей традиции, мне мерзко отдаваться только потому, что меня вынуждают обстоятельства — а не потому, что это был мой собственный выбор. Я не согласна!

— Ты утомляешь меня своими возмущениями, Алаиш, — голос кочевника сделался раздраженным, — Тебе надо всего лишь раздвинуть колени…

— Вот именно! — тряхнула головой, — Поймите, я…

— Я же сказал — утомляешь, — он поморщился. И хлопнул в ладоши дважды.

Тут же в шатре возникло двое стражников.

Шурани же обратился ко мне с совершенно непроницаемым лицом:

— Женщины в песках предназначены для четырех дел. Для родов — но никто не будет заводить детей с чужестранкой. Для пользы — но ты не знаешь наших традиций, чтобы поступить в услужение. Для удовольствия — от которого ты только что отказалась. И для того, чтобы выручить деньги. Забирайте, — это уже мужикам, — Отправите её завтра с обозом на рынок. А мне приведите кого-то из доступных.

— К-какой рынок? — я была ошеломлена. Не знаю на что рассчитывала… может на гнев? Диалог? Требования? Насилие? Или согласия подождать и познакомиться ближе — раз он в меня «влюбился» и пошел на кражу?

А что получила? Равнодушный дележ?

— Невольничий, — спокойно отворачивается, — Мне не интересны твои игры, и я уже говорил — насилие не нужно. Раз ты не сумела убедить меня в своей ценности как любовницы, я получу за тебя большие деньги — среди дельцов и борделей Петры ценятся белые женщины.

Ч-то-о?

Но меня уже грубо вытолкнули прочь. И вернули отнюдь не в «мой» шатер, а в какую-то телегу, где, предварительно сняв украшения, завернули в километр ткани и привязали.

Там я и провела остаток ночи, вздрагивая и пытаясь понять — в чем я опять ошиблась и как это исправить?

И только под утро задремала чтобы проснуться от слов паучка:

— А ты молодец!

— Фей! — я всхлипнула, — Куда ты делся?

— Изучал вокруг все и прислушивался к разговорам — надо же было понять в какой части песков мы находимся и не подозревают ли они преследование твоих дружков. Но… ты успела все провернуть так, чтобы оказаться за пределами барханов.

— Ты говоришь будто это мое достижение…

— На юге легче заработать и отправиться дальше в Рубиновое королевство.

— Заработать? — прошипела, — В борделе?

— Отсюда бы ты не вышла… только в пустыню. Провела бы всю жизнь в качестве любовницы, потом служанки.

Потерла занывшие виски.

Будет ли меньшим злом невольничий рынок? Я не знала… бордель, хозяин, стать товаром — все это походило на бред, в котором я категорически отказывалась искать свое место. Разве должно быть все так… ужасно? Почему не как в фэнтези-историях? Почему моей благосклонности не добивались более приятными методами — как раз тот срок, что мои спутники искали бы меня?

Почему вообще украли?

И чем я заслужила, мать его, невольничий рынок?

На эти вопросы не было ответа. Несколько дней лошади волокли повозку со мной и двумя девочками-подростками, говорившими только на местном языке. Те были худые и довольно несимпатичные — их явно ожидала участь прислужников.

А меня?

Даже думать об этом было страшно.

Я тщательно прикрывалась от солнца и старалась пить много воды — хотя бы в этом нас не ограничивали — но все равно обгорела и явно получила тепловой удар. Потому подготовку к аукциону провела в полубреду — помнила, как больно было, когда кожу смазывали какими-то мазями, как странно, что чужие руки снова прикасаются ко мне и даже довольно интимно, избавляя от всех волос.

Немного воспрянула после горькой настойки — похоже, лечебной. Правда она же оказалась успокаивающая…

На меня навалилась апатия.

Спустя какое-то время меня вытолкнули на помост в почти ничего не прикрывающих тряпках.

На Сотбис это похоже не было. Скорее — на птичий рынок. Яркие пятна одежды и лиц, непонятные гортанные крики, куча рук, чуть ли не щупающих и разворачивающих вяло сопротивляющуюся меня. И другие девицы в том же положении буквально в метре, шеренгой.

Я так и не поняла, кто меня купил.

Рванула в сторону, когда, передав звенящий мешочек моим сопровождающим, огромный бородатый мужик повел в сторону.

Ногу тут же обожгло.

Я остановилась и с изумлением глянула вниз… хлыст? Он подобно змее обвивал мою лодыжку и не давал и шанса на то, что я уйду без серьезных повреждений. Рукоятку на том конце хлыста дернули, показывая, где мое место, и я покорно кивнула и последовала за покупателем.

Шли мы довольно долго по витиеватым темным закоулкам. А потом в одной из стен открылась оббитая железом дверь, откуда потянула сладким и смутно знакомым запахом.

Меня впихнули внутрь.

— Шариш да ложе? Аш? Аши-праи на же?

— Я не понимаю! — крикнула в отчаянии в лицо дородной женщине и та, почему-то, довольно улыбнулась. А потом сделала знак двум девушкам помоложе — те подтолкнули меня наверх, по узкой лестнице, потом по коридору и, наконец, оставили одну в крохотной комнатке без окон.

Тщательно заперев за собой дверь.

— Фей? — прошептала.

— Я здесь.

Паучок все это время прятался у меня в волосах и теперь беспрепятственно выполз наружу. И деловито и почти довольно пропищал:

— Так, я пойду обследую это местечко и…

— Нет, — сказала глухим голосом, заползая на кровать и накрываясь с головой, — Пожалуйста, не сейчас. Побудь со мной… пока я не засну.

Тишина.

И неуверенный писк:

— Хорошо. Я здесь. Не бойся…

Публичный дом

Утро вечера мудренее?

Угу.

Только это, порой, вовсе не плюс.

Именно с утра, проспавшись, — приличные девы сказали бы «отдохнуть» — и посетив довольно непривлекательный туалет по соседству, который я нашла по специфическому запаху — приличным девам вообще не стоит говорить на подобные темы — я до конца осознала, куда я попала.

Публичный дом в землях феи Петры. Вершина карьеры для каких-нибудь простушек, крестьянок и кочевниц, но ад для девушек вроде меня.

Впрочем, «магия» Петры быстро примирит меня с действительностью, если я буду сопротивляться или пытаться навредить клиентам.

Под магией здесь подразумевалось не волшебство.

Опиум.

Точнее, его местный аналог, имевший название «итш».

Петра была феей плоти. Удовольствий, дурмана, секса и земного существования. К положительным аспектам можно было отнести чувственность, умение радоваться жизни и сибаритство, к отрицательным — самое низменное и грязное, что можно представить. И все это — в клубах сладковатого дыма.

Фея была самой слабой из сестер — если брать в расчет магию и тот факт, что сестрами эта троица себя объявила сама. Но с легкостью компенсировала это другими средствами: дурманом, подкупом, интригами и похотью. Её сторонников в Волше было больше, чем у кого-либо. И, в отличие от прочих фей, её не боялись — почитали.

Со всей истовостью любви к пороку.

На землях Петры Обольстительной собрался всякий сброд, которому не нашлось места в других королевствах и местах… Но также и вся богема, многочисленные — почти сумасшедшие — и гениальные артефакторы, лучшие наемники, которые платили наместникам феи налог и могли не опасаться, что за свои делишки их выдадут сторонним государствам. Богатеи, желавшие как можно более интересно потратить свои денежки, сутенеры, проповедники всех мастей, изгнанники по политическим и прочим мотивам…

В общем все те, кто оказался вне рамок — или хотел бы оказаться вне их. А таких было огромное число.

Жизнь под «черным крылом Петры» кипела на зависть. Причем до анархии здесь было далеко — напротив, система правосудия была более жестока, чем где либо, а иерархия, как это часто бывает на теневой стороне любого мира и государства, более жесткой, чем можно было представить.

Вывернутой.

И всех это устраивало. Потому что всё было по чести — пусть и своеобразной — и понятиям. Без напускного аристократизма или снобизма, чем грешили прочие королевства. Здесь вполне возможно было твердо следовать своему пути, достигая собственных целей. Нажить такое состояние, купить такой дом, завести такую жену, которых желал бы…

Черт, да мне бы понравилось здесь! Если бы я не оказалась одним из самых незащищенных звеньев местной пищевой цепочки…

Всю эту информацию я почерпнула из рассказов восторженного паучка, а также из собственной памяти, в которую, как оказалось, было уже вложено немало. И вся она ввергла меня в уныние. Потому что я категорически не понимала, как избежать навязанной мне участи.

Я оказалась выкуплена одним из лучших публичных домов Бартери — крупного города на севере земель, как раз таки сопряженного с Золотыми песками. И мне полагалось «прийти в себя, настроить свое тело и желание, а также смириться с таким положением» — и на все про все отводилось два дня.

Это объявила Гриш — одна из смотрительниц дома, та, что встретила меня в первый же вечер.

Побег не приветствовали — более того, карали монетами, которые ты оставался должен, а также «приглашением особых клиентов, которых в обычных случаях наш дом старается не допускать».

Какие там извращения скрывались за статусом «особых» я решила не спрашивать. Мне и так хватало пищи для кошмарных снов.

Да и про побег теперь мало думалось. Еще в первое утро мне на запястье надели особый артефакт со встроенным джи-пи-эс определителем… называли его по-другому, но смысл был понятен.

Как только мои тюремщики ушли мы попытались этот браслет с паучком вскрыть — но не преуспели.

Никак.

Так что два дня я, по большей части, провела, мрачно уставившись в стену и пытаясь придумать разные пути отхода. Меньшей частью передвигалась по довольно унылому и блеклому жилому блоку, потому что меня и правда «готовили»: кормили жирной и сытной пищей — прощай поджелудочная — водили в общую купальню и гардеробную с прозрачными тряпками, мазали тело реально волшебным кремом — на Земле за такой бы убили — а также раз пятьсот предложили «успокоиться и попробовать итш».

От последнего я отказывалась твердо.

Пока что я всеми силами цеплялась за собственный разум.

— По мне так выхода у меня нет, кроме как добровольно… лечь под кого-то, — сказала я Фею с нескрываемым отвращением, — Изображать из себя страшную дебилку, чтобы никто не выбрал, при смотрительницах не получится. Потерять сознание и притвориться больной тоже — лекаря позовут, да еще и какую возбуждающую настойку всунут. Сопротивляться — так к такому и отправят, что любит строптивых. Остается только работать, собирая деньги, достаточные для оплаты их расходов на меня и переезда в Рубиновое королевство, может искать покровителя… так быстрее соберутся. И даже не дышать в сторону итша, чтобы не потерять желания это сделать или надежды…

На последнем слове я таки всхлипнула, а паучок, пропищав что-то утешающее, потеребил лапками мою руку.

— Ладно, иди, — я вытерла слезы. — Вдруг… сегодня.

Это мы придумали еще в первый день.

Найти в Бартери кого из Эволена и рассказать о тяжелой судьбе их благородной соотечественницы. И попросить помощи и выкупа, пообещав возместить.

Вот только эволенцы если и добирались сюда, то исключительно ради местного вида на жительство — распознать их было трудно, а парочка мужчин, которых паучок нашел, заинтересовались только вопросом поиметь соотечественницу.

Но надо же было что-то делать?

Фей отправился на задание, а я продолжила сидеть в комнате. А когда за мной пришли, встала, переоделась в выданные тряпки, дав себя накрасить, бросила равнодушный взгляд в мутное зеркало — ну да, роскошная красавица, чтоб меня — и впервые вышла в «передние помещения».

Те поражали по настоящему восточной роскошью.

Пушистые ковры и благовония — смешанные с итшом, куда без него — каменные арки и колонны, резьба по железу на стенах, инкрустированных разноцветными блестяшками, оббитая мягким бархатом мебель, огни в железных глубоких чашах и живые цветы повсюду…

Я уже знала, что в этом публичном доме пятнадцать не менее роскошно обставленных покоев — для разных удовольствий. И молила только об одном — чтобы меня среди местных красавиц просто не заметили.

Мои надежды не оправдались. В доме редко появлялись новенькие, потому я вызвала закономерный интерес среди завсегдатаев. Они подходили ко мне, сидящей ни жива, ни мертва — то есть с каменным лицом — осматривали, хватали за подбородок, вертя головой туда-сюда, довольно хмыкали — один даже по декольте скользнул, чем вызвал паническую дрожь — но пока что отходили. Обсуждая что-то со смотрительницами и присаживаясь поболтать к моим более удачливым — ха-ха — товаркам.

В целом, все посетители были на вид… обычными мужчинами.

Некоторые даже с приятными лицами.

Печати власти и порока на их лицах я не заметила, как и каких-то уродств, не позволяющих им завести обычную жену или девушку… В общем, это были люди — лишь один показался мне не человеком, отличным внешне, но я никак не могла понять, чем — явно обеспеченными и желающими приятно провести ночь.

А то что я не хотела эту ночь проводить с ними… ну так это мои проблемы.

— Лесь, — писк вернувшегося паучка отвлек меня от почти обреченного изучения потенциальных клиентов, — кое-что произошло.

Обреченность и покорность слетели тут же.

Я сделала вид, что мне срочно понадобилось выпить, и отправилась к угловому столику, где стояла всякая вкуснятина. С учетом того, что несколько девушек затеяли посреди залы танец, отдаленно напоминающий индийский, это не привлекло внимания.

— Ну? — шепнула и налила рубинового напитка.

— Я побывал в одной таверне, потом отправился в другую, прицепившись за самоходку местную — ой ты не видела еще, это такая штука…

— Фей!!!

— Не важно, ты права… так вот, я спрыгнул там, а потом пополз в сторону окна. И тут обратил внимание на часы. Знаешь, они здесь удивительно определяют время…

— Фе-ей, — прошипела угрожающе.

— Ой, да. В общем, с момента моего прыжка и до момента «пополз» прошел чуть ли не час!

— И? — возмутилась, а потом… поняла. Сердце затрепетало как лихорадочное.

— Думаешь они здесь?

— Других возможностей не вижу!

— Ох…думаешь… за мной?

— Нет конечно, просто решили отдохнуть и развлечься, — прозвучало вредное.

— Фей! — всхлипнула и поняла, что странно себя виду — на меня начали уже обращать внимание смотрительницы. Я быстро сунула за щеку какую-то сладость и сделала большой глоток настойки, а потом, будто закашлявшись, отвернулась к стене и прошептала.

— Но раз ты отключаешься, как ты сможешь подобраться к ним и объясниться?

— Есть у меня кое-какая идея….

— Фей… — я рыкнула с внезаным озарением, — так что ты делаешь здесь и тратишь время, которого может совсем не быть? А не остался там, искать их и использовать свою идею?

— Ой…

Железная бестолочь незаметно спрыгнула и побежала прочь, а я вернулась на свое место, сжимая взмокшие руки и покусывая губы.

И моля еще больше… сразу всех и обо всем. Даже Петре пара просьб досталось.

Но лучше бы я не обращала её внимание на себя.

Потому что на меня внимание тоже обратили.

Мне везло почти весь вечер. Мужчины не выбирали меня. Может потому, что за меня заломили большую цену как за свежее мясо, может потому, что пришли за конкретными утехами — а я пока не понятно что собой представляю. Но я продолжала сидеть на своем месте. Пока в меня не тыкнули пальцем, подбрасывая вверх блестящую монету — это служило знаком для смотрительниц, что клиент выбрал.

Темноволосый, высокий и сутулый мужчина, что зашел совсем недавно, и сразу напряг тяжелым взглядом и презрительно сжатым ртом. И вот… чего мы боимся, то и получаем.

Гриш тут же подскочила к нему и принялась говорить, постоянно на меня показывая — расхваливая товар. И тот кивнул. Кивнул!

И меня мигом перетащили к нему.

Фей, ну где же ты? Не хочу завтра, не хочу потом, когда я проведу ночь, что останется точно со мной навсегда — пусть даже как невидимые шрамы…

— Господин… — прошелестела я и, как меня учили, потянулась к кубку, — позвольте предложить вам нашу настойку или…

— Нет, — он властно перехватил мою руку, — я не хочу пить или разговаривать с тобой. Пойдем.

Да что ж такое! И этот туда же — решил обойтись без моих сказок. Я откровенно запаниковала. Потянула руку на себя с искусственной улыбкой, защебетала что-то вроде того, что если он мне расскажет о своих предпочтениях, то я сумею их лучше удовлетворить… Меня же дернули наверх и потащили прочь с целеустремленностью танка!

Но шум на входе заставил остановиться и обернуться даже этого чернявого.

Вместе с ним обернулась и я… и всхлипнула от облегчения. Знакомая троица выглядела запыхавшейся. Ну… такими выглядело двое, Лорд, как всегда, воплощал собой железобетонное безразличие.

И пусть одеты они были не сказать что богато, но у смотрительниц взгляд был наметан — бросились к ним сразу все.

На меня мужчины показали однозначно.

Те воспротивились.

Мой «клиент», почуяв неладное, схватил меня за запястье и дернул на себя, намереваясь скрыться.

Но ко мне уже спешили…

Я не знаю, что мои друзья — а как теперь величать? — могли сказать или пообещать смотрительницам и владельцам дома. Я не понимала, как они планировали договариваться с противным мужиком. Но я с несвойственной мне силой вырвала руку и бросилась на шею подошедшему Лорду, мгновенно разрыдавшись.

— Вы пришли. Вы нашли-и-и… Только не заржаве-ейте от моих сле-ез, я сейчас успоко-о-оюсь…

— Ну полно, — спокойный голос прозвучал… глухо, а рука, погладившая меня по голове, дрогнула, — Конечно нашли, как иначе. Не плачьте, все закончилось. Не плачьте…

Новые загадки

В организме Лорда куча железа. А у меня, наверняка, в крови повышенное содержание магнитной стружки. Иначе как объяснить, что я прилепилась к нему — не оторвать? И, как ни странно, он не заставляет меня отстраняться. Мы так и идем к выходу. Едва ли не единым существом.

Оказалось, что все решено. Эти мужчины умели включать властелинов, когда им нужно. И угрожать, и давить, и пренебрежительно швырять деньги к ногам. Как никак публичный дом держал взаперти сестру самих яворов. За такое Эволен может и войной пойти…

А может они никогда и не выключали? Просто со мной держались, зачем-то, гораздо мягче?

Явор… знакомое слово. Это и стало моим первым вопросом после того, как мы вышли на улицу, а меня закутали в цветастое покрывало, усадили в карету и подперли с разных сторон. И бережно передали в руки паучка.

— Кто есть "явор"?

— Перворожденный, — широко перекосился Страшила. Он сел напротив и смотрел на меня восторженно-блестящими глазами. Рад был моему спасению… А уж я-то как!

На мгновение мелькнула мысль, что причин так стараться у них не было. Но я подавила её. С моей и так не высокой самооценкой я мысленно могла договориться до того, что и спасать-то не стоило,

— Перворожденный?

— Считается, что изначально Волш был населен только необычными существами, не имеющими тел. А потом они создали для себя из подручных материалов живую плоть и стали размножаться как должно, — спокойно пояснил Мой Прекрасный Дровосек, — Потомков этих перворожденных и называют яворами, а также асилами — в других королевствах. Ну и феями.

— То есть вы с феями в какой-том мере родственники?

Кажется, передернуло обоих. Но они ничего не ответили. А Леону были побоку наши рассуждения — он выглядел смертельно уставшим и теперь просто откинулся назад и прикрыл глаза. Может это он меня и искал больше всех?

— Как вы оказались здесь? В Бартери?

Пауза.

А потом чуть снисходительное от железяки:

— Я был уверен — зная ваш характер — что вы вряд ли задержитесь у кочевников. Потому мы сразу направились в ближайший от Золотых Песков город. И начали расспрашивать и обходить публичные дома.

— Они здесь восхитительные, — подмигнул Златан и теперь передернуло меня.

— Не такой уж он ужасный у меня… характер, — буркнула и сурово посмотрела на принца, который снова подмигнул мне.

Я хотела и дальше продолжить разговор, но в тот момент мы приехали.

Здание показалось мне добротным и только… но когда я зашла внутрь, то поняла, что оболочка ничего не отражает. Изнутри оно напоминало дворец какого-нибудь шаха — квадратный двор, подсвеченный сотней магических фонариков, скульптуры, будто отлитые одним движением медных дел мастеров, фонтаны и роскошные ковры прям на уличной пестрой плитке.

Инстраграмное место.

К нам уже спешили с подобострастными поклонами — видимо и здесь мои «пластилины» проявили себя.

Мои? Я и правда их так называю?

А не хочу добавить что-нибудь вроде «друзья»?

— Есть? Пить? Отдыхать? — перебил мои размышления жизнерадостный Златан.

— Я — спать, — недовольно пробурчал Леон и ушел.

— Он какой-то… смурной, — внимательно посмотрела на мужчин, — Есть причина?

— Ты.

Аж поперхнулась. А Страшила доходчиво пояснил, попутно усаживая меня в глубокой нише с диванами и столом и заказывая какие-то блюда — от волнения я сегодня почти не ела, зато сейчас явственно почувствовала, насколько голодна:

— Именно он вытащил тебя тогда на платформу и купил эти тряпки, что привлекли внимание не того, кого нужно. Вот и чувствовал себя виноватым — все время в Бартери без сна провел, бегал по улицам.

— Он и правда виноват, — проскрипел Лорд.

— Ох, я никого не виню, — покачала головой. — И вы просто не представляете, насколько я вам благодарна, что избежала участи… — голос пресекся, но я подавила подступившие слезы.

— Если не хочешь говорить… — неожиданно участливо прикоснулся к моей руке Златан, но я мотнула отрицательно головой.

— Все хорошо. Только мне… сложно порой здесь бывает. Мой мир… он другой — в социальном смысле более развитый. У нас есть, конечно, страшные истории и принуждение, маньяки и войны. Но я всегда чувствовала себя более защищенной, понимаете? Я знала, что упаковывать меня в подарочную коробку и отправить в лавку продаваться никто не попытается. Что можно добиваться справедливости и равного отношения. Даже в юристы… законники то есть поэтому пошла — ради чувства безопасности, в том числе своего. А здесь оказались разрушены сами основы, по которым я жила. И то, что моя защита теперь — это вы, прежде незнакомые, влиятельные мужчины, для меня новое чувство. Как и то, что без вашей защиты я ничего собой не представляю.

Я выдохлась. Залпом выпила сладковатой воды и принялась мрачно есть, не глядя на собеседников. Довольно долгое молчание нарушил спокойный голос Лорда:

— Вы не правы. Если бы вы ничего собой не представляли, то не оказались даже в королевском дворце. Не вызвали в нас намерения… поменять свою жизнь тоже. Желания помогать вам. Не отправились бы на поезде…

— И не оказалась здесь, в таком потрясающем климате и компании, — закончил на веселой ноте Страшила.

Судорожно вздохнула и кивнула. А потом спросила устало:

— Как Фею удалось подобраться к вам?

— Удивительное создание, — протянул брюнет с некоторым… сомнением? — И догадливое. Как-будто внутри у него не искра и шестеренки, а что-то еще. Он воспользовался итшем.

Я аж есть перестала.

— Что вы имеете в виду?

— Обкурился твой Фей, — расхохотался Златан, — и сумел привлечь наше внимание — близко ведь подошел. Ну а дальше все просто — я отошел в сторону, выяснил все подробности, и мы поехали к тебе на выручку.

— Но как это возможно?

— Мы не знаем.

Я встала и… тоже отошла в сторону. Подальше.

Паучок встряхнулся моментально.

— Получилось?

— Да! Милый, спасибо тебе огромное! Мы в безопасности… Я. Но скажи, как так получилось, что ты употреблял итш? И почему он тебе помог? Да вообще, у меня в голове не укладывается, что дурман в принципе на тебя имел действие!

— Зато у меня укладывается…

— Ну ты дитя магического мира, конечно.

— Не в этом смысле! У меня он в голове… итш этот, точнее его зерно. Зачарованное таким образом, что тот, кто его использует, может или полностью нейтрализовать действие итша или усилить его.

— Но… Лорд ведь ничего в тебе не нашел.

— Не там искал, — самодовольно пробормотал Фей, — Оно настолько глубоко посеялось, что можно достать лишь полностью разобрав.

— Все равно не понимаю, — насупилась.

— Я… экспериментировал немного, пока бегал по окрестностям, — у паучка хватило такта смутиться, раз прежде он мне ни о чем подобном не рассказывал, — Выяснилось, что я и правда могу противостоять дурману или же, напротив, чувствовать себя… странно, — а вот это прозвучало мечтательно, — настолько странно, что не замечаю магической природы людей и вещей. Так вот, поскольку наше отторжение с Лордом — магического характера, я рискнул активировать зерно, и это действительно помогло!

В глубокой задумчивости я вернулась к мужчинам и пересказала наш разговор.

Теперь задумались все трое.

— Иголки от Элы, зерно от Петры — оно явно фейского происхождения, пусть я о таком и не слышал, — произнес Златан, — Может есть что от Миявы?

— Вообще-то есть… я не придал этому значения, поскольку он не механического и не магического происхождения. Видите эту выпуклость выше глаз? — Лорд невежливо ткнул в моего обездвиженного друга, — Камень устойчивости.

— Что это значит? — мы уставились на брюнета.

— Миява — фея перемен и ветров. И, по легенде, такие камни, которые находят только в её землях, дают решимость и устойчивость к изменениям окружающего мира.

— Получается в паучке подарки от всех трех фей? Причем весьма ценные? Но почему? У меня не возникло ощущения, что те… добры и любят одаривать.

— Ты права, — фыркнул Златан, — Эти три сучки в жизни никому ничего не дарили просто так.

— Да… никому, — на этих словах Лорд вдруг замер и нахмурился. Но потом будто встряхнулся и продолжил, — Но просто так ваше необычное животное тоже не появилось…Кто-то его создал для определенной цели — и этот создатель точно связан с феями.

Мы помолчали. И в этом молчании не было ничего неловкого — каждый размышлял о своем. А потом я широко зевнула и обмякла на подушках, почти растеклась. От облегчения, что все — ну или хотя бы частично — закончилось, что я в безопасности, от сытости и нескольких глотков вина на меня навалилась сонливость. Но когда меня проводили в мою комнату, где обнаружилась огромная и роскошная кровать и даже подобие приличной сорочки, почувствовала, как горло снова перехватывает от страха.

И от паучка было мало толку — похоже, Лорд расположился в соседней комнате. Интересно, а если я заявлюсь к нему и попрошусь переночевать, чтобы не оставаться одной — это будет сильно ужасно?

Стук в дверь заставил вздрогнуть.

Неужели почувствовал…

— Хорошо устроилась? — принц с любопытством огляделся — хотя, полагаю, его комната была такой же — а потом завалился на кровать, подложив руки под голову. Нагло.

Я же постаралась не показать, насколько рада его видеть.

— Очень хорошо.

— Как же я все таки рад, что мы все в сборе! Без тебя было совсем не то… Как ты? — его голос вдруг сделался серьезным, без присущего ему бахвальства или веселья, — С тобой действительно… никто ничего не сделал?

Златан, беспокоящийся о ближних? Хм, а парень существенно вырос.

— Ничего плохого, — мягко улыбнулась и, пусть это было верхом неприличия, тоже забралась на кровать, облегченно вытянулась под шелковистым покрывалом и закрыла глаза, наслаждаясь простым человеческим теплом, — Успели только напугать. Вы появились вовремя…

— Еще бы не появились, — хмыкнул принц, — Эрвин пригрозил главе поезда, что если мы не успеем, то он отрежет ему своими ножницами не только волосы.

— Эрвин? — нахмурилась сквозь сон.

— Ох… только не говори ему, что я проговорился.

— Не скажу, конечно. Раз он не хотел, чтобы я знала его имя.

— Спи, ты языком уже едва ворочаешь.

Эрвин.

Вкусное имя…

С этой мыслью я действительно заснула. А когда проснулась на следующее утро, рядом, конечно, никого не было. Зато возле кровати на сундуке, оббитом железом, лежал новый наряд — что-то среднее между восточными шароварами и топом и тем, что носили в Эволене. Легкие широкие брюки, туника, удлиненный жилет.

За завтраком мы собрались все вместе. А потом отправились прогуляться по городу, который вовсе не казался мне теперь пугающим. Здесь было мало механизмов и шестеренок, совсем не наблюдалось высоких зданий и мостов, зато оказалось множество фонтанов — в том числе вертикальных — зелени, плавных линий и людей в ярких одеждах.

Идущих по деревянным мосткам по грязи, помоям и утопающих в клубах то ли дыма, то ли испарений.

— Берегись! — завопили сзади и меня резко дернули в сторону. Мимо по колеям пронеслась неуправляемая деревянная платформа с поручнями, в которые вцепились несколько местных жителей.

— Что это? — я опешила.

— Самоходка, — широко улыбнулся Златан, — они замедляются только возле мест схода. Хочешь прокатиться?

— Пожалуй, откажусь.

Мы прошлись по магазинам, снова восстанавливая и мой, и общий багаж и покупая какие-то дополнительные вещи, назначения которых я пока не спрашивала. И посетили кого-то вроде поверенного — бумаги, предоставленные Лордом, превратились в большой мешок, позвякивающий внутренним содержимым.

Дальнейший путь до Рудных гор мы собирались проделать на корабле, хотя я не совсем представляла логику пространства, в котором к горам плывут… разве реки текут не от хребтов?

— Конечно текут, — кивнул мне Леон, — но мы будем подниматься вверх по течению.

Он снова держался спокойно и уверенно, только постоянно пристраивался рядом со мной, будто боялся, что и отсюда могут украсть.

— У вас не будет проблем на службе? — забеспокоилась.

— Проблем? — удивился.

— Ну как же, вы всерьез задерживаетесь… Да и вовсе прибудете не с поездом к горам.

— Ничего страшного, — пробормотал мужчина, а я снова преисполнилась подозрений. Хотя… да пусть даже он не по воле случая рядом с нами! С учетом его помощи… разве мне не все равно?

Мы пообедали и отправились в порт.

— Ого, — только и смогла что выдохнуть восхищенно, когда увидела несколько кораблей, стоящих у пологой и какой-то пустой пристани.

Больше всего они напоминали драккары викингов. Только более… ненастоящие, что ли. Как-будто кто-то взял знакомую форму и сделал декорацию для огромного театра. Паруса походили на перепончатые крылья драконов, механизмы разводили и сводили огромные «плавники» и открывали по бокам круглые отверстя для весел, а длинный «нос» был украшен железным орнаментом с мотивами битв.

— Жители Хартского королевства с давних времен использовали реки и озера для торговли, ловли рыбы и военных действий. Боевые корабли и торговые суда позволяли им нападать на слабых соседей — или же вести борьбу между собой — а переселенцам и исследователям искать новые земли и богатства, — рядом со мной встал Лорд и принялся вещать монотонным голосом. Но я настолько привыкла к такому способу передачи информации, что за этим мне чудилось гораздо больше, чем способность информировать окружающих по щелчку, наравне с Ютубом, — Они — опытные судостроители, создающие самые совершенные и быстроходные корабли… без применения магии и пара. Видите насколько малая у них осадка? Да еще и мощный киль и дерево породы ят — самое легкое в Волше. Корабли хартов могут заходить на мелководье, на пологие берега, эти лодки даже можно вытащить на берег и перенести на руках… или использовать как дом. И подниматься вверх по узкой реке, на них более чем… комфортно. Магпароходы вовсе бы утонули или прорубили хрупкий берег… Ну как, вы готовы?

Я оторвалась от созерцания длинных и изящных лодок и с некоторым недоумением посмотрела на протянутую руку Лорда.

Ну как руку… сегодня из всех своих орудий он выбрал что-то наиболее похожее на ладонь.

Саперную лопатку.

Положила на нее пальцы, и мы прошли по широкому трапу на борт.

Корабль хартов

Хартское королевство занимало немалые площади за Рудными горами, но при этом считалось довольно разобщенным по своему характеру. По вольным степям, лесам, озерам и речным излучинам были разбросаны городища, каждое из которых управлялось несколькими вождями из наиболее сильных и богатых семейств. Каждый из них обладал впечатляющим военным опытом и трофеями, собственными землями, которыми занимались наемные работники, а также правом голоса и вето по всем основным вопросам относительно города.

И длинной бородой, да. А также вредной привычкой курить вонючие листья, свернутые в трубочку.

Харты оказались низкорослыми, бородатыми и весьма угрюмыми существами, напомнившими мне мифических гномов. И на вид настолько громоздкими, что когда они молниеносно забирались по мачтам, скользили в специальные весельные люки или просто показывали свой характер, вызывая на кулачный бой соседа, я не никак не могла поверить своим глазам.

Почти неуловимые прыгуны с пудовыми кулаками.

Места на корабле, названном в честь одного из известных военачальников прошлого — «Хавэль» — было немного. Мне, как единственной женщине, была выделена небольшая каюта — туда только и помещался что сундучок и узкая лавка. Мужчины же спали все вместе в тканевых гамаках.

— А это даже удобно, — вымученно улыбнулся Красавчик, потирая лицо. Которое, кстати, было уже не таким ужасным. Похоже, действие магии заканчивалось, о чем я ему и сказала.

— Правда? — он широко улыбнулся и подступил ко мне, почти прижимая к довольно невысокому поручню. Так что мы рисковали свалиться в мутную реку — ну или на размеренно двигающиеся весла, чьи "двигатели" менялись по часам, потому как мощности парусов не хватало, — Значит, ты будешь смотреть на меня более благосклонно?

Я слегка опешила от этого вопроса, тем более прозвучавшего с нажимом.

— Разве я общалась с тобой как-то по-другому только потому, что ты исказил свои черты?

— Нет, — он хмыкнул. — На тебя ничто не действует. Даже смертельные орудия Лорда. Когда я с тобой познакомился, сильно удивился тому, что он тебя так выделил… но вскоре понял причину.

— И в чем она заключается? — я нахмурилась.

— На него давно так никто не смотрел… как на человека. — Златан отодвинулся и преувеличенно весело спросил, — Но имей в виду, многомужество в Волше разве что у Петры возможно — а ты вряд ли захочешь туда вернуться.

Я принужденно рассмеялась, делая вид, что тоже восприняла это как шутку.

А сама в который раз задумалась — возможно ли такое, что каждый из мужчин испытывает ко мне определенную симпатию? Или во мне говорит мания величия?

Впрочем, последующие дни на корабле ничуть их отношение не подтвердили. Уж если чем и кем и были заняты мои спутники, так это точно не мной и не попытками завоевать мое расположение.

Леон увлекся кулачными боями — он приставал к хартам, чтобы те его научили хоть каким приемам и уже на следующий день счастливым скакал по палубе в одних штанах и синяках.

Красивое тело было у нашего неожиданного спутника. Сухощавое, но с сильными мышцами — совсем не тело служащего. Да и смелости было в нем больше, чем у сказочного Льва. Кто же ты такой, мистер Свит? И зачем на самом деле идешь с нами? Может и у тебя есть особое желание?

Принц часами торчал возле капитана или рулевого, искренне заинтересовавшись местным судоходством. Если бы он не показал себя прежде легкомысленным созданием, да еще и не заинтересованным в собственном королевстве, я бы предположила, что он хочет развития этой области в Эволене. Впрочем… он ведь мог измениться?

Эрвин же… Чаще всего его можно было найти на палубе, в тени паруса, погруженного в какие-то расчеты и раздумья. Он почти не скрывался — разве что самые угрожающие орудия были компактно сложены и раздували и без того широкие рукава — однако многими железяками он пользовался на постоянной основе в открытую. А однажды даже разоблачился до укороченных бридж, и я увидела, что его ноги снизу будто облиты сталью.

Мужчина поймал мой взгляд, нахмурился и резко отвернулся.

И мне самой стало неудобно. Давно уже думалось, что то, что с ним произошло сильно… ухудшило его характер и силилась понять — каково это… быть настолько нестандартным. И находила немало аналогий с собственной судьбой в этом мире. Я ведь тоже была другая. Да, вполне удачно вписавшаяся в судьбы не последних местных жителей, но будто продолжающая смотреть приключенческое кино, в полной уверенности, что настанут финальные титры, и я выйду из кинотеатра.

И если в первое время это помогало не сойти с ума, то сейчас явно не способствовало моему душевному спокойствию. Я ведь вживую испытывала эмоции и физический дискомфорт самого разного характера. И обижали меня по-настоящему. И считали привлекательной, хотели — тоже. А я по привычке отстранялась от происходящего, рассчитывая, что так или иначе смогу захлопнуть дверь с другой стороны.

И сейчас вдруг поняла — люди вокруг не могут не чувствовать этого.

Что я не рискую быть вовлеченной в настоящую жизнь, а просто существую рядом с ними.

Интересно, а не так же я поступала и у себя дома? И искренне верила, что вон то, настоящее, начнется именно тогда, когда я стану стервой или женой "властелина"? Великим адвокатом, спасающим революционеров? Чем меня не устраивала «просто Леся»? И почему я удивлялась, в таком случае, что эта Леся не устраивала и остальных — начальство, мужчин или друзей?

В каком месте у меня что-то сломалось, и я начала хотеть делать, а не делать это?

А ведь можно было ценить на самом деле замечательных людей, что нашли путь в мою жизнь.

Принимать перемены не с настороженным интересом и требованием оставить меня в покое, а как толчок.

Видеть за событиями возможности для изменений, а не попытки уничтожить мою столь значимую личность.

Отвечать любовью на любовь — и не забывать о любви к себе.

Не жаловаться на проблемы, которые есть, и начать благодарить судьбу за то, что у меня нет многих других проблем.

Принять, в конце концов тот факт, что прошлое остается в прошлом. И отпустить, наконец, то, что должно быть отпущено.

В любом из миров.

В общем, каждому из нас оказалось чем заняться в этом только на вид монотонном путешествии. А потом, чуть ли не неожиданно, перед нами выросли… горы.

Пороги в реках стали более бурные, моими спутниками больше никто не занимался — харты сосредоточились на гребле и управлении замедлившейся и подрагивающей лодкой. И ранним утром второго дня, что я увидела заснеженные вершины вдали и каменистые, будто обломанные пики, скалы и каскады, мы сошли на берег. Чтобы погрузиться в подобие фургонов и отправиться по мощеным дорогам к перевалу, который, как оказалось, все-таки был не один.

Мимо страшных даже издалека механизмов, многоуровневых вавилонских башен — по другому эти муравейники из камней, людей и железа я и не могла назвать — пыльных карьеров с чахлыми деревцами по осыпающимся краям, и глубоких рытвин, напоминающих гигантские трещины с вырывающимся оттуда пламенем.

Свой собственный мир — будоражащий и довольно опасный.

Здесь почти не видно было женщин, затонаемников-рудокопов, как и каторжников — навалом. Оказалось, что все страны ссылали сюда преступников в качестве части платы за камни.

Выгодный обмен.

Потому надсмотрщики, клетки и цепи стали частью местной действительности, как и преждевременная смерть тех, кто еще должен был выйти отсюда. Нет, в целом с ними не были жестоки — насколько это вообще было возможно в данном обществе. Кормили, одевали и даже работать давали посменно. Просто труд их был тяжел и сопряжен с множеством опасностей.

Впечатление от рассказов про Рудные горы осталось у меня весьма неприятным. Да и то, что я видела, больше пугало, чем завораживало.

— Драгоценные камни, камни для замков и домов, сталь и железо, особая руда, придающая различные свойства металлу, золото, уголь, искусно вырезанные фигурки из кристаллов, особые самоцветы, что активируют энергии и способности… Рудные горы по праву считаются самым богатым государством.

— У них есть король?

— У них есть короли… каждой горы, — усмехнулся Златан, занявший в этот день место рядом со мной. Мы были в пути уже два дня, медленно взбираясь по горному серпантину, и я порядком утомилась — потому потребовала хоть какого-то внимания и историй. — Их этикет высчитывается камнями, их дворцы стоят на подземных богатствах, их армия владеет плетями, а у «крестьян» орудия труда — кирки и пилы без зубьев. Их мир закрыт от прочих, но при этом готов иметь дело с каждым, кто платит.

— А вы планируете работать в оригинальном месте, — обратилась я к Леону, пытаясь поймать его взгляд. Но тот не поддался на провокацию… точнее, ответил на мой вопрос хоть сколько-нибудь прямо.

— Мои планы изменились. Я и правда сильно опоздал — а в подобных местах не терпят ослушания.

— А может вы никогда туда и не собирались? — спросила я даже не осуждающе… требовательно. Не знаю, почему мне было так важно докопаться до правды — меня она уж точно не касалась — и почему настолько наплевательски к ней относились мои спутники, но я хотела… черт, хоть какого-то признания. А получила чуть грустное:

— Вам так невмоготу находиться в моем обществе? Я решил и дальше продолжить совместное путешествие — с позволения ваших спутников, что поделились планами добраться до Рубинового королевства. Вам это не по нраву? — спросило он с легким… раздражением, что ли.

Я закрыла рот, не дав следующему ядовитому вопросу вырваться. Неужто мне действительно никому на самом деле не нужная правда важнее приятного общения? Я опять гонюсь не за тем?

Мы замолчали. А спустя довольно короткое время раздался крик «прибыли», и фургоны остановились.

В который раз я замерла перед открывшейся картиной.

Каменные пики и провалы. Хлипкие на вид мосты между ними. Воздушные шары — но не с привычными корзинами для людей, а с какими-то механизмами. И облепившие одну из вершин строения с сотнями мостков, переходов и дымящихся труб.

— Перевал? — уточнила я несмело. Потому что непонятно было — куда здесь переваливать?

— Перевал, — подтвердил принц.

И перелом.

Но это я поняла чуть позже.

Побег из Рудных гор

— Для столь почетных гостей у нас всегда готовы лучшие покои, — дородный мужчина смотрел хитро и чуть подобострастно, явно ожидая похвалы. Но не дождался. Точнее, я пробормотала слова благодарности, рассматривая большую и богато украшенную гостиную — неухоженную, будто слуги здесь не имели понятия об уборке. А вот мои спутники, высокомерно привыкшие к лучшему, молчали и только царственно кивали головой.

Даже Леон, предпочитавший не выделяться среди них.

Рудные горы не отпускали своих гостей так просто — и требовалось провести здесь хотя бы ночь, чтобы отдать дань уважения хозяевам. Скорее всего жители алмазной горы рассчитывали, что мы, ошеломленные богатствами и сверканием камней, отдадимся общему ажиотажу и купим хоть что-нибудь. А то и отправимся в местное подобие казино.

При этом за ночлег с питанием запросили столько, что можно было купить бриллиантовое ожерелье.

Я уже немного разобралась с местными валютами и уровнем доходов и поняла, что одна низа что не добралась до Рубинового королевства — да что там, вообще не стоило выезжать за пределы поместья. И снова задалась вопросом, отчего же мои пусть и богатые спутники — даже Леон не был на иждивении того же Лорда и расплачивался везде сам — изначально приняли на себя дополнительную обузу в лице меня?

— Красивый вид, да? — Златан подошел к огромному неправильной формы окну.

— Который я бы никогда не увидела, если бы вы не взялись опекать меня и оплачивать мое путешествие, — сказала осторожно, — И я продолжаю оставаться в недоумении по этому поводу… отчего вам вдруг сделалось необходимым спасать совершенно незнакомого человека, да еще и тащиться куда-то через весь континент?

— Скука, — принц отвернулся от вида, посмотрел на меня и пожал плечами. — Желание доставить удовольствие хорошенькой девушке. А может ты просто стала толчком, который мы давно ждали… Я и Железный Лорд.

— Ждали? — шагнула к нему, хмурясь.

— Пока ты не появилась, наш злой гений и не подумывал о том, чтобы как-то изменить свою жизнь… А уж если он решился вылезти из своего подвала, что говорить обо мне? — блондин подмигнул, — Жаль только…

— …только? — я поторопила замолчавшего Златана.

— Что ты заинтересовала нас обоих.

Чуть нервно хмыкнула, не понимая, шутит ли он или говорит всерьез. И пробормотала растерянно:

— О чем же тут жалеть? Я вроде ничего и не обещала.

— Вот именно, — принц сделал шаг и возвысился надо мной, буравя взглядом, — К тому же я не стану с ним соперничать — только не с ним. Но если ты заявишь о своих предпочтениях…

— Каких таких предпочтениях? — мне не понравилось его давление. Его требовательный тон и разговор этот… не нравился вовсе! Я не могла так походя раскрывать собственные чувства и тайные помыслы — и уж точно не собиралась делать это сейчас перед Златаном.

— Неужели тебе… все равно? И ни к кому не тянет? Ко мне? Или признайся — Железный Лорд привлекает тебя?

— Да не о чем тут вообще говорить и обсуждать совершенно нечего! При чем тут Железный Лорд? — рассердилась, возмущенная такой наглой попыткой зачем-то выбить из меня признания…

— Я не предполагал, что настолько незначительно промелькнул в вашей жизни, что вы и обсуждать это не желаете.

Механический голос заставил нас обоих подпрыгнуть.

Я резко развернулась и уставилась на Лорда, который появился в проеме вместе с Леоном — мужчины уходили решать какие-то дела и вернулись так вот… неожиданно.

В глазах брюнета было странное выражение — удивление, смешанное с чем-то еще. Он замер, будто прислушиваясь к происходящему внутри себя, а потом развернулся и довольно резво пошел в свою спальню. А я с ужасом осознала, как моя последняя реплика могла прозвучать со стороны.

— Эрвин, постойте! — бросилась за ним и поняла, что еще и невольно выдала себя. Мужчина замер, неловко покачнулся, но оборачиваться не стал, — Простите, я узнала ваше имя, хотя нет, я не за то извиняюсь. Вы не совсем верно поняли меня, я вовсе не имела в виду…

Железные Лорд, чуть скрипнув всем телом, снова двинулся вперед и захлопнул дверь перед моим носом.

Скотина бессердечная! — подумала я довольно непоследовательно. — Ну не хочет слышать ничего — и не надо!

— Оставь его, — твердо сказал возникший рядом принц.

— А ты как будто все это специально затеял, — прорычала ему в лицо, разворачиваясь, — Вот тебе зачем? В чем необходимость… ковыряться в чужих внутренностях? А еще утверждал, что я тебе симпатична.

— Я не врал, — со Златана уже давно слезла маска легкомысленного балагура, — Но я и не лгал в своей готовности отступить — было бы ради чего.

— Прости? — аж замерла.

— Ты уедешь — и никому ничего не останется, не так ли? Ведь все твои действия направлены на то, чтобы избавиться от нас и этого мира — где уж тут место большему.

