Макс Нежин

Нерожденный 5

ПРОЛОГ

Глава 1

Тёмная громада Моста Туманов появляется впереди уже перед самым рассветом… она и на мост то не слишком похожа. Скорее тоннель, сложенный из огромных, неправильной формы камней, повисший над узким проливом. Опоры, на которых он лежит, кажутся не такими уж прочными… они точно надёжны?

— Мы же не пойдём по нему? — с тревогой спрашивает Аой — всю долгую дорогу сюда она просидела за моей спиной молча, погружённая в свои не слишком веселые, судя по её серьёзному лицу, раздумья.

— Нет, — я опускаю шингу ниже — мост слишком необычен, чтобы не рассмотреть его.

— Там впереди только скалы, — Аой показывает на пики прорезающие горизонт. — И ничего похожего на клан.

Она права — на обратной стороне залива, там где я ожидал увидеть на город… голая равнина, покрытая редкими сухими деревцами и чёрными дырами пещер. Мог ли целый клан пропасть без следа?

Нет. Должно было остаться хоть что-то. Развалины, пепелище…

Пролетев прямо над самым постом, почти коснувшись его лапами шингу, снова поднимаюсь вверх — надо как-то разрешить эту загадку пропажи целого клана

— Там за горами тоже ничего нет! — кричит сквозь ветер Аой.

Нет — я и сам вижу. И не должно быть. Я помню, как Кайоши рассказывал мне о том, что клан находится сразу за Мостом Туманов. Я точно помню это!

Останавливаю виверну в воздухе и оглядываю горизонт на востоке — там за горами даже намёка на город нет. Пустоши от края до края. Да, я точно знаю, где-то там есть и еще кланы и вроде бы эти кланы тоже входят в Альянс… но сейчас, отсюда, можно разглядеть лишь дикие земли.

— Что если мы летели не в ту сторону? — Аой тоже оглядывается, и я вижу как её взгляд скользит по скалам внизу под нами. — Думаю, нам нужно дождаться рассвета.

Выбираю огромный валун, вечным изваянием застывший посреди равнины, и опускаюсь на него — не хочется нарваться на хидо… а они тут бродят большими стаями… вот как раз одна из них, совсем недалеко, словно вынырнув из огромного песчаного пляжа, молча забирается по склону, выглядывая сотней голодных глаз добычу.

Завидев джанку, стая прибавляет ходу в надежде на вкусный, хоть и не слишком сытный завтрак.

— Очень странно, — Аой оглядывается и ёжится, обхватывая свои плечи — сейчас под утро в пустошах слишком свежие ветры.

Вспоминаю всё, что слышал о клане Проклятых… и не понимаю в чём дело. Всё вроде сходится — и залив, волны которого накатываются на берег совсем близко от нас сейчас, и мост…

— Смотри! — Аой вдруг хватает меня за руку и показывает куда-то на равнину.

Проследив за её пальцем вижу медленную фигуру, которая очень похожа на человеческую.

— Мы можем спросить у него! — Аой оборачивается к виверне, уже собираясь запрыгнуть в седло, но фигура исчезает так же как и появилась — просто растворяется в воздухе.

— Странное местечко… похоже, нам и правда стоит дождаться рассвета, — я усаживаюсь прямо на тёплую, так и не успевшую остыть за короткую ночь, поверхность валуна.

Аой достаёт из огромной сумки на боку виверны еды — мы запаслись мясом и лепешками — и кувшин с вином. Разворачивает чашки, аккуратно завернутые в плотную ткань — чтобы не разбить, наполняет их и одну протягивает мне.

Потом отпивает из своей чашки крохотным глотком.

— Кушай, — она показывает на аккуратные ломтики порезанного мяса. — Чоу готовила их для нас.

— А ты?

— Я не хочу. Правда, не хочу. Устала немножко, — она делает еще один глоток. — Мы куда-то прилетели с тобой, Керо… но вот куда…

Еще очень темно, но я вижу улыбку на её лице.

— Взойдёт солнце и всё станет ясно, — и опустошаю свою чашку и принимаюсь за мясо.

Аой обхватывает свои колени руками и прижимается к ним щекой.

— Я бы поспала. Совсем немного. — говорит она и тут же добавляет, оправдываясь. — Вторая ночь без сна.

— Да, конечно, отличная идея, — я отодвигаюсь ближе к краю валуна, освобождая место.

Она ложится… пробует устроиться… да, спать на камнях это не слишком приятно.

— Знаю, это странная идея, если вспомнить некоторые обстоятельства, — говорю я. — Но ты можешь положить голову мне на колени.

* * *

Солнце должно уже взойти, но… оно не всходит. Лишь ночной сумрак становится чуть более прозрачным. Касаюсь Аой, и та, вздрогнув, открывает глаза. В первое мгновение пугается, обнаружив себя на моих коленях, но потом вспоминает…

— Кажется, миру пришёл конец, — говорю я.

— Ему уже давно уже должен был прийти конец, — сонно улыбается она. — Странно, что только сейчас.

— И всё же меня это немного беспокоит, — говорю я. — Солнце не всходит.

— Солнце? — она сразу же просыпается и встаёт, вглядываясь в горизонт на востоке… Он сейчас лишь едва-едва посветлел… и так точно не должно быть.

— Кто-то украл солнце? — она касается своих глаз, словно проверяя всё ли с ними хорошо. — И мы полетим сейчас искать его?

Я снова вижу человеческую фигуру на равнине, она появляется ненадолго и исчезает. А чуть в стороне — еще одна такая же.

— Солнце пропало, призраки вокруг… мне грустно, — хмурит лоб Аой. — И даже немножко хочется вернутся в мир, где хотя бы наступает день.

— Пойдём знакомиться с призраками, — я спрыгиваю с камня и подаю руку Аой. — Вдруг они тоже не против с нами поболтать.

Мы идём вперёд, никаких призраков больше не находим, но зато обнаруживаем полузасыпанные песком ступени, ведущие куда-то под землю.

— Проклятые живут под землей?! — Аой присаживается и трогает песок… на нём нет даже намёка на человечески следы… или есть?

Контуры человеческих ног и даже лап хидо… они всё же есть, а это означает, что не позднее чем день назад кто-то спускался по этим ступеням.

Начинаю опускаться первым, прислушиваясь к звукам впереди, но ничего кроме шелеста песка под ногами не слышу. Мы проходим с десяток ступеней, за ними просторная площадка и… новые ступени ведущие вниз, в темноту тоннеля.

Всё это очень странно, но совсем не похоже клан… даже на клан Проклятых.

Еще одна площадка и мы, наконец-то, оказывается в широком подземном коридоре. Никакой отделки внутри, стен и полы — неровные и приходится спотыкаться через шаг… очевидно что этот ход вырыли только для того, чтобы по нему можно было хоть как-то пройти.

Мы проходим еще сотню шагов и видим… видим завал впереди, а ровно через мгновение вскрикивает Аой, а у меня в глазах темнота тоннеля превращается в абсолютную черноту, похожую на смерть.

* * *

— Вот повезло — так повезло, — радостный шёпот почти над ухом. — И даже золото есть.

Я чувствую как быстрые руки шарят по моему телу, и в сумраке коридора вижу лицо. Разглядеть его невозможно… просто светлое пятно.

— Меч, какой дорогой меч! — восторженно шепчет тот же голос, а уже через секунду стонет, наткнувшись на лезвие моего шигиру. Не вытаскивая лезвия из груди неизвестного, хватаю его за волосы и тяну ближе к себе.

— Кто здесь еще есть? — шепчу я.

Он старается ответить, но получается плохо — когда лезвие пробивает лёгкие, отвечать всегда трудно.

— Кто… здесь… еще… есть?… — спрашиваю, прислушиваясь к шорохам.

— Никого! — хрипит и плюётся кровь он.

Хорошо, можно запустить светлячка… я собирался это сделать еще до того, как мы спустились сюда, но не хотелось привлекать внимания.

Крохотный огонёк высвечивает бледное лицо… пацана?

Лет двенадцати. И кровь из его рта сейчас зальёт всё тут.

— Вот ты болван, — ругаюсь я, снимаю детское тело с лезвия шигиру. Укладываю бедолагу на спину и лезу в сумку за талисманом лечения. И заодно оглядываюсь в поисках Аой. Она лежит неподалёку, а в груди тонкая и короткая — похожая на иглу — стрела.

И только тут я замечаю, что на песке рядом с местом, на котором я только что лежал, валяется точно такая же.

Какие-то заговорённые парализующие стрелы?

Засовываю талисман в рану и оставив пацана выкарабкиваться с того света, сажусь рядом с Аой. Первым делом достаю стрелу-иглу… и девушка уже через полминуты открывает глаза.

— Я думала, меня опять убили, — говорит она.

— Но на этот раз не я, — улыбаюсь я.

Помогаю ей сесть…

— Кто это?! — удивляется она, показывая на пацана, который уже перестал хрипеть и давиться кровью и теперь лишь очень тяжело дышит.

— Если я не ошибаюсь — это тот, кто собирался ограбить нас, а теперь… теперь он расскажет нам, куда делось солнце и клан Проклятых.

* * *

Пацан приходит в себя и теперь, забившись в угол, прижимает руки к пробитой груди, с испугом смотрит на меня.

— Простите, господин! — выдаёт он уже в десятый, наверное, раз, косясь на рукоять шигиру.

— Нет, — качаю головой я. — Зачем мне тебя прощать. Давай свою голову — я отрежу её.

Он еще глубже забивается в угол.

— Простите, господин, простите, — повторяет он как молитву. — Вы Возвышенный… а здесь такие не ходят…

— Здесь?!

— Да, в этом проходе. Это Проход Дураков, — торопливо объясняет он, не отнимая рук от своей груди.

Ничего не понятно, но точно очень интересно.

— Где солнце? — спрашиваю, решив начать с самого важного.

— Вы здесь впервые, господин? — со скоростью бабочки моргает он вместо ответа.

— Где солнце? — повторяю, намекая, что вопросы здесь буду задавать я.

— Здесь не бывает солнца, господин! — он поворачивается к Айо. — Госпожа, вы так красивы, уговорите вашего мужа не убивать меня! Я буду верно служить вам всю жизнь. И… еще одну жизнь… если мы с вами воскреснем в одно время! Обещаю!

Он похож на Таро… чем-то очень сильно похож на Таро… может быть, блеском в глазах?

— Не бойся — он не убьёт тебя, — Аой касается руки пацана. — Иногда… иногда он убивает, это правда. Но не сейчас. Просто расскажи нам — почему здесь не бывает солнца?

Она говорит мягко и он почти успокаивается. Даже подползает чуть ближе к ней… и подальше от меня.

— Это же клан Проклятых, госпожа! Здесь солнца не было, говорят, уже тридцать лет!

Переглядываемся с Аой — звучит безумно, но мы же сами не нашли солнца.

— И куда оно делось? — так же мягко продолжает расспрашивать Аой.

— Оно на месте, госпожа, но здесь… здесь слишком много Тьмы и она застилает его.

Ах, вот в чём дело… я вспоминаю сумрак там наверху. Он похож на тёмный туман… который мы приняли за бесконечную ночь.

Я пытаюсь представить жизнь здесь… жизнь без солнца, и не получается. Пока не получается.

— А где клан Проклятых? — на этот раз спрашиваю я.

— Здесь! Совсем рядом! — пацан, обрадовавшись тому, что я сменил гнев на милость, пытается привстать, показывая куда-то. Но ту же стонет и снова приваливается к стене. — За скалами!

За скалами? Я вспоминаю как мы совсем недавно поднимались и разглядывали окрестности…

— Нет там никого клана! — говорю я, хмуря брови.

— Есть, господин! Есть! — горячо доказывает он. — Сумрак не дал вам его увидеть. Сумрак прячет все огни! Я покажу вам, хотите? Но только если простите меня!

— Ты же жив? — спрашиваю я.

Он трогает свою грудь, находит под пальцами талисман и кивает.

— Ну вот. Раз жив — значит прощён. А теперь веди нас куда-нибудь… или я захочу забрать свой талисман обратно.

Два раз повторять не нужно — он ведёт. Только не в глубину коридоров, а наверх, на поверхность. Без всяких видимых подсказок, твёрдо шагая, и без раздумий сворачивая, он приводит к новой дыре в земле… и здесь тоже есть ступени.

— Знаете ли вы или нет, — громко рассказывает он по пути. — Но Тьма запрещена в Альянсе. Вообще-то за неё голову сразу рубят, а остаться без головы никто не хочет. Поэтому только полный болван будет устраивать клан Проклятых на самом видном месте. Там внутри между скалами воронка и… короче, совсем скоро сами всё увидите. По воздуху туда не пробраться — защита стоит такая, что глаз лишитесь и кожи… все кто знают — облетают это место, а кто не знает… ну тем плохо приходится. Пробраться в клан можно только по подземным тоннелям… вроде этого.

Он останавливается и оборачивается, поднимая важно указательный палец вверх.

— И я говорю про этот тоннель, а не про тот, в который вы сунулись! Тот потому и зовут Проходом Дураков — потому что туда суются неместные. Он ближе всего к мосту… вот дурачьё вроде вас и лезет туда…

— Ой! — вдруг затихает он, сообразив, что только что сказал. — Вы не дурачьё… это у меня просто язык кривой. Не слушается, несёт всякую чушь, не обращайте внимания!

— И что же ты там делал в этом проходе, если он только для дураков, — не удерживаюсь я.

— Охотился на дураков, — смеётся он. — Своих нельзя трогать, а туда суются чужаки, неопытные чужаки.

Он снова идёт вперёд, легко ориентируясь в темных коридорах.

— И зачем же ты охотишься на них? — спрашивает Айо.

Пацан снова останавливается и втягивает голову в плечи.

— Не могу сказать, — мотает головой он. — Убьёте.

— Меня, кстати, Юто зовут, — сообщает он и опять идёт вперёд.

Коридоры эти подземные — очень похожи на бесконечные лабиринты, в которых заблудится любой… любой, но не наш проводник. Для него, здесь, кажется, каждый угол знаком… ну или он распихал везде, только ему видимые приметы.

Мне уже начинает казаться, будто он всё же заблудился, как впереди появляются две серые фигуры и тут же в их руках вспыхивают факелы-талисманы.

— Кого-ты ведёшь, Юто? — спрашивает один из двоих, приподнимая капюшон на своём лице и подсовывая факел к нам ближе.

— Это друзья, брат. Большие друзья. С прошлой зимы не виделись и вот они решили проведать.

Говорит он уверенно и эти двое гасят свои факелы и отступают в стороны, пряча мечи в ножны. Они тут всё ночь сидят в тишине и темноте карауля чужаков? Похоже, что так.

Мы, наконец, поднимаемся на поверхность по широким ступеням, поднимаемся и почти слепнем — после темноты тоннелей, здесь кажется очень светло.

Тысячи огней вокруг, вот только это странные огни — они все идут откуда-то сверху. Приходится постоять пару минут, дать привыкнуть глазам, чтобы понять — это глубокий каньон между скал, без единого строения. Ни одного дома или даже походной палатки из меха и кожи, но при этом здесь кипит жизнь!

Скалы!

Вот что служит домом обитателям этого странного места. Норы в скалах, связанные между собой бесконечной паутиной лестниц выбитых прямо в камне — сотни и даже тысячи пещер на самых разных уровнях — начиная с тех, что берут своё начало над самой землей и заканчивая совсем высокими, рядом с вершинами.

— Вот вам и клан Проклятых, — довольно улыбается Юто. — А вы не верили.

* * *

— Лунное золото, — он протягивает нам свою руку грязной ладонью вверх. — Разве вы не должны отблагодарить меня?

— За что? — решаю уточнить я, разглядывая бесконечные огни пещер вокруг нас — это похоже на огромный муравейник… если бы муравьи знали, что такое свет.

— Думаете, легко попасть сюда! — кажется, обижается он. — Я назвал вас друзьями… этого мало?! Те парни на входе — они бы не пустили вас. Ни за что! А если бы почуяли неладное — позвали бы подмогу, тут так устроено. И вам бы не поздоровилось.

— Не поздоровилось бы? — улыбается Аой. — Он Возвышенный!

— Ха, — Юто запрокидывает голову и хватается за живот изображая веселье. — Здесь это не ценится. Здесь другое в почёте.

— Другое? — вот ту мне становится интересно.

— Да! Но я не скажу ни слова… и вообще… подумываю… не отправить ли вас обратно. Я думал вы друзья… будущие мои друзья, а нет, вы просто два жмота.

— Ты хотел убить нас! — напоминает Айо.

— Не я такой, мир такой! — фыркает Юто. — Все всех хотят убить. Твой муж вон сразу засунул мне свой меч в грудь… и я чуть не сдох.

Рядом есть люди, они проходят мимо, некоторые — с удивлением разглядывая меня и Аой… мы так и будем здесь стоять?

— Десятка лунным золотом и ты расскажешь нам всё об этом месте, — я хлопаю по своему боку, где под одеждой прячется кошель.

— Десятка! — он закатывает глаза в презрении. — Не знаю как там у вас… ну там, откуда вы пришли, но здесь за десятку даже вечер в хорошем баре с девочками не посидеть.

— Рано тебе в бар с девочками, — не удерживает Айо.

— Это я к слову, чтобы вы понимали местные цены, — надувает щёки он.

— Твоя цена? — спрашиваю, разглядывая первые лучи солнца, с трудом пробивающиеся через сумрак.

— Пятьдесят лучным золотом, — он даже не задумывается ни на мгновение, — и я рассказываю вам всё, а еще постель… вам же нужно где то-то остановиться… явно же не на один день сюда притащились.

— Согласен! — я тоже не раздумываю — ничтожная цена за кров и личного гида.

— По рукам, — Юто хлопает ладонью себе по боку, закрепляя наш договор. — Но учтите — постель у вас будет одна на двоих, я живу не во дворце!

Глава 2

Он ведёт нас по бесконечным лестницам, как до этого вёл по бесконечным коридорам, а я с лёгкой тоской думаю о виверне, которую оставил там снаружи на валуне… мне придётся проститься с ней?

— Шингу, — я дергаю Юто за рукав.

— Что шингу? — он останавливается.

— Мы прилетели сюда на виверне… она там. На валуне… большом таком, рядом с мостом. Её же украдут.

Он застывает, словно покрылся льдом.

— Конечно украдут! — срывается с места. — Я спрячу!

Исчезает раньше, чем я успеваю хоть что-то сказать и мы остаёмся вдвоём посреди огромного странного города без домов под вечным чёрным небом.

— Всё не так уж плохо, — Аой усаживается на ступень и свешивает ноги вниз… довольно рискованно свешивает, ведь летать она не умеет. — Вот только, что мы будем делать с одной постелью на двоих, Керо?

* * *

Юто появляется довольный.

— Я успел, — первым делом успокаивает он нас. — Теперь её никто не найдёт. Никто кроме меня.

Ну, такое себе спокойствие… если с пацаном что-то случится — мы останемся без шингу. А оказаться без транспорта в таких далях — это грустно.

— Ты же скажешь нам где он? — вовремя интересуется Аой. — Мы летели издалека.

Кажется, она заботится обо мне — ведь ей теперь шингу не нужна.

— Зря боитесь, — Юто хлопает Аой по плечу, так словно сто лет знает и как раз сегодня они вместе охотились на хидо в пустошах. — А теперь пойдём ко мне… я, наконец-то, покажу вашу постель… и получу своё золото.

Он почти бежит, всё выше и выше, и нам приходится поторопиться, чтобы успевать за ним. Поднимаемся почти на самую вершину… самое время, чтобы устроить передышку.

— Вот, — Юто показывает на широкую дыру в скале, перегороженную стеной из хорошо подогнанных друг под друга брёвен. В этих бревнах вырезано небольшое окно и дверь, а площадка на которой мы сейчас стоим, вполне себе сгодится за террасу.

— Самое интересное внутри, — подмигивает Юто и направляется в дом… или в квартиру?

Он не соврал — там внутри и правда самое интересное.

Просторная комната с двумя кроватями и парой вместительных шкафов, столом — как раз возле окна, стульями — грубыми, сделанных явно наскоро. А еще что-то вроде деревянного люка в стене.

— Там мясо, — Юто замечает наши взгляды на люке. — Прохладно там. Если нужно — я принесу вина и еще мяса… но сначала вы отсыплете мне золота.

Зажигает свечи, а потом плюхается на постель:

— Ну рассказывайте — зачем здесь оказались?

И он даже не пригласил нас сесть.

— Она надолго, — я показываю на Аой, когда мы всё же сами пододвигаем стулья ближе к столу и усаживается.

Странный город, странная комната, странный Юто…

— Надолго? Одна? Такая красивая? Ты не боишься оставлять её здесь?

В глазах Аой что-то сверкает.

— Нет. Её — не боюсь, — наши взгляды с ней на мгновение встречаются. — И она не жена мне.

— Отлично, — Юто потирает свои ладони так, словно уже взрослый и ищет себе девушку… и сразу же подмигивает Аой. — Ты можешь остаться у меня. Поверь, пока ты со мной — никто тебя здесь не обидит. Никто! Моя защита — одна из самых надёжных здесь. И платить ничего не надо… я буду добывать золото… нам хватит, поверь.

Неплохо. Звучит неплохо, жаль всё это лишь хвастовство… Хотя… квартирка то у него своя есть… Вряд ли их тут раздают всем желающим.

— Ну, а что с тобой, Возвышенный? — Юто насмотревшись на Аой, оборачивается ко мне. — Ты пришёл за исчадиями как и все остальные?

За исчадиями?

— Я пришёл за формулами.

Лицо у Юто становится таким, словно я сказал какую-то глупость.

— Здесь ты не найдёшь формул, друг. Ну, кроме простых. Но зачем тебе они — уверен, ты уже знаешь такие. Никто не будет раскрывать тебе здесь сильных формул. Здесь все против всех. Если ты сегодня поделился с кем-то своей силой, то завтра на арене он может выйти против тебя и победить!

Арена?

Исчадия, арена, все против всех…

— Я готов заплатить за формулы. Много заплатить.

Он откидывается спиной на стену и свистит. Негромко и протяжно, а потом перестаёт и качает головой.

— Ты не понял, друг. Давай тебе еще раз скажу… Здесь! Все! Против! Всех! Так понятнее?!

— Если формула окажется очень сильной — я заплачу столько золота, сколько здесь не видели, — не собираюсь отступать я.

Я и не могу отступать — сейчас мне нужно разыскать формулы, которые будут способны помочь мне прикончить Горо. А еще и те, которые разморозят время в Городе Бога… правда, теперь с этим стоит быть осторожнее… стоит как-то добраться до рун, не потревожив вечный сон Рэйден… пусть поспит, я не хочу ей мешать.

— Ты зря летел сюда, — Юто машет рукой и встаёт. — Я сейчас покормлю тебя и отправлю обратно.

Он лезет в свой «холодильник», достаёт из него туго обмотанное тонкой верёвкой мясо, укладывает его на столе, берёт нож и начинает резать, старательно, тонкими ломтями.

Потом подходит ко мне и протягивает руку.

— Золото, — он показывает мне на свою раскрытую ладонь. — Я куплю и принесу тебе вина и хлеба. Мы пообедаем и ты улетишь, потому что искать сильные формулы Тьмы можно где угодно, но только не здесь.

Я вдруг вижу… четыре светящиеся звезды внутри Юто. Четыре ядра?! Сколько ему? Не больше двенадцати! Мастер второй ступени!

Неплохо!

Отсыпаю ему золота — немного больше, чем договорились, и Юто тут же исчезает на дверью. Исчезает, не забыв подмигнуть Аой.

— Кажется, мне везёт, — её улыбка получается немного грустной. — Не успели прилететь, а у меня уже есть дом… и защитник. Ты видел его ядра?

Киваю, погружённый в свои не слишком веселые мысли.

Кайоши — гад! Это он сказал мне о том, что формулы Тьмы можно добывать в клане Проклятых. Сказал давно… нет, он не виноват — откуда он мог знать правду? Он же раньше содрогался при одном только упоминания о Тьме.

Остался ли у меня еще какой-то способ убить Горо, который сейчас, после нашего неудачного покушения, станет еще более осторожным? Сейчас он не спит в своей спальне, а что будет дальше? Он, на всякий случай, покинет дворец и будет жить в каком-нибудь тайном месте, о котором будут знать только самые надёжные люди?

Он боится меня, и это радует душу, но сильно усложняет задачу вернуть себе трон.

Юто появляется совсем скоро, выкладывает на столе большой, круглый и очень ароматный хлеб, ставит рядом с ним кувшин и лезет в шкаф… за чашкой.

Приносит её и, откупорив кувшин, начинает разливать вино.

Тащит и тарелку, широкую. Из тёмной глины без рисунка. Раскладывает на ней мясо, кусок хлеба — он просто ломает его, чашку с вином и несёт мне

— Ты просто расскажи о своей проблеме, — кладёт он мне руку на плечо. — А я посоветую что-нибудь.

— Отличная идея, — улыбается Аой.

И я знаю почему она улыбается — идея рассказать пацану о том, кто я и зачем пришёл сюда… это смешная идея, да.

— Нет, правда. — Юто последний раз хлопает по моей спине и снова запрыгивает на свою постель, уютно устроившись там — прижавшись спиной к неровной стене. — Совет от умного человека всегда может оказаться кстати. А на мои советы еще никто не жаловался.

— Нам нужно убить очень сильного воина, — неожиданно говорит Аой и я с удивлением смотрю на неё… нужно быть очень осторожными, чтобы случайно не выдать правду.

— Так убейте его, — фыркает Это. — Ты же Возвышенный!

Он тычет пальцем в меня.

— Тот тоже Возвышенный, — Аой встаёт со своего стула и присаживается рядом с Юто, и тот вдруг сразу краснеет. А, ну да — красивая девушка и так близко. Уверен, он чувствует её запах сейчас.

— Возвышенный против Возвышенного — силы равны, — я вижу как взгляд Юто невольно скользит по груди Аой.

— Не равны, — качает головой Аой. — У этого сильного человека очень много охраны… очень много сильной охраны.

— Императора что ли?! — Юта забыв о девушке и её груди, делает большие глаза и отлипает от стены, к которой только что прижимался. — Так он мёртв уже, тварь! Горо Хинун? Вам нужно убить Горо Хинун?!

Тварь?

— Кажется, ты не любишь Императора, — улыбаюсь я.

— Я должен был убить его! Я! — ненависть в глазах Юто вспыхивает так внезапно и так ярко, что почти ослепляет. — Я не успел. Но хорошо, что у него остался сын, этот выродок Керо!

О! Кто-то ненавидит меня, даже ни разу не увидев?

Смотрю на Аой, теперь она понимает как опасно болтать здесь?

— Что тебе сделал Император? — спрашиваю я.

— Не твоё дело! — Юто теперь сверкает глазами в мою сторону, щедро раздаривая ненавистью всех направо и налево.

— Ладно. Это твои секреты и ты имеешь право на них, — говорю я. — И всё же — чтобы ты посоветовал тому, кто хочет убить Возвышенного, окруженного охраной из лучших мастеров?

Я спрашиваю это и принимаюсь за еду — самое время набить живот. Что интересно, Аой Юто ни еды, ни вина не предложил… видимо, и правда собирается выпроводить меня, а затем, не спеша, пообедать вместе со своей очаровательной гостьей.

— У тебя будет много женихов здесь, — говорит Юто Аой, кажется пропустив мой вопрос мимо ушей. — Ты красивая, но… еще и сильная. Я чувствую эту силу… может ты подождёшь меня?

Предложение такое неожиданное, что я чуть не давлюсь куском хлеба, который только что засунул в рот, а Аой… Аой просто немеет с улыбкой на лице.

— Неплохо, — говорю я, откашлявшись. — Парень, ты далеко пойдёшь. Вот просто так предложить себя одной из лучших девушек в Альянсе.

Когда я говорю это — в глазах Аой что-то сверкает.

— Одной из лучших девушек в Альянсе?! — Юта подозрительно разглядывает её.

— Её имя — Аой, — говорю я. — А дальше ты можешь попробовать догадаться сам.

Аой по пути рассказала мне о своих планах. Рассказала о том, что не собирается прятать своё имя и происхождение — правда ей может только помочь в месте, где императорскую семью ненавидят все… Ведь именно по указу Императора каждый, кто культивирует Тьму должен быть сразу же казнён.

Он задумывается лишь на мгновение, а уже через мгновение открывает широко рот… и так и застывает.

— Аой!? — он переходит на шёпот, очень громкий шёпот. — Это сама Аой?! Глава Чёрного Сокола, которую этот ублюдок Керо…

Он не договаривает, хмурится…

— Но разве он не убил тебя? Все видели, как он засунул свой меч по самую рукоять тебе в грудь.

— Да, — Аой опускает платье чуть ниже, приоткрывая свою грудь. — И след еще остался… я надеюсь, он когда-нибудь исчезнет, но пока… пока он есть.

Она улыбается и отпускает ткань своего платья, которое тут же прячет под собой сооблазнительные формы девушки.

— Сама Аой пришла сюда! — Юта откидывается на стену и свистит, качая головой. — Как только в клане узнают об этом — сюда, ко мне, выстроится очередь… Эх, она не захочет меня дожидаться, когда вокруг будет столько желающих просить её руки.

Он громко вздыхает, но потом хмурит брови и подозрительно вглядывается в меня.

— А ты кто такой, тогда?! Здесь не так много Возвышенных чтобы я не слышал о тебе… а стало еще меньше, ведь Керо прикончил Сакаи.

— Я пришёл издалека, — как можно спокойнее говорю я. — Кхарон… слышал что-нибудь об этом городе?

— О! — он с уважением качает головой. — Как Каллос?

— Ты и о Каллосе знаешь?! — удивляюсь я.

— Конечно, — он обиженно фыркает. — А ты думаешь здесь глушь? Мы, Проклятые совсем скоро будем править Альянсом… как только Наито вырастит своего демона!

Произносит он всё это с вызовом, вот только мне совсем ничего не понятно.

— Говорят, Каллос уже вырезал всех в клане Падающей Ночи и Высокого ручья… так им и надо, тварям, склонившим голову перед Императором.

Да, Императора он очень сильно не любит… и меня тоже.

— Он, Каллос, может придти и сюда, — осторожно напоминаю я.

— Ну, уж нет! — Юто сжимает ладонь в кулак и наносит быстрый, почти неуловимый глазом удар. — Сюда он не сунется… как и Император. Все начинают дрожать как только речь заходит о клане Проклятых… уверен, и ты дрожишь… когда я отворачиваюсь.

— Ну, примерно так, — улыбаюсь я. — Но давай всё же вернёмся к совету, который ты собирался дать мне.

— Да что тут советовать… тебе любой здесь скажет — если хочешь победить опасного врага… или захватить весь мир… приручи исчадие Тьмы!

Очень интересно… и с каждой минутой становится интереснее и интереснее. Неужели, я не зря сюда летел?

— И как это сделать? — спрашиваю я.

Юто молчит.

Он молчит долго.

Очень долго.

Иногда он вздыхает и качает головой, словно удивляясь мне.

А потом он произносит. Вот это произносит:

— Ты, кажется, плохо расслышал меня, друг. Я же сказал: Здесь! Все! Против! Всех! Ну, зачем мне делать тебя сильнее?! Ну!

* * *

После очень долгих и утомительных переговоров мы наконец-то заключаем сделку.

Юто рассказывает мне всё о том, как устроен клан Проклятых, про исчадий тьмы, про Арену, а еще он поит и кормит меня, сколько бы времени я здесь в клане не провёл, а я… я отдаю ему всё золото, что у меня есть с собой — а там не меньше тысячи лунным золотом в кошелке…

И широкий перстень с огромным чёрным камнем, который пронырливый пацан приглядел на моём безымянном пальце… и только за этот перстень, барыги в Новом Токио вполне могут отсыпать еще тысячу.

Юто выглядит очень довольным, трогая кошель на своём поясе и раз в несколько секунд показывая себе кольцо… которое уже болтается на его большом пальце.

— Ты потеряешь его, — предупреждаю я. Кольцо явно не под его размер.

— Не каркай, — отмахивается он. — Оно уже не твоё… лучше ложитесь спать, потому что ночью мы идём на Арену!

* * *

Как бы не хотелось нам поскорее узнать подробности, идея про сон — отличная идея. И если Аой, пусть и совсем немного, вздремнула, то у меня ночь оказалась бессонной.

Пока Аой скромно обедает — крохотным кусочком мяса, тонким ломтиком хлеба и неполной чашкой вина, я уже укладываюсь… и коснувшись щекой подушки, сразу уже засыпаю.

Засыпаю и вижу Аой. На той же скале, что и прошлый раз, но… это какой-то другой день, потому что идёт дождь. Очень теплый дождь… и капли его стекают по лицу Аой, лишь на мгновение задерживаясь на её губах.

— Или вместе или я одна! — она хватает меня за руку.

— Там скалы! — кажется, я не собираюсь следовать за ней.

— Керо, ты не можешь быть таким трусишкой, — она выпускает мою руку из своей и начинает стягивать своё лёгкое платье через голову, через мгновение оставшись в одних трусиках… белоснежных прозрачных трусиках, через которые видно всё… вообще всё.

— Нет, — качает головой она, заметив мой взгляд, направленный на то, что у неё там прячется между стройных ножек. — Сначала прыгаем.

— Ты с ума сошла! — я ложусь прямо на камни — так еще удобнее наблюдать за тоненькой щелкой и пухлыми губками скрывающими её.

— Ну, Керо, перестань. Мы сейчас прыгнем… прыгать под дождём… что может быть прекраснее. А потом… потом я сделаю всё, что ты захочешь. — Аой опускается надо мной… её губы совсем близко, а чуть дальше, но манит как магнит, её крохотный сосок. И я дотягиваюсь до него губами… дотрагиваюсь и он оживает и становится больше.

— Нет, — мычу я не выпуская его из своих губ.

— Вообще всё, что захочешь! — она забирает свою грудь из моего рта и прижимается к нему своим губами. — Тебе понравится.

Её язык на мгновение находит мой и тут же исчезает, оставив после себя только вкус лесных ягод, которые она собирала по пути сюда, на нашу скалу.

— Вообще всё?! — недоверчиво уточняю я.

— Обещаю! — она на мгновение ложится на меня и я чувствую упругость её груди. — Если я хоть в чём-то откажу тебе — можешь наказать меня. Отшлёпать. Даже больно отшлепать…

— Ладно, — я, прежде чем встать, провожу пальцами между ножек Аой и чувствую как там всё мокро… нам бы заняться сейчас чем-нибудь приятным, а не сигать со скалы высотой до неба.

Встаю, подхожу к краю и заглядываю вниз. Океан, весь в пене от бьющихся о рифы волн, так далеко, что даже птица не рискнула бы отсюда падать.

— Ты сумасшедшая, — я оборачиваюсь к Аой, которая уже стоит рядом, готовая к рыжку.

— Разве ты не за это меня любишь, Керо? — улыбается она, а потом наклоняется стягивая с себя трусики.

— Не хочу потерять их там, внизу, — поясняет она, заметив мой взгляд. — Мама рассердится. Помнишь прошлый раз, там на плато… я забыла там трусики. Забыла, а потом не нашла. Она сердилась. Но это не самое страшное. Хуже другое, она расспрашивала меня — как я могла потерять их!

Да уж.

— Кто первый? — она с вызовом смотрит на меня.

— Ну, конечно же, я, — говорю я… и сигаю, а через мгновение рядом в воздух взмывает тень Аой…

Просыпаюсь, чувствуя тепло океана, обнимающего меня, а потом открываю глаза и вижу Аой, совсем близко. На постели в комнате Юто.

— Мне показалось или тебе снилась я? — шепчет она, прижимаясь ко мне сильнее.

Глава 3

— Надеюсь, вы просто спали, — Юто начинает расталкивать нас. — Вы же помните — Аой должна достаться мне.

— Я люблю сильных и смелых мужчин, — Улыбается она с неохотой высказывая из моих объятий.

— Я как раз такой. А теперь еще и богатый, — похлопывая по кошельку, успокаивает он её. — Просто немного подожди.

— Есть проблема, — она вздыхает.

— И какая же? — хмурится Юто, стягивая с нас одеяло.

— Я люблю одного человека…. Но только не спрашивай его имени, я всё равно не смогу его назвать.

— Тоска, — Юто расчёсывает пальцами свои волосы и идёт к столу. — Я как всегда опоздал.

Он вдруг останавливается и оборачивается. Глядя на Аой с надеждой.

— А если его убьют… ты будешь моей?!

— Это интересно…, — она изо всех сил старается быть серьёзной. — Но, прошу, не заставляй мне давать тебе ответ сейчас.

Он ждёт пока окончательно проснёмся, а потом запирает дверь и ведёт нас еще куда-то выше по ступеням, хотя, кажется, выше только небо. На вершине горы — плато, каменное плато. В центре которого… да, почти настоящая арена. Огромный круглый ринг засыпанный песком в центре и внизу, как в вороне. А от него во все стороны поднимаются выдолбленные в камне скамьи.

И что самое удивительное — они полны. Гул который я принял за шум ветра, пока мы поднимались сюда, на деле оказался гулом толпы ожидающей какого-то, неизвестного пока для нас с Аой, шоу.

Юто, вместо того, чтобы поискать свободные месте где-нибудь на верхних рядах — только здесь они и остались, начинает сразу и очень уверенно спускаться вниз, к самой арене. Ведёт он себя так, словно… словно важная персона здесь. И это всё выглядит очень странно.

На самом первом ряду склоняется к уху одного из волосатых неухоженных незнакомцев сидящих там, и те, пробежавшись по нам косыми взглядами, начинают освобождать место, тесня всех остальных. Пара минут, не больше и вот уже для нас троих на первой скамье появляется свободный кусок камня, на который мы все тут же и рассаживаемся.

— Кажется наш новый друг имеет большое влияние здесь, — шепчет мне на ухо Аой, как только усаживается рядом и прижимается ко мне. — И меня это немного пугает.

— Меня тоже, — улыбаюсь и оглядываюсь — вокруг такая большая суета, что впору ожидать большого представления.

— Ты бьёшься сегодня?! — перед нами останавливается огромный, не слишком чистый тип с косматыми волосами… здесь у Проклятых я уже успел увидеть немало таких. Похоже, из красоты и чистоты здесь никто не делает культа.

Вопрос адресован… нашему Юто, и пацан в ответ только кривится.

— Нет. Я не буду сегодня. Плохой день.

Плохой день? Чтобы это означало?

Тип кивнув, растворяется среди рядов и мы снова остаёмся одни… если, конечно, можно остаться одному среди такой толпы.

Шума становится еще больше и, кажется, это означает, что скоро всё начнётся.

В воздухе прямо над ареной вспыхивают огненные шары-талисманы и сразу становится намного светлее. Я наконец-то могу разглядеть песок и его цвет — бурый, словно перемешанный с мелким молотым железом… и я знаю, что означает этот цвет.

Кровь.

Она частый гость на этой арене.

— Ты тоже участвуешь в боях? — спрашиваю громко, чтобы перебить шум толпы.

Он кивает, сосредоточенно выглядывая что-то в темноте одного из тоннелей ведущих прямо к полю арены.

Участвует в боях?! Смотрю на тело Юто — оно хоть и худое, но жилистое и выглядит крепким и, одновременно, ловким. Он дерётся? Против кого? Вряд ли против взрослых, хотя… я бы не стал утверждать это наверняка. Уже зная немножко нашего нового знакомого понимаю, что от него можно ожидать любых сюрпризов.

— Смотрите, — он, наконец, вспоминает о нас и о своём обещании всё нам рассказывать и объяснять. — Это арена. Место где решаются судьбы. Не меньше. Например, моя судьба. Сейчас здесь будет первый бой, первый из двух или трёх — за ночь вряд ли бывает больше. Биться будут не люди, а исчадия…. И не на золото, хотя ставки тут делают все и если знать на кого ставить — можно очень неплохо заработать.

— Забыл! — хлопает он себя по лбу, подскакивает и, схватив Аой за руку, тащит её куда-то вверх по ступеням, туда откуда мы и пришли. Ну, а я — следую за ними.

Он ведёт нас к краю одной из скал нависшим над этим диковинным городом, больше похожим на город птиц… если бы не лестницы вьющиеся по скалам между норами-пещерами.

— Видите там, в самом низу, — он вытягивает руку, показывая в самый центр этой гигантской воронки между скал которую люди превратили в город. — Там вход. Ступени видите?

Отсюда, с такой высоты, да еще и в сумраке разглядеть мало что можно, но я всё же вижу что-то похожее на откинутую в сторону огромную бетонную плиту и такие же серые, изъеденные стихиями ступени ведущие вниз.

Бетон здесь?!

Еще один из артефактов далёкого прошлого? Бункер, вход в который спрятан здесь в кольце скал?

— Там Тёмный Город, — Юто невольно понижает голос. — Туда идут за исчадиями Тьмы. Ты спускаешься туда, добываешь самое сильное, какое-то только получится добыть, а потом выставляешь его на Арене против других исчадий. Если твой демон победил, а противник не успел спасти своего, то все ядра переходят на твоё исчадие и оно становится намного сильнее. Один удачный бой может сделать твоё исчадие намного, намного сильнее… или убить его.

Ядра?!

Юто правда думает, что мне стало хоть немного понятнее?

— Какие ядра?

— Ты, похоже, вообще ничего не понимаешь, — сокрушённо качает головой Юто и ведёт нас обратно к Арене. — Это не те ядра, которые во мне или в тебе. В исчадиях — чёрные ядра, их нельзя получить культивацией.

И тут я вспоминаю слова Аой о том, что в клане Проклятых можно быстро получить чёрные ядра, через которые нельзя пропускать никакую другую стихию кроме Тьмы.

— Ты спускаешься в Тёмный Город, находишь там сердце исчадия Тьмы, подчиняешь эту тварь себе и потом выставляешь на Арене против других таких же демонов. Если твой побеждает, то получает ядра побеждённого демона — но только если он успел убить его раньше, чем тот сбежал — и становится сильнее.

— Чем более сильное твоё исчадие, тем против более сильных противников ты можешь его выставлять, — бодро шагая продолжает рассказывать Юто. — Но только нужно правильно выбирать врагов, иначе можешь за один бой — если твоё исчадие погибнет — лишиться всего. Я знаю одного парня, который смог усилить своё исчадие до ранга Возвышенного, а потом выставил его против четырёх исчадий рангом поменьше… и те прикончили его.

— Ты представь, — Юто останавливается. — Иметь исчадие ранга Возвышенный и погубить его… вот несвезло парню.

До меня вдруг доходит.

— И у тебя тоже есть исчадие? — спрашиваю.

— Ну, а то! — выпячивает грудь Юто. — И не какое-нибудь, а ранга Бессмертного!.

Он показывает ладонь левой руки и там… я не вижу ничего, кроме белого тонкого шрама.

— Я ничего не вижу. — признаюсь.

— Шрам видишь?! Там внутри сердце исчадия Тьмы. Я нашёл его в Тёмном Городе совсем слабым… четыре ядра там всего было. А теперь больше тридцати! С четырёх — до Бессмертного… и это всё на Арене. Только бои слишком редкие, — вдруг грустнеет Юто. — Приходится долго ждать подходящего проталинка, чтобы не потерять моего Джу Джи. Прошлого я ждал почти месяц… нельзя рисковать.

Так… совсем чуть-чуть, но всё же проясняется.

Мы как раз доходим до своих мест на скамьях первого ряда… и удивительно, но они по-прежнему пусты и дожидаются нас. Доходим и усаживаемся не сводя глаз с арены — сюда приволокли пару странных клеток. Прутья в них не толстые, но изнутри все покрыты узкими лезвиями-шипами.

Притаскивают несколько живых разъярённых хидо и рассовывают их по клеткам… и вот тут я почти понимаю зачем эти странные шипы направленные вовнутрь. Звери бросаются на решётки, бросаются не видя этих тонких шипов, протыкают себе шкуру, некоторые выбивают глаза и разрываю себе пасти, отчего воют сильнее и бросаются на прутья решётки еще яростнее, не понимая откуда приходит странная невидимая боль.

— Зачем это? — я показываю на клетку…

— Шипы? — понимает мой вопрос Юто. — Они злят их. Их нужно хорошенько разозлить — исчадия Тьмы любят боль и ярость других. Если хочешь победить — нужно хорошенько завести своего демона. Чем сильнее он напитается болью других — тем яростнее будет биться и тем красивее будет сам бой.

Юто говорит и глаза его вспыхивают.

Так… я пытаюсь собрать в одно целое всё что услышал от Юто, потому что если сейчас забуду о какой-нибудь мелочи, то потом не пойму остальное.

Где-то там внизу в бетонном бункере, который здесь почему-то называют Тёмным Городом есть сердца исчадий Тьмы. Как выглядят эти сердца? Непонятно. Откуда они там взялись — непонятно. Сколько их там? Тоже, чёрт, не понятно. Нужно идти туда за сердцем исчадия, потом засовывать его себе в ладонь… и стоп. Что дальше?

— Покажи! — я тяну ладонь Юто к себе. — Как ты вызываешь его?!

— Вот! — он показывает широкое чёрное кольцо на среднем пальце.

— Что вот?! — злюсь я, потому что ничего пока не понимаю.

— Шип, не видишь разве?!

Он разворачивает ладонь другой стороной и я вижу на кольце тонкий, длинный — в дюйм, наверное, шип.

— Игла? Зачем она тебе?

— Вот так, — он показывает как можно сжать ладонь, чтобы остриё иглы приблизилось к сердцу исчадия спрятанному под кожей.

— Ты колешь его?! — догадываюсь я.

— Ну наконец-то! — Юто закатывает глаза. — Я думал ты уже не догадаешься!

— Ты причиняешь ему боль, чтобы вызвать?! — уточняю я.

— Очень сильную боль, — кивает Юто. — Я же колю в самое сердце!

Так, стало еще чуть более понятнее!

Идём дальше… Сюда на Арену притаскиваю хидо… и хорошо если только хидо, может и случайных бродяг тоже, засовывают в клетки, а затем мучают, чтобы напитать воздух здесь яростью и болью… Тьма же чувствует это, я уже и до того замечал, что формула нарисованная в месте где много убитых или раненых — получается сильнее, намного сильнее. Затем те, кто участвует в поединке начинают колоть сердца своих исчадий, заставляя их появиться и… слушаться своего господина? Похоже что так.

Ну, а дальше бой — если исчадие умирает, его ядра переходят к тому, кто убил его… тем самым усиливая демона победителя.

Кажется я начинаю понимать. Но не всё — почему Айо говорила, что здесь в клане Проклятых можно быстро получать чёрные ядра Тьмы? Она ошиблась? Как когда-то и Кайоши ошибался, думая что здесь запросто можно разжиться формулами?!

Пользуясь тем, что схватка еще не началась, снова тяну Юто за руку.

— Эти ядра… их как-то можно забрать себе?

Он не выдерживает и хватает себя за голову.

— Я же рассказывал — если твой лемон убивает демона врага — то забирает его ядра.

— Нет, я не про то, — отмахиваюсь я. — Человек как-то может получить себе черные ядра исчадий?

— Да. Легко! — кивает Юто и у меня жар проходит по крови. Легко?!

— Просто убей своё исчадие.

Он снова протягивает мне ладонь и снова сжимает пальцы так, что бы игла оказалась рядом со шрамом.

— Проколи сердце насквозь и демон умрёт. Но не сразу. Агония длится день, иногда больше, иногда меньше. Но тебе не подойдут эти ядра, — сразу же предупреждает он.

— Почему?

— Ты Возвышенный. Тебе нужно усиливать исчадие до ранга Возвышенный или даже выше, и только потом убивать его.

Ясно, тут как и с обычными ядрами — та же система. Это понятно.

На арене, тем временем появляются трое. Пыльные одежды, такие я видел у бродяг пустошей, неухоженные волосы и чёрные от загара лица… эти парни не похожи на тех, кто любит скучать дома.

Они появляются и толпа на трибунах взрывается радостными воплями.

— Бой на троих? — уточняю я.

— Да. Можешь делать ставки… но я не советую. Ты же совсем не понимаешь в этом.

— А что нужно понимать?

— Исчадия разные и дело не только в ядра. У них разная сила и разное оружие, опытный может сразу понять у кого сегодня шансы выше. И только такой опытный может делать ставки с шансом выиграть. Но не ты — ты проиграешь всё.

— Не проиграю, — качаю головой я.

— Почему же? — удивляется Юто.

— Потому что у меня нет золота. Ты забрал его всё.

Он смеётся. Долго смеётся. А потом похлопывает меня по плечу:

— Это да, друг — сегодня мой день!

Аой молчит, но очень внимательно слушает наш разговор, не пропуская, уверен, ни одного слова. Это и понятно — судьба её клана зависит от того, насколько хорошо девушка сможет здесь устроиться.

На арене вдруг становится темнее, намного темнее. Сначала я думаю, что это просто погасли некоторые из огненных шаров висящих в воздухе над полем, но потом вижу огромные чёрные тени. Их три и каждая из них высотой в несколько этажей.

Новая волна воя с трибун приветствует появление новых участников боя.

Я вглядываюсь в эти тени и сначала ничего не могу разглядеть — вечный сумрак этого странного города… к нему нужно привыкнуть.

— Иори победит! — вопит радостно Юто и толпа вопит вместе с ним.

Где здесь Иори пока совсем непонятно.

— Просто смотри, друг! — Юто, кажется, понимает моё смятение — сумрак, дрожащий свет от языков пламени живыми багровыми тенями словно лижет и песок и всех, кто сидит на трибунах, огромные исчадия, похожие на оживший кошмар из самого мрачного сна и вой толпы… тут легко растеряться.

Да, я буду смотреть, а вместе с тем и думать, как мне можно всё это использовать. Это странное место, совсем не похожее на всё, что я видел в этом мире… оно мрачно и загадочно, но что если именно здесь и хранятся возможности для меня. Тьма самая сильная из стихий… и я сейчас нахожусь в точке, где её больше всего.

Двери клеток распахиваются… и я не вижу чтобы кто-то подходил к ним. Хидо, уже обезумевшие от боли сначала теряются не веря своему счастью. Не веря свободе, которая кажется такой близкой. Они вырываются наружу и застывают, оставшись наедине с ревущей толпой вокруг. Застывают в поисках дороги, по которой можно убежать из этого огромного песчаного круга, источающего запах крови.

Они видят один из тоннелей — он ближе всего в клеткам, видят и бросаются в него в надежде на спасение…. Пробегают немного — кто-то кастует «мёртвую землю» и тела хидо сразу замедляются а сильные лапы их начинают расползаться в стороны, не в силах сопротивляться действию формулы притягивающей к земле.

— Дайте мне! — Юто срывается с места, на бегу вырывает кинжал из ножен и бросается к хидо. Он добегает первым и первым забивает лезвие в холку ближайшей из тварей, заставив её осесть на ослабевших ногах.

Вслед за ним, на обезумевших от боли и страха хидо, наваливаются другие, кромсая их. Хидо воют, тоскливо, безнадёжно, готовясь к смерти, и их вой заставляет дрожать перепонки.

Тёмные тени исчадий вдруг словно становятся еще больше, заполняя пространство арены, наполняя мир вокруг тревогой и ожиданием. Я вижу момент, когда они бросаются друг на друга, я вижу только это, никаких подробностей. Я слышу звуки тяжелых ударов и замечаю как Тьма осколками рассыпается под ними, меняя цвет песка на чёрный.

Люди, все те кто были в центр арены, срываются с места и забыв о бьющихся в агонии хидо бегут обратно к трибунам. Они не садятся, застывают на само краю круга — они отбежали лишь для того, чтобы избежать смерти от тяжелых ударов исчадий.

Крики, вой, умирающих под ногами огромных монстров-теней хидо, кровь их и языки пламени словно сливаются в одно безумие, от которого можно ослепнуть и оглохнуть.

Я вдруг слышу новый вой, от которого темнеет в глазах и вижу как одна из теней рассыпается на осколки, поджигая чёрным огнём песок, и тут же двое оставшихся на арене исчадий вцепляются друг в друга, нанося удары быстрого, неуловимо быстрого, оружия друг по другу. Они сливаются в одно целое, в огромное облако тьмы, чтобы потом показать миру победителя.

И они показывают — совсем скоро только одна огромная чёрная тень остаётся в кругу, дрожа от возбуждения смерти и победы

Новый предсмертный вой исчадия и толпа на трибунах взрывается в едином крике «Иори!».

Иори?! Похоже, наш друг не ошибся… вот кому можно делать здесь ставки на победителя.

— Это первый раз! — возвращается к нам счастливый Юто, руки которого в крови по локоть, а на рукояти ножа болтается прилипший клок шерсти хидо. — Сейчас ты не ничего не понял, но вот потом… потом ты будешь наслаждаться каждым движением этих проклятых демонов, каждым их ударом, как лучшей музыкой на свете.

Глава 4

Вместо того чтобы вернуться к себе в… нору, Юто ведёт нас по узкой лестнице вьющейся по склону на одну из вершин… которых здесь несколько. Зачем он туда идёт, становится понятно, только когда мы оказываемся на самом верху.

Родник. Вода бьёт прямо из расселины между скал, вода такая прозрачная, что даже здесь в сумраке играет отражениями.

— Здесь есть солнце, — счастливо жмурится Аой подставляя лицо под слабые лучи света, едва пробивающиеся через мглу.

Ну да, здесь есть солнце — можно хотя бы разглядеть его желтоватый диск, через мглу Тьмы укутавшей всё вокруг.

Юто падает на колени перед ключом и засунув ладони под струю начинает смывать с себя кровь.

— Надо было кувшины взять, — оборачивается он к нам. — Набрали бы воды… теперь снова придётся сюда идти.

Он стягивает с себя грубую рубашку, открывая крепкое тело, и начинает стирать её в небольшом озерце возле родника.

— Вода быстро очистится, — успокаивает он нас, видя как мы разглядываем кровь, волнами разбегающуюся по поверхности…

— Сколько тебе? — решаю спросить я.

— Тринадцать! Тринадцать — число Тьмы, — он ложится животом на землю, опускает голову в воду, лежит так какое-то время громко булькая, а потом выныривает. — И так всегда будет! Мне всегда будет тринадцать. Еще тысячу лет. Или две. Или три.

— Почему? — спрашивает Аой.

— Я хочу до зимы убить своё исчадие и сразу стану Бессмертным. И мне всегда будет тринадцать!

Стать Бессмертным в тринадцать? Этот парень далеко пойдёт.

— Я убью своего Джу Джи, а потом спущусь в Тёмный Город за новым демоном. И я очень быстро усилю и его. Все говорят — у меня отличный нюх, как ни у кого здесь. Я не проиграл ни одного боя! — Юто выжимает рубашку и развешивает её на валун неподалёку, потом словно вспоминает что-то.

— А ты пойдёшь в Тёмный Город? — спрашивает он. У меня спрашивает.

В Тёмный Город? Это было бы интересно, вот только… зачем? Я пока не понимаю, как это всё использовать. Найти там исчадие с парой ядер, месяцами выращивать его на Арене… до какого ранга? До Возвышенного? Во-первых это будет очень долго… слишком долго. Пройдут, наверное месяцы, а за это время Горо закрепит свою власть… и отобрать у него её будет во много раз сложнее. Мне нужны быстрые варианты, только такие помогут мне забрать трон.

— Я пойду! — неожиданно говорит Аой. — Мне нужно своё исчадие… и, надеюсь, ты поможешь мне быстро сделать его сильным, Юто.

Тот задумывается, насупив брови и разглядывая девушку. И я понимаю, что там у него внутри сейчас творится. С одной стороны — как он сказал — здесь все против всех, а с другой… с другой — это Аой, которая ему явно нравится.

— Ладно, — всё же решает в пользу Аой он. — Но только все секреты — между нами. Договорились?

— Конечно! — тут же, улыбаясь, начинает кивать та. — Я никому. Даже ему.

И она показывает на меня… предательница!

Я вдруг вижу что-то необычное… очень-очень необычное. Вершина одной из ближайших скал словно спилена, вместо неё ровная площадка — терраса идеально круглой формы. Площадка идеально круглой формы, к которой по склону горы тянется лестница. На самой же площадке, по самому её краю стоит пара десятков каменных колонн, каждая из которых изображает демона… и ни одна не похожа на другую. А между этими колонами, тоже по краю, стоят чёрные боевые куклы.

В центре террасы — огромный роскошный шатёр… и как раз в этот момент полог его открывается и из глубины шатра появляются двое.

Один — стройный, налысо выбритый, весь с ног до головы покрытый тату, с широким чёрным поясом, затягивающим серые одежды с золотой вязью, человек лет тридцати, а второй… второй — Нир!

Как так?!

Я почти похоронил его, так и не дождавшись ответа на своего вестника… а он, оказывается, гостит в клане Проклятых?!

— Наито! — восклицает Юто. — Сам Наито!

И он показывает на того, кто сейчас рядом с Ниром.

— Этот Наито — глава клана? — спрашиваю я

— Да! И у него единственного здесь… да и во всё мире, наверное, есть исчадие ранга Палач! — с придыханием произносит Юто глядя на Наито с восхищением.

Исчадие ранга Палач? Звучит очень неплохо, вот только сколько времени он потратил, чтобы вырастить демона такой силы? Годы?

— Сколько лет ушло на такого демона? — спрашиваю я.

— Акума! Его исчадие зовут Акума! — восторг из голоса Юто никуда не девается. — Не знаю. Очень много… ты ведь не знаешь, наверное, но Наито — это тот, кто создал этот клан. И тот, кто скоро сокрушит Императора… кто бы его место не занимал — Горо или ублюдок Керо!

Ну вот опять. Опять эта ненависть, которую я точно не заслужил. Хотя бы объяснил, в чём я так провинился перед ним.

— Совсем скоро, как только будет готов, Наито в одиночку, только одним своим исчадием, освободит для себя трон! Вот увидишь!

На лице Юто нет ни следа сомнений.

Всё это, конечно, очень интересно, вот только вряд ли это правда. Одно исчадие сразит всю защиту Нового Токио? Ну нет, в такое я не готов поверить.

— Но разве может один демон сокрушить всю армию Императора?! — я стараюсь, но вопрос всё равно звучит недоверчиво.

— Конечно! Мастер и исчадие не равны по силе! Исчадие ранга Бессмертный легко прикончит мастера с таким же рангом. Вот так!

Его гибкое тело отклоняется, а нога неуловимым движением взметает вверх, разбивая воздух на осколки… отличный удар!

— Почему? Разве то, что у них одинаковые ранги не делает исход боя между ними непредсказуемым? — спрашиваю я.

— Конечно, нет, — Юто наносит еще несколько ударов. Несколько, но быстрых как один, заставляя воздух гудеть как струна. — Ты не знаешь главного свойства исчадия!

— И какое же оно? — нетерпеливо спрашивает Аой, которая всё очень внимательно слушает.

— Очень трудно отбивать удары исчадия Тьмы! Только в школах Тьмы есть защитные формулы против исчадий… ну, и вроде в школах, которые культивируют Время, но здесь таких нет. Только на юге, за Кхароном… ну и, может, на востоке еще. А знаешь, что это означает?! — Юто чуть не захлебывается от восторга.

— Нет, не знаю, — говорю я, лишь для, чтобы он наконец закончил свою фразу.

— Это означает, что мастер против исчадия — словно безоружный. Он не может ударить демона сам, ни мечом, ни кинжалом — потому что у демона нет тела, но сам… сам мастер пропускает от него удары! Именно поэтому клан Проклятых скоро будет править миром.

Теперь я понимаю, да. И впервые начинаю жалеть о том, что у меня нет своего исчадия Тьмы высокого ранга. Найти бы способ быстро прокачать демона…

— Что здесь делает, Нир? — спрашиваю я.

— Ты знаешь Нира?! — сначала удивляется, а потом подозрительно хмурится Юто. — Ты же не местный, откуда ты можешь его знать?!

— Ты же нам рассказал о нём. Чуть раньше… по дороге сюда в клан, в тоннелях, — на ходу вру я, исправляя свою оплошность.

— Я?! — он кривится, пытаясь вспомнить. — Вроде не говорил.

— Говорил, говорил, — помогает мне Аой. — Ты еще рассказывал, что нет сильнее мастеров культивирующих Тьму, чем Нир.

— Ну, может, — кажется, слова девушки его убедили.

Больше всего мне сейчас хочется поболтать с Ниром.

Достаю из сумки листок, пишу на нём короткое «я здесь» и отравляю с вестником.

Птичка взмывает в небо и уже через несколько секунд падает в руки Ниру. Тот разворачивает послание, я вижу как хмурятся его брови — пытается понять? Потом начинает оглядываться… и видит меня. На соседней вершине.

Я поднимаю руку, приветствуя.

— Ты отправил вестника самому Ниру?! — брови Юто ползут вверх. — Ты же не знаешь его!

— Не знаю, — соглашаюсь я, — но хочу узнать. Общение с мастером ранга Палач — что может быть полезнее для того, кто только идёт к этому рангу.

Интересно, Нир захочет сейчас поговорить со мной или нет?

Я вижу как он пишет что-то, а потом вижу вестника… и летит он явно ко мне в руки.

Отлично, наконец-то я смогу узнать, что произошло в башне Нира, и заодно о том, что тот делает здесь. И почему не ответил на моего вестника, которого я послал прошлый раз — тоже спрошу!

«Жди на Зуб-Горе»

Зуб-Гора?!

Показываю листок Юто — он же должен знать здесь всё.

— О, друг, — в голосе Юто большое уважение. — Нир готов говорить с тобой? Не так уж ты и прост как кажешься.

— А то, — подмигиваю я ему. — А сейчас просто расскажи мне про Зуб-Гору.

— Оглянись, — Юто показывает мне куда-то за спину.

Оглядываюсь и почти сразу вижу на обратной стороне города — вершину очень похожую на изогнутый клык зверя. Отлично, это близко!

— Обещай мне, что ничего интересного пока меня не будет — не расскажешь, — грожу я пальцем Юто перед тем, как взлететь.

* * *

Нир появляется не сразу, и мне приходится довольно долго ждать, пока он закончит свой разговор с Наито.

Ждать, заодно обдумывая свои следующие шаги.

Аой собирается отправиться в Тёмный Город… я бы пошёл вместе с ними… почему бы и не обзавестись свои исчадием, вот только оно будет таким слабым, что толку от него совсем мало.

Дать Юто еще золота, много золота, чтобы он помог мне быстро прокачать своего демона? Справится ли он с такой задачей? Возможно ли вообще такое? Скорее «нет», чем «да», ведь для того, чтобы усиливать своё исчадие, нужно убивать сильных демонов… Убивать!

Клан большой и народа здесь обитает не одна тысяча — судя по норам в скалах, но не думаю, что здесь каждую ночь найдутся желающие терять своё исчадие высокого ранга.

Задачка кажется сложной… но что если Юто знает решение для неё. Он выглядит сообразительным… очень сообразительным.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — Нир опускается на тропу рядом с мной — да, сюда на вершину Зуб-Горы ведёт только узкая тропа — никаких лестниц.

Что интересно — эта тропа вьётся по внешней стороне горы, и город с неё не виден, он скрывается зубом-вершиной, но зато видны пустоши… и даже Мост Туманов можно разглядеть в сумраке. Где-то здесь, прямо в воздухе, если верить Юто — есть невидимая защита, которая ранит любого, кто попытается просто влететь в город.

— Я вас тоже не ожидал здесь увидеть, — говорю я.

— Ну почему же, — его губы трогает усмешка. — Что удивительного в том, что мастер культивирующий Тьму, оказался в месте где, все её культивируют.

— Тогда и я здесь неслучайно, — улыбаюсь я. — Но кровь… я видел там кровь и беспокоился за вас.

— Ты беспокоился за меня? — кажется Нир удивлён. — А мне всегда казалось, что ты убил бы меня в то мгновение, как только придумал бы, как убить.

— Вас нельзя убить, — говорю я. — Формула призрачного сердца.

Кажется, у меня получилось удивить Нира.

— Откуда ты узнал? Мало кто знает об этом.

— Вы же знаете о том, что Рэйден жива? — спрашиваю я вместо ответа, заставив Нира побледнеть от ярости. Ну еще бы — он ведь был уверен в том, что она казнена.

— Да. Эта тварь обманула меня!

Я вижу, как его кулаки сжимаются в камень.

— Она обманула всех, — улыбаюсь я. — Но сейчас она не опасна.

— Не опасна?

— Да. Я сточил её острые зубки. Они могут и отрасти… но пока она не опасна.

Я вижу — он хочет больше подробностей, но сдерживается.

— Я сообщил вам хорошую новость, почему бы и вам не ответить мне тем же? — говорю я.

Это очень важный вопрос — я не могу его не задать. Нет, я, конечно, ломал голову, пытаясь сам найти на него ответ, но ничего не вышло.

— Ты о чём? — Нир хмурится.

— Нож Суро, — я трогаю рукоять кинжала на своём поясе. — Третье свойство. Я бы предпочёл знать его. Оно опасно?

— Да, — он кивает едва заметным движением головы.

— Для меня?

И снова кивок, на этот раз молча.

— Я бы предпочёл узнать о нём до того, как это загадочное свойство прикончит меня.

Он колеблется. Я вижу как он колеблется. Мне кажется, там у него сейчас внутри идёт борьба между ненавистью к тому, кто убил императора и… симпатией ко мне… да, ведь были времена, когда он хорошо ко мне относился. И даже помог прикончить Тунга-Оро.

— Демон Суро заключён в его рукояти, — наконец говорит Нир. — Спящий демон Суро. И каждый удар этим ножом может разбудить его. И когда он появится… вокруг не останется живых. Никого…. И даже того, в чьих руках окажется этот нож.

* * *

Нир улетает, а я смотрю ему вслед и раздумываю над последними словами.

Нужен ли мне нож, который в любое мгновение, прямо во время боя, может прикончить меня? Прикончить всех вокруг — и друзей тоже. Кайоши, Аой… кто-то другой может оказаться рядом и погибнуть вместе со мной.

Вытаскиваю нож и поднимаю его выше, разглядывая тусклый свет на лезвии. Демон? Огромный демон способный уничтожить всё вокруг…

Слишком опасно.

Слишком.

Готов ли я использовать это оружие? Ответить на этот вопрос я не успеваю…

В глазах вдруг темнеет, мир словно сдвигается, ломается и множится, рассыпаясь на осколки… и последнее, что я вижу перед тем как покатиться по склону — это нож Суро, который падает из моей руки, застревая между камней.

* * *

Темнота.

Очень много темноты. Я открываю глаза, но ничего не вижу.

И боль — кажется, мою кожу просто содрали. С живого — я ведь еще жив. Пробую кричать — так легче терпеть боль, но ничего не выходит — я не слышу своего голоса.

Сжимаю пальцы и чувствую под ними песок. Я в пустошах?! Разглядеть бы хоть что-то!

Переваливаюсь на бок и мир чуть светлеет. Сумрак никуда не девается, но через него я хотя бы начинаю видеть очертания. Вон, мост Туманов — серой громадой нависает над водой… совсем близко… значит, я долго катился по склону горы вниз. И, значит, эта боль, которая сейчас сжигает меня — она от той защиты, что ранит каждого, кто пытается забраться в клана Проклятых по поверхности земли, через горы окружающие его.

Я поднимаю руки и медленно подношу их ближе к глазам… я вообще не вижу кожу на них. Красновато-белые сухожилия, через которые кое-где проглядывают кости. Эта формула сняла всю мою кожу?

Снова откидываюсь на спину, пытаясь привыкнуть к боли… вот только к такой боли нельзя привыкнуть, она словно тысяча игл сверлит мой мозг быстрыми пульсирующими ударами.

Когда глаза словно заливает кровь, раскрашивая весь мир в багровые тона, я понимаю — это перерождение. Новый приступ… и уже понятно, что в этот раз он будет сильнее прежних.

Пробую встать, но ничего не выходит — я словно не чувствую своего тела, оно кажется чужим и непослушным.

Морда хидо появляется прямо над моим лицом, заливая его липкой, вонючей слюной. Чем-то удивлённая тварь обнюхивает меня. Обнюхивает касаясь кожи мокрым носом, вместо того чтобы вцепиться в мою плоть.

Она сыта?

Разве бывают сытые хидо? Кажется, этих тварей мучает вечный голод и это не удивительно — в пустошах слишком мало еды для них. Говорят, когда стая находит слишком мало добычи, она убивает и поедает своих, чтобы как-то дотянуть до следующего восхода солнца.

Она снова тычет мне в лицо носом, а потом лижет, лижет своим длинным раздвоенным языком… отчего боль на моей исчезнувшей коже становится еще ужаснее.

Я пробую поднять руку чтобы отогнать зверя, но ничего не выходит — я не чувствую больше рук, даже не верится в то, что я минуту назад мог сжимать пальцами песок.

Её пасть раскрывается и я вижу ровные ряды острых зубов, красных от свежей крови — хидо только что задрала кого то в пустошах, а потом наткнулась на меня. Беспомощного.

Я снова пробую кричать, в надежде отогнать её от себя криком, но ничего не выходит.

Хватает меня зубами за щёку и рвёт… рвёт не сильно — что-то смущает её…

Или, всё же, она сыта?

Мне совсем не больно — кажется она содрала мне половину лица, но мне не больно, потому что та, другая, боль сжигающая меня, никуда не делась.

Хидо вдруг выпускает меня и словно прислушивается. Что-то испугало её? Прыгун? Да, хидо если она одна всегда уступит дорогу джанку — я видел как один из прыгунов прямо у меня на глазах за несколько минут разделался с тремя очень голодными хидо. Это было быстро… и страшно. А потом он доедал их живыми.

Я бы не хотел, чтобы меня доедал джанку.

Глава 5

Она воет протяжно и долго, глядя мне в глаза и словно видит что-то там. А потом начинает отступать. Она пятится, не глядя по сторонам, так словно я несу опасность, словно я тот единственный кто сейчас опасен для неё.

Она боится меня — я вижу страх в её глазах. Вой её срывается на рычание, нервное, лающее. А потом она бежит, она надеется убежать, но ничего не выходит — я догоняю её. Догоняю, набрасываюсь и рву. Я вижу свои пальцы пробивающие её кожу, отрывающие её лоскутами и слышу плач смертельно напуганной твари, которую догнала смерть — я её смерть.

Я добиваю её — просто ломаю горло и наваливаюсь всем телом дожидаясь когда агония зверя закончится. Под пальцами чувствую пульсацию крови в её венах и это уменьшает мою боль. Я как будто лечусь сейчас… Лечусь её смертью.

А потом на меня выходит стая хидо. Услышали ли они предсмертный вой или случайно оказались здесь — я не знаю. Они голодны, они видят меня и видят окровавленную тушу подо мной.

И они подходят ближе, предостерегающе скуля. Предупреждая меня — ты будешь разодран если попробуешь сопротивляться, ты будешь разодран — если попробуешь бежать, ты будешь разодран в любом случае, человек.

Они подходят ближе и бросаются на меня.

А потом над пустошами повисает кровавый туман и я почти ничего не вижу в нём… кроме того, как убиваю их. Их всех.

А убив, ложусь на еще тёплые их тела, сваленные в одну большую кучу и тяжело дыша отдыхаю… или умираю.

* * *

— Вот он! — я слышу усталый вскрик Юто. — Только вряд ли он живой. Они задрали его.

Он прижимается ухом к моей груди и я чувствую боль… что там с моей кожей — её по-прежнему нет? Или мне только казалось в той странной галлюцинации перерождения, что её нет?

— Сердце бьётся! — теперь его голос звучит радостно и я пробую открыть глаза.

— Иниро! — Первое что я вижу — испуганное лицо Аой. — Ты же жив?

Перед тем лететь в клан Проклятых, мы решили, что при других она будет называть меня этим именем… моим настоящим именем, от которого я уже успел немного отвыкнуть.

— Нет, — я пробую улыбнуться. — Не видишь разве.

Приподнимаю голову и оглядываюсь — да, это не было видение — вокруг трупы хидо… вот только многие из них обглоданы до костей.

— Я не знаю, что здесь было, но знаешь почему тебя не съели?!

Лицо Аой исчезает, а вместо него появляется физиономия Юто. И этот хороший вопрос задал он.

— Почему? — спрашиваю я.

Как хорошо, что боли почти нет. Как хорошо, что я слышу свой голос… и как хорошо, что я всё еще жив.

— Ты лежал на горе из трупов и другие хидо, живые хидо, не успели добраться до тебя. Они поедали своих. Это ты устроил этот пир для них?

Юто привстаёт и сделав большие глаза оглядывает побоище вокруг.

— Кажется, да, — отвечаю я, пытаясь вспомнить то, что здесь произошло совсем недавно… или давно?

— Вы долго меня искали? — спрашиваю пробуя привстать… и у меня это даже получается, если не считать того, что пальцы соскальзывают со скользкого окровавленного бока мёртвой хидо и я, не удержавшись, влипаю лицом в чей-то распоротый живот.

— Весь день! — Юто хватает меня за руку и начинает стаскивать с горы трупов. — Как ты их убил? Что за формула? Это же сильная формула! Я тоже хочу её знать… хотя нет. Молчи. Иначе и мне придётся раскрыть тебе свои сильный формулы, а я не хочу этого делать!

Звучит это не слишком искренне, подозреваю, что у Юто пока мало формул… как и ядер.

А Аой молчит. Молчит и смотрит на меня, словно еще не веря в то, что я нашёлся живым.

Они вдвоём с ней оттаскивают меня на землю и я наконец-то могу рассмотреть свою кожу — она есть, только кажется слишком тонкой. И немного другой, непривычной, словно в неё добавили какой-то компонент…

Непонятно.

— Мы ждали тебя часа два, а потом пошли искать, — рассказывает Юто, а сам достаёт из наплечной сумки кувшин, откупоривает пробку на нём и начинает поливать меня прямо из него, старясь попадать на свежие раны… а их у меня, насколько я успел разглядеть, хватает — бой был не слишком простым.

— Лекарство? — на всякий случай уточняю я. За то время, что нахожусь в этом мире, я уже настолько привык к талисманам, что когда вот так тебя начинают поливать из бутыли… да, это кажется странным.

— Да. Отличное. Чёрная вода. Лечит получше любых талисманов.

Он сопит и старательно поливает меня, пока кувшин не пустеет. После этого, заткнув пробкой, прячет его в сумку и встаёт.

— Сейчас пойдёшь или отлежаться надо?

Вместо ответа пробую встать и Аой подхватывает меня под руки, удерживая.

Прежде чем сделать первый шаг оглядываюсь… мост совсем близко, даже мох можно разглядеть на опорах его, а вот скалы за которыми прячется клан Проклятых — далеко. Это я столько пробежал в погоне за хидо?

— Там на склоне Зуб-Горы мы нашли это, — Юто протягивает мне нож Суро. — Он выглядит опасным.

«Да, ты прав парень, он и правда слишком опасен» — отвечаю я ему мысленно, пряча кинжал в ножны.

Слишком опасен.

* * *

Наступает ночь, а вместе с ней непроглядная темнота — даже висящие вдоль лестниц факела-талисманы не в силах прогнать её, и город погружается в такой тяжелый мрак, что кажется света в мире больше не осталось совсем.

Мы ужинаем, как обычно — мясом, хлебом и вином, а во время ужина решаем, что завтра с утра спустимся в Тёмный Город. Я хочу помочь Аой — у неё впереди трудный путь.

Я спросил у Юто — сколько времени нужно, чтобы поднять слабое исчадие до ранга Возвышенный. Он долго думал, с набитым ртом, что-то мычал, но потом, прожевав сказал что… год. И это если всё сложится удачно и, самое главное — если мой демон не погибнет в какой-нибудь слишком опасной схватке.

А еще он сказал, что на самых нижних уровнях Тёмного Города можно найти сердца сильных исчадий.

И он объяснил почему.

Он даже рисовал мне схемы прямо на песчаном полу его пещеры — он хотел, чтобы я понял как устроен Тёмный Город.

Похоже, это не просто бункер. Как будто в этом месте когда-то очень давно Древние, те, кто был до нас, нашли что-то. Возможно они нашли концентрацию Тьмы. Где-то глубоко под землёй. И тогда они построили огромный бетонный вертикальный колодец-шахту на много-много уровней вниз, А вокруг этого колодца, там же под землёй — город-бункер из многих этажей. По словам Юто лишь самые большие смельчаки рисковали спускаться на три этажа вниз. Всего на три, но колодец тянется на сотни уровней.

Юто рассказал — там на этих уровнях и ищут сердца исчадий. На вид это небольшие осколки породы, в темноте мерцающие слабым синеватым светом. Вот только эта порода, когда берёшь её в руки, кажется живой и почти мягкой. По осколку нельзя понять какой силы исчадие сокрыто в нём. Можно взять любой из них, подняться наверх, на поверхность и надрезав себе ладонь, вживить туда сердце демона, а потом ждать, когда оно напитается твоей кровью и оживёт. И только тогда, вызвав исчадие впервые — ты увидишь его силу и его ядра.

Есть и другой способ, но пользуются им лишь самые отчаянные. Они, найдя сердце, сразу колют его ножом, заставляя демона дремлющего в нём, пробудится и появиться… И тогда прямо там в глубинах бункера, не раня себя, можно увидеть силу исчадий и выбрать себе наиболее сильное из тех, что попадётся. Вот только пробуждённые демоны очень опасны и бросаются на каждого, кто находится поблизости. Именно поэтому многие охотники за исчадиями так никогда и не возвращаются обратно из темноты коридоров бункера. Успокоить пробуждённое исчадие можно особыми стрелами, только ими — ведь подходить к проснувшемуся демону слишком опасно.

А разбуженные исчадия еще долго — иногда годами — не могут заснуть и блуждают по коридорам набрасываясь на гостей с поверхности или на таких же демонов. Они бьются друг с другом до смерти и победивший поглощает ядра проигравшего. Так демоны там внизу становятся сильнее.

На верхних этажах не так опасно, но и сердца исчадий почти все уже собрали. Самое интересное, но рискованное начинается ниже. Легенды — никто не может это проверить — говорят, что на уровнях ниже сотого лежат нетронутыми сердца исчадий немыслимо высоких рангов… вот только забраться так глубоко и проверить это — смельчаков не находится.

— Здесь в клане Проклятых нет трусов, — сказал мне Юто напоследок. — Но опускаться так глубоко сумасшедших нет. Потому что нет шанса вернуться оттуда живым»

* * *

— Мы же не будем опускаться на нижние этажи? — шепчет Аой, прижимаясь ко мне, когда мы укладываемся в постель и Юто, подозрительно посмотрев на нас, гасит свет.

Нет. Мы не будем спускаться низко, я не самоубийца. Тем более, что форма Госуто не поможет — Юто сказал об этом. Если бы в форме призрака можно было добраться на более низкие уровни Тёмного Города — там уже давно ничего ценного не осталось.

— Ты можешь остаться здесь… надолго, — шепчет Аой, почти касаясь моих губ своими. — Завтра мы найдем себе исчадия, мы сделаем их сильными… пусть даже это займёт много времени, а потом… если ты захочешь — потом мы вместе зайдём в столицу… и Горо… он сбежит. Он испугается нас. И ты займёшь трон, который хочешь занять.

— И поженимся, — невольно улыбаюсь я.

— О, нет, — шепчет она, всё же касаясь моих губ своими. — Это совсем не обязательно. Если захочешь — останемся друзьями… это лучше чем быть кровным врагами, не так ведь?

* * *

Боль обрушивается внезапно, яркой вспышкой, а сразу за ней где-то совсем близко кричит Аой.

Обжигает в груди, и я вдруг чувствую плотью длинное тонкое лезвие кинжала между рёбер. Его вытаскивают и тут же загоняют снова, теперь уже совсем близко от сердца. Я пробую оттолкнуть Аой, потому что и её тоже сейчас убьют, но нахожу её уже в крови — хрипящую, задыхающуюся. Удары кинжала сыпятся один за другим, ломая мне рёбра, ослепляя болью. Пробую вывернуться, дотянуться до шигиру — он недалеко, на полу рядом с постелью, но лезвие кинжала полосует мне по пальцам, почти отсекая их.

Тот невидимый, кто пришёл убивать, отталкивает меня и новым ударом прибивает к стене насаживая на лезвие. Бью в ответ, бью наугад, удар кулака ломает ему рёбра и заставляет опешить, давая мне короткую передышку. Новым ударом разбиваю ему зубы, радостно слыша как они крошатся под костяшками пальцев. Еще один удар — мне нужно оглушить его, заставить отступить.

Удар получается неудачным — я сам напарываюсь на лезвие его ножа и, кажется, теряю пару пальцев. Он хрипит, наваливаясь на меня и почти сразу чувствую остриё кинжала на своей шее — теперь этот неведомый убийца старается весом своего тела продавить лезвие, проткнуть мне горло, заставить захлебнуться кровью… и проиграть.

И ни одной формулы сейчас нельзя использовать — здесь рядом, на постели, сейчас умирает Аой — и я могу добить её нечаянно.

Выскальзываю, пропуская удар мимо и через мгновение вместо горла получаю удар в лицо. В еще не зажившее толком лицо — после того, как его рвала хидо. Еще один удар, а потом он, невидимый, бьёт ножом Аой. Это не случайный удар — он хочет добить её, не знаю зачем ему это надо.

Забиваю кулак ему в живот, а ответ получаю лезвие в грудь и треск разломанных ребёр. Наощупь, почти умирая нахожу его горло, бью пару раз в него, но неудачно — слишком тесно, слишком мало место здесь в углу возле стены, чтобы размахнуться. Нахожу кадык и пробую выломать его, а ответ получаю удар ножом в шею сбоку, скользящий удар, который только вспарывает кожу и немного мышц.

Не в силах добраться до горла, он режет мне руки, разрубая сухожилия, лишая сил, а потом, очень правильно, смертельно правильно для меня, выждав момент, когда я перестану чувствовать свои руки, трижды раз за разом одной короткой серией снова бьёт в грудь, заставляя захлёбываться кровью.

Аой рядом затихает — я не слышу ни звука… умерла?

И Юто? Где он? Уже мёртв?! Тот, кто пришёл за мной — начал с него? Он убил его первым? Да, так он должен был сделать, если профи… а он профи — все мои разрубленные сухожилия подтверждают это.

Ладонью ловлю последний удар — удар, который должен был добить меня — ловлю его возле своего горла и так и оставив лезвие в своей ладони, сжимаю его пальцами, старясь не обращать внимания на боль, стараясь забыть о ней, потому что есть кое-что пострашнее боли — это смерть.

Он пробует вырвать лезвие из моей руки, но ничего не выходит и он сдаётся. Он выпускает кинжал из руки… и я бы радовался этому, вот только плохая новость состоит в том, что у него, у того, кто сейчас напал на меня, есть второй нож. он всегда есть у профи, а этот тип точно профи. И то, что он еще не прикончил меня — виновата моя жажда жизни.

И этот второй нож заходит мне в горло, забирая последний шанс выжить…

Я вдруг слышу крик. Страшный крик, хруст костей… и это не мои кости хрустят. А еще я чувствую, как хватка на рукояти кинжала торчащего в моём горле, ослабевает. Рука которая держала его, куда-то исчезла и я вытаскиваю тонкое длинное лезвие, стараясь не забрать вместе с ним последнюю искру жизни внутри себя.

Новый крик, а потом вспыхивает факел. Вспыхивает, выхватывая из темноты тело неподвижное, залитой кровью тело Аой рядом со мной на постели, Юто возле стола, с искажённым болью или ненавистью лицом и грудью залитой кровью… и того, кто пришёл за мной — он висит в воздухе, весь уже поломанный, раздавленный в лапах огромного демона… демона имя которого я знаю.

— Не добивай его, Джу Джи, — хриплю я в надежде, что слуга Юто меня послушает. — Не убивай, я хочу узнать имя того, кто прислал его.

* * *

Он лежит на залитом кровью полу комнаты, дрожа от агонии и близкой смерти… он уже назвал своё имя и скоро, совсем скоро назовёт и имя того, кто послал его прикончить меня.

Я не могу быть в этом уверен, я просто сдираю с его лица кожу его же кинжалом — он очень острый и идеально подходит для этого, не слишком приятного, занятия.

Юто иногда закрывает уши руками — слишком сильно кричит тот, кто сейчас лежит на полу. Он ненадолго зажимает уши руками, а потом снова принимается вытаскивать с того света Аой — она, к счастью пока жива.

Я тоже жив — весь обвязанный талисманами лечения — только они сейчас дали мне сил, смогли удержать душу от бесконечного полёта в мире мёртвых.

Кто хочет моей смерти — кто мог подослать убийцу?

Горо?

Да.

Таро?

Да.

Кто еще?

Я не хочу угадывать, я хочу знать наверняка. Но эта тварь корчащаяся на полу от боли — молчит. Он профи и готов умереть, так и не назвав то самое имя.

Кто еще?!

Рэйден? Почему бы и нет? Я вполне могу представить, что она наняла убийцу заранее, убийцу который должен был бы вступить в дело, только если с ней что-то произошло. Да, это странная месть, но люди часто совершают странные поступки.

Нир?!

Нет, точно не он. Если бы он захотел — прикончил бы сам. Легко… и получил бы много удовольствия, ведь убивать врагов всегда приятно.

— Добей его! — не выдержав, просит Юто. — Или дай мне добить!

Я не отвечаю, лишь качаю головой и продолжаю делать то, что должен. Я сниму с него всю кожу, если он проживёт достаточно долго, чтобы вытерпеть это. Там за деревянной стеной, за окном уже собрались люди — когда я ненадолго отрываюсь от своего важного занятия, вижу их лица.

Они пришли на крики того, кого зовут Хизео… ну почему он назвал мне своё имя вместо того, другого.

Горо или Таро?

Зачем мне знать это?

Если Горо — это ничего не меняет. Но если Таро… если Таро — я захочу убить его завтра. И это будет честно, он должен был знать о том, что убийцы не всегда исполняют контракт.

— Его зовут Горо? — шепчу я склоняясь над ухом несчастного.

Он мычит — сил кричать уже не осталось.

— Просто кивни, — снова шепчу я. — Если тебе по контракту нельзя назвать его имя — просто кивни.

Я хочу помочь этому человеку — я бы убил его сейчас. Легко, закончив мучения, но он сам не хочет.

И чудо происходит — он кивает.

— Всё хорошо, — шепчу я, засовывая лезвие ножа ему в сердце. — Ты не назвал имя. Спи спокойно.

Значит, Горо.

Хорошо что это он, я не хотел бы сейчас убивать мальчишку — он имеет право вырасти и даже имеет право попробовать отомстить мне за смерть отца.

Ну, что же, Горо… я уже иду… осталось совсем немного ждать. Кажется, ты последний в списке моих врагов здесь… Последний живой, я убью тебя как и других…

И, кажется, я почти придумал способ как сделать это.

Глава 6

С утра мы никуда не идём — зализываем раны и отмываем кровь, которой в комнате Юто залито всё. И я обдумываю идею, которая пришла в голову, пока я умирал под ударами ножа Хизео.

Отличная идея, вот только на кон придётся поставить слишком многое.

Стоит ли трон этого?

Да.

— Почему он хотел убить тебя? — спрашивает Юто, собирая песок напитанный кровью в огромную плотную тряпку. Он набирает его туда, а потом уносит куда-то… а я сижу и жду когда заживут мои раны. И отрастёт палец — Хизео всё же успел срезать верхнюю фалангу одного из них.

— Давняя вражда, — уклоняюсь я от ответа. — Я же поблагодарил тебя за то, что спас наши жизни?

— Да, — улыбается Юто. — Уже дважды.

— Пусть это будет в третий раз.

— Это не я спас, это Джу Джи, — Юто встаёт, взваливает себе на плечо тяжелый мешок с песком и исчезает за дверью.

— Мне не нравится умирать, — хмурится Аой, пробуя приподнять голову с подушки.

Присаживаюсь рядом с ней на постель.

— Я скоро закончу с Горо, — говорю. — Займу трон и больше никто уже не решится на меня покушаться. И на тебя.

Возвращается Юто и снова усаживается на пол, раскладывает тряпку и начинает сгребать на неё багровый песок.

— За что ты так ненавидишь Императора… и Керо? — снова пробую задать я тот самый вопрос. — После сегодняшней ночи, после того, как мы все здесь едва не сдохли — я думаю ты можешь быть чуть более откровенным с нами.

Он молчит, сопит, сосредоточенно загребая песок и я уже начинаю думать, что и в этот раз получу отказ.

— Они убили моих, — неожиданно говорит он, не поднимая глаз. — Всех. Маму, отца… братьев… и сестру мамы. Всех.

— Кто они? — я встаю с постели Аой и присаживаюсь на полу рядом с Юто.

— Убийцы Императора. Он приказал им убить их., — он начинает собирать песок еще яростнее.

— Убить? Но… зачем?!

— Я не знаю! — он поднимает лицо на меня и одаривает ненавистью. — Я был слишком маленьким тогда. Фукусима, мы жили там, в Небесном Утёсе. А потом они пришли и убили всех, всю семью… кроме меня. Хорошие люди спрятали меня. Они унесли меня из Небесного Утёса и спрятали меня. И я остался один.

Переглядываемся с Аой — откровенность Юто неожиданна и теперь много становится понятным.

— Император зачем-то приказал убить твою семью… но при чём здесь Керо?!

— Я убью всю семью Императора, как он убил мою! Кровь за кровь! — он, забыв о песке, выпустив ткань из рук, вскакивает на ноги, сжимая кулаки до побеления.

Он говорит, и я вижу в его глазах огонь, от которого мне становится не по себе.

* * *

К спуску мы успеваем подготовиться только вечеру и это означает только одно — придётся поторопиться. Ведь именно этой ночью у нашего Юто будет большой важный бой на Арене. Бой, в котором он надеется победить и сделать своего Джу Джи еще сильнее.

Юто отправляет нас одних ко входу в Тёмный Город, а сам пропадает — пообещав вернуться с теми самыми, особыми стрелами, без которых в бункер даже не стоит соваться. Появляется он с небольшим кожаным колчаном в руках… очень небольшим колчаном.

— Разве их не мало? — смотрю я на совсем не внушительную пачку стрел. Их кажется, всего сотня. Или немного больше. Стрелы толстые, со странным искрящимся наконечником.

— Мало, — соглашается он. — Но ты знаешь, сколько стоит каждая из них?! Я потратил кучу золота на них. И всё ради вас.

— И сколько их тут?

— Пять десятков на каждого. Мы же не пойдём глубоко, — он присаживается прямо на песок рядом с бункером и начинает делить стрелы на три ровных кучки раскладывая их на земле.

Пятьдесят стрел… я вдруг чувствую себя безоружным.

— Чем еще можно убить исчадие, если оно бросится на нас? — спрашиваю, присаживаясь рядом.

— Ничем, говорю же! — он с недовольным видом отрывается от своего важного занятия. — Если демон бросится на тебя… просто думай о смерти… или о жизни, которую он очень быстро отнимет у тебя. Ты видел что сегодня случилось с тем, кто пришёл убивать тебя? Ты это видел? Вот так же легко они и с нами расправятся, если что-то пойдёт не так.

— Я Возвышенный, — напоминаю я. — А у них, у исчадий, всего пар ядер.

— Вот и будешь им рассказывать об этом, когда толпа демонов набросится на тебя, — ухмыляется Юто и продолжает раскладывать стрелы дальше.

— Но защитные формулы? Они же должны помочь, — спрашиваю я.

— Да. Они могут спасти. Могут дать время чтобы убежать.

Ну вот, уже чуть легче.

Накладываю по очереди на себя, на Аой и на Юто формулу каменной плоти, каменной кожи и формулу соков дерева. Напоследок, еще добавляю каждому формулу бесчувствия — чтобы боль не мешала нам, если вдруг нарвёмся на толпу исчадий.

— Держите, — Юто встаёт и вручает нам каждому по стопке стрел. — Учтите — если стрелы закончились хотя бы у одного из нас — сразу останавливаемся, делим запасы на всех и возвращаемся. Возвращаемся даже если не найдём ни одного сердца. Все же умеют стрелять?

— Да, — отвечаю Аой, поправляя на спине лук. Лук, два ножа на поясе… она выглядит воином. Настоящим воином… и привлекательной хрупкой девушкой тоже.

— Ты идёшь последней, — предупреждаю я. — Юто первый… он там был, ну, а у меня самое скучное и самое спокойное месте — посередине.

Юто засунув свою доль стрел обратно в колчан, начинает уже спускаться по широким ступеням бункера, как вдруг замирает.

— Помните, — говорит он строго. — Я не хочу никого из вас хоронить. И уж особенно тебя.

И он, конечно, показывает на Аой.

— Я живучая, — улыбается она и забыв о нашей договорённости, занимает место за спиной Юто… мне приходится схватить её за руку и придержать.

Ступени такие широкие, что по ним вполне могла бы сразу спускаться и сотня человек, а там впереди внизу, где они заканчиваются, огромный проём который когда-то закрывали огромные подъёмные ворота. Когда-то, но сейчас. Они давно уже выломаны… и я надеюсь там внутри еще есть какие-то двери которые запирают исчадий от внешнего мира.

Ворота ведут в огромный зал с десятком стальных дверей. Двери стальные, толстые и очень тяжелые — это видно сразу, с огромными круглыми запорными вентилями… тот, кто строил этот бункер, похоже, был готов к проблемам. Сейчас эти двери закрыты и обвешаны талисманами… видимо, именно здесь и проходит граница между безопасным городом Проклятых и подвалами бункера.

Юто ведёт нас к одной их таких дверей, кладёт руки на вентиль отпирающий её, но перед тем как потянуть его в сторону, оборачивается к нам.

— Сразу предупреждаю, — говорит он. — Там много непонятного и не спрашивайте у меня что означают штуки которые вы там увидите. Я не знаю. И никто не знает. Этот город остался от Древних, а как вы знаете никто из них не выжил…

Он наваливается на рукоять вентиля и заставляет его крутиться против часов стрелки. Скрежет несмазанного металла заполняет этот огромный каменный зал, отражаясь от стен эхом.

Несколько оборотов вентиля и я вижу, как тяжелая дверь вздрагивает отпираясь.

— Прямо за ней, конечно, никаких исчадий нет, — поясняет Юто, снимая свой лук со спины. — Но нужно быть осторожными.

— Ты сколько раз здесь был? — спрашивает Аой. Я вижу — она боится… ну еще бы, местечко, тем более для дикарей вроде Юто или Аой явно пугающее. Непонятные технологии, исчадия который заполняют коридоры странного города.

— Один! Я же не сумасшедший, чтобы гулять здесь. Мы спустились большим отрядом и ходили на первых трёх уровнях, прикрывая спины друг другу, пока каждый не нашёл себе по сердцу исчадия.

Он тянет дверь на себя и она со скрипом поддается, выдавая нам в лицо порцию сырого воздуха.

— Первый уровень пустой, — Юто невольно переходит на шёпот. — Просто держите луки поближе, чтобы успеть выстрелить. Как только увидите исчадие — сразу стреляйте.

— Но стой, — он собирается идти вперёд по узкому коридору стен которого покрыты краской, котоаря от времени давно уже потеряла свой цвет, но я останавливаю его. — Эти стрелы — убивают исчадие?

— Нет! — мотает он головой. — Они заговаривают его, усыпляют. Демон возвращается в своё сердце….

— Но тогда…, — я задумываюсь. — Если мы увидим исчадие с большим числом ядре и усыпим его стрелами… мы же можем забрать его сердце?

— Ну да. Если найдём. Ты забыл, друг, что исчадия могут очень далеко уходить от своего сердца.

Он подходит к следующей двери — эта уже обычная, без запорных кранов, но тоже тяжелая и с электронным кодовым замком на стене рядом. Дверь давно уже взломана, и потому никаких кодов от нас не требуется… да, думаю, ни Юто, ни Аой даже слова «код» ни разу в жизни не слышали.

— Это магические замки, — Юто касается кодового экрана. — раньше они горели светом скверны, но теперь погасли.

Горели? Совсем недавно здесь еще было электричество? Похоже что так, вряд ли бы Юто смог придумать такое.

Мы минуем еще несколько пустых коридоров, в которых нет ничего, кроме сухих человеческих костей на полу в ветхих одеждах. Эти люди… они умерли давно, очень давно. Кто они были? Первые исследователи этого странного бункера или кто-то из Древних — уже не понять, от тканей, из которых соткана их одежда, почти ничего не осталось.

А потом мы выходим к той самой шахте, о которой рассказывал Юто… вот только я совсем по другому её представлял. Она оказалась намного больше — гигантская бетонная труба с сотню метров в диаметре, уходящая куда-то бесконечно глубоко в землю. И словно витки на этой трубе — бесконечные этажи. Их можно разглядеть, только потому что здесь, на самом верхнем уровне, кто-то развесил факела-талисманы. Свет их бледный, а дрожащее пламя превращает это странное место в подобие сюрреалистичного вокзала, на который откуда-то из глубин приходят поезда прямо из ада.

Подхожу к самому краю, замираю над бездной и, не выдержав, кастую светлячка. Кастую и отправляю его вниз в шахту. Он вдруг, вместо того, чтобы летать, начинает падать крохотным сверкающим осколком, унося за собой в бесконечность трубы искру света… и я вижу там внизу, на этажах, огромные чёрные тени исчадий. Увидев искру света, они словно оживают, удивлённые странным гостем в вечной темноте бункера.

— Их там так много, — голос Аой дрожит. Она тоже подошла к само краю… а здесь даже перил нет, которые могут удержать её, если вдруг оступится. Нет, когда-то они здесь были… когда-то очень давно. Сейчас от них остались только ржавые кольца в бетоне пола.

Я невольно придерживаю её за руку… не хочу чтобы упала, там внизу кое-что пострашнее смерти.

Странное желание вдргу охватывает меня — я хочу оторваться от плит под ногами, хочу взлететь, а потом опуститься вниз… если там внизу есть исчадия высоких уровней, разве я не могу просто опуститься по этой трубе и найти сердце одного из них?

Юта словно прочитав мои мысли, качает головой.

— Нельзя, — говорит он. — Те, кто пытались опускаться вниз вот так, полётом… очень быстро умирали. Исчадия — они разрывали их. Они ведь тоже умеют летать.

Мы отходим от края и идём, заглядывая в бесчисленные комнаты здесь на этаже. Эти комнаты — они очень странные, набитые вещами древнего мира. Тонкие, почти воздушные, экраны мониторов — давно уже мёртвые, столы и стулья из лёгкого пластика, квадратные трубы вентиляции словно огромные змеи заснувшие под высокими потолками, лампы — широкие — когда-то они освещали целые зоны, высокие шкафы… очень много высоких шкафов. А еще — и это очень странно — огромные стеклянные капсулы высотой до потолка. Капсули увешанные бесчисленными датчиками… что исследовали здесь?

Кто был заточён в этих капсулах? Исчадия?

Подхожу к одной из них и прижимаюсь лицом к стеклу, словно надеясь увидеть там внутри ответ на мой впорсо.

Нет, ничего.

Подхожу к одному из шкафов, не обращая внимания на предостерегающий шёпот Юто. Подхожу и распахиваю двери его.

Стопки чистой бумаги, папки — разноцветные, какое-то странное устройство — ни на что не похожее с прозрачной колбой, в которой когда-то, наверное, была вода. Чайник?

А еще — кружки, истлевшая бумажная упаковка… судя по яркой картинке в ней было что-то съедобное.

Как же давно и безнадёжно умер этот мир, мир Древних. Зачем они построили этот город-бункер похожий на вокзал в ад? Что если именно здесь впервые разбудили силу, Тьму, которая и уничтожила Древних? Эти Древние — они не понимали, что нужно быть осторожнее со страницы находками… некоторые из них лучше не трогать.

И-себа будет много знать обо всём этом, вот только он не захочет рассказывать. Побоится, что это знание может изменить будущее… он идиот, Нерождённые, которых он запихивает в прошлое — вот кто точно сможет изменить будущее.

— Тсс, — вдруг шипит Юто. — Там.

Он медленно поднимает руку, показывая на дальний угол огромной залы, в которой мы сейчас стоим. Там в этом углу словно прослушиваясь к тишине, шевелится громада исчадия. В сумраке я почти ничего не могу разглядеть, ведь у нас в руках нет факелов. Только пара искорок светлячков, света которых слишком мало, чтобы увидеть подробности. Я вижу огромные когтистые лапы и и длинную рукоять двуручного меча в них, вижу рогатую корону на голове демона и пылающие тусклым светом глаза.

— Одно ядро, — шепчет Юто, показывая чёрную звезду в груди исчадия — эти чёрные ядра обладают странным свойством сиять даже в полной темноте. Они настолько чернее её, что кажутся мёртвыми звездами, крохотными безднами которые притягивают взгляд к себе.

Одно ядро? Слишком мало, чтобы искать на этаже его сердце… а если исчадие прилетело сюда с нижних этажей?

Юто закладывает стрелу, натягивает тетиву и прицелившись — кажется, он целит в голову — стреляет. Стрела, своим сияющим наконечником прошивает сумрак, оставляя за собой тонкий след света… и вонзается в шлем демона, раскалывая его, раскалывая голову исчадия, заставляя огромного призрака рассыпаться на осколки чёрного зеркала.

— Не так уж всё и страшно, — говорит Это, облегчённо выдыхая. — Пока они по одному и слабые — не опасны, если не подпускать близко. Я видел, как исчадие примерно таким же огромным двуручным мечом зарубила моего друга… он просто задумался и немного отстал… он наткнулся на исчадие в коридоре и то просто разрубило его пополам.

Юто показывает ладонью на себе как демон разрубил его друга.

Мы не просто бродим по комнатам — мы ищем. Каждый свободный от мебели уголок пола осматривается в тусклом сиянии светлячка порхающего рядом.

— Пусто, — с огорчением выносит приговор Юто, после того, как мы обыскиваем уже, наверно, четвёртую или пятую комнату. — Здесь на этаже мы ничего не найдём. Только время потеряем, а у меня еще бой сегодня.

И мы идём к лестнице — мы видели её по пути сюда. Лестницы — как сказал наш проводник — одни из самых опасных мест здесь, потому что именно по ним исчадия переходят между этажами. По ним и по огромной шахте-трубе в центре.

На лестнице, в самом низу её, нас поджидает пара исчадий. Там темно, разглядеть ничего нельзя, кроме чёрных их контуров… к тому же близость исчадия можно почувствовать просто по странному чувству тревоги внутри.

— Не понимаю, — шепчу я разглядывая тёмные тени там внизу. — Ты говорил — исчадия убивают друг друга когда встречаются. Но эти… они не стараются убить друг друга. И стаи… ты говоришь — исчадия могут бродить здесь стаями.

— Ну, как стаями, — морщится Юто отступая от лестницы, так чтобы его шепот не привлёк демонов скучающих внизу. — По два — вот как сейчас. Иногда, по три. Говорят, и по четыре могут вместе бродить здесь… но я не видел. А почему они иногда бросаются друг на друга, а иногда — нет, никто не знает. Я думаю, они все приходят из какого-то другого мира. И там они воюют между собой. Или на одной стороне. Как мы здесь, в нашем мире — враги или друзья.

Он снимает со спины лук и нам, взглядом, советует сделать тоже. Начинаем медленно спускаться по лестнице, готовые стрелять в любое мгновение…. И мы стреляем как только огромные чёрные тени бросаются на нас. Все три стрелы попадают в первого демона и он рассыпается багровыми искрами. Тут перезаряжаем и даём новый залп, отправляя второе исчадие вслед за первым.

— Неплохо, — Юто кажется довольным, когда забрасывает лук за спину — И Аой… ты очень метка. Очень. Любой здесь в клане захочет такую жену.

— Ну, не любой. Ты преувеличиваешь, — улыбается Аой и я вижу как крохотные искорки пляшут в её глазах — отблеск светлячка летающего рядом с её лицом.

— Ты просто не знаешь сколько у меня человек уже сегодня спрашивали о тебе! Замучили уже, — Юто со злостью хлопает себя по бокам.

— Ого! — не удержавшись, присвистываю я. — Спрашивали? Кто спрашивал? Что спрашивали?

— А то! Кто такая, зачем в клан пришла… и кто ты такой — тоже спрашивают, — он тычет пальцем в меня.

— И что говоришь?

— Как есть говорю — что она сама Аой, глава Чёрного Сокола, а ты… ты бродяга Возвышенный, может, убийца наёмный — слишком хорошо владеешь оружием, это ведь сразу заметно.

Лишь бы он не догадался кто я на самом деле. Как ни странно, именно то, что рядом Аой — спасает меня. Юто просто не может представить, что ублюдок Керо — как он меня называет — может дружить с той, кого почти убил.

— Идём, — тороплю я его, и сам начинаю первым спускаться по лестнице — мы же сюда не на прогулку пришли.

Светлячок оказывается проворнее меня, выхватывая из темноты контуры второго уровня. Он как клон похож на первый — то же отрытое пространство с давно уже сломанными ограждениями возле огромной трубы-шахты и бесконечные двери вокруг.

Оглядываюсь, раздумывая куда нам теперь направиться. Первый этаж — Юто оказался прав — вполне себе спокойное местечко, если конечно не спать. Всего одно исчадие на десяток комнат которые мы успели осмотреть. Но это первый этаж, а что будет здесь, на втором, пока неизвестно.

Вообще — этот странный бункер похож на лабораторию. Огромную такую лабораторию. На сотню этажей. Целый исследовательский центр в котором что-то изучали.

Или изобретали.

Может исчадия — это не находка, а изобретение Древних? А, может, и вся эти ядра, которые вдруг появились в мире у мастеров… может быть, и это как то связано с тем, что изучали в этой странной лаборатории, больше похожей на город, подземный город. И сердца исчадия… почему их там много здесь? Или нет, даже не так — почему они есть только в этом месте?

Одни вопросы.

И еще один важный вопрос вдруг возникает в моей голове — почему в моём времени, в будущем, не осталось даже следа от Хранителей и их силы? Кто уничтожил их? Что за великая сила уничтожила их? Первородные? Они оказались сильнее? И именно поэтому я, как и Рэйден, как и другие Нерождённые — здесь? Мы последний шанс остановить Пауков?

Слишком запутано… всё слишком запутано.

— Кажется, я кое что нашел, — Юто почти бегом мчится к краю шахты, так быстро мчится что я даже пугаюсь — если он вдруг не успеет остановиться, то нырнёт в бездонную трубу… и больше мы его никогда не увидим. И это еще полбеды, вторая большая проблема будет в том, что обратной дороги к выходу из бункера я не знаю.

Нет, он всё же останавливается на самом краю, а потом дожидается нас. Он стоит и дожидается, когда мы подойдём к самому краю бездны… что он там нашёл?

— Вот! — Юто наклоняется, потом присаживается, разглядывая что-то на полу.

Голос его звучит радостно.

Встаёт и тут же показывает нам крохотный бесформенный осколок мерцающий синим светом. — Оно! Сердце исчадия! Берёшь?

Он смотрит на Аой — вопрос адресован ей… мы ведь из-за ннеё и пришли сюда.

— Красивое, — шепчет она, сжимая крохотный живой камень в ладони. — Я бы хотела его взять.

И глаза у неё сейчас горят сильнее чем сердце демона.

— Так бери, — фыркает Юто. — Мы же для тебя и ищем.

— Спасибо, — она, потерев сердце в ладошках, бережно прячет его в сумку.

— Ну что, друг, — Юто смотрит на меня. — Теперь тебе ищем?

— Нет, — качаю я головой. — Не в этот раз.

У меня всё равно нет времени на то, чтобы тренировать демона. Слишком долго.

Нет, я для себя уже решил — эти исчадия, если они высоких рангов — отличная штука. Но только если высоких рангов… и я вернусь сюда когда-нибудь… когда придумаю, как добраться до нижних этажей этого бункера.

Сзади вдруг вскрикивает Аой. Я оборачиваюсь, мы с Юто оборачиваемся, чтобы увидеть её на самом краю гигантского колодца ведущего в ад. А рядом с ней, перед ней — огромную тёмную тень демона.

И я толкаю Аой. Толкаю вниз, в бездну, потому что это сейчас единственное, что может спасти её от удара огромного топора в руках исчадия.

Толкаю, а потом сам прыгаю вслед.

Глава 7

Догнать, поймать падающую Аой — не сложно. Прижав к себе, удивляюсь её закрытым глазам… Рисую формулу полёта и стремительное падение замедляется.

— Я не боялась, — она, наконец, открывает глаза — так странно, я вижу их блеск даже в бесконечной темноте шахты, внутри которой мы падаем. — Я просто решила для себя, что там внизу меня ждёт тёплый океан… как на Фукусиме. Помнишь?

Я не отвечаю, прижимаю её податливое тело к себе. И кастую светлячка — хочу видеть мир, который окружает нас здесь.

— И я просто сказала себе, — снова закрыв глаза, тихо, почти шёпотом говорит Аой и её губы почти касаются моих, — там океан! Он тебя ждёт, он рад тебе. Обнимет и согреет. Нельзя думать о смерти, когда она так близко.

Она улыбается, улыбается так, словно не падала мгновение назад в бездну. А, впрочем, а чём это я — девушку, которая сигала со скалы касающейся облаков, в океан, океан наполненный рифами… трудно напугать бездной.

— К тому же, — она открывает глаза. — Ты же столкнул меня не для того, чтобы убить… и я летела и гадала, кто меня обнимет первым — океан или ты.

Я хочу ответить, но не успеваю, потому что вижу вокруг громады теней, сотни огромных теней, наполненных, кажется, до самого отказа чёрными звёздами ядер… и начинаю подниматься вверх, так быстро, как только могу, чтобы избежать смертельный объятий тех, кто здесь, глубоко внизу соскучился по гостям из мира живых.

* * *

— Нет, я конечно, всё понимаю, — встречает нас живой, но очень сильно недовольный Юто. — Её, значит, столкнул, спас… а почему бы и меня не столкнуть. Мне тоже нравится жить!

— Ты и сам умеешь прыгать… и летать, — я касаюсь подошвами сапог пола и выпускаю из рук Аой… и кажется, ей это совсем не нравится.

— Так, я так и сделал, — он неожиданно улыбается. — Нырнул вслед за тобой. И я всё видел. Я видел, как вы там жались, пока летели. Ну, что там? Видели исчадий?

Похоже, Юто не стал рисковать и падать глубоко, к тому же, ему не нужно было никого ловить.

— Да! — Аой делает большие глаза. — И их было там очень много. Очень. Целая армия… и они гнались за нами… но, к счастью, отстали.

— И легенды не врут, — говорю я, залезаю в колчан Юто за стрелами — мои рассыпались пока я падал. — Исчадия там очень высоких рангов, но лишь безумец сунется туда за ними.

* * *

Раньше чем поднимаемся на поверхность в руки падет вестник. Я давно перестал любить этих крохотных птичек — слишком часто они несут плохие вести.

Вот и сейчас одна их таких… разведчики, наблюдающие за кланами севера, сообщают — флот Нода поднялся в воздух и направляется на юг.

Юг? На Юге для нового главы клана только одна цель — Небесный Утёс.

Жажда мести переполняет Таро? Жажда мести за отца и Ри, ведь Таро, конечно же, решил, что это именно я виновен в её исчезновении и, возможно, смерти… Он считает меня чудовищем, похитившим и убившим милую девушку, с которой, они, скорее всего, играли вместе в детстве.

Всё плохо. Ожидал ли я того, что Таро бросится мстить немедленно? Да, я допускал такой исход, но всё же надеялся, что кто-то старший, из клана Имаи, остановит юного мстителя.

Не остановили. Не захотели — и такое возможно, или не смогли.

Совсем скоро флот Нода будет у стен Небесного Утёса, и подозреваю, Таро не думает об осаде, а готовится к быстрому штурму и большой резне…

Отправляю вестника к Кайоши с предупреждением и советом увести всех людей в шахту, а вход в неё перекрыть надёжными печатями. Стены Небесного Утёса, лишившись роя тотемов не остановят флот Нода… единственное, что может остановить Таро сейчас — это трон Императора… если я сяду на него

Мало времени… у меня осталось совсем мало времени, счёт уже пошёл на часы, нужно поторопиться.

* * *

И снова Арена. И снова мы сидим на первом ряду, вот только сейчас — вдвоём с Аой. Юто нет, он готовится к схватке, готовится где-то там в тоннелях.

Рёв толпы сегодня гораздо сильнее чем прошлый раз и я знаю причину — слишком сильные исчадия сойдутся сегодня здесь.

Кин и его демон Ватабе — вот противник Юто и его Джу Джи на сегодня. Оба исчадия в ранге Бессмертный… это будет сложный бой.

— Я должен победить сегодня, — сказал Юто, перед тем, как уйти. — Но если проиграю — мне нужно успеть спасти Джу Джи, нужно успеть вытащить его раненого из боя. Иначе всё зря.

Да, сложная задача у него сегодня — сколько времени он потратил на прокачивание Джу Джи? Пару лет? Если демон умрёт сегодня… трудно представить боль Юто.

А еще Юто сказал, что Ватабе сильнее его Джу Джи.

— Ты же всё рассчитал, — успокаивал я Юто перед тем как он ушёл. — И ты сам сказал — у тебя отличный нюх на противников. Ты победишь.

Когда я это сказал — он кивнул, не слишком уверенно, а потом ушёл, опустив голову…

Ничего страшного, волнуется. Это сложный бой, но ведь Юто ни разу не проигрывал.

Вот и начало под радостный визг толпы.

Они остаются на арене вдвоём — Юто и его противник. Кин — это полуголый тип лет тридцати с выбритой половиной головы и тонкими стальными наплечниками странной формы, объединённые широким ошейником из той же тёмной стали.

В этот раз клеток не приносят… и я пока не знаю почему.

Вместо них двое полуголых людей выволакивают упирающуюся хидо, с пастью перетянутой жёсткими ремнями, с клёпанным шипастым ошейником на шее. Выволакивают и отдают Юто. Тот хватает за ошейник и волочёт зверя на свою половину арены.

По пути несколько раз бьёт его ножом под рёбра, заставляя взвиться в воздух, а потом осесть на песок. После нового удара хидо оттолкнувшись задними лапами взлетает, вырвавшись из руки Юто, переворачивается в воздухе и падает на спину, а тот бросается на неё, усаживается сверху, уворачиваясь от ударов быстрых лап, дважды засовывает лезвие ей в живот.

Бой этот короткий, молчаливый — завязанная пасть твари не даёт ей взвыть, а сам Юто кажется стремительной молчаливой тенью в сумраке арены. Он не стремится добить хидо — я вижу удары, они не смертельны, он лишь старается причинить ей как можно больше боли. Когда хидо начинает безнадежно крутиться по песку, в надежде выскользнуть из под сидящего на ней человека, Юто просовывает лезвие ножа между стянутых ремнями зубов её и начинает кромсать там в пасти всё, до чего может дотянуться. Кромсать, старясь не повредить ремней защищающих его самого от острых зубов твари. Сейчас, кажется, мир не существует для него, вернее сжался до размером этой испуганной израненной твари, которой, перед вызовом демона, нужно причинить как можно больше боли.

А потом он поднимает левую руку вверх и сжимает её в кулак. В то же мгновение огромная чёрная тень исчадия закрывает Юто ото всех. Вызванный разъяренный Джу Джи ревёт, разрубая воздух ударами мечей в своих трёхпалых когтистых лапах. Сначала он бросается на первые ряды трибун, заставив их взвыть от ужаса, но разворачивается остановленный приказом хозяина.

Юто выпускает хидо из руки лишь на мгновение, но потом снова хватает её за ошейник и задрав голову твари, начинает пилить её горло лезвием ножа. Каждое его движение словно наполняет еще больше яростью тень демона за спиной его.

Кин выхватывает нож… вот только здесь на арене нет больше хидо. Что он собирается делать?

Выхватывает, поднимает высоко над своей головой рукоятью к чёрному небу и быстрым ударом загоняет тонкое лезвие себе под кожу груди, куда-то под кожу и мышцы. Толпа радостно взвывает на трибунах, оглушая меня… я чувствую только пальцы Айой сжимающие мои. Она что-то говорит или спрашивает, но расслышать невозможно, от такого вопля кажется даже хидо на окраинах города, прижавшись к земле, испуганно бегут.

Новые удары и снова себе под кожу — по широко раскрытому рту Кина понятно — он кричит, от боли или ярости — не понять. Кровь заливает его грудь стекая на песок, а новые удары следуют один за другим. Исполосовав грудь, он начинает резать себе руки, отставляя их дальше от груди, разбрызгивая кровь по сторонам… я впервые слышу его крик — он, на короткое мгновенье, становится сильнее рёва толпы… он заставляет Юто обернуться.

Обернуться, обхватить пасть хидо и выкрутив морду её, перерезать горло и отступить, оставляя умирающую тварь своему демону. Тот хватает её, поднимает в воздух словно пух и рвёт там, рвёт какими-то из своих бесчисленных лап, а потом бросает под ноги своему господину то, что осталось.

Демон Ватабе появляется за спиной Кина, приседает на короткое мгновение, а потом, оттолкнувшись своими сильными короткими лапами, взмывает в воздух и обрушивается на Джу Джи.

Всё очень быстро происходит. Слишком быстро — четыре руки демона Ватабе, четыре руки в которых меч, одна только рукоять которого с человеческий рост, поднимаются вверх и тут же опускаются отсекая половину лап Джу Джи. Обратным ударом огромного меча Ватабе вспарывает живот исчадию Юто, заставляя того отшатнуться назад. Отшатнуться, а потом упасть на колени, заливая песок жидкими осколками Тьмы.

Новый замах меча и крик Юто — безнадёжный крик — Джу Джи уже не спасти — и вот новые отрубленные лапы демона разлетаются по сторонам, на трибуны, заставляя людей там, вопить в восторге и ужасе.

Юто, сумасшедший Юто прыгает вперёд, закрывая своего умирающего демона от нового удара Ватабе. Прыгает вперёд, вытягивает сжатую до побеления в кулак ладонь левой руки. Кажется, он собирается кастовать какую-то защитную формулу…

Нет! Я вдруг понимаю — сейчас он шипом на своём кольце добивает Джу Джи. Добивает того, кого не спасти.

Добивает, чтобы вот сейчас, в эту секунду стать Бессмертным.

Я вижу кровь тонкой струйкой текущую по его поднятой руке… я вижу как Джу Джи выпускает меч из своих лап и прижимает к своей груди, словно пытаясь справиться с болью, которая сейчас убивает его сердце.

Он умирает как человек, дрожа в агонии, пока не затихает огромной неподвижной тенью на чёрном от призрачной крови исчадия песке.

А Юто не глядя на него, оборачивается и идёт к нам… впервые проигравший Бессмертный.

* * *

— Ты вернёшься? — Аой касается моей руки. — Когда нибудь.

Мы стоим возле распахнутой двери в жилище Юто. И мы прощаемся, да. Самого Юто нет… может быть, он хоронит Джу Джи… если, конечно, исчадия можно хоронить.

— Вряд ли.

— Жаль, — она обхватывает свои плечи так, словно вдруг похолодало, так словно в мире вдруг стало мало тепла. — Я была бы рада тебя видеть.

— Будешь на западе — заходи в гости.

— В гости? — Её ресницы удивлённо вспыхивают. — Тебя трудно найти, мой Керо. Слишком трудно… однажды потеряв.

— Этот адрес легко запомнить, — улыбаюсь я. — Новый Токио, дворец Императора.

* * *

Мне здесь больше нечего делать.

Отличное место… только слишком много Тьмы….Здесь кажется, что мир уже мёртв… а те немногие, что остались в живых, служат какому-то неведомому тёмному богу.

Мне пора возвращаться в другой мир, в мир где хотя бы всходит солнце.

И пора убивать Горо… вот только для этого, мне нужно здесь, в клане Проклятых, поговорить с одним человеком.

Человеком, имя которому Наито.

Я хочу убедить его встать на мою сторону, и тогда вместе с Акума, его демоном ранга Палач, я всё же смогу отправить Горо в Земли Вечной Тоски… и остановить ослепленного местью Таро.

И, наконец-то, Рэйден не сможет уже помешать мне сделать это.

Согласится ли Наито помочь мне? Согласится ли мне помочь тот, кто сам метит на императорский трон? Скорее нет, чем да… но я попробую найти правильные доводы, которые смогут убедить его.

Написав слово из четырёх коротких букв — своё имя, отправляю вестника. Отправляю а потом начинаю подниматься по лестницам вьющимся среди скал — путь не близкий, мне придётся подняться на самый верх, к главе клана Проклятых.

Я даже не буду ждать ответа, я просто назвал себя и надеюсь на разговор. Вряд ли Наито станет прятаться от того, кто имеет лишь фамилию императорского рода и ничего больше. Даже Небесный Утёс уже не мой.

Подъём — может быть, потому что я совсем не тороплюсь — занимает много времени… а на той самой площадке, окружённый колоннами каменных демонов и боевыми куклами, уже стоит он, Наито.

— Керо? — повторяет он недоверчиво, вглядываясь в черты моего лица. Что он надеется найти там? Сходство с императором которого я убил — моим отцом? Или ответы на вопросы?

Он ведёт меня к каменному столу в центре этой круглой террасы — на земле рядом с ним низкие ложа искусно выточенные из камня, накрытые мягким подушками цвета беззвездной ночи. Мы вдвоём здесь сейчас, кроме боевых кукол, взирающих свысока и огненных шаров висящих над колонами

Он ждёт когда я усядусь на одно из лож, а затем опускается на другое и теперь между нам лишь широкий стол, похожий на огромный валун, со сточенными углами и идеально ровной поверхностью.

— Нир… он здесь? — спрашиваю я для того, чтобы начать разговор.

Здесь не видно слуг и никаких приготовлений — угощений для «дорогого гостя», похоже, не будет. Наито и не пытается быть гостеприимным, устроившись на своём ложе просто ждёт от меня того, зачем я пришёл.

— Он улетел, — отвечает он сухо, не сводя с меня своих странных словно змеиных желтоватых глаз. — Срочное дело.

Он Бессмертный — если я правильно посчитал ядра. Это немало, если вспомнить о том, что этот человек успел каким-то невероятным образом вырастить исчадие ранга Палач. Представляю как трудно теперь ему найти для него нового соперника здесь на Арене. Кажется, Наито стал Бессмертным, только для того, чтобы время не ограничивало его. Он готов растить своего демона и еще сто лет, если потребуется.

Срочное дело у Нира? Интересно, какое?

— Слишком много Тьмы здесь, — говорю я, пытаясь разглядеть солнце сквозь мглу повисшую над скалами.

— Слишком много света в мире, — возражает Наито и я вижу, как вспыхивают его змеиные глаза.

— Я пришёл за союзом, — говорю я.

— Мне не нужны союзники, — ведёт плечом он.

— Но и сильные враги тебе тоже, думаю, не нужны.

— Ты не сильный враг, — он приподнимает руку с подушки и рядом с боевым куклами появляются люди. Охрана?

Судя по ядрам — они сильны, но ни времени, ни желания у меня считать их ядра нет. И я вижу огромные луки за их спинами… и колчаны дымящихся Тьмой стрел. Подозреваю — именно эти стрелы не оставят даже шанса выжить тому, кто попробует забрать жизнь Наито. Лучшие из лучников — отличная идея для гвардии будущего Императора.

Как там сказал Юто — Наито принесёт Тьму в мир… черт, мне нравится солнце. Без него тоскливо.

— Ито, Хара, Сакаи, Рэйден… и некоторые другие так не думают, — говорю я. — Да и Горо, в последний раз когда я заглянул к нему, пожелать приятного сна… почему-то спрятался. А еще — Сато, Яно и Ясуда заключили союз со мной… ты правда думаешь, что я слабый враг?

— Хорошо, тогда я спрошу по другому — зачем мне союз, если совсем скоро я сам, без чьей либо помощи смету с трона Альянса любого. И кто будет сидеть на нём в тот день, когда я приду — не имеет значения. Ты, Горо… или кто-то из северных кланов.

Наито делает новый знак и нам всё же приносят вино. Приносят, наполняют чашки и уходят.

— Это просто, — говорю я, отпив глоток и возвращая чашку на стол. — Есть одна, но очень важная причина, которая должна тебя убедить заключить этот союз.

— И какая же? — губы Наито кривит недоверчивая усмешка.

— Я назову её чуть позже, но сначала хочу рассказать, что дам тебе, если ты поддержишь истинного Императора.

— Дашь?!

Он хочет рассмеяться, но сдерживается.

— Да. И это будет отличный подарок верному слуге, если ты станешь им. Земли Хинун — от стены до стены — это лучшие и самые плодородные земли здесь. Там морской порт, крепость почти цела — тебе легко будет восстановить её. Эти земли почти граничат с землями клана Проклятых — ты сможешь развивать их. Караваны быстрых судов, выгодная торговля — ты будешь процветать. Это лучшее из предложений. Сегодня мы вместе убьём Горо и завтра ты получишь всё это. И дружбу Императора, который всегда будет помнить об услуге, которую ты оказал трону… а это немало.

Я надеюсь на его разум. Я всё же надеюсь на это — вокруг слишком много тех, кто недооценивает опасность. Смерть ходит рядом, гладит их своими костлявыми пальцами, а они не видят её.

— Зачем мне всё это? Зачем мне часть, — он уже не прячет насмешку, — если я могу забрать всё.

— Затем, что если ты не согласишься — я, истинный Император по крови — убью тебя. Это обещание, а до сих пор я все свои обещания исполнял… Можешь спросить у других. Например, у Сакаи… ах, нет, я слушал его сердце, когда оно умирало, у него уже не спросить.

Я вижу как он кусает губы — объявлять себя мои врагом не самое простое из решений. Я вижу улыбку и кровь на его губах.

— Ты, правда, надеялся услышать от меня что-то кроме «нет»? — спрашивает он.

— Я был уверен в том, что услышу от тебя «да», — говорю я, откидываясь на каменную спинку смягчённую пышными подушками. — Это единственный правильный ответ сейчас.

— Ты самоуверен, Керо.

— Даже не собираюсь с этим спорить. Обычно мне легко всё достаётся. И знаешь почему?

— Почему?! — я вижу беспокойство в его глазах.

— Потому, что я готов идти до конца. Кажется, во всем мире я единственный, кто готов идти до конца….

Он молчит, кусая губы.

— Тебе нужен я, мой Акума, без него ты Горо не скинешь, иначе бы не сидел здесь. Ты не пришёл бы сюда, если бы у тебя была какая-нибудь другая возможность. Ни за что не пришёл бы сюда, потому что просить союза у того, кто сам собирается занять трон — это последний шанс, если других не осталось.

В этом он прав, да.

— А значит, — я вижу как спокойствие приходит на его лицо, — ты не станешь даже пытаться убивать меня, ведь пока я жив, всегда останется шанс договориться со мной. Других вариантов у тебя просто нет.

Я медленно наклоняюсь, поднимаю свою чашку со стола, делаю маленький глоток, а потом возвращаю её на место.

— Не совсем так, — говорю я. — Как обычно бывает — выходов всегда больше, чем кажется на первый взгляд. А иногда, и такое бывает, самые лучшие варианты — самые простые. Пожалуй, я выберу одни из таких.

Как называлась та формула, которую мне подарил Вада, когда мы виделись с ним в последний раз?

Паутина? Отличная формула и сейчас она очень кстати.

А та первая формула, которую он создал для меня?

Кара?

Если я захочу, если прорисую её внутри себя — она превратит моё тело в бабочку, бабочку которая принесёт смерть каждому до кого я допрыгну… а я хочу сейчас устроить крохотный праздник смерти, потому что жизнь в этом странном городе без солнца, слишком тосклива, ему не хватает праздника…. и, да, пусть даже это будет праздник смерти.

Я кастую на Наито паутину — не хочу чтобы он мешался, не хочу чтобы убежал. Кастую и вижу как чёрные тонкие и очень жесткие нити опутывают его тело, разрезая кожу словно лезвия лучших ножей. Я трачу еще мгновение чтобы повторить эту формулу трижды — путь эта муха в моей паутине дождётся когда вернусь.

Десятки стрел взмывают в воздух в бесплодной надежде догнать меня, вот только «кара» слишком быстра — я порхаю быстрой бабочкой, смертельной бабочкой между врагов, лишь касаясь их горла лезвием шигиру, касаясь и забирая их жизни.

Я потом я возвращаюсь к Наито. Возвращаюсь, не обращая внимания на стрелы, которыми меня засыпают боевые куклы… боль, это всё, что я чувствую сейчас. Нет никакой опасности от этих стрел для Возвышенного, прикрытого десятком формул защиты.

Наито трудно сейчас узнать — сети паутины слишком сильно изуродовали его лицо, его тело. Но мне и не нужно его узнавать. Мне нужно кое-что другое… и за этим я и пришёл сюда сегодня.

Ударом ножа в сердце добиваю его, а потом… потом один удар моего верного шигиру и кисть Наито остаётся на камнях. Касаюсь мёртвой ладони и чувствую как там, в глубине её, бьётся сердце демона.

Юто сказал — демон после смерти хозяина умирает не сразу. Несколько часов он точно будет жить.

Стягиваю кольцо с иглой… без него никак — эта длинная игла заставит Акума подчиняться мне

Вешаю отрубленную руку Наито себе на пояс и взлетаю.

Я не буду покидать город тоннелями — я всё равно не знаю пути, я уйду через скалы, по склону. Да, там меня ждёт боль защиты, но разве боль, всего лишь боль, способна остановить того, кто в одном шаге от победы?

Я спущусь по склону, до огромного треугольного камня, рядом с которым, скрытая талисманом невидимости, ждёт моя виверна — Юто рассказал где именно. Быстрая виверна, которая должна меня уже сегодня донести до Нового Токио.

Я найду там Горо… если он еще жив и не прячется как крыса даже днём, и я заставлю демона Акума подчиниться мне. Мы убьём Горо с ним вдвоём, и уже сегодня я воссяду на трон. И тогда останется всего один шаг до Первородных. Скоро я уничтожу и их, как и всех остальных до того.

Осталось только успеть добраться до столицы раньше, чем сердце исчадия, заключённое в отрубленной руке Наито на моём поясе — умрёт.

Глава 8

Туча на юге.

Низкая, огромная, серая, она словно стелется по горизонту, заполняя его весь.

Шторм? Я никогда не видел такого шторма. Он пройдёт по Небесному Утёсу…

Получил ли Кайоши моего вестника? Услышал ли он мой совет, спрятать людей или решил не уходить со стен и попытаться удержать город? Он теперь не обязан подчиняться мне и может поступить как угодно… я буду надеяться, что он выберет правильный путь.

Несколько часов полёта позади, несколько часов, когда я почти каждую минут касался мёртвой руки Наито на поясе, проверяя биение сердца демона… и вот впереди на западе стены столицы… Что ждёт меня там?

Горо — он там. Он не убежит из города, ведь тогда это будет означать его поражение.

Короткая остановка возле Древа Покоя… Сколько раз я смотрел на него на карте или со стороны, пролетая мимо. Место где можно восстановить силу, быстро восстановить, совсем короткой медитацией… я хочу чтобы все ядра мои были полны, когда я зайду в город.

Опускаюсь на холм рядом, заставляя отступить стаю хидо — они боятся виверн, боятся ударов их огромных крыльев, и иду к огромному, уже мёртвому, дереву. Где-то здесь, совсем близко от него, откуда то глубоко из земли идут потоки силы.

Я нахожу их легко — невидимыми реками они обтекают изогнутый, изуродованный ствол гигантского дерева. Нахожу и чувствую, как эта река признаёт меня, насыщая ядра энергией.

Закрываю глаза, тону в этой реке, на короткие мгновения забыв о мире вокруг и о том, что меньше чем через час решится моя судьба… и не только моя. Жизнь скольких людей сейчас зависит от того, получится ли мне занять трон или нет… их невозможно сосчитать.

Я разрешаю себе забыть о тех, кто умер и кто жив, о тех, кого убил и тех, кого убью… эта странная невидимая река, кажется, оголяет душу, очищает её от всего… и даже от памяти.

Я словно засыпаю и тут же просыпаюсь… ядра полны и теперь уже ничто не удерживает меня.

* * *

Лечу сразу ко дворцу — зачем откладывать визит ради которого я здесь. Да и Горо, уверен, уже заждался меня, он же не крыса, чтобы прятаться по тёмным углам замка.

Охрана встречает меня в воздухе, как обычно выныривает из облаков. Их двое и двое виверн. Я не прячусь, а значит убивать этих двоих не нужно. Разглядев через облака главную площадь перед дворцом, направляю шигу туда.

Визит получается ранний — солнце едва, сонно, выкарабкивается через горизонт… но мы с Горо почти друзья, а к друзьями можно приходить рано и без приглашения.

Опускаю виверну на плиты площади и спрыгиваю. Тут же, всего секундой позже, рядом опускаются те, кто всё это время летели вслед, безнадёжно крича что-то мне сквозь ветер.

Слушать их сейчас не хочется, да и вряд ли они скажут что-то важное, поэтому просто закалываю обоих и не теряя времени иду к широким ступеням, ведущим на нижние этажи. Там вверху, перед высокими двойными дверьми, украшенными золотыми драконами, двое Проклятых. Их здесь во дворце много, много десятков, верная гвардия Горо охраняющая многочисленные двери и коридоры дворца, но здесь перед входом их двое.

Они видят меня, видят как я убиваю охрану и бегут навстречу, выдирая из ножен свои мечи и кастуя защитные формулы.

Встречаю первого из них карой, обрушиваясь сверху, засовывая лезвие своего шигиру сверху в череп, раскалывая его. Отталкиваю мертвеца в сторону и бью второго, пробивая защиту — тот не успел завершить формулу. Не убиваю, не хочу убивать, он мне нужен живым. Бью его ножом в грудь и тут же — в руку которая держит меч, заставляя уронить оружие. Звон метала о камни, как звон маленького колокола разлетается по площади.

Прежде чем скастовать формулу марионетки, хватаю раненого за волосы, притягиваю его голову к себе и шепчу прижимаясь губами к его уху.

— Покорись.

Слова эти не нужны, формула сделает своё дело и без них — так и происходит, всего через мгновение словно тень пробегает по лицу Бессмертного. Еще мгновение назад глаза его горели яростью и ненастью ко мне, а теперь он растерянно оглядывается, взирая на мир другими глазами. Глазами моей марионетки.

Марионетки, которую я тут уже усиливаю и ускоряю несколькими формулами — мне нужны сильные слуги.

Через мгновение на ступенях появляется еще один Проклятый, который заслышав шум на главных ступенях, уже бежит на помощь товарищам.

— На держи, — я поднимаю и протягиваю своему новому слуге уроненный им меч. — Накажи его.

И он бросается на того, с кем еще с утра сегодня, наверное, шутил обсуждая новое дежурство. Бросается, сбивает с ног, отметая встречные атаки — слишком быстра марионетка, чтобы обычному Проклятому можно было поранить её.

— Не убивай, — говорю коротко и тот, к кому обращён этот приказ, послушно отступает в сторону, оставляя меня наедине с израненным, растерянным легионером — он не готов был к тому, что свои предадут, будут убивать его, как самый яростный враг.

Превращаю в марионетку и его — моей силы Возвышенного сейчас легко хватает на то, чтобы этой формулой подавлять волю и заставлять подчиниться себе даже мастеров высоких ступеней… даже Бессмертных.

Превращаю и усиливаю — теперь в моей армии уже двое… а нет, трое — на лестнице, распахнув, двери появляется еще один Проклятый… и я приказываю своим слугам наброситься на него, ненадолго, не убивая, только чтобы привести в смятение и страх его душу, а потом подчиняю себе и его.

Теперь нас четверо, и пока во дворце не поднялась паника, пока Горо не поймёт откуда идёт опасность, пока не соберёт все Проклятых вокруг себя — я еще успею набрать себе армию здесь.

Не останавливаясь прохожу по просторным коридорам дворца убивая обычную стражу и покоряя Проклятых, которые встречаются на пути.

Я уже не считаю, сколько там сейчас позади меня следуют покорными верными тенями — я ищу Горо.

Комната за комнатой, коридор за коридором, зала за залой — я не оставляю никого после себя — здесь во дворце сейчас нет друзей, только враги, даже если они и без оружия. Все те, кто предал истинного императора и преклонил голову перед Хинун — они не могут быть никем кроме, как врагами. Достойными смерти.

Перед просторной, светлой из-за огромных витражей окружающих её, лестницей на второй этаж останавливаюсь и оглядываюсь.

Их уже больше десяти — тех, кто следует сейчас за мной. Десять из Легиона Проклятых усиленных формулами… Горо нужно будет собрать вокруг себя всех оставшихся, чтобы остановить нас.

Второй этаж я прохожу точно так же, разделяя всех на своих слуг… и мертвецов.

Третий этаж оказывается пуст — все бежали и спрятались… то же самое и с остальными этажами. Повсюду царит тишина и запустение.

И Горо — его нет.

Мог ли Горо бежать после того, как ему доложили о моём визите? Мог ли он струсить?!

Нет, я не верю в такое. Кто угодно, только не он. Подложить в постель вместо себя другого — это не трусость, это осторожность… и эта осторожность уже спасла ему жизнь.

Я поднимаюсь на верхнюю площадку той самой башни, куда мы с Ри опустились в ту ночь… в ту ночь, когда она заснула своим вечным сном.

Отсюда, как со смотровой башни можно многое разглядеть.

И я вижу.

Горо.

На главной площади дворца — той самой куда я опустился совсем недавно. Он стоит там, неподвижный, в окружении своего Легиона.

И он ждёт меня.

* * *

Мы впервые вот так стоим с ним — друг против друга, на открытом пространстве, не прячась и не играя.

Мы молчим глядя друг другу в глаза… говорит здесь только ветер, его сильные порывы рвут одежды на тех, кто собрался здесь…собрался чтобы победить или умереть.

— Ты зря пришёл сюда, Керо! — кричит Горо сквозь ветер и сквозь площадь разделяющую нас.

Опускаю пальцы на мёртвую руку Наито на поясе… и чувствую слабое биение сердца демона — я успел.

Я успел, а значит уже сегодня трон будет моим. Сколько бы десятков Проклятых сейчас не стояло за спиной Горо — им не остановить Акума.

Оглядываюсь, считая… тех, кто поклялся служить мне до смерти, здесь за моей спиной их почти три десятка. Это гораздо меньше, чем число тех, кто стоит за спиной у Горо, но любая моя марионетка сейчас стоит трёх Проклятых.

— Ты еще можешь уйти, — снова кричит он, не дождавшись ответа.

Уйти?

Да он смеётся?! Я в шаге от победы! Всего в одном шаге, мне просто нужно остановить одно сердце. Сердце того, кто сейчас стоит на другой стороне площади.

— Прими меня, — кричит Горо. — Признай меня. Ты будешь прощён! Я даже оставлю тебе Небесный Утёс!

Небесный Утёс? Он принадлежит Кайоши — зачем он мне.

— Ты еще можешь уйти… живым, — снова кричит он.

Он боится меня, иначе к чему все эти разговоры. И то, что я молчу сейчас — пугает его еще сильнее.

Он не знает о том, что единственная причина, по которой я сейчас стою вот так, неподвижно, под южным ветром со странным привкусом крови — жду когда наполнится одно из моих ядер…

Каждое полное ядро может решить исход боя.

— Тогда прощай, Керо, — так и не дождавшись ответа, Горо взмахивает рукой. В то же мгновение Проклятые за его спиной словно заковываются в сверкающие ледяные доспехи, поднимаются огромной, прозрачной, едва видимой волной высоко в воздух и тут же падают вниз, прямо передо мной.

Взлетаю вверх, пропуская атаку десятков сверкающих в первых лучах солнца мечей, мимо себя.

Проклятые набрасываются на моих марионеток, но те легко ускользают от их ударов — слишком быстрые — уворачиваются, и загоняют лезвиях своих мечей в ледяные доспехи врагов, круша их, разбрызгивая сверкающие осколки.

Защита льда выдерживает первый натиск, но не второй — она крошится, открывая тела Проклятых для новых ударов. И они следуют тут же, один за другим — я вижу как стальные клинки пробивают грудь Проклятых, отсекают им руки, разрубают сухожилия на ногах. Три десятка усиленных марионеток, каждая из которых не ниже двенадцатой ступени — это смертельный смерч, который оставляет после себя лишь кровь и тела. Есть и потери — не меньше десятка моих слуг остаётся на земле, но вот от Легиона — лишь несколько живых… и они бегут в смятении — бой против тех, кто еще вчера был твоим другом, а сейчас с яростью кромсает тебя — готовы выдержать не все.

Горо кричит, призывая бегущих остановиться, а потом как и я взлетает в воздух, оставляя вместо себя на камнях площади новой войско — ледяных воинов. Бесчисленное войско — кажется, он потратил на него все свои ядра — так оно велико.

Звеня доспехами, войско бросается вперёд — нет здесь, сейчас, силы способной противостоять ему. Они окружают моих марионеток, они запирают их в смертельное кольцо, из которого нет выхода. Ледяные копья воинов взлетают в воздух и падают хрустальным дождём, не позволяя увернуться даже самому быстрому, как нельзя увернуться от струй сильного ливня в майскую грозу. Я вижу эти хрустальные копья, вижу как они пробивают тела тех, кто был предан мне.

Несколько коротких секунд и плиты площади подо мной покрываются телами и кровью… живых здесь больше нет. Только я и Горо… и армия ледяных воинов.

— Ты мог уйти, — кричит он, закрывая лицо от ветра. — Я давал тебе шанс.

— А вот я не дам тебе шанса, — наконец-отвечаю я ему и падаю вниз, на то место площади, где стоят те из Проклятых, кто выжил, сбежав. Они стоят там уже успокоившиеся, уже поверившие в победу своего господина.

Я падаю на них, засыпая их паутиной — не хочу чтобы они снова бежали. Я рублю их своим шигиру, рублю как скот подготовленный на убой. И даже те из них, кто справляется со страхом, кто разрубает нити паутины на себе, кто пробует защищаться — живут недолго — я убиваю и их.

Мне нужен кровавый туман… Акума, который совсем скоро появится здесь — нужен кровавый туман.

Я касаюсь руки Наито на своём поясе — она давно уже остыла, а вот биение сердца в ней еще осталось.

— Прости за то, что не даю умереть спокойно, — шепчу я и вонзаю шип в сердце демона.

Огромная тень вырастает мгновенно — облако Тьмы дрожащее на ветру, закрывшее от солнца целую площадь и Горо застывшего в воздухе над нами.

Гигантское тело поросшее тысячами шипов, пылающее багровым через просветы чёрных доспехов, два сверкающих призрачными камнями меча, изогнутые рукояти которых кажутся продолжением лап, которые сжимают их… и огромный хвост-лезвие.

Первым же ударом хвоста Акума сметает с площади половину ледяного войска, превращая их в звенящие осколки, второй удар опрокидывает на плиты Горо.

Он пытается встать, но узкое длинное лезвие на хвосте исчадия нанизывает его тело и снова поднимает в воздух. Поднимает над площадью… и бросает на камни.

Поднимаюсь… поднимаюсь высоко над неподвижным телом Горо. Он еще жив, я надеюсь, что он еще жив — просто удар бы слишком силён и даже защита Возвышенного не смогла выдержать его.

Я поднимаюсь так высокого, чтобы не мешать демону закончить дело, я просто хочу досмотреть эту смерть до конца.

Новый удар лезвия на конце хвоста пробивает грудь Горо и каменные плиты под ним, раскалывая их на огромные осколки, с треском разлетающиеся в стороны.

Акума нанизывает на хвост и поднимает окровавленное тело Горо так, чтобы я мог заглянуть своему врагу в глаза.

Он делает это для меня, покорный умирающий демон, сердце которого я каждое мгновение пытаю шипом, делает, подчиняясь моему мысленному приказу.

Горо совсем близко, его тело еще дрожит, а его единственный сохранившийся глаз смотрит на меня сквозь залитое кровью лицо.

— Есть тропы на которые нельзя заходить, — говорю я. — Ты зашёл на мою тропу.

— Будь ты проклят, — слышу сквозь кровь, которой он захлёбывается и сквозь ветер поющий в ушах песню смерти.

— Я уже проклят, Горо. При рождении. Ты опоздал.

Сверкающие лезвия призрачных мечей разрубают тело Горо, забрызгав меня кровью, забрызгав, кажется, весь мир кровью. Я смотрю, как кровавые куски того, кто еще мгновение назад был моим врагом… моим живым врагом, падают на плиты площади там внизу, под нами… я хочу на этот смотреть.

Победа — как лучше вино, лечит душу, даже такую чёрную как моя.

Сегодня я победил.

Я — победил.

Ри не пришла — она не помешала, значит, тюрьма, в которую я закрыл её вполне надёжна…

* * *

Я опускаюсь на землю и иду.

Иду к трону, я знаю где он — я видел его там, в первой из огромных зал. Этот трон мой, и теперь больше нет силы способной отнять его у меня…

Иду легко, как будто не было позади этих кровавых месяцев, как будто я не устал так, словно прожил бесконечную жизнь, поднимаюсь по ступеням, прохожу широкую алею под взглядами золотых драконов и ступаю в ту самую залу.

Мой трон. Солнечные лучи прорываясь сквозь витражи, играют с золотом его, отражаясь от граней и рассыпаясь по зеркалам пола…

Это была долгая дорога, от которой осталось всего несколько шагов, последних шагов. Жаль нет здесь сейчас со мной Кайоши — он бы порадовался…. Так странно в такой важный момент — я один.

Впрочем, все еще будут радоваться — пир который будет в этих залах совсем скоро, затмит всё, что здесь происходило до сих пор. Впереди великий праздник — город будет праздновать падение Хинун.

Подхожу к ступеням ведущим к трону, поднимаюсь по ним… и протянув руку касаюсь его. Я не буду садится, это совсем не обязательно… закрываю глаза представляя границы Альянса… они гораздо больше чем те места, где я был. На севере, за крепостью Нода есть еще кланы и они признали Императора, на востоке, говорят, бесконечные земли и кланы на них, хоть и ропщут и пытаются упрямиться, но тоже не готовы пойти против Альянса.

Впрочем, всё это неважно.

Первородные — вот моя последняя цель здесь, в этом мире…

— Поздравь меня, И-себа. Это была не самая простая победа в моей жизни.

Так странно, ответа приходился ждать долго… и голос И-себа звучит странно, будто издалека.

— Поздравляю… а теперь беги, Иниро, беги. Потому что уже сегодня в этом мире не останется никого, кто сможет поздравить тебя. Ты слишком увлёкся охотой на Горо и не услышал запаха большой крови, не увидел тех, кто идёт с юга. Тех, кто уже пришёл с юга. Беги, Иниро, беги, потому сейчас для тебя это единственный шанс выжить.

Глава 9

— Хватит пророчить беду, И-себа. Ты хочешь омрачить мне радость? Хочешь испортить праздник?!

В ответ тишина… впервые И-себа не отвечает.

Я вдруг слышу, что-то похожее на крики. Странные крики за моей спиной, они эхом влетают через распахнутые двери залы.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, а крики становятся громче — кажется, ими наполнен город. Крики в которых слишком много страха.

Выхожу на ступени, замираю там, рядом с телом первого Проклятого, которого я убил сегодня. Замираю, прислушиваясь. Крики совсем близко — где-то рядом со стенами дворца… это так странно всё. Город кажется по утреннему безмятежным… если бы не эти крики. Нет ни пожаров, ни звона стали… что происходит?

Горо — мне нужно забрать его ядра… не то, чтобы я могу забыть о них, но лучше сделать это сейчас.

Спускаюсь по ступеням к Акума — демон замер, вглядываясь в горизонт на юге. Ярости в нём уже нет — я перестал мучить его сердце, я почти отпустил его — умирать. Пусть уходит в пустоши в поисках вечного покоя.

Мне приходится искать тело Горо — среди других тел. Искать долго — оно разрублено и части разбросаны по площади. После долгих поисков нахожу то, что нужно — самую большую из них, голову, грудь и одну из рук — в ней еще остался зажат меч.

— Вот и тебя нашла смерть, — говорю отсекая кисть с мечом — его всё равно не засунуть в печь, а вытянуть из намертво зажатых пальцев рукоять сейчас невозможно.

— Ты долго бегал от неё и уже, наверное, решил что стал истинно бессмертным… но нет, — я хватаюсь за обрубок руки и затаскиваю то, что осталось от Горо в тень… в этих землях теперь остался только один Возвышенный, глава Имаи… скоро я приду и за его ядрами.

* * *

Когда возвращаюсь — Акума уже мёртв. Огромное его призрачное тело лежит на плитах площади, скрыв под собой тела мертвецов.

Я хотел поблагодарить его, но не успел. Забыл. Торопился забрать ядра Горо.

Опускаюсь на одно колено рядом с потухшими глазницами демона и касаюсь их, чувствуя как Тьма нежным шёлком пробегает по моей коже.

— Спасибо, — шепчу я.

И это «спасибо» адресовано обоим — мёртвому демону у моих ног, и его хозяину, жизнь которого я забрал сегодня.

Встаю вглядываясь в солнце — оно уже высоко, трогает вершины башен, золотит метал на них, рисуя на нём узоры бликов.

Странная мысль — у меня почти не осталось здесь врагов… если только Варго… хорошо, он теперь первый в списке тех, за кем я приду следующим.

Криков в городе больше нет — за то время пока я был в мире мёртвых, кажется, всё успокоилось. Может быть народ испугался Акума? Похоже на то. Но теперь огромное исчадие мертво и горожан уже некому больше пугать. Пожалуй, самое время послать вестников с радостным известием. Кому? Кого может обрадовать весть о том, что Керо занял императорский трон?

Кайоши — конечно. Его в первую очередь обрадую! Пусть в Небесном Утёсе накрываю столы! Это будет праздник побольше чем моя свадьба!

Союз Драконов — госпожа Сато получит вестника второй, после Кайоши. Я уже представляю их радость от мысли о том, что сделали правильный выбор, приняв мою сторону. И то, что за меня не пришлось сражаться — только увеличит их восторги.

Кто еще будет рад моей победе?

Больше никто? Всё?

Я убил почти всех своих врагов, но тех, чьё сердце согреет моя победа так мало?! Впрочем, о чём это я — Небесный Утёс весь, до последнего человека будет рад этой новости.

И столица — как только весть о смерти Горо разойдётся, как только солдаты Хинун, растеряв остатки чести, побегут от стен города… Да, горожане пока не знают меня. Как и все другие в Альянсе. Они не знаю, что принесёт моё правление.

Узнают.

Я умою руки — они больше не будут у меня в крови. Варго убью, чтобы не мешался и умою руки. Впереди следующая и последняя здесь цель — Первородные, мне еще придётся постараться, чтобы добраться до них.

Иду к распахнутым воротам в город… они пусты и это неудивительно — вся стража разбежалась, завидев Акума. Пусть бегут — этот дворец, как и город, уже не принадлежат Хинун, и я убью каждого, кто захочет поспорить с этим…

Выхожу за ворота, туда где раскинулась главная площадь столицы… она пуста. Ни одной живой души. Даже попрошаек у городского фонтана нет.

Весь город испугался Акума? Весь город?!

Иду по пустым, мёртвым улицам в надежде встретить кого-нибудь кто скажет, что произошло… но нахожу лишь потерявшиеся листья сакуры… город из которого исчезли все люди? Возможно ли такое.

— И-себа.

В ответ молчание.

Заглядываю в ближайший из домов через распахнутые двери — внутри заваленные стулья, брошенные второпях вещи… все бежали?!

— И-себа! Куда ты пропал, проклятый бог! Дай мне ответы!

Ничего кроме эха моего голоса в пустых комнатах.

— Ты бросил меня?

— Попробуй спасти тех кого еще можно спасти, — наконец откликается он, откликается так издалека, словно уже не в этом мире.

Спускаюсь на мостовую, озираясь, разглядывая город, в котором неведомая сила словно унесла всех людей.

— Просто скажи, что случилось!

В ответ ничего, кроме ветра звенящего в трубах.

Взлетаю, оглядывая городские кварталы: если здесь сейчас кто-то кто напугал всех — я его увижу…

Пусто… в этом городе из живых остались только птицы… и я. А потом я поднимаюсь еще выше, поднимаюсь чтобы дотянуться взглядом до дальних окраин города…

И я вижу ту самую серую тучу, скользящую по земле с юга. Скользящую так быстро, что она с каждой секундой становится всё ближе, она уже так близко что я могу разглядеть её.

А потом я слышу топот тысяч ног. Тысяч сильных быстрых ног.

Я замираю, я жду — совсем скоро я смогу разглядеть всё. Я смогу понять всё.

Всего несколько коротких минут и туча перестаёт быть безликой серой массой, превращаясь в бесконечные ряды странных, невиданных существ. Сильные быстрые тела покрытые тёмными, почти чёрными шкурами, короткие толстые трёхпалые лапы с изогнутыми вниз чёрным когтями, каждый из которых, касаясь земли выворачивает, взрывает её, превращая в облако песка и пыли, и это оно — это невиданное войско скользящее по пустошам, оставляет за собой ту самую серую тучу от горизонта, что я видел по дороге сюда.

Два, похожих на лезвия ножей, костяных рога на голове, четыре руки — почти человеческих, если бы не чёрная жёсткая шкура покрывающая их, в двух из них пылающие мечи, пламя с которых срывается огромными каплями лавы прямо под лапы бегущей на город армии. И луки — пылающие луки я вижу на их спинах.

Глаза и пасти их — кажется, они наполнены раскалённым металлом, тусклый багровый свет которого дрожит и переливается там внутри, словно собираясь выплеснуться наружу.

Я теперь могу их рассмотреть, да.

И я теперь знаю, почему И-себа не хотел меня поздравлять.

Мой трон… он был так близко… я касался его, пока золото из которого он отлит не растаяло под моими пальцами, оставив только эхо победы… и ничего кроме него.

Я поднимаюсь выше — мне пора.

Пора попробовать спасти хоть кого-нибудь…в Небесном Утесе, если там еще есть кого спасать.

* * *

От тех пустошей что я знал — ничего уже не осталось. Останки разодранных тел хидо, свежие, еще покрытые остатками мяса, обглоданные черепа прыгунов, и земля вытоптанная многими тысячами огромных трёхпалых лап.

И мёртвые птицы… я впервые вижу так много мёртвых птиц.

Завидев стены Небесного Утёса на горизонте, заставляю виверну замедлиться — торопиться уже поздно, мне нужно понять, что здесь произошло, мне нужно быть осторожным.

Там впереди, был бой — обломки кораблей на земле, тела… Обломком кораблей столь, что кажется — это земля под стенами крепости, а берег океана усеянный рифами, о которые каждый день разбиваются суда, а их останки выносит на песок.

Обломки кораблей? Те, кого я видел там, под стенами столицы не имели флота, эта огромная армия быстра, многочисленна, сильна, но она не имеет флота.

Таро?

Это всё, что осталось от флота Нода?!

Поднимаюсь выше, к облакам — мне нужно заглянуть за стены Небесного Утёса, увидеть что там сейчас внутри происходит.

Первое что я вижу — тех самых тварей. Много их, заполняют все улицы, серой толпой… и они никуда не торопятся.

Это странное чувство, но да — они ни куда не торопятся. Они не пришли чтобы уничтожить и уйти, они пришли для того, чтобы остаться.

Я вижу и людей. Женщин, но больше мужчин — их сгоняют на площадь перед домом главы клана, сгоняют толкая, забрасывая в толпу.

Они живы… это хорошо, да. Не все — я вижу много тел, перед стенами и за ними, но многие живы… и сейчас я больше всего на свете хочу, чтобы остались живы те несколько людей, которые важны.

Я вижу раны на стенах — они остались от штурма, который случился совсем недавно. Я ждал Таро позже, но он так торопился отомстить… выжил ли он или где-то здесь под обломками лежит и его тело?

Зависаю в облаках, уже в тысячный разглядывая то, что происходит внизу на улицах — и не могу понять, что эти странные существа делают здесь. Им не нужна кровь — они не убивают.

Им не нужно золото — они не грабят.

И они никуда не торопятся.

Отлетаю за стены, оставляю виверну в расселину, вешаю на неё талисман скрытности — не знаю когда вернусь, и вернусь ли вообще — и приняв форму Госуто лечу обратно к стенам города. Я бы зашёл через ворота, но они закрыты.

Опускаюсь на край стены — теперь всё, что происходит в городе — совсем близко и я, замерев, разглядываю всё, пытаясь найти ответы.

Вот тела на стенах — почти все в небесно-голубой форме Нода… Целых среди них нет — разрублены и опалены… подозреваю это как раз от ударов пылающих мечей. Кроме тел — прямо в трещинах городских стен — огромные куски кораблей. Это выглядит так словно они теряли управление и врезались в стены, корёжа, разрывая их и застревая там. Застревая там ненадолго, а потом, уже повреждённые, разломанные, обрушивались вниз к подножию, раскалываясь на части и превращаясь в груды металла и дерева.

Это был стремительный штурм… подозреваю, Таро не знал, что его здесь ждёт… иначе бы не решился на самоубийство. Он не знал, что эти огромные сильные существа, похоже, сбежавшие из самого ада, уже здесь, внутри города. И именно они встретили его армию, вместо защитников Небесного Утёса.

Адские создания — не знаю как еще их называть — здесь внутри города ходят, спрятав свои пылающие мечи в ножны, а луки за их спинами болтаются без нужды… Впрочем им не нужно оружие — ростом раза в полтора выше человеческого, с мышцами играющим под жёсткой шкурой, такими рельефными, что кажутся стальными и четырьмя лапами-руками… мало кто в здравом уме рискнёт бросится на любую из этих тварей, даже если она будет безоружна.

Когда я вижу как одна из, оттолкнувшиеся от земли своими толстыми короткими лапами, прыгает, легко залетев на верхнюю террасу одной из башен, то понимаю как эти существа уничтожили флот Нода, штурмующий стены.

Думаю, они как джанку, запрыгивали прямо на палубы штурмующих город кораблей — те были низко, потому что с высоты нельзя вести прицельный огонь…как джанку, да… вот только эти твари страшнее и сильнее джанку.

И их слишком много. Их так много, что здесь в Альянсе просто не существует армии способной противостоять этой орде.

* * *

Мужчин ведут ко входу в шахту… очень надеюсь, не для того, чтобы убивать. Ведут подталкивая каждого, кто выпадает из толпы или отстаёт. Подталкивают коротким ударами сила которых точно выверена — так чтобы не сбить с ног, не покалечить, а лишь одернуть, направить туда, куда надо. Никакой особой жестокости… это странно, вообще всё что здесь происходит — странно.

Эти твари зашли в город — я легко представляю как они запрыгивали на стены, или карабкались по ним цепляясь двумя своими когтистыми руками-лапами, а в других двух держа огненные мечи… они должны были легко смять защиту — я видёл изуродованных боевых кукол — они ничего не могли сделать против тех, кто стремительной тенью надвинулся к стенам, а потом в одного мгновение запрыгнул или заполз на стены. Боевые куклы были созданы против людей, а не против тех, кто пришёл из ада.

Там внизу — ни одного тела этой твари.

Ни одного! Нулевые потери!

Думаю, людей охватывала паника при виде этих огромных быстрых существ, с пылающими глазами и пастью словно налитой лавой.

И ещё — они не духи, они из крови и плоти. Я вижу блики на их доспехах, блики равнодушного солнца, которое видело столько, что сейчас ему всё равно, что случилось с этим миром, я вижу шрамы на их сильных телах…

На улицах нет женщин… почти нет. Иногда они появляются, но тут же хватаются одной из их тварей и заталкиваются обратно в дом.

Спрыгиваю со стены и медленно, стараясь не натолкнуться на новых хозяев города, иду к шахте. Если я и могу получить какие-то ответы сейчас, то только там.

* * *

Коридоры шахты встречают меня эхом окриков — голоса этих тварей резкие, с призвуком скрежета, и совсем не похожие на человеческие, вот только говорят они вполне понятные слова. Они разумны… насколько вообще может быть разумна тварь, которая выглядит настолько ужасно, что от неё хочется отвернуться.

Прислушиваясь к этим чужеродным голосам, забывшись наталкиваюсь на одну из них, и та застывает вглядываясь в сумрак перед собой… её бездонные, играющие огнём, глаза скользят по стенам коридора, отыскивая помеху… меня она не увидит — на всякий случай я отступаю за один из морёных столбов поблизости.

Дожидаюсь пока она успокоится и направится по своим делам, а сам иду дальше — на голоса впереди. Нужно быть осторожнее, если они поймут, что по шахте бродит кто-то невидимый — устроят охоту… а мне это совсем сейчас ни к чему.

Прохожу еще немного вперёд, до огромной залы — когда-то здесь была золотая жила, а теперь пустота внутри горы, такая огромная, что своды её тают в сумраке. Зала эта вся обустроена бесчисленными мостками и подъёмниками — здесь еще много золота, но добывать его намного сложнее, ведь основная жила уже давно истощилась.

Здесь все — все мужчины, которых согнали сюда, все кто может стоять. В руках — кирки и молотки, а внимательные надсмотрщики — гости из ада — следят за тем, чтобы никто не стоял без дела.

Рабы.

Я теперь понимаю: всё это почти бережное обращение с людьми означает только одно — они нужны для работы. Зачем калечить рабов, когда впереди очень много работы. Этих тварей как и людей интересует лунное золото? Или что-то другое? Здесь в шахте немало и других металлов, и лунное золото лишь самый ценный из них.

Когда произошёл штурм? Сегодня ночью… и эти твари уже обустраивают тут всё, не теряя ни минуты. Кто они? Зачем пришли сюда? Я бы спросил у И-себа, только не здесь, здесь меня услышат. Да и захочет ли он отвечать?

Оглядываюсь в поисках укромного места и не нахожу — здесь очень много людей, а еще больше тех, других, имени которых я пока не знаю.

Внизу, на открытом пространстве этой залы, я вдруг вижу ряды лежащих на земле людей.

Раненые! Много раненых — кажется это все, кто выжил при штурме. Рядом с ним и другие люди — те, кто ухаживает, помогая удержаться на этом свете.

Они как и все здесь под присмотром, но не таким внимательным как за другими. Подхожу к краю мостков и осторожно взлетаю целясь в середину этого необычного госпиталя…

Я брожу между рядами раненых и я знаю, кого ищу — Кайоши или здесь, или мёртв. Как глава клана он должен был быть в первых рядах обороны… да, он или мёртв или здесь.

А потом я вижу его — окровавленного, на земле рядом с сырым столбом подпирающим скалу нависающая над нами. Он кажется совсем бледным, но глаза открыты… и они еще не подёрнулись стеклом… жив!

— Здравствуй, — я присаживаюсь рядом, на землю, сбрасывая с себя облик призрака — вряд ли кто-то обратит на меня сейчас внимание здесь среди раненых и тех, кто ухаживает за ними. — Я пришёл.

Он словно с трудом отрывает взгляд от чего-то на потолке над собой и переводит его на меня.

— Всё плохо, Керо. Всё плохо.

— Я вижу, — касаюсь его ледяной кожи живого мертвеца. — Они пришли надолго?

Его лицо искажается усмешкой боли — не боли от ран. Другой.

— Навсегда, Керо. Они пришли навсегда. И… они забрали наших женщин. Всех. И детей… и я не могу даже думать, зачем они им нужны.

— Всех?! — я вспоминаю об Эми, Алисе, Мико, Чоу… что с ними? Где они сейчас? Их тоже заставят работать?

— Да, кроме меня, — тот, кто сидит рядом с ним, откидывает капюшон и я вижу Нори.

— Они зовут себя Слуги… и они ждут кого-то, кто должен придти вслед за ними, — прикладывая талисман к ране Кайоши, добавляет она.

Глава 10

— Вестник! — с болью говорю я — Если бы ты увёл людей в шахту, если бы закрыл вход печатями… всё было бы по другому!

— Я получил его слишком поздно, Керо. Они уже были здесь — эти твари уже были здесь. Они подошли как тени — ничего кроме топота их быстрых ног. Мы слышали его, но пока поняли в чём дело — они уже запрыгивали на стены. Они убивали тех, кто сопротивлялся… вот только почти никто не сопротивлялся, все бежали.

— И хорошо, — успокаиваю я его. — Их всё равно было не остановить.

Перевожу взгляд с Кайоши на Нори.

— Вы знаете о них хоть что-то? Расскажите мне.

Нори лишь качает головой.

Так… задумываясь чувствуя вкус крови на своих губах — прокусил не заметив… мне нужен сейчас кто-то, кто знает больше.

— Там есть человек, — неожиданно говорит Нори, поглядывая на рогатую тварь застывшую неподалёку. — Один человек среди… этих. Кажется, они слушают его.

Отлично, я сейчас поищу этого человека.

— Тринити — он жив? — спрашиваю прежде чем уйти.

Я не хочу сейчас услышать плохой ответ.

— Не знаю, — Нори качает головой. — Он был на стене.

* * *

Призраком обыскиваю дом за домом, пока не натыкаюсь на Эми… Я не сразу узнаю её, только по волосам разметавшимся на подушке. Я не сразу замечаю её за огромной чёрной тушей, которая навалилась на неё.

Я не сразу верю в то, что вижу.

Она кричит сквозь рыдания, не пытаясь оттолкнуть огромную тварь лежащую на ней, только слёзы вместе с кровью разбитых губ…

Забиваю в огромную чёрную спину шигиру, вырываю и забиваю снова, раз за разом, забыв от ярости о том, что кровь врага не должна попасть на меня сейчас.

Я пробиваю дыру в рёбрах, пока добираюсь до кипящего сердца твари, я почти сжигаю шигиру в нём.

А потом отступаю, разглядывая корчащееся на полу тело… отступаю, чтобы не наткнуться на тех, кто вбегает сейчас в дверь услышав крики… мне нужно уходить, Эми не спасти.

* * *

Мне не нужно было убивать его… мне нельзя было убивать его — теперь эти твари обшаривают город в поисках того, кто прикончил эту падаль…

Мне нельзя было убивать, но я не сдержался.

Нужно дождаться, пока суета утихнет, и я забиваюсь в один из дальних уголков города, забиваюсь, стараясь прогнать картину, что стоит перед глазами… Эми, малышка Эми, я не уберёг тебя.

Не выдержав, встаю и иду в город, снова проскальзывая призраком сквозь стены. Я ищу того человека, о котором сказала Нори… а еще, я ищу Алису.

И я нахожу её. В доме главы клана, в комнате без окон, закрытую дверь в которую, снаружи, стерегут четверо рогатых.

Проявляюсь, касаюсь пальцем губам, призывая молчать и привлекаю нежное тело к себе.

— Керо! — она прижимается ко мне. — Ты пришёл, Керо!

Я молчу прижимая её к себе… я не знаю, что сказать сейчас.

— Что они сделают со мной, Керо?! — её трясёт.

— Не знаю, — я прижимаю её к себе сильнее.

— Спаси меня!

Я не могу её спасти.

Никак.

Тысячи этих тварей вокруг… у меня нет способа провести Алису мимо них незамеченной, у меня нет способа даже вывести её за эту дверь, за которой огромный дом, набитый этими тварями. Мы просто умрём оба, если я попытаюсь это сделать.

— Они трогали тебя? — шепчу я.

— Нет, — она вытирает глаза, размазывая слёзы по щекам. — Они даже не прикасались ко мне, зачем-то закрыли здесь… но… они трогали мои волосы и говорили, что у меня волосы цвета золота и хозяину это понравится.

Хозяину?

— Может быть, и не тронут, — пробую успокоить я её, пробую успокоить я себя. — Я ничего не могу сделать сейчас, но я постараюсь придумать… я придумаю как вытащить тебя отсюда… Тебя и… Эми.

— Эми? — Алиса отрывается от меня, заглядывая в глаза. — Ты видел её?

— Да.

— С ней всё хорошо?!

— Да, — мне приходится сделать большое усилие над собой, чтобы соврать.

— Не бросай меня! — просит она, когда чувствует как я выпускаю её из рук. Я вижу ужас в её глазах.

— Я вернусь, — это почти ложь, я не знаю что будет уже сегодня.

— Не бросай, — повторяет она глядя как я растворяюсь в воздухе.

* * *

Я снова ищу, на этот раз уже поднявшись, призраком, в воздух.

Летаю над улицами и домами, разыскивая взглядом человеческую фигуру… это длится почти бесконечность и я уже готов поверить в то, что Нори ошиблась, а потом я вижу его — маленького человечка, в странных одеждах, расшитых пылающими нитями. Дрожащие незнакомые огненные символы на чёрных одеждах, закрывающих его с ног до головы — я такого еще не видел. Лица за капюшоном не разглядеть, но мне и не нужно его лицо.

Мне нужно забрать его с собой, поболтать… эта беседа станет беседой по душам, у меня очень много вопросов без ответов.

Единственный способ — схватить его и утащить в небо, вот только… забирать его сейчас, белым днём — безнадёжно опасно — эти твари прыгают так, что просто не оставят мне ни одного шанса взлететь…

Если только…

Кастую «вызов» на дороге неподалёку и дождавшись когда из из земли появятся головы мертвецов, дождавшись когда внимание всех вокруг окажется приковано к ним — падаю на него, на этого странного маленького человека в светящихся даже днём одеждах, хватаю и тащу в небо. Закрываю ему рот, чтобы не вскрикнул и поднимаюсь как можно выше. Несколько секунд у меня есть и их хватает, для того, чтобы огненные стрелы, которые дружным роем взлетают нам вслед — уже не могли попасть. Они, зажигая воздух, с с гудением проносятся мимо… вот только длится это совсем недолго, совсем скоро огненные осы уже не летят нам вслед.

И я понимаю почему — высота, на которую я поднялся слишком опасна для моего пленника. Умри я, поражённый одной из этих стрел — он не выживет, просто разобьётся о камни городской мостовой.

Как хищная птица поймавшая добычу, я несу того, кто замер, затих в моих руках, к скалам — там никто не сможет нам помешать.

Никто, ни один огненный демон в мире.

* * *

— Скажи своё имя, — я первым ударом прибиваю его плечо ножом к скале, заставив взывать от боли.

— Иса! — взвывает он, пытаясь оторваться от камня, с которым теперь стал одним целым и тут же, от новой волны боли, взвывая еще сильнее.

— Это точно твоё имя? — загоняю в камень лезвие шигиру… загоняю через второе плечо пленника

— Да! — взывает он так, что птицы засевшие в кустах неподалёку, испуганно срываются со своих мест, взбивая воздух крыльями.

— Кто ты такой, Иса? — вбиваю ему кулак в челюсть, а потом разрешаю себе разглядеть красивый рисунок крови, который оставили разбитые зубы человека в светящемся плаще.

Он не отвечает, подвывая и сплевывая кровь из разбитых губ.

— Кто ты такой, Иса? — спрашиваю снова, засылая новый удар ему в челюсть и разглядывая теперь уже еще более сложный рисунок крови на камнях рядом с головой пленника.

Вместо того, чтобы отвечать, он зачем-то теряет сознание, а голова его безвольно свешивается на грудь.

Ударом ноги бужу его, и заглянув в глаза, повторяю свой вопрос.

Он невежлив — вместо того, чтобы отвечать, снова отключается, забыв обо мне и тогда я бью его, бью долго, пока не устаю… но так, чтобы не убить. А потом ухожу и сажусь на край скалы, разглядывая Небесный Утёс раскинувшийся внизу

— Кто ты? Что тебе надо? — слышу за спиной, встаю и снова возвращаюсь к тому с кем пока не получилось поговорить.

С ненавистью смотрит на меня через кровь, которой залито его лицо.

— Я Керо, — говорю я. — Зови меня Керо. Я тот кому принадлежит и этот город и этот мир от горизонта от горизонта.

Что-то мелькает в его глазах, что-то, что не разглядеть за кровью.

— Этот мир уже не твой. Он принадлежит Семье.

— Семье? — я бью его кулаком в горло, а потом наклоняюсь ближе, чтобы расслышать лучше. — Повтори, кому он принадлежит?

Он откашливается долго, очень долго, а потом воет от боли — ведь лезвия моего ножа и шигиру по-прежнему верно держат его.

— Семье Ода, — ему неудобно говорить, да. Кровь мешает… и зубы уже не все.

— Кто такие эта семья Ода и какими демонами их занесло сюда? — я спрашиваю. Спрашиваю и бью снова, раскрашивая камни кровью.

— Ты убьёшь меня, — предупреждает он. — Если будешь так бить — ты быстро убьёшь меня.

— Хорошо, принято. Я тебя услышал, — размахиваюсь и засаживаю ему кулак в нос, прислушиваясь к треску ломающихся костей.

Он снова теряет сознание, а я снова ухожу на край скалы.

Семья Ода? Он сказал — семья Ода? Упыри заполнившие мир вокруг — семья Ода?! Или речь идёт о чём-то другом?

Нори сказала — эти твари ждут кого-то. Пожалуй, нужно продолжить разговор.

Встаю, подхожу и заглядываю в его залитое кровь лицо.

— Как ты? — спрашиваю. — Уже лучше?

— Ты убьёшь меня, — снова говорит. — Раньше чем узнаешь что-то.

— Да нет же, — бью его в низ живота, заставляя почти выпрыгнуть в небо над нами. — Я умею бить, даже не волнуйся. Так что там с Семьёй Ода? Кто они?

— Из Великого Круга на юге, за Кхароном, — отвечает он. Отвечает торопливо — в надежде опередить новый удар.

— Ничего непонятно, — качаю я головой и снова бью в живот. — Ты рассказывай так, чтобы я понял. Это же нетрудно, да? Почему мне нужно просить тебя об этом?

На этот раз он откашливается долго… или просто тянет время, пытаясь привыкнуть к боли.

— Что такое Великий Круг? — спрашиваю я, стирая ладонью кровь с его лица — хочется смотреть в глаза, а она мешает.

— Это круг влиятельных семей на юге, семья Ода — лишь одна из них. И эти земли теперь её.

Я не бью его, размышляю. Чуь понятнее становится… хотя, проклятье, ничего не понятнее.

— Кто эти твари там внизу! — показываю на город.

— Слуги.

— Слуги?!

— Да. Формула Слуг.

Меня словно обжигает горячим ветром — формула?! Эти огромные толпы — порождения формул? Какой же силы должны быть формулы, чтобы создать и поддерживать жизнь в этой огромной армии? Или там дело в чём-то другом, пока неизвестном мне?

— Это мои земли, — говорю я. — И любой, кто захочет сюда зайти, должен спрашивать у меня. Я готов обсуждать любые интересы.

— Вытащи, — он краем взгляда показывает на шигиру. — Слишком большая боль.

— Слишком большая боль, это когда упыри насилуют твою жену, — я бью его снова и слышу сильный треск… как бы не лопнул череп. Нужно быть осторожным у меня еще много вопросов.

Я бы убил его сейчас… слишком сильно этого хочу, но придётся потерпеть, пока не закончатся вопросы.

— Не убивай, — он словно читает мои мысли.

— Твоя жизнь продлится ровно столько, сколько ты будешь отвечать на мои вопросы, — я не собираюсь скрывать от него правду.

Он кивает — он понял.

— Как формула может сотворить столько тварей? Как они могут жить так долго?

Он молчит разглядывая меня. Решает — сказать правду или соврать или…

— Череп Нерождённого, — наконец, говорит он. — Его сила способна поддерживать жизнь многих тысяч Слуг.

Череп Нерождённого? Вдруг вспоминаю слова Варго о человеке в Кхароне, который скупает тела Нерождённых… не за этим ли они нужны ему? Тогда понятно, почему он готов платить за нас целое состояние.

— Зачем Ода эти земли?

— Отпусти меня, — он снова показывает на лезвие шигиру в своём плече.

Киваю, достаю его, а потом тут же засовываю снова, заставив Иса извиваться змеёй прибитой к дереву.

— Ты плачешь? — спрашиваю, заметив слёзы на его щеках. — Ты плачешь по моим людям, которые погибли на стенах моего дома? Или есть какой-то другой повод?

Он снова теряет сознание, а я терпеливо жду, чтобы продолжить разговор.

— Зачем Семье эти земли? — повторяю свой вопрос я.

— Арклитовая сталь и Призраки, — отвечает он, исподлобья глядя на меня, ожидая нового удара.

Я здесь уже давно, но впервые слышу и о Великом Круге, и об арклитовой стали и о призраках… по крайней мере, о таких призраках, за которыми нужно идти в далекие, чужие земли.

— Мне всё еще непонятно, — говорю я.

Он смотрит на меня, закашливается — хоть я не бил его сейчас, потом говорит:

— Тогда отпусти меня и я расскажу всё.

* * *

Вытаскиваю лезвия из его тела и усаживаюсь на камни — их здесь много и выбрать можно любой. Иса никуда не убежит — на эту скалу можно только долететь, а он летать точно не умеет — там внутри у него я не нашёл ни одного ядра. Нет, конечно, я знаю одного мастера ранга Возвышенный, ядра которого разглядеть нельзя, но вряд ли Иса окажется перерождённым Первородным.

Он, освобождённый, сползает на землю под скалой и долго сидит молча, отвыкая от боли… и от лезвий внутри себя.

— Что такое арклитовая сталь? — спрашиваю я, дождавшись когда дыхание Иса станет не таким хриплым. — Я ничего не слышал о ней.

— Она есть во многих шахтах, — говорит он, пробуя стереть кровь со своего лица. — Только её очень мало… совсем крохотные прожилки… она была бесполезной, пока кузнецы Великого Круга не научились ковать её, не нашли правильный сплав.

— Не понимаю, — качаю головой я.

— Тонкий слой арклитовой стали нанесённый на лезвия ножа или меча пробивает любую защиту. Любую. Даже защиту тысячи формул. такое оружие проходит через любой другой металл как горячий нож в масло. Арклитовая сталь обесценила защиты мастеров низких рангов.

— Низких рангов? Что значит низких рангов? — переспрашиваю, пытаясь осознать то, что только что услышал. Мой шигиру покрытый такой сталью просто пробил бы защиту Горо?! Защиту всех формул, вместе с доспехами? Смерть одним ударом? Кара в одно мгновение, которую невозможно избежать?! Это слишком хорошо… и слишком страшно. Если мире не останется защиты — это слишком страшно.

— Бессмертных, — пожимает плечами Иса. — Возвышенных, Палачей… эти ранги слишком слабы, когда в мире появилась арклитовая сталь.

— Палачи — мастера низких рангов?! — переспрашиваю я, решив, что ослышался.

— Да. В Семью принимают не ниже ранга Охотник. Каждый в семье — в ранге Охотник. И для них любой мастер ниже этого ранга не является достойным соперником.

Я молчу пытаясь понять, пытаясь принять.

Ранг Охотник? Я даже не слышал о таком! Я забрал у Горо всего три полезных ядра, теперь у меня всего семьдесят два ядра, и до ранга Палач, для которого нужно иметь девяносто девять ядер мне еще собирать двадцать семь ядер высокого уровня… а тут этот маленький человек говорит, что ранг Палач — это низкий ранг?!

— Что означает ранг Охотник? — спрашиваю я, пока не придя в себе от удивления.

— Он видит второй мир, который рядом с нами, он может заходить в него и охотиться на Призраков. На самых сильных и опасных Призраков… и собирать их кровь.

— Собирать кровь призраков? — я пытаюсь это представить, но ничего не получается.

— В мире где нет защиты, — говорит Иса. — Единственный способ выжить — это иметь несколько жизней. Кровь Призрака, всего один выпитый сосуд крови Призрака — дарит еще одну жизнь. Из каждого убитого Призрака можно собрать полный сосуд.

— И каждый из этих сосудов добавит еще одну жизнь? — переспрашиваю я, не веря своим ушам.

— Да. Десять убитых Призраков подарят тебе десять жизней… вот только… они слишком сильны. Мало кто из мастеров ранга Охотник рискует выходит один на один против Призраков. Для этого и нужна Семья. Семья и Кодекс. В семью может вступить любой, любой, кто готов подписать Кодекс и имеет ранг Охотник.

Я не спрашиваю его больше. Я оставляю его одного, а сам подхожу к краю скалы. Я даже не разглядываю покоренный Слугами город вниз. Я думаю…

— Эти земли уже нельзя вернуть, — говорит Иса за моей спиной. — Нельзя забрать у Семьи то, что она захотела взять себе. И даже если представить невозможное, если представить что Семья потерпит поражение, хотя такого не было за сотню лет — другие семьи, семьи Великого Круга вступятся за неё.

Он замолкает.

— Эти земли не вернуть Керо. Я лишь помощник, я не желаю вам зла, я могу лишь дать совет — уходи. Уходи сам и забирай тех, кто тебе дорог. Есть и другие места. Места куда еще не пришла Семья — там можно прожить сотни лет в спокойствии. Ты говоришь — это твоя земля… уже нет. Просто забудь об этом. Иногда случаются потери… эти земли — одна из них.

Возвращаюсь к нему, присаживаюсь рядом, наклоняю голову чтобы заглянуть в глаз.

— Ты не понимаешь, — говорю я. — Великий Круг или квадрат, Семья вы там или любители сосать — мне всё равно. Если для того, чтобы очистить мои земли от этой серой скверны, что трахает наших женщин и превращает в рабов наших мужчин, нужно убить всех в вашей семье — я сделаю это. У них много жизней? Отлично — убью каждого столько раз, сколько потребуется. А потом повешу на Северном Форпосте их тела, чтобы ни одна падаль, вроде вас, больше никогда даже не смотрела на мои земли.

Глава 11

— Не убивай.

Страха в его глазах нет, но и желания умирать — тоже.

— Почему мне не сделать то? — удивляюсь я.

— Ответы. Тебе могут понадобиться ответы — и ты сможешь получить их у меня… если оставишь мне жизнь.

Встаю, разглядывая его сверху вниз…

Я теперь знаю главное, но многое всё же кажется непонятным.

— Там, в главном доме, — говорю я. — девушка с золотыми волосами. Она заперта. Почему?

— Необычный цвет волос, — кивает Иса и в глазах его что-то сверкает. — Цвета лунного золота.

— Ты не ответил!

— Я выбрал её для своего господина. Господин Нои, младший из Семьи должен прибыть совсем скоро.

Я стараюсь сдержать себя, но ничего не выходит — я бью его снова, а останавливаюсь лишь тогда, когда глаза Иса начинают закатываться и тело дрожать перед агонией.

Пишу талисман лечения и запихиваю ему в рот сквозь выбитые зубы.

— Лечись, — сажусь рядом, давая себе передохнуть и дожидаясь, когда пройдёт боль в разбитых костяшках пальцев.

— Она станет его женой?

— Нет, — он придерживает окровавленный талисман в своём рту. — В Семье нет жён. Кодекс запрещает иметь жён. Каждый из господ выбирает себе лучшую из девушек… я выбрал для своего господина Златовласку, уверен, она понравится ему.

Зря он это сказал, зря. Лишился еще нескольких зубов и одного глаза…

— Лечись, — я пишу и засовываю ему новый талисман в пустую глазницу.

— Если ты будешь бить меня каждый раз, когда я скажу то, что тебе не понравится — я точно долго не проживу.

— Мне нужно спасти её. Её и ту, другую — с белоснежными волосами, — говорю я.

Я должен спасти Эми… даже если никогда с ней больше не буду. Это моя обязанность.

— Невозможно, — он качает головой.

— Невозможно удержаться чтобы не выколоть тебе второй глаз, — достаю нож и подношу лезвие к лицу Иса.

— Я могу вывести их из города. Отпусти меня и я выведу.

Я бы смеялся, если бы мог сейчас смеяться.

— Первое, что ты сделаешь, если я отпущу тебя — забьёшься в самый дальний угол и будешь сидеть там безвылазно, пока не появится тво господин. Кстати, как его зовут?

— Нои. Господин Нои. Он младший из семьи Ода.

— И у него тоже ранг Охотник?

— Да. Я же сказал — в Семью не принимают мастеров более низких рангов.

— То есть, члены Семьи — не состоят в родстве?

— Нет, — он, морщась от боли, вытаскивает талисман из глазницы и, взглянув на формулу, осторожно накладывает его сверху. Ну да, если подождать так денёк — глаз восстановится. Я проходил это, однажды. И Кайоши тогда, в самый первый день в этом мире, именно этой формулой спас мне глаза.

— Любой может войти в Семью. Любой. Если готов подписать Кодекс.

— И даже я? — это конечно шутка, зачем мне туда идти.

— Твой ранг?

Кажется, ему лень считать мои ядра… ну что же, это можно понять.

— Возвышенный.

Он просто качает головой, негромко стонет и сползает по стене ниже, устраиваясь чуть удобнее.

— Придумай, как спасти тех девушек, о которых я сказал… и других, — я вспоминаю о Мико и Чоу — их я тоже хочу вытащить из ада, в который превратился Небесный Утёс. — Спаси их, и я сохраню тебе жизнь.

— Отпусти, и я приведу их, — повторяет он.

— Нет! Ты не вернёшься и не вернёшь их!

Только идиот поверит что Иса вернётся по доброй воле. Да, только идиот.

— Ты же мастер! — он кривится, пробуя привстать. — Наложи на меня формулу, которая заставит меня вернуться.

Формулу которая заставит его вернуться? Отличная идея, жаль только я таких формул не знаю, я не Кайоши, который готов был сутками напролёт зубрить формулы.

Кайоши!

Вот к кому мне сейчас стоит с этим пойти… И его тоже нужно вытащить — нечего ему там делать в Небесном Утёсе сейчас. Пользы от него там никакой… только большой шанс отправиться на тот свет… если кто-то из Слуг узнает о том, что он глава клана.

Да, вряд ли они оставят его в живых, если узнают об этом.

— Ладно, — я лезу в сумку за новым листком и кистью, и пишу новый талисман лечения. Пишу, а потом отдаю Иса.

— К ночи тебе нужно будет вылечиться… а потом ты выведешь из города всех, кого я тебе назову.

— Если их будет не слишком много, — качает головой Иса. — Я управляю всем… но если я поведу толпу в пустоши — всё может закончиться плохо. Слуги не прощают предателей.

Он прав… лучше не рисковать.

— Видишь? — я показываю на Орлан, повисший внизу под утопами огромных скал. — Ты приведёшь тех, кого я скажу — на него. Просто приведёшь на него… и если тебе нужно кому-то что-то объяснять — придумай. А пока лечись — я вернусь ночью.

Я взлетаю провожаемый удивлённым взглядом Иса.

— Ты отпускаешь меня? — спрашивает он не веря в чудо.

— Не совсем. Кое-что я оставлю вместо себя. Потерпи, будет немного больно… но этот ведь недолго, до ночи всего лишь а уже полдень.

Я набрасываю на него паутину, и, старясь не обращать внимания на громкие стоны Иса, кожу которого режут острые нити, принимаю облик Госуто и невидимый лечу к виверне, которую оставил внизу за городом.

Впереди у меня непростая задача — найти себе безопасное логово. В мире, в который пришли огненные демоны и мастера ранга Охотник — оно точно должно быть безопасным.

* * *

Нахожу виверну и поднимаюсь вверх, выше облаков — я пока не знаю куда лететь, нужно подумать. Облака касаются кожи и словно падают — так быстро я сейчас взлетаю. Пустоши далеко внизу открываются огромной картой… помню как Кайоши рисовал для меня карту… сейчас она мне уже давно не нужна — эти земли я знаю наизусть.

И только когда поднимаюсь так высоко, начинаю понимать что произошло — серые тучи, бесконечные моря из демонов — повсюду. Союз Трёх Драконов — уже под ними, захвачен. Дальше я вижу огромный огонь… и не сразу понимаю — это горит Мост Туманов. Камень гореть не может, и случайно загореться тоже никак не сможет, и это означает только одно — его подожгли. Кто?

Думаю, обитатели клана Проклятых. Залив который окружает клан — отличная защита против Слуг, даже если они умеют плавать, такую большую воду им не переплыть. Кажется, клан Проклятых — единственный, кому удастся избежать нашествия скверны.

Я разворачиваюсь к северу и вижу грозу, огромную грозу и даже отдаленное эхо молний долетает до моих ушей.

Гроза?! День кажется ясным, ничего не предвещало грозы…

Нет! Это исчадия молний на дальней стене Хинун косят волну за волной набегающих Слуг… Откуда там исчадия молний?!

Я видел эту стену когда пролетал неподалёку — на ней было много всего, и даже огромные боевые куклы — защита Хинун от возможного вторжения кланов севера, но исчадий там я не видел. Похоже, кланы севера, после того как Горо занял столицу, сочли разумным установить первый пояс обороны по дальней стене Хинун… они готовились к атаке Горо, но неожиданно эта защита пригодилась против нашествия с юга.

Неужели, кланы севера смогу избежать рабства… ведь именно так, наверное, и стоит называть то, что сейчас случилось с Альянсом.

Рядом с кланом Красного Дождя тоже серая туча… ему тоже конец?

Кстати, где Великий Варго Каллос? Какой бы сильный не была его маленькая армия, против орды Слуг им не выстоять.

Будет забавно, если Варго уже мёртв… если его застали врасплох и разорвали раньше, чем он и его люди успели что-то сделать.

Поднимаюсь еще выше… это быстрое серое войско уже везде, кажется. И даже руины Мо оно накрыло волной — сметает, убивая целые стаи испуганных хидо.

Высокий Ручей — остывшее пепелище. Это Каллос — думаю, этот он сжёг клан. Падающая Ночь — пепелище. И это тоже Каллос. Интересно — он убивает всех или разрешает уйти в пустоши? Впрочем, оба варианта не слишком отличаются друг от друга.

Да, мне нужно логово.

Безопасное, удобное. В котором я бы чувствовал себя спокойно, но при этом не слишком удалённое от столицы и Небесного Утёса…

Оглядываю земли внизу, в надежде заметить что-то подходящее. Выбрать для логова одна из пещер в широком каньоне, который берёт своё начало Запретных Землях и тянется мимо Башни Нира, изгибаясь дугой до Шахты Мёртвых? Неплохо, вот только такая пещера вряд ли убережёт меня от стаи Слуг, которые решат обыскать каньон. Даже отвесные стены скал для их сильных ног и мощных когтей — не преграда.

Лес Потерянных? Я ничего не знаю о нём. Вообще ничего… и сейчас неподходящее время, чтобы изучать незнакомые места. Кайоши что-то говорил об этом лесе. Что-то точно нехорошее. Но вспомнить что именно, сейчас не получается.

Руины Мо?

Место опасное, там только комори и хидо водится столько, что они любую жизнь превратят в ад, но есть и плюсы. Я сразу вижу целых два. Первый — там где бродят стаи хидо вряд ли Слуги захотят гулять по одиночке или малыми группами, а значит, наткнуться на них — шанс сильно меньше, чем где-то еще. И второе — там есть очень высокие здания. Устроить себе лежбище на верхнем этаже одного из них… да, мне нравится эта идея.

Слуги — не летают, а, значит, случайными гостями там оказаться не смогут.

Не самая плохая идея… к тому же, трудно придумать более удобное расположение — на моей быстрой виверне оттуда полчаса лёта до Небесного Утёса и чуть больше часа — до Нового Токио.

Принято!

В грудь вдруг бьётся крохотная птичка. Бьётся, и я едва успеваю подхватить крохотный листок у неё в клюве.

Пустой?!

Отворачиваю шингу от ветра и кручу листок, разглядывая со всех сторон. Аккуратно обрезанные, ровные края… и даже намека на послание нет.

Что это может значить?! Никто еще не отправлял мне пустые листки. Хотя бы герб поставили! Это намёк? Понять бы — на что именно намёк.

Поднимаюсь еще выше и оглядываю горизонт — что если этот вестник предупреждение от кого-то, кто совсем близко? Долго вглядываюсь в облака, мирно плывущие мимо… Нет, никого кроме птиц в небе.

Странно. Ладно, пусть этот останется загадкой… лишь бы она не стоила мне жизни.

Разворачиваю виверну в сторону руин Мо… кажется, именно там теперь мой новый дом. Надолго ли? Лишь бы не навсегда.

* * *

Башня… странная, похожая на копьё протыкающее облака… самое высокое строение в этом огромном мёртвом городе. Если и устраивать логово — то на ней. На самой вершине — вот куда ни один враг не подберётся незамеченным, тем более, если я там обустроюсь и подготовлюсь к появлению непрошенных гостей… а я подготовлюсь. Правда здесь на такое высоте холодновато, но для чего придуманы заклинания огня?

Тяну узду шингу на себя, заставляя огромного механического зверя разворачиваться в сторону башни…

Чем ближе я подлетаю, тем меньше это диковинное сооружение становится похоже на копьё. Верхняя часть, намного выше облаков — что-то вроде гигантской антенны, а ниже… круглая смотровая площадка, с которой, кажется, можно увидеть весь город.

Еще ниже… несколько круглых этажей, похожих на огромное осиное гнездо. Выглядит всё очень примитивно, как будто построено на самой заре технологий… но высота! Даже удивительно — Древние умели строить такие рискованные здания, не боясь, что они завалятся при сильном ветре.

Подлетаю еще ближе, чтобы разглядеть остатки огромных букв, которые тянутся по крыше над «осиным гнездом». Некоторых из них уже давно нет — подозреваю, валяются где-то внизу у подножия, превратившись в бесформенные куски металла. Пробую прочитать… получается не с первого раз.

«Седьмое небо»

О! Может и не седьмое, но высоко, да. Мне придётся пока променять Небесный Утёс на Седьмое Небо… пусть будет так.

Когда подлетаю ближе — удивляюсь еще сильнее — этот круглый этаж на высоте облаков — это какой-то ресторан… или что-то вроде него. Ряды одинаковых столиков и диванчиков вдоль окон, окон давно уже потерявших свои стёкла.

Правда половины стен уже нет, а то, что уцелело — продувается всем ветрами, но всё равно вполне может быть убежищем.

Интересно!

Долетаю до смотровой площадки спрыгиваю с виверны — шингу стоит оставить здесь… только привязать — ветер здесь очень сильный. Некоторые порывы заставляют пошатнуться и схватиться за стальные ограждения… а они не слишком прочные, изъеденные стихией и временем.

Самым широким из ремней притягиваю виверну к одному из мощных стальных крюков, а сам прыгаю вниз. Пролетаю совсем немного — и замедляюсь, разглядывая через разбитые окна и проломанные стены внутренности ресторана. Здесь всё выглядит заброшенным, но вполне безопасным. И что радует — здесь нет комори — эти летучие мыше-собаки, похоже, не в силах залететь так высоко… или им просто нечего здесь делать.

Влетаю в окно и опускаюсь на пол, задев один из столиков, который тут же гремит, словно приветствуя. Я невольно вздрагиваю — слишком неожиданный звук здесь, где, кажется, кроме воя ветра вообще нет звуков.

Даю себе недолго полюбоваться видами на умерший давным-давно странный город Древних внизу, а потом иду к двери ведущей во внутренние помещения ресторана — вот где точно можно будет спрятаться от ветра. Пока мне всё нравится — идеальное место для логова.

Дверь оказывается запертой, вернее — ручка её привязана хитрым узлом, тонким кожаным ремнем к какой-то железяке на стене рядом с дверью. Ремень этот выглядит хоть и потрепанным, но совсем не древним… здесь кто-то был до меня? Я не первый кто присмотрел себе это гнездышко?

Разрезаю ремни и толкаю дверь, всматриваюсь в сумрак впереди прежде чем сделать шаг. Внутри ни шороха… так и должно быть, ведь тот, кто здесь жил, возможно, и лет десять назад ушёл, завязав дверь снаружи. Ушёл, чтобы никогда больше не вернуться.

Делаю шаг через порог и тут же получаю навстречу что-то стремительное, ослепляющее, а всё тело вспыхивает болью. Я чувствую как чьи-то когти протыкают кожу, а сильные лапы тащат меня внутрь… по полу… дверь захлопывается, лишив мир вокруг света.

Прежде чем нахожу пальцами шигиру на поясе… засыпаю. Засыпаю сладко и безнадёжно.

* * *

— Что за птичка прилетела в мой домик? — голос приходит сквозь сон, голос старика и открыв глаза и я вижу старика. Седого, с густой неухоженной бородой до груди и такими же волосами. В широком плаще из шкур хидо… и, кажется, этот плащ он себе сшил сам — толстые чёрный нити, грубые косые стежки…

А еще я вижу очень много солнца через распахнутую настежь дверь. Багрового солнца, которое повисло над горизонтом. Уже вечер?! Долго же я был без сознания.

Он подходит ближе и наклоняется разглядывая меня, потом кряхтя присаживается на корточки рядом, вытаскивает откуда-то короткий нож и начинает надрезать мне кожу на лице.

Это больно, очень больно, но пошевелиться я не могу — те лапы, что схватили меня, что проткнули меня, держат так сильно и надёжно, что я даже пошевелиться не могу… я даже дышать не могу — кажется, что еще один вздох и они проткнут моё сердце. И говорит я не могу тоже — язык не слушается. Это похоже на большую дзоу дури, которую впрыснули мне в кровь. Эта тварь которая схватила меня и держит — она ядовитая?

— Хорошая шкурка, тонкая, — кажется, старик доволен тем, что увидел. Привстаёт, исчезает ненадолго в соседней комнате, а появляется с каким-то непонятными штуками в руках. Расставляет их на полу радом со мной и снова присаживается рядом. Присаживается и начинает развязывать и расстёгивать на мне одежду. Развязывать и расстёгивать, а не разрезать, и это выглядит даже страннее, чем сам этот седой как мел, косматый старик на вершине мира.

— Отличная ткань, — он трогает пальцами шёлк моих одежд и даже присвистывает от удовольствия.

А потом, устав возиться с застёжками надрезает её, а вместе с ней и кожу на моей груди.

— Сука, ты жене собираешься снять с меня шкуру живьём? — потратив, кажется все силы, мне удаётся произнести эту короткую фразу.

— Он говорит, — старик наклоняется к мому лицу, вглядываясь и обдавая вонью из своего рта, наполненного коричневыми гнилыми зубами.

Смотрит в мои глаза, словно удивляясь тому, что я жив, что-то бормочет себе под нос, потом кивает… достаёт откуда-то грязную затхлую тряпку и начинает засовывать мне в рот.

Засовывает, убеждается в том, что тряпка никуда не денется, а я не скажу больше ни слова, и снова тянется за ножом.

Прорисовываю внутри себя формулу Госуто, призраком таю за мгновение до того, как нож залезает мне под кожу, а тут же появляюсь уже за стариком. Появляюсь и засовываю ему нож в спину. Он стонет, валится на пол… а я пока разглядываю ту тварь, что схватила меня и держала… и это совсем не тварь.

Несколько крепких гарпунов, тонких, привязанных тонкими с виду прочными верёвками. Они то, эти огромные стальные крюки, и встретили меня в сумраке… такие похоже на лапы огромного зверя. Неплохая ловушка для непрошенных гостей.

Старик тем временем пробует дотянуться до лука на полу неподалёку от него… и любому понятно, зачем ему сейчас лук.

Мне в эти игры играть сейчас совсем не хочется, слишком много этой странной дури в крови — уворачиваться от стрел будет тяжело. Поэтому хватаю его за волосы, оттаскиваю за дверь, к краю площадки, прямо напротив двери, там где от стен ничего не осталось и выбрасываю наружу… это высокая башня и лететь он будет долго. А пока будет лететь — проветрит свой вонючий рот.

Снова вестник!

И снова с пустым клочком… в груди слева что-то колет, что-то похожее на плохое предчувствие.

— Эй, — голос откуда-то снизу и… это голос старика. Времени прошло уже много, и он давно должен был сдохнуть у подножия башни.

Подхожу к краю и, держась за ржавые остатки стены, смотрю вниз. Старик висит вверх ногами на верёвку привязанной к сапогу. Висит и жалобно смотри на меня.

— Послушай, парень, — говорит, стараясь не шевелиться, потому что верёвка выглядит совсем тонкой, а ветер который рвёт её — очень даже сильным. — Меня зовут Ибби. Это странное имя, знаю. Давай не будем ссориться. Я тут знаю все и вся… я буду полезен тебе. Я тут сто лет уже живу и многое знаю…

Новый порыв ветра начинает раскачивать его как маятник сумасшедших часов.

— Я сделал тебе больно… но это не со зла. Я тут выживаю, понимаешь. Торгую немного… у тебя мягкая кожа… я знаю места, где она ценится. Но я не со зла, нет. Я думал ты мёртв… я бы не стал снимать кожу с живого. Чёстно. Поверь мне! Вытащи меня и ты удивишься, насколько я буду полезен.

Полезен…

— Ладно, — я опускаюсь на пол, на самый край — веревка тонкая… очень тонкая и нужно быть осторожным.

Пробую подтянуть её выше, но через мгновение слышу треск. Верёвка лопается и я вижу испуганные глаза старика… он всё понял.

Я не смотрю как он падает, зачем? И к крику его тоже не прислушиваюсь — в этом мире много разных звуков и шум ветра, мне нравится больше, чем последний крик старика со странным именем Ибби.

— Вот не повезло, так не повезло, — встаю я, качая головой. А еще этот вестник с пустыми посланиями… всё таки… чтобы он значил.

Стоп, кажется у меня только что появилась идея, как быстро поднять свой ранг…

Отличная мысль. Рискованная правда… разве можно придумать что-то более рискованное, чем встреча с Варго? Вот только у меня к нему появилось выгодное предложение…

Мысль настолько нравится мне, что я тут же отправляю Варго вестника. Если он жив — он ответит, уверен. И на встречу согласится… хотя бы ради того, чтобы самому отрезать мне голову.

Глава 12

Возвращаюсь на скалу к Иса, когда солнце уже сползает за горизонт, погружая мир в сумрак.

Пленник жив и я сюда подлетаю только для того, чтобы убедиться в этом.

Впереди простая задачка — снова найти в шахте Кайоши и я, отставив виверну на краю скалы, прыгаю вниз, в город, на лету принимая форму Госуто. На землю опускаюсь сразу рядом со входом в шахту… Вокруг так же шумно как и днём — рогатым сон не нужен, но, надеюсь, людям они отдыхать всё же дадут.

Старясь не зацепить никого из Слуг, иду внутрь — очень надеюсь, что с Кайоши всё в порядке… и что Тринити нашёлся. Вот только как он отнесётся к тому, что произошло к Алисой? Знает ли он о выборе Иса? Сегодня этот выбор только на пользу Алисе — никто из Слуг не дотронется до неё и пальцем, но уже завтра может прилететь сам Нои и тогда… тогда я не знаю, что произойдёт.

Кайоши нахожу там же и выглядит он гораздо лучше. Не такой бледный и раны почти заросли… даже странно, что ему не вручили кирку и не погнали на работу. Объяснить это можно только общей суетой — сейчас новым хозяевам не до того, чтобы следить за каждым. И Нори — она девушка в мужских одеждах и капюшоном на голове — пока этого не заметили. Интересно, кому из них двоих пришла в голову идея переодеть Нори в мужское?

Кайоши? Он сообразительный.

При виде меня глаза у обоих вспыхивают надеждой.

— Тринити — он нашёлся? — первым делом спрашиваю я.

— Да. Там. — Нори показывает взглядом куда-то вверх. — Его заставили работать… как и других. Но он приходил сюда к нам. Ненадолго.

— Он знает о том, что случилось с Алисой? — спрашиваю я.

— А что случилось с Алисой?! — на лице Нори тревога.

Точно! Откуда они будут это знать. И про Эми тоже.

— Алису отобрали в невесты для нового хозяина города, — говорю я и вижу ужас в глазах Нори. — Но сегодня, сегодня я вытащу вас отсюда… если конечно, братец вспомнить формулу, которая мне нужна.

— Формулу? — Кайоши морщит лоб, пытаясь понять, о чём я говорю.

Я ему объясняю задачу. Объясняю, а потом жду когда он устанет рыться в свей памяти и найдёт уже, к моей радости, что-нибудь подходящее.

— Ничего нет, — мотает он головой, заставив моё сердце почернеть.

— Ничего?! — я не готов поверить в то, что придётся отказаться от возможности спасти тех, за кем я пришёл сюда.

Неужели придётся отпускать Иса просто так, в надежде что он не обманет?! Это безумие. Уверен, если он окажется на свободе и здесь в городе — то, первым делом, захочет отомстить за мучения, которые я доставил ему. И как именно он отомстит — можно только гадать. Алиса… он может сделать ей больно.

Просто откажется от своего выбора и отдаст её одному из Слуг.

Или не одному. Может быть, даже оставит себе… думаю, у него здесь есть права завести себе девушку.

— Придумай что-нибудь, — говорю тише, потому что один из Слуг как раз сейчас подошёл ближе. Спасает только то, что здесь, в том месте, где лежат раненые, мало огня и всё укутано сумраком.

— Нет, — он забывшись пробует присесть, но Нори испуганно заставляет мужа снова лечь — если заметят, что больному стало легче, могут отправить работать.

— Ладно, — я встаю. — Ждите.

Я пока не знаю, что придумаю, но что-то обязательно нужно придумать.

* * *

Как только снимаю с Иса паутину, тот сначала облегчённо вскрикивает, а потом заваливается на бок и громко дышит радуясь тому, что боли нет.

— Как я пойду в город? — говорит, касаясь своего лица, на котором остались кровавые полоски следов от паутины.

— Талисманы лечения скоро спрячут их — это просто царапины. Я в эту формулу направил мало силы… только чтобы ты не убежал.

— Ты отпустишь меня? — он напряжённо смотрит мне в глаза.

— Да.

— Ты нашёл формулу которая…

— Да.

На самом деле ничего подходящего я не нашёл.

Придётся обойтись тем, что вспомнил. А вспомнил я формулу тлеющего огня. Рисую её внутри себя, а потом накладываю на Иса. Он сначала ничего не понимает и затихает прислушиваясь к ощущениям внутри тела.

— Что это за формула? — с беспокойством спрашивает он.

— Ты чувствуешь тепло? — уточняю я.

— Да.

— Оно будет становиться всё сильнее и сильнее. Потом, очень скоро, станет жечь. Это формула огня и он сожжёт тебя изнутри если ты что-то, хоть что-то сделаешь не так. Или даже просто слишком долго задержишься в городе.

— Я могу не успеть! — качает он головой.

— Постарайся успеть, — я показываю на Орлана под нами. — Корабль привязан к смотровой башне. Тебе нужно будет найти тех, кого я тебе назову, затем подняться с ними на палубу корабля и обрубить тросы, которые его держат. Если тебя не будет слишком долго или если ыт предашь — я волью в это формулу внутри тебя столько силы, что ты станешь сегодня самым ярким факелом в этих местах.

— Это огонь… внутри меня — он становится сильнее! — я вижу панику на его лице.

— Да, — киваю я. — Я про это и говорю — у тебя совсем мало времени, поторопись.

* * *

Конечно, я не отпускаю его — иду вслед, невидимой тенью Госуто. Иду, готовый в любое мгновение прикончить его, так я никого уже не спасу, но хотя бы отомщу. Иду от самых ворот города, перед которыми опускаю его в ночи.

Иса, как мы и договорились, сначала направляется в шахту и находит Кайоши и Нори. Даёт указание кому-то из Слуг и тот, ведёт их вверх. Это правильно, гораздо хуже было бы, если бы Иса вводил за собой большую компанию. Потом он находит Тринити… грязного и порядком уже измученного — мой Господин Инженер явно не приспособлен к физическому труду… и его Иса так же отправляет на поверхность.

Теперь самое сложное — найти девушек. Я сообщил Иса всё, что знал, имена, внешность… всё. И теперь следую как тень за ним, не заходя в дом, дожидаясь в стороне — там, внутри слишком тесно, у меня нет шансов пройти призраком не столкнувшись с кем-то из слуг.

Первой из девушек Иса находит Мико — испуганную, подавленную, с опущенной головой — кажется она боится поднять взгляд, чтобы нечаянно не привлечь к себе внимание кого-то из Слуг. За ней, в одной из угловых башен форта, находится Чоу — вот кто, кажется, не слишком испугана… это в прочем, можно объяснить. девушку не так легко напугать, после того ада, в котором она находилась, когда была в плечу у кормчего.

Эми!

Я вижу её, с лицом в крови и слезах, с скрещенными на груди руками… она, как и те другие, кого уже почти освободил Иса, не знает что её ждёт. Уверен, ничего хорошего от приказов маленького человечка в пылающем золотыми символами плаще, управляющего всем в городе, она точно не ждёт. Кажется, ей сейчас уже всё равно… и даже если бы её вели убивать… да, кажется ей сейчас всё равно.

Потерпи, Белоснежка. Осталось совсем чуть-чуть.

Похоже, Алису Иса оставил на напоследок. То ли ли её сложнее всего вывести, то ли… он что-то задумал. Что-то не самое хорошее для меня и для неё.

Он исчезает за дверьми дома в котором, в закрытой комнате заточена Алиса. Задача не должна быть сложной — сам Иса нашёл эту девушку, сам выбрал… сам может и передумать и увести куда-нибудь. Вряд ли здесь сейчас есть кто-то, кто сможет оспорить его решение.

— Куда ты её ведёшь, Иса? — незнакомый голос заставляет вздрогнуть. Голос человеческий — Слуги говорят по другому.

— Я хотел помыть её для вас, господин Нои, — Я слышу как Иса старается говорить спокойно.

Нои?!

Он уже здесь?! Иса говорил — он скоро появится, но я не ожидал что так скоро.

Хорошо хоть Иса не выдал.

Похоже, он не собирается предавать… вернее, сгорать заживо. Нет, он конечно может сейчас рассказать всё своему господину, вот только спасти человека, которого изнутри сжигает огонь, не так то просто. Нужно подобрать формулы… тут простым лечением никак не обойтись.

И стихия нужна подходящая — вдруг Нои культивирует стихию, в которой нет подходящих формул. То есть, даже если Иса сейчас и хотел бы остаться со своими и предать меня, это всё закончится плохо для него. Факел будет огромный — я постараюсь, мне беречь ядра ни к чему сейчас.

— Она не кажется мне грязной… и если её нужно будет помыть — я сделаю это сам. Спасибо за заботу. Думаю, у тебя полно других, гораздо более важных дел вместо того, чтобы мыть мою девушку.

Вот и всё. Алиса — всё.

Даже нет смысла считать его ядра, ранг Охотник — это очень много. Вскидываю Сагзаро и выпускаю стрелу. Та влетает в горло Нои, и вспыхивает, сгорая там, оставив после себя лишь кровавую точку.

Защита!

Он всегда под ней?

У Нои секундное замешательство — кажется, он пытается понять кто я и зачем пришёл. И понять, откуда прилетела стрела.

Уже через мгновение он исчезает, просто растворяется в воздухе… примерно так же, как и я, когда ухожу в тень, вот только он, Охотник уходит в другой мир, мир в котором я пока еще ни разу не был. Выныривает рядом, целя мне лезвием меча в сердце — он всё же рассчитал точку, откуда пошла стрела.

Хорош! Он хорош!

Я ускользаю, отвечаю новой стрелой ему в грудь — увы, её ждёт та же участь. Ускользаю, забрасываю Сагзаро за спину — он сейчас бесполезен, и отступаю, прячась за туши Слуг.

Нои тут же тает в воздухе.

Всё это длится одно мгновение — и Слуги, даже не успевают понять что произошло

Теперь мы оба невидимы, вот только в разных мирах, я в этом, а он… где-то в другом.

Рядом, водя мордой стоит Слуга… засаживаю ему шигиру в грудь, и тут же отталкиваю огромное тело от себя — не хочу, чтобы он залил меня своей пылающей кровью. Смертельная она для меня в форме Госуто или нет — я своей жизнью сейчас проверять не собираюсь.

Бью следующего — шигиру в спину, и сразу отступаю на пару шагов в сторону. Очень кстати — Ной проявляется из другого мира точно там, где я только что стоял, а лезвие его меча разрубает на осколки воздух, а не меня.

Двумя быстрыми шагами сближаюсь и бью ему шигиру в живот. Бью и слышу звон метала о метал — отличная защита, моему мечу её не пробить. От его нового удара едва уворачиваюсь — слишком близко, слишком опасно. Нои обладает способностями всех рангов, которых достиг, а ранг Палача подразумевает что нет защиты которую не сможет пробить мастер этого ранга. Этот удра по мне, мог бы стать смертельным, не успей я увернуться.

Ускользаю и отступаю, этот бой не в мою пользу.

Как убивать мастера ранга Охотник я пока не понимаю. Нои ведёт себя слишком спокойно, легко исчезая и снова проявляясь в этом мире. Используя все преимущества своего ранга… проклятье, отличный ранг, я тоже так хочу. Ранг Палача вместе с рангом Охотник — это сказка. Это смертельная сказка для всех врагов.

Скольжу невидимый между Слугами, останавливаясь лишь иногда, чтобы вспороть глотку демону или остановить его сердце. Я могу исполнять этот танец смерти долго, даже бесконечно, вот только я всё равно не смогу убить всех — слишком много их здесь слишком, много их м оём мире.

Нои сбрасывает с плеча лук и, одну за другой, выпускает несколько пылающих стрел, почти наугад, в надежде поймать меня. Вместо меня ловит пару Слуг, который вспыхивают яркими факелами и с громким воем начинают кататься по земле, рассыпая осколки лавы из своей огненной пасти.

Ненадолго ухожу в тень — чтобы перевести дух, тут безопасно, никакой Нои, если он не Нерождённый, не достанет. Считаю до трёх и снова выныриваю не отказываясь от формы Госуто. Нои уже на крыльце… рядом с Алисой. И его нож возле её груди.

Он всё понял, да. Наверно вот так, приходили мстить за своих жён и другие.

— Уходи, — спокойно говорит он в никуда, не видя меня. — Она теперь моя.

Я вижу испуганные глаза Алисы, я вижу блеск слёз там… и я не могу рисовать её жизнью. Кто она для Нои? Никто, лезвие возле её груди уже через мгновение может пробить сердце.

Надо отступать, сейчас отступив, я хотя бы сберегу её жизнь.

— Так это ты?! — Нои поворачивает голову к замершему от страха Иса. — Это ты предал меня?!

Проклятье, он слишком быстро всё понимает.

Кастую кару — допрыгиваю до Иса, падаю на него сверху призраком, забираю и ныряю вместе с ним в тень — слишком ценен этот пленник, чтобы отдавать его смерти.

* * *

— Он убьёт её? — первым делом спрашиваю у Иса, как только мы оказываемся в Пустыне Мёртвых. Он не отвечает, испуганно оглядываясь… взгляд его торопливо пробегает по порталам, а затем останавливается на печи…

— Садись! — я толкаю его на песок и сам усаживаюсь рядом. Сейчас выходить из тени нельзя, нужно хотя бы немного подождать. Иса отвел тех, кого успел вывести в каюты Орлана… думаю, они там сейчас в безопасности, тем более, что я не собираюсь задерживаться здесь надолго.

— Где мы? — спрашивает он не отводя глаз, от гудящего в топке огня.

— Он убьёт её?! — повторяю я свой, вопрос… ярость от того, что не получилось вытащить Алису, бурлит сейчас во мне так сильно, что я готов убить того, кого только что спас.

— Я не знаю, — теперь он пугается уже меня и начинает оглядываться так, словно готов бежать в пустыню смерти. Пусть бежит, хотел бы я посмотреть на это.

— Господин Нои не убивает просто так, — добавляет Иса, подумав немного. — И эта девушка, Алиса, ему понравилась. И волосы… он долго трогал их… и имя… он сказал — у неё необыкновенное имя.

Еще один вопрос мне задавать тяжело.

— Он будет насиловать её?

В глазах Иса что-то мелькает.

— Иногда он делает это, — говорит он медленно, словно боясь моего удара.

— Он будет насиловать её, — повторяю я, стараясь удержать ярость внутри.

— Думаю, нет, — он на всякий случай отодвигается чуть дальше от меня. — Она очень сильно понравилась ему, я видел это по его глазам. Они горели, когда он трогал её.

— Трогал?!

— Волосы, — тут же торопливо уточняет Иса.

— Что будет если она откажет ему?

— Не знаю, — он качает головой. — Никто еще не отказывал господину Нои.

Да, этот Нои неплох — лет тридцати с виду, быстрый сильный… он красив даже.

— Он мастер ранга Охотник, член Семьи, очень богат — любая девушка мечтает о том, чтобы такой человек обратил на неё внимание. Думаю, твоей Алисе он тоже придётся по душе.

Зря он это сказал, зря. Отлетает на пару метров, кувыркаясь в воздухе, а я вытираю окровавленные костяшки пальцев о песок, на котором сижу.

— Ты спросил — я ответил. Ты хочешь убить меня за правду?

— Я убивал за меньшее. Поверь, — говорю я.

Он стряхивает кровь со своего лица, встаёт, идёт ко мне и садится рядом. Молодец, я думал он там и останется, подальше от меня.

— Расскажи мне о Семье, — говорю я, когда кровь из разбитых пальцев перестаёт течь.

— Семья Ода — одна из самых молодых, но очень влиятельных семей Великого Круга. Ода — исследователи, кочевники. Они заходят в новые земли, покоряют их, и потом идут дальше. Они продают покорённые земли другим семьям Великого Круга, а сами идут дальше. Так было всегда, но не в этот раз.

— Но не в этот раз?

— Да, — кивает Иса. — Господин Нои сказал, что эти земли отличные, много шахт, а, значит, много арклитовой стали. Сказал — здесь мягкое лето — не такое жаркое как южнее, сказал здесь должны быть отличные зимы, не слишком суровые как на севере. Здесь огромный город Древних — а это всегда ценится. Их совсем мало осталось. Семья Ода не будет продавать эти земли — она хочет остаться здесь.

Город Древних? Кажется, он про руины Мо.

— Почему ценится? — спрашиваю я.

— Призраки, — Иса невольно понижает голос. — В городах Древних много Призраков. А, значит, много крови призраков. А, значит, много новых жизней для членов Семьи. Там на юге, давно уже мощь семьи измеряется числом жизней, которыми обладают её члены. У господина Нои две жизни, если ты заметил.

— Заметил?! Как я мог заметить?!

— На шее, слева. Прямо на коже — светящиеся тату из человеческих черепов. У господина Нои — их два. Это значит он собрал кровь двух Призраков и испил её.

— Значит он убил двух Призраков?

— Нет, — мотает головой Иса. — Некоторые призраки так сильны, что Семья выходит на них вся. Или часть Семьи. Глава клана оценивает силу Призрака и решает кому выходить на него и кому отдать его… его кровь. Иногда Призрак так опасен, что Охотники отступают. Некоторых можно убить в одиночку, но таких Призраков немного.

Иса вытирает кровь с губ и продолжает:

— Иногда лучше отступить чем потерять свои жизни. У господина Нои было четыре жизни, но потом он ошибся. Не рассчитал свои силы, вышел против Призрака который оказался слишком опасен… господин Нои потерял три жизни… он мог бы потерять и все. Он мог бы умереть. Если бы не отступил. Потом он позвал Семью, все вместе они убили этого Призрака, а его кровь отдали господину Нои.

Он замолкает и я молчу, осознавая то, что услышал.

Эти жизни которые можно собирать— это дорога к настоящему бессмертию. Если у тебя есть десяток жизней, ты можешь рисковать по настоящему. Не боясь что чьё-то быстрое оружие прикончит тебя. Это больше чем бессмертие — это непобедимость. Как можно прикончить того, кто обладает десятком жизней? Как?! Если ты сильнее его, он потеряет пару жизней, и поняв что перевес на твоей стороне отступит. Отступит сейчас, чтобы придти за тобой потом.

Мне нравится. Как же мне всё это нравится!

— Может ли мастер более низких рангов выпить кровь Призрака и получить себе еще одну жизнь?

Я ожидаю отрицательного ответа, но Иса неожиданно кивает.

— Да, — говорит он. — Вот только никто не отдаст тебе кровь призрака, ведь жизнь это самое ценное, что есть на свете. Ценнее любых богатств. Я слышал, что некоторые продавали сосуды с Кровью Призрака, но просили за ннеё целые состояния… или даже целые страны.

— Как зову главу Ода? — мой голос неожиданно звучит хрипло.

— Сеиджи, — отвечает Иса.

— И сколько у него жизней?

— Одиннадцать.

Одиннадцать?!

Я чувствую как у меня захватывает дух и леденеет кровь.

Ранг Бессмертного — вечная жизнь, ранг Возвышенного — стойкость к ударам врага, ранг Палача — способность пробивать чужую защиту, ранг Охотника — возможность входить в другой мир и добывать кровь Призрака… и жизни которые можно собираться, превращая себя в истинно бессмертного!

Мне нравится это!

— Он, Сейджи, убьёт меня, если я приду на переговоры? — спрашиваю я.

— Нет, но… о чём ты хочешь говорить с ним? — Иса смотрит на меня удивлённо. — Семья пришла сюда навсегда — разве ты не понял еще?

— Я хочу объявить ей войну.

Глава 13

Призраком долетаю до палубы Орлана, ни теряя ни секунды рублю канаты, и снова взлетаю — на этот раз на капитанский мостик. Почти сломав, тяну рычаг на себя, заставляя проворное судно взмыть вверх, в чёрное ночное небо.

Далеко лететь не нужно — новый крохотный лагерь будет прямо здесь в скалах, ровно на таком удалении, чтобы голоса и огонь костра не заметили из города. Я не буду заниматься лагерем, это дело для Кайоши.

У меня впереди задачки посложнее будут. Мой контракт на Первородных никто не отменял, и главное — я его не отменял, а, значит, мне придётся как-то избавится от Семьи, чтобы добраться до Пауков. Это длинный путь, но короткого я не знаю. И-себа сказал — достаточно убить Высших Первородных… и вся их империя рассыплется в одно мгновение… Я бы попробовал убить их… вот только сейчас я для них никто, сбежавший Император, и потому близко они меня к себе не подпустят.

Ответа от Варго пока нет и это плохо, но тогда чтобы не терять времени, я отправлюсь в своё новое логово, которое я мысленно уже стал называть Гнездом, на Орлане. Я прилечу тут да Орлане и там, с него, сниму часть вооружения. Гарпуны, баллисты, пару боевых кукол… пару или больше — я хочу быть уверенным в том, что незваным гостям, если они захотят навестить меня — придётся несладко.

Иса остался рядом с печью, в мире мёртвых… пусть ждёт, я заберу его чуть позже, когда придумаю что с ним дальше делать.

Неожиданная мысль осеняет меня — что если я зайду в тень вот прямо сейчас, на палубе Орлана? Иса — я оставил его там… и я смогу вернуть его в мир живых? Так просто? Вернуть за пределами любой опасности?

Я никогда не пробовал так делать, я всегда входил в тень и выходил из неё в одном месте

И если это правда… если это окажется правдой — я спасу Алису. Легко её спасу. Я зайду в ту комнату, где её заперли и заберу её с собой в тень… а потом выведу её оттуда уже в безопасном месте, например, прямо на палубу мирно покачивающегося на волнах ветра Орлане.

Раньше, чем успеваю додумать, выпускаю рычаг из рук и ныряю в тень.

Нет. Никого… вернее — лишь призрак Иса. Тёмный, похожий на дрожащую тень. Призрак, но не сам…

— Дай мне забрать его, — прошу И-себа.

— Забери, — откликается он. — В том месте, где оставил. Законы мира мёртвых не подчиняются живым. И только поэтому я вынужден обращаться к помощи Нерождённых. Только вы, по странной случайности природы, существуете вне времени и жизни и можете перемещаться между мирами. Только вы.

Так… Я зря понадеялся на скорое освобождение Алисы. Ладно, поищу другой способ спасти её. Она девушка мягкая, но не думаю, что Нои легко удастся сломить её.

На капитанском мостике появляется Кайоши — я так сильно задумался, что пропустил его появление.

— Что дальше? — спрашивает он.

— Дальше? — я задумываюсь. — Дальше — ты займёшься лагерем здесь в скалах и это будет попроще чем управлять целым кланом. Нори, Эми, Чоу, Тринити… вас пока там будет совсем мало. Подумайте как спасти больше людей — теперь у вас будет много времени, чтобы думать.

— А ты? — его глаза блестят в свете звёзд.

— Те, кто пришли сюда — семья Ода. Они с юга, из семей Великого Круга. Они очень сильны у каждого ранг не ниже Охотника… еще вчера я не знал что такой ранг существует. Пленник которого я захватил, говорит — они пришли навсегда. Мне придётся заставить их уйти… или убить.

Лицо Кайоши мрачнеет.

— Я слышал про ранг Охотника — они почти бессмертные, собирают кровь Призраков из другого мира… их нельзя победить.

— Слышал?! — удивляюсь я. — Почему не рассказал мне?

— Зачем? — он пожимает плечами. — ранги выше Палача — они как легенды. О них рассказывают, но никто мастеров такой силы не видел. Еще два дня назад Нир был сильнейшим из Хранителей на землях Альянса, а сейчас…

— А сейчас, любой из семьи Ода легко отправит Нира на тот свет, — говорю я и получается мрачно.

— Если Ода пришли навсегда, — Кайоши садится на верхнюю ступень, ведущую к мостику. — Ты… или даже мы, все вместе, не сможем их победить. Будет много крови, которая закончится поражением. Лучше уйти.

— Уйти?! — удивляюсь я. — Куда уйти?!

— Не знаю. На север, например. Там холодно, говорят даже — вечная зима, когда воздух замерзает и превращается в лёд, в котором нужно прорубать себе дорогу, когда утром выходишь из дома. Говорят, там птицы, которые не успели улететь на юг, замерзают прямо в воздухе, и так и висят там мёртвые до весны. Это будет трудно, но лучше такая жизнь, чем смерть. Или на восток — там тоже земли Альянса — тебя признают там. Ведь ты Император по крови. Мы можем отправиться вдвоем с тобой, будет вести переговоры с главами кланов… вдруг, там сильные кланы, вдруг, они захотят поддержать тебя. Тогда… тогда мы вернёмся с сильной армией… И освободим наши земли.

— Шутишь? — тяну рычаг на себя и Орлан послушно поднимается выше, облетая тёмное острие скалы. — Там, на востоке, точно нет армии способной одолеть клан Охотников и орду их слуг.

— Тогда как ты собираешь в одиночку одолеть Семью?!

Да, Кайоши смотрит на меня как на сумасшедшего, у которого совсем плохо с логикой.

— Силой, — говорю я. — А ещё хитростью. Так же как уже отправил на тот свет многих здесь. Я не собираюсь убивать тысячи Слуг. У Сейджи, главы семьи Ода хранится череп Нерождённого. В нём сила, которая поддерживает жизнь этой рогатой скверны заполнившей наши земли. Если я убью Сеиджи и овладею черепом Нерождённого… я уничтожу его, а вместе с ним и все этих порождения ада.

— Безумный план, — качает головой Кайоши. — И ты безумный, но…

— Что но? — останавливаю Орлан — кажется, я нашёл подходящее место.

— Ты силён, Керо. Невероятно силён… и пусть сейчас кажется полным безумием — как Возвышенный в одиночку сможет справиться с целым кланом Охотников… у тебя может получиться. Только у тебя, ни у кого больше — во всё мире, от края до края.

— Ну, вот видишь, — я улыбаюсь я. — А ты назвал мой план безумным.

* * *

Прощание было коротким — мы нашли подходящую пещеру в скалах над городом, неподалёку от шахты ведущей в Город Бога… и усыпальницу Рэйден.

Я высадил там всех, обнял на прощание Эми — она пока совсем плоха, но Чоу обещала присмотреть за ней… и сразу же взлетел — не хочу терять ни секунды. Уже утром может прилететь вестник от Варго, а мне нужно успеть обустроить своё новое жилище на вершине мира. Сам Орлан я собираюсь спрятать в руинах, под прикрытием талисмана скрытности где-нибудь неподалёку от моего Седьмого Неба.

Удобнее всего, конечно, было бы держать его под рукой, но там, на высоте облаков, ветры такие сильные, что вряд ли Орлан прожил бы там долго. Может быть его оторвало бы, а может разбило о бетон башни… ни тот исход, ни этот меня не утраивает — Орлан слишком хорош, чтобы его терять.

Моя башня… уютно чернеет на фоне ночного неба… интересно, как долго она будет моим убежищем? Что, если годы? Хотя нет, стоп — здесь же есть зимы. Думаю, зимовать на вершине такой башни… небольшое удовольствие, хотя вид на зимние пустоши, уверен, открывался бы красивый.

Подлетев к башне, Орлана оставляю внизу, привязываю верёвками к обломкам какой-то стены на высоте десятка метров над землей — до утра, надеюсь, с ним ничего не случится, а потом, после рассвета поищу убежище для судна получше.

Вверх, в своё новое облачное жилище поднимаюсь уже сам, стараясь чтобы ветром не сносило слишком далеко. На площадке ресторана — мрак и тишина, и скорее всего там, за запертой дверью, за которой меня ждала ловушка странного кровожадного старика тоже тихо… вот только ремней, которыми я завязал ручку перед тем, как улетать, завязал чтобы дверь не мотало ветром — моих ремней нет!

Что за чёрт!

Или сильный ветер сорвал их, или здесь, пока меня не было, появился еще кто-то… Тот старик выжил?! Но тогда он должен быть бессмертным, потому что свалиться из-под облаков и выжить — под силам только бессмертному.

Огромная башня, протыкающая небо, сейчас, под сильным ветром, покачивается и это очень непривычно — в первую секунду я даже хватаюсь за железку поблизости… интересно, как здесь наверху, когда в мир приходят ураганы? За те месяцы, которые я живу здесь, таких сильных бурь уже случилось несколько…

Додумать про ураганы, я не успеваю — стремительная тень бросается навстречу из темноты комнаты, и уже через мгновение прохладные губы прижимаются к моим.

— Прости, я не смогла. Я не смогла снова потерять тебя.

В темноте не разглядеть ничего, кроме блеска глаз.

Аой?!

Нет, я не удивлён… я очень сильно удивлён. Очень.

Или это просто сон — у меня случились очень яркие сны с ней. Почему бы и этому не оказаться одним из таких снов. Вполне себе романтично — она встречает меня в убежище, о котором не знает никто! Очень романтично и совершенно невероятно.

Да. Это сон. И самое ужасное — если я заснул прямо на Орлане, в полёте… и сечйас мой кораблик летит неизвестно куда, пока я разглядываю сны с Аой и радуюсь вкусу её губ на своих.

— Хороший сон, — говорю я. — Но пора просыпаться.

И пробую ущипнуть себя за руку… больно!

Это не сон?

— Это не сон, — она отрывается от моих губ, чтобы сказать это, а потом снова прижимается ко мне.

— Как ты нашла меня?!

Да, это самый важный вопрос и ответ на него, чую, будет невероятным.

— Нет! — она мотает головой. — Я не скажу.

— Говори же!

— Ты будешь смеяться!

— Нет, обещаю!

— Тогда будешь ругать меня! — она хмурится и снова прижимается ко мне, прячась от ветра, который бьёт в распахнутую дверь за моей спиной.

— Да нет же!

— Вестники… я посылала их… к тебе. Один за другим, а потом смотрела куда они летят… и летела вслед.

До меня доходит.

— Вестники с пустыми листками?! Они твои?!

— Да, — она закрывает лицо ладонями. — Прости. Прости, пожалуйста.

Чёрт, как хорошо, а уже стал думать, что эти вестники что-то плохое.

— Но… почему ты просто не спросила где я?

— Ты мог бы не ответить. Или отговорить…

Это да… она права. Я бы уж точно не назвал ей своё новое убежище. Теперь я буду знать, что человека можно найти вот так — посылая вестников… нужно быть осторожным.

Мягко высвобождаюсь из объятий Аой, запираю дверь на широкий засов… и внутри сразу становится тихо. Ветер, оставшись снаружи, словно сдаётся, затихает.

Вспоминаю формулу факела, рисую её внутри себя и тут же в руке появляется дрожащий сгусток пламени. Вешаю его в воздухе так, что бы не задеть и не обжечься, и оглядываюсь — самое время изучить новое жилище.

Вдое обследуем внутренние комнаты этажа… тут неплохо, и всё на редкость хорошо сохранилось. Может быть, дело в большой высоте а может в том, что сюда ни одна живая тварь — кроме того старика — за все эти долгие годы после смерти города Древних, не забиралась.

— Здесь можно спать, — Аой хватает меня за руку и показывает на широкое ложе на полу. Оно кажется мягким и даже чистым, всё застеленное тонкими шкурками взрослых прыгунов — именно у взрослых тварей кожа покрывается тонким, красивым серебристым мехом. И очень прочным.

— Одна постель на двоих? — смотрю на неё вопросительно.

— Разве у Юто мы не спали так же? — он выпускает мою руку из своей, делает шаг вперёд и, раскинув руки. падает на шкуры, потом переворачивается на них спиной… у неё так блестят глаза сейчас…

Или это отсвет светлячка который летает за нами?

— Как там Юто? — спрашиваю я, не в силах отвести взгляда от искр в глазах Аой.

Пацан должен быть зол на меня.

— Нир…, — Аой хмурится что-то вспоминая. — Кажется, он сердится на тебя. И теперь он старший, там — в клане. Они избрали его старшим. Ну, а Юто… тебе сказать про Юто или сам догадаешься?

— Он всё понял? Он понял что я Керо?

— Да. Прилетели вести от том, что Керо убил Горо вместе с огромным исчадием. Исчадие Наито знали слишком многие… легко догадаться.

— Он хочет убить меня?

— Ничего нового… он же и раньше хотел убить тебя.

— Тогда всё в порядке. Но ты… ты же хотела остаться там надолго…

— Как думаешь, во что превратилась бы моя жизнь там, после того, как в клане все узнали, кто привёл проклятого демона Керо?

— Ты бежала?! — понимаю всё я.

— Да, да, — смеётся она и протягивает свои руки мне. — И теперь ты должен искупить вину.

* * *

Светлячок стыдливо летает над нами прислушиваясь к поцелуям…

— Нет, — Айо вдруг выскальзывает из под меня.

— Да-да, самое важное — вовремя остановиться, — грустно улыбаюсь я, пытаясь погасить желание в себе. У меня там уже всё давно напряжено — слишком вкусные губы Айо, слишком сладкое её тело, которое я впервые не во сне, а наяву, уже успел всё обтрогать и обыскать. Успел забраться в самый потаенные уголки, и даже в трусиках побывал… в очень мокрых трусиках Айо.

— Нет-нет, — отвечает она мне в тон. — Никто не собирается останавливаться.

Она завязывает платье, пряча свою грудь… ну зачем она это делает — невозможно оторвать взгляда от её упругих возбуждённых сосков!

— Тогда — куда ты убегаешь? — я на всякий случай снова засовываю ей руку в трусики… вдруг это всё же снова сон. Как раз во сне такое и бывает — всё заканчивается на сам интересном месте

Она наклоняется надо мной, не убирая моей руки ласкающей у неё между ножек и горячо шепчет мне на ухо, прижимаясь к нему губами. — Я хочу исполнить свою мечту, Керо. Большую, большую мечту. Ты же поможешь мне?

— Конечно помогу, — я засовываю свои пальцы в горячее влажное лоно Аой и та тут же, словно забыв о том, куда собиралась, прижимается к моему уху сильнее, начиная стонать. — Давай все мечты, и даже самые большие, оставим до утра. Вот утром, взойдёт солнце, мы выберемся на террасу из этой чудной постели из шкур джанку… и разглядывая мир будет рассказывать друг другу о своих мечтах. Разве не отличная идея?

— Моя идея лучше, — Айо насаживается еще раз на мои пальцы, насаживается глубоко, а потом, вздохнув, соскальзывает с них и встаёт. Хватает мою руку и тащит меня куда-то, из комнаты.

— Мы вряд ли найдём здесь постель лучше, — сопротивляюсь я, тяну вторую руку вперёд и в сумраке натыкаюсь на попу Аой… нет, я не хочу никуда идти. Это точно. Я хочу Аой — и это тоже точно. Я устал целовать её только во снах.

— Идём же, — она милостиво замедляется, разрешая мне обтрогать свою мягкую попу всю, в поисках секретиков… но вырывается из рук, как только я наичнаю снимать с неё трусики.

— Сначала — мечта! — она натягивает свои трусики снова… трусики, которые я уже успел спустить почти до колен.

— Я теперь понял, что ненавижу мечты, — вздыхаю я.

— Эта — тебе понравится, — Айо, опережая светлячка и не выпуская моей руки из своей, сворачивает к той самой двери, которая ведёт наружу.

— Что ты задумала? — на всякий случай начинаю беспокоиться я.

— Сейчас всё поймёшь! — она распахивает дверь и тянет меня на террасу.

Там вдруг отпускает меня и встаёт на самом краю… над ночной бездной.

Тёплая ночь. Был жаркий день, а теперь тёплая ночь… даже здесь, на такой высоте.

— Не вздумай прыгать, — сразу предупреждаю я. — Вдруг ты забыла, но там внизу нет океана.

— Точно нет? — она оглядывается и я вижу шальной блеск в её глазах.

— Не вздумай прыгать, — повторяю я, потому что понимаю — она готова.

— Встретимся в мечте, — звёзды в её глазах, кажется, тоже сошли с ума.

Делает шаг над пустотой, потом еще один и… исчезает внизу, в бесконечности ночного неба

Прыгаю вслед, и почти сразу ловлю, прижимаю к себе, торопясь сказать о том, что она сумасшедшая, но Аой закрывает мне рот ладонью.

— Люби меня, — шепчет она сквозь ветер… я не могу услышать её шёпота, я лишь догадываюсь по её губам в свете огромной луны и верного светлячка, падающего вместе с нами.

Мы уже не падаем, мы парим… вот только мне ни на мгновении нельзя выпустить Аой — из нас двоих с небом договорился только я.

— Не бросай меня, — шепчет она, прижимаясь губами к моим, а руками стягивая с себя трусики… и я опускаю взгляд, чтобы увидеть как крохотная белоснежная, почти прозрачная ткань их, подхватывается бесстыжим ветром и торопливо прячется в темноте ночи… даже не знаю, что он будет делать с ними… может, целовать?

Аой обвивает мою шею руками, а ногами обхватывает мою талию и начинает медленно опускаться…. Очень медленно, не выпуская моих губ из своих. Я чувствую как вхожу в неё, горячую, жаждущую, я тону там в ней, тесной, ласкающей меня своим лоном… и я не чувствую боли, когда Аой забывшись, прокусывает мне губы.

Вкус крови на наших губах пьянит, заставляя двигаться еще быстрее.

— Это еще прекраснее чем прыгать в океан, держась за руки — это еще прекраснее, Керо! — шепчет она, словно боясь разбудить мир, спящий внизу под нами.

Она прижимается сильнее и сильнее, насаживается глубже и глубже, а потом почти отпускает меня, почти соскальзывает с меня, заставив испугаться, что вот сейчас я уроню её — ведь никто здесь в небе не удержит её кроме меня.

И теперь уже я прижимаю её к себе сильнее, насаживая, заставляя стонать и кусать мои губы…и даже светлячок улетает чтобы не мешать нам.

Нет больше ничего в мире — только я и она… только я в ней, и безумие наших движений в удивлённом небе… уж оно то не было готово к тому, что станет чьим-то ложем любви.

Всё быстрее и быстрее, так страшно — мы оба забываем о том, что нет даже нити, которая держит нас посреди тёмного океана ночи… кончаем вместе и замираем прижавшись друг к другу, замираем, кажется, на вечность…

— Ты, я и звезды… и больше никого, — она запрокидывает голову, разглядывая небо над нами.

— И светлячок, — напоминаю я, о крохотной искорке рядом с нашими лицами — он вернулся.

— Да, ему можно — он никому не расскажет. — Аой налюбовавшись на луну, опускает взгляд на меня, и в этом взгляде уже нет того шального, сумасшедшего, что было недавно, до того, как она прыгнула с башни. Но теперь там есть другое… что-то такое, отчего моё сердце — оно есть у меня? — начинает биться сильнее.

— Тебе понравилась моя мечта? — спрашивает она.

Я даже не киваю, пусть всё увидит в моих глазах.

— Ну вот! Я же не зря звала тебя в небо, — она тихонько, едва касаясь, словно извиняясь за боль, словно исцеляя, целует меня в искусанные губы. — А теперь можно и в постель — вдруг оно рассердится и перестанет держать нас.

* * *

— Ты пробовала мясо джанку? — спрашиваю, коснувшись меха под пальцами.

— Нет, — она мотает головой разглядывая что-то на потолке.

Мы вернулись на эту странную постель и вот уже несколько минут лежим и разглядываем потолок. Там нет ничего интересного, мы просто пока не можем отойти от того, что произошло несколько минут назад, от неба в котором мы любили друг друга.

— Что если сегодня на ужин приготовим его?

— Они отвратительны, — Аой хмурится. — Ужасные, опасные и отвратительные. И этот их язык, который они засовывают в рот… или в сердце тех, кого поймали.

— Страшные снаружи, но вкусные внутри, — я выпускаю её из своих объятий и встаю. — Хороший повод попробовать их на вкус. И язык… он должен быть нежным, если хорошо прожарить. Жди меня. Я быстро.

Я хочу есть, да. День был тяжелым. В нём было много всего, а вот еды — не было.

Выхожу на террасу ресторана… мне снова падать, здесь так высоко джанку не водятся.

Прежде чем прыгать, вглядываюсь в темноту там внизу.

Вглядываюсь и вижу очертания стаи хидо — на востоке руин. Потом еще одной, поменьше — на севере. Джанку тоже вижу — пару, и совсем недалеко от башни. Два мне не нужно, для нашего скромного ужина на двоих хватит и одного. Кстати, вино должно быть на Орлане, я на обратном пути захвачу кувшин с собой… нашу странную встречу с Аой стоит отметить.

Видеть, вот так — в ночи, мне позволяет тот браслет, что когда то давно я забрал с тела офицера Первородных, Змееглазого, после того, как убил его. Отличная штука, которая почти всегда со мной — она позволяет видеть живых существ даже в полной темноте, подсвечивая их бледно-синим светом… Для ночной охоты, вот как сейчас — идеально. И самое важное — враг не сможет подойти неожиданно, незаметно.

Делаю шаг вперёд и падаю — доброй охоты, Керо. Доброй охоты.

* * *

Едва успеваю коснуться земли как быстрые тени набрасываются на меня сквозь ночь. Словно десяток ножей заходят мне под кожу, разрывая её. Меня бросают на камни и волокут по ним и только тут я вижу пылающие угли вокруг — глаза Слуг.

Как я не заметил их? Как браслет не заметил их — браслет, который видит всё живое… Ах, да, проклятие, Слуги, эти порождения формул — не являются живыми, хоть и совсем не похожи на духов.

Формулы защиты — только они спасают меня сейчас, только они. Я слышу треск свои поломанных костей, слышу как музыку — не будь на мне десяток формул защиты, тело моё уже разорвали бы на несколько частей.

Справившись с болью, дотягиваюсь до шигиру, дотягиваюсь раньше, чем огромная трёхпалая лапа пробивает когтями мне горло. Отсекаю её, почти ослепнув от сияющей в ночи раскалённой крови Слуги. Отсекаю и другие лапы, что волокут, удерживают меня, радуясь воплям боли из изрыгающих лаву пастей вокруг меня.

Кастую кару раз за разом, заставляя формулу бросать меня от одной твари до другой — каждым ударом нахожу их сердца — я умею это делать. Прежде чем добить последнюю даю лезвию моего шигиру немного остыть — оно раскалилось до красна от крови огненных демонов.

Я добиваю его, последнего, едва живого, ножом Суро. Добиваю и молюсь в эту секунду, чтобы не проснулся ад спящий в нём — в этом загадочном кинжале способном убить своего хозяина — ведь тогда, здесь на руинах, не останется в живых никого.

Добиваю, и пряча нож в ножны, шепчу на ухо мёртвому демону

— Совсем скоро я приду за твоими хозяевами.

Глава 14

Утром, старясь не будить уютно свернувшуюся рядом Аой, выбираюсь из постели и первым делом осматриваю свои раны.

Поломанные кости ноют, но это та боль, к которой быстро привыкаешь, шрамы уже затянулись… да, всё отлично, я готов жить дальше.

Одна мысль сейчас не даёт мне покоя — ранг Охотник, я хочу заполучить его. И заполучить как можно быстрее. Задача кажется безумно сложной — у меня ведь нет даже ранга Палача — но только на первый взгляд. Как раз семья Ода даёт мне шанс легко подняться на пару рангов выше… легко… если я смогу научиться убивать Охотников. Пока задача кажется невыполнимой, но это ведь только пока. Мне уже приходилось сталкиваться с задачами, которые сначала казались невыполнимыми.

Да мои стрелы не причинили никакого вреда Нои — слишком велика его защита, слишком много ядер в него теле и слишком много формул закрывающих его от любой атаки… ил не от любой?

Иса упомянул про арклитовую сталь, он сказал — оружие лезвие которого покрыто этой сталью пробиваю любую защиту. Интересно — это касается стрел? Если наконечник стрелы покрыть этим металом он тоже будет пробивать защитные формулы? Я не спросил об этом у Иса, но должно быть так.

Если бы мне удалось покрыть лезвие моего шигиру этой сталью… Иса сказал — её очень мало в шахтах и только кузнецы Великого Круга знают секрет сплава дающего эту невероятную возможность лишать защиты любого воина.

Оружие Нои!

Что если мне попробовать похитить его?! Если я пока не знаю, где добыть арклитовой стали, то хотя бы могу обернуть оружие Охотников против них самих. Да, конечно, именной меч Нои скорее всего заговорён и не подчинится чужаку, но меня устроил бы и нож… нож способный пробивать любую защиту.

Я могу бы навестить Нои… как-нибудь, тихой ночью когда Небесный Утёс спит. Нет, я бы не стал убивать его — мало шансов на успех, я лишь забрал всё орудие что нашёл бы в его покоях… и может быть, какое-то из них оказалось покрытое арклитовой сталью.

Неплохая идея, я готов испробовать её уже этой ночью… главное, удержать себя от желания засунуть шигиру в сердце Нои.

Стоп, если мне удастся заполучить оружие покрытое арклитовой сталью — разве я не могу, прямо там, в спальне Нои, которая еще вчера была спальней Кайоши, испробовать этот клинок? Я же могу посмотреть как легко он входить в тело Нои, как раздвигается его плоть, как режет рёбра добираясь до пульсирующего жизнью сердца.

Мне нравится эта идея.

Так нравится, что если Варго не ответит мне, я уже сегодня вернусь в Небесный Утёс и поиграю в прятки с Нои.

Вылезаю на террасу под первые лучи солнца… и падаю вниз — нужно проверить цел ли Орлан. После ночного нападения Слуг мне было не до него, не до охоты, и не до вина. Полночи провозились с моими ранами, а потом… потом просто отключились.

То, что слуги напали на меня — просто случайность, нужно быть готов к тому, что эти твари теперь могут оказаться где угодно… и как же хорошо, что они не летают.

Нахожу кувшин с вином, а потом… потом я обнаруживаю кое-что получше любого вина на свете.

Казна!

Сундук с императорской казной — он как был здесь на орлане, так и остался. Еще несколько дней назад приказал Джуну приготовить для казны клана подходяще место. Мы остановились с ним на том, что идеально для этого подойдёт бывшее жилище Алхимика Веры — дом без окон, вот только там крови столько что сначала стоило подготовить комнату. Казна должна выглядеть как казна, а не как место пыток.

В ларец унёсённый мною из дворца Императора добавили всё золото чтоб было в клане и даже камни Асханы, найденные мною в жилище Нира. Тогда же, перед отлётом, я наложил на этот ларец пару защитных талисманов огня — почти бесполезное действие, если учесть что сам Орлан легко угнать, с этим справится любой, кто умеет управлять кораблём. Другое дело — кому в Небесном Утёсе нужно угонять целый корабль? За такой, если поймают — казнь, а догнать Орлана на быстрых вивернах не сложно.

Приятно что казна цела… неожиданно и приятно.

Слуги, может, и обыскивали всё там в городе, но крохотный кораблик, похоже, не привлёк их внимания… хотя, скорее всего, до него просто не дошла очередь — я вернулся вовремя.

Прежде чем возвращаться к Аой касаюсь крышки ларца. Здесь сейчас хранится около тринадцати миллионом лунным золотом… и это не считая камней Асханы, каждый из которых вполне может стоить целое состояние.

Тринадцать миллионов — огромная сумма, вот только в мире, в который пришли Ода, от этого золота мало толку. Я бы отдал им этот ларец, если бы после этого Семья ушла с этих земель, с моих земель… вот только вряд ли они согласятся. Даже не стоит пробовать.

Вспоминаю о Нире… Аой сказала он теперь глава Проклятых. Неожиданно, но с другой стороны — кто кроме него. Сильнейший из мастеров культивирующий Тьму. Он уже знает о пришествии Ода? Что он думает об этом? Я бы встретился с ним… если бы не боялся, что он прикончит меня перед первым слово сказанным мной… по хорошему, ему уже давно пора отправить меня к мёртвым… убийство Наито должно было стать последней каплей.

На некоторые вопросы я предпочитаю получать ответы сразу, поэтому достаю листок, пишу на нём — «Враги?» и отправляю Ниру.

Этот вопрос только кажется странным, в нём заключено очень много. Если ответ будет «да» — Нира стоит держаться подальше, а если…

Ладно, не буду загадывать — есть дела поважнее. Прямо с палубы высматриваю прыгуна поблизости, посылаю ему в ничего не подозревающую морду стрелу, а потом подбираю тело и вместе с вином несу наверх. Впереди сложная задача — развести огонь на вершине мира…под сильными ветрами, что дуют там, но мне нужно как-то решить её, иначе как я буду готовить себе еду здесь?

* * *

Пока разделываю прыгуна, прямо на террасе ресторана, сбрасывая все ненужные его части вниз, на радость огромным незнакомым птицам, которые, поглядывая на меня, своего благодетеля, с удивлением, подхватывают обрезки мяса на лету, раздумываю на тем, что делать если ответа от Варго не будет.

Я хотел попросить его о помощи — завалить вместе одного из Охотников и забрать его ядра… самого слабого из них — Нои. Заодно отплатив ему за то, что касался свои грязными руками золотых волос Алисы.

Понятно, Варго не согласился бы помогать мне просто так… но у меня есть кое-что, что можно предложить ему взамен — голову Нерождённого. Вернее — Нерождённой.

Отличную такую голову, красивую… ему должна понравится.

Если Варго мёртв и не ответит… тогда я пока не знаю что делать. В одиночку мне Охотника не прикончить, слишком неравны силы — разница в два ранга… и этот проклятый другой мир, в который они могут заходить… взглянуть бы на него хоть одним глазком.

Нир… С ним вдвоём мы могли попробовать отправить Нои к мёртвым, вот только Нир после всего, что я наделал, вряд ли захочет помогать мне.

— Что это? — голос Аой за спиной звучит испуганно. Я сначала поднимаю голову на неё, сонную, стоящую рядом, в не завязанном до конца платье, из под которого видно так много соблазнительного… и только потом слежу за её взглядом…

Чёрная точка в небе со стороны юга. Большая чёрная точка… и она не слишком далеко. Что можно точно сказать про неё — это корабль. И такой огромный, равному которого я еще не видел здесь в Альянсе. Пока еще трудно оценить, но думаю, он в десятки раз крупнее самого большого из кораблей Хинун.

В десятки раз крупнее чем корабли Хинун? Таких нет в Альянсе. Нет и никогда не было — иначе бы я уже знал об этом.

— Он летит с юга, — на Аой набрасывается порыв теплого ветра и ей приходится схватиться за ржавую железяку рядом.

Да, с юга — я и сам это вижу. Это летит семья Ода? Там, на юге, такой огромный транспорт? И если это Семья, то… тогда схватку с ним мне не выиграть. Клан Охотников, тысячи огненных демонов и теперь — это?!

Это больше чем корабль — это город. Уже сейчас понятно, хотя до летящего в нашу сторону судна еще очень далеко. В дело в облаках — они кажутся слишком маленькими в сравнении с громадой летящей с юга.

— Тревожно, — хмурится Аой.

Ответить не успеваю — позади, оглушая, слышатся удары огромных крыльев, а когда оглядываюсь — вижу Аой в лапах огромной птицы, Аой поднимающуюся в воздух… и её испуганные глаза. Первый порыв — схватиться за Сагзаро, я почти выпускаю стрелу вслед… нет нельзя — я могу промахнуться и попасть в Аой, и даже если попаду — я просто не успею выхватить её из лап умирающей птицы.

Послав вместо стрелы вслед похитительнице проклятия, бросаю прыгуна, который так и не успел превратиться в наш завтрак, взлетаю и лечу вслед огромной птице… здесь, в руинах, много больших птиц, но такую… такую, которая способна подхватить и унести человека — я вижу впервые.

Я лечу медленно, слишком медленно — полёт Хранителя не может тягаться в скорости с полётом птиц… теперь только одна надежда — эта большая чёрная птица с огромным, загнутым крюком, клювом не бросит свою добычу раньше, чем доберётся до гнезда… или куда там она относит свою добычу. А еще — что я успею спасти Аой раньше, чем лапы птицы разорвут её.

Почти сразу становится понятно — путь птицы лежит в сторону одного из покосившихся небоскребов неподалёку… это не слишком далеко, но лапы птицы могут разжаться в любую секунду.

Птица, загребая воздух своими гигантским крыльями, начинает спускаться целясь в верхнюю площадку небоскрёба — и теперь, когда мы подлетели так близко, я вижу «гнездо». Когда-то, сто лет назад, это было бассейном, но теперь — огромная свалка из стального мусора, остатков костей и высохших недоеденных частей тел — по большей части — это головы, почти голые черепа хидо… да, по больше части это черепа хидо или прыгунов, но встречаются и человеческие.

Я вижу как гти разжимаются, я слышу крик Аой, раньше чем она падает в середину свалки-гнезда выпускаю несколько пылающих стрел, одну за другой. Огромная птица кричит, протяжно, жалуясь мру на сильную боль, переворачивается в воздухе и вспыхивает гигантским факелов над руинами. Её крик и треск пылающих перьев сливаются в один звук, а а чуть позже горящая туша обрушивается прямо на Аой там внизу, в гнезде.

Я успеваю долететь, успеваю вытащить её еще живую из под костра в который превратилась птица, успеваю оттащить в сторону, подальше от горящего гнезда…

А потом лечу талисманами, дожидаясь когда из её закрытых глаз перестанут течь слёзы.

* * *

Пару часов ожидания и вот уже от ожогов на теле Аой почти не остаётся следов — талисманы как всегда творят чудеса.

— А если бы она меня бросила по пути — ты бы успел меня спасти? — в тысячный уже, наверное, раз допытывается Аой.

— Конечно, — успокаиваю я её. — Я же уже пару раз так делал — забыла?

Нет, не успел бы, но сейчас ей хочется услышать другое.

— Но в следующий раз постарайся не подпускать к себе таких птиц близко — меня может не оказаться рядом, — на всякий случай тут же предупреждаю я.

— Юто — он хотел убить тебя? — задаю я вопрос который хотел задать еще вчера.

— Убить? — удивляется она. — За что?

— Но это ведь ты привела человека который прикончил Наито. Юто мог…

— Посчитать меня твоей соучастницей? — досказывает мою фразу Аой.

— Да.

— Сначала он так и подумал, — Аой хмурится, вспоминая. — Но потом я сказала…. сказала — я не знала о том. что ты собираешься сделать. А еще сказала, что я тебя…

Она замолкает.

— Ты не доскажешь? — спрашиваю я, устав ждать.

— Нет, — она качает головой.

Ладно, одним секретом будет больше.

— Хорошо, что он не тронул тебя, — говорю я. — Я не мог поступить по другому, но я беспокоился о тебе.

— Я знаю… Керо, обещай мне, что не будешь злиться…, — она начинает и тут же замолкает, касаясь моей руки.

— Конечно обещаю, — улыбаюсь я. — Злость во мне появляется только, когда я хочу кого-то убить… а тебя я не хочу убивать.

— Юто… — лицо Аой серьёзно сейчас, — он кое-что рассказал мне. О себе, о своей семье.

— Я помню — его семья погибла.

— Её убили. Прилетели люди из столицы, люди приказы которым отдавал Хранитель… Хранитель ранга Палач.

Я невольно вздрагиваю — здесь в Альянсе только у одного есть такой ранг.

Нир?

Нир приказал убить семью Юто?! Но зачем?!

— Сестра его матери… — продолжает Аой, — она была гетерой, шлюхой. И вроде бы она родила не от того. Разное говорили, даже будто бы, что она понесла от Императора.

Я чувствую как леденеет моя кровь.

— Ты хочешь сказать…

— Он может оказаться твоим братом, Керо. Ты должен быть готов к этому. Братом который тебя ненавидит.

Я даю себе мгновение чтобы осознать, а потом говорю:

— Пообещай мне, что ты будешь последней на этом свете, кто скажет ему об этом.

* * *

Едва только возвращаю Аой на террасу нашего нового с ней жилища, как, чуть не выбив глаз, мне в лицо влетает сумасшедший вестник.

Варго!

Он ответил!

И только у Варго может бысть вестник, который запросто может выбить глаз тем, кому тот пишет письма.

«Лети за вестником»

Поглядываю на птичку бьющую крыльями неподалёку, она отважно сражается с ветром, не давая ему унести себя.

Так… это приглашение. Что там меня ждёт — неизвестно, но я ведь сам захотел этой встречи. Я даже не знаю где сейчас Варго… что если он уже не здесь? Что если покинул земли Альянса?

— Тебе придётся побыть одной, надеюсь недолго… и приготовить обед самой, — я встаю откладывая нож в сторону. — Потом расскажешь — вкусны ли джанку.

* * *

Лететь приходится на север и очень долго — и это я еще вместо Орлана оседлал свою быструю виверну, которую, конечно же, не забыл забрать из Небесного Утёса.

Впереди уже виднеется стена Хинун… что там осталось дальше на север из известного мне? Храм Казней, в котором я когда-то подписал приговор Ито и замки Миура, Нода и Имаи… Варго гостит у кого-то из глав северных кланов? Вряд ли кто-то здесь захочет водить дружбу с ним.

Странно, пока всё странно.

Пока я раздумываю над всем этим, вестник, за которым я следую вот уже не один час, начинает замедляться. Замедляться? Вестники не устают, они призрачные создания… неужели мы всё же прилетели?

Внизу, под нами, насколько хватает взгляда, голая равнина, на которой нет ничего, кроме куцых полусухих кустов и небольших холмов, продуваемых всеми ветрами.

Вестник начинает снижаться, интригуя еще больше. Снижается и ныряет в один из неглубоких каньонов, которыми изрезаны пустоши в этих местах. Я едва успеваю взглянуть на крохотную птичку в последний раз, как она тает.

Всё?

Я на месте?

Зависаю на одном месте, прислушиваясь к ударам крыльев своей виверны и вглядываясь в каньон подо мной.

Варго где-то здесь?!

Я помню его странную каменную летающую платформу. Похожую на крохотный городок, который вырвали из земли вместе с основанием и так и подвесили в воздухе… и сейчас там внизу подо мной ничего похожего я не вижу. Варго потерял всех своих людей? Остался один и без транспорта?

Может, и так.

Опускаюсь еще ниже, заглядывая под огромную скалу, широким языком перекрывающим половину каньона… и нахожу то, что потерял.

Всё на месте — город-транспорт Каллоса на месте, висит в метре над песком на дне ущелья. Висит, выжигая ударами молний случайных хидо забредающих в каньон.

Молнии, как ярко-синие лапы в одно мгновение протягиваются от мертвецов из которых построена ограда каменного корабля до хидо, заставляя взрываться их синими вспышками и обугливаться… Пожалуй, мне не стоит подлетать ближе, эти молнии безжалостны к любым гостям.

Опускаю виверну на один из уступов на противоположной стороне ущелья и оглядываюсь — самое время появиться самому Варго.

И он появляется — трудно не узнать типа с такой огненно-рыжей шевелюрой. Появляется в сопровождении еще десятка своих людей, волоча на привязи несколько мёртвых хидо.

Глава 15

Мёртвых? Зачем им мёртвые хидо? Еда? Ну да, им тут надо много еды.

Он замечает меня и машет рукой, давая знак. Машет рукой не мне, а кому-то другому и тут же вспышки молний перестают выстреливать, взрывая воздух.

Путь для меня открыт?

Похоже, что так.

Стоит ли мне вот так опускаться в новое логово Каллоса… я не удивлюсь если он, как и обещал прошлый раз, просто прострелит мне голову.

Оставляю виверну на скале, а сам слетаю вниз, прямо к Варго. Тот хмурится, оглядывая меня, словно не рад видеть живым, потом выдаёт короткое «жди», и присев подтаскивает к себе одну из хидо.

Неожиданно, но она не мертва — сильно изранена. Кажется она, как и все другие твари, что сейчас волокут люди Варго, попала в какой-то большой капкан…

Варго машет рукой и люди, которые шли с ним вместе, оставляют нас вдвоём. Каллос, словно забыв обо мне, подтаскивает хидо к свои коленям, разворачивает едва живое дрожащее в агонии тело и коротким ударом ножа пробивает её сердце. А потом вытаскивает лезвие и начинает быстрыми точными ударам своей огромной, покрытой рыжими волосками, лапы, в которой намертво зажата рукоять ножа, разрубать рёбра твари. Разрубает, вырезает сердце, и кидает его, почти живое, на широкую чашу на песке рядом. Чашу, очевидно, приготовленную как раз для этого.

— Люблю это дело, — он показывает на сердце лезвием ножа и начинает подтаскивать к себе следующую хидо.

— Убивать или поедать свежие сердца хидо? — уточняю я на всякий случай.

— Не, — он смеётся, разворачивая свою новую жертву и таким же точным движением вырезая и её сердце. — Убивать я тоже люблю… а кто не любит? Смерть которую ты даришь другим — она наполняет радостью, ликованием победы. Жизнь опасная штука… и когда ты освобождаешь кого-то от неё — это же благое дело. Уверен, ты согласишься со мной — я теперь знаю тебя лучше.

— Знаешь лучше? — я перевожу взгляд со второго сердца в чаше на лицо Варго. — О чём ты?

— После нашей последней встречи мне уже рассказали о тебе, — он стряхивает кровь с рук и тянется за следующей хидо.

— О! — только и говорю я, а потом добавляю. — И что же рассказали?

— Ты и правда Император — не соврал. Трон твой по праву, вот только посидеть тебе на нём не получилось… и уже не получится. Потому, что сюда пришёл я. А еще ты тут как жнец смерти — выкашиваешь всех подряд. Говорят люди боятся тебя, Керо.

Он хмурится и качает головой искоса поглядывая на меня.

— Зачем ты так пугаешь людей? Они плохо спят… тебе не жаль их?

— Так ты ешь сердца сырыми? — улыбаясь, уточняю я.

То, что Варго узнал обо мне — хорошо. Теперь он дважды подумает, прежде чем записываться в мои враги.

— Нет, — он кривится и сплёвывает на песок. — Парни отлично их запекают на малом огне. Если останешься на ужин — попробуешь.

Неплохо, пока он не торопится меня убивать… а, значит, и сам пока будет жить.

Варго расправляется с третьей хидо, и отбросив её тело в сторону, бережно укладывает третье сердце на чашу. Потом, не вставая, косится на меня.

— Надеюсь ты не прилетел предлагать мне союз? — спрашивает он. — Сразу говорю — не делай этого. Союз опасная штука — сегодня ты подписываешь его со мной, а завтра утром, я, плохо выспавшись, отрезаю тебе голову и дарю её одному из своих чудных паучков. Обычно все мои союзы заканчивались именно так.

— Спасибо что предупредил, — я отступаю на шаг — кровь от хидо, когда Каллос разделывает их, слишком прытко разлетается по сторонам, а я не хочу измазаться в ней сейчас — перед полётом сюда переоделся в чистое.

— Расскажи мне о них, — я показываю на хидо, но не на тех, которых сейчас добивает Каллос, а на других — что сидят стаей возле входа в пещеру — входа, который я заметил только после того, как опустился сюда, на дно ущелья. Да, я показываю на хидо в белых костяных масках с выдолбленными глазами, слепых послушных хидо, которые очень хорошо видят всё вокруг… видят или чувствуют — на меня они стали выть, как только я появился на своей виверне на краю скалы.

— Что тебе рассказать о них? — Варго бросает нож и тот падает лезвием в песок. Бросает нож, встаёт и разгибается. Затем, кивнув, приглашая меня следовать за ним, идёт в сторону тех самых хидо.

Подходит и хлопает ближайшую по морде, а та вместо того, чтобы отгрызть ему руку по локоть, падает на колени и прижимается к земле, словно прячась от следующего удара.

— Эти маски, — он показывает на маску на её морде. — Их делают из костей одной из тех тварей, что обитают рядом с Кхароном, тварей о который ты даже не слышал, парень. Вы тут живёте в этой глуши, вдали от истинной столицы… дикие… хорошо, что здесь я. Я научусь вас. Я научу вас всему. Научу любви к ближнему — которая есть в сердце у каждого цивилизованного человека. И я научу вас смерти… я подарю вам смерть и вы будете благодарить меня за неё.

Он кажется сумасшедшим, но он нормальный — это сразу понятно.

— Ты слышал что-нибудь о семье Ода? — спрашиваю, разглядывая маску хидо — тонкая работа, из широкой кости вырезана так, чтобы идеально накрывать морду твари. Интересно — как это работает Как выколотые глаза и эта странная жутковатая маска превращает лютых тварей из пустошей — в послушных слуг.

— А как ты думаешь почему я здесь в ущелье, вместо того чтобы вырезать остальные ваши кланы? — ухмыляется Варго, отталкивает хидо в сторону и идёт в глубь пещеры, снова кивком приглашая меня следовать а ним.

Твари расступаются. Расступаются, оставляя для меня узкий проход… очень похожий на проход смерти, потому что их тут перед входом в пещеру десятка три не меньше, и если все набросятся на меня… не факт, что я выживу. Не факт.

Молча следую за Варго узкими коридорами, пока он не приводит меня в просторную залу. Когда-то и здесь, в этой шахте, добывали лунное золото… когда-то очень давно. А сейчас эта зала полна оборудованием. Совершенно незнакомым мне оборудованием. До этой минуты я считал, что у Тринити самые сложные и хитроумные станки на свете, но нет — то что я вижу здесь — поражает. Огромные стальные механизмы, соединенные со стеклянными колбами высотой каждая в рост человека — колбами наполненными голубоватой жидкостью… которая даже и на жидкость не очень похожа — она словно не имеет веса и если бы не колбы, которые как клетки держат её, кажется легко бы поднялась к сводам пещеры. И трубки. много трубок, словно железные змеи опутавшие каждое из этих загадочных устройств.

Я не буду спрашивать что это за станки — всё равно не пойму.

— Так что там с семьё Ода, — напоминаю я свой вопрос.

Варго подходит к одному из станков, дергает какие то рычаги и механизм приходит в движение, рассыпая синие искры по сторонам.

— Великий Круг, — говорит он, не глядя на меня. — Семьи Великого Круга — опасны. Мне приходилось сталкиваться с ними… едва ноги унёс. То, что Великий Круг пришёл сюда — это плохая новость. Очень плохая. Она путает все мои планы.

— Но ты не уйдёшь? — сразу решаю уточнить я.

Если бы Варго ушёл с земель Альянса — одной большой проблемой стало бы меньше. Даже не так — одной очень большой проблемой стало бы меньше.

— Уйду? — он оборачивается, с изумлением глядя на меня. — Я тут завод строю, не видишь разве. А ты говоришь — уйду. Не говори так, парень. Я могу обидеться и не буду с тобой больше разговаривать. Варго Каллос никогда не дарит своё — чужим. Никогда.

Я вдруг вижу на стальном столе — да у этого странного механизма, над которым колдует Каллос, есть что-то вроде стола — человеческое тело.

Труп? Зачем Варго трупы?

Тело лежит лицом вниз и выглядит… не очень хорошо. Зеленоватый цвек кожи, сама она токая и словно иссохшая.

И самое странное — тело притянуто к стальному столу на котором лежит — широкими, очень прочными с виду ремнями.

Варго похлопывает труп по спине и тот начинает дёргаться.

Живой?!

— Подожди. Я сейчас, — Каллос исчезает за станками, я слышу лязг метала, звон стекла, потом он появляется, держа в руках что-то похожее на стальной ранец, утыканный трубками самых разных форм и размеров. Ранец с обратной стороны которого торчат штыри длинной в ладонь.

Несёт этот ранец, прикладывает его штырями к спине, человека который лежит на столе… и уже затих, не дёргается.

Уходит снова. Возвращается с небольшим одноручным молотом, и осторожно, стараясь не разбить колбы и не погнуть трубы, старясь попадать только по стальным частям ранца, начинает забивать эти штыри в спину человека на столе.

Тот снова начинает дёргаться. Повизгивая, но не слишком громко — от такого должна быть адская боль, разве нет?

— Знаю, ты недоволен, но потерпи же, это быстро, — почти ласково приговаривает Варго, продолжая новыми ударами погружать штыри в податливую плоть человека на столе.

Несколько точных ударов и вот уже ранец «висит» на спине… висит без ремней… это даже удобно, да.

— Что не так? — Варго поднимает голову и замечает моё удивлённое лицо.

— Кто это и что ты с ним делаешь?

— Это долгая история, — он выпускает кувалду из рук и та с глухим стуком падает на песок у его ног. — Мне нужны рабочие на завод. Обычное дело, понимаешь. Завод я хотел делать в этих своих землях большой, и рабочих на него нужно много. Пока я думал где мне их найти, услышал про это место. Пещера Мёртвых её называют. Здесь когда-то была шахта, это любому понятно, даже тебе. Большая шахта, вроде бы даже самая глубокая шахта во всей округе. И потом с ней случилась какая-то беда. Что за беда никто не знает, то вот все кто тут работал — как бы умерли, а как бы — и нет.

Варго вытирает пот со своего лба и идёт ко мне… вернее не ко мне, к камню, который лежит неподалёку. Усаживается на него, похоже, собираясь рассказывать дальше.

— Я когда услышал про это место, — продолжает он. — сразу понял — это решение моих проблем. Эти мертвяки — они же идеальные рабочие. И кормить не надо, и смотреть за ними не надо. Они тут шляются толпами, скучают… теперь не будут скучать. У меня много работы, им понравится.

Да, это и правда отличная идея, целый завод живых мертвецов… нет, я не хочу себе такой.

— А ранцы зачем? — я показываю взглядом на стальную коробку на спине мертвяка, который только-только начинает успокаиваться после той операции, которую провёл с ним Варго.

— Безмозглые создания, — лицо Каллоса становится печальным. — Мозг их умер, а в этих коробках — их новый мозг. Простой, да, но от них и не требуется быть умниками. Простая работа.

Он вдруг вспоминает что-то и начинает подозрительно коситься на меня.

— А пришёл то зачем? — спрашивает он.

— Услуга за услугу, — приступаю я к главному. — Ты поможешь мне, а я тебе.

Интересно, согласится он или нет?

— Ну говори же, — Варго засовывает свою огромную ручищу себе за спину и чешет там — и я слышу как он там чешет — треск стоит такой, словно его кожаная рубашка сейчас лопнет.

— Ты мне помогаешь убить Охотника…, — осторожно начинаю я, следя за взглядом Каллоса — за его реакцией.

— Убить Охотника? — он даже перестаёт чесаться и замирает.

— Да. Кого-нибудь из семьи Ода. Самого слабого… Нои, например.

— Это непростая задача, — он продолжает чесаться, но уже с задумчивым видом. — А что взамен? Что ты мне дашь за такое взамен? Я не собираюсь помогать тебе просто так.

Так, теперь самое интересное — получится или нет?!

— Нерождённая, — говорю я. — Я тебе подскажу где она находится. Вот только…

— Что только? — хмурится он с таким видом, будто я только что собрался у него украсть что-то.

— Она кое-где застряла… и тебе самому придётся доставать её оттуда. Я просто покажу тебе её — таков будет наш уговор. Ты помогаешь мне прикончить Нои, а я показываю тебе место, где застряла Нерождённая.

Я замираю — откажется?!

— Без проблем, — он машет рукой. — По рукам. У меня и оборудование есть для таких случаев… однажды один друг моего врага застрял в расселине скалы… пришлось повозиться, пока мы достали его оттуда. Можно было бы плюнуть и бросить его, но мне не хотелось оставлять парня умирать своей смертью…

— То есть — да? — я еще не верю в то, что получилось. — По рукам?

— Решено! — он тянет мне свою огромную лапищу. — Это честный договор — убить Охотника задачка не из простых.

Ну вот и всё…

Дальше интересно — или он её прикончит, или она его… оба варианта неплохи… Ну а я… я добью того, кто останется.

Я не зря сюда летел — отлично.

— Есть и еще кое-что, — говорю я. — Ты видел корабль? На юге. Огромный такой корабль. Ты знаешь что он значит?

Варго вдруг хмурится — кажется и ему уже хватает гостей в этих землях.

— Пойдём покажешь, — он встаёт и идёт к выходу.

А я иду вслед — буду надеяться, что узнаю сейчас ответ и еще на один важный вопрос.

* * *

Поднимаемся на одну скал и там Варго надолго застывает, разглядывая горизонт на юге через резную подзорную трубу, которую захватил с собой.

Он рассматривает горизонт, а я — его мясистое лицо… скорее бы он уже что-то сказал.

И он говорит. Говорит, то что я совсем не ожидаю услышать. Не ожидаю, и не хочу услышать.

— О! — восклицает он, засовывая трубу себе за пояс. — Вот и Кхарон пришёл сюда… будет жарко.

— Кхарон?! — я чувствую как в мозгу взрывается шторм.

— Да! Такие огромные корабли-монстры только у Кхарона, — Варго качает головой и спрыгивает со скалы на уступ ниже. Потом ещё на один, потом ещё…

— Но… что ему тут надо? — я, пытаясь собрать мысли, слетаю вслед за ним.

Вместо того, чтобы ответить он наклоняется, отряхивает свои тёртые кожаные штаны, потом поднимает голову ко мне.

— Семьи Великого Круга враждуют с Кхароном. Это вечная вражда и соперничество. А ты думаешь почему Кхарон здесь появился? Сразу вслед за Семьёй — он не хочет позволить ей стать сильнее. Да, борьба за эти земли будет жёсткой… вот только они всё равно достанутся мне. У меня ведь бумага — показать?

И он снова собирается лезть в сумку на поясе.

— Не нужно — я уже видел её, — я останавливаю его. — А ты? Ты с кем враждуешь?

— Я вообще со всеми враждую… пока не убиваю. У меня короткая вражда.

Он смеётся.

— Кстати… а ты где? — Спрашивает он насмеявшись. — Где сейчас устроился?

— В руинах Мо, сделаю себе там гнездо, — нет я не выдаю свои секреты — руины города Древних огромны, найти там одного человечка — нереально.

— Напрасно, — он хмурится. — Отбитое место, гиблое. Совет — пока не поздно поищи себе другое.

— Да я знаю, там сложно… но мне подходит, — отвечаю рассеяно в голове по-прежнему бушует шторм. Кхарон — только его еще здесь не хватало!

— Нет, не знаешь, — он наклоняется ко мне, а потом показывает в сторону руин Мо, тёмной неровной полосой закрывшей горизонт — Там с ними что-то происходит, ты не заметил разве?

— Нет.

Я и правда ничего не заметил.

— Если хочешь увидеть больше — попробуй посмотреть на руины рано утром. Сразу после восхода солнца.

— И что там с ними? — нетерпеливо спрашиваю я.

— Не знаю. Город как будто оживает… руины как будто оживают, видны очертания зданий, которых уже нет давно… они как призраки, но с каждым днём видны всё лучше… если смотреть на восходе и опуститься пониже. Не смотри с неба, опустись ниже… и ты увидишь всё. Мёртвый город становится живым и боюсь — совсем скоро это станет большой проблемой. Пострашнее чем Ода и Кхарон вместе взятые. Не нравится мне это, парень. Тот тип который продал мне эти земли, ничего не говорил о проблемах.

К моим ногам подходит железный паук. Железный паук с головой Нобу на штыре сверху…кажется он узнал меня. Узнал и пришёл, бедный Нобу… теперь его сердце, которого уже нет, будет вечно наполнено тоской по миру людей.

— Хочешь подарю его тебе? — Варго показывает на паука.

— Куда я его дену? — смотрю на огромный, быстрый, опасный механизм. Отличная штука.

— Ну, смотри сам, — он пожимает плечами. — Я редко кому дарю подарки.

— Это честь, я понял.

— Ты удивишься — последний раз я дарил подарок необыкновенной девушке. Мы встретились в Великом Кхароне. Её звали Рахиль, необыкновенная красота. Королева! Она создана для того, чтобы повелевать миром, не меньше. Я полюбил сразу, как только увидел её. Полюбил на всю жизнь… Жаль она пропала… но с тех пор я везде ищу её. Королева мира, да. Лучшая пара для меня. А эти пепельные волосы — я никогда не видел ничего похожего.

Глава 16

Варго обещал в Небесный Утёс прилететь к закату — какое-то срочное дело, которое он никак не мог отложить. Чтобы не терять времени, вылетаю в сторону руин Мо — до вечера я еще успею установить в моём новом убежище оружие с Орлана.

Всю дорогу сказанное и увиденное вертится в моей голове вихрем, пока не складываясь в картинку, которую я бы смог разложить. Кхарон, который уже здесь, Семья под которую в один день лёг весь Альянс, Варго, который не собирается никуда отступать и строит заводы… заводы на которых будут работать мертвяки.

Как я собираюсь выиграть в этой войне и исполнить контракт на Первородных?

Как?!

Уничтожить Семью? Уничтожить клан Охотников, у многих из которых по десять жизней? Не сошёл ли ты с ума, Иниро?

Варго… его тоже нужно будет отправить в мир вечного сна… и чем быстрее тем лучше. Вот чьё сердце я остановлю с большой радостью.

Есть еще одна штука, которая не выходит у меня из головы.

Девушка о которой упомянул Варго.

Рахиль… или как там он назвал её. Пепельные волосы? Я теперь буду дёргаться каждый раз, когда кто-то будет упоминать этот цвет волос? Мир огромен, Кхарон — насколько я могу судить — тоже огромен… вряд ли речь идёт о Ри, да и не представляю я её рядом с этой огромной рыжей обезьяной, на которую очень сильно похож Варго.

Ри сказала — она была в Кхароне.

Впрочем, нет смысла ломать голову — договор с Варго заключён и отменить его уже не получится.

Я хочу показать Варго Город Бога. Загадка которая хранится там внизу, слишком сложна для меня одного. Если Каллос сможет разгадать её — хорошо, мне просто нужно будет вовремя прикончить его. Я искал формулы, которые смогут добраться до рун в центре ловушки времени, а у Варго есть технологии. Что если они окажутся сильнее формул?

В любом случае, такого опасного врага как Каллос лучше держать на виду. А если окажется, что Ри и есть та девушка… она же почему-то сбежала от него. Значит, любовь у них в одну сторону.

Варианты я вижу простые.

Или Варго придумает как снять ловушку времени, и тогда я убью его и заберу руны.

Или он сможет освободить Ри… и, думаю, первое, что она сделает — это прикончит его… Да, она прикончит его первым, а меня, наверное, впишет в список тех, кого убьёт — следующим после Каллоса. И это тоже хорошо — минус Варго, минус еще один сильный враг… ну, а с Ри мы давно воюем, мне не привыкать. Я обыграл её один раз, обыграю и второй.

Жаль нельзя запихнуть Варго в ту же самую постель, в которой сладко спит Рэйден — он слишком осторожен и недоверчив чтобы допустить такое.

Меня нагоняет вестник, нагоняет и летит рядом с виверной, стараясь не попасть под удары её крыльев. Приходится останавливаться прямо посреди облака и читать не слишком длинное послание.

«Ты нам нужен, герой. Пролетаем над Новым Токио»

И без любых подписей понятно, что письмо от близняшек…

«Ты нам нужен»?!

Надеюсь, повод серьёзный, а не просто поболтать или потрогать друг друга. Если они сейчас пролетают над столицей, то легко, на своём быстроходном Ра, могут заглянуть в руины Мо… там и поболтаем.

Пишу короткое «Руины Мо. Полдень» и отправляю ответного вестника.

Мне и самому сейчас нужны близняшки — если у кого и стоит поспрашивать об арклитовой стали, то это у них. Они знают всё на свете и торгуют всем на свете.

* * *

Крохотный Ра, сверкающий в свете полуденного солнца в пустом безоблачном небе, виден издалека. Как только замечаю его — разворачиваю виверну. Можно было бы пригласить близняшек в моё новое жилище, я им вполне доверяю, чтобы открывать такие секреты, но сейчас не хочется терять время на дружески чаепития…

Они уже ждут меня на палубе и как только я сажусь на неё и спрыгиваю из седла — лезут обниматься. Первое. конечно же, это делает Клео, это почётное право ей, как всегда, уступает Трикси.

— Наш герой жив, а значит Альянс тоже жив, — говорит Трикси и тут же поясняет. — Мы уже знаем о том, что ты Император. И не спрашивай откуда, кажется, это все уже знают. Ты герой, победитель Тунга-Оро и Император… ну как нам с Клео теперь засыпать без тебя.

Она очень громко вздыхает.

— Да, — соглашается Клео и еще громче вздыхает чем Трикси.

— Идём к нам в постельку, — подмигивает Трикси, а потом своим милым крохотным носиком показывает в сторону лестницы ведущей в каюты под палубой.

— Мы просто будем целовать тебя, — теперь мне подмигивает Клео.

— Везде, — сразу же уточняет Трикси.

— И даже больше чем везде, — спорит с ней Клео.

— Это ты верно подметила, Куколка, — Трикси обнимает сестру и чмокает её в щёку. — Больше чем везде — так даже интереснее.

— Герой, тебя кто-нибудь целовал больше чем везде? — Трикси, не выпуская талии Клео, обращает взор на меня.

— Нет, — честно признаюсь. — Думаю, это слишком большое извращение. Но… мы же не для этого встретились?

— А почему бы и нет, — Трикси берёт меня за руку и с беспокойством вглядывается в моё лицо. — Это не долго, герой. Или можем поступить по другому — у тебя усталый вид… Очень усталый вид…

С этим не поспоришь и поэтому я просто развожу руками.

— Ну вот! — оживляется Трикси. — Видно же, что ты почти не спал эту ночь. Пойдём отведём тебя в постельку… чистую, уютную… ты просто поспишь часок. И всё. А мы будем рядом. Будем охранять твой сон.

Они переглядываются.

— Но сначала мы его помоем, — говорит Клео. — Вдвоём помоем. Наша постелька слишком чистая, чтобы пускать туда грязнуль.

— Нет, — твёрдо отказываюсь, вопреки тому, что кое-где у меня уже затвердело… слишком соблазнительны эти двое.

— Нет?! — лица у девушек становятся грустными.

— Мне пора, — я уже собираюсь помахать им ручкой, забыв от возбуждения о том, что и сам собирался задать им важные вопросы.

— Ну, лети, — огорчается, но не обижается Трикси. — А что с людьми то делать? Сбросим прямо здесь, в руинах? Вот хидо порадуются сытному обеду.

Проклятье, со всеми этим нашествиями-пришествиями я совсем забыл о том, что близняшки могли привезти новую партию людей из Крысиных Гнёзд.

— Мы всё понимаем! — Трикси успокаивающее кладёт мне свои ладошки на грудь. — Великий Круг пришёл сюда, и всё такое. И люди тебе сейчас не нужны… я просто уточнила — здесь в руинах их сбрасывать или на пустошах. На пустошах, может, и лучше. Некоторые выживут… им будет радостно.

— Мне будет радостно, — говорю я. — Если вы отвезёте их обратно в Крысиные Гнёзда. Я заплачу.

Отправлять на смерть три сотни людей, просто так, ни за что… я не готов.

— Это плохая идея, — хмурится Трикси. — Нам следующую неделю там лучше не появляться… есть проблемы.

— И вообще…, — Трикси прикусывает губы и мотает головой от чего её бездонные изумрудные глаза под лучами полуденного солнца превращаются в океан. — Так не пойдёт. Мы так не договаривались. Эти люди — это дорога в один конец. Ты прото не знаешь, что такое Крысиные Гнезда. Те, кто оттуда сбегают — уже ни за что не вернутся обратно. Если мы эту толпу что сейчас в счастливом ожидании новой жизни отвезём обратно — они нас с куколкой просто сбросят вниз, захватят Ра и сами прилетят к тебе. Да ты не волнуйся — мы можем выбросить их ближе к Лесу Потерянных. Там мало хидо, они боятся туда подходить — слишком страшно. А мы пока чай попьём.

— Небесный Утёс, — решаю я. — Мы отвезём их в Небесный Утёс.

Люди и рабочие руки всегда нужны. Высадим их на скалах, а там пусть Кайоши решает как с новенькими лучше поступить. Если все эти люди согласись отправиться из Крысиных Гнёзд в неизвестность — значит там совсем ад.

— Хорошо, — соглашается за двоих Трикси. — Но с одним условием — мы тебя моём и до Небесного Утёса ты спишь. Только так и по другому не будет.

* * *

Они раздевают меня догола и ведут, поглядывая друг на друга горящими глазами, в душ. Там моют, моют старательно, засовывая свои ловкие пальчики всюду куда их можно вообще засунуть.

Моют вместе и по очереди, покрыв меня всего ароматной пышной пеной, а потом, весело повизгивая, смывают её, намокнув сами с ног до головы… Приходится и им раздеться, и тогда и мне приходится мыть их… везде. Девушки старательно наклоняются, подставляя мне свои округлые попки, чтобы я мог вымыть и там… всё, что можно вымыть. И я мою — я ведь знаю, как важно для близняшек быть чистыми.

Потом, они навязывают мне весёлую, но очень сложную игру. Игру, которую можно назвать как «угадай кто сейчас взял у тебя в ротик»… Угадывать нужно с закрытыми глазами, а это очень сложно, потому что губки у обоих девушек пухленькие, а язычки быстрые и нежные.

После нескольких неудачных попыток я сдаюсь… сдаюсь очень бурно, и только тогда угадываю — потому что, когда открываю глаза — вижу как Трикси проглатывает то, что я не удержавшись, оставил в её ротике.

Правила слишком сложные, поэтому повторяем еще раз уже в лёгком варианте — теперь мне уже можно трогать девушек, трогать их упругие грудки, и губы, которыми они ласкают меня… и между ножек у них мне тоже теперь можно трогать.

Увы, это не очень сильно помогает — слишком похожи девушки. И я снова сдаюсь, на этот раз сдаюсь в ротик Клео и теперь наступает её очередь проглатывать.

— Я не наигралась! — с завистью глядя на Клео, которой в этот раз повезло больше, заявляет Трикси. — Давайте придумаем совсем простой вариант, чтобы ты точно угадал. Нельзя бросать игру посередине.

Идея всем нравится… и даже мне, тем более когда знаешь, что таким способом даришь жизни сразу тремя сотням людей.

Самый простой вариант придумывает Клео — и это говорит о том, что она очень сообразительная девушка.

Поскольку единственный способ отличить близняшек друг от друга — это их глаза, то в этот раз поступаем проще. Я отворачиваюсь, а девушки садятся у меня за спиной на колени, закрывают глаза, открывают ротики и высовывают свои язычки…

Так всё и делаем, и когда я оборачиваюсь, то вижу обоих с довольными личиками и высунутыми язычками — Клео и Трикси сейчас похожи на двух счастливых собачек, которые ждут угощения.

Глаза закрывать мне теперь не нужно — нужно просто угадать кто из них кто. На первый взгляд задачка кажется совсем не сложной и я неспеша приступаю к её решению, в твёрдой уверенности, что на этот раз уже не проиграю.

Сначала я, опустившись рядом, просто целую их, по очереди, надеясь по губам понять кто из них кто, но потом вспоминаю о том, что не целовал их до этого ни разу… а, значит, вспоминать мне нечего и нужно поискать другой способ разгадать загадку.

Прошу их обоих раздвинуть ножки и неторопливо, внимательно изучаю их там… нет, чёрт, и тут всё очень похоже. Я даже засовываю пальцы внутрь их влажных пещерок в надежде там найти разгадку. Но нет… ничего кроме удовольствия для себя и для девушек я там не нахожу.

Целую соски, все четыре, по очереди… уже начиная терять надежду на лёгкую победу… и тут разочарование! И тут ничего кроме удовольствия… но его так много, что я продолжаю и продолжаю целовать грудь девушек, в надежде всё же разыскать, пусть и случайно, разгадку.

Если бы Клео и Трикс что-нибудь говорили — я бы смог всё понять по голосу, но нет — они молчат. Только громко дышат и иногда тихонько постанывают… возможно, в те моменты, когда я приближаюсь к разгадке.

Да что же такое! Неужели я опять проиграю?!

Остаётся последний способ выиграть и теперь на него все надежды.

Кладу член на язычок той из близняшек, что сейчас сидит на слева и та тут же обхватывает его губами и начинает посасывать…

Закрываю глаза и пробую угадать… долго пробую угадать… очень долго пробую угадать…

Нет, пока ничего.

То же самое проделываю с той, кто сидит справа. Та тоже обхватывает губами и тоже начинает сосать. Но… постанывая и лаская себя между ножек….

Постанывая?! Лаская себя?!

Я долго наблюдаю за тем, как пальцы девушки проскальзывают в узкую мокрую щелку, раскрывая её словно бутон нежного розового цветка… проскальзывают, тонут там, а потом появляются снова, уже мокрые… можно бесконечно смотреть за игрой этих нежных смелых пальчиков, за грудью которая покачивается в такт движениям, за сосками — уже большими, упругими… которые я просто не могу не трогать. Я бы целовал их, я бы целовал эту чувственную, красивую девушку всю… везде… но нельзя, мы заняты важным делом — мы играем.

О чудо! Неужели, я победил! Неужели, я угадал!

Я не могу рисковать, не хочу проиграть еще раз, поэтому продолжаю исследовать этот ротик, разрешаю девушке заглатывать глубже, а стонать громче.

И только когда понимаю, что ошибиться уже не смогу — разрешаю себе кончить ей в ротик и прежде чем достать из него член, говорю:

— Ты Клео, а я — победил!

Ну, а потом… совсем чистый я иду спать, потому что после бессонной ночи, душа и таких интересных и очень сложных, изматывающе сложных игр — очень сильно хочется спать.

* * *

— Герой, просыпайся, — будит меня поцелуем Трикси… и это точно Трикси, потому что я вижу её изумрудные глаза. — Мы прилетели.

С неохотой сползаю с постели — слишком чисто, слишком уютно — и натягиваю одежду.

На капитанском мостик вижу очень довольную Клео — кажется, ей понравилась наша игра. И то, что я выиграл — её ни капельки не огорчило.

Показываю скалу на которую можно опуститься, а потом, пока людей выгружают из клеток, нахожу Кайоши и объясняю ему всё.

Я боялся, что его огорчит партия новеньких, но нет. Я вижу — это его скорее взбодрило и понимаю почему. Не слишком приятно чувствовать себя главой клана… без клана. А так, у него хотя бы есть немного людей, людей готовых работать. И он тут же пообещал мне, что всё будет хорошо. Хорошее обещание, да.

Прежде чем вернуться на Ра, проведываю Эми. Ей стало хуже… и пока никто не может понять — почему. У неё ведь даже ран нет — только следы от ударов. Чоу обеспокоена, но старается раньше времени не паниковать, обвешивая девушка талисманами лечения и снятия проклятий.

Когда возвращаюсь на Ра — задаю близняшкам очень важный вопрос.

— Где достать арклитовой стали? — вот прямо так я и спрашиваю близняшек и те, переглянувшись, молчат, странно поглядывая на меня.

— Ты что воевать собрался? — наконец, не слишком одобрительно интересуется Трикси.

— А что не так? — смотрю на сестёр, по очереди переводя взгляд с одной на другую и обратно

— Всё не так, — хмуро говорит Клео. — Семья Ода — это не те, кому стоит переходить дорогу. Мы знаем людей, которые пришли с юга и все в один голос говорят — Ода никогда не проигрывают. Они оставляют за собой только трупы… и ты станешь трупом, Керо если решишь спорить с ними.

— Лучше помогите мне выиграть, — я иду к своей виверне. До заката, до появления Варго времени еще много — я успею слетать в Седьмое Небо. Начну строить там оборону, а ближе к вечеру вернусь

— Стой! — догоняет меня Трикси. — Мы можем добыть тебе арклитовой руды… Руды, не стали. Но вот как сделать арклитовую сталь, настоящую арклитовую сталь, точно такую же, какую отливают кузнецы в семьях Великого Круга — мы не знаем. Никто здесь не знает.

— И что я буду делать с этой рудой? — я пожимаю плечами и залезаю в седло.

Нет, не то чтобы я был уверен, что у близняшек найдётся немного арклитовой стали для меня… но, я надеялся, да.

— Прости, — хмурится Клео. — Мы не можем тебе помочь.

— Семья привезёт сюда своих кузнецов, — торопливо, боясь что я улечу раньше, чем дослушаю до конца, говорит Трикси. — Привезёт или уже привезла. Можно подумать как заставить такого кузнец рассказать секрет стали.

— До сих пор они никому не рассказали этот секрет, а у меня получится узнать?! — я качаю головой.

— Ты герой, — серьёзно говорит Клео не сводя с меня своих глаз, в которых утонуло небо. — Ты готов воевать с Семьёй, уж тем более ты придумаешь как добыть секрет арклитовой стали.

— Конечно придумает, — Трикси бодро хлопает меня по плечу. А пока… пока наш герой, не хочешь ли ты слетать с нами в Северный Форпост… не в сам форпост — там остались только мёртвые, а в одну деревеньку в горах неподалёку.

— Зачем?

Что-то в голосе Трикси есть такое, что заставляет меня оставаться здесь, сейчас, вместо того, чтобы улететь.

— Там есть один псих… многие считают его психом. Но он учёный. Настоящий учёный. Он прилетел откуда-то с юга, из мест еще более дальних, чем Кхарон… кажется, он бежал от кого-то.

— И зачем мне его видеть? — нет, я еще не понял, к чему клонит Трикси, но по одобрительному взгляду Клео видно, что и ей эта идея нравится.

— Этот псих, которого зовут Форфак… он привез с собой такую странную, очень странную штуку. Он называет её самым лучшим оружием в мире. Говорит, что сам изобрёл его. Говорит, что первый в мире смог покорить эфир. Короче — он хочет продать эту штуку и просит за неё целое состояние. Потому и считают его все психом. Никто не заплатит ему столько золота. Никто… кроме тебя. Но вдруг он не врёт и, правда, покорил эфир? У тебя, герой, так плохо всё здесь, что стоит хвататься за любую соломинку.

— А по пути снова поиграем, — добавляет Клео и рука её тянется к себе под платье, в трусики.

Глава 17

Прежде чем отправляться в Северный Форпост я собираюсь кое-что сделать. Вернуть Иса… и вернуть его не дожидаясь ночи — подозреваю, ночью у меня будет дело поинтереснее, ведь после заката появится Варго… и неизвестно чем закончится наша с ним встреча.

Лучше я заберу Иса сейчас, и по дороге на юг у меня будет время, чтобы порасспрашивать его о семье Ода… мне нужно знать о них больше, как можно больше, только тогда я смогу найти их уязвимые места.

В форме Госуто опускаюсь на площадь перед домом, в котором поселился Нои… где-то здесь меня в пустыне мёртвых ждёт Иса… если ждёт… Что если он давно же мёртв? Вдруг мне нельзя было его одного оставлять там?

Опускаюсь и, едва сдерживая своё нетерпение, рисую внутри себя формулы горящей земли, а потом накладываю их на камни площади. Те сразу вспыхивают, заставляя Слуг, которыми наполнена площадь, взвыть от боли и спасаться в соседних улочках, там где нет пламени. Ядер на горящую землю я не жалею — сейчас мне важно посеять здесь панику и очистить площадь… и надеяться на то, что сам Нои не окажется где-то поблизости в ту пару минут, пока я собираюсь вытащить Иса из тени.

Ныряю в тень и — о радость — вижу испуганного, растерянного, но всё еще живого пленника.

Иса собирается что-то спросить, но я хватаю его за ворот одежды и выволакиваю из тени прямо в пламя, и тут же, не обращая внимания на вопли обожжённого Иса, взмываю вверх, в небо, так быстро, как только могу. Вслед не летят стрелы — и это означает, что всё прошло неплохо, Слугам сейчас не до меня, им бы шкуры свои спасти от огня… лишь бы Нои не появился — вот, кто способен доставить мне сейчас проблемы, ведь ему лететь налегке будет всё же быстрее, чем мне с человеческой тушкой в руках.

Когда касаюсь облаков выдыхаю, смотрю вниз и выдыхаю — там на главной площади по-прежнему дрожит пламя огненной земли, постепенно трея свои силу… надеюсь, оно не подпалит город.

Потушив одежды — к счастью, в пламени мы побывали лишь совсем короткое мгновение — несу пленника к Ра, болтающимся в ожидании меня между скал. Там, вместе с Трикси запираем испуганного, обожжённого, в почерневших от огня одеждах Иса, в пыльный, но просторный чулан и сразу взлетаем — слишком мало времени, чтобы терять его.

* * *

Я столько слышал о Северном Форпосте и вот только сейчас впервые вижу его. Вернее — то, что от него осталось.

А от небольшого городка, больше похожего на форт, остались лишь стены. Внешние стены крепости и стены домов, чёрные от огня, который бушевал здесь совсем не давно. Некоторые пепелища еще дымят, рассказывая каждому в какую сейчас сторону дует ветер.

Людей здесь уже нет… живых людей. Но зато улицы завалены телами — Слуги щадят только тех, кого собираются превратить в рабов. Здесь же, семья Ода, похоже, не собиралась оставлять никого из своих и потому маленький город был просто уничтожен. Клео сказала — некоторые спаслись. Только некоторые.

— Они убивают всех, кто им не нужен, — говорит Клео — она сейчас, пока Трикси занята приготовлением обеда, стоит рядом со мной на капитанском мостике, разглядывая сгоревший город над которым мы проплываем, разгоняя облака. — Семья Ода — немало земель утопила в крови. Сейчас они просто захватывают, но когда-то, когда их влияние не было еще таким большим — они вырезали всех целыми кланами, а тела вывешивали на стенах, для устрашения.

Я сразу вспоминаю Ито и то, что он сделал с Небесным Утёсом — он тоже прибил мертвецов к стенам, правда не всех, а лишь членов семьи Эное.

— Северный Форпост был уютным местечком, — с грустью говорит Клео. — Здесь собирались бродяги и торговцы со всех сторон. С юга, севера… прилетали даже из дальних восточных кланов. И из Кхарона тоже заглядывал всякий сброд, которому не нашлось там места.

— А что с Варго Каллосом — ты что-нибудь слышала о нём? — спрашиваю я, не забывая вовремя двигать рычаги — Ра сейчас управляю я, а Клео лишь подсказывает путь.

Я спрашиваю и вижу как Клео вздрагивает.

— Варго — самый большой ублюдок из всех, кого я знала, — я слышу ненависть в её голосе. — Однажды мы попались ему. Его люди хотели пустить нас по кругу, а потом повесить на крюках вбитых в скалы над их логовом. Повесить, чтобы можно было любоваться нами издалека… они так делали со многими… там все скалы были увешаны мертвецами — на радость птицам… и тварям из банды Варго.

— Но вы спаслись, — говорю я.

— Да, — на лице Клео пробегает тень горькой улыбки. — Нам с Трикси пришлось заплатить большую цену за свои жизни. Слишком большую.

Я не буду спрашивать у неё подробностей — думаю, она не захочет делаться ими… некоторые тайны лучше так и оставлять — тайнами.

— Как его можно убить? — спрашиваю я.

— Убить?! — в глаза у Клео очень большое удивление. — Вряд ли это возможно. Если хочешь чтобы Варго умер — есть только один вариант.

— И какой же?

Было бы неплохо если бы Клео знала об уязвимой точке Каллоса.

— Дождись его смерти… это единственный способ увидеть Варго мёртвым. Его нельзя убить, Керо. Кого угодно, но нее его.

Я никогда не видел Клео такой серьёзной.

— Нельзя, — повторяет она, качая головой — она словно видит сейчас какие-то картины перед своими глазами. — Он скупает самый опасные земли, очищает их от людей — просто убивает или подавляет, превращая в запуганных подавленных рабов, а потом продаёт эти земли другим. Его вообще никто и никогда не смог остановить. Он приходит в новые земли, показывает какие-то непонятные бумаги, будто бы заверенные лучшими юристами Кхарона, а потом убивает там всех, и всё прибирает к своим огромным рыжим ручищам. Варго в одиночку, без всяких союзов способен сравнять с землей любого город… кроме Кхарона, разве что. Семья еще наплачется с ним — не удивлюсь если он украсит своих железных паучков и головами Ода. Он единственный здесь, кем они могут подавиться. И если ты хочешь жить, Керо — обходи Варго самыми дальними тропами.

Угу, как раз сегодня у нас с ним ожидается милая встреча, когда он расскажет мне кучу подробностей про девушку-мечту всей свой жизни. Девушку с пепельными волосами и удивительным именем Рахиль.

Но нет, Клео я не буду об этом говорить сейчас, не хочу чтобы она беспокоилась за меня.

Пролетев над городом, следуя указаниям Клео сворачиваю вправо, в сторону невысоких гор, за которыми уже начинается лес Потерянных. Нам в этот лес сейчас не нужно — где-то здесь, среди скал, по словам близняшек, уже много десятилетий существует небольшой посёлок, который вырос из лагеря торговцев людьми. Они боялись заходить в сам Форпост, и прятались там — и от императорских солдат и от хидо, которых в скалах нет совсем.

Сейчас, по словам Клео, на этом месте вполне себе мирный уголок, где людьми если торгуют, то не больше чем в любом другом месте.

И где-то здесь и живёт тот самый тип, имя которого с первого раза я никак не смог запомнить. В то, что он смог покорить эфир — я не слишком верю. По рассказам Кайоши — эфир, после странного катаклизма произошедшего сотни три лет назад, еще во времена когда цивилизация Древних процветала — появился в воздухе, изменив все законы физики. Именно тогда люди и стали раскрывать секреты стихий и потихоньку, постепенно, шаг за шагом, открытие за открытием, стали подчинять себе все стихии. Все и даже стихию Времени… и только сам эфир оставался непокорённым. Он усиливал другие стихии, но сам был неуловим, проявляясь лишь совсем на короткое мгновение во время рискованных опытов, некоторых из самых отчаянных учёных.

Поверить, что некий тип, с фамилией которую невозможно запомнить с первого раза, способен разгадать загадку мета-стихии, являющейся основой всех других сил природы… нет, в это поверить я не готов. Но, что если он и правда создал что-то интересное? Трикси верно сказала — в моём положении сейчас стоит хвататься за любую возможность.

Вот и посёлок — разношерстные домишки липнут прямо к скалам, только чудом не сползая с них. Кажется, какой то обиженный великан утащил целый городок, а потом просто рассыпал его в скалах. Пожалуй, удивительнее этого места, только птичий город в клане Проклятых.

— Там, — показывает Клео на странного вида дом, почти повисший над каньоном, прорезающим скалы.

— Как его имя? — спрашиваю я — может со второго раза получится запомнить.

— Форфак, — напоминает Клео, а сама пальчиком показывает с какой стороны мне лучше подогнать Ра к дому застрявшему на самом краю пропасти.

— Там есть причал, — подсказывает она. — Чуть ниже в каньоне, и оттуда лестница в скалах прямо к дому учёного.

Причал — это несколько толстых железных крюков. Набрасываю на пару из них тросы и перепрыгиваю с палубы на нижнюю ступень каменной лестницы поднимающейся прямо к крыльцу дома. Перепрыгиваю и оборачиваюсь, подавая руку Клео — для неё этот прыжок с корабля на скалы может оказаться последним что она сделает в жизни — она ведь не умеет летать.

Прыгает, я ловлю её и прижимаю к себе. На мгновение, совершенно случайно, наши губы встречаются и она смущённо опускает глаза.

— Ты можешь поговорить с ним сам, я просто зайду первая и предупрежу его о том, что ты наш друг и тебе можно доверять.

— Да, так будет лучше, — соглашаюсь я.

Нет, Клео не помешала бы, но такие разговоры лучше вести наедине.

Девушка исчезает, исчезает надолго и я уже начинаю беспокоиться — не оказался ли этот Форфак встречаться со мной. Может, он вообще просто умер… именно прошлой ночью, случаются и такие неудачи — люди иногда умирают неожиданно.

Скрипит дверь и Клео появляется на пороге, появляется с улыбкой, а это означает только одно — меня там внутри ждут, иначе бы она не радовалась.

— Сначала прямо, потом по лестнице вверх и увидишь стеклянную дверь… в неё и заходи. Он ждёт… только…

— Что — только?

— Не удивляйся когда увидишь его, ладно. Сделай вид, что это совсем обычное дело.

— А что я увижу то?

— Просто иди, — она на мгновение касается меня… а потом… потом тянется ко мне ближе. Не удержавшись целую её… и мы еще секунду стоит так, прижавшись друг к другу…

— Трикси будет ревновать, — шепчет Клео, отпускает меня и отступает на шаг вниз по ступеням.

* * *

Толкаю дверь… и не дожидаясь, пока она захлопнется за мной, иду прямо, по лестнице наверх и там сворачиваю направо — делаю всё так, как и сказала Клео.

И вижу дверь — много стекла и мало дерева, а из-за двери яркий свет.

Стучу и не дождавшись ответа открываю.

Комната наполненная шкафами — они занимают всё свободное место между окон, шкафами набитыми таким количеством самых немыслимых и совершенно незнакомых вещиц, что в первое мгновение у меня начинает рябить в глазах и я не сразу замечаю человека, стоящего спиной ко мне, человека в длинных одеждах, склонившегося над широким столом…

Он оборачивается и в вздрагиваю.

Да, хорошо что Клео меня предупредила. Просто молодец она — это помогло мне спрятать изумление.

Вместо лица у человека, который смотрит сейчас на меня — что-то вроде железной маски. Вот только это не маска совсем — нет там за ней кожи. Череп этого человека покрыт причудливой вязью тонких стальных пластин приклёпанных прямо к костям.

И это еще не всё — сзади за спиной, к голове его, подходят тонкие медные трубки, тянущиеся из странного стального аппарата, похожего на железный воротник на шее.

И длинный, серый, кожаный, сотканный из тонких полос плащ до пола… нет, не таким я представлял себе учёных. Такой приснится… начнёшь бояться засыпать.

— Форфак? — на всякий случай уточняю я, хотя любому уже понятно, что это он и есть.

— Господин Асано, — в голосе, в странном голосе — ведь у этого человека нет губ — неожиданное почтение.

Клео представила меня? Или лишь назвала фамилию? Знает ли ли Форфак о том, что Асано это фамилия императорской семьи?

— Мы знакомы? — спрашиваю я в надежде что его ответ прояснит что-то.

— Нет, — непривычно видеть как нижняя челюсть, так же как весь остальной череп обшитая металлом, поднимается и опускается. — Дорогая Клео сказала, что ваше имя Асано, вы богаты и ищете мощное оружие, способное уничтожить любого врага.

Кажется, этому типу не повезло с лицом, кажется, он его потерял, а рядом не оказалось кого-то вроде Кайоши с хорошими формулами восстановления потерянных органов

Любого врага — он сказал? Да, я бы не отказался заполучить оружие, которое способно прикончить любого врага. Я бы начал с Варго, а отправив его на тот свет, занялся бы Ода… а напоследок заглянул бы к Первородным.

— У тебя есть такое оружие?

— Да, — он кивает, из-за чего его чёрные волосы до плеч спадают на лоб, закрывая это странное лицо, покрытое стальной кожей. — Но цена велика.

— Мы можем обсудить цену, — я оглядываюсь — самое время осмотреть это место. Кажется, эта комната занимает весь этаж — окна с трёх сторон и даже намёка на двери кроме той, через которую я вошёл сюда.

Широкий, слишком широкий стол, уставленный незнакомыми приборами, а одна из стен выкрашена в чёрный цвет и вся исписана незнакомыми символами… какая-то необыкновенная смесь формул стихий и математических формул.

— Сто тысяч лунным золотом за экземпляр или миллион за чертежи, — из стальных уст Форфак эта фразу звучит так, словно он повторяет её уже тысячу раз.

— Миллион за чертежи? — я, не дождавшись приглашения, опускаюсь в железное кресло в углу рядом с дверью, возле которой я стою. Железное кресло? В этой комнате слишком много металла. Похоже, её хозяин любитель всего железного.

— Или сто тысяч за экземпляр, — Форфак садится в кресло напротив, разглядывая меня глазами без век.

Хорошо, что есть выбор… вот только его трудно сделать, если вообще не понимаешь, о чём идёт речь.

— Я бы посмотрел на это оружие, — говорю я, разглядывая комнату внимательнее — вдруг эта штуковина лежит где-нибудь здесь, где нибудь на столе заставленном приборами… может быть один из этих приборов и есть то великое оружие, способное убивать всех.

— Я назвал его Жнец, — говорит он. — Эфирный Жнец.

— Что с твоим лицом? — не удерживаюсь от вопроса я.

— Не только с ним, — он тянется пальцами левой руки к правой и… стягивает кожу с неё.

Нет, не кожу, это перчатки, перчатки из кожи очень похожей на человеческую. На хорошо выделанную человеческую кожу, да. А под ними — такие же тонкие стальные пластины очень сложно сочлененные между собой и прикреплённые к костям таким же заклёпками, как и на лице.

Мастер который делал это — искусный мастер. Какое бы движение не делал Форфак — пластины легко скользят друг по другу, не мешая и не ломаясь, словно тонкие стальные мышцы.

— Эксперименты с эфиром очень опасны, — отвечает он на мой удивлённый взгляд. — Одна ошибка и он почти лишил меня тела. Но зато — какая награда! Я теперь многое понимаю! И скоро, совсем скоро, если мою жизнь никто не оборвёт — эфир станет самым сильным оружием мира. Чистый эфир. И оружием и защитой, а я стану пророком зовущим в новый мир.

Очень интересно, но сейчас я был бы не против всё взглянуть на это оружие.

— Ты покажешь мне его?

Он кивает, натягивает перчатку обратно, встаёт, подходит к стене рядом со своим креслом и дёргает за рычаг, на который я, конечно, не обратил внимания.

Сразу же, под потолком, почти над нашими головами раздаётся скрежет и круглый лист стали, который я принял за диковинное украшение потолка, диковинное и бесполезное — вдруг ползёт вниз и оказывается чем-то вроде лифта — стальная площадка на толстой стальной опоре в центре.

— Там, — Форфак показывает на круглую дыру в потолке, становится на металл, хватается за опору и замирает поджидая меня…

Глава 18

Делаю тоже самое и через секунду лифт, подчиняясь рычагу на стойке, с негромким скрипом ползёт вверх.

Он привозит нас на чердак дома и Форфак, не дожидаясь пока хитроумный механизм остановится, шагает к одному из столбов подпирающих крышу, там находит рычаг и тянет его вверх. Тут же, одна из стен, треугольная, ползёт вверх, как окно открываясь наружу и впуская в непроглядный сумрак чердака солнечный свет.

И тогда я вижу его.

Как Форфак назвал его? Жнец? Эфирный Жнец?

Устройство размером с небольшую пушку — толстенная труба в центре, труба-колба — из стали и стекла, с отводами из труб, и подзорной трубой, надёжно прикреплённой к боковой поверхности. Подзорной трубой и огромным индикатором, наполненным зеленоватой жидкостью.

А внутри этой толстенной колбы-трубы, явно с трудом втиснутое туда и почти раздавленное, лежит человеческое тело.

Эфирная пушка с мертвецом внутри? Похоже, этот тип с железным лицом натуральный псих. Самый натуральный… и мне стоит проститься с ним, впереди еще очень много дел.

Форфак первым дело заглядывает в один из шкафов неподалеку, достает оттуда кувшин, трясёт его прислушиваясь к бульканью внутри, затем идёт к колбе с трупом, открывает стеклянную дверцу в ней и просовывает кувшин внутрь.

Тело вдруг шевелится, оживая. Я вижу как губы человека лежащего в колбе жадно припадают к горлышку кувшина, я слышу торопливые глотки…

Жажда? Он поит его обычной водой? Зачем кого-то запихивать в стеклянную колбу, да еще и морить жаждой?

— Это Жнец? — на всякий случай уточняю, прежде чем проститься и уйти.

— Да! — в голосе Форфака гордость. — И вы сейчас увидите его в деле.

Он приносит подзорную трубу и отдаёт её мне, забыв объяснить, на что мне через неё нужно смотреть.

Затем подходит к Жнецу, дергает несколько рычагов на нём, переводит несколько ручек в особые, понятные только ему, положения и отступает на шаг, вглядываясь в человека за стеклом колбы.

Я слышу звук отсасываемого воздуха, вижу как огромный поршень запирающий колбу ползёт по стальной трубе, а потом вижу как тело там, внутри, начинает извиваться, так словно его жалят тысячу ос сразу. И крик — я слышу его крик, он совсем глухой, с трудом пробивается через толстенное стекло. наглухо запертой колбы.

Зеленоватая жидкость, которой наполнен индикатор, вдруг словно начинает густеть, а цвет её меняется с зелёного на жёлтый… и это явно нравится Форфаку.

— Эфир капризен, — говорит он, не сводя глаз с корчащегося в колбе человека. — Капризен и почти неуловим. Тридцать лет я искал формулу эфира, я искал формулу, которая заставит эфир проявиться, показать миру свою истинную сущность и силу.

Глаза у него горят так, что, кажется, могут запалить весь этот дом… и он так и будет падать, пылающий, на дно ущелья внизу.

Колба тем временем наполняется белоснежным, словно разбавленное водой молоко, искрящимся газом, почти скрывая под собой человека внутри.

— Все думают, что эфир есть только в воздухе! — горячо продолжает Форфак, пожирая взглядом то, что происходит сейчас в колбе. — Но они ошибаются — эфир везде. Но только в воздухе его легче всего заставить проявиться. Все пытались понять смысл эфира, но удалось это сделать только мне!

Всё это хорошо, хотя выглядит, конечно, жутковато, но… что будет дальше?

— Эфир разумен! — Форфак обращает свой пылающий взгляд на меня. — Никто не смог до этого додуматься! Никто кроме меня. Я тридцать лет искал формулу способную подчинить его, а когда нашёл — оказалось, что этого мало. Там внутри — эфирный газ, формулу которого я искал так долго.

Он показывает на колбу, а потом подходит к ней и почти прижимается лицом к к стеклу, поедая взглядом мутный искрящий газ внутри.

— Но он не работает без сильной эмоции человека, — продолжает Форфак поглаживая стекло. — Только самые сильные чувства человека заставляют эфир подчиниться. Это величайшее из открытий, которое изменит мир. Весь мир! Потрясёт его до основ, или скорее — перевёрнет с ног на голову.

Переворачивать с ног на голову — это плохая идея, которая обычно заканчивается большим проблемами. Я бы объяснил это человеку с железной кожей, но вряд ли он услышит меня.

— Сильная эмоция — вот ключ в подчинению эфира! — продолжает Форфак, поглядывая на индикатор, жидкость в котором уже начинает менять цвет с жёлтого на бледно-оранжевый. — И именно поэтому этот человек там внутри. Совсем скоро, когда воздуха в сосуде станет совсем мало — к нему придёт страх. Страх удушья, страх смерти… какая эмоция может быть сильнее чем страх смерти? Никакая! Люди созданы для жизни и смерть — это единственное, что их по настоящему пугает.

— Смотрите! — он показывает на индикатор, который начинает розоветь. — Совсем скоро этот человек умрёт… он знает, что умрёт… и его страх сейчас запустит реакцию эфира.

Дрожь бьющая человека внутри колбы становится всё сильнее, я вижу как он жадно хватает воздух ртом, похожий сейчас на рыбу, выброшенную волнами на берег. И я вижу ужас в его глазах прикованных к нам — людям из другого мира, не такого крохотного как тот, в который его, этого беднягу, заточили. У нас здесь не нужно бороться за воздух и только там, в этой колбе, каждый глоток его стоит больше чем все богатства мира.

— Идёмте, — Форфак показывает на подзорную трубу в моих руках, а потом на распахнутую стену. — Там внутри в ущелье — вы увидите всё.

Я подхожу к самому краю, разглядывая каньон раскинувшийся внизу. Там на самом дне его, тонкой струйкой идут караваны.

Кайоши когда-то рассказывал мне о торговых путях, которые тянутся по дну ущёлья и сходятся в одну точку рядом с Северным Форпостом — и теперь я вижу это своими глазами. Неторопливые караваны — лошади, повозки, медленно бредущие рядом люди…

В мире где летают корабли и даже люди летают — видеть такое настолько непривычно, что хочется протереть глаза. Впрочем, никакой особой странности тут нет — торговое судно, даже крохотное, оснащённое двигателем — дорогое удовольствие, которое могут позволить себе лишь немногие из торговцев.

Все остальные — вот так, медленными караванами колесят по пустошам в повозках нагруженными самыми разными, часто чудными товарами. Я видел один из таких караванов на тропе рядом со старым Небесный Утёсом — десятки загруженных до отказа орб, усталые лошади обвязанные талисманами, мужчины с тяжелыми узлами на спине, женщины с детьми в руках или бегущими рядом.

Поднимаю трубу к глазам и сразу дно каньона приближается, давая возможность рассмотреть караван так, словно стоишь рядом с ним.

— Девушка в белом. Рядом с белой лошадью, — говорит где-то рядом Форфак и я оглядываюсь, отрываясь от трубы. Он уже устроился рядом со своим Жнецом так, что теперь вместе со мной наблюдает за караваном через ту самую большую подзорную трубу, что прикручена к колбе с человеком внутри… и очень сильно похожа на оптический прицел винтовки.

— Девушка в белом, — повторяет Форфак. — Рядом с белой лошадью, в руке красный платок.

Снова поднимаю подзорную трубу к глазам разыскивая ту, кого назвал Форфак.

Разыскиваю и нахожу. Стройная, гибкое тело лани, не очень большая, но красивая грудь, которая сохраняет свои формы даже в свободном платье. Бредет рядом с усталой белой лошадью, держа в одной руке ярко красный платок… а за другую её руку ухватился пацан лет семи. Суля по юному возрасту девушки, он точно не может быть её сыном. Братом — да.

Рядом со мной раздаются щелчок, недолгое гудение, и новый щелчок. Дом на мгновение вздрагивает, и сразу же за этим я вижу как девушка останавливается. Кажется, что-то случилось с ней. Она пошатывается, роняет платок в песок и хватается за шею лошади стараясь удержаться на ногах.

Пацан тут же бросает её руку и забегает вперёд, явно расспрашивая сестру о том, что произошло. И она, кажется, придя в себя, успокаивает его. А потом, подняв платок с земли, идёт дальше.

Новый щелчок и новое гудение рядом…

Девушка тут же снова останавливается, снова пошатывается, пробует ухватиться за лошадь, но не успевает. Она падает на колени, опираясь ладонями на песок.

— Эфир если его подчинить себе — легко убивает любую жизнь, — говорит Форфак, а я не могу оторвать глаз от девушки там, на дне каньона… девушки, которая пока не может встать. Пацан испуганно крутится вокруг неё, стараясь помочь, но его детских сил явно не хватает для этого. Другие люди проходят мимо, лишь бросая короткие взгляды на неё.

— Шкала мощности еще желта, — говорит Форфак. — Если я подарю человеку больше воздуха, она начнёт зеленеть и сила эфира слабеть. Самая большая мощность получается за мгновение до смерти, тогда шкала становится красной, она становится похожа на цвет крови.

Я отвожу взгляд от трубы, чтобы взглянуть на колбу: тот, кто там заточён внутри — еще жи и пытается найти последние частицы воздуха, которыми можно насытить свои лёгкие.

— Смотрите, я сейчас отниму у него весь воздух, — Форфак крутит какой-то кран, и поршень, запирающий колбу, начинает отползать еще дальше.

Шкала тут же начинает краснеть, и оранжевый оттенок, который до этого был едва заметным, сейчас становится очевидным.

Я вижу судорогу агонии у того, кто там внутри, за толстым стеклом.

— Я не буду убивать его, — говорит Форфак, касаясь пальцами стекла колбы. — Слишком большая мощность освободится тогда — там в ущелье просто не останется живых. Мощь Эфира самая большая мощь, что может существовать в природе, потому что из него соткано всё вокруг. И даже стихия Времени подчиняется ему. Смотрите же!

Невольно подчиняясь призыву Форфака, снова подношу трубу к глазам, успев увидеть перед этим чуть розовеющую шкалу Жнеца. Подношу и нахожу девушку — ей, кажется, стало лучше и пацан рядом с ней уже бежит вприпрыжку, радостно рассказывая что-то сестре.

Новый щелчок и новое гудение рядом… нет, я бы не хотел увидеть то, что сейчас произойдёт… но я пришёл сюда чтобы увидеть это.

Её тело словно выворачивает наизнанку, оголяя кости, разрывая кожу на сотни лоскутов, заливая песок и пацана кровью. И он бежит, обезумевший от страха, бежит обратно, туда откуда идёт караван, словно надеясь что там, позади всё еще будет хорошо.

— Вы видели это?! — я вижу восторг в глазах Форфака. — И шкала даже не стала красной!

Он торопливо крутит какие-то ручки на Жнеце, впуская воздух в колбу и даря еще одну жизнь заточённому внутри. Он будет жить, да. Сегодня он будет жить.

Убедившись в том, что пленник колбы жадно хватает подаренный ему воздух, Форфак спрыгивает на пол и, сверкая огнём в своих глазах, торопливо идёт ко мне.

— Вы готовы купить его?! Только у вас, первого, появится оружие, равного которому нет и не будет — ведь нет и не будет в природе ничего сильнее Эфира. Если захотите, если только захотите — сможете покорить весь мир!

Он, забывшись, хватает меня за руку и я вздрагиваю от прикосновения мертвой кожи.

— Я подумаю, — говорю я. — И обещаю тебе — я буду думать недолго.

Я, и правда подумаю. Выбор не так уж и прост — или купить чертежи и самого Жнеца, или… убить Форфака, похоронив вместе с ним и его открытие… потому что некоторые открытия могут похоронить весь мир.

* * *

Варго появляется в вместе с луной, на невиданном стальном бескрылом змее, длинное тело которого, почти бесшумными волнами скользит сквозь облака. Змей этот очень похож на птицеголовых драконов, что охраняли вход в подземный город, состоит из сотен колец-звеньев из матового металла, похоже своим блеском на серебро и очень красиво отливает светом звезд, которые сегодня особенно ярки.

Завидев меня Варго разворачивает зверя под собой, уже через несколько секунд, стремительно скользя над вершинами деревьев усеявших скалы, оказывается рядом.

— Ты один? — почти удивленно говорит он.

— Один? А кто еще должен был быть здесь? — я даже оглядываюсь.

— Не знаю, — скалится Варго. — Ты мог привести с собой целую толпу, чтобы прикончить меня.

А, ну да. Но я даже не подумал о таком.

— Не думаю, что нашёл бы желающих отдать свои головы твоим паукам, — я тяну ремень и виверна подо мной разворачивается и начинает опускаться ко входу в шахту, тусклым чёрным пятном темнеющим внизу между скалами. Подлетев, спрыгиваю и привязываю шингу к дереву неподалёку. Привязываю и оглядываюсь на Варго, который висит на своём переливающимся светом луны змее в воздухе неподалёку.

И я только сейчас задумываюсь о том, как он будет спускаться вниз по вертикальной шахте. Ядер у Каллоса нет, а, значит, полёт Хранителей ему недоступен.

— Эта шахта…, — я показываю на дыру в скале. — Нам нужно спустить туда.

— Так чего мы тогда ждём, — Варго тянет поводья свого змея и тот сверкающей лентой изгибается и ныряет в шахту, а я делаю шаг к ней и смотрю вслед. Смотрю, как Каллос прижавшись к стальному телу змеи, вместе с ней падает вниз.

Неплохо, ему и полёт Хранителей, похоже, не нужен. Я вот со своей виверной не смогу так лихо нырять в шахты — поломаю все крылья шингу. Интересно, этот железный змей под Каллосом — такой можно где-то раздобыть? В Кхароне? Если так, то этот город еще больше пугает меня — их технологии слишком хороши.

* * *

Когда спускаюсь вниз нахожу Варго уже стоящего на земле и задрав голову разглядывающего город вокруг.

— Город Бога? Ты показал его мне? — переводит взгляд на меня.

— Ты бы всё равно нашёл его. Раньше или позже. Тем более, это уж не тайна — о ней знают слишком много людей. К тому, же это был единственный способ получить твою помощь. Нерождённая здесь.

— Где она? — он, забыв обо мне начинает оглядываться.

— Стой, не так быстро, — придерживаю я его. — Сначала пару вопросов.

Если сейчас он заметит армию демонов-скорпионов, он точно захочет рассмотреть их поближе… и тогда увидит Рэйден.

— Давай, только быстрее — Варго не перестаёт озираться, рассматривая удивительные дома скалы вокруг. — Болтать когда где рядом Нерождённый… нет, мне не нравится это.

— Ты уже ловил Нерождённых?

— Да! — кивает он не глядя на меня, теперь разглядывая своды высоко вверху.

— Много?

— Пару.

— Ты продавал их живыми?

— Шутишь? — он переводит взгляд на меня. — Эти твари опаснее стая голодных после зимы джанку! Их нужно убивать сразу, не подпуская к себе близко, иначе они порубят тебя на мелкие кусочки, а потом буду разбрасывать их воронам в скучный дождливый день.

Хорошо, что он не знает о том, что я Нерождённый, но… стоп.

— Как ты узнаешь что она Нерождённая? Ты не боишься обмана? Любой может сказать, что…

— Не, парень, — Варго поднимает свою огромную лапищу останавливая меня. — На этот случай у меня всё готово… и тот, кто решится меня обмануть…

— Никто не решится, — успокаиваю его я.

И правда — даже представить не могу идиота, который надумает шутить с Каллосом. Голова на стальном пауке — это лучшее, что может ждать этого самоубийцу.

— Всё? Вопросы — все? Идём же! — Варго, кажется, теряет терпение.

— Идём, но сначала я хочу повторить условия нашего договора, чтобы потом у нас не возникло обид друг на друга.

Он громко вздыхает, показывая, что я зря теряю время и пора уже заняться отделением головы Нерождённой от её тела.

— Я показываю тебе Нерождённую, но как ты будешь доставать её из… той проблемы, в которую она попала — меня не касается. Как не касается и то — сможешь ли ты вообще когда-нибудь достать оттуда. Но взамен ты помогаешь мне прикончить того из семьи Ода, на кого я покажу.

— Но не Сейджи, — сразу же предупреждает Варго. — У главы Ода десяток жизней и если мы совершим хотя бы крохотную ошибку — он отправит на тот свет нас обоих. Ты говорил про Нои — с ним я тебе смогу помочь. Кстати, сколько у него жизней сейчас?

— Две.

Варго кивает — мой ответ его явно порадовал.

Всё, что я хотел знать перед тем как отдать ему Рэйден — я узнал, а потому просто иду к широким ступеням ведущим на каменный язык, на котором спит тот, кого некоторые называют богом. Варго шагает позади, разглядывая демонов-скорпионов — он уже заметил их. Ри он пока не может увидеть — для того нужно добраться до самых верхних ступеней лестницы. Когда остаётся совсем немного, я пропускаю его вперёд.

— Она там, — говорю я. — И она… твоя.

Он кивает, делает еще несколько шагов вверх по ступеням и вдруг застывает, каменеет, словно сам попал в ловушку времени.

И он произносит всего одного слово.

— Рахиль?!

Глава 19

Он подходит к Ри близко, совсем близко, поднимает руку, словно собираясь прикоснуться к ней, но вместо этого оборачивается ко мне.

— Ловушка времени?

Киваю.

Я только что узнал еще об одном воплощении Рэйден? Дочь главы клана Миура, безжалостная убийца Рэйден, милая потерявшаяся девушка Ри и вот теперь — Рахиль? Кем она представилась Варго? Зачем он ей был нужен?

— Кто она? — спрашиваю я. Что если сейчас я узнаю один из её секретов?

Он молчит, бесконечно долго молчит, так и не опустив своей руки, почти касаясь лица Ри и вглядываясь в её глаза…

Я даже решаю, что он просто не услышал моего вопроса, но он всё же отвечает.

— Какие-то, отбитые на всю голову, твари убили всех, кто был дорог ей. Они убивали их медленно, много дней… и её убивали… они почти убили её, подарив ей, почти ребёнку, тысячу дней приближения к смерти. Нельзя быть таким жестоким. Нельзя, — он качает головой. — Люди должны быть добрее друг к другу. Люди не должны превращаться в зверей. Мы встретились в Кхароне… ей нужна была помощь и… и я старался помочь ей. Я хотел большего… но, кажется, она видела во мне кого-то другого. Может быть, отца…которого потеряла так рано.

Убили всех, кто был дорог ей?

Не об этой ли истории рассказывал И-себа? И тогда… если это правда — Рэйден доверилась Варго?! Рассказала ему правду о себе? Пусть не всю, но правду? Кажется, я слишком рано решил, что она просто попользовалась огромным рыжим демоном… Может быть их и правда что-то связывало.

— Кто это сделал? — спрашивает он и я вижу обещание ада в его глазах для того, кто запихнул его Рахиль в ловушку времени. Для меня.

— Тебе лучше не знать.

Да, ему лучше не знать это, по крайней мере, сейчас — мы сцепимся и выживет кто-то один. И не факт, что я. К тому же. после такого, мне уже никто не будет помогать валить Нои.

— Когда я освобожу её — мы найдём его и будем убивать с ней вместе — мы разделим это удовольствие, — медленно, не сводя взгляда с Ри, говорит Варго. — А потом… потом я закажу из его головы светильник и поставлю в нашей с Рахиль спальне.

— Неплохая идея, — соглашаюсь я, стараясь не представлять всё это в картинках… мой череп на прикроватной тумбочке постели Варго с Ри… это слишком даже для меня. … Но разве ты не убьешь её?

— Убить Рахиль?! — в одно мгновение мне кажется, что Варго бросится на меня. — Да ты сумасшедший, парень! Я искал её так давно — я не смогу её убить.

— Но ведь она Нерождённая. — даю я Рэйден еще один шанс умереть.

— Мне всё равно, — Каллос качает голой не сводя глаз с Ри — кажется, он впервые увидел солнце и теперь не может оторваться от него.

— Ты же сам сказал — за голову Нерождённого дают целое состояние.

— Не за голову Рахиль. Она бесценна. К тому же…, — он лезет в сумку на поясе. — Ты можешь ошибаться — вдруг, она не Нерождённая.

Он достаёт крохотную стальную свечу на металле которой незнакомые символы гравировки. Достаёт её, а затем лезет за спичками.

— Что ты сейчас собираешься делать? — мне становится слегка не по себе… всё дело в том, что сейчас рядом с Варго находятся сразу двое Нерождённых… через мгновение он узнает обо мне правду?!

— Пламя покажет — есть ли ли рядом Нерождённый, — он теперь находит в сумке спички, достаёт одну, зажигает и подносит к фитилю свечи. — Если пламя замрёт — значит, кто-то из них близко. Эту штуку мне подарил тот, кто покупает головы Нерождённых. Отличная штука — никто не обманет старину Варго.

Свеча вспыхивает но лишь на мгновении, а тут же словно замерзает… я никогда не видел такого — мертвого пламени. Оно просто остановилось.

— Да, — голос Варго звучит хрипло. — Рахиль Нерождённая… но я приму это. Он так хороша, что я приму даже это.

— Вот и ладно, — выдыхаю я. — Жаль только извлечь твою Рахиль из этой ловушки так сложно.

Знал бы Варго что тот, кто сейчас говорит с ним — тоже Нерождённый. Сколько бы он раздумывал, прежде чем попытаться отрезать мне голову? Думаю — не больше секунды.

— Сложно?! — удивляется моим словам он. — У меня есть отличная штуковина. Ну, знаешь такая… висит над головой…

Он прячет свечу с застывшим пламенем в сумку и поднимает руки над головой, показывая.

— Она висит над головой и ускоряет моё время. Только моё. Отличный агрегат — благодаря ему я легко шинковал толпы любых ублюдков — ведь пока они успевали нанести один удар — я бил их дважды. Каждого. Дважды или трижды.

И тут я чувствую как кровь в моих венах застывает примерно так, как застыло пламя той самой свечи.

— Она отлично ускоряет время, — добавляет Варго. — Если разогнать её на полную, то думаю я смогу добраться до Рахиль и забрать её… и до того парня, что лежит там на каменной постели, тоже успею добраться… и до рун рядом с ним. И я стану первым кто вскроет могилу Бога… да, как всегда, Варго Каллос будет первым.

— У тебя есть штука котоаря ускоряет время? Здесь? — переспрашиваю я, в надежде на то, что ослышался. Если Варго освободит Рэйден, если заполучит руны… мне придётся плохо. Очень плохо.

— Да. Моём новом лагере… там где ты был прошлый раз… вот только она сломана. Чёртов супрессор полетел. А без него никак — без него время разгоняется до сумасшедших скоростей… можно постареть за пару минут… а зачем мне это? Я ведь не бессмертный, как парни вроде тебя, парни с этими светящимися звёздами внутри.

— Да, это досадно, — выдыхаю с облегчением второй раз за минуту.

— Да ничего страшно. Я уже сегодня отправлю гонца с поломанной деталью в Кхарон… думаю, за несколько дней там сделают такую же.

Он оборачивается к Ри:

— Жди меня моя Рахиль, я скоро.

* * *

Поднимаемся наверх по шахте, а потом я долго стою, провожая взглядом стального змея Варго… кажется, в этом мире совсем скоро станет совсем весело… здесь в этом котле и так уже всё кипит… и бросать в него такой опасный ингредиент как разъярённая Рэйден, за спиной которой будет стоять верный ей Варго… скоро начнётся ад.

А мне пора забирать Иса и возвращаться домой… надеюсь, с Аой всё в порядке там. Но сначала нужно проведать Эми и… Нои… я все же хочу попробовать одолжить у него оружие покрытое арклитовой сталью. Одолжить ненадолго, только чтобы отправить Ода туда где им место — в мир мёртвых.

Под навесом скалы нахожу только Эми, бледную как мертвец и Чоу, которая цветом лица не сильно отличается от моей жены.

— Пойдём, — она хватает меня за руку и тащит под ветви дерева, словно хочет спрятаться от огромной луны. — Всё плохо, господин.

Он смотрит на меня так, будто я сам должен увидеть правду в её глазах.

— Она не выживет?! — спрашиваю я.

Не могу поверить в это. Ни одной раны. Да, та огромная тварь била её, но разве можно умереть от побоев, когда за твою жизнь борются сразу несколько талисманов? У меня были вырваны глаза, сломаны ноги и раскрошены рёбра… и ничего, обошлось.

— Она беременна, господин, — торопливо произносит Чоу, словно боясь, что я не захочу её слушать.

— Беременна?! — я еще не понимаю. Нет, я пока еще не понимаю.

— И плод растёт очень быстро. Она скоро родит, господин.

Смотрю на неё как на сумасшедшую. Скоро родит?! Месяцы беременности еще никто не отменял.

— Не от вас, господин.

Да, ей нужно было это сказать, чтобы я всё понял.

— От Слуги?! — я смотрю на Чоу, еще надеясь на то, что она скажет «нет».

— Да, господин. — демон, там в её в чреве, растёт очень быстро.

Слуги так размножаются? Прогоняя мужчин и забирая себе человеческих женщин?!

— Вам нужно решить, что делать с Эми, господин, — лицо Чоу мрачно.

— Что делать?!

— Она скоро родит… может быть, вы захотите…

Она замолкает боясь продолжать.

— Что я захочу?

— Убить её, — господин. — Она порченная.

— Хорошо, — говорю я. — Срочно позови меня, когда она соберётся рожать. Только не опоздай. Если…

Договорить я не успеваю — из пещеры появляется Тринити и сразу же бросается на меня. Я не уклоняюсь, я знаю — ему сейчас больно.

— Верни её Керо! — он не собирается выпускать мои одежды из своих кулаков. — Когда ты забирал её у меня, то взял на себя обязанность оберегать её. Ты не уберёг.

— Проклятье, Тринити, — я отрываю его от себя и отталкиваю. — Не каждый день мир захватывают толпы демонов, это тебе не поссать отойти!

Он долго сверлит меня своим сверкающим от ярости и ненависти взглядом, потом говорит, изо всех сил стараясь это сделать спокойно.

— Верни её Керо, иначе я прокляну тебя, а Алису… я верну её сам.

Он отворачивается и идёт к краю скалы — там тропа по которой можно спуститься в город.

— Стой! Да остановись же! — я ловлю его. — Не тебе её спасать. Не тебе. Я сделаю это. Вытащу её. Нои… тот, кому она сейчас принадлежит — я убью его совсем скоро. Убью и верну Алису!

Он останавливается и оборачивается.

— Скоро?! Что такое скоро?!

— Не знаю. Может быть, завтра. Может быть, чуть позже… мне нужно подготовить всё.

— Верни её сейчас. Сейчас, Керо — и я надеюсь ты знаешь значение слова «сейчас»!

— Ладно, — я иду к городу, проверяя на месте ли шигиру.

Проклятый Тринити — если ему нужна мой смерть, чтобы чувствовать себя отомщённым за боль Алисы и свою боль — я умру.

— Куда ты? — кричит он вслед.

— Возвращать Алису! — отвечаю не оборачиваясь — Просто сдохнем вместе с ней, лишь бы тебе понравилось.

— Нет, не так. Верни её живой! — испуганно кричит он вслед.

Возвращаюсь к к нему, хватаю за ворот и вдавливаю в камни скал.

— Так тогда жди! Сделаю всё, что смогу… если её можно будет спасти — я спасу!

* * *

В форме Госуто опускаюсь прямо на ступени дома Нои, прямо между двумя застывшими Слугами. Вряд ли они спят, тем более стоя. Вряд ли они вообще когда-нибудь спят. Дверь закрыта, но для Госуто это не преграда. И да, я помню, что Госуто, проходя сквозь стены или закрытые двери, теряет свои силы… если я хочу их восстановить, то там, внутри, хотя бы ненадолго придётся отказаться от формы призрака, проявиться.

В доме тихо, вот только это совсем не означает, что он погрузился в сон. Возле каждой двери, на каждом повороте коридора — застывшие как изваяния, безмолвные, Слуги. Их здесь сотни, и это только в одном доме.

Нои — Охотник, в землях где нет мастеров такого ранга, за высокими стенами… и даже так — он всё равно окружил себя охраной. Вряд ли он боится меня — защита на нём слишком хороша, я испробовал. Стрела Сагзаро не смогла даже уколоть его, а у Сагзаро очень мощные стрелы. Она не смогла даже поджечь его.

Он боится, но кого-то другого — уверен, у Ода много врагов посерьёзнее меня.

План у меня простой — найти оружие Нои, то которое покрыто арклитовой сталью, и забрать его. А перед тем, как уйти, попробовать остановить сердце Нои этим оружие.

Как я узнаю это диковинное оружие? Пока не знаю.

Прежде чем искать Нои, заглядываю в комнату, в которой была заточена Алиса — я заберу её в тень. Не хотел я этого делать, тем более что вот так спасти её всё равно не получится. Так же, как и в случае с Иса, мне придётся возвращаться за Алисой… и пока я не прикончу Нои вряд ли удастся вытащить её отсюда. Я могу ввязаться в схватку и против сотни Слуг и даже победить… но только если Нои здесь не будет, только если он будет мёртв.

Комната открыта и… пуста!

Пуста? Я оглядываясь, пытаясь понять, где сейчас может быть девушка. Дом я знаю неплохо — его ведь строили для меня, еще в те хорошие времена, когда я не знал о своей императорской крови.

В самом доме тюремных помещений нет, и вряд ли ту, кто предназначена в девушки главе клана, отправят в клетки, те самые клетки в глубинах шахты, в те, где я держал Таро.

Кстати — жив ли Таро или тело его уже начинает гнить там, за стенами Небесного Утёса? Если мёртв, то кто примет власть над Нода?

Обхожу комнаты первого этажа и поднимаюсь на второй — здесь только спальни. Спальни для главы клана и каждой из его жён — скорее всего, Алиса где-то здесь.

Я нахожу её в главной спальне, перед дверями в которую, в просторном холле с живыми цветущими деревьями, целая толпа Слуг. Такие же как и на первом этаже — неподвижные статуи с горящими лавой глазами.

Алиса одетая, в скромном чёрном платье, сидит на огромной постели под балдахином, забившись между подушками. Несмотря на то, что в мир уже давно пришла ночь, она, кажется, не собирается спать… разглядывая что-то в мерцающем пламени свечей, которыми наполнена комната.

Я уже собираюсь проявится, когда дверь распахивается и на пороге появляется Нои… ну да, ему не даёт покоя девушка, которая пока ему не досталась.

Или досталась? Кто знает, что могло произойти, пока меня не было здесь.

— Как тебя зовут? — он останавливается рядом с постелью… и, чёрт, я вижу в его глазах желание. В Кхароне девушки с золотыми волосами тоже большая редкость?

— Меня зовут Та Имя Которой Ты Никогда Не Узнаешь, — Алиса тянет одну из подушек ближе, прикрывая свои ноги в коротком платье.

— Тогда я придумаю тебе своё, — кажется, её ответ совсем не смутил Нои. Ну да, он тут хозяин, он Охотник из семьи Ода… он привык побеждать на любых фронтах. И даже на таких.

— Кто был тот человек, что приходил за тобой?

— Мой муж, — в глазах Алисы вспыхивает огонь. — Он убил здесь всех, кто мешал ему. Убьёт и тебя. И он здесь сейчас! Стоит у тебя за спиной… и он сейчас придумывает как тебя лучше убить.

Да, у неё получается — Нои оглядывается. Жест быстрый, невольный и он тут же улыбается. устыдившись его.

— Его ранг слишком мал, чтобы убить меня, — улыбка на лице Нои становится шире.

— Так говорили и другие, — Алиса гордо поднимает голову. — У них у всех был ранги выше его. Намного выше его. А потом они умирали — он убивал их. Порасспрашивай, тебе расскажут много интересных историй о моём муже… А еще, когда Керо придёт убивать тебя — взгляни на его правое запястье. Ты найдёшь там тату — он убил Тунга-Оро. Смог бы ты убить Тунга-Оро?

— Кажется ты любишь его, — на лице Нои усмешка.

— Да. Но не в этом дело — я просто рассказала, что ждёт тебя.

Он раздумывает, раздумывает разглядывая Алису, разглядывая её волосы, глаза, лицо… и тело… И я бы убил его за этот взгляд, если бы мог.

Впрочем, я убью его. Совсем скоро.

— Ты, кажется, пока не готова разделить ложе со мной? — нет, он, конечно, огорчён, но пока вся эта ситуация его скорее веселит. К тому же здесь, в Небесном Утёсе, ему могут привести любую девушку. И любая покорится ему — добровольно или силой.

— Пока? — удивляется Алиса. — Никто кроме Керо не дотронется до меня. Уверен, что можешь взять меня силой — попробуй. У тебя получится. да… но как только ты уснёшь — я выколю тебе глаза.

— Не так то легко это сделать, — он лезет на пояс, достаёт нож и протягивает его Алисе. — Попробуй.

Зря он это сказал — она хватает нож и быстрым яростным движением засовывает ему в лицо:

— Это за Эми, и за других!

Лезвие отскакивает от невидимой защиты как от камня, высекая искры в воздухе, а улыбка на лице Нои никуда не девается.

— Я приду завтра, — он встаёт с постели. — И послезавтра. Несколько ночей я так буду приходить и говорить с тобой. А потом, если ты будешь ненавидеть меня всё также сильно — я убью тебя. Волосы цвета золота это, конечно, необычно, но не настолько, чтобы я терпел унижения так долго.

Он встаёт и уходит, и лишь на мгновение рядом с ней оживают Слуги, провожая своего господина взглядами огненных глаз.

Он уходит и я слышу как Алиса плачет

Ей страшно, и это нормально. Еще совсем недавно она вела безоблачную жизнь в столице, рядом с отцом… и ничего не предвещало беды.

Выхожу из формы призрака и она, едва увидев, бросается мне на шею… и сжимает так, что становится больно.

— Керо! — она не продолжает, только целует.

Ну и плачет, да.

— Пойдём, — у меня нет времени объяснять, я хватаю её за руку и утаскиваю в тень, в свою истинную тень — дорогу в мир мёртвых.

Там в красной пустыне я сразу прижимаю Алису к себе — не хочу чтобы она сильно пугалась.

— Не спрашивай! — шепчу я закрывая ей рот поцелуем. — Не спрашивай и не бойся. Просто дождись меня здесь, как бы тебя всё здесь вокруг не пугало — это самое безопасное место сейчас в Альянсе.

Я говорю, а мысленно добавляю: если никто не освободит Рэйден сейчас и если она не появится здесь, на этой тайной тропе между мирами и временами. Тогда, первое что она сделает — убьёт Алису. И я найду только её тело.

— Ты же придёшь за мной, Керо?! Ты не бросишь меня здесь?!

Я отвечаю поцелуем и исчезаю — совсем нет времени на вопросы…. Чем быстрее я прикончу Нои, тем быстрее смогу вернуть жизнь Алисе.

* * *

Мне приходится ждать. Долго, почти час — пока Нои отложит книгу, которую он читал в сторону и погасит свечу на тумбе рядом с постелью.

И потом я еще жду — пока его сон не станет прочным.

И только после того как дыхание Нои становится ровным, иду к стене, на которой висит его оружие. Меч и кинжал — это меня сейчас интересует. Только это.

Стараясь не зазвенеть сталью, снимаю меч и пробую вытянуть его с ножен… нет, чуда не случилось — именной и чужаку им никак не воспользоваться. Можно только на переплавку пустить, или сдать скупщикам… вот только вряд ли сейчас в Новом Токио остались скупщики.

Тянусь к кинжалу…

То же самое — и он именной. И почему я надеялся на другое? Охотник такого ранга заполучив оружие, лезвие которого покрыто арклитовой сталью, захочет его защитить от кражи.

Всё.

Я попытался. Теперь пора уходить.

Прежде чем уйти, делаю шаг к постели… Нои так близко… защита и сейчас его бережёт? Что, если ночью, во время сна, она ослабевает? Что, если потоки которые питают её — во время сна ослабевают? Так заманчиво прикончить его… и эти ядра там внутри — их так много там, что сейчас они сияя, сливаясь в один большой свет, похожи на Млечный путь. Там больше сотни их… и там, внутри, мой ранг Охотника. Я могу заполучить его в один миг, просто остановив сердце Нои. Да, я бы хотел сделать еще одну попытку — проверить его защиту.

Делаю еще один шаг, не в силах заставить себя уйти просто так, не попытавшись…

Я замечаю тонкую, едва заметную призрачную нить, только после того, как задеваю её. А через мгновение вокруг меня, вокруг постели, на которой спит Нои, вырастаёт клетка из раскалённого металла. Вязь её пылающих решёток словно оживает, превращаясь в сотни огненных змей, которые тянутся ко мне, тянутся чтобы ужалить пламенем своих сверкающих языков…

И в это же мгновение я падаю в тень, потому что она — единственное, что сейчас может спасти меня.

* * *

Когда, выждав, выхожу из тени, готовый в любое мгновение вернуться обратно — Нои в комнате уже не нахожу. Ни его, ни следа от клетки, если не считать опаленных тканей балдахина.

Думаю, первое что он сделал, когда я исчез — бросился в спальню Алисы… да, там его ждал сюрприз, большой сюрприз. Наверное, сейчас обшаривает город в надежде найти её… долго же он будет искать.

А мне пора, нужно поторопиться убить Нои, если я хочу поскорее вернуть Алису.

* * *

Я уже запрыгиваю в седло виверны, на скале над шумящим, как рассерженный улей Небесным Утёсом, когда слышу голос И-себа:

— Кристальный Ковчег Пауков поднялся в воздух. Кажется, скоро всё закончится, Иниро. Ты не успел. Никто не успел.

Глава 20

— Всё закончится?! О чём ты, И-себа? — я придерживаю рвущуюся в небо виверну.

— Более двухсот лет Пауки не выбирались из своего гнезда. То, что заставило их сделать это сейчас — серьёзно. Они увидели опасность, новую большую опасность для себя. И готовы устранить её… любым способом. Они пойдут на всё, чтобы остаться в этом мире.

Опасность? Кого испугались Первородные? Семью Ода? Кхарон? Или, может быть — Варго? Уж точно не меня, одиночку без трона. Сотни лет они сидели в своём Оплоте, занимаясь своими тайными делами, которые известны только им и встречаясь, может быть, только с Императором или его посланниками… и вот они выбрались наружу.

И-себа прав — только очень серьёзная причина заставила их это сделать, прямая угроза их существованию. Плохо, очень плохо. Кажется, мой контракт на Первородных становится нереальным.

— И что теперь будет дальше? — я ослабляю хватку разрешая, наконец, виверне взлететь…

— Кристальный Ковчег огромен и движется очень медленно, — голос И-себа пробивается сквозь ветер. — Ему потребуется несколько дней на то, чтобы добраться до Прохода Червя… потом мы всё увидим.

* * *

Я уже вижу первые лучи солнца на горизонте, я вижу в них башню Седьмого Неба и стоящую на самом краю Аой — она ждёт меня?

Я даже успеваю улыбнуться, радуясь скорой встрече, а потом мир начинает гаснуть и последнее, что делаю прежде, чем он выключается совсем — пробую удержать в слабеющих пальцах ремни виверны

А еще вижу, как не справившись, отпустив шингу на волю, падаю в руины мёртвого города.

* * *

Прихожу в себя лишь на мгновение — от удара о землю, и через вспышку в глазах вижу огромную песчаную земляную ворону с дырой в центре, воронку по конусу которой я безнадёжно сползаю вниз, к чёрному провалу.

Совсем недолго борюсь с песком ускользающим из под пальцев, пробую взлететь… но ничего не выходит, и тогда я падаю в этот чёрный круг в центре воронки.

Падаю долго и за это время, кажется, тысячи лап успевают располосовать мою кожу, моё лицо, они пытаются остановить меня, поймать, удержать, ломая свои когти о защиту на моём теле. Десятки подземных этажей-нор мелькают мимо стремительным вихрем, пока я снова не бьюсь о землю и теперь, кажется, умираю, уже по-настоящему.

* * *

— Я не знаю, как он выжил — лететь с такой высоты, — рядом незнакомый голос мужчины.

— Да, выжил и выжил, — откликается кто-то. — И ему хорошо и нам свежая еда.

Открываю глаза я вижу светлую от многих факелов просторную пещеру и людей… много людей вокруг. И себя прибитого к стене я тоже вижу.

— Он сейчас придёт в себя и будет выть от боли, — говорит кто-то из этих людей и я понимаю, что говорит он обо мне. — Дай ему талисман бесчувствия — мне не нужен его плач.

Ко мне подходят, вешают лоскут талисмана и боль, терзающая моё тело, сразу стихает.

— Он смотрит, — говорит еще кто-то.

Не знаю что это за место, в которое я падал так долго, но сейчас мне нужно просто убить всех этих людей и выбраться наружу, на поверхность. Где-то совсем близко Аой которая ждёт меня. Она видела меня — я был совсем близко… я чуть-чуть не долетел.

— Не режьте его, — снова говорит кто-то. — Сначала доедим то, что есть.

Я тесно связан и прибит к стене, и шигиру тоже нет со мной, как ножа и лука, но это ничего значит — я знаю хорошие формулы, который придутся кстати сейчас. Например, «мёртвый ветер». Он снимет кожу с тел и лиц всех этих людей вокруг, он убьёт их, а потом я уже придумаю как мне освободиться от стальных штырей, которыми прибит к стене.

Потом.

Рисую формулу… но ничего не происходит! Что за ад — я не могу нарисовать формулу внутри себя. Я помню «мёртвый ветер» наизусть, но потоки внутри меня не откликаются, они словно не слышат моего зова, перестав подчиняться.

А еще я вижу свою кровь в венах.

Другую кровь — она светится бледным зеленоватым светом. Я смотрю на неё, смотрю на эти реки тусклого неона и они под моим взглядом становятся ярче… вряд ли их сейчас видит кто-то, кроме меня — это как потоки силы, которые видны только мне… и жжение в венах — я чувствую его сейчас.

И-себа однажды сказал — зеленая кровь покажет, когда закончится перерождение в первую форму Пауков.

Всё? Я стал одним из них? Что там даёт первая форма?

Ловкость?

Сила?

Вряд ли это что-то серьёзное. Я и без того ловок, а ударом кулака могу пробить любую грудь… если она будет без защиты или доспехов.

Вот вторая форма — призрачное оружие — то, что интересует меня гораздо больше. Что если призрачное оружие Первородных пробивает защиту Хранителей так же, как её пробивают удары исчадий Тьмы? Вот это стало бы настоящим подарком.

— Ты видел какой у него дорогой меч, — человек который сказал это, присаживается и поднимает с земли подо мной шигиру. Мой шигиру… я уже заскучал без него.

— Это Хранитель и лучше прикончить его сразу, — говорит кто-то из людей вокруг. — У нас хватает еды, чтобы рисковать, оставляя Хранителя живым.

Еда?! О какой еде говорят они? Кто вообще эти люди живущие где-то глубоко под руинами Мо, и что за твари рвали моё тело пока я подал сюда?

— Освободите меня и я награжу вас. Всех вас, — говорю я.

Это не ложь, кто бы ни были эти люди я дам им золота. Много золота, но самое важное — я не стану убивать их.

— Чем наградишь? — прямо передо мной останавливается человек с грязными тёмным волосами до плеч и шрамом, длинной белой полосой прорезающим лицо от лба до самой шеи. Это похоже на удар большим когтем… вот только почему этот человек не избавился от шрама? Талисманы лечения неплохо убирают следы от ран.

— Лунным золотом, — я с трудом поворачиваю шею притянутую ремнями к стене, чтобы рассмотреть то, что держит меня.

Крюки. Они вбили мне в руки крюки.

Только в руки, мои ноги свободны и сейчас одним ударом ноги я легко могу сломать шею этому человеку напротив… вот только что мне это даст? Один труп и несколько десятков живых вокруг — они забьют меня и никакая защита Возвышенного меня не спасёт — их слишком много. Они будут колоть меня, пока не вытечет последняя капля крови.

— Зачем нам золото? Зачем нам здесь золото? — едва заметная усмешка появляется на губах человека стоящего напротив меня.

Кто эти люди?

Бродяги живущие на нижнем этаже одной из пещер под руинами? И твари что хватали меня там, пока я падал — я не успел рассмотреть их — слишком быстро летел, слишком темно — они похожи на прыгунов. Там было много прыгунов… это гнездо джанку?

В глубине пещеры я вижу свет и это не свет факелов, скорее он похож на солнечный. Отсюда есть и еще выход? И он ведёт в один из глубоких каньонов изрезавших руины? Похоже, что так. Это всё упрощает, мне не придётся подниматься вверх через объятия тысяч прыгунов. Я убью эти людей и уйду отсюда через короткую дорогу к солнцу.

— Да забейте вы его! — голос звучит так, словно его могут здесь послушаться.

Кто-то идёт ко мне с широким тесаком в руках… я вижу лишь тень, на фоне светящегося круга ведущего в соседние комнаты пещеры.

Проклятые ядра — что с вами?! Они сейчас поменяли свой свет на тот же самый бледный неон, которым пылает и моя кровь… и совершенно бесполезны сейчас! Мёртвые потоки, глухие к моим приказам… кровь Первородных лишила меня силы Хранителей?!

Не может такого быть — я же видел там, башне Нира, защиту, которую создала Рэйден в тот день, когда Инквизиторы атаковали её.

Всё?

Умереть так глупо? Позорной смертью где-то в пещерах под руинами, умереть смертью о которой никто не узнает? Летел и пропал… тяжелее всего будет Аой — она же видела меня, и она будет искать… глупая, лучше ей не соваться сюда. Не ей, беззащитной, лезть в руины Мо. Сгинет.

— Отпустите меня. И я дам то, что захотите, — повторяю я. Похоже, у меня это единственный шанс сейчас на жизнь.

— Отпускаю, — человек с тесаком размахивается, загоняя лезвие тесака мне в руку. С первого раза ничего не выходит и ему приходится ударить несколько раз, прежде чем получается отсечь мне кисть… ту самую кисть, которая так хорошо держала Сагзаро, пока я не потерял его где-то, падая сюда.

— И ремни на шее тоже отрежь ему, — смеётся кто-то рядом… — Вместе с головой. Да, освободи его, он же просит.

Они смеются — и другие смеются тоже. Им уже нравится моя смерть, которая случится совсем скоро.

Зеленая кровь в моих венах вспыхивает почти ослепляя. Что-то происходит с миром вокруг — он словно замедляется, словно тонет в густом прозрачном киселе… и я вижу лезвие тесака летящее мне в голову. Уклониться от него я не могу — ремни, которые прижимают мою голову к стене не дают, но я могу ударить, ударить обрубком свободной руки. Бью в живот, заставляя тело того, в чьих руках тесак, отлететь к противоположной стене пещеры, сметая всех, кто стоял на пути.

Слишком сильный удар… я не могу так бить. Я не мог так бить еще вчера, но сегодня… Кровь Первородных, сжигающая мои вены сейчас, напоминает о себе — это она?

Почти ломая себе хрящи на шее, поворачиваю голову разглядывая крюк, который удерживает мою последнюю целую руку… он кажется прочным, очень прочным, но что если…

Кто-то оказывается рядом, собираясь проткнуть мне сердце…

Еще не веря в то, что произойдёт через секунду, делаю усилие и вижу как сталь крюка ломает мне кости ладони, ломает, но отпускает меня… к чёрту раздробленные суставы — это свобода!

Он, этот человек, целит мне в сердце, но что-то идёт не так — я хватаю его за горло, сжимаю его горло в своих пальцах… как хорошо, что эти люди освободили меня от боли… я почти не чувствую её сейчас.

Зато чувствую как хрустят, ломаются под моими пальцами хрящи… выпускаю горло мертвеца и подхватываю из ослабевшей его хватки клинок. Ударом ноги отбрасываю тело, следующим движением засаживаю лезвие в грудь того, кто добежал до меня следующим, а потом разрезаю ремень, который прижимает моё горло к камням стены, разрезаю чуть не разрубив себе кадык.

Теперь я хоть и без одной руки, но свободен.

Наклоняюсь поднимая шигиру… мой шигиру…

Я убиваю их всех — это совсем просто теперь, когда когда моя кровь пылает зелёным неоном, а мир вокруг замедляется, разрешая мне наносить удары неторопясь, выбирая самые уязвимые места Это совсем просто сейчас, когда сила в моей единственной руке такая, что головы с отрубленных шей отлетают к стенам пещеры, сбивая с ног каждого, кто попадается им на пути. Я даже не останавливаю сердца этих людей, я просто лишаю их голов, разглядывая медленные фонтаны крови, которыми взрываются разрубленные шеи.

Я убиваю их всех, кроме одного — тот последний мне нужен, чтобы снять печать… и только потом он умрёт.

Это быстро и красиво — так много крови повисшей в воздухе багровым туманом я не видел давно, кровь зеленого неона, замедляя мир вокруг, даёт мне рассмотреть, как этот туман медленно тает, оседая, оставаясь на камнях пола тонкой плёнкой цвета смерти.

А потом, когда в живых здесь остаются всего двое, я опускаюсь на землю, давая себе короткую передышку…

Этот день не стал моим последним днём — это хорошо. У меня есть жизнь, выход из пещеры закрытый печатью и человек… который, я надеюсь сейчас снимет её.

Я вижу как его трясёт, подхожу, присаживаюсь рядом, кладу шигиру на землю между нами и лезу в сумку на поясе — мне сейчас нужны талисманы, чтобы спасти руку. Пишу формулу и перетягиваю ей обрубок, прислушиваясь к боли, которая становится сильнее.

— Сними печать, — я показываю на светящийся проём.

— Я не могу, — его начинает трясти сильнее — уже знает, что совсем скоро умрёт. — Мамору ставил эту печать, он всегда ставил эту печать… и только он умел снимать её.

Его голос дрожит.

— Мамору? Где он?

— Там, — он кивает показывая на тела за моей спиной. — Ты убил его.

— Если ты не снимешь печать — ты умрёшь. Я убью тебя, убью сейчас — ты понимаешь это?

Он кивает, дрожа словно в агонии.

— Другие выходы отсюда есть?

— Там, — он показывает на дыру в потолке, через которую я свалился.

— Что там?

— Гнездо джанку. И матка джанку… туда не пройти.

— Не пройти?! Я же попал сюда!

— Через эту дыру можно попасть сюда… быстро падаешь, — торопливо объясняет он, словно надеясь так заслужить жизнь. — Джанку не успевают схватить. Они рвут тебя, но схватить не успевают. Но подниматься придётся медленно… и там матка. Они кормят её.

— Матка?

— Не ходи туда, — он качает головой. — Она огромная. Они кормят её. Они не пропустят.

Снова заглядываю внутрь себя, на ядра — они по-прежнему горят зелёным неоном и по-прежнему не готовы послушаться меня и запустить потоки силы. Мне не взлететь.

— Почему джанку не опускаются сюда? — спрашиваю. — Талисманы?

Кивает.

Я могу остаться здесь и ждать, ждать когда отрастёт кисть, ждать когда кровь Первородных очистит ядра… вот только нет у меня времени чтобы ждать… мир там, наверху, стал слишком быстро меняться.

Смотрю на дыру в потолке, мой единственный выход отсюда, а потом перевожу взгляд на лицо того, кто сидит на земле передо мной.

— Всё?! — он понимает.

— Да, — перерезаю ему горло, потом иду к проёму в потолке… мне нужно как-то пройти этот путь…

Останавливаюсь прямо под ним, поднимаю голову разглядывая бесконечную шахту на самом конце которой, почти безнадёжно, светится утреннее небо.

Я правда собираюсь это сделать? Мне не хватит одной руки даже, чтобы просто ползти вверх по этой вертикальной норе-шахте, к которой со всех сторон подходят сотни других нор, заполненных прыгунами… как я буду защищать себя от них?

Оглядываюсь так, словно могу найти вторую руку, руку которой мне сейчас так сильно не хватает для того, чтобы спастись. И нахожу её — свою кисть, бесполезную сейчас, просто напоминание о том, что всего несколько минут назад у меня, как и у всех, было две руки.

Иду к проёму закрытому печатью и касаюсь непроходимого поля силы, перекрывающее его… чёртовы печати, я убил бы сотню раз того, кто придумал их.

Касаюсь так, словно есть шанс снять его такими прикосновениями, а потом сажусь на землю ближе к свету и долго разглядываю обрубок руки в лучах солнца, пробивающегося через печать.

Подтягиваю тело того, кого только что зарезал ближе и начинаю срезать ремни с него. Ножны, сумки, колчаны — ничего этого мне не нужно сейчас. Только ремни.

Набрав их больше и уложив рядом — так чтобы были под рукой — снова беру шигиру и начинаю надрезать свой обрубок. Надрезать аккуратно — выковыривая лишнее мясо так, чтобы между ним и отрубленной костью можно было просунуть рукоять шигиру. Загоняю её туда, загоняю как можно сильнее, а потом, старясь не обращать внимания на кровь заливающую пол подо мной, перетягиваю ремнями. Перетягиваю так сильно, как только могу, до треска в коже ремней, которая сейчас, кажется, порвётся не выдержав — мне нужно, чтобы лезвие, которое сейчас стало продолжением моей отрубленной руки, спасло меня, когда я буду выбираться наружу через гнедо прыгунов.

Закончив, вытягиваю обрубок с лезвием вперёд и наношу несколько ударов, с радостью слыша звон расколотого воздуха, собирая другой рукой осколки его — осколки, которые слишком быстро тают, чтобы насладиться сиянием их на своей ладони.

Пора… пора возвращаться в мир из этой могилы.

Подхожу к дыре над головой, подпрыгиваю, чувствуя необыкновенную силу в ногах и лёгкость в теле, хватаюсь за уступ, подтягиваюсь — а через мгновение срубаю первую голову набросившегося на меня прыгуна. И так, прыгая и ускользая от когтей джанку, срубая головы и лапы тянущиеся ко мне, я поднимаюсь уровень за уровнем — и крохотный круг неба над головой становится всё ближе и ближе…

Последний прыжок и вот уже небо над головой, и вот уже солнце касается моей кожи первыми тёплыми лучами. И моя виверна здесь — потеряв наездника, она болтается в воздухе неподалёку, ожидая возвращения хозяина. И Седьмое Небо совсем рядом…

Вот только Аой там уже нет, а вместо неё я вижу другого, того, кого меньше всего ожидал здесь увидеть.

Глава 21

Нир?!

Стоит на самом краю смотровой площадки под ветром, рвущим одежды на нём… он сейчас кажется вестником смерти… катись к чёрту, Нир, со своими плохими вестями!

Опускаюсь на виверне в десятке шагов от него и соскальзываю с виверны, не спуская взгляда с того, кто когда-то был моим учителем… и лишь мгновением позже вижу Аой.

В клетке-коконе из змей Тьмы. Они струятся по её коже, готовые в любое мгновение раздавить, растерзать ту, кто сейчас заключён внутри… я видел эту клетку однажды — это какая-то формула высоких рангов. Тогда она, в одно мгновение, превратила в кровавое месиво десяток хидо.

— Я лишь просил тебя ответить — друг ты или враг, — говорю, не спуская взгляда с лица Аой… её сейчас нет с нами, её сознания нет с нами — Тьма забрала его, оставив лишь тело. — Я не просил тебя прилетать и убивать тех, кто мне дорог.

— Она пока жива, — он делает короткий жест рукой и веки Аой вздрагивают.

— Чего ты хочешь от меня?! — я не могу оторваться от тёмных волос Аой, на которых, как на струнах, играет ветер — сейчас волосы, кажется, единственное, что осталось живое в ней.

— Порядка, Керо. Ты должен вернуть в этот мир порядок! — он почти кричит — слишком сильный ветер здесь, над облаками.

— Чего ты хочешь от меня? — повторяю я.

— Верни мир в эти земли!

— Я не обязан.

— Кровь в тебе — обязанность, ты разве не понял?!

Поднимаю обрубок руки с воткнутым в него шигиру:

— Я только что вернулся с того света и не готов спасать мир. И, тем более, я не собираюсь спасать мир, когда лезвие твоего меча возле горла тех, кто мне дорог.

— Докажи, что не собираешься предавать кровь, и я оставлю её в живых!

Новый сильный порыв ветра заставляет башню вздрогнуть и качнуться.

— Как?! — я хватаюсь своей единственной оставшейся рукой за металл рядом.

— Докажи, что будешь воевать против Семьи и Варго, что остановишь Кхарон. Докажи, что собираешься вернуть трон и я не только оставлю её в живых — я дам тебе больше. Я дам тебе формулы, о которых ты даже не мечтал. Формулы высоких рангов. И я подскажу как вскрыть могилу Бога!

Я подхожу к нему близко, совсем близко — слишком сильный ветер сейчас — не докричаться через него.

— Я не могу верить тебе! — кричу ему в лицо. — Ты лжёшь. Лгал раньше, когда называл меня кровавым убийцей, а сам резал мою семью. И лжёшь прямо сейчас, когда говоришь, что подскажешь, как вскрыть ловушку времени. Если бы ты мог вскрыть её — ты бы уже вскрыл!

— Я сказал, что подскажу! — в глазах Нира огонь, которого я никогда не видал там раньше. — Мне это оказалось не по силам, но тебе… ты другой! Среди формул Тьмы для рангов Охотник и выше — есть те, который управляют временем. Я не знаю этих формул, но там, на юге, в Кхароне, есть те, кто знают их. Ты можешь найти их, ты можешь узнать эти формулы.

— Когда я убью Нои, младшего из Ода — ты отпустишь её? — показываю на Аой.

— Нет, — он качает головой и ветер закрывает седыми волосами его лицо. — Ты прикончишь Нои только для того, чтобы получить высокий ранг. Это ничего не значит. Это не поможет Альянсу!

— Что я должен сделать, чтобы ты отпустил её?

— Убей Каллоса… убивай Ода и тогда приходи ко мне за её жизнью, — он кивает на Аой.

— Хорошо. Я приду к тебе.

Я приду к нему за жизнью Аой… и за его, жизнью, пожалуй, тоже.

Нир протягивает руку, показывая на нож Суро на моём поясе.

— Тебе лучше избавиться от него. Каждый удар который ты наносишь им, тревожит сон демона, с каждым ударом его сны становится всё более легкими… всё более хрупкими… и однажды он проснётся.

— Я знаю, — говорю я. — И если он появится — он не оставит в живых никого… вот только как он успокоится потом?

— Он уйдёт обратно, как только насытится кровью… но ему нужно много крови. Очень много. Этот кинжал — подарок-проклятие для Императора, поэтому он хранился у меня, а не у него. Такие подарки дарят только врагам. Избавься от него, или однажды ты нанесёшь им удар, который разбудит того, кто уничтожит всех.

Достаю нож, разглядывая искрящуюся в свете солнца рукоять… Нир прав… я слишком часто пользуюсь им, рискуя в любую секунду прервать сон демона заточённого внутри.

— Бросай! — Нир показывает на мертвый город внизу под нами.

— Нет, не сейчас, — я возвращаю кинжал в ножны.

Я не буду выбрасывать его, я просто спрячу, потому что даже просто выбрасывать такое оружие — слишком опасно… ведь неизвестно кто поднимет его там, внизу в мёртвом городе, там слишком много странных людей.

* * *

Стараясь не смотреть на Аой, которой я сейчас никак не могу помочь, провожаю взглядом виверну с Ниром, тающих на горизонте, запрыгиваю в седло шингу и взлетаю — мне нужно встретить Иса.

Он уже не мой пленник — после некоторых раздумий я рассудил, что вернуться обратно в Небесный Утёс он не решится — слишком велика вероятность того, что Нои прикончит его как только увидит… или казнит позже, но без шанса оправдаться. Оправдать предательство всегда сложно, тем более, когда за ним стоит трусость.

А раз Иса некому деваться, то я вполне могу рассчитывать, если не на его преданность, то хотя бы на то, что он не сбежит. Бежать ему некуда — если только в пустоши, но он же не сумасшедший, чтобы бежать туда, где проживёт пару часов, не больше.

Прилетит он не один — я приказал взять с собой несколько рабочих из тех, что привезли Клео и Трикси. Рабочие нужны, чтобы снять с Орлана вооружение и поставить его на смотровую площадку Седьмого Неба… не самому же мне с этим возиться.

Стаю виверн, разгоняющих своими огромным крыльями облака, я вижу издалека — на окраине руин, со стороны реки. Нет никаких сомнений что это и есть Иса с рабочими — я на всякий случай не назвал ему точное местоположение своего нового убежища.

Вот сейчас и проверим — если на меня не набросится Нои, вынырнув откуда нибудь из облаков неподалёку, то Иса не предал и ему вполне можно доверять, ведь единственный способ для него сейчас вернуть расположение своего бывшего господина и сохранить свою жизнь — это отдать меня Нои в руки.

Подлетаю к ним с некоторой опаской: если сейчас рядом появится кто-то из Ода — проживу я недолго.

Нет, всё тихо. Я даже вижу что-то похожее на радость на лице Иса. Он рад что не заблудился и рад тому, что я встречаю.

Дальше смысла прятать логово нет, поэтому лечу сразу башне, прислушиваясь к ударам крыльев виверн за спиной и раздумывая над тем, что произошло.

То, что Нир не убил Аой — это хорошо, он вполне мог бы прикончить её, как убил раньше — пусть и не своим руками — семью Юто, мою семью. Он не прикончил её по одной простой причине — сделай он это, я бы не стал даже разговаривать с ним.

Я бы просто вписал его имя в список своих врагов.

Что я буду делать с Ниром? Я убью Нои, получу ранг Охотник, а потом приду к своему бывшему учителю. И у него будет выбор — вернуть мне Аой или умереть.

* * *

Когда возвращаемся — не нахожу Аой.

Она исчезает. Исчезает вместе с клеткой… нет, я знаю — она здесь. Она осталась здесь, но не видна, Тьма спрятала её от любых глаз и обжигает болью, когда я пытаюсь прикоснуться к ней. Нир не оставил мне даже шанса обмануть его, освободить Айо раньше.

Хорошо, пусть будет так, я принимаю игру.

Стоя на самом краю террасы, старясь не обращать внимания на ветер, который старается сбросить меня вниз, закрываю глаза, всматриваясь в себя, ища силу внутри. Кровь Пауков во мне почти потухла сейчас. Бледный неон её едва заметен, но я знаю — она отзовётся, отзовётся как только я пожелаю. Она почти погасла, освободив ядра — их белое свечение я вижу теперь. И я проверяю — расставляя руки и поднимаюсь в воздух над площадкой, поднимаюсь под удивлёнными взглядами Иса и тех, кого он привел вместе с собой.

— Начинайте, — приказываю я, взлетая выше.

Я вернусь позже, сначала я хочу опуститься в нору, из которой выбрался так недавно. Сагзаро — я хочу вернуть его, мне совсем скоро понадобится мощный лук, когда я получу ранг Охотника и зайду в другой мир на охоту на Призраками… и за Охотниками Ода.

* * *

Я падаю в дыру почти так же, как падал несколько часов назад и снова сотни лап прыгунов тянутся ко мне, и снова их когти царапают мою защищенную формулами кожу. Я не трогаю эти лапы, они не опасны сейчас, не смогут удержать меня в этом стремительном падении… я замедляюсь всего за одно короткое мгновение до того, как обрушиваюсь на пол пещеры, усеянный телами тех, кого я убил совсем недавно.

Я делаю то, что забыл сделать перед тем, как ушёл отсюда в прошлый раз — я обыскиваю эти тела. Обыскиваю, пока не нахожу то, за чем вернулся сюда — мой Сагзаро. Мертвец с расколотым черепом и потухшим взглядом, когда еще был живым и сердце его билось, хотел забрать мой Сагзаро себе.

Это неправильно, нет.

Выдёргиваю лук из мёртвых рук, вешаю на спину, проверяю прочность ремней — не хочу снова его потерять и взлетаю. Путь наверх не будет простым — мне придётся обрубить много лап тянущихся ко мне… и черепов джанку мне тоже придётся разрубить немало в этой шахте, кишащей прыгунами сверху до низу.

Но всё будет хорошо — кровь Первородных, откликаясь на мой зов, вспыхивает, обещая мне — всё будет хорошо, я обязательно доберусь до поверхности.

* * *

Нои не зря назначил Иса старшим — тот предусмотрительно привозит вместе с собой целую дюжину рабочих.

Двенадцать крепких рук многое могут — эти крепыши первые полдня разбирают на Орлане всё, что можно разобрать из вооружения, еще пару часов перетаскивают это на смотровую площадку, а потом крепят всё там. И крепят так, чтобы даже самый сильный ветер не сорвал всё и не сбросил вниз, к подножию башни.

Когда солнце уже клонится к горизонту, я поднимаюсь на смотровую площадку, осматривая то, что получается. А получается очень даже внушительно

Шесть боевых кукол, каждая высотой метра в три — очень мощные, энергия огня в каждой из них почти рвётся наружу, изливая по крашенной чёрным поверхности дерева ручейки пламени, которые стекают вниз и тухнут, умирают на металле. Восемь баллист — набитых угрожающего вида стрелами, каждая из которых высотой в человеческий рост и перевязана таким числом талисманов, что кажется, способна одним выстрелом прикончить Тунга-Оро… Это, конечно, не так, но каждому кто теперь захочет подобраться ближе к Седьмому Небу — придётся несладко. Разве только Охотники смогут избежать атаки, если зайдут в тот самый другой мир, о котором я пока только слышал, но ни разу не видел.

— Ты не сбежал, — говорю я, когда Иса останавливается рядом, наблюдая, как и я, за работой, которая кипит здесь на смотровой площадке.

— А мне было куда бежать? — на его лице горькая усмешка. — Нои никогда не простил бы меня. Не простил бы, даже если бы я принёс ему голову Керо.

— Даже так? — удивляюсь я. — Разве моя голова не подарила бы тебе прощение?

— Может, и простил бы… но зачем мне думать об этом, если голова Керо сидит слишком прочно на плечах — мне снять её не по силам.

— Ты мог бы просто сбежать, — я отступаю на шаг, под прикрытие огромного стального козырька над площадкой — начинается дождь, а я не хочу промокнуть. — Здесь есть немало мест, где можно начать новую жизнь.

— Жить впроголодь в каком нибудь забытом богом посёлке, работать в шахте? — качает головой он. — Я лучше останусь с вами.

— Плохая идея, — я отступаю еще на шаг — дождь с каждой минутой становится всё сильнее и сильнее и ветер — он осыпает нас огромными прохладными каплями.

— Не такая уж и плохая, — возражает он. — Вы не кажетесь тем, кто проигрывает, господин.

— Иногда я проигрываю, — говорю я, вспоминая покушение на Императора. Покушение в котором Рэйден отобрала у меня победу. И контракт.

Кстати — где те двадцать миллионов, что она получила от Горо? Хранятся в замке Миура или она решила не мешать своё личное золото с золотом клана? Я бы поискал его — это большие деньги!

— Всё проигрывают. Вы — реже других.

— Ты же сам сказал — у меня нет ни одного шанса против Семьи.

— Сказал, — соглашается он, закрывает лицо ладонью от дождя, но почему-то не уходит под защиту крыши над нами. — Но и вы непросты. Пока я был там, в лагере над Небесным Утёсом, девушка с огромными глазами… её зовут Чоу… она много рассказала о вас.

Рабочие, гремя, волокут еще одну огромную боевую куклу — сняли с носа Орлана. Это уже седьмая? Отлично.

— Тогда расскажи — как мне уничтожить Семью.

— Если бы у вас был ранг Охотника…, — начинает он, но замолкает.

— Я собираюсь заполучить его, совсем скоро.

— Скоро? — он поворачивает голову и всматривается в меня, не веря.

— Да. У меня есть такая способность. Как видишь — я Возвышенный, а ведь мне всего восемнадцать.

Он молчит, разглядывая меня, старается понять как это возможно. Пусть не спрашивает — я всё равно не отвечу.

— Так как уничтожить Семью?! Кто лучше тебя может знать способ сделать это?

— Изнутри. Только так. Стать одним из них.

— Ты шутишь?!

— Нет. Воевать против них бесполезно. Каждый из них силён, но вместе, когда они приходят все вместе — они непобедимы. Именно поэтому Кхарон, как бы не хотел покончить с семьями Великого Круга, ничего не может сделать с ними. Именно поэтому он пришёл сюда — ему нужно остановить Семью.

— Ты видел корабль Кхарона! — догадываюсь я.

— Да. Его трудно не заметить и еще труднее не узнать, если ты родился и вырос на юге, в мире где первое слово младенца «мама», но второе всегда «Кхарон». «Исследовательский транспорт» так называют этот корабль в Кхароне и эта махина способна покорять целые земли. Там есть всё, там столько оружия, что оно способно стереть целый город.

— Целый город? Но почему тогда Кхарон не может одержать верх над семьями Великого Круга?!

Иса не отвечает, отступает пропуская мимо рабочих, которые, громко ругаясь, пытаются развернуть огромную мокрую, скользкую от дождя боевую куклу и не уронить её.

— Потому что уничтожить целый город, — наконец, отвечает он, когда куклу оттаскивают от нас, — это не значит уничтожить Семью. Охотники останутся живы, они легко ускользнут от опасности. И потом вся семья придёт мстить. В семье Ода пятнадцать мастеров. Пятнадцать мастеров ранга Охотник оставят горы тел на исследовательском транспорте Кхарона. Это будет война со слишком большим потерями. Кхарон не готов начинать её сразу против всех семей Великого Круга, но старается мешать им расширять своё влияние. Иногда силой, иногда — политикой. Как будет действовать здесь Кхарон — посмотрим.

— Странно, — говорю я. — я слышал, что в Кхароне много сильных мастеров. Там даже офицер городской стражи в ранге Возвышенного.

— Это не совсем так, — Иса выставляет руку под дождь, разглядывая крупные капли, взрывающиеся искрами на ладони. — Офицер городской стражи Кхарона имеет ранг Возвышенного. Он, и еще трое таких же офицеров как он. В Кхароне немало мастеров ранга Палач, и есть несколько, совсем мало, мастеров ранга Охотник. Силы Кхарона и семей Великого круга примерно равны… и именно поэтому на юге пока не началась большая война. Только поэтому.

— Как убить мастера ранга Охотник? Как это сделать если у него несколько жизней?!

Пожалуй, это самый важный вопрос для меня сейчас.

— Никак, — качает головой Иса. — Мёртвое тело Охотника, очень быстро, всего за пару минут, превращается в прах и тает. Бесследно тает. Так он теряет одну жизнь после смерти.

— Но как он возрождается?!

— На том же месте, где его нашла смерть, с новой луной. Он будет очень слаб — ведь возродится он со всеми своими ранами, в том состоянии в котором он был в момент смертельного ранения, остановившего его сердце. Да, он будет уязвим в этот момент.

— И его можно там убить снова? Пора он ранен и слаб.

— Да. Но это очень сложно.

— Почему?

— Потому что другие из Семьи появятся там очень скоро, появятся чтобы защищать возрождение одного из своих.

— Я понял, — говорю я и замолкаю. Я и правда понял. Охотники почти неубиваемы.

Почти.

Впереди большая охота на Нои… это будет охота на опасного зверя с двумя жизнями… зверя, который не оставит нам с Варго ни одного шанса, если мы ошибёмся.

Это опасно, но награда слишком велика — она никогда не была так велика, как сейчас. Я смогу получить два ранга в одно мгновение, если смогу забрать ядра Нои.

Если звезды будут на моей стороне — может быть, уже завтра я стану Охотником.

— Ты сказал — семью Ода можно уничтожить изнутри, — не сводя взгляд с горизонта, на котором темнеет громада корабля Кхарон, переспрашиваю я.

— Да.

— Я сделаю по другому, — говорю я, прикасаясь к обрубку руки — она уже начала зарастать, пока это просто уродливая культя, но уже к утру она должна снова стать похожей на руку.

— По другому? — Иса вопросительно смотрит на меня.

— Я буду наносить удары по Семье с двух сторон. Изнутри и снаружи… и они не будут знать, откуда придёт следующая атака на клан… а я… я буду знать всё. Я стану перевёртышем. Я стану одним из них и, одновременно, главным и самым опасным их врагом — Керо Асано, тем, кого они лишили трона.

— Тогда вам нужно будет научиться менять внешность, господин, — говорит Иса, который всё очень быстро понимает. Да, не зря Нои сделал его старшим — он всё схватывает на лету.

— Менять внешность? — я смотрю на него, ожидая объяснений.

— Мастера Обликов. В столице или в любом большом городе они есть. А у них есть формулы смены обликов… Семья не должна вас узнать… если они догадаются — вы умрёте. Вас должно стать двое. Один — тот, кто займёт место Нои после того, как убьёт его, а второй — тот, кто заляжет в этом логове посреди руин и будет жалить Семью снаружи.

Да, он прав… этот маленький человек настоящая находка для меня.

— Тогда с рассветом я лечу в столицу… и если там остался хотя бы один живой Мастер Обликов — я найду его.

Глава 22

Едва вылетаю, как появляется вестник. Тревожный вестник, на клочке бумаги он принёс короткое «Тебя зовёт Чоу», торопливо выведенное рукой Кайоши.

Уже всё? Эми готова рожать? Эти адские отродья так быстро созревают в человеческом чреве? Я бы отложил это, но Эми сейчас потребуется помощь… не знаю, как она вынесет всё это.

Прежде чем развернуть шингу к Небесному Утёсу, отправляю вестника главе Ода, Сейджи. Вестника с предложением встретиться.

Ответит или нет — посмотрим.

И еще одного вестника отправляю Варго — этой ночью у нас с ним охота, нужно поторопиться — в воздухе запах большой бойни.

Пока лечу, размышляю над словами Иса. Перед самым моим отлётом он рассказал еще кое-что важное, очень важное — про Кодекс.

Каждый кто достиг ранга Охотник, может вступить в Семью, но плата за это высока. Подписывает Кодекс новичок во время особого ритуала, и во время этого же ритуала, глава Ода, Сейджи, сотворяет над новым членом семьи формулу жертвы сердца. С этого мгновения, призрачная копия сердца остаётся у Сейджи и он может остановить его в любое мгновение, а вместе с ним и остановить настоящее сердце члена семьи.

Высокая цена для того, кто собирается уничтожить Семью — это как лезвие ножа, которое всегда возле моего сердца. Любая моя ошибка, возможно даже лишь подозрение в мою сторону — и Сейджи прикончит меня… и для этого ему даже не придётся стараться. Он легко убьёт меня днём или ночью, в одно мгновение, где бы я не находился.

Высокая цена, но есть ли у меня другой путь? Находясь внутри Семьи, став одним из них, я смогу получать информацию, которая поможет мне убивать их.

Сложный выбор… впрочем, я уже сделал его. Если формула жертвы сердца поможет мне войти в Семью и подобраться к сердцу Сейджи, чтобы остановить его — я согласен, принято.

Нужно решить, что делать с обликами — я пока даже не представляю, как всё это работает. Формула которая меняет мою внешность?

Насколько сильно? Только лицо?

Скорее бы уже найти Мастера Обликов… и совсем не хочется думать, что я буду делать если в городе захваченном Слугами, не осталось ни одного из них. Лететь в клан Проклятых?

Да, там стоит поискать в первую очередь. На юг, в Кхарон? Это было бы интересно.

И еще один выбор я тоже сделал — сейчас, сразу после того как вернусь в Небесный Утёс, сразу после встречи с Кайоши, я спущусь в подземный город и убью Рэйден.

Я бы оставил её в живых, но всего через несколько дней та странная непонятная штуковина, которая есть у Варго, может быть починена и тогда я в одно мгновение окажусь на двух самых острых лезвиях здесь в Альянсе сейчас — одно из этих лезвий в руках Рэйден, а другое — Варго. Против них двоих у меня нет шанса выжить… и если и есть, то он совсем призрачный.

Я собираюсь воевать с Семьей, и оставлять за спиной двух идеальных убийц вроде Рэйден и Каллоса будет только сумасшедший. Я бы и Варго прикончил… знать бы как. Может быть, заполучив ранг Охотника, это будет сделать немного проще.

Как я убью Ри?

Формула, которую дал мне Алхимик Веры Вада, та самая, с помощью которой я пытался добраться до рун… её не хватило на сотню шагов, но в этот раз мне нужно будет сделать всего один шаг — до Ри застывшей во времени. Я дойду до неё… думаю, я мог бы вытащить её оттуда, просто нарисовав эту формулу на её теле… но вместо этого — убью.

Перед тем спуститься в подземный город, я попрошу Кайоши принести мне острый нож с самым тонким лезвием, которое он только сможет найти. Этим лезвием я сделаю аккуратный, почти незаметный надрез на груди Ри, этим лезвием я дотянусь до её сердца.

И когда Варго придёт за своей Рахиль, он найдёт её мёртвой, и никто на свете не сможет рассказать ему, кто убил её.

Никто.

Я уж точно не расскажу, а других свидетелей там не будет.

* * *

Кайоши уже ждёт меня на скале, встревоженный, почти испуганный.

— Эми… она…

— Да. Я уже понял, — я иду мимо него — нужно найти Эми, но Кайоши хватает меня за руку.

— Два слова, выслушай меня!

Останавливаюсь, разглядывая Небесный Утёс далеко внизу, Небесный Утёс кишащий Слугами… я смогу их убрать оттуда, если получится занять место Нои? Или ради того, чтобы не вызывать подозрений, мне придётся и дальше терпеть этих тварей?

— Керо, — лицо его всё еще бледно после ран, — я знаю, что нужно делать.

О, отлично. Хоть кто-то знает, что нужно делать.

— Расскажи, — я перевожу взгляд с изнасилованного города на небо — жду ответных вестников от Варго и Сейджи…

— Новый Небесный Утёс, — торопливо говорит Кайоши, словно боясь, что я не стану его слушать. — Однажды мы уже начали всё сначала, сейчас будет проще.

— Не понимаю, — качаю головой.

— Мы уйдём. Уйдём на восток, далеко на восток. Это тоже земли Альянса и если там нет Семьи, если она не пришла туда — мы выберем… ты выберешь лучшее из мест, самое красивое. Лучшие земли — ты вправе это сделать. Даже если те кланы, что обосновались там, окажут сопротивление, тебе нетрудно будет сломить его… по крайней мере это гораздо легче, чем воевать против всех здесь.

— Всё сначала?!

Я уже представляю какой-нибудь берег реки, рядом с которым повиснут в воздухе наши корабли, первый, невысокий, из кольев, забор вокруг будущего клана, прутья с талисманами вокруг… И я мотаю головой, прогоняя эту картинку. Потому что начинать сначала я не хочу.

— Мы спасём всех этих людей там внизу. — Кайоши показывает на город. — Вытащим их оттуда и посадим на корабли. Мы найдём лучшее из мест и там мы создадим больше чем Небесный Утёс — новую столицу Альянса. И будем писать новую историю Альянса. Да, часть земель мы потеряли, но на востоке еще много земли.

— Ну да, — я начинаю злиться. — Мы создадим там города, а потом, через несколько лет туда придёт Семья… и нам снова нужно будет бежать?! Куда на этот раз? На север? Будем круглый год прорубать тоннели в замёрзшем воздухе и радоваться тому, что живы?

— Да, Керо! Радоваться тому, что живы сами и спасли близких — разве этого мало?! У меня есть клан, а у тебя… Альянс.

— Вот вот, — я вырываю руку из пальцев Кайоши. — У меня есть Альянс и я не собираюсь бежать, поджав хвост, и искать тихое местечко, в надежде, что Семья не придёт и туда.

* * *

На Эми невозможно смотреть — она бледная как смерть. И этот огромный живот — он растёт по часам.

Она попросила отнести её ближе к солнцу, из под навеса скалы, попросила так, словно надеется на то, что лучи очистят её от скверны зародившейся внутри.

Здесь и Банко — лицо ведьмы мрачно.

— У неё отошли воды! — испуганно встречает меня Чоу.

Подхожу, сажусь рядом с Эми и поднимаю платье — всё чёрное от отошедших вод… эти твари даже зарождаются в чёрной жиже, наполняя ей чрево.

— Она выживет? — поднимаю голову к ведьме.

Кивает.

Хорошо.

Эми начинает кричать и тело её выгибается дугой, в желании исторгнуть то ужасное, что зародилось там внутри.

Я встаю, все встают, ожидая того, чем всё это закончится.

— Вы оставите ей жизнь? — тихо спрашивает Чоу подойдя ко мне сзади.

— Да. Конечно, — я снова удивляюсь её вопросу. В чём виновата Эми? В том, что не смогла справится с демоном насилующим её? Тогда придётся убить половину женщин там, внизу, в городе. Половину или всех.

Судороги изгибающие, ломающие тело Эми становятся всё сильнее — она уже не кричит, она воет, ломая ногти о камни, на которых лежит.

Несколько человек бросаются к ней, удерживая, заламывая руки.

— Пошёл! — вскрикивает Чоу и в ужасе показывает на Эми.

Подхожу и опускаюсь перед ней на камни, задираю платье…

Да, демон уже рвётся наружу. Он не выходит головой — между ног Эми видны его длинные чёрные пальцы со скрюченными, свернутыми в кольцо когтями.

Кто-то кричит рядом, но я не оглядываюсь. Я жду.

Показывается и головка, и вой Эми становится невыносимым — крупное тело новорождённого демона рвёт там у неё всё, выбираясь на волю… надо помочь ей.

Протягиваю руку, просовываю пальцы в лоно Эми и, обхватив шею твари, волоку наружу. Та упирается, старясь разодрать кожу на моих руках, кусаясь и шипя. Когда появляется тело, дергаю сильнее и чувствую как Эми словно выдыхает — её вой переходит в стон облегчения.

Вытаскиваю ублюдка всего, достаю нож, перерезаю пуповину и несу.

Несу к краю скалы, повисшей над городом.

Там бросаю, глядя как крохотное тело твари летит… долго летит, а потом взрывается кровью и кусками плоти на камнях улицы. И Слуг сбегающихся там внизу, я тоже вижу — они разглядывают окровавленную тушку у своих ног, а потом смотрят вверх, силясь понять что произошло.

Возвращаюсь к Эми, опускаюсь рядом, касаюсь её бледной кожи, обжигаясь жаром.

— Всё. Ты смогла. Теперь всё будет хорошо.

Целую и встаю. Жизнь для тех, кому стоит жить, а теперь я займусь той, у кого жизнь лучше забрать.

* * *

Здесь, внизу, в городе который, кажется, весь заснул — ничего не изменилось и ни одного движения. Будь здесь хотя бы птицы, он не был бы таким мёртвым, но здесь есть только змеи, бесшумно скользящие между камней.

Поднимаюсь по ступеням и замираю перед той невидимой границей, что отделяет время живое, от того, которое остановилось.

Лезу за лоскутом бумаги и кистью, и вспомнив формулу Вада начинаю выводить символы. Выводить медленно — одна ошибка может стоит мне жизни.

Написав поднимаю её под тусклое сияние светлячка и вглядываюсь еще раз сверяя с памятью.

Вроде бы всё правильно…

Теперь, не сводя глаза с символов, повторяю их до самого крохотного изгиба внутри себя и, как и тогда, в первое мгновение мир вокруг словно гаснет. Темнота кажется дрожащей и совершенно непроглядной — так сильно чёрное пламя окутавшее меня сейчас. Страха нет — мне нужно сделать всего один шаг, всего лишь дотянуться до сердца Ри лезвием ножа. Кайоши нашёл мне то, что нужно — лезвие настолько тонко, что смертельный надрез его будет незаметен на платье цвета крови, которое сейчас на Рэйден.

И я делаю этот шаг и вижу как чёрное пламя вокруг меня на мгновение застывает, словно замерзая, но лишь на мгновение, а потом снова лижет моё тело, сохраняя, оберегая.

Поднимаю пылающее чёрным тонкое лезвие, подношу к груди Ри…

— Я не буду простить прощения за твою смерть, это было честное соперничество, — эти слова она не слышит, да мне и не нужно, чтобы она слышала, мне просто нужно забрать её жизнь…

Я бью.

Лезвие высекает искру, ударяясь о невидимый камень.

Защита? Застывшее время не сняло её? Да, я всё же надеялся, что Ри хотя бы сейчас, застыв, замёрзнув во времени, станет уязвима. Ведь защита — это формула, это потоки текущие внутри нас, и если застывшее время остановило эти потоки, разве не должны потерять силу все формулы?

Ладно, я попытался.

Досадно, но теперь я хотя бы понимаю, как правильно поступил там в башне Нира, когда нашёл Ри на телах Инквизиторов. Если бы я попытался напасть на неё тогда… точно так же, как сейчас лезвие моего шигиру отозвалось бы искрами на её защите.

Я был бы уже давно мёртв, да.

— Неплохо, — говорю я, прежде чем развернуться и уйти. — Этот раунд за тобой, Ри. Посмотрим — выиграешь ли ты следующий.

* * *

Новый Токио

Я думал что в Небесном Утёсе много слуг? Новый Токио просто кишит ими, даже не верится, что в этом городе когда-то была другая жизнь. Не верится, что по улицам бегали дети, что рынки были полны торговцами, а между домов медленно, чинно летали небольшие корабли.

Ничего этого сейчас не осталось.

Нет, люди есть, но их совсем мало. Думаю, это те, кто всё же решил остаться, неготовый лишиться всего, что имел в городе. И женщин я тоже вижу — с виду они живут обычной жизнью, занимаясь обыденными делами, вот только что там происходит за каменными стенами домов, когда они остаются наедине со Слугами — не знает никто.

Впрочем, это выбор каждого — они могли уйти, у них было время уйти.

Я незаметен — в форме Госуто. И я в небе над городом — выискиваю к кому можно обратиться с вопросами.

Девушка, стройные ноги, высокая грудь, которая держит себя сама. И бледно-голубое облегающее платье еще лучше подчёркивает формы её тела.

Хорошо выглядит, хорошо. И Слуге с которым она разговаривает на пороге своего дома тоже нравятся её формы — я вижу его взгляд. И в нём — похоть. Его огромная штука уже была в этой девушке сегодня или всё самое интересное еще только впереди?

Они уходят вместе в дом, а я опускаюсь на крыльцо и прохожу через закрытую дверь за ними вслед. Она ведёт Слугу наверх, по лестнице, в одну из комнат, а я следую за ними. Не то, чтобы я хочу посмотреть как всё будет — мне просто нужно дождаться когда она останется одна, нужно спросить где искать Мастера Обликов.

Она пропускает Слугу вперёд, прежде чем закрыть дверь, прислушивается к звукам с первого этажа — она живёт не одна? С мамой?

Всё же закрывает дверь и идёт к широкой постели, скидывая своё небесно-голубое плате на ходу. Она не ложится, становится рачком, ожидая когда Слуга войдёт сзади.

Он входит, сразу, загоняя свою огромную чёрную штуку в крохотною розовую дырочку девушки и я слышу стон… это стон от очень большого удовольствия.

— Слишком большой! — новый стон её…

Я вижу, как его трёхпалые огромные лапы обхватывают её тонкую талию…

Да, эта история надолго..

Ладно, подождем, не лишать же девушку удовольствия. Пожалуй, это самое больше преступление — лишать девушку удовольствия.

Устав кончать, она запихивает член Слуги себе в попку и снова радуется жизни… а я снова жду. Потом он кончает ей в рот и только тогда выпускает из своих лап и уходит… остаётся только надеяться, что здесь, сейчас, не появятся еще желающие.

Проявляюсь из Госуто и первым делом запираю дверь изнутри, а когда оборачиваюсь, вижу испуг на лице девушки.

Она подхватывает платье брошенное на пол и стыдливо прикрывается им…

— Всё хорошо, — успокаиваю я её. — Мне просто нужна твоя помощь.

Она кивает, присаживается на постель и вытирает рукой губы.

— Да-да, проглоти нормально, — советую я. — А потом поговорим.

Она разглядывает меня, и не увидев ничего опасного… да и что может испугать девушку, которую даже член Слуги не испугал, кивает.

Вытирается, делает несколько маленьких глотков из стакана возле постели, и замирает, готовясь услышать причину моего визита.

— Мне нужен Мастер Обликов, — говорю я не откладывая. — Город пуст, все куда-то ушли… но куда?

— Туда! — она улыбается и показывает пальцем куда-то в пол.

— Туда? — переспрашиваю я, намекая на пояснения.

— Ты не местный? — догадывается она.

— Примерно так, да, — не спорю я.

— Там под городом есть ещ город. Его построили после нашествия каких то жутких тварей много лет назад, еще до моего рождения. Тогда погибли почти все… и когда нашествие закончилось и Альянс снова стал свободным власти приняли решение построить подземные этажи убежища. Но тогда Новый Токио еще не был столицей — ею Император решил его сделать позже.

Так. Очень хорошая новость. И теперь я понимаю почему так быстро исчезли люди из города, перед появлением Слуг.

— Но разве Слуги не могут зайти туда и уничтожить всех? — спрашиваю я.

— Нет, — она мотает головой. — Там всё перекрыто. Впускают только своих.

— А я… я свой? Меня пустят?

Он долго разглядывается меня, словно решает нравлюсь я ей или нет, но потом кивает:

— Да. Если будешь вместе со мной — пустят.

* * *

Она ведёт меня. Сначала в ближайший тупичок, затем по лестнице, незаметной в будто бы заброшенном городском канале, затем позвав кого-то за толстенными решетками, перекрывающим вход под землю, дожидается, когда появляется человек в капюшоне. Он дёргает рычаг на стене, и стальная решётка, негромко лязгая металом, поднимается, впуская нас.

Мы опускаемся всего на один уровень, хотя, судя по лестницам ведущим вниз, их тут больше. Широкие коридоры подземного города наполнены людьми, голосами, звоном металла и стекла, и еще кучей других звуков города. Здесь кипит жизнь и это не может не радовать.

— Хина — так зовут девушку, проводит меня до широкой кованной двери, над которой висит вырезанная из дерева и выкрашенная в белое маска и, улыбнувшись на прощание, исчезает… да, у неё, наверное, много дел еще сегодня.

Маска на дверью на стальной цепи — это настоящая вывеска. И это не похоже на бегство. Кажется, Мастер Обликов, как и многие мастера и торговцы — всегда были здесь внизу. А я то и не знал, что под городом кипит жизнь.

Стучу и дождавшись приглашения, вхожу. Вхожу и замираю — я еще нигде и никогда не видел такого.

Вдоль всех стен — что-то вроде манекенов, деревянных манекенов на которых… нет, нет не одежда. Образы. Призрачные и почти живые — отсвет свечей преломляясь через облики, почти оживляет их.

Есть и просто маски — она висят на стенах. Разные маски. Некоторые весёлые, некоторые страшные… некоторые — просто похожи на незнакомых людей.

— Что вас интересует, господин? — человек с с мордой хидо вместо человеческого лица и плаще из кожи хидо заставляет вздрогнуть. Отличная реклама. Мне уже хочется здесь что-нибудь купить…

Например, те доспехи, вполне достойные императора, — каждая часть их, цвета чёрного золота, начиная от щитков на ногах и заканчивая шлемом, сделана так, что напоминает тело чёрного дракона — рисунок и рельеф чешуи выполнен так искусно, что, кажется, это и не броня вовсе, а живой дракон. И вместо лица — морда дракона, призрачная, дрожащая в свете свечей. Д даже короткие, кривые рога на шлеме кажутся рогами дракона.

— Это облик? — я показываю на невероятной красоты доспех.

— Всё верно, господин, — человек с мордой хидо почтительно кивает. — Хотите примерить?

— Да, — я не могу удержаться.

Он рисует формулу, и скрутив листок так, чтобы я не смог прочитать её, не разорвав, прикалывает к моей одежде. Прикалывает, а потом показывает на огромное зеркало за моей спиной.

Я оборачиваюсь я застываю…

Проклятье, это еще красивее чем я думал — морда призрачного дракона удивительным образом скрывает моё лицо не пряча его, она искажает его, делая неузнаваемым, а черты лица — неуловимыми. И чешуя доспехов на живом человеке кажется еще более живой — огромный чёрный змей словно играет кольцами своего тела, готовясь к удару.

— Он дорогой, — вежливо сообщает торговец. — Сто пятьдесят лунным золотом и формула ваша. Или сто двадцать — если господин улыбнётся, радуясь доброй покупке.

Нет, мне конечно нужно что-то другое, что-то более простое, но этот облик прекрасен.

— Я беру, — говорю я, — но теперь мне нужно найти еще… другое… И голос… можно ли менять голос?

— Да, господин, — он кланяется. — Некоторые облики меняют всё — и даже голоса. Иногда это очень важно.

Да, это очень важно. Вот как сейчас, например — в моём случае. Мне придётся общаться с Семьёй и как Керо, и как некто другой — тот, кто придёт к ним для того, чтобы стать членом клана.

— Я не знаю зачем вам нужно, господин, но, может быть, этот вам понравится.

Он показывает на маску. Нет, не маску — человеческое лицо, всё изуродованное шрамами. Только лицо.

— Ты всё правильно понял, — я лезу за кошельком. — Это то, что надо.

* * *

Дворец Императора, Новый Токио.

Сейджи ждёт меня, на просторной террасе висящей над цветущим садом внизу. Внимательно разглядывает меня, пока я усаживаюсь на диване напротив. В его взгляде высокомерие сильного — того, кто может приходить и забирать.

Я не буду обижаться на это высокомерие — уже хорошо, что он откликнулся на моего вестника. Это хорошая вежливость, вежливость сильного, я уважаю такую.

— Ты пришёл рассказать мне о том, что этот трон твой? — на лице его усмешка.

Да, он не собирается терять времени на вежливые разговоры.

— Нет, я пришёл объявить вам войну, — я смотрю на его шею. Шею на которой, в один ряд, приговором для любого врага, светятся тату из черепов.

Я не могу увидеть их все сейчас — пышные одежды этого очень богатого и влиятельного человека скрывают их, но я знаю — их там одиннадцать. Одиннадцать жизней — это равно бессмертию. Смогу ли я одолеть его, смогу ли я одолеть Семью?

— Я слышал это несколько раз, от других, — он пожимает плечами. — Они тоже угрожали мне. Твоё право ненавидеть меня. Ненавидеть всех тех, кто оказался сильнее. Это ничего не изменит.

Он смотрит на меня как на мелкого зверька, через которого он перешагнул и не заметил. Армия Слуг идущих впереди, сметающих всё на своём пути, превращает всех, на чьи земли заходит Семья — такими зверьками. Мелкими испуганными, проигравшими.

— Я знаю, ты посчитаешь мои слова безумием, но я предлагаю мир, Сейджи, — говорю как можно спокойнее. — И мы можем обсудить условия этого мира. Мир и союз — обещаю, он будет выгодным для тебя, для Семьи. Еще тысячу лет ты будешь вспоминать об этом дне и радоваться тому, что заключил союз с семьёй Асано.

Нет, он конечно не согласится, а ведь мог бы — сохранил бы себе жизнь… все свои проклятые одиннадцать жизней сохранил бы.

Но нет, еще один глупец, которому кажется, что я не смогу его переиграть.

Он поднимает руки, улыбаясь, показывая, что на такое даже нет смысла отвечать. И, заодно, заканчивая разговор. Он подарил проигравшему короткую аудиенцию — вполне себе вежливо.

— Ты просто не понимаешь — меня ничто не может остановить, Сейджи, — говорю я, разглядывая его красивое лицо — проигрывал ли он когда-нибудь или я окажусь первым, о кого он споткнётся, перешагивая. — Знаю, тебе это не очень интересно слушать, но все, кому я до сих пор объявлял войну — мертвы.

— Ты пришёл — ты сказал, — он встаёт. — Ты сделал это, и твоя гордость может быть спокойна.

— Ты, правда, не понял, — пришло время улыбаться мне. — Твоя девушка… она невероятно красива…

Я вижу как он бледнеет, нет он еще не понял, но поймёт… через секунду.

— Я нашёл её в саду.

Он застывает, в страхе услышать остальное.

— Не волнуйся, — я улыбаюсь еще шире. — Я убил её сразу. Она умерла легко. И теперь она ждёт тебя там, в саду.

Да, я нашёл её в саду. Её и двух детей, совсем маленьких детей, ухватившихся за руки совсем юной и очень красивой мамы. И её наряд — я никогда не видел такого дорогого платья. Кажется, даже ткани, из которых оно сшито, так же дороги, как брильянты, которые украшают его.

— Кто ты? — спросила она. Она нахмурилась — ведь ей конечно, не понравилось, что кто-то гуляет по её саду, она даже Слуг прогнала, чтобы те не мешали ей наслаждаться своим новым дворцом.

— Я тот, кому принадлежит этот сад.

И я ударил её в грудь, я чувствовал как лезвие пробивает её красивую грудь, а потом ухватил за волосы и потащил в кусты. Там уложил на траве, аккуратно отсёк голову моим острым шигиру, и так и оставил… она кажется живой… если бы не тонкая кровавая полоска на шее. Ей не было больно, я не слышал стонов — она умерла сразу.

Я слышал за спиной только топот детских ног. Её дети — онемев от ужаса, они разбегались по саду. Пусть живут, у них есть право на жизнь.

Я нашёл её в саду, одну без охраны… но это неважно, никакая охрана всё равно не спасла бы её. Я пришёл убить и я бы убил её и тех, кто оказался бы рядом, вот и всё. А если бы Слуг было слишком много — я бы затащил её тень и расправился бы с ней там.

Охотники из клана Ода не заводят себе жён, но это не значит, что они не любят тех, кого выбирают — Сейджи будет больно, когда он найдёт обезглавленное тело своей девушки, матери своих детей, в саду.

Да, я вижу боль на его лице уже сейчас, за секунду до того, как ухожу в тень.

Теперь он точно запомнит моё обещание смерти.

* * *

Первое, что я вижу, когда, в форме Госуто, появляюсь на вершине одной из башен дворца Императора — огромный, немыслимо огромный, закрывший своей тенью половину города, Кристальный Ковчег Первородных.

Глава 23

Огромная каменная громада-платформа, с прозрачным куполом на ней, похожая на каменный цветок со стеклянными, хрупкими лепестками. Она так велика, что на центр города словно наползает ночь и улицы погружаются в сумрак. Сумрак, в котором остаётся единственный свет — огненные глаза Слуг.

Что там внутри этого гигантского цветка, отсюда, снизу, не разглядеть и я взлетаю. Взлетаю, чтобы впервые увидеть могущество Первородных.

Первое что вижу — четыре сверкающих странным, почти прозрачным, металлом трона. Один самый большой, и три чуть ниже… и бесчисленные ряды застывших, неподвижных людей вокруг. Бесчисленные тысячи застывших людей вокруг. Все они в длинных до пола багровых одеждах, и белые волосы — у них у всех белоснежные волосы. У всех, кроме тех четверых, которые восседают на тронах.

Я подлетаю еще ближе — хочется разглядеть лучше… вот только стоит быть осторожным, Ковчег кажется безоружным, но вдруг то, что его защищает, просто невидимо для человеческих глаз?

Те, кто сидит на тронах — другие. Это точно не люди, вместо человеческих лиц — лики незнакомых тварей.

Судя по тому как расположены троны — эти четверо не равны. Там, на вершине каменного пьедестала, очевидно, самый старший из них, а внизу остальные трое Высших Пауков.

Этих четверых мне и нужно уничтожить?

Вот они здесь, совсем близко, и в прозрачном куполе защищающим ковчег есть арка, открытая миру арка, огромная, способная впустить внутрь даже небольшой корабль — в неё легко зайти, вот только что потом? Многие тысячи воинов, с ножами и крюками-серпами на поясах — что делать с ними? Как проложить свой путь через эту армию к тронам в глубине гигантской, размером с город платформы?

Подлетаю еще ближе и вижу… на каждом из этих воинов в одеждах цвета крови — стальные ошейники и браслеты. И их жёлтые, змеиные глаза я тоже вижу. Офицеры вроде того, что однажды руководил поисками в руинах Мо? Здесь, на Ковчеге только отборная гвардия Первородных?

Судя по цвету глаз — все офицеры Первородных уже переродились как минимум до четвёртой формы, а это значит каждый из них — ходячая смерть для любого врага. Скорость и сила, полёт и призрачное оружие — всё это в каждом из этих застывших людей.

Впрочем, они не люди, уже не люди. Как и я перестану быть человеком, когда перерождение закончится.

Там в толще платформы, похоже, есть еще этажи — иначе куда ведут лестницы с поверхности. Это и правда ковчег, ковчег способный унести на себе целую армию. Эта штука — словно огромная туча накрывшая город — способна на самые дальние перелёты. И она способна принести смерть тем, до кого доберётся.

Ковчег тем временем, давя облака начинает опускаться. Опускаться до самых крыш городских домов, самые высокие из них он, не заметив, крушит, сминает, обрушивая на камни мостовых. Я уже решаю, что он так и опустится до земли, похоронив под собой половину города, но нет — ковчег замирает в паре десятков метров над улицами, пощадив остальные дома и всех тех кто там внутри.

И через мгновение, словно получив единый для всех приказ, Слуги бросаются на него. Они запрыгивают на крыши домов, а с них и на каменные бока Ковчега — там, из сотен ручьёв они сливаются в одну живую реку, текущую к широкой арке ведущей внутрь. И эта река вливается через неё — кажется, она сейчас легко сомнёт ряды Первородных, сомнёт их и доберётся до Высших, раздавив и уничтожив и их.

Нет.

Я такого еще не видел.

Слуги умирают, сотнями, тысячами. Призрачные лезвия Первородных кромсают тела их, разрубая их, оставляя уже мёртвыми под ногами следующих, еще живых, заливая пылающей кровью демонов зеркальные полы ковчега… и крови совсем скоро становится так много, что она заполняет там, кажется, все — до самых тронов Высших.

Волна за волной набегает на ковчег и волна за волной умирает, превращаясь в бесконечную груду тел. Кажется, еще совсем немного и всё там внутри будет заполнено пылающими останками Слуг… и, кажется, город под ковчегом очистится от скверы заполнившей его…

Но, потом вдруг, волна из из Слуг вдруг застывает, а потом начинает стекать обратно на улицы — словно пришёл приказ остановиться, отступить, не трогать ковчег, оставить его в покое.

И этот приказ сейчас мог отдать только один человек — Сейджи, ему пришлось прервать свою скорбь и начать уже заниматься проблемами, которых, я обещаю, у него совсем скоро будет очень много.

* * *

До ночи, когда должен появится Варго, время еще остаётся и я решаю вернуться к себе в убежище, проверить закончили ли рабочие обустраивать оборону Седьмого Неба. Но самое важное — я хочу поговорить с Иса. Сейчас, перед охотой на Нои, любой его совет придётся кстати.

Уже подлетая к башне, вспоминаю о том, что ни разу не задал И-себа самый важный вопрос — не удивительно что он пришёл мне в голову сейчас, когда я впервые увидел Высших Первородных.

— Ты давно, очень давно, еще когда я только пришёл в этот мир — сказал что достаточно уничтожить Высших Первородных.

— Да, — его опять слышно так плохо, словно он сейчас очень далеко. И он даже не поправляет меня, когда я называю Пауков Первородными.

— Но что будет с остальными Пауками?

У меня до сих пор перед глазами стоит многотысячная армия легиона Первородных — она кажется непобедимой… теперь я понимаю, почему все попытки Рэйден подобраться к Высшим, закончились неудачей. Армия способная взять Оплот штурмом и уничтожить там всех — должна быть огромной… может быть, Кхарон сомг бы справиться с этим… хотя я пока не видел его армии, а Ковчег Первородных по размерам даже превосходит исследовательский транспорт Кхарона.

— Они умрут. В одно мгновение. Смерть Первого Паука будет означит означать смерть и трёх остальных Высших, а вслед за ними жизнь уйдет из всех остальных.

— Но как?! — я невольно дергаю узду виверны и так почти опрокидывается.

— Я не случайно называю их Пауками. Паутина. Она тянется от Высших к каждому из пауков. Высшие словно паразит питающийся мозгом тех, кто переродился. И как только этот паразит погибнет — с ним погибнут и все остальные. Потому что их мозг уже давно служит Первородным и не может жить самостоятельно.

— Паутина?!

Я пытаюсь представить тонкую паутину тянущуюся от Высших к каждому из рядовых Первородных. А еще вспоминаю свою первую встречу с ними — они отбирали людей, они что-то находили внутри их — кажется, они вели исследования.

— Эту паутину видят только Высшие… и я, — отзывается И-себа.

— Но, — неожиданная мысль ослепляет меня. — И я умру, если погибнут Высшие?!

Может быть, в том числе, и поэтому И-себа отговаривал меня от перерождения? Хотя, какое ему дело до моей жизни или жизни любого из Нерождённых, если Пауки погибнут?

— Я не буду врать, Иниро, я не знаю. Тебе стоило задать этот вопрос раньше чем становиться одним из них. Рэйден тоже задала его слишком поздно. Если для тебя этот повод отказаться от контракта… я пойму.

— Я видел их сегодня, видел их армию… их невозможно убить.

— Нет невозможного, Иниро. Я верю что найдётся лучший из лучших, кто сможет найти ключ к их жизням и заберёт их.

* * *

Я снова вижу на смотровой площадке башни фигуру…. И эта фигура незнакома мне. Рабочих уже нет, и тот, кого я вижу там наверху — точно не Иса. И багровые одежды, длинные тёмные волосы… это кажется знакомым…

Странно и неприятно, что боевые куклы и баллисты, на которых я возлагал такие большие надежды, не уничтожили этого незнакомца на подлёте, а пропустили. Это плохо, да. Нужно будет понять, кто в этот виноват — если рабочие, я накажу их.

Я вдруг узнаю эту фигуру на вершине башни, в одеждах цвета крови и золотом в её отделке — я должен был узнать сразу, я просто не ожидал увидеть в гостях его.

Высший!

Кто-то из тех, кто сидел на троне там, в Ковчеге. Может быть, даже сам Первый. До меня вдруг доходит значение этого слова. Первый из Первородных этот тот, кто первый появился на Земле. Его не тронули боевые куклы?! Что за ад! Как я собираюсь обороняться здесь тогда от всех врагов на свете?!

Фигура кажется неподвижной и даже ветер не трогает её и тогда я понимаю — это что-о вроде призрака… или голограммы.

Опускаюсь рядом, вглядываясь в черты лица странного гостя. В черты лица твари, совсем не похожие на человеческие.

Да, это один из Высших, сомнений больше нет.

Он замечает меня и вздрагивает, оживая. Голос его звучит словно ниоткуда, словно играя струнами эфира.

«Нам не нужен хаос. Здесь должен остаться один — тот, с кем мы будем иметь дело. Один и сильнейший. Мы впервые в истории мира готовы сделать больше — готовы заключить союз с ним и поддержать. Поддержать всем… и технологиями тоже. Каждая из сторон имеет право доказать нам, что именно с ней такой союз будет наиболее выгоден, все остальные кто не пройдёт отбор — будут уничтожены. Торопитесь — решение будет принято совсем скоро.

Я застываю… Сообщение… оно записано заранее и предназначено, скорее всего, не только мне. Кому еще отправились эти вестники-призраки Первородных?

К Семье — это точно. И к правителю Кхарона — раз их транспорт здесь, значит, тем самым, они объявили о том, что у них здесь есть свои интересы.

Ко мне — хорошо, значит, Первородные уважают мой право по крови на власть в Альянсе. Они дают мне шанс.

К кому еще?

К Варго? Может, да. А может, и нет. Недаром, Нир называл его недооценённой опасностью — Паукам он тоже может показаться недостаточно сильным, чтобы претендовать на власть здесь, в этих землях.

Итак, теперь всё встало на свои места. Первородные оценили опасность как серьезную — слишком много сил сошлось здесь. Им, как и всегда раньше, нужен кто-то, кто согласится на союз с ними и будет поддерживать порядок в этих землях. И торопятся они как раз для того, чтобы опередить начало войны, которая может разгореться здесь в любую секунду.

И теперь понятно стало даже то, зачем привели сюда Ковчег и опустились на город — продемонстрировали свою силу. Ни Семья, не Кхарон до этого дня могли вообще ничего не слышать о Первородных, или знать о них, но не воспринимать всерьёз. Теперь всё будет по другому.

Ису не нахожу. Сбежал?

Могло быть и такое и тогда мне нужно быть осторожнее — он знает о моём убежище. Убежал предупредить Нои по об охоте на него?

Да, вполне. За такое можно выпросить прощение. Я пожалуй, зря раньше времени доверился ему. В любом случае, закат уже совсем скоро и сейчас самое лучшее, что я могу сделать — это вернуться в Небесный Утёс, вдруг Варго уже там.

* * *

Он и правда уже здесь. Чуть в стороне от крепости в пустошах. Едва различимый в сумраке, который накрыл мир.

И он один.

Вот кто восхищает меня — заявиться на охоту на мастера ранга Охотник так, словно это прогулка. Боится ли он вообще чего-нибудь?

Он похож на меня, да.

— Где твои люди? — спрашиваю я.

— Спят, — удивляется моего вопросу он.

— Думаешь, он нам по силам? — я киваю на Небесный Утёс имея ввиду Нои, который сейчас там за стенами, совсем близко.

— Я убивал Охотников, — говорит он, делает короткий знак рукой и из темноты к нам выползают пауки. Пауки с человеческим головами… думаю где-то здесь есть и Нобу, теперь он верный слуга Варго.

— Вымани его сюда, — Каллос сплёвывает на камни перед собой. — Я поиграюсь с ним, а потом отдам тебе, добить. Уверен, ты хочешь остановить его жизнь сам.

Оглядываюсь на город — Небесный Утёс еще не заснул, может быть он ждёт меня, ждёт когда я приду за Нои. Может быть, там сейчас уже Иса, предавший дважды.

— Просто вымани его сюда, — повторяет Варго. — Здесь мы и будем его убивать.

* * *

Я захожу в Небесный Утёс в форме Госуто, и я просто убиваю там каждого Слугу, до которого могу дотянуться. Я убиваю, уворачиваюсь от крови льющейся из их тел и… убиваю снова. Я оставляю их мёртвых на камнях, и нигде ни по одной дороге не прохожу дважды, чтобы не наступить на кровь, которую проливаю.

Иногда я выхожу из формы призрака — если слуг рядом слишком много и ускользнуть от крови, бьющей из их ран слишком сложно — так же сложно, как пройти между струек дождя. И тогда я выхожу из формы Госуто и… снова убиваю.

Клинок моего шигиру раскаляется, сверкая в ночи уже ярче, чем глаза Слуг, чем их пасти и их кровь, заливающая камни.

И я даю ему остыть — я отступаю в тень, снова становлюсь призраком и жду. Я жду когда появится Нои.

И он приходит.

Взлетает в воздух и висит над городом, соколом высматривая врага, высматривая меня. Уверен, он подготовил сейчас лучшие и самые сильные из формул, которые знает, уверен — эти формулы не оставят мне шанса, если ошибусь… вот только я не собираюсь ошибаться.

Слуги вдруг застывают, каменеют и в первое мгновение мне кажется, что Нои, ни много, ни мало, удалось остановить время в городе. И что я проиграл. Я даже невольно смотрю на свои пальцы, сгибаю их чтобы убедиться в том, что не застыл, как демоны вокруг.

Они кажутся серыми статуями, с виду безопасными теперь — ведь они неподвижны и как будто мертвы, но почему-то такие они пугают больше. Это похоже на ловушку.

Я дела шаг и вижу, как тонкая багровая нить, словно протянутая между двумя Слугами, вспыхивает — я задел её, невидимую. Примерно такая же защищала и постель Нои когда я заглянул в его спальню. И как и тогда — нить вспыхивает раскрывая меня, предавая меня.

И он падает тут же. Падает мгновенно, лезвие его меча вспарывает воздух, снося мою голову с плеч… он бы снёс её с плеч, да. Только я ускользаю за мгновение до того.

Я бью его в грудь, и вижу как защита там колется на чёрные осколки — сила Первородных позволяет нанести удар намного мощнее, чем раньше.

Нои удаляется. Удивляется тому, что его защита не абсолютна, удивляется тому, что тот, кто имеет на два ранга меньше, смог повредить её, путь и не добравшись до его тела. Я вижу короткое изумление на его лице, перед тем как он снова взлетает в ночное небо, избежав моей следующей атаки.

Кажется, я заставил его засомневаться в своей победе… вернее, в моей неминуемой смерти.

— Тебе просили передать, Керо… Сейджи просил передать тебе, что умрёт каждый кто тебе дорог здесь. Каждый.

Он снова падает, разглядев призрачную тень моего Госуто, и я едва успеваю выскользнуть из под его лезвия… едва — он разрубает мне плечо.

О, его клинок из арклитовой стали убивает и призраков?! Мой Госуто не так безопасен, как я думал.

Я успеваю сделать всего пару коротких быстрых шагов, напарываюсь на новую невидимую нить и снова проявляю себя. И снова следует удар — Нои не собирается оставлять мне ни одного шанса — падаю, приседаю чтобы избежать его и бью ответным, в живот, вкладывая всю силу.

И я пробиваю его защиту — нет удар не смертельный, слишком сильно он ослабился пройдя через защитные формулы, но он вспарывает живот Нои, заставляет его остановиться и разглядывать кровь, его кровь на камнях под ногами.

Да, он удвилён… то ли еще будет. Представлю, как сильно он удивится тому, что ждёт его за стенами города.

Одно его неуловимое движение и нити, те самые невидимые нити между Слугами вспыхивают, словно огненная паутина связавшая всех в этом городе в одно целое. Теперь я вижу эти нити, вот только пройти через них не потревожив, невозможно, они окружили меня, как и Слуги замершие вокруг.

И Нои — он идёт сквозь них, как сквозь паутину, которая пропускает его словно паука, который только что сплёл её. И он идёт ко мне, мой Госуто уже не прячет меня, Нои научился угадывать в воздухе дрожащий контур призрака.

Я пытаюсь уйти, избежать неминуемой атаки, которая окажется смертельной, избежать схватки, которая точно закончится не в мою пользу — слишком велика у нас с ним разница в рангах. Делаю шаг сквозь паутину — нет смысла прятаться, ведь Нои всё равно уже видит меня. Я делаю шаг и кричу от боли, почти потеряв ногу — сверкающая нить почти отрезала мне её так, как тонкий мощный лазер отрезает всё, что пересекает его луч. И форма Госуто сейчас никак не спасает меня от этих нитей.

Из этой западни сейчас есть только один выход — взлететь. И это самое неправильное, что я могу сделать сейчас — слишком медленный полёт, слишком лёгко Нои достанет меня своим стрелами, любая из которых, выпушенная рукой Охотника, легко пробьёт защиту Возвышенного.

Я могу уйти в тень, вот только это будет последним приговором для меня — Нои не выпустит меня, он слишком умён, слишком догадлив. Прошлый раз я уже уходил от него через тень, он будет ждать. Точно будет ждать, пока я не выйду — не один день если потребуется — и тогда он всё равно прикончит меня.

Он сбрасывает с плеча лук и выпускает стрелу. Та, пылая, пролетает сквозь меня и я выдыхаю — наконечники стрел Нои не покрыты арклитовой сталью — слишком дорогое удовольствие. Хорошо, иначе бы любая из них прикончила бы меня.

Он не хотел меня убить сейчас, он просто показывал, что я проиграл — любой мой ход сейчас приведёт к проигрышу. Останусь ли я на месте, взлечу в воздух или уйду в тень — ничего из этого не спасёт меня.

Он не торопится, наслаждаясь ловушкой, в которую поймал меня, может быть, даже приглашая уйти в тень, как я ушел в прошлый раз. И тогда он приготовится к моему выходу из неё еще лучше — думаю, всё вокруг будет опутано пылающими нитями, которые разрежут моё тело… или чем-нибудь еще похуже, что есть в арсенале Охотника.

Кастую «вызов» — скорее чтобы выиграть время — и мертвецы лезут из под земли под ноги Нои. Он разрубает их одного за другим, не замедляясь и не сводя с меня холодного взгляда — он уже научился видеть меня в форме призрака.

Да, я просто выигрываю время, трачу ядра, пытаясь решить какая из формул, которые я знаю, сейчас может спасти меня. Я ищу эту форму и не нахожу.

И тогда я рисую одну за другой на Нои «касание смерти» — формулу, которая вызывает внутренне кровотечение. Для мастера его уровня они слишком слабы, но я, не жалея ядер, кастую эту формулу раз за разом — что если ментальная защита Нои окажется слабее чем та, которую он поставил против стихийного и физического урона. Десять, двадцать ядер я трачу на это, почти безнадёжно… а потом вижу как он спотыкается. Спотыкается неожиданно, на ровных камнях мостовой. Он останавливается, застывает, словно задумывается о чём-то, подносит руку к своему рту и с удивлением разглядывает кровь на ней.

А потом, совершенно неожиданно, он пошатывается и опускается, почти падает, на одно колено — десяток формул пусть даже и ослабленных защитой, вызвали внутри его тела кровотечение, которое сейчас сжигает, режет его.

Я бы бы бросился на него сейчас, попробовал бы добить… хотя это безумие, у меня нет шансов против него, это просто слабость — я сделал его слабым, ненадолго, сейчас он оправится. Нарисует внутри себя формулы лечения… В любом случае, даже случись невероятное, даже если бы мне удалось остановить его сердце сейчас — у него есть еще одна жизнь. И за ней мне, нам с Варго, пришлось бы возвращаться в город набитый Слугами.

Надо уходить, эта короткая слабость Нои — мой шанс не на победу, на жизнь. Я взлетаю, и он провожает меня взглядом в котором сожаление… да, он почти поймал меня.

— Я жду тебя там. За стенами, — говорю я. — Если не боишься — приходи.

Глава 24

Закалываю хидо, случайно оказавшуюся здесь и запрыгнувшую на меня из мрака… и жду. Где-то там, за спиной, невидимый в темноте, стоит Варго — я вижу лишь его светящуюся тень, браслет Первородных на моей руке позволяет это видеть.

Я жду Нои и он приходит — он же не трус. А еще — он хочет покончить со мной. Опускается в десятке шагов от меня, разглядывает, не торопясь убивать.

Он на мгновение поворачивает голову вслед испуганно взлетевшей птице и я вижу на его шее то, что меньше всего ожидал увидеть.

Один светящийся череп.

Один?!

Я не мог ошибиться — я же видел два, когда прошлый раз наведывался в гости к Нои. Да и Иса говорил о двух жизнях своего хозяина.

— Одна жизнь? — вырывается у меня.

— Здесь у вас в руинах, к северу отсюда, водятся очень злые Призраки, — кривится он, похоже, припоминая недавнюю схватку.

Одна жизнь?! Хорошая новость, наши шансы с Варго повышаются.

— Кажется, этот день для тебя не слишком удачен, Нои, — говорю я, касаясь на своей шее того места, где у Нои светится череп. — То ли еще будет — я пришел за твоей последней жизнью.

— Не ты будешь тем, кто заберет ее, Керо. Не ты, — на его лице снисходительная усмешка. — К тому же, у тебя всего одна рука сегодня.

Он кивает показывая взглядом на мою культю. Да, она постепенно отрастает, но не так быстро, как хотелось бы.

— Может быть, я заберу твою жизнь? — Каллос выступает из темноты.

И в руках у него что-то очень большое и очень похожее на механическую пилу — огромный диск которой сверкает, разбрасывая искры в ночной воздух.

— О, Варго, и ты здесь, — я вижу на лице Нои досаду — Каллоса он явно не ожидал здесь увидеть.

— Я всегда там где ад, Нои. Разве ты не знал об этом? — Варго дергает рычаг и диск на пиле, взвыв, начинает вращаться, рубя воздух на осколки зеркал.

Нои скидывает со спины в руку лук и на первом шаге выпускает три огненных стрелы в грудь Варго.

В то же мгновение, стальные нити покрывающие кожу Варго, вспыхивают, озаряя воздух вокруг его тела синеватым сиянием. Сверкающие иглы стрел словно натыкаются на это сияние и отклоняются в сторону, лишь на миг осветив пустоши и исчезнув в них без следа.

На втором шаге Нои выпускает еще три стрелы, на этот раз в мою сторону, а я ровно на миг, пропуская их, захожу в тень и тут же возвращаюсь обратно.

На третьем шаге в руках Нои появляются огненные плети, а лук исчезает за спиной. Удар огненных плетей рассекает поле окружающее Варго, заставляя того пошатнуться и отступить на шаг.

Кастую «кару», взлетаю быстрой птицей и бью шигиру в грудь Нои — это опасно, но сейчас мне нужно дать время Варго придти в себя — удар огненных плетей в руках Охотника слишком силен.

Бью в грудь, почти пробиваю защиту — чувствую под рукой, как ломаются ребра Нои, как мой шигиру рассекает их. Едва уворачиваюсь от ответного удара — клинок Нои вспарывает руку от локтя отсекая палец… и это на последней моей руке, сука.

— Оставь его одного! — кричит Варго. — Отдай его мне.

Становлюсь призраком и тут же ухожу в сторону, избегая новых ударов Нои

Он теряет меня из вида, но в другой мир не уходит — как я понял, из другого мира нельзя атаковать. Виден ли оттуда наш мир — я тоже пока не знаю. Варго просил отойти, и я, неуловимой тенью призрака, скольжу к огромным валунам неподалеку, оставляя Каллоса и Нои наедине.

Я вижу как потеряв меня, Нои идет на Каллоса, удары его плетей злыми пылающими языками дотягиваются до его тела, откалывая от синеватого сияния поля куски, и разбрызгивая сверкающие осколки по сторонам.

— Да, хватит, — говорит Варго. — Успокойся уже. Тебе пора уходить, Нои.

Он делает знак и из темноты за его спиной медленно выплывает платформа. Та самая платформа — приют для мертвецов. Нир как-то сказал — ее называют Бездной. Бедной Каллоса. Воистину.

Мертвецы словно ожив, взмахивают руками, выпуская из них черные молнии и, клянусь, я никогда не видел таких. Словно щупальца они дотягиваются до тела идущего на Каллоса Нои, они раскалывают его защиту, выстреливая в стороны невидимые осколки ее и те, с визгом прошивая воздух, проносятся совсем близко от меня.

Из темноты вокруг Нои сверкающими призраками выползают пауки, окружая его, связывая, опутывая плевками светящейся паутины.

Нои вдруг замедляется, словно устаёт, каждый новый шаг дается ему с все большим и большим трудом. Расстояние между ним и Варго, такое короткое еще секунду назад, вдруг кажется непреодолимым. Кажется, он понимает все, понимает что проиграл. Я вижу как тело его начинает мерцать перед уходом в другой мир, он почти ускользает, но новый удар черных молний заставляет тело Нои замереть в одном шаге, в одном мгновении от другого мира, от спасения…

И в тот же миг Варго бросается на него.

Сверкающий диск его пилы, его зубья вспарывают невидимую защиту Нои, они раскалывают её, заставляя распадаться прозрачными обломками, которые падают на камни под ногами, поднимая облако пыли.

Прорезаясь через защиту, диск добирается до груди Нои, добирается и легко распиливает ребра. Варго выпускает пилу из руки и та виснет на нем, на широких ремнях, а сам хватается за ребра Нои и выламывает их. Выламывает открывая сердце Нои луне… и отступает, освобождая дорогу мне.

— Он твой — как и договаривались. За мной теперь нет долгов.

Подхожу, касаюсь сердца Нои — оно бьется и, кажется, пытается ускользнуть от моих прикосновений… оно словно знает о том, что его ждет совсем скоро.

Достаю шигиру и медленно, ощущая через лезвие его, последнюю дрожь умирающего сердца Нои, протыкаю.

А потом, почувствовав как оно остановилось, прячу клинок в ножны и, схватив уже мертвое тело, утаскиваю в тень.

Да здравствует Охотник!

* * *

— Ты слишком быстро растёшь, Иниро. Всего два месяца назад ты пришёл в этот мир и вот уже — Охотник. Ты опередил даже Рэйден, а она подавала большие надежды.

— Я лучший — разве ты не знал этого, когда приглашал меня? — распахиваю дверцу, пихаю тело Нои в пламя, и ударом ноги загоняю его всё, даря огню.

— Ты слышал, что сказали Пауки? — я отступаю на шаг от печи — слишком сильное, слишком радостное там пламя сейчас.

— Да.

— Они выберут сильнейшего и заключат с ним союз… и этим сильнейшим точно буду не я.

— Семья или Кхарон — они выберут кого-то из них… и я даже не знаю — какой из эти вариантов хуже, — мрачно откликается И-себа.

Я хочу ему сказать о том, что всё складывается дерьмово и что все мои усилия за эти месяцы напрасны, что вся кровь, которую я разлил в пустошах — напрасна… но не успеваю.

Мир гаснет, я снова умираю, лишь в последнее мгновение успев проклясть очередной приступ перерождения, который начался так невовремя.

* * *

Кажется, это длится тысячу лет. Я прихожу в себя и снова теряю сознание. Иногда, когда я оживаю — я вижу свои пальцы, совсем худые от долгого голода, иногда вместо них я вижу когти… я вижу когти на свои руках.

Иногда я слышу голос И-себа — он зовёт меня, он просит меня услышать… а я не могу различить тех слов, что он говорит. Иногда я прихожу в себя и ползу к порталам, ползу разглядывая своё странное, совсем не человеческое тело, а иногда — встаю и иду, иду в пустыню, иду пока снова не падаю и не умираю, чтобы снова ожить потом.

Это похоже на бесконечный кошмар, кару за всё, что я сделал и это страшнее любой смерти, потому что это точно не похоже на жизнь.

Иногда я доползаю до порталов и, прижавшись лицом к камням их, вглядываюсь в незнакомые миры.

Кажется, проходит тысяча лет, прежде чем меня отпускает и тогда я сначала долго лежу, разглядывая багровое небо надо мной, прослушивая к гудящему пламени печи совсем близко… поднимаю свои руки и разглядываю их, еще не веря в то, что я всё еще пока человек.

— Вестник… он умер не дождавшись тебя, — говорит И-себа, когда понимает, что я услышу его.

— Умер?

Вестники умирают? Никогда не слышал о таком.

— Ты был слишком долго здесь, Иниро. Много дней.

Много дней?! Я чувствую, как вскипает кровь — слишком долго, я всё упустил.

— Ты всё знаешь — что принес вестник, прежде чем умереть?

— Послание от Пауков, — голос И-себа кажется звучащим из могилы.

— И что там было?!

— Всего три слова. «Мы сделали выбор». И Кристальный Ковчег уже взял курс на Оплот.

* * *

Я забираю ядра — жаль только, что свой новый ранг я смогу получить лишь завтра, а судьба этого мира должна решиться уже сегодня. Сегодня или никогда — с кем бы не заключили союз Первородные, добраться до них теперь — если я не смогу что-то придумать прямо сейчас — будет в тысячу раз сложнее.

Выхожу из тени и замираю, прислушиваясь к пустошам — я словно хочу, чтобы они мне подсказали сейчас ответы.

Ставлю талисманы и сажусь на землю спиной к Небесному Утёсу и лицом к миру, в который я пришёл совсем недавно и который уже успел стать плоть от плоти моим… будь он проклят.

Сажусь в позу медитации… через несколько секунд я перестану видеть, слышать и чувствовать. И даже когда хидо подойдут к талисманам и будут петь песню голода — я не услышу их.

Я буду искать ответ, всего один ответ который решит всё.

* * *

Медитация длится вечность или несколько минут — я никогда не узнаю этого. Я нашёл ответ и это самое важное сейчас.

Мне нужно отправить три вестника. Целых три, всего три.

Первого отпускаю к Ниру с просьбой о срочном разговоре.

Срочном.

Нир в клане Проклятых, а это очень далеко и у меня совсем нет времени сейчас лететь туда. У меня вообще не осталось времени.

Но никуда лететь и не нужно — через мгновение, напротив меня, появляется призрак Нира.

Он вглядывается в меня, стараясь понять, зачем я вызвал его сейчас.

И он видит ядра внутри меня. Все ядра…

Да, для ранга Палач и Охотник они еще не активны, но никто кроме меня не знает об этом. Для Нира я сейчас мастер ранга Охотник… и я им и правда стану, но завтра.

— О, уже Охотник! — на лице его усмешка. — А я еще помню, как ты пришёл ко мне с парой ядер внутри.

Я смотрю на дрожащий силуэт моего бывшего учителя… и я помню трепет, который охватил меня, когда я впервые узнал о том, что у него ранг Палач.

Всего через день я стану сильнее его. Намного сильнее его.

Да, у меня пока нет новых формул, но и старые на каждом новом ранге мощнее, намного мощнее, и у мастера рангом ниже мало шансов выдержать их.

Теперь ядер во мне так много, что я смогу повесить на себя столько формул защиты, что Ниру придётся потратить все свои ядра, чтобы снять её… и тогда он останется беззащитным передо мной… и тогда он умрёт.

— Ты опасен, Керо. Ты как будто сломал целый мир и теперь легко получаешь то, к чему другие идут столетиями.

— Я опасен? — касаюсь свежей раны на своей руке — там новые ядра, много ядер, там моя сила. — Хорошо что ты понимаешь это. Отдай мне Аой или я заберу твою жизнь — ведь это самый простой способ открыть клетку Тьмы!

— Ты самоуверен, — порыв ветра, там, далеко в клане Проклятых, налетает на Нира, развевает его одежды.

— Как обычно, — пожимаю плечами. — Но дело не в этом — я могу и проиграть бой с тобой, но и у тебя немного шансов выиграть, а твоя жизнь для тебя всё же дороже чем её. Отдай Аой мне и наши пути разойдутся мирно.

Он молчит, глядя на меня. Решая.

— Сегодня я уйду, — продолжаю я, чтобы сказать то, что важно, раньше чем Нир сделает свой выбор. — Уйду в тот мир, из которого пришёл. Тебе больше не за что убивать её… Я не Керо, настоящий Керо уже давно мёртв. Я лишь тот, кто занял его тело. Больше нет смысла скрывать это.

На его лице сейчас много всего, но самое важное — он верит мне. Он впервые получил объяснение моих странных способностей.

— Хорошо, она будет жить, — я вижу как его пальцы на мгновение складываются в символ. И это значит, что там, на вершине Седьмого неба, клетка в которой была заточена Аой — исчезла.

— Последняя просьба, учитель, — я называю его так, мне нравится называть его так сейчас. — Береги её… клан Проклятых отличное место для той, кто хочет стать сильнее и возродить свой клан. Помоги ей — вдруг она именно та, кто принесёт Порядок в этот мир.

Он не отвечает, призрак просто тает… я буду верить в то, что он услышал меня.

* * *

Второй вестник полетит к Кайоши.

«Прощай. Я ухожу. Всем кто спросит, скажи — Керо мёртв»

Ненавижу прощаться.

* * *

Третий вестник — самый важный. Он полетит к Первородным.

«Я могу вам предложить больше других»

Я пишу это и отправляю… совсем скоро они ответят — они слишком разумны, чтобы не послушать моё предложение.

Ну вот и всё, теперь осталось совсем немного — прикончить Пауков.

* * *

Я догоняю Кристальный Ковчег на границе Запретных Земель, когда впереди, совсем близко, уже маячит Проход Червя. Я полетел за ним, как только вытащил Алису из её недолгого плена — теперь, когда Нои мёртв, это было нетрудно сделать — Слуги, без своего господина уже не могли остановить нас. Я вытащил её оттуда и, подняв на скалу рядом с лагерем, оставил — сейчас мне до объяснений. Я пообещал ей что вернусь… я обманул.

Ковчег, который не собирается меня ждать, медленно ползёт через облака, играясь с солнцем тысячью граней своего хрустального купола. Он кажется совсем хрупким, но, уверен, это обманчивое впечатление: технологии Первородных слишком хороши — браслет на мой руке уже не раз доказал это.

«Мы выслушаем тебя» — так звучал ответ Первородных.

Да, это мне и нужно… хотя нет, даже если бы они не захотели меня видеть — это бы ничего не изменило.

Я бы так же как сейчас, на быстрой виверне догнал бы Ковчег и, так же как и сейчас, вошёл бы в него через ту самую огромную арку, через которую несколько дней назад вливались внутрь реки Слуг… вливались и умирали.

Я пришёл один.

Это выглядит полным безумием, но я пришёл убивать один. И это хорошо — здесь меня точно никто не будет бояться.

* * *

Я опускаюсь на площадке перед аркой, бросаю там виверну и иду. Иду к тронам, там далеко в глубине огромного хрустального зала, иду мимо бесконечных рядов Пауков, старясь не смотреть на их стальные браслеты на шеях, их змеиные глаза и стараясь не думать о том, до какой формы все они успели переродиться.

Я останавливаюсь в сотне шагов перед тронами, под равнодушными взглядами тысяч глаз. Это абсолютное одиночество — один среди моря врагов, моря, которое первой же своей волной утопит меня.

— Что ты хотел сказать нам, Керо? — голос Высшего разносится по огромной зале, отражаясь от хрустального купола и множась бесконечными эхо.

Сейчас всё просто — мне нужно будет выжить как можно дольше и убить как можно больше.

Самая из простая из задач — так говорю я себе. И это самая сложная из задач — никогда еще в моей жизни не было задачи сложнее чем эта.

Всего через мгновение, после того, как я нанесу первый удар, мне придётся сражаться против целой армии. Армии, каждый воин которой, не намного слабее меня. Сражаться без шанса победить — невозможно в одиночку одолеть эти бесконечные ряды Первородных — даже если бы я справился с тысячей их, на смену ей встала бы новая тысяча… а потом еще одна. И еще…

Нет, я даже не собираюсь и пытаться одолеть их всех здесь в одиночку. Да еще с одной рукой.

Это последний мой бой здесь в этом мире… и исхода в нём может быть только два. Я умру… или уйду.

Я надеюсь на второй, но устроит и первый — я давно уже должен был умереть, даже странно что до сих пор жив.

— Я пришёл убить вас, — говорю я негромко, уже зная, что произойдёт, как только эхо разнесёт мои слова по залу.

Пауза длится лишь мгновение, а через мгновение они бросаются на меня — ближайшие ряды превращаясь в стремительные тени, взлетают и падают на меня и я впервые вижу третью форму Пауков — полёт.

Ухожу в тень — сейчас это единственный шанс выдержать первый натиск, появляюсь через миг, уже среди них, в гуще их, появляюсь, срезаю несколько голов одним ударом шигиру, и снова ныряю в тень.

Их слишком много чтобы я смог одолеть их.

Их слишком много — и это хорошо, выжить среди толпы легче. Я ныряю в тень и появляюсь из неё, каждый раз забирая чью-то жизнь. Я появляюсь, ускользаю от ударов призрачных клинков, и загоняю в грудь очередному Пауку нож.

Оказываясь в тени, я делаю шаг, иногда два — в сторону и появляюсь снова. Появляюсь среди тесной толпы тех, кто желает прикончить меня. И я каждый раз забираю чью-то жизнь. Иногда я успеваю взглянуть в глаза тому, кто умирает, иногда нет — мне приходится выбирать: выжить или проститься взглядом с теми, кого убиваю.

И так, раз за разом, я появляюсь из мира мёртвых на один миг, чтобы нанести новый удар в сердце тому из Пауков, до кого могу дотянуться.

Этот мой танец смерти — последний в этом мире, и самый опасный. Я не могу ошибиться — слишком близко от моего лица свистят лезвия их призрачных клинков, слишком часто они рассекают ткань моих одежд.

Я давно уже спрятал шигиру в ножны, теперь я бью ножом, только им, и убивать ножом гораздо сложнее чем мечом. Нож вместо шигиру?! Нет, я не решил усложнить себе и без того невозможную задачу, я просто хочу выиграть этот бой.

Я бью ножом в сердце, раз за разом, я дарю лезвию в моей руке эти последние прикосновения к чужой жизни, перед тем, как оборву её. И я чувствую, как нож дрожит в моих руках, и я радуюсь этой дрожи — потому что она может означать только одно.

Я радуюсь этой дрожи, потому что имя ножа в моих руках — Суро.

Нож раскаляется в моей ладони, наливаясь жаром — я радуюсь этому, потому что имя ножа — Суро.

Я тону в крови тех, кого убиваю сейчас и радуюсь этому, потому что тот, кто спит сейчас внутри этого ножа — жаждет крови.

И он её получит. Я дам ему её много, так много как только он захочет. Все, кто есть здесь сейчас в Кристальном Ковчеге станут его блюдом. Надеюсь, ему хватит.

Я вижу как раскаляется лезвие, я вою от боли, когда рукоять ножа становится белой от жара идущего изнутри её. Больше всего на свете сейчас я хочу избавиться от этой боли, сжигающей мою ладонь, но я ни за что не выпущу эту рукоять…

И я продолжаю убивать, ныряя в тень и появляясь оттуда за очередной жертвой.

Я слышу рёв. Рёв — рёв, от которого темнеет в глазах. Рёв от которого весь этот огромный ковчег начинает дрожать.

Я вижу как Пауки замирают, прислушиваясь к нему, я вижу страх в их глазах, страх перед неведомым, неминуемым. Они забывают обо мне, ловя вой предвещающий беду, а я продолжаю убивать их, потому что тот, кто должен проснуться — уже почти проснулся.

Я продолжаю забирать их жизни, насыщая кровью спящую душу демона, я зову его кровью на своих руках, я топлю лезвие в их сердцах… да, я зову его…

А потом, когда огромная тень за моей спиной закрывает солнце, я ухожу в мир мёртвых, потому что живым сейчас можно остаться только там.

Я не буду смотреть на пир смерти, что сейчас произойдёт здесь. Я просто дождусь его конца, потому что окончание этого пира будет означать мою победу.

* * *

Я выхожу из тени, когда все звуки из мира живых стихают. Выхожу когда в руке, ничего не оставив от моей кожи, всё же остывает рукоять Суро. Выхожу, сжав в руке шигиру — вдруг потребуется кого-то добить.

Выйдя, оглядываюсь — вокруг груды искромсанных тел, засыпанные осколками купола, которого больше нет… я вижу это, но мне мало. Я иду к тронам. Я хочу увидеть ИХ тела.

И я вижу.

Они даже не пытались спастись — разодранные тела с ликами нелюдей так и остались лежать на своих тронах… Они слишком умны, чтобы пытаться спастись, когда смерть уже забрала их души, когда рядом упивается кровью огромный демон.

Я разжимаю пальцы, выпуская шигиру из рук и слышу, как он со звоном падает на зеркальный пол ковчега… мне уже не нужен шигиру. Я победил.

— Готовь мою награду, И-себа. Я сделал это.

Да, я сделал это и ухожу. А дальше… дальше пусть этот проклятый мир справляется сам, без меня. Я сделал ему последний подарок — отличный подарок, убил Первородных… и если однажды кто-то здесь захочет поставить мне памятник… я не буду слишком сильно сопротивляться.

Жди, Лоли, я уже иду и сегодня трахну тебя… и, на этот раз, ни один контракт на свете не помешает мне это сделать.

Я делаю шаг в тень…

* * *

— Ты правда уходишь? — голос И-себа звучит недоверчиво.

— Да. Ты удивлён?

Я подхожу к печи и присаживаюсь рядом, разглядывая в пламени тени тех, чьи жизни забрал.

— Немного.

— Этот мир имеет право на свою судьбу. Не думаю, что вмешиваться в неё — хорошая идея. К тому же, есть и еще одна причина не трогать больше ничего здесь и тихо уйти.

— И какая же?

— Я из будущего. Мой мир может измениться.

— Он уже изменился, Иниро. Ты уже изменил его.

— Плохая новость, И-себа. Сильно?

— Нет, пока совсем немного.

— Вот и отлично. Хорошо, что я вовремя остановился. Лоли хоть осталась там?

— Это важно?

— Нет, не слишком. Но я всё же хочу её трахнуть, слишком долго ждал.

— Тогда иди. Надеюсь, ты будешь счастлив, Иниро.

Я отворачиваюсь и иду. Иду в багровую пустыню смерти, мимо порталов, в которые так и не успел зайти…

Я не вижу свою смерть — И-себа убивает меня сзади, почти незаметно и почти без боли, наверное, в благодарность за то, что я сделал для него…

КОНЕЦ

Увы, всему хорошему наступает конец и этой истории тоже.

Или нет?

Эта история, история необыкновенного контракта для наёмного убийцы — закончена, но жизнь Иниро продолжается. Впереди у него очень сложный выбор. Уйти навсегда или вернуться… и если вернуться — то, что делать дальше. Сможет ли он одолеть Семью, сможет ли занять достойное место среди других семей Великого Круга, сможет ли противостоять Кхарону…

Я, летописец этого мира, листаю Книгу Судьбы Иниро, пытаясь, за давно уже стершимися от времени символами, разглядеть его путь. И я пытаюсь найти там ответы.

Я вижу знакомые лица — Рэйден, безжалостная и такая добрая к Иниро, Аой — смогла ли она возродить свой клан, Кайоши — справился ли он со своими нелегкими обязанностями… и тот незнакомый, что лежит на каменном ложе… его загадка по-прежнему тревожит меня — я хотел бы узнать об этом больше, вот только буквы на этих страницах едва видны.

А еще — Кхарон, великий, сияющий и жестокий — он манит… что если там все ответы?

И совсем уже вдали, едва различимое среди других видений я вижу милое личико Мико… и вижу в её глазах любовь.

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Content

Макс Нежин
Нерожденный 5

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Послесловие