Александр Владимиров

Шоу зловещих сказочников

© А.Владимиров. Текст, 2015

© Издательский центр «ЛиК», 2015

Часть первая

Адский соблазн

Глава первая

Черная книга

Если вам когда-нибудь доведется бывать в Старом Осколе, вы поразитесь удивительному архитектурному разнообразию города, умелому сочетанию старины и новостроек: из девятнадцатого века, с узких улочек с деревянными домиками, веселыми заборами, откуда слышен заливистый лай собак, вдруг в одно мгновение, будто перешагнув невидимую границу, переносишься в век двадцать первый. Здесь уже — и огромные здания, и визг летящих машин, и яркие рекламы, и спешащие люди. Старинная часть города с современными постройками расположена на холме, спускаясь с которого, попадаешь в мир тишайшей природы — лесных массивов, небольшой серебристой реки с крохотными зелеными островками. Вдоль этой реки мы и прогуливались с моим другом, местным предпринимателем Алексеем Николаевичем Акуловым. Он предложил повернуть на дорогу, ведущую в гущу акаций и сирени, чтобы взглянуть на живописные постройки «новых русских», стремящихся поразить всех и каждого необычностью архитектурных стилей. Красавцы-дома словно кричали и спорили: «Я лучше!», «Нет, я!». Но вот один из них словно заранее отказался от любых подобных споров, спрятавшись на отшибе за высоким, глухим забором, только крыша и торчала из листвы высоких деревьев. Подойдя ближе, я увидел на заборе надпись: «Продается».

— Чудное место, — сказал я Алексею Николаевичу. — Но, наверное, цена баснословная?

— Не знаю, какова его цена, — ответил он. — И купят ли его когда-нибудь.

— Вот как? — удивился я.

— Его история как раз для твоего нового романа ужасов, Александр Павлович. Разными слухами полнился город. Одни говорят, что здесь обитает странный человек и большой ученый, якобы открывший рецепт молодости и живущий не одно столетие. Мало того, он даже оживляет покойников.

— Старо! — усмехнулся я. — Уже был «Реаниматор». Зачем использовать заезжие сюжеты.

— Есть и другая версия, — продолжал Алексей Николаевич, — мол, тут собирается целая шайка маньяков, а их главарь связан с темными силами. Они устраивают сатанинские обряды, и каждый, кто переступит порог дома, попадает во власть злых духов.

— Возможно, тут бывает сходка, только не маньяков из фильмов ужасов, а обычных мошенников. Это так типично для сегодняшнего дня.

Алексей Николаевич понял, что интереса к спрятанному за забором особняку у меня не возникло и предложил пройти дальше. Напоследок я обернулся. Мне вдруг почудились какие-то шум, вздохи, всхлипывания. И раздавались они… со стороны этого дома. Я невольно остановился, замер.

— Что такое? — спросил Алексей Николаевич.

В ту же секунду звуки затихли, растворились в тени акаций. А, может, ничего и не было?

— Показалось…

Мы двинулись дальше, и я вскоре забыл про странный дом. Не вспоминал о нем я и в последующие дни, когда вернулся в Москву.

Как выяснилось позже, — зря! События, связанные с этим домом, только начинали разворачиваться.

Сегодня Михаил Михайлович Радищев вернулся домой почти к полуночи. Впрочем, жена его Раиса Алексеевна привыкла к поздним возвращениям мужа, Михаил Михайлович, известный в Старом Осколе архитектор был, что называется, нарасхват. Его ждали и бесчисленные заказчики из новоявленных богатеев, и руководители крупнейших предприятий, и руководство города; ректора вузов часто обращались с просьбой «прочесть хотя бы одну-единственную лекцию». За поздним ужином он рассказывал жене последние новости. Оказывается, сегодня его пригласил глава городской администрации. Разговор оказался необычным.

— …Ты ведь знаешь, Рая, о загадочном доме в районе набережной.

— Кто не знает. Столько разных легенд про него ходит.

— Да, да. Так вот наш глава администрации рассказал мне удивительную историю. Люди, проходившие мимо того особняка, не раз жаловались на какие-то стоны, крики о помощи, якобы раздающиеся из-за забора. Когда стучали стучать в ворота — все смолкало. Позвали милицию, но та не решилась проникнуть внутрь. Все-таки частная собственность! Она у нас сейчас ценится гораздо дороже человеческой жизни. Сообщили главе, и он дал команду взломать ворота.

Михаил Михайлович сделал паузу (он допивал чай), чем еще больше подхлестнул любопытство жены.

— Дальше, Миша, дальше!

— Ничего не нашли. Никого там не оказалось.

— Тогда кто же кричал, звал на помощь? Мистика!

— Да нет, все объяснимо. Кричали где-то рядом, а прохожим показалось… Все бы так и осталось, но тут появились члены партии «Справедливость и порядок», которые в качестве своей главной предвыборной цели объявили борьбу против темных сил: колдунов, чернокнижников, ведьм. Они кричали, что надо уничтожить обитель зла, что зло просто ловко замаскировалось, и что они все равно сожгут дом. Что оставалось делать главе администрации? Он попытался связаться с хозяином «злого особняка», договориться о продаже дома, но тот как исчез… Тогда наш глава на свой страх и риск приказал снести особняк.

— А как же владелец?

— Он получит нормальную компенсацию.

— Но какое отношение к этой истории имеешь ты, Миша?

— Глава администрации попросил меня провести экспертизу: имеет ли этот дом какую-нибудь историческую ценность. Я внимательно все осмотрел. В Старом Осколе много удивительных мест, особняков, которых надо реставрировать. Но этот дом не из их числа. Он здорово обветшал. Такое ощущение, что он заброшен. Сегодня я подписал все необходимые документы, и «загадочный» особняк идет под снос.

— Мне немного жаль, — вдруг вздохнула Раиса. — Помнишь, говорили, там спрятана какая-то Черная книга великого ученого, продавшего душу дьяволу? И что тот, кто прочитает ее…

— Перестань, Рая, — оборвал муж. — Разве можно повторять подобные глупости. Нет никакой такой книги.

— Хорошо, хорошо, — жена не стала спорить с уставшим, несколько раздраженным Михаилом Михайловичем. Началась обычная болтовня супругов, которую вроде бы никто не слышит.

Но большую часть их разговора слышал сын Веня, долговязый, восемнадцатилетний парень, студент местного медицинского университета. Тихий и скромный от природы, в компаниях друзей и подруг он по большей части молчал, да и сами компании посещал редко. Интересовался Веня в основном одним: материалами о таинственных мирах, неведомых пришельцах из иных измерений или галактик, загадочными манускриптами, позволяющими хоть чуть-чуть приоткрыть завесу Прошлого. В тот роковой для него вечер Веня пошел на кухню к родителям, чтобы пожелать им спокойной ночи. И тут услышал слова матери о Черной книге. Как жаль, что отец не дал ей договорить. А вдруг книга существует? По крайней мере, он уже неоднократно слышал о ней. Даже известный соотечественник историк Мефодий Викулов в своем знаменитом труде об истории Старого Оскола кратко упоминает об этой жуткой реликвии, «дающей необычайную силу, но силу сатанинскую», что запрятана где-то в одном из старых районах города. Только — где?

Веня ощутил невольное сердцебиение, он не пошел на кухню к родителям, а на цыпочках вернулся к себе в спальню и нырнул в постель. И предался мечтам. Если бы он получил великую магическую силу!.. Он бы стал совсем другим человеком, в институте о нем бы говорили как о лучшем студенте. И уж, конечно, на него обратила бы внимание Вера. Как часто он наблюдал за ней и на лекциях, и на студенческих вечеринках. Наблюдал тайно, понимая, что у него нет шансов завоевать сердце этой черноокой красавицы. Она даже и головы не повернет в его сторону. Раза три заговаривала с ним по каким-то ничего не значащим пустякам. Вера не может не разговаривать со студентами, она — староста группы.

«Если бы получить магическую силу!» — повторял Веня. Его пугало слово «сатанинская». Но, может, это и неправда? Может, та сила никакого отношения к сатанизму не имеет? Наверняка не имеет!.. Веня засыпал и видел во сне, как из неуклюжего, прыщавого юноши он становится суперменом, похожим на героя голливудских боевиков. Он совершает головокружительные подвиги, за ним бегут толпы красивых женщин, и среди них — Вера. Теперь уже не он, а она ловит его взгляд!.. Вера! Черные глаза девушки проникли в сердце Вени, наполняя его теплом и радостью. Веня засыпал, чтобы увидеть продолжение прекрасного сна.

Говорят, утро вечера мудренее, но и утро не избавило Вениамина от грез. У него возникла навязчивая идея проникнуть на территорию загадочного особняка и попробовать отыскать книгу. Разум призывал его остановиться, не верить глупым легендам, однако эмоции заглушали все! На занятиях он был рассеян, еле дождался их окончания и тут же побежал к особняку.

Дом почти сломали, вокруг лежали груды камней, мусора, столбом стояла пыль. Один из рабочих прикрикнул на Веню, чтобы тот убирался от греха подальше. И как раз рядом рухнула стена. Веня отбежал, заворожено глядя на окутавшую обломки коричневую пыль.

— Ты еще здесь, придурок?! — заорал рабочий. — Я же тебе сказал…

Веня прижался к полуразрушенным воротам. Ему хотелось скрыться, да не было сил сдвинуться с места…

— Это же Вениамин! — раздался рядом еще один голос.

Веня увидел высокого, крепко сбитого мужчину. Какое знакомое лицо!

— Он… тут!.. — сердился рабочий.

— Да подожди ты! — оборвал его высокий мужчина. — Это сын Михаила Михайловича. А меня не узнал, Веня? Я Степанов Георгий Петрович. Прораб. Много лет работаю под началом твоего отца.

— Георгий Петрович?

— Я приходил к вам, когда ты был совсем маленький, качал тебя на ноге, а ты меня звал дядей Степой.

— Я вас помню, — через силу улыбнулся Веня, а прораб устало покачал головой:

— Ну и работы тут было! Ты хотел увидеть Михаила Михайловича?

Веня кивнул. Он ведь не мог сказать, что оказался здесь совсем не в поисках отца…

— Так ты опоздал. Он уже ушел.

Теперь, когда страх перед падающей стеной и грозным окриком рабочего прошел, надо выяснить главное, то, ради чего он тут. Веня осторожно спросил:

— А когда закончатся работы?

— Мы почти все завершили. Стены-то гнилые, не дом, а рухлядь.

— Хорошо, — закивал Веня.

— Что «хорошо»? — не понял Степанов.

— Что сломали дом всего за один день, — нашелся Вениамин. — Завтра уже избавитесь от неприятной работы…

— Неприятная работа! — рассмеялся Степанов. — Это наша ПОСТОЯННАЯ РАБОТА. А ломать — не строить. Сегодня на одном объекте, завтра — на другом. Сегодня строим, завтра ломаем.

— Конечно, — Веня понял, что не нельзя так попадать впросак, никому и в голову не должно прийти, что он собирается искать под обломками разрушенного дома Черную книгу.

Он вернулся домой и сразу достал научно-исторический труд Мефодия Викулова: «История Старого Оскола». Так… Страница 230. Тут всего лишь небольшой абзац! Абзац, который Веня перечитал много раз: «По преданиям в этом доме (имеется ввиду дом, который разрушили и куда приходил Веня. — прим. Авт.) жил то ли колдун, то ли ученый, продавший свою душу темным силам. Он написал книгу, которую окрестили Черной. Никто не знает, какие страшные секреты решил поведать миру автор. Одни говорят, что там зашифрован секрет вечной молодости, другие — неограниченной власти, третьи — будто автор решил вечную проблему алхимиков, показав, как из ртути добывать золото. В одном все сходятся: познав секрет книги, можно получить необычайную силу, но силу — сатанинскую.

Где тот колдун или ученый спрятал книгу? В доме? На участке? За его пределами? А, может, не было никакой книги?»

Но Веня с горячей, необъяснимой уверенностью воскликнул:

— Она есть! И она на месте того дома!

Он ощутил, как эта странная уверенность в существовании Черной книги все сильнее захватывала его. Где она спрятана?..

Отец опять вернулся поздно. Веня вторично прокрался поближе к кухне и подслушал их с матерью разговор. Михаил Михайлович был недоволен последними событиями, он считал, что его втянули в темную историю со сносом загадочного дома. «Знаешь, Рая, кому-то очень сильно понадобилось это место. Поэтому и появилась организация «Справедливость и порядок», она всегда там, где совершается очередное беззаконие. Меня просто использовали! Это им с рук не сойдет. Радищев не таков!». Жена успокаивала его, убеждала не влезать в ненужный конфликт, где ничего никому не докажешь. Потом Михаил Михайлович рассказал, что завалы через несколько дней расчистят, и от дома не останется даже воспоминаний, поскольку сразу начнется новое строительство. «Несколько дней! — сказал себе Веня. — У меня в запасе НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ!»

Он смог заснуть далеко за полночь, но и во сне не нашел покоя. Черная книга все время была перед ним, пожелтевшие страницы шуршали тихо и заманчиво.

На следующий день Веня не смог дождаться конца занятий, сбежал с последней пары и направился к месту разрушенного дома. Сейчас здесь стояла тишина, одни работы закончились, другие (по расчистке территории) не начинались. Вениамин осмотрелся и осторожно пробрался к груде камней. Поблизости никого! Надо начинать поиски. Веня приподнял первые доски, повторив про себя:

«У МЕНЯ ТОЛЬКО НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ».

Он провел тут долгие часы, осматривал каждую мелочь, щупал землю… Много раз спотыкался, падал и даже разбил в кровь коленки. Однако боль не могла остановить Веню, он ее просто не чувствовал. Таинственная Черная книга неизвестно где спрятанная неведомым ученым, более того, неизвестно — существующая ли на самом деле, не отпускала его ни на минуту.

День сменился вечером, вечер — ночью. Веня пришел домой в полном отчаянии, однако сделал все, чтобы никто не заметил его состояния. Свое позднее возвращение объяснил тем, что задержался у друга (готовились вместе к семинару), испачканную одежду — возвращением через строительную площадку (так короче!): упал и сильно ушибся. Он через силу улыбался, отвечая на вопросы матери, поужинал, хотя чувствовал отвращение к еде, пожелал Раисе Алексеевне спокойной ночи и ушел в свою спальню. Вскоре вернулся Михаил Михайлович. Как всегда он ужинал с супругой, а Веня опять подкрался к кухне и напряг слух. На сей раз отец ничего не говорил о разрушенном загадочном доме. Дело сделано, и о нем следует забыть.

Нет, Веня не мог забыть о Черной книге, она безраздельно властвовала и над рассудком и над чувствами. Ему снились развалины дома, камни, доски. И вот, под грудой красных кирпичей, он вдруг замечает что-то черное… Корешок фолианта! Дрожащими от возбуждения руками Веня касается его и слышит: «Возьми меня! Скорее возьми!» Голос немного хрипловатый, но этот хрип возбуждает еще большее желание ВЗЯТЬ ФОЛИАНТ В РУКИ.

Утром, вместо того, чтобы идти в институт, Вениамин вновь помчался к месту своих раскопок. Как и вчера тут стояла тишина, лишь из дворов соседних домов слышался лай собак. Веня разгребал и разгребал завалы в надежде отыскать невиданное сокровище. Что-то грохнуло рядом!.. Остатки разрушенной стены! Страх длился секунду, Веня даже не подумал, что мог пострадать.

Внезапно его внимание привлекли голоса, они раздавались неподалеку. И хотя Веня в эту минуту не мог сосредоточиться ни на чем кроме книги, он невольно вслушался.

— Значит, сегодня все это начнем расчищать?

— Да. Скоро придет транспорт…

«Скоро они начнут расчищать завалы, и кто-то другой найдет Черную книгу!»

Веня чуть не закричал от злости. Искать! Но где?.. Он уже облазил здесь все. Перед глазами замелькали строчки Мефодия Викулова: «ГДЕ ТОТ КОЛДУН ИЛИ УЧЕНЫЙ СПРЯТАЛ КНИГУ? В ДОМЕ? НА УЧАСТКЕ? ЗА ЕГО ПРЕДЕЛАМИ? А, МОЖЕТ, НЕ БЫЛО НИКАКОЙ КНИГИ?»

…НЕ БЫЛО НИКАКОЙ КНИГИ?..

НЕ БЫЛО!

«Враки! Она — ЕСТЬ!»

Распавшаяся стена представляла собой груду битых красных кирпичей. Внезапно Вениамин вспомнил свой сон. Под КРАСНЫМИ КИРПИЧАМИ ТОРЧИТ ЧЕРНЫЙ КОРЕШОК ФОЛИАНТА.

Веня расшвыривал куски кирпичей. Где?! Где?! А голоса уже близко, рабочие заходят на территорию участка.

Что-то действительно показалось за грудой красного мусора… Книга в черной обложке!

— Эй, парень, — послышался резкий голос. — Ты что тут делаешь?

Веня уже раскопал фолиант, схватил его, спрятал под курткой. И только после этого обернулся. Невысокий коренастый мужчина лет тридцати, с мелкими кудряшками белых волос смотрел на него отнюдь не дружелюбно.

— Я… сейчас уйду… — забормотал Веня.

— Да уж, уматывай. Здесь идут работы.

И больше ничего не сказал. Ничего не заподозрил! Веня быстро ушел. Он ни секунды не сомневался, что нашел именно ту самую Черную книгу.

Скорее домой!

Он заперся в своей комнате, достал фолиант; обнаружив, что книга вся в пыли, тщательно протер ее. Затем посмотрел на обложку. Названия у книги нет, вместо него красуется золотым тиснением буква «В», а под ней — повернутый вниз треугольник.

— «В»? Повернутый вниз треугольник?.. Что все это означает? — пробормотал Веня.

Он собирался открыть книгу, но вдруг ощутил дикое сердцебиение, огонь страха перед Неведомым жарко опалил Веню. Книга называется ЧЕРНОЙ!

Неожиданный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Вслед за этим послышался голос матери:

— Веня, ты чего заперся?

Вениамин заметался по комнате, ища место, куда бы спрятать книгу. Вот в этот шкаф…

— Веня?!..

— Сейчас, мама, — Веня всегда находился в слишком сильной зависимости от родителей, и в свои восемнадцать чувствовал себя полностью беззащитным перед ними.

— Ты почему запер дверь? — повторила мать.

— Я… я хотел побыть один.

Раиса Алексеевна внимательно посмотрела на сына:

— У тебя неприятности?

— Нет! С чего ты взяла?

— А мне кажется — неприятности. В институте?

Надо было срочно спровадить мать. А как это сделать? Только одним способом: подыгрывая ей.

— Плохо ответил на семинаре. Но я реабилитируюсь.

— Понятно. Порыв твой одобряю. Садись, готовься. И нечего закрывать дверь.

— Мама! — насупился Веня.

— Ладно, поступай, как знаешь. Но чтобы отцу не пришлось за тебя краснеть.

— Не придется, — пообещал Веня и захлопнул дверь.

Черный фолиант вновь был в его руках. Веня посмотрел на обложку и… замер. Ему показалось будто она — зеркальная, и он видит в ней свое отражение. Юноша сглотнул слюну и ощутил, как гулко забилось сердце.

В следующий момент он хотел выбросить книгу… нет, лучше сжечь. Однако перед глазами возникла Вера — необыкновенно красивая и совершенно безразличная к Вениамину.

«Нет уж, я загляну!»

Он осторожно коснулся первой страницы, и она, тонко шелестящая, будто сама перевернулась. Веня прочитал:

«Ты, открывший мою Книгу Вечности, прикоснешься к тайнам, о которых доселе не имел понятия, несмотря на все свои знания и опыт. Ты постигнешь наслаждение, могущество, безграничную власть над людьми. Ты постигнешь главное таинство на свете — ВЕЧНОСТЬ».

Веня перевернул страницу. Перед ним — первая глава с названием: «Эротика. Наслаждение без границ».

Юноша лихорадочно пролистнул страницу и увидел несколько цветных литографий, на которых изображены резвящиеся на зеленом лугу обнаженные женщины. Подобными вещами сейчас не удивишь никого, даже девственника Веню, втайне от родителей листавшего «Плейбой», «Пентхауз» или просматривающего ночные эротические программы. Но слегка задержав на «нимфах» взор, юноша понял, что они особенные. Их глаза так смотрели на Веню, точно они… живые.

— Живые? — пробормотал юноша.

В дерзких глазах обнаженных нимф вспыхивали искристые огоньки, которые жалили Веню в самое сердце. Множество ласковых рук потянулось к нему; необычайно приятные ароматы защекотали нос. Веня затряс головой, пытаясь освободиться от наваждения, но оно не проходило. Наоборот, Веня ощутил руки нимф на своем теле, шаловливые пальчики снимали с него одежду… От неожиданности и страха он затрепетал, хотел захлопнуть книгу, однако она стала тяжелой, точно гранит, ни одну страницу перевернуть было невозможно. А нежные ручки проникали дальше, дальше, касаясь его плоти. Страх юноши отступил, вместо него вспыхнуло дикое эротическое возбуждение, голова закружилась, Веня и не заметил, как комната с ее окружающими предметами растворилась, и он оказался на огромном зеленом лугу, где безмятежно играли нагие красавицы. Теперь и Веня был обнажен, его рот без конца отвечал на горячие поцелуи, язык сначала неумело, потом все более искусно щекотал очередную партнершу. Красавицы стонали, призывая его к себе. Одна из них с копной огненно-рыжих волос раздвинула ноги и томно прошептала: «Иди ко мне, Веня!». Он было бросился к ней, но вторая женщина с оливковым цветом кожи выгнулась точно пантера: «Нет, ко мне! Ко мне!». Веня сходил с ума и от огненно-рыжей, и от мулатки, и от белокурой скандинавки, и от постоянно облизывающей губы пышногрудой, розовощекой девицы. Короче, он сходил с ума ото всех! Он растерялся, голова кружилась сильней и сильней. Он куда-то повалился…

Когда Веня очнулся, то понял, что лежит на диване. Ему потребовалось несколько минут чтобы вспомнить все… Черная книга лежала недалеко, открытая на той же странице. «Мне почудилось», — сказал себе Веня, но опять раздался тихий смех красавиц, сквозь который явственно слышалось:

— Это только начало!

Теперь уже Веня не боялся их, наоборот, он отчаянно жаждал новых любовных игрищ. Взглянув на застывшие на литографии фигуры, он срывающимся голосом спросил:

— Когда будет продолжение?!

Ему никто не ответил. Тогда Вениамин перевернул следующую страницу, но на ней не было ни рисунков, ни философских размышлений, ни афоризмов, ни цитат. Только по белому листу, точно каплями крови, расползались буквы, соединяющиеся в грозное предупреждение:

«Стой! Не смей идти дальше! Ты не сможешь подняться на следующую ступень, пока полностью не исследовал первую, пока не испытал все стадии НАСЛАЖДЕНИЯ. Остановись, или погибнешь!»

Веня перепугался и вернулся к «резвящимся на лугу девушкам». Те вновь лукаво смотрели на него и шептали:

— … В полночь… В полночь…

Потянулись тоскливые часы ожидания полуночи. Веня вдруг ощутил раздражение от всего, что его окружало: от обожаемых родителей, от служившего в доме доброго управляющего Олега Васильевича и его супруги экономки Александры Григорьевны, от неизменного друга — компьютера, от звонков однокурсников. Естественно, он и не подумал сесть за учебники. Прежняя жизнь показалась Вене удивительно скучной, серой. Общение с обнаженными красавицами с литографии перевернуло все в его душе. Стремление к наслаждению доводило его до состояния умопомрачения, хотелось кричать и выть от ожидания новой встречи!

Он слышал бой настенных часов, слышал, как вместе с этим боем стучит его сердце. Одиннадцать, половина двенадцатого… Родители (черт бы их побрал!) зашли в комнату к сыну, чтобы пожелать спокойной ночи.

— Какой-то ты невеселый сегодня, — промолвил Михаил Михайлович.

— Я тебе говорила, — сказала Раиса Алексеевна. — У него неприятности, а он не хочет говорить. Веня, кто тебе ближе всех? Родители! Думаешь, я поверила, что ты переживаешь из-за неудачного ответа на семинаре…

«Как их отсюда спровадить?!..»

— У меня все в порядке, — отчаянно втолковывал родителям Веня. Старший Радищев присел к нему на кровать:

— Знаешь, что я подумал: в следующее воскресенье давай махнем на озеро, на подводную рыбалку?

Веня обожал подводную рыбалку, однако теперь она его ничуть не прельщала.

— Рад, сынок?

— Очень, папа, — Веня насколько мог растянул губы в улыбке.

— Вот и отлично. Спи!

Родители наконец ушли, и у Вени вырвался радостный вздох. Будь проклят обыденный день! Он ждал иного… Ждал с нетерпением! В темноте не видно ни стрелок часов, ни циферблата. Половина двенадцатого давно пробила, но когда часы отстучат полночь? Может, они остановились, сломались?

Прозвучал долгожданный мелодичный звон! Веня вскочил с кровати, включил ночник, бросился к книге. Жрицы любви уже ждали его и тут же завлекли в омут новых невероятных страстей. Теперь они вели Веню по узким тропинкам среди огромных костров, пламя которых вздымалось к черному ночному небу. Внезапно они бросились прямо в огонь, увлекая его за собой. Юноша не успел даже испугаться и мысленно распрощаться с жизнью. Пламя не причинило ему вреда; через мгновение он понял, что находится в центре огненного кольца рядом с большим красным шатром. Из этого шатра вышла женщина в шлеме, с хлыстом; на ней была лишь крохотная набедренная повязка. Женщина рассекла хлыстом воздух и стала приближаться к Вене. Суровое лицо, сверкающие зло глаза, щеку пересекал шрам, который, как ни странно, вызвал у Вени прилив дикой сексуальной страсти.

— Ты мой раб! — захохотала женщина. — Ты будешь исполнять мои прихоти! Все до единой!

Хлыст обвил тело Вени, который обезумел от боли и страсти одновременно. Он боялся женщины с хлыстом и более жизни хотел быть ее рабом! Она протянула ногу, приказав лизать ее, он тут же припал к ступне губами, потом, как самую сладкую вещь на свете, облизал каждый ее пальчик.

— Продолжай, раб, — крикнула женщина, вторично огрев Веню хлыстом.

Веня благодарил ее за все унижения, которым она его подвергала, зато после каждого такого уничижения госпожа позволяла ему подниматься выше и выше. Но тут плеть обвила его шею так, что он стал задыхаться.

— Ты готов умереть за высший пик блаженства?

— Да! Да! Да!

Он действительно готов был умереть на месте, и точно неистовый шахид, сгореть в окружающем красном пламени.

— Да! Да! Да!

Наградой ему был и нежная кожа груди, и упругий живот, и скрытое между ног волшебное лоно любви, в которое вошла его плоть. Тело Вени будто забилось в конвульсиях. Никогда в жизни он не испытывал и тысячной доли подобного блаженства. Он готов был умереть в объятиях злобной и до невозможности привлекательной истязательницы!

Кажется, он потерял сознание. А когда очнулся, увидел, что костры давно погасли, что нет ни женщины, ни шатра. Но остался заманчивый луг таинственного мира, где вьющаяся узкой змейкой тропа зазывала Веню в неизвестность. Юноша приподнялся, ощущая, как силы его растут с каждой минутой. На всякий случай посмотрел назад, в сторону своего Прошлого; его закрыл густой-прегустой лес…

Но Веня и не стремился назад, он уходил в страну безудержного наслаждения; познав унижение, он теперь стремился повелевать. И вот уже новая нимфа, исполняющая в этом кошмарном спектакле роль рабыни, смеясь, издеваясь над доверчивым юношей, увлекла его в свои объятия…

Утром Михаил Михайлович и Раиса Алексеевна даже представить не могли, что видят перед собой совершенно иного Веню. За столом он вежливо улыбался, обещал навести порядок в комнате, главное, порадовать родителей своими успехами в институте. Однако никто не представлял, что творится в его душе! Родительский дом с его консервативными порядками стал для Вени просто невыносим, превратился в тюрьму, из которой нужно поскорее убежать. Не находил он успокоения и в институте: слова лектора будто таяли в воздухе, ни на секунду не задерживаясь в его голове. Он отошел от депрессии лишь тогда, когда вечером направился в известное заведение некоей госпожи Виолетты. Там ждали его реальные жрицы любви.

Глава вторая

Второй соблазн

В который уже раз Веня пытался вслушаться в монотонную речь старого седого профессора, силясь хоть что-то понять, но смысл лекции оставался для него недоступным. Стена между миром, в котором он реально существовал и страной наслаждений, где он жил тайно, но явно, становилась все мощнее. Веня вспомнил свое первое посещение публичного дома, вспомнил хозяйку, уже пожилую женщину, с любопытством смотревшую на Веню сквозь стекла очков. Уже два месяца Веня наносил визиты в ее заведение, но до сих пор не знал ее настоящего имени. Какая разница! Пусть остается «госпожой Виолеттой». Главное, что с помощью ее жриц любви Веня познал самые изощренные сексуальные игры. Теперь он был твердо уверен, что женщина — своеобразное существо, созданное исключительно для удовлетворения прихотей мужчины.

НО ЧТО ЖЕ ГОВОРИТ ЛЕКТОР?

Оказывается, он обратился конкретно к Вениамину. Черные глаза старика вопросительно смотрели на «ушедшего в себя» студента.

— Ну-с, молодой человек, повторите мою последнюю фразу.

Веня вскочил, пробормотал что-то невразумительное, профессор покачал головой:

— На лекции ходят не мечтать, а изучать предмет. Садитесь. И запомните: при таком отношении к делу вам сессию не сдать.

— Я исправлюсь. — Веня виновато втянул голову в плечи.

Профессор уже больше не смотрел в его сторону и продолжал что-то объяснять, рисуя на доске. Веня старался отбросить свои мечтания и все-таки вникнуть в предмет. Но с ужасом понял, что сделать этого не сможет. Во-первых, он уже сбился с мысли, пропустив мимо ушей большую часть лекции, во-вторых… О, это страшное «во-вторых»! Он понял, что анатомия, как наука, ему безразлична. Впрочем, не интересуют его и любые другие предметы. Захотелось тут же убежать из этого зала, сбежать из института вообще! Куда?.. Конечно же, в заведение госпожи Виолетты.

Веня едва справился с охватившим его порывом. Но вовремя вспомнил о последствиях и возможном неприятном разговоре с отцом. Он думал именно об отце, с которым в последнее время у них установились «особо теплые отношения». Михаил Михайловичу и в голову не могло прийти, что Веня каждое утро проникает в его кабинет, достает бумажник и берет немного денег. Совсем немного, чтобы рассеянный архитектор не заметил, но достаточно для своего очередного посещения любвеобильных девиц госпожи Виолетты.

— А здорово я научился тибрить у него деньги, — улыбнулся Вениамин.

Еще недавно он бы и не помыслил что-либо украсть у отца или матери, сейчас Веня лишь смеялся над своей прежней щепетильностью. Почему бы милому папочке немного не поделиться с родным сыночком, не оплатить его невинные шалости?

Лекция закончилась, основная масса студентов потянулась к выходу, но Вера, как староста, попросила группу ненадолго задержаться. Веня остался вместе со всеми, не представляя, о чем может идти речь. Оказывается, решили обсудить его.

— Ребята, — обратилась к сокурсникам Вера, — надо подумать о нашем товарище Вениамине. Он стал отставать по всем предметам, у него масса «хвостов». Если дело так пойдет и дальше, его отчислят.

— Ну и что, — возразила ее подружка Юлия — толстая, некрасивая девчонка. — Чего нам думать за него? Нахватал «хвостов», пусть исправляет. А не исправит… «Как могло случиться — прямо на границу…».

— Подожди, — остановил ее Виктор, высокий блондин, спортсмен, считавшийся самым крутым на курсе. Веня, да и остальные, не без основания считали, что Вера не равнодушна к Виктору, как впрочем, и он к ней. — Вера правильно сказала: он наш товарищ. Начинал он хорошо, первую сессию сдал просто убойно. А теперь… Что-то у него произошло. Веня, что случилось?

— Ничего, — буркнул Вениамин.

— Может, он влюбился? — рассмеялась Вера. — Признавайся!

Веня с трудом сдержал волнение и не выдал себя. Несмотря на получаемое им изобилие «любви» в заведении госпожи Виолетты, чувства к Вере по-прежнему оставались очень сильными.

— Так влюбился или нет? — подхватил шутливый допрос Виктор.

— Нет, — поспешил ответить Веня.

— Тогда в чем же дело?

Надо было что-то отвечать им. Только — что? Не раскрывать же тайну своих походов в обитель любви. Поэтому он пожал плечами и тихо произнес:

— Не успеваю. Нет способностей.

— Раньше были, а теперь вдруг не стало? — язвительно заметила Юля. Но, в отличие от нее, остальные студенты относились к Вене неплохо. Скромный тихий парень, сын уважаемого в городе человека.

— Давайте ему поможем, — предложил Виктор. — Кто-то позанимается с ним.

— Да, да, — пробормотал Веня, который все же боялся отчисления и последующего призыва в армию. — Помогите мне. Я отблагодарю.

— Как тебе не стыдно! — Возмутилась сначала Вера, а затем и остальные. — Даже в наше время не все измеряется деньгами. Мы поможем тебе, потому что ты — НАШ ТОВАРИЩ.

— Кто возьмет несчастного Венечку на поруки? Возьмет от избытка дружеских чувств? — поинтересовалась Юля. — Я сразу отказываюсь.

— Тебя никто и не просит, — махнул рукой Виктор. — Без тебя найдется добрая душа. Жаль, что у меня в ближайшее время соревнования. Зато у нас есть… Вера.

— Я? — воскликнула девушка.

— Конечно, — подтвердил Виктор, а за ним и другие студенты. — Ты у нас и староста, и отличница.

— Хорошо, — обреченно вздохнула Вера, — я согласна.

Веня ощутил, как все внутри у него заполыхало, и трудно стало дышать. До чего же ему Вера нравится!

Когда покидали аудиторию, Виктор обнял Веру за плечи, Веня тоскливо плелся следом. Теперь его разъедала злая ревность: надо же, обнимаются! Виктор не считает его за соперника, вообще не ставит ни в грош! Сам предложил эти занятия.

Веня нервно засмеялся: вот и хорошо! Виктор поплатится за свою беспечность и самоуверенность.

Первое занятие они провели в аудитории. Веня слышал ее нежно журчащий голос, с трудом вникая в смысл слов. Механически повторял ее фразы, часто путался, вызывая у Веры возгласы недовольства:

— Неужели так трудно запомнить? По-моему, ты думаешь о другом.

— Нет, нет, — примирительно протестовал Веня. — Я ведь говорил: мне трудно дается материал.

Он все-таки собрался с мыслями и пересказал содержание занятия. Вера кивнула:

— Отлично, так держать. Я пошла.

У Вени, который уже приобрел нахальство с женщинами из заведения Виолетты, словно отнялся язык. А ведь он так мечтал сказать ей: «Я провожу». Но, естественно, не сказал…

Придя домой, он упал в кровать и зарыдал от злости. В тот момент он думал только о Вере, ни к какой госпоже Виолетте не пошел, любовные игры с девицами из борделя его раздражали.

Вера, Вера, недоступная мечта!

Он опять вспомнил, как Виктор ОБНЯЛ ЕЕ ЗА ПЛЕЧИ. Веня тогда сказал себе, что счастливый герой поплатится за беспечность и самоуверенность, но…

НО ЕМУ НЕ КОНКУРИРОВАТЬ С ВИКТОРОМ!

Одно дело — девочки, которые за деньги продают любовь любому: безусому сопляку или развращенному старцу. Другое дело Вера — неприступная крепость!

Веня вдруг вспомнил о Черной книге, вдруг она ему поможет?

Ему показалось, будто книга РАСКРЫЛАСЬ САМА. Раскрылась на той же странице с женщинами, веселящимися на зеленом лугу. Женщины засмеялись, что-то зашептали Вене. Шепот был тихий-тихий, однако Веня все расслышал. И тоже засмеялся. Он понял, что далеко не все потеряно…

Виктор уехал на соревнование, а у Веры и Вени намечалось новое занятие. Родителей Вени пригласили в гости, так что он остался дома один. Теперь надо было заманить к себе Веру. Когда она позвонила в назначенное время, Веня ответил слабым голосом:

— Я заболел и не могу прийти в институт.

— Тогда до следующего раза.

— Но ведь послезавтра семинар по химии, — заныл Веня. — Ты знаешь, какая химичка противная тетка, опять пару влепит.

— Что ты предлагаешь?

— Заходи ко мне. Спокойно позанимаемся, заодно послушаем музон. У меня есть классные диски.

— Неудобно. Что скажут твои родители?

Веня решил схитрить, не сказал, что родителей дома нет. Подобную ситуацию Вера может истолковать по-своему.

— Ничего не скажут. Они у меня мировые.

— Раз так… — неуверенно произнесла Вера.

— Мировые! — почти кричал Веня. — Они всегда рады гостям.

— Через час буду.

— Жду. — Веня постарался ответить как можно спокойнее. Итак, через час!

Он встретил Веру у ворот и поспешил проводить в дом. Девушка спросила:

— Если ты болен, то стоило ли вообще выходить?

— Но я не мог не встретить тебя!

Вера улыбнулась и осмотрела огромную светлую гостиную. Она ожидала увидеть Михаила Михайловича Радищева, такого знаменитого в городе человека. Но все комнаты, которые они с Веней проходили, были пусты.

— Родителей срочно вызвали, — как бы извиняющимся тоном пробормотал юноша.

— Это даже к лучшему, — некоторое стеснение Веры прошло, а скромный, тихий Веня не внушал ей ни малейшего опасения.

— Может, сначала послушаем музыку?

— Совершенно нет времени. Давай заниматься.

Веня сидел совсем близко от нее, и жадно смотрел, как она размахивает руками, стараясь быть более убедительной в своих объяснениях, как откидывает со лба непокорную темную прядь. Она была необыкновенной! Она — королева, богиня, нежный цветок, красоту которого боишься испортить одним неосторожным дыханием. И вдруг послышался знакомый шепот женщин из Черной книги:

«Она — обычная самка, скрывающая свою похоть. Так что приступай к делу!»

«Как?» — Веня невольно вступил с ними в молчаливый диалог.

«Мы поможем тебе, подскажем.»

Взор Вени слегка затуманился, от него начал исходить удивительный жар, который Вера быстро ощутила. По телу девушки пробежала странная дрожь. Она и сама не могла понять: что с ней? Вера вновь посмотрела на Веню, но уже ИНЫМ ВЗГЛЯДОМ.

«Говори! — шептали Вене женщины из книги. — Повторяй за нами…»

Он заговорил о своей любви, о том, что именно из-за нее стал отставать по предметам, что при одном ее появлении теряет голову. Вроде бы обычные, банальные фразы строились в удивительно правильном порядке и так кололи сознание Веры, что уколы эти невольно отозвались в ее сердце, и оно против воли затрепетало. Серый, неприметный Веня, наперекор всякой логике, стал превращаться в… идеал мужчины, в рыцаря ее мечты.

Веня осторожно придвинулся, взял руку Веры, оказавшуюся удивительно безвольной и податливой, затем зашептал ей что-то ласковое, как бы случайно коснулся губами шеи. Вера вздрогнула от пробежавшего по телу тока, ее губы «неожиданно» встретились с его губами. Девушка не понимала что происходит…

А Веня говорил и говорил ей о своей любви, давал ей удивительно красивые имена, и каждое действовало на Веру будто сильнодействующий наркотик. Она куда-то плыла, где-то парила. Она не помнила, как оказалась в постели, не помнила уже ничего…

Когда Вера очнулась от странного сна, она смотрела на Веню с удивлением и ужасом. И теперь не могла понять: КАК она решилась? ПОЧЕМУ она на это решилась? И с КЕМ решилась?!..

— Я люблю тебя, — сказал юноша. — Я буду любить тебя вечно.

Вера вскочила, набросила на плечи какой-то висевший рядом халат, в волнении заходила по комнате, пытаясь осознать: что ей делать дальше?

— Я люблю тебя, — повторил Веня.

— Да, да, конечно… Когда придут твои родители?

— Думаю, через час или два.

— Одевайся, у нас мало времени.

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — Веня возвысил голос. Вера внимательно посмотрела на него, и ей показалось, что он и правда безумно влюблен. Тихий, скромный Веня!

Вера не могла совладать со своим порывом, нагнулась и крепко поцеловала его.

Веня валялся в кровати и радостно напевал. Сегодняшний день был самой большой удачей в его жизни! Как смотрела на него Вера! Она тоже ЛЮБИТ ЕГО!

Он вспоминал не саму физическую близость, а их прощание. Вера торопилась, боясь наткнуться на родителей Вени, а он ее спросил:

— Когда мы увидимся?

— Ты этого хочешь?

— Конечно!

— Мы можем видеться чаще.

Он собирался ее проводить, однако Вера решительно отказалась (все-таки Веня болен). Дом с ее уходом опустел, но в его опустевших стенах продолжало звучать: «Мы можем видеться чаще».

Внезапно Веня подумал, что с Верой могло ничего и не получиться. Ему помогли «подруги» из Черной книги. Надо бы их поблагодарить.

Веня вытащил из шкафа знакомый фолиант. Как обычно открыл первую страницу, кивнул «нимфам», которые почему-то ответили ему язвительным смехом. Веня помнил о предупреждении не переворачивать страницу. Предупреждении настолько грозном, что у него и в мыслях никогда не было ослушаться. Но сейчас сама рука непроизвольно тянулась ПЕРЕВЕРНУТЬ СТРАНИЦУ.

И он перевернул! Но теперь там была другая надпись, состоящая всего из двух слов: «Поклонение Бахусу».

Веня слыхом не слыхивал ни о каком Бахусе. Кто это такой? Почему он должен ему поклоняться?

Самым простым для него было бы порыться в Интернете или какой-нибудь отцовской энциклопедии и отыскать значение таинственного имени. Однако юноша вдруг ощутил страх, Бахус в его сознании предстал посланцем преисподней, пришедшим за его душой.

Какие же опасности таит в себе проклятая Черная книга?! Не слишком ли дорогую цену он заплатил за близость с Верой?

Вера, Вера… В его сознании всплыли слова женщин с литографии: «Она — обычная самка, скрывающая свою похоть». В одну секунду Вера перестала быть для него идеалом… Самка! Самка!.. Надела лживую маску недотроги. А ведь тогда Виктор обнял ее! Обнял по-дружески?.. Для нас, дураков!

Под Веней пол заходил ходуном. Еще вчера он восхищался всеми качествами Веры: прямотой, боевитостью, задором. Она немного напоминала комсомолок из давних фильмов. Но та эпоха канула в прошлое. Как говорил папа: там слишком много было лицемерия. Значит, Вера лицемерка?

Подавленный Веня слонялся из угла в угол, безрезультатно искал выход из тупика, в который загнал себя сам. Но все, что окружало Веню, будто специально ощетинилось, восстало против него. Случайно он задел рычажок, открывавший дверцу в винный бар. Дверца распахнулась с мелодичным, ласковым звоном, и перед взором появилось множество маленьких и больших бутылок. Раньше Веня никогда не притрагивался к спиртному, хотя друзья несколько раз усиленно предлагали «оторваться по полной». Что они еще говорили? Под кайфом забываешь о проблемах… «Может, я действительно отойду от проблем?»

Веня осторожно, точно боясь обжечься, коснулся початой бутылки с белой жидкостью… Водка! Стоит попробовать?

Перед Веней возникло лицо отца, который словно напоминал сыну о судьбе своего двоюродного брата Виталия. Веня хорошо знал дядю Виталия, некогда перспективного научного работника, теперь же — бомжа, потерявшего работу, семью, квартиру, потерявшего все! Некоторое время назад Веня встретил его у дверей магазина в компании других бомжей; дядя Виталий униженно выпрашивал деньги на бутылку. Увидев Веню, схватил его за рукав:

— Племяшка, выручай… У батьки твоего в сейфе есть кое-что… Ну, ты меня понимаешь… Сам-то он не пьет, а приберегает для важных гостей. Слетай, домой, принеси дядьке опохмелиться.

— Я не могу, — пролепетал Веня.

— У меня душа горит, сынок! — Нет, папа не разрешает. Он говорил, что и вам не следует пить.

— Не следует пить? Он ошибается… Но ведь ты не такой, Веня? Венечка, друг!

— Я не могу, не могу…

— Ну, и твари же вы с твоим папой! — просящий голос перешел в звериный рев, в отчаянную ругань, в потрясание кулаками. Веня не выдержал, побежал. По дороге обернулся… Добрый дядя Виталий изрыгал проклятия, прыгал возле дверей магазина, будто в него вселился бес!

— …Брось, Веня, — послышался чей-то шепот, — неужели из-за одной рюмки ты превратишься в дядю Виталия?! Просто смешно.

Голос звучал настолько убедительно, что Веня согласно кивнул:

— Конечно, нет!

Тем не менее, когда он наполнял стакан, руки слегка тряслись, точно он готовился совершить страшное преступление.

«Пей, Веня, пей!»

Он чуть не задохнулся от огня и горечи, но вскоре отошел. Возникло странное ощущение: комната закружилась, поплыла.

Он опять вспомнил Веру. Так лицемерка она или нет?.. И вдруг подумал: какая разница?!

Это было новым, неожиданным поворотом в его отношении к Вере. Он больше не обожествлял и не ревновал ее. Он просто ею пользовался. В каком-то старом стихотворении он прочитал, что истина в вине…

«Истина в вине, Веня!»

Веня радостно захохотал: надо же, как быстро улетучились его сомнения, страдания. Один стакан белой жидкости излечил его, сделал настоящим мужиком.

«ИСТИНА В ВИНЕ, ВЕНЯ!»

Он с удовольствием добавил. Потом умело спрятал следы «преступления», добрался до кровати и заснул мертвецким сном. Во сне он, совершенно голый, плясал со своими подружками нимфами. И у каждой в руке была бутылка.

На следующий день он случайно узнал — кто такой Бахус. Оказывается, это всего лишь Дионис — древнегреческий бог плодородия, виноделия, веселья. Такому богу не грех поклоняться!

И Веня с удовольствием поклонился. Но сделал это втихаря, внешне оставаясь пай-мальчиком.

— …Верочка, ты у меня такая красивая, — сказала Анфиса Ивановна, поправляя и внимательно оглядывая новое платье на плечах дочери. Как сидит! Точно по фигуре.

— Просто замечательно, мамочка, — с оттенком легкой грусти ответила Вера. — Ты лучшая портниха в городе. Такую вещь не придумал бы никто из наших лучших модельеров.

— Только ты что-то не очень весела?

— Мама! Я веселюсь! Я счастлива! Венин папа организовал нам такое!

— Михаил Михайлович — замечательный человек.

— Но тсс! Помни о нашем секрете.

А секрет заключался в следующем: по случаю окончания первого курса института (Веня с грехом пополам закончил его) старший Радищев решил устроить для студентов настоящий праздник и снял кафе. Но свое имя спонсора хотел сохранить в тайне. Однако информация быстро просочилась. Все знали имя зачинщика праздника, но виду не подавали.

Вера в который раз посмотрела на себя в зеркало: темно-вишневое платье с еле заметной золотистой нитью плотно прилегало к ее стройной фигуре, густые волосы рассыпались по плечам, обрамляя слегка бледное лицо с темными глазами. Вере показалось, что сегодня ее бледность особенно бросается в глаза. Только бы мама не заметила ее состояния! Только бы не угадала главного…

Об этом главном Вера узнала вчера. Она беременна. Конечно, она догадывалась, все-таки будущий врач. А вчера получила окончательное подтверждение: тест дал положительный результат…

Надо сказать Вене!

Вера до сих пор не понимала его отношения к себе. Он всегда так чуток, внимателен, так красиво говорит о своей любви. Иногда ей кажется, что идущее от него тепло согревает, что в его глазах — океан искренних чувств. В такие минуты ему хочется верить, верить во всем! Но бывает — что-то холодное, отчужденное сквозит в его взоре и красивых словах, может, потому Вера до сих пор так никому и не сказала об их отношениях… Он действительно ее любит?

И любит ли она его? Наверное. В отличие от многих своих подруг она бы никогда не пошла на близость с молодым человеком, если бы ничего подобного не испытывала к нему.

Вера решила, что на завтрашней вечеринке объяснится с Веней. Больше ждать нельзя. Скоро о ее беременности узнают все.

Огромный зал был расцвечен яркими красками, оглушен музыкой и веселым говором; официантки с подносами осторожно лавировали между танцующих пар, чтобы затем с вежливым поклоном принять от гостей очередной заказ. За большим столом сыпались шутки, остроты, анекдоты; находчивый тамада постоянно провозглашал тосты. Правда, пили только легкие напитки. С особым восторгом были встречены опоздавшие Михаил Михайлович и Раиса Алексеевна. Старший Радищев понял, что рассекречен, но продолжал играть роль обычного гостя, не имеющего никакого отношения к организации праздника. Среди множества смеющихся лиц, пожалуй, лишь одно выглядело немного грустным и сумрачным. Это Виктор, который в последнее время сильно переживал из-за отношений с Верой. Как все у них было хорошо, и вдруг… Но почему?.. Почему?! Несколько раз он пытался с ней заговорить, выяснить причину такого неожиданного холода с ее стороны, однако Вера решительно уходила от разговора. А два дня назад попросила Виктора навсегда забыть о ней, как о «своей девушке».

Виктор тихонько наблюдал за Верой; она постоянно осматривается, будто кого-то ищет. Она взволнована?

Одна из студенток пригласила Виктора на танец, он шутливо отказался, назвав какую-то банальную причину. Он НЕ МОГ ТАНЦЕВАТЬ НИ С ОДНОЙ ДЕВУШКОЙ, КРОМЕ ВЕРЫ!

«Если мне пригласить Веру? Если потребовать от нее ответа? Если?..»

Однако сделать решительный шаг Виктор не смог.

А Вера искала Веню. Он недавно находился здесь, в зале и вдруг исчез. Его не было ни за столом, ни среди танцующих. Может, он вышел в туалет? Но ведь его нет уже давно. А вдруг ему стало плохо?

Вера поднялась из-за стола, обошла танцевальную площадку. Неужели он ушел из кафе, ушел тайно, не сказав ей ни слова?.. Просто взял и скрылся!

Нет, она не хотела в это верить, она спросила у нескольких посетителей кафе, у официанток: не видели ли они такого-то молодого человека? Одна из девушек вспомнила, будто он спустился в подвальчик.

— Зачем? — удивилась Вера.

— Там отличный винный погребок.

— Но ведь Веня не пьет!

Официантка пожала плечами: она вообще не знала Веню. А уж пьет он или нет…

— Где этот подвальчик?

— По ступенькам вниз.

Недоумевающая Вера спустилась в небольшое полутемное помещение и почти сразу увидела Веню. Он сидел за стойкой бара спиной к выходу. Вера подошла ближе и увидела, что перед Веней стояли… бутылка водки и закуска в виде нарезанного мелкими кусочками огурца. Зрелище было столь странным, что Вера замерла, и была не в силах вымолвить ни единого слова. А Веня тем временем плеснул водки в стакан, выпил, и по лицу его расползлась блаженная улыбка.

— Веня… — все-таки выдавила из себя Вера.

Вениамин обернулся, удивленно посмотрел на Веру и лениво произнес:

— А, это ты.

— Веня?!.. Как?.. Почему?..

Вера не выдержала, бросилась бежать. Смазливая барменша с зелеными глазами едко спросила Вениамина:

— Подружка?

— Угу.

— Недовольна?

— Она не знала.

— Что будешь делать?

— Человек должен попробовать все. Иначе жизнь неинтересна.

— Правильно мыслишь. — Барменша соблазнительно наклонилась к нему, — может, хочешь травки?

— Почему бы и нет? Только знаешь… в следующий раз. Но ОБЯЗАТЕЛЬНО. А сейчас догоню ее.

— Давай, — хохотнула зеленоглазая барменша. — Не упусти птичку.

Вера не вернулась к друзьям в кафе. Она выскочила на улицу и, тяжело дыша, прислонилась к стене. Прежний образ Вени, скромного мальчика, никогда не притрагивающегося ни к спиртному, ни к сигарете, растаял в одно мгновение. Ее не столько напугало, что он пил, гораздо страшнее было смотреть на выражение его лица в тот момент. Он ЛОВИЛ ОТ ВОДКИ КАЙФ!

Она пыталась осознать произошедшее, но смех и постоянные разговоры проходящих мимо людей мешали сосредоточиться. Сначала Веня говорил, что он девственник, однако вел себя как заправский донжуан, потом — что в рот не берет ни капли спиртного. Так какой же он на самом деле?

Поглощенная горькими раздумьями Вера не сразу заметила возникшего рядом Вениамина. Он в упор смотрел на нее. Смотрел неприятно, страшно…

— Решила шпионить за мной? Прямо вторая мамочка!

— Веня, о чем ты говоришь?

— Но ведь ты спустилась туда!

— Спустилась, — призналась девушка, — потому что хотела сказать тебе очень важную вещь.

— Надо же, важную вещь! — расхохотался Веня.

Развязный тон, пренебрежение, злость, которые он сейчас открыто демонстрировал к Вере, в секунду разрушили прежний идеал. Надежда на счастье оказалась хрупкой; Вера как будто стояла во дворце из песка, который разлетелся от одного легкого прикосновения. В такую минуту она не хотела и не могла сказать ему о своей беременности.

— Значит, так, — заявил Веня, — хочешь встречаться со мной — давай. Но шпионить не смей. Слышишь, не смей никогда!

Неожиданно появился один из студентов и сказал Вене, что его родители уже ушли с праздника и ждут его в машине.

— Пойду, попрощаюсь с предками, — ответил Вениамин. — А, впрочем, поеду домой, чего мне тут делать?

Веня лениво спустился со ступенек на дорожку, что вела к автостоянке, и пошел чуть пошатывающейся походкой. Некоторое время Вера отрешенно смотрела ему вслед, и тут новая мысль вихрем ворвалась в ее мозг: «А, может, и я в чем-то не права? Вдруг я его обидела? Я ведь даже не смогла объяснить, что не собиралась шпионить, что попала в погребок случайно… Нет, нет, нельзя допускать скандала! Я должна, я обязана с ним поговорить!.. Поговорить? Но ведь он оскорбил меня. Оскорбил дважды! Сначала своим пьянством, потом — словами, отношением. Нам не о чем говорить!.. Вера, Вера, НЕЛЬЗЯ НАЧИНАТЬ ОТНОШЕНИЯ СО СКАНДАЛА. Он разговаривал так, поскольку был пьян. Я постараюсь раз и навсегда отучить его от этой пагубной привычки».

Она колебалась еще минуты три, затем, будучи не в силах бороться с собой, бросилась за Веней. Асфальтовая дорожка вилась вдоль дубовой аллеи и поворачивала к автостоянке. Но едва Вера ступила на дорожку, как почувствовала что-то необычное. Это «что-то» заставило ее остановиться.

Ее остановил шелест листвы, удивительно тревожный, предупреждающий о грозящей опасности. Сердце девушки болезненно екнуло, но она отогнала дурные мысли и поспешила дальше. И тут на ее пути возник огромный дуб, он протянул к Вере свои густые ветви, словно собирался сжать ее в объятиях. Вера вырвалась, однако странное дерево не отступило, его «ручищи» хлестали девушку по лицу, едва ли не рвали на ней платье. Все это сопровождалось гулом: «Не пущууу! Не пущууу!»

Вера вырвалась из объятий сердитого исполина, сделала шаг в сторону, но сделала неудачно, сломался каблук. Казалось, все на свете было против того, чтобы она шла на ту автостоянку. Да разве Веру остановишь! Она сняла туфли, побежала дальше, не обращая внимания на холодный асфальт и волочащийся по земле край длинного платья. Уже виднеется вдали автостоянка. Но вдруг… у Веры словно ноги вросли в землю.

Она увидела, как Веня ведет под руку белокурую девушку в голубом платье, что-то говорит ей и смеется. И это еще не все! Он представляет ее родителям и сажает в отцовский «мерседес».

Вера закрыла глаза, ибо наблюдать за всем этим дальше не имело смысла.

Она решила, что поняла причину притворной ссоры и грубости Вени. Трус! У него не хватило мужество сказать ей прямо: «Извини, у меня есть другая!». Наверное, он и пил для храбрости…

Что ей делать дальше? Как жить? В ее чреве ребенок, отцу которого она безразлична. Наверное точно так же Вене будет безразличен ребенок…

Вера ощутила себя стоящей на краю бездны. Спрятавшись в листве дерева, уткнувшись лицом в его корявый ствол, дабы никто посторонний не заметил ее безмерного горя, она РЫДАЛА. Вдруг недалеко послышалось:

— Не горюй, ты еще так молода. У тебя все впереди.

Кто ей сказал эти добрые слова? Может, всевидящий ветер решил утешить несчастную?..

«Спасибо!» — прошептала ему Вера.

И тут она заметила высокого мужчину. Он утешал стоявшую рядом девушку.

— Не горюй, ты еще так молода, — повторил мужчина.

Слова утешения предназначались не Вере! Нет на свете того, кто способен сейчас понять, разделить ее горе!

Вера едва не лишилась чувств…

Вера не увидела главного! Веня, желая покрасоваться перед новой случайной знакомой, попросил отца доверить ему вести машину (он недавно получил права), мать сидела на заднем сидении и в темноте не разглядела состояния сына, который, к тому же, старался держаться «твердо и уверенно». Михаил Михайлович тоже ничего не заметил, ибо отличался некоторой рассеянностью. Никто не возражал, чтобы Веня сел за руль. Родителей удивило и обеспокоило другое: что за девушка рядом с ним? И где Вера, которая несколько раз бывала в их доме и которая им очень нравилась? Но, естественно, спрашивать ни о чем не стали.

Машина рванула в черноту ночи. Веня с самодовольной улыбкой рассказывал новой знакомой Любе — какой он крутой водитель. Сидевший сзади Михаил Михайлович сделал сыну замечание ехать медленнее, но вечно послушный Веня лишь рассмеялся в ответ:

— Все будет в порядке, па!

Люба восхищенно наблюдала за «крутым парнем». Она успела рассказать ему, что учится в техникуме, и на следующий год собирается поступать в институт. Веня рассеянно слушал и вдруг ощутил, что его окончательно развезло, что теряет ориентацию, а дорога как-то странно расплывается перед ним.

Следовало остановиться, передать руль отцу, однако, что подумает красивая светловолосая Люба? Тоже мне, классный водитель! В каком-то американском боевике герой вел машину в стельку пьяный. И как вел!

Однако голова Вени кружилась больше и больше. Самодовольная улыбка исчезла с его лица. Он испугался, что еще немного — и все!.. Он не сможет удержать этот проклятый руль. В голове стучала мысль: скорей бы доехать! Скорей!..

И тут ему показалось, будто кроме них четверых в машине находится кто-то пятый. Этот пятый точно вылепился из мглы неизвестности и шепчет Вене в самое ухо:

— Чего ты боишься? Давай, давай, прокати их со скоростью света! Ты же так любишь острые ощущения, Веня! Давай, давай! Стремительная скорость, миг опасности! Это покруче, чем общение с девочками старой шлюхи Виолетты.

Невесть откуда грянула веселая музыка и из темноты, летящей за окном, будто материализовались хмельные красавицы. Они целовали Веню и умоляли «прокатить их с ветерком». Веня купался в лучах славы и теперь не мог от нее отрешиться, он видел себя настоящим Шумахером (знаменитый гонщик. — прим. авт.). А значит — скорость, скорость, СКОРОСТЬ!

Кажется, что-то кричали мать и отец, однако тот неведомый Пятый, что засел в его мозгу, приказывал не обращать внимания и слушать только его. Он без конца утверждал, что только увеличив скорость, можно выжить в нынешнем мире. Кто не успевает, тот — на обочине истории. «Все, кому посчастливилось что-то прихватить в этой жизни, Веня, постоянно увеличивали скорость!»

Веня поверил, поскольку тоже хотел что-то ухватить в жизни! Но на дороге возникли огромные, темные фигуры, очевидно, соперники, не желающие подпускать Веню к его будущему счастью. Чтобы ускользнуть от них, он отчаянно поворачивал руль то вправо, то влево. Кто-то (кажется отец) пытался помочь ему справиться с управлением, но дорога исчезла. Перед лицом опасности Веня пытался сбросить скорость, но машина не слушалась. Еще несколько мгновений длилась схватка со смертью, а потом — грохот, оглушительные страшные крики… Веню подбросило, он куда-то полетел…

Вспыхнул яркий свет, Веня ощутил нестерпимую боль, будто кто-то рвал на части его голову, руки, позвоночник…

Потом свет погас.

По этой же дороге ехал рейсовый автобус. И сразу раздались крики пассажиров: «Смотрите, смотрите! Машину просто вдребезги…». Водитель мгновенно остановился, несколько смельчаков выскочили из автобуса и бросились к месту авария. Кого-то вид обезображенных людей привел в шок, кого-то стошнило. Водитель тут же связался с милицией.

Милиция и скорая прибыли почти сразу. Все сокрушенно качали головами: «Надо же какой удар! Все мертвы!»

— Я узнал погибшего мужчину, — заявил врач, — это Радищев Михаил Михайлович, наш известный архитектор, а женщина рядом с ним, видимо, его жена.

— Тут еще какая-то девушка. Кто она?

— Смотрите, еще один труп! Куда его выбросило!.. Совсем молодой парень…

Врачи склонились над Веней и закричали:

— Он не умер! Он жив!

…Труп светловолосой Любы положили на носилки; голубые глаза девушки были широко открыты; еще недавно царивший в них предсмертный страх исчез, теперь они смотрели на бескрайнее небо, на сверкающие в нем хороводы звезд с некоторым удивлением, будто вопрошая: «Почему так быстро оборвался мой жизненный путь? Почему, еще не начав жить, я уже должна уходить в иной, неведомый мир?» Никто из тех, кто нес носилки, не знал, что ее чистая душа уже устремилась ввысь, что ее там окружили удивительные по красоте создания и увлекли туда, где царят Добро и Вечная Любовь. И только налетевший ветер в последний раз смахнул волосы с ее юного лица.

Из темноты до пульсирующего сознания Вени донеслось:

— Он не дотянет до больницы…

Темнота окончательно сгущалась, слова людей превращались в монотонный гул. Но вдруг на мгновение ярко блеснул свет и Веня услышал:

— Я вытащу тебя из лап смерти.

Тьма стала кромешной, однако кто-то упорно звал его:

— Выходи из темного колодца. Выходи, ты жив!

В Черной книге, которую Веня оставил на полке, странным образом перевернулись две главы…

Глава третья

Ночной посетитель

Тихонько скрипнула дверь, и Вера, чтобы не разбудить маму, прошмыгнула в свою комнату. Теперь, когда девушка больше не верила, что с Веней у них будут серьезные отношения, и когда взрыв эмоций иссяк, нужно было всерьез задуматься о дальнейшей жизни. Чем больше Вера думала, тем ей все более становилось жаль… маму. Как же она расстроится, бедная! Сколько проблем я ей доставляю!

Отец Веры погиб, участвуя в контр-террористической операции на Кавказе, когда она была еще ребнком. Анфисе Ивановне пришлось воспитывать дочку одной; к тому же, период тот был особенно сложный — люди годами не получали даже крохотную зарплату, а труд талантливого инженера, каким являлась Верина мама, полностью обесценился. Анфисе Ивановне пришлось переквалифицироваться на «нужную профессию». К счастью, ее талант проявился и в портновском деле; появились заказчики, пошли кое-какие деньги, чтобы обеспечить Веру.

Вера вспомнила, как мамочка по ночам стучала на машинке, выполняя срочные заказы, чтобы «получше одеть дочурку, купить ей какой-нибудь подарок, а если потребуется, нанять репетитора». К счастью, Вера хорошо понимала, сколь трудно маме, поэтому обходилась без любого репетиторства. Она блестяще сдала экзамены и в школе, и при поступлении в медицинский институт. Анфиса Ивановна только гордилась успехами дочки. Теперь уже Вера перешла на второй курс, все складывалось так хорошо и вдруг…

Вера упала на кровать и разрыдалась… Ну, почему все случилось именно так?! Сквозь слезы она видела висевшее на стене темно-вишневое платье, платье, которое мамочка специально сшила к празднику, оно «должно принести счастье».

Счастье… Вон как все обернулось!

Вера вскочила, заметалась по комнате. Решение нужно принимать срочно! Она еще успеет сделать аборт… Завтра! Она решит этот вопрос завтра!

Вера зарыдала в очередной раз, но не из жалости к себе. Она подумала о маленьком, беззащитном существе, которое собирается убить. Вот и она, испугавшись сложностей, готова переступить страшную границу, за которой — тягчайшее преступление. Есть множество других способов решения проблемы. Богатые бездетные пары стремятся заиметь ребенка и даже, говорят, платят огромные деньги…

«Вера, Вера, о чем ты?! Какие деньги?»

Внезапно Вера поняла, что безумно любит еще не родившегося ребенка и НИКОГДА, НИКОМУ ЕГО НЕ ОТДАСТ.

«Никогда!.. Ни за что!»

И мама поймет ее. Должна понять!

Конечно, после рождения ребенка Вере будет трудно, придется искать подработку, но она справится. Обязательно справится!

Вера забралась под одеяло, закрыла глаза, ей показалось, что наступило желанное успокоение. Но вскоре события последних часов вновь взяли ее за горло железной хваткой. Она пришла на праздник в ожидании счастья, а ушла униженной и оскорбленной.

Вся ночь для Веры прошла в томительном ожидании сна, лишь под утро она все-таки уснула. Но покоя даже в том коротком сне так и не нашла…

Она бродила по какой-то пыльной дороге, среди бесконечной толпы одетых в лохмотья людей. Их небритые, худые лица были страшны, дрожащие руки — женские, мужские и детские, без конца тянулись к Вере с просьбой подаяния. Вера осмотрела свои карманы, и обнаружила, что они пусты. А руки все тянулись, тянулись к ней!

— Я не могу вам помочь! Не могу! — чуть не зарыдала Вера. — У меня у самой ничего нет!

Ее крик заглушали раздирающие мозг стоны и крики. Вера пыталась заткнуть уши, закрыть глаза, но ее постоянно толкали, пихали, и она поняла, что не сможет находиться в изоляции от этого кошмарного, странного мира.

Она пошла дальше, ожидая, что когда-нибудь скорбная дорога закончится, и среди серого мрака блеснут яркие солнечные лучи. Блеснут, чтобы увести Веру в иную жизнь, полную счастья и любви. Но нет, просвета не наступало, наоборот, мрак сгущался, убивая остатки надежды. Людей в серых, потрепанных одеждах, униженно просящих подаяния, становилось все больше. Они отчаянно стучались в огромные особняки, просили помощи у тех, кто прятался за толстыми каменными стенами, но ворота не желали раскрываться. Казалось, эти стены навсегда сохранят водораздел между двумя мирами.

Но вдруг… раздался странный гул, в одно мгновение заглушивший все другие звуки. Такое ощущение, будто гудела земля. Земля затряслась, в ней появились трещины…

Люди, позабыв о своих невзгодах, позабыв обо всем на свете, с воплями заметались, расталкивая друг друга:

— Это Армагеддон! Армагеддон!

Трещины в земле ветвисто разрастались, не оставляя никому надежды на спасение. От возрастающих по своей силе толчков разваливались здания, точно сделаны они были из картона или папье-маше, и вместе с ними рушилась иллюзия счастья тех, кто надеялся вечно прятаться под сводами своих богатых особняков. Армагеддон наступал!

Вера металась среди обезумевшей толпы. Кто-то рядом с ней кричал, что это дело рук чужаков, которые решились на беспощадную войну, дабы забрать здесь последнее, кто-то голосил, мол, это наказанье Божье, и рушатся дворцы беззакония, блуда, разврата. Вера не знала истинную причину катастрофы, но догадывалась, что виноваты в ней все: и скрывающиеся в особняках и униженно просящие подаяния. А, значит, виновата… и сама Вера. И для нее тоже нет спасения?

Но тут даже в этом всеобщем хаосе ей удалось разглядеть темную фигуру, которая протягивала ей руки. Послышался голос, прорывавшийся через гул, грохот, стоны:

— Иди ко мне!

Подвластная голосу, такому сильному и теплому, Вера также протянула руки неизвестному, который поднял ее и понес.

— Это ты, Веня? — пыталась понять Вера.

Может, он, а, может, нет! Но исходящее от Неизвестного тепло растопило лед страха и согрело измученное сердце. А внизу, где грохотали взрывы, отчетливо послышалось:

— Вера! Вера!..

Девушка открыла глаза, ее будила мама. Вера машинально посмотрела в окно: уже день, судя по всему, часов десять или даже больше.

— Я поздно уснула, — виновато заметила девушка.

— Вера! — во взгляде Анфисы Ивановны читался ужас.

— Что случилось? — прошептала Вера, предчувствуя новую трагедию.

— В местных новостях передали… Михаил Михайлович и его жена Раиса Алексеевна погибли. Разбились на машине.

— И Веня?!

— Он доставлен в больницу. Но состояние критическое, врачи говорят, что он вряд ли…

Вера, не дослушав мать, потеряла сознание.

— …Ты жив! — повторил Вене все тот же голос. — Я сдержал слово и вытащил тебя из лап смерти.

— Он жив! И будет жить! — повторяли люди в халатах. — Вы совершили настоящее чудо, профессор.

— Действительно, парню повезло, — согласился проводивший операцию пожилой хирург.

Хирург не хотел себе признаться, что произошедшее на операционном столе является чудом и для него самого. ПАРЕНЬ БЫЛ АБСОЛЮТНО БЕЗНАДЕЖНЫМ, но… ВЫКАРАБКАЛСЯ!

— Отвезите его в палату, — сказал хирург санитарам.

Сам он шел в ординаторскую и повторял:

— Чудо! Настоящее чудо!

…Веня ощущал дикую боль, которая рвала его тело, реальность и воспоминания были скрыты от его сознания каким-то черным полотном. Он не узнавал никого и не испытывал никаких иных ощущений кроме БОЛИ. Он кричал, срывая голос, стонал, выл, успокаиваясь лишь на короткое время после сильной доли обезболивающего.

С течением длительного времени физическая боль стала отступать, возвращалась память: сначала небольшими фрагментами, потом эти фрагменты складывались в единую кошмарную картину того вечера… «Я был пьян, уговорил отца разрешить мне вести машину и…». «И» — это жуткая катастрофа, которая произошла по его вине.

Вместе с воспоминаниями Прошлого пришло осознание трагического Настоящего. Погибли его родители, погибла незнакомая девушка, которую он взялся подвести. А сам Веня, получив тяжелую травму позвоночника, возможно, никогда уже не сможет ходить.

НИКОГДА НЕ СМОЖЕТ ХОДИТЬ!

Он закрывал глаза, ощущая, как по щекам текут горячие слезы. Вечный калека! Разве может быть что-нибудь хуже? Он никогда не пробежится по зеленой траве или футбольному полю, не побесится на танцплощадке, не сможет любить. Веня уже видел себя в инвалидной коляске, видел обращенные на него жалостливые взгляды тех, кто еще недавно глядел с завистью и подобострастием (сын самого Михаила Михайловича!). Теперь он уже не человек, а полчеловека. А это самое страшное! Твой мозг работает с той же горячностью, что и раньше, сердце бьется так же яростно и страстно, но твое тело мертво, ибо беспомощно, неспособно к какому-либо действию.

По ночам Веня часто видел одну и ту же картину: он катится в инвалидной коляске, а навстречу идет молодая женщина с чудесной девочкой лет пяти. Девочка показывает на Веню ручкой и спрашивает:

— Мамочка, какой странный дядечка. Он что, не может ходить так же, как мы?

— Нет, — отвечает мама.

— Почему? — не унимается девочка.

— Не задавай глупых вопросов. Пошли!

Веня вглядывается в женщину, надеясь, что это случайная прохожая, но каждый раз узнает ее. Когда-то он был ее возлюбленным и слышал пылкие фразы о вечной любви. А сейчас она отворачивается, спешит прочь.

…КАКОЙ СТРАННЫЙ ДЯДЕЧКА!..

Веня просыпался, истошно кричал. Прибегали врачи, успокаивали его, но он ругался, проклинал их за то, что оставили его жить. Лучше бы он умер! Тогда бы бывшая возлюбленная, обожествлявшая своего Веню, рыдала у его могилы, а не отворачивалась, не бежала!

Но он жив! Точнее, жива ПОЛОВИНА ВЕНИ!

Потом к нему стали проситься посетители, особую настойчивость проявляла Вера. Однако Веня просил никого не пускать, он не мог и не хотел видеть их жалостливые глаза. Врачи вняли его просьбе, сказали посетителям, что «свидание с больным пока невозможно».

Правда, для двоих было сделано исключение — для управляющего в доме отца Олега Васильевича и его супруги Александры Григорьевны. Эта пожилая, бездетная пара и раньше относилась к Вене почти как к сыну, и теперь проявляла о нем просто трогательную заботу. Им он сделал исключение. Они приходили к нему сначала ненадолго, затем визиты становились более длительными. Веня принимал их, потому что чувствовал — иначе сойдет с ума от одиночества и полной безысходности. Стараясь хоть как-то подбодрить юношу, Олег Васильевич говорил:

— В жизни бывает полоса испытаний. Ее надо пережить. И надеяться на лучшее. У библейского царя Соломона имелось кольцо, на котором было написано: «И это пройдет». Когда ему становилось особенно трудно, он смотрел на ту надпись, понимая ее огромный философский смысл.

— Нет, Олег Васильевич, — мрачно отвечал Веня. — Это не пройдет. Болезнь не приковала Соломона навечно к постели.

— Но ты можешь поправиться! Ты встанешь!

— Я никогда больше не встану, Олег Васильевич.

— Нельзя так, мой мальчик. Надейся на лучшее! Да, вот еще что: с тобой по поводу этой трагедии будет беседовать милиция. Не говори им, что за рулем находился ты. Ни в коем случае не говори. Мертвых не воротишь, а тебя не должны обвинить.

— Какая теперь мне разница?

— Перестань! Все в жизни еще может перемениться. Одно чудо уже произошло: ты жив. Реально и второе — ты выздоровеешь, станешь прежним и еще побежишь на стометровку. Но если тебя обвинят в преступлении, конец всему… Обещаешь молчать?

Веня опустил глаза.

Прошло еще некоторое время, и Веню выписали из больницы. По просьбе юноши Олег Васильевич договорился с администрацией больницы, что заберет своего питомца ночью, тайно. Врачей попросил не давать никому никакой информации ни о состоянии Вениамина, ни о его местонахождении. К ночи подъехала машина, увезла Веню домой. Юноше показалось, что с его родным домом что-то произошло: на воротах — замки, ставни заколочены. Такое ощущение, будто все здесь вымерло.

Трое санитаров внесли коляску с парализованным Веней в комнату и быстро ушли. Олег Васильевич сказал:

— Вот ты и опять дома.

— Дома! — с остервенением и обреченностью повторил Веня.

— Смотри, какой стол приготовила Александра Григорьевна.

— Благодарю, но я не хочу есть.

— Зря, зря… Ну, да ладно. Запомни одно, мой мальчик: ты далеко не беден. Михаил Михайлович заработал хорошие деньги и удачно их вложил. И еще: ни я, ни Александра Григорьевна тебя никогда не бросим. Пригласим лучших докторов, вылечим. Обязательно вылечим!

— Спасибо, — пробормотал Веня, слушая доброго старика и медленно проезжая по комнатам. Олег Васильевич продолжал:

— О чем ты подумал, когда подъезжал к дому? Что тут никого нет? Правильно?

— Да, да…

— Я опять же все это сделал по твоей просьбе. Объявил, что ты — на лечении за границей. Так что никому и в голову не придет искать тебя в родном гнезде.

— Спасибо. Я еще долго не захочу никого видеть.

— Давай уложим тебя в постель…

— Нет, — быстро ответил Веня. — Я уже научился перемещаться в постель с коляски. Идите отдыхать, Олег Васильевич, а я еще немного посижу.

— Хорошо, мой мальчик. Я действительно устал. В случае чего позвонишь мне или Александре Григорьевне. А вот тут звонок для охраны. Она на первом этаже. Если все же захочешь покушать…

— Большое спасибо!

Когда смолкли шаги Олега Васильевича и Александры Григорьевны, Вене показалось, что его первое впечатление по возвращении из больницы было верным: дом умер; мертвая тишина прерывалась лишь тихим скрипом коляски. Веня бессмысленно катался взад-вперед; в каждой комнате осталось его золотое ВЧЕРА, но не было СЕГОДНЯ, и, скорее всего, никогда не будет ЗАВТРА.

Случайно он зацепил дорогую вазу, подарок отцу от городской администрации. Ваза упала и разбилась, хотя Веня предпринимал неуклюжую попытку ее поймать. Он посмотрел на осколки и зарыдал от собственной беспомощности; он решил, что ощущение мертвого дома возникло лишь потому, что УМЕР САМ ВЕНЯ. Он беспрестанно повторял: «Зачем врачи это сделали? Зачем спасли меня?! Почему я не погиб в той катастрофе вместе с остальными?!»

Когда сил рыдать уже не оставалось, Веня вспомнил о своей подруге — огненной воде, которая так подвела его! Но сейчас он опять увидел в ней временное избавление от душевных мук. Большая бутылка на столе ждет его.

Горькая влага остро обожгла организм, однако и она не принесла облегчения: убежать от себя Веня не мог! Не в силах был он и заснуть, набухшие веки не желали слипаться, в них словно застряли иголки; здесь, в доме детства, оказалось даже хуже, страшнее, тяжелее, чем в больнице среди чужих людей. Здесь все прежнее, родное, да только сам Веня иной, настолько слабый, беззащитный, что ему требуется охрана!

Внезапно Веня ощутил такую горечь, что в голове блеснула новая жуткая мысль: не покончить ли со всем сразу? Полоснуть бритвой по горлу, и сразу исчезнут мучения — физические и духовные. Как же он раньше не подумал? Простое решение вопроса, очень простое!

Веня въехал в комнату отца; там, в тумбочке, должны лежать лезвия. На сей раз он ехал, замирая от легкого шума инвалидной коляски. Он боялся, что Олег Васильевич, Александра Григорьевна или кто-нибудь из охраны поднимутся к нему, отнимут бритву и тогда… Что будет тогда? Спрячут все острое? Свяжут ему руки? Упекут в психлечебницу? Для Вени абсолютно не важно: собственный дом или психлечебница. Но за ним станут СЛЕДИТЬ. Его навсегда оставят страдать в инвалидном кресле.

Он проник в комнату отца, сумел открыть дверцу шкафа, достал бритву. Острая сталь коснулась горла. Секунда и конец!.. «Давай, Веня, давай!»

Не могу!!!

«Тогда вскрой вены!»

Он понял, что для решительного шага должен выпить еще. Скорее — в зал, там ждет спасительная водка. Хлебнуть! Еще!..

Внезапно Вене показалось, что в комнате кроме него кто-то есть. Он определил это по странному легкому колебанию воздуха. Но кто здесь может быть?

— Олег Васильевич, вы? — спросил в темноту Веня.

Ответа не последовало, однако Веня ощущал чье-то дыхание. Судя по всему, это не два ухаживающих за ним добрых старика и не охранники. Они бы не стали прятаться и тут же откликнулись.

— Послушайте, — сказал Веня, — если вы пришли ограбить мой дом, я не стану вам мешать, поднимать шум. Я покажу место, где покойные родители прятали ценности. А вы пообещаете исполнить одну мою просьбу. Я хочу умереть, но… не в силах покончить с собой. Вы меня понимаете?..

Веня услышал легкий смешок, это его разозлило.

— Смеешься? Я подниму сейчас шум. Мне ведь все равно, что ты сделаешь со мной. А тебя схватят!

— Подожди, — раздался хриплый голос. — Не надо никого звать. Я помогу тебе.

— Поможешь?.. Сколько вас, желающих мне помочь?! Так, давай! Давай! Покончи с несчастным калекой. Это не сложно.

Из темноты показалась фигура. Веня не мог рассмотреть, кто его гость. Молодой он или старый? Веня потянулся к выключателю, однако таинственный посетитель тут же остановил его:

— Не стоит привлекать внимание.

— Но я не могу разговаривать в темноте, не видя твоего лица.

— Стой, Веня, а то я уйду, исчезну. А ведь я действительно пришел, чтобы ПОМОЧЬ. Но не смертью, а настоящей жизнью.

— Издеваешься? — горько воскликнул Веня.

— Отнюдь.

— Ты меня даже не знаешь. Как и я тебя.

— Мы знакомы! Вспомни, когда ты попал в катастрофу, и врачи считали, что не дотянешь до больницы… Вспомни мои слова: Я ВЫТАЩУ ТЕБЯ ИЗ ЛАП СМЕРТИ. Я обещал, я исполнил. Я спас тебя дважды! Оперировавший тебя великий хирург ни на что не надеялся. Он посчитал удачную операцию чудом. Но то не его чудо, а мое.

— Твое чудо, господин Великий Фантазер? — Веня отчаянно силился увидеть лицо неизвестного; ему показалось, что это старик… Прорисовывалась вроде бы борода, длинные, но редкие взлохмаченные волосы. У Вени вдруг мелькнула неожиданная мысль. — Ты, наверное, журналист? Пробрался в дом, чтобы написать обо мне статью?

— Это слишком мелко для меня.

— О, да! Ты у нас крупная фигура, старик! СОТВОРИЛ ЧУДО! Никак послан сюда небесной канцелярией?

— Нет, нет, я представляю иное ведомство. — Даже в темноте видно, как лукаво блеснули глаза старика. Да и не такой он вроде бы и старик. По крайней мере, походка у него человека еще не старого.

— Кто ты? — яростно выкрикнул Веня.

— Так сразу и не объяснишь. Помнишь у Гете: «Частица силы я, желавшей вечно зла, творившей лишь благое». О, да ты, по-моему, не изучал Гете. Жаль, жаль, прелюбопытная, премудрая вещица у него этот «Фауст».

— Перестань мучить загадками. Иначе позову охрану.

— Не думаешь ли ты, что она спасет тебя от самого себя, от болезни, приковавшей тебя к креслу?

— Пришел поиздеваться надо мной! — простонал Веня.

— Ты несправедлив! — воскликнул таинственный визитер. — Сначала меня пугали охраной, затем подозревают в чем-то непристойном, в издевательстве над личностью. Повторяю: я пришел, чтобы ПОМОЧЬ.

Последняя фраза ночного визитера была столь убедительной, что у Вени странно заколотилось сердце.

— …Так мне уйти?

— Останься!

— Ты действительно ХОЧЕШЬ ЭТОГО?

— Да! Да!

Неизвестный приблизился, сел напротив Вени; сел так, что темнота скрывала его лицо. Веня по-прежнему смутно видел только бороду и длинные, взлохмаченные волосы.

— Какова твоя главная мечта?

— Странный вопрос. Видишь эту коляску. Если бы я мог с нее встать! Если бы!..

— Что было бы тогда, Веня?

— Я бы бегал, прыгал, скакал! Только сейчас я понимаю, как это здорово: скакать, как козел. А сколько бы у меня было женщин! Я бы… я бы… Не хочу даже мечтать! Слишком больно и тяжело.

— Продолжай, — попросил неизвестный. — Я ведь не случайно задал тебе этот вопрос. Бегать, скакать, любить женщин… И долго бы это продолжалось?

— Всю жизнь.

— А что твоя жизнь? Мгновение. Не успел насладиться безоблачным детством, и уже — юноша; не успел порадоваться своему максимализму, а уже — молодой человек, для которого главное — будущая перспектива; чуть поднялся по служебной лестнице, потратив на это невероятную уйму сил, а к тебе обращаются уже не «молодой человек», а «господин». А там и старость не за горами. Так что счастье твое в любом случае будет недолгим.

— Но… — Веня хотел сказать, что есть естественный цикл жизни человека, что ему бы прожить нормально хотя бы этот период, однако слова Неизвестного заставили его задуматься. ТВОЕ СЧАСТЬЕ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ БУДЕТ НЕДОЛГИМ… «Мне бы год прежней жизни!» — чуть не закричал Веня. Неизвестный рассмеялся:

— Ты не прав! Хорошего много не бывает.

Веня решил, что его гость умеет читать мысли, и от этого поежился. Ночной посетитель поспешил успокоить:

— Твои стремления понять не сложно. Особенно для такого, как я, столько всего повидавшего на свете.

— Кто ты? — вторично задал вопрос Веня, ощущая стук своих зубов.

— Тот, кто принесет тебе счастье и полное освобождение от мук. Ты хочешь избавиться от последствий катастрофы, я помогу…

— В самом деле?! — перебил Веня.

— Ты слишком много времени потерял в больнице; врачи бессильны перед знаниями, которыми владею только я!

— Не верю! — взвизгнул Веня. — Пустые обещания, бессмысленные надежды.

— Скоро ты убедишься в моей правоте. Но этого мало: я подарю тебе вечную молодость. Мечта алхимиков Средневековья, высшей гитлеровской знати, современных богачей Америки и Европы. На какие только преступления они не шли и не идут, чтобы задержать приближение старости. Увы, их попытки тщетны… — Незнакомец подмигнул Вене и добавил. — Вечная молодость! Это покруче власти, денег, славы, слаще секса и разных прочих удовольствий. Ты станешь могущественнее, богаче любых правителей. Ты переступишь очерченную человеку границу, ты станешь божеством.

— Большой шутник, дед. Тебе бы в цирк или в наши властные структуры…

— Оскорбляешь. Что ж, разговор не получился. Оставайся в инвалидной коляске.

— Да стой же! Стой! Предположим, я поверю тебе. Что потребуешь взамен? Деньги? Бери все мое состояние.

— Этого мусора у меня навалом.

— Тогда что?

— Одна твоя расписка.

— Расписка?..

— Что ты отныне принадлежишь мне.

— Понимаю… Я должен написать ее кровью?

— Нет! Не будем банальными, — рассмеялся Незнакомец. — Пиши обычной ручкой.

И он начал диктовать; текст шел на неизвестном языке, Веня не представлял, что за каракули выводит, и как ему удается их выводить, однако писал и писал, точно во исполнение чье-то чужой воли. Написанные слова сами складывались в предложения, неведомые строчки заполняли бумагу. Иногда Вене казалось, что следует остановиться. Но нет! Что он теряет? Жизнь? Ее и так нет, есть лишь жалкое прозябание в инвалидной коляске. Деньги? Зачем ему теперь деньги. Вдруг тот, кто скрывается под маской старика, действительно поможет ему?

— Ну, вот и хорошо, — заметил Незнакомец. — Теперь слушай внимательно и запоминай. Не перепутай!

Веня вслушивался в слова ночного гостя, от напряжения его лоб покрылся испариной, предупреждение: «Не перепутай!» звучало угрожающе.

— Все понял?

Юноша судорожно кивнул. Следующая фраза была не менее хлесткой и жесткой:

— Смотри, НЕ ПЕРЕЕДАЙ!

Вене показалось, что Незнакомец резко вырос и заполнил собой всю комнату, ледяной вихрь пронзил юношу, проник в его внутренности. Веня ощутил, как свело каждый орган. Когда, пересилив себя, решился вновь взглянуть на гостя, обнаружил, что в комнате НИКОГО НЕТ. Ночной посетитель также неожиданно исчез, как и появился.

Целую ночь Веня не сомкнул глаз, реальное и сверхъестественное слились в единый поток; Веня барахтался в нем, силился понять: что же произошло? И произошло ли это в действительности? Утром появился Олег Васильевич, но увидев Веню в коляске, всплеснул руками:

— Так ты не спал? Зря я послушал тебя и не помог перебраться в кровать.

— Я спал, — быстро ответил Веня. — Я могу спать и в таком положении. Олег Васильевич, приоткройте ставни, я хочу увидеть свет.

— Правильно, мой мальчик, правильно! Жизнь продолжается.

Веня непроизвольно сунул руку в карман и нащупал там листок. От охватившего его сильного волнения он с трудом понимал, что говорит Олег Васильевич.

— Пойду, приготовлю тебе ванну.

Едва Олег Васильевич ушел, Веня вытащил листок, внимательно прочел его. Тот самый текст, что он писал ночью. Значит, это не сон?

Веня почувствовал, что хранить текст опасно. Его надо выучить наизусть и уничтожить бумагу. Он несколько раз повторил незнакомые слова на неведомом языке и вдруг понял: они четко отпечатываются в его памяти. После второго раза он уже мог спокойно все повторить. Но на всякий случай он перечитал таинственный текст еще раз.

И тут произошло новое удивительное явление: листок вспыхнул! Вспыхнул сам по себе, Веня едва успел выбросить его.

Он смотрел, как яркое пламя в секунду сожрало бумагу, странным образом не оставив от нее обычной горстки пепла.

Глава четвертая

Страшное открытие

Особняк на окраине города был окружен цветущим садом и недавно выстроенной каменной оградой, такой огромной, словно задачей хозяина было скрыть тайны дома и его обитателей. Дом был куплен несколько лет назад совсем молодым человеком по имени Антон Майский. Никто из местных жителей не знал: откуда он и зачем прибыл в их небольшой городок. Одни утверждали, что он явился из-за рубежа, что он потомок каких-то богатых русских аристократов, другие — будто он обычный бандит, сделавший состояние на незаконных операциях и сам же от этого серьезно пострадавший. Антон не вставал с коляски вследствие паралича.

Сам хозяин особняка никогда ничего не подтверждал и не отрицал, он вообще старался ни с кем из соседей не общаться. Казалось, мир для него замкнулся домом и садом. Он часами просиживал у раскрытого окна, наблюдая за молодыми здоровыми работниками. Что за мысли посещали его в эти минуты? Возможно, он завидовал чужому здоровью, возможно, любовался им, представляя себя на месте садовника или служанки? Когда уставал сидеть в одной и той же позе, он опускал голову, закрывал глаза и коротко отдавал распоряжение слуге насчет обеда, ванны или чего-нибудь другого.

Городок был похож на множество других в России. В девяностые он слишком сильно подвергся «рыночной стихии», большая масса населения отчаянно искала работу, поскольку предприятия закрылись. А в новое время их почему-то именно здесь и не стремились открывать. Так что найти работников по уходу за домом и садом Майскому труда не составило, тем более что платил он хорошо. Но, странное дело, люди у него подолгу не задерживались. И главная причина здесь была в следующем: работающие в доме молодые парни и девушки (Майский принимал только молодых) вдруг заболевали, слабели, начинали выглядеть гораздо старше своих лет. По округе пошла молва: мол, атмосфера в доме какая-то нездоровая, неприятная, человек, попадая сюда, ощущает, как словно всеядный червь забирается в него и высасывает жизненные соки. Может, это всего лишь слухи, а необъяснимая болезнь работников — совпадение? Что до неприятной атмосферы… Хозяин всегда был учтив, никогда никого ни в чем не попрекал. Так что сразу нашлись защитники Майского, призывающие соседей не распускать глупые сплетни. Но сплетни сплетнями, а желающих работать в доме Антона резко поубавилось. Пришлось даже нанимать гастарбайтеров. Но и те, поработав некоторое время, вскоре скрывались где-то в необъятных просторах России.

Одной из тех, кто резко выступала против глупых сплетен и обожала хозяина, была Галина Рязанова, или, как ее все называли — тетя Галя. Единственная из персонала она была уже в возрасте (чуть за пятьдесят) и выполняла основную работу по дому: от экономки до поварихи. Галина часто говорила знакомым:

— Люди сейчас пошли слабые, неприспособленные к жизни! Дунет ветерок — у них уже кашель, поднимут тяжелое — схватит остеохондроз. Я вон работаю у господина Майского несколько лет, и ничего!

Однажды она пришла к Антону и сказала:

— Нам ведь нужны люди?

— Конечно, — ответил Майский.

— У меня есть двоюродная племянница, зовут ее Лиза. Замечательная девочка, очень шустрая и смышленая, все умеет делать.

— Очень хорошо.

— Правда, ей всего семнадцать. Она сирота, родители умерли. Девочка пока живет у меня, но денег не хватает.

— Семнадцать… Слишком юная.

— Вы не пожалеете, господин Майский. Это находка для вас. Хоть выглядит она совсем девочкой. Но развита не по годам.

— Полностью доверяю вам, тетя Галя.

Судьба Лизы была решена.

Лиза оказалась худой, с копной рыжих, вьющихся волос, живым, подвижным лицом. При встрече девочка с любопытством поглядывала на будущего хозяина.

— Мне сказали, Лиза, ты умеешь гладить, стирать, шить?

— И еще готовить.

— Готовит у нас тетя Галя и готовит неплохо. Возможно, ей понадобится твоя помощь. Главное, она будет посылать тебя по всем хозяйственным поручениям.

— Я согласна, — просто ответила Лиза.

— Тогда приступай к работе.

— С сегодняшнего дня?

— Да, да, прямо сейчас.

— Пойдем со мной, — Галина повела племянницу. Лиза на мгновение обернулась, ее глаза встретились с глазами Антона. Хозяин показался ей иным, чем вначале встречи. Тогда он выглядел приветливым и… несколько жалким. По-крайней мере, так его восприняла Лиза — совсем еще молодой, а уже калека. Теперь он представлялся гораздо более взрослым, а взгляд был внимательным, изучающим. Лиза не придала этому значения, в конце концов, хозяин хочет понять, что за человека он нанял.

Впрочем, уже через мгновение перед Лизой сидел в инвалидной коляске тот же приветливый, несчастный молодой человек. Девочка улыбнулась и отправилась вслед за своей тетей. Она не услышала, как Антон тихо пробормотал:

— Еще рановато. Она должна немножко повзрослеть. Совсем немножко…

Теперь рыжая худышка Лиза вихрем носилась по дому, наполняя даже воздух неутомимой энергией. Она мыла, скребла, вытирала, и комнаты блистали чистотой; приносила хозяину завтрак, обед, ужин. Вечерами, когда Антон, укрывшись пледом, сидел в полудреме, читала ему газетные материалы или художественную литературу. Лиза вообще обожала читать. В доме Антона находилась большая библиотека. С разрешения хозяина девочка постоянно брала книги; здесь были повести, романы классиков и современных авторов, труды по истории, философии, архитектуре. Вечерами, а, порой, и в перерывах между работой, девочка доставала очередной фолиант и осторожно, дабы что-нибудь не помять, не порвать, огрубевшими от работы пальчиками перелистывала одну за другой страницы. Содержание некоторых книг ей понять было сложно, требовалось специальное образование. Хозяин помочь ей не мог. Однажды он сказал Лизе, что большинство книг не читал. «Библиотека мне досталась от родственников, они были фанатами чтения, а я — так, постольку — поскольку…». Тетя Галя просто не понимала девочку: «Чего зря глаза напрягать? Отдохнула бы после работы. Поспала, или куда сходила». Но чем дальше, тем больше и больше Лиза погружалась в неведомые ранее для нее миры сложных образов, интересных идей, живописных красок литературного слова.

Вскоре Майский обратил внимание на еще одну особенность характера Лизы: девочка строго делала только то, что ей велели, никогда не проявляла излишнего любопытства, не открывала дверцы шкафов, не рылась в вещах хозяина и тому подобное. Это Антона вполне устраивало, и вскоре он сказал Лизе:

— Ты молодец. Я могу доверить тебе уборку моей лаборатории. Идем.

Лаборатория находилась в подвале дома. Пройдя по длинному коридору, Лиза увидела ведущую вниз лестницу, рядом с которой находился предназначавшийся для хозяина специальный подъемник. Сама девочка сбежала по ступенькам и оказалась перед железной дверью. В руках Антона звякнула связка ключей, одним из которых он открыл ее и первым въехал в темную комнату.

— Заходи, Лиза.

Лиза ощутила некоторую робость, но через мгновение здесь вспыхнул свет, лаборатория превратилась в одну из обычных комнат огромного дома, только со своей спецификой. На длинных столах стояли колбы с разноцветной жидкостью, лежали какие-то инструменты.

— Я здесь провожу некоторые опыты, — сказал Антон. — Поэтому убирать надо осторожно. Будешь мыть пол, вытирать пыль со шкафов, стола, протирать вот эти инструменты. Но ни в коем случае не трогай пробирки и колбы. Понятно?

Лиза кивнула, Антон протянул ей ключ:

— Это дубликат. Убирать здесь будешь раз в два дня.

Девочка еще раз окинула взором огромную комнату; наполненные разноцветной жидкостью колбы почему-то напомнили ей… маленькие воздушные шарики. «Интересно, что в этих стекляшках?»

Впрочем, это совсем не ее дело.

В тот день в доме Майского случилось еще одно событие. После обеда к нему в кабинет явился шофер, и они о чем-то долго разговаривали. Лиза услышала лишь окончание беседы, когда раскрылась дверь, и шофер заспешил к выходу. Хозяин вслед кричал:

— Я увеличу тебе жалование в два раза!

— Нет, хозяин, не могу.

— Где ты еще заработаешь такие деньги? У тебя семья.

— Как-нибудь выкручусь.

— Дурак ты, братец, поверил нелепым сплетням!

Лиза знала, что шофер в последнее время часто болел, постоянно кашлял, сильно похудел, под глазами появились темные круги. Он связывал ухудшение своего состояния с работой в этом доме, два дня назад прямо при Лизе заявил об этом тете Гале. Та в ответ возмутилась, назвала его фантазером. Однако шофер стоял на своем:

— Что-то здесь нечисто. Я ухожу.

— Зачем? Хозяин такой приятный и щедрый человек. Потом пожалеешь.

— Не пожалею. Я молодой, руки, ноги, слава Богу, есть.

Тетя Галя еще раз попросила шофера как следует подумать, но он даже не стал продолжать разговор. И вот сегодня он ушел.

Антон пригласил Лизу, девочка сразу заметила, что настроение у хозяина плохое. Он раздраженно стучал костяшками пальцев по столу, взгляд был недовольным, злым.

— Идиоты! — бормотал он. — Какие же идиоты!

Лиза стояла, переминаясь с ноги на ногу. Некоторое время хозяин ее словно не замечал, потом остыл, и уже более мягким тоном произнес:

— Покинул нас Гена. Просто взял и хлопнул дверью. А ведь он и по магазинам ездил, и по разным конторам с моими поручениями.

Антон вздохнул и продолжал:

— Придется тебе взять на себя еще часть хозяйственных забот, прежде всего — закупать продукты. Договорились?

Лиза кивнула. Лицо хозяина сразу оживилось, глаза повеселели:

— Зарплату тебе я, конечно же, увеличу.

— Спасибо.

Антон удовлетворенно кивнул и вдруг как-то странно посмотрел на девочку:

— Ты такая худенькая. Уж не больна ли чем?

— Что вы, — поспешно ответила Лиза. — Просто я очень подвижная. Тетя Галя говорит, что я не хожу, а летаю.

— Да, да, — улыбнулся хозяин, он опять казался на редкость приветливым. — Ты очень шустрая.

— Разрешите, я пойду? У меня масса дел.

— Конечно.

Лиза убежала, и потому не видела усмешки Антона, не слышала его тихих слов. — Ты быстро взрослеешь, девочка. Скоро придет и твой час.

Если бы она даже услышала, то не поняла в чем дело…

Проблема с шофером разрешилась быстро, уже через день после ухода Геннадия на объявление Майского о вакансии откликнулся человек с Украины по имени Слава. Ему было двадцать три года, высокий, кудрявый, с доброй улыбкой, он буквально источал силу и здоровье. О «злом роке болезней», преследующих работников в доме Майского, он либо не слышал, либо «не обращал на такие мелочи внимания». Антон был невероятно доволен его появлению, улыбался, задавал вопросы:

— У вас большая семья?

— Я детдомовский.

— Вот как? — подобное сообщение почему-то еще больше обрадовало Майского. — И у вас нет родных?

— Нет, — махнул рукой Слава. — Мать отказалась от меня.

— Почему?!

— Я ее простил. Время тогда на Украине было очень тяжелое. Я не помню ее. Можно сказать, совсем не знаю.

— А как у вас со здоровьем? — поинтересовался Антон. И тут же добавил. — Уж извините за вопрос, но работы в доме много. И мне нужна помощь. Я ведь самостоятельно передвигаться не могу… А когда человек постоянно бюллетенит… Поймите меня правильно.

— Не волнуйтесь, — Слава демонстративно поиграл мускулами, — два или три раза в жизни посещал врача, да и то с простым обследованием. На работе требовали справку.

— Отлично, отлично! А за садом присматривать можешь? — Антон уже перешел на «ты».

— Есть у меня и опыт садовника.

— Тогда будешь и шофером, и садовником. Зарплату станешь получать двойную.

Антон назвал сумму, Слава присвистнул и довольно рассмеялся:

— Подходит.

Слава взялся за работу, засучив рукава. Как работник он был настоящей находкой, да и человеком оказался общительным, веселым, заводным: тетю Галю под веселую музыку приглашал на танец. Та вначале отмахивалась, но затем, уступая настойчивым просьбам молодого человека, соглашалась. Со стороны их танец выглядел настолько комичным, что Лиза от смеха валилась с ног. А потом доходила очередь до самой Лизы, ее, правда, Слава на танец не приглашал, но без конца потчевал забавными шутками. После общения со Славой девочка ощущала, что ей хочется жить, веселиться, и верила, что любые проблемы разрешатся сами собой.

Прошло некоторое время. Однажды Лиза зашла в кабинет хозяина, тот сидел у раскрытого окна и, как обычно, наблюдал за цветущим, бурлящим миром. Лиза подошла ближе и увидела за окном Славу. В этот теплый весенний день он работал в саду обнаженным до пояса. Каждый мускул его тела будто играл, поражая мощью, красотой и здоровьем. Девочка невольно залюбовалась молодым человеком и тут заметила, что и хозяин смотрит на Славу. И как смотрит! Будто хищник!

— Хорош? — вдруг спросил Антон.

Лиза засмущалась, раскраснелась, но все-таки кивнула. И тут она подумала: «Почему это хозяин интересуется мужчинами?..». Антон, видимо, прочитал ее мысли, засмеялся:

— Я нормальный мужчина, Лиза. Когда был здоровым человеком, обожал женщин. Слишком обожал! Теперь могу обожать их только мысленно. Зато любуюсь здоровьем других, ставлю себя на их место, на место того же Славы. Увы, Лиза, это то, что мне осталось.

Лиза тяжело вздохнула, ей было по-настоящему жаль хозяина.

— Ладно, Лиза, займись делами. Нужно убраться в лаборатории.

Девочка бросила еще один взгляд в сторону сада. Слава напевал, и даже солнце радовалось, даря ему легкий загар. Увидев в окне Лизу, помахал ей рукой. У девочки дрогнуло сердце, она поняла, что Слава ей нравится.

Так пролетело еще несколько месяцев, и со Славой вдруг что-то стало происходить. Он сильно похудел, постоянно жаловался на недомогание, кашлял, у него часто поднималась температура. Антон сразу же проявил о нем удивительную заботу, посылал Славу в больницу на обследование, несколько раз вызывал врача на дом, оплачивал лекарства. Все доктора говорили одно и то же: ничего серьезного, просто нельзя переутомляться, нельзя работать голым на ветру даже летом. Антон дал Славе несколько выходных дней, настояв, чтобы он пожил в его доме как гость. Но ни отдых, ни лекарства, ни советы врачей не помогали несчастному парню. Вскоре Лиза с ужасом начала замечать, как на молодом лице Славы появились морщины, а волосы тронула седина. К концу лета в нем трудно было узнать прежнего пышущего здоровьем красавца, которому чуть за двадцать.

Однажды Лиза шла на кухню и вдруг услышала разговор Славы с тетей Галей. Разговор настолько заинтересовал и обеспокоил девочку, что она невольно остановилась и впервые в жизни стала подслушивать. Добрая тетушка отпаивала Славу каким-то целебным отваром и повторяла:

— Это тебе обязательно поможет. Поверь, мое средство лучше любых лекарств.

— Ах, тетя Галя, — вздохнул Слава, — не знаю, что мне теперь поможет. Я чувствую слабость, усталость, точно кто-то высасывает из меня силы.

— Перестань, кто станет из тебя вытягивать силы! Слишком много работал.

— Раньше я работал не меньше — и ничего.

— Пей мой отвар, гарантирую — поправишься.

— Тетя Галя, тут ведь до меня уже много работников уволилось. И тоже по причине болезни. Плохое это место.

— Да чем оно плохое? Я столько времени работаю — и ничего. Лиза носится, точно угорелая, и ей все нипочем. А хозяин к тебе относится будто к брату.

— Хозяин — человек хороший, — согласился Слава. — Я и его предупредил, что в доме что-то нечисто. Но он не поверил, только рассердился.

— Правильно рассердился.

— Поймите же, тетя Галя, здесь ПРОИСХОДИТ НЕЧТО УЖАСНОЕ. Может, исследовать местность? Вдруг недалеко закопаны какие-нибудь вредные вещества, отходы? Они действуют на человека не сразу, а постепенно.

— Ты ведь проходил полное обследование.

— Проходил, — обреченно ответил Слава.

— Врачи бы сразу обнаружили…

— Тетя Галя! — нервно крикнул Слава, — посмотрите на мои волосы!.. Я уйду. Завтра же! Нет, сегодня!

— Где ты найдешь такое высокооплачиваемое место?

— Плевал я на все деньги мира! И вам советую бежать. И Лизе скажу!

— Только девочку не сбивай с пути истинного.

— Ее надо предупредить…

— Еще чего! В отличие от вас, мужиков, она ведет себя достойно. Ничего не боится.

— Нет, я ухожу. Жаль хозяина, он столько для меня делает. В глаза стыдно ему посмотреть. Пожалуй, уйду тихо, не прощаясь. Как говорится, по-английски. Расчет мне не нужен, денег у меня и так достаточно. Поработаю в другом месте, потом ему и всем вам позвоню или пришлю открытку…

— Ты не можешь уйти, не попрощавшись с хозяином. Это просто неприлично.

— Вы правы, тетя Галя, — нехотя согласился Слава после небольшого раздумья. — Я, пожалуй, пойду к нему.

Лиза поняла, что ей нельзя больше прятаться, сейчас Слава выйдет и обнаружит ее, подслушивающую разговор. Девочка забежала в кухню и внимательно посмотрела на Славу. Сейчас на вид ему далеко за тридцать. Лизе сделалось страшно…

— Слава уходит от нас, — проворчала тетя Галя.

— Жаль…

— Ничего, Лиза, еще повидаемся, — он и сейчас старался выглядеть веселым и даже подмигнул ей. — Короче, тетя Галя, я иду к хозяину.

…Ночью Лиза долго не могла уснуть, она и раньше слышала о странной болезни людей, которые работали в доме, но особо об этом не задумывалась. Однако слова Славы насторожили ее. Лиза несколько раз подходила к зеркалу, стараясь найти какие-нибудь неприятные изменения в своей внешности. Но пока ничего страшного не обнаружила.

«А может, права тетя Галя? Я столько времени работаю — и ничего. Значит, и мне нечего бояться?» Девочка придирчиво осмотрела себя… Она та же! Чувствует себя нормально, ни разу не болела. Лиза облегченно вздохнула, забралась в постель. Но сомнения не оставляли ее: что же все-таки случилось со Славой? И его предшественник Гена тоже болел и тоже сбежал отсюда. Все почему-то сбегают? Сейчас в доме останется только двое слуг. Сама Лиза и тетя Галя.

А вдруг тетя Галя что-то скрывает? Девочка едва справилась с желанием тут же бежать в соседнюю комнату, поговорить с ней… Зачем? Неужели близкий человек сразу бы не сказал Лизе правды?

Слава спит в своей комнате в конце коридора. Хозяин уговорил его остаться на день.

На следующий день прямо с утра Слава куда-то уехал по поручению Майского. Хозяин позвал Лизу и девочка уже знала, о чем пойдет разговор. Так и есть, Антон с мрачным видом сообщил, что теперь ей придется взять на себя часть работы, которую раньше выполнял Слава. Лиза послушно кивала, выбирать не приходилось.

После обеда тетя Галя собиралась на рынок за продуктами; Антон столько всего заказал, что пожилая женщина качала головой: как все донесет?

— Пусть вам поможет Лиза, — предложил Антон.

— Но вы же останетесь один. Вдруг что-нибудь понадобится?

— Не беспокойтесь, — махнул рукой Майский, — я в подобной ситуации бывал неоднократно. Да и Слава скоро приедет. Надеюсь, он не такой уж трус и проведет здесь несколько часов.

Последнюю фразу Антон произнес с некоторым сарказмом. Чувствовалось, он не может простить Славе ухода.

— Мы не оставим вас одного даже на время, — возразила тетя Галя. — Дождемся возвращения Славы и тогда…

— Не считайте меня за беспомощного ребенка, — ответил Майский. — Идите на рынок сейчас!

Слова Антона и тон, которым они были произнесены, исключали любые споры и возражения.

Поход на рынок занял несколько часов. Когда тетя Галя и Лиза вернулись, на хозяине, что называется, не было лица. Антон сердито заявил:

— Приехал Слава и сразу… уехал. А ведь обещал остаться до завтра!

— Почему же он нас не дождался, не попрощался? — воскликнула Лиза. Девочка ощутила обиду. «Слава, почему ты так? Когда я опять увижу тебя?»

— Странно, — согласилась с Лизой тетя Галя. — Мы ведь планировали маленький прощальный ужин.

— Он ничего нам не передавал? Никакой записки? — не унималась Лиза.

— Перестань, Лиза, ты уже взрослая девушка, — строго сказала тетя Галя. — Не тешь себя напрасными надеждами в отношении этого молодого человека. Поверь моему опыту.

— Я ничего… я просто так… — вспыхнули щеки Лизы. Девочка потупила глаза и потому не увидела брошенного на нее взгляда хозяина. Взгляд этот ПОЖИРАЛ ее… Но уже через мгновение он потух.

— Ничего и никому он не передал, — ответил Антон. — Обещал позвонить, как устроится на новое место работы. Впрочем, ведь вы знаете — чего стоят обещания этих гастарбайтеров…

У Лизы екнуло сердечко. «Права тетя Галя, я ему совсем не нужна. Совсем-совсем! Так зачем о нем думать?»

И она пошла хлопотать по хозяйству.

Одно дело приказать себе не думать о Славе, другое — исполнить этот приказ. Вот уже несколько дней образ сбежавшего шофера не выходил из головы девочки. Она простила Славе бегство и теперь тревожилась только за его здоровье. В последнее время он действительно БОЛЕЛ, действительно сильно ИЗМЕНИЛСЯ и не только внешне. Исчез прежний, заражающий оптимизмом неугомонный весельчак, Слава был теперь угрюмым, раздражительным. А если его страхи все-таки не напрасны? Если ошиблись врачи, когда поставили ему диагноз обычной простуды и переутомления?.. Вдруг в этом доме спряталась злая, ужасная сила? По какой-то причине она пока щадит тетю Галю и саму Лизу… А вот Славу не пощадила!

Подобные мысли все чаще приходили в голову девочки; правда, ее отвлекала работа, которой теперь изрядно прибавилось. Лиза порхала словно птичка: только заканчивала с одним делом, как приходилось приниматься за другое. Отныне на ее плечах был не только дом, но и сад.

…В ту ночь она опять долго не могла уснуть, все думала о Славе. После отъезда никаких известий от него не было. Точно в воду канул человек. Может, он уехал из города? Где его искать?.. Да и ЗАЧЕМ его искать?

Даже не попрощался!

Лиза старалась отвлечься от грустных дум, уснуть. Нет, сон не шел. Девочка вздохнула и начала вспоминать, что ей надо сделать завтра. «Я должна почистить серебряную посуду. Но где же банка с порошком?.. Я ее оставила… Я ее оставила… Точно, в лаборатории! Я чистила там инструменты».

Лиза решила спуститься в лабораторию, взять банку с порошком, чтобы таким образом сэкономить утреннее рабочее время. Девочка поднялась, приоткрыла дверь, проскользнула в коридор.

Дом Майского давно замер в глубоком сне, и дабы ненароком не разбудить ни хозяина, ни тетю Галю, Лиза кралась на цыпочках. По лестнице спустилась в подвал; вот и ведущая в лабораторию дверь. «Стоп! А как я ее открою? Хозяин дает ключ только тогда, когда я здесь прибираюсь. Дурочка, я дурочка, зря поднималась, ходила!»

Чисто машинально Лиза толкнула дверь и вдруг обнаружила, что она не заперта. Ее это не удивило. Хозяин по рассеянности забыл закрыть. Хорошо! Ночной поход оказался не напрасным. К тому же она вспомнила, где именно в лаборатории оставила банку с порошком.

Лиза проскользнула в лабораторию, рука шарила по стене, силясь найти выключатель. И вдруг… она замерла, подумав, что ей показалось. Нет, не показалось! Лиза услышала звук шагов, кто-то спускался по лестнице.

От страха у девочки перехватило дыхание. Кто может ночью СПУСКАТЬСЯ СЮДА? Тетя Галя этого делать не станет, она крепко спит по ночам, да и не ее это шаги. Хозяин вообще не ходит. А вдруг это вор?

Судя по звуку пружинистых шагов, неизвестный приближался; шел уверенно, словно это был ЕГО ДОМ. Как он поступит, обнаружив здесь Лизу? Если он преступник, ничего хорошего ждать не приходится. Она — свидетель. А свидетелей обычно…

Лиза задрожала, заметалась по комнате и тут же поняла, что этого делать нельзя, что шумом она только привлечет к себе внимание. Надо где-то спрятаться?! Лиза продвигалась дальше и дальше к стене; тут еще одна дверь в смежную комнату; та комната была закрыта ВСЕГДА. Девочка понятия не имела — что в ней, да и особо не интересовалась.

Неизвестный уже подходил к лаборатории, сейчас он войдет! Скорее от отчаянья Лиза дернула вечно запертую дверь. И она… открылась!

В слепой надежде спастись девочка проскользнула в таинственную комнату. И поняла, что совершила очередную ошибку. В той первой комнате она могла кричать, вдруг бы ее услышали. Здесь ее не услышит никто.

«Я все равно буду кричать!»

Даже если ее услышат, кто в состоянии помочь? Пожилая, страдающая одышкой тетя Галя? Несчастный хозяин в своей инвалидной коляске?

Неизвестный уже вошел в лабораторию, по нарастающему звуку шагов Лиза поняла, что он, судя по всему, направлялся именно в ЭТУ ТАЙНУЮ КОМНАТУ.

Лиза обнаружила недалеко от себя шкаф, он стоял на некотором расстоянии от стены, Она попробовала протиснуться за шкаф. Волосы цеплялись за гвозди и доски старого шкафа, дважды она больно оцарапалась, но главное, сумела пролезть! И замерла, затаив дыхание.

В это время дверь комнаты отворилась, Лиза увидела слабый свет… К счастью, человек прошел мимо шкафа. Несмотря на страх, девочка осторожно высунула голову из укрытия, глянула в щелочку одним глазком…

Столь уверенно вошедший в лабораторию человек держал в руке светильник. Знакомый силуэт. Где же Лиза могла его видеть? Где?!!..

Таинственный посетитель остановился, все оглядел, чем вызвал у невольной пленницы лаборатории новый приступ панического страха. Девочка боялась пошевельнуться, боялась вздохнуть. А в это время человек со светильником в руке повернулся в профиль, и Лиза узнала его!

Хозяин?!.. Он нормально передвигался, ему не нужно было никакого инвалидного кресла.

Почему же он врал? Почему разыгрывал из себя калеку?

Антон нажал какую-то кнопку и сразу раздвинулась стена. Из-за стены выехала кровать, на которой лежал какой-то старый человек с седыми волосами. Но не просто лежал. Его руки и ноги были привязаны к спинке кровати, а из горла вырывались хриплые стоны:

— Хозяин… Прошу… Не надо!.. Я больше не могу!.. За что ты меня мучаешь?..

«Так это же… Слава! — Лиза окаменела. — Значит, он никуда не уехал? Хозяин держит его пленником?! И он превратился в СТАРИКА!»

Лиза, позабыв об осторожности, продолжала следить за происходящим в лаборатории. За те несколько дней, что она не видела Славу, он не только постарел, но и очень похудел, на осунувшемся лице застыла маска ужаса. По мере того, как хозяин приближался к нему, он стонал, умолял оставить его в покое.

«О, Боже, он сейчас убьет его!» — Лиза почувствовала, как язык прилип к гортани, как липкий, холодный пот стекал по лицу. Если бы она могла помочь Славе! Но разве она в состоянии справиться с сильным взрослым мужчиной. От собственного бессилия она готова была плакать, кричать и, чтобы сдержаться, впилась ногтями в собственное тело, оставляя на нем кровавые метки.

Но тут девочка обратила внимание, что в руках Антона нет оружия. Остановившись у изножья кровати, он поднял вверх светильник и, видимо, глядя прямо в лицо пленника, начал что-то говорить. Голова Лизы кружилась, она с трудом заставила себя вникнуть в смысл слов хозяина. И сразу поняла, что они произносятся на незнакомом языке. Но после каждой фразы тело Славы билось в конвульсиях, точно к нему подключали электрический ток.

Так продолжалось до тех пор, пока Антон не замолк. Несчастный Слава замер, затих, как человек, лишенный каких-либо сил после страшной экзекуции. Антон безучастно посмотрел на лежащее перед ним полуживое тело и коротко бросил:

— До завтра, друг мой. Мы встретимся еще раз или два. Потом ты перестанешь меня интересовать. Твои жизненные силы иссякают. У меня есть уже новый «объект» — твоя рыжая почитательница.

Антон захохотал, потом нажал на кнопку в стене, и кровать с полуживым Славой скрылась. Хозяин постоял еще секунду или две и вдруг повернулся… Повернулся настолько резко, что Лиза едва успела спрятать за шкаф голову. «Неужели он заметил меня?!.. Неужели?!..»

К счастью, Майский прошел мимо. Вскоре Лиза услышала, как поворачивается в замке ключ…

Кажется, он ушел из лаборатории!

Глава пятая

Бегство

«Ушел?..»

Лиза простояла в своем убежище еще долго; она безумно боялась, что Антон слукавил, что он здесь и в самый неожиданный момент выскочит из какого-нибудь хитрого укрытия. В ушах девочки вновь зазвучал его омерзительный смех, от которого подкашивались ноги и стыла кровь в жилах.

Сколько же времени она пробыла в узком проеме между шкафом и стеной?! Наконец, она решилась, осторожно выбралась. Стояла мертвая тишина. Лиза предположила, что Антон все-таки вернулся к себе. И ей следовало поскорее выбираться…

А как же Слава? Разве его можно оставлять в лапах этого чудовища.

Лиза примерно запомнила место, где хозяин нажимал на какую-то кнопку. В кромешной темноте (включать свет было опасно!) она шарила по стене, однако пока безуспешно. Потеряв терпение, заливаясь от страха слезами (вдруг он сейчас вернется!) она, тем не менее, не сдавалась. И вот, наконец, обнаружила… только не кнопку, а рычажок. Девочка слегка потянула за него, стена вновь раздвинулась, выпустив кровать с пленником.

— Слава! Слава! Это я! Поднимайся! Пожалуйста!

Несчастный ни на что не реагировал, Лиза кинулась в соседнюю комнату, нашла там бритву, перерезала веревки.

— Слава!..

Он без сознания? Или… мертв?

Мертв!!!

Девочка опустилась на пол, зарыдала. Но заставила себя встать, Славе не поможешь, надо спасаться самой.

Лиза бросилась к ведущей в лабораторию двери. «Он закрыл ее! Закрыл!» Девочка представила, как утром хозяин сюда спускается и застает ее. Мысли о возможных пытках лишили ее возможности нормально соображать. Лишь потом она вспомнила, что ДВЕРЬ МОЖНО ОТКРЫТЬ С ВНУТРЕННЕЙ СТОРОНЫ.

Лиза дрожащими руками коснулась замка, который уже открывала не раз. Вдруг именно сегодня его заклинит, дверь не откроется! ВОЗЬМЕТ И НЕ ОТКРОЕТСЯ…

Ее опасения оказались напрасными: Лиза юркнула в коридор, все еще не веря своему счастью. Но первые же шаги по лестнице стали не менее страшным испытанием. Девочка показалось, что шум от них разносится по всему дому, и его обязательно услышит Антон Майский.

Лиза сняла туфли и пошла босиком, однако и теперь ей повсюду мерещился хозяин, который слышит каждый шорох в доме, слышит дыхание и стук зубов своей пленницы. Но пока — та же МЕРТВАЯ ТИШИНА. И вдруг…

Скрип раздался совсем рядом, Лиза едва успела прижаться к стене. Довольный хохот Антона оглушал… «Попалась, голубушка! Мой новый объект! Рыжая почитательница несчастного Славочки!». От бессилья и страха Лиза, беззвучно рыдая, медленно сползла на пол. Хозяин склонился над жертвой и что-то шептал на неведомом языке… Сознание понемногу оставляло девочку.

«Лиза, Лиза, так нельзя! Борись, иначе погибнешь!»

Она открыла глаза, несколько раз вдохнула воздух. Антона рядом нет, а услышала она обычный оконный скрип. Лиза поднялась, вновь осторожно засеменила по коридору, вон там, в конце его — спасительная комната, ее комната. Уже близко, близко…

Господи, как же до нее далеко идти!

«Ну, дойду я, спрячусь, а дальше?.. Разве я СПРЯЧУСЬ?!»

Тем не менее, Лиза решила, что это пока наилучший выход. Хозяин ведь не знает, что она побывала в лаборатории. Утром она потихоньку покинет дом, предварительно предупредив тетю Галю о страшном преступлении… Да, да, лучше утром, когда хозяин отключит сигнализацию.

«До утра еще надо дожить!..»

Эта мысль, точно бомба, взорвалась внутри Лизы, когда она дотронулась до дверной ручки. Она представила, что хозяин может спрятаться в ее комнате, устроить ловушку там, где ее ожидаешь меньше всего.

«Если мне постучаться в комнату тети Гали?»

Нет, это тоже не выход, тетя Галя начнет спрашивать «кто?», да «что?», поднимет спросонья шум. Кроме того, она вряд ли поверит рассказу Лизы, назовет ее фантазеркой. Однажды, когда девочка спросила ее: не опасно ли оставаться в этом доме, где люди заболевают непонятными болезнями, тетя Галя резко ответила, что лично она «никогда не покинет своего мальчика, этого несчастного калеку, которому остается лишь посочувствовать, несмотря на все его богатство». Лиза подозревала, что одинокая, бездетная тетя Галя полюбила Антона как сына. Хорош у нее сынок!..

Нет, нет, к тете Гале идти нельзя. Хозяин услышит шум, услышит их разговор, и быстро все поймет.

Превозмогая страх, Лиза толкнула дверь своей комнаты и вошла. Зажгла свет, быстро все осмотрела. Хозяина здесь нет. Значит…

Значит, он пока не знает о ее ночном посещении лаборатории, не знает, что Лиза раскрыла его.

Девочка закрыла дверь на задвижку, выключила свет (нельзя привлекать внимание!), оставила гореть лишь маленький ночник. Примостившись рядом с ним, Лиза написала на бумажке послание для тети Гали (вдруг по какой-либо причине она ее утром не увидит!). Она понятно и доходчиво сообщила о том, что произошло ночью в лаборатории. Бумажку Лиза спрятала в тумбочке. Тут тетя Галя ее обязательно найдет.

Теперь ей оставалось ждать рассвета. Каждая минута этого ожидания была для девочки нестерпимой пыткой, такое ощущение — будто под ногти ей засовывали острые иглы… Тайная комната, абсолютно здоровый, без инвалидной коляски, хозяин, произносящий странное, жуткое заклинание, привязанный к кровати Слава, его стоны… Фрагменты страшных событий в лаборатории сливались в единую картину, именуемую: «Убийство с помощью черной магии» или «Убийство с помощью колдовских чар». Кто такой Антон Майский? Откуда у него эта дьявольская сила?

А вдруг?!.. (девочка похолодела от нового приступа страха) вдруг он уничтожает свои жертвы на огромном-преогромном расстоянии? Тогда от него нет спасения!

Но хозяин, чтобы расправиться со Славой, спускался к нему в лабораторию. «Скорее всего, чтобы подействовали проклятые чары, человек должен находиться перед ним».

Страхи совсем доконали Лизу. Она содрогнулась при мысли, что хозяин вторично пойдет в лабораторию. Вдруг он каким-то образом обнаружит, что Лиза также посещала ее? «Я нигде не наследила?.. О, Боже, кровать со Славой выехала из-за стены… Перерезанные веревки…»

Лиза в панике заметалась. Вернуться туда?.. Нет, этого она сделать не сможет. И бежать сейчас нельзя. Проклятая ночь, когда же ты закончишься!

Не падать духом! Ни в коем случае не падать духом! Надо как-то выбираться отсюда!

КОГДА ЖЕ НАСТУПИТ УТРО?!..

Лиза лежала на кровати, свернувшись калачиком, чем дальше, тем все тягостнее тянулись минуты ожидания. За последние несколько часов она прожила целую жизнь, СТРАШНУЮ ЖИЗНЬ, которая мгновенно сделала ее взрослой.

Иногда ей казалось, что законы природы нарушены, что тьма больше никогда не покинет мир. Но вот на востоке вспыхнули первые розовые блики; полоски света, сначала робкие, потом все более и более уверенные, как будто гигантскими ножницами разрезали покрывало мглы, или это гениальный художник наносил яркие краски на аспидно-черное полотно, постепенно превращая его в изумительную по красоте картину под названием Раннее Утро. Но именно под утро уставшая, измученная Лиза провалилась на некоторое время в глубокий сон. Однако вскоре его прервал голос хозяина:

— Лиза!.. Лиза!..

Девочка мгновенно открыла глаза. «Как же так, я уснула?!» Лиза подскочила к двери и… замерла. Что ей делать дальше? Открыть? Вдруг он тут же расправится с ней?

Но и не открыть нельзя. Хозяин заподозрит неладное.

— Лиза!

— Я сейчас, хозяин. Извините, вчера много было работы. Вот я и уснула.

— Ничего страшного, зайди в мой кабинет.

— Хорошо.

Лиза припала к двери и услышала, как отъезжает коляска. У нее есть несколько минут для принятия следующего решения. Выглянув в коридор, убедившись, что Антона нет, она постучала к тете Гале. Но никто ей не ответил…

Девочка вернулась к себе, быстро собрала сумку, побросав в нее самые необходимые вещи и отложенные на черный день деньги. Пора удирать! Лиза вторично выглянула в коридор и… заметила хозяина. Он помахал ей рукой, приглашая поскорее пройти к нему. Сердце Лизы екнуло, но поделать уже ничего было нельзя.

Антон пребывал в хорошем настроении, его щеки налились румянцем, возникшие в последнее время легкие морщинки под глазами исчезли, словно кожи коснулся опытный хирург-косметолог; хозяин что-то напевал, с доброй улыбкой осведомился, как рыжеволосая красавица чувствует себя? Сглотнув слюну, рыжеволосая красавица пробормотала:

— Хорошо.

Оставалось лишь гадать: знает Антон, что служанка раскрыла его или нет? Лиза приготовилась к худшему: он все знает, и решил поиграть с ней в кошки-мышки.

— Тетя Галя пошла в город, — сказал Антон. — Сначала на рынок, потом — по другим хозяйственным делам. Раньше двух или трех часов она не вернется. Ты остаешься моей главной помощницей.

Он заливисто рассмеялся, Лиза так же силилась изобразить на лице улыбку. Необходимо найти повод, чтобы поскорее исчезнуть с его глаз. Девочка вскинула руки и воскликнула:

— Я поняла! Я сейчас приготовлю завтрак. Бегу, хозяин, бегу!

— Подожди, — остановил ее Антон. — Сначала у меня к тебе будет другая просьба. Подойди ко мне. Да ты что, как будто боишься?

— Боюсь? — Лиза, как могла, изобразила удивление. И, обмирая от страха, приблизилась к Антону.

— Сможешь меня постричь?

— Постричь? — поразилась Лиза.

— А что тут удивительного? — пожал плечами Антон. — Тетя Галя говорила, что ты немного обучена парикмахерскому искусству. По крайней мере, ее ты постригаешь прилично. Лично мне надоели эти нахальные дамочки из парикмахерской. Если эксперимент пройдет удачно, станешь еще и моим личным парикмахером. С соответствующей доплатой, конечно… Что-то не вижу восторженных взглядов и радостных восклицаний?

— Право не знаю, хозяин… Слишком большая ответственность. Я ведь не профессионал…

— Ничего, — успокоил Антон. — Не получится, значит, не получится. Ругаться не стану.

— Тогда я схожу за ножницами…

— Не надо никуда ходить. Весь инструмент уже здесь, — Антон кивнул на стол и, как показалось Лизе, внимательно посмотрел на нее. Ей оставалось продолжать играть роль несведущей девочки.

Ножницы заиграли в руках Лизы, она коснулась мягкой светлой копны Антона; хозяин замурлыкал какую-то песню, и вдруг сказал:

— У меня есть для тебя кое-что интересное.

— Интересное?.. — пролепетала Лиза.

— Сногсшибательный анекдот. Ты любишь анекдоты?

— Право не знаю.

— Очень поучительный анекдот про ОДНУ ЛЮБОПЫТНУЮ ДЕВЧОНКУ.

Лиза выронила ножницы… Кажется, она попалась в капкан хозяина. К счастью, Антон был слишком занят собственной персоной, лишь иронично пожурил ее за неловкость и ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РАССКАЗАЛ СМЕШНОЙ АНЕКДОТ ПРО ЛЮБОПЫТНУЮ ДЕВЧОНКУ. Но та история не имела никакого отношения к Лизе.

— Ты, я вижу, не любительница анекдотов?

— Почему?.. Интересно…

— Неправда. Нельзя обманывать своего хозяина. Ты какая-то не такая. Догадываюсь — в чем дело: переживаешь из-за Славы.

— Из-за Славы? — Лиза как смогла оправилась от очередного удара и округлила глаза.

— Сбежал парень. Ничего, ты еще найдешь себе кавалера.

Лизе почудилась усмешка в его словах («У меня есть уже новый «объект»…). Девочку вновь бросило сначала в жар, потом в холод. Все тот же страшный вопрос: «знает или нет?» сверлил мозг. Лиза почувствовала, что еще немного общения с Антоном, и она не выдержит… Убежит, расплачется, или прямо здесь лишится чувств. («Держись, держись!»).

— …Я закончила, хозяин.

— Посмотрим! Неплохо, очень неплохо. Что ж, госпожа личный парикмахер, а теперь…

«А теперь?!..»

— Теперь завтракать! Завтракать!

Не помня себя от радости, Лиза вылетела из кабинета хозяина. В ее голове созрел план, как ускользнуть отсюда, не вызывая подозрений Антона.

Она быстро готовила завтрак и постоянно следила: не спускается ли хозяин вниз, в лабораторию. Кухня находилась недалеко от кабинета, благодаря незакрытой двери было слышно, как Антон что-то напевает. КАКОЙ ОН ВЕСЕЛЫЙ!

Обожаемый хозяином салат «Оливье», бутерброды с ветчиной, чай. Через несколько минут она доложила Майскому, что завтрак готов. На лицо Лиза накинула маску озабоченности:

— Единственная проблема, хозяин, нет ничего сладкого к чаю.

Она опасалась, что Антон скажет «ничего страшного», однако он согласился, без сладкого не годится. Это был шанс для Лизы.

— Разрешите, я сбегаю в магазин? Я быстро.

— Ты быстрая девочка, — согласился Антон.

— Даже чай не успеет остыть.

Хозяин кивнул и принялся за салат. Лиза заскочила к себе в комнату, схватила сумку, вылетела из дома так стремительно, точно на ней были сапоги-скороходы. Она на всякий случай обернулась, лица хозяина в окне не появилось. Значит, он пока ничего не заподозрил и не следит за ней.

Лиза получила небольшую фору во времени.

«Куда теперь? В милицию?». Нет, туда она не пойдет. Во-первых, Лиза не доверяла людям из органов, покойные родители и тетя Галя рассказывали о чудовищной коррупции в их среде, о том, что в современной России они служат только богачам. («Антон — богач, а кто я?»). Во-вторых, ее рассказу об убийстве с помощью каких-то непонятных слов могут и не поверить, лишь посмеются. В-третьих (самое ужасное!), вдруг хозяин, чтобы расправиться с «рыжей предательницей» применит свою черную магию? Выход один: бежать из города.

Лиза заспешила на вокзал. Положение осложнялось тем, что в этом небольшом городке останавливались всего два проходящих поезда: один днем, второй — вечером. Но даже до отправления дневного еще долго, целый час, даже с лишком. Что, если хозяин сообразит — куда направилась беглянка?..

Здание вокзала размещалось в небольшом каменном доме, построенном еще в конце девятнадцатого века; его недавно отреставрировали, пытаясь сделать более современным, и глазу приятно было видеть яркую краску на стенах. В фойе почти не было народа, у кассы — лишь одна немолодая пара. Лиза лихорадочно размышляла, какой пункт назначения ей назвать.

— Девушка, вы не уснули? — недовольно бросила худоскулая кассирша.

Лиза сначала назвала один пункт назначения, потом другой. Недовольство кассирши возросло.

— Определитесь же, в конце концов.

— Тогда до Черноземска.

Лиза, пугливо озираясь, стояла на перроне. До прибытия поезда не так уж долго. Только бы ей успеть…

— Паспорт, пожалуйста.

— Надо же, как она задерживается, — подумал Антон, но сначала не придал этому большого значения. Мало ли что в магазине: отсутствует продавщица, нет кассира и так далее. Однако через некоторое время безразличие Майского сменилось удивлением, затем — беспокойством. Прошел почти час, а девчонки нет. Не случилось ли что с ней? Или же… или же она не придет?

Почему не придет? Она тоже испугалась и ушла? Но ведь раньше Лиза никакого беспокойства не высказывала. Стоп! Сегодня она была не похожа сама на себя. Она чего-то боялась?

Теперь Антон проанализировал все до мельчайших деталей: как она СМОТРЕЛА на него, как ДРОЖАЛА, когда постригала волосы. Тогда он не придал этому особого значения, а зря!..

Чего она ИСПУГАЛАСЬ?

Вечером, перед сном, Лиза зашла к нему пожелать спокойной ночи. Она была обычная, немного уставшая после тяжелой работы, немного грустная, очевидно, из-за «внезапного отъезда Славы». Вечером — одна, утром — другая. Что-то произошло ночью?..

Она поздно встала, хотя раньше с ней подобного не случалось. Она сказала, что плохо спала ночью? А, может, вообще не спала?

«Стоп! Кажется, я не закрыл дверь во вторую комнату лаборатории… Но тогда она могла каким-то образом узнать мою тайну!»

Антон поехал в комнату Лизы и сразу понял, что некоторых ее вещей нет. Она удрала! А тетя Галя знает об этом?..

Антон вскочил с ненужной ему коляски, начал осматривать комнату. Открыв тумбочку, сразу обнаружил записку…

Он читал и ощущал, как волосы встают дыбом. «Видела! Эта рыжая сучка все видела!.. Где она?!!»

Обуреваемый жаждой расквитаться с бывшей служанкой, Антон выскочил на крыльцо. Но тут же понял, что девчонка уже далеко. Если она приведет милицию? Если?!.. Он затряс головой, зарычал, точно пойманный охотниками зверь. Но быстро взял себя в руки. Надо уничтожить улики!

Антон в клочья изорвал записку Лизы и побежал в лабораторию.

Тетя Галя радовалась, что так быстро покончила с делами. Домой она возвращалась в хорошем настроении, правда, смущало одно обстоятельство: как они с Лизой справятся с таким огромным хозяйством? Тетя Галя прикидывала: кого бы из ее знакомых пригласить на работу? Недалекая, влюбленная в Антона, как в сына, женщина не желала замечать реальности. В доме все в порядке, хозяин — добрейшая, нежнейшая душа! Тетя Галя вспомнила о троюродном брате и его семье; они живут в Казахстане, там им явно не нравится. Вот бы их уговорить приехать сюда. Брат, жена, сын и дочка. Вдруг Антон возьмет их всех? В крайнем случае, кто-то будет работать в доме, кто-то в другом месте. При желании работу в городе найти можно.

Размечтавшись о будущем, о приезде брата, тетя Галя вошла в дом. Тут же окликнула Лизу, но девочка не отозвалась. Тетя Галя решила, что она просто не услышала, поскольку занята делами. Однако Лизы не оказалось ни на первом, ни на втором этаже. Не нашла она и Антона.

— Антон, я пришла. Всего накупила…

Его нет ни в кабинете, ни в библиотеке, нигде! Тут уж тетя Галя всерьез забеспокоилась. Куда они подевались?

Галина вошла в свою комнату и увидела коляску Антона. В голове женщины мелькнуло: с хозяином что-то случилось? Вдруг его похитили? Ради выкупа, например? Он ведь человек не бедный…

«Да, да, его похитили! А заодно и Лизу!»

Она собиралась позвонить в милицию, но решила сначала обыскать дом полностью. Она ведь осмотрела еще не все, не была на чердаке, в подвале. В подвале у Антона лаборатория…

Майский спустился вниз, прошел в свою тайную комнату и сразу все понял… Она была здесь! Где она пряталась? Антон внимательно все оглядел… Здесь, между стеной и шкафом! Даже осталась зеленая ленточка, которой она перевязывает волосы. А вот и сами волосы, целый клок. Вот кусок материи; зацепилась за гвоздь и даже не заметила. Шпионка!

Девчонка пыталась освободить Славу. Но он умер, видимо, не вынес экспериментов над собой. От трупа нужно избавиться! Избавиться таким же образом, каким раньше Антон избавлялся от всех ОСТАЛЬНЫХ ТРУПОВ.

Антон поднял на себя Славу и понес к противоположной стене. С нажатием кнопки она раздвинулась, поднялась одна плитка, вторая, и открылся самый хитрый (как считал Майский) тайник на свете. Сразу повеяло отвратительным запахом разложения.

— Спокойной ночи, Слава! Отдыхай там со своими друзьями! — И Майский сбросил мертвеца в глубокую яму.

САМЫЙ ХИТРЫЙ ТАЙНИК! И вдруг… Антон ощутил присутствие человека, того, кто собирается узнать его тайну, а потом уничтожить. Антон повернул голову и увидел тетю Галю, которая смотрела на него широко открытыми глазами, силилась что-то понять, однако это «что-то» казалось недоступным ее разумению. Любимый мальчик Антоша преспокойно ходит и сбрасывает куда-то мертвого человека?!..

Потрясенная, раздавленная тетя Галя оцепенело наблюдала, как Антон схватил что-то тяжелое и приближался к ней. Когда мозг скомандовал «беги!», оказалось слишком поздно. Антон без труда настиг ее и с размаху ударил по голове. Он ударил ее несколько раз, пока не посчитал, что уста женщины не разомкнутся больше никогда. Затем, проклиная эту «тяжелую, толстую тушу», дотащил ее до тайника и отправил вслед за Славой. Стена сомкнулась, дабы и дальше сохранять страшную тайну палача.

Антон заметил, что на полу остались следы крови тети Гали; пришлось оттирать их. Кажется, все! Пол чист. Правда, Антон забыл протереть орудие убийства — старый подсвечник…

После этого он уничтожил все улики, связанные с пребыванием здесь Славы. Пусть ищут!.. Теперь следовало решить: как ему быть дальше? У Лизки нет никаких доказательств против него. Что она скажет? Что я убиваю словами? Бред! Следователи вряд ли поверят в существование энергетического вампира. Им нужны традиционные убийцы, обычные, традиционные методы преступления. Антон вспомнил, как некоторое время назад прочитал статью про секту сатанистов. Их так и не смогли привлечь к ответственности, поскольку деяния не подпадали под статьи закона. Ну, возмущалась, негодовала православная общественность…

Впервые за последний час Антон улыбнулся. Улыбнулся ехидно, почувствовав, что положение его не так уж безнадежно. Но Лизка слишком опасна. Она свидетель!

Антон попробовал проанализировать ее возможные действия. Он вдруг подумал, что, возможно, она и не пойдет в милицию? Она слишком напугана ночной сценой. Скорее всего, постарается спрятаться от него. Второй вопрос: где спрятаться? Городок невелик. Нет, она уедет отсюда. Если уже не уехала!

Каким образом она может выбраться из города? Варианта два: на попутной машине или поездом. Вряд ли Лизка поедет на попутке. Антон вспомнил, как однажды девочка говорила ему, что никогда бы не села в машину к незнакомцу. Остается поезд.

Позвонив в справочную вокзала, Антон узнал расписание. Проклятье! Не успею… Если попробовать?

Антон нацепил очки, надвинул на лоб шляпу, дабы кто-нибудь случаем не опознал его. Как назло заклинило замок в гараже, потом он некоторое время не мог завести машину. «Везет проклятой девчонке!»

Он опоздал, и поезд уже ушел. Внезапно Антон подумал, что, возможно, Лиза и не уехала на нем. Это лишь один из множества вариантов ее бегства. Именно ОДИН ИЗ МНОЖЕСТВА.

Антон вернулся в дом, беспокойно бродил по кабинету, продолжая размышлять, как ему быстрее отловить беглянку. И вдруг он понял, какую ошибку совершил. Нелепую, детскую ошибку («Вот оно, проклятое волнение!»). Он не поинтересовался у работников вокзала, не видел ли кто из них рыжую девочку?

Майский помчался на вокзал. Он разговаривал с дежурной по станции, с обходчиками путей. Никто из них не обратил внимания на Лизу, которую Антон описал очень образно. Оставался главный свидетель — кассирша. Но и она не помнила. Итак, ее здесь не было?

— Подождите, — сказала кассирша. — Я ее не запомнила, но меня некоторое время замещала Марина. Марина, подойди-ка сюда.

Почти тут же появилась тощая кассирша.

— Марина, вот тут молодой человек интересуется насчет одной пассажирки.

— Мы справок не даем.

— Понимаете, — взволновано произнес Антон. — Мне необходимо знать. Она — моя девушка, мы поссорились. Боюсь, она наделает глупостей. Я просто обязан ее отыскать и вернуть. Я люблю ее!

Печальные глаза и чарующая улыбка Антона сделали свое дело. Кассирша смилостивилась:

— Как выглядела ваша девушка?

Антон повторил описание Лизы, кассир ее сразу вспомнила:

— Да, я ее видела. Она брала билет на поезд.

— На какой поезд?!

— Он недавно ушел.

— А куда она поехала?

— Разве я могу вспомнить? Она сомневалась, раздумывала… Подождите, — кассирша покачала головой, наблюдая за печальным лицом Антона. — Можно посмотреть по компьютеру. Инициалы вашей девушки?

Антон назвал, ответ был получен довольно быстро:

— Афанасьева Елизавета Петровна взяла билет до Черноземска.

— Она будет там?..

— Завтра утром.

— Преогромное спасибо. И еще, какой у нее вагон?

— Надеетесь догнать поезд?

— Надеюсь, — Антон отвечал честно, не пряча глаз. — Если вы не доверяете… если думаете, что я ей враг…

— Да ладно, чего уж там. Вагон десятый, место тринадцатое. Несчастливое.

— Да уж, не везет моей девушке.

Майский отошел от кассы, вновь улыбнулся, на сей раз хищно. На своей машине он действительно быстро догонит поезд. «Милая, до встречи!»

А в это самое время, сидя в купе поезда, Лиза смотрела на мелькавшие за окном зеленые поля, деревеньки, бесконечные линии электропередач. Ее не пугало неведомое будущее. Лишь бы поскорее исчезнуть, навсегда спрятаться от ужасного Антона.

Через некоторое время Лиза вздохнула с облечением. Она уже далеко…

Глава шестая

Погоня

…Мужчина лет пятидесяти с лихо закрученными усами без конца потчевал Лизу и ее соседку — миловидную даму очередной партией анекдотов и разных занимательных историй. Миловидная дама хохотала, а Лиза, которой было не до смеха, натужно улыбалась, дабы не обидеть рассказчика. А из него так и бил фонтан веселья. Затем он угощал чаем и конфетами, лукаво подмигивая то одной попутчице, то другой.

— Кстати, прелестницы, мы до сих пор не познакомились. Нельзя ли узнать ваши удивительные имена?

— Почему удивительные? — спросила миловидная соседка.

— Потому что любое, сорвавшееся с ваших волшебных уст имя прозвучит как удивительная, незабываемая симфония.

— Да ну вас! — махнула рукой миловидная женщина. — Я просто Тоня.

— Просто Тоня? — взревел мужчина. — Вы только послушайте: АН-ТО-НИ-НА! Какое звучание! А как нарекли огненную богиню любви?

Лиза нехотя назвала свое имя.

— Мое любимое имя, — взмахнул руками мужчина. — Когда-то я был безумно влюблен именно в Лизу.

— И что случилось с вашей любовью? — вступила Тоня в шутливый диалог.

— Соблазняла меня, водила в рестораны, угощала черной икрой…

— Ух ты!

— Дарила дорогие подарки…

— Ну и женщина! — не то восторгаясь, не то осуждая воскликнула Тоня.

— Обещала взять в мужья! А когда я поддался чарам, когда отдал ей самое дорогое — свою невинность, то был обманут и брошен!

— Ничего себе! — возмутилась Тоня. — Так с мужчинами нельзя, сейчас это большой дефицит. Простите, а вас как зовут?

— Ло. А фамилия: Велас.

— Вы русский?

— Если верить родителям.

— Но как же? Ло Велас?.. Ах, ловелас! — дошло до Тони, и она рассмеялась.

— А вообще-то меня зовут Иван Никифорович. Нет, нет, я не литературный герой великого Гоголя. Вот моя визитка.

Лиза взяла визитку, механически прочитала: «Пискунов Иван Никифорович». Оказывается, он руководитель фирмы.

— Так вы бизнесмен? — томно заулыбалась Тоня.

— Беглец, прелестница, беглец!

— Почему беглец?

— Бегу от налоговой инспекции. Пересаживаюсь с одного поезда на другой, схожу в самых неожиданных местах.

Иван Никифорович и Тоня опять засмеялись, а вот Лизе стало не до смеха. Очередная шутка весельчака Пискунова пробудила в ней ужасающую истину: Майский наверняка отправился по ее следу. Разве ему будет сложно узнать, куда она поехала? Ему не составит труда отыскать ее в Черноземске. Вдруг он будет поджидать ее уже на вокзале?..

У Лизы возникло ощущение, будто ее окунули в котел с кипящей смолой! Некоторое время она находилась в прострации, не могла вникнуть в слова веселого соседа. Он о чем-то спрашивал, что-то предлагал… Кажется, он приглашал «прелестниц» в ресторан.

— Нет, спасибо, — ответила Лиза.

Зато Тоня тут же согласилась и они ушли, оставив Лизу в одиночестве. Беглянка вздохнула с облегчением (Иван Никифорович достал ее шутками и излишним вниманием), но уже через мгновение страх накинул на нее новую, еще более прочную сеть. Одна в купе! Одна, безо всякой защиты!

Ее первым порывом было броситься за Пискуновым и Тоней, извиниться за отказ и напроситься в их компанию. Но затем она решила поступить по другому: до их возвращения закрыть купе на защелку и никому не открывать.

За окном по-прежнему проносились бескрайние русские поля. Какие же контрасты вокруг! Одни хозяйства взлелеяны и ухожены; дома здесь добротные, часто каменные, с большими красивыми заборами. Другие (таких, к сожалению, большинство), лишенные хозяйской руки, совсем запустели, заросли сорняками. Низкие домишки напоминают развалюхи, у многих заколочены окна, что говорит о бегстве хозяев. Хозяев нет, а их земли скоро скупят чужаки… Лиза смотрела на сменяющие друг друга картины, пытаясь отвлечься от терзавших ее кошмарных мыслей, но те словно долотом долбили мозг, и этот стук отдавался в висках. Каменных особняков девушка теперь безумно боялась, именно в таком особняке и живет УБИЙЦА АНТОН МАЙСКИЙ. И когда из какого-то промелькнувшего перед окнами поезда высокого кирпичного дома выехала машина, Лиза невольно спряталась за занавеску. Ей казалось, что именно в этой машине — ее беспощадный преследователь.

Но потом и развалюхи стали вызывать у нее не меньший страх. За фасадом нищеты порой скрывается еще более страшное зло. Может, именно в таком домишке в следующий раз спрячется Антон. Девушке почудилось, будто она вновь слышит его приторно-ласковый голос:

— Лиза… Лиза… Я здесь, неблагодарная девчонка!

«Господи, только бы не сойти с ума!»

Поля сменились лесными массивами; и опять Антон как будто выглядывал из-за каждого дерева, каждого куста, предупреждая Лизу о том, что невозможно скрыться от него.

— Я все равно найду тебя, моя огненная красавица… рыжая шлюха, дрянь!

«Хватит! Хватит!»

Сейчас, когда на кон поставлена ее жизнь, ни в коем случае нельзя было поддаваться панике. Надо успокоиться и понять: где бывший хозяин Лизы может поджидать свою жертву?.. «Он обязательно догадается, что я исчезла из города. Но каким образом исчезла? Скорее всего — поездом. Он наверняка уже побывал на вокзале, и знает, когда я уехала и куда направляюсь…»

В голове Лизы созрел новый план. Она быстро собрала сумку, осторожно щелкнула замком (страх, что Антон уже в поезде, не покидал ее), выглянула в коридор. Мимо как раз проходила проводница.

— Не подскажите, какая следующая станция?

— Лучезарная.

— И долго до нее ехать?

— Будем там через час.

«Только через час!»

И снова она отсчитывала минуты, понимая, что не может больше находиться в этом поезде-ловушке. Через некоторое время появились Тоня и Иван Никифорович, который сразу поинтересовался: почему юная принцесса так бледна? Уж не заболела ли? Лиза что-то пробормотала в ответ и поспешила опустить голову. Иван Никифорович развел руками:

— Принцесса не в духе! Жаль, жаль. — Он посмотрел на часы и воскликнул.

— Скоро, прелестницы, Лучезарная. Предлагаю выглянуть на перрон, подышать воздухом. Именно выглянуть, поскольку стоим всего пять минут.

Он галантно протянул Тоне руку, за ними вышла Лиза, как бы невзначай, захватившая свою сумку. Беглянка не хотела ненужных расспросов.

— …Раньше Лучезарная была поселком городского типа, прелестницы, а теперь это маленький, но очень приятный городок…

«Маленький городок, — сказала себе разочарованная Лиза, — возможно, и отсюда мне тоже придется бежать!»

Но пока Лучезарная была ее спасением. Беглянка легко спрыгнула на перрон, и, не отреагировав на вторичное напоминание Ивана Никифоровича о «пяти минутах», быстро пошла вперед и скоро уже скрылась за зданием местного вокзала.

Антон вошел в двенадцатый вагон; ему очень хотелось иметь одноместное купе, но, к сожалению, у него оказался сосед — чрезмерно упитанный мужчина средних лет, который очень обрадовался появлению попутчика, предложив разделить трапезу. Чего только у толстяка не было: курица, ветчина, сыр, овощи… Меньше всего Антон сейчас думал о пище. Совсем рядом едет свидетель его страшного преступления! Надо заставить ее замолчать. Навечно!

А толстяк продолжал настаивать на угощении, просил «не разбивать отличную компанию» («С чего он решил, что у нас с ним отличная компания?»). Но, чтобы оставить о себе хорошее впечатление, Антон присоединился. И тут… приятно возбуждающие запахи еды вдруг сделались до невозможности отвратительными, резкими, вызывающими тошноту. Антон извинился и еле успел выскочить в коридор. Он стоял в тамбуре у раскрытого окна, глотая свежий воздух. Он знал, что с ним происходит… Начинается НАСТОЯЩИЙ ГОЛОД, требуется новая энергетическая подпитка. В периоды «голода» Антон всегда испытывал к обычной пище отвращение, но такого, как сейчас… Такого с ним не бывало! Его едва не вырвало…

Антон хорошо представлял, что станет происходить с ним через час или полтора: начнутся трястись руки и ноги, а еще через некоторое время по телу пробежит знакомая, страшная судорога. Он помнил, как во время одного такого приступа голода (не было подходящей «пищи») его скручивало, как он выл от боли, как начинали неметь ноги. Все происходило согласно предупреждению странного старика, который явился к нему много лет назад… «Если не будешь получать постоянной подпитки, то сначала ощутишь жуткие спазмы, потом у тебя отнимутся ноги, лицо станет дряблым, обвислым, покроется, точно рубцами, множеством морщин, из красавца ты превратишься в чудовище». Когда же он встретил того Старика? Шестнадцать лет назад!

ПРОШЛО ЦЕЛЫХ ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ! Давно исчез из жизни сын знаменитого архитектора Радищева Веня, вместо него теперь — незаметный, никому неизвестный Антон Майский. Старик сдержал слово, — сделав Веню энергетическим вампиром, он подарил ему вечную молодость. Не знал Веня и недостатка в деньгах. Каждый месяц неведомый отправитель пересылал на его счет большую сумму. Веня догадывался, кто «неведомый отправитель» — тот таинственный, ночной посетитель. Только зачем он помогает Вене?

События шестнадцатилетней давности возникли перед глазами Вениамина (будем называть Антона его настоящим именем). Его жизнь перевернули катастрофа, приковавшая к инвалидному креслу и встреча со Стариком. Веня сразу поверил ему и начал потихоньку «воровать» энергию у своих охранников. Молодые ребята не понимали, что с ними происходит: они чувствовали постоянную усталость, слабость, у них появлялись седые волосы, а лоб пересекало все большее число морщин. Зато Веня хорошел день ото дня. Вот — и румянец на щеках, и глаза блестят. Добрые старики Олег Васильевич и Александра Григорьевна не могли нарадоваться. Венечка пришел в себя! Венечка хочет жить! Они не знали, что «несчастный инвалид» уже понемногу начинал чувствовать ноги.

И все-таки самым большим испытанием для Вени был тот день, когда он решился встать с инвалидного кресла. Его раздирали чувства неуверенности, боязни, неверия в то, что ЭТО ПРОИЗОЙДЕТ. Старик словно опять был рядом, подбадривал: давай! Давай! Веня впивался руками в подлокотники кресла, повторяя: «Я не смогу! Не смогу!». А Старик снова: «Вставай!». Веня осторожно приподнялся… Первый шаг, второй! И вот тогда он заплакал! Ночной посетитель стал для него избавителем, кумиром, хозяином, которому он мог отдать все, что угодно. Даже душу!

Правда, третьего шага в тот день он сделать не смог, ноги подкашивались, Веня плюхнулся в инвалидное кресло. Но спустя некоторое время уже мог спокойно пройтись по комнате. И тут Веня сообразил: нельзя, чтобы кто-нибудь узнал о его чудесном выздоровлении. Зачем ненужные вопросы, подозрения. Веня рассмеялся, и опять опустился в кресло. «НИКТО не должен узнать!»

Он так и продолжал играть роль калеки. Но однажды решил, что лучше исчезнуть из Старого Оскола, спрятаться там, где никто не знает его, и случайно не обратит внимание, что лицо его не подвержено старению. Веня обманул охрану и скрылся в неизвестном направлении. И снова будто кто-то помог ему. Должно быть, Старик…

Веня ни секунды не думал о добрых помощниках Олеге Васильевиче и Александре Григорьевне, которые всегда «обожали Венечку». Да что там эти чужие старики! Он ни разу не вспомнил о погибших по его вине родителях и несчастной девушке Любе. В институте у него еще была какая-то Вера… Была и сплыла.

Он исчез из дома, ничего не взяв с собой, кроме Черной книги. И впоследствии держал ее у себя в тайнике. Он мог не читать классику, но труд, определивший его жизненные позиции и устремления, проштудировал от корки до корки.

После бегства прошло не так много времени, а Веня уже сумел оценить слова Старика, что его дар более ценный, чем власть или деньги, известность или самый сумасшедший секс. Дабы никто ничего не заподозрил, он жил в маленьком городке, жил тихо и неприметно, уже по привычке изображая из себя калеку.

…Воспоминания воспоминаниями, однако ему нужно срочно добыть энергию. Может, у соседа по купе?

О, нет! Одно лишь воспоминание об этом толстом уроде вызвало у Вени новый приступ рвоты (хорошо, что он стоял у раскрытого окна, а то объясняйся потом с проводницей!). Придя в себя, он вновь начал размышлять об источнике необходимой энергии.

«Я не зря гоняюсь за Лизкой. Она и даст мне эту энергию».

У нее — десятый вагон, тринадцатое место. Пройти всего два вагона!

Одним из важнейших искусств, которым овладел Веня, было искусство перевоплощения. Он зашел в туалет одним человеком — скромным, коротко постриженным пай-мальчиком, а вышел — лихим, длинноволосым, немного развязным парнем, темные очки скрывали горящие жадным блеском глаза. Небрежной походкой прошел одиннадцатый вагон. А вот и десятый!

Он сразу наткнулся на вытирающую окна проводницу. Разговорить ее обаятельному молодому человеку ничего не стоило.

— Какой хороший, чистый вагон. И хозяйка трудолюбивая.

— Без билета не возьму. Контроль строгий.

— У меня есть билет, — пожал плечами Веня. — Я из двенадцатого.

— Чем же там плохо?

— А почему вы решили, что я напрашиваюсь в вашу епархию?

— Догадаться не сложно. Двадцать лет здесь катаюсь.

— Вы начали работать в десять лет?

— Ой, льстец! — погрозила пальцем проводница, покраснев от удовольствия. — Ладно, что случилось?

— Ничего особенного. Просто случайно попался в купе старый знакомый…

— Хорошо, когда встречаешь знакомых.

— Только не его. До того надоедлив! Вот я и решил слинять. Специально прошел одиннадцатый. Вдруг ему вздумается искать меня. До десятого он вряд ли доберется. Уже хорош!.. — говоря все это, Веня осторожно оглядел вагон. Дверь пятого купе, где должна находиться Лиза, закрыта.

— Но чтобы без инцидентов, — сказала проводница. — А то заявится сюда твой пьяный дружок, начнете выяснять отношения.

— Ни-ни! — заверил Веня.

— Мне проблемы не нужны. У меня уже случилось одно приключение.

— Что за приключение?

— Ехала тут в пятом вагоне одна девица (Веня сразу напрягся), билет у нее был до одной станции, а она возьми, да и выскочи раньше. Соседи по купе подняли шум, мол, воровка. Потом выяснилось, что ничего она у них не украла.

— Просто выскочила и все?.. Странно. Хотя, если одна станция недалеко от другой… Может, оттуда ей быстрее добираться до дома?

— В том-то и дело, что билет у нее до Черноземска, а вышла она в Лучезарной.

— Лучезарная? — нахмурил брови Веня. — Ее мы давно проехали.

— Давно, — кивнула проводница.

Вениамин понял, что девчонка оказалась не так проста. Придется снова начинать ее поиски. Но прежде… прежде нужен донор! Веня чувствовал, что еще немного, и у него, как у наркомана, начнется своя «ломка».

— Значит, так, билеты у проводницы из двенадцатого. Зовут меня Антон Майский. Я перехожу к вам. И вот… — он протянул ей деньги.

— Много даете. А свободные места у нас имеются.

— Не возражаете, я подберу себе попутчиков сам?

— Нет, конечно. Кстати, в седьмом купе едет молодая привлекательная дама. Она там совсем одна.

— Отлично! Если дама стоящая, я щелкну пальцами. Вот так… Это значит, что нам требуется хорошее вино и хорошие закуски. Договорились? А сейчас я пошел в седьмое купе.

Дама в седьмом купе с явно скучающим видом смотрела в окно; выбеленные волосы падали на большую грудь, которую она специально обнажила до возможных пределов, томно смотрели удлиненные глаза, а нижнюю губу она прикусывала зубками, стараясь привлечь к себе внимание. «Шлюха, — сразу понял Веня, — а может даже проститутка». Но для него это значения не имело.

— Добрый день, сударыня, — он присел напротив. — Не возражаете, если я буду вашим соседом?

— Что вы!

Некоторое время они ехали молча, Веня специально делал паузу. Появилась проводница и сообщила, что теперь это официально место Вени. Он вежливо наклонил голову и незаметно сделал ей знак.

— Не желаете что-нибудь выпить? Закусить?

— Я не против. А как моя очаровательная соседка?

— Право, не знаю…

— Короче, — Веня протянул проводнице деньги, — все самое лучшее.

Проводница исчезла, между Веней и женщиной сразу завязался дружеский разговор. Оказалось, ее зовут Анжела и она едет отдыхать на один из южных курортов.

— Обожаю море, солнце, молодые загорелые мужские тела. Обожаю смех и радостные лица.

— Сколько у нас общего, — рассмеялся Веня, — я тоже обожаю молодые тела. Только, разумеется, женские.

Конечно же, она не поняла скрытого в его словах зловещего подтекста; развязный мальчик, роль которого сейчас умело играл Веня, ей нравился. Но больше всего ей нравилось раскручивать этих отпрысков из богатых семей, беспутных прожигателей жизни и родительского состояния.

Так и есть! Не успел ее новый попутчик рассказать пару-тройку пошленьких анекдотов, как на столике появились шампанское, икра, балык, виноград, клубника со сливками. Проводница взглядом профессиональной официантки смотрела на Веню, ожидая каких-либо дополнительных пожеланий. Поскольку пожеланий не последовало, она шепнула:

— Если что, я рядом.

— Мерси, мерси! — ответствовал Веня, но едва проводница покинула купе, шумно выдохнул. — Наконец-то ушла.

— Чему вы так обрадовались?

— Возможности остаться с вами наедине.

— Вы так сильно этого жаждете?

— Конечно!

— Почему? — наивно поинтересовалась Анжела.

— Потому что вы красивы. А настоящий мужчина обязан ценить красоту. Выпьем за красоту!

Веня откупорил бутылку, искристое, шипучее шампанское вырвалось из заточения и наполнило два фужера.

— За красоту! — согласилась Анжела и выпила. Веня, сдерживая отвращение, все-таки слегка пригубил игривый напиток, намазал икрой два бутерброда, один из которых Анжела тут же схватила.

— Расскажите мне что-нибудь о себе, — попросила она.

Веня знал, что она хочет услышать, поэтому тут же сочинил историю о ссоре с папочкой, владельцем сети ресторанов в Черноземске и бегстве из родного гнездышка. «Но теперь, когда я проучил старика, когда он ежедневно звонит мне и слезно умоляет вернуться, я решил, что так и быть, уступлю его мольбам». Анжела согласно кивала: со стариками ссориться нельзя, в конце концов «они такие забавные». Веня вздыхал, подливал даме вина. Ему казалось, что он читал ее мысли: «Хорошо бы его охмурить, да покутить за его счет». Чтобы и дальше разжечь страсть юнца, Анжела поглощала клубнику специфическим образом: сексуально водила по стаканчику языком, потом облизывала губки. О, знала бы она, насколько «милому юнцу» в данную минуту омерзительно смотреть на ее трапезу, как он пересиливает себя, чтобы лишний раз улыбнуться, как, доведенный до крайности запахами пищи, мысленно кричит: «Когда же ты закончишь свою жратву, тварь?»

Но поскольку Анжела и предположить не могла подобного, она, словно специально, растягивала удовольствие. Веня извинился за небольшую отлучку, вышел в коридор и быстрее молнии понесся к туалету. Его опять рвало. «Ничего, ничего, — говорил он себе, — уже скоро…»

Он вернулся, стараясь выглядеть непринужденно, и Анжела задала давно интересующий ее вопрос:

— А вы почему ничего не пьете и не едите?

— Язва, диета… Но я с удовольствием употребляю другую «пищу».

Анжела понимающе кивнула, еще выпила шампанского, потянулась к двери и закрыла ее на предохранитель:

— Я тоже не прочь, милый.

Веня окончательно убедился, что перед ним обычная проститутка, до поры до времени играющая роль светской дамы, но быстро сбрасывающая с себя ненужную маску. Веня внутренне усмехнулся: «Дурочка, твое единственное достоинство — молодость. Ох, я и пососу тебя!»… Разве он мог предположить, что ее гладкая кожа, стройная фигура, высокие груди отнюдь не отражают реальность. Что над лицом Анжелы много раз поработали опытные хирурги; они же откачивали из тела жир и ставили силиконовую грудь.

— Поцелуй меня, — попросила Анжела.

— Сейчас, сейчас… Ложись сюда, скорее!

Анжела увидела, как загорелись его глаза; это вспыхнувшее пламя пьянило, завораживало, дико возбуждало! Веня провел рукой по ее шее… Каждое его прикосновение, каждый жест был жестом удивительного мастера любви. Он не спешил, словно специально доводя партнершу до состояния исступления. Она затряслась, потянулась к нему губами.

— Не спеши! — прошептал он. — Любой плод должен созреть.

— Я больше не могу ждать…

Он засмеялся странно и… зловеще. Но уже через секунду осторожно раздвинул партнерше ноги. Шалая от ласк Анжела вцепилась в его руку и тихонько прошептала:

— Я твоя! Твоя! Возьми меня! Возьми всю, без остатка!

Попутчик что-то зашептал в ответ; каждое его слово было так приятно, что возбуждение Анжелы достигло наивысшей точки. Кажется, он говорил на иностранном языке. В голове вспыхнула и тут же погасла мысль: «Он не русский?..» Имела ли значение национальность? Имело ли значение: кто он? Будь хоть сам дьявол!.. И тут ее виски стало покалывать! Партнер вдруг возвысил голос, еще один укол, на сей раз, точно острая игла пронзила мозг Анжелы. Она провалилась в черную пропасть.

…Веня вышел в коридор; он немного прибодрился, хотя особого удовольствия от общения с Анжелой не получил. Теперь он точно знал: она давно на «изломе молодости», а красивое, без морщинок лицо — искусно сделанная врачами маска. Ладно, хотя бы на время утолил голод. Теперь искать проклятую девчонку!

Он трижды тихонько повторил: «Искать проклятую девчонку!» Но каждый раз говорил себе это все менее уверенно. В его мозгу, будто симфония, звучали слова Анжелы: «Обожаю море, солнце, молодые, загорелые тела». «Может, пока черт с ней, с Лизкой? Найду тоже теплый край, пляж, где много-много молодежи… Сколько же там для меня будет «пищи»! А Лизку я после отыщу. Весь мир переверну, но найду!»

Веня зажмурился, предвкушая удовольствие, и вернулся в купе. Анжела «отдыхала». «Отдыхай, крошка, спокойной ночи!». Веня подхватил свой небольшой саквояж, направился к проводнице. Та посмотрела на него с некоторым удивлением:

— Вы тоже собираетесь выйти раньше своей остановки?

— Да, — кивнул Веня. — Решил вернуться и повидать папочку. Старик обиделся из-за моего бегства. А ссориться с богатым папашкой… Вы ведь меня понимаете.

— Понимаю, — вздохнула проводница. — Но ведь уже глубокая ночь.

— Ничего. Сяду на проходящий, и обратно.

— А ваша дама?

— Спит, как сурок, — беспечно ответил Веня.

— Не жалко покидать такую молодую и привлекательную?

— Не так она и молода. И совсем не привлекательна.

— ?!

— Очень много решают грим и косметика. Ну, да ладно… Когда остановка?

— Уже скоро.

Веня смотрел в окно на вспыхивающие и тут же исчезающие в ночи огоньки пробегавших поездов. Хочется все время любоваться этой картиной. Кажущийся застывшим покой словно прерывает летящая, сверкающая жизнь. Красота! Красота! Но как она мимолетна! А ею хочется любоваться вечно!

— Вы бы хотели ВЕЧНО ЛЮБОВАТЬСЯ КРАСОТОЙ? — спросил Веня проводницу.

— Увы, вечного нет ничего, — вздохнула она. — Человеческая жизнь так коротка. Вы еще мальчик и не задумываетесь над подобными вещами.

«Несчастная, — усмехнулся Веня, — ты смирилась с неизбежностью, с тем, что не сможешь вечно наслаждаться красотой».

…Он на мгновение закрыл глаза и увидел огромный, с золотыми россыпями песка пляж. По нему бегали и смеялись молодые красавицы и красавцы. Они приехали сюда, чтобы подарить Вене ВЕЧНОСТЬ.

Если бы Лиза знала, что планы ее преследователя временно изменились!

Громкий голос проводницы предупреждал пассажиров, что скоро конечная станция. Анжела проснулась, ей потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить вчерашнее приключение. Какой у него голос, какие руки. Как он ласкал ее! А что было дальше?.. «Почему я ничего не помню?»

И куда он ушел? Анжела так рассчитывала прокатиться с этим юнцом в южные края!

К ней в купе постучала проводница: «Пора вставать!», Анжела вскочила, открыла дверь.

— Не знаете, куда подевался мой сосед?

Проводница воззрилась на нее почти с испугом, переходящим в страх. Потом покачала головой:

— Он сошел с поезда.

— Сошел? Когда?!

— Ночью.

— Почему? — невольно вырвалось у Анжелы.

— Откуда я знаю. Мне надо идти, извините.

«Ушел, подлец! Впрочем, что ожидать от сопливого мальчишки. Но откуда у него такой опыт общения с женщинами? Можно подумать, что он прожил много лет и прошел соответствующую практику у лучших жриц любви».

Анжела огорчилась его исчезновением, но лишь чуть-чуть. Ей предстояло отыскать нового кавалера, желательно в возрасте, который сразу не сбежит, а с удовольствием оплатит ее «южный круиз». Она не сомневалась, что найдет такого простофилю, для опытной охотницы это раз плюнуть.

Но прежде надо привести себя в порядок. Она наклонилась к зеркалу и… крик ужаса вырвался из горла. Сначала Анжела подумала, что какая-то другая женщина проникла в купе и точно так же собирается сделать макияж. Хотя ЭТОЙ ДРУГОЙ ЖЕНЩИНЕ уже не помогут ни грим, ни косметика. Пустая седина расползалась по черным волосам, некогда исчезнувшие от скальпеля хирурга морщины с новой силой исполосовали ее лицо, особенно много их было вокруг глаз, что делало их похожими на глаза старой ведьмы; изменилось и само лицо, оно расплылось, округлилось до тошноты.

— Кто ты? — спросила Анжела морщинистую старуху.

По движению губ она поняла, что и та задала ей этот же вопрос. Исчезли последние сомнения: она видит СВОЕ ОТРАЖЕНИЕ!

Анжела закричала, но крик потонул в громком гудке поезда. Поезд мчал и мчал, минуя большие и маленькие станции, и только безумец мог попытаться остановить его, потребовать от машиниста, чтобы тот повернул вспять.

Глава седьмая

Остров мечты

Веня вышел из такси, небрежно кинул шоферу стодолларовую бумажку и огляделся. От огромного, окруженного пальмами отеля спускалась к морю каменная лестница. Подойдя к перилам, Радищев увидел большие и маленькие бунгало, сам пляж, вьющийся вокруг утесов золотистой змейкой, маленькие фигурки людей: кто-то играл в волейбол, кто-то прыгал в море, даже отсюда слышались крики и хохот. «Очень хорошо, — удовлетворенно сказал Веня, — смейтесь, отдыхайте».

Он повернул голову к терпеливо стоящему рядом в ливрее негру («Интересно, почему администрация на роль швейцара «выписала» именно негра?»), кивнул на свой небольшой чемодан. Негр подхватил его и бросился в здание гостиницы.

Веня вошел следом, и сразу закончилась власть изнурительной жары, ее сменил приятный, поддерживаемый кондиционерами холодок. В центре зала — фонтан с радужными рыбками, слева — лифты, бесшумно раскрывающие двери и мгновенно уносящие на верхние этажи. Но Веня направился направо к стойке администратора. Высокая женщина посмотрела на него прохладно и отчужденно. На этом курорте, иногда именуемом Островом Мечты, Веню не знали.

— Я бы хотел снять номер. Разумеется, «люкс».

Даже после этих слов взгляд женщины не стал мягче. Молодой человек по-прежнему оставался чужаком, который пытается проникнуть в мир недоступной для него корпорации.

— Заполняйте бланк.

Веня сразу же наличными заплатил требуемую сумму и весело подмигнул, однако лицо женщины так и осталось непроницаемым. Чары Радищева пока не действовали, он терялся на фоне прожигающих здесь жизнь бесконечных знаменитостей. Веня отнесся к этому спокойно, гнать лошадей не собирался: «В отличие от тебя, милая дамочка, и подобных тебе существ, времени у меня предостаточно».

Веня направился к лифту и сразу увидел знакомое лицо: известный эстрадный певец, символ мужской силы и красоты, величественно шествовал по залу, окруженный группой телохранителей, готовых в любую минуту помочь ему отбиться от любой настырной поклонницы. Он пока единственный на этом Острове Мечты, кто, проходя мимо Вени, кокетливо ему улыбнулся. «Я с удовольствием уделил бы тебе несколько часов общения, — мысленно сказал ему Веня, — но ты слишком стар. А мне нужны юные!» Вслед за певцом появился еще один кумир — известный телеведущий; вечно моложавый, кругленький, холеный, который так часто произносил горячие монологи о страданиях народа, о возрождении нравственности на Руси, клеймил бандитов, богачей, чиновников. Сейчас же он говорил сопровождающей его юной спутнице о славной вечеринке, о том, как он на спор сожрал целого барашка. Юная спутница сомневалась:

— Целого барашка? Не поверю!

— Честное слово! Жрал и икал, ха-ха!

— Ты же мог подохнуть.

— Что ты, милая, свободная пресса не подохнет никогда. Вот других всех слопаем…

Веня вдруг понял, какая ловушка может поджидать его здесь. Многие «звезды» шоу-бизнеса, политики и прочие, как крупного калибра, так и совсем дробного («звездочки»), давно перешагнули «критический возраст», однако жили по принципу старых песен: «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым», или «Нам никогда не будет шестьдесят, а лишь четыре раза по пятнадцать». Исходившая от них энергия являлась ядом даже для энергетического вампира. Поэтому Веня должен вести себя как опытный грибник, который, проходя мимо ядовитых, несъедобных, отбирает то, что нужно для варки, засолки, сушки, маринования. А на этом Острове есть и «белые», и «шампиньоны», и «лисички». Лакомься на здоровье!

И вот уже Веня в модном пляжном ансамбле спускался к морю. Опытный глаз сразу выловил большие скопления молодежи. Прогуливаясь по горячему песку, он нашел самое удобное для себя место, прилег и стал обозревать окружение. Смех и шутки вокруг не прекращались, Веня вслушался в разговоры: чем озабочена большая компания, что справа от него, и чем та, что слева? В принципе, какого-либо отличия здесь не наблюдалось. «Золотые» мальчики и девочки, наша современная элита, в основном были озабочены бушующим ураганом возле штата Флорида, некоторые собирались «прошвырнуться туда на следующей недельке», а теперь «накрылась улетная прогулочка, придется время коротать в каком-нибудь отстойнике»; большой интерес вызывали наряд любимого кумира на «Тэффи» — самой «клевой рашн-премии» (шли отчаянные споры: у кого шился чувак: у Зайцева или Юдашкина?), новые альбомы «Отпетых мошенников» и «Запрещенных барабанщиков». Затем элита продемонстрировала знание западной культуры; спорили в основном на следующие темы: правда ли, что Том Круз педик, если «да», то как бы с ним скорешиться? Кто из крутых актеров Голливуда колется, а кто «курит травку»? Вообще, тема наркоты была очень популярна, что немного обеспокоило Веню; ему ведь нужны здоровые люди со здоровой энергией.

Радищев закурил дорогую сигару и продолжал осторожно наблюдать за сбившимися в недоступные для других стайки соседями. В период перестройки и беспредела 90-х отцы золотых деток пробивались на Олимп жизни за счет воровства, обмана, грабежа собственной страны. Возможно, они мечтали не только выжить, подняться, разбогатеть любой ценой, но и создать новый аристократический род. Ничего себе аристократия получилась! Князи грязи…

Веня знал, что все они будут делать ночью: кто-то пойдет в бар, напьется или обкурится; кто-то постарается наповал сразить подруг новым платьем, точь-в-точь, как у самой Дэми Мур, с которой так «хотелось бы поделиться секретами»; иные со скучными лицами займутся любовью: обычной или однополой, вдвоем или целой группой, любители романтики бросятся голышом в море, наверное, пробуя соблазнить даже его. Как они все предсказуемы. Остается лишь найти предлог, чтобы попасть в их «закрытые сообщества». И такой предлог вскоре представился.

Веня подошел к воде, но не бросился сразу навстречу летящей волне. Как и его отец Михаил Михайлович, он входил в море или речку постепенно; сначала вода касалась его колен, потом достигала пояса, наконец, груди, плеч, и только тогда Веня нырял с головой и плыл. Надо сказать, что плавал он великолепно, используя разные стили. Однако сейчас все случилось по-другому. Веня увидел, как какая-то девушка вдруг начала колотить руками по воде, а набегавшая волна накрыла ее с головой. Она тонет! Несколько человек наблюдали за этой картиной, но никто не решался ей помочь. Спасатели были далеко, не успевали. Тогда Веня стремительно бросился в волны, и уже через несколько мгновений оказался рядом с тонущей. Девушка беспомощно барахталась, захлебывалась, но тут чьи-то сильные руки дернули ее за волосы, затем обхватили тело. Ее куда-то тащили…

Она выплевывала воду и жадно глотала воздух, бессознательно воспринимая радость друзей, которые помогли ей подняться на ноги и указали на Веню:

— Вот твой спаситель.

Растерянная, испуганная, подавленная, она даже не смогла его поблагодарить. А спаситель и не ждал благодарности, он просто скромно удалился. Это еще более возвысило Веню в глазах окружающих, он превратился в настоящего героя. Тем же вечером в баре к нему подсела группа представителей золотой молодежи; несколько фривольных шуток, удачных острот, рассказов о любовных похождениях — и Веня стал для них «своим в доску». К ночи компания вокруг него увеличилась, каждый стремился перекинуться парой фраз с новым гостем Острова Мечты. Веня внутренне ликовал: просочиться в их сердца оказалось проще простого.

Ночь играла, звенела, безумствовала, расцвеченная всевозможными красками веселья. Вино лилось рекой, анекдоты продолжали сыпаться как из рога изобилия; Веня не сбавлял обороты, продолжая очаровывать всех и каждого, на любой вопрос у него находился остроумный ответ, с учетом того, что особым красноречием золотая молодежь не блистала. Даже самый простенький рассказ Радищева выглядел необычайно интересным. Девушки складывали бантиком губки, мысленно целуя потрясающего новичка, придавшего такое изумительное разнообразие их скучной компании, парни старались его хлопнуть по плечу, демонстрируя самое дружеское расположение. Веня наметил себе нескольких жертв и уже завтра (зачем откладывать дело в долгий ящик?!) обязательно ими займется.

Он возвращался в номер в отличном расположении духа, иронично улыбался, слушая раздававшиеся повсюду причмокивания, вздохи. Радищев вспомнил, что и он когда-то вот также изнемогал от нежности, почитая секс высшим блаженством на свете. Сейчас все это кажется просто смешным.

Придя к себе, Веня ощутил накопившуюся за день усталость и почти сразу упал на кровать. Жизнь представлялась прекрасной и удивительной: сколько же здесь МОЛОДЫХ ТЕЛ. Действительно — Остров Мечты. Правда, у каждого своя мечта и свои способы ее осуществления. Веня хихикнул, потянулся, закрыл глаза: «Они очень рады новому знакомству… Я тоже рад!».

И вдруг странное чувство заставило его разомкнуть веки, он…… не один в своем номере?! Веня вскочил, с тихим ужасом наблюдая, как от стены отделилась темная фигура; он не видел ни единой черты лица, только сверкали в темноте ГЛАЗА.

— Привет, — послышался знакомый, слегка приглушенный голос. — Еще не забыл своего благодетеля?

— Не забыл, — у Вени пересохло в горле. Он попытался о чем-то спросить незваного гостя, но лишь с трудом выдавил из себя. — Но как?..

— Как нашел тебя? Для меня это просто. Вижу, ты процветаешь. Сколько лет прошло, а наш Вениамин такой же юный и обольстительный. Точно вчера расстались.

Страх Вени еще больше усилился, он вспомнил, как когда-то что-то подписал. Неужели пришло время платить по счетам? Незнакомец рассмеялся:

— Вижу, не слишком рад старому другу?

— Я рад… Честное слово, рад.

— Это хорошо. Я ведь пришел не потому, что мне что-то нужно от тебя. Просто хочу предупредить… Не забыл — о чем тебя предупреждал?

— Я не понимаю…

— Забыл! Этот Остров и тебе закружил голову.

— Что я забыл? — почти взвизгнул Веня.

— Основное правило: НЕ ПЕРЕЕДАЙ! Берегись, коль нарушишь его!

Вновь сверкнули и тут же погасли жесткие ГЛАЗА. Веня отчаянно всматривался в темноту, но Старика не видел. Он растворился в ночной мгле, оставив после себя грозное предупреждение. Даже сейчас оно звучало в ушах Вени: НЕ ПЕРЕЕДАЙ!.. НЕ ПЕРЕЕДАЙ!..

Постепенно Веня отошел от страха, он уже думал о грядущем дне. Тем более, он все острее ощущал «голод».

Прошло уже несколько дней, как Веня приехал на Остров Мечты. Молодой человек с приятной внешностью и хорошей фигурой, вечерами — в отлично пошитом костюме последней моды, необыкновенно галантный, по-барски расточительный, он привлекал к себе всеобщее внимание. Половина представительниц прекрасного пола была от него без ума, любая из этой половины почитала бы за счастье, если бы Веня пригласил ее в ресторан, на дискотеку, на пляж, не говоря уже о большем. Новый герой был мил со многими, загадочно улыбался, однако никому из поклонниц предпочтения не отдавал. Может, он нетрадиционной ориентации?.. К нему подсаживались сразу несколько известных геев. И с ними он был мил, и им улыбался, однако дальше этого не шло. Молодежь тянулась и тянулась к нему, и не только из-за его оригинальности, обходительности; он мог одарить советом нуждающегося в нем, причем, советом умудренного опытом человека. За ним утвердилась кличка «Мудрый Антон». Вскоре Веня знал потаенные секреты многих и многих, но сам оставался человеком-загадкой, «вещью в себе».

По утрам он приходил на пляж, часами смотрел на море, на купающихся там девушек и молодых людей. Однажды к нему подсел особо добивавшийся его дружбы «плейбой» Георгий, все пытался разговорить Мудрого Антона, но тот будто ушел в себя, слушал приятеля вполуха. Наконец Георгий не выдержал:

— Вижу, на кого ты глядишь… На Таисию.

Веня словно отошел ото сна, повернул голову к плейбою:

— Что ты сказал?

— Вот ты и попался! — воскликнул Георгий. — Тайка тебя достала. Все глаза протер, а меня даже не слышал.

— Не говори ерунду, — вечно улыбающийся Мудрый Антон вдруг нахмурил брови. — Я просто смотрел на море. На «самое синее в мире Черное море мое!»

— Нет, ты увлекся Тайкой, — настаивал Георгий. — А чего, девка — класс! Как полагаешь, кто у нее папаша?

— Мне все равно, — ответствовал Мудрый Антон.

— Нет, не все равно, — надоедливость Георгия раздражала. — Вот, кстати, она выходит. Эй, Тая!

Девушка увидела махавшего ей Георгия и подошла, вид у нее был бледный, она терла виски.

— Тая, вот Антон…

— Что-то случилось? — перебил его Веня.

— Голова болит… подташнивает…

— Перегрелась на солнце. Надо сходить к врачу.

— Все как-то неожиданно… Утром чувствовала себя хорошо.

— Сходите к врачу! — повторил Веня. — У вас нездоровый цвет лица.

— Спасибо, я так и сделаю.

— Не повезло Мудрому Антону, — вздохнул Георгий. — Улетела птичка.

— Прилетит, если потребуется.

— Думаешь, почему у нее заболела, закружилась голова? От твоего долгого чарующего взгляда.

Веня вздрогнул! Неужели его расшифровали?.. Однако тут же сообразил: это была шутка. Милая шутка и ничего больше. Внезапно ему пришла другая мысль — проучить наглого юнца, который лезет постоянно в душу, мешает забирать энергию.

Веня откинулся на песок, закрыл глаза и только кивал, слушая бесконечную, глупую болтовню Георгия. Он опять подумал: сколько же здесь энергии! Он брал ее у многих, брал по «чуть-чуть», но ему хватало.

— Знаешь, Мудрый Антон, у Марианны тоже вчера болела голова… И ее подружка жаловалась на слабость и головную боль. Не иначе, повышенная активность солнца.

На губах Вени мелькнула и тут же погасла усмешка.

Вечером следующего дня Георгий отыскал Веню в баре; вид у него был не «из лучших», он казался взволнованным и удрученным. Не иначе что-то стряслось.

— Мне нужен твой совет, Мудрый Антон.

— Всегда готов услужить другу. Выпьешь?

— Что-то не хочется.

— Пей, дружище, многие проблемы сразу увидишь в ином свете. Все, что для трезвого ужасно, пьяному кажется немного комичным.

— Ты как всегда прав, Мудрый Антон.

— Так что случилось?

Георгий обернулся, видимо, не хотел, чтобы кто-нибудь услышал. Веня хлопнул его по плечу:

— Пойдем ко мне в номер. Там спокойнее.

— Пойдем, — тотчас согласился Георгий, не представляя, в какую страшную ловушку себя загоняет.

Небольшая порция спиртного не слишком помогла Георгию; в номере Вени он беспокойно ходил из угла в угол, его «мудрый товарищ» терпеливо ждал исповеди.

— Ты ведь знаешь мою первую пассию Вику?

Веня кивнул и вопросительно посмотрел на Георгия. Неужели с ней что-то произошло? У нее энергию он пока не брал.

— Эта сука сказала, что забеременела от меня. Каково?

— Бывает. Сейчас это не такая серьезная проблема.

— Но это еще не все. Помнишь Зинку, любительницу ночных купаний?.. Кругленькая такая, черненькая?..

— Смутно.

— Неважно. И она утверждает, будто забеременела…

— И тоже от тебя?

— Да!.. Но и это не все! На аборты они не идут. Обе требуют, чтобы я женился.

— Ты будешь, как шейх из Саудовской Аравии. Много-много жен.

— Не смейся, прошу! Их отцы прекрасно знают моего. Какой скандал получится! Если папа лишит меня «пособия»…

— Стоп! Мало ли что они говорят. Сейчас отцовство легко можно установить, существует специальный тест.

— А вдруг я не пройду его?..

— Существует реальная опасность?

Георгий кивнул и низко опустил голову, тем не менее, Веня заметил на его глазах слезы. Он без конца повторял:

— Что делать?!.. Ужас! Ужас!

«О, нет, милый, ты еще не знаешь, что такое ужас!» — мысленно ответил ему Веня. Вслух же он сказал:

— Дело серьезное, следует обмозговать. А пока выпей мой фирменный напиток. Это успокоит, приведет в норму.

— Ты когда-нибудь попадал в подобную ситуацию?

— Я был во многих переделках, — уклончиво ответил Веня.

Георгий сидел на диване, поджав ноги, без конца канючил, жаловался, проклинал «коварных сук». Постепенно его сморил сон, Веня несколько раз толкнул «товарища» и, убедившись, что тот действительно спит, удовлетворенно кивнул, удобно устроился напротив, вперив в юношу ледяной взгляд. Сначала он забирал энергию как обычно, в небольших дозах. Потом вдруг вспомнил, что хотел проучить его. Вспомнил, и уже никак не мог остановиться.

…Он все-таки сказал себе: «Стоп! Иначе он умрет». Георгий побледнел, съежился, тяжело дышал. Веня с трудом разбудил донора, тот поднялся, пожаловался на головную боль, пошатываясь, удалился к себе. Что касается Вени, то он еще никогда не чувствовал себя так хорошо: он точно парил в поднебесье над окружающим скучным, уродливым миром. Слова таинственного покровителя: «Не переедай!» были в одночасье забыты. Разве можно отказаться от столь сладостной пищи?

Он опять спустился в бар, оглядел зал; множество ребят и девушек предавались разгулу, прожигали жизнь, радовались молодости, не ведая, что пришел тот, кто с удовольствием возьмет у них лучшие годы. Взгляд энергетического вампира остановился на сцене, где стриптизерша совершала священный обряд ночи — после очередного движения скидывала с себя какую-нибудь «мелочь» из одежды. «Мелочь» перерастала в «серьезные вещи», уже сброшены курточка, рубашка, брюки; девушку охватило знакомое возбуждение, скоро она откроет множеству жадных, озверевших глаз таинства своего совершенного тела. Старый добрый стыд давно был неведом ей; возможно, он придет к ней много позже, когда ее кожа сморщится от тяжести прожитых лет, а от былой возбуждающей красоты не останется и воспоминаний. Тогда она может даже стать ярой защитницей нравственности, требовать от местной администрации закрыть все стриптиз-клубы. Но сегодня она королева вечера! Сегодня она слышит возбужденные возгласы мужчин и даже некоторых женщин, и, чтобы еще больше утвердить над ними свою власть, заученным, грациозным движением сбрасывает с себя белье, трогает набухшие соски. Взгляды посетителей бара становятся осоловевшими; среди множества глаз непросто увидеть те два, что смотрят на нее по-особенному…

Веня также очарован белокурой танцовщицей — сила, энергия, красота! Какой превосходный донор! («НЕ ПЕРЕЕДАЙ!»). Грозное предупреждение отринуто окончательно, сладкий вкус «пищи» пьянит, он вновь бормочет страшное заклинание!

Стриптизерша повернулась к залу спиной, новым грациозным движением оголила ягодицы, заиграла ими быстро-быстро. Ее умопомрачительную игру сопровождали свист, ор, вой, который вдруг показался ей… звериным. В «критический момент» танца, когда она (пусть на несколько минут!) превращается в Нефертити, Елену Прекрасную, Клеопатру, когда зал окончательно припадает к ее ногам, когда она могла требовать от толпы беспрекословного подчинения, девушке вдруг стало страшно. Она почему-то вспомнила сказку про серого волка, самую первую сказку, которую ей в детстве рассказывала мама. Мама не просто рассказывала, но и пугала: «Будешь плохо себя вести, придет волк и тебя зубами щелк! Знаешь, какие у него огромные, острые клыки!» И теперь стриптизерше вдруг показалось, что волк здесь, он, наконец, пришел за ПЛОХОЙ ДЕВОЧКОЙ, которая бесстыдно снимает перед всеми трусики. Ее движения сковал невольный страх, пора оборачиваться к публике, а она не могла… Она смертельно боялась увидеть волка! А серый хищник отрыл огромную пасть, с шумом вдохнул в себя воздух. Стриптизершу закружил неистовый вихрь, он вырвал ее со сцены и понес в ЭТУ РАСКРЫТУЮ ПАСТЬ; девушка уже ощущала пронзительную боль — тело как бы проткнули острыми пиками и рвали, рвали на части! От ужаса стриптизерша потеряла сознание.

К ней выбежали люди, унесли за кулисы, взволнованной публике объявили, что «актриса просто устала, переутомилась, а представление продолжается». Зал пошумел и затих, переутомилась, так переутомилась. Лишь один человек, тот, кто знал истину, иронично улыбнулся. На какой-то момент казалось, что силы его безграничны. «Нет, границы есть, но их быть не должно!» И он опять прошелся по залу, выбирая жертву. «Пожалуй, вот этот и вон та!» И опять «ел», «ел» без меры. А затем отрешенно наблюдал, как у «доноров» вдруг безо всякой причины кружилась голова, как их начинало тошнить и они, еле передвигая ногами, покидали бар.

…Уже вовсю властвовала ночь. Веня скромно пристроился в уголке, перед ним на столе — стакан «мартини», которое он едва пригубил. Снова и снова он оглядывал входящих в бар людей, стараясь в очередной раз захмелеть от молодой силы. И тут появилась девушка… Веня узнал ее, несколько дней назад именно ее он спас. Нет, он видел ее раньше: легкое темно-вишневое платье, вьющиеся по плечам темные волосы. «Вера?!»

Внезапно нахлынувшие воспоминания сдавили горло, потребовалось время, чтобы осознать: Вера осталась в далеком прошлом. Шестнадцать лет назад… ШЕСТНАДЦАТЬ! Человеческая жизнь, жизнь этих двуногих существ слишком коротка; сейчас уже ничего не осталось от прежней Веры, вместо нее — женщина, которой за тридцать, солидная дама, ничуть не похожая на прежнюю юную девочку.

Темно-вишневое платье, такие темные волосы, такая же фигура… Неужели душа Веры переселилась в эту девочку, чтобы вернуть Вениамина к давно утерянному прошлому?

Он поднялся навстречу девушке в темно-вишневом платье, она одарила его лучезарной улыбкой. Он пригласил ее на танец. На тот самый танец, который тогда с Верой они так и не станцевали.

— Какое странное ощущение, — сказала девушка. — Вы точно пылаете.

— Это вспыхнула страсть к вам!

Играла музыка, сверкали огни юпитеров, Веня прижимал к себе ее хрупкую фигуру, обнимал ее точно так же, как когда-то обнимал Веру. Он почему-то не хотел красть у нее энергию…

Странная болезнь на Острове Мечты продолжала поражать все большее число людей. Протекала она без повышения температуры, кашля или насморка, мало того, анализы не показывали каких-либо изменений в организме. Однако заболевший человек без конца жаловался на головные боли, потерю сил, он менялся внешне: бледнел, худел, засыхал, как оставленное без воды растение. Возникший среди отдыхающих страх быстро сменился настоящей паникой, заговорили о страшной эпидемии, будто специально решившей подкосить новую российскую элиту и, таким образом, оставить нацию без поводырей. Первыми с Острова побежали известные политики, отважные журналисты и звезды шоу-бизнеса; всем им ни при каких обстоятельствах нельзя было рисковать собой. Первые кричали, что без них «страна снова потонет в болоте», вторые — что без их публикаций «люди не поймут, как страшно жить на белом свете», третьи «не желали оставлять паству без осознания ею истинных ценностей». За всеми ими стремительно потянулась «золотая молодежь», элита будущего. Отели пустели, райское место обезлюдело, местные власти в отчаянии ломали голову: как спасти положение. Но спасти его становилось трудней и трудней, На Острове Мечты ощутимо витал всеобщий страх.

Веня по-прежнему находился на Острове, здесь еще оставалась нужная для него «пища». К всеобщему бегству он относился спокойно, о перспективах особо не задумывался; в крайнем случае, он найдет себе другой «островок счастья». Он рассчитывал пожить тут еще недельки две или три, но все обернулось по-иному.

Часть вторая

Объятия тьмы

Глава восьмая

В сетях воспоминаний

Когда Вера проходила мимо этого дома, некогда сверкавшего огнями, бившего жизнью, которую вдохнул в него талантливый архитектор, теперь же, точно застывшего в мрачных объятиях смерти, на нее нападала дрожь. Память, будто искусный рыбак, набрасывала на нее прочную сеть, до невозможности сильно сдавливающую грудь. Шестнадцать лет назад!.. РОВНО ШЕСТНАДЦАТЬ! Вера и сама не понимала, что заставляет ее приходить сюда, смотреть на умерший дом? Иногда ей хотелось кричать: «Этого не было!.. Не было никогда!»

Но ЭТО БЫЛО!

Хорошо бы дом Радищевых снесли, или купивший его человек перестроил бы его полностью, тогда, возможно, потускнели, а после и вовсе стерлись воспоминания о страшной трагедии. Однако назло всем превратностям судьбы, дом стоял, ничуть не меняясь. После трагической гибели Михаила Михайловича и Раисы Алексеевны, исчезновения Вени администрация Старого Оскола долгое время не знала, что делать с особняком. По идее у него есть собственник — Вениамин Михайлович Радищев. Но где искать его? Он вообще не объявляется. И вдруг появился представитель одной юридической конторы, предъявивший права своего клиента на этот дом: были показаны все бумаги, подтверждающие факт продажи особняка Вениамином Радищевым, живущим сейчас где-то в Хорватии. Самого покупателя никто не видел, но, так или иначе, за дом исправно платились налоги. Потом приехали рабочие, что-то перестраивали внутри; этим дело и закончилось, внешний фасад дома не тронули. И вообще тут никто не жил. Закрытые ставни и царящее вокруг безмолвие словно подчеркивали: прежняя жизнь закончилась, а новая так и не началась.

Здесь Вера впервые отдалась человеку, который не только не стал ее судьбой, а, наоборот, принес муки и страдания. Она давно ему все простила, судьба и так слишком жестоко наказала Веню. Но ЗАБЫТЬ НЕ МОГЛА. Она помнила каждую мелочь того страшного вечера в кафе, пьянство Вени и его ледяные слова… Помнила, как стояла на асфальтовой дорожке возле дуба, наблюдая как он вел под руку белокурую девушку. Затем прозвучали чьи-то слова утешения: «Не горюй, ты еще так молода. У тебя все впереди». Но слова предназначались не ей… Страшный вечер, страшная ночь, за которой последовало еще более жуткое пробуждение! Тогда в ее комнату зашла мама…

— В местных новостях передали… Михаил Михайлович и его жена Раиса Алексеевна погибли. Разбились на машине.

— И Веня?!

— Он доставлен в больницу. Но состояние критическое, врачи говорят, что он вряд ли…

Кажется, мама быстро привела ее в сознание, что-то без конца твердила, о чем-то упрашивала дочку. А затем раздался звонок в дверь. В голове девушки мелькнул лучик надежды: «Что если там Веня?!». Она вскочила, рванула дверь и увидела… Виктора. Он посмотрел на ее бледное, осунувшееся лицо и понял, что произошло нечто ужасное. Вера отшатнулась от Виктора, точно от привидения, однако он не отступил и сделал шаг навстречу.

— Вера, выслушай меня, чтобы ни случилось, знай, ты всегда можешь положиться на меня.

Она сделала шаг назад, затрясла головой, однако Виктор не сдавался:

— Ты нужна мне! И я — твоя опора!

Вера прижалась к стене, в глазах были страх, горечь, разочарование.

— Уходи, слышишь?!

— Вера…

— ОНИ МЕРТВЫ… И ОН — ПОЧТИ МЕРТВ. Никто его не вернет.

— О чем ты?

Она рыдала и повторяла: «Никто не вернет!» Виктор, не желая ее терять, схватил Веру, прижал к себе. Она не сопротивлялась и только плакала у него на плече. Виктор притянул к себе ее лицо, поцеловал. Вера вновь не оттолкнула его, у нее просто не оставалось для этого сил. Но затем, опомнившись, кричала Виктору, чтобы навсегда забыл дорогу к ее дому.

С того дня мужчины стали казаться ей отвратительными и похотливыми созданиями, Вера не хотела говорить ни о ком из них. Прижимая руки к животу, Вера тихонько говорила будущему ребенку:

— Я буду жить ради тебя! И больше мне никто не нужен.

Однако вскоре она вновь вспомнила о Вене. Он так болен! Вера пыталась проведать его в больнице, но неизменно получала отказ: то к нему нельзя, то он уже выписался и уехал за границу. Выходит, он просто не желает ее больше видеть…

А Виктор по-прежнему не отступал, снова и снова появлялся возле ее дома, приглашал в кино, на прогулку. Он приносил Вере цветы, говорил красивые слова, пытаясь смягчить ее остывшее сердце. Наконец, он признался Вере в любви и сделал предложение. Молодая женщина поняла, что его отношение к ней слишком серьезно, что не все мужчины подлецы. Но это лишь подвигло ее на скорый разрыв.

— Нам нужно расстаться, Виктор.

— Почему? Из-за Вени? Но ведь его больше нет в твоей жизни! А я — вот он, рядом. Неужели мне никогда не заслужить твоей любви?

Порыв юноши был настолько искренен, что Вера почувствовала, как глаза ее застилают слезы. Если раньше она осознала, что он любит ее, то теперь (чему она очень сопротивлялась!) поняла: и он ей далеко не безразличен. Образ Вени окончательно померк, да и была ли у нее настоящая любовь к этому маменькину сынку? Скорее — временное помешательство! А Виктор — реальный человек, который может быть рядом с ней долго, очень долго. Целую жизнь!

«Опомнись, Вера, у тебя ребенок от другого человека. Зачем ты ему с таким «приданым»!»

— Я не могу быть твоей женой, Виктор. Не спрашивай причину. Веня здесь не при чем.

— Значит… — губы молодого человека задрожали. — …Надежды нет? Я настолько неприятен тебе?

Он посмотрел в ее глаза и вдруг увидел в них… любовь. Океан любви, который омывал его берег.

— Вера?!..

— Я не могу, не имею права ломать твою жизнь. Свою я уже сломала.

Он догадался: в ее жизни произошло еще что-то страшное. Он видел, что в последнее время Вера выглядела изможденной, раздражительной, а недавно Виктор случайно услышал, как она жаловалась подруге на тошноту. А что, если она?..

И тут последовало подтверждение его догадки. Вера решила, что больше нет смысла прятаться за ненужную ложь.

— Я жду ребенка, Виктор. Так уж получилось. А теперь уходи!

Однако Виктор понял, что не сможет уйти, слишком дорога ему эта необыкновенная женщина. Разве имеет значение, что у нее ребенок.

— Его отец Веня, — горько промолвила Вера.

— Нет, — решительно заявил Виктор. — Его отец я, Опалев Виктор Андреевич. И ты, если захочешь, можешь стать Опалевой. А хочешь, оставь свою фамилию. Сейчас женщины после замужества часто оставляют свою фамилию.

— Виктор, остановись, ты можешь пожалеть. У тебя впереди целая жизнь, блестящая карьера. Ты найдешь себе другую невесту: из богатой семьи, с начальником папой или начальницей мамой…

— Прекрати, Вера! Мне не нужна богатая невеста из семьи начальников.

— Виктор!..

— Ты и никто иная! Не забудь, у НАС РЕБЕНОК. Ты не имеешь права лишать его отца.

Слезы снова потекли из глаз Веры; теперь она была уверена, что всю жизнь любила только одного человека — Виктора.

…Родственникам и знакомым они объявили, что это ребенок Виктора. Никто не сомневался, ибо о кратковременной связи Веры с Вениамином практически не было известно. После рождения Юрика Виктор, этот замечательный человек, полюбил его, как родного. А через несколько лет, когда выяснилось, что больше забеременеть Вера не сможет, мальчик стал для него смыслом жизни.

Теперь Вера и Виктор Опалевы работали в одной больнице: она — терапевтом, он — хирургом. Были в их судьбе, как в судьбах любой другой семьи, и горести и радости, но, главное, Вера чувствовала себя по-настоящему счастливой. У нее есть любящий и любимый муж, замечательный сын, прекрасная работа — что еще нужно для женщины? Но иногда на нее нападал необъяснимый страх, какая-то неведомая сила тянула Веру к дому, где давным-давно жили Радищевы. Ей казалось, что прошлое обязательно напомнит о себе, напомнит ужасным образом. Через некоторое время страхи отступали, даже казались бредом; Вера успокаивалась. Однако сегодня ее околдовала уверенность: ПРОШЛОЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЕРНЕТСЯ. И скоро.

Вечером, вернувшись к себе в номер, Веня вдруг увидел на полу белый конверт, который кто-то подсунул под дверь. Веня поднял его: нет ни имени того, кому оно предназначалось, ни адреса отправителя. И все-таки конверт в его номере! Веня вскрыл его, внутри — связка ключей и письмо, в котором размашистым почерком было написано:

«Здравствуй, дорогой друг!

Мы так долго не виделись. Рад, если смог тебе хоть чем-то помочь. Правда, не всякому моему совету ты следовал. Я ведь предупреждал: НЕ ПЕРЕДАЙ…»

У Вени затряслись руки, не оставалось сомнений, кто написал письмо. Именно НАПИСАЛ НА БУМАГЕ, словно напоминая, что и Веня когда-то ПОДПИСАЛ БУМАГУ. Радищев не мог понять: почему Старик внушает ему такой страх? Пока он Вене только помогал. ПОКА ПОМОГАЛ… Веня не хотел читать дальше, но и не мог не читать.

«Теперь главное — наш договор. Я вылечил несчастного калеку, подарил ему молодость. Пора платить по счетам! С этих пор ты подчиняешься мне; выполнишь несколько поручений. Сегодня же покинешь Остров, вернешься в Старый Оскол…»

— В Старый Оскол? — пробормотал изумленный Веня.

«… и поселишься в своем бывшем доме. Не бойся, что тебя узнают, ты будешь жить там инкогнито. Да и кто тебя сможет узнать? Вене Радищеву должно быть далеко за тридцать. А тут юнец… Просто похожий человек. Правда, забавно?

Теперь о главном: дом давно куплен мной, документы оформлены на подставное лицо. Здесь ключи от всех дверей и потайных ходов…»

— Какие потайные ходы? — подумал Веня, однако далее следовал ответ:

«…Не удивляйся, дом внутри перестроен, так что увидишь много нового и неожиданного. Когда приедешь, получишь необходимые инструкции.

Итак, до встречи».

В конце письма стояла краткая приписка:

«После того, как прочтешь письмо, тебя ждет маленький сюрприз. Не пугайся!».

В голове Вени четко отпечатались три слова: «…получишь необходимые инструкции». Он понял, что больше не принадлежит себе. Неведомый Старик не отдавал ему приказов, но само письмо выглядело как приказ.

Внезапно Веня подумал: «А если я скроюсь? Исчезну, как дым? Я молод и ТАК СИЛЕН! Деньги мне его не нужны, сам заработаю… Да, да, сбегу, прямо сейчас!»

И тут письмо вспыхнуло! Вспыхнуло само по себе, точно кто-то незримый поджег его на расстоянии. Несколько секунд Веня следил растерянным взором, как превращается в пепел бумага. Опомнился он лишь тогда, когда пламя больно опалило пальцы. Веня вскрикнул, выпустил «оставшийся в живых» маленький клочок бумаги, который так быстро сожрал огонь, что тот не успел даже долететь до полу.

ТЕБЯ ЖДЕТ МАЛЕНЬКИЙ СЮРПРИЗ…

Страх Радищева усилился, желание бежать возросло. Он подскочил к шкафу, где хранились вещи, но едва распахнул дверцу, как сразу услышал… хриплый смех. Веня догадался: смеется Старик; но где он? Где?!

Старик был везде: в комнате, в ванной, в шкафу, он следил за каждым шагом человека, подписавшего с ним документ на непонятном языке. Кто рискнет сказать, что станет с Веней, если он ослушается? Может, он сгорит, как эта бумага?..

Радищев опустился на пол, некоторое время сидел, сжавшись в комок от страха — он казался себе таким слабым, беззащитным. Хриплый смех повторился, а затем в мозгу зазвучали слова, которые точно бритвой полосовали его:

— Подурачился и хватит! Пора в путь. В любимый Старый Оскол, в город радостных детских иллюзий.

Веня окончательно понял, что выхода нет. И вновь услышал приглушенный голос:

— Чего ты боишься? Я ведь твой ДРУГ. Нас ждут великие дела.

— Нас ждут великие дела, — несколько раз повторил Радищев и почувствовал, что начинает верить в это. Он спокойно собрал чемодан, спустился вниз. За стойкой администратора дежурила знакомая высокая женщина, та самая, что встретила Веню в первый день его приезда на Остров Мечты. На сей раз холодное величье в ее глазах исчезло, в них таилась грусть и некоторая надежда, которая, впрочем, быстро растаяла при виде Вени с чемоданом. Пустующий отель, пустующий курорт были для нее страшнее любой эпидемии.

— Покидаю вас, — сказал Веня. — Ничего не попишешь — дела, дела. Я вам сколько-нибудь должен?

Администратор просмотрела счета:

— Нет, вы заплатили вперед, это мы вам должны…

— Забудем, забудем! — прервал Веня.

Администратор, собрав последние остатки достоинства, кивнула с напускным равнодушием. Она и сейчас пыталась показать денежному постояльцу, что дела у отеля идут нормально. Радищев принял игру, сказал, что все было прекрасно, что обязательно приедет сюда вновь. Напоследок он обернулся и подумал: «А почему бы «не подзакусить» на дорожку? Она еще молода и довольно привлекательна… Нет, не сейчас, слишком мало времени осталось до отправления поезда!»

Иногда воспоминания дарят нам радость, иногда — горечь, иногда, вспоминая о былом величии, мы думаем: почему же ныне так пали низко? Бывает и наоборот: некогда униженные стремятся прихватить в этом мире как можно больше, чтобы потом, вспоминая о прежнем позоре, беспощадно мстить за него. Сильному воспоминания придают еще большую силу, слабый теряет голову и быстро сдается на милость победителей.

Ультра-модный теоретик литературы последних лет, крупный публицист и философ Михайло Пустозвонов вообще считает, что жизнь общества не только зависит от воспоминаний, но и полностью определяется последними. «Посмотрите на Америку, — пишет Пустозвонов, — символы ее прошлого — бесстрашные ковбои, осваивающие неведомый, прекрасный Запад, освобождающие его от орд кровожадных краснокожих дикарей; это — талантливые дельцы, умеющие торговать даже воздухом; это — рождение Голливуда, с его удивительной революцией в культуре — гангстерскими разборками, занимательной эротикой и прочее; наконец — это открытие миру фантастических музыкальных жанров, ранее доступных только какому-нибудь скрывающемуся в джунглях африканскому племени. Именно воспоминания о героическом, свободном янки сделали Америку такой свободной и неудержимой, и мне, истинному либералу, хочется орать, как писал Маяковский, глупея от восторга: «Дерзай дальше, Америка!».

А что можем вспомнить мы? Не буду возвращаться к веку девятнадцатому, ибо о нем хорошо сказано устами великого просветителя Базарова, но ведь и двадцатый был не лучше: гулаги, всеобщая тупость, беспросветное пьянство, травля русских гениев, типа Мейерхольда и Бродского…»

Лиза открыла глаза, посмотрела вокруг; она снова ехала в поезде, а напротив — двое уже немолодых людей в поношенных пиджаках и стоптанных ботинках, один — в строгих очках, другой — с небольшой округлой бородкой, чем-то напоминающий профессора советских времен, восторженно читали статью Пустозвонова. И сразу, точно стая безжалостных, голодных крыс, на нее напали воспоминания. Злой гений последнего времени Антон Майский возникал будто из небытия; возникал там, где не должен быть возникнуть, заставляя Лизу вздрагивать, инстинктивно закрывать лицо руками. Каждый раз ей требовалось время, чтобы осознать, что это не он, а просто похожий парень… Она думала, что сбежала, а убежать оказалось не так легко. Она была УВЕРЕНА, что бывший хозяин идет по ее следу и скоро отыщет свою жертву. Приходилось снова бежать. После Лучезарной Лиза сменила несколько городов, перебиваясь случайными заработками. У нее уже не оставалось денег ни на поездки, ни на проживание в дешевых квартирах. Надо, наконец, где-нибудь остановиться, но останавливаться нельзя!

Хлопают двери, мелькают лица проходящих мимо людей… Бог мой, сколько же из них заставляют Лизу вздрагивать. Девушка постоянно говорила себе: «Нельзя бояться вечно. Так можно сойти с ума!» Однако страх по-прежнему не выпускал ее из своих объятий. Лиза успокаивала себя и… постоянно оглядывалась.

Среди множества окружающих ее голосов плацкартного вагона вдруг послышался еще один: такой знакомый и такой страшный. Голос принадлежал Антону Майскому и раздавался он где-то за стеной.

«Он нашел меня!»

Или опять это был только похожий голос?..

(«Он нашел меня?»)

Поезд остановился. Решение пришло мгновенно, она схватила сумку, выскочила на перрон. Поезд стоял недолго, несколько минут, — и он тронулся. И тут, продуваемая холодным ветром, Лиза с ужасом обнаружила, что забыла в вагоне плащ.

Вслед за ветром появились крохотные колючие снежинки; дрожащая, теперь от холода, Лиза забежала в здание вокзала. Но и здесь было ненамного теплее. Девушка присела на жесткое сидение, размышляя: что ей делать? Надо куда-то идти?.. Куда? Денег кот наплакал. Не хватит ни на новый плащ, ни на пальто, ни на что другое.

Она сидела здесь в полной безысходности уже несколько часов. В какой-то момент Лиза вспомнила, что у нее есть кофточка, она вытащила ее и натянула на заледеневшее тело. Если это и помогло, то лишь чуть-чуть. Сидящая напротив нее полная женщина достала термос и налила себе чай. Лиза подумала, что пара глотков ее немного бы согрели, но попросить не решилась.

У нее вдруг возникло ощущение полной отрешенности и полного безразличия ко всему, даже к возможному появлению Антона. Холод и голод добивали ее, перед глазами все плыло. Последнее, что услышала она сквозь собственный, непрекращающийся кашель, — возглас какой-то старушки.

— Сюда, скорее сюда! Девочке плохо!

Она очнулась от настойчивой попытки разбудить ее. Над ней склонилась симпатичная темноволосая женщина, взгляд и голос которой требовали ответа:

— Кто ты, девочка? Как тебя зовут?

— Лиза…

— Вот и прекрасно. А меня Вера Андреевна. Как ты себя чувствуешь, Лиза?

— Как чувствую?.. Нормально…

— Анализы показали, что у тебя нет воспаления легких. Но ты такая худая. Давай еще раз осмотрю тебя.

Вера Андреевна осмотрела и ощупала девушку, постоянно спрашивая: «Здесь болит?.. Нет. А здесь?»

— Я худая, потому что много работаю и много бегаю.

— Понятно. Тогда ты у нас долго не задержишься.

— Это хорошо, — вздохнула Лиза, она ведь не могла сказать, что идти ей некуда.

— А что с тобой случилось? — поинтересовалась Вера Андреевна. — Ты была без пальто, без шапки…

— Я даже не представляю, в каком городе нахожусь.

— В Старом Осколе.

— Старый Оскол? — наморщила лоб Лиза. — Это?..

— Это город в Белгородской области.

Лиза закрыла глаза и вздохнула. Каким образом она оказалась в Старом Осколе?.. Ах, да, она выбежала из поезда, когда ей показалось, что слышит голос Антона. Вера Андреевна внимательно смотрела на нее.

— Куда ты направлялась?

— К родным, — соврала Лиза.

— Оставь мне их адрес.

— Зачем?

— Чтобы сообщить им, что ты здесь. Возможно, они приедут за тобой.

— Возможно… — пролепетала Лиза.

— Где они живут?

— Я… должна вспомнить.

Вера Андреевна внимательно посмотрела на нее:

— Ладно, отдыхай. Я зайду к тебе позже. Если что понадобится, позови медсестру.

— Хорошо, — закивала Лиза и тихо добавила. — Большое спасибо.

Врач не ответила, лишь покачала головой и ушла. Не исключено, чтокое-что насчет этой худенькой девочки с пышной рыжей шевелюрой ей стало понятно. Но она решила пока промолчать.

Больница, куда попала Лиза, славилась в городе тем, что сумела сохранить теплое, человеческое отношение к больным; врачи и медсестры, получая от любящего государства гроши, тем не менее, проявляли порой невероятную чуткость и заботу о пациентах. Врачи искренне переживали, если кто-то, совсем чужой для них, был обречен. Установленные в больнице нравственные порядки оказались столь крепки, что тот из медперсонала, кто не мог воспринять их сердцем, в скором времени уходил: бессердечия здесь не признавали. Лиза быстро ощутила это тепло, ей нравилось тут все: уход, отношение людей, особенно пришлась по душе — лечащий врач Вера Андреевна. Когда она приходила, сердце девочки начинало учащенно биться, будто перед ней — возвратившаяся после долгой разлуки мать или старшая сестра. Вера также чувствовала растущую привязанность к ней девочки и почему-то немного… пугалась. Может потому, что и самой ей очень нравилась Лиза; врач давно догадалась, что у девочки никого нет и идти ей некуда.

Лиза сначала радовалась, когда ей говорили, что дела идут на поправку, потом с испугом подумала: а что дальше? Бесконечные дороги, укоры чужих людей, постоянные обманы, когда за работу обещают одно, а платят другое. И, конечно же, страх перед Антоном… Поэтому, когда Вера Андреевна сообщила, что через неделю ее выпишут, Лиза мысленно воскликнула: «Господи, у меня даже нет теплой одежды!»

В тот день в жизни Лизы произошло новое событие. В ее палату вместе с Верой Андреевной пришел еще один врач — человек лет тридцати, высокий, светловолосый, с широкой улыбкой и большими серыми глазами. Посмотрев на Лизу, он с напускной суровостью нахмурил брови:

— Кто тут страдает от болезни?

— Это я, — невольно рассмеялась девушка.

— Как смела ты болеть в прекрасном юном возрасте своем?

— Я скоро поправлюсь.

Вера Андреевна показала ему какие-то записи, что-то объясняла, он кивнул в ответ, сам осмотрел Лизу. Потом обернулся к девушке и сказал:

— Поправишься, я в том не сомневаюсь.

Немного позже Лиза поинтересовалась у Веры Андреевны, кто этот веселый доктор? Та ответила:

— Наша знаменитость — Марков Станислав Валентинович. Выдающийся специалист своего дела, без пяти минут доктор наук. И очень хороший человек. Вижу, он и тебе понравился?

— Да, — покраснела Лиза.

День выписки приближался. Лиза сидела на кровати, понуро опустив голову, и ждала, когда Вера Андреевна произнесет роковые слова:

— Завтра тебя выписываем.

Что ей делать? Куда идти? Впервые в жизни она не ждала прихода любимого врача, не ждала своего выздоровления. Однако Вера Андреевна заговорила не о здоровье, не о предстоящей выписке. Она вдруг прямо спросила Лизу:

— Так у тебя есть родные?

Лизе показалось, будто в словах врача прозвучала жалость. Нет, нет, жалеть ее не надо. Лучше соврать. А там она как-нибудь выкрутится.

— Да, да, у меня есть тетя с дядей.

— Где они живут?

— Они?.. — Лиза замялась, не зная, что ей сочинить. Теперь у Веры Андреевны развеялись последние сомнения:

— Скажи честно: тебе есть куда ехать?

Лиза не могла ей смотреть в глаза, не могла больше врать. Поэтому лишь отрицательно покачала головой.

— Я так и думала. Не хочешь остаться у нас? Работать в больнице?

— Работать у вас?!.. Но ведь…

— Знаю, у тебя нет специального образования. Но ты можешь работать санитаркой, а потом поступить в медицинский вуз.

— Я хочу у вас работать!

— Вот и отлично. При больнице есть общежитие. Там тебе выделят комнату.

Лиза не могла поверить своему счастью: она останется с этими замечательными людьми — с Верой Андреевной и… Станиславом Валентиновичем! И с ним ей очень не хотелось расставаться, хотя видела она его всего два раза.

Сразу после выписки Лиза приступила к работе; вставала она рано и как птичка порхала по кабинетам, палатам, коридорам, прибирая и вычищая все до такого блеска, что глаз радовался. Неунывающая, улыбчивая, она вскоре стала всеобщей любимицей. На вопрос: «как дела, Лиза?», девушка неизменно отвечала: «хорошо». Вере Андреевне тоже казалось, что дела у ее протеже складываются хорошо, что Лизе здесь нравится. Как она общается с больными, как ухаживает за ними!.. У нее доброе сердце, и голова светлая — ни одно задание не надо повторять дважды.

Правда, иногда Вера Андреевна замечала, что девушка без причины вздрагивала и некоторое время смотрела вокруг взглядом затравленного зверька. «Она чего-то или кого-то боится, — думала Вера Андреевна. — Может, поговорить с ней? Вдруг мне удастся помочь?..»

Нет, поговорить с Лизой врач не решилась. Если девушка захочет, то все расскажет сама.

Но Лиза крепко хранила свою тайну. Постепенно работа в больнице помогла ей успокоиться, страх перед Антоном чуть отступил, она надеялась, что он не найдет ее здесь. Неужели он доберется до Старого Оскола?

Разве могла она знать, что бывший ее хозяин Антон уже здесь, он живет в доме в нескольких кварталах от больницы.

Глава девятая

Мир сказок

В баре со странным названием «Лунный» ужинали двое молодых людей несколько богемного типа; они поедали креветки, обильно запивая их пивом, но потом решили, что пиво — слишком слабый напиток, и изрядно разорились, заказав водки, а к ним и семги. Нет, нет, молодые люди не были отъявленными пьяницами, можно сказать, они вообще не употребляли спиртное. Но сегодня решили слегка расслабиться. Весьма странным казался со стороны их разговор: они не обсуждали женщин, не возмущались после последнего поражения нашей сборной, не спорили по поводу удачной или неудачной сделки. Один из этих молодых людей — высокий, румяный, с густой светлой растительностью на лице говорил собеседнику:

— Ты ошибаешься, Гриша, классическая сказка не умерла. Сказка не может умереть, как не может умереть жизнь. Да, да, потому что жизнь — не только повседневный реализм, но и мечта о необычном. Некрасивая девочка верит, что и за ней прискачет сказочный принц на вороном коне…

— Может, на «ролс-ройсе», Арсений, — подмигнул темноволосый с живыми карими глазами Гриша.

— Даже дрожащий от холода, роющийся в помойках бомж и тот мечтает, что… — Арсений не находил слов, Гриша пришел ему на помощь:

— Что заживет как олигарх. Продолжай! Продолжай! Дети верят сказкам взрослых, что скоро мир изменится к лучшему, нищие доверяют богатым, надеются, что те, следуя советам короля Лира, отдадут им часть от своего излишка! — Гриша со злостью влил в себя стопку водки.

— Если у тебя такое настроение, почему же ты поехал со мной?

— Я тоже жил сказкой! Сколько мы обошли деревень в Белгородской области в надежде, что удастся собрать хотя бы небольшое количество неизвестных сказок, былин, легенд. И что увидели? Материализм и беспамятство давно размыли всем мозги. Молодежь не знает — кто такой Илья Муромец, зато поименно называет каждого «мента»; в крайнем случае героем становится абсолютно безликий Гарри Потер.

— Нельзя так пессимистично смотреть на вещи. Я все-таки остаюсь оптимистом.

— Помнишь старую истину: оптимист — плохо информированный пессимист. Но ты прав в одном: умирает сказка, потому умирает жизнь…

Казалось, подобный спор вряд ли смог бы заинтересовать кого-либо из присутствующих в баре, однако нашелся человек за соседним столиком, с неподдельным интересом вслушивающийся в слова молодых людей. Человек этот и сам был молод: если смотреть на лицо — от силы двадцать, но во взгляде его цепких глаз читался многолетний опыт. Он выждал нужный момент и, извинившись, подсел к спорщикам.

— Прошу простить, друзья, — он начал несколько виновато, — случайно услышал ваш разговор, хочется принять в нем участие, ибо он напрямую касается меня.

Молодые люди, позабыв об известном предостережении Булгакова «никогда не разговаривайте с неизвестными», с интересом посмотрели на неожиданного собеседника.

— Вы тоже занимаетесь сказками? — спросил Арсений.

— О, да! Я большой любитель сказок и всего необычного.

— Прекрасно! — затряс ему руку Арсений. — А мы учимся в Москве, в университете на филологическом факультете. Пытаемся собрать местный фольклор: сказки, легенды…

— Помню, помню одного такого собирателя. Кажется, его звали Шурик? Герой известной кинокомедии.

— Правильно! — Арсений расхохотался и даже его мрачный друг улыбнулся. — Только зовут нас по-иному: Гриша и Арсений.

— А я Антон.

— Давай на «ты»? — предложил Арсений.

— Давай.

— Ты тоже учишься на филологическом?

— Я самоучка, — загадочно улыбнулся Антон.

— Иногда это даже лучше. Когда учишься без посторонней помощи, как правило, отбираешь знания, которые тебе действительно нужны. Выпьешь?

— Благодарю, но и мне тогда разрешите угостить вас.

Знакомство завязалось быстро, и Антон сказал:

— Я не согласен с вами, парни, что в Белгородской области забыты сказки или легенды. Просто вам не встречались сведущие в этом вопросе люди. Здесь не только не отринуты сказки, здесь удивительные, необъяснимые истории живут своей особой жизнью. Прежде всего, у нас, в Старом Осколе.

Заметив, как сразу возрос интерес двух друзей, Антон продолжал:

— Примерно с месяц назад я видел в этом баре одного известного московского писателя. Он часто бывал у нас, собирая удивительный материал. Однажды он написал рассказ «Невеста-призрак» о таинственном доме, где обитает дух красавицы Маргариты. Многие посчитали это обычным авторским вымыслом, мол, такого дома нет. И даже в местных газетах появились разоблачительные статьи. Однако журналисты ошибаются. Скажу больше, — Антон перешел на шепот. — Я знаю, где тот дом.

Глаза Арсения зажглись неподдельным интересом, Гриша, наоборот, смотрел на рассказчика с известной долей скептицизма.

— Я не только знаю, где тот дом, но и могу показать его!

— Любопытно, — усмехнулся Гриша, — и сколько же мы должны заплатить за наше путешествие?

— Нисколько.

— Тогда каков твой интерес в этом деле?

— Сразу интерес? Парни, вы меня не разочаровывайте. Я надеялся, что встретил единомышленников, коим можно доверить секрет. Будущих ученых, которые подтвердят, что дом призраков существует… Конечно, когда вы напишете книгу о том, что увидите и получите хороший гонорар, надеюсь, вспомните приятеля Антона?

Едва Гриша услышал о дележе гонорара, огонек недоверия к случайному собеседнику потух (материальный фактор все-таки присутствует). «В конце концов, — решили парни, — что мы теряем? Грабить ему нас вряд ли интересно. Что с нас взять?.. Рискнем!»

И они согласились последовать за Антоном в Мир Сказок, как он сам шутливо выразился.

Когда они вышли из бара, уже стояла темная и довольно холодная осенняя ночь. Бледная луна застыла посреди черного небосвода в окружении небольшой россыпи огненных точек. В лица искателей приключений ударил резкий ветер. Антон посетовал, что машина не на ходу, хотя тут же добавил, что «в его состоянии садиться за руль опасно, но до того места лучше добираться пешком». Затем он поднял воротник плаща, а кепку опустил ниже, пробормотав: «Да уж, непогода!» Прагматичный Гриша предложил отложить поход, но романтик Арсений был категорически против. Если Мир Сказок рядом, его надо обязательно посетить. И ни пронизывающий ветер, ни нудный моросящий дождь не должны их остановить. Но даже он спросил у Антона:

— Нам далеко идти?

— По местным меркам — да, по московским — нет.

— Может, все-таки возьмем такси? — настаивал Гриша. Однако их провожатый отрицательно покачал головой. Молодые люди спорить не стали.

Антон повел своих новых приятелей через сверкающую огнями площадь, через микрорайоны в частный сектор, где они шли по каким-то узким, похожим одна на другую улочкам, буквально утопая в грязи. Какая машина тут проедет!

Улицы сменяли одна другую, дождь и ветер усилились, теперь уже и Арсений ругал себя за то, что втянулся в авантюру. Гриша дважды предлагал вернуться, однако Антон каждый раз успокаивал: «Уже скоро». Затем они оказались в какой-то роще. Антон, продираясь через сучья деревьев, продолжал вести их дальше. Но наконец они остановился перед каким-то покосившимся строением.

— Это и есть тот самый дом? — разочарованно и подозрительно поинтересовались московские гости.

— Что вы?! Здесь внизу подземный ход, с помощью которого мы сможем проникнуть в Мир Сказок.

Антон толкнул какую-то дверь, повернулся к ребятам и сказал:

— Нам сюда.

Студенты из Москвы переглядывались, не решаясь последовать за ним. По шепоту Гриши несложно было догадаться: он уговаривает товарища вернуться.

— Так что вы решили? — Антон произнес это несколько безразличным тоном. — Я все равно пойду ТУДА. Пойду один.

Даже в черноте ночи приятели заметили, как странно синими огоньками сверкают его глаза, чему каждый подивился. Но внезапно возникшая заминка все-таки сменилась желанием продолжить путь. Антон ободряюще кивнул, точно заранее знал, чем закончится это путешествие, и первым вошел в таинственную дверь.

— У вас нет зажигалки? — на всякий случай спросил он у ребят.

— Нет, — ответили разом Арсений и Гриша.

— У меня тоже. Но не страшно. Пройдем.

— Уверен? — переспросил Гриша. — Ведь не видно ни зги.

— Глаза скоро привыкнут к темноте.

Дорога была неровная, каменистая; гости из Москвы постоянно спотыкались. Черный силуэт Антона мелькал впереди, он шел так уверенно, будто всю жизнь только и делал, что бродил в кромешной тьме. Чтобы Арсений и Гриша не потерялись, он постоянно подавал им голос, два или три раза предупреждал, чтобы нагнулись, ибо тут очень низкий потолок. Дорога запетляла, москвичи решили, что одним им выбраться отсюда будет очень сложно, и, не лучше ли, пока не поздно, повернуть назад. Однако Антон, словно прочитав их мысли, бросил:

— Уже скоро.

Однако пути все не было конца. Еще через некоторое время Гриша не выдержал:

— Твое «скоро» давно прошло. Ты уверен, что не обвалится какая-нибудь плита, или на нас не набросится толпа крыс?

Антон обернулся и холодно спросил:

— Думаете, путь в Мир Сказок столь легок и прост. Еще есть время вернуться. Я готов пожертвовать временем и вывести вас.

— Мы же не о том, Антон, — примирительно сказал Арсений. — Просто Гриша… просто мы оба опасаемся.

— Опасаться нечего, я здесь уже проходил и, как видите, жив. Я знаю путь и опять повторяю: скоро!

На этом дискуссия пока прекратились. И тут же дорога уперлась в каменную стену. Тупик? Однако Антон начал шарить по стене, несколько раз повторив: «Здесь! Точно здесь!». И тут произошло нечто странное: стена раздвинулась, пропуская гостей. Арсений и Гриша поняли: это сработал то ли рычаг, то ли кнопка. Антон продолжал командовать:

— Теперь по лестнице вверх. Не соскользните, не то можно сломать шею.

Они вняли предупреждению, поднимались крайне осторожно. Да и лестница оказалась не такой длинной. Впереди трепетал тусклый свет, друзья догадались, что исходит он от свечей. Антон остановился, весело сообщил:

— Пришли!

Они оказались в большой комнате, освещенной множеством свечей. Мерцающий огонь позволил друзьям заметить какие-то рисунки на стенах. Но прежде возник закономерный вопрос: получается, что хозяева ожидали гостей?

— Антон?.. — Арсений не закончил, просто кивнул на свечи.

— Это загадка, — ответил Антон. — Каждый раз, когда я появлялся тут, они уже горели. Кто-то зажигает их. Только кто?

— А что за рисунки на стенах? — спросил тем временем Гриша.

Стены представляли собой своеобразное «художественное полотно», написанное в специфической манере: множество разных сюжетов, разных картин словно соединились в одну всепоглощающую СКАЗКУ. Вот один сюжет: гигантский змей в сверкающей короне скрутил несчастного витязя, меч и щит которого валяются рядом. Еще секунда и змей задушит его. Герои были как живые, и Арсению и Григорию показалось, будто плененный витязь обратил к ним полные ужаса и скорби глаза, умоляя помочь, а змей с огромным красным, вываливающимся языком хитро подмигнул неожиданным посетителям и спокойно готовился к пиршеству.

Другой сюжет: лысый кривобокий великан протыкает длинными иглами тело тщедушного человечка, рот которого открыт в крике… Этот крик словно срывается с «полотна» и достигает ушей гостей таинственной комнаты. Гриша невольно отвел глаза, а Арсений даже прошептал: «Перестань его мучить, слышишь?!»

Теперь они поняли: сказки на стенах имели оборотную сторону, вызывая не радость, не улыбку, а осознание всеобщего кошмара. Сцены жестокости, насилия, отвратительных улыбок и гримас постоянно сменяли друг друга. Вот палач рубит голову молодому парню, бросающему последний взгляд на парящий в небе огромный корабль; вот девица с распущенными волосами под аплодисменты людей в богатых одеждах топит в речке мальчика с козлиными рожками. И опять посетители комнаты будто бы слышат несчастный, похожий на блеяние, голосок жертвы и радостные возгласы богатой свиты, призывающей девушку-убийцу поскорее покончить с проклятым оборотнем. А вот на печи сидит невероятно толстый, похожий на откормленную свинью, человек, предлагая гостям стакан сивухи (Арсений и Гриша ощутили ее отвратный запах), при этом его заплывшие жиром глазки сверкают хитростью и злобой… Студенты отвели от чудовищного полотна глаза, но, ища объяснений, требовательно посмотрели на Антона.

— Видите ли, — ответил Антон, — как мне сказал создавший картину художник, это и есть РЕАЛЬНАЯ, а не искаженная после постоянных переработок сказка. Сказка в ее первозданном виде. Художник так видит мир. Его право.

— Ничего себе первозданный вид! — хмыкнул Гриша. — Это шабаш каких-то монстров. Почему змей душит воина?

— Потому что в первоначальном варианте Иван-царевич ему битву проиграл.

— Что за пытка иголками? Зачем великан втыкает их в человека…

— Помните сказку о Храбром Портняжке, она существовала и в русском фольклоре, и в немецком. Так вот на самом деле Великан раскусил хитрости удальца-портного и в отместку стал вкалывать в его тело иголки.

— А сцена с парящим в облаках кораблем, — не выдержал Арсений. — Никак «Летучий корабль»?

— Да, именно так закончилась та история. Строителю корабля отрубили голову, а принцесса преспокойно отдала руку богатому вельможе.

— А что за сумасшедшая топит мальчика с козлиными рожками?

— Неужто не узнали? «Сестрица Аленушка и братец Иванушка». Она утопила оборотня и тоже благополучно вышла замуж за царевича. Правда, потом и ее отравили. То ли свекровь, то ли свекор.

— Ничего себе интерпретация наших сказок! — возмутился Арсений. — Никогда не поверю, что это был «первоначальный вариант».

— Я тоже сначала не верил, — ответил Антон. — Но давайте вернемся, например, к Емеле…

— К Емеле?

— Ну, да, герою сказки «По щучьему велению». Вот он, этот толстый парень на печи, предлагающий вам выпить сивухи. Даже при пересказах сохраняются черты прежнего Емели. Кто он такой? Во-первых, лодырь; далее — вымогатель, за сохраненную жизнь требует у щуки исполнения любых желаний; в-третьих, авантюрист, уж коль жениться, так на царской дочери.

Слушая Антона, Арсений и Гриша остолбенели. Но тут их внимание привлек еще один персонаж на картине, можно сказать, центральный, поскольку он возвышался над всеми остальными сюжетами и героями. Это было удивительное существо с выдвинутой вперед челюстью, низким лбом, поросшей шерстью кожей. Сначала московские гости приняли его за огромную обезьяну, однако разумный блеск злобных глаз явно указывал на то, что перед ними все-таки человек. Обезьяноподобный не просто взирал на сказочных персонажей, он словно руководил их действиями.

— Разве в русских сказках встречались обезьяны? — удивился Арсений.

— Никто и не утверждает, что это русский герой, — ответил Антон.

— Но ведь он смотрит на всех как… хозяин?!

— Пожалуй, — согласился Антон. — Только, как объяснял мне тот художник, хозяин не обязательно должен быть русским.

— Кто же он?

— Каин.

— Как Каин? — поразились Арсений и Гриша.

— Ну, да, Каин, убитый своим братом Авелем.

Неожиданный шум заставил всех вздрогнуть — это открылась дверь и перед изумленными московскими студентами возникла стройная, светловолосая девушка в голубом платье и скрывающей лицо маске. Незнакомка грациозно кивнула и поманила гостей за собой.

— А это кто? — спросили москвичи Антона.

— Я видел ее здесь и в прошлый раз, — ответил он. — По-моему она тоже героиня из какой-то сказки. Я слышал, как ее называли — то ли Любушка, то ли Любавушка.

— Героиня сказки? Что ты мелешь? — не выдержал Гриша.

— Точно! Она материализуется в полночь и живет всего несколько часов. Пойдемте, нам ничего не грозит.

— Откуда знаешь?

— Я уже был ТАМ!

Все трое последовали за девушкой. Лестница вновь повела их вверх и вскоре искатели приключений попали в новую часть Мира Сказок! Зал, где они оказались, сиял от множества ярких ламп. Ноги тонули в красном ворсистом ковре, посреди комнаты стоял огромный стол, заставленный такими лакомствами, что сразу потекли слюнки (а ведь все они неплохо подкрепились в «Лунном»): на серебряных подносах лежали окорока, румяные пироги, серебристая рыба, в братинах поблескивала, переливалась красными и черными искорками икра, золотом отливал мед, в бутылях плескалось вино.

— Садимся! — потер руки Антон, устраиваясь за столом. Арсений последовал было за ним, но Гриша остановил своего импульсивного друга:

— Стой! Ты что, ослеп? Вон там в углу…

В правом углу комнаты безмолвными изваяниями сидели мужчина и женщина в закрытых масками лицах. Антон беспечно заметил:

— Это два каких-то добрых старика, наблюдающих за гостями… Они абсолютно безвредны. К столу, ребята!

— А еда случайно не отравлена? — не сдавался Гриша.

Однако, увидев, как Антон смело откусил кусок пирога, он успокоился. Но кто и почему организовал им этот стол? Может, те добрые старики? Студенты вновь покосились на них. Нет, нет, со стороны «безмолвных наблюдателей» не последовало никаких движений: ни враждебных, ни дружеских.

— Антон! — замялся Гриша. — А платить нас не заставят?

— Не заставят! — радостно заявил Антон, поедая курицу. — Проверено: полная халява!

Москвичи последовали его примеру. Ну, и вкуснотища! Вино ударило в голову, Арсений и Гриша всерьез начинали верить, что находятся в сказочном мире…

— А где Любушка или Любавушка? — мечтательно спросил Арсений.

Едва он это произнес, как зазвучала музыка и вновь появилась светловолосая девушка в маске и голубом платье. Ее руки взлетели вверх, точно крылья птицы, казалось, через секунду и сама она взлетит в небесную высь, изящные ножки задвигались в такт дивной, нежной мелодии.

Но вдруг музыка стала меняться, в нее ворвалась тема неотвратимой судьбы, отчего сердца молодых людей сжал невольный страх. Израненное аккордами тело девушки замирало то в одной, то в другой страшной позе, словно по нему наносили ножевые удары. Движения Любушки-Любавушки говорили: это конец! Конец!.. Однако мрачные мгновения длились недолго, мелодия снова лилась радостно и светло. Красота возродилась, и несколько раз коснулась своим «крылом» каждого из гостей.

Наблюдая за волшебным танцем, москвичи уже ничего не замечали вокруг. Они бы никогда не смогли сказать — сколько времени он продолжался… Но тут что-то вспыхнуло, загорелось под ногами; возник дым, который быстро рассеялся. Друзья увидели, что девушка исчезла, испарилась.

— Где она? — пролепетал Арсений.

— Поработал искусный иллюзионист, — Гриша старался говорить уверенно, но голос его слегка дрожал.

— Откуда здесь искусный иллюзионист? — возразил Антон. — Она ИСПАРИЛАСЬ.

— Больше не появится? — грустно спросил Арсений.

— Думаю, нет.

— Что нам делать?..

— Завершим трапезу и уходим. Мир Сказок предупреждает нас, что занавес скоро опустится, мы окажемся в полной тьме.

Напоследок Арсений и Гриша еще выпили крепкого вина, поклонились добрым старикам в масках, все также безмолвно продолжающим наблюдать за гостями праздника, и последовали за Антоном к выходу. Студентам вторично пришлось преодолевать дорогу подземного лабиринта. Голова каждого кружилась и болела (очевидно, от вина!), Арсения дважды стошнило, Гриша как-то держался. Наконец, они вышли на свежий воздух и с удовольствием дышали всей грудью.

— Вперед! Вперед! — командовал Антон. — Сейчас здесь находиться уже опасно. Мир Сказок не любит, когда задерживаются дольше обычного.

— Да не торопи ты нас, — попросил Гриша. — Такая темнота! Того и гляди ноги сломаешь. Дай хоть сотовым посвечу.

— К тому же и в голову, и во все тело будто кто-то вбивает гвозди, — добавил Арсений.

Однако их оскольский друг будто не слышал стонов, а только подгонял и подгонял. Вдали показалась дорога, Антон закричал:

— Машина! Она довезет вас до гостиницы. Голосуем!

Шофер охотно согласился подбросить Арсения и Григория до гостиницы.

— Смотри, шеф, чтобы доставил моих друзей в целости и сохранности.

— Будет сделано, — пообещал шофер.

— А ты не поедешь? — спросили москвичи Антона.

— Мне, к сожалению, в другую сторону.

Арсений сел на переднее сидение, Гриша — на заднее. В кабине царил полумрак, что позволило каждому из пассажиров закрыть глаза, немного подремать, расслабиться, отвлечься от всего в надежде, что головная боль хоть немного отступит. Однако удивительные персонажи из нарисованной на стене картины Мира Сказок были тут как тут. Арсению показалось, будто он сидит то ли в озере, то ли в речке, и кто-то пристроил на его голову козлиные рога. Вода достигала уже горла, но подняться он не мог, его держали несколько крепких веревок. Рядом на берегу стояла разношерстная толпа, среди которой он узнал многих своих родственников. Только одеты все они почему-то в средневековые одежды. Толпа хлопала в ладоши и орала: «Оборотень! Оборотень!». Затем к Арсению подошла девица со злым лицом и ехидно сказала:

— Ты, братец, не козленочек, а преогромный козлище. Мне предложили утопить тебя в речке. Да, да! За это я стану царевной. И как ты сам думаешь, что я выберу: трон или любовь рогатого братца?

Она замахнулась палкой. И хотя Арсений никогда раньше не встречал этой охваченной слепой яростью фурии, он быстро сообразил, что зовут ее Аленушка. Потому взмолился:

— Сестрица-Аленушка, не бей меня. Прошу! Очень прошу!

Раскатистый взрыв хохота сопровождал его отчаянный крик. Отовсюду слышалось:

— Как блеет эта тварь! Ударь же его. Ударь!

И фурия ударила! Арсений едва успел уйти с головой в воду. Он стал захлебываться, выбора не оставалось, кроме как еще раз выглянуть из озера. Злая сестрица уже поджидала его и подняла палку. Новый удар, который расколол бы его голову, точно арбуз. По счастью, Аленушка промахнулась, только больно оцарапала ему щеку.

— Подожди! — заорал Арсений. — Они хотят отравить тебя. Свекор со свекровью. Я точно знаю!

Аленушка повернулась к стоящей позади нее пожилой царственной паре и грозно спросила:

— Эта тварь говорит правду?

— Нет, милая, нет, — испуганно заверещала царица.

— Разве не видишь, оборотень пытается поссорить нас, — добавил царь. — Только за одну эту ложь с ним надо скорее кончать!

— Так и будет, любезный папочка! — ухмыльнулась Аленушка.

Следующий удар был нацелен точно и Арсений понял, что увернуться не сможет. От ужаса он закричал…

— Эй, мужик! — растолкал его шофер, — приди в себя. Никто не покушается на твою жизнь!

— В самом деле?.. — Арсению потребовалось время, чтобы осознать: где он и куда едет. На слово «мужик» (обычно ему говорили «парень») он как-то внимания не обратил.

На заднем сидении стонал Гриша, постоянно повторяя «Емеля». Арсений хотел повернуться, разбудить приятеля, но одеревеневшая шея не слушалась. Тогда он просто крикнул что есть мочи:

— Гриша, проснись!

Тот очнулся ото сна, несколько раз испуганно повторил: «Где этот пьяница Емеля?». Когда осознал, что едет в обычном такси, стыдливо замолчал.

Шофер ни о чем не спрашивал, он не привык лезть в чужие дела. Он просто высадил пассажиров у гостиницы и исчез.

Арсений и Гриша отрешенно смотрели на сверкающую яркими огнями улицу, которая казалась жалким, убогим зрелищем после Мира Сказок. Потом они механически взглянули друг на друга… и ощутили дикий ужас, поскольку тоже стали персонажами сказки, страшной и жестокой. Неведомый злой гений, будто волшебной кисточкой провел по лицам молодых людей, покрыв их глубокими морщинами, волосы Арсения поблескивали сединой, а Гриша стремительно лысел. Некоторое время друзья не могли сдвинуться с места, затем два горестных крика всполошили редких в этот час прохожих. Несчастные заметались в поисках помощи. На пути им встретился милиционер.

— Украли! Украли! — кричали Арсений и Гриша.

— Успокойтесь, что у вас украли?

— Молодость.

Милиционер лениво зевнул:

— Пить меньше надо, мужики.

Глава десятая

Мир сказок (продолжение)

Теперь, когда Станислав Марков шел утром по больничному коридору, он часто встречал эту очаровательную девчушку с копной густых рыжих волос. Лиза что-то подметала, мыла, чистила, проносилась мимо, как угорелая, а доктор почему-то останавливался и все смотрел, смотрел ей вслед. Он и сам не мог понять — почему? Может, любовался ею?

Лиза при встрече с Марковым опускала глаза, краснела, здоровалась и быстро проходила. Между ними никогда не возникало диалога, но однажды Станислав не выдержал, заговорил:

— Лиза, как тебе работа в больнице?

— Все очень хорошо.

— Приятно слышать… — Станислав вдруг растерялся и не знал, как продолжать разговор. Он сказал первое, что пришло в голову. — И коллектив у нас хороший.

— Да! — воскликнула Лиза. — Особенно Вера Андреевна.

— Ты прямо влюблена в нее.

Станиславу показалось, будто в глазах Лизы он прочитал: «И не только в нее!». Но девушка уже опустила голову и смотрела в пол.

— Она хороший человек, Лиза…

— Да! Очень!

И Станислава и Лизу ждали дела, но так не хотелось расставаться! Доктор пытался отыскать предлог, чтобы еще ненадолго задержать ее. Но в голове возникла пустота.

— А каковы твои дальнейшие планы? — наконец нашелся он.

— Дальнейшие планы?..

— Ну да? Ты ведь не собираешься работать санитаркой вечно. Надо подумать о будущем. Об институте, например. Тебе нравится медицина? Короче, хотела бы стать похожей на Веру Андреевну?

Лиза вздохнула. Быть похожей на Веру Андреевну! Об этом остается только мечтать. Станислав понял ее:

— Нет ничего невозможного. Дерзай, пока молода.

— Хорошо, — улыбнулась Лиза.

— Ты ведь знаешь, я еще возглавляю отдел в одном НИИ. Если хочешь, возьму лаборанткой?..

Сестра-хозяйка, грузная женщина лет сорока пяти внезапно выросла за спиной Лизы; она услышала последние слова Маркова.

— Не ожидала такого от вас, Станислав Валентинович, — сердито выговаривала она ему. — Переманиваете кадры. Стыдно!

— Нет, нет, он не переманивал меня, — горячо воскликнула Лиза. — Не переманивал! Он просто… просто…

Сестра-хозяйка решительно прервала ее «душевный порыв» и строго изрекла:

— Иди, Афанасьева, работай!

Станислав вздохнул и направился в ординаторскую.

В ординаторской Маркова ожидал следователь прокуратуры Иван Серафимович Ковалев, человек уже немолодой, сухопарый, с непроницаемым, мрачным лицом. Встреча со Станиславом была согласована заранее, органам правопорядка необходима была консультация специалиста. Станислав знал, о чем пойдет речь, но помочь следствию пока ничем не мог.

— Пройдемте в мой кабинет, там спокойно поговорим, — предложил Станислав Ковалеву.

— Хорошо, доктор, — сказал Иван Серафимович.

Марков тщательно изучал необычный отчет, который предоставило прокуратуре районное отделение милиции. Двое приехавших в командировку в Старый Оскол мужчин заявляют, что у них украли молодость (по документам они действительно очень молоды), вот их фотографии до и после происшествия. Станислав внимательно вглядывался: сейчас на вид им за сорок, а вот какими они были две или три недели назад. Разительная перемена! Такое ощущение, что эти фотографии сделаны с разных людей… Но это ОДНИ И ТЕ ЖЕ ЛЮДИ!

Марков уже читал о подобных странных происшествиях; в газетах несколько раз появлялись сообщения о том, как люди внезапно, безо всякой причины, за короткий промежуток времени старели так, как должны были состариться за годы или десятилетия. Жуткая история произошла на одном из престижных курортов: там вспыхнула массовая эпидемия этой непонятной болезни, вызвавшая среди отдыхающих панику. Несколько подобных случаев зафиксировано в Старом Осколе. Заболевших госпитализировали, провели полное обследование. Но никакой инфекции в организме не обнаружили… А процесс стремительного старения, тем не менее, произошел!

Далее следовал подробный рассказ московских студентов о том, что предшествовало их внезапной болезни. У них состоялось знакомство с молодым человеком по имени Антон, который предложил им проследовать в Мир Сказок. То, что Арсений Никонов и Григорий Лупков увидели в подземной комнате, действительно напоминало сказку… Впрочем, исследовать сказки — не дело Маркова. Ему требовалось дать объяснение болезни с научной, медицинской точки зрения. Но объяснения этого пока не было. Станислав так и объяснил следователю прокуратуры.

— Как вы полагаете, здесь может быть какая-нибудь диверсия? — спросил Станислав Валентинович.

Следователь задумчиво посмотрел на врача:

— Почему вы задаете подобный вопрос?

— Молодые люди в одночасье стареют на десятки лет! Кто-то или что-то этому способствует. Разве можно исключить тот факт, что кроме экономической войны против нашей страны ведется и война биологическая?

— Исключать ничего нельзя.

— Но вот проблема: ни вируса, ни инфекции в организме этих людей мы не нашли. И…

— Что «и»? — тут же переспросил Иван Серафимович, видя, что врач замолчал.

— И это меня пугает. Причина не обнаружена! Болезнь быстрого старения (назовем ее синдром старения) известна в мировой практике. Человек родился и вдруг за несколько лет проживает целую жизнь. В двадцатилетнем возрасте, а иногда и гораздо раньше, превращается в старика. Я читал про одного мальчика, которому исполнилось семь лет, а выглядел он почти на семьдесят. При этом мозг его так и оставался мозгом ребенка. Но здесь… Нормальные люди, которые нормально развивались… У нас в городе в последнее время не было никаких особых выбросов в атмосферу? Со стороны горно-обогатительных комбинатов, например?

— Экология в Старом Осколе не на высоте. Но особые выбросы? Да нет…

Марков снова сделал паузу, которая следователю показалась слишком затянувшейся.

— У вас есть хоть какие-то мысли, соображения? — задал Иван Серафимович прямой вопрос.

— Соображение одно: искать причину болезни. Естественно, мне потребуется от вас полная информация.

— Вы ее получите.

— Что успокаивает: болезнь, видимо, не заразная.

— Почему «видимо»?

— Никто из тех, кто имел контакт с больными, пока не заболел. Однако… я не в силах спрогнозировать дальнейший ход событий. Исключать нельзя ничего. Скажите, Иван Серафимович, а много людей в нашем городе уже заболели?

— Вы понимаете, что информация конфиденциальная?

— Понимаю.

— Кроме этих двух ребят из Москвы еще семеро.

— А я обследовал только четверых. Значит, остальные пять?..

— Они госпитализированы. Не могли бы вы их тоже обследовать?

— Безусловно!

— Этим делом занялись сотрудники ФСБ. К нам приезжают специалисты из Москвы. Будем совместно выявлять источник болезни… Только вот журналисты беспокоят: как бы не подняли шум. Мы уже встречались с руководством местных газет и объявили, сколь опасна паника в городе. А теперь, с вашего разрешения, я пойду. Будем держать связь.

Марков проводил следователя до лифта. В коридоре врачу вновь повстречалась Лиза. Юное, очаровательное создание на короткое время заставило Станислава позабыть о разговоре с Ковалевым, о непонятных, тревожных проблемах Старого Оскола. Она улыбнулась ему улыбкой Джоконды и, как обычно, побежала по делам. Станислав смотрел ей вслед: обычная, застенчивая, немного угловатая девочка в белом халате, под которым простенькое платьице, а взгляда не оторвать! А почему обычная? Потому что не пользуется косметикой, не обладает уловками завлекать мужчин… Так это же прекрасно! В наш распущенный век сохранила чистоту! Станислав вспомнил, как однажды Лиза сняла шапочку, и ее роскошные волосы рассыпались по плечам. Вокруг плечей возникло… солнечное сияние. Да, именно так показалось Станиславу.

Мысли Маркова вернулись к двум молодым людям, попавшим в «Мир Сказок». У него сразу болезненно сжалось сердце: а что если рука безжалостного вора, именуемого Загадочной Эпидемией, захочет украсть молодость у Лизы?.. Господи, только не это!

Ушедший в свои думы Станислав не заметил, как к нему подошел Виктор Опалев, муж Веры, что-то сказал. Станислав ответил, да, видимо, невпопад.

— Эй, приятель, ты чего такой рассеянный?

— Все в порядке…

— А куда это мы смотрим?.. Интересная девушка.

— Что ты сказал?.. Причем здесь Лиза?!

— Я просто так. Вера была у нее в гостях. Она ведь живет в общежитии при больнице. Знаешь, на что она тратит почти все деньги? На книги. Но не на эту белиберду, которой забиты прилавки, а на классику…

Егор был одним из тех людей, кому в жизни не повезло, как принято сейчас говорить: аутсайдер рыночной экономики. В свое время он учился в Москве, закончил исторический факультет, работал научным сотрудником в музее, написал несколько статей об основании крепости Старый Оскол в период Иоанна Грозного. Прекрасный специалист Егор был на хорошем счету у начальства, однако потом музей закрыли. Преподавать историю в школу он не пошел, поскольку не имел ни ораторских талантов, ни опыта общения с детьми, ни особых альтруистических начал (он хотел получать хоть какие-то деньги за свой труд). Оставалось завидовать друзьям, которые сумели встать в ногу со временем; один стал доставлять в город партии самых необходимых в наше время вещей: от «сникерсов» и до всевозможных прокладок, другой основал посредническую фирму по отправке девушек на «международные конкурсы красоты», третий создал ЗАО «Справедливость», компанию по выбиванию денег из должников, четвертому (однокурснику Егора) удалось свалить за бугор и устроиться в Германии шофером. Егора постоянно пилила жена: «Все в жизни пристроились, кроме тебя!» На все возражения мужа: мол, он какой ни есть, а ученый, диссертация почти готова, следовало категоричное: «Твоей говенной наукой сыт не будешь. Лучше бы ты был киллером, только деньги домой приносил». Егор робко замечал: «Дорогая, а если поймают? Представляешь, сколько мне дадут?». Но железная логика жены прошибала стены: «Киллеры сейчас не сидят, а управляют государством». Егор старался, как мог: мыл машины богачам, чистил дворы от снега, таскал ящики в магазинах. Он перепробовал многие виды трудовой деятельности, только киллером, к огорчению супруги, так и не стал. В конце концов разгневанная жена перешла от слов к действиям — разменяла оставленную Егору родителями трехкомнатную квартиру. Сама переехала в двухкомнатную, в самом центре города, а бывшего уже мужа отправила на окраину, в однокомнатную коммуналку.

С этого момента сорокалетний Егор окончательно понял, что ему никогда не стать активным участником «героического времени перемен», поэтому сделался простым созерцателем происходящего. Он наблюдал за событиями как бы со стороны, анализировал, проводил параллели с прошлым, что так свойственно для историка. Взлеты неприметных и падения признанных авторитетов, пустые обещания и тихий ропот, иногда переходящий в бунт «прекрасный, но бессмысленный», радужные надежды и горькие разочарования — все это было много раз! Не надо гадать или слишком серьезно размышлять о будущем, откройте учебник истории, отыщите на нужной странице нужных героев, прочитайте про них и поймете, как замыкается круг!

Больше всего Егор любил приходить… на кладбище. Здесь, как ни в каком другом месте, начинаешь осознавать ничтожность любых тщеславных устремлений. И удачливые и неудачники заканчивают одинаково, любой сияющий трамплин обязательно приводит в черную вечность. Прогуливаясь среди могил, рассматривая плиты, Егор давно обнаружил, что чаще умирают молодыми те, кто был наиболее ловок и удачлив в жизни. Сколько их погибает при разборках или от всевозможных болезней! Вот один из них (Егор как раз проходил мимо его могилы с пышным надгробием), лет тридцати с небольшим, владелец нескольких магазинов, казино и еще чего-то там. Еще три недели назад он с белозубой улыбкой взирал на горожан с множества рекламных щитов, где его называли «самым справедливым бизнесменом в городе». А недавно «самому справедливому» всадили пулю в лоб другие поборники справедливости. Но даже с фотографии на граните бизнесмен продолжает улыбаться бодро и заманчиво, словно призывая Егора жить так же, как он.

— Нет уж, — ответил ему Егор. — Я не хочу жить, как ты. Лучше поброжу по земле, пусть даже кладбищенской, в старом, поношенном пальто.

А вот рядом еще одна могила, тут захоронен чиновник, много лет возглавлявший в администрации отдел социальных программ. Егор случайно услыхал его историю, как в постоянных заботах о несчастных стариках он заработал себе ни один инфаркт и тихо скончался в своем загородном особняке на десяти гектарах земли.

— И тебе привет! — сказал Егор. — Привет вам всем, бывшие господа и бывшие рабы.

Он вытащил бутылку водки, единственную на сегодня подружку, которая скрасит его одиночество, закусить тоже есть чем. Банка сайры, полбуханки хлеба, да вон какой аппетитный огурчик! Егор поднял воротник, плотнее закутался в шарф и направился к одной из дальних оград. Он давно облюбовал себе тут закуток, засиживался порой допоздна, обычно в те дни, когда (как, например, сегодня) у Машки — соседки по коммуналке, собиралась пьяная компания бывших зеков. Егора уже знали и не трогали ни администрация кладбища, ни местные сторожа.

Верная подруга — белая водица, — быстро согрела, Егору сделалось так хорошо среди тишины и спокойствия («Век бы не видеть соседку Машку с ее хахалями!»). После второго стакана он вдруг подумал: а не покемарить ли немного? По крайней мере, в ближайшие час или два он никуда отсюда уходить не собирался. Егор и не заметил, как глаза закрылись, и его сморил сон.

Он проспал дольше обычного, а когда проснулся, ночь уже вовсю властвовала над землей, и единственным «фонариком» был бледный свет луны. Холод усилился, Егор допил остаток водки, но и она не спасала. Пора возвращаться в проклятую коммуналку. Была надежда, что Машкины гости разошлись, а оставшийся для любовных утех очередной хахаль спит.

И тут ему показалось, будто среди могил промелькнула тень. Егора это очень удивило и насторожило. Ни один нормальный человек (сам Егор, конечно же, исключение) по кладбищу ночью не гуляет. Может, это сторож?.. Нет! Человек крадется, будто от кого-то прячется. Егор прижался к ограде и зорко смотрел в оба глаза…

Егор понял, что неизвестный пробрался сюда не с благими намерениями. Надо решить: как ему поступить? Проследить? Или уйти подобру, поздорову? Все вроде бы говорило в пользу последней версии. Если здесь какая-нибудь преступная сходка, Егор поплатится как свидетель. Однако неожиданный интерес оказался сильнее страха. Егор тихонько двинулся за таинственным посетителем кладбища.

Шел он так, дабы случайным шумом не привлечь к себе внимания. К счастью, неизвестный вскоре остановился у какой-то небольшой могилы. А дальше началось самое поразительное: он начал эту могилу раскапывать.

«Там спрятаны деньги? Наркотики?» — мелькнула мысль невольного «сыщика».

Егор спрятался за бугорок могилы и осторожно высунул голову. Неизвестный упорно копал, копал, вокруг него уже образовалась целая гора земли. Егор явственно ощущал, как сейчас прикоснется к какой-то тайне, которая изменит и его судьбу, «аутсайдер жизни» буквально слился с камнем, не чувствуя ни исходившего от него холода, ни пронизывающего ветра.

Послышались монотонные стуки, Егор догадался, что таинственный посетитель кладбища вскрывает гроб. Прошло еще некоторое время, раздался глухой голос. Незнакомец с кем-то говорит?

Егор напрягся, силясь разобрать хотя бы слово. Нет, не слышно!.. Он понимал сколь опасно подходить ближе, но поделать с собой ничего не мог. Страсть к раскрытию загадки пересилила страх, Егор перемещался все ближе к незнакомцу, прячась за кустами и крестами, и о трагических для него последствиях уже не думал.

Незнакомец очевидно обладал недюжинной силой, потому что один с помощью веревок вытащил гроб. Егор вдруг подумал, что такому силачу справиться с ним ничего не стоит. Неизвестный просто прихлопнет его, как муху! Страх с новой силой овладел Егором, проклинавшим теперь свое любопытство. Дурак! Дурак! Какая ему в конце концов разница, что в том гробу!.. Егор обернулся в надежде, что появится сторож. Увы, сторож, конечно же, давно спит!

И он затаился за оградкой, как мышь. Авось, пронесет, авось не заметят!

Белая луна ясно и четко освещала вскрывающего гроб незнакомца; тот стоял спиной к Егору, поэтому лица его видно не было. Зато хорошо просматривалась снятая крышка гроба. И тут… незнакомец к чему-то прислушался, осмотрелся. Егор, затаив дыхание, слился с изгородью. «Неужели я обнаружен?!.. Неужели?!..»

Он зажмурился от охватившего ужаса, а когда решился открыть глаза, слегка успокоился; все внимание неведомый посетитель кладбища сосредоточил на вскрытом гробу. Но ничего он оттуда не доставал, лишь делал странные движения и продолжал что-то бормотать. Внезапно Егор заметил, как от головы гробокопателя отделился бело-желтый сгусток, который со странным свистом вошел в гроб. Вслед за этим послышались не менее удивительные звуки: нечто среднее между писком и хрипом. А затем из гроба показались (Егор часто закрестился!) голова и туловище скелета.

Сначала Егор решил, что бредит, потом — что спит и никак не может проснуться. Он дважды больно ущипнул себя, но не исчезли ни гробокопатель, ни сам гроб с восставшим из него мертвецом. Оставался и еще один вариант: кто-то проводит с Егором некий непонятный эксперимент. Зачем?!.. И почему именно с Егором? Кому сегодня нужны аутсайдеры!

Еще один желто-белый сгусток вырвался из головы незнакомца, Егор заметил, как он обволакивает скелет, который начинает… принимать человеческие очертания. Похоже, это женщина!

«Господи, в какой же страшный Мир Сказок я попал?!»

«Женщина» теперь уже пискнула, и теперь до несчастного Егора донеслось:

— Где я?..

— На свободе, графиня. А вот он — я! Неужели не узнаете? Вспоминайте! Память должна вернуться.

— По-моему, вы… Жозеф?

— Он самый. Только здесь я живу под именем Жоржа.

— Жозеф, Жорж — какая разница! Вы так и не ответили: где я? Только не говорите о свободе, мы с вами слишком хорошо знаем цену этому коварному слову.

— Я освободил вас от оков мрака, дорогая.

— От этих оков освободиться нельзя.

— Дорогая, посмотрите же, это земля, которую вы покинули.

— Земля?

— Кладбище… Помните маленький русский городишко, куда вам пришлось срочно уехать, спасаясь от полиции.

— Русский городишко?!.. Помню! — радостно завопила графиня. — Там меня настигла смерть.

— Но отныне вы живы, любовь моя. А, значит, живо и наше дело.

— Я жива?.. Действительно жива! И кто же меня воскресил?

— Я, дорогая!

— Вы?.. Вы настоящий волшебник, Жозеф. Недаром ходило столько слухов о вашем удивительном искусстве врачевателя, о связях с магическими силами. Правда, говорили, что силы эти от дьявола.

— Вы тоже, графиня, никогда не служили силам Света.

— Жозеф, то есть Жорж, пусть вы никогда не дружили с Богом, но сами стали им. Теперь я убедилась — сколь многое вам подвластно.

— О, да, графиня. Помните, какую мы имели власть, какое могущество, в какой роскоши купались! Но однажды я подумал: несправедливо, что жизнь ограничена крохотным промежутком времени. Мгновением! Разве можно за это мгновение насладиться прелестями бытия? Я уже не говорю о той миссии, что возложена на нас…

— Не напоминайте о нашей миссии. Из-за нее проклятая Катька хотела меня сгноить. И это ей в конце концов удалось.

— Графиня, ваш враг императрица Екатерина умерла более двухсот лет назад.

— Прекрасно! Лучшая новость, какую вы только могли мне сообщить. Значит, ее ищейки не будут гоняться за мной по всем закоулкам России?

— Вы никак не возьмете в толк главного! — терпеливо разъяснял Жорж. — Нам больше не страшна ни императрица, ни кто другой. Отныне мы ВЕЧНЫ! Вечны не только в наших идеях. Вас будут убивать, графиня, а скромный кавалер Жорж произведет очередное воскрешение из мира мертвых.

— Прекрасно! Прекрасно! — графиня наконец-то «доперла» и радостно захлопала в ладоши. — Но как вам это удалось?

— Еще во время кровавой бани в Париже… Кстати, какую мы там устроили резню?.. Вспомнили? Вижу, что ВСПОМНИЛИ! Французы до сих пор называют это событие Великой французской революцией и вовсю распевают «Марсельезу». Так вот, в тот период мне удалось отыскать удивительную книгу. Нет, нет, это была не магия, не оккультизм. Берите выше, графиня! Оказывается, тайные вожди великого Ордена, к которому мы с вами также имеем честь принадлежать…

— Тише, умоляю!

— Хорошо, но здесь никого нет. Так вот наши тайные вожди изучили опыт Древних, тех, что умели забирать у людей энергию, продляя тем самым собственную жизнь. Со временем многие навыки забылись, секреты оказались утерянными. Однако я расшифровал необходимые записи. И тогда я понял, каким оружием обладаю. Я решил скрыться от мира, чтобы работать и работать дальше! Долгие годы, десятилетия я провел в одном заброшенном краю, в маленьком доме, о котором не ведали ни друзья, ни враги. Вскоре все решили, что Жозеф умер. Мне это было на руку и позволило спокойно развивать знания до некоего абсолюта. Не сразу, конечно. Я состарился, пока не довел до совершенства магическую формулу Древних и не научился отбирать у других необходимую для моего организма энергию. Сперва я мог забирать ее по «чуть-чуть», потом все увеличивал и увеличивал дозы. Наконец, наступил момент, когда мои возможности в этом деле сделались неограниченными, я действительно превратился в бога. Теперь у меня появился ученик…

— Ученик? Зачем вам посвящать в тайны других?

— К сожалению, и возможности бога на сегодняшний день ограничены. Я «застыл» на своих 50–55 годах, и не могу превратиться в юношу. Пока не могу. Мой опыт позволяет продлевать жизнь, даже, как оказалось, воскрешать из мертвых, но не возвращает молодость. Ученик очень молод, потому вхож в круг молодых, обладающих самой здоровой, самой жизненной энергией. Когда-то я спас этого парня, подарил ему вечную юность. Теперь он мой раб до скончания веков. Он крадет силу и здоровье других не только для себя, но и для своего господина. А сейчас он будет также работать и на вас. Немного времени, графиня, и вы станете прежним, очаровательным созданием, женщиной, от которой терял голову сам Робеспьер.

— Я стану очаровательной?

— Точь-в-точь такой, какой вы были в момент смерти. Вы умерли совсем еще молодой, несчастная… Только обещайте слушаться меня во всем, четко выполнять мои указания, указания вашего врача.

— Хорошо, — кивнула графиня.

— Нам пора уходить. Далее здесь оставаться опасно. Но сначала нужно закопать гроб. Дорогая, я быстро.

Графиня спрыгнула на землю, но вдруг вскричала:

— Моя одежда… она истлела. Я не могу идти голой.

Жорж тут же сорвал с себя пальто, укрыл свою воскресшую пассию и ехидно заметил:

— Голым телом, графиня, сейчас никого не удивишь. Мир так изменился за время вашего… сна. Придется многое понять, многому научиться. Для начала вам нужно привыкнуть к новому имени.

— О, я столько уже раз меняла имя. Кто я теперь?..

Спрятавшийся за кладбищенской изгородью Егор еле дождался, когда странная парочка скроется из виду. После этого он раз двадцать спросил себя: «Я это видел?». Потом бросился бежать с проклятого кладбища.

Нет, он не бежал, он летел, точно выпущенная из пистолета пуля, летел быстрее любого чемпиона по бегу и, наверняка, побил все мировые рекорды. Егору казалось, что сейчас из той или иной могилы встанет мертвец, протянет костлявые руки, нечеловеческим, глухим голосом произнесет:

— Пойдем, Егорка, выпьем!.. Нет?.. Тогда сыграем в карты? На твою душу грешную?.. Опять нет?.. Тогда я задушу тебя в дружеских объятиях.

К счастью, мертвецы из могил пока не выскакивали, ни выпить, не сыграть не предлагали, Егор выскочил за ограду и понесся в сторону своего дома. Он вдруг решил, что незнакомец и его воскресшая подруга обо всем прознали и могут расквитаться со злополучным свидетелем. Егор не задумывался: как они прознали? Не суть важно. Прознали и все тут!

Однако у самого дома он остановился. Туда нельзя, там его скорее всего и найдут. Может, ужасные гости уже поджидают хозяина, более того, они вступили в сговор с Машкой и ее хахалем, которые только и ждут, чтобы прихватить комнату Егора. Нет, нет, надо в милицию!

Егор бросился в ближайшее отделение, влетел к очень толстому лейтенанту с большой лысиной и носом картошкой. Лейтенант поедал пятый бутерброд и был безмерно доволен тихим дежурством. Но приятный покой нарушил влетевший, точно молния, человек с трясущимися руками.

— Они… там… помогите мне!

Лейтенант мысленно обматерил его («Не мог, такой-сякой, прийти позже, когда я закончу трапезу!»), однако делать нечего, пришлось достать ручку и бумагу.

— Подождите, все запишем. Ваших обидчиков найдем. Кто на вас напал? Где?

— На меня пока не нападали.

— Так что же вы голову морочите! У нас принцип такой: нападут, изобьют, убьют, тогда и приходите.

— Да вы послушайте… На кладбище…

— Понимаю, — ласково улыбнулся толстый лейтенант, — вы были на кладбище и выпили. Э, милый, да от тебя за версту несет. Иди-ка домой, проспись, уверяю, там гораздо лучше, чем в вытрезвителе.

— Не могу я идти домой! За мной охотятся! Как гражданин, как человек, имеющий право на свободу слова, требую… выслушать меня!

— Валяй, высказывайся, — вздохнул лейтенант.

Он грустно слушал рассказ Егора, сочувственно кивая головой. На требование предоставить убежище и защиту от террористов-мертвецов лейтенант торжественно пообещал:

— Защита будет!

Минут через двадцать за Егором приехали несколько здоровых дядечек, которые вкрадчивыми голосами попросили поехать с ними. Егор понимающе кивнул, юркнул в большую машину, погладил, поцеловал решетки на окнах, несколько раз мысленно поблагодарил родную милицию. Правда, он предупредил своих телохранителей, чтобы те были осторожны, на машину может напасть вставшая из гроба женщина. Егора заверили, что бояться не надо, что его поместят туда, где никакие мертвецы не достанут. Потом Егору что-то дали выпить, и он заснул как невинный младенец.

Его привезли в новый Мир Сказок, где каждый мог наконец-то реализовать свою мечту, превратившись из простого обывателя, неприметного чиновника или скромного рабочего в любого кумира, в любую обожаемую личность. Здесь сошлись за одним столом «Путин» и «Березовский», мирно споря о будущей судьбе России, здесь прогуливался великий «Паваротти», услаждая слух оперными ариями и серенадами, и очень обижался, когда несознательные, очевидно завистливые критики, требовали от него: «Прекрати орать!». Когда «Паваротти» уставал, мгновенно возникал в голубой одежде обожаемый массами танцор, заголял зад и радостно сообщал: «Я всех вас люблю!». Столько звезд и все в одном месте! Кто-то из них укрылся тут от толпы поклонников, кто-то от орд зловещих марсиан, а знаменитый «Штирлиц» нашел спасение от всех разведок мира. Вообще в Мире Сказок можно жить, если бы… не петух. Да, да, был еще надоедливый петух, каждое утро, ровно в четыре часа будивший обитателей Мира Сказок громким «ку-ка-ре-ку!», а потом пытавший всех одним и тем же вопросом: не видели ли его цыпочек?

Ангел-хранитель этого славного заведения главврач Никита Арсеньевич Гусев часто беседовал с Егором, приводя массу логических доводов в пользу того, что мертвецы не могут вставать из гробов. «Это фантазии, мой друг, — убеждал он пациента, — вас надломили несчастья жизни, превратности судьбы. Потом, пардон, вы были выпивши. Вот и померещилось. Повторяйте за мной: померещилось!». Егор, который понемногу отошел от событий страшной ночи и уже не опасался мести мертвецов, понял, что единственная возможность у него выйти отсюда — солгать. Егор ненавидел ложь, но, как историк, оправдывал себя тем, что становится в ряд со знаменитыми личностями прошлого. Почти все они лгали, идя к своей великой цели. И у него цель великая и благородная: дать поскорее отсюда деру! А там, глядишь, и раскопать правду насчет странных «гостей» кладбища. Поэтому он перестал упрямиться точно одурманенный наркотиком либерализма студент, прямо заявив врачу:

— Этого не было!

— Не было! Не было! — радостно потирая руки, вскричал Никита Арсеньевич. — Повторите еще раз, мой друг!

Егор повторил ему десять, двадцать раз подряд, потребовалось бы, повторил и сто. Врач заявил, что он абсолютно здоров, можно выписываться, а сам тут же засел за докторскую диссертацию, посвященную (на примере Егора) своей новой методике лечения пациента. К слову сказать, он ее защитил.

…Надо ли говорить, что рассказу Егора не поверили не только врачи, но и друзья. Ему не верил НИКТО! И никто, никогда не заподозрил бы в чем-либо дурном одну пару, часто прогуливающуюся вечерами по набережной Старого Оскола. Пожилой человек, судя по виду, интеллигентный, вел под руку молодую спутницу — очень худую, закутанную с головы до ног. Но даже через платок, низко опущенную на лицо шляпку и огромные черные очки просматривалась смертельная бледность этой женщины. Видимо, она серьезно больна. Однако и она, и ее спутник выглядели веселыми, часто и много смеялись. По обрывкам фраз можно было понять, что они строили планы на будущее. Он называл ее «Милая Липочка», она его — «Дорогой Жорж»…

Глава одиннадцатая

Утраченные иллюзии

Сошедшему с поезда Москва — Старый Оскол мужчине в модном плаще, с короткой стрижкой светлых волос было около тридцати пяти. На перроне его ждали несколько человек, однако он быстро прервал приветствия, после чего тут же получил предложение сесть в автомобиль. Прямо в машине, не желая «тянуть быка за рога», он попросил рассказать о последних событиях в городе. События эти не радовали, за прошедшую неделю еще двое молодых ребят заболели синдромом старения.

— К какому выводу вы пришли? — спросил светловолосый мужчина.

— Разрешите доложить, Игорь Леонидович. Определенную работу мы уже провели, разрабатываются разные версии. Вот посмотрите материалы.

Возникла пауза, светловолосый мужчина внимательно просматривал толстую папку с документами. На предложение «сначала позавтракать, потом ехать в управление», покачал головой.

— Спасибо, некогда. Чай пил в поезде.

Закончив с чтением, он подытожил:

— Вы говорите, что определенную работу уже провели. Заменим «уже» на «только». Это та малость, что вами сделана?

Сидевший в машине Ковалев почувствовал, как невольно возникает неприязнь к московскому «гостю»: мальчишка, который моложе самого Ивана Серафимовича лет на пятнадцать-двадцать, слегка расфранченный. Да еще такое безапелляционное заявление! Не исключено, что какой-нибудь влиятельный родственник за ручку водил его по коридорам власти, стучался то в одну дверь, то в другую, добиваясь для «юного протеже» звания подполковника. А здесь ни родственников, ни кабинетов, здесь конкретная, страшная ситуация, над разрешением которой и Иван Серафимович, и его коллеги из прокуратуры бьются от зари до зари. Но не всегда можно вот так сразу на все дать исчерпывающий ответ. Москвичи слишком любят командовать, хотя в столице грязи-то побольше, чем в провинции… Внезапно Ковалев ощутил на себе внимательный взгляд Игоря Леонидовича.

— Обиделись?

— Никак нет, товарищ подполковник! На молодых и перспективных начальников нельзя обижаться.

— Вы не поняли, я не собираюсь извиняться. Раз ситуация не ясна, раз болезнь наступает, то действительно: реальных дел нет! Кто может мне однозначно ответить: чем вызван всплеск этой болезни в вашем городе — природными катаклизмами или некоей диверсией? А если диверсия, то кто и почему ее решил провести? И почему был выбран именно Старый Оскол?.. На самом верху принято решение об объедении всех сил правоохранительных органов: ФСБ, МВД, прокуратуры. Операцией руковожу я. Поэтому я и попросил приехать… Ивана Серафимовича. Я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Ковалев Иван Серафимович.

— Мне бы хотелось побеседовать с одним из ваших врачей, — сказал Игорь. — С Марковым Станиславом Валентиновичем.

— Пригласим его в управление?

— Зачем? Мы хотим на месте получить необходимую консультацию. Так что сами поедем к нему.

Игорь Леонидович прошел в кабинет Маркова один (группа людей всегда привлекает внимание, вызывает лишние разговоры), коротко отрекомендовался:

— Теологов Игорь Леонидович.

— Мне, наверное, представляться не надо. Вы и так знаете, — сказал Станислав.

— Такова моя планида, — развел руками Теологов, — знать все про всех. Противнейшее занятие!

— Чем могу быть полезен?

— Прочел ваше медицинское заключение.

— Написал честно: ответа пока нет.

— Нет, Станислав Валентинович, именно ваше заключение подтолкнуло меня и моих товарищей к определенным умозаключениям. В Старом Осколе происходит ДИВЕРСИЯ! Вот только каким образом она осуществляется? Что является возбудителем болезни?

— Знаете, сколько уже мы в нашей лаборатории бьемся над этим? У меня появилась надежда насчет выздоровления одной заболевшей девушки, но говорить пока рано.

— Если нужна помощь, Станислав Валентинович, сразу обращайтесь. Привлекайте специалистов, которым доверяете. К вам на подмогу приезжают на днях несколько уважаемых профессоров из Москвы.

— Насчет специалистов… Меня попросил Иван Серафимович Ковалев сохранить все в тайне, дабы не вызывать ненужных слухов и паники.

— Надо боятся не паники, а совсем иного. В свое время, когда рванул Чернобыль… Вы помните Чернобыль?

— Я много читал о нем.

— Многие чиновники и следователи тогда также боялись слухов… В городе о случаях мгновенного старения говорят?

— Конечно.

— Я считаю, что надо напечатать интервью с людьми, пережившими эту трагедию.

— Но многое в их рассказе выглядит, мягко говоря, странно. Какие-то сказки: Аленушка, Емеля…

— Наш Иван Серафимович также не верит в сказки.

— А вы? — полюбопытствовал Станислав.

— Я верю, — подмигнул Игорь. — В данном случае мы должны сказку сделать былью и поймать злого-презлого Сказочника. А потом вытащить у него ядовитое жало. Рискнем, дружище?

Станислав невольно улыбнулся, в отличие от Ивана Серафимовича он ощутил к Теологову неожиданную симпатию, он бы с удовольствием назвал его просто Игорем.

— А теперь, Станислав Валентинович, взгляните, пожалуйста, сюда, — Игорь достал из папки рисунок с изображением молодого человека.

— Кто он?

— Фоторобот составлен со слов потерпевших ребят из Москвы. Тот самый молодой человек, что водил их в Мир Сказок. Вам он никого не напоминает?

— Нет…

— Посмотрите внимательно.

— Да нет же. Почему вы так настойчиво спрашиваете?

— В данной ситуации рискну предположить, что он может каким-то образом быть связан с медициной.

— Разрешите, еще раз посмотрю. Я его не знаю. Он очень молод. Мои товарищи, знакомые, коллеги гораздо старше.

— Понятно. А вот еще один фоторобот.

— А это кто?

— Парень, который приводил в Мир Сказок других людей, заболевших синдромом старения.

— Значит, преступников несколько?

— Компьютер считает, что, возможно, это один человек, только умело меняющий внешность. Точно сказать нельзя; фоторобот — не фотография. Тут присутствует элемент субъективизма.

— Понимаю…

— А вот так он может выглядеть на самом деле. Опять же: вывод приблизительный.

— Вы мне все это оставляете?

— Да. ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОКАЖИТЕ КОЛЛЕГАМ. А мы пока разошлем фотороботы во все отделения милиции, расклеим по городу, дадим в газетах. Вдруг кто-нибудь его да узнает.

Марков вновь внимательно посмотрел на все три фоторобота. Посмотрел, чтобы окончательно убедиться, изображенный здесь юноша ему не знаком.

Тем временем в Старом Осколе начались проверки всех подозрительных лиц. Граждане Москвы к таким вещам привыкли, а вот оскольчане, особенно молодые люди, удивлялись и возмущались, когда к ним подходила милиция, требуя предъявить документы. Но что делать: ситуация требовала решительных действий. Были обследованы подозрительные дома и квартиры, однако никаких результатов подобные проверки пока не дали; нигде не было даже намека на удивительную картину, соединившую в себе множество извращенных сюжетов русских сказок. Зато в городе резко возросла подозрительность, традиционные дружеские знакомства между молодыми людьми сошли на нет, если какой-нибудь незадачливый кавалер подходил к девушке, она чуть ли не бежала прочь. Впрочем, и парни сторонились любовных приключений, поскольку Старый Оскол обрастал слухами: мол, действует целая банда оборотней, превращающая молодых в стариков. Следственные органы всех уровней под руководством Теологова продолжали прочесывать город. Но сам Игорь так никому и не сказал про одну важную деталь, которую он почерпнул из рассказа московских ребят Арсения и Гриши. Эта деталь могла возникнуть случайно, а может быть, и нет… Ей требовалось серьезное подтверждение.

Некоторое время после своего воскрешения Липочка с Жоржем провела в небольшом домике на окраине Старого Оскола. Ей до сих пор не верилось, что из прежнего полуистлевшего скелета она снова превратилась в живую женщину. Многое в современном мире ей было непонятно и непривычно. Она шарахалась от автомобилей, вздрагивала от телефонных звонков, долгое время не понимала, как можно, прижав к уху крохотное изделие, разговаривать с человеком на другом конце города, мало того, на другом конце земного шара. Но более всего ее удивлял и забавлял телевизор. Липочка смотрела на экран, широко открыв глаза. Потом, когда она к нему привыкла, ее стали поражать сами программы. По поводу боевиков и разного рода криминальных передач она прямо заявила: этому поучился бы Сен-Жюст, он форменный ребенок по отношению к сегодняшним убийцам. Наблюдая за дебатами политиков, Липочка часто кричала Жоржу: «Ой, врет! Вижу по глазам!», или «Так ведь он пару дней назад говорил иное. Он не боится, что ему за ложь отрубят голову?». Жорж терпеливо объяснял ей, что сейчас за публичное вранье головы не рубят, наоборот, кто лучше соврет, тот выше взлетит. От разного рода скабрезных шоу Липочка морщила нос, повторяя: «Жозеф, то есть Жорж, мне кажется, так раньше не разговаривало самое низкое отребье в последнем парижском кабаке». «Вы должны радоваться, — удовлетворенно и гордо кивал Жорж, — наша давняя программа сработала, мы ИХ разложили…»

Но самым любимым развлечением Липочки был просмотр эротических фильмов, ей нравилось в них практически все: и полное отсутствие сюжета, ведь голова Липочки за день разбухала от всевозможной информации, и красивые актеры, а, главное, тут было настоящее учебное пособие любовных игр даже для нее, в свое время столько всего повидавшей! Иногда Липочка, предавшись сладостным воспоминаниям, забывалась и выкрикивала вслух:

— Вот так мы забавлялись с герцогом А. в его роскошном дворце, а вот таким образом меня любил на постоялом дворе конюх Н., будущий депутат Конвента… О, любовь женщины с женщиной! Как не вспомнить мою несчастную кузину!..

Правда, она быстро спохватывалась, понимая, как неприятны ее спасителю подобные признания. Жорж делал вид, что не расслышал, хотя в душе его мучила дикая ревность. Женщина, которую он любил больше всего на свете, которую ради этой любви воскресил и вдруг… На постоялом дворе! С конюхом!..

— Скажите, дорогой Жорж, а когда мы с вами займемся любовью?

— Чуть позже, дорогая Липочка.

— Почему не сейчас?

— Вы еще не совсем здоровы.

Он не мог ей объяснить, что хотя и сумел восстановить ее плоть и заставил работать органы, по-видимому, она еще стояла одной ногой между двумя мирами. На ее лице так и не появилось ни капли румянца, а когда он брал ее за руку, то будто бы прикасался ко льду, температура тела Липочки по-прежнему очень низка. Ясно одно: ей нужна энергия, много энергии! Она должна ПОЛУЧАТЬ, а НЕ ОТДАВАТЬ ее. Поэтому на постоянные стоны и просьбы Липочки о сексе Жорж вновь и вновь отвечал:

— Скоро, очень скоро.

— Ах, — злилась она, — это «скоро» меня вторично загонит в могилу, и никакое ваше волшебство врачевателя больше мне не поможет. Мне холодно! Мне так нужен человек, который подарит мне свое тепло.

— Умоляю, не думайте о сексе. Вам пока нельзя растрачивать энергию. Мечтайте о чем-нибудь спокойном, тихом. Я добуду вам еще энергии, и тогда…

— Как мне надоели бесконечные обещания!

— Бесконечные, Липочка? Вы же только недавно вернулись оттуда…

— Имя, которое вы мне подобрали, тоже на редкость ужасное! — капризничала Липочка. — Надо его сменить.

— Хорошо. Но не сейчас. Сейчас у нас другие, гораздо более важные проблемы. Давайте повторим историю мира за последние сто лет. Мне кажется, вы слегка охладели к ней? А ведь это необходимо для нашей борьбы с НИМИ. Ну, а после я на некоторое время покину вас.

— Пойдете за энергией для меня?

— Да.

— Обязательно принесите ее, Жорж. Я так не хочу возвращаться ТУДА! Вы не представляете, как ТАМ ужасно!

— Умоляю, расскажите!

— Нет, нет! И не просите!

— Но почему?

— Ах, Жорж, я ведь знала, что вернусь. Мне сказали об этом и предупредили, если я сболтну хоть что-нибудь лишнее… Потом был темный тоннель, который точно высасывал меня ОТТУДА, и встреча с вами. ТАМ ждут вас, Жорж.

Жорж вздрогнул, он вдруг подумал, что встреча с господами тьмы не станет слишком радостной. Прожитые столетия заставили его на многое взглянуть по-иному, он уже не слишком верил в итоговую щедрость тех, кому добровольно вызвался служить. Но и отступать поздно. Оставалось одно: оттянуть встречу с хозяевами еще на многие и многие годы. А еще лучше остаться ТУТ навечно!

Слова «ТАМ ждут вас, Жорж» так сильно напугали знаменитого врачевателя и по совместительству энергетического вампира, что некоторое время он не мог найти себе место, на вопросы Липочки отвечал рассеянно. Ни о каком изучении «всемирной истории за последние сто лет» не могло быть речи.

— Я, пожалуй, пойду, дорогая. Умоляю, не покидайте дом. Обещаете?

— Конечно!

— Мне нужно некоторое время… Я скоро вернусь…

Он поцеловал возлюбленную и покинул дом. Он не представлял, что за сюрприз ожидает его по возвращении.

Веня, открыв дверь, сразу понял, кто перед ним, хотя до этого так и не смог до конца рассмотреть лицо учителя. Но ГЛАЗА… Их не узнать невозможно. Веня похолодел, отступил на шаг. Опытный Жорж сразу почувствовал, что запасы энергии у парня есть, правда, не в избытке. Жорж прошел в комнату, по-хозяйски опустился на стул. Веня стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу. Он ждал, когда хозяин заговорит, но тот будто специально мучил его молчанием. Поэтому Веня сам решился спросить:

— Я что-то сделал не так?

— Все так, мой мальчик. Пока ВСЕ ТАК. Но, кажется, ты стал реже выходить на охоту? А останавливаться нельзя. Именно сейчас нам нужно как можно больше энергии.

— Есть серьезные проблемы, — осторожно заметил Веня.

— У такого опытного энергетического вампира, как ты, появились проблемы? Никогда не поверю.

— Дело в том… В городе облавы, повсюду развесили мой фоторобот.

— Знаю, — кивнул Жорж. — Но это нам даже на руку. Там ты совсем не похож на себя. Другой человек.

— На одном из фотороботов похож…

— Совсем чуть-чуть, а это не страшно! Ты же великий мастер перевоплощения.

— Милиция проверяет паспорта. Особенно у молодых людей.

— Опять же плюс: твои документы в полном порядке.

— Парни и девчонки буквально шарахаются от незнакомцев. Завязать с ними контакты становится невероятно трудно. Вы ведь понимаете, чтобы выкачать необходимую энергию, нужно время. А если они убегают…

— Серьезная проблема, — согласился Жорж, — однако ты ОБЯЗАН ее решить.

Слово «обязан» будто огнем прожгло Веню. Оставалось лишь догадываться, что с ним сделает хозяин, если он ее не решит. Веня хотел задать ему вопрос, да не смел. Жорж внимательно посмотрел на него и коротко приказал:

— Говори!

— А что, если уехать отсюда? В России много городов.

— Мы обязательно уедем. Но чуть позже.

Веня не рискнул спросить «почему позже?»… Оставалась еще одно дело, которое требовало немедленного разрешения.

— В сегодняшней газете написали о картине в подвале. Марина… вдруг она догадывается?.. В любом случае, теперь может понять все. Пока надежда только на то, что она не читает газет. Но иногда включает телевизор. Вдруг и там сообщат?..

— Наверняка сообщат.

— Но тогда?..

— Тогда эта мечтающая стать актрисой девочка, которую ты нанял на роль таинственной танцовщицы необыкновенного дома, становится слишком опасной.

Учитель внимательно посмотрел на своего ученика:

— Что ты предлагаешь?

— Она приезжая.

— Откуда?

— Из Белоруссии. Родственников в Старом Осколе у нее нет. По крайней мере, она никогда про них не говорила. Вряд ли в ближайшее время кто-нибудь хватится искать ее…

— Видишь, как облегчается дело.

— Так я ее?..

— Тебе ведь это не впервой! — рассмеялся хозяин. — Но сперва возьми у нее энергию. Возьми всю до последней капли. Где твоя актерка?

— В доме. Я попросил ее прибраться.

— Тогда действуй.

Веня ушел и вернулся через некоторое время. Он был буквально переполнен энергией, щеки пылали, глаза сверкали. Жорж удовлетворенно кивнул:

— Молодец. Давай выпьем. У тебя есть что-то для своего друга?

— Конечно. Что вы предпочитаете?..

— Я пью лучшие вина, Веня.

После такого ответа ученику оставалось лишь гадать о вкусах хозяина. Он достал коньяк, плеснул его в две рюмки.

— Наливай по полной! — приказал хозяин.

Веня все-таки рискнул, опять заговорил о грозящей опасности, слезно умолял ускорить отъезд. Жорж хлопнул его по плечу:

— Успокойся, наливай по второй. А после я приоткрою тебе еще одну истину.

Крепкий напиток окончательно ударил в голову, Веня уже более спокойно внимал хозяину, слова которого брали в плен душу и мозг.

— Ты так и не осознал до конца своего могущества. Не спорь, не осознал!.. Посмотри на звезд экрана, «любимых» артистов, политиков и бизнесменов, на всех этих полоумных старух и стариков, делающих себе сотни подтяжек, через каждые полгода ложащихся под скальпель хирурга, а потом с ужасом наблюдающих, как снова и снова гримаса старости уродует их искусственные рожи. Такой, как ты, для них находка! Они никогда не позволят расправиться с тобой. Их цель — заполучить необыкновенного Веню, сколько бы преступлений он в свое время не совершил.

— Может, попросить у них помощи?

— Ты опять ничего не понял! Нам не надо у них просить помощи, попадать в глупую рабскую зависимость. Мы сами станем их господами, сами подчиним их своей воле. Мы нужны им гораздо больше, чем они нам. Разве не так?

— Так! — вскричал опьяненный «пищей» и вином Веня.

— Ты ДОЛЖЕН СЛУШАТЬСЯ МЕНЯ ВО ВСЕМ. Только тогда проведу тебя к сияющим вершинам власти.

— Да, хозяин, да! — в голосе Вени соединились страх и обожание. С одной стороны, он считал, что его всесильный господин, при желании, в секунду разотрет ослушавшегося ученика в порошок, с другой — не мог не верить человеку, который однажды уже спас его от смерти, от вечного уродства, и помог «законсервировать» молодость!

— Еще некоторое время мы останемся в Старом Осколе. Так требует ситуация. Ты придумаешь новые «игры» с клиентами. Но помни, Веня, как МОЖНО БОЛЬШЕ ЭНЕРГИИ!.. Давай выпьем еще!

Вене уже не хотелось пить, однако он никогда бы не смог возразить хозяину. Голова его сильно кружилась, он откинулся на спинку дивана, глаза закрылись сами собой. Жорж несколько раз толкнул его и, убедившись, что ученик спит, принялся откачивать у него энергию… Достаточно! Надо, чтобы и добытчик был в форме.

Когда Веня проснулся, хозяина рядом не было. Голова болела и слегка кружилась, но он посчитал, что во всем виноват коньяк. Приказ, который он получил, не оставлял выбора: КАК МОЖНО БОЛЬШЕ ЭНЕРГИИ! Веня поежился, представляя, какие опасности поджидают его на поприще поисков нужных клиентов.

Жорж ехал домой, и перед ним вновь и вновь возникали картины прошлого, где главной героиней была красавица графиня, по которой некогда сходила с ума вся элита Парижа, женщина с необыкновенным темпераментом, с огненным взглядом черных глаз, копной шелковистых волос! Ее не посмели тронуть даже якобинцы, наоборот, они тайно снабжали ее деньгами, позволяли жить в голодной стране, точно королеве, и никто, в том числе влюбленный в нее Робеспьер, не воспрепятствовал ее отъезду в Россию. Она участвовала во многих невероятных переделках, из которых благополучно выходила. Выходила не только благодаря своей красоте, умению воздействовать на мужчин, но и потому что являлась слишком крупным и ценным игроком, козырной картой в колоде могущественных сил. Сейчас — это лишь тень прежней графини, но Жорж не терял надежды. Отныне она будет ТОЛЬКО ЕГО ЖЕНЩИНОЙ, ведь именно он возродил ее! Он один получил право ласкать ее лицо и тело, использовать ее острый ум, который, как и красота, обязательно должны вернуться к ней!

Воспоминания и мечты Жоржа были прерваны остановившим его милицейским патрулем. Его попросили предъявить документы, Жорж тут же, с готовностью, протянул паспорт. Впрочем, стражей порядка он особо не интересовал. Он ведь не тот молодой человек, фоторобот которого расклеен по всему городу.

— Проезжайте, — сказал лейтенант.

Жорж кивнул, скрыл усмешку и поспешил домой. Он и так слишком задержался, Липочка наверняка заждалась.

Он открыл дверь, в прихожей было темно. Странно, Липочка не любила темноту и вечерами всегда зажигала свет: зажигала в зале, в коридоре, даже в ванной. А сегодня все комнаты погрузились во тьму… И неестественно тихо! Значит, Липочка, несмотря на предупреждение, куда-то ушла?

Но тут он услышал вздохи и ахи, доносились они из спальни. Жорж резко рванул дверь и включил свет… Здоровенный детина возлежал с Липочкой в кровати, кряхтел, пыхтел как паровоз, шлепал ее по заднице, приговаривая: «Давай, детка…». Увлеченный любовной забавой, детина не сразу понял, что в комнате стало вдруг светло, а Липочка смотрит куда-то в сторону.

— Что это? — спросил любовник.

— Муж вернулся.

— Вот незадача! Пушка при нем?

— Не нужна она ему.

Детина осторожно сполз с кровати, покосился на Жоржа, когда же увидел, что муж значительно уступает ему в росте и весе, гораздо старше, к тому же без оружия, успокоился. Натянув на себя одежду, смущенно пробормотал:

— Ты, мужик, извини. Она сама меня нашла на улице и пригласила… А я что, как солдат… Да ты не обижайся. У нас было-то один раз. И то… как-то не так. Она такая холодная, будто из гроба встала.

Жорж вздрогнул, последние слова детины натолкнули его на мысль: она жива только снаружи, но не внутри.

— …Мужик, не обижайся, я больше не притронусь к твоей ледышке.

При своих недюжинных возможностях Жорж мог расправиться с незадачливым любовником в течение секунды. Однако злости на этого простоватого парня у него не было. Действительно, во всем виновата она! А Липочка, надевая сорочку на белое, костлявое тело, канючила:

— Жоржик, дорогой, не обижайся. Мне так нужна мужская ласка, а ты постоянно кормил завтраками.

— Так нельзя, мужик, — развел руками детина.

Жорж смотрел на них, не представляя, каким образом на все реагировать. Ему вдруг вспомнилась другая картина: как он откапывал гроб, как благодаря даримой им энергии, скелет обрастал плотью, превращаясь в человека, как сыпались комья земли…

— Я, пожалуй, пошел, — сказал детина.

— Подожди, — остановил Жорж. — Хочу угостить тебя.

— Еще чего! — подозрительно воскликнул незадачливый любовник. — Небось, отравить вздумал, папаша. Не выйдет. Да и ради кого на преступление идти? И рога тебе наставляет, и холодна, будто выпрыгнувшая из ледяной воды русалка.

— Никто не собирается тебя травить. Я сам выпью из твоего бокала, съем из твоей тарелки.

— Не понял!

— Я благодарен, что ты открыл мне кое на что глаза.

— Тогда другое дело. Я ведь половине города приоткрываю глаза на это самое…

Жорж провел гостя в столовую, Липочка, стараясь хоть чуть-чуть задобрить своего обманутого спасителя, усиленно хлопотала по хозяйству: жарила индейку, накрывала на стол, разливала в рюмки вино. Детина (его звали Витек) с удовольствием вступил в разговор; причем сам говорил, сам же и умиленно ржал. Интересовали Витька исключительно две темы: женщины и футбол, причем он постоянно сбивался с одного на другое.

— О моих похождениях знают все приятели. Была у меня Зинка из продуктового… Рябой вон бегал за ней — ни фига! А я ее обломал за какие-то полчаса. Пришел к ней домой, в тот день, кстати, был улетный матч: англичане с голландцами рубились. Не видел, отец? Ох, малыш Руни и дал звону, такой гол влепил! Но и мой малыш в тот вечер не хуже поработал. Соблазнил я, значит, Зинку… Нет, какой все-таки гол! Голландцы бросились отыгрываться, какую карусель закрутили, одно удовольствие. Но ведь и у меня было удовольствие, сиськи у Зинки, не поверишь, как два арбуза… А вот и закусь подоспела.

И он с удовольствием налег на индейку, точно это всего лишь маленькая курочка, запивая большими глотками вина. Жорж смотрел на гостя и решал: что же с ним сделать? Высосать всю энергию, а затем убить? Но вдруг кто-нибудь видел, как Витек заходил в дом? Или этот хвастливый увалень успел кому-нибудь позвонить и сообщить, где именно и с какой красоткой он коротает время. Опасно забирать у него много энергии; если Витек что-то заподозрит, он может привести сюда милицию. Пока здесь находится Липочка, рисковать нельзя. Жорж решил, что при сложившейся ситуации детину лучше не трогать. Немного энергии он, конечно, возьмет… Совсем немного, чтобы возместить то, что потерял в результате нанесенной Липочкой душевной травмы.

— Чего там бормочешь, отец? Говори громче. А я тебе про Зинку закончу, так вот соблазнил я ее во время футбольного матча. А сам, наверное, знаешь: бабы и футбол — вещи не совместимые. То на нее гляжу, то в телевизор. Ну, она и начала ворчать…

Жорж понял, что говорить дальше свое заклинание не сможет! Витек УСЛЫШАЛ. Великий похититель энергии сделал вид, что просто напевает.

— …Послушай, — прервал себя детина, — ведь у Зинки подружка есть, Клавка, в винном работает. Давай познакомлю? Грех искуплю. Ты молчи, — заявил он Липочке, — Мы должны мужа задобрить. Клавка хороша, только деньги любит. Своди ее два раза в кабак…

Вид уминающего индейку, смачно чавкающего верзилы вызывал у Жоржа все большее отвращение. Он посмотрел на Витька взглядом, от которого у того внутри все перевернулось и бросил всего одну фразу:

— Пошел вон!

— Но послушай…

— Вон! — повторил Жорж. — Ты переспал с чужой женщиной, нажрался, напился… или у тебя какие-то претензии?

Витьку стало не по себе, он сообразил — шутки закончились. Поэтому сразу ушел от греха подальше. Липочка молчала, затем осторожно придвинулась к возродившему ее гению, ласково спросила:

— Ты не очень сердишься?

— Нет, — тихо ответил Жорж.

— Когда ты ушел, мне было так одиноко и… больно. Боль не только внутри, она снаружи. Мое тело… оно как будто меняется.

— Что ты сказала? — Жорж насторожился.

— Мое тело… Этот парень ничего не заметил… Что со мной?..

— Немедленно покажи!

Липочка сняла платье, и Жорж мысленно охнул: по ее шее, спине, животу, плечам шли глубокие полосы, словно от порезов, кожа в этих местах сползала лентами. Знаменитый врач покачал головой.

— Все так плохо? — удрученно спросила Липочка.

Он мог бы сказать ей правду, но предпочел уклониться от ответа.

— Тебе нужна энергия. Я ведь предупреждал: ты не должна ее тратить. Садись вот сюда.

Как же он жалел, что не взял ничего у Витька; он отдал ей все, что получил от Вени, отдал, не думая о себе. Липочка задремала, кажется, ей стало лучше.

Но вскоре стало ясно: улучшение состояния Липочки — иллюзия. Ей больше не помогала энергия, которую Веня ухищрялся добывать даже в этих неимоверно сложных условиях, когда повсюду в городе проводились облавы. Зарубцевавшиеся на время раны снова открывались, делались еще более глубокими, и уже не щадили лица, превратив его в кровавую маску, более жуткую, чем изуродованное в бою лицо солдата; по провалившимся щекам сползала плоть, волосы выпадали вместе с кожей, создавая впечатление, будто с нее сдирали скальп. Слабел и мозг графини Липочки; его точно окутывала зловещая тьма, прежние воспоминания затухали, в них, по-видимому, остался один Жозеф-Жорж. Вскоре она могла только лежать и тихонько умолять:

— Спаси меня! Не отправляй опять ТУДА! ОНИ уже здесь… я вижу… вижу! Жозеф… Жорж, сделай же что-нибудь.

Но он уже ничего не мог сделать. Он знал, она все равно уйдет; уйдет во второй раз в ту страшную мглу, из которой он ее попытался вытащить на очень короткое время. Он догадался, что и следующая попытка воскрешения будет обречена на провал.

Жорж примостился у постели умирающей. Какие картины еще возникают в ее затухающем мозгу? Возможно, она видит себя выходящей из кареты, окруженная восхищенными глазами многочисленных обожателей и колкими замечаниями завистниц, а потом появляется на балу, в тронном зале, будто луна на вечернем небосклоне, и точно также освещает мир серебряной, холодной красотой. Вот во что превратилась некогда первая красавица мира!

Внезапно Жорж почувствовал свою причастность к ее нынешним страданиям, он так и не смог возродить ушедшие красоту и ум. Но почему?! ПОЧЕМУ?! «Я не должен, не могу, не имею права сдаваться! Я заставлю Веню добыть еще энергии для нее! Много-много энергии!»

— Дорогая, вы слышите меня? Я вынужден вас ненадолго оставить. Но я вернусь. И очень скоро!

Сначала он думал, что она не осознает его слова, но нет — в ответ прозвучал слабый голосок:

— Приходите скорее! Жорж, я хочу слушать музыку…

Он знал, как она обожала музыку. Он включил запись с ее любимыми песнями и на цыпочках вышел. Перед тем, как закрыть дверь, он услышал, что она тихонько подпевает. Сердце каменного Жоржа болезненно сжалось; похоже, рассудок окончательно оставил Липочку. «Счастье для нее, что она не понимает собственную трагедию».

Он бросился к ученику. Хоть в одном Жоржу повезло: Веня добыл столь нужную энергию. Сегодня учитель не спрашивал, как он это сделал? Главное, добыл! Добыл!!!

Он так спешил обратно, что по дороге его остановили и оштрафовали. Дом был совсем рядом, вдруг Липочку еще удастся спасти… Он повторил себе это несколько раз, хотя его интуиция, удивительное свойство предвидеть будущее говорили обратное. Но даже предчувствующий катастрофу маг имеет право на надежду.

Катастрофа… КАТАСТРОФА!..

Сначала Жорж услышал вой сирен, затем увидел красное зарево и пожарные машины. Огонь плясал над его домом, бесновался, как сумасшедший, грозил каждому, кто посмеет приблизиться, взлетал высоко в небо, пытаясь лизнуть темные облака. Вода била из брандспойтов…

Жорж хотел броситься вперед, но его схватили пожарные, он вырывался из их рук и кричал:

— Там женщина! Она абсолютно беспомощна! Она погибнет! Слышите, погибнет!

В ответ также кричали:

— Не мешайте нам! Делаем все возможное!

Мощные потоки воды с разных сторон обрушились на красного дьявола, тот по-прежнему бесился, огрызался, как мог. Но и его сила истощалась. Одни пожарные устремились внутрь дома, другие о чем-то спрашивали Жоржа. Он не воспринимал их вопросов, и лишь стонал, понимая, что огонь наверняка сжег остатки человеческого материала. И теперь уже Липочку не при каких условиях не возродить.

Что произошло в доме? Жуткая картина возникла перед глазами Жоржа: лишенная разума графиня все-таки поднялась, попыталась что-то включить, что-то зажечь… А когда все вокруг заполыхало, она пробовала танцевать под любимую музыку…

Глава двенадцатая

Возвращение к прошлому

— … Ты… извините, вы надеетесь его разговорить?

— Ладно, — махнул рукой Теологов, — обращайся ко мне на «ты». Разница в возрасте между нами незначительная.

— Хорошо, — согласился Станислав. — Но я слышал, как ты общаешься с сотрудниками. Ты не позволяешь фамильярностей.

— Для них я — начальник, для тебя — товарищ.

— По очень неприятной работе.

— Что уж приятного…

— Значит, надеешься его разговорить?

— Попробую.

— Мне это не удалось.

— А я все-таки попробую. Ненавижу сдаваться раньше времени.

— Знаешь, ты человек… необычный.

— Вот как?

— Очень часто начальники сидят в кабинетах и отдают распоряжения. Ты же хочешь сам все увидеть, все потрогать руками.

— Я хочу поймать преступника или преступников. И более всего не терплю бездействия. Заставляю каждого крутиться. Только тогда заработает маховик расследования. Ну, что, дорогой доктор, пойдем к нему?

— Подожди… Я вот о чем хотел поговорить… Никогда не слышал об энергетических вампирах?

По лицу Игоря было сложно что-либо определить, он просто с любопытством смотрел на Маркова.

— Так вот, — продолжал Станислав, — о них мало что известно. Некоторые не верят, что они — реальность. Но я могу дать почитать кое-какую литературу… Существуют люди, которые при элементарном разговоре с собеседником забирают его энергию. Большинство из них делают это не осознанно. Наверное, встречал таких типов, при встрече с которыми у тебя возникало неприятное ощущение, дискомфорт?..

— Бывало.

— Помню, как сразу после института я работал ассистентом на кафедре. Был у нас один старый профессор Ройзман Семен Лазаревич, — невысокий, седой, сутулый, с тяжелым взглядом черных глаз…

— Очи черные, очи страстные!

— Вот именно! Когда я общался с ним, то зачастую появлялось странное ощущение: будто кто-то ВЫСАСЫВАЕТ из меня жизненные силы. После заседания кафедры я приходил измочаленный, как после тяжелого изнурительного труда. У меня некоторое время болела голова. Зато Семен Лазаревич возвращался с кафедры окрыленный, возбужденный сверх меры, много говорил на самые разные темы, а глаза его блестели.

— Ты считаешь, он был энергетическим вампиром?

— Возможно. Но, как я уже говорил, он относился к тому «большинству», которое делает это не осознанно.

— А в данном случае?

— В данном случае я соглашусь с тобой насчет некоей преступной группы. Не исключено, что кто-то разработал целую систему выкачивания человеческой энергии. Семен Лазаревич крал крохи, наши преступники в воровстве не стесняются.

Игорь молчал и внимательно слушал ученого, Станислав все более увлекался:

— Существует несколько форм подчинения людей. Физическое — низшая стадия, когда во главу угла ставится страх перед обычной грубой силой, оно присуще в основном старым обществам. Духовное — оно широко распространяется сейчас: человека не просто принуждают быть рабом, но и при помощи разнообразных средств воздействия на мозг убеждают, как ХОРОШО БЫТЬ РАБОМ. Эта форма не вечна, когда-нибудь люди осознают великий обман, и тогда обманщиков ожидает суровое возмездие. Третья форма, о которой в последнее время часто говорят: превращение людей в зомби посредством той же медицины. Страшная форма, от нее порой нет противоядия. И, наконец, четвертая, когда у людей не только отбирают сознание, у них похищают молодость, красоту, жизнь. Один человек перед другим даже не «тварь дрожащая» (вспомни Раскольникова!), он — ничто, некий сгусток жизненных сил, которые в любую минуту можно забрать.

«Как же ты прав! — подумал Теологов, — но ты вряд ли догадываешься, кто может стоять за всем этим». Вслух же он спросил:

— После похищения энергии вампиры, вероятно, молодеют?

Марков пожал плечами, невесело усмехнулся:

— Странный вопрос задаешь. Будто я всезнайка или энергетический вампир.

— Ладно! Пойдем, навестим нашего больного.

По дороге они повстречали Лизу, девочка робко взглянула на Станислава, пробормотав: «Здравствуйте, Станислав Валентинович», и, как обычно, куда-то унеслась. Марков невольно остановился и опять засмотрелся ей вслед. Все это не ускользнуло от внимания Теологова. Он улыбнулся:

— Очень милая девушка.

— Да, — вздохнул Станислав, — только слишком молода.

— А вот тут ты ошибаешься. Зачем тебе старуха? Кстати, светило медицины Станислав Валентинович ей тоже нравится.

— Перестань.

— Как скажешь!

— Но… откуда ты знаешь, что я ей нравлюсь?

— Опыт большой. Или думаешь, я святой?

— Пошли.

— Помнишь мою просьбу: показать каждому сотруднику больницы персонально фоторобот того парня?

— Помню.

— Ну, а, к примеру, этой рыжеволосой красавице показывал?

— Она точно его не знает.

— Почему?

— Она в нашем городе недавно.

— Это еще ничего не значит.

— Хорошо, покажу и ей.

Они подошли к палате, и Марков вновь напомнил:

— Разговорить его крайне сложно. Он ни на что не реагирует. Я тебе нужен?

— Нет.

Теологов вошел в палату, где лежал всего один пациент, судя по внешности человек немолодой, с проседью в волосах и прорезавшими лицо глубокими морщинами. Взгляд его был устремлен куда-то вдаль, но, казалось, он смотрел и ничего не видел. «Бог мой, как же его «обработали», — подумал Игорь, который был прекрасно осведомлен, что «старик» является на самом деле девятнадцатилетним юношей. Посетитель приблизился к кровати, как можно более приветливо поздоровался. Никакой реакции со стороны заболевшего синдромом старения (как и предупреждал Станислав) не последовало. Случившаяся трагедия настолько потрясла этого человека, что интерес к жизни был полностью потерян. Рядом кипели, бурлили, клокотали страсти, но то были страсти других людей, слишком далекие от него. Мимо него пролетели несколько лет цветущей юности — поры познаний и любви, вся молодость — время первых побед и бесконечных надежд, большая часть зрелости, когда мужчина обретает спокойствие, уверенность в своих силах, и ему по-прежнему еще светят радужные перспективы. Кто он теперь? На каком временном участке жизни оказался? Кто и за какую провинность отнял у него лучшие годы? И вернут ли ему когда-нибудь незаконно отнятое?.. Вряд ли, ведь жестокие люди могут только отбирать!

Исчезли, растворились в сплошной серой пелене рассветы и закаты, дни стали пыткой, где нет больше солнца, смеха, радости. Приходят врачи, следователи, постоянно пытают насчет той страшной ночи в Мире Сказок. Зачем ему снова погружаться в пучину кошмара, если выхода из него все равно не существует? Мир извращенных Сказок поймал его в свои сети, чтобы совершить еще одно необъяснимое злодейство.

— Я пришел помочь вам, — сказал Теологов, и не получил ответа. Нелегкий получается «разговор», но сдаваться было не в привычках Игоря. — Понимаю, как вам тяжело. Но если вы будете молчать, мы никогда не сможем найти людей, совершивших с вами… подобное. Значит, не найдем противоядие. А оно наверняка существует.

Игорь прошелся по палате, прикидывая, как вести себя дальше. Взывать к совести, напоминая о других несчастных, которые попадут в сети Сказочника — бесполезно, врать про возможное выздоровление… он не поверит. Подключать к уговорам родственников? Тоже не выход. Что-то же должно его встряхнуть, вывести из состояния полной отрешенности?

Игорь подошел к окну, посмотрел на теряющую последние остатки ярких красок природу и произнес:

— Вы обязаны встретить будущую весну, поскольку вы сам — частичка этой весны. Но раз у вас нет желания бороться. Что ж…

— Почему это случилось со мной? — тихо произнес лежащий в палате человек. Игорь повернулся к нему и увидел стекающие по небритым щекам слезы.

— В молодости у меня был друг, — сказал Игорь, — мы участвовали в операции по задержанию группы чеченских боевиков-сепаратистов. В том бою он погиб. Погиб страшно: ему оторвало руку, и он умер от потери крови. С тех пор во сне он часто приходит ко мне, держа эту оторванную руку, и задает тот же вопрос: «Почему это случилось именно со мной?». Я мысленно прошу, умоляю его больше не приходить, пощадить меня, ибо слышу другое: «Почему ты не спас меня? Имеешь ли ты право наслаждаться жизнью, когда погибли твои товарищи?»… Я прошу, а он все равно приходит и ждет ответа!.. Его у меня нет!

Игорь на мгновение прервался, попав в плен тяжелых воспоминаний, но тут же продолжал:

— Что я могу ответить вам? Гарантировать выздоровление не в моих правилах, надеяться следует. Заболевший раком надеется на опытную руку хирурга, а умирающий от СПИДа — на чудодейственное лекарство.

НАДЕЕТСЯ и так называемый Сказочник. Он надеется, что воля людей подавлена, и они станут молчать. Молчать не из-за страха, а просто потому, что потеряли интерес к жизни. А теперь, извините, я больше вас не потревожу.

— Подождите, — воскликнул лежащий в палате человек. — Вы ведь все равно что-то отвечаете… своему другу?!

— Я ему говорю, что отомстил за его смерть, что автоматной очередью подкосил не менее десятка тех, кто посягнул на целостность священной Русской земли. Говорю, что его сын с отличием заканчивает школу и собирается последовать по стопам отца, а я, вняв просьбам его матери, пошел против собственных принципов и усиленно отговариваю мальчишку.

— Но он все равно пойдет по стопам отца?

— Думаю, да.

— Что вы хотите узнать?

— Главное, Савелий, где именно находится подземный ход, в который вы заходили со Сказочником? Пострадавшие ребята из Москвы путаются, что естественно, ведь города они не знают. К тому же, было слишком темно, а Сказочник долго водил их кругами по «похожим улицам». Он вообще предпочитает заманивать к себе приезжих. Но были и местные. Недавно пострадала одна девушка, которая, однако, мало что может сообщить: в тот вечер Сказочник буквально очаровал и покорил ее, шепча разные красивые слова. Она развесила уши, по сторонам особо не смотрела. Другой, попавший в сети Сказочника староосколец, оказался слишком пьян, мало что помнит. Но вы, Савелий, родились в Старом Осколе, наверняка прекрасно ориентируетесь в родном городе, и еще вы сказали, что в тот вечер не пили… Если отыщем этот тайный ход, сможем напасть на логово преступников.

Савелий впился в Игоря взглядом:

— Вы сказали, что не можете гарантировать выздоровление. Но, как вы думаете, ведь вы же специалист, я смогу… вернуть молодость?

— И на этот вопрос я уже отвечал: против любого яда должно быть противоядие.

— Я вам верю!

«Как хорошо, что я выдержал его взгляд! — подумал Игорь. — Он, наверное, считает, что я врач, работаю в судебной медицине». Теологов не стал разубеждать Савелия и весь погрузился во внимание.

— Если бы была карта города…

— Вот она, — с готовностью ответил Игорь.

— Ход примерно… примерно здесь. Если бы я был там, на месте…

— Так в чем же дело?

Савелий вздохнул, закрыл глаза и спросил:

— Когда надо ехать?

— Это надо было сделать вчера. Главное — сегодня не опоздать.

Виктор Опалев зашел в кабинет к Станиславу, приятели пожали друг другу руки:

— Ты искал меня? — спросил Виктор.

— Да, тут одно дело.

— А мы с Верой только что вернулись из командировки. Как все запущено в наших районных больницах, нет, порой, самого элементарного. — Виктор лишь вздохнул. — Так что там у тебя?

— Я по поводу распространения в городе синдрома старения.

— За время, что мы отсутствовали, появились еще больные?

— К сожалению. Есть серьезное подозрение, что это не экология, что здесь замешаны люди. И вот еще что: есть фоторобот предполагаемого преступника. Посмотри. И пусть Вера тоже взглянет.

— О чем шепчетесь, друзья? — послышался голос Веры. — Надеюсь, не о женщинах?

— О тебе, душечка! — рассмеялся Виктор.

— Ну, это можно, — милостиво разрешила супруга.

— Верочка, вот тут Станислав хочет нам кое-что показать. Фоторобот человека, который, как я понял, имеет некое отношение к распространению у нас этой страшной болезни — синдрома старения.

— Вы когда-нибудь видели его? — спросил Станислав. — Посмотрите внимательно.

Вера и Виктор отрицательно покачали головами.

— Точно?

— Точнее не бывает.

— А вот этого?

— Он тоже замешан?

— Это один и тот же человек, только в разных обличьях.

— По-моему, нет, — ответил Виктор.

— Мне он кого-то напоминает… Но я не могу понять — кого? — промолвила Вера.

— А вот так, друзья, он может выглядеть на самом деле.

— Да это же… Это же… — губы Веры задрожали, больше она не в силах была произнести ни единого слова.

— Думаешь, он? — воскликнул Виктор. — Нет! Парню вряд ли больше восемнадцати-двадцати. А ему должно быть далеко за тридцать. И потом — он же калека.

— Но как похож!

— На свете много похожих людей. К тому же, это только фоторобот.

Вера неотрывно глядела на фоторобот неизвестного парня и вспоминала Веню…

Группа сотрудников правоохранительных органов долго прочесывала заросли и дотошно обследовала старые здания. Даже Савелий не мог точно показать тот дом (слишком тогда было темно), но, наконец, остановился у какой-то развалюхи.

— Кажется, тут.

Поиски велись еще с полчаса, и вскоре был обнаружен замаскированный тайный ход. Мелкие ступеньки, за которыми начинался тоннель.

— Это здесь! — вскричал Савелий.

— Уверен? — спросил Игорь.

— Мы проходили именно тут.

У Теологова зазвонил телефон:

— Ага, Марков.

— Игорь, извини, я по делу. Кажется, его узнали.

— Да?!..

— Но тут такая петрушка… — Станислав рассказал о реакции Веры и сомнениях Виктора. И с таким же сомнением добавил. — Может, и правда, просто похож?

— Как, говоришь, его звали? Радищев Вениамин Михайлович… Станислав, еще одна просьба, ненавязчиво так, разузнай у своих друзей об этом Радищеве как можно больше. Особенности характера и так далее.

Тоннель убегал вглубь, из-за густого мрака пришлось включить приборы ночного видения. Дорога подземного хода раздвоилась. Савелий, который по-прежнему шел со следователями, запутался. Он только помнил, что дорога уперлась в тупик, и что Сказочник повернул в стене какой-то рычажок.

И на этот раз следователи уперлись в каменную нишу в стене, однако поиски какой-либо кнопки или рычажка ничего не дали. Савелий сказал, будто бы они со Сказочником продвигались другой дорогой, более длинной. Теологов приказал нескольким сотрудникам дежурить у ниши, а остальным вернуться к исходной точке. Теперь Игорь и его команда оказались в другой части подземного хода. И вновь на определенном этапе дорога раздваивалась.

— Здесь целые районы? — удивленно воскликнул Ковалев. — Никогда бы не подумал, что в Старом Осколе есть подобие подземного города!

Теологов не ответил, он все более убеждался в правоте своей версии, но по-прежнему молчал.

Поскольку роль Савелия, как провожатого, свелась к минимуму, следователи опять разделились на две группы: одну возглавлял Ковалев, другую — Теологов. Поиски велись долго, и на сей раз Ивану Серафимовичу повезло больше. Он сообщил, что нашел тайник, что стена раздвинулась, словно приглашая их в какое-то помещение.

— Спросите насчет ступенек, — сказал Савелий Игорю. — Они должны вести наверх.

— Иван Серафимович, ступеньки ведут вверх?

— Да.

— Значит, это та самая комната, — прошептал Савелий. — Мир зловещих Сказок.

— Иван Серафимович, одни пока туда не входите, мало ли какой сюрприз там приготовлен. Сейчас мы подойдем.

Савелий сразу узнал эти ступеньки, а когда вспыхнул свет от выключателя, узнал и комнату. Только вот стены… Они белые, тут нет никакого Мира Сказок. Савелий еще раз прошелся мимо стен. Белые! Белые! Неужели он ошибся?

— Вы не ошиблись, — ответил Игорь, — их покрасили. Кстати, покрасили наспех, неумело.

Они прошли в следующую комнату… Именно здесь стоял накрытый яствами стол и танцевала светловолосая девушка, а в углу сидели две безмолвные фигуры в масках.

Так они проходили комнату за комнатой, пока, наконец, не вышли к парадному входу. Кто-то пытался создать впечатление, будто порог дома давным-давно не переступали.

— Кому принадлежит славный особнячок? — поинтересовался Теологов.

— Выясним, товарищ подполковник! — взял под козырек один из сотрудников. Однако Ковалев тут же сообщил:

— Я немного знаком с его историей. Когда-то тут жила семья Радищевых…

— Как вы сказали? — переспросил Игорь.

— Радищев Михаил Михайлович в свое время был самым известным архитектором в Старом Осколе.

— Почему был?

— Он погиб в автомобильной катастрофе. Пострадала вся его семья: жена, сын, одна случайная девушка, по-видимому, подруга сына.

— Как? Все погибли?

— Нет. Сын Веня выжил, но остался инвалидом. Врачи говорили, что он вряд ли когда-нибудь сможет ходить. Я занимался этим делом.

— Дорожной аварией?

— Не совсем авария, Игорь Леонидович. Это было самое настоящее убийство. Конечно, не преднамеренное. Судя по всему, за рулем находился изрядно выпивший Вениамин. Но достаточных доказательств не нашлось. Да и из администрации давили, мол, нежелательно, чтобы в случае с Михаилом Михайловичем Радищевым, уважаемым человеком, почетным гражданином города, фигурировало преступление его сына, к тому же оставшегося калекой. Дело пришлось закрыть.

— И вы закрыли?

Ковалев лишь развел руками.

— Ладно, Иван Серафимович!.. А где сейчас Вениамин Радищев?

— Уехал на лечение куда-то за границу. После аварии за ним ухаживала бездетная, пожилая пара, оба в свое время работали у его отца. Его звали Медведев Олег Васильевич, ее — Александра Григорьевна.

— С ними связаться можно?

— К сожалению, нет. Старый Оскол, как вы поняли, — не такой уж большой: многие друг друга знают. Одна моя знакомая как раз дружила с Александрой Григорьевной. Примерно год назад она сообщила, что Александра Григорьевна умерла и очень сокрушалась по поводу смерти старой подруги. От нее я также узнал, что за полгода до этого умер и Олег Васильевич. Когда она мне это сказала, я сразу вспомнил дело Радищева. Впрочем, я еще раз все проверю.

— Обязательно. И срочно разыщите Вениамина. Необходима любая информация о нем. Кто сейчас является владельцем дома?

На этот вопрос ему пока не ответили.

Вернувшись в управление, Теологов тут же затребовал дело Радищева. Фотография Вениамина… Действительно, есть сходство с фотороботом. Но ведь прошло шестнадцать лет. Человек должен измениться. Или прав Станислав Марков? Тут что-то связанное с энергетическими вампирами, а у них свои законы жизни?

Снова и снова Игорь перечитывал извлеченные из архива материалы той нашумевшей аварии: милицейские протоколы, показания свидетелей… А вот данные специалистов, утверждающих, что Вениамин Михайлович Радищев вряд ли когда-нибудь сможет ходить. Но он (если это действительно он!) ходит! Что ж, и врачи ошибаются.

Нет, что-то во всем этом не сходится, везде какая-то неувязка. Угощения, картина, безмолвная пара наблюдателей у стены (не они ли главные похитители энергии?), танцующая светловолосая девушка. Стоп! СВЕТЛОВОЛОСАЯ ДЕВУШКА! Именно светловолосая девушка Капустина Люба погибла в той аварии.

Теологов вышел в коридор, где его ожидал Савелий; у Игоря защемило сердце, когда он увидел, как человек с лицом сорокалетнего мужчины по-мальчишески вскочил, а в глазах его зажегся юношеский огонек.

— Друг Савелий, опять нужна твоя помощь. Пройдем ко мне.

— Конечно! — с готовностью воскликнул Савелий. — Знаете, я ведь тоже мечтаю работать в органах. Поступал на юридический, но провалился. Думал повторить попытку на следующий год.

— С таким нюхом к сыскной работе у тебя только одна дорога — в следователи, — улыбнулся Игорь. — Вот, посмотри.

Савелий долго присматривался в цветную фотографию.

— Это не твой Сказочник?

— Право, не знаю. У него волосы другие — рыжие, длинные…

— Парик надеть не долго.

— И другой цвет глаз.

— Цвет глаз легко поменять.

— Но что-то общее есть… Вообще-то, похож! Очень похож.

Савелий перевернул фотографию, увидел там подпись, дату и сразу сказал:

— Смотрите, человека снимали шестнадцать лет назад. Значит, это не может быть Сказочник.

— Подожди, Савелий, — мягко остановил его Игорь, — на то он и Сказочник, чтобы через многие годы возникать в прежнем обличье. Отвечай на конкретный вопрос: твое мнение — это он или не он?

— Возможно… Может быть… Он!

— Теперь взгляни сюда: эту девушку ты не знаешь?

— Кто она?

— Савелий, объясняю, как будущему коллеге: когда старший по званию о чем-то спрашивает, твое дело не задавать встречные вопросы, а отвечать.

Савелий некоторое время повертел в руках фотографию Любы, потом вдруг прошептал:

— Это она танцевала!

— Откуда подобная уверенность? Ты ведь говорил, девушка была в маске.

— Волосы, фигура… поразительно похожа!

Игорь еще некоторое время беседовал с Савелием и отпустил его. Ему в голову вдруг пришла удивительная мысль: что, если в доме поселились призраки, и действительно танцевала Люба? А та пара стариков?.. Может, это Михаил Михайлович Радищев и его жена?

«Призраки не встают из гроба. Их всегда умело заменяют люди. И не только люди…»

Теологову сообщили две важные новости. Во-первых, имя человека, который приобрел дом Радищевых — Клаус Репп. Сейчас выясняют, кто он такой, чем занимается. Во-вторых, когда соскребли штукатурку, под ней обнаружили странную картину. В точности такую, какой ее описывали жертвы Сказочника.

— Как наша засада в доме? — спросил Игорь.

— Пока никаких результатов, товарищ подполковник. Возможно, преступники что-то заподозрили.

— Плохо, если так. Сейчас приеду, сам взгляну на эти кошмарные сказки.

Когда Игорь подъезжал к особняку, в его душе возникло необъяснимое чувство, что крадущее молодость чудовище где-то рядом, преспокойно наблюдает за происходящим, поскольку уверено: его не найдут. Невидимый враг словно заглядывал Теологову в лицо и открыто смеялся. Вот его гипнотизирующие глаза промелькнули в лобовом стекле… Промелькнули в одно мгновение! От неожиданности Игорь резко затормозил! В него чуть не врезалась сзади машина. («Господи, да что со мной? Неужели сдают нервы?»)

Игорь вышел из автомобиля, закурил. Он опять вспомнил Чечню, как то же самое чувство помогало ему в схватке с боевиками. Однажды, когда их батальон дислоцировался в горах, и было тихо, спокойно, Игорь уже ЗНАЛ, ЧТО ВРАГИ НАПАДУТ. И точно так же видел злобные глаза их командира… Нет, нет, природное чутье и приобретенный опыт его редко подводили, СКАЗОЧНИК РЯДОМ.

В зловещем доме Теологова поджидал Иван Серафимович. Если вначале Игорь ощущал холодок с его стороны, а, порой, и открытую неприязнь («Приехал из Москвы какой-то позер-мальчишка, командует, учит, как нам работать!»), то теперь натянутая струна в их отношениях превращалась во все более прочный канат, соединяющий их, точно матросов во время шторма. Ковалев не мог не видеть деловой хватки Игоря, но с удвоенной энергией старался доказать, что все-таки местные кадры играют решающую роль в расследовании. «Прекрасно, пусть лезет из кожи вон. Главное — результат».

— В особняке тихо, как в морге, — докладывал Иван Серафимович. — Везде «жучки». Но преступники, очевидно, почувствовали опасность и скрылись.

«Куда они могли скрыться? Где их новое логово?»

— Пойдемте, Игорь Леонидович, посмотрите картину похабных сказок. Мы ее привели в первозданный вид.

И опять Игорь ощутил присутствие незримого врага, на всякий случай он спросил Ковалева:

— Вам не кажется, что кроме нас с вами здесь кто-то есть еще?

— Я же вам доложил: в доме полная тишина.

— Пройдемте к картине… — вздохнул Игорь.

Герои сказок, так любимых Теологовым в детстве, представляли собой отвратительное и безобразное зрелище: они без сожаления уничтожали друг друга, пьянствовали, плясали обнаженными. Чистота и невинность навсегда покинули этот мир и, что самое поразительное, никто из его обитателей не проявлял никакого сожаления. Наоборот, они звали неожиданных гостей присоединиться к ним, вкусить полную сладость жизни.

— Какая пакость! — покачал головой Иван Серафимович, кивая на сюжет, изображающий летящего на сером волке удалого хлопца, прямо на спине животного совокупляющегося с грудастой девицей. — Я, знаете ли, человек немолодой, до сих пор не могу привыкнуть к подобным вещам. Честное слово, идешь с женой мимо газетных киосков или включаешь телевизор и стыд пробирает.

Игорь механически кивнул и направился дальше, его явно интересовало иное. Он подошел к картине, представляющей поросшего шерстью, напоминающего обезьяну, монстра, и стал внимательно разглядывать ее. Стоящий рядом Ковалев сплюнул: «Ну, и красавец!», однако Теологов лишь дернул плечом:

— Дело не в его внешности. Он тут командует, он определяет все.

— Что определяет? — не понял Иван Серафимович.

— Жизнь Мира Сказок.

— Игорь Леонидович, вы это… серьезно?

— Серьезнее не бывает.

Победная улыбка сошла с губ монстра, глаза его налились кровью, казалось, он готов был сорваться со стены и наброситься на Игоря. Теологов кивнул:

— Видите, как он реагирует на свое разоблачение.

— Не вижу, — пожал плечами Ковалев. — Да вы, как всегда, шутите, товарищ подполковник.

— Вы правы, шучу. Это игра светотеней.

Глава тринадцатая

Возвращение к прошлому (продолжение)

События последних дней не вытеснили из головы и сердца Станислава юную красавицу Лизу. Он часто думал куда-нибудь пригласить ее, но потом откладывал решение. Он намного старше ее (чтобы там ни говорил Теологов, слишком большая разница в возрасте), и разговаривают они очень редко. Обычно Лиза поздоровается и прошмыгнет мимо. Станислав на секунду представил, как подойдет к ней и скажет:

— Лиза, разрешите вас куда-нибудь пригласить?

Как она отреагирует? Какими глазами на него посмотрит?.. Нелепость, полная нелепость…

К нему зашел Виктор и прямо с порога спросил:

— Не забыл, приятель?

— О чем?

— Забыл! У Веры послезавтра день рождения.

— Помню, — вздохнул Станислав. — С меня подарок.

— Конечно. Споешь нам всем что-нибудь.

— В ее кабинете? Или в кабинете главврача?

— Я серьезно, Станислав. Хотим пригласить тебя. Соберемся небольшим кругом друзей. Не хочется праздновать в одиночестве.

— Почему в одиночестве? У вас такой замечательный Юрка.

— Юрик придет поздно. Тренировка! Заявил, что даже ради маминого торжества не пропустит ее. Обязательно приходи! А то мы в последнее время только и общаемся на работе. Помнишь, раньше — раз в две недели обязательно ездили на рыбалку.

— Раньше было иначе.

— Хорошие традиции надо возрождать. Пригласи с собой какую-нибудь женщину.

В голове Станислава вдруг возникла идея, он сказал:

— Я приглашу девушку. Только она тоже работает у нас.

— Прекрасно. Не поделишься секретом, кто сия счастливица?

— Пока нет.

— Как заблестели у него глазки! Никак она тебе нравится?

— Нравится, — честно признался Станислав. — Только она об этом не знает. И ты, пожалуйста, помолчи.

— Обещаю. И мы тебя ждем.

Марков решился, вышел в коридор, отыскал Лизу. Но, подойдя к ней, опять почувствовал робость. «Да что это со мной?»

— Добрый день, Станислав Валентинович, — Лиза как обычно опустила глаза.

Станислав понял, что надо брать быка за рога. Иначе можно опоздать…

— Лиза, ты что делаешь послезавтра?

— Ничего, — девушка несколько опешила.

— Вот и отлично. У Веры… у Веры Андреевны день рождения.

— О, это так замечательно! Она такой человек! восхищенная Лиза вся сияла.

— Она приглашает нескольких близких друзей. Мы с тобой попали в их число.

Однако реакция Лизы оказалась неожиданной. Девушка отрицательно затрясла головой и прошептала:

— Я не смогу. Я вспомнила, что именно послезавтра занята.

«Облом! — подумал Марков. — Все правильно, она неглупая девушка, сообразила, что это Я ПРИГЛАШАЮ ее. Решила отказать мне в корректной форме».

— Только не обижайтесь! — в голосе Лизы слышалось самое настоящее отчаяние.

Взгляд Маркова упал на ее старые, поношенные туфли, и врач сразу же все понял: у девушки небольшая зарплата, а деньги она тратит на книги. Но ей хочется пойти! И ХОЧЕТСЯ пойти с ним. Нет, он просто так не сдастся!.. Только как ее уговорить? Предложить купить ей туфли, платье… что еще? Она может обидеться. Такие люди обычно бывают очень гордыми.

— Вера Андреевна огорчится, — сокрушенно заметил Станислав.

— Да? — Лиза подняла на него свои большие глаза. Сколько же в них было искреннего сожаления. Нет, настоящего горя!

— Ты не можешь ей отказать. И мне тоже.

— Почему и вам?

— Потому что… потому что ты самая очаровательная девушка, какую я когда-либо встречал.

Щеки Лизы запылали, и она вдруг… развернулась, быстро-быстро пошла, едва ли не побежала. Марков смотрел, как она скрылась в конце коридора, и в растерянности почесал затылок: что он сказал не так? Тогда он пошел к Вере и честно ей все рассказал.

— Помоги мне, посоветуй, как женщина, — попросил он.

— Помогу, — пообещала Вера. — Лиза мне тоже очень нравится. Лиза, по-видимому, много настрадалась. Пусть и ей наконец улыбнется счастье.

В тот же день после работы Вера зашла в комнату Лизы и повторила приглашение, на робкие слова девушки о том, что она сожалеет, что именно в этот день занята, строго сказала:

— Надеюсь, ты не хочешь меня обидеть?

— Что вы?!

— Теперь вот что: у тебя будет слишком привлекательный кавалер. Покажи-ка мне свой гардероб. Нет, это не годится… Это тоже… Мы сейчас же поедем в магазин и кое-что тебе купим. Не спорь! Деньги отдашь, когда появятся.

— Я отдам, обязательно отдам!

Лицо Лизы светилось счастьем, Вера не выдержала, крепко обняла и расцеловала ее, почувствовав к своей юной воспитаннице материнскую привязанность; Лиза была ей как дочь, о которой Вера так всегда мечтала…

Когда Станислав заехал за Лизой, чтобы повести ее на день рождения, его ожидал настоящий сюрприз. Такой Лизы он еще не видел! В модном платье, с легким макияжем, умело взбитыми локонами медовых волос она выглядела насколько прекрасной, что Станислав потерял дар речи. Он просто смотрел и смотрел на нее, не отрывая глаз. От его взгляда Лиза окончательно растерялась.

— У меня что-то не так? — робко спросила она.

— Все так, — ответил Станислав. — Ты слишком красивая. Вот я и любуюсь.

— Это все Вера Андреевна. Она мне выбрала платье, привела к своему парикмахеру…

— Вере Андреевне довериться можно. Пойдем?

Гостей в доме Опалевых было немного: кроме самой Веры и ее мужа — мать хозяйки Анфиса Ивановна, Анатолий Анатольевич — известный хирург, его жена Зинаида Никитична — невропатолог (Лиза часто встречала ее в больнице), да они со Станиславом. Зато стол по русскому обычаю ломился от угощений. Лиза терялась в компании столь образованных, умных и известных в городе людей, поэтому в основном молчала, слушала, лишь изредка поднимая глаза. Ей до сих пор не верилось, что она, простая санитарка, вот так запросто с ними за одним столом, и каждый обращается к ней, как к равной. Лизе было необыкновенно интересно тут. Иногда, правда, разговоры сбивались на чисто профессиональные темы, виновником этого постоянно оказывался Анатолий Анатольевич, и Вера не выдержала:

— Друзья, давайте не будем сегодня ни о работе, ни о проблемах. Их столько у нас! Но хоть на один вечер устроим себе праздник.

— Желание именинницы — закон, — тут же согласились мужчины. — Выпьем за нашу Верочку.

— За меня уже пили.

— Ничего страшного, — возразил Станислав. — Мы пили и за тебя, и за маму твою Анфису Ивановну, родившую и воспитавшую такую дочь; за мужа, который сумел сохранить тебя двадцатилетней, за сына, который со временем станет новым Третьяком…

— Он не в хоккей играет.

— Неважно, все равно станет Третьяком!.. А ты, кстати, не перебивай тамаду. Так вот: пойдем по кругу. Снова пьем за новорожденную. Представляю маленькую, кричащую Верочку…

Гости часто поднимали бокалы, но пили по чуть-чуть, за исключением Лизы, которая вообще не употребляла спиртного. Чтобы поддержать дух праздника, Вера протянула Станиславу гитару, попросила спеть. Он не стал себя долго упрашивать, настроил гитару и зазвучал приятный мягкий баритон. Сменяли друг друга романсы, современные песни. Лиза внимала ему, затаив дыхание, на какой-то момент весь мир для восемнадцатилетней девочки замкнулся на Станиславе Маркове, она не видела и не слышала никого кроме СТАНИСЛАВА. Лилась и лилась мелодия, когда Марков стал исполнять песни Высоцкого и Талькова, исполнять на редкость профессионально, с теми же интонациями в голосе, Лизе показалась, что знаменитые барды никуда не уходили, что они опять рядом, с упоением и болью внимают проблемам и горестям людей…

Слушатели хлопали в ладоши, требовали: «Еще! Еще!», пока, наконец, Станислав не взмолился:

— Дайте же мне отдохнуть! Испить водицы. Да нет, не обычной, а вон той, огненной!

Гости засмеялись и перешли к шуткам и анекдотам, Лиза лишь молча улыбалась, а когда Вера Андреевна ее тормошила, еще больше смущалась и терялась. Все было бы хорошо, да Анатолий Анатольевич вновь завел разговор о работе. Причем, не просто о работе, а о последних событиях, связанных с распространением в Старом Осколе страшного синдрома старения. Лиза вздрогнула. Конечно же, она слышала о последних событиях в городе, но отказывалась верить, что они каким-то образом связаны с ее прежним хозяином. Занятая работой в больнице, она даже не видела фоторобота предполагаемого преступника, а Станислав в данном случае не внял просьбе Теологова, ничего ей не показал…

После слов Анатолия Анатольевича призраки кошмара вновь вернулись, чтобы беспощадно пытать ее. Лизе показалось, что Антон с ехидной усмешкой взирает на свою будущую жертву. «Ты думала, наивная дурочка, что спасешься?»

— Лизонька, ты что-то побледнела, — Вера Андреевна первой заметила ее состояние.

— Я?.. Наверное от вина…

— Да ты же не пила, — сказал Станислав.

— В самом деле. Можно, я выйду?

— Конечно, милая, — обняла ее Вера. — Тебе помощь не нужна?

— Нет, нет, спасибо.

Лиза заперлась в ванной, включила воду из крана, смочила лицо. Навязчивые мысли возвращали ее в дом-ловушку, откуда ей когда-то пришлось бежать! Опять, сменяя друг друга, замелькали страшные кадры: убийство Славы, бегство из дома Антона, бесконечные мытарства по поездам и холодный вокзал, где она заболела.

Почти бессознательно она услышала, как хлопнула входная дверь и послышался грубый мальчишеский басок:

— Ма! Это я. Поздравляю!

Лиза знала, что у Веры и Виктора сын, но никогда не видела его. Только слышала, что он опаздывает, потому что у него тренировка.

— …Чего у нас поесть?

— Сразу поесть, — ответила Вера. — Сначала вымой руки, поздоровайся с гостями.

— Угу.

— Не «угу», а покажи всем, каким ты можешь быть вежливым. Не туда, ванна занята, ступай на кухню.

Лиза поняла, что ванну надо освобождать. Чтобы успокоиться, она несколько раз сказала себе, что Антон, вероятно, забыл про нее. По крайней мере, здесь-то его точно нет!

Но едва она коснулась дверной ручки, как необъяснимый страх вспыхнул с новой силой; близость Антона казалась такой реальной, что Лиза чуть не заплакала. Постучала Вера, вновь поинтересовалась, как у нее дела?

— Уже выхожу, — быстро ответила Лиза.

В веселье, в радостных возгласах людей, ставших ей такими близкими, исчезло, растворилось видение ужасного убийцы Антона. Но через секунду он неожиданно возник перед Лизой. ВОЗНИК РЕАЛЬНО.

Сначала она решила будто это — один из мучивших ее долгое время кошмарных снов; Лиза замотала головой, пытаясь поскорее отогнать наваждение. Но увы! Оно не исчезало!

Антон Майский стоял напротив Лизы, глядя на нее с нескрываемым любопытством, как кот на мышь, добровольно явившуюся на его кошачий праздник. Он сильно изменил внешность, но не смог изменить свою внутреннюю сущность.

«Это не он!!!»

Однако его последующее движение окончательно отбросило прочь любые сомнения. ТАК ПОДНИМАЛ РУКУ, ПРИГЛАЖИВАЯ ВОЛОСЫ, ТОЛЬКО АНТОН.

— О, Господи! — закричала Лиза.

Гости посмотрели на девушку, в глазах было все: удивление, недоумение, даже страх. Лиза срывающимся голосом повторила: «О, Господи!». Кружение в голове усиливалось, поплыли стол, люстра, комната… Лиза больше не могла стоять на ногах…

В нос ударил резкий, неприятный запах, сквозь черную пелену слышались голоса:

— Как она?

— Кажется, приходит в себя. Бедняжка, потеряла сознание.

— Может, отвезем ее в больницу?

— А сами мы — не больница?

Лиза по-прежнему боялась открыть глаза. Вдруг опять УВИДИТ ЕГО?

— Лиза!.. Лиза!..

Ее звали знакомые родные голоса: Станислав Валентинович, Вера Андреевна, Виктор Сергеевич. Призрака Антона не было, он точно испарился. Но ведь он только что… находился здесь.

— Он!.. — шептала Лиза. — Спасайтесь!

— Кого ты боишься, Лизонька? — не выдержал Станислав. — Я никому и никогда не позволю обидеть тебя.

Девушка словно не слышала его, в исступлении повторяя: «Он! Он!». Вера взяла инициативу в свои руки:

— Выйдете все. Я с ней поговорю.

Даже Станислав не стал возражать и вместе с остальными покинул зал. Вера обняла Лизу, которую по-прежнему трясло, как в лихорадке, прижалась лицом к ее щеке:

— Ну, что ты, маленькая! Я ведь давно поняла, что в твоей жизни что-то не так. Кто или что тебя так напугало?

Впервые за долгое время Лиза ощущала настоящее прикосновение матери или старшей сестры, которой хотелось поведать все злоключения своей жизни. Заливаясь слезами, девушка рассказала, как устроилась работать к Антону Майскому и как случайно узнала об его злодеяниях — об умении убивать, не прикасаясь к человеку, как, спасаясь от возмездия, бежала.

— Это он крадет молодость!

— С твоей историей надо было не скрываться, не бегать, а обратиться в милицию. Не бойся, мы за тебя в огонь и воду. Но завтра же нужно все рассказать следователям. Поняла?

Лиза кивнула. Вера, помедлив, задала ей следующий вопрос:

— А что тебя так напугало в нашем доме?

— Он был здесь!

— В моей квартире?

— Да, среди гостей. Я УЗНАЛА ЕГО. И его манеры, движения, они… Я помню их всегда!

— Лиза, его не могло быть здесь. У тебя просто сдали нервы.

— А я говорю, был! — упрямо повторила девушка, впервые не согласившись с любимицей Верой Андреевной.

— Ты же сидела за столом со всеми гостями. Ну, Лиза! Давай их посчитаем: Анатолий Анатольевич, его жена Зинаида Никитична, моя мама Анфиса Ивановна, Виктор Сергеевич, мы со Станиславом. Все.

— Тот молодой человек, — Лиза произнесла это шепотом, словно боялась, что ее услышат стены.

— Этот молодой человек — мой сын Юрик.

— Юрик?

— Конечно! Прекрасный парень! Чуть моложе тебя. Ему скоро шестнадцать. Хотя он такой долговязый, выглядит старше своего возраста. Успокоилась?

Но Лиза вцепилась в рукав Веры Андреевны, повторяя:

— Это ОН! Умоляю, поверьте.

Вера задумалась. Она вдруг вспомнила, как недавно сын пожаловался ей и отцу: «Меня забрали в ментовку, мол, я чем-то напомнил бандюгана, чей фоторобот развешен по всему городу. Продержали там несколько часов…». Неожиданное подозрение закралось в душу Веры. Она ведь тоже увидела, как человек, с которого составлен фоторобот, напоминает Веню Радищева. Тогда Виктор сумел убедить ее, что этого не может быть. Вене далеко за тридцать, а разыскиваемому преступнику лет восемнадцать-двадцать. Нет, это не Веня, не Веня!..

— Вера Андреевна, — упрямо повторила Лиза, — у них ОДИНАКОВЫЕ ЖЕСТЫ.

Веру точно ударило током, она вдруг подумала, что Лиза может быть права: Веня каким-то образом (или самым прямым?) замешан в этой истории.

— Лиза, ты говоришь, что вначале он ездил в инвалидной коляске?

— Да. Говорил, что у него травма спины.

— Причину травмы не называл?

— Не помню…

— Вспомни, Лизонька, вспомни!

— Какая разница? Он ведь все равно обманывал. Оказывается, он совершенно здоров… Как-то раз он вспоминал про автомобильную катастрофу.

«Боже мой, про автомобильную катастрофу!»

Теперь Вера думала о сыне, о его возможной страшной судьбе. Если Вениамин в Старом Осколе и действительно умеет убивать на расстоянии, для него не существует преград, чтобы вернуть Юрика и расправиться с его родителями. И как спрятаться от него? Его ищут уже давно, а он… неуловим. Самый настоящий дьявол!

«Господи, что будет с Юриком? Уже сам факт, что он сын того человека — ужасен! Как выйти из ситуации? Как?!..»

Врач не выдержала, заплакала, ничего не понимающая Лиза вскричала:

— Вера Андреевна, что с вами? Это я вас расстроила? О, если бы я только знала! Если бы знала…

— При чем здесь ты, милая девочка.

— Но я…

— Ты поступила правильно, рассказав мне обо всем.

Теперь, обнявшись, они плакали вместе. Они даже не заметили, как в комнату вошел Виктор и укоризненно покачал головой:

— Что за мокрое царство? А, Лизоньке, как я вижу, лучше?

Вера повернула к мужу заплаканное лицо:

— Дело гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Нам нужно решить многое…

Глава четырнадцатая

Страшная находка

Лиза и Станислав вошли в кабинет Теологова; девушка совсем заробела, буквально вросла в стул, на который ее усадили. В зеленоватых глазах явно затаился страх. Игорь улыбнулся, подмигнул, стараясь подбодрить ее. Но пока ему этого не удалось.

— Чаю хотите? — спросил он у Лизы.

— Чаю? — почему-то растерялась девушка.

— У меня даже есть кусочек торта. Хотя иногда дамам предлагать мучное опасно, фигуру соблюдают. Насколько все-таки легче быть мужчиной.

— Я бы хотела быть мужчиной, — тихо сказала Лиза. — Я была бы храброй.

— Вы, я слышал, и так храбрая, — возразил Теологов.

— Она просто молодец, — вмешался Марков, — вынести такое! Лиза, расскажи все Игорю Леонидовичу.

Однако Лиза лишь опустила голову и вздыхала. Станислав тихонько подтолкнул ее, мол, давай. Но у девушки точно онемел язык.

— Молодой человек, дайте мне поговорить наедине с красивой девушкой! — сурово сдвинув брови, произнес Теологов.

— Дело в том, что она, вероятно, стесняется и…

— Молодой человек! Или вы не верите в свое обаяние? Думаете, что гусар Теологов за небольшое время общения отобьет ее у вас? Нет, я конечно такой. Но чтобы девушку друга… Да вы угощайтесь, чаровница!

Лиза наконец-то улыбнулась. Станислав махнул рукой и покинул кабинет Игоря, а Лиза начала улыбаться. Суровый в ее представлении следователь на деле оказался таким веселым.

— Чай попили… Теперь перейдем к делу.

— Вера Андреевна просила меня все вам рассказать…

— Как на исповеди, красавица!

— Она очень боится за своего сына.

— А что с ее сыном?

— У них есть одна семейная тайна. Но вы должны сохранить ее. Обещаете?

— Конечно!

— У них с Виктором Сергеевичем есть сын, но на самом деле это… сын другого человека. Они расстались в молодости…

— А почему Вера Андреевна вдруг доверила вам, совсем юному созданию, тайну семьи?

— Когда я увидела ее сына на вечеринке, то упала в обморок… Он напомнил мне одного страшного человека, убийцу!

Лиза невольно вздрогнула, вспоминая события того вечера, Игорь сразу возразил:

— Мало ли кто на кого похож? В детстве я часто путал двух артистов: Колю Караченцева и Костю Райкина. Но, говорят, они даже не родственники.

— Здесь другое. Они похожи не то чтобы внешне, но есть у них… что-то неуловимое.

— Ну, неуловимое!

— Но это неуловимое так сильно… Даже жесты одинаковые.

— И на кого похож сын Веры Андреевны?

— Она сказала, что его зовут Вениамин Михайлович Радищев. Но я его знала под именем Антона Майского.

«Опять всплывает фамилия Радищева!» — подумал Теологов. А Лиза продолжала:

— Вера Андреевна боится, что Вениамин может причинить несчастье ее Юрику. Боится отпускать его в школу. А ее сын не может понять, в чем дело.

— Юрика мы защитим. Теперь расскажите мне про Антона Майского.

Лиза начала свой рассказ. Сначала она сбивалась от волнения, потом постепенно пришла в себя, старалась поведать ту историю во всех подробностях. Игорь Леонидович несколько раз ее перебивал, акцентируя внимание на деталях, на первый взгляд, незначительных. Самыми тяжелыми воспоминаниями для девушки были те, что произошли в тайной лаборатории бывшего хозяина, когда Лиза спряталась за шкафом и наблюдала за убийством несчастного Славы, убийством одними странными словами, которые Антон бормотал на непонятном языке.

— Я уже не могла помочь Славе. Вы мне верите?

— Верю.

— Я еле дождалась утра, сбежала из дома Майского, пересаживалась с одного поезда на другой…

— А почему не обратились в милицию?

— Я боялась… — честно призналась Лиза. — То, что я там увидела, настолько меня потрясло. Кто бы мне поверил! Убивать на расстоянии… Он ведь мог и меня… Да и что я смогла бы доказать? Разве возможно у нас бедной сироте воевать против богача.

— А он богат?

— По-моему, да. Он всегда платил хорошо. И мне и другим слугам.

— Откуда у него деньги? Он владел какими-нибудь предприятиями, торговыми фирмами?

— Я не знаю.

— Он уходил на работу?

— Нет. Целый день он сидел в инвалидном кресле и наблюдал за работниками в саду.

— Лиза, а почему он у вас не крал энергию? Согласитесь, это странно.

Лиза беспомощно развела руками:

— Сначала он говорил, что я маленькая, а потом…

Перед ней опять возникла кошмарная картина в лаборатории. Теперь она могла дословно повторить слова хозяина, сказанные умирающему Славе уже на обычном русском языке: «До завтра, друг мой. Мы встретимся еще раз или два. Потом ты перестанешь меня интересовать. Твои жизненные силы иссякают. У меня есть уже новый «объект» — твоя рыжая почитательница».

Теологов внимательно посмотрел на Лизу:

— Понимаете, как вам повезло?

— Да.

— Вы могли превратиться в его следующую жертву.

Девушка содрогнулась от жестоких слов: следующая жертва! Чтобы с ней стало? Скорее всего, она бы умерла в том подвале, как Слава…

Затем Игорь вдруг начал задавать ей новые странные вопросы. Не может ли Лиза воспроизвести что-либо из заклинания Антона или, правильнее, Вени? («Что вы! Конечно, нет!»). Не видела ли она в доме бывшего хозяина изображения людей, чем-то похожих на обезьян или одну своеобразную символику: повернутый вниз треугольник? Прежде чем отвечать, он попросил ее хорошенько подумать и вспомнить.

— Нет, этого я не помню, — сказала Лиза. — Я убирала везде, в комнатах, столовой, в коридорах.

— А где-нибудь в библиотеке, среди книг?

— Нет, хотя я прочитала многое из его библиотеки…

— Вы так любите читать?

— Обожаю!

— А что читаете?

— Все. Самые любимые книги — русская классика: Пушкин, Лермонтов, Достоевский. Как можно после них читать современную…

— Не стесняйтесь в выражениях: белиберду!.. А Радищев тоже много читал?

— Нет. Он говорил, что библиотека ему досталась от родственников, а сам он не слишком увлечен литературой.

— А имелись у него книги по магии и оккультизму?

— Что-то такое было.

Игорь вдруг посмотрел на девушку долгим внимательным взглядом и сказал:

— У меня к вам предложение, как к храброму, решительному человеку.

— ?!

— Хочу пригласить вас в одно путешествие. Станислав Валентинович, разумеется, поедет с нами.

— В путешествие?

— Лиза, необходимо посетить дом, где вы работали у Радищева и стали свидетельницей его преступления.

— Нет, пожалуйста!..

— Лиза, принуждать вас никто не станет. Но и бояться нечего. Он давно съехал оттуда. Скорее всего, он здесь, в Старом Осколе. По ходу расследования могут возникнуть вопросы, где настоятельно потребуется ваша помощь.

Девушка съежилась и честно призналась:

— Мне кажется, я не в силах переступить порог того дома.

— Вы хотите, чтобы мы обезвредили убийцу?

— Да!

— Тогда?..

— Я согласна! — сказала Лиза.

Еще недавно Лиза не представляла, что когда-нибудь будет ехать по улице, на которой стоит ДОМ БЫВШЕГО ХОЗЯИНА. Когда она услышала знакомый скрип ворот, безумно захотелось развернуться и убежать. Ее остановило только присутствие Станислава и данное Теологову обещание.

Лиза шла в «кольце» мужчин, кроме Теологова и Маркова были еще несколько работников спецслужб. Они и вошли в ворота первыми, и только чуть погодя пригласили Лизу и Станислава.

Как и во дворе, в саду все заросло, пришло в запустение! Видимо, сюда давным-давно никто не заходил. А вот здесь было дерево, которое спилил Слава… Лиза почувствовала подступивший к горлу комок скорби. Молодой красивый парень, который шутил, смеялся, который хотел жить!

Работники спецслужб продолжали обследовать двор и сад, затем вскрыли дверь и все вошли в дом. Стояла мертвая тишина; Игорь и его команда миновали одну комнату за другой, но видели лишь мрачную пустоту и толстый слой пыли на полу, окнах, мебели. Впереди их ждал подвал, лаборатория Вениамина Радищева.

Веня, по-видимому, так спешил, что не закрыл дверь в первую комнату лаборатории. Покрытые пылью столы, склянки с какой-то жидкостью. Теологов дал команду ни к чему не прикасаться. «Надо будет взять эту жидкость на анализ».

Зато дверь во вторую комнату была плотно закрыта, сломать ее не удавалось, слишком крепкая, пришлось использовать автоген. Но вот место кошмара вновь предстало перед глазами Лизы.

— Это происходило здесь, — прошептала девушка. — Там у него — тайник. А я пряталась вон за тем шкафом.

Она заметила между шкафом и стеной крохотный клок рыжих волос и прошептала:

— Мои!..

— Бедная моя! — сочувственно произнес Станислав. А Теологов, тем временем, допытывался у девушки, каким образом раздвигалась стена и выезжала кровать со Славой.

— В прошлый раз я нашла рычажок. Он где-то в стене, надо поискать, — сказала Лиза.

Следуя ее указаниям, работники спецслужб исследовали стену и вскоре обнаружили этот рычажок. Стена опять раздвинулась, показалась кровать, но уже без Славы.

— Он уничтожал улики, — заявил Игорь. — Только вот где он спрятал тело?

— Меня беспокоит, что я так и не смогла связаться с тетей Галей, — промолвила Лиза. — Я очень переживаю за нее.

— Лиза, — сказал Теологов, — не хотел вам говорить, но… Вы должны знать: Галина Петровна Рязанова давно бесследно исчезла. Милиция ее так и не нашла.

— Но тогда!.. — глаза девушки расширились от ужаса.

— Ничего исключать нельзя, — мрачно ответил Игорь.

Следователи просматривали в лаборатории каждую деталь, кто-то из них показал Теологову подсвечник.

— Товарищ подполковник, на нем то ли краска, то ли кровь. Возможно, все-таки кровь.

— Кровь?.. Чья кровь? — испуганно спросила Лиза. И тут же поняла, насколько глупый вопрос задала. Кто же ей сейчас на него ответит?

— Он должен был куда-то спрятать тело, — сказал Игорь. — Куда? Вариантов несколько: например, вывезти его за пределы усадьбы и закопать где-нибудь в лесу. Но есть опасность быть замеченным. Существует еще одна возможность: закопать в саду или во дворе собственного дома? Вполне логично, ограда в особняке высокая, но…

— Вас что-то смущает, товарищ подполковник? — спросили Игоря сотрудники.

— Она не настолько высока, чтобы полностью скрывать тайны дома. Радищев словно подчеркивал перед всеми, что он в своей жизни ни от кого не прячется. А если предположить третий вариант? Труп Славы (а, может, не только его) находится в самом доме? Давайте поищем. Начнем с лаборатории и подвала.

Снова и снова следователи осматривали каждую деталь, простукивали стены. Лиза находилась тут же, боясь отойти от мужчин даже на шаг. Проклятый подвал!.. Все было будто вчера… Она стоит, так сильно прижатая шкафом к стене, что трудно дышать. И все-таки она решается, высовывает голову и видит… Ей не забыть этого до конца своих дней!..

За время работы в больнице Лиза достаточно насмотрелась на человеческие страдания; она видела глаза потерявших надежду на излечение, на жизнь. Видела, как больные заходили к врачу, чтобы услышать страшный приговор: кто-то плакал, стонал, проклинал судьбу, кто-то шел молча, с лицом, точно выбеленным мелом. Однажды в больницу доставили молодого человека, получившего смертельное ранение. Его везли на носилках в операционную, а он силился улыбаться и постоянно спрашивал бежавшую рядом Лизу (почему-то именно ее?!): «Девушка, я не умру? Мне ведь еще рано…». Каждый раз человеческая трагедия была и ТРАГЕДИЕЙ ЛИЗЫ, потому так часто по ночам она плакала, уткнувшись в подушку. В этот момент она боялась приподнять голову, боялась вновь увидеть обреченные ЛИЦА. Но больше всего она страшилась увидеть лицо Славы — растерянное, непонимающее, за что убивают его, здорового, молодого человека, никому не причинившего зла?..

Ноги подкашивались, Лиза ощущала, что сил находиться здесь, в лаборатории, у нее не осталось. Девушка мысленно просила следователей поскорее перейти в другую комнату. Однако те упорно искали, искали. Наконец кто-то крикнул:

— Здесь, за стеной, пустота. Надо бы ее сломать.

Страшный сон для Лизы продолжался, следователи что-то ломали, потом она ощутила жуткий запах разложения, от которого ей стало плохо…

— Пойдем! — Станислав обнял ее за плечи и вывел из команты. На этот раз она не противилась, она догадывалась, что настоящий кошмар только начинается. Но через некоторое время Лиза сама сказала Станиславу:

— Там что-то происходит. Мы должны вернуться.

— Лиза!..

— Вдруг им понадобится помощь врача и санитарки?

— Если ты так считаешь…

— А как считает сам Станислав Валентинович?

Марков кивнул и первым вошел в «комнату пыток». Запах разложения становился непереносимым; следователи в перчатках и масках извлекли уже несколько трупов, валялись оторванные фрагменты человеческих тел…

— Тут у него целый «склад», — резко бросил Игорь.

Станислав вновь посмотрел на Лизу, очевидно, пытаясь уговорить ее уйти отсюда, однако прочел в глазах девушки решимость при необходимости оказать ПОМОЩЬ. Ее страх полностью улетучился. Она крикнула Теологову, что если надо, то готова чем-нибудь помочь…

И вдруг этот крик оборвался. Зато раздался другой, пронзительный, леденящий душу:

— Тетя Галя!

Да, и она была среди жертв Вени Радищева, замурованная за стеной.

Спустя несколько дней Игорь анализировал данные медицинской экспертизы, касающиеся найденных трупов в особняке Радищева. Многих удалось опознать, поскольку люди находились в розыске, как пропавшие без вести. Правда, по документам лет им значительно меньше. Но это и неудивительно: Веня высосал из них всю, без остатка молодость. Трагическая судьба постигла и Галину Рязанову, она была еще жива, когда Радищев бросил ее в подвал. Ей пришлось умирать среди разложившихся трупов…

А вот последние данные по Старому Осколу: в реке выловлена еще одна страшная находка: расчлененный труп. По фрагментам удалось установить, что это — женщина, уже немолодая. Удалось воссоздать ее лицо… Теологову почудилось что-то знакомое…

Правильно! Это та девушка из Белоруссии, которая приехала в Россию и таинственным образом пропала. Две фотографии одного лица. Такой она будет лет через тридцать-тридцать пять. Девушка мечтала отправиться в Москву, поступить в театральный институт…

Стоп!.. А не она ли танцевала в доме Радищевых? Скорее всего, она! Очевидно, Вениамин предложил ей сыграть роль «таинственной незнакомки», хорошо заплатил, а потом испугался опасного свидетеля. Но ведь его преступление видели еще двое… пожилая пара! Действительно, ПОЖИЛАЯ ПАРА?

Даже повидавший многое Теологов ощутил, как по телу побежали мурашки: «До чего дошла жестокость этого подонка! Есть ли у нее границы? Радищева надо остановить. Срочно!.. Но как?! Где искать его? Он точно в воду канул. Может, он уехал из Старого Оскола? Куда? Как проскочил через милицейские кордоны вокруг города?»

Лицо Вени на фотографии казалось ехидным, в глазах блестел насмешливый огонек, Радищев будто бы говорил своему противнику:

— Хочешь поймать меня? Попробуй, дорогой товарищ подполковник!

Игорю доложили, что пришел Станислав Марков. Врач был бледен, под глазами — круги — печать событий последних дней.

— Не помешал? — спросил Станислав.

— Чего уж там, заходи, — махнул рукой Игорь. — Кстати, ты исследовал его колбы и склянки из лаборатории Радищева?

— В них ничего серьезного. Думаю, они были лишь для отвода глаз.

— Возможно…

— Есть какие-нибудь новости по Вениамину?

— К сожалению, нет.

— Это плохо.

— Хуже некуда. Сколько он может натворить бед!

— Как думаешь: он еще в городе?

— Этот вопрос я как раз задавал себе до твоего прихода, — сказал Теологов. — Он так искусно меняет внешность, что узнать его порой невозможно.

— Где он научился так маскироваться?

— Зло всегда изобретательно.

— Один человек водит за нос всю нашу правоохранительную систему!

— Я не уверен, что он один. У него должны быть сообщники.

— Вот как?!

— На это указывают многие факты.

— Какие именно?

— Извини, Станислав, секреты следствия…

Некоторое время они молчали, уставшему за день Игорю захотелось нормального человеческого общения.

— Как Лиза? Хоть немного отошла? — спросил он Станислава.

— Держится молодцом. Я даже сам не ожидал. Наоборот, старается подбодрить меня.

— Красивая девушка, смелая, умная.

— Да! — с жаром подхватил Марков. — Знаешь, я хочу жениться на ней.

Игорь посмотрел на своего импульсивного товарища и вдруг с улыбкой сказал:

— Не боишься, что со временем будет тебе, старику, рога наставлять?

— Не боюсь.

— Правильно. Из таких, как Лиза, получаются самые верные жены.

— Если она согласится… Приглашу тебя шафером на свадьбу.

— Не слишком приятные воспоминания у меня связаны с «шаферством».

— Что такое?

— Это я на работе такой страшный, противный, нудный…

— И ужасно хитрый! Как сумел убедить Лизу поехать в тот город…

— Да и хитрый. А так всю жизнь был приколистом, из-за чего часто попадал впросак. Так вот однажды, будучи шафером на свадьбе у своей родственницы, предложил сыграть в одну игру. «Считаю, — говорю, — до трех, выиграет тот, кто скорчит самую страшную рожу. Раз, два, три… Выиграл жених, он и получает приз!» «Стой! — закричал жених, — я никаких рож не корчил, просто не успел…». Естественно, получился скандал, меня чуть не выгнали, а родственница потом год со мной не разговаривала.

— И на старуху бывает проруха, — вздохнул Станислав.

— Это уж точно!

— Личная просьба нашего врача Веры Андреевны… При любой, самой неожиданной ситуации в расследовании сохранить в тайне насчет Юрика… Ну, что он не сын Виктора Опалева…

— А разве он не сын Виктора Опалева?

— Я пошел.

— А чего приходил? Пригласить меня на свадьбу? Или пытался посвятить меня в какую-то чужую семейную тайну? Садись и говори!

— Видишь ли, это инициатива не Лизы, а моя. Я очень боюсь за нее. Она свидетель, очень опасный свидетель, особенно сейчас, когда в прежнем доме Радищева нашли столько человеческих трупов.

— Ее охраняют.

— Но вы до сих пор НЕ В СИЛАХ ЕГО НАЙТИ! Кто он, этот Веня, убивающий на расстоянии одним лишь словом? Можно лишь предполагать, что он — энергетический вампир. Какой силой он обладает в реальности? Вдруг он колдун? Черный маг?.. Вдруг послан на землю самим дьяволом? Ведь говорят же о прямой связи с бесами и Ленина и Гитлера. Кто в свое время способен был остановить их?! И потом, ты сам признался: у него есть сообщники… Кстати, ты говорил о повернутом вниз треугольнике, о каких-то напоминающих обезьян людях?..

— Подожди секунду, — ответил Теологов, и, открыв один из ящиков стола, достал какую-то папку. — Вот, прочитай.

— Секретные материалы? — усмехнулся Марков.

— Пора бы их рассекретить. К сожалению, сделать это пока невозможно. Но ты почитай, найдешь для себя много любопытного. И еще: отнесись ко всему серьезно. Это не фантастика, это реальность. В свое время при НКВД был создан специальный отдел, занимающийся изучением данной проблемы, ребята многое накопали…

— А Лиза?..

— А Лизу сегодня же спрячем в надежном месте.

Едва Марков ушел, Теологову вновь позвонили. Новая информация стала для него полной неожиданностью…

Читать какие-то материалы, когда Лиза в опасности, было для Маркова настоящей пыткой. Однако постепенно он втягивался, серьезное исследование было написано в легком стиле, что придавало ему характер своеобразного «захватывающего чтива». Неизвестный автор начинал с того, что человеческая цивилизация со времен самых первых ее представителей разделилась на два лагеря: Каина и Сифа. Вспоминая известную концепцию Достоевского, что Бог и дьявол живут в самом человеке, а поле битвы между ними — его сердце, автор, тем не менее, делал важное добавление:

«Племя Каина изначально согласилось служить злу, подчинилось темным силам, что следует из священной для каинитов книги «Восхождение» (говорят, эту книгу диктовал им сам сатана). После этого каиниты стали орудием тьмы, откровенным проводником греха. Сколько бы мы не говорили о первостепенной важности в противостоянии греху воли и желания самого человека, роль «змея-искусителя» трудно переоценить и даже понять, как трудно порой понять грехопадение сначала Евы, а потом и Адама. Активно пропагандируемому злу в состоянии противостоять только Стойкие, а таких, увы, не так много.

Армия змея-искусителя изначально направлена на разрушение, у нее своя идеология, своя цель, с которой они никогда не свернут, они СПАЯНЫ идеей зла, считают ее единственно верной и доминирующей. Нам же предлагают иное: либо сделать выбор между двумя «равновесными категориями», на худой конец, — предоставить злу шанс «исправиться», а любую, мало-мальски серьезную консолидацию сил Добра объявляют чуть не «противоречащей евангельской нравственности». Таким образом, нас ставят в положение дураков. Если мы будем уступать или предоставлять злу шанс, мы обязательно проиграем. Змея-искусителя, пробирающегося в наши сердца, и его слуг нужно не только вовремя распознавать, нужно очищать от них мир, очищать огнем и мечом, чтобы планета снова стала прекрасной, как первозданные сады и рощи утерянного рая.

Я прекрасно понимаю, что время упущено, что слишком сложно стало распознать грех, возрастающая активность которого ведет к восхождению на мировой престол главного дитя порока — антихриста. Но придет время окончательной битвы; и оно обязательно закончится приходом Спасителя и отсчетом Новой Истории. Иного быть не может, ибо ИНОЕ РАЗВИТИЕ — неизбежная смерть всех цивилизаций и континентов».

— Каин и Сиф? — пробормотал Станислав, — это аллегория или?..

А неизвестный автор, тем временем, словно спрашивал его:

«Вы читали труд известного православного ученого, протоирея Стефана (Ляшевского) «Библия и наука»? Обязательно прочитайте! Здесь он осторожно высказал мысль, что древние неандертальцы — не просто особый вид человеческой расы, существовавший одновременно с кроманьонцами, но это и потомки Каина, «каиниты, потерявшие красоту первозданного Адама». Считалось, что все каиниты погибли во время Потопа. Но каким-то образом АБСОЛЮТНОМУ ЗЛУ удалось сохранить определенное число своих «чад», и они впоследствии расползлись по земле, точно тараканы…».

— Но причем здесь неандертальцы? — сказал себе доктор, чувствуя, что уже не в силах оторваться от материалов Теологова. — И разве они были так злы? Я слышал, что кроманьонцы истребили их.

Загадочный писатель безжалостно продолжал рубить удивительными фактами и выводами:

«На заре человечества племена неандертальцев ненавидели все их соседи, а раз ненавидят ВСЕ, то для этого существует серьезная причина. В данном случае причин множество. Ненавидимые избегали любого труда, промышляли лишь убийствами и грабежами соседей. Убивали они с невероятной жестокостью: на зазевавшегося человека или зверя ставили ловушки, чаще всего «охотничьи ямы», и когда он в них попадал, забивали камнями. При этом неандертальцы прыгали, плясали от радости, видя в своей небольшой победе торжество духа Каина, что укрепляло в их душах неистребимое желание власти. Однако для серьезных сражений с окружающими их племенами они были слишком трусливы. И бежали при малейшей опасности. Они научились рыть подземные ходы, столь изощренные, что, спрятавшись в глубоких подземельях, где их не могла достать карающая рука кроманьонца, могли чувствовать себя спокойнее. Кстати, на подобные примитивные жилища звериного племени археологи не раз натыкались в дебрях австралийских лесов, в Индии, Южной Америке, в сибирской тайге и других местах.

Но после каиниты перестали прятаться, пришли в мир, смешались с местным населением, стали «приемлемыми» для людских глаз, отринув свою уродливую внешность. Вы скажите: это хорошо? Да, если бы они по-прежнему не являлись воплощением АБСОЛЮТНОГО ЗЛА. Из исторических данных нам известно, что активные опыты по скрещиванию потомков Каина с другими людьми активно проводили жрецы Древнего Египта. Удалось расшифровать послание одного из них, предрекавшего в будущем неизбежную войну египтян с северянами (Видимо, египтяне надеялись распространить свое влияние на Европу). «И пойдут наши обезьяноподобные на Север. Сначала как гости или купцы. Затем осядут в городах, пустят корни. И принесут великие беды светловолосым. Они введут культ золота! ЗОЛОТО станет предметом всеобщего поклонения. Основой жизненных ценностей будут богатство, роскошь, путь к которым отвратителен и непомерно тяжел для Воина. Северян охватят страсти, за которые они сейчас изгоняют и даже казнят соплеменников. Главным в человеке будут не его ум, не воинские доблести, а количество золота в сундуках и хранилищах, стремление к насыщению утробы и плотским удовольствиям. Раздоры придут на смену единению. Слово чести уйдет в небытие. Постепенно разоренные земли Севера падут сами».

Каиниты не подкачали, следуя своим зловещим традициям, сумели навязать миру собственные правила игры и проникли почти во все руководящие структуры управления обществом в Европе, Америке, Азии, России. Ныне это уже не нация, а Орден, символ которого — повернутый вниз треугольник, означающий путь в бездну, полное поклонение Тьме.

Сейчас звероподобные руководят не только золотыми запасами или армиями, они финансируют крупнейшие открытия по управлению человеком, как таковым. Они стремятся продлить свою жизнь до невиданных границ, стать вечными правителями над миллионами послушных, безмолвных рабов. Звери на троне, как вам это нравится?»

Перед Марковым промелькнула ехидная улыбка Вени, и сразу аж пот прошиб! «Поймать его, поймать!.. Зверь на троне натворит дел!.. Но что там дальше?»

Дальше шли целые списки людей в России, принадлежащих к Ордену каинитов. Кого тут только нет! Знаменитый демократ Радищев («Какое совпадение по фамилии!»), почти все руководители декабристов, основатели организаций петрашевцев, народовольцев, большевиков, демократических организаций конца прошлого века. А вот и те, кто сегодня во властных структурах России.

— Надо же, — бормотал Станислав. — И этот тоже… и этот?! Быть не может! Как же с ними бороться?

И неведомый автор уже пытался дать ответ:

«Невозможно бороться? Ошибаешься! Сумел же в 1307 году Филипп Красивый уничтожить зловещих тамплиеров… И сейчас в мире есть мощные, объединенные силы борьбы с Мировым злом!».

— Силы борьбы с Мировым злом! Наверняка Теологов там!

Марков постоянно твердил себе: «Дочитаю потом. Поздно уже, утром на работу!», однако листал и листал страницы, погружаясь то в уникальные исторические события, то в современность. Он не заметил, как проглотил все. И, наконец, последние строчки:

«Упадок, к которому идет современный мир, целиком обязан господству потомков Каина. И чем больше наше падение, тем сильнее ИХ власть. Но самое страшное ожидает нас в самом ближайшем будущем, когда они станут забирать наши мозги, нашу плоть и красоту».

— Почти эти же слова я говорил Игорю! — крикнул Марков.

Сон не подпускала тревога за Лизу. Игорь обещал ее охранять. «Господи, не дай ее в обиду!». И вдруг — как будто ее ласковый голос:

— Поспи! Поспи немного! Завтра трудный день…

— Разве я смогу уснуть? — шептал Станислав. — После того, что я узнал… Но что будет в итоге?

Рядом снова звучал ГОЛОС. Только голос ли это Лизы?

— Разве ты сам не знаешь?

— Нам нужно пройти через все это?

— Да.

— Через распри? Катаклизмы? Войны? Эпидемии?

— Да.

— Через приход антихриста?

— Да.

— Я представляю этот кошмар!

— Нет, не представляешь. Это полный Хаос, когда врата бездны распахнутся, и ад со всех сторон ринется на землю. Потерявшие надежду люди станут искать смерти, но и она отвернется от них.

— Значит, все-таки полный конец? Всеобщая гибель?!

— О, нет! Посмотри в окно. Видишь, как ярко вспыхнула звезда. Вот так же вспыхнет она вновь в час великой битвы. Вспыхнет на небосклоне разоренной Великой страны, взятой под Покров Пресвятой Богородицы. Звезда засияет ярче, это Белые Воины соберут Войско Христово для решающей битвы, битвы Спасения, Очищения, Возрождения. И поведет на эту битву сам Спаситель.

И когда состоится Армагеддон, окончательно повергнув силы тьмы, когда сгинет в пламени антихрист, мы увидим новое торжество Жизни, ибо сбудется Откровение Святого Иоанна: «И ночи не будет там, и не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их; и будут царствовать во веки веков». Мы наконец прозреем, отринув в душе собственное зло, невежество, презрев все то, что приводит нас к падению. И тогда откроются наши очи, мы увидим, как ясно сияют повсюду купола наших Храмов! Услышим песнь ангелов и сами запоем вместе с ними. Увидим цветущие сады возрожденной Природы, города, где нет ни раздоров, ни войн; увидим полный достаток, не являющийся самоцелью, и пытливые умы, постигающие Истину; увидим побежденный в душах страх смерти как некоего тупика и осознание ее как неизбежного пути в Царство Славы.

…Может, этот голос и эти слова только снились доктору Маркову? Он все-таки смог заснуть.

Глава пятнадцатая

Неизбежный финал

Последние дни превратились для Вени в настоящий кошмар. Хозяин вторично спас его, увел из особняка перед самым приходом следователей и поселил в небольшой квартирке на окраине города. Веня знал, что его ищут, что надо быть осторожнее, однако хозяин по-прежнему требовал энергии, и самому Вене постоянно требовался «эликсир молодости». Приходилось с риском для жизни, меняя внешность, выходить на улицу и тихонько воровать для их обоих необходимую «пищу». А «пищи» становилось все меньше, милицейские меры ужесточались, сами люди с каждым днем делались все бдительнее. Надо срочно удирать отсюда. Есть много городов, где Веня смог бы обосноваться и спокойно делать свое дело. Но еще нужно выбраться из Старого Оскола! Веня торопил хозяина, но тот каждый раз отвечал, что следует немного подождать, ибо опасность велика — вокруг кордоны. Это Веня и сам прекрасно знал! Пытаясь хоть немного избавиться от непрестанного страха, он успокаивал себя тем, что, мол, никто и ни в чем обвинить его не сможет, мало ли какой маскарад он устраивал в собственном доме. Он никого не трогал, не избивал… Откуда ему знать, почему эти молодые люди вдруг в одночасье состарились? Вениамин и думать не хотел, что когда-нибудь найдут трупы в его поместье, или что кто-нибудь догадается узнать в расчлененном в реке теле старухи танцевавшую у него девушку.

Но есть СВИДЕТЕЛЬНИЦА его преступления. Ее необходимо отыскать. Хозяин говорит, она недалеко, в этом городе. Что ж, Старый Оскол — НЕБОЛЬШОЙ ГОРОД.

За «пищей» он обычно выходил вечером, прячась в какой-нибудь подворотне, обшаривал взглядом прохожих. Выбирая нужного, бормотал заклинание… Преследовать человека было опасно, поэтому если и удавалось украсть энергии, то совсем немного. Веня пытался найти хоть какую-то помощь, хоть какой-то ответ на свои проблемы в Черной книге, с которой по-прежнему не расставался. Однако ничего, что помогло бы ему в критической ситуации, не находил. И только на последней ее странице крупными буквами пропечатались всего два слова:

НЕИЗБЕЖНЫЙ ФИНАЛ.

Можно лишь догадываться, что они означают. Но любые страшные догадки Веня гнал. Он убеждал себя, что выходил из различных передряг. Выйдет и из этой.

«А, может, наплевать на хозяина? Удрать без него? Он держит меня за полного идиота, думает, не понимаю, что энергию, которую краду я, потом частично забирает он!.. Плевать на его деньги!».

С тех пор, как Веня завладел тайной энергетического вампира, он лишний раз убедился, насколько же глупо, недальновидно обожающее деньги человечество. Еще с детства он запомнил разговор своего отца с каким-то другом, физиком по профессии. Тот смеялся над финансовыми магнатами, которые мечтают, что с помощью нанятых ученых создадут оружие, позволяющее им полностью завоевать мир. «Вспомните, Михаил Михайлович, знаменитый роман «Гиперболоид инженера Гарина». Миллионер Роллинг помогает Гарину, чтобы использовать его в собственных целях. Гарин расправляется с Роллингом. Гениальный ученый точно также (если не сильнее) может быть захвачен идеей завоевания мира. В его руках — конкретное оружие».

«Все правильно! — воскликнул Веня, — обладая УНИКАЛЬНЫМ ОРУЖИЕМ, я заставлю служить себе целую свору денежных мешков. Они спасут меня от любого закона, они подумают, что прижали меня к ногтю, а на самом деле я буду властвовать над ними… Спасибо, хозяин, ты в свое время хорошо просветил меня в этом вопросе! Но, пожалуй, ты мне больше не нужен».

Веня укорял себя, что не решился на этот шаг раньше. «Почему я должен служить ему, если мы равны?»

Он начал готовиться к бегству («уйду прямо сейчас»!)… И тут раздался телефонный звонок. Это хозяин!

— Слушаю? — Веня старался говорить покорным голосом.

— В полночь, в условленном месте. Я принес то, о чем договаривались.

Веня догадался, что речь шла о новых документах. Прекрасно, пусть хозяин еще раз поработает на него.

Радищев опять схватил Черную книгу, надеясь найти там что-то новое, оптимистичное для себя. Однако увидел те же два слова, предрекающие ему неизбежный финал.

«Это мы еще посмотрим!»

Встреча была назначена в самом безлюдном и безопасном, по мнению хозяина, месте — на кладбище. Кто их заметит там под покровом ночи?

Вениамин вышел из дома, несколько раз повторив: «Кто заметит под покровом ночи?». Но что-то ему показалось не так. Он внимательно огляделся. Нервы!

После всех своих приключений Егор усвоил главную истину: говорить правду в России опасно, особенно в нынешних условиях победившей демократии. Нужна только та правда, которая нужна. Но если что-то выходит за пределы этой «нужности», тогда пощады не жди. Хорошо, что он отделался сумасшедшим домом, а ведь могло обернуться и похуже — чик и все! Сейчас это так просто: будь ты крупный политик, бизнесмен с замашками олигарха, или не слезающая с экрана звезда… Брякнул лишнее, поддержал не тех: чик и все! А дальше, как в каком-то старом-старом фильме: и дождь смывает все следы. Убийц будут искать долго, упорно, да только ни фига не найдут. Так что, помни, простолюдин, в этой жизни ты — лишь песчинка, даже меньше, ты — невидимый глазу атом.

Но вот Егора сильно оскорбляло сравнение самого себя с атомом; он хотел понять, как и почему, вопреки всем законам жизни и смерти, мертвецы встают из могил? Уже несколько раз он приходил ночами на кладбище, ожидая прежних гостей. Он знал здесь все места, где можно спрятаться и наблюдать за разными участками территории. Так он и делал, перебегая с одного «наблюдательного пункта» на другой. Верная подруга — бутылка спасала его от пронизывающего холода, но при всем желании не смогла бы спасти от новой бригады охранников кладбища (старые сторожа Егора не трогали). Если бы те его тут застукали, наверняка надавали бы тумаков, да еще приписали вандализм, надругательство над памятниками. Поэтому каждый раз, тайком появляясь здесь, Егор говорил себе: «Рискуешь, брат!». Иногда он задавался вопросом: зачем он ищет того незнакомца? Даже если бы нашел, разве, при всем желании, смог бы с ним совладать? Только поделать с собой ничего не мог. Та же необъяснимая сила влекла его на кладбище. Вот и сегодня он снова пришел, отыскал знакомое укромное место и ждал… Если что и нарушало тишину вечного пристанища, так разве легкий шелест последней, не обкраденной ветром листвы. Егор снова спросил себя:

— Зачем я здесь? Нет, больше дураком не буду, ни за что не приду!

Но знал, что придет и завтра, и послезавтра! Может, ему просто полюбилась эта мертвая тишина?

И тут он услышал легкий шум. Шаги! Привыкшие к темноте глаза Егора сумели зафиксировать важную деталь: неизвестный человек, не останавливаясь, шел мимо могил, если он и обращал на них внимание, то только чтобы не споткнуться, не упасть.

«Может, это пожаловал мой старый «приятель»?»

Егор высунулся из укрытия, осторожно последовал за ночным визитером кладбища.

Веня остановился, услышав знакомый голос хозяина:

— Я здесь.

Радищев невольно вздрогнул, но тут же вспомнил свой недавний вывод: он такой же, как хозяин, а потому не боится его. Но надо сыграть до конца роль покорного слуги.

— Я пришел, как ты велел.

— Молодец.

Подкравшийся ближе Егор похолодел, поскольку узнал этот глухой голос (разве его возможно когда-нибудь забыть?!), и потому буквально прирос к могильной плите…

— Твоя миссия в Старом Осколе окончена. Я достал тебе необходимые документы, завтра, нет, сегодня, ведь уже полночь, помогу уехать. Лучше тебе некоторое время пожить за рубежом.

— Хозяин! — Веня чуть не обезумел от радости. За границей будет легче скрыться от ненавистного господина. — Осталась одна небольшая проблема. Есть свидетельница — Афанасьева Лиза, которая случайно видела, как я в подвале особняка… Вы понимаете, о чем речь…

— Забудь про нее.

— Она ВИДЕЛА!

— Милиция обнаружила тела, которые ты прятал в тайнике. Мало того, там догадались, что расчлененный труп артистки — тоже дело твоих рук.

— Правда?! — Веня чуть не задохнулся от страха.

— Но и это не все. Ты слишком активно вел себя на Острове Мечты. Тебя и там опознали. Я ведь предупреждал: «Не переедай!»

— Что же делать?

— Не бойся. Я не единожды выручал тебя. Выручу и на этот раз. Держи!

— Что это?

— Твой банковский счет. Через два дня совершенно другой человек будет нежиться под жаркими лучами мальтийского солнца.

— Не знаю, как благодарить!

— Ты и так отблагодарил. Ты сделал для меня более чем достаточно.

— Хозяин!..

— Теперь ты стал вровень со мной. И можешь сам вести дело.

— Я… не брошу вас.

— Зачем тебе старик. Сегодня я — балласт для такого орла, как ты.

— Прошу вас, не говорите так! Вы для меня… Вы!.. Вы!..

— Знаю. Все знаю, — рассмеялся хозяин. — А теперь прощай, друг. Прощай, ученик.

— До свидания, хозяин, до свидания, — Веня так вошел в роль, что чуть не зарыдал.

— Обнимемся на прощание.

— Конечно!

Веня едва не задохнулся в железных объятиях Жоржа. К счастью, держал тот его недолго.

— А как вы мне поможете уехать?

— Утром, примерно в семь, жди от меня звонка. За тобой приедет машина. Смело садись в нее и езжай. Пересечешь границу с Украиной. Оттуда до Польши рукой подать. А там сам сообразишь, каким образом попасть в Ла-Валетту.

— Спасибо. Огромное спасибо!.. Я пошел?

— Иди, друг… Веня, на прощание ничего не хочешь сказать?

— Я буду помнить вас всю жизнь.

— Приятно слышать. Надеюсь, она у тебя будет долгая.

Веня повернулся, быстро зашагал прочь, но прошел совсем немного…

Сначала послышалась странная фраза хозяина: «Я забираю дар!», потом раздался взрыв, орнажевое белое облако вырвалось из тела Вениамина и с шумом вошло в его хозяина. Радищев тут же рухнул! Упал и оглушенный взрывом Егор…

Егор очнулся первым. К месту происшествия бежали какие-то люди. Егор отчаянно кричал им:

— Задержите их! И первого и второго! Они преступники!

Веня поднялся, взглянул на окружающих его людей в камуфляжной форме. Он попытался сделать шаг, но ощутил, как подкашиваются ноги.

— Еще есть второй! Второй! — не унимался Егор. — Зачем вы мне надеваете наручники, дурачье?!

Яркий свет от фонаря ударил Вене в лицо, кто-то крикнул:

— Он!

Шум, свист, крики разогнали вмиг тишину кладбища, повсюду среди могил мелькало множество огней. Вене заломили руки и куда-то потащили, но ноги его вдруг вновь подкосились, он беспомощно повалился на землю.

— Вставай! — рывком подняли его.

— Отстаньте, я ни в чем не виноват! — голосил он. Но неожиданно сорвался на истошный крик:

— Не помню! Я ничего не помню!

Потом удар по голове и перед глазами Вениамина расплылась чернота.

— …Все произошло неожиданно, — сказал Теологов. — Наши меры безопасности принесли свои результаты: один из сотрудников опознал Вениамина Радищева, проследил новое место его обитания. В тот вечер мы уже собирались его брать, однако стало очевидно: он идет на какую-то встречу. Не исключено, что с подельником или подельниками. Так мы проследили его путь до самого кладбища. Он действительно с кем-то встречался, но тот, второй, исчез. Как сквозь землю провалился. Нам помешал этот чудик Коломийцев Егор, который сам решил сыграть в сыщика, его мы по ошибке и повязали. А подельник, видимо, воспользовавшись замешательством, удрал… Ладно, хотя бы один у нас в руках.

— А как доказать, что Вениамин похищал энергию? — спросил Станислав. — Достаточно ли улик для суда? Я, конечно, дам заключение, но…

— На нем висит много прямых убийств, — задумчиво ответил Игорь. — Есть «тайник» в его бывшем доме, откуда сбежала Лиза. И здесь, в Старом Осколе, та девушка из Белоруссии, например.

— А пожилая пара, которая наблюдала за «праздником»?

— К счастью, это лишь манекены, мы нашли их осколки. Радищев специально пытался создать абсурдность ситуации, некий «бал мертвецов», и окончательно сбить следствие с толку.

Станислав внимательно посмотрел на своего приятеля:

— Тебя что-то мучает? Исчезновение второго человека?

— Не только это, — заметил Игорь и разложил перед Марковым несколько фотографий:

— Вот, посмотри: таким Радищев был, когда его схватили и доставили сюда. Вот он через два дня, а вот так выглядит сейчас. Точнее, выглядел утром, в семь часов. Теперь уже почти четыре.

— Фантастические изменения.

— У тебя есть этому объяснения?

— Он быстро стареет, поскольку не имеет энергетической подпитки. За несколько дней он проживает свои «недостающие» шестнадцать лет, из восемнадцатилетнего юнца превращается в зрелого мужчину.

— Станислав, а тебе не кажется, что на вид ему даже больше, чем тридцать пять?

— Возможно, процесс старения без новой энергии уже не остановить. Кстати, как его спина и ноги?

— С сегодняшнего дня он уже не может ходить, только сидит и стонет.

— Я так и думал. Он быстро превращается в инвалида. Он уже инвалид. Замечательный конец карьеры энергетического вампира.

— Его надо допросить. Но как это сделать? Радищев ведь не обычный преступник. При задержании его оглушили, а теперь приходится содержать в специальном изоляторе. Сотрудники заходят в камеру в масках, предварительно пустив туда усыпляющий газ. Никто не хочет рисковать, превращаться раньше времени в старика.

— Их понять можно. Неизвестно, на что он способен. И я, как врач, никакой гарантии бы не дал.

В глазах Теологова вдруг вспыхнул огонек:

— Хочешь посмотреть на него?

— Посмотреть?

— Через тонированное стекло.

— Спрашиваешь!.. А это возможно? Я ведь к вашему ведомству не принадлежу. Слышал, что Радищевым занимаются специально приехавшие из Москвы люди…

— Пошли! — перебил Игорь. — Уж кто-кто, а ты, дружище, имеешь право УВИДЕТЬ ЕГО.

Вид у некогда зловещего, неуловимого преступника был более чем жалкий: немолодой мужчина с быстро захватывающей волосы сединой, сидел в инвалидном кресле и стонал. Иногда стоны прерывались хриплым кашлем. Самыми страшными казались его глаза — полные безнадежности. Он не знал, что за ним наблюдают, а, может быть, знал, да ему было все равно. Он даже не пытался скрыть своей беспомощности, не вымаливал пощады, поскольку понимал: такому, как он, снисхождение не светит. Он просто мучился от бессилия, от все крепче сковывающей его болезни. Иногда стон прерывался проклятиями, которые Радищев изрыгал какому-то хозяину и его объятиям.

— У меня возникла идея, — сказал Игорь, — но хотел бы посоветоваться.

— Говори, — Станислав по-прежнему не в силах был оторвать взгляд от зловещего пленника.

— Егор Коломийцев дал любопытные показания: тот второй якобы сказал напоследок Радищеву: «Я забираю дар». А наши сотрудники слышали, как Веня кричал: «Не помню! Я ничего не помню!» Вдруг он действительно НЕ ПОМНИТ свое заклинание? Что-то с ним сделал сбежавший подельник.

— Не исключено.

— Поэтому я решил рискнуть… Зайду в камеру и напрямую его допрошу.

Станислав удивленно взглянул на Теологова:

— Ты серьезно?

— Вполне.

— Сумасшедший! Опять же, как врач, не могу тебе позволить совершить самоубийство. А вдруг он по-прежнему опасен?

— Подожди…

— Я понимаю, — не унимался Станислав, — ты крутой боец, прошел спецназ. Однако здесь ты имеешь дело с тем, кто убивает не оружием, не приемами, а словом! Или ты так сильно мечтаешь о пенсии?

— Если бы ты меня дослушал, то все понял. Я захожу в камеру, а ты внимательно следишь. Вот тебе радиопередатчик. Как только услышишь какое-нибудь странное бормотание с его стороны, тут же подаешь сигнал. Кстати, и Лиза говорила: прежде, чем выкачать энергию, он что-то тихонько произносит на непонятном языке.

— Право, не знаю…

— Станислав, ты ученый или нет? Разве самому тебе не интересно?

— Но риск…

— Будешь действовать в соответствии с инструкциями, никакого риска не будет… Пойми, если я решился на эксперимент, я все равно его проведу. С тобой или без тебя.

— Ладно, — вздохнул Марков.

— Тогда начнем прямо сейчас. Ты чего такой озабоченный? Рассказать веселый анекдот про одного врача?..

Все рухнуло в одночасье, а теперь он продолжал лететь в пропасть, страшный конец которой уже виден. Боли в спине усиливались, а скоро станут невыносимыми; еще вчера он еле передвигал ногами, а сегодня окончательно прикован к инвалидному креслу. В его камере имелось небольшое зеркало, однако он больше не смотрел в него, ибо знал, что с каждым днем, каждым часом его красивое молодое лицо будет расплываться, покрываться новым числом морщин.

Когда Вениамина схватили, он сначала не понял, что произошло с ним на кладбище. Он все ждал хозяина. Веня окончательно убедился, что без хозяина он ничто! Хозяину подвластно все! Он обязательно проникнет сюда и вызволит своего ученика.

Но хозяин не появлялся, как Веня не призывал его. Оставалось лишь стонать и ждать, ждать, от злости кусая до крови губы. Организм терзал жуткий голод, а от пищи, которую подсовывали в камеру, Веню тошнило.

Потом он решил, что хозяин там, на кладбище, прочитал его мысли (разве для него это так сложно!) и решил примерно наказать. Веня готов был валяться у него в ногах, вымаливая прощение. Дрожащим голосом он без конца повторял: «Хозяин, я не только твой ученик! Я буду твоим рабом, буду исполнять любую прихоть, приносить энергию, сколько скажешь! Но прошу, умоляю, ПОМОГИ!» Однако хозяин все равно не шел!..

Невыносимую тишину камеры нарушали какие-то голоса, призывающие его о чем-то рассказать, с кем-то сотрудничать. Ничего и никому он не расскажет. Сотрудничать? С кем? С этими… муравьями?

«Хозяин, я готов целовать твои пятки! Только приди!»

Положение Вени продолжало ухудшаться, а вместе с этим таяла уверенность, что хозяин ПРИДЕТ. Сцена на кладбище вспыхивала в мозгу ярко и четко: хозяин обещает ему помочь укрыться за границей, обещает деньги. Потом следуют его ЖЕЛЕЗНЫЕ ОБЪЯТИЯ. Веня поворачивается, идет и вдруг…

Что-то взорвалось рядом! Веня ощутил удар по голове, на некоторое время отключился. И… после этого он забыл заклинание!

Нет, была еще одна фраза хозяина: «Я забираю дар!» Сначала Веня решил, что ему просто послышалось…

НЕ ПОСЛЫШАЛОСЬ!

Недостающие звенья сложились в единую цепь, сомнения рассеялись: хозяин лишил его великого дара забирать энергию у других. Почему он так поступил?! Заподозрил Веню в измене? Наверняка! Но есть и другие причины… Весь их последний диалог прокручивался в голове Радищева.

«— …Хозяин! Осталась одна небольшая проблема. Есть свидетельница — Афанасьева Лиза, которая случайно видела, как я в подвале особняка… Вы понимаете, о чем речь…

— Забудь про нее.

— Она ВИДЕЛА!

— Милиция обнаружила тела, которые ты прятал в тайнике. Мало того, они догадались, что расчлененный труп артистки — тоже дело твоих рук. Но и это не все. Ты слишком активно вел себя на Острове Мечты. Тебя и там опознали».

Веня стал опасен, поскольку «под колпаком» органов. А раз так, от него следует избавиться, выбросить, как ненужную вещь. Еще проще — подставить дурачка!

А это значит, что хозяин не придет, никогда не придет!

«Будь он проклят! Будь проклят! Будь проклят!»

Веня готов был царапать камни, биться головой о стену, если бы… если бы мог оторваться от инвалидного кресла! Это конец вечной молодости, конец самым дерзновенным мечтам, конец всему! Перед глазами возникла Черная книга, у которой страницы переворачивались сами собой. И вот последняя страница, где зловеще горели два таких знакомых слова:

НЕИЗБЕЖНЫЙ ФИНАЛ.

Веня снова застонал, посылая проклятия соблазнителю, и затих. Как раз в это время к нему в камеру вошел Теологов.

— Не желаете побеседовать со мной? — спросил Игорь. — Не хотитн хоть немного облегчить душу?

Радищев мог бы промолчать, но передумал, превозмогая все усиливающуюся боль в спине, хрипло расхохотался и произнес:

— Надеюсь, раскаяния моего не ждете? Как бы вы поступили на моем месте? Прикованный к инвалидной коляске урод вдруг становится королем мира. Соблазн хорош, не правда ли?

— Но ведь и итог трагичен.

— Знаю. В Черной книге уже было предупреждение насчет моего неизбежного финала.

— Книга с повернутым вниз треугольником?

— Да.

— Где она?

— Хотите заполучить ее? Приобщиться к магии и тайнам управления человеком?

— Нет. Чтобы уничтожить ее. Я — член Лиги борьбы с Мировым злом.

— Поищите ее по моему последнему адресу: улица… Да вы его знаете.

— Там ее тоже нет.

— Значит, вас опередили, — хрипло рассмеялся Веня.

— Кто был с вами на кладбище?

— Тот, кого я по глупости считал хозяином и другом.

— Как он выглядит?

— Как выглядит?! Я и сам хотел бы знать. У него слишком много лиц. Если бы вам удалось поймать его и сорвать все фальшивые маски… Да боюсь, ничего не выйдет.

— Где он обитает?

— Везде.

— Сотрудничество в поимке опасного преступника вам зачтется, Вениамин Михайлович.

— Не смешите, господин следователь. Я ощущаю, как постоянно слабею, как превращаюсь в старика и калеку. Мне безразлична моя будущая судьба, ибо будущего нет!

— Сейчас делают сложнейшие операции, и люди снова начинают ходить.

— Хотите помочь мне? Спасти от старости?.. На кладбище он отнял у меня все! Необыкновенные способности похищать чужую силу, мою собственную энергию, отнял жизнь, хотя обещал иное: вечную молодость, а, значит, весь мир! Смешно, правда?

— Скорее, грустно.

— Вы правы. Что станет со мной через месяц, два или гораздо раньше?.. Я проклинаю хозяина за его лицемерие и надеюсь, что и у него когда-нибудь наступит НЕИЗБЕЖНЫЙ ФИНАЛ.

Внезапно Веня возбужденно закричал:

— Пока еще есть время, пока есть силы, дайте бумагу и карандаш. Когда-то я неплохо рисовал. Его лицо постоянно меняется, но некоторые черты все равно сохраняются… Дайте же скорее карандаш!

Следующая встреча Станислава и Игоря состоялась в небольшом ресторане; пригласил Игорь, но сам и опоздал, Марков прождал его около часа. Когда Теологов появился, он выглядел мрачнее тучи. Он лишь развел руками и спросил:

— Ты мне что-нибудь заказал?

— Откуда я знаю твои вкусы.

— И в самом деле…

Игорь продиктовал официантке заказ и попросил обслужить побыстрее.

— Проблемы? — спросил Станислав.

— Проблем — море!

— Хочешь, я могу их все пересказать? Радищев продолжает стареть, его окончательно сковал паралич и потеряна сила воли. В прежних грехах он ни капли не раскаивается, страдает только о своем потерянном благоденствии. Слишком очерствела его попавшая в плен пороков душа. Единственное, о чем он мечтает — о возмездии хозяину. Тот, конечно, несравнимо более крупная фигура. Но кто он? Ни по одной картотеке не проходит. Лицо удалось воссоздать лишь приблизительно. То, что о нем рассказывает Радищев, наводит на мысль: это настоящий дьявол! Но ведь это человек, Игорь! Значит, его можно и нужно найти.

— Человек! За исключением одной маленькой детали. Во время первой встречи Радищев рассказал, будто хозяин как-то раз говорил ему о своей дружбе с Робеспьером.

— И ты веришь?

— Верю, — серьезно сказал Игорь. — Твоя теория энергетических вампиров вновь подтверждается. Они, как армия Дракулы, живут столетия. Что еще страшнее, они действуют не только ночью, но и при свете дня. Так им даже проще высасывать нашу энергию…

— Почему именно Веня? Он ведь, кажется, из хорошей семьи?

— Не то слово! Я изучил родословную Радищева: по обеим линиям — прекрасный род, с замечательными традициями. Отец — почетный гражданин города. И вдруг?!..

Произошло еще кое-что, Станислав. Это «кое-что» до некоторой степени обрывает нити поисков таинственного хозяина Вениамина. Радищев не только стареет и больше не может ходить. Он потерял рассудок. Нет, то не симуляция. Теперь, когда он лишился всего, даже надежды, ему нет смысла симулировать.

…Перед Игорем возникла картина последнего допроса. Едва Теологов вошел, седой старик в инвалидном кресле из последних сил вцепился ему в руку и зашептал:

— Он приходил и говорил, что мне не нужна энергия, потому что я обречен. Я ведь вас предупреждал, что он придет.

— Кто приходил?

— Хозяин… А вы принесли апельсин? Вы обещали мне апельсин.

— Вот он. Хотите, я его почищу?

— Если можно. Знаете, вы хороший человек. Я говорил какие-то слова, но я их забыл… Если вспомню, я их вам запишу. Но только вам одному. А вы за это принесите мне еще один апельсин. Хорошо?.. Какая же боль в спине!..

— …Знаешь, Станислав, я не отступлю, я буду искать этого монстра всю свою жизнь. Пусть даже она у меня не такая длинная, как у него.

— Чтобы хоть немного поднять тебе настроение, сообщу приятную новость: одну девушку мы все-таки вытащили из лап синдрома старения. Она здорова!

— ?!

— Я тут бился над одной вакциной… Но это начало. И спасли мы пока лишь одну.

— Все равно — молодчина!

Марков решил более не задерживать друга. Но напоследок все-таки сказал:

— Прочитал твои материалы про эту организацию или Лигу борьбы с Мировым злом… я хотел бы стать ее членом. Если, кончено, достоин… И если доверяешь мне.

— Мы и так в одной команде, такие, как ты приносят настоящую пользу России.

— И это все, что хочешь мне сказать?

— Нет. Лизе сделал предложение? А то его сделаю я.

Глава шестнадцатая

Преследующие тени

Спасаясь от пронизывающего ветра, Жорж-Жозеф поднял воротник пальто. Город, в котором он оказался, был такой же, как и множество других городов: не хуже и не лучше. Вечерами здесь точно так же сверкали яркие огни реклам, на улицах смеялась, резвилась, обнималась молодежь и чинно прохаживались пожилые люди. Жозеф мало обращал внимания на «город в целом», лишь фиксировал детали, помогающие лучше сориентироваться в обстановке. Пожалуй, это как раз то, что ему сейчас нужно. Некоторое время он поживет здесь.

Он заглянул в гостиницу, протянул очередной паспорт на имя Саломатина Рудольфа Валентиновича и тут же получил ключи от одноместного номера. Пока все шло по плану, по выражению глаз швейцара, администратора, носильщиков он понял, что никого не заинтересовал пожилой, неприметный менеджер маленькой компании Рудольф Валентинович.

«Освоив» номер, он спустился в небольшой бар на первом этаже. После того, как он расстался с Веней, приходилось подыскивать себе нужную «пищу» самому. Жозеф осматривал бар, мысленно отбраковывая то одного, то другого… В памяти постоянно всплывали события: неудачная попытка воссоздать старую любовь, предательство ученика Вени. Что же все-таки с графиней пошло не так? Он сумел вернуть ее плоть, но с первых мгновений было ясно: эта иная женщина, с иным характером, иными стремлениями. Она мало интересовалась миром и его интригами, ей было скучно, когда Жозеф заговаривал с ней о будущей безграничной власти. Единственное, что осталось от прежней графини — необузданная похоть, заставлявшая ее в свое время отдаваться всем без разбора: престарелому герцогу, любвеобильному принцу, или взбалмошной фаворитке короля. Почему же тогда в Париже Жозеф вдруг потерял голову, посчитав ее образцом женщины, делал ей дорогие подарки и терпеливо ждал хотя бы одного поцелуя? Но она лишь кокетничала, вынуждая совершать его нелепости и безрассудства. Последним безрассудством была попытка воскресить ее из мертвых и, хотя бы таким образом, попробовать заставить полюбить себя… Жозеф невольно содрогнулся, вспоминая, как сходила с нее кожа и расползалась плоть, как гас ее разум. Долой любовь! Долой навсегда! Как можно любить ту, кого нельзя назвать даже пародией на прежнюю графиню!

Что до предательства Вени… Будь Радищев иным, он никогда бы не стал его учеником. Да и зачем он теперь Жозефу? Парень засветился.

«Так кого выбрать на «закуску»? Может, вон того бугая за соседним столиком, усиленно изображающего из себя крутого? Или барменшу? Смазливая дамочка, довольно молодая, хотя, конечно же, старше, чем пытается казаться».

Внезапно Жозеф ощутил, что и за ним кто-то упорно наблюдает. Взор был холодным, пронизывающим до костей. У Жозефа у самого был разящий, ломающий волю взгляд, но здесь… ломалась воля самого Жозефа!

Жозеф осмотрелся и заметил странного человека за столиком в углу. Незнакомец был в длинном черном плаще с капюшоном, полностью скрывающем лицо. Впрочем, когда он слегка приподнял голову, Жозефу показалось, что вместо лица у него — черная пустота. Впервые беспощадного неустрашимого Жозефа охватило подобие паники. Кто тот незнакомец?

Стараясь казаться спокойным, Жозеф поднялся, подошел к стойке бара. Завязать знакомство с барменшей, явно желающей раскрутить «пожилого лоха», особого труда не составляло. Как бы между прочим он спросил:

— Что за странный человек сидит в углу бара? В черном плаще, с закрытым капюшоном лицом. Он напоминает всадника Апокалипсиса.

— Какой человек? — не поняла барменша.

Жозеф обернулся и увидел, что место, где только что сидел незнакомец, пусто. Он изумленно пробормотал:

— Может, он ушел?

— Кто ушел?

— Человек в плаще.

— Там не было никакого человека в плаще. По-крайней мере, в ближайшие час или два.

— Вы уверены?!

По поведению барменши стало видно, что она теряет к нему интерес к человеку, с тараканами в голове. А Жозеф ощутил, как его прошиб пот! Незнакомец явился за ним! Но кто он?

«Человек в плаще… Человек в плаще… — лихорадочно вспоминал Жозеф. — Видел ли я его когда-либо в своей жизни?»

ЧЕЛОВЕК В ПЛАЩЕ!.. Это действительно, ЧЕЛОВЕК? Умеющий читать собеседника Жозеф в этом случае не мог уловить ни одну его мысль. Только ледяной вихрь вырывался из под его капюшона.

Жозеф понял: надо срочно бежать. Ему не привыкать. Он не только преследовал своих врагов, но много раз умело скрывался от них. И на сей раз он что-нибудь да придумает. Прежде всего надо незаметно выйти из гостиницы, где его засекли.

«Неприметный менеджер» Рудольф Валентинович тихо покинул отель, быстро свернул в переулок и оглянулся. Дальше шла новая улица, там Жозеф поймал такси, попросил подбросить его в какой-нибудь загородный клуб.

— В «Кольцо удачи»? — спросил шофер.

— Давай в «Кольцо удачи».

Жозеф посчитал, что поступает правильно, он проведет там ночь, сыграет несколько партий, подружится с кем-нибудь из крутых, уговорит его или ее куда-нибудь махнуть отсюда, а по дороге исчезнет, предварительно приняв нужное количество «пищи»…

Прежде, чем сесть в машину, он осмотрелся. Ему показалось, что у стены дома промелькнула какая-то тень. Тень замерла и обратила взгляд на Жозефа.

— Поспеши! — приказал Жозеф шоферу и тут увидел, у противоположного дома еще одну черную тень. Но больше ничего Жозефу разглядеть не удалось. Машина резко рванула; исчезли и тот дом, и тени.

— Чего оглядываешься, папаша? — весело сверкнув золотыми зубами, пробасил шофер, парень лет двадцати пяти со шрамом на щеке и увесистыми кулаками. — Никак бежишь от кого?

— Показалось, будто там знакомый.

— Ан, нет?

— Нет. Просто какой-то человек. И откуда у меня здесь знакомый? Я ведь приехал недавно.

— Раньше у нас в городе не бывал? — шофер старался одарить своего пассажира доброй улыбкой, но доброта эта казалась фальшивой.

— Никогда.

— Может, тебе музыку завести?

— Заведи, дружок. Люблю музыку.

Застучала, загремела музыка, шофер ухмыльнулся:

— Тяжелый рок. Ты, папаша, небось любишь разную попсу? Всякие «АББЫ»?

— Обожаю вальсы Штрауса.

— Это вообще доисторический век. Ты ведь вроде не такой старый. А тут какой-то Штраус!..

— Иоганн Штраус! — мечтательно произнес Жозеф. — Какие были времена! Мы гуляли с ним по парку, он рассказывал о своих планах и постоянно напевал одну из своих будущих мелодий.

— Фантазер, — ухмыльнулся шофер.

— Не я, а он — великий фантазер!

Машина свернула с трассы и понеслась по безлюдной лесной дорогой. Шофер, поблескивая зубами, говорил:

— Так быстрее и проще.

— Ты правильно поступил, — кивнул Жозеф. — Так действительно будет быстрее и проще.

Лес густел, проселочная дорога сужалась. Шофер вдруг остановился, резко повернулся к Жозефу, держа в руках нож:

— Папаша, ты, как я понял, человек не бедный. Не поиграешь сегодня в казино. Зато жизнь сохранишь. Пожить-то хочется?

— Мне умирать не рекомендуется, — серьезно заметил Жозеф. — Слишком много задолжал тому свету.

— Хватит шутить, морда! Ты даже не представляешь, с кем имеешь дело.

— Представляю, — Жозеф проник в его мозг, прочитав мысли. — Ты один из банды местных «шоферов» — оборотней, грабящих и убивающих пассажиров.

Шофер понял, что пора действовать, пассажир осведомлен, кто он и, похоже, совсем не боится. Быстрый взмах ножа, однако еще быстрее его парализовала мысль: «Стой!» Рука перестала повиноваться, упав на колено, тело будто сковало. А пассажир что-то бормотал и бормотал на непонятном языке. Со стороны это могло бы показаться обычным монологом одного и обостренным вниманием другого. Но то был монолог смерти…

Через некоторое время шофер ощутил усиливающуюся головную боль, его стало тошнить. Проклятый старик творил какую-то черную мессу, которой он не в силах был воспрепятствовать. Потеряв сознание, шофер повалился навзничь.

Жозеф высосал у него всю энергию; человек, который еще недавно отличался мощью, силой, быстротой реакции, превратился в полумертвого старика. Жозеф специально взял энергию «про запас», поскольку не представлял, сколько времени ему придется прятаться от таинственных теней. Он вышвырнул из машины безвольное тело донора, начал заводить мотор. И тут… он увидел прямо перед собой тень в плаще с опущенным капюшоном. «Погоди же!» Жозеф направил автомобиль прямо на таинственного преследователя, но машина прошла сквозь него, как сквозь воздух, и врезалась в дерево.

Жозеф распахнул дверцу, выскочил, бросился бежать, лавируя деревьями. Он бежал изо все сил, но постоянно ощущал на себе холод неведомых глаз.

Так он оказался на поляне, где опять перед ним возникла фигура в капюшоне. Жозеф отпрянул, но позади возникла еще одна. И справа и слева — тоже. Бесстрастный голос приказал:

— Пойдем. Повелитель ждет.

— Повелитель? Какой повелитель?.. Я никому на свете не подчиняюсь!

Однако железные руки подхватили его! Неведомые преследователи подняли пленника над полянами, над лесом и вот все они куда-то полетели. Скорость была столь стремительной, что у Жозефа голова пошла кругом. А потом началось такое же стремительное падение…

Они проносились сквозь черный тоннель, который постепенно расширялся. Страх Жозефа возрастал, он понимал, что впереди его ожидает самый жуткий кошмар на свете, он пытался вырваться, но когтистые лапы неизвестных смертельной хваткой держали свою жертву. Мозг Жозефа отчаянно пытался ответить на вопросы: Кто? За что? Может, все его жертвы встали из гроба, чтобы совершить над мучителем Возмездие?.. Страх окончательно сломал его. Незнающий жалости Жозеф, рыдал как ребенок, умолял о пощаде. А тоннель продолжал расширяться… Теперь перед пленником открылось огромное сумеречное пространство, в центре которого ярко пылал повернутый вниз треугольник.

Тишину поглощал усиливающийся шум, и он так вибрировал в ушах, что лишь с трудом можно было услышать бесконечные стоны, крики. Вскоре растаяло и само черное пространство, цепкие руки несли Жозефа прямо в центр ослепительно пылающего треугольника. Дикий жар, от которого пленник мог превратиться в головешку, неожиданно сменился холодом. Холод так пробирал Жозефа, что у него зуб на зуб не попадал. И опять стало тихо, как в могильном склепе.

Падение наконец закончилось, Жозеф стоял среди ледяных глыб, изображавших фигуры каких-то монстров с множеством голов и когтистых лап. От одного вида чудовищ перехватывало дыхание, казалось, что любое из них сейчас скинет ледяную маску и в секунду разорвет его!

— Иди вперед! — сказали Жозефу существа в черных капюшонах. — Повелитель ждет.

Он шел мимо ледяных монстров к огромным, украшенным драгоценными камнями воротам. Ворота распахнулись сами собой, пропуская Жозефа в необъятных размеров зал, который пленник толком рассмотреть не смог, поскольку все его внимание тут же приковало восседавшее на рубиновом троне мохнатое чудовище с шестью лапищами. Огромная корона сползала на морду, закрывая от взоров ее верхнюю часть, зато отчетливо видна была нижняя с острыми, как у пираньи зубами; над проваленным носом сияли два ярко-золотых, без зрачков, глаза. Жозеф ощутил себя парализованным, как его ученик Веня, когда сидел в инвалидной коляске. Ноги не слушались, он готов был упасть и уже никогда больше не вставать, не поднимать головы, чтобы только не видеть это мохнатое чудище. Но вдруг услышал:

— Подойди ближе, Жозеф.

Губы чудища не шевелились, оно издавало мысленные приказы, однако оцепенение оставило Жозефа, ноги не только послушались, но и сами понесли его к трону. И тут чудище отдало новый мысленный приказ:

— Достаточно. И не страшись смотреть на того, кому когда-то ты поклялся быть вечным слугою.

«Я поклялся служить этому… страшилищу?»

Жозеф сам испугался своих мыслей, но чудище, по-прежнему не раскрывая рта, расхохоталось:

— Не спеши с выводами. Красота — понятие относительное, как и время. То, что воспринимается на земле эталоном красоты, здесь, в ее недрах, может считаться отвратительным. И, наоборот, идеалы подземного мира пока пугают людей. ПОКА ПУГАЮТ. Но скоро я распространю их повсюду. Разве тенденции к этому нет? Разве в человеческих душах, в их поступках, творчестве ангелы ныне не уступают место бесам?

— Вы сказали про время?..

— Да, да, здесь оно течет медленно. На земле пролетают столетия, а здесь — мгновения. Ты думал, что перехитрил время? Нет, ты просто прожил несколько лишних мгновений. Думал, что перехитрил меня, когда за обещание вечной покорности своему Повелителю вымаливал секрет молодости, а потом всячески оттягивал встречу со мной? Бегал от смерти! Я мог убить тебя тысячу раз, но не делал этого, поскольку интересно было узнать: как поведет себя верный слуга Жозеф? Ты оправдал ожидания. Нет, ты превзошел их, став настоящим мастером своего дела.

Жозеф не представлял, как реагировать на слова лукавого Повелителя. Раньше сам Жозеф играл с другими в кошки-мышки, теперь точно так же играли с ним. Однако то, что он услышал, привело его в смятение.

— Пришел час решающей битвы, Жозеф. Время, когда Орден каинитов наконец возвысится и докажет Творцу человечества насколько бесперспективны его заповеди, ибо сами люди отказываются их принимать. Есть среди моих врагов смельчаки-безумцы, которые пытаются противостоять надвигающейся власти тьмы, бросить нам перчатку. Но они в меньшинстве, а их слова не смогут достучаться до большинства сердец. Даже мне иногда странно. Что ж, вольному воля…

Желтые глаза чудища вспыхнули, жгучие искры слегка опалили Жозефа, который, затаив дыхание, СЛУШАЛ.

— Антихрист, пришествие которого предрекали людям их же пророки, уже гуляет по земле. Сейчас это совсем молодой человек, юноша, но уже достигший блестящей карьеры. Ты будешь приставлен к нему, обучишь его необыкновенному искусству забирать человеческую энергию. И сам со своей командой станешь ПОСТОЯННО ЗАБИРАТЬ ДЛЯ НЕГО ЭТУ ЭНЕРГИЮ. Тот, на которого я сделал ставку, должен оставаться вечно молодым. Согласен?

Вопрос чудища опять содержал великое лукавство. Разве мог Жозеф не согласиться? Сердце властолюбца запылало радостью. Помочь самому…

— Конечно! Конечно! — Жозеф почувствовал, что превратился в крохотное, невидимое глазу существо, в соринку. — Но как я узнаю его, Повелитель?

— Он сам узнает тебя. А теперь ступай!

Жозеф, часто кланяясь, покинул тронный зал и снова оказался среди ледяных монстров. Он не успел сделать и нескольких шагов, как возникли существа в плащах, подхватили его и понесли, на этот раз наверх. Они мчались по той же трубе среди нестерпимой жары и оглушающего шума. Но затем воцарились тишина и чернота, только вдалеке ярко-красным светом горел повернутый вниз треугольник. Постепенно труба сужалась, значит, скоро Жозеф окажется на поверхности. Уже чувствовался иной воздух: гораздо более свежий, насыщенный кислородом. Жозеф думал, что снова окажется в том же лесу, откуда и началось его «путешествие».

Он ошибся!

Жозеф едва не ослеп от сияния люстр! Невысокий, лысоватый человек вел его по огромному залу, каждая деталь которого — от дорогой старинной мебели до стен, увешанных полотнами гениальных живописцев, кричала о баснословном богатстве его хозяев. Лысоватый человек постоянно взмахивал руками, приветствуя дам, увешанных драгоценностями, точно новогодние елки игрушками, и мужчин в элегантных смокингах. Потом обратился к Жозефу:

— Дорогой Раймонд, чем мне вас развлечь?

Жозеф понял, что Раймонд — его новое имя. Раймонд, так Раймонд.

— Великий праздник главной страны мира, — продолжал лысоватый человек. — Все здесь, как на подбор!

Действительно многих Раймонд легко узнавал; не узнать невозможно, каждую секунду мировые новости твердили об этих людях, как о новых божествах. Они широко улыбались (иногда вставными челюстями), как бы напоминая о собственной значимости и величии. Были тут и другие — гораздо менее известные миру, они прятались за «великими», улыбались скромно, хотя именно эти скромники и заказали сие торжество.

Раймонд догадался, что он тут не последнее лицо; многие просили его «уделить им минутку», однако спутник вцепился в него, точно энцэфалитный клещ:

— Он сегодня мой. Дорогой Раймонд, не возражаете?

— У вас на меня монополия?

— Да! Да!.. Я бы хотел вернуться к нашему проекту. Давайте объединим усилия. Раймонд, что для вашей компании несколько миллиардов?!

— Я подумаю.

— Думать надо скорей. А то приклеются японцы.

— Хорошо, хорошо. Смотрите, кто к нам пожаловал!

Известный всей планете блюститель законности и нового миропорядка, весельчак и балагур с техасского ранчо шел вальяжной походкой, напоминая своим бодрящимся видом знатного римского гражданина периода упадка империи, запанибратски похлопывал каждого по плечу, сыпал скабрезным юмором.

— Чему вы удивились, Раймонд? — сказал лысый. — Разве он не должен быть здесь?

— Но его песня уже спета.

— Что вы! Она еще долго будет гудеть в ушах, как иерихонская труба. Это как перчатки в кукольном театре, которые натягивают на руки те, кто за кулисой. Ведь истинный джентльмен не может обойтись без перчаток. Хотите лайковые, Раймонд? Можете натянуть вон того мухомора с мертвецки-бесцветным лицом, играющего роль грозного старика, или вон того сексофониста, любовника-неудачника. А если хотите совсем дешевенькие — вот вам мальчик-хачапури с бесноватой челкой, продукт изломанного детства…

— Этот тот, что нервно жует свой галстук?

— Да, как шкодливый пионер-двоечник.

— А рядом с ним?.. Тот, что похож на гоголевского Вия?.

— То его горячо обожаемый кум. К сожалению, с ним пора кончать, ибо его замучили фантомные болезни и маниакальная страсть: он считает себя наследником славы не только шведского короля Карла[1], но и самого властителя морей Посейдона.

Внимание Раймонда переключилось на компанию голливудских звезд. Обычно высокомерные, ненавидящие друг друга, они сейчас вдруг сбились в один неразрывный круг, заливались от хохота, слушая шутки красавца вряд ли старше двадцати — двадцати двух лет. Лысый, кивнув на него, спросил Раймонда уже безо всякой иронии, скорее подобострастно:

— Видели последний фильм с его участием? Говорят, он обошелся в астрономическую сумму, но за несколько месяцев проката полностью окупился и дает солидную прибыль. И все из-за удивительной популярности этого парня. Не припомню, чтобы в последнее время у кого-либо в Голливуде была подобная головокружительная карьера. При его появлении на экране люди буквально сходят с ума. Миллионы женщин пишут письма с признаниями в любви, из-за него кончают жизнь самоубийством. Но и с ним недавно случилась удивительная история, это было во время вручения «Оскара». Не слышали?

— Нет.

— Какая-то женщина в одежде монахини пробралась (уж не знаю, каким образом) через кордоны полицейских и закричала: «Я узнала его! Это антихрист! Я узнала его! Люди, одумайтесь, кому вы поклоняетесь!»

— И что было дальше?

— Ничего. Ту женщину оттеснили и куда-то увели.

— Любопытно.

— Раймонд, что здесь любопытного. Обычная сумасшедшая. Ну, какой он антихрист! Удивительный талант из очень достойной, всеми уважаемой семьи.

— Я в этом не сомневаюсь.

И в это время взгляды Жозефа и молодой супер-звезды словно невзначай встретились. И давний скиталец по земле сразу понял: вот тот, о котором говорил Повелитель. Актер КИВНУЛ Раймонду.

— Я его немного знаю. Хотите, познакомлю? — спросил лысый.

— Обязательно с ним познакомлюсь, — ответил живущий столетия энергетический вампир. И тихонько добавил про себя. — Не могу поступить иначе. Я обещал…

А новый супер-герой Голливуда уже сам шел ему навстречу, сверкая ослепительной белизной зубов.

— Разрешите представить моего друга Раймонда, одного из величайших бизнесменов нашего времени, — заторопился лысый.

— Очень рад. Наслышан о вас, — сказал голливудский супер-герой.

— Не могу забыть ваш последний фильм, — соврал Раймонд. — Потрясающе!

— Благодарю, благодарю! — голливудский супер-герой являл собой саму любезность. — Но, друзья, кажется, всех нас собираются приветствовать. Подойдем ближе?

Весельчак и балагур, по-прежнему ощущая себя спасителем мира, начал зажигательную речь. Его сменяли грозный старик, примеряющий тогу Кеннеди, пышущий голым честолюбием афроамериканец и остальные комедианты. На лице голливудского супер-героя появилась улыбка. Со стороны она казалась искренней, и только опытный Жозеф-Раймонд заметил в ней легкую иронию…

И вдруг Актер слегка нахмурился, только он один увидел, как на Востоке тихонько сверкнула Белая Звезда.

Примечания

1

Имеется ввиду Карл XII, воевавший с Россией и разбитый Петром под Полтавой. — прим. авт.

Content

Александр Владимиров
Шоу зловещих сказочников

Часть первая Адский соблазн

Глава первая Черная книга

Глава вторая Второй соблазн

Глава третья Ночной посетитель

Глава четвертая Страшное открытие

Глава пятая Бегство

Глава шестая Погоня

Глава седьмая Остров мечты

Часть вторая Объятия тьмы

Глава восьмая В сетях воспоминаний

Глава девятая Мир сказок

Глава десятая Мир сказок (продолжение)

Глава одиннадцатая Утраченные иллюзии

Глава двенадцатая Возвращение к прошлому

Глава тринадцатая Возвращение к прошлому (продолжение)

Глава четырнадцатая Страшная находка

Глава пятнадцатая Неизбежный финал

Глава шестнадцатая Преследующие тени

Примечания