- Но… я никогда этого не скрывала, — растерялась, — Разве можно обвинить меня в том, что я хочу убраться из непонятного и недружелюбного окружения?

— Вот именно, "непонятного, недружелюбного". И мнения ты своего не меняешь, и замечать вокруг ничего не хочешь.

— Пусть так, но это мое право, — проговорила тихо, — И я не пыталась нарочито стать нужной для тебя или Эрвина.

— В этом и не было необходимости, — Златан отвернулся. — Достаточно было просто оставаться собой.

Он в несколько шагов достиг двери своей спальни и тоже закрыл её с другой стороны. А я осталась стоять, потирая занывшие виски и только теперь осознав, что у этой сцены был еще один свидетель.

Леон отошел в сторону — из вежливости, полагаю — но теперь повернул ко мне голову.

— Что вы поняли? — спросила устало.

— То, что вы не из Волша, понял давно, — он пожал плечами, будто для него это не было чем-то удивительным, — Да и прочее было для меня… несомненным.

— И? Вам тоже есть что сказать по этому поводу? Может я вас тоже обольстила и у вас теперь… страдания из-за того пути, что я выбрала? — уточнила раздраженно.

— Может быть, — совершенно спокойно ответил Леон и в его глазах мелькнуло странное выражение, будто он хотел и дальше объясниться… и не стал, — Вот только у меня по сравнению с ними никогда и не было шансов.

Теперь уже вышла прочь я, не выдержав пристальноо взгляда.

Не в спальню. Подальше из этой гостиной, находиться в которой не было сил. И, стискивая руки, принялась мерить шагами длинный коридор, прошлась вдоль галереи с головокружительным видом, пнула ни в чем не повинную стену… Вот как так, а? Почему все настолько странно обернулось?

— Что именно? — буркнул паучок, с которым мы давненько не разговаривали.

— Ты ведь не все время спал, — вздохнула.

— Но вряд ли чем-то могу помочь в человеческих чувствах, — сказал он примирительно, — В них столько сомнений, метаний и странностей, что даже самый хитросплетенный артефакт покажется ерундой.

— Мне казалось, что сомнений у меня как раз и нет, — прикусила губу. — Конечно, они мне симпатичны! Во всех смыслах. И не только потому, что спасают меня с завидной регулярностью. И пусть Леон закрыт и подозрителен, а Златан только-только начал избавляться от инфантильности, я считаю их замечательными и привлекательными мужчинами.

— А Железного Лорда?

Я промолчала.

Железный Лорд… как ни странно он воплощал в себе все то, что я хотела видеть в мужчине, просто не подозревала об этом. Спокойствие, иронию, уверенность в себе… и способность защитить тебя и вытащить из любой задницы. Но ведь не могу я ради этого отказаться от возвращения домой?!

А что дома? — шепнул тоненький голос в моей голове, и это был отнюдь не паучок.

Я подавила неуместные воспоминания о том, что у меня не осталось ни парня, ни жилья, ни работы, ни друзей. Родители и то, наверняка, меня уже отплакали… Но здесь-то у меня тоже ничего не было. И в Волше я уж точно не понимала, какое место я могу занять — и как это сделать.

А может стоит попробовать узнать и понять? — снова возник голосок, которому я приказала заткнуться.

В конце концов я же не декабристка какая-нибудь, чтобы в огонь, Сибирь и вообще неизвестно куда… А самое главное, ради чего? Что мне вообще предложили?

За поворотом мелькнуло алое зарево, и я заглянула туда.

Странноватое место.

На полу были разведены костры, по краям стояла пара столов — ели они здесь, что ли? — а вместо люстры… Когда один из мужчин, проходя мимо, с неприятным хохотом кинул наверх обглоданную кость, я задрала голову и замерла, растерявшись.

Посреди огромной комнаты, больше напоминающей пещеру, висела клетка, в которой кто-то был… кто-то маленький. Ребенок?

Сердце зашлось от ужаса, потому что даже при неярком освещении факелов выглядел он ужасно…

— Фей! — спросила я шепотом. — Разве в рудных горах держат детей в качестве невольников?

— Не слышал о таком.

— А чтобы в столь отвратительных условиях?

— Вряд ли…

— Проверь его, пожалуйста, — сказала твердо, и паучок быстро быстро пополз сначала по стене, а потом по одной из цепей, удерживающих клеть.

Я же моментально позабыла собственные горести. А уж когда паучок вернулся и заявил, что это мальчик, ему не больше десяти, и он, скорее всего, без сознания, немедленно вернулась в предоставленные нам покои. И принялась колотить в запертые двери — пусть в иное время предаются переживаниям по поводу моей жестокости по отношению к ним, но сейчас важнее было другое.

Я взволнованно пересказала увиденное и объявила в конце:

— Мы должны помочь малышу!

Но мои спутники только переглянулись, даже не пытаясь сдвинуться с места, а потом Златан медленно произнес:

— Лесана… у всех в Волше свои обычаи и своя справедливость. Мы не будем во что-либо вмешиваться, если дело не касается кого-то из нас. Он — чужак, и мы не знаем причин, почему он там.

— А чем я отличаюсь, а? Ведь я тоже … чужачка, — скривилась, понимая, что давно уже не хочу быть этим людям чужой. — Мне же вы помогали. И пусть среди причин для помощи справедливость была далеко не на первом месте, но каждый из вас немного подвинул свои принципы так или иначе!

— Рудные горы жестоки насколько это нужно, а не ради забавы, — проскрипел Лорд, не глядя на меня, — Попытка защитить мальчика может быть воспринято как слабость или, того хуже, как желание унизить местных хозяев…

— И тем не менее мы должны её предпринять! Мне сегодня поставили в укор, — сказала почти со злостью, — что я не принимаю и не желаю понять этот мир… Так вот, может вы мне покажете, что он готов меняться?

— Вы не спасете всех… — начал Леон, и я тут же повернулась к нему.

— Я не собираюсь спасать всех. Я хочу спасти хотя бы того, с кем меня столкнул мой Золотой путь. Потому что справедливость — это не революция, а даже один шанс для проявления доброго сердца!

— Хорошо, — это сказал Лорд, — я посмотрю, что можно сделать.

— Я с тобой, — вскинулся принц, и они покинули гостиную. А я осталась ждать, под неодобрительным взглядом Леона.

— Что не так? — спросила его раздраженно.

— Из-за своей прихоти вы можете подвергнуть серьезной опасности нас всех.

— Из-за чужой прихоти я оказалась в этом мире, из-за прихоти Лорда мы в принципе отправились по опасному пути, из-за вашей прихоти вместо спокойного путешествия на поезде вынуждены преодолевать множество сложностей… И вас — я уверена почему-то — тоже привела сюда чья-то прихоть. Так может не стоит осуждать меня?

Он поджал губы и кивнул.

А вскоре вернулся Эрвин и Златан.

— Они не говорят, кто это такой и почему его засунули в такие условия. Чем-то там навредил местному хозяину — и тот хочет отыграться. Мы предлагали выкуп за него, но деньги их не интересуют, к сожалению.

— И что же делать? — всплеснула я руками.

— Лучше ничего не делать, — отозвался моментально Леон.

— Вряд ли это закончится хорошо, — пробормотал принц.

— Нам придется бежать вместе с ним и рисковать, — равнодушно бросил Лорд. И снова за его равнодушием я различила искорку тепла… то ли ко мне, то ли к ситуации в целом. С надеждой посмотрела на всех, и в ответ получила дружный вздох.

Наш план был хорошо продуман.

Мы собирались выкрасть с помощью орудий Лорда мальчика, подложив в клетку тряпки, и почти сразу направиться прочь, спрятав его в небольшой сундучок с багажом, к «лифту», что должен был спустить нас вниз по обратную сторону от острых пиков — а там уже была пристань с хартскими кораблями.

Нам это почти удалось — мы и правда потребовали на рассвете расчета и спуска, аргументировав тем, что достаточно отдохнули и теперь торопимся продолжить путешествие. И пока мы с принцем распинались перед заспанными местными служителями, Леон и Эрвин справились со своей миссией.

И мы спокойно двинулись по витиеватым коридорам и лестницам в сторону выхода и сурового вида конструкции, о которой я старалась не думать лишний раз. Потому как если в эту сторону шла крутая дорога, то путь за перевалом начинался с попытки самоубиться на чем-то среднем между малярной люлькой и железной лодкой на тросах, которые спускались на головокружительную высоту.

К сожалению, как это всегда и бывает, любой хорошо продуманный план может полететь в пропасть — вместе с нами. В нашем случае это произошло по причине того, что как-то слишком быстро обнаружилось отсутствие мальчишки. И пока наши сопровождающие недоуменно озирались на крики, а закутанные по самые глаза заспанные лифтеры продолжали готовить механизм, мы уже поняли, что бегущие со стороны ворот, из которых мы только что вышли, люди не несут нам ничего хорошего.

— Будем спускаться сами, — проскрипел вдруг Лорд.

— Что? — я ничего не поняла. Но меня уже подхватили под руки.

Златан.

В то время как двое мужчин выхватили тяжелый сундук у наших сопровождающих и ринулись по тропинке вниз.

Дальнейшее я воспринимала с трудом, оглохнув от поднявшегося ветра, скрежета и криков. Вот меня засовывают в люльку и приказывают сесть на дно, вот мимо проносится подобие болта, кто-то пихается, что-то рвется, кренится и визжит…

Я?

Это я визжу?

Да, потому что мы и правда летим вниз, в пропасть, на чертовых тросах, оставляя на площадке, с которой сорвались, ошеломленных лифтеров и нападавших!

Рывок… меня подбрасывает и ударяет об угол сундука так, что искры сыплются из глаз.

— Они не дадут сбежать! — орет рядом знакомый голос — и почему я не узнаю его? — Заблокировали спуск и сейчас потянут вверх!

— Они заблокировали — я разблокирую.

Я поднимаю голову и вижу, что Эрвин начинает раздеваться. Выпутывается из всех своих одежек и, не глядя ни на кого, сам превращается… в гигантский механизм с множеством железных щупалец непонятного назначения.

Дальше все продолжает меняться с головокружительной скоростью.

Вверх-вниз, люльку дергает и качает на ветру, Железный Лорд то удерживает нас от полного падения собственным телом, то им же заставляет идиотское средство передвижения плавно спускаться, сверху летят подожженные головешки, все кричат, силясь быть услышанным… Я же держу сундук руками, а Эрвина — своим взглядом.

Почему-то мне кажется, что если оторвусь хоть на миг, случится непоправимое.

Я даже не сразу понимаю, что мы оказались на земле. Вокруг сделалось совсем светло — солнце встало высоко над горой — и пусть разозленные жители гор продолжали проклинать нас, кидать вслед камни, а несколько человек так и вовсе начало спускаться на манер спецназовцев — на тросах, отталкиваясь ногами от скалы — мне вдруг подумалось, что все будет хорошо.

— Перестаньте смотреть на меня, — раздался почти в безмолвии голос Лорда, не могущего пока ни выпрямиться, ни… собраться. Златан сделал шаг, чтобы помочь ему, но я вскочила, оттолкнула принца и сама подставила плечо, обвивая мужчину за… вполне человеческий торс. — И перестаньте прикасаться ко мне, — а это прозвучало тише.

— Почему? — я не отстранилась ни на миг.

— Не хочу, чтобы вы видели меня… таким. Не хочу пугать своим уродством и не хочу быть слабым для вас.

— Вы прекрасны, — сказала уверенно, — и самый сильный мужчина, во всех смыслах.

Мне показалось, или я и правда почувствовала, что под моей ладонью забилось сердце, когда я помогала ему сделать первые шаги по земле?

До пристани мы почти бежали — Леон с бесчувственным мальчишкой на руках. Но встретили нас харты недружелюбно. Они не хотели проблем с теми, кто поставлял им клиентов, сколь справедливыми бы ни были наши действия.

— С горняками вы потом сможете договориться — им-то без вас тоже никуда — а вот с нами у вас будут проблемы прямо сейчас.

Капитан и без того понимал, что будут… поскольку Железному Лорду здесь даже репутация не нужна была здесь — достаточно лишь внешнего вида.

Так что спустя пару часов мы уже плыли по довольно бурной реке Хартского королевства.

Мальчика отмыли, перевязали многочисленные ссадины и порезы, влили в него восстанавливающие зелья — благо харты оттаяли и готовы были помогать, и разместили со мной в каюте. Ну а я…

После того как привела себя в порядок, вышла на палубу, довольно щурясь на солнце и выискивая Эрвина взглядом. Тот занял привычное место — в тени парусов. Но просто так подойти к нему мне не дали:

— Ты сделаешь ему больно, но я решил, что это не худший вариант, — заявил Златан, почти вернувший свою внешность.

— Он решил, — закатила я глаза и фыркнула

— Все-все, больше никаких наставлений, — поднял принц руки и улыбнулся чуть грустно. И я снова двинулась по покачивающейся палубе.

Я не знала, что нас ждет дальше, но тоже для себя решила.

Хотя бы не прятаться больше от собственных чувств и эмоций.

А это в моем случае оказалось настоящим прыжком в пропасть.

Чувства

Если бы всего полгода назад мне сказали, что я не просто окажусь в другом мире, но стану той, кто плывет на носу легко скользящей под парусами лодки…

глубоко вдыхает воздух свободы…

с легкостью балансирует на скользкой палубе…

терпеливо учит такого своего мальчишку — а как он может быть чужим, если мы рисковали ради него жизнями? — единственно знакомому языку…

и, похоже, теряет голову от мужчины-трансформера…

… я бы покрутила пальцем у виска. Нет, не потому, что все это показалось бы мне фантастикой. Весь этот антураж.

Перемены в себе ощущались фантастичнее вымысла.

Я никогда не думала, что способна на подвиги. На риск. На то, чтобы идти к своей цели несмотря на препятствия. На такую стойкость и… Я точно не была способна раньше влюбляться в нестандартных людей. Ведь даже мои мечты о великих свершениях и успешных мужчинах были совершенно шаблонны и не предполагали возможностей потерять себя и жизнь.

Раньше я видела себя в окружении искусственного блеска, под защитой привычных обстоятельств и законов, в объятиях стандартного красавчика из рекламы зубной пасты. И даже предположить не могла, что окажусь гораздо глубже и открытей.

Стоило только позволить себе открыться этой глубине.

Да, я гордилась собой. И принятыми решениями. А также тем, как все повернулась. А еще пугалась того, что могу так сильно меняться. Удивлялась новым, совершенно сказочным для меня эмоциям и… боялась их так сильно, что иногда по ночам вскакивала в холодном поту. Только пока не могла окончательно сформулировать, чего я больше боюсь.

Того, что мое желание вернуться в собственный мир никогда не исполнится, и я останусь в этом в Волше, представлявшегося мне огромным механизмом, между шестеренками которого я то застревала, то запускала их заново…

Или того, что все-таки вернусь?

А может того, что, вернувшись, я осознаю — при всей сказочности происходящего именно здесь я жила по-настоящему?

Я знала только, что пожалею — при любом раскладе — если останусь в стороне от собственных чувств. И отойду подальше от странного, порой жестокого по отношению к другим Эрвина. Так что отходила — во всех смыслах — я лишь затем, чтобы поболтать с Феем на носу корабля. Или провести время с мальчиком.

Но чаще всего меня можно было найти в тени самого большого паруса, рядом с железным Лордом. Он делал какие-то расчеты, черкая в многочисленных бумагах, а я читала. Иногда он рассказывал о Волше или своем королевстве, я же делилась информацией о собственном мире. Иногда наши мысли и слова уводили нас гораздо дальше — за границы миров. А порой я просто смотрела за борт, наслаждаясь довольно яркими равнинными пейзажами Хартского королевства и присутствием рядом мужчины… которого было бы нечестным называть своим, но очень хотелось.

Вот и сегодня мы разговорились о жизни во дворце Эволена. Чисто с практической точки зрения — о том, насколько тяжело управляться с этой махиной и сколько денег требует бюрократический аппарат.

— В нем живет слишком много бесполезного народа, — Лорд говорил спокойно, но мне казалось, что он хмурится. Возможно, я это домысливала каждый раз — его эмоции и мимику, которую он никак не проявлял.

— Потому вы делали все, чтобы проредить их ряды? — говорю с явно обозначенным весельем, лишь бы он не предположил, что я могу как и прочие бояться и ненавидеть.

— Никогда не рассматривал свои мотивы с этой точки зрения.

Смеюсь.

— Тем более, — продолжает Лорд, — что это было бы не так просто сделать. Мало кто решался спуститься ко мне… или показаться на глаза.

Мой смех затихает так же быстро, как рождается. И я спрашиваю острожно:

— Вы были очень… одиноки?

— Одинок? Пожалуй, нет… И даже если это так, я вовсе не боялся остаться один.

— Не боялись одиночества?

— Не существует страха одиночества. За ним всегда какие-то другие причины — страх умереть, заболеть или оказаться тем, кто никому не нужен… Долгие годы.

Я не гашу в себе порыв податься вперед и осторожно взять в руки то, что попалось. Клешня какая-то? Ну и пусть. Давно уже убедилась в их чувствительности.

— У нас на Земле говорят, что ты существуешь до тех пор, пока о тебе помнят. Поверьте, во дворце о вас помнили все время…

— А когда забывали — я напоминал?

И снова улыбаюсь, глядя в его глаза. На свежем воздухе и после всех наших приключений он уже не выглядит таким бледным и изможденным, лохматость тоже причесалась, да исчезли тени под глазами. А за равнодушным выражением я порой вижу яркий блеск и даже предвкушение.

— Именно, — киваю.

Я ужасно хочу спросить, что же все-таки произошло с ним, почему он скрывал свое имя и что за странные у них отношения со Златаном, но чувствую — он не готов открыться. И потому спрашиваю немного о другом… но не менее волнующем.

— В таких условиях ведь сложно строить отношения. Родственные, дружественные и… любые, — замялась, не зная как продолжить.

— Вы таким образом пытаетесь узнать, были ли у меня любовницы?

Рука-лицо.

Я порой забывала, с кем имела дело.

Вздохнула и, откашлявшись, пробормотала:

— Простите, я не должна была…

— Не извиняйтесь, вы знаете обо мне и более личные вещи, — изумленно вскинула на него взгляд, силясь понять, что же я знаю такого? И чуть не задохнулась, потому что в его карих глазах увидела много больше, чем просто желание объяснить, — Иногда женщинам были интересны мои возможности или… деньги.

Мне сделалось больно за него. И я почти прошептала:

— Но не вы сами?

— Думаю, нет.

Я придвинулась еще ближе к нему, к его губам, теплому дыханию. Мне захотелось доказать, что и он сам может быть интересен….

— Ле-са-а… — так меня звал только один человек.

Отпрянула от Эрвина и улыбнулась подошедшему мальчику, которого мы назвали Ос.

Он все еще выглядел жалко. Худой, настороженный, со следами побоев и в огромных подкатанных штанах и рубахе — детских вещей на корабле, естественно, не было. Но с лица ушла озлобленность, и он больше не прятался в моей комнате. Перемещался по всему кораблю — хотя вольготно чувствовал себя только со мной.

— Что-то случилось?

— Скука. Страшно. Посидеть?

— Конечно. Давай посидим…

Неловко улыбнулась Лорду и развернулась так, чтобы мальчику было удобно.

Ос пришел в себя не сразу. А когда окончательно очнулся и был отмыт — так что мы увидели обширную татуировку на его животе — выяснилось, что он из Непримиримых, говорит только на их языке и…. совершенно ничего не помнит.

Я тогда даже выругалась нервно, что мне везет на спутников с амнезией. А потом призадумалась.

Не знак ли это судьбы, что прошлое значит гораздо меньше чем то, что мы делаем здесь и сейчас?

Ос — по словам Эрвина у Непримиримых короткие имена и татуировки с детства — сумел объясниться только с Лордом. И пояснил, что не знает, каким образом здесь оказался. Смутно помнит свой дом и лица взрослых. А еще он пугался света, громких звуков и мужских голосов.

Я сделала то, что могла в этой ситуации. Постаралась приучить к своему присутствию и чуждому языку. Обнимала его ночью и будила, когда ему снились кошмары. А когда он окончательно пришел в себя — попросила Лорда перевести:

— Мы отправимся в твои земли и попробуем найти тех, кто за тебя в ответе или то, что пробудит твои воспоминания.

Как ни странно, никто из моих спутников не возразил… хотя это означало и сделать существенный крюк. И вовсе пересечь земли Миявы, пересекать которые никто изначально и не хотел.

Сегодня Ос снова пристроился ко мне, и мы занялись тем, чем в принципе можно заниматься с детьми в этом возрасте — большого опыта у меня не было, но догадаться о его интересах было не сложно. Рисовали, изучали буквы, а потом они с Лордом взялись за какой-то чертеж. Непримиримые отрицали и привычную магию, и механизмы — по слухам, они отрицали все — но вряд ли можно было задавить детское любопытство. Так что Эрвин терпеливо объяснял принципы действия какого-то артефакта.

Так и проходили дни.

На берег в довольно большом городище мы сошли спустя одиннадцать суток с того момента, как взяли на борт. И сразу попали в сутолоку и крикливую активности низкорослых бородатых хартов и — наконец-то я их увидела — их женщин. Таких же низкорослых, с распушенными длинными волосами и плотными телами, упакованными в не менее плотные корсажи, жилеты, юбки и фартуки.

Я улыбнулась. Сам факт того, что мы забрались так далеко, вселял надежду.

Поцелуй после боя

Городок со смешным названием "ХапАть" понравилось мне сразу. Может потому, что он показался самым обычным и земным из всех мной виденных. Покатые крыши, плотная застройка из дерева и камня, частично мощенные дороги, водовозы, неказистые мостики и подобие ратуши вдалеке. Единственное, что я не ожидала увидеть здесь, были каналы — и небольшие весельные лодки, которые, похоже, использовались как транспорт и как тележки торговцев. Но в целом картинка, несмотря на вечернюю суету и смрад от каких-то коптилен, подействовала на меня умиротворяюще.

У нас было немного вещей — да почти и не было, что мы там успели прихватить в Рудных горах? Одно платье и книги с бумагами? — потому мы быстро миновали порт и углубились в довольно узкие проходы домов.

Ранее было решено, что мы не будем задерживаться здесь — наймем возчика, чтобы доехать до границы Хартского королевства, а потом уже поищем варианты, как оказаться у Непримиримых, как можно меньше задерживаясь на землях самой непредсказуемой из фей. Речного пути туда не было — а может никто не захотел по нему идти, раз качали головой на наши расспросы. Непримиримые не жаловали чужаков — более чем кто-либо — и имели собственные отношения с Миявой, потому даже до зубов вооруженные харты не желали с ними связываться.

Потому сейчас мы искали ночлег — уже смеркалось.

Капитан посоветовал нам постоялый двор, вот только до него мы не дошли. Может из-за моего чрезмерного любопытства, может потому, что почти возродившийся Златан снова сделался нагл и невыносим, а может нас снова вела чужая воля… Но когда за несколькими поворотами мы обнаружили шумную площадь, я, уставшая от замкнутого пространства корабля, предложила посмотреть, что там происходит. А мои спутники, полюбившие, похоже, мне потакать, согласились.

Вечерняя ярмарка оказалась для всех приятным сюрпризом.

Чего там только не было! Чудовищные существа — наполовину измененные магией, «поклонники огня и шпаг», жонглеры, уличные фокусники и артисты наподобие клоунов. На открытом огне жарились огромные туши — и всем желающим продавали куски мяса, запихивая их в какие-то миски-кувшины, полные душистых трав.

Ос, поначалу жавшийся ко мне, осмелел и теперь смотрел на все это с восторгом ребенка, ну и я не отставала. Даже мужчины расслабились: Лорд выглядел не таким замороженным, с Леона спала его привычная маска сурового спокойствия, а Златан вовсю флиртовал с симпатичными девушками, которые выглядели гораздо изящнее и моложе, чем те, кого мы видели на пристани.

На нас глазели, конечно. Я вообще не заприметила здесь иностранцев — если те и достигали дальнего городища, то не задерживались. Но враждебности в сторонних взглядах не было… правда, до тех пор, как принц, окончательно вдохнувший полной грудью, не приобнял каких-то девиц, а те оказались не одни, а с отцом и братьями.

Дальше события развивались с огромной скоростью.

Вместо того, чтобы извиниться, Златан начал возмущаться, с чего это ему делают замечания — девицы-то пищали от удовольствия. Харты возмутились не меньше и быстро перешли к оскорблениям, от тех — к требованию сатисфакции… И вокруг уже собралась толпа с недобрыми лицами.

Я прижимаю к себе напряженного Оса, а Железный Лорд становится к нам близко-близко. Златан же с гордо поднятой головой и презрительно поджатыми губами шествует куда-то за двумя суровыми хартами.

— Мы не можем его бросить, идем, — тяну я замедлившегося почему-то Эрвина.

Леон уже там, перед довольно высокой… сценой? И внимательно слушает собравшихся.

— Что происходит? — пытаюсь понять.

— Они выйдут на помост и решат дело боем. Обычное дело для Хартского королевства. Даже место это для подобных случаев — харты не могут без того, чтобы не поговорить таким способом, — поясняет мне Леон.

А я ахаю, осознавая, насколько это опасно. Златан выглядит спортивным и достаточно сильным мужчиной, но он и близко не способен справиться с хартами и их пудовыми кулаками:

— Это будет избиение!

— Может пора снова подправить его внешность? — комментирует спокойно Лорд.

— Нет, — шиплю сердито, — У нас здесь ни лекарей своих, ни места для ночлега. Что мы будем делать с по-настоящему тяжелыми повреждениями? Оса кое-как вытянули — и то благодаря тому, что харты поделились своими знаниями, травами и мазями. Вы уверены, что они снова поделятся? Надо что-то делать!

— Я мог бы выйти вместо него, но… это будет нарушением правил. Я имею в виду мои… дополнения.

— Я пойду, — сообщает Леон, да так неожиданно, что мы не успеваем ничего сказать, а тот уже запрыгивает на помост и идет к группе хартов и Златану.

— Да чем это лучше? — топаю ногой.

— Лучше, — после небольшой паузы сообщает Лорд, — я могу предположить, что у Леона много… навыков. К тому же вы помните — он учился некоторым приемам хартов.

Киваю неуверенно. А потом выдыхаю в испуге:

— А если Златан не согласится? У этого идиота может не хватить мозгов даже на это!

Златан и правда мотает отрицательно головой. Но вдруг Леон жестко берет его за плечо и что-то говорит на ухо, да такое, что принц делается крайне удивленным. А потом и неуверенно кивает!

Блондин вернулся к нам будто слегка пришибленный, но я даже не стала выяснять, по каким причинам он сделался разумен — слишком злилась на него и беспокоилась за Леона. А тот уже скинул одежду и обувь. Остался в одних только брюках, и под улюлюканье толпы принялся разминаться.

Против него встал широченный харт — один из тех братьев.

Я притянула мальчика и напряженно уставилась на импровизированный ринг. Никогда не любила кровавых зрелищ, но понимала, что не могла сейчас «бросить» Леона, да еще в таком враждебном окружении.

— В боях почти нет правил, — монотонно начал пояснять Лорд, — Точнее они смешанные. В основном борцы действуют кулаками, но смысл в том, чтобы успешно адаптироваться под любой стиль и любое действие.

Удар гонга — и харт моментально бросился на Леона, который ловко отскочил, а потом подсек низкорослого соперника и, когда тот грохнулся, прыгнул ему на спину. Но его преимущество длилось не долго — бородач резко перевернулся, сделал захват и… двинул своим кулаком под ребра Леону.

Я шумно выпустила воздух, беспокоясь, что на этом все и закончится, но Леон умудрился вывернуться, да еще и применить какой-то болевой прием.

Дальше все пошло по нарастающей.

Броски и удары ногами, попытки лишить противника сопротивления или хотя бы выбить зубы. Они то душили друг друга, то заламывали в каких-то нечеловеческих позах, то швыряли через весь помост… Как ни странно, спустя пару минут я успокоилась. Именно потому, что, несмотря на разницу в размерах, они оказались вполне равноценными соперниками. Только Леон — быстрее и ловчее, а харт — с большей силой удара.

Окружившие их жители тоже это поняли и орали теперь уже от зрелищности происходящего, а не от злобы. А я с все нарастающим восхищением смотрела на бой, который… черт, будил довольно странные инстинкты.

Древние.

Но разве не все мы выходцы из первобытных отношений?

Не знаю сколько это продолжалось — соперники явно выбивались из сил, но не сдавались друг другу. А потом Леон вдруг как-то особенно высоко подпрыгнул, на секунду завис в воздухе — или мне показалось? — и выбросил вперед одну ногу, точным ударом ступни попав по шее противника.

Тот рухнул… и не поднялся в положенные десять секунд.

Победа? Но тогда отчего толпа молчит и тяжело дышит, а вокруг нашего друга на ринге все кучнее и кучнее сплачиваются угрожающие мужчины? Сердце пропускает удар, когда вперед выходит харт повзрослее — если я правильно поняла, отец девчонок, из-за которых все и началось. Делает шаг к замершему Леону, поднимает руку и… вдруг хлопает того по плечу, разражаясь довольным хохотом!

Дальше я беспомощно смотрю, как победителя чуть ли не обнимают и одобрительно подталкивают, вокруг все радостно кричат и поздравляют с отличным шоу, а нас всех уже куда-то тащат с улыбками — те же угрожающие рожи и тащат — и мы беспомощны сопротивляться этому ажиотажу!

Выдохнула я только тогда, когда осознала — бить и мучить никого больше не будут. Простые хартские ребята вполне удовлетворились извинениями в виде кулаков, восхитились умениями Леона, а также тем, в какие дали забрались эволенцы. И проявили свое истинное гостеприимство.

Ночевать — а может и провести несколько дней — нам теперь полагалось в огромном доме местного вельможи. Того самого мужчины, чьи дочери стали камнем преткновения. И чей сын, прийдя в себя, стал самым закадычным дружком для своего соперника. И судя по довольным улыбкам юных представительниц семейста, они тоже были не прочь «подружиться» и с Леоном, и со Златаном, что смотрелся на фоне хартов красавчиком.

Я ошалело кивала пока нас с Осом, представленным моим братом, размещали в довольно уютной комнате, а потом не менее ошалело принимала комплименты и кусочки мяса за огромным общим столом, происходящее за которым можно было назвать одним словом.

«Пир».

Ос, утомленный впечатлениями, быстро уснул на лавке все в том же общем зале. А я вышла глотнуть свежего воздуха в небольшой двор — мне надо было хоть как-то прийти в себя.

— Все в порядке? — рядом возник Леон.

— Тяжело привыкнуть к подобному, — неопределенно махнула рукой, имея в виду сегодняшний день. — Но вы… вы были великолепны.

— Я не хотел вас расстраивать, вот и постарался, — он подмигнул мне и поморщился — явно от болезненных ощущений. Бой для него не прошел незамеченным.

Рассмеялась. А потом спросила расслабленно:

— Что вы сказали Златану, что тот так быстро согласился?

Брюнет задумчиво пожевал губу. А потом будто принял решение, открыл рот… но высказаться ему не дали. Из темноты вдруг шагнул Эрвин и коротко посмотрел на мужчину. Тот кивнул… и быстро ушел в дом.

Я же, нахмурившись, повернулась к Лорду:

— И что это было? Я могла бы подумать, что Леон не захотел отвечать на мой вопрос при вас, но, почему-то, мне кажется, что вы ему как-то приказали не говорить.

— Вас так интересует все, что связано с Леоном… Я заметил.

И сказано было как-то неприязненно.

— Конечно интересует! Он слишком быстро и странно стал частью нашей компании — теперь я уверена в том, что он не желает плохого, но и подробности тоже хочется узнать! Подробности, которые вы с принцем, похоже, знаете…

— Он вам так нравится?

— Вы о чем? — опешила.

— По-другому сложно объяснить этот интерес…

— Да о чем вы говорите?! — возмутилась уже. А потом замерла. И всмотрелась в его лицо, за равнодушием которого… — Вы что… ревнуете?

— Ревную? — помедлил, — Нет. Просто хочу удостовериться, что правильно вас понял.

— Простите?

— На корабле мне показалось, что между нами возникло некоторое взаимопонимание. Но сегодня я убедился…

Замолчал.

Железяка!

После событий сегодняшнего дня его поведение меня точно доканает.

— В чем? — прорычала.

— В том что вам больше подходит мужчина из плоти. Сильный и здоровый мужчина. Вы так смотрели на Леона…

Я аж поперхнулась. И потерла лоб ладонью, не зная смеяться или плакать. И вздохнула.

— Все за меня решили?

— Простите? — теперь он… удивился, наверное. Если еще был способен на удивление.

— Не прощу, — рассердилась и наставила на него указательный палец, — Я понимаю — вам непросто. Я понимаю — вы живете в своем собственном мирке и привыкли к определенным вещам. Но я не понимаю, почему вы игнорируете все то, что я вам говорю и показываю своим отношением! И кстати да, то, о чем вы думаете — это ревность! Так, для информации.

— А может я не игнорирую… а боюсь поверить? — мне показалось или голос его прервался?

— Я тоже много чего боюсь — даже предложить вам бояться вместе! — прошептала, успокаиваясь. И сделала шаг к нему, а потом обхватила шею и притянула к себе, — И целовать вас ужасно боюсь — но кто-то же должен это сделать первым?

Я так и не поняла, кто это был.

Кто первый прикоснулся к другому.

Мои губы оказались прижаты к его, а когда я, опаленная чужим дыханием, скользнула языком в его полуоткрытый рот, мое тело сграбастали… всем чем там можно было сграбастать и тоже прижали к себе.

Наш поцелуй был полон неловкости, нежности и удивления одновременно.

Его дыхание сделалось прерывистым и резким, язык — нетерпеливым, а зубы так и норовили укусить, да посильнее. Я чувствовала биение настоящего сердца, я чувствовала огонь в своей крови, я упивалась нашей нежностью, неловкостью и удивлением…

И с трудом отступила, понимая, что мы оба не будем заходить дальше, а наружу уже выбираются пьяные гости — разойтись по домам, а может опять решить какой вопрос с помощью боя.

Улыбнулась Эрвину и тихонько сказала:

— Надеюсь, когда вы проснетесь завтра, у вас не возникнет снова вопросов по поводу нашего… взаимопонимания или его отсутствия?

— Н-нет…

Он смотрел во все глаза, и я тоже не отрывала от него взгляда довольно долго. А потом счастливо вздохнула и попрощалась:

— Тогда до утра.

Мост — компас

Переезд до границы Хартского королевства запомнился мне страданиями.

Златан страдал показушно. Прижимал руки к груди, закатывал глаза и многозначительно смотрел то на меня, то на Лорда, чем бесил обоих изрядно. Вот я была уверена, что Лорда он тоже бесил, пусть это и было незаметно.

Леон страдал физически. Ему изрядно помяли бока в поединке, и тряская дорога, а также простейший фургон без всякой амортизации явно бередили его раны, потому что он постоянно прикусывал губу, чтобы не застонать.

Эрвин, похоже, мучился от вполне естественной… физиологии. Он порой смотрел на меня так, что и без всяких явных эмоций и слов было понятно — поцелуй воспламенил не только меня.

Я же страдала от вновь вспыхнувших сомнений.

Верно ли я поступаю? Во всех смыслах?

И если не верно — то как все исправить? Есть ли на самом деле меньшее зло в моей ситуации?

Единственный, кому было замечательно — это Ос. Он не был разговорчивым или чрезмерно подвижным — скорее удивительно спокойным для детей такого возраста. Но за его молчанием и любованием пейзажами из щели в пологе, что укрывала фургон, за его редкими улыбками и словами, за желанием познакомиться с нами поближе было самое главное — уверенность, что ему надо туда, куда мы его везем.

Это успокаивало немного. Ведь было сложно отделаться от мысли, что его могли вышвырнуть или предать те же родственники.

Зато редкие вопросы и чисто мальчишеское обаяние отвлекало нас всех от наших страданий.

А меня еще и от смущения.

Железный Лорд, похоже, начал плавиться. И теперь окружал меня волнением и заботой. Причем делал это в своей манере — не спеша, вдумчиво и незаметно, словно паучок, плетущий свою магическую сеть. И спустя какое-то время я поняла — попалась.

Уже не представляла, чтобы кто-то другой подавал мне руку, помогая спуститься на землю из фургона.

Сидел рядом со мной у ночного костра, рассказывая легенды Волша или показывая созвездия.

Ревниво выискивал лучшие блюда в далеко не самых презентабельных трактирах, которые мы встречали по пути.

Заботливо укрывал колючим пледом по ночам, а потом охранял мой сон в фургоне, перегородив собой вход — нам с Осом, как женщинам и детям, достались козырные места, тогда как наши спутники и возница спали на улице.

И даже, вполне серьезно расспросив о том, как на Земле встречаются пары и ухаживают мужчины, принес огромный веник из цеплючих цветов, которые нашел глубже в лесу.

Но дальше того, первого поцелуя у нас не заходило. Не то что бы я ломалась или он продолжал меня бояться — нет. Обстановка не располагала. От слова совсем. А бросаться друг другу на шеи — не мытые — и валиться в страстном порыве на землю — довольно прохладную — под изумленными взглядами наших спутников — лишенных удовольствия быть влюбленными — не хотелось. Зато хотелось побыть немного в таком вот ожидании… будто помолвка перед свадьбой. А то, что «свадьба» состоится, я была уверена.

С моей… физиологией тоже все было в порядке.

— Дальше я вас не повезу.

Мы стояли перед пропастью. Внушительная такая расщелина, далеко не символично отделявшая земли феи Миявы от чужаков. Вдалеке виднелся вполне себе мирный городок, сияло солнышко, а ласковый ветерок играл моими растрепанными волосами.

И с чего наш возница такой напряженный?

— Дальше у вас и не получится, — любезно уточнил Лорд, имея в виду узкий подвесной мостик, по которому надо было идти по одному.

Я уже давно заметила — Эрвин любил, чтобы последнее слово оставалось за ним.

Возница, получив полагающуюся плату, уехал. А мы подошли к мосту, вокруг которого никого и ничего не было… ни с одной из сторон.

Леон внимательно осмотрел опоры, попрыгал на мосту даже и пожал плечами:

— Вроде бы надежный. Я не слышал про это место — но с такой стороны никто и не подъезжал сюда. Пойдем?

Мы и пошли.

Леон с саквояжем впереди, за ним Златан с нашими съестными припасами, Ос, которого я придерживала за руку, чтобы мальчик не боялся — ну ладно, чтобы не боялась я, все-таки высота была головокружительная — и замыкал наше шествие Эрвин.

До середины моста все было хорошо. Я даже расслабилась — но вниз не смотрела, конечно.

А потом поднялся… ветер.

Сначала мы и не поняли, что у нас проблемы. Шагали себе и шагали, чуть крепче держась за веревочные поручни. А мост раскачивался все сильнее… И ветер бил все злее — жуткими порывами, сотрясавшими хлипкое сооружение.

— Быстрее, — подтолкнул меня Лорд, но… это было не возможно! Ускориться. Эту штуковину уже не просто трясло — ее выгибало, как гигантскую резинку, которую кто-то спустил…

А потом и правда спустил.

Все замерло на мгновение. Затем нас подбросило вверх…

И вдруг я осознала, что мы все падаем в пропасть. Вместе с мостом и своими желаниями и надеждами.

Как-то так получилось, что я не выпустила руку Оса, а Эрвин умудрился обхватить меня своей рукой, прижать к себе — жестко, до боли — а потом и падающие рядом тела мужчин зацепил, но это осознавалось лишь секунду, кроху времени, оставленную нам на последний вдох…

Чувство свободного полета…

И — темнота. Меня будто подхватывает вихрь и кружит, кружит, и сквозь этот вихрь я слышу голоса из прошлого, настоящего и будущего, я перестаю чувствовать своих спутников, перестаю понимать, где верх, а где низ, мне кажется, что паучок пищит что-то, причем на незнакомом языке, напев-воспоминание, ведущее в никуда — а может к спасению… Я задыхаюсь от нехватки воздуха — и этот же воздух срывает с меня шляпу, одежду, рвет меня на части, до тошноты и потери сознания, а потом будто снова встряхивает.

Крик.

Чей?

Удар… И темнота.

Когда я пришла в себя, то поступила самым нелогичным образом. Я не заплакала, не закричала, не открыла глаза…. я истерично захохотала, потому что этот полет-самоубийство через бездну оказался слишком символичен.

Вихрь жизни и смерти, который подхватывает живое существо без всякого сопротивления — и не потому, что ты не хочешь сопротивляться, а потому что это не возможно. И может суть в том, чтобы не сопротивляться… явно и беспомощно. А улететь с помощью этого вихря в нужную сторону?

Когда-то я прочитала, что Книга Судьбы существует. Только не слова там — картинки. Черно-белые картинки, расписывающие твою жизнь, как покрывает татуировка тело самого главного из Непримиримых.

Полностью.

И есть люди, которые за жизнь не изменили ни одного рисунка. А есть те, кто дорисовал сердце поникшему мужчине. Кто прочертил мост между непримиримыми врагами. Кто осторожно вывел светило над безрадостной землей, а потом еще и раскрасил все это яркими красками.

Потому что эта Книга — раскраска. И именно сейчас, когда я и те, кто стал мне близок, оказались на грани смерти, но выжили, мне захотелось достать давно запрятанные кисти.

— Леся, Лесана? Девочка… живая… со мной.

Я, наконец, открываю глаза.

Нет, Эрвин не отпустил меня. И теперь полусидел, покачиваясь и прижимая меня к себе. Оглаживая по волосам и прикрыв глаза — от облегчения, наверное. Он был жутко растрепан, а сверху у него вовсе не осталось одежды — ну какие-то обрывки тряпочек. Потому я позволила себе прильнуть к горячему телу — совершенно кожаному и живому — и вслушаться в его сердце.

Тук-тук.

Рядом завозился… кто?

Леон.

По его лицу текла кровь из рассеченного лба — похоже, упал он менее удачно.

Чуть поодаль начал подниматься, пошатываясь, Златан.

А я, наконец, оценила окружающее пространство.

Степи? Пещеры? Что-то красное и… первобытное. Низкий кустарник, высокая щекочущая трава и будто пар вдалеке. Это точно не то место, в котором мы были… которое мы переходили. Опять портал? А вдруг мы попали совсем в другой мир? Или все-таки переместились в пространстве этого?

Еще раз осмотрелась и встрепенулась.

— Ос?

И громче:

— О-ос!!!

Мальчик не отзывался.

Встала со стоном — все-таки меня приложило о землю, после того как поболтало в этом то ли вихре, то ли… не знаю чем, и принялась вместе со всеми шарить в траве со все возрастающем ужасом. Мы же не могли его потерять? Не могли?! Я так паниковала, что уже не замечала ничего вокруг. И едва ли могла отреагировать должно на крик:

— Ложись!

Не легла конечно — у меня не было навыков спецназа. Я вообще всю жизнь прожила в безопасной стране и не умела действовать столь быстро. Зато у меня был мой собственный принц. Даже не Эрвин — настоящий принц, который и приказывал мне ложиться и с реакцией у него все было хорошо. Потому что он сшиб меня с ног и стрела, которая должна была попасть мне в горло, лишь задела ему лопатку.

Блондинчик повалил меня на землю и прикрыл, придавил собой, так что оставалось лишь сдавленно всхлипнуть.

Следующая стрела пронеслась над его спиной.

— Ч-что это? — я была в таком шоке, что почти не могла говорить.

— Я знаю только один народ, который так пользуется стрелами и копьями… Непримиримые.

— Они хотят нас… убить?

— И убьют…

— Тогда зачем ты меня защищаешь? Глупо…

— Не глупо, если ты будешь жить хоть немного дольше.

Я смотрела на него во все глаза. Смотрела и видела больше, чем он готов был когда-либо сказать мне… И больше, чем он показывал.

Не избалованный мальчишка, отнюдь. А кто-то, кто ищет свое искупление…

Вокруг раздались гортанные крики и в Златана сильно ткнули чем-то, да так, что он закричал… а потом резко дернули наверх. И меня.

На самом деле это даже обрадовало — не убивают же. Пока.

Я осторожно рассмотрела наших нападающих. Непримиримые были… необычные. Что-то среднее между хипстерами, дикими племенами и актерами самых авангардных постановок. Полуголые, татуированные. И ужасно негостеприимные.

Я понимаю, может мы… свалились с неба на какие-нибудь их священные земли, но почему они хотят нас сразу убить?

Это я и спросила. Удивившись сама себе.

Вряд ли они меня поняли…

— Хотели бы — убили, — ответил насмешливо на чистом воленском высокий мужчина, каждый сантиметр кожи которого, кроме лица, покрывал узор. — Нам надо было понять, не достанете ли вы оружие… но Заверть похоже потрепала вас знатно.

— И что теперь?

— Отведем в деревню и убьем, — как ни в чем бывало пожал плечами вожак. — Вы — подарок Миявы, а её подарки мы ненавидим.

Я потрясенно уставилась на него, не понимая, о чем идет речь. И не желая верить, что они и правда с таким вот отвратительным спокойствием нас прикончат.

— При чем тут Миява? — и снова Златан закрыл меня собой. Я попыталась повернуть голову и найти взглядом Лорда и Леона, но ощутимый тычок дал мне понять, что стоит стоять спокойно.

— Кто бы вас еще перенес? — удивился мужчина.

— С другого конца её земель? — все не унимался Златан. Кажется, он задавал правильные вопросы, потому что непримиримый уточнил

— Где вас подхватило?

— На границе с Хартским королевством

— Это не возможно!

— Мы шли по мосту над пропастью и тогда…

— Мост-компас? Но это значит… что не она избавилась от вас — вы сами хотели попасть в наши края. И у вас есть что-то, что позволило проскользнуть мимо её Ока.

— Мы-то хотели, — чуть ехидно скривился принц, — Вот только зря. И ничего у нас нет!

Я открыла рот, вдруг вспомнив про паучка и камень стойкости внутри него, и тут же закрыла. Нет, я не готова была сообщать им об этом. Да и вообще, такое вот попадание в эту самую Заверть вовсе не походило на то, что мы миновали непредсказуемую Мияву! Скорее врезались в нее со всего маху…

Все еще хмурый предводитель начал быстро и резко говорить что-то своим людям вокруг, а мы затаили дыхание… Может ли быть так, что непримиримые окажутся терпимы к пришельцам?

— Ле-саа…

Я резко обернулась и на этот раз никто уже не тыкал мне в бок.

Обернулись все.

Из-за дальних кустов поднялся Ос. Потряс головой и замер, уставившись на открывшуюся ему картину. Перевел беспомощный взгляд на меня… А потом вдруг в несколько прыжков достиг нашей живописной группы, оттолкнул Златан и сам встал передо мной.

Защищая?

Первым сориентировался вождь. И начал расспрашивать малыша гортанно и напряженно. Ос отвечал — не менее напряженно — и по мере ответов на лице непримиримого проступало удивление.

— Похоже, ему становится известна история мальчика, — прокомментировал Златан.

— Его присутствие нас спасет!

— Вообще-то это едва нас не убило только что… — проворчал принц. Но я его уже не слушала: воспользовавшись тем, что никто особенно больше нас не удерживает, обернулась к Лорду. И выдохнула с облегчением — выглядел он кошмарно, но не хуже обычного.

Наконец, довольно эмоциональный диалог был закончен, а вожак, вздохнув, заявил:

— Будьте нашими гостями, белые. На этот раз Заверть принес не добычу, а награду.

— Вы знаете, кто его родители? Кто он? — спросила взволнованно.

— Нет. И может никогда их не найдем — как и глубин его памяти. Но у мальчика теперь есть народ — и этого достаточно.

Хотела возразить… а потом увидела счастливое лицо Оса и замолчала.

Похоже, иногда этого и правда было достаточно.

Земля непримиримых

Непримиримые обладали свободой.

Так, во всяком случае, они говорили.

Свободой от власти магии и механизмов, от влияния фей, от жажды богатства или власти.

Они жили инстинктами и интуицией, не стремясь ни строить города — даже дома — ни расширять естественные границы. Естественные тем, что, когда-то, здесь высушило всю магию из-за экспериментов Миявы. И те, кто остался, не примирился с самим фактом невозможности жить без всякого волшебства. Или без покровительства фей.

Они сделались ловкими охотниками.

Собирателями.

Искателями… самих себя. Так часто бывает — когда ты лишаешься внешнего, то стремишься вовнутрь. И, похоже, этот народ справился. Вернулся к собственной сути, природе и естественности. Первобытной не в том понимании, что примитивной, а в том, что первородной и истинной.

Дань от Миявы их только раздражала.

— Ну хоть какое разнообразие в питании, — пояснял мне идущий рядом со мной вождь. Арс — он, наконец, представился.

И шел рядом только потому, что Ос все еще держал меня по привычке за руку. И говорил эти жуткие вещи.

— Это ваша… еда? — спросила с осторожностью, пытаясь не обидеть и не испугаться. Главное, что в данный момент мы не их еда. Позвольте уж мне побыть эгоистичной.

— Скорее, расплата. А едим мы из этого только животных.

— Она же не слишком хорошая — с чего ей дарить хоть что-то людям, от которых она отказалась? — я все никак не могла понять.

Идущие рядом воины захохотали, причем довольно грубо. Похоже, эволенский знал не только вожак. Я же поджала губы. Ну и ладно — не хотят, пусть не объясняют.

Но Арс, отсмеявшись, все таки решил рассказать, причем предельно серьезно:

— Она отправляет сюда лишнее. Преступников. Неугодные элементы. Тех, кто не желает примирится с её действиями — или действиями её приспешников. Это не подарок — это оскорбление. Непредсказуемая не может заявиться к нам, но старается хоть как-то задеть. Мы — выгребная яма. Иногда… пришлые достаточно хороши, чтобы присвоить их себе. Живых. Нас мало и такое пополнение бывает весьма удобно.

— То есть мы не были достаточно хороши? — возмутилась.

— Упакованная в одежду девка, калека и двое изнеженных красавчиков?

Он спрашивал… с любопытством. Ничуть не пытаясь задеть или обидеть. И я поняла, что если не хочу задеться или обидеться, стоит принять их такими, какие они есть. Другими.

— Тогда при чем здесь мост? — спросила максимально спокойно.

— На этот раз сработал именно он, — пожал плечами вожак, — Мост — еще старая магия, тех времен, когда не было ни фей, ни королевств. Истинная магия этого мира. Раньше его называли мостом желаний…

Я вздрогнула и едва не остановилась, а потом снова поспешила, примеряясь к широким мужским шагам:

— То есть, на мосту можно было захотеть оказаться в определенном месте и… оказаться там?

— Ну вы и захотели, — он кивнул, — А может все действует и по-другому… старая магия искажена. Мало кто рискует пользоваться ею напрямую — последствия порой слишком сложны для понимания. Я полагаю… Ос так и оказался в Рудных горах.

— Почему вы так думаете?

— Мы не ограничиваем наших детей, — заявил он довольно жестко, — Они исследуют этот мир как хотят — и иногда пропадают. В завертях, в болотах, наполненных остаточной магией. Кого-то переносит в другую местность, а может даже в другие миры.

— И вы… их не ищете?

— Это их выбор и свобода.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на Лорда и оценить впечатление, которое на него произвел наш разговор, но тот будто и не слышал. Зато Леон и Златан явно внимали с огромным интересом. Они и дальше осматривались с восторженным любопытством, когда мы дошли до поселения на берегу огромного водоема.

— Мы не знаем никого, кто вернулся из этих мест! — пояснил принц, — Потому должны запомнить как можно больше!

— Не факт, что и мы вернемся, — проворчала. Но миролюбиво. Несмотря на дикость рассказов, я была зачарованна необычностью этих людей. И бескрайним озером, которое раскинулось перед нами. Завораживающее в своей первозданной природе и загадочности.

Водная гладь будто переливалась мистическим светом, отражая и темнеющее небо, и птиц, что летали вдалеке и вблизи. Вода даже на вид была прозрачной и целебной — и от нее шла такая сила, что я не удержалась, и, получив разрешение вождя, спустилась вместе со спутниками по пологому берегу и прикоснулась к ней рукой.

— Ледяная!

— Чистейшая. И могла бы стать основой для самых сильных магических зелий — но это Земля непримиримых и, насколько я знаю, они живут по всему периметру, — сказал задумчиво Леон.

— Уверена, они сами используют воду для зелий. Вряд ли их свобода от магии означает, что они вообще отказались от помощи сил.

Мы вернулись… в деревню, наверное. Там стояли шалаши, прикрытые шкурами, уже зажигались костры, а к нам то и дело подходили любопытствующие — никто не вел себя враждебно, но пару раз меня за платье схватили.

Большинство мужчин ходили босыми и в подобие подштанников. Были и кожаные доспехи — я так поняла, у охотников и дозорных. Некоторые женщины сидели возле шалашей с обнаженной грудью, другие, напротив, полностью замотанные в какие-то полотнища. Дети бегали в набедренных повязках — Ос тоже. Избавился от выданной нами одежды и теперь я его видела мельком.

Но, неизменно, у всех были длинные волосы, татуировки и краска на лицах.

Рассматривать жилища, быт, костры и озеро было интересно какое-то время. А потом я почувствовала голод и усталость. Но прошел, наверное, еще час, прежде чем нас пригласили к самому большому костру в центре и выдали что-то вроде травяных тарелок — из гигантских листьев. Те предполагалось наполнить из общих котлов, напоминающих казаны, кашей с мясом и кусочками овощей — и есть это блюдо руками.

Руками так руками.

Я была настолько голодна, что могла и руки отгрызть себе.

Вокруг костров расселись и прочие жители деревни — многих я уже узнавала. А с приходом темноты они начали передавать по кругу что-то вроде выдолбленных плодов с белесоватой жидкостью. Кокосовое молоко?

Впрочем, когда эта штука оказалась у меня в руках, запах не дал усомниться — если это и было кокосовое молоко, то давно.

— Пей, — кивнул довольный Златан, — по ту сторону гор ташпет заместо вина, итша и магического воздействия.

Я осторожно глотнула неожиданно густой напиток и с удивлением всмотрелась в него. Было похоже на кефир…градусов эдак под двадцать.

Сделала еще несколько глотков, удовлетворенно вздохнула и зевнула… нам как-то не удосужились пояснить, где мы будем спать — и будет ли под это специальное место — а я бы уже прилегла.

Но не на землю же? Или на землю? Циновки из травы, что лежали здесь, вполне могли служить постелями… Но спустя некоторое время мне стало не до сна.

Ташпет все передавался от одного к другому, ночь становилась темнее, звезды — такие прекрасные незнакомые звезды — все ярче, а костры — выше.

И где-то у дальнего костра запела женщина.

Странный, будоражащий мотив со множеством повторов, отдающийся биением сердца и пульсацией земли.

Песню подхватила еще одна… и еще. И вот уже все непримиримые пели, кто громче, кто тише, добавляя хлопки ладонями, удары по земле.

Ритмы ускорялись и усложнялись… А несколько человек поднимается и начинает танцевать.

Я никогда не видела шаманов, их танцы и призыв к сущему, но первым делом мне подумалось именно об этом. Или о трансе хиппи.

Танцующие были погружены внутрь себя, их пятки выбивали из земли комья, их руки подрагивали, а плечи ходили ходуном. Их движения становились все раскрепощенней и чувственней — женщины с голой грудью призывно изгибались и водили бедрами, самодостаточные и свободные, предлагающие себя как будто всем одновременно — присутствующим — но еще и земле, и небу.

Я смотрела, как завороженная, на силуэты на фоне костра.

Чувствуя запах разгоряченной плоти, слыша, как в песне все чаще раздаются стоны, видя, как полуобнаженные тела соприкасаются друг с другом и скользят друг по другу…

Я чувствовала одновременно и смущение, и возбуждение и… страх. И даже не понимала, чего боюсь, пока не увидела, что несколько женщин подхватили под руки ошеломленных Златана и Леона и фактически обвили их, как лианы, вынуждая следовать им, древним, как сама Вселенная, желаниям и ритмам, танцевать и…

Готовиться к чему-то большему?

Прикусив губу глянула на Лорда, что сидел поодаль от меня, по ту сторону костра… и отвернулась.

Весь вечер он меня будто избегал. Не заговаривал, устроился подальше. И вот сейчас — на его лице было знакомое спокойствие, но он… не смотрел на меня.

Как там сказали? «Упакованная в одежду девка»?

А может быть такое, что смотреть на меня ему просто не интересно?

Конечно, благодаря тому, что я землянка, я не краснела и не убегала в ужасе от этого действа, но… я отдавала себе отчет, что где бы я ни родилась, подобной готовности давать и получать удовольствие на глазах у всех у меня не было.

И вдруг это делало меня… не такой привлекательной для Эрвина?

— Никто не заберет его у тебя, амши, пока ты этого не захочешь, — раздалось вдруг рядом со мной, и я едва не пролила ташпет, который снова оказался у меня в руках.

Рядом присела… старуха. Седые дреды, беззубый рот, лицо и тело, изборозжденное морщинами. Но глаза её были молодыми… и в то же время мудрыми, как сама жизнь.

Я вцепилась в незнакомое слово:

— Амши? Что это значит?

— Это не объяснить… это чувствуют. Как мы чувствуем, что калека не пойдет танцевать.

— Он не калека! — рассердилась.

— Конечно. С виду так и есть. Но в душе…

И опять я ничего не понимала. Ведь как раз с виду Эрвин и был увечным для других… Открыла рот, чтобы переспросить, но старуха вдруг вцепилась мне в плечо, наклонилась, заглядывая в глаза, и произнесла нараспев, вбивая каждое слово мне в память, впрыскивая в кровь ужас и восторг одновременно:

Весь окровавленный кристалл

Горит неведомым огнём.

Я сам его зачаровал

Безмолвным, неподвижным сном.

Нe говорит он о любви,

И не любовь в его огне, —

В его пылающей крови

Ты вспомнишь, вспомнишь обо Мне…

Последние слова она как будто выдохнула пыльцой мне в лицо…

Предсказание? Предупреждение? Напутствие?

— Лесана? Вы в порядке?

Я вздрогнула, а женщина отстранилась. Коротко хохотнула:

— Да что с ней случится, — а потом ловко для своего возраста поднялась и отошла. Я тоже поднялась — не так ловко. Чуть пошатнулась… от впечатлений, от этого странного воздействия, а может и от алкоголя. Железный Лорд, столь неожиданно оказавшийся рядом, придержал меня.

— Все отлично.

Кроме того, что я, кажется, пьяна, да еще и обижена. На него. И взбудоражена ведьмой и всем происходящим.

— Только пойду… прогуляюсь.

Отодвинулась от Эрвина и шагнула в темноту.

И почти сразу он меня нагнал, а потом и вовсе остановил, когда мы выбрались за пределы освещенного круга.

— Что произошло? Что она вам сказала?

Подавила вспыхнувшее раздражение — вот почему он интересуется именно этим, а? — и прочитала на память стих.

И снова развернулась и пошла.

— Да подождите вы! — меня перехватили. — Куда вы убегаете?

— А что вас не устраивает? Вы же тоже… убегаете.

— О чем сейчас…

— Обо всем, — махнула рукой, — О вечере. Вы будто отстранились, будто не желаете…

— Я? Не желаю?!

Что-то в его голосе заставило меня замолчать. Я вгляделась в темноту — видела лишь его силуэт и отблеск глаз, но чувствовала много больше. Я вдруг поняла, что веду себя как истеричная дура — сама придумала, сама обиделась.

— Я сдержанная, я другая, а вам может быть хочется… — начала осторожно.

— Хочется, — голос прозвучал совсем близко, и я поежилась от мурашек, — Только не уверен, что вам понравилось бы, если бы я проявил это желание… там. Я лишний раз боялся подойти, чтобы не стать несдержанным.

А теперь Эрвин встал очень близко, почти впритык… и обвил железными пальцами мою талию.

Черт. Я опять все неправильно поняла. Почему я не подумала о том, что на него все эти картины могут подействовать определенным образом? Сглотнула. И тихонько произнесла:

— Так может хорошо, что я… отправилась прогуляться?

— Просто замечательно, — выдохнул мужчина и… поцеловал.

Этот поцелуй ощущался гораздо глубже первого. Как будто приправленный магическим воздействием.

Горячее — до растекающейся лавы в крови.

Ярче.

Слаще.

Я моментально начала задыхаться от нехватки воздуха — так мне хотелось всего и сразу, и чтобы даже на дыхание не прерываться. Прижалась к нему, обхватила его худое лицо, запустила пальцы в жесткие волосы, почти повисла…

Он не возражал. Держал меня так крепко, как мне этого хотелось, и целовал, пока у меня не закружилась голова и не ослабели ноги.

А потом губы Эрвина спустились ниже. Подбородок, шея, ямка под ней… Я оказалась в какой-то странной позе, полулежа на весу — наверное это было возможно благодаря его многочисленным клешням и ухватам, но было наплевать. Хотелось вот так вот, странно, но только чтобы его губы не останавливались, чтобы стоны и хриплое дыхание не прекращалось…

— Буэаяяяя!

Громкий визг разорвал мнимую тишину, и я вздрогнула. Эрвин отстранился и быстро осмотрелся. И хмыкнул.

— Озерная птица…

— Да? Похоже, что её только что вырвало… — сболтнула, не подумав. И прикусила язык, чтобы не продолжить нести эту чушь… а потом хихикнула. И снова. И вот уже хохотала, окончательно сбрасывая напряжение сегодняшнего дня, да так, что слезы выступили на глазах.

Замерла.

— Вы… смеетесь? Вы только что засмеялись!

— Похоже… на то, — проскрипел удивленно Лорд.

Радостно покачала головой, и сказала:

— Знаете, у нас на Земле традиция — если с кем-то вместе посмеялся, то можно говорить этому человеку «ты».

— Серьезно? Удивительный мир… у тебя.

Он притянул к себе, укрывая от ночной прохлады и некоторое время мы еще стояли так, успокаиваясь.

— Лесана? Эрвин? Вы где? — раздалось неподалеку. Похоже, Златан отправился искать своих потеряшек. И чего ему не танцевалось дальше?

— Мы здесь! — крикнула, приводя в порядок одежду, которая каким-то образом растрепалась.

— Пойдемте, нам предоставили ночлег!

— Чудесно, — пробормотала и двинулась в сторону костров. И правда чудесно — я опять почувствовала, что валюсь с ног. И вдруг почувствовала — Эрвин не просто пошел рядом, но обнял меня за талию и притиснул к своему боку так, что идти стало трудно.

Плевать.

Улыбнулась.

Я бы не променяла эти объятия на скорость.

Граница

Мы не стали задерживаться у непримиримых.

Не то что бы нам не хотелось — никто нас и не приглашал. Это общество и правда было свободно — в том числе от необходимости быть гостеприимными.

С Осом было грустно расставаться. Но я понимала, что он если и может где вспомнить или почувствовать себя на своем месте, так это в своей родной стихии. Похоже, у него была своя роль в этой истории. Если бы мы не спасли его, может и не преодолели с такой легкостью земли Миявы. А так уже практически подбирались к границе с Рубиновым королевством, вместе с непримиримыми — те то ли решили проводить, чтобы с нами ничего не случилось. То ли сопроводить, чтобы мы ничего не натворили.

Из головы не шли странные стихи.

Конечно, я поделилась ими со всеми спутниками, но никто из нас так и не заметил в них чего — либо знакового. Разве что «кровавый камень» скорее всего мог оказаться рубином, но что это бы значило?

— Ну наконец-то! — визгливо проворчал паучок и вскарабкался по моему плечу. Размял свои маленькие лапки, сбежал вниз, посмотрел на окрестности — места здесь были маловыразительные, поля да поля, а потому вернулся он быстро. — Почему так долго?

— Ты начал чувствовать время?

Замер.

Прежде он вообще не понимал, что отключился — а здесь уже как будто конкретно «выспался» и заскучал.

— Получается, что да… Что произошло?

Я рассказала.

И про мост, и про перемещение, и про то, как мы гостили у свободного народа. Вывод механический дружок сделал весьма забавный:

— Если бы не я и мой чудесный камушек внутри, закончилось бы это все плохо, — заявил самодовольно, — А на слова старухи не обращай внимание. Знаешь зачем нужны эти предсказания?

— Зачем?

— Это лишь ключи — но не в том смысле, что ты подумала. Не важно что именно будет сказано — это может быть любой набор слов. Но в определенный и важный момент ты вспомнишь эти слова, и они подействуют как ключ, отпирающий дверь твоих собственных размышлений.

— То есть нет смысла искать в них… конкретный смысл? Они были сказаны лишь для того, чтобы заставить нас подумать?

— Да.

— Интересная мысль. Ты в кого такой мудрый?

Завис немного. А потом пробормотал неуверенно:

— Сам по себе.

Вот только мне так не казалось. И потому, когда я вернулась к своим спутникам — мне позволили прогуляться подальше и терпеливо ждали, когда я закончу разговор с Феем — то пересказала наш диалог.

— Здравое зерно в его словах есть.

— Согласна, — кивнула, — Я о другом думаю. Вам лучше известны свойства артефактов и магмеханических животных, но вам не кажется, что его рассуждения, познания и характер… слишком глубоки для искуственного создания?

— Ну, каждый артефактор вкладывает свою искру…

— У меня чувство, что там не искра, а часть самого артефактора, — покачала головой. — Он очень… мужчина, причем достаточно умный и циничный. Если вы мне скажете, что для Волша это нормально, то я успокоюсь, конечно, но…

— Не скажем, — проскрипел Лорд.

Я резко повернулась и уставилась на него.

А потом нахмурилась:

— Ты что-то знаешь.

— Начинаю… подозревать.

— Так может поделишься?

— Еще не готов.

Он отвернулся и, как ни в чем не бывало, занялся нашей поклажей. Нам пришлось идти пешком — транспорта непримиримые не признавали — потому мы и тащили припасы и теплые одеяла на себе вот уже несколько дней, ночую под открытым небом. Точнее, мужчины тащили — я была избавлена от этой необходимости.

Я постаралась удержаться от раздраженного высказывания.

Несмотря на то, что наши отношения стали похожи на отношения Эрвин не превратился в милаша. Он был себе на уме, сдержан и, порой, непредсказуем по реакциям. И хорошо что я успела достаточно его изучить за время нашего путешествия, чтобы не расстраиваться из-за этого.

Но чисто по-женски такие моменты бесили.

— Не бери в голову, — шепнул Златан, — ты и так добилась большего, чем можно себе представить.

— Например? — уточнила сварливо.

— Он даже более человечный, чем был до того, как превратился в Железного Лорда.

Принц подмигнул и пошел прочь, оставив меня в некотором недоумении.

Граница с Рубиновым королевством выглядела… границей. Сопровождающие оставили нас еще накануне, но перепутать её с чем-то мы не могли. Вал камней, призванный защищать от внешних врагов и даже подобие таможни, где с нас потребовали имена и причины появления.

Вот зачем, если мы сказали то, что захотели? И с нас даже не спросили, как мы вообще здесь оказались. Настоящим птичьим пером в огромной толстой книге мужчина с суровым лицом и бакенбардами вывел:

Леон Храбрый, наемник в поисках работы

Златан Красивый, искатель приключений

Лорд Безымянный, артефактор в поисках деталей

Я открыла рот, чтобы выдать то, что придумала про себя и едва не поперхнулась, увидев, что он добавляет с невозмутимым лицом:

…и девица с ними.

Да уж.

— Деньги менять будете?

— Будем.

И правда поменяли и стали счастливыми обладателями маленьких коробочек с квадратиками красного цвета — на тех не было ни номинала, ни королевского профиля, только непонятный графичный рисунок, изображающий что-то вроде кристалла.

— Куда отправитесь? Направо, прямо или налево? — продолжил допрос мужчина.

— А в чем разница? — уточнил Леон.

— Направо пойдете — в огонь попадете, прямо пойдете — голову перевернете, налево пойдете — никуда не дойдете, — пояснил он равнодушно.

Теперь уже поперхнулись все.

— Нам бы в столицу попасть… — опять высказался Леон.

— Так все пути туда ведут, — пожал плечами страж.

Блин.

Очень понятно.

— В огонь не хочу, — сказала быстро.

— «Никуда не дойти» тоже не интересно, хотя тут может иметься в виду другое… — протянул Златан.

— Прямо, — подытожил Лорд.

И рядом с нашими именами был поставлен соответствующий значок.

— Вы знали, что Рубиновое королевство такое странное? — спросила я мужчин, когда мы вышли из небольшого строения.

— Ну а каким может быть то место, где исполняются мечты? — совершенно серьезно спросил Златан.

Странности набирали обороты.

За «таможней» и правда обнаружились три пути, и мы двинулись по прямой. Действительно прямой, как стрела, дороге, где через какое-то время обнаружилась… остановка. Ну я так это поняла.

Это был металлический треугольник от которого в дальние дали уходил толстый трос. А возле треугольника — лавочка. Столик… И на нем то ли телефон, то ли калькулятор, то ли печатная машинка… кожаный рукав, пластина и куча кнопок. И все это проводом подсоединялось к тому самому тросу.

Пока я недоуменно кусала губы, уговаривая себя, что в квест-комнатах и не такое разгадывала, Эрвин уже присел на лавочку, поудобнее перехватил рукав и принялся изучать устройство, а потом и набирать на нем что-то.

Спустя минуту по тросу прошла дрожь и звон.

— Что это?

— Я так полагаю — наш транспорт. Который я вызвал.

Платформу, подъехавшую… прилетевшую? спустя минут пятнадцать транспортом я бы не рискнула назвать. Плоская лодка на тросах и реле — и как она двигалась, мне было не понятно. Зато мужчин это не смутило — они разместили меня, уселись сами и…

ничего не произошло.

И спустя пять минут мы продолжали сидеть на том же месте — висеть, точнее.

Меня пробивало на нервный смех, но я, помня наставление из одного журнала — никогда не смеяться над действием или бездействием мужчины — сдерживала себя, веря, что они разберутся. И правда разобрались.

Оказалось, что в специальную емкость по борту лодки надо было вставить те самые монеты, и, как только мы это сделали, наш транспорт полетел вперед на огромной скорости. Не сказать, что удобно, но быстро.

А потом еще и скучно.

Никто из моих спутников и представления не имел, как точно выглядит территория Рубинового королевства, в какой конкретно город мы должны попасть, потому не мог бы ответить на вопрос, как долго туда ехать. Да и поболтать не было возможности — уж слишком дребезжало все и звенело.

Потому я просто расслабилась и постаралась получить удовольствие от того, что полулежу в объятиях Лорда.

— Смотрите!

Крик Леона раздался спустя, наверное, час, когда уже смеркалось. И там и правда было на что посмотреть. Да настолько, что я смотрела все то время, что мы подъезжали.

Этот город можно было бы даже назвать современным.

Жизнь которого сосредоточилась не на земле, а оказалась… подвешена.

Вверх-ногами?

По толстенным тросам ездили то ли трамваи, то ли мини-поезда. Повсюду были перекинуты мостики со спешащими по ним людьми. Дымили трубы, сверкали вывески — наверное рекламные — тут же сушились какие-то полотнища и белье. И все без исключения здания и дома были на сваях, которые опирались на самую обычную землю… и вот этому ни у меня, ни у моих спутников не нашлось объяснения.

Мне показалось, что мы сейчас врежемся в толстую стену, но нет — поднялась заслонка, и люлька влетела в какое-то помещение. Где равнодушный служитель попросил поторопиться и выйти прочь.

— Они все здесь такие в этом… Рубиновом королевстве?

— Как город-то хоть называется? — нахмурился Леон, обращаясь к служителю.

— Как назовете, — буркнул старикашка и махнул рукой, — Выход там.

Нам пришлось спрашивать недовольного прохожего, где тут хороший постоялый двор.

Нам пришлось еще несколько раз обращаться к не желающим общения и быстро идущим людям, чтобы разобраться в хитросплетениях подвесных тротуаров и лестниц.

Пришлось и пережить отстраненность хозяина гостиницы, хотя Златан уже точно был на грани того, чтобы вызвать хоть кого-то на дуэль.

Зато…

Пожалуй впервые за долгое время я осталась одна в собственной комнате — роскошно обставленной и уютной, на удивление — где был, к тому же, собственный туалет и, что окончательно привело меня в хорошее настроение, огромное оцинкованное корыто, куда из труб можно было набрать горячую воду.

Я долго мылась и приводила себя в порядок — какие-никакие косметические средства сохранились в моей дорожной сумке и даже не потерялись в этом безумии.

Немного подумав, вызвала служанку, и, благодаря её алчности, вскоре уже переодевалась в новое белье, чулки и чистую рубашку. Сверху пришлось натянуть изрядно потрепанную юбку и корсаж, но это была ерунда.

Я почувствовала себя человеком. А потом и сытым человеком — после добротной еды, которую мы получили внизу.

Было решено, что все достаточно устали, чтобы просто разойтись спать, а завтра мы уже отправимся за информацией и слухами — и может даже поймем, что за странности творятся в этом городе.

Я предвкушала глубокий сон… но, и спустя полчаса продолжала лежать и пялиться в потолок.

Что-то меня волновало, но что…?

Откинула решительно одеяло и, спрятав паучка подальше, снова натянула юбку и прошла в комнату Эрвина.

На мой тихий стук он открыл моментально.

— Лесана?

— Расскажешь мне?

— О чем?

— Как ты стал таким? Раньше я думала, что то, как ты выглядишь — закономерность или особенность с рождения. Но все больше убеждаюсь, что произошло что-то, что превратило тебя из человека в…

— Чудовище?

Эрвин посмотрел на меня и быстро отвернулся. Он тоже не спал и сейчас стоял босиком, в одних только укороченных подштанниках и в рубашке. Впрочем, нас обоих это не смущало.

— Нет, — мотнула отрицательно головой, — в Железного Лорда.

— Я и не был человеком…

— Не верю.

— Ну, в том смысле что из плоти и крови я, конечно, был. Но… остальное во мне сложно назвать человечным.

— И…

— Было превращение, — признал со вздохом, — Но я не готов тебе рассказать… тому есть причины. Один рассказ потянет за собой и другие, а сейчас не время…

— А оно когда-нибудь наступит? — спросила, обиженная его недоверием, подступаясь и беря за железную кисть. Но он лишь пожал плечами и осторожно высвободил руку. А потом отошел к окну и встал ко мне спиной.

Я же присела на кресло. И настырно уточнила:

— А паучок?

— Что?

— Почему есть ощущение, что он связан с тобой?

— Я тебе не врал, когда говорил, что не делал его и не помню о нем. Но я понимаю, о чем ты говоришь и обещаю — как только я точно буду уверен в происходящем, то расскажу тебе.

— Слишком много тайн, — покачала головой.

— Прости. Так будет лучше. Ты, наверное, устала? — обернулся ко мне Лорд.

— Так не терпится избавиться от моего общества? — нахмурилась и резко встала, — Прости, что побеспокоила.

Ну вот что он за… не человек?

— Лесана, — Эрвин в два шага оказался возле меня, осторожно перехватил подбородок и поднял его, заставляя посмотреть в свои… не столь уж равнодушные глаза, — Я не гоню тебя, поверь. И согласен терпеть неудобства, если ты хочешь провести со мной еще время.

— Какие такие неудобства? — насупилась.

— Глупая, — рассмеялся, словно шестеренки заскрипели. А потом прижал к себе.

И тогда до меня дошло — да, глупая. И неудобство, определенно, было. А еще до меня дошло, что впервые за много времени мы с ним наедине — совсем-совсем одни — да еще и в закрытой комнате.

Раздумывала я всего мгновение. Обхватила его за шею и прошептала:

— Мы вполне можем…разобраться с этими неудобствами.

Поднялась на цыпочки и поцеловала.

Он замер… но потом ответил. Осторожный поначалу поцелуй превратился в обжигающий, дальше — в яростный. Меня вдавили в себя, а потом как-то… очень быстро избавили от одежды. Я даже не поняла, как — видимо, была еще одна польза от всех этих механизмов.

Эрвин уложил меня на кровать и разделся сам.

А потом посмотрел с вызовом, будто давая мне возможность передумать.

Но я не передумывалась. Жадно рассматривала его по мужски красивое тело — да, у него были «облиты» железом почти по бедра ноги и вместо рук — сплошь шестеренки да ухваты, но в остальном все было в порядке. В некоторых местах даже слишком.

Волосы теперь не топорщились, а подвивались, лицо загорело и выглядело здоровым, а грудь и бедра — мускулистыми.

Я протянула к нему руки и Невозмутимый Лорд, наконец, сорвался. Позабыл, кажется, про все свои сомнения, обиды на судьбу и о том, насколько у него все неоднозначно. Рухнул, едва не подмяв под собой, и обрушил на меня столько ласки, что я моментально начала задыхаться… а потом решила, что и черт с ним, с дыханием.

Это было слишком хорошо, чтобы прервать хоть на миг. Его желание, сумасшествие, жесткие движения, страсть, то, как отзывалось мое тело и моя душа, его рычание и мои крики… Он целовал, лизал, кусал меня, брал снова и снова, а я… сходила с ума не меньше и отвечала ему тем же.

Мы занимались любовью всю ночь — пока за окнами не забрезжил грязноватый рассвет. И только потом угомонились и уснули в объятиях друг друга.

И даже это было… прекрасно. Настолько прекрасно, что когда мы наконец встали — под вопли Златана, конечно, его было не удержать — я уже любила это место. Просто за то, что он подарил нам эту ночь.

Но тогда я не знала, что нам подарит день в нем…

И что для каждого из нас странный город превратится в Лабиринт Откровений.

Лабиринт Откровений

За завтраком, поданным нам внизу — еда была вкусная, а вот лицо подавальщика не оставляло надежды, что хоть кто-то в этом городе без названия счастлив — мои спутники смотрели на меня так, что я, взрослая, половозрелая и умудренная определенным опытом двадцатипятилетеяя девица краснела и смущалась.

Леон смотрел с доброй грустью

Златан — сощурившись, будто говорил одним своим взглядом: «Да-да-да, я знаю, что ты делала прошлой ночью».

Лорд… просто смотрел.

Но именно его — со стороны почти ничего не значащий — взгляд я ощущала так, будто он трогал меня, проникал в самую суть, и снова и снова вызывал воспоминания о произошедшем накануне, заставляя все внутри сжиматься от сладкого предвкушения и горького опасения, что после этой ночи всё стало еще сложнее.

Тело помнило удовольствие. Сердце — не высказанные слова. Разум же твердил, что стоит оставаться собранной и спокойной.

После завтрака, посовещавшись, мы собрали наши немногочисленные пожитки и вышли наружу. Наобум. Поскольку хозяин гостиницы на наш вопрос, где выход и как попасть в столицу, только ухмыльнулся.

Ухмыльнулся!

Люди на улицах, точнее, на мостах посреди всего этого железного безобразия, могли махнуть рукой куда-то в сторону, но чаще кривились, а одна щуплая женщина расплакалась. Ну а мы… вынужденно выбрав направление противоположное тому, откуда прибыли, шли, поднимались, спускались, пролазили между коптящих труб — что за производство у них здесь? Мануфактуры грусти? — и пусть медленно, но верно пробирались к условной стене.

За которой, как мы надеялись, есть хоть что-то кроме озлобленности.

Что-то может и было, вот только…

Город нас не выпустил.

Мы явно видели ворота, калитку, люк, нору в высоченной стене, сложенный из камня и железных балок — в общем, самый странный набор обычных и «пожарных» выходов — только воспользоваться ими было не возможно. Даже прикоснуться. Даже подойти. Неведомая сила отталкивала и не пускала. Каждого из нас. И попытка Лорда забросить крюк наружу закончилась неудачей.

— Может стоит вернуться на ту остановку, где мы… заехали? — спросила неуверенно.

— У вас ничего и не получится! — веселый голос сверху заставил всех замереть и задрать головы.

На железной террасе стоял округлый и румяный человек и широко улыбался. Между прочим, это была первая улыбка, увиденная нами за последние сутки.

— Забирайтесь, — он махнул рукой в сторону вертикальной лестницы со ступеньками-балками.

Мы переглянулись… и поднялись наверх. Где было светлее, но все так же не было видно — что там, за стеной. Впрочем, смотреть на то, что перед нами, было даже интересней.

Бар.

Салун времен дикого запада.

С тем самым румяным хозяином и сидящими за стойкой понурыми посетителями.

Нас усадили за стол, на который поставили несколько железных кружек. Я недоверчиво понюхала содержимое — пахло сладостью и спиртом — потому отодвинула и…

— Не разобрались? — хозяин так и лучился довольством. — Не дал уйти город?

— Нет, — медленно протянул Леон, прищурившись в сторону хозяина, — Неужто мы нашли человека, который желает дать ответы?

— Моя миссия в этом и заключается, — почти счастливо заявил тот, — Я — Калиос. Один из немногих, у кого есть имена.

— А у остальных? — нахмурилась я, занервничав.

— Забыли. Такая расплата.

— За что?

— За первую попытку уйти, — он поднял кружку, похожую на наши, и отхлебнул из неё, — Сначала город забирает твое имя. Затем — возраст. Друзей. Профессию. Чувства….

— А что остается?

— У некоторых ничего…

— Но я помню свою имя!

— Так вы еще и не пытались, — развел он руками.

Кажется, мне надо выпить. Остальным тоже, судя по тому, что мы синхронно подняли кружки и глотнули. Я скривилась — жидкость была одновременно горькая, сладкая и крепкая. Такая же, как последующий рассказ.

— О магии не принято говорить. Фей не принято ругать. Обучение не принято делать публичным, но… так было не всегда. Говорят, перворожденные не имели тел, не считали лет, скучали — и создали себе физическую форму, наполнив ее не только плотью, но и магией. Но их было мало, потому они продолжали экспериментировать с живыми и мертвыми формами, населяя Волш. Делились магией — могли не просто вдохнуть в созданное существо искру, но часть себя.

Я чуть вздрогнула, поймав себя на мысли о паучке, но продолжила внимательно слушать.

— Обретя форму они обрели и возможность умереть, — пафосно заявил толстяк.

— Возможность? Не… риск? — это, нахмурившись, уточнил Леон.

— Возможность, — подтвердил Калиос, — Я же говорю — они скучали. Зачем бесконечность жизни, когда, по итогу, тебе она становится не нужна? В общем, так появлялись люди и народы, маги — кровь и магия разбавлялись, конечно, потому с каждым поколением великих магов и фей оставалось все меньше. Волш становился более населенным… Но это, как понимаете, легенды, — он подмигнул,

Я же вовсе не была уверена, что это легенды.

— А вот что правда, — продолжил хозяин, — Так это то, что триста — а может и немного больше — лет назад несколько фей решили объединиться между собой…

— Эла, Петра и Миява?

— Не только. Их было больше — но те имена тщательно вымараны из памяти народов.

— А объединило их, я так понимаю, жажда власти и силы перворожденных? — спросил Лорд, внимательно глядя на мужчину.

— Ходят слухи, что так и есть, — развел тот руками. — Они хотели вернуть себе всю магию Волша, но все пошло не так. Случилось… странное. Страшное. И фей осталось меньше чем было — гораздо меньше — а те, что остались, кого мы знаем, сумели заполучить себе лишь часть могущества. Остальное так и летает по свету и сплетается со множеством жизней. Но после этих экспериментов на том месте, что сейчас называют Рубиновым королевством, появились Зоны Отчуждения. Здесь — он обвел руками свой бар, но мы сразу поняли, что речь шла о городе, — забирают прошлое и правду у тех, кто не готов с ними иметь дело. Где-то забирают страхи — и не дай Магические вам зайти в то место, не боясь и не беспокоясь ни о чем. А где-то забирают Сокровенные Желания.

— То есть… забирают? — тут уже вздрогнули мы все.

— Вы можете называть это… исполнением, — он лукаво и почти серьезно посмотрел на нас, — Но ведь когда Желание исполняется, его больше у вас нет. И это не всегда делает вас счастливыми.

— Так что надо сделать, чтобы город нас выпустил? Отдать… прошлое?

— Встретиться с ним. С прошлым и правдой. И если вы окажетесь готовыми к ней — пойдете дальше. И для начала вам надо спуститься вниз… совсем вниз.

— То есть все эти люди, — я понизила голос и покосилась на выпивох, — не хотят знать? Или попытались принять — но ничего не вышло? И это… весь город?

Мне сделалось совсем страшно. А вдруг мы тоже…

— Не весь, — пожал плечами Калиос, — некоторых вполне устраивает жить во лжи.

— А вас? — подался Леон.

— А я спокойно выхожу и вхожу в город, — опять довольный вопросом, хозяин улыбнулся, — За счет заведения, — он кивнул на наши кружки, — Первую порцию я всегда наливаю бесплатно.

— Полагаю, в каждый следующий приход это пойло становится все дороже, — чуть медленней, чем обычно, проскрипел Лорд.

— Я люблю деньги и чужие истории — и не скрываю это, — еще более довольно протянул толстяк.

А меня передернуло почему-то. Может потому, что не вся правда, особенно чужая, должна быть выставлена на показ?

— Верите ему? — спросила с сомнением у спутников, когда мы отошли.

— Он не лгал, — спокойно сообщил Лорд.

— Ты действительно это чувствуешь? — спросила после некоторой паузы, вспомнив, что не раз слово Эрвина было… железным аргументом.

— Я не чувствую, потому знаю, — ответил он немного непонятно, а потом взял меня за руку, — Идем.

Мы пошли вниз. На средний уровень, на нижний, потом с трудом, но нашли лестницу, ведущую на обычную на вид землю. Здесь оказалось совсем темно, несмотря на разгар дня «снаружи», и никто не удосужился провести освещение. А еще здесь не было… ничего. Лабиринт свай и переплетений, между которыми, конечно, можно было пробираться, но… куда?

Искать истину в темноте?

— Разве не должно быть явного входа в нашу комнату страха? — я вздохнула.

Мы прошли немного вперед, в сторону, в другую сторону. Под ногами что-то противно хрустело, света магического фонаря, который держал Леон, не хватало — по нам метались тени, заставляя меня периодически ежиться, а гулкие звуки отдавались в голове звоном. Кажется, несмотря на то, что рядом был мужчина, которому я доверяю, и у меня не было прежде клаустрофобии, она сейчас начнется.

Свет-тень-отражение…

И вдруг — звук разбитого зеркала.

Я резко оборачиваюсь и вижу, как в замедленном действии, что несколько осколков летит мне в голову. Кричу… кажется, вытаскиваю руку из захвата Лорда, пытаюсь прикрыться, теряю равновесие…

— Тш-ш, всё хорошо…хорошо…хорошо… — отдается в моей голове, и я недоуменно озираюсь.

Кто это сказал? Лорд? Чужой голос?

Я не чувствую Эрвина рядом. Вообще никого не чувствую. И не вижу. А может наоборот, вижу сразу всех — и себя тоже, как в искаженном и покрытом множеством трещин зеркале. Теряюсь и рассыпаюсь на несколько частей, как бывает во сне, когда ты — часть сна, человек, наблюдатель и тот, в чьей голове все это происходит.

Одновременно.

— Хорошо, хорошо, хорошо…

… - С тобой всё в порядке? Как тебя там… Леся?

Грубоватый голос, старающийся казаться ласковым. Темноволосая девушка лет двадцати пяти — это я? — невесело усмехается и трет лицо, сидя на крыльце делового центра.

— Да, конечно, в порядке. Отлично. Просто ножки устали. Я пошла?

— Э-э… не поедешь?

Отрицательно мотает головой и встает…

— Не иди, не иди…

…Темноволосый юноша в рваной одежде стоит перед захлопнувшейся дверью и сжимает кулаки. Он изможден, он явно голоден и грязен, и на лице — смесь ненависти и решимости. Разворачивается и идет прочь по чистым улицам, бормоча себе что-то под нос…

— Куда, куда…

…Светленький и кудрявый мальчик, настоящий ангелочек на вид, вопит так, что окружающие зажимают уши:

— Не хочу! Не буду! Не заставите! Я все равно это сделаю, спорим?

— Зачем, зачем…

Бледный и напряженный подросток со злой усмешкой швыряет что-то в сторону и ухмыляется на взрыв и крики. А потом достает устрашающего вида крюки и начинает методично навешивать их на железный трос.

— Как, как…

Трясу головой и вижу голову… огромную говорящую голову

А может русалку?

Все теряется в сиянии огромного огненного шара, пятна которого преображаются, сливаются и превращаются в чудовищного зверя с мордой, как у носорога, десятком слепящих глаз и десятком лап разной длины и толщины, свисающих с неуклюжего туловища…

— Дева, что попросила о том, к чему была не готова.

— Защитник, который превратился в преследователя.

— Игрок, который поставил на кон не свою жизнь.

— Маг, который отказался от своей искры.

— Выбирай…

Что я должна выбирать? В чем суть этого выбора? Выбрать снова собственное прошлое, подтверждая тем самым, что я его принимаю? Принимаю ту правду, что я сама, именно я прошла весь этот путь.

Единственно ответственная за то… нет, не за то, что произошло в Волше, а за то, во что я превратила свою жизнь до попадания сюда.

Неприятно оказаться не такой уж классной, а?

— Я не хотел, я не хотел, чтобы это случилось!

— Не правда, именно этого ты и хотел.

Чей это разговор? Эрвина? Златана? Леона? А что если… они не признают, не захотят, не согласятся… Неужели город вышвырнет только меня прочь — а они останутся здесь, за чертой? А вдруг наоборот — и это я останусь одна? Я так боюсь…

— Чего ты боишься?

— Остаться одной!

— Не правда. У тебя еще только две попытки.

Черт, черт, черт.

— Чего ты боишься?

— Что я окажусь никому не нужна…

— Не правда. Одна попытка.

Вдох-выдох.

Ну же, Леся, это не викторина, когда надо угадывать. Просто загляни внутрь себя.

— Чего ты боишься?

— Что никогда не верну себе право жить так, как я мечтаю.

— Не бойся. Живи. И помни — ты обещаешь.

Обещаю? Что?

Снова звон, гул, землетрясение. Темнота перед глазами, а потом меня вдавливает во что-то мягкое, липкое, упругое… вдавливает и протискивает насквозь, вышвыривая на траву посреди ярко освещенной долины с сочной зеленью.

Честно?!

Я хочу закричать от радости, но не могу. Потому что никого рядом нет.

А плакать можно? Можно?!

— Нет.

Оказывается, я сказала это вслух.

Выдыхаю с облегчением, разворачиваюсь и попадаю в такие надежные, такие важные объятия Эрвина. Обхватываю его тело руками, впиваюсь пальцами в его лопатки и хрипло спрашиваю:

— А что пообещал ты?

Медлит. И говорит с некоторой неохотой:

— Отказаться от задуманного. А ты?

— Исполнить то, о чем прежде я только думала.

— Противоположное нашим прежним действиям, да?

— С ног на голову, как и обещали, — тяну задумчиво.

— Не самое сложное, верно? — мне показалось, или Эрвин сказал это с сомнением?

— И к нам ведь не может быть применено никакого наказания, если мы… не выполним?

Мы смотрим друг на друга какое-то время… и оба отводим глаза.

— Там, наверняка, какие-то испарения вредоносные, которые вызывают галлюцинации, — завопил Златан сзади нас настолько неожиданно, что мы подпрыгнули.

— Сомневаюсь, — спокойно возразил ему вывалившийся Леон.

Я подбежала и обняла их. И всмотрелась в их лица — они выглядели… нормальными. Не слишком удивленными даже. Может и я выглядела как прежде? Возможно это все потому, что к этому моменту мы уже прошли огромный путь к самим себе?

И потому город выпустил нас… так легко.

Интересно, мы все видели одно и то же?

— Ты был… неординарным подростком, — говорю тихонько Эрвину, а тот вздрагивает. А потом вздыхает.

— А тебе удивительно подходила та твоя странная одежда.

Одно и то же.

— Скажи… — я заколебалась, но все же решила спросить, — На что поспорил Златан?

— Когда был маленьким?

— Нет. Ты понимаешь, о чем я.

— На то, что он сможет стать сильнее фей, — сказал со вздохом.

И пока я пыталась переварить эту информацию, ушел вперед.

Я пошла тоже, осматриваясь.

Вокруг — безмолвие и просторы. Вдалеке — небольшие холмы и можно даже угадать строения. А прямо под нашими ногами…

— Смотрите, какая прелесть! — раздался удивленный голос принца, — Дорога, усыпанная желтыми лепестками!

Рубиновый Город

Жили-были два маленьких мальчика.

Как Розочка и Беляночка — Черненький и Беленький. Но отнюдь не такие милые.

Не сказать что они дружили, но на почве вседозволенности и избалованности сошлись в достаточной степени, чтобы проказничать вместе.

Мама мальчиков умерла, отец был слишком занят, чтобы воспитывать детей, а дети оттачивали все свои самые яркие черты на окружающих.

Своеволие. Самолюбие — и самолюбование. Гордыню.

Прощупывали границы, которых вовсе не оставалось.

Беленький решил, что весь мир вокруг принадлежит ему. Со всеми людьми. Черненький — что он в состоянии захватить этот мир. Самыми разными способами.

Мальчики подросли и наступила пора экспериментов.

Один влюблял в себя и изучал, что можно делать с влюбленными в него людьми. Другой заставил бояться и ненавидеть собственными задумками.

Оба оказались одинаково жестоки.

Но поплатились они не за это.

У нас было достаточно ночей, чтобы поговорить. Дорога среди полей оказалась бесконечна — и пусть уже тошнотворная зелень перемежалась маленькими деревушками, монотонность нашего пути разбивали лишь вечерние костры. И наши с Эрвином откровенные разговоры.

Если в начале пути мне пришлось унять свое любопытство относительно его жизни, мотивов и целей, поскольку я уважала чужое личное пространство, то теперь потребовала откровенности. А Лорд, которого, похоже, вскрыло консервным ножом в городе без названия и лиц, мне не отказал.

— И кто из вас старший принц? — спросила я в первый же вечер, когда мы остались наедине.

— Поняла, да? Был старшим принцем. Но я отрекся от престола и имени после произошедшего и заставил прочих забыть о своем существовании… как принца.

— Разве это возможно?

— Возможно.

— Но… почему? И почему ты так тщательно скрывал, кто ты такой и как тебя зовут уже в путешествии?

— Я не хотел вспоминать, что я был наследником и Эрвином. И не хотел, чтобы ты меня невзлюбила.

— А может боялся, что я, наоборот, начну любить всеми возможными способами? Только потому, что ты явор с короной?

— Может и боялся.

У нас было достаточно ночей и — на удивление — деликатные спутники, чтобы уединяться.

И не только разговаривать о нашем прошлом, но и проводить наше настоящее… в удовольствие.

О будущем мы не говорили.

— Так что произошло? — меня было не остановить. Я жаждала уложить все высыпавшиеся разноцветные стеклышки калейдоскопа в одну линию.

— Златан во всеуслышание заявил, что у него есть истинные искры. Феи же явились убедиться, что все так и есть… Ну он и поспорил, что станет сильнее их.

— Вы видели фей? За время нашего путешествия мы столько раз о них говорили, но…

— Тебе кажется, что их не существует? — вздохнул — Еще как.

— А у Златана действитльно были эти самые искры?

— Может и были, но многое сейчас воспринимается кусками. Нас ведь тоже можно заставить… забыть. И кому-то это понадобилось.

— Но ты можешь предположить?

— Он проиграл спор, и феи придумали ему наказание — прислали «подарок». Но так получилось, что открыл его я. А вырвавшиеся оттуда инструменты обхватили мне ноги, руки, вскрыли грудную клетку… в общем, как раз об этом моменте я бы с удовольствием забыл.

— То есть это не ты должен был стать Железным Лордом? Получается, ты сам себе это устроил?

— Благодаря этому Златана хотя бы не разорвало чувство вины.

— Он может чувствовать вину? — хмыкнула, — По твоим рассказам и тому, что я видела…

— Он изменился. Мы оба.

— Не вяжется что-то… — я вздохнула. Мы лежали на удивительно теплой земле, вдвоем, в обнимку, и смотрели на звезды. Его железная рука осторожно гладила мои волосы, а сердце билось ровно и уверенно. — Ведь есть еще паучок. И я чувствую — он связан с тобой. А в нем — иголки от Элы, зерно от Петры, камень устойчивости от Миявы. Я не склонна думать о феях как о благодетельницах, но…

— Я понимаю. Но на это у меня пока нет ответа.

Эрвин прикрыл глаза, не желая продолжать разговор.

Прошлое тяготило его даже больше чем то, что представляет собой настоящее. Череда ошибок, мысли, что было бы, если бы не…

Если бы не он открыл подарок.

Если бы Златан не спорил и не играл — в том числе с феями.

Если бы они оба не были такими.

Если бы его воспоминания были точны!

Возможно раньше он и не думал об этом вовсе, но сейчас к нему возвращались не только эмоции и мимика, но и все, что их сопровождало. Боль. Жажда перемен.

И желание взять реванш.

Эрвин тяжело, душераздирающе вздохнул… а я сделала то, что, наверное, сделала бы любая женщина для своего мужчины в таких условиях, когда нет возможности предложить явное решение проблемы.

Поцеловала.

И целовала до тех пор, пока он не начал отзываться, пока дыхание обоих не сбилось, а одежда не оказалась на влажной земле — и да, теперь мне уже было почти наплевать на то, что я не принимала ванну несколько дней, а трава и смятые, далеко не чистые тряпки служат нам постелью.

Если ты обнажился перед человеком хоть раз — далеко не только в физической близости — твои границы сильно раздвигаются.

Город появился на шестой день совершенно неожиданно.

Мы обогнули торчащую посреди поля скалу и остановились, как вкопанные: посреди изумрудного пространства сверкал ярко-красной инкрустацией диснеевский замок, окруженный стеной и особняками. И к огромным воротам в этой стене вел хрустальный мост, на котором также лежали «прелестные» желтые лепестки.

Все это было настолько декоративно и ничуть не железно, как в остальном Волше, что вызывало естественное недоверие и, почему-то, неестественное отвращение.

Хотя нет, я понимала, почему. Вяжущая на языке сладость была в этой картинке. Пряничный домик, в котором должна жить ведьма. А жили, как оказалось, веселые и улыбчивые, и на вид самые обычные люди. Разве что более чистенькие и хорошо одетые, более веселые, более доброжелательные по отношению к приезжим, чем я ожидала. Будто и правда мы попали на страницы рисованной сказки.

Или в мюзикл.

Я бы не удивилась, если бы они дружно выстроились и принялись петь вдохновляющую песню. Например о том, какой сегодня чудесный день — при этом с обязательными движениями ленточками, закручивающимися ровно в сторону светленького, с ярко-красной крышей постоялого двора.

— Знаете, — я с опаской посмотрела на очередную парочку, которые, улыбаясь голливудскими улыбками, помахали нам рукой. — Мне теперь кажется, что предыдущий город был не так уж и плох. А рубиновую столицу стоило бы переименовать в Степфорд.

— Что это?

— В нашем мире есть такая… постановка. Про маленький городок, где женщины удивительно идеальны, очаровательны и похожи друг на друга. Все их существование заключается в готовке, уборке и ухаживании за супругом. Вот только причина в том, что в них… ну, скажем так, мозги заменили на механические. Сделали себе удобных женщин.

— А здесь королева сделала себе удобных жителей? — нахмурился Леон.

— Я уже ничему не удивлюсь. Может это я стала слишком подозрительна? И все эти люди — ну просто представим — всего лишь счастливы своим обыкновенным счастьем? Например, потому что исполнили желания.

Мы зашли в особнячок с радушной хозяйкой и были тут же обласканы и накормлены добротной едой. А потом каждому выдали во владение по комнате на третьем этаже… в красно-розовый цветочек. Причем моя комната была особенно красно-розовая и особенно в цветочек.

Я остановила хозяйку.

— Замечательная спальня, — улыбнулась дородной женщине в стоячем крахмальном фартуке. — И город у вас просто великолепен! Как жаль, что до него так тяжело добраться — иначе слава о нем гремела бы на весь Волш, как слава о ваших великих магах.

— Великие маги? — она переспросила озадаченно, а потом добавила с почтением, — Лишь наша королева — Великая. Ее милостью мы озарены. Её добротой мы живы. Её…

— … решением исполнены ваши желания?

Женщина вздрогнула и даже лицо её пошло рябью, будто с него попыталась стечь улыбка. Но справилась с собой и ответила уверенно.

— Конечно, — и, пятясь, она быстренько отправилась вниз.

— Чем ты её так напугала? — спросил зашедший ко мне Златан и передернулся, увидев мои обои.

— Кого напугала? — уточнил Эрвин.

Я пересказала наш диалог и мужчины задумались.

— Могли ли мы преодолеть весь этот путь ради королевской аудиенции?

— Нам она и не понадобится, — Леон, как всегда, возник неслышно. Я давно уже перестала задумываться о его сопричастности происходящему — похоже, ему это все нужно не меньше, чем прочим — но поставила себе мысленную пометку выяснить таки, как он на самом деле оказался в нашей компании, — Сегодня Великий Рубиновый Бал-Маскарад.

Звучит-то как…

— Для…

— Для всех желающих!

— Королевский дворец готов вместить даже простолюдинов? — задрал бровь Златан.

— Ее милостью они озарены. Её добротой они живы, — продекламировала я нараспев и вздохнула, — Хотя мне кажется, что на таких балах она и переплавляет всем мозги. Но мы, естественно…

— Пойдем, — сказали все чуть ли не хором.

— Я бы не уповал только на королеву и слова хозяйки, а воспользовался случаем и всех расспросил о желаниях, — заявил Златан и мы, опять же, согласились.

Собираться пришлось быстро — а с учетом того, что у нас с собой ничего не было, очень быстро.

Быстро мыться, быстро закалывать волосы, быстро переодеваться. В лавке готового платья — от улыбок тамошних работниц все слиплось — были куплены наряды цвета золота и рубина, причем платье подогнали прям на мне, а на голову подобрали красный венок, превращая в «прекрасную розу».

Интересно, сколько таких цветочков будет на балу?

И вот мы уже в толпе радостно переговаривающихся жителей движемся по мраморному широкому мосту, пробираемся по забитым народам лестницам и втискиваемся в огромную бальную залу.

А нет, все не так уж демократично — это даже успокаивает. Подавляющее — в прямом смысле — большинство расположилось внизу. Второй уровень выглядел посвободнее, но и публика там была одета явно не в магазинах готового платья, а путь туда преграждали сурового вида усатики в костюмах гвардейцев.

А вот на верхнем ярусе этого торта — ну а как еще назвать бело-розово-золотой зал, украшенный огромными красными розами? — оказалось совсем пусто. Неспроста. Это стало понятно, как только заиграла торжественная музыка, все притихли и в едином порыве подались вперед.

Королева вышла… как королева. Выплыла, возникла, сошла. Вокруг нее — толпа прихлебателей, пажей, флейрин. Их было очень много, но все мелкие какие-то, в светлых нарядах, призванные лишь оттенять Единственную и Неповторимую. Искренне Улыбающуюся и Великодушную.

Толпа взволнованно вздрогнула и качнулась, будто пытаясь попасть разом в объятия широко раскинутых рук… а я поймала себя на мысли, что я сама — редкостная скотина, раз подозревала это Чудо в какой-то корысти и гадости…

Тут же вытряхнула эту мысль из головы.

Американские проповедники тоже ведут за собой паству, но даже они выглядели более настоящими. Так что пока Рубиновая вещала хорошо поставленным голосом свою проповедь — по другому это не назовешь — я внимательно её рассматривала.

Не красива, не молода, но эффектна. Более чем. Перья, золото, атлас, огромные фижмы — они не скрывают действительно королевской натуры. Осанки. Прямого, цепкого взгляда.

Такой хочется служить… и такую ни о чем не попросишь.

Последнее я озвучила.

— А может нам ее и не надо просить, — пожал плечами Златан.

В этот момент объявили начало бала, и я испугалась, что давка превратится в хаос. Но, напротив, стало свободней и организованней. Кто-то пошел к столам, ломящимся от еды. Кто-то отправился на огромную террасу — сад. Другие — танцевать.

— Расходимся? — спросила с некоторым сомнением и получила не менее неуверенные кивки.

Мы заранее условились встретиться спустя час возле правого входа, и за этот час я планировала не столько погрузиться в атмосферу и правда великолепного праздника, сколько попытаться узнать о роли королевы и наличии некого волшебника… которому уже нечего было заказывать.

Разве что мир во всем мире.

Или новое платьюшко.

Утрирую, конечно — я всегда могла попросить за кого-то из своих друзей. Но загадывать возвращение в собственный мир не собиралась.

Это не было принятым в одночасье решением или неким инсайтом. Просто в какой-то момент я поняла, что почти не думаю о своей предыдущей жизни. И даже не испытываю ностальгии. Зато много думаю о людях, которые меня окружают, о необычности происходящего, о мужчине, с которым мне лучше, чем с кем-либо когда-либо было… но никак не о собственном прошлом. И не стремлюсь в него.

Да, в Волше по-другому.

Странно, непонятно, остро, опасно… но уже совершенно по-моему. Да еще и рядом — идеальный конкретно для меня, скроенный по моим собственным лекалам человек. С ним не будет просто и понятно, но с ним… будет.

Когда я давала свое обещание в Лабиринте, я уже была уверена в том, что собираюсь его выполнить.

Жить.

И делать это здесь представлялось наиболее реальным…

— Простите! — меня толкнула кружащаяся парочка, и я очнулась от грез наяву.

Черт, я же задание должна выполнять, а не предаваться размышлениями! Деловито осмотрелась, придумывая, к кому бы подступиться с вопросами… Но в этот момент произошло несколько событий.

Я увидела Эрвина, медленно поднимающегося по лестнице на третий ярус. Неизвестно как и кем пропущенного наверх, глядящего прямо на королеву, которая… явно ожидала его.

Я увидела за королевой мужчину. И это был парень, что так некстати — или кстати? — оказался на моем пути еще на Земле. Тот, который отправил меня сюда.

Я почти погрузилась в состояние шока от происходящего… И нырнула еще глубже, когда услышала вопль паучка:

— Вспомнил!

Рубиновое сердце

Весь окровавленный кристалл

Горит неведомым огнём.

Я сам его зачаровал

Безмолвным, неподвижным сном.

Нe говорит он о любви,

И не любовь в его огне, —

В его пылающей крови

Ты вспомнишь, вспомнишь обо Мне…

Я давно отмерла и пробиралась мимо стиснувших меня со всех сторон людей, пока паучок декламировал уже известное мне стихотворение. Дурное предчувствие было слишком велико, чтобы вслушиваться в строки — я только раздражалась.

Все было слишком неправильно.

Что Эрвин шел как притянутый к какой-то ведьме… и дело не в ревности!

Что я была совсем одна посреди огромной колышущейся толпы зачарованных людей шепчущих как зомби «Королева Оз, прекрасная королева Оз» — это уже было даже не смешно, хотелось бы мне задать пару вопросов Лаймэну Бауму.

Что найти в этой толпе Златана или Леона было малореально.

Что человек — а может и не человек вовсе — который решил когда-то на Земле, что я заслуживаю приключений, властных властелинов и возможностей изменить мир, спокойно стоял позади рубиновой королевы, и как-то особенно видно было равнодушие на его лице, пусть он и находился далеко.

— Они делали сердце! — завопил Фей прямо мне в ухо, видимо, не дождавшись реакции или того, что я заполучу очередной инсайт от стихотворных строчек.

— К-кто? — я так опешила, что остановилась. Несчастно посмотрела на лестницу — у Эрвина оставалось всего несколько ступеней, но вот как я за ним проберусь, а? Усатые гвардейцы уже давно как снова стали на страже и не собирались шевелиться.

— Говори! — рявкнула так, что люди возле меня шарахнулись в стороны.

Ну и отлично. Мне же лучше.

— Я вспомнил своих создателей… создательниц, — затараторил паучок, — Меня сделал не Лорд — феи. Вложили сердце… ну, то что вы, люди, сердцем называете. Эмоции, чувства, искру, ту частичку, которая определяет и характер, и судьбу. Вложили и закрепили с помощью своих даров! Но поскольку наша с Лордом магия и искры одного порядка, а может потому, что так было задумано, мы… отталкиваемся друг от друга!

— Но зачем они это сделали? Злой, добрый умысел? — поторопила я друга.

— Я не знаю.

— До или после того, как он стал… железным?

— Я не знаю!

— И какое отношение имеет к тебе тот стих?

— Да не знаю я!!

Черт. Мне стало понятнее?

Вряд ли.

Паучок замолчал — может задумался, может опять впал в спячку — а я продолжила движение к лестнице, у подножия которой, слава богам, феям и всему чему можно, уже стояли Златан и Леон. Ну как стояли — они пытались тоже подняться, используя улыбки, взятки и уговоры — якобы им надо встретиться с важными господами — только вот им никто этого не позволял.

Сдвинули свои секиры, притворяясь самыми неприступными фэйс-контрольщиками.

Я с силой дернула Златана за рукав и прошипела.

— Это бесполезно, смотри!

Эрвин не просто дошел до королевы, он уже вместе со всей процессией из придворных и прочих людей двигался куда-то в глубину дворца, откуда она пришла. И что-то мне было сомнительно, что она пригласила его загадать желание.

— Надо отойти, решить, что делать дальше…Надо искать другие варианты, — пробормотал Леон, оттаскивая нас в сторону, чтобы не привлекать внимание и без того насторожившихся стражников и прочей знати.

— Это я и без тебя знаю! — прошипел взбешенный происходящим Златан.

— Вы что-нибудь понимаете? — постаралась сосредоточиться я.

— Нет. Кроме того, что я увидел его удаляющуюся спину, позвал, но тот не отреагировал, — принц был бледен и действительно обеспокоен, что не могло не нервировать меня еще больше. Я быстро пересказала то, что мне поведал паучок и уставилась снова на блондина.

— Ну? Что ты можешь вспомнить?

— Ничего, — Златан выглядел совершенно растерянным, — Много лет назад, после того, как я поспорил… ох, я уже и в этом сомневаюсь! В том, что события следовали так, как я о них думал! Искры перворожденных… как я их обнаружил? Спор… Феи… Их «подарок», который разломил нашу жизнь с Эрвином на до и после. Он же рассказал тебе, что мы братья? И что он поплатился за мои действия? Ох… В общем, одним утром я обнаружил его в подвале, лежащего навзничь, со всеми этими железками, вживленными в кожу… не разговаривающего…

— Почему не разговаривающего? — я нахмурилась.

— Потому что он сорвал голос, когда кричал от боли, пока эта дрянь лезла на него. Вот что я помню! А предшествующие события померкли будето…

Голос принца пресекся, а я отшатнулась от мысленной картинки — будто это могло помочь и не будет теперь преследовать меня в кошмарах — и потерла виски. А потом сказала хрипло:

— Вы должны знать кое-что еще. Мужчина позади королевы… это тот же, что отправил меня в Волш.

— И исполнил твое желание? — быстро отреагировал Леон.

— Ну… если рассматривать с этой точки зрения, то да.

— А если он и есть волшебник, которого мы ищем? — задумался мужчина.

— Вопрос лишь в том, злой он или добрый? — я не моргая, смотрела на Эрвина до тех пор, пока он не скрылся. А потом беспомощно обвела взглядом огромный мерзкий торт, который притворялся бальным залом. И тут меня осенило. — Мы же уже находили вас… В смысле паучок. У Петры! Фей, ты меня слышишь?

— Да, — пропищал мой маленький друг, и все встрепенулись, — Но я ведь тогда был под воздействием…

— Ты сможешь. У тебя ведь подарочек от Страстной, — Златан взял Фея в руку и чуть встряхнул, — Вот только как нам потом найти тебя самого? Ведь если ты пойдешь узкими ходами, нам за тобой не угнаться…

— У меня есть указатель, — вдруг подался вперед Леон, — если вдохнуть в него немного искры и закрепить на паучке, мы сможем пойти по следу…

— Какие интересные у вас в запасе штуковины, — вздохнула, — Крепите уже! Не теряйте времени.

Я не знаю, почему мной овладела такая тревога и желание поспешить. Интуиция? Мои потаенные страхи? Атмосфера действовала этого странного места, где все и всё казалось слишком картонным и надуманным?

Я не против была бы оказаться внутри фильма, но только если это не ужастик с плохим концом.

Паучок сноровисто отправился в путь, а мы затаились в дальнем углу залы, внимательно наблюдая за происходящим — вдруг узнаем что-то еще. Горло перехватывало от беспокойства, а в голове вспышки псевдо — озарений сменялись волнами ужаса, потому я спросила таки у Леона, чтобы хоть немного отвлечься.

И уже покончить с этим вопросом. И с тем, что он единственный, кому я все еще "выкала"

— Кто ты?

Он понял.

— Агент тайной службы короля Эволена.

Подняла на него удивленный взгляд — как-то именно этого я не ожидала.

— Ты… по заданию короля с нами?

— Да. Его Величество не мог отпустить обоих своих сыновей без защиты.

— Да как он в принципе мог их отпустить?! Златан, — я посмотрела на стоявшего рядом принца, — ты же сам говорил, что отец требует свадьбы с определенной принцессой, что он давит на тебя, а на него — Совет…

— И что это все оказалось лишь спектаклем, — рот блондина мучительно изогнулся, — Я не знал — позже понял. И не предполагал ведь…

Он замолчал и как-то сдулся весь. Отвернулся.

— Чего? — спросила тихонько.

— Что нас все еще можно любить.

Жили-были два маленьких мальчика.

Как Розочка и Беляночка — Черненький и Беленький. Но отнюдь не такие милые.

И никого не любящие.

Потому что они были уверены, что не знают, что такое любовь.

— Звенит, — прошипел Леон спустя какое-то время. — Идем.

Мужчины положили руки себе на пояса, к которым крепились ножны и всякие петли для воинственных приспособлений. И мы отправились вдоль стен к боковой дверце, активно делая вид, что веселимся. Впрочем, наш вид никого не интересовал. Все присутствующие напряженно веселились сами.

Все сильнее и сильнее напоминая мне пластиковых кукол, у которых под воздействием кислоты стекает краска.

Это было отвратительно.

Боковой коридор, зал, угол, за которым мы спрятались от идущих куда-то людей, темные лестницы, пара пыльных чуланов. Зажмуренные глаза, останавливающееся сердце, что нас обнаружат и страх.

Причем не только за Эрвина.

Но и БЕЗ Эрвина.

Мне нужны были его спокойствие, уверенность в себе, способность вытащить всех нас из любой задницы. Весь он нужен!

Вверх, вниз, прячась за шторами и чахлыми деревцами в кадках…

Я не знаю, сколько мы идем, но в какой-то момент обнаруживаю себя по колено в чавкающей вонючей жиже. Полузатопленный подвал — и свет за ним. Свет, на который мы летим, словно мотыльки.

— …Рубин моего сердца, как же я ждала тебя, — нараспев произносит почти знакомый голос. Королева. Это может быть только она. — Эти три завистливые дряни все-таки не смогли остановить меня. Да, я была заперта границами собственного королевства — но они и подумать не могли, что ты придешь за мной. Все-таки твоя идея с письмами про волшебника и красивой девкой была великолепной…

— Благодарю, — сдержанный мужской голос мне тоже знаком.

Я осторожно выглядываю — и мои спутники вместе со мной — и замираю.

Огромное помещение в потеках сероватой слизи ярко освещено магическими огнями. Посередине- нечто, напоминающее электрический стул. К которому прикован сидящий совершенно неподвижно Эрвин.

Его веки открыты, но глаза пусты.

На самом деле пусты, а не прикрыты пеленой равнодушия!

Я боюсь на нем сосредотачиваться, боюсь выдать себя всхлипом, и потому перевожу взгляд на королеву Оз, даже не сменившую свое роскошное платье. И на того, кто с такой легкостью путешествует между мирами и играет судьбами.

«— Говорят, — вдруг после небольшой паузы начал Лорд, — что в далеком Рубиновом королевстве есть волшебник, который может исполнить одно — всего одно — но самое заветное желание…

— Ну это сказки, — скривился Златан.

— Я бы так не сказал, — покачал головой брюнет, — Недавно ко мне в руки попали интересные письма… весьма интересные. И если им верить, то это вполне возможно»

«Если бы не ты, мы бы даже не решились на это путешествие»

Господи, неужели единственной причиной моего попадания в этот мир было безумие Рубиновой королевы?

— Я сохранила, сохранила её целой, искру, которая даст мне силу Перворожденных, заключила в железную оправу и камень не рассыпался, пришел, — повторяет нараспев женщина, с такой любовью и вожделением глядя на Лорда, что меня начинает тошнить, — Противные мальчишки, вы даже не поняли, какое могущество вы нашли случайно, что именно можно было с этим сделать, но я успела… Успела!

Она ведь говорит о принцах? Так значит это она превратила Эрвина в Железного Лорда — и дело было вовсе не в подарке Златану и не в его споре с феями?

— Осталось совсем немного, и я достану твое каменное сердце и получу то могущество, от которого эти идиотки отказались сами и погибли за свой отказ…

Стоп, что значит «достану»? Разве сердце железным людям не должны выдавать, а не забирать?!

Вряд ли мы со Златаном и Леоном производим хоть какой-либо шум — мы даже не дышим. Но в этот момент серый кардинал моей истории поворачивается к нам и великосветским тоном уточняет у королевы:

— Думаю вы не будете возражать, если у этого представления будут свидетели?

Самое заветное желание

Все когда-то достигает своего пика, кульминации — чувство, ситуация, боль.

Эта мысль вертелась у меня в голове, пока меня — и Златана с Леоном, не успевших оказать сопротивление — не меньше десятка усатых гвардейцев с одинаково недобрыми лицами тащили в освещенный центр пещеры и ставили на колени перед королевой Оз. А поставив, продолжили давить на плечи.

Во мне боролись страх, ярость и ненависть.

К этим двоим, что возвышались над нами.

Она — с насмешливой широкой улыбкой, уверенная в своих возможностях и силе.

Он — отстраненный наблюдатель, чью отстраненность, наверное, могли поколебать только самые сильные эмоции.

Например, ощущение всемогущества и судеб в сжатом кулаке.

— Славная компания, — издевательски захлопала в ладоши женщина, — А мы ничего не подготовили для чаепития.

— Вряд ли мы сели бы с вами за стол, — прошипел Златан.

— Какой непочтительный мальчик, — рассмеялась королева, — Впрочем, ты и в детстве был таким.

— Мы… встречались? — принц выглядел озадаченным.

— Ты не помнишь, — королева подошла к блондину, а потом с тягучей, отвратительной порочностью провела рукой по его волосам, щеке, губам. Златан попытался увернуться, но стража не позволила, — Никогда ничего не запоминал. И всегда был красавчиком. И везунчиком, не так ли? Говорят, раньше те, кто был насыщен кровью перворожденных, имели право выбирать два самых ярких своих качества при рождении. Сейчас подобное недоступно даже яворам, но это не значит, что они не проявляются так или иначе. Твой брат получил ум и силу, а ты — везение и красоту. И все обратные стороны этого… Твое везение позволило тебе найти искры перворожденных, искры, которые мои сестры упустили на этом конце Волша. А ум Эрвина позволил распознать, что именно вы держали в руках… Но темная сторона твоего же везения, желание все ставить на кон и на все спорить, позволило мне узнать об этой находке… А сила, что превратилась в самоуверенность и надменность, вынудила твоего брата принять на себя удар обстоятельств. Он думал, что справится, — она снова мелодично рассмеялась, — но я рада, что все получилось именно так. Не уверена, что ты бы дошел.

— А что дано вам? — дерзко прищурился Златан, — Жестокость и лицемерие?

— А ты вырос. Изменился, — она будто удивилась, — Донесения говорили о другом. Может это она… изменила тебя?

Королева повернулась ко мне и принялась изучать с некоторой брезгливостью:

— Не слишком умна, не известно, откуда взялась… Без магии, без рода и элегантности. Что они нашли в тебе, ничтожная, ради чего пошли за тобой?

Не известно откуда взялась? Интересно…

— Может искренность и молодость? — мне тоже хотелось дерзить.

Королева одарила меня хмурым и вместе с тем изумленным взглядом, но тут же вспомнила, что она явно в выигрышной позиции, и усмехнулась.

— Девчонка.

И снова повернулась к Эрвину. Погладила его по темным волосам, прошлась по шее, а потом… одним движением ярко-накрашенных когтей разрезала рубашку и накидку, в которую он был облачен, обнажая грудь.

Я сглотнула.

— Это должно было произойти давно… очень давно. Мы создали круг, чтобы получить эту силу, но некоторые из нас оказались слишком слабы и не выдержали. Искры разлетелись прочь, не доставшись никому. Нас осталось четверо, — рыжеволосая повернулась к нам, и, заметив, что мы внимательно слушаем, расщедрилась на объяснение. Мне не хотелось думать, что причина была в ее уверенности, что вскоре мы все умрем, и потому с нами можно быть откровенной, — Если бы мои сестры не сделались столь трусливы, все бы получилось. Но эти идиотки испугались — испугались истинной силы и магии. Они удовлетворились частицами… но не я.

— Четвертая фея? — не выдержала таки.

— Бр-р, ненавижу это звание. Я — королева! — горделиво вскинула голову… королева. — И всегда ею буду — только теперь мне подчинится весь мир! Пространство, время и материя — все… Я долго собирала искры, но мне все время не хватало. А потом мальчишки нашли то, что было утеряно. Но, к сожалению, как бы я ни торопилась, прибыла не намного раньше, чем три предательницы…

Лицо ее исказилось от неприятных воспоминаний, и мнимое женское очарование тут же проявило свою изнанку, всю гниль, что копошилась внутри.

— Эла, Петра и Миява напали внезапно. Мне пришлось торопиться — и я сама выдрала ему сердце. Не только кровавую плоть, но и то, что вы, люди, называете чувствами, эмоциями и душой. Заменила на искры, заключенный в рубин. Заточила его руки и ноги в железо, чтобы никто не посмел растопить мой камень. Уничтожила его суть и то, что определяет его судьбу. Но только это и успела…

В голове поселилась звенящая пустота.

«Вложили сердце… ну, то что вы, люди, сердцем называете. Эмоции, чувства, искру, ту частичку, которая определяет и характер и судьбу. Вложили и закрепили с помощью своих даров!»

Так ли уж все знает королева? И так ли уж права, что там, внутри моего Эрвина — какой-то рубин?

Я слышала, как живо оно стучало.

Я чувствовала его необъятность и нежность.

Я помнила, как ускорялось его биение, когда мы были друг с другом наедине.

… - Они посадили меня в тюрьму Рубинового королевства, такого маленького и несовершенного — знаете сколько времени мне пришлось потратить, чтобы все здесь хоть немного приблизилось к идеалу? — и забрали ключ от него. Уверенные, что я никогда не доберусь до своего кристалла. Не подумавшие, что кристалл сам может добраться до меня, — острый ноготь прочертил линию на теле Эрвина и из глубокой царапины показалась кровь, — Но когда чего-то хочешь… то обязательно найдется тот, кто исполнит твое желание.

— Так значит… волшебник, исполняющий желания существует? — внезапно подал голос Леон.

— Одно… и самое сокровенное, — усмехнулась королева.

— И попросить может любой? — продолжал настаивать Леон.

Кажется, я поняла, к чему он ведет.

Это поняла и королева.

Нахмурилась, а потом подошла к мужчине и взяла его за подбородок:

— Защитник и трус. В тебе всегда боролись два этих качества, не так ли? Мечтаешь переиграть меня? Не получится. Ты не сможешь лишить меня моего желания. Но вдруг ты хочешь… — она наклонилась к Леону, — спасения? Для себя? Представь — ты можешь убраться прочь, далеко. Остаться по эту сторону гор и забыть о произошедшем. Ты ведь так хочешь жить, а?

Леон напрягся. А потом выдал с ненавистью:

— Любой бы так и поступил, если бы вы сидели на этом стуле — привязанная и беспомощная. Но пока есть возможность остаться здесь и помешать, я буду этой помехой. Так что с моим желанием? — снова обратился он к волшебнику, и я заметила, что королева напряглась.

Она боится своего дарителя? Подозревает в нем силы большие, чем тот демонстрирует?

Она многого не знает, получается о нем… и она чрезмерно самоуверена. А это значит…

— Ты его уже исчерпал.

Леон дернулся, а королева рассмеялась. И черт меня побери, но в её смехе было облегчение.

— Даже так? — распрямилась и поправила прическу.

— Все они уже получили то, что хотели. Хотели на самом деле… Когда-то давно, еще будучи юношей, Леон решил, что никто больше не посмеет закрыть перед ним дверь. И всю жизнь после этого он эти двери открывал с легкостью — сначала отмычками, затем будучи на службе короля. А принц мечтал об артефакте, который позволит выигрывать любой спор — и о том, что снова поспорит с феями и вернет брата здоровым на трон. Хотя на самом деле он хотел прощения… И даже не знал, что оно давно уже было.

Я не смотрела на мужчин. Уставилась в земляной пол, будто надеясь силой мысли пробить дыру к центру планеты и спалить здесь все дотла.

Неужели он расскажет…

— Железный Лорд пожелал одно. Жить или умереть. И было непросто совместить такие противоположности, но… и это вышло.

У меня упала челюсть, а взгляд метнулся к недвижимому Эрвину.

Серьезно? Это что за желание такое?! Такое может захотеть только идиот!

Или человек, который как подвешенный кофе. Он как бы есть, но его как бы нет.

— А я? — посмотрела на волшебника, — Я ведь тоже исполнила свое желание? Изменила свою жизнь, снова начала мечтать…

— Нет. Тогда я исполнял свое желание, — сказал мужчина непонятно, и мне вдруг показалось, что в его глазах появилось… одобрение?

А еще я расслышала знакомый писк.

Я попыталась понять, что все это значит, уложить в голове — и то, что паучок теперь в состоянии двигаться и общаться, и то, что я осознала…

— Мне надоела пустая болтовня, — капризно скривилась королева и щелкнула пальцами. А гвардейцы принялись расставлять то, что я могла бы назвать силовыми установками.

Направленными на Эрвина.

— Так значит я могу загадать свое желание? — спросила громко, пусть и недостаточно, чтобы это оторвало королеву от её приготовлений.

А нет, достаточно.

Она снова насмешливо улыбнулась:

— Полагаешь, это работает именно так?

— Готова попробовать любые варианты, — огрызнулась.

— И чего бы тебе хотелось?

Глубоко вдохнула. А потом заявила уверенно:

— Уж точно не домой — это уже не дом. А хочу быть рядом с Эрвином. И прямо сейчас тоже.

Мне кажется, я сумела удивить Отягощенную Злом — ох ну зря я так долго думала, аббревиатура это или нет.

И она, даже не глядя на волшебника, махнула рукой страже.

— Это желание я сама исполню. Ты будешь с ним… до конца. И потом тоже будешь, — губы растянулись в неприятном оскале, но после всего пережитого было уже совсем не страшно.

Меня вздернули наверх и перевели ближе к Лорду. И почти усадили у его ног. Впрочем, это и было нужно.

А королева тем временем достала тонкий нож и сделала аккуратный надрез… Ну же, Леся, ты справишься!

Я и правда справлялась. Во многом потому, что и при прошлых ее царапках заметила блеск металла и понимала, что сейчас произойдет

Тепло кожи Эрвина не было обманчивым, но самое беззащитное, с точки зрения королевы, место закрывалось чем-то надежнее ребер.

Отвертка прикоснулась к крохотным болтикам одновременно с тем, как я просунула паучка под накидку Лорда.

Эрвин сидел неподвижно, я почти не дышала, Леон и Златан в ужасе смотрели на эту процедуру, а рубиновая тварь уже откинула железную крышку на ребрах… И отшатнулась.

— Ч-что это?

Малоаппетитное зрелище, ага. Но не зря я посмотрела все сезоны Доктора Хауса. И вообще, в будущем я смогу говорить своим внукам, что их дед открыл мне сердце.

— Где мое… где то, что я вложила?!! — завизжала рыжеволосая и едва не снесла меня своими фижмами.

— Ты хотела, чтобы Железный Лорд принес сердце, — пожал плечами волшебник, — Так и вышло. Даже три принес… — закончил он непонятно.

— Это невозможно… — женщина будто осунулась, побелела — и стала на вид лет на двадцать старше, — Они не могли никуда деться… мои искры… Я достану. Достану!

Она метнулась вперед, выставляя хищно когти и скаля зубы, намеренная выдрать живую, бьющуюся плоть, сожрать её может. И я вскочила, и Леон — он как-то сумел вывернуться от стражников и бросился на защиту того, кого обещал защищать. Но…

Всех опередил паучок. Вынырнул из-под окровавленной ткани, распластался, растянул конечности над дырой и…впитался в одно мгновение.

Мы даже не успели попрощаться. Хотя стоило ли? Я собиралась быть с Феем всю оставшуюся жизнь.

Вспышка, отбросившая всех назад.

Белесое марево.

И шумный вдох Эрвина, распахивающего глаза и неожиданно громко произносящего:

— Люго цу-не, сал-гуне…

Он расправил все свои железяки единым веером, направляя огромную мощную волну в сторону королевы…

Я несколько секунд смотрела на то, что происходило дальше. А потом отвернулась. И прошептала всем и никому:

— Мне надо подышать свежим воздухом.

И, чуть пошатываясь, двинулась прочь.

На крыше мира (финал)

— Что означали те слова, которые сказал Эрвин?

— Это старый язык. «Забрать свое». В твоем мире тоже так говорят… «Око за око».

Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула свежий ночной воздух, даже не взглянув на волшебника, появившегося сзади меня.

В диснеевском дворце была башня, а на ней — огромная площадка, с высоты которой открывался весь Рубиновый город. Света звезд и луны хватало, чтобы заметить бегущих людей и беспорядочно мечущиеся факелы и экипажи.

Похоже, город и королевство обретали свои не идеальные черты.

Стены дворца, пока я пробиралась наверх — просто как можно выше и дальше от подвала, почти не думая и не обращая внимания на идущего позади волшебника — уже начали тускнеть, а придворные — перестали улыбаться. Усачей тоже не наблюдалось. Ни одного.

Все как и полагается в сказках — злая волшебница побеждена, а ее чары начали развеиваться.

Вот только в сказках яркое свечение или какой-нибудь вихрь стыдливо прикрывали победу и гибель Отягощенных Злом.

К реальности же, где в сторону королевы ринулись, а потом вгрызлись в её плоть крючья, колья и захваты, что прежде были у Лорда, я оказалась не очень готова.

— Её нельзя было оставлять в живых, — снова подал голос волшебник, отвечая на вопрос, который я не задавала.

— Что ж ты не убил сам? — я резко повернулась к нему и отчаянно взмахнула рукой. — Зачем вообще… это все?

— Я не вмешиваюсь — я только открываю.

Подавила раздражение и кивнула:

— Расскажи.

— Этот мир для меня особенный, — он начал издалека, — мой первый.

— Первый, где ты исполняешь желания?

— Просто… первый, — он усмехнулся, — и я не исполняю желания.

— Но…

— Желание — это состояние. То состояние, которое обуславливает твою жизнь и поступки. И если ты их подавляешь, если не знаешь, чего хочешь, если, напротив, вцепившись в надуманное желание, идешь к цели напролом — все это тоже определяет. Желания легкомысленно живущего человека вырываются с каждым выдохом. У него много желаний, но, по сути, он не знает, что он ищет, что ему на самом деле надо — просто ловит в свои сети все искушения того мира, в котором живет. А ведь достаточно заглянуть внутрь, чтобы найти…

— Себя?

— Себя особенно, — улыбнулся, — желания и мечты не исполняются — они возвращают нам то, что было утеряно по каким-то причинам. Способности, возможности, силы и энергию, состояние доверия и счастья. Именно с ними приходит и все внешнее, и внутреннее. Леон и правда получил ту жизнь, которую хотел — но именно потому, что каждую минуту после принятого решения действовал так, чтобы получить её. Как и Эрвин.

— И я, — кивнула и снова уставилась в темноту. А потом перевела взгляд на звезды. — Что ты делал в моем мире?

— Учился желать… снова.

— С моей помощью?

— И не только. Ты не первая с Земли… но именно тебя я отправил в Волш, потому что вся его грандиозная постройка была готова лопнуть из-за нескольких расшатавшихся болтов. А если бы это произошло, мне некуда было возвращаться.

— Ты был так уверен, что я справлюсь?

— Нет. Но я очень этого хотел.

— И ведь мог просто убить королеву… но ты не вмешиваешься, ты просто открываешь… — вздохнула и кивнула, — людям — их суть. Что было такого опасного в том рубине, в искрах, чего испугались феи и… ты?

— Время, — он тоже вздохнул, — попытка вернуть к жизни перворожденную силу была попыткой вернуться в прошлое. И если бы это получилось…

— Нарушение причинно-следственной связи сломало бы все?

— Да.

— Так значит ты… спаситель? — из темноты шагнули Златан и Леон с факелами.

Они выглядели смертельно уставшими. Но скрыть иронию принц, задавший вопрос, не смог.

— Иногда меня называют и так, — пожал плечами волшебник.

— Как ты узнала? — обратился уже ко мне Леон.

— Что Эрвин живой, что он очнется, что паучок — его часть?

— Все сразу.

— В то, что у Железного Лорда, как все говорили, не было сердца, я поверить не могла. Может и могла поначалу… но потом разуверилась, — улыбнулась, вспоминая наше путешествие, — То, что Фей — тот самый характер, и ирония, и голос, который у Эрвина забрали, тоже догадалась постепенно. Ну и сегодня на балу, когда паучок вспомнил некоторые обстоятельства, убедилась в этом окончательно. Я действовала по наитию, когда поднесла его к Эрвину…

— Но как ты поняла, что я очнусь и… сделаю все, как запланировал? Когда однажды вспомнил про королеву? Пусть на краю сознания, но вспомнил?

Мы все повернулись к Эрвину, застывшему на противоположной стороне площадки.

Он выглядел… черт, просто великолепно.

Пусть я давно не замечала его особенностей, пусть даже смирилась с ними, теперь, когда он сделался похож на самого себя, я обрадовалась.

И восхитилась.

Настоящий красавчик.

Эрвин успел переодеться, и я постаралась не думать о том, что ему пришлось это сделать — чтобы не предстать перед нами в кровавых лохмотьях… Впрочем, почему не думать? Чего стыдиться или бояться? Разве всегда надо подставлять вторую щеку? Он взял реванш жестоким способом… но я не буду его меньше любить за это.

— Три причины. Ты все время готовился, будто к главной битве в своей жизни — я не могла не заметить, — сказала неожиданно хриплым голосом, не отрывая от него взгляда, — Ты почти уснул там в зале — как засыпал паучок каждый раз, когда приближался к тебе. Он не мог совладать с твоей энергией, но не потому, что ваша одинаковая магия отталкивалась, а потому, что он был частью тебя. И вряд ли нормально, если часть функционирует отдельно. Я не была уверена, но предположила, что рубиновое сердце, про которое говорила королева, не появилось у нее просто так, из ниоткуда.

— Она отдала мне свое сердце?

— Да. И именно его частички, которые все еще есть в тебе, с такой легкостью ввели в состояние подчинения и недвижимости.

— Погодите! — Златан потер лицо, — То есть королева Оз в тот момент, когда ее настигли другие феи, достала сердце, спрятала искры в него и вложила в Эрвина? Чтобы те не догадались?

— Именно, — это уже волшебник. — Только они догадались — но и правда решили, что ни к чему беспокоиться. А может знали… у каждой из оставшихся фей силен дар предсказания.

— И королеву убило не только то, что Эрвин сумел вернуть принадлежащие ей… вещи, не только его магия, но и то, что она осознала — ни искры, ни сердца больше нет?

— Осознание правды убивает, зачастую, вернее ножа.

— И паучок… то самое создание, в которое феи вложили то, что вытащила королева… Он воссоединился с обычным куском плоти и сделал его живым, Эрвина — цельным, а его магию — сильной, — задумчиво произнес Леон, — Но что тогда раскололо кристалл и растворило опасные искры?

— "Амши", — сказал Эрвин и сделал шаг вперед, и тоже глядя на меня, — На языке непримиримых это означает «плавящая сердце». Лесана… Ты говорила, что у тебя было три причины для обретения уверенности. И какая третья?

Сглотнула и стиснула пальцы. Мне было страшно признаваться… но мне ли бояться после всего?

— Я просто верила в своего любимого мужчину.

Эрвин дрогнул, а потом в несколько шагов преодолел расстояние между нами. И остановился так же резко, будто наткнулся на стену, и медленно-медленно поднял руку, чтобы коснуться подушечками пальцев моей щеки.

И удивленно отдернул их.

Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами, и смежила веки. Соленая капля потекла вниз, к задрожавшим губам… И снова легкое касание. Он осторожно вытер мокрую дорожку… а потом одним движением притянул меня к себе, прижал руками, стиснул, и зарылся лицом в мои растрепанные волосы.

— Я боялся, что тебе будет противно… после всего, что ты увидела сегодня. Я так боялся, что ты захочешь все-таки уйти… туда, где нет всех жутких этих вещей…

— А знаешь как я боюсь, что тебе не буду теперь нужна… наследный принц?

— Глупая, — хриплый смешок.

— Сам такой.

Какое-то время мы стояли так, пока наши спутники усиленно делали вид, что их не существует… А потом отодвинулись друг от друга — недалеко, так, чтобы дышать можно было.

— Не хочу здесь оставаться, — сказала, имея в виду рубиновую столицу, — Нам ведь не надо взять за них ответственность? Ну, как в сказках — раз убил старого короля, становись новым.

Волшебник тихонько рассмеялся:

— Нет. Они справятся.

— А мы куда? Домой? Во дворец? — спросил Златан со вздохом и некоторой тоской.

— Ваш отец, уверен, считает дни, — серьезно сказал Леон.

— Но… — Эрвин чуть помедлил и вдруг улыбнулся, да так, что у меня перехватило дыхание, — несколько месяцев ничего не решат. Эволен далеко… мало ли, куда нас занесет во время путешествия?

Мы все переглянулись… и кивнули друг другу.

— Идем? Надо найти постоялый двор, где нам не перережут глотки за все случившееся, — подмигнул младший принц, и первым двинулся к лестнице. За ним Леон.

А я помедлила и Эрвин, которого, похоже, в ближайшие недели будет не оторвать от меня, тоже.

— Остаешься? — спросила у волшебника, чье имя мы так и не узнали.

— Да. Мне нравится… смотреть на другие миры, — он продолжил стоять, задрав вверх голову.

Я кивнула. А потом нерешительно спросила:

— Получается… каждый из нас уже исполнил заветное желание? И больше… не сможет?

А волшебник только рассмеялся и покачал отрицательно головой:

— Тебе нужна жизнь без желаний и мечт?

Я замерла… улыбнулась и потянула Эрвина вниз.

КОНЕЦ

Content

Вознесенская Дарья
"Реванш для принца